Сент-Джон Трейси

В объятиях пришельцев

Автор: Трейси Сент-Джон

Книга: «В объятиях пришельцев»

Серия: «Клан Калкор»

Год написания: 2010

Жанр: Эротика, менаж, пришельцы, легкое БДСМ, отношения доминант/сабмиссив

Возрастное ограничение: 18+

Над переводом работали:

Переводчик: Kassandra37, Лана Мур

Редактор: Nikolle

Дизайн обложки: Poison_Princess

В книге всего: 25 глав

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Текст выложен исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Глава 1

— За тобой следят, — прошептала посол Врилл Амелии.

«Конечно, за мной. Я почетный гость и единственная здесь землянка», — подумала рыженькая.

Тем не менее от возбужденного голоса посла Врилл по обнаженным рукам Амелии побежали мурашки. Она одернула огненно-красное с золотом платье, сшитое для неё специально на планете Пласиус. Этот шедевр местных дизайнеров едва прикрывал все стратегически важные места Амелии.

Она всё ещё не могла поверить, что Врилл удалось уговорить её одеть это практически не существующее платье. Пласианцы, должно быть, чем-то опоили Амелию — другого объяснения не было.

Вырез спереди на этом весьма нескромном наряде опускался практически до пупка. Достаточно плохо оказалось уже то, что это творение местные модельеры сшили из очень тонкой легкой полупрозрачной ткани, из-за чего при каждом движении Амелии лиф платья сдвигался, так что ей приходилось быть весьма осторожной в движениях, если она не хотела выставить в этом переполненном зале на всеобщее обозрение свою обнаженную грудь. А поскольку Амелию природа одарила пышным бюстом, то этот скудный клочок ткани постоянно подвергал опасности её скромность.

Лямки лифа завязывались сзади на шее, оставляя спину практически полностью обнаженной, скрытой лишь волосами. Локоны, подколотые у висков сверкающими гребнями, не скрывая миловидного личика, стекали волнистой рыжей рекой до самой талии. И Амелия находила ощущение от соприкосновения её волос с обнаженной кожей спины весьма порочно-соблазнительным. Незнакомое, возбуждающее ощущение. Обычно она собирала волосы в хвост на затылке, а спина прикрывалась блузкой.

Расселина между её ягодиц, скрытая водопадом волос, исчезала под кружевной юбкой, спускающейся вниз пышным шлейфом, на который ушло девяносто пять процентов ткани платья. Сшитый из более тяжелого материала, он доходил до самого пола. Передвигаясь по залу, Амелия ощущала, как тяжелый шлейф натягивал эластичный лиф платья, облегая её немаленькую грудь. Амелия была уверена, что никто и не догадывался, что под платьем она полностью обнаженная. Даже несмотря на то что каждый изгиб её тела отчетливо виднелся под платьем.

Самой худшей частью наряда являлся клочок якобы юбки спереди. Подол оказался настолько возмутительно коротким, лишь на дюйм ниже обнаженных складочек между бедер. Её длинные покрытые золотистым загаром ноги обрамлял каскад огненно-красной с золотом ткани.

Одежда здесь, безусловно, не соответствовала моральным принципам, царящим на Земле. Привлекательные пласианцы слыли мастерами в соблазнении и не беспокоились о скромности.

— Кто смотрит на меня? — прошептала Амелия Врилл. Землянка осмотрела толпу, собравшуюся в доме Саусин Исрала. Высокопоставленные пласианцы, чиновники и представители художественной гильдии толпились в бальном зале, флиртуя друг с другом. В затемненных уголках вдоль стен стояли мягкие диваны, на которых расположились парочки, без стеснения уже занимающиеся любовью. Амелия не смела даже смотреть в ту сторону. Их нежные стоны звучали как фоновая музыка для дружески беседующих пласианцев. По едва слышному время от времени вскрику можно было догадаться, что кто-то достиг пика наслаждения.

Бальная зала предназначалась для общественных мероприятий, но организаторам все-таки удалось создать интимную соблазнительную атмосферу. Янтарная легкая ткань, струящаяся по стенам, золотые огоньки, скользящие по потолку, создавали легкую сказочную обстановку. Мягкое освещение обеспечивало затемненные уголки для занятий любовью.

Светящиеся шарики подчеркивали фантастическую эротическую роспись на потолке.

Амелия часто разглядывала расписанный потолок с эротическими композициями, и каждая последующая сцена была ещё откровеннее предыдущей.

Несмотря на довольно откровенные сюжеты, сомнений в таланте неизвестного художника не возникало.

Если бы Микеланджело рисовал оргии, то роспись бального потолка Исралы могло бы быть его работой.

Многие собравшиеся в зале не сводили с Амелии глаз и кивали в знак уважения. Прием был организован в её честь как первого художника с Земли, проживающей на Пласиусе.

В темных, как черный мрамор, глазах Врилл тлело пламя. Амелия с удивленным смущением осознала, что её подруга возбуждена. Бронзовая кожа стройной пласианки блестела. Шикарная оливкового цвета грива на голове, больше похожая на мех, шевелилась, как от легкого дуновения ветерка. Её тело окутывал аромат парфюма, исходящий из арома-кулона, вплетенного в льдисто-голубое весьма откровенное платье. В воздухе витал любимый Врилл отчетливый запах пряностей. В голосе послышались обычные для неё хриплые нотки:

— Ты привлекла внимание калкорианского клана. Если бы взглядом можно было обжечь, ты бы уже сгорела до тла.

Калкорианцы! Амелия замерла. На мгновение она даже забыла, как дышать.

— Ты уверена, что это калкорианский клан?

— Да я узнала бы и жаждала калкорианцев, даже если бы ослепла. — Врилл окинула землянку темным взглядом. — Это ставит тебя в неловкое положение? Поскольку Земля отказывается заключать мирный договор с Калкором. Твои соотечественники выступают против них на каждом межгалактическом совете.

Амелия сглотнула. В своем голосе даже она услышала оборонительные нотки:

— Наше правительство считает их угрозой, особенно для женщин-землянок.

Врилл усмехнулась:

— Всё потому, что в твоем правительстве одни мужчины, а они не хотят, чтобы ваши женщины сбежали в клан. А все бы так и поступили, если бы попробовали то, что предлагают женщинам мужчины Калкор. — На её лице отразилась озабоченность. — Твое правительство заставит тебя покинуть Пласиус, если узнает, что здесь находятся представители клана?

— Нет, если это всего лишь один клан, и я буду держаться от них подальше. — Амелия слышала неуверенность в собственном голосе.

— Хорошо! Я не хочу, чтобы ты уезжала. И если будешь держаться от них подальше, я никому не скажу. — Она захихикала.

— Где они, Врилл? — Амелия продолжала озираться по сторонам, но видела лишь стену из бронзовых полуобнаженных тел пласианцев.

Врилл отвела Амелию на несколько шагов в сторону.

— Теперь ты можешь их увидеть. Они стоят посредине залы, чуть позади и справа от тебя, — указала она.

Амелия обернулась и посмотрела в ту сторону. Мышцы её шеи напряглись. Она заметила, что мужчины тоже на неё уставились. Даже с расстояния в половину огромной бальной залы пласианцев нельзя было не заметить колоссальные различия между калкорианцами и пласианцами.

Три инопланетянина возвышались над пласианцами. Если пласианцы выглядели изящными, нежными, эфемерными существами, то калкорианцы были словно высечены из гранита. Там, где у пласианцев были лишь намеки на изгибы, калкорианцы буквально бугрились мышцами. Если пласианцы излучали свою готовность получать наслаждение, калкорианцы захватили бы это путем грубой силы.

— У кого-то в голове весьма непослушные мысли. Твоя кожа стала такой же красной, как твои волосы, — прошептала ей на ушко Врилл.

Амелию обдало жаром. Вокруг неё витал её собственный аромат, напоминающий летний ночной ветерок после грозы. Свежий, обновленный и почему-то волнующий.

Калкорианцы оказались очень похожи на землян, подсевших на стероиды с рождения. Но, без сомнения, было и много различий. Помимо разницы в размерах, по слухам, Амелия знала, что у них так же имелись клыки, которые втягивались в верхнюю челюсть, если ими не пользовались.

Предположительно, при укусе калкорианец вводил в жертву опьяняющие феромоны, обездвиживая и лишая всякой способности к сопротивлению.

А так, в основном, они очень сильно походили на вид Амелии. На самом деле сходство было просто шокирующим. Кое-кто, весьма далекий от власти на Земле, шептался, что у землян и калкорианцев общие предки.

Согласно историкам, эта инопланетная раса покинула обреченную планету тысячелетия назад и поселилась на Калкоре. Теории изобиловали доказательствами, что некоторые калкорианские предки так же поселились на Земле. Между двумя расами существовало слишком заметное сходство, непохожее на простое совпадение.

Такие идеи были строго запрещены на Земле. Всё, что противоречило доктрине Церкви, считалось незаконным, запрещенным для рассмотрения и уж тем более для обсуждения. Земляне были избранным Богом народом. Калкорианцы считались лишь плохой копией, возможно, даже эмиссарами Сатаны.

Амелия гордилась своим более открытым мировоззрением и однажды покинула Землю. И здесь со своими пласианскими друзьями часто обсуждала возможности связи между землянами и калкорианцами. Маленькая группа из её пласианских единомышленников были потрясены и в то же время обрадовались встрече с землянкой, готовой вести дискуссии на такую глубокую тему.

Со своей стороны, Амелия наслаждалась свободой от тирании на Земле, основанной на религиозно-деспотическом режиме. Она видела слишком много развращенности, слишком много преступлений, совершенных на её родной планете во имя Бога. Но даже несмотря на это, Амелия всё ещё верила в высшие силы, что непременно накажут злодеев. Она ощущала, что это лучше, чем месть, более великодушно, чем осуждение. Именно это мировоззрение позволило ей счастливо жить на Пласиусе. И несмотря на сексуальную раскрепощенность пласианцев, она старалась их не судить.

Если бы она только могла заставить свои чувства договориться с разумом, по поводу того, что она так часто оплакивала.

Её всё ещё сдерживало строгое воспитание, чтобы чувствовать себя комфортно рядом с настолько любвеобильной расой.

Позволив себе лишь на мгновение взглянуть на калкорианцев, Амелия заметила, что у всех трех представителей этой расы были черные волосы, широкие лбы и решительно поджатые чувственные губы. Их кожа оказалась темной, как у землян ближневосточного происхождения.

Она отвернулась от пронзительных взглядов мужчин клана. Её облегающий тело лоскуток ткани, по недоразумению зовущийся платьем, совсем не препятствовал их оценивающим взглядам. Амелия взглянула вниз и заметила, что жесткие бусинки напряженных сосков выпирают под тонкой тканью. Она снова покраснела при виде своего бесстыдно возбужденного тела и скрестила руки на груди. Насколько же обнаженной себя чувствовала Амелия! Она вздрогнула.

— Я не знала, что калкорианцы настолько… огромные, — сказала она. — Их кланы всегда состоят из трех мужчин?

— Конечно. Это драмок — лидер клана. Имеет ранг чиновника, носит правительственные знаки отличия. На нем черный мундир с голубой отделкой. Их мундиры просто роскошны, правда? По нему ты можешь точно увидеть, что получишь. Драмок может сделать женщину счастливой. — Врилл похотливо облизнула губы.

— У него доминирующая внешность. — Амелия задумалась о строгих чертах лица и пронзительном взгляде мужчины, которого Врилл назвала лидером. Его взгляд, на краткий миг встретившись с её взглядом, казалось, пронзил её душу. Она снова вздрогнула, стараясь взять под контроль реакцию собственного тела. — А что насчет остальных? Кто они?

— Самый большой калкорианец в зеленом мундире — имдико, воспитатель клана. На его кителе значок Межгалактического медицинского совета. На этом совете может присутствовать только главный врач с каждой планеты. Третий мужчина — нобэк, защитник клана. Он в форме «Калкор Глобал Секьюрити». Очень впечатляющие верительные грамоты, — промурлыкала Врилл. — Должно быть, на Калкоре действительно серьезные проблемы, если настолько влиятельный клан по всем мирам ищет матару.

«Матара?» — удивилась Амелия. Даже её отличное знание журчащего языка пласианцев не помогло, она не поняла значение этого слова. Да и прозвучало оно слишком гортанно для языка Врилл.

Врилл взмахнула алебастровыми ресничками в сторону калкорианцев. И снова облизнулась.

— Приятно видеть, что здесь они ищут женщину.

Амелия вздрогнула:

— Я думала, что калкорианцы и пласианцы несовместимы.

— Наши виды могут наслаждаться определенными удовольствиями, но калкорианские мужчины слишком велики, чтобы вступать в сексуальные отношения с пласианскими женщинами. Конечно, всегда есть что-то прекрасное, что не требует обычного подхода. Однажды я использовала на калкоринце свой рот, чтобы…

— Нет, Врилл, — прервала её Амелия.

Пласианка вздохнула:

— Ты настолько закомплексована. В любом случае, держу пари, клан здесь не для того, чтобы найти пласианскую женщину. Думаю, их больше интересует совместимость с землянками.

Амелию из жары бросило в озноб.

— Думаешь, они здесь из-за меня?

Её подруга не спеша улыбнулась:

— Почему бы тебе самой не спросить у них, моя прекрасная стыдливая подруга? Вот и они.

— Что? — У неё закружилась голова. Горло сжалось, и она почувствовала ноющую боль в руках и ногах. Клан действительно приближался к ним, не сводя с неё взгляда.

Обернувшись, она увидела, как Врилл исчезает в толпе пласианцев.

— Врилл!

— Простите, Амелия Райан?

Она вздрогнула, и не только потому что мужчина заговорил с ней на её родном языке. Его голос отозвался дрожью в каждой её косточке. Казалось, всё её тело вибрировало от подобного резонанса.

Она сопротивлялась ему. Хотела сбежать, даже попыталась это сделать, но властный голос калкорианца заставил её обернуться к мужчинам. Она всегда подчинялась власти, даже когда это ставило её жизнь под угрозу. И этот случай ничем не отличался от остальных, хотя этот мужчина не принадлежал к её виду. Каждый раз ощущая, как кто-то над ней доминирует, Амелия мгновенно подчинялась этому человеку.

Обернувшись, она увидела всех представителей клана: обнаженные мускулистые руки нобека, его широкую грудь. Затем в поле её зрения попали такие же перевитые мышцами две пары рук и ещё две широких груди. Её взгляд задержался на обвязанных платками шеях, твердых подбородках и трех парах глаз.

Она подумала о виноградной лозе, обвивавшей забор вокруг её маленького заднего дворика. Вспомнила терпкую сладость, скользящую по горлу, как жидкий шелк. Глаза калкорианцев оказались такого же холодного сине-фиолетового цвета. С вертикальным кошачьим зрачком.

«Я должна бежать, — подумала Амелия. — Земное правительство не одобрило бы даже то, что я заговорю с ними. Представители правительства рассказывали, что эти инопланетяне вырождаются и потому желают вовлечь в свои чудовищные сексуальные игры женщин с Земли. Какие игры, интересно?»

Её тело, казалось бы, пригвожденное к полу их взглядами, отказывалось двигаться. И несмотря на панические мысли, Амелия всё ещё оставалась неподвижной, как статуя.

Стоявший посередине калкорианец, которого коварная Врилл назвала лидером, снова заговорил:

— Амелия Райан?

Её голос показался ей звучащим из далека, как будто во сне:

— Я Амелия Райан.

Он поклонился, его блестящие локоны до плеч слегка качнулись вперед. Он ни на минуту не открывал от неё глаз, как будто приковал к полу своим взглядом.

«Он красивый. Все они такие», — с удивлением подумала Амелия. С подстриженными усами и бородкой заговоривший с ней калкорианец напоминал старую версию мушкетеров.

Его голос несмотря на силу оказался невероятно нежным.

— Я драмок Раджир. Это мой клан. Имдико Фленчик. — Он сделал знак, и самый большой из калкорианцев тоже поклонился, улыбка смягчила резкие черты его лица.

Черные волосы Фленчика ниспадали мягкими спиралевидными завитушками чуть ниже плеч. С чисто выбритым, без всякой растительности, как у его лидера, лицом он оказался самым огромным из трех членов клана и с самым нежным выражением на лице. Его улыбка излучала неподдельную теплоту.

— И нобэк Брефт.

Нобэк тоже поклонился. Самый невысокий из трех членов клана, но всё равно возвышался на целый фут над Амелией с её ростом в пять футов. Его волосы волнистыми волнами обрамляли лицо.

Амелия поймала себя на мысли о том, какого это будет прикоснуться к нему. Его усы и более густая, чем у Раджира, бородка, казалось, смягчали жесткие, но привлекательные черты лица. Хищный взгляд его кошачьих глаз говорил о том, что он намного опаснее своих более высоких спутников. Он оглядел её с ног до головы, как будто размышлял, насколько она вкусная.

Они смотрели на неё. И она поняла, что мужчины ждут её ответа. Она изо всех сил пыталась им что-то сказать.

— Хм… привет, — наконец выдавила она из себя.

Они всё ещё чего-то ждали. На их лицах застыло вежливое, даже терпеливое выражение. И она отважилась с ними заговорить.

— Извините, если я показалась вам слишком грубой. — Она улыбнулась. — Просто я никогда раньше не встречалась с калкорианцами. Вы весьма внушительные.

Раджир нахмурился. Он посмотрел на Брефта и быстро о чем-то заговорил. Обеспокоенный Брефт на том же языке что-то ответил лидеру и снова посмотрел на Амелию.

Раджир и Фленчик обменялись мрачными взглядами, и у Амелии сжалось всё внутри. Что она такого сказала, чтобы расстроить калкорианцев?

Фленчик заговорил с ней голосом, похожим на голос Раджира, но намного мягче:

— От твоего языка мы в недоумении. Ты сказала Брефту, что наша внешность для тебя угрожающая?

Брефт тактично вмешался в диалог, заговорив стальным голосом:

— Фленчик пока не очень хорошо понимает твой язык. Он хотел сказать, что наша внешность представляет для тебя угрозу?

— Ох… ну… — Амелия старалась изо всех сил ответить тактично. — Угроза не совсем то, что я имела в виду. Когда я сказала, что вы внушительные, в общем, я не привыкла к такому большому размеру. Вы намного больше, чем большинство землян-мужчин.

Клан расслабился, и Амелия мысленно вздохнула с облегчением. Если калкорианцы оказались сбиты с толку её языком, то подобные недопонимания могли возникнуть и при дальнейшем разговоре.

Раджир улыбнулся ей:

— Между нашими народами возникло недопонимание, да? Земля не похожа на Калкор, но мы никогда не навредим землянкам.

«Кстати, говоря о недопонимании, — подумала Амелия, снова почувствовав, как все внутренности скрутило в узел. — Почему я вообще с ними разговариваю? Если бы представители Земли увидели меня сейчас, они бы просто отрезали мой язык».

Однако она не смогла удержать язык за зубами:

— Ваша культура сильно отличается от нашей. К сожалению, у землян весьма долгая история, и они не принимают того, что не понимают.

Её заявление вызвало очередной обмен взглядами между Раджиром и Брефтом. А потом Раджир снова улыбнулся ей так, словно собрался оказать неоценимую услугу.

— Позже мы обсудим с вами калкорианскую культуру. Мы покажем тебе калкорианские отношения. Познав наслаждение, что мы предлагаем, ты сможешь понять и принять нас. Матара не… — он замолчал и, посмотрев на Брефа, спросил на своем языке: — Гролик?

— Страх, — подсказал Нобэк.

Раджир кивнул:

— Матара не боится своего клана.

Снова матара. Теперь Амелия поняла, почему это слово так странно прозвучало от Врилл. Это слово калкорианское.

— Что?..

Помощница Саусин Исралы возникла вдруг рядом из ниоткуда, не дав Амелии задать вопрос. Изящная женщина-пласианка склонила перед Амелией черноволосую голову, а затем жадно оглядела клан. И снова Амелия почувствовала, как краснеет при виде такой откровенной сексуальности. Расслабится ли она когда-нибудь в этой атмосфере сладострастия?

— Саусин Исрала требует Амелию Райан, — промурлыкала помощница, всё ещё пожирая взглядом калкорианцев. А затем ускользнула прочь, временами оглядываясь через плечо. При этом её мех на голове призывно покачивался, будто она подзывала их рукой.

Трое мужчин проигнорировали пласианку. Они не отрывали взгляда от Амелии. Она извиняюще улыбнулась:

— Я должна пройти на презентацию. Прошу меня извинить.

Она отвернулась от клана, собираясь с облегчением и в то же время с разочарованием, сбежать. Она не лгала, когда призналась самой себе, что наслаждалась их вниманием. Она была просто очарована тем, насколько сильно они походили на её собственную расу. И такие невероятно мужественные. Даже закомплексованная Амелия почувствовала всплеск желания. Неудивительно, что Врилл возбудилась.

Она успела сделать лишь шаг, когда чья-то рука обернулась вокруг её талии. Прежде чем она осознала, что происходит, Раджир дернул её назад и прижал к себе. Она ахнула, когда ощутила, как ее притиснули спиной к жесткой мускулистой груди, животу и бедрам.

Фленчик и Брефт встали перед ней, скрыв её от взглядов других гостей. Она застыла в шоке. Раджир прижал руку к её плоскому животу, опалив своим прикосновением кожу. Амелия не могла даже пошевельнуться. Другой рукой он нежно прикоснулся к её горлу. Затем скользнув вниз по её телу, сжал в ладони пышную грудь. Указательным и большим пальцем помассировал кончик соска. Чувствительная плоть превратилась в жаждущую ласки бусинку под тонким материалом платья. Жар от его прикосновения, словно электрическим разрядом, прострелил прямо в нежное местечко между её бедер.

Волна желания смыла её неспособность двигаться. Амелия ахнула и шлепнула его по руке. Брефт поймал обе её ладони и прижал к своим губам, в тоже время Фленчик успокаивающе погладил её по щеке. Раджир переключил внимание на другую грудь, скользнул рукой под платье и слегка ущипнул обнаженный сосок. Брефт легко удерживал обе её руки, усмехаясь в усы, стоило ей попытаться вырваться. Она подумала закричать, но от одной мысли, что пласианцы увидят, как её трогают трое мужчин, её щеки опалил румянец смущения. Влюбчивые пласианцы не поймут из-за чего вся суета. Сексуальные игры на публике для них были так же естественны, как дыхание. Она уже видела на этой вечеринке многих пласианцев, сплетенных в объятиях, занимающихся сексом на публике.

Она сомневалась, что кто-нибудь придет ей на помощь. Наверное, они ещё и подбодрят калкорианцев.

— Будь хорошей девочкой, — выдохнул Раджир ей в ухо. — Мы знаем, что земляне не любят выставлять напоказ свои сексуальные наслаждения. Не сопротивляйся, и никто здесь не узнает о нашей маленькой игре.

Он выполнил домашнюю работу по землянам. Больше всего на свете она не хотела, чтобы кто-нибудь увидел её вот так. А потому прекратила сопротивляться, подчиняясь требовательному прикосновению Раджира и молясь, чтобы никто не заметил её унижения. Её сердце бешено колотилось в груди, пока он ласкал по очереди каждую грудь, проверяя их вес и полноту в горячих ладонях.

Фленчик провел пальцем по её приоткрытым губам, наслаждаясь зрелищем, как его драмок, оттянув ткань в сторону, обнажил её тугие, розовые от подобного внимания соски.

Брефт с благодарностью зарычал и прикоснулся к её руке губами. Он по очереди всосал влажным теплым ртом каждый изящный пальчик.

Даже когда дрожала от страха, даже когда прикрыла от стыда глаза, лоно Амелии истекало медовой лавой, стекающей вниз по её бедрам. Она вся пульсировала от бесстыжего и восхитительного желания. Амелия сжала ноги, желая, чтобы этот поток влаги прекратился. Под это платье невозможно было надеть трусики. Вырез на спине опускался слишком низко. Да и под тканью платья, что в плотную прилегало к её телу, нижнее белье бы явно просвечивало. Пласианцы уже сочли всё её переживания смехотворными. Наряжаясь для сегодняшней вечеринки, Амелия решила не надевать нижнее белье, не желая весь вечер терпеть насмешки и жалостливые взгляды. Теперь же она пожалела об этом. Что если мужчины решат исследовать её там и обнаружат обнаженные, истекающие влагой складочки? Неужели её неконтролируемое желание побудит их зайти дальше, чем просто ласки пальцами?

Возьмут ли они её прямо перед пласианцами?

Фленчик ласкал её грудь, приподнесенную ему Раджиром. Имдико облизал свой палец и закружил им по ореоле, втирая в неё слюну. Предательское тело Амелии отвечало на их ласки против её воли. Она выгнулась, вжимаясь грудью в его ладонь. Кто-нибудь когда-либо касался её настолько нежно?

— Пожалуйста… — простонала она.

Дыхание Раджира обожгло её ухо.

— Ты очень страстная. Мы знаем, как ваше общество запрещает твоему народу получать наслаждение от секса.

— Я… мне нужно идти, — прошептала она, желая, чтобы её голос звучал тверже. Она снова попыталась отстраниться. Калкорианцы легко удержали её, демонстрируя свое физическое превосходство.

Очередная вспышка желания пронзила Амелию. Она задрожала и снова успокоилась, ожидая, когда они её освободят. Лишь после того как она сдалась, Фленчик вернул её платье на место, с грустной улыбкой скрыв под тканью её груди.

— Мы ещё поговорим, Амелия Райан, — пообещал Раджир.

Они освободили её и отступили, позволяя ей проскользнуть между ними. Она поспешила к ожидающей её помощнице, которая заговорщически ей улыбнулась. Лицо Амелии вновь вспыхнуло от смущения. Помощница не видела то, что Амелия позволила сделать калкорианцам, но, без сомнения, пласианка о чем-то догадывалась. Амелия молилась, чтобы влага между её бедер не была видна из-под короткой юбки. Она собрала всю свою гордость, чтобы не побежать прочь от калкорианцев.

* * * * *

Раджир наблюдал, как Амелия, лавируя, пробирается сквозь толпу, состоящую сплошь из изящной элиты Пласиана.

Он взглядом впитывал каждый изгиб её восхитительно нежного стройного тела. Рыжеватый занавес волос покачивался, изредка дразня проблесками не скрытой платьем спины. Великолепные округлые ягодицы с чуть заметной затемненной расщелинкой между ними манили, дразня воображение. Ему захотелось исследовать её там, во всех сладких темных местечках, что предлагало женское тело. Познать её пальцами, ртом и членами. Раскрыть все сокровища её тела, разгадать все её секреты.

Он наслаждался видом её тела в янтарном свете. Представлял, как будет выглядеть его покрытая загаром рука на фоне розовых сосков золотистых холмиков её груди. Он не мог дождаться, когда снова коснется её обжигающей кожи.

«Скоро, — пообещал он себе. — Если возможно, то сегодня вечером». Он сможет погрузить свою темную плоть в её бледную сладость, позволит её светлой, нежной плоти окружить его, поглотить…

— Бедная женщина в ужасе, — сказал Фленчик калкорианцам, прервав фантазии Раджира. В голосе имдико сквозило отвращение. — Правительство нанесло серьезный вред естественному инстинкту сексуального удовольствия Амелии. Она не может наслаждаться тем, чего жаждет её тело.

— Тоталитарные режимы, особенно религиозно-фанатические, имеют отвратительную привычку мешать людям наслаждаться жизнью, — ответил Брефт.

Раджир не мог оторвать взгляда от Амелии. Она стояла рядом с группой пласианцев около занавешенного тканью куба на подвесной подставке. Она разговаривала с художником гильдии мастеров Осиллом, мужчиной с томным взглядом, и с самой Саусин пласианцев, Исралой. Амелия взглянула на калкорианцев и тут же, яростно покраснев, отвела взгляд в сторону.

— Они не уничтожили все её плотские инстинкты, возможно, этим тоталитарным режимом даже оказали нам услугу; вы заметили, как она сразу же подчиняется доминированию? Полное господство над ней, возможно, то, что нужно. Как женщина-землянка, это всё, что она когда-либо знала, — произнес Раджир.

Брефт облизнулся.

— У меня не будет проблем с доминированием над таким прекрасным созданием. Я учуял аромат её желания. Она хочет, чтобы её взяли.

Фленчик взволнованно спросил:

— Запрещено принудительное подчинение кого-либо, даже на Пласиусе. Саусин Исрала может выдать запрет на принудительные медицинские тесты.

Раджир пробежался взглядом по невероятно длинным ногам Амелии. Ему показалось, или на внутренней поверхности её бедер, чуть выше слишком короткого подола платья, блестела влага? Он облизнулся.

— Всё будет зависеть от манеры принуждения. Если мы

отвлечем её внимание, то незаметно для неё возьмем образец яйцеклеток.

— Как нам завладеть вниманием Амелии Райан, если она слишком напугана, чтобы даже просто поговорить с нами?

— Кто сказал, что она или Саусин должны сотрудничать с нами? — сказал Брефт с голодной похотливой ухмылкой. — Мы просто отвезем Амелию Райан на Калкор, так чтобы никто не узнал, а потом станет слишком поздно.

Фленчик, прищурившись, выгнув густую бровь, посмотрел на своего партнера по клану.

— Похищение может травмировать её, земляне намного более хрупкие, чем мы. Кроме того, мы не знаем, как стресс повлияет на её репродуктивные способности. Ты не осмелишься похитить эту матару.

— Мы не знаем, сможет ли она стать матарой.

Раджир поднял руку, прекращая спор. Они замолчали и ждали, когда он заговорит.

Раджир снова посмотрел на Амелию. От одной мысли, как это прекрасное создание сначала боролась с ним, а потом подчинилась соблазнению, он едва не возбудился прилюдно. Он почувствовал её сладкий отклик на принудительное соблазнение, ощутил, возможно, неохотную, но страстную реакцию Амелии на их прикосновения.

Раджир сохранил эти мысли при себе, решив не волновать Фленчика. Вместо этого сказал:

— Пласианцы в восторге от ее искусства. И похитив её отсюда, мы вызовем напряжение в отношениях между нашими народами. Пласиус слишком долго был нашим торговым партнером, так что нам не нужно недовольство Исралы. — Он задумался, прежде чем продолжить: — Не нужно забывать и о том, что если Фленчик проведет на Амелии тесты против её воли, и правительство Земли узнает об этом, есть риск, что они запретят своим женщинам покидать планету, тогда мы лишимся легкого доступа к землянкам. Так что мы должны найти способ завоевать её доверие и получить согласие.

Брефт нахмурился:

— Что если она в любом случает откажется сотрудничать? Тогда что?

— Тогда у нас не останется выбора, кроме как получить образцы обманом или силой. — Фленчик открыл рот, собираясь возразить, на его лице отразился протест, но Раджир добавил: — Только в крайнем случае, уповая на то, что это не навредит ей.

— Я бы предпочел вообще не рассматривать этот вариант, — ответил Фленчик.

— Знаю. — Раджир сжал его плечо. — Помни, мы окажемся на пороге исчезновения нашего вида, если в ближайшее время не найдем самок, совместимых с нами. Не забывай об этом, имдико.

* * * * *

Осилл сцепил руки, переплетя длинные пальцы.

— Ожидание почти свело меня с ума. — Он смотрел на скрытую драпировкой картину, как голодающий, попавший на пирушку. С другой стороны, этот худощавый мастер гильдии художников всегда выглядел оголодавшим. Его черно-мраморные глаза резко выделялись на худощавом лице.

Амелия сумела улыбнуться, даже несмотря на горячие взгляды калкорианцев. Она изо всех сил старалась их игнорировать. И чувствовала себя под их взглядами обнаженной в этом едва прикрывающем все прелести платье!

— Надеюсь, я оправдала ожидания Саусин и гильдии. — Она поклонилась Исрале. Лицо лидера пласианцев оставалось абсолютно безэмоциональным. Она разговаривала со своей помощницей, как будто и не слышала комментария землянки. Беспокойство Амелии усилилось.

Амелия опасалась не только высокого чина Исралы. Саусин являлась прекрасным представителем своего народа, даже несмотря на то, что раза в три была старше Амелии. Она имела стройное тело с настолько идеальными пропорциями, что любая парижская модель, покоряющая подиум, просто сдохла бы от зависти. Её ещё более скудный, чем у Амелии, наряд, состоял из двух тонких шифоновых шарфиков. Один, обернутый вокруг шеи, нависал над её маленькими, но идеальными грудями. Второй был обвязан вокруг бедер. Темно-красная полностью прозрачная ткань не оставляла места воображению, под прозрачным шифоном явственно просматривались обнаженные складочки между бедер.

Легендарный аппетит Исралы до молодых людей всех рас и видов говорил о том, что она не обращала внимания на свой возраст. Сегодня вечером её сопровождали два молодых пласианца, одетые лишь в набедренные повязки из той же ткани, что и наряд Исралы. Врилл призналась, что эти мальчики по возрасту годились ей в правнуки. Они прижались к ней сзади и самозабвенно терлись об неё тонкими членами. Исрала иногда улыбалась им и, поглаживая, проводила по их нетерпеливой плоти кончиками пальцев. Амелия не смела на них смотреть.

Амелия предпочитала равнодушие Исралы энтузиазму Осилла. Мастер гильдии практически ничего не делал, чтобы успокоить её страхи. Он практически задыхался от предвкушения.

— Если эта картина похожа на твои другие работы, весь Пласиус упадет к твоим ногам.

Она сожалела, что пласианцы так много от неё ожидали. Подобное внимание лишь обречет картину на провал. Она не оправдает их надежд.

Но произошло обратное. На Земле никто не обратил внимание на её последнюю работу, её стиль привел в замешательство критиков. Мало того, Амелия выбирала для своих работ сладострастные чувственные цвета и оттенки. И хоть её работы не нарушали закон, но в пуританском обществе Земли подобное искусство было неприемлемым.

В противоположность этому, на Пласиусе её картины приняли с необычайной страстью, раскупая копии тысячами. Её приезд на Пласиус три месяца назад восприняли как сенсацию, хотя словом «сенсация» пласианцы называли большинство межзвездных существ. Потом последовала бесконечная череда вечеринок, организованных элитой Пласиуса. Амелия быстро научилась незаметно исчезать с подобных раутов сразу же по окончании обеда, потому что на Пласиусе они обычно заканчивались оргиями, продолжающимися и на следующий день. Амелия была уверена, что и сегодняшнее мероприятие не станет исключением. А потому, закончив выступление, она планировала отправиться к ближайшему выходу.

За пределами Земли в обществе пласианцев Амелия получила десятки предложений от поклонников, мужчин и женщин, стремящихся помочь ей преодолеть привитые на Земле запреты на сексуальное наслаждение. Её несколько раз целовали прямо на улице, облапили колени в одном из уличных кафе, а в один незабываемый момент она оказалась практически полностью раздета посредине арт-выставки четырьмя любвеобильными женщинами. Со своей стороны, пласианцы не могли понять, как тот, кто рисовал настолько чувственные картины, смущался, когда сталкивался с этой самой чувственностью в реальной жизни.

Исрала закончила беседовать со своей помощницей. Она щелкнула пальцами по колокольчику, перезвон которого перекрыл журчащие разговоры. Все в зале сразу затихли и обратили внимание на их квартет.

— Внимание, пожалуйста. Сейчас мы начнем презентацию, — возвестила помощница.

Вся толпа подалась вперед, в том числе и калкорианцы. Они буквально пожирали её глазами, обжигая взглядами кожу. Как будто обладая её телом. Амелия отвернулась, пытаясь сохранить спокойствие. Но судя по пылающему лицу, потерпела неудачу.

Осилл шагнул вперед и обратился ко всем с речью:

— Нам немногое известно о Земле. Но чем больше мы узнаем наших новых соседей, тем меньше их понимаем.

От его слов по залу прокатился смех. Осилл поклонился Амелии, давая ей понять, что его комментарий не более чем шутка. Она улыбнулась и даже не обиделась.

— Я хотел сказать только то, что культура наших народов сильно отличается друг от друга. Однако искусство разговаривает со всеми на одном языке. Вот уже несколько поколений мир не видел настолько красноречивого художника, как нашего нового друга, Амелию Райан. Для нас большая честь принимать её на Пласиусе, и мы надеемся, что здесь на неё снизойдет много вдохновения.

Он вежливо поаплодировал и отступил назад, когда все взгляды сосредоточились на Амелии. Пласианцы с бронзовой кожей смотрели на неё с таким же голодом, как и калкорианцы. Она глубоко вздохнула, нацепила на лицо улыбку и шагнула вперед.

— Спасибо мастер гильдии Осилл. — Амелия удивилась от своего ровного и спокойного голоса. Она избегала смотреть туда, где стоял калкорианский клан. — Я горжусь тем, что мне разрешили рисовать пейзажи и портреты на вашей планете. В благодарность за вашу доброту и гостеприимство я дарю Саусин Исрале и народу Пласиуса эту картину. — Она кивнула помощнице Исралы.

Помощница сдернула с холста бархатную драпировку. Амелия работала на этой картиной три месяца, иногда сутками напролет, без сна. Просто вспоминать, как сжимала кисть, проходя через агонию от боли в плече и шее, было мучительно. Только сила воли не давала ей отступить. И сейчас она узнает, стоили ли того недели мучительной агонии, что перенесла, желая закончить картину в срок.

Помощница сорвала драпировку, выставляя на всеобщее обозрение картину — пейзаж горного хребта Пласиуса Лисидия. И всё напряжение, до этого момента скрутившее в узел внутренности Амелии, отпустило. Вне всяких сомнений, это её лучшая работа.

Когда она впервые увидела, казалось, бесконечную линию гор, дух скалы и земли раскрылся ей, непринужденный и беспечный. Она сразу же увидела в них волнообразные изгибы пласианской женщины, в приглашении раздвинувшей пышные бедра. Амелия нарисовала Лисидию в оттенках бронзы и оливы, преобладающих цветов пласианской плоти и меха. На первый взгляд горы напоминали женщину, лежащую в расслабленной позе, её черные мраморные глаза наполовину прикрыты веками, а полураскрытые губы изогнулись в провокационной улыбке. Это был не только пейзаж Пласиуса, это был сам дух планеты — расслабленной сексуальности.

Все собравшиеся в зале пласианцы ахнули в унисон. На мгновение они молча уставились на картину.

Сердце Амелии, казалось, остановилось.

А затем зал взорвался авациями, и обычно ленивая раса одобрительно взревела.

Осилл встряхнул её и прокричал:

— Прекрасно, Амелия Райан! Абсолютное совершенство! Превзошло все мои ожидания!

Самое поразительное, что всегда сдержанная на эмоции Исрала, обняла её, всхлипывая, как только что найденный пропавший ребенок.

— Картина превзошла все ожидания! Несравненный подарок! Я родилась в деревне у подножия этих гор, но до сих пор не видела их в истинном свете. Своим искусством вы оказали огромную честь всему Пласиусу. Спасибо. — Она поцеловала Амелию открытым ртом и отстранилась.

Её грива, окрашенная в красный, под цвет наряда, казалось, пританцовывала от восторга.

Пласианцы толкались, пытаясь приблизиться к картине и её создательнице. Они так сжали Амелию, что она начала задыхаться. Они поздравляли её, восторженно крича и поливая слезами счастья. Прикасались пальцами к её щекам, горлу, груди, животу и рукам. Прижимались к ней телами, так что она не могла даже вздохнуть. Зала вокруг Амелии закружилась, и она поняла, что почти потеряла сознание. Перед глазами заплясали черные мушки. Затем кто-то схватил её за руку стальной хваткой. Она вздохнула и закричала, когда боль пронзила её руку от пальцев до плеча.

Хватка ослабла, когда темная мужская фигура оттеснила пласианцев назад. И Раджир произнес рычащим голосом, обращаясь к взбудораженным пласианцам:

— Пожалуйста, друзья, отойдите от Амелии Райан! Ей нужен воздух!

Брефт успокаивающе прижал её к себе, отгораживая от толпы. Он поднял её на руки, сжав в стальных объятиях. И вынес из толпы пласианцев.

— Расслабься, малыш. Я отнесу тебя в безопасное место.

Она наконец свободно вздохнула. Она лежала в объятиях Брефта, втягивая в благодарные легкие кислород.

Раджир и Фленчик окружили их. Исрала, её помощница и Осилл кинулись к ней, желая убедиться, что с ней всё в порядке.

— С ней всё в порядке? — спросил Осилл. — Мне очень жаль! Мы не хотели причинить ей боль.

Ему ответил Фленчик:

— С ней всё хорошо, просто перенервничала.

— Нам нужно вынести её из толпы, дать ей успокоиться, — сказал Раджир. — И вам необходимо сохранить её картину, или восторженная толпа её уничтожит.

— Картина! — воскликнула помощница и унеслась прочь, по всей видимости, спасать полотно.

Исрала распахнула перед ними одну из закрытых дверей.

— Используйте вот эту приватную комнату, — сказала она, впуская их внутрь. — Ты позаботишься о ней? Она нам дорога. — Фленчик кивнул, а Исрала погладила Амелию по руке. — Отдыхай. Здесь тебя никто не побеспокоит, я принесу тебе освежающие напитки.

Она отстранилась, и к руке Амелии прикоснулся Осилл. Его длинные пальцы дрожали.

— Простите наш энтузиазм. Вашей живописью вы ухватили саму душу Пласиуса, так что мы не смогли сдержать свою радость. Мы не хотели причинять вам вред.

Несмотря на то, что в последние несколько минут из-за них оказалась в полубессознательном состоянии, Амелия сумела утешить его:

— Всё хорошо. Я рада, что мою работу так хорошо приняли.

А Фленчик добавил:

— Сейчас она должна отдохнуть.

— Конечно. Я оставляю её в ваших умелых руках. — Осилл поклонился им и вышел, прикрыв за собой дверь.

Они оставили её наедине с кланом. Страх пронзил грудь Амелии, сердце пропустило удар. Внезапно она осознала, что пласианцы практически стянули с неё платье, обнажив грудь. Она в смущении, отчего её кожа практически сравнялась по цвету с красным платьем, одернула лиф, прикрывая обнаженное тело.

— Лежак, — сказал Фленчик, и Брефт понес её в гостиную. Пласионский лежак выглядел как большой разборный диван, идеально подходящий для отдыха, расслабления и сна.

И занятий любовью, уверено подумала Амелия, как только нобек опустил её на темно-красную неровную поверхность. Амелия скрестила руки на груди в защитном жесте. Если калкорианцы набросились на неё в комнате, полной народу, то что они сделают с ней сейчас, наедине?

К её облегчению, Брефт положил её на диван и отступил. Он встал рядом с Раджиром, а Фленчик сел около неё.

Она оглядела комнату в поисках выхода. Светящиеся шарики плавали под потолком, озаряя комнату мягким золотистым светом. Бездымный очаг, в котором огонь пожирал полено, потрескивал посредине комнаты. Аромат, напоминавший земную розу, витал в комнате.

В углу расположилась пласианская версия душа — водопад, стекающий в пузырящийся бассейн. Амелия знала по опыту, что вода расслабит ноющие мышцы.

Эта комната оказалась чувственным убежищем, и только одна дверь, по мнению Амелии, вела на выход.

Она посмотрела на мужское трио, молча её разглядывающее. Что она могла сказать им, после того как ранее просто сдалась на их милость? Конечно, они считали её шлюхой, распутной тварью, готовой раздвинуть ноги при малейшем намеке.

Тем не менее такое поведение было нормой на Пласиусе. Она часто обедала в ресторане с Врилл, в то время как другие любвеобильные посетители развлекались прямо за столами. С самого начала Амелия научилась обращать внимание только на еду.

Неужели калкорианцы действительно вели себя неподобающим образом? Не в меньшей мере по стандартам пласианцев, хотя они, прежде чем приставать к женщине, вежливо спрашивали разрешение.

Ещё одно недоразумение, с облегчением подумала Амелия. Вот и всё. Они просто не знали, как вести себя с землянкой.

Она попыталась улыбнуться. Притворялась, что её сердце не колотится как сумасшедшее. Она проигнорировала голос в собственном сознании, шепчущий: «Ты знаешь, что это не имеет никакого отношения к недоразумению!»

— Спасибо вам за спасение. Я думала, что меня раздавят.

Раджир успокаивающе погладил Амелию по плечу, и она едва сдержала дрожь. Его руки оказались настолько теплыми.

— Пласианцы увлечены красотой, — сказал он. — Твоя картина взбудоражила их чувства, буквально сокрушила. Скажи…

Его прервал стук в дверь. Брефт обернулся и в следующий миг оказался у дверей. Амелия моргнула. Нобэк оказался невероятно быстрым, слишком быстрым, чтобы уследить за ним взглядом.

Это подняло её страх перед калкорианцами ещё на одну ступень.

Нобэк открыл дверь. Пласианский слуга стоял снаружи с подносом, на котором стояли бокалы и кувшин, наполненный лазурной жидкостью.

Амелия напряглась, услышав громкие голоса взбудораженных пласианцев.

— Они всё ещё возбужденно реагируют на картину.

— Расслабься, — сказал Фленчик, нежно сжимая её ладонь. — Мы их не пустим.

Амелия кивнула, поняв, что он говорил на ломаном английском. Брефт взял поднос и закрыл дверь, оставив слугу и шум за порогом. Он поставил поднос на диван.

Фленчик одобрительно кивнул, наполняя бокал напитком из кувшина.

— Этот лешелла отличный напиток. Ты должна его выпить — сказал он, вручая Амелии бокал. — Он тебя успокоит.

— Что это такое? — спросила она, нюхая лазурный напиток.

Раджир и Фленчик обернулись к Брефту. Тот наполнил свой бокал.

— Думаю, что на Земле этот напиток назвали бы вином. — Он осушил бокал одним глотком.

— Попробуй, Амелия Райан, — соблазнял Раджир.

— Просто Амелия, пожалуйста. У землян два имени, иногда и больше, но мы обычно отзываемся на первое.

— Амелия, — сказал Раджир, улыбнувшись. — Так лучше.

Она улыбнулась в ответ, любуясь, как от улыбка смягчились черты его лица. И сделала глоток.

Напиток оказался однородным и невероятно нежным на вкус, и да, напоминающим дорогое белое вино.

Амелия ощущала, как расслабляются мышцы в её теле. Как вдруг стало легко. Слишком легко. Она отняла стакан от рта и ошеломленно заметила, что выпила уже половину.

— Вы начали расспрашивать меня о моей картине? — спросила она Раджира, стараясь скрыть смущение. Шлюха и алкашка. Какое замечательное впечатление она, должно быть, производит.

— Я видел Лисидиас. Я понимаю то, что ты нарисовала. Женщина, отдыхающая в горах… цвета, что ты использовала. Они неверны, но выглядят… правильно? — Он изо всех сил старался выразить то, что чувствует. — Я не могу подобрать земных слов. Картина как будто с какой-то неправильной реальности, но совершенная. Как ты узнала, что горы и женщину нужно изобразить именно в таких цветах?

Она сделала ещё глоток вина, осознав это только тогда, когда теплое покалывание распространилось по всему телу. Сейчас Амелия ощущала себя очень расслабленной. Как будто парящей на облаках.

— Я рисую предметы не так, как вижу их в реальности, а так, как мне кажется, выглядит их душа.

— Душа? — Раджир нахмурился и взглянул на Брефта, но тот лишь в недоумении пожал плечами.

— Душа — это жизненная сила человека. Или как в случае с картиной, истинная сущность этой горы. — Её объяснение озадачило их ещё больше. Амелия сдалась. — Это трудно объяснить. Как вы говорите, у меня нет слов.

Она подняла бокал и заметила, что тот снова оказался наполнен, а она даже не заметила, как один из калкорианцев долил напиток.

— Всё хорошо? — спросил Брефт.

— Замечательно.

Истома медленно разливалась по её телу, как бальзам. Амелия расслабилась, но не устала. На самом деле она чувствовала себя невероятно живой. Её тело раскраснелось от жары, а обивка дивана ощущалась, как самый мягкий кашемир. Ей хотелось упереться в нежную обивку пятками, зарыться в нее пальцами, если бы у неё хватило на это сил. Её потяжелевшие руки и ноги, казалось, расплавились на мягких подушках. Амелии хотелось мурлыкать от удовольствия. Лиф её платья снова сместился. Одна грудь практически обнажилась.

«Какое это имеет значение?» — лениво подумала Амелия.

Окружавшие её мужчины уже видели это шоу. Это уже не казалось ей таким уж важным.

Раджир склонился к ней ближе, и она смогла заглянуть в сине-фиолетовые кошачьи глаза. Её окутал его восхитительный аромат с легкими нотками корицы. А стоило Раджиру заговорить, она почувствовала его горячее дыхание на своих губах.

— Все ли женщины с Земли настолько соблазнительны?

Кончиками пальцев — Фленчик? — прочертил дорожку вниз по её горлу. У Амелии перехватило дыхание. Кожа там оказалась невероятно чувствительной. Фленчик пальцами скользнул вниз к её груди, оставляя за собой теплый след.

— Вы считаете меня соблазнительной?

Кончиками пальцев он проследил контуры её груди, а затем накрыл их большими ладонями. Она застонала, жар от его прикосновения достиг лона.

Теплая влага стекала между её бедер. Раджир склонялся к лицу Амелии всё ближе и ближе, удерживая её в плену гипнотическим взглядом. Она смогла прикрыть глаза лишь тогда, когда он коснулся её губ своими влажными губами.

— Ты очень соблазнительна, Амелия Райан.

Глава 2

Раджир ворвался языком в её рот. Пока он смаковал её вкус, чьи-то большие ладони сжали её груди, пощипывая затвердевшие вершинки.

Жар прокатился от её рта до складочек лона, когда чьи-то руки раздвинули её ноги. Пальцы заскользили вверх по гладкой коже, подталкивая скудный материал её платья всё выше, обнажая бедра. Амелия лежала практически обнаженная перед мужчиной, который её ласкал. Она представляла, как он видит стекающий по ногам её мед.

Раджир оторвался от рта Амелии и обхватил её лицо ладонями. Он всматривался в её глаза, словно пытался прочитать мысли. Она чувствовала, что тонет в омутах его сине-фиолетовых глаз. Фленчик, продолжая массировать её грудь, скользнул пальцами в лиф её платья. Брефт пальцами подобрался слишком близко к её влажным обнаженным складочкам, дразня этой близостью средоточие её наслаждения

«Я не должна этого делать», — подумала она и захихикала от собственной порочности.

Настойчивые руки калкорианцев и пласианское вино — невозможно было сопротивляться столь восхитительному сочетанию. Раджир снова склонился к ней, желая поцеловать.

Он буквально поглощал её рот, провел похотливым языком по её зубам, облизывая небо, обвивая им её язычок.

Фленчик дернул лиф её платья, обнажая пышные полушария. Сжал одну грудь сильной ладонью, сомкнув горячие губы на вершинке другой. Вобрав ртом как можно больше нежной плоти, он посасывал и прикусывал её зубами. Амелия застонала в рот Раджиру, несильная боль от зубов Фленчика доводила до безумия, усиливая её наслаждение.

Брефт окунул палец в источник между её бедрами, покружил влажным пальцем вокруг её клитора, посылая крошечные электрические разряды прямо в матку. Амелия неосознанно задвигала бедрами, стараясь усилить его контакт с её пульсирующим бугорком.

Раджир наконец отступил, и Амелия протестующе застонала. Её тело было одной голодной болью и умоляло о наслаждении. Калкорианцы сводили её с ума, не давая освобождения.

«Плохая девочка, испорченная девочка, — подумала она. — Что бы подумала Исрала, увидев, как ты злоупотребляешь её гостеприимством? Как думаешь, она захотела бы присоединиться?»

Амелия снова захихикала, потрясенная смелостью собственных мыслей. Раджир вопросительно улыбнулся.

— Что если Саусин не одобрит? Это её дом, — притворно ужаснулась Амелия.

Брефт усмехнулся, поглаживая влажные внешние губки её влагалища. Амелия неосознанно извивалась, чувствовала, что готова взорваться от напряжения.

Раджир погладил её по волосам.

— Тебе ещё многое предстоит узнать о культуре Пласиана. Эту и другие комнаты в доме Саусин предоставляет гостям для развлечений.

— И вино, чтобы помочь расслабиться не в меру стыдливой землянке. Вы знаете, что я обычно даже не целуюсь на первом свидании? — захихикала Амелия.

Раджир усмехнулся. И в ответ снова накрыл её губы своим ртом, целуя глубоко, страстно, словно желал поглотить.

Она почувствовала, как Фленчик сжал в кулаках лямочки лифа и рванул её платье спереди, разрывая шелковистую ткань. Теплый воздух ласкал её тело, теперь полностью обнаженное, открытое для исследования кланом. Фленчик продолжил играть руками и ртом на её груди, чередуя язык и зубы, лаская и посасывая, а в следующий момент осторожно сжимая, прикусывая.

Амелия застонала, когда Брефт наконец скользнул пальцами именно туда, куда она и хотела, в её ноющее лоно. Затем лизнул языком клитор, и Амелия закричала в рот Раджира.

В следующее мгновение Брефт накрыл пальцами чувствительный бутончик между её бедер. Стал перекатывать опухшую плоть между большим и указательным пальцами, одновременно исследуя вход в лоно шершавым языком. Он толкался, входил и выходил из неё, время от времени останавливаясь, посасывая ртом клитор. Амелия сильно дрожала, сжимая широкие плечи Раджира, пока нобэк испытывал нежную плоть её влагалища.

Амелия открылась для всех них. Раджир пировал на её губах. Фленчик жадно кормился на её груди. Брефт упивался её лоном.

А затем Амелия почувствовала легкое прикосновение к анусу. И на мгновение забыла, как дышать. От того, что никто раньше не трогал её там, туман возбуждения лишь усилился, даже несмотря на легкую панику. Брефт обвел пальцем тугое колечко, а Амелия вспыхнула от новых невероятно жарких ощущений.

Брефт тем временем смочил палец в её влажном лоне и снова принялся поддразнивать анус.

Раджир разорвал поцелуй, скользнул языком вниз по её подбородку и вверх к уху.

— Всё хорошо, Амелия? — выдохнул он.

Она полностью сдалась на их милость, обожала собственную беспомощность, была неспособна сопротивляться действию напитка, их огромной силе, своей отчаянной потребности.

— Так хорошо, — вздохнула она.

Глаза Раджира потемнели от страсти, и он снова накрыл её губы своим ртом. Брефт, на мгновение замерев, обвел влажным пальцем колечко мышц и надавил на него.

Тугая плоть поддалась давлению, впуская внутрь палец Брефта.

Ошеломленная Амелия вскрикнула. Странно, но она сдалась сразу же, стоило только Брефту в ускоренном ритме заиграть пальцами с её клитором. Толстым пальцем он толкался в неё, пробуждая странный голод, возбуждение более сильное, чем она когда-либо испытывала. Она чувствовала, что тает, раскрывается ещё больше под его ласками. Брефт медленными неторопливыми движениями её успокоил. Лоно Амелии в ответ на нежную стимуляцию ануса стало истекать влагой сильнее. Странный похотливый голод между бедер возрос при этом немыслимом восхитительном вторжении. Она двигала бедрами в едином ритме с пальцами Брефта.

Раджир отстранился и встал.

— Я сейчас её возьму, — сказал он.

И сорвал одежду со своего мускулистого тела. Амелия рассматривала его потрясающее полностью обнаженное тело. Раджир оказался красив, невероятно красив, как совершенная греческая статуя, с широкими плечами, мускулистой грудью, жестким прессом и…

Взглянув на то, что находилось между его бедрами, Амелия едва не закричала.

У Раджира оказалось два члена.

Передний член был намного больше, чем у двух её предыдущих любовников. На самом деле невероятно огромный. Гладкий, как пуля, и сужающийся к концу. Он стоял, словно высеченный из мрамора, и был темнее, чем остальное тело Раджира.

Меньший член, расположенный на пару дюймов позади первого, не имел на головке отверстия для выплескивания спермы. Амелия даже не догадывалась о назначении второго, не менее возбужденного члена. Предназначен ли он для анальной стимуляции? Именно по-этому Брефт использовал свой палец в этом запретном отверстии, чтобы приучить её к столь необычным ощущениям? Оба члена блестели от влаги. Амелия осознала, что, по-видимому, калкорианские мужчины вырабатывали собственную смазку.

Брефт встал, освобождая место между её бедер и убирая руки с её лона. Не успела Амелия подумать, что делать, Раджир занял его место, прижимаясь к ней бедрами. Он надавил членами на оба её входа, и Амелия в страхе напряглась.

Раджир остановился, почувствовав, что отверстия, куда он так стремился попасть, сжались. Что оказалось весьма нелегко. Её лоно истекало влажным жаром, и он сгорал от желания как можно скорее в него погрузиться.

Вызванная вином похотливая дымка исчезла из её глаз, сменяясь испугом.

— Будет больно? Я никогда не… хочу сказать, у мужчин Земли нет второго члена.

Амелия попыталась встать с дивана, освободиться от ласкающих её мужчин. Но трое калкорианцев без труда удержали её на месте. Раджир улыбнулся своему клану, обрадовался, что будет первым, кто откроет ей новые секреты её тела.

Фленчик покрыл легкими поцелуями её лицо.

— Больно не будет, малышка, — прошептал он. Обхватил её лицо ладонями и нежно улыбнулся, успокаивая Амелию. — Расслабься. Наслаждайся. Ты познаешь невероятное наслаждение. Мы удовлетворим все твои потребности, даже те, о которых тебе никогда не рассказывали.

— Нельзя. Это против законов Земли…

— Мы не на Земле, — решительно сказал Раджир.

Он прижался к ней, потихоньку входя в оба её отверстия влажными от смазки членами, без труда проникая в тугие лоно и анус. Раджир сжал её бедра, удерживая для собственного вторжения.

Его дыхание сбилось, когда он почувствовал, как она сжалась вокруг его членов, мягкая и податливая. Её лоно и анус обхватили его, словно тугая перчатка, раскрываясь, приветствуя его во влажном жаре.

Амелия тихо протестующе вскрикнула, но тут же замолчала, потрясенная нахлынувшими ощущениями. Она наслаждалась вторжением инопланетной плоти в прежде девственный анус. Выгнулась, приветствуя Раджира в своем потайном отверстии. Легкий дискомфорт только усилил удовольствие. Она оказалась заполнена так, как никогда раньше себе не представляла, и даже если бы не была так беспомощна, не стала бы останавливать Раджира. Он взял её, этот властный инопланетянин. Он взял её так, будто был в своем праве. Она лишь тихо беспомощно вскрикивала, истекая соками, облегчая его вторжение. Он медленно, не торопясь заполнял её собой. Сокращающиеся мышцы лона предупредили её о приближающейся кульминации. Раджир входил в неё дюйм за дюймом. Амелии казалось, что она лопнет от его размеров. И тем не менее раскрывалась для него ещё сильнее, желая быть заполненной полностью.

— Горячая, — выдохнул он с восторгом от испытываемых ощущений. — Такая горячая и мягкая. Ты чудо, малышка.

Он толкнулся в неё бедрами, легко скользнув по влажному каналу до самой матки. Фленчик склонился над ней, поглаживая лицо и грудь. Амелия ухватилась за его плечи, по собственной воле обняла талию Раджира ногами, упираясь пятками в его ягодицы и подаваясь ему навстречу, заставляя его войти ещё глубже. Драмок откликнулся на её страсть яростным урчанием, всё быстрее и быстрее двигая бедрами. Обхватив её ягодицы руками, он сжал податливую плоть, чтобы удержать под собой неподвижно, и погрузился в лоно глубже.

Фленчик наблюдал, как его лидер погружается в тело Амелии, разделяя членом блестящие от влаги лепестки. Брефт тоже не сводил взгляда с её раскрытых влажных губок. От их взглядов невероятное возбуждение Амелии лишь усилилось. От вида того, как Раджир трахал её, возбужденные члены Фленчика и Брефта бугрились под облегающими брюками.

«Я не смогу их остановить», — подумала Амелия. На неё обрушилось осознание того, что она абсолютно беспомощна и находится под властью этих существ. Сколько бы она ни сопротивлялась и ни просила их остановиться, они не послушаются, будут делать с ней всё, что им нравится, потому что знают, что она от этого в восторге. От подобного озарения страсть Амелии вспыхнула с новой силой, отправляя её через край.

Оргазм взорвался в ней, опаляя электрическим жаром. Она закричала и повисла на Фленчике, пока Раджир продолжал уверенно в неё вколачиваться. Вскоре от его ритмичных толчков вторая волна наслаждения обрушилась на Амелию, заставляя разлететься на миллионы частичек. И она закричала от восторга.

Спустя некоторое время Амелия медленно спустилась с вершин столь невероятного оргазма. Несмотря на то, что её тело постепенно успокаивалось, Раджир продолжал двигаться, желая достичь собственного наслаждения уверенными ритмичными точками. Занимаясь сексом, Амелия никогда не кончала более одного раза и не сомневалась, что и этот эпизод не исключение. Тем не менее ей нравилось ощущать, как Раджир двигается внутри неё. Она буквально светилась от испытанного оргазма.

Фленчик уселся рядом с ней, кто-то стянул с него тунику. Лишь через мгновение Амелия поняла, что это Брефт раздел своего супруга.

«Эти калкорианцы, безусловно, без комплексов», — подумала она, позволив имдико поцеловать себя. Не столь требовательный, как Раджир, он исследовал её рот нежно и тщательно. Его язык оказался невероятно горячим, восхитительно шершавым.

Схватив её руку, Фленчик притянул её к своему обнаженному паху.

— Прикоснись ко мне, — прошептал он и сжал её тонкие пальчики вокруг своего переднего толстого члена.

Она легко заскользила ладонью по его влажному члену и чувствовала биение пульса в каждой венке от головки до основания. Фленчик прикрыл глаза с восторженным выражением на лице.

— Теперь к другому, — сказал он, направляя её руку.

Она почувствовала в своей ладони меньший пенис и стала ласкать его в одном ритме с толчками Раджира. Ритмично двигаясь в Амелии, драмок одновременно массировал пальцами её клитор. Она ощущала вновь нарастающее мощное наслаждение, подумав, что вполне возможно испытает второй оргазм.

Амелия поглаживала члены Фленчика одной рукой и исследовала его грудь другой. Его кожа, покрывающая стальные мышцы, оказалась гладкой и теплой. Наконец он скользнул в её рот языком, пробуя на вкус.

А затем на них упала тень. Они подняли взгляд и увидели Брефта, его члены возвышались от паха вверх и покачивались, как восклицательные знаки.

— Мне нужно, — прорычал он.

Не колеблясь, Фленчик схватил рукой толстые члены Брефта и направил их ко рту Амелии.

— Открой рот, — поощрял он её. — Попробуй его.

Она ощутила запах Брефта, такой же как у Раджира, — резкий аромат корицы.

Фленчик прижал влажную головку пениса Брефта к её губам. Амелия, вздохнув, открыла рот, и он ввел член нобэка в её тепло.

Она закрыла глаза и провела языком по горячей влажной плоти. Вкусила корицу. Под кожей его члена бился пульс. Брефт качнул бедрами, проникая членом глубоко в её рот. Вторым членом скользя по её подбородку, оставил на коже горячий влажный след. И начал буквально трахать её в рот в едином страстном ритме с толчками Раджира.

Фленчик же сосредоточил всё свое внимание на её груди. Он игриво сжимал тяжелые холмики руками, вызывая восхитительную боль. Амелия застонала от ощущения, что полностью принадлежит мужчинам.

Руками она скользила по членам имдико в едином ритме с толчками Раджира и Брефта.

Жидкое пламя разгоралось в её чреве, она слышала, как трое мужчин часто задышали. Брефт застонал и прижался бедрами к её лицу. Она поняла, что он балансирует на грани оргазма. Что он вот-вот изольется прямо в её горячий рот. От жестких внушений собственной матери Амелия внезапно почувствовала всю нечестивость данного акта. Она попыталась отстраниться, но Брефт пахом буквально прижал её голову к дивану. Амелия в панике начала извиваться под ним.

— Нет, Амелия, — прошептал Фленчик. — Ты попробуешь Брефта, проглотишь его семя. Сделай нас частью себя. Не бойся.

Судорожные вздохи Брефта становились всё громче и громче. Он стимулировал рукой свой набухший член каждый раз, как выходил изо рта Амелии. Он действительно хотел спустить всю свою сперму ей в рот. И она тоже хотела этого. Она жаждала вкусить аромат этого мужчины, и к черту звучавший в её сознании голос умершей матери, к черту законы Земли, запрещающие секс вне брачной кровати, вне собственного вида. Один Бог знал, сколько законов она сейчас нарушила, занимаясь любовью одновременно с тремя инопланетянами.

К черту их всех.

«Я плохая девочка, мама. Я сосу мужской пенис… нет, не пенис. Я сосу мужской член. И мне это нравится. Мне нравится, ты слышишь меня?»

Осознание того, что Брефт вот-вот изольется в её горло, усилило возбуждение Амелии. Даже законный брак на Земле не допускал подобного извращения. Инопланетянин двигался всё быстрее и быстрее, по мере приближения к кульминации его вздохи больше напоминали рычание.

Амелия застонала, её тело выгнулось натянутой тетивой от столь бурного темпа.

Раджир заурчал, вколачиваясь в Амелию в ещё более безумном ритме. Его толчки снова почти довели её до оргазма. Она столь же отчаянно скользила руками вверх и вниз по членам Фленчика.

Внезапно Брефт закричал и выплеснул из пульсирующего члена сперму, наполняя рот Амелии сладковатой жидкостью. Кто-то сильной рукой поглаживал её горло. И она подчинилась доминированию, с ненасытной жаждой проглотила густое пряное семя, потоком стекающее ей в горло.

И тут же в ослепительном белом сиянии взорвалась в собственном оргазме. Обжигающая кульминация прокатилась по всему её телу, подвешивая в самой сладкой агонии. Она извивалась под своими любовниками от наслаждения, накатывающего на неё волна за волной.

Раджир и Фленчик кончили одновременно. Горячее семя Фленчика пролилось на её живот, пока член Раджира пульсировал в её чреве. Амелия снова вознеслась на вершину наслаждения. Она закричала, стоило ещё одной волне экстаза её накрыть. Так хорошо. Так чертовски хорошо…

Наконец её удовлетворенное тело обмякло. Амелия, полностью исчерпав собственные силы, лежала неподвижно, даже когда её любовники отстранились. Она даже не смогла открыть враз потяжелевшие веки. Калкорианцы отнесли её в бассейн. Большими нежными руками с благоговением тщательно искупали. Она задремала, едва её совершенно уставшее, но абсолютно удовлетворенное тело погрузили в теплую воду.

И ненадолго проснулась, когда калкорианцы уложили её обратно на диван, и сами устроились рядом. Она даже сумела приоткрыть глаза и увидела, как Раджир ей улыбается.

— Больше никаких недоразумений, — сказал он.

Амелия снова закрыла глаза. И зажатая между калкорианцами, погрузилась в глубокий сон.

Глава 3

Амелия проснулась от светившего прямо в лицо яркого дневного света, моргнув, осмотрелась вокруг.

«Где я?»

Она пошевелилась, боль между бедрами напомнила ей о чувственной атаке калкорианцев прошлой ночью. Амелия села на диване с бешено колотящимся сердцем. Камин давно погас, душистое дерево догорело. В бассейне пузырился и журчал водопад, и никого вокруг. Калкорианцы исчезли.

Амелия обняла себя. Стыдливые слезы навернулись на глаза. Что она позволила трем инопланетянам делать с собой прошлой ночью! Как развратно себя вела! Хуже всего то, что ей всё понравилось. Её тело откликалось снова и снова, несмотря на аморальность ситуации.

Снова в её голове послышался голос мертвой матери: «Секс — это грязь и грех».

Перед глазами Амелии встал её образ до того, как её забрал рак. Изможденное тело Марты Райан практически терялось среди груды простыней и одеял, её волосы были стянуты на затылке в строгий пучок, в руках она сжимала потрепанную Библию. Она так часто в неодобрении сжимала рот, что с годами над верхней губой образовались морщинки.

— У тебя будет секс только после брака в целях зачатия. Я не допущу, чтобы моя дочь стала распутной девкой. Я бы предпочла увидеть тебя мертвой. — Она трясла Библией в сторону Амелии.

Амелия вырвалась из воспоминаний. Сколько раз она слышала эту речь как в реальности, так и в голове? Как долго она боролась с этим осуждающим голосом, пыталась его заткнуть?

— Секс — не грязь, — прошептала она, сидя в комнате для гостей в доме Исрэлы. — Секс — это естественно и красиво, а не извращение.

Но разве секс с тремя инопланетянами не считался извращением? Как она могла оправдывать свое участие в оргии прошлой ночью?

— Конечно, это всё вино. — Амелия с облегчением опустилась на диван. — Они знали про его эффект и воспользовались им против меня. Вот и всё. Я не сделала ничего плохого. Я просто была не в себе.

Амелия расслабилась, утвердив свою невинность. Она также не виновата, как и в предыдущих незаконных связях — даже мстительный бог Марты Райан не мог придраться. Тем не менее, учитывая её статус незамужней и уже не девственницы, безумный религиозный тоталитаризм на Земле вынесет суровый приговор.

И не важно, что она была пьяна прошлой ночью. Не важно, что оба её предыдущих любовника насильно заполучили её тело. В глазах земного закона она виновна.

Её первый раз случился в четырнадцать лет. Всё началось с доброго дела, с невинного стука в дверь соседа.

За дверью показался мистер Перкинс, новый сосед, который переехал три месяца назад. Он был строителем по призванию, но из-за кризиса подрабатывал то здесь, то там. Он часто был безработным, и мать Амелии приглашала его на ужин дважды в неделю.

«Мы проявляем милосердие к тем, кому повезло меньше», — предупредила она Амелию, когда та осмелилась заметить, что у них самих не получается свести концы с концами: «Видит Бог, мы поделимся хлебом, дабы не дать другому умереть с голоду».

Но мистер Перкинс не выглядел голодным. У него были мясистые руки, широкая грудь, а пивной живот почти перевалился через ремень. Амелия предполагала, что женщины возраста её матери находят привлекательным его рыжевато-каштановыми волосы, томный взгляд и полные губы.

Она сама порой заглядывалсь на него за ужином, особенно на его большие, сильные руки. После она часто молилась Богу, прося огородить себя от порочных мыслей.

Мистер Перкинс посмотрел на нее с порога.

— Привет, девочка, — скучающе произнес он. Амелия почувствовала жар, когда его жадные глаза осмотрели её с головы до ног и обратно. — Что случилось?

— Почтальон положил ваши письма в наш ящик. Я решила сэкономить вам время. — Амелия протянула конверты с неприятным штампом «Просрочено».

— Положи на тот стол. — Мистер Перкинс кивнул в сторону потрепанного кофейного столика посередине гостиной. Он отступил в сторону, чтобы её пропустить.

Она удивилась, почему он просто не забрал у нее почту. Но её воспитывали уважать взрослых, поэтому зашла в темный дом без лишних вопросов.

Казалось, комната была затемнена фильтром серого цвета из слоев пыли: занавески на окнах, потрескавшаяся керамические лампы, разодранный диван.

Арендованный дом Амелии и её матери был таким же обветшалым, как и у мистера Перкинса, но, по крайней мере, они содержали его в чистоте. Газеты, упаковки от еды на вынос, использованные пластиковые кофейные стаканчики засорили всю поверхность. Потертый ковер был весь в пятнах и не видел пылесоса с момента переезда нового жильца.

— Твоя мамуля дома? — Голос мистера Перкинса прозвучал близко, почти позади нее.

У нее встали дыбом волосы на затылке.

— Нет, сэр. — Боясь посмотреть на него, Амелия осторожно положила стопку писем на стол и выпрямилась. — Она работает.

— Никуда не уходи. — Его голос прозвучал прямо позади нее, его горячее дыхание обжигало её ухо.

Мурашки побежали по её коже, но она повиновалась.

«Всегда слушайся старших», — сурово прошептал голос матери в её голове.

Мистер Перкинс погладил её руки от запястий до предплечья.

— Спокойно, — выдохнул он, — будь хорошей девочкой. — А ты красотка, не так ли?

Она вся застыла и не могла ответить, не могла говорить. Мужчина прикасался к ней хоть и интимно, но всё равно в рамках закона.

Его руки сместились на талию. Он потерся о её грудь. Она почувствовала пот сквозь тонкую рубашку. И знала, что попала в беду, знала, что угодила в ловушку. Её сердце было готово выскочить из груди. Его прикосновение было почти скандальным, почти незаконным. Если бы он совершил преступление, она была бы разделила его вину. Она соблазнила его на прикосновения, спровоцировала запрещенными мыслями. Её приговор будет гораздо суровее, чем его, если их поймают и осудят.

Затем он действительно нарушил закон. Его большие руки, о которых она фантазировала, скользнули вверх по её телу и обхватили грудь. Амелия ахнула, но не двинулась с места. Она ведь сама напросилась? Она всегда старалась носить скромный верх, чтобы прикрывать полную грудь, развитую не по годам. Но сегодня было слишком жарко, поэтому она надела тонкую футболку поверх самого легкого лифчика.

«Вот, где я провинилась. Я искусила его нарушить закон своей откровенной одеждой. Боже, прости меня! Я не хотела быть, как Иезавель!»

Мистер Перкинс сжал нежную плоть сильнее, чем Амелия себе представляла.

Она очнулась, немного дернулась и хныкнула.

— Тише, тише, — прорычал он ей на ухо. — Не дерись со мной, девочка. Делай, как я говорю, и тебе не будет больно.

— Да, сэр, — прошептала Амелия. Слезы унижения щипали её глаза, пока он мял её тело, словно глину. Она не двигалась, позволяя ему терзать пухлую грудь. Он тяжело дышал ей в ухо, наблюдая за манипуляциями с её грудью.

Он прижался к её телу и был твердым, особенно в паху, когда надавил ей между ягодиц. Она чувствовала, как его мужское достоинство давит на нее, пытаясь добраться до нее через ткань одежды. Из её горла вырвалось легкое рыдание.

«Боже, я так сожалею. Накажи меня как угодно за мои грехи, даже если должна отдать свою невинность мистеру Перкинсу, но, пожалуйста, не дай застать нас. Не дай полиции забрать меня».

Его дыхание участилось. Он стянул с нее рубашку, задрал её лифчик к шее, выпуская тяжелую грудь. Его руки жадно мяли запретную плоть. Он уперся бедрами ей между ягодиц.

Странное тепло разлилось по телу Амелии, начиная с груди и спускаясь вниз. Она затаила дыхание и бессознательно выставила грудь, её тело инстинктивно стремилось к более интенсивным ощущениям, зарождающимся под прикосновениями мистера Перкинса к её противозаконным местам.

— Да, детка, — выдохнул он. — Мы доставим друг другу много удовольствия.

«Я не хотела, чтобы так вышло, клянусь!»

Слезы катились по щекам Амелии. Она осознавала, что вот-вот согрешит. Не так, как если бы мечтала во время чтения школьных молитв или случайно порвала страницу учебника по математике и не призналась. Это был большой грех, грех плоти, который отправит её прямиком в ад.

А если бы их ещё поймала полиция… Ну, ей не хотелось думать об этом.

Её мать не упускала возможности показать Амелии фото искалеченных, израненных мужчин и женщин, работающих в полях и на фабриках, охраняемых мрачными мужчинами в униформе с шокерами. Их обязанности были настолько жестокими, что даже пять месяцев работ обычно заканчивались смертью.

«Они больше никогда не согрешат ради удовольствия, — говорила Марта, мрачно улыбаясь. — Их кастрировали без анестезии. Женщинам намного больнее: их дьявольскую плоть выжигают, чтобы больше не было искушения её пробудить. Каждый день их избивают плетью до потери сознания».

Несмотря на стыд и страх, тело Амелии отвечало на грубые прикосновения мистера Перкинса. Чем больше она думала о том, что произойдет, если их поймают, тем сильнее разгорался жар в её животе. Тепло лилось из нее, смачивая тайную плоть между ног и трусики.

«Что не так со мной? Почему мое грешное тело так ведет себя?»

Мистер Перкинс сильно ущипнул розовый сосок, как бы наказывая за злодеяния. Электрический разряд боли пронзил её, она застонала; медовое удовольствие хлынуло мимо хлопка её трусиков и увлажнило внутренности бедер. Она застонала, когда сосед ущипнул другой сосок.

— Так я и знал. Тебе нравится! — Мистер Перкинс дышал с трудом. — С таким-то телом как у тебя, не могло быть иначе. А теперь на колени.

— Пожалуйста, я не хотела провоцировать вас. Пожалуйста, не дайте мне согрешить… — Амелия вздрогнула.

Он прервал её резким шлепком по спине. Она закричала от боли.

— Вот что получают плохие девочки, которые дразнят мужчин — их наказывают. — Он дважды шлепнул её, его рука болезненно жгла её ягодицы. — Делай, как я говорю, или будет больнее, — приказал он.

«Всегда слушайся взрослых, почитай отца своего и мать свою».

Мать Амелии не терпела непослушания.

Как и всегда, Амелия повиновалась, встав на колени. Она стыдливо и смиренно опустила голову. Грех или нет, закон или нет, голос матери в её голове запрещал ей спорить. Марта Райан вырастила послушную девочку.

Мистер Перкинс встал на колени позади нее, раздвигая её колени.

Она почувствовала, как раскрылись её складочки, влага текла свободно.

Её грудь сжалась, она заплакала от стыда.

Он погладил руками её бедра, постепенно задирая юбку на талию. Обнажив попку, скользнул руками по её белым хлопковым трусикам маленькой девочки.

— Нагнись через стол, — приказал он. — Нагнись, чтобы я сорвал эту чертову юбку.

Амелия плакала навзрыд, только так она могла показать протест. Она наклонилась над столом, смяв под собой конверты и коробки из-под фастфуда.

— Прекращай своё нытье, — приказал он, закатав её юбку до спины, оголяя её ноги и трусики. Он шлепнул её ещё несколько раз, чтобы закрепить урок. Рыдания душили Амелию. Её ягодицы приятно горели от его дисциплины, жар поднимался к потаенной плоти, и она задрожала.

Он потерся об нее, его шершавые джинсы раздражали её кожу.

— Ты хочешь этого. Ты хочешь узнать, как развлекаются мужчины и женщины.

Да, ей хотелось. Должна была, судя по порочной реакции тела. Боже помоги ей, она хотела, чтобы он показал ей все тайны, за которые её могут бросить в тюрьму, избить, убить. Да что с ней было не так, если она хотела этого жестокого мужчину? Она прижала кулак к губам, чтобы приглушить рыдания стыда.

Мистер Перкинс скользнул рукой под её трусики, провел ладонью сверху вниз по горячей влажной расщелине. Амелия вздрогнула, когда сосед толстым дерзким пальцем растер влагу по её плоти, но даже не посмела сопротивляться. Он, задыхаясь, хрипло усмехнулся и оттянул её трусики в сторону, полностью обнажив её запретное местечко.

Он прикасался там, где её не должен трогать ни один мужчина, кроме будущего мужа, и то только для того, чтобы сделать детей.

Он скользил костяшками пальцев вверх и вниз по ёе щели, слегка поддразнил анус, а затем окунул их в колодец её женственности и далее вверх, коснулся потрясающе чувствительного бутончика, от чего дрожь и ощущение расплавленной неги разлилось внизу её живота. Затем он изменил направление и повторял это снова и снова, пока её приглушенные рыдания не смешались со стонами.

На мгновение он остановился и, поглаживая её женственность, приоткрыл внешние губки. Затем скользнул толстым пальцем в её тело. Амелия задохнулась от подобного вторжения. Он ещё глубже толкнулся в нее пальцем. Она подалась к нему бедрами, в бессознательном порыве вобрать его в себя больше.

Тяжело и прерывисто дыша, он двигал пальцем туда-сюда. Боже, помоги ей, но это оказалось приятно. Она даже не догадывалось, что её тело может доставлять подобное удовольствие. Мистеру Перкинсу тоже нравилось?

Амелия оглянулась, он наблюдал за тем, что делал с ней, и не сводил взгляда с её дьявольской плоти. Он словно загипнотизированный пялился на нее, приоткрыв губы и истекая слюной. Амелия зажмурилась и опустила голову на стол.

«Он смотрит на меня. На мои интимные места. Я сделала это с ним своим похотливым телом. Ему нравится, потому что я сделала его таким. И мне тоже это нравится. Я думала, что секс причиняет боль. Мама говорила, что заниматься сексом больно, потому что это грех. Но мне так хорошо. Почему это грех, если мне так хорошо?»

Большим пальцем мистер Перкинс погладил набухший бутончик в потайных складочках Амелии. Она задрожала, когда удовольствие стало практически невыносимым. Все мысли о грехе смыло волной охватившего её наслаждения. Никогда ещё её тело не испытывало такого блаженства! Она двигала бедрами в едином ритме с его движениями, истекая соками ещё обильнее, чем раньше. Ноющая боль внизу живота усилилась. Амелия ощущала, что стоит ему только сильнее задвигать пальцами, как случится нечто чудесное. Она чувствовала, что оно где-то там, но всё ещё недостижимое. Амелия ухватилась за край кофейного столика.

— О, пожалуйста, — простонав, тихо взмолилась она.

Мистер Перкинс ахнул и вытащил из нее палец. Амелия снова застонала, на этот раз от потери, и стиснула зубы. Может, если она будет молчать, он снова ткнется в нее пальцем. Она лежала неподвижно, но не могла сдержать дрожь в теле.

Мистер Перкинс, освобождаясь от штанов, задел её ягодицу кожаным ремнем с металлической пряжкой. Амелия, вскрикнув от боли, приподнялась со стола.

— Оставайся на месте, — прорычал он, толстой рукой схватив за шею и прижав к столу. — Малышка, ты никуда не пойдешь, пока я не закончу.

«О да, пожалуйста», — прошептал похотливый голосок где-то в глубине её сознания.

Амелия, словно умоляя, приподняла ягодицы вверх.

Он прижался к ней покрытыми грубыми волосками бедрами, заставив широко расставить ноги.

По её бедрам из раскрытого лона стекала влага. Затем Амелия почувствовала, как он прижался к её интимной плоти кулаком, сжимая в нем что-то жесткое и горячее.

Он ткнулся в её вульву своим пенисом. Его член. Она никогда их не видела, но слышала, как шептались о нем девочки в школьном туалете. Они говорили, что он похож на сосиску. Говорили, что он похож на змею. И что будет больно, когда мужчина вставит его в тебя, чтобы сделать детей, особенно в первый раз.

Мистер Перкинс, тихо хрюкнув, скользнул головкой пениса по её влажности, как будто купая его в её дьявольской плоти. Амелия вздрогнула, почувствовав, как его горячая мужественность проникает между её складками. Он казался толстым, жестким, слишком большим для её тугого отверстия. Она хотела, чтобы он причинил ей боль, наказал за похотливые желания. Она хотела, чтобы он вошел в нее и изгнал проклятое удовольствие.

Он сильнее прижался к её входу, вставив головку в нежный канал. Амелия вздрогнула, зажмурилась и прикусила кулак. Он собрался наказать её так, как она заслуживала. Она приветствовала это.

— Такая мокрая, — прохрипел он над её ухом, прижимая к столешнице и сжав рукой шею. А затем толкнулся в нее, полностью вогнав в нее жесткий стержень. — Слишком туго. Дерьмо, обожаю маленьких девственниц.

Амелия едва слышала его из-за звона в ушах. Теперь весь её мир сосредоточился на том, как насильник пробивал себе путь в её неохотно поддающуюся плоть. Её вздохи сменились рыданием и стонами. Агония от сильной боли переросла в глубокое удовольствие. Она не могла не выпятить ягодицы, побуждая его проникнуть ещё глубже, продлить прекрасную агонию.

Острая, словно удар кинжала, боль пронзила её чрево, и она закричала. Склонившийся над ней мистер Перкинс хмыкнул:

— Получай. Я только что сделал тебя женщиной, детка.

Острая боль исчезла, сменившись хорошей болью, от которой внизу её живота словно всё наполнилось и вздулось, она едва не взорвалась от нарастающего давления, пока он продолжал пронзать её собой. Она думала, что он никогда не остановится; что будет продолжать толкаться в нее, пока его ствол не вылезет из её рта. Он убьет её своим желанием, святой справедливостью за её развратную похоть.

Наконец, он кончил, глубоко вонзившись в её влагалище. Она чувствовала его жесткие лобковые волоски ягодицами. И застонала, ощущая, как он, погрузившись в нее по самые яйца, пахом прижался к нежной плоти.

Он подался назад, вытаскивая член, и Амелия всхлипнула от смеси облегчения и разочарования. Она в своей невинности думала, что всё закончилось. И ощущала себя странно лишенной чего-то и опустошенной. Мистер Перкинс отстранился, пока в ней осталась лишь головка члена.

А затем снова врезался в нее, словно штурмуя ворота крепости. Амелия вскрикнула от удивления и боли, пронзившей низ живота.

Снова и снова он вонзался в нее, не обращая внимания на молчаливые крики. Он кряхтел от усилий и одновременно, словно поршнем, толкался в нее бедрами, его пот теплыми каплями стекал на её обнаженную спину и руки. Он продолжал крепко сжимать рукой её шею. Абсолютно беспомощная, Амелия могли лишь терпеть, пока он трахал её для собственного удовлетворения.

«Шлюха. Нечистивая похотливая шлюха, именно этого ты и заслуживаешь, поэтому подчинись и прими всё, прими свое покаяние. Сильнее, жестче, накажите меня!»

Боль от жесткого изнасилования стала не важна, поскольку от непрерывного трения возникла горячее нарастающее сладкое давление, заполнившее лоно. Член становился всё толще и толще. Амелия едва не лишилась сознания от столь восхитительного ощущения. Её стоны становились всё более хриплыми. Она закричала, желая высвободить всё нарастающее чудесное напряжение, с которым с трудом справлялось её тело.

Он трахал её всё сильней, и она снова оказалась близка к чему-то восхитительному. Но теперь она осознавала, к чему стремилось её тело, и чтобы это ни было, оно придавало силы, заставляя тянуться к этому в отчаянной потребности. Боль и наслаждение смешались в опьяняющее зелье, возбуждая сильнее, заставляя стремиться к чему-то… к чему-то…

Внезапно вспышка наслаждения пронзила её чресла, одерживая верх над здравомыслием, заставляя кричать и разрывать пальцами мусор на столе. Мистер Перкинс заткнул ей рот рукой, испуская собственные хриплые крики. Он дернулся и запульсировал в ней. Амелия задрожала от расплавленного наслаждения, изливающегося в самую её душу.

Она плыла по волнам мучительного восторга от собственной безумной кульминации.

Она забыла, что фактически незнакомец изнасиловал её, похитив девственность. Забыла, что почти стерла колени о шершавый грязный ковер. Забыла, что её ткнули лицом в мусор на столе. Забыла свою осуждающую мать и наказывающую за секс религиозную диктатуру. Сейчас имело значение лишь восхитительные волны оргазма, что расходился волнами от пульсирующей женственности. Вина и стыд придут позже. Теперь же она окончательно погрузилась в наслаждение, о котором даже не подозревала.

Она слегка пришла в себя, а мистер Перкинс до сих пор лежал на ней, прижимая к столу. Его член уменьшился в ней, став мягким. Боль внутри нее нарастала по мере того, как проходило удовольствие. Она снова зарыдала, оплакивая свою бессмертную душу, без сомнений, теперь проклятую на вечный ад. Она заслужила боль. Заслужила шрамы и увечья за свои преступления. И если сейчас полиция вломится в дверь, она не будет молить о пощаде. Она сознается в своем грехе и подчинится воле правосудия, которое справедливо накажет её за пороки.

Мистер Перкинс встал, избавив её от веса своего тела, его похотливая плоть выскользнула из нее.

Он ухмыльнулся и игриво шлепнул её по ягодицам.

— Дьявольская девчонка, это было восхитительно. У тебя невероятно сладкое сочное маленькое тело.

«Это всё моя вина. Я соблазнила его». Амелия вздрогнула. Она медленно поднялась, возвращая на место юбку и лифчик. Длинная юбка опустила вниз до самых икр, скрывая её покрасневшие колени.

Затем заправила блузку за пояс юбки.

Мистер Перкинс направился на кухню, напевая и застегивая штаны и ремень. Достал содовую из холодильника.

— Тебе лучше вернуться домой, пока любопытные соседи не задумались, что ты здесь делаешь так долго. Хорошо, что твоя мать жесткая, повернутая на религии сумасшедшая. Большинство из них подумают, что здесь ничего не произошло. — Он улыбнулся и подмигнул ей. — Но ты можешь доставлять мне почту в любое время, сладенькая. Я обязательно тебя отблагодарю.

«Никогда больше. Клянусь, боже. Я больше никогда не буду искушать его или любого другого мужчину, если ты защитишь меня от полиции».

И тем не менее, когда в следующий раз Марта Райан пригласила мистера Перкинса на ужин, Амелию ждал сюрприз.

— Я не очень-то люблю заниматься содержанием дома, — жаловался он старой женщине. — Мне бы пригодился кто-нибудь, умеющий убираться. Ваша девочка могла бы приходить раз в неделю, чтобы заработать пару долларов? Мне жаль, но вы знаете о моем плачевном положении, так что я не могу заплатить больше.

— Амелия будет рада убираться у вас раз в неделю бесплатно. — Несмотря на мрачный голос, Амелия сразу поняла, что Марта довольна этой идеей. — У нее слишком много свободного времени на летних каникулах, и это создает проблемы.

Амелия слушала всё это с чувством нереальности происходящего и нарастающего ужаса. Опустив голову, она уставилась в поцарапанную, со сколами тарелку с картофельным пюре, соусом и курицей, лишь бы только мать не догадалась о её вине.

Каждую среду, как только мать уходила на работу, Амелия шла в квартиру мистера Перкинса и подчинялась его похоти. Секс всегда был грубым, её любовник не проявлял ни капли нежности.

Сначала он обучил её всем возмутительным способам доставлять ему удовольствие, показав картинки, купленные на черном рынке. Амелия, увидев их, едва не упала в обморок. Конечно, люди не могли заниматься подобным! Тогда он, чтобы она успокоилась, напоил её вином. От дешевого приторно-сладкого пойла она опьянела, но расслабилась. Согрелась и стала апатичной. Затем он стал прикасаться к ней греховными, противозаконными, но восхитительными способами. Как только она пьянела, становилась влажной и изнывающей, он уговаривал её «просто попробовать это, малышка». И она пробовала сначала одно. Потом другое. Затем третье. Каждый раз, стоило ей засомневаться, он умолял. Если уговоры не срабатывали, угрожал. Так или иначе, он всегда получал, что хотел.

Примерно через месяц подобного «сервиса по уборке», это стало для Амелии рутиной.

Частенько ему нравилось начинать с её рта. Он приказывал ей встать на колени, вытаскивал пенис и заставлял длинными медленными движениями облизывать его сверху до низу. Он стоял над ней, удерживал за волосы и просто наблюдал, как она розовым язычком ублажает его дьявольскую плоть.

Она доставляла ему наслаждение в течение нескольких минут, ощущая шелковым язычком, как на нижней части его ствола пульсирует вена. Щелчок языком по головке часто вознаграждался капелькой соленой жидкости. Затем она омывала его языком сверху, ощущая, насколько он горячий и жесткий, осознавая, что скоро будет заполнена им. Она быстро научилась сдерживать собственное нетерпение. Если она стимулировала его слишком быстро, он унижал её, мог достаточно больно ударить по щеке.

Наконец она услышала, как он сказал:

— Соси его. — И только тогда ей разрешали взять в рот его нечестивый орган, двигать головой взад и вперед, так чтобы он скользил в её горло и обратно. И она подчинялась, стараясь обрабатывать языком пульсирующую вену на члене. Скоро он возьмет её обеими руками за голову и, удерживая, станет жестко и быстро трахать в рот. И пока делал это, хрипло бормотал мерзкие непристойные фразы типа «Соси этот член» или «Тебе нравится, когда трахают твой рот?» А она стояла на коленях и молча позволяла ему получать свое грязное удовольствие, пока возрастало её собственное желание. Почему-то извращенное желание взять в рот отвратительную мужскую плоть возбуждало её сильнее, чем что-либо из того, чем они занимались.

Обычно он, задыхаясь, вынимал член из её рта, толкал на пол на четвереньки и, словно собака, взбирался на нее сзади. Никогда он не трахал её лицом к себе, делал это только, как животное.

Он жестко брал её, вырывая крик боли и удовольствия, получал собственное освобождение.

Хотя иногда использовал её рот до конца и изливался в него. С равнодушием наблюдая, как она, мокрая и неудовлетворенная, сплевывает его сперму в раковину.

Он только подмигивал и улыбался:

— В следующий раз кончишь, малышка.

А ей, охваченной ужасом, постоянно приходилось скрывать от матери синяки и царапины.

Раз в месяц она просила у бога прощения и обещала стать хорошей девочкой, лишь бы только её менструальный цикл пришел вовремя, что и происходило. Но Амелия ничего не могла с собой поделать, когда дело касалось секса с мистером Перкинсом. Греховные ощущения, которые, несомненно, обеспечили ей место в адском пекле, стали для нее словно наркотик. Она рисковала всем, а этот мужчина эгоистично использовал её в течение шести месяцев, пока его не арестовали за изнасилование другой девушки её возраста.

И мистер Перкинс, и его жертва были приговорены к кастрации, клеймению и пожизненным работам на каторге на всю жизнь.

И Амелия не занималась блудливым грехом следующие семь лет.

* * * * *

Осматривая гостевую комнату Исрэлы, Амелия пыталась понять, как ей вернуться в свои апартаменты, сохранив при этом скромность. Обрывки её платья больше ничего не смогут прикрыть. Она вспомнила, как Фленчик разорвал его, обнажая её беззащитное тело. И вздрогнула. Как легко этот исполин уничтожил её практически невесомое платье.

Она осмотрела комнату в поисках одежды. К её облегчению, на видкоме лежала простая голубая туника.

Она моргнула, смотря на видком. На плазменном экране вспыхнул значок входящего сообщения. Нервничая, она взяла тунику и уставилась на два зловещих слова. У нее внутри всё скрутило в узел при мысли, что сейчас она может увидеть одного или даже всех троих калкорианцев, даже на заранее записанном сообщении.

Это сообщение, возможно, вообще не от них. Может быть, оно от Исрэлы или скорее от Осилла.

— Воспроизвести сообщение, — прохрипела она почти чужим голосом.

Идентификация.

— Амелия Райан.

Лицо Раджира заполнило экран, и Амелия присела на ближайший диван. Казалось, всё её тело расплавилось. Даже на предварительно записанном видео его фиолетовые кошачьи глаза, казалось, пронзали её до самой души. Мягкие черные волосы обрамляли его красивое улыбающееся лицо, которое она снова и снова целовала прошлой ночью. Она вспомнила, как он выглядел, склоняясь над ней великолепным обнаженным мускулистым телом. До сих пор слышала его голос в своем сознании.

«Я сейчас возьму её».

Её тело раскраснелось от жара, а лоно снова ожило. Она сжала бедра. Возможно, влияние вина ещё не прошло полностью. Она должна вернуться на Землю и продать его на черном рынке в качестве вспомогательного возбуждающего зелья для первой брачной ночи.

Несмотря на нежную улыбку, Раджир казался очень серьезным.

— Мы надеемся, что ты спокойно выспалась, Амелия. Приносим свои извинения, что не смогли остаться. Мы бы хотели наблюдать, как ты просыпаешься, поухаживать за тобой, но у нас есть определенные обязанности. — Он с сожалением вздохнул. — Мы продолжаем работать, даже находясь за пределами Калкора. В ближайшее время мы найдем твои апартаменты и придем. Хорошего здоровья, Амелия.

Видком потемнел. Амелия прикусила нижнюю губу и недоверчиво рассмеялась.

— Другими словами, не звони нам, мы сами позвоним. Думаю, наши культуры не так уж и отличаются. Очевидно, «бам, бам, спасибо, мэм» означает одно и тоже на разных планетах.

Её захлестнуло отвращение, облегчение, и… возможно ли это? Да, разочарование. Правильно это или нет, но секс с калкорианцами оказался потрясающим. Они подарили ей ощущения, о которых она и не подозревала. Они настаивали, чтобы она получила такое удовольствие, что они искали для себя. Ни один мужчина прежде не заботился о её сексуальном удовлетворении.

От воспоминаний о прошлой ночи, о восхитительном сексе с ним, её женственность снова запульсировала. Конечно, это всё из-за вина, напомнила она себе. Находясь под влиянием терпкого напитка, она поняла, почему раскованные пласианские женщины так жаждут внимания калкорианцев.

Удовлетворив свое любопытство к землянкам, они улизнули до того, как она проснулась. И ей не нужно беспокоиться, что они похитят её и сделают сексуальной рабыней. Они могли бы сделать это. Она ведь полностью отдалась им. И вздрогнула, вспомнив об этом. Она подчинялась калкорианцам во всем, оказывая только символическое сопротивление.

Трое мужчин одновременно творили с ней такое, о чем она и не подозревала! Неужели это была она, чопорная Амелия Райан, послушная дочь Марты Райан?

Что если проснувшись сегодня утром, она обнаружила бы всех членов клана рядом с собой? Что если бы они снова попытались заняться с ней сексом? Теперь, будучи в здравом рассудке, она, конечно же, сопротивлялась бы. Учли бы они её выбор?

«Я возьму её сейчас».

Доминантный тон Раджира не допускал возражений. Она вздрогнула.

Сейчас это не важно. Они оставили её в покое.

— И мне пора. — Она обвела взглядом пустую комнату. Её тоже ждала собственная работа.

В большом зале, где состоялась вчерашняя презентация, для гостей Исрэлы организовали шведский стол. Большинством из тех, кто ночевали здесь, оказались мужчины.

О том, как Исрэла наслаждается молодыми мужчинами, причем чем неопытнее, тем лучше, слагали легенды.

Некоторые из гостей выглядели такими же потрясенными, как Амелия.

Она задержалась, чтобы съесть немного фруктов, прежде чем вызвать шаттл и вернуться в свои апартаменты. Выйдя на улицу, Амелия заморгала от яркого утреннего света. Безымянная столица Пласиуса напоминала мягкий тропический рай, где никогда не бывает слишком холодно или жарко.

Только свет двойных солнц, разделявших небо в течение шести часов, беспокоили случайных путников. Тех, кто решился покинуть убежище дома в такое время.

Столица располагалась вдоль единственного на планете моря — этот узкий оазис граничил на западе с обширной пустыней, из которой в основном состояла планета.

К северу от столицы находился район с умеренным климатом, с настолько пышной растительностью и дикой природой, что пласианцы даже не пытались её освоить. Они позволяли плодородной природе разрастаться, уничтожая лишь то, что угрожало поглотить сам город. Река протекала сквозь лес и середину города, впадая в розовый океан. Истоком реки являлся огромный ледник, никогда не видевший яркого света двойных солнц. Как и самих пласианцев, всю планету кидало из крайности в крайность.

К югу располагались сельхозхозяйственные угодья, обеспечивающие всех пропитанием. Маленькие деревеньки тянулись до самого горного хребта Лисидия, изображенного на её картине, с которой и начались все её неприятности.

Амелия забралась в шаттл и ввела координаты своих апартаментов в бортовой компьютер. Шаттл взлетел, быстро и безопасно доставив Амелию в её временное жилище.

Ей не надо беспокоиться о пилотировании. Все шаттлы пласианцев были подключены к центральному процессору, контролировавшем транспортную сеть. Если в систему не запрограммировали неторопливое путешествие, то компьютер выбирал самый быстрый маршрут. Амелия не сомневалась, пласианцы разработали подобную технологию с единственной целью — непрерывно получать наслаждение в пути туда и обратно.

Поездка домой предсказуемо прошла без происшествий. Едва войдя в свои апартаменты, Амелия тут же сбросила босоножки на каблуках и вздохнула, ступив на мягкое напольное покрытие.

Она повернулась кругом, любуясь открывшимся видом. Её апартаменты состояли из большой комнаты, туалета и кухни. Шезлонг, три стула, небольшой обеденный стол и её мольберт составляли всю мебель в квартире, не считая вездесущего водопада, бассейна и очага.

Но то, что действительно заинтересовало её, виднелось за стеклянными стенами. Под зелено-голубым небом мерцало озеро, переливаясь от сиреневого до нежно-фиолетового оттенка на отмели. Горы, покрытые каскадами алебастровых цветов, растянулись по далекому горизонту, словно гибкое туловище экзотического зверя.

От этого пейзажа у нее всегда перехватывало дыхание. Она часто задавалась вопросом, как осмелилась нарисовать такую красоту. Попытка воспроизвести всё это великолепие на холсте казалось богохульством. И всё же она решилась. Как она могла не сделать этого?

Она подошла к мольберту. После дюжины неудачных попыток, она наконец нашла самую главную работу в своей жизни. Если её пальцы следующие шесть недель смогут удерживать кисть, она закончит картину. Всего шесть недель.

Она перевела взгляд с холста, покрытого первым слоем краски, на свои руки. Вытянула их перед собой. Растопырила нежные, словно у морской звезды, пальцы.

Никаких шрамов, никаких опухших суставов, никаких физический повреждений вообще.

Ничто не указывало, что её дни как художника сочтены.

Амелия опустила руки. Она должна немедленно приступить к работе, но сначала нужно переодеться.

Она сменила платье на свой любимый наряд, состоящий из спортивных штанов и футболки. Затем увидела себя в зеркале и рассмеялась.

«Сейчас, находясь в одиночестве, я более одета, чем когда находилась в зале, полном народа!»

От подобной нелепости она рассмеялась. Возможно, если бы калкорианцы увидели её в таком образе, то она вернулась бы домой вчера вечером, а не сегодня утром.

От этой мысли всё веселье пропало. От воспоминаний о трех восхитительных мужчинах Амелия задрожала.

Она всё ещё чувствовала унижение от столь несдержанной реакции собственного тела на их прикосновения, её распутности в ответ на их приказы. Чем более беспомощной она становилась в их руках, чем более смущающими были их требования, тем больше она возбуждалась.

Вторжение в её нижнее отверстие. То, как они настояли, чтобы она попробовала сперму Брефта и проглотила её. Несмотря на её решимость забыть о нравоучениях матери и ханжеских суждениях безумно фанатичного правительства Земли, Амелия считала подобный разврат грязным и непристойным. Хуже всего оказалось осознание, что чем более извращенно они действовали, чем больше доминировали её любовники, тем более дико возбуждалось её тело.

Много лет назад, проходя криминальные психологические тесты, Амелию назвали сексуально покорной. С возможными мазохистскими наклонностями. От беспощадного доминирования калкорианцев прошлой ночью её, несомненно, окутал туман желания.

Треск разрываемой одежды, их требовательные рты и руки, их бескомпромиссная настойчивость, чтобы она удовлетворила их инопланетную плоть…

У нее перехватило дыхание, а лоно увлажнились. Она возбудилась, просто думая о клане.

— Довольно! — сказала она себе. И подошла к мольберту, решив забыть о калкорианцах.

Прежде чем она взяла кисть, раздался сигнал, предупреждающий о входящем видеозвонке.

Нервничая, она подошла к видкому. Что если клан всё-таки будет её преследовать?

— Ответить, — прошептала она.

Видком ожил, и Амелия едва сдержала стон.

— Привет, Джек, — сказала она.

Джек Фрэнк, официальный представитель землян, проживающих на других планетах, так же по мнению Амелии, являлся неофициальным придурком. Преждевременно облысевший двадцативосьмилетний парень напоминал жабу, особенно когда раздувался от собственной значимости как «связующего звена» правительства между инопланетянами и Землей. Амелия с большим наслаждением задевала его самолюбие, называя по имени, а не по титулу.

В его голосе отражалось чувство собственного превосходства.

— Амелия, на Пласиусе возникла неприятная ситуация. Туда прибыл калкорианский клан.

— Знаю. Я видела их.

— Ты… — От её спокойного тона он на мгновение сдулся. Моргнул мутными темно-карими глазами. А когда в полной мере осознал, что она сказала, снова надулся. Выпучил налившиеся кровью глаза. Боже, он походил на тех огромных лягушек-быков, пожирающих друг друга, подумала Амелия. Она едва не содрогнулась от отвращения.

Следующие фразы он почти провизжал:

— Что они сказали? Что ты позволила им сделать с собой? Почему не предоставила полный отчет?

— Успокойся, Джек. Они не сделали ничего, что нарушало бы нормы поведения на Пласиусе. Кажется, они вполне довольны обычаями этой планеты. — Она надеялась, что «нормы» поведения на Пласиусе останутся загадкой для Фрэнка. Кроме нее, только несколько правительственных чиновников встречались с Саусин Исрэлой и её советниками. Амелия сомневалась, что даже любвеобильные пласианцы занимались сексом на подобных встречах.

К её облегчению, посредник Фрэнк, казалось, ничего не знал о соблазнительных наклонностях пласианской расы.

— Калкорианцы подходили к тебе?

— Они присутствовали на вечеринке, которую я посетила вчера вечером. И, казалось, хотели устранить недоразумения, возникшие между нашими народами.

Он погрозил ей толстым пальцем.

— Будь осторожна с этими существами. У них сомнительные намерения. Они, по сути, самые развратные твари во вселенной.

— Я не почувствовала никакой угрозы. На самом деле, сомневаюсь, что снова увижу их. — Только первое предложение оказалось ложью.

— Если ты почувствуешь угрозу, если они по какой-то причине снова подойдут к тебе, сразу же сообщи мне. Вообще избегай встречи с ними. Ты не должна оставаться на этой планете, если окажешься в опасности.

От его слов её сердце забилось вдвое быстрее. Она посмотрела за окно, на улицу.

Оставить Пласиус, прежде чем нарисует столь потрясающую природу? Да она скорее перережет себе вены.

Эта жаба не поймет. Такие как он никогда по-настоящему не увидят раскинувшегося перед ними великолепия. Он взглянет на окружающую природу и не увидит ничего, кроме больших камней и огромной грязной лужи. Он слеп ко всему, что принижает его собственную значимость.

Её голос прозвучал холодно и отчужденно.

— Уверена, что всё будет в порядке, но сообщу, если они снова попытаются связаться со мной. — Ну вот, она снова обрекла себя на адские муки. Откровенно соврала чиновнику правительства Земли.

— Сделай это. На кону твоя добродетель. Фрэнк отбой.

Видком погас. Амелия откинулась на шезлонг и погрузилась в его мягкость.

Она отказывалась покидать Пласиус, прежде чем закончит картину. Даже если клан Раджира будет преследовать каждую секунду в день, даже если целый калкорианский клан появился на Пласиусе только, чтобы похитить её, она должна закончить свою последнюю картину. В любом случае, её добродетель давно канула в лету.

Несмотря на решимость, Амелия вздрогнула при мысли, что представители собственного народа насильно увозят её с Пласиуса. Каким бы смешным это ни казалось, но возвращения на Землю она боялась больше, чем калкорианцев.

Матара не должна бояться клана.

Хорошо, кем бы она ни была.

Матара должна опасаться землян?

Кто такая матара?

Амелия перевела взгляд с видкома на мольберт. Затем снова на видком. Сдалась и произнесла:

— Позвонить послу Врилл.

В ожидании ответа она взяла карандаш, делая наброски в блокноте.

Врилл ответила через некоторое время.

— Амелия! Как ты себя сегодня чувствуешь?

Амелия улыбнулась в ответ на восторг подруги от её звонка. Врилл часто шокировала, но Амелия прекрасно знала, какое доброе сердце у этой пласианки.

— Отлично.

Глава Врилл заблестели.

— Как тебе показались калкорианцы прошлой ночью?

Амелия почувствовала, как румянец смущения разлился по её щекам.

— Ты про что?

Врилл хрипло рассмеялась.

— Я видела, как их нобэк спас тебя от той толпы. — Её рот открылся, и, казалось, она позабыла о клане. — О, твоя картина, Амелия! Я заплакала, когда увидела её! Многие пласианцы почитают тебя как богиню за создание подобной красоты. Я сама почти поверила в это. Все жаждали прикоснуться к тебе, к той, что создала такое великолепие!

Амелия смутилась.

— Это всего лишь я. Врилл. Ты же знаешь.

— Но твое искусство… — Она прикрыла глаза. — Оно великолепно. Я всё ещё вижу ту гору, что ты нарисовала. — Она открыла глаза и улыбнулась. — Ты слишком скромна, моя подруга. Я рада, что с тобой всё в порядке. Так или иначе. Тебе не больно?

— Я вернулась домой целой и невредимой.

Врилл снова озорно ухмыльнулась.

— Если бы тебя ранили, уверена, сексапильный имдико крутился бы вокруг тебя сейчас. И это стоило бы небольшой боли. Тебе понравились твои новые знакомые?

Амелия прикинулась невинной глупышкой.

— Они не совсем такие, как я ожидала. Они показались мне интересными.

— Интересными! — Пласианка рассмеялась и покачала головой. — Ты невыносима. Отбрось уже эти дурацкие земные запреты и признай, прошлой ночью у тебя случился самый потрясающий секс в твоей жизни.

— Я ни слова не говорила о сексе с ними!

— Сладкая невинная Амелия Райан прошлой ночью вошла в гостевую комнату с калкорианским кланом и не выходила оттуда до следующего утра. — Врилл облизнулась. — Все, кто бы на приеме видели это, и мы знаем: калкорианцы не будут уединяться с женщиной, чтобы просто поговорить.

Амелию охватил ужас.

— Все знают?

— Конечно, знают. Тебе сейчас обзавидовались все женщины, так что прекрати краснеть. Мы все так рады за тебя, и все согласились, что ни слова не расскажут другим землянам о твоих… — она захихикала, — …проступках.

— Ты уверена? На Земле женщин обвиняют в занятиях сексом даже после изнасилования. Если мой народ узнает…

Врилл закатила глаза — эту манеру она переняла от Амелии.

— Исрэла издала закон, защищающий любого замлянина, пожелавшего получить наслаждение на Пласиусе. Никто не имеет права рассказывать об этом посторонним. Я думаю, она сделала так из-за тебя. Знаешь, она очень беспокоится о тебе. И как ты можешь произносить слово «изнасилование»? Клан оказал тебе честь. Они ведь потрясающие любовники?

Амелия собрала остатки своей гордости и взглянула в лицо подруге.

— Они не только восхищались мной, но и я восхищалась ими. Тебе придется довольствоваться этим, потому что я больше не скажу ни слова.

Врилл завизжала от восторга:

— Я знала! Я так рада за тебя. Когда ты снова их увидишь?

— Мы не договаривались о свидании, — сухо ответила Амелия. Она поспешно сменила тему и поинтересовалась тем, из-за чего позвонила Врилл. — Ты говорила, что они ищут матару? Что это?

— Ты не знаешь? Матара вынашивает детей клана. С ней клан заключает постоянный союз, как брак на Земле, но с одной лишь разницей: у калкорианцев нет разводов. Матара — если им повезет найти её — любимая клана, четвертый член их семьи. В наши дни матара — дефицит. Я даже слышала, что у калкорианцев наступил в связи с этим реальный кризис.

— Трое мужчин на одну женщину?

Врилл задрожала, её черные мраморные глаза потемнели от желания.

— Восхитительно, не так ли? Калкорианские женщины овулируют лишь один раз в год, и у них мальчиков рождается больше, чем девочек. Даже с формированием кланов из трех мужчин, их собственных женщин по-прежнему не хватает, потому они путешествуют по вселенным.

При упоминании об овуляции Амелия поняла, что у нее сбился цикл.

Она быстро подсчитала дни, ругая себя за опрометчивость. Почему она не подумала об этом прошлой ночью? Она попыталась представить, как будет объяснять посреднику Фрэнку, что забеременела от калкорианского клана. И содрогнулась, заранее зная, чем всё закончится, попыталась представить, как будет просить убежища у Исрэлы. И тут же расслабилась, ведь по её подсчетам, в таком разговоре не возникнет необходимости.

— Так они ищут совместимый с ними для размножения вид? Они уже кого-нибудь нашли? — спросила Амелия.

— Я не знаю. А они нашли? — ухмыльнулась Врилл.

— Откуда мне знать? Я сомневаюсь, что землянки подойдут им, даже несмотря на слухи об общих предках. Калкорианцы более одарены природой… чем земные мужчины. — Она вспомнила об их двойных членах и скрестила ноги.

— Давай! Опиши различия, — подначивала пласианка.

— Врилл!

Она закатила глаза.

— Глупенькая девчонка. Приятно сознавать, что калкорианцы излечат тебя от ханжества. Они научили тебя чему-то новому прошлой ночью?

Амелия покачала головой:

— Мне нужно идти. Я сегодня ещё вообще не рисовала.

Врилл вздохнула:

— Хорошо. Скоро мы встретимся за обедом. Я напою тебя и заставлю рассказать все грязные подробности.

— До свиданья, Врилл! — Амелия разорвала связь и уставилась на только что сделанный эскиз. Со страницы блокнота на нее смотрели все трое калкорианцев. Она очень точно отобразила каждого из них: сексуальную хищную улыбку Брефта, нежный, но напряженный взгляд Фленчика и непринужденную уверенность Раджира. Она облизнулась и подумала, как надолго они останутся на Пласиусе. Достаточно долго, для того чтобы подтвердилось, что они не смогли её оплодотворить?

— Вы будете очень разочарованы, мальчики, — сказала она, обращаясь к рисунку. — Но ведь вы не хотели ничего большего, не так ли? Вам лишь нужно было просто унять свою похоть.

Она отложила карандаш и встала. Подошла к мольберту и, отбросив мысли о клане, впитывала в себя пейзаж за окном.

Но прежде чем Амелия взялась рисовать, нежный перезвон оповестил о стоявшем у двери посетителе.

— Ну что ещё? — застонала она.

Вероятно, это хозяин гильдии, всё ещё находящийся под впечатлением от прошлой ночи. Или, возможно, Исрэла, уже не такая отчужденная, очарованная картиной Амелии. Кто бы ни пришел к ней в гости, она отправит его прочь. Она и так достаточно времени потратила в пустую.

Её короткое приветствие замерло на губах в тот же миг, как она распахнула дверь. Раджир, улыбаясь, стоял на пороге. Позади него, поверх его плеч, на нее смотрели Фленчик и Брефт.

Разумом она понимала, что нужно что-то сказать. В конце концов, выдавила из себя тихое:

— Привет.

Как будто только этого и ожидавшие, мужчины вошли в квартиру. Прежде чем Амелия отступила назад, Раджир обнял её, накрыв рот в требовательном поцелуе, сразу же воспламеняя все её чувства.

Амелия задрожала, ошеломленная напором Раджира и собственным, внезапно нахлынувшим желанием.

Он прижал Амелию к себе, нетерпеливыми руками поспешно стягивая с нее одежду. Сначала спортивные штаны. Затем Раджир позволил Фленчику снять с нее рубашку. Брефт в это время раздевал Раджира.

Ошеломление от неожиданных ласк постепенно отпускало, и Амелия попыталась запротестовать.

— Не…

Раджир остановил её, накрыв рот в проникающем поцелуе. Подхватил Амелию на руки и отнес к шезлонгу, там же стянул с нее нижнее белье. Затем накрыл ее своим телом, прижимаясь гладкой грудью к её груди. Его двойные члены, скользкие и готовые, коснулись внутренней поверхности её бедра. От его твердой длины, пульсирующей настолько близко от её собственного потайного местечка, Амелия инстинктивно раздвинула ноги пошире, позволяя ему получить лучший доступ к себе. После столь внезапной, но такой восхитительной атаки, у нее не было возможности защитить себя.

Раджир толкнулся в нее пальцами, обнаружил, что она очень влажная. Вставил в нее сначала один палец, затем два. Стал жестко трахать её пальцами, одновременно потирая ладонью клитор. Она застонала, ещё пошире раздвинув бедра. Жар, пульсировавший в низу живота, расплавил остатки сопротивления.

Её тело отказывалось подчиняться моральным запретам. Она хотела, чтобы Раджир взял её так же, как прошлой ночью. Она жаждала, чтобы он снова наполнил её.

«Кроме того, он, вероятно, сделает всё, что захочет, разрешу я или нет», — подумала Амелия. И судорожно вздохнув от этой мысли, бессознательно выгнулась ему навстречу всем телом. Она слишком ослабла, чтобы оттолкнуть его внезапно потяжелевшими руками. Всё тело, словно сговорившись, беспомощно трепетало в его объятиях.

Раджир вынул пальцы из лона, и Амелия почувствовала ноющую боль от образовавшейся пустоты. Всего лишь через мгновение Раджир прижался двумя членами к обоим её отверстиям. Он разорвал поцелуй, не сводя с нее пристального взгляда. Его фиолетовые глаза потемнели от желания.

«Сейчас я скажу ему остановиться. Сейчас я скажу ему, что не желаю этого».

Даже когда Амелия, идя на поводу у собственной гордости, собралась остановить их, её предательское тело отреагировало инстинктивно, обхватив ногами бедра Раджира.

— Подожди, — сказала она ослабевшим голосом. — Это неправильно. Я не могу.

Раджир в ответ толкнулся в нее. Её плоть поддалась, открываясь ему, принимая его внутрь. Ощущая чудесную наполненность и всепоглощающее наслаждение от его толчков в оба ее интимных местечка, она задыхалась от его медленных толчков. Наслаждение смело последние из её запретов, заставляя полностью подчиниться похоти. Всё это время он наблюдал за ней, охваченный точно таким же возбуждением, что и она.

— Прекрасная Амелия, — прошептал. И лизнул её губы кончиком языка.

Он увеличил скорость и силу толчков. Всё тело Амелии охватил жар, в ней нарастал, подавляя всё остальное, обжигающий свет. Она качала головой из стороны в сторону и скулила, словно животное. И вот потрясающе ослепительный белый свет охватил всё её существо. Крики Амелии перекрыл рев наполняющего её собственной страстью Раджира.

Наконец Раджир оторвался от нее. Всё ещё вздрагивая от желания, Амелия всхлипнула от образовавшейся после него пустоты. И только тогда вспомнила об остальных. Они стояли рядом, оба обнаженные и возбужденные.

Когда Раджир окатился в сторону, его место занял Фленчик.

Она вспомнила, что должна сопротивляться, но вместо этого сгорала от потребности, чтобы он заполнил возникшую после драмока пустоту. Пока она молча спорила сама с собой, Фленчик вошел в нее, решая дилемму.

Он прижал её к себе и поднял, по-прежнему пронзая членом. Затем встал на колени на шезлонге и опустил её на себя сверху. От восхитительных спазмов в лоне у Амелии затуманилось сознание. Она обвила ногами его талию. Поддерживая сильными руками, он помогал ей скользить вверх и вниз по своим членам. В этой позе Амелия могла восхитительно тереться клитором об основание его членов. Он толкался пахом вверх и вниз, проникая горячей влажной плотью в её горячую влажную плоть. Она буквально повисла на его широких плечах, стремительно приближаясь к пропасти. И вот снова, так скоро, она собиралась разлететься на части, уже близко… Амелия, откинув голову назад, закричала в экстазе.

Несколько мгновений спустя Фленчик достиг собственной кульминации. Он прижал её к себе, словно отчаянно пытаясь соединить их тела. На мгновение она забыла, как дышать, и замерла, пока он опустошал свое семя в её матку. Она ощущала его тепло, омывающее её изнутри. Его стоны стихли. Они прижались друг к другу, их дыхание смешалось. Он поцеловал её нежно, по сравнению с прежним безумством, лаская губами и языком.

Амелия заметила приближающегося Брефта. Из трех мужчин его взгляд казался самым напряженным, черты лица — почти жестокими. Он направлялся к ней, словно хищник, преследующий добычу. Варвар с аурой едва сдерживаемой свирепости. В её животе затрепетали бабочки, когда Фленчик передал её нобэку. От предчувствия её лоно снова сжалось.

Он пугал и возбуждал её одновременно. Она вспомнила, как пробовала его семя, и задрожала, пока он укладывал её на шезлонг. Он заметил её дрожь и улыбнулся, показывая, что для него мало что значит её сопротивление.

— Ты впустишь меня, Амелия, — прорычал он тоном, не терпящим возражения.

Она всхлипнула, смиряясь со своей судьбой. Двум другим мужчинам она отдалась, не сопротивляясь, нет смысла бороться с третьим. Брефт обладал хоть и не таким большим, но так же мускулистым, как у остальных телом. Она призналась себе, что в восторге от его прижавшегося к ней тела.

— Откройся для меня. — В его мягком голосе слышались доминантные нотки, не оставляя сомнений в приказе. — Введи меня в себя.

Она повиновалась, обхватив пальцами его меньший член и прижимая к своему нижнему отверстию. Другой рукой расположила его большой член так, чтобы он смог толкнуться в её лоно.

Брефт подался вперед, входя головками членов в её попку и влагалище. А затем замер, давая ей почувствовать, насколько восхитительно будет, когда он решит полностью войти в нее. И вместо того, чтобы это сделать, он пробормотал:

— Попроси меня.

Её щеки пылала от смущения. На глаза навернулись слезы унижения.

— Я не могу, — простонала она дрожащим голосом. И слегка пихнула его кулачками в грудь.

От её отказа и попытки сдержаться Брефт ухмыльнулся. Он ухватил её запястья одной рукой и, заведя их за голову, прижал к подушкам. Амелия истекала медом на его инопланетную плоть, и он хохотнул, очень по-мужски и властно. Затем приласкал свободной рукой её грудь.

— Знаю, ты хочешь этого. Ты жаждешь, чтобы я вонзился в тебя. Нет смысла отрицать очевидное, твое тело предало тебя. Попроси меня.

— Нет. — Она попыталась освободить руки из его стальной хватки. Он игриво шлепнул её по пышной груди, легкая обжигающая боль лишь усилила её возбуждение. Влага обильным потоком стекала из её женственности. Он полностью овладел ею, и помоги ей небеса, она тоже хотела его.

Она почти лишилась рассудка, ощущая его у своих входов. Но просить его… её лицо вспыхнуло от унижения. Смущение боролось в ней с желанием подчиниться его приказам. Она всхлипнула.

— Пожалуйста, — простонала она, толкнувшись бедрами вперед, пытаясь заполучить в себя его всего.

Он засмеялся и почти полностью вышел.

— Ты не получишь больше, — сказал он нежно, словно папа ребенку, но его голодный взгляд рассказал ей другую историю. Он хотел полного доминирования над ней, как физического, так и ментального.

Она взглянула на Раджира и Фленчика, понимая, что от них помощи не дождется. Они пристально наблюдали за ними. Раджир даже одобряюще кивнул.

Брефт слегка ущипнул её соски. Она наслаждалась его ласками. Затем всхлипнула сильнее. Почему она оказалась настолько слаба в собственной морали? Почему так сильно желала его полного доминирования, его полного контроля над собой?

— Скажи, что ты хочешь от меня, — прошептал он. Скользнул рукой от её груди к клитору. Слегка коснулся напряженного бутончика подушечкой пальца. Амелия взвыла от жесткого наслаждения. Но он не пощадил её. Вместо этого стал дразнить набухший комочек нервов, медленно рисуя вокруг него круги кончиком пальца. А она, отчаянно извиваясь под ним, желала получить ещё больше удовольствия.

— Почему ты сопротивляешься? — прохрипел он. — Всего несколько простых слов, и ты получишь желаемое наслаждение. Скажи их, малышка. Скажи, чтобы мы оба смогли получить освобождение. Скажи: «Пожалуйста, займись со мной любовью».

Несмотря на унижение умолять его перед всеми, её решимость сопротивляться рассыпалась в прах. Она даже не догадывалась раньше о столь всепоглощающей страсти. Её голос сорвался от всхлипываний.

— Пожалуйста… Брефт… займись со мной любовью.

— Скажи: «Мне нужно, чтобы ты взял меня сейчас».

Она всхлипнула сильнее, осознавая, что этого не избежать. Подобные мольбы лишь усиливали её желание. Она должна обладать этим инопланетянином.

— Мне нужно, чтобы ты взял меня, сейчас, — прошептала она сквозь слезы.

— Я отдаю тебе свое тело.

— Я отдаю тебе свое тело… пожалуйста…

— Можешь делать со мной, что захочешь.

— Ох, боже… пожалуйста… ты можешь делать со мной, что захочешь… Брефт.

Он ухмыльнулся шире.

— Ну вот, это не так уж сложно, малышка? Такая хорошая девочка, — пробормотал он и легко скользнул в нее. Амелия всхлипнула от наслаждения. Быстро и жестко трахая, он практически мгновенно подвел её к грани. Затем замедлился, заставляя немного подождать. Он ускорялся и замедлялся несколько раз, прежде чем подарить им обоим невероятно сильные оргазмы.

Когда они отдышались после столь ошеломительной кульминации, Раджир и Фленчик присоединились к ним. Мужчины обнимали и ласкали Амелию. Измученная и сокрушенная их столь стремительной атакой, невероятно чувственным сексом, она, не сопротивляясь, позволяла им ласкать себя.

Фленчик рассмеялся глубоким чудесным смехом.

— Тебе не потребовалось много времени, чтобы снова кончить. Ты настолько отзывчива к наслаждению.

Брефт усмехнулся ему:

— Я мечтал об этом с самого утра. И обрадовался, что наша маленькая землянка нуждалась в небольшой прелюдии.

Раджир обратился к Амелии:

— Мы прощены за то, что отсутствовали, когда ты проснулась сегодня утром? Мы постарались вернуться к тебе как можно скорее.

Она моргнула:

— Вообще-то, я вас не ждала.

Он мрачно нахмурился, сдвинув густые брови.

— Я отправил тебе сообщение, в котором говорилось, что мы скоро придем. Ты не получила его?

Она хотела рассказать ему, что на Земле слова часто расходятся с делом. Но передумала, решив, что он всё равно не поймет. Вместо этого печально произнесла:

— Я поняла. Вы очень правдивы.

Клан обменялся встревоженными взглядами. Фленчик заговорил первым:

— Ты на нас сердишься?

Она покачала головой:

— Я просто пытаюсь придумать, как заставить вас понять, что на Земле мужчины не могут брать от женщины то, что хотят, как это делаете вы. Мужчины огребут много проблем, если их при этом поймают. В моей культуре подобное поведение считается очень и очень недопустимым.

Раджир прищурился:

— Мы доставляем тебе удовольствие.

— Дело не только в удовольствие. Но и в уважении.

Брефт ответил за всех:

— Подарить тебе наслаждение — это признак уважения.

Калкорианцы казались разочарованными, но Амелия была уверена, что они не желали ей зла.

— На Земле лучший знак уважения — сначала спросить женщину, хочет ли она, чтобы ей доставили наслаждение. Конечно, после того как мужчина женится на ней.

— Спросить? — Раджир выглядел озадаченным. Он взглянул на свой клан, но и они казались такими же растерянными. Он снова повернулся к Амелии и жестко, словно отчитывая ребенка, начал объяснять ей: — Мы, колкорианцы, знаем, что женщины заслуживают получить столько сексуального удовольствия, сколько сможет дать её клан. Заставлять её просить об этом неправильно.

— Если только мы не играем в развратные игры, как, например, с тобой, — добавил Брефт с озорным блеском в глазах.

Раджир усмехнулся.

— Игры — это хорошо. Мы будем много играть. — Он взглянул на помрачневшего Фленчика, и его улыбка тут же померкла. — Что случилось?

Амелия посмотрела на имдико, не сводящего с нее хмурого взгляда.

— Встань, Амелия, — проворчал он, отмахнувших от двоих мужчин и помогая ей встать на ноги.

Стоя перед ним, она прекрасно осознавал свою наготу. Однако он уставился не на её груд или женский холмик. Он пристально изучал её шею и плечи. Раджир и Брефт переводили обеспокоенные взгляды с нее на Фленчика и снова на нее.

— Что случилось? — потребовал ответа Раджир.

Фленчик проигнорировал его и спросил у Амелии:

— Почему у тебя одно плечо выше другого? Они у тебя перекошены.

— У меня серьезное повреждение нервов на плечах, руках и кистях. На руках они хуже всего.

Он обошел её, остановившись сзади. Убрал её волосы со спины и потер плечо, согревая большой ладонью жесткую плоть.

— Произошел несчастный случай, я повредила мягкие ткани на шее и плечах. Мои врачи сказали, что мышцы спазмировались, пытаясь защитить поврежденные нервы, а затем атрофировались в этом положении, — продолжала она. — И сейчас они наносят ещё больший вред нервам.

— Это больно? Насколько всё плохо?

Она на мгновение нерешительно замялась.

— Сейчас всё не так уж плохо. Иногда боль усиливается. — Она обратила взгляд на свою картину. — Вероятно, это моя последняя работа.

Раджир и Брефт подошли к её мольберту, а Фленчик продолжал прощупывать нежными пальцами спазмированные в узлы мышцы. Она наблюдала, как калкорианцы изучали её работу.

Брефт удивил её, благоговейно прошептав:

— Потеря такого таланта — это трагедия.

Она хотела поблагодарить его, но её опередил Фленчик:

— Я смогу это вылечить. А ты сможешь рисовать.

Она взглянула на него:

— Врачи говорят, что это неоперабельно.

Он пожал плечами.

— На Земле, возможно и нет, у них нет нужных навыков. Нет хороших лекарств для лечения подобных травм. Но на Калкоре я легко смогу вылечить твою травму.

Амелия постаралась скрыть вспыхнувшую в ней надежду.

— Как ты сможешь вылечить меня?

Он собрался ответить, затем снова нахмурился. Взглянул на Брефта и заговорил на гортанном калкорианском языке. Брефт, выслушав, кивнул:

— Он сможет восстановить клетки. Вырастит и восстановит нервы.

В ней ещё сильнее разгорелась надежда.

— Ты уверен, что сможешь сделать это?

На лице Фленчика отразилась уверенность.

— Я уже лечил на Калкоре точно такие же травмы. В основном у наших нобэков и у двух других видов. Ты поедешь с нами на Калкор. И будешь рисовать.

То, с какой беззаботностью имдико говорил, что её карьера как художника не закончена, ошеломило Амелию. Он вел себя так, будто столь тяжелое повреждение нерва оказалось не хуже легкого пореза.

Сможет ли он действительно исправить столь тяжкий ущерб? Позволит ли ей правительство Земли отправиться на лечение на Калкор?

Амелия вздрогнула от какого-то жужжания. Этот звук исходил от одежды Раджира, кучей сваленной на полу. С извиняющей улыбкой он порылся в ткани и вытащил серебристую коробочку. Что-то сказал по-калкориански, и жужжание прекратилось. Двое других мужчина уже поспешно одевались.

— Мы должны идти, — сказал Раджир, одеваясь. — Я веду новые торговые переговоры с Саусин Исрэлой. Брефт и Фленчик, каждый в своей области, тоже встречаются с пласианцами. Ты же не будешь злиться, что мы снова должны покинуть тебя?

Амелия натянула собственную одежду.

— Вовсе нет. Мне действительно нужно рисовать. — Ей в голову пришла одна идея. — На самом деле, мне нужно уединение, чтобы продолжить работу над картиной. И чтобы сосредоточиться, нужна абсолютная тишина.

Казалось, он купился на это.

— Приходи к нам, когда не будешь рисовать. Мы остановились в секторе Саррас.

Они направились к дверям, но Фленчик остановился и погладил её по спине.

— Приходи за лекарством, потому что боль будет усиливаться. На Пласиусе я не смогу вылечить тебя, но в моих силах облегчить боль.

— Спасибо, — сказала она. Все трое калкорианцев улыбнулись ей. И прежде чем уйти, каждый на прощание её поцеловал.

В тот день Амелия так и не рисовала. Ей было о чем подумать.

* * * * *

Когда тихая пласианская ночь опустилась на улицы города, калкорианский клан возвратился в свои апартаменты. Они отдыхали на огромном изогнутом диване, наслаждаясь теплом и пряным ароматом горящего душистого дерева. Раджир принял стакан с дласом от Фленчика. В конце дня ему, наконец-то, удалось расслабиться. Даже несмотря на то что встреча с Исрэлой принесла продуктивные результаты, разумом он всё время возвращался к Амелии. Он вспоминал о её пышной груд и округлых ягодицах. Размышлял о том, как от возбуждения её кожа покрывалась восхитительным румянцем.

Видимо, Брефт тоже думал об Амелии.

— Её оправдание, то, что ей нужно рисовать, сплошная ложь. Думаю, она избегает встречи с нами. А вот должны ли мы держаться от нее подальше? — сказал он.

Раджир отхлебнул свой длас и вздохнул, почувствовав, как расслабляются напряженные мышцы.

— Терпение, супруг по клану. Фленчик уверен, что скоро она сама придет к нам.

Нобэк взглянул на имдико:

— Как скоро?

Фленчик отпил длас, не показывая беспокойства.

— Её руки и кисти серьезно повреждены, а рисование лишь усугубляет и без того плачевное состояние. Чем больше она рисует, тем хуже становится боль.

Раджир кивнул в знак согласия:

— Она торопится закончить свою последнюю работу, завершить её до того, как совсем не сможет рисовать.

— Я разговаривал с целителем, которого она посещала с тех пор, как прилетела сюда. Он не может облегчить боль, когда та становится особенно невыносимой, что происходит каждые несколько дней. В следующий раз, когда боль вспыхнет вновь, она придет ко мне, и я помогу ей. — Фленчик залпом опустошил свой стакан.

— Идеальное время для проведения тестов, — улыбнулся Брефт.

Все трое посмотрели на закрытую металлическую дверь, за которой скрывалась лаборатория Фленчика. Уверенность имдико возрастала с каждым вздохом.

— Всё готово. Если Амелия не совместима с нами, она никогда не узнает, что я что-то с ней сделал. Всё-таки, наша физиология очень схожа с физиологией землян, так что думаю, есть отличные шансы, что мы сможем её оплодотворить.

Раджир в один глоток прикончил свой напиток.

— Если ты прав, скоро у нас появится матара.

Брефт ухмыльнулся, напоминая хищника, загоняющего добычу.

— Хочет она того или нет.

Глава 4

Амелия плакала, свернувшись клубком на диване.

Прошло два дня с визита клана. За это время творческое вдохновение достигло апогея, и она рисовала почти без остановки.

Амелия знала о последствиях длительной работы для раненых рук. Но словно находилась под песней сирены вдохновения и просто не могла остановиться. Творчество было такой же важной частью её жизни, как и биение сердца. Только несколько двухчасовых снов могли прервать её одержимость живописью.

Мучительная боль брала то, что не сумела усталость. Прошлой ночью боль прострелила от правого плеча до кончиков пальцев, и агония вывела Амелию из гипнотического транса живописи. Её кисть выгнулась, как коготь, и выпала из руки, а краска забрызгала пол; но она едва заметила что-либо сквозь туман боли.

Потом заболела левая рука, словно из солидарности к правой. Измученные болью конечности не подпускали сон всю ночь. Амелия сидела на диване, сложив руки на коленях, словно укачивала младенца. Ей приходилось поддерживать их, иначе от их веса невыносимо напрягались поврежденные нервные окончания. Её мир сжался до непрекращающихся мук, она плакала, стонала и проклинала всё вокруг.

Уже час как рассвело, а она всё стенала в агонии. Иглы боли пронзали руки от плеч до кистей. Она понимала, что пласианская медицина не поможет. Как и на Земле, она могла только переждать боль.

Или же у нее был другой выбор? Фленчик упоминал, что может облегчить боль на Пласиусе и вылечить на его планете. Она попыталась вспомнить его точные слова, но сочетание боли и усталости не давали памяти проясниться. Она была уверена только в его приглашении на случай возникновения проблем.

Осмелится ли она прийти к нему сейчас? Её оправдание уединиться для творчества сработало — она ничего не слышала от калкорианцев за последние два дня. Объявись она у них на пороге, воспримут ли они это как приглашение возобновить отношения?

Фленчик — врач. А значит, когда увидит её страдания, сексуальные утехи будут последним, что придет ему в голову. Даже расчетливый Брефт не был таким бессердечным.

Обещание помочь манило, отодвигая в сторону её недоверие к калкорианцам, а усилившаяся боль подняла её на ноги.

Она подошла к панели и подала сигнал, чтобы за ней немедленно приехал шаттл.

****

Амелия постучала в дверь клана и закричала, когда столь незначительное действие вызвало новые волны боли в руке. И надеялась, что калкорианцы ответят — она бы просто не смогла постучать ещё раз.

Дверь открылась, большое тело Фленчика заполнило весь проход. Он моргнул, увидев на пороге Амелию, затем радостно улыбнулся:

— Здравствуй, Амелия.

Она ответила на его заразительную улыбку своей, несмотря на боль в руках. Её сердце подпрыгнуло от его явной радости.

— Привет, — сказала она.

Он отступил, чтобы пропустить её.

— Заходи, своим визитом ты доставила удовольствие. Приятный сюрприз.

— Спасибо.

Она вошла из-под ослепляющих лучей пласианских светил в мягко освещенную квартиру. Янтарный свет лился сквозь затемненные окна, придавая гостиной золотистый оттенок, в углу тихо журчал фонтан. Необъятный диван занимал большую часть номера.

— Ты один? — спросила она.

— Раджира и Брефта здесь нет. Прости.

— Вообще-то, мне нужен именно ты. Это всё мои… — У нее сжалось горло, и из легких вырвались крики боли, с которыми она боролась всё утро. Она протянула руки к имдико. — Они так болят. Фленчик, прошу…

Он подхватил её на руки; она уткнулась в его широкую грудь, пока он нес её к шезлонгу.

— Побудь здесь, малышка, — сказал он, вытирая слезы нежными пальцами, его голос звучал убедительно, — я сделаю обезболивающие.

Он погладил ее по щеке, прежде чем отойти в другую комнату. Медная дверь закрылась, Амелия осталась одна. Она устроилась в шезлонге и успокоилась.

Ей было стыдно за потерю контроля.

Она слышала шаги имдико в другой комнате. Открылась дверь, но Амелия не смогла разглядеть комнату за ней из-за крупного Фленчика. Дверь закрылась, и он наклонился, поднося чашу к её губам.

— Выпей, Амелия. Лекарство заберет боль.

На мгновение она испугалась его пристального взгляда. Он проявил рвение, которое, казалось, не имело ничего общего с облегчением её боли. Он смотрел на нее также, как во время занятия любовью.

— Оно безопасно для землян? — спросила она.

Фленчик улыбнулся, странный блеск в его глазах потух.

— Очень. Я изучил анатомию и биологию землян. Твой народ похож очень на калкорианцев. Оно не навредит тебе.

Она заколебалась, но не увидела ничего угрожающего в его поведении. Её руки пульсировали от боли. Он прижал чашку к её рту, обхватив её подбородок и откинув голову назад. Густая жидкость потекла по её языку, покрывая ароматом, похожим на ванильный кофе. Она проглотила, словно умирающая от жажды. Фленчик взял пустую чашку и поставил её на пол.

— Хорошо, Амелия, скоро тебе станет лучше.

— Лекарства на Земле никогда не были столь приятными. — Она размяла пальцы. Неужели боль уже рассеивалась? Напряжение в теле растаяло. Она откинулась на спинку дивана.

— Ты уже лучше говоришь по-английски, — заметила она.

Он улыбнулся:

— Я упражняюсь много с Брефтом. Я хочу хорошо разговаривать с тобой.

— Уже намного лучше. Где остальные? — спросила она.

— На дипломатической встрече. Слишком скучно для меня. — Он закатил глаза в настолько земной манере, что Амелия захихикала. — Теперь твои руки в порядке?

Огромный зевок не дал ей ответить сразу.

— Боль быстро уходит. — Она зевнула ещё раз, её глаза по чуть-чуть закрывались. — Мне вдруг так захотелось спать.

Он нахмурился:

— Я забыл сказать. Это лекарство может вызвать усталость. Прошу прощения.

Её голос звучал будто издалека:

— Всё в порядке. Всё лучше, чем боль, в любом случае, я не спала ночью. Я должна вернуться в свою квартиру до того…

— Нет, останься, передохни, — прервал её Фленчик. — Вздремни немного… здесь…

У Амелии не было сил ответить. Её глаза закрылись, она почувствовала, как он бережно уложил её на шезлонг. Его пальцы поглаживали её щеку, убаюкивая. Она заснула.

Глава 5

Фленчик подождал, пока дыхание Амелии не стало глубоким и ровным. Едва осознав, что успокоительное, которым он напоил Амелию, подействовало, подхватил её на руки и отнес в лабораторию.

В пустой комнате находились смотровой стол, хирургические инструменты и мини-лаборатория. Всё это они одолжили в местном пласианском медицинском центре. Ему даже не потребовалось объяснять, зачем понадобилось это оборудование. Он ведущий медик на Калкоре и возглавлял несколько межгалактических комитетов здравоохранения. В подобном ранге имелись свои привилегии.

Фленчик уложил Амелию на стол и подложил ей под голову подушку. Затем ввел пролонгированный обезболивающий препарат в её руки и сгорбленные плечи.

«Это снимет боль, — подумал он. — Так, а теперь приступим к настоящей работе».

Он сдвинул бесформенную одежду, скрывавшую её тело, и замер, любуясь пышной фигурой, лежавшей перед ним на столе словно подношение. Землянки оказались такими маленькими, хрупкими, но очень красивыми существами. На Амелию Райан невозможно было смотреть профессиональным беспристрастным взглядом.

Он убрал её волосы с груди и плеч. Её кожа словно манила прикоснуться к ней кончиками пальцев, и он поддался соблазну. Проследил розовые ореолы мгновенно ставших жесткими сосков. Скользнул ладонями к тонкой талии и бедрам.

Провел кончиками пальцев по мягким каштановым кудряшкам на лобке. Её кожа порозовела. Она реагировала на его прикосновения, даже несмотря на лекарственный сон? Он исследовал пушистый треугольник, обнаружив влажные кудряшки. Амелия вздохнула и слегка улыбнулась. Ещё больше влаги покрыло его пальцы.

«Что за поразительное существо эта землянка», — изумился Фленчик. Несмотря на строгие законы, регулирующие сексуальные отношения, в теле этой девочки сохранился естественный сексуальный голод. Он поднес кончики пальцев к носу, вдохнул её мускус, слизнул влажность, перекатывая её аромат на языке. Как восхитительно было бы прямо сейчас погрузить в нее свою оголодавшую плоть и наполнить её сны сладостью любви!

Приятная ноющая боль в чреслах едва не отвлекла его от основной цели. Он выпрямился и ворча отвернулся к мини-лаборатории.

Смешав ингредиенты, Фленчик развел в стороны и согнул в коленях ноги Амелии. Затем ввел гибкий полый зонд в её лоно. Влив полученную смесь через зонд прямо в матку, стал ждать, пока смесь подействует.

Если всё получится, благодаря этой смеси, произойдет мгновенный выброс яйцеклетки в матку прекрасной девушки. В теории женская репродуктивная система землянки, в отличие от калкорианских женщин, должна отреагировать на это лекарство.

Фленчик подождал на несколько минут дольше, чем требовалось, действуя очень скрупулезно. Затем раздвинул розовые лепестки Амелии и вытащил зонд. А на его место вставил коллектор клеток.

И включил тонкий металлический инструмент, разработанный специально для сбора ценных оплодотворенных яйцеклеток у калкорианских женщин из группы риска. В поисках яйцеклеток он направил тонкие ворсинки прямо в репродуктивные пути Амелии. Фленчик, затаив дыхание, смотрел на монитор сканера.

Одна… две… три… Он от изумления приоткрыл рот… Четыре… пять… шесть… Количество яйцеклеток на мониторе всё возрастало, пока сканер не показал невероятное число — десять.

Десять яйцеклеток! Фленчик протер глаза, моргнул и снова взглянул на сканер, который по-прежнему показывал десять яйцеклеток. Коллектор вышел из тела Амелии, и Фленчик кинулся замораживать столь ценное содержимое.

Затем вернулся к Амелии и опустил её ноги. Он сверил время и удовлетворенно улыбнулся. Она ещё немного поспит, оставаясь в неведении относительно проведенных им тестов. Никакого бессердечного принуждения, никакого применения силы. Его совесть была чиста.

Фленчик одел её дрожащими руками. Это крошечное чудесное создание только что на его глазах произвела десять яйцеклеток. Если хоть одна из них окажется жизнеспособной для оплодотворения калкорианцами, надежда на будущее возрождение его планеты вернется. На мгновение это ошеломило его. Он нежно коснулся лба Амелии, страстно желая, чтобы произошло чудо.

Он отнес её обратно в комнату и удобно устроил на шезлонге. Опустился рядом с ней на колени и, всё ещё ошеломленный, с обожанием наблюдал за её сном.

* * * * *

Амелия постепенно просыпалась, её чувства оживали одно за другим. Сначала она осознала, что лежит на чем-то невероятно мягком, словно покоилась на облаке. Затем до её слуха донеслось журчание воды и треск огня. Звуки, обычно не совместимые друг с другом, сливались в сладкую нарастающую мелодию.

Потом она почувствовала мускусный аромат дерева, насыщенный и соблазнительный. В её апартаментах не пахло лесом. Она приоткрыла глаза, приспосабливаясь к ровному золотистому освещению. Затем ещё чуть-чуть раскрыла глаза, осматривая незнакомые пласианские апартаменты, обставленные крупногабаритной мебелью.

Амелия полностью проснулась, когда гигантская тень заслонила собой свет.

— Прошу прощения. Я не хотел тебя пугать. — Фленчик уселся рядом с ней на край шезлонга.

— Всё нормально. — Испуг прошел, когда Амелия вспомнила, где находилась, и снова томно потянулась, сонно улыбаясь калкорианцу.

— Ты лучше себя чувствуешь? — спросил он.

Она вспомнила жестокую боль в руках, которая и привела её к Фленчику. Затем сжала руки, приготовившись к боли.

— Прошло, — изумленно прошептала она. Сжала руки в кулаки и показала имдико. — Ты действительно сделал это. Они совсем не болят!

— Рад был помочь.

Амелия села, изумленно рассматривая свои руки. На её ресницах мерцали слезы.

— Ты не понимаешь. Даже в самые лучшие дни они болели.

Фленчик нежно как никогда погладил её растопыренные пальцы.

— Это лишь временное облегчение. Полностью вылечить тебя я смогу лишь на Калкоре.

— Даже временное облегчение — это больше, чем я надеялась получить. — Амелия моргнула, сдерживая слезы. — Спасибо, Фленчик. Огромное спасибо.

Он улыбнулся и погладил её по щеке.

— Ты проголодалась? — Он встал и, не дожидаясь её ответа, направился на кухню.

Несмотря на поразительно чудесное избавление от боли в руках, голодный желудок Амелии дал о себе знать. Он заурчал при упоминании о еде, особенно когда она увидела принесенное Фленчиком огромное блюдо с сочными пласианскими фруктами. Он снова сел рядом с ней, поставив блюдо себе на колени.

Она потянулась к красному, напоминающему ягоды неллусу — деликатесу, произраставшему на острове на Пласиусе. Но Фленчик отодвинул блюдо от её загребущих рук.

— Я покормлю тебя, — предупредил он. — Твоим рукам нужен отдых. Нужно дать лекарству полностью подействовать.

Он взял неллус с блюда и поднес к её губам. Она ела с его рук, подавляя желание захихикать. Она сидела, словно королева, и её кормил калкорианский мужчина. Для полного счастья не хватало лишь Раджира, массирующего ей ноги, и Брефта с опахалом. Чиновников земного правительство просто вывернет от такого зрелища!

Лекарство отлично подействовало на её руки. Она расслабилась, наслаждалась тем, что Фленчик кормил её, испытывая лишь легкую неловкость. Она словно купалась в удовольствии от теплой истомы, охватившей всё тело, словно после дегустации лишеллы на вечеринке пласианцев.

— Тебе понравился неллус? — спросил он.

— Он мой любимый. — Она позволила ему положить ей на язык ещё одну красную жемчужину. Сок ягоды на вкус был словно жидкое солнце. Амелия зажмурилась, смакуя сочный аромат. Если бы только Врилл видела меня сейчас, избалованную и изнеженную одним из самых желанных существ во всех вселенных, подумала она. У её подружки пласианки закружилась бы голова от зависти.

Амелия потянулась и откинулась на мягкий шезлонг. Она открыла глаза и увидела, что Фленчик любуется ею, наслаждается её удовольствием.

— Если сразу же начну рисовать, сколько у меня времени, прежде чем руки заболят снова?

— Отдыхай весь сегодняшний день. Думаю, ты спокойно сможешь рисовать завтра и ещё десять дней без боли. — Затем он добавил: — Если ты приедешь на Калкор, я смогу полностью вылечить тебя.

— Это, безусловно, заманчиво.

Фленчик, продолжая кормить Амелию, не сводил с нее сине-фиолетовых глаз. Его пристальный взгляд вселял в нее страх.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Ты прекрасна.

Его столь бесхитростный и прямой ответ её поразил. Он произнес это словно самую величайшую истину на свете. Она смутилась от подобного комплимента.

— Я так же прекрасна, как женщины на вашей планете?

Его взгляд смягчился.

— Я уже забыл, как они выглядят. От твоей красоты воспоминания о других женщинах меркнут.

Она покачала головой, смотря на кусочек фрукта в его руке. И решила поддразнить его:

— Ты такой очаровательный, Фленчик.

Он поставил блюдо на пол. И снова взглянул на нее, недоуменно нахмурившись:

— Я не очаровательный. Я имдико.

Она хотела объяснить ему, что это значит, но передумала.

— Да, — согласилась она. — Ты имдико. Воспитатель клана и спаситель девиц, попавших в беду. — Она понимала, что флиртует, но что в этом плохого?

Он скользнул пальцами по её волосам, лицу и губам. Её сердцебиение ускорилось. Черт, почему её так влечет к этим калкорианцам? Почему она продолжает попадать в столь компрометирующие ситуации?

Согревая дыханием её губы, он произнес:

— Я бы заботился о тебе. Я бы хотел связать с тобой свою жизнь. Выполнять все твои желания.

Он крепко прижал её к себе. Она вдохнула, впитывая в себя его аромат корицы. Фленчик был возбужден. От лекарства, которое он ей дал, её тело расслабилось. Она чувствовала себя мягкой, податливой как его, так и своему собственному желанию. Амелия позволила Фленчику поцеловать себя, глубоко, тщательно, от чего вспыхнула всем телом. Он нежно терзал её губы, а она обвила его язык своим языком и прижалась к нему, желая почувствовать его твердую силу. Более того, она хотела заполучить его в себя.

Кроме того, она ему должна. Он избавил её от безумной боли, а за это она с радостью продаст душу дьяволу. К черту этих никчемных идиотов на Земле. Он может делать со мной всё, что захочет, подумала она. Её лоно пульсировало, восторженно соглашаясь, когда он впился в её губы.

Он опустил её на шезлонг и сосал скрытый толстовкой сосок, пока тот не затвердел. Когда накрыл жаром своего рта другую грудь, Амелия потекла.

— Что угодно, — прошептала она, не подозревая, что говорит вслух. И вздрогнула, когда Фленчик прикусил обнаженную грудь, а затем подняла руки, молчаливо сдаваясь.

Фленчик заставил её снять толстовку и уткнулся носом в её мягкие холмики. Сосал их так, словно хотел поглотить. Амелия застонала, пока он пировал на её плоти.

Он спустился ниже, целуя нежный живот, облизывая пупок. Она застонала и захихикала, мгновенно заводясь и возбуждаясь. Её смех стих, стоило ему накрыть ртом через ткань её промежность. Затем он провел языком по шву её спортивных штанов, дразня набухший бутончик, жаждущий его внимания.

— Влажная, — проурчал он, смотря на нее, наполовину прикрыв веками глазами. — Я так желаю глубоко тебя попробовать. И ты жаждешь удовлетворения.

Ах да, а уж как она хотела ощутить его рот на своей жаждущей плоти.

— Пожалуйста, Фленчик, — простонала она, позабыв о приличии и так же желая его, как он её.

С почти жесткой улыбкой, он встал. Ухватился за пояс её штанов и трусиков. И стянул их с нее одним движением.

Фленчик смотрел на нее, от его глубоких вздохов его широкая грудь опускалась и поднималась. Амелия неподвижно лежала на шезлонге, молчаливо предлагая ему свое беззащитное тело. Скользя по ней взглядом, он стягивал с себя одежду. И вот два его обнаженных члена стоят, блестя смазкой.

Ей хотелось взять их в рот.

— Что угодно? — спросил он.

— Что угодно. — Сердце Амелии заколотилось.

Он схватил её за лодыжки, развел в стороны и опустился на колени между её раздвинутых бедер.

Со скоростью атакующей гремучей змеи, опустил голову и, закинув её ноги себе на плечи, стал лизать её лоно.

Амелия выгнулась, когда Фленчик накрыл клитор ртом. С её губ слетел легкий вскрик. Калкорианец пососал розовый бутончик, и она снова выгнулась. Под изысканной пыткой Фленчика она оказалась беспомощна перед реакцией собственного тела, инстинктивно двигавшегося навстречу его языку. Она всхлипывала, пока он пировал на её женственности, исследовал её складочки языком, скользя внутрь и наружу, останавливаясь время от времени, чтобы всосать влагу, стекающую из лона. Затем снова щелкнул по её набухшему клитору грешным языком. Она ахнула, застонала и закричала от столь различных по интенсивности прикосновений.

Амелия почувствовала приближение оргазма, и Фленчик тут же отстранился. Она захныкала от желания, бесстыдно толкаясь бедрами навстречу его лицу.

Жесткая улыбка вернулась.

— Мы будем действовать медленно.

Она всхлипнула. Освобождение казалось так близко, но он отказал ей. Она потянулась к нему, но он отмахнулся от нее, словно от мухи.

— Повинуйся, Амелия. Я приказываю тебе. Будь послушной, чтобы получить наслаждение.

Он снова опустил голову к её промежности. Амелия мгновенно успокоилась, наслаждаясь предвкушением.

Фленчик раздвинул пальцами нежные лепестки лона, полностью открыв её для исследования. Овевая теплым дыханием, он пожирал взглядом её тайную плоть. Затем медленно опустил голову, и Амелия вздохнула в ожидании. Он стал слизывать шершавым языком влагу наслаждения, обходя стороной клитор. После каждого облизывания он нарочито медленно сглатывал и, судя по выражению лица, наслаждался её вкусом. Её отчаянная потребность кончить переросла в устойчивые импульсы нежного наслаждения. Она снова вздохнула, когда он кончиком языка скользнул по анусу и дальше по промежности к губкам влагалища.

Затем свернул язык трубочкой, чтобы толкнуться в лоно. Он то входил, то выходил из влагалища. Амелия зажмурилась, желая ощущать только его.

Вдруг его рот и язык исчезли. Она открыла глаза. Фленчик выпрямился, так что её лодыжки упирались в его плечи, и нащупал членами её сокровенную плоть.

И внезапным толчком погрузился по самую рукоять в её нежность. Она вскрикнула от изумления и боли.

Краткая вспышка дискомфорта тут же растворилась в восхитительном трении. Фленчик прижал её ноги к своей груди, притянул поближе, одновременно входя в нее. Он наблюдал, как члены скользят в нее снова и снова. Его верхняя губа приподнялась, обнажая длинные тонкие, словно иглы, клыки, наполовину скрытые за более грубыми, почти человеческими зубами. Как вампир, подумала Амелия, не сводя с клыков взгляда со смесью желания и страха. Желал ли он укусить её? Калкорианцы пили кровь? Что бы он почувствовал, если бы вонзил в нее эти клыки?

Влажные хлюпающие звуки от членов, скользящих в ней, смешались с жесткими ударами его тела, врезавшегося в нее со все большей и большей силой. Амелия всхлипывала от каждого его вторжения. От его мощного обладания восхитительная наполненность, граничащая с болью, нарастала внизу её живота. Она жаждала достичь оргазма.

Он качнулся в нее снова, и болезненная страсть превратилась в ад. Амелия изо всех сил старалась молчать, чтобы Фленчик не узнал. На этот раз он не должен отказать ей. Однако все её усилия пошли прахом. От невыносимого наслаждения Амелия закричала.

— Пожалуйста, позволь мне, пожалуйста, Фленчик, пожалуйста, не останавливайся… — бессвязно забормотала она. В ответ имдико стал трахать её ещё жестче и быстрее. И Амелия кончила, её легкие едва не лопнули от хриплых криков.

Фленчик взвыл и уткнулся лицом в её шею. Она почувствовала легкое жжение, когда он вонзил клыки в её горло. Амелия тут же всхлипнула от нового оргазма, ощущая, как Фленчик прижался ртом к её коже, как его клыки вонзились глубоко в её плоть.

Его члены пульсировали, пока он опустошал свое семя глубоко внутри нее. Амелия закричала в экстазе, когда Фленчик, безжалостно трахая ее, довел до ещё одного оргазма. Он вынул клыки из её горла и пососал свежие ранки. Она слышала, как он сглотнул. Кормясь её кровью, он зарычал в её шею, словно оголодавший зверь. С каждым движением его рта лоно Амелии сокращалось от беспомощного наслаждения.

«Он мог бы вырвать мне горло, убить меня прямо сейчас, и мне было бы всё равно», — в голове Амелии билась единственная связная мысль. Из-за этого кусающегося, рычащего инопланетянина, который занимался с ней любовью, словно животное, она впала в странную эйфорию.

Фленчик с силой сжал её бедра. Затем перевернулся на спину, потянув её за собой, так что она легла на него сверху. Она прижалась щекой к его вздымающейся груди. Ей казалось, что её конечности сделаны из спагетти, а всё тело охватило сладкая апатия. По сути, вся её жизнь казалась сладкой. Всё её существо пульсировало от тихого восторга.

Она наконец подняла голову и увидела царапины на его коже. Воспаленные рваные рубцы на плечах и груди. Она сонно моргнула и провела по ним кончикам пальцев.

— Я сделала это с тобой? Фленчик, мне очень жаль.

Он громко рассмеялся и поцеловал её в макушку.

— Это почетные отметины, малышка. Раджир и Брефт обзавидуются.

— Это больно? — Когда она спросила, то осознала иронию того, что ранила животное.

— Это больно. И возбуждающе. — Он ухмыльнулся ей. — Не могу дождаться, когда смогу заставить тебя снова сделать это.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцарапала?

— Маленькая боль — большое наслаждение. Когда я укусил тебя за шею, ты возбудилась. Ты кончала много раз.

Амелия ожидала, что будет стыдно, но её расслабленная эйфория не проходила. Что со ней случилось? Ей было всё равно.

— Я не люблю причинять боль другим, — вздохнула она.

Он погладил её по волосам.

— Нежная Амелия. Это совсем не больно. Это доставляет мне удовольствие, а потому делает меня счастливым. — Он ухмыльнулся дьявольской улыбкой. — Как ты себя чувствуешь?

— Такой расслабленной и счастливой. Мне даже не охота шевелиться. — Он развеселился ещё больше. — Что? Ты что-то сделал со мной?

— Это укус. — Он широко открыл рот. Она завороженно наблюдала, как его огромные клыки выдвинулись с нёба. Затем медленно, словно у гремучей змеи, втянулись обратно. — Клыки полые. При укусе калкорианцы впрыскивают своим жертвам опьяняющее вещество. Оно вызывает эйфорию.

— Я что, жертва? — Амелия прижалась к нему

— Надеюсь, ты себя так не чувствуешь. — Он погладил её по волосам. — Калкорианцы так же кусают друг друга, когда занимаются любовью. Это усиливает ощущения. Я кусал тебя не потому, что ты жертва. Я хотел доставить тебе наслаждение.

— Миссия выполнена, — захихикала она.

Он засмеялся и сел, расположив её на своих коленях.

— Мне бы не хотелось тебя отсылать, но ты должна отдохнуть. У меня слишком много работы.

— Почему я не могу отдохнуть здесь? — Амелия хотела остаться. Она чувствовала себя слишком расслабленной и удовлетворенной.

— Потому что Раджир и Брефт скоро вернутся. Они не оставят тебя в покое, если увидят здесь.

Он выразительно посмотрел на нее, давая понять, как именно супруги по клану не дадут ей покоя.

Амелия не хотела возражать:

— Отлично.

— Хорошая девочка. Ты спокойно проспишь весь день и завтра сможешь рисовать.

Он промыл, обработал и перевязал ранку от укуса, пообещав, что следы заживут на следующий день. Хотел помочь ей одеться, но прервался на частые поцелуи и ласки. Амелия снова со все возрастающим желанием вцепилась в Фленчика.

— Не дразни, если не готов всё исправить, — всхлипнула Амелия, потираясь о мощное тело Фленчика. Он снисходительно ухмыльнулся и заставил её откинуться на спинку шезлонга. Снова поцеловал и, скользнув руками к промежности, обнаружил, что она снова влажная и готовая. Она застонала, стоило ему войти пальцами во влагалище и анус, умело поглаживая изнутри, большим пальцем стимулируя клитор. Свободной рукой Фленчик то нежно, то жестко поглаживал грудь. Амелия захныкала, когда он снова легко довел её до оргазма.

После этого быстро натянул на нее одежду, отказав себе в доступе к её шелковистой плоти.

— Ты должна уйти, пока другие не вернулись. Я и так слишком сильно утомил тебя. — Амелия захныкала в знак протеста, когда он поднял её на руки. Как хорошо, когда тебя обнимают сильные руки. Она хотела остаться на весь день. Возможно, даже на всю ночь.

Несмотря на оправдания Фленчика, она так и не поняла, почему он так настаивал, чтобы она ушла. Конечно, Раджир и Брефт не смогут держать руки подальше от нее. Фленчик разозлился на нее? Она сделала что-то не так?

Амелия понимала, что как только опьянение от его укуса пройдет, она сама будет благодарна, что он отправил её домой. И фыркнула от разочарования.

— Пожалуйста, не расстраивайся, малышка, — прошептал он, открывая входную дверь. — Так будет лучше для тебя.

Он отнес ее к шаттлу и, прежде чем посадить на борт, глубоко и продолжительно поцеловал. Затем вздохнул:

— У меня так много работы. Когда закончу, ты вернешься.

И ввел адрес её апартаментов в бортовой компьютер шаттла.

— Ещё раз спасибо, что вылечил мои руки. Ты не представляешь, как это прекрасно — больше не чувствовать боли. — Она сказала это от всего сердца.

Он улыбнулся и поцеловал её на прощание.

— Помни, сегодня отдыхай. Никакого рисования. Ты дождешься завтрашнего утра.

— Обещаю.

* * * * *

После долгого дня деловых встреч под светом плавающих ярких шаров Раджир и Брефт сидели в своих покоях. Они пили клог, калкорианский спиртной напиток, обжигающий внутренности. Этот напиток давал возможность расслабиться, не ослабляя чувств и не притупляя реакции.

Слишком хорошо понимая, что суетиться бесполезно, Брефт разлегся на шезлонге, стараясь расслабиться.

Все-таки Раджир почувствовал нетерпение своего супруга по клану. Он всё понял. Он сам это чувствовал, но старался показать такое же внешнее спокойствие, что и его нобэк.

Брефт осушил чашу с клогом и с тоской посмотрел на пустой сосуд. Наконец он озвучил то, что его терзало:

— Лучше бы он её не прогонял.

— Он сделал то, что должен был. Если бы начал проводить тесты при Амелии, она бы заподозрила неладное.

Брефт ухмыльнулся:

— Я мог бы отвлечь её, особенно после того как увидел следы, которые она оставила на Фленчике. Мысли о ней сводят меня с ума.

Раджир хмыкнул, вспомнив неглубокие хаотичные царапины на скульптурном торсе Фленчика.

— Её сердце отрицает, но плоть жаждет.

Имдико действительно хорошо её трахнул, чтобы довести до подобного безумия. Продемонстрировав им эти отметины страсти, он заверил их, что интоксикант, введенный в тело Амелии через его клыки, по-настоящему подействовал только, когда она полностью расслабилась. Раджир и Брефт потребовали рассказать все подробности их встречи. И Фленчик оказался рад удовлетворить их любопытство. Он взял её так, что некоторые сочли бы это наказанием, а не удовольствием. Фленчик для своего вида оказался очень нежен, но с его природной силой тоже нужно было считаться.

Он слегка дал себе волю, проверяя справится ли их возможная матара, а затем немного больше раздвинул границы дозволенного. Он не сомневался, что чуть-чуть повредил её нежные внутренние стеночки, но она ответила ему лишь невероятно сильными оргазмами.

— Я отправил её домой не потому, чтобы она не узнала, что я её тестировал, — признался он. — Если бы она осталась, я бы не смог устоять и взял бы её снова. Она пробуждает мои инстинкты к доминированию, и я не доверял себе, опасался, как бы не нанести ей серьезных травм.

Клан понимал, что Амелии нравилось доминирование с капелькой боли. И если тесты Фленчика окажутся положительными, Раджир хотел бы выяснить, какие безобидные наказания любит их маленькая пышнотелая землянка.

Словно почувствовав, что клан думает о нем, Фленчик распахнул двери своей мини-лаборатории и вошел в комнату. Раджир и Брефт тут же вскочили.

Не в силах сдержать нетерпение, Брефт вскрикнул:

— Ты получил результаты?

Фленчик лишь молча переводил ошеломленный взгляд с одного супруга на другого. Он беззвучно открывал и закрывал рот, ведущий врач Калкора сейчас выглядел по-идиотски. Сердце Раджира едва не разбилось от отчаяния.

«Ещё один несовместимый вид. Наш народ обречен. И Амелия потеряна для меня».

Его жизнь всегда вращалась вокруг благополучия клана и Калкора, и поэтому он с изумлением осознал, что наихудший удар пришелся по его чувствам к Амелии. Он понял, что неравнодушен к землянке, даже несмотря на то что только дважды встречался с ней. Что-то в ней пробудило в нем странную смесь: желание защитить от зла и в тоже время трахнуть с безжалостной силой.

Осознав, что у него больше нет веских причин прикасаться к ней, Раджир страдал, что больше никогда не ощутит её мягкой кожи, теплого податливого тела. От сожаления его голос охрип.

— Не заставляй нас ждать. Наше семя оплодотворило яйцеклетки Амелии?

Фленчик, моргнув, ошеломленно уставился на него. С неверием в голосе он ответил:

— Все яйцеклетки оплодотворены. Деление клеток в норме. Мы получили жизнеспособные эмбрионы.

Раджир молча на него пялился. А когда его голос вернулся, проревел:

— ВСЕ ДЕСЯТЬ ЯЙЦЕКЛЕТОК?

Брефт упал на шезлонг, его ноги внезапно подкосились, редкое проявление слабости для грозного нобэка.

— Ты абсолютно уверен? — прошептал он.

Фленчик кивнул, ошеломление сменила широкая улыбка.

— Все её десять яйцеклеток отреагировали на наше семя. Землянки не только совместимы с нами, они больше подходят для нас, чем наши собственные женщины.

Раджир думал, что умрет от столь великой радости, наполнившей всё его тело. Совместимый с ними народ найден. Матара для его собственного клана найдена! Землянки обеспечат возрождение Калкора, их цивилизации и культуры. Обреченная раса выживет.

По-настоящему счастливым его сделало то, что его клан сможет претендовать на Амелию. Она принадлежала им, чтобы оберегать и лелеять.

Он обернулся к Брефту и хриплым от эмоций голосом велел:

— Отправь сообщение на Калкор. Пусть сегодня вечером наш народ празднует.

И нобэк поспешил к видеокому, чтобы выполнить приказ.

Глава 6

На следующее утро Амелия проснулась отдохнувшей. Она потянула руки к потолку и согнула пальцы. От боли не осталось и следа.

Амелия громко рассмеялась, на глаза навернулись слезы. Боль ни разу не покидала её тело с того дня, когда черный «кадиллак» сбил её на тротуаре. Даже в её лучшие дни руки гудели от постоянной боли.

Боль прошла полностью. Лекарство Фленчика вырвало нити страдания из её нервной системы. «Свобода! — подумала она. — Так вот что значит жизнь без боли. Я уже и забыла, каково это».

Она встала с шезлонга, сделала пируэт в первых лучах утреннего солнца. Она двигалась неловко и беззаботно, как ребенок в свой первый танцевальный концерт. Она снова засмеялась, и звон её смеха праздновал саму жизнь. Слезы неудержимо текли по щекам. Она вскочила на диван, пробежала по всей квартире, подняла руки к яркому небу за окном, затем вернулась к шезлонгу и снова на него вскочила.

Когда прошло головокружение, она приготовила завтрак, удивляясь, как легко её руки справляются с повседневными задачами. И как она раньше воспринимала такую легкость как должное? Поднимать вилку и чашку ко рту, мыть и сушить посуду — каждый обыденный шаг был чудом.

Гуляя по квартире, она заметила свое отражение в зеркале.

Пластырь на шее напомнил о её недавнем свидании с Фленчиком.

Она почти забыла о нем за утренним праздником. Поморщилась и отклеила пластырь, ожидая увидеть два прокола.

Как он и говорил, раны полностью зажили. Амелия улыбнулась, отбросив пластырь.

Она чувствовала себя слишком счастливой, чтобы сидеть на месте и спокойно рисовать. Хотелось понежиться, не испытывая боли. И пришла в восторг от фантазии, что заживет нормальной жизнью. Амелия сложила ароматические поленья в каминную яму и зажгла их, вдыхая цветочный запах. Затем сбросила с себя одежду и шагнула в ванну.

Амелия откинула голову назад, водопад заструился по её волосам. Она мыла голову без боли, проводя мыльными пальцами по густым прядям, распутывая их.

Намылила тело, наслаждаясь мягкостью собственной кожи. Редко признавала привлекательность своего пышного тела, которое напоминало эру гордых, сладострастных и грешных женщин, таких как Мэрилин Монро. Лично Амелия предпочитала свою фигуру тощим моделям, почитаемых на обложках современных журналов. Её тайно волновало её женственное тело, несмотря на проблемы, которые оно притягивало много раз.

Удовольствие от собственного прикосновения было порочным исключением, которому она отдавалась без чувства вины после отлета с Земли. Теперь, когда больше не было портящей всё боли, она могла полностью отдаться чувственному наслаждению. И уделила особое внимание полным грудям. Она взяла их, наслаждаясь их тяжестью и упругостью. Они переполняли её руки, но были идеального размера для больших калкорианцев. Она провела по розовым пикам, вздыхая от удовольствия своего прикосновения.

Руки, которые так долго терзали её, теперь её нежно ласкали.

Одна рука опустилась ниже груди, по мягкому низу её живота, к тянущей боли её естества. Она еле погладила чувственную вершинку кончиком пальца и почувствовала, как плавится её сердцевина. Ощущение напомнило ей занятие любовью с Фленчиком.

Она закрыла глаза и потеребила себя, её бедра качнулись в ритме пальцев.

«Это не займет много времени», — подумала Амелия. Оргазм приближался, она представляла, как умелые пальцы Фленчика трут её клитор. Её замечательный Фленчик, который забрал боль, подталкивал её к удовольствию. В один момент, нежно, в другой — настойчиво.

А что бы сделал командующий Раджир, будь он здесь?

Он бы взял её, глубоко загоняя в неё свои члены, пока Фленчик массировал сосредоточение её наслаждения. Она чувствовала настойчивое требование драмока принять его; его настойчивые толчки, утопая в её нуждающейся плоти… ещё, глубже… да… так сладко.

Нависая над ней, Брефт терзал её губы большим членом. Её возбуждал его настойчивый взгляд, его молчаливый приказ. Не подчинись она, наказал бы он её?

Он надеялась, что накажет. Её переполняло желание бросить ему вызов.

Она открыла рот, позволяя войти его горячей плоти. Плотно прижала язык к шелковистой коже его стальной эрекции, чтобы усилить его наслаждение. Он бы прохрипел в одобрении. Она вдыхала его острый запах корицы, пока он толкался бедрами у её лица.

Она отдалась им полностью, с благодарностью, их голод заполнял её пустоту. Они были едины вчетвером, их желание было почти звериным.

Раджир и Брефт кончили. Сладкая горечь калкорианского семени ласкала язык и горло. Тепло их соков наполнило живот с обеих сторон, унося её за грань.

Амелия замотала головой из стороны в сторону, пока издавала животные крики наслаждения.

Открыла глаза, высвобождаясь от фантазии, и достала большой и указательный пальцы из сокращающегося лона и мизинец из ануса. Несмотря на сильный оргазм, внутри ощущалась пустота. Ей хотелось, чтобы её окружали калкорианцы.

Она хотела, чтобы их руки и ноги переплелись с её. «Если бы они были рядом, я бы оттрахала их до онемения вагины. Что скажешь на это, мама? Это неправильно, но мне наплевать».

Она закончила мыться и вышла из ванны. Оделась и подошла к мольберту, выбросив клан из головы. Работа над картиной продвигалась хорошо, даже лучше, чем она надеялась. В отсутствие боли она осмелилась понадеяться на сотворение шедевра. Она взяла кисть.

И удивилась, как уверенно её держала. Спустя несколько минут она рисовала словно в заколдованном тумане. Ни боли, ни усилий, словно её вела невидимая рука. Картина, казалось, сама вышла из-под кисти, будто спал слой холста, раскрывая готовую работу. «Так я работала до несчастного случая, — подумала она. -

Ошибаешься», — она тут же поправилась. Раньше она воспринимала свободу от боли как должное.

Чтобы начать ценить её, потребовалась нескончаемые муки.

Стук в дверь вторгся в её мысли. Она попыталась вырваться из чар.

Отметила положение первого солнца в середине неба, второе солнце тоже взошло. И разинула рот от удивления. Она прорисовала несколько часов, не замечая ход времени. Её руки так и не заболели.

«Жизнь полна чудес», — подумала она с искренней благодарностью. Положила кисть и поспешила к двери, вытирая испачканные краской пальцы о ближайшее полотенце.

Не появление калкорианского клана удивило её, а радость, заполонившая её сердце при виде их. Трое мужчин улыбнулись, и она неосознанно улыбнулась в ответ, особенно Фленчику.

— Привет, — поприветствовала она их, широко распахнув дверь, чтобы они могли пройти.

Она зашли, но не стали идти дальше.

— Твои руки болят нет? — спросил Фленчик.

— НЕ болят, — Брефт мягко поправил супруга.

— Всё идеально, ни капли боли. — Она протянула руки для осмотра.

Сухая краска застыла на её пальцах.

— Ты рисовала? — спросил Раджир, очертив зеленую кляксу на её большом пальце.

Она засмеялась впервые за долгое время:

— Я рисовала всё утро. Не могу поверить, что это так легко.

Раджир сказал с заметной гордостью:

— Наш имдико — лучший врач на Калкоре, возможно, во всей Вселенной.

— Не смею возразить. Вам принести что-нибудь? Попить, поесть?

Раджир посмотрел в сторону кухни:

— Ты наверняка пропустила второй прием пищи, раз рисовала всё утро. Не хочешь поесть с нами? Мы приглашаем тебя на то, что ты называешь пикником. Мы будем есть на берегу озера. Это рядом. Очень красивые окрестности.

Амелию удивило его приглашение. Картина манила, но за окном был идеально подходящий для пикника день. Грех им не воспользоваться.

Внутренний голос предупредил, что пикник может не быть их главной затеей, согласно статистике.

Этим радостным безболезненным днем она была безрассудной. Но что будет, если они опять поставят её в компрометирующее положение? Кого она вообще обманывает — она отдаст душу Фленчику за свободу от мучений, даже временной. Её благодарность в этот день не знала границ. Кроме того, она всё ещё чувствовала зияющую пустоту от самоудовлетворения. К чертовой матери эту мораль. Мама мертва. И к черту земную мораль. Не ходи в пласианский монастырь со своим уставом, верно? Никто на этой планете не думал дурно о таких приключениях. На самом деле они считали, что только сумасшедшие им не потакают.

Если на то пошло, чего не знает земное правительство, то не смертельно.

— Я бы очень хотела сходить на пикник, — сказала она, улыбнувшись радости, озарившей лица калкорианцев.

*****

Озеро переливалось, словно аметист на солнце, как и обещал Раджир. Оно мерцало в полуденной жаре. Амелия пожалела, что не взяла купальник. Прохладные глубины озера манили искупаться.

Она уселась, вдыхая аромат травы у озера.

Пласианская трава сладко пахла сиренью. Раджир и Брефт стояли по обе стороны от нее, созерцая озеро, пока Фленчик распаковывал контейнер с едой. Амелия оглянулась, чтобы посмотреть, что они взяли на обед. Надеялась, что неллус. Она ахнула, когда он принес блюдо, заполненное золотисто-коричневым мясом. Из всех продуктов, которые можно найти на Пласиусе…

— Это то, о чем я думаю?

— Горячая цыпа, тебе нравится? — улыбнулся он.

— Это «жареный цыпленок», здоровяк, и я бы не была коренной южанкой, если бы он мне не нравился. Как во имя вселенной ты добыл его?

Брефт ответил:

— Земляные корабли останавливаются на этой планете для торговли с пласианцами. Они продали нам мясо и дали инструкции по приготовлению. Фленчик говорит, его вредно жарить, но пахнет вкусно.

У нее потекли слюнки от божественного аромата. К своему удивлению, она затосковала по дому. На Земле до сих пор весна? Распустятся ли розовые азалии во дворах штата Джорджии? Или уже наступило лето, когда ночью так влажно, что чувствуешь себя завернутым в горячее мокрое одеяло?

Клан наблюдал за ней, подмечая смену настроения. Она улыбнулась:

— Что вы ещё принесли?

Фленчик открыл контейнеры, показывая содержимое.

— Груль с Калкора, — сказал он, указывая на красные куски. Амелия гадала, было ли это мясом, овощем или минералом. — Выращенный здесь дезрель и завезенный утром неллус.

Амелия обрадовалась неллусу, но Фленчик взял кусочек груля.

— Попробуй, — пригласил он, поднося его к её губам.

Она открыла рот его приглашению. Восхитительный пряный вкус наполнил её рот, но затем…

— Горячо! Горячо! — завизжала она, размахивая рукой перед ртом.

Все трое мужчин потянулись за графином пласианского вина. Фленчик схватил её. Он влил вино ей в рот, туша огонь груля. Оно разлилось по губам, стекая по подбородку, к горлу и под блузку.

— Я тебя испачкал, — сказал он нежным голосом. Наклонившись, он убрал вино. Его дыхание коснулось её лица. Она закрыла глаза и почувствовала влагу его шершавого языка, слизывающего жидкость с подбородка. Его рот последовал по дорожке до воротника, затем ушел в сторону шеи.

Его клыки прокусили её кожу. Амелия вскрикнула от двух уколов боли. Она распахнула глаза, но ничего не увидела из-за черных кудрей Фленчика. Он прижал её, вводя опьяняющее вещество, подавляющее её сопротивление. Она почувствовала бедром его твердость. Её лоно заныло в согласии.

Он отстранился. Раджир и Брафт опустились по обе стороны от нее на колени, их глаза потемнели от её вида. Руки Фленчика обвили её за талию.

Он задрал её блузку до ключиц и томно посмотрел на дорожку вина между её грудей. Её соски затвердели от теплого дуновения ветерка.

— Не так обычно проходят пикники на Земле. — Даже для неё протест звучал совсем не убедительно. Она позволила Фленчику стянуть блузку без сопротивления.

Брефт запустил пальцы в её волосы, запрокинув назад её голову:

— Мы вводим свои правила для пикника, который пройдет в лучших калкорианских традициях, — сказал он. Его рот накрыл укус Фленчика, и он впился в кровоточащие ранки. Удовольствие от его кормления было настолько сладким, что Амелия застонала.

Раджир присоединился к изумительному вторжению. Он стянул её бриджи с нижним бельем и накрыл губами её естество, высасывая влагу из её жаждущего тела.

Она растаяла под их ласками, каждая мышца подчинилась их капризам. Её пальцы нашли грубые волоски на спине Брефта, она игралась с ними, его рот оторвался от горла, чтобы заявить права на её губы.

Рот Раджира покинул её сердцевину, она развела ноги шире, приглашая обратно. Вместо языка по её чувствительной щелке потекла холодная жидкость. Амелия взвизгнула от удивления во время поцелуя, и озадаченный Брефт отстранился. Она посмотрела вниз. Раджир широко улыбнулся ей в ответ, вылив оставшееся вино на лобок. Жидкие сапфировые бусинки блестели на завитках её волос.

— Сладкое вино, — сказал он и вкусил свое работу. Амелия застонала, когда он прошелся языком по её сердцевине, её сок смешался с вином. Ей было любопытно, какой она была на вкус.

Брефт взял немного ягод неллус и поднес к её губам.

— Фленчик сказал, тебе нравятся эти ягоды.

Она застонала, её рот наполнился соками лопнувших сочных ягод, Фленчик сосал её груди, пока Раджир пировал между ног. «Я в раю!» — подумала она. Воистину, это стоило всех огней ада.

Брефт рассыпал плоды дезреля по впадине её горла и поглотил их с помощью губ и языка. Она задрожала от жара щекотки его ласки и остроты зубов на чувствительной коже.

Фленчик, казалось, одобрил его способ сервировки. Он покрыл всю её грудь и живот ассорти из закусок и окропил свою работу вином. Брефт скормил ей кусочек курицы, затем присоединился к пиршеству на теле.

Новые чувственные точки раскрылись, подобно цветку, под ненасытными языками калкорианцев. Складочки под грудью, впадинка пупка, изгибы плеч, верхушки коленей — всё затрепетало под вниманием её спутников.

— А теперь с другой стороны, — сказал Раджир, стянув тунику.

Его мышцы блестели от пота. Амелия вылизала бы его сверху донизу, останься у нее силы. Он выглядел восхитительно вкусным. Фленчик и Брефт последовали его примеру, оголяя аппетитные торсы. Они перевернули Амелию на живот, лишая её соблазнительного вида. Она вздохнула в знак протеста.

Жар от солнц-близнецов опалял её спину и ягодицы в брызгах вина. Она закрыла глаза, калкорианцы пировали на её плоти.

Порой они кормили её морселем и угощали вином из быстро пустеющей бутылки. Её фантазия в ванной не шла ни в какое сравнение с этой неторопливой прелюдией. Она была беспомощна перед вином и раскрепощающим укусом Фленчика.

Амелия лежала неподвижно, ощущая каждую ласку языком, проглаживание, покусывание и прикосновение. Еды не осталось, но ласки продолжились. Мозолистый палец провел по позвоночнику, сильные руки развели её ягодицы. Язык проложил мокрую дорожку к дырочке её ануса.

Другая пара рук скользнула под неё, захватывая груди. Губы целовали основание шеи, вызывая мурашки.

— Не бойся, — прошептал Раджир ей на ушко.

Её ослепили шелковой полоской ткани вокруг глаз, другой связали запястья за спиной. Узы были мягкими, но крепкими. Неожиданное доминирование оживило все чувства. Она гадала, что же они собираются с ней сделать.

Возьмите меня. Заставьте меня. Подчините меня. Она напрягла руки, путы крепко её сдерживали. Калкорианцы сделали её совершенно беспомощной. Амелия застонала. Её дыхание участилось в ожидании.

Они подняли её с земли и подтолкнули оседлать две пары коленей.

Её грудь прижалась к упругим мускулам. Она чувствовала, как снизу давят члены двух калкорианцев. Она пошевелила бедрами, отчаянно желая заполучить их внутрь.

И втянула воздух, когда больший из двух пенисов толкнулся во влагалище. Меньший надавил на анус.

Руки позади поправили ректальный пенис, и он тоже скользнул в её естество, наполняя до предела. Неспособная бороться, Амелия подчинилась с капризным стоном, которое было больше от удовольствия, чем боли. Её влагалище было в восторге от двойного проникновения.

Сзади прижался другой калкорианец, она чувствовала, как его больший член упирался в анус. Она вздрогнула, понимая невозможное — он был слишком велик для проникновения сзади. Она также знала, что ему все равно — он возьмет, что пожелает. И она хотела этого. Заставь меня сделать это. Возьми мое беспомощное тело так, как не посмел бы ни один землянин. Беззащитная, она ждала неминуемой боли.

От безжалостного толчка скользкий от собственной смазки член скользнул в её задний проход. Боль была сильной и одновременно восхитительной. Она пронзала Амелию, а калкорианец всё равно продолжил входить, разрывая её на части. Она неподвижно лежала на мужчине спереди, тяжело дыша и постанывая от чудесной агонии проникновения. Калкорианцы владели ей, и она приняла это. А рабыни подчиняются беспрекословно.

Боль начала по чуть-чуть отступать.

Наслаждение поглотило её, когда любовники пришли в движение. Они держали её крепко между собой, их бедра двигались синхронно. Она стонала. Она была сосудом из плоти для их страсти.

Другая рука взяла её за подбородок и повернула голову в сторону. Аромат корицы дразнил её ноздри. Она раскрыла губы, и член третьего любовника скользнул внутрь.

Руки удерживали её голову по обе стороны. Пенис нырял туда-обратно, заполняя её рот и глотку. Её губы сжали шелковистый ствол, её язык пощелкивал по скользящей длине.

Три инопланетянина вторгались в нее, их животный рык сотрясал воздух. Они жестко входили в её покладистую плоть, боль полностью переросла во всепоглощающее удовольствие. Амелия закричала в оргазме, в то время как член двигался у нее во рту.

Калкорианцы зарычали одновременно. Горячее семя глубоко захлестнуло анус и матку. Третий член пульсирующе излился в рот. Её оргазм дрейфовал внутри, пока горячая жидкость стекала по языку ей в глотку. Амелия прокричала вокруг члена, как только смогла набрать воздух в легкие, к ней присоединились сдавленные возгласы мужчин.

Они лежали голыми на одежде, переводя дыхание под ярким светом двух солнц. Калкорианцы сняли ленту с глаз Амелии. Она лежала неподвижно, смакуя ломку после занятия любовью. Не сомневалась, что её секретная плоть, должно быть, вся в синяках. И улыбнулась от этой мысли. Она никогда не была настолько сексуально удовлетворена.

Фленчик радостно улыбнулся, словно маленький мальчик:

— Мне нравятся пикники. Мы должны пикниковать каждый день.

Амелия хихикнула и вытерла пот со лба.

— Нет, если станет ещё жарче. Солнца слишком сильно палят сегодня.

Раджир перевернулся к ней лицом, подперевшись рукой.

— Ты умеешь плавать? Вода охладит тебя.

Она потянулась, слегка поморщившись.

— Это прекрасная идея, но у меня совсем не осталось сил.

— Я возьму тебя с собой.

Раджир встал и прижал её к своей груди. Брефт с разбега нырнул в реку. Он исчез под водой и появился несколько мгновений спустя.

— Плавает как рыба, не так ли? — сказала Амелия, когда Раджир вошел в озеро.

Фленчик обошел их.

— Рыба? — нахмурился он.

— Рыба. Существо, которое живет в океанах на Земле.

Когда мужчины дошли до глубины, Фленчик наклонился, и Раджир прислонил Амелию к широкой спине имдико. Раджир отпустил её и поплыл, его длинные черные волосы разметались в воде. Он закрыл глаза, позволяя воде поддерживать его смуглое тело. Он выглядел как бог, отдающий себя стихиям.

Амелия вцепилась в плечи Фленчика, когда он поплыл глубже, к Брефту. Вода охлаждала её опаленную кожу.

Проплывая мимо, она плеснула водой в нобэка. Тот игриво зарычал, подплыл и стащил её в воду со спины Фленчика. Прежде чем она успела самостоятельно всплыть, он выдернул её обратно.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Хорошо. — Он опрокинул её ещё раз.

Раджир присоединился к смеющейся компании.

— Сделай что-нибудь со своим нобэком, — сказала Амелия.

— Как прикажешь. — Раджир запрыгнул с разбегу на Брефта и утащил опешившего мужчину под воду. Брефт всплыл, фырча и стряхивая брызги.

— Это научит тебя не задирать леди, — подразнила Амелия. Он улыбнулся ей в ответ, затем дернул Раджира под воду.

Вода охладила Амелию, и теперь два солнца манили её лечь погреться на берег. Отдохнувшая, но уставшая, Амелия медленно и лениво направилась к берегу. Она не беспокоилась о том, что утонет в эйфории; несомненно, Калкорианцы присматривали за ней. Добравшись до берега, она растянулась на сиреневой траве, чтобы солнце высушило её тело.

«Скачки с тремя инопланетянами однозначно изнуряют», — подумала она сонно. Самобичевание придет позже, как и всегда. От этой мысли она устала ещё больше. Её бесило, что её накачали наркотиками, когда она могла насладиться сексом и без них.

Её беспокоило, что мнение других для нее было важнее её собственных убеждений, что секс был естественной частью жизни человека. До этого она по неволе оценивала отношения с калкорианцами с точки зрения земных суждений и учений покойной матери. Как бы они засудили её, узнав о её желаниях. Они никогда не считались нормальными на Земле.

«Но никто не пострадал, а мне весело. Что в этом плохого?»

Она закрыла глаза. Подул ветерок. Он ласкал её обнаженное тело, облегчая дневную жару. Амелия чувствовала, что засыпает.

У клана было иное мнение. Они окружили её, загородив солнце. Она открыла глаза. Все трое были на коленях.

Брефт потянулся к ней и обнял так, чтобы она прижалась спиной к его груди. Его прохладное мокрое тело было как щит, за которым она могла спрятаться. Он легко скользнул в нее, его бедра двигались медленно и осторожно. Его меньший пенис тер клитор с каждым движением вперед. Калкорианец придерживал её за живот рукой, прижимая к себе; его другая теплая ладонь взяла грудь.

Он любил её спокойно и медленно. Казалось, он компенсировал животную страсть, которой она ранее наслаждалась в руках его клана. Она всё ещё была податливой от укуса и вина, её тело отвечало на настойчивую ласку Брефта. Этот оргазм не расколол её на миллион частиц — он прокатился по ней большими волнами, заставляя дрожать всем телом.

Брефт передал её Раджиру. И снова её окружили нежной любовью. Раджир обхватил её затылок для глубокого поцелуя. Другой рукой он придерживал её за ягодицы, опустив её точно на свой член. Он двигался взад-вперед. Движение его члена внутри Амелии было небольшим, но он тер пахом её клитор под углом невыносимого наслаждения. Он дважды довел её до оргазма, прежде чем достичь своей разрядки.

Затем он передал Фленчику её расслабленное тело. Его прикосновения были самыми нежными, несмотря на огромное телосложение. Амелия закрыла глаза и насладилась его порхающими прикосновениями, его поцелуи осыпали её тело легким дождем.

Он даже сумел нежно войти в нее, несмотря на его одаренную комплекцию. Его пальцы раскрыли складочки её естества с осторожностью хирурга. Он постепенно входил в нее, позволяя её телу принять его полностью. Она с легкостью подстроилась под его размер, словно была создана для него.

Она потеряла счет времени, пока он брал её. Он любил её целую блаженную вечность, которая внезапно оборвалась. Они вместе закричали, когда их накрыл ошеломительный оргазм.

Изнеможение погружало её в глубочайшую пучину сна, где даже калкорианцы не смогли бы её достать. Она с грустью поддалась усталости.

Каждый момент наслаждения с инопланетянами казался драгоценным в состоянии опьянения; она ненавидела тратить время на сон, когда могла бы заниматься любовью.

«Как бы я хотела остаться с ними навсегда», — подумала она, засыпая.

Слезинка скатились по её щеке, когда она заснула.

Глава 7

Амелия проснулась в золотых лучах утреннего солнца на бархатистом диване клана. Раджир обхватил её сзади, Фленчик обнимал за талию спереди. «Калкорианский сэндвич с земной начинкой», — подумала Амелия, чувствуя себя тепло и отдохнувшей между двумя мужчинами. Она не помнила, чтобы они отнесли её в свои покои. Должно быть, она проспала поездку, ужин и всю ночь. Они совсем её измучили.

Она зевнула, борясь с наваждением самобичевания.

«Я буду делать всё, что захочу, пока на Пласиусе. Буду заниматься великолепным сексом с мужчинами. Земляне не узнают, а значит, всё в порядке».

Брефт приподнялся позади Фленчика и посмотрел на нее. Он сонно заморгал, хоть и излучал ауру полной боевой готовности.

— Ты всегда так чутко спишь? — спросила Амелия.

Он потянулся к ней через супруга, чтобы дотронуться до волос.

— Я всегда наготове, чтобы защитить клан.

Она задрожала от вспышки в его глазах и стали в голосе. Фленчик открыл ласковые фиолетовые глаза, позади пошевелился Раджир. Она почувствовала, как увеличиваются его члены, они уперлись ей в ягодицы. Он зарылся лицом в её волосы, глубоко вдохнув.

— Ты проведешь этот день с нами, — промурлыкал он.

Она с явным сожалением ответила:

— Я хотела бы, но нужно вернуться домой и продолжить картину. — Она посмотрела через плечо и заметила, что он нахмурился. Развернулась и погладила его губы кончиками пальцев. — Это очень важно для меня.

Выражение его лица смягчилось.

— Тогда ты должна продолжить работать. Если это делает тебя счастливой, тогда это важно и для нас.

Внезапно Амелию озарила идея.

— Вы не хотите прийти на ужин? Я с удовольствием приготовлю земные блюда, которые наверняка придутся вам по вкусу.

Брефт и Фленчик переглянулись с Раджиром и оба кивнули.

— Мы придем, — сказал Раджир.

— Отлично. — Амелия потянулась. — Тогда мне лучше пойти, пока вы меня не отвлекли. — Она потерлась об члены Раджира, Фленчик тихо засмеялся.

— Примешь душ ты до ухода, — сказал Фленчик.

Брефт покачал головой:

— Ты опять путаешь слова. Нужно сказать: «Перед уходом прими душ».

Фленчик раздраженно фыркнул:

— Этот язык путает меня.

— У тебя очень хорошо получается, — заверила его Амелия. — Пласианский язык кажется легким, но мне потребовалась вечность, прежде чем я смогла вести на нем беседу. Английский намного труднее.

Он улыбнулся и обнял ее, словно ребенка. Она не стала спорить о трате времени. Она не очень-то торопилась. Он отнес её к бассейну с водопадом и опустил в воду.

«Было бы здорово принять ванну», — подумала она. Казалось, тепло воды просачивалось сквозь её поры. Когда клан окружил её, она поняла, что они хотят её искупать.

«Грешница! Шлюха!» — прозвучал ужасающий голос её матери.

— Оставь меня в покое, — прошептала Амелия в ответ.

— Амелия? — Раджир выглядел озадаченным. — Что-то не так?

— Ничего. — Она улыбнулась. — Всё замечательно.

— Хорошо.

Раджир и Брефт намылили её руки. Фленчик наклонил её назад, чтобы водопад заструился по её волосам. Она вздохнула, когда сильные и в то же время нежные руки начали массировать кожу головы и мышцы рук. Обычно поврежденные нервные окончания кричали от боли при таком интенсивном контакте, но лекарство Фленчика продолжало действовать. Она чувствовала только блаженство, пока Брефт и Раджир разминали узелки напряжения в её мышцах. Руки стали мягкими и напоминали ей воду вокруг — такие же жидкие и податливые.

Закончив с волосами, Фленчик переключился на массаж спины, а Раджир и Брефт — на её ноги. Амелия потеряла счет времени, пока они окунали её в неизведанные глубины блаженства.

Клан остановился, удостоверившись, что напряжение полностью покинуло её тело. Фленчик обхватил её за талию и поставил на колени в бассейне. Брефт намылил её, продвигаясь вверх от талии к ребрам.

Он покрыл пеной её груди, ладони выводили круги вокруг её холмиков. Зажал возбужденный сосок между большим и указательным пальцем и улыбнулся, когда её дыхание участилось.

Её тело отвечало не только его прикосновениям. В это время Фленчик намыливал её ягодицы. Ощущение от плавных поглаживаний твердым и гладким мылом у её заднего прохода было самым эротичным ощущением в её жизни. Она вспомнила, с какой животной похотью они брали её сзади вчера. Её кожа покрылась мурашками, а сердце забилось быстрее. Она покачивала бедрами в такт медленной ласки Фленчика.

Мыльная ладонь Раджира погрузилась в её кудряшки, массируя с такой же бережностью, как Фленчик кожу её головы. Он омыл её естество пригоршнями теплой воды. Его рука накрыла запретную плоть, потирая её, заставляя стонать. Она думала, что могла бы позволить клану удовлетворять себя вечно.

«Ты могла бы, — прошептал ей внутренний голос. — Ты можешь стать их матарой, если вы совместимы. Ты можешь переехать на Калкор. Фленчик вылечит твою травму. Ты продолжишь рисовать, а клан будет удовлетворять тебя до конца жизни. Тебе больше не придется беспокоиться о беспрекословных моральных устоях Земли».

Пальцы Раджира и Фленчика вошли в нее. Рот Брефта, в свою очередь, был занят её грудью.

«Я не посмею думать об этом».

Другой рукой Раджир потеребил клитор. Амелию обдало жаром.

«Я не посмею… Правда?»

Её тело взорвалось в оргазме.

* * * * *

Вернувшись в свои апартаменты, Амелия погрузилась в завораживающий мир живописи.

Поздно вечером запрограммированный будильник вывел её из художественного транса. Она размяла пальцы, всё ещё поражаясь отсутствию боли.

Она привела себя в порядок и пошла на кухню, включила электронную кулинарную книгу и пролистала рецепты. Судя по грулю на пикнике, Амелия решила, что калкорианцам понравится мексиканское блюдо — в меру острое, конечно же.

Она просмотрела список продуктов и сравнила ингредиенты с запасами. Вдруг её внимание привлекла мелодия видео-звонка. «Наверно, это Фленчик, интересуется, должен ли он принести что-нибудь», — подумала она, подойдя к видео и сказав: «Принять звонок».

Широко раскрытые глаза Джека Фрэнка смотрели на нее, его потное лицо заполнило экран.

— Амелия! Слава Богу. Я пытаюсь дозвониться до тебя со вчерашнего дня.

Она уставилась на него, не зная, что ответить. Неужели он как-то узнал о её взаимодействии с калкорианцами? Боже мой, он действительно что-то подозревал.

Это читалось у него на лице. Она боролась с приступом тошноты, страх скрутил живот.

— Ты в порядке? — настоял он.

— Всё хорошо, — сказала она, притворяясь невинной. — Джек, что происходит?

— Калкорианцы, вот что происходит. Они появились на планетах, с которыми мы ведем обменную политику, на тех, где присутствуют наши женщины.

Амелия взяла свои чувства под контроль. Связной Фрэнк ничего не знал о её приключениях. Её сердце замедлилось после бешеного ритма. Она мысленно проклинала его истерику.

Серьезно, этот мужчина — настоящая королева драмы!

— Это всё? Честно говоря, ты меня очень напугал. Возможно, это просто совпадение.

— Мы сомневаемся, так как некоторые женщины пропали без вести. Не мужчины — только земные женщины.

Сердце Амелии снова забилось, достаточно сильно, чтобы защемило в груди. Если клан Раджира появится сейчас…

— Сколько?

— Мы потеряли контакт с более чем пятьюдесятью процентами женщин. Это более полутора тысяч женщин за последние сорок восемь часов.

Колени Амелии начали подкашиваться. Она опустилась на стул.

— Вы уверены, что за этим стоят калкорианцы?

Фрэнк нахмурился:

— Эти извращенцы дали ясно понять, что хотят использовать наших женщин для своих грешных прихотей. Они — животные.

— Но почему сразу столько женщин? Почему не одну или две? Они должны понимать, что Земля заподозрит их при массовом похищении.

— Может быть, они протестировали одну женщину и выяснили, что наши расы как-то совместимы. Мы знаем, они хотят спариться с нами. — Его взгляд пронзил её насквозь. — Между прочим, это секретная информация. Вы не должны никому её разглашать. Вы разрешали клану брать какие-либо образцы? Кровь, волосы или что-либо другое?

Амелия почувствовала, как краснеет. Клан достаточно хорошо взял её, но не в том смысле, что подразумевал Фрэнк.

— Конечно, нет.

— Вы уверены? Даже насильно?

Разъяренная, она закричала:

— Вы не думаете, что я бы сообщила о подобном? Что вы хотите этим сказать?

— Успокойтесь. — Теперь пришла его очередь краснеть. — Необязательно реагировать столь эмоционально.

— А вам бы понравилось быть обвиненным в содействии похищения невинных женщин?

— Никто вас ни в чем не обвиняет. — В его голосе слышался писк. — Я просто беспокоюсь о вашей безопасности. Этим инопланетным уродам нельзя доверять. Ваша добродетель в серьезной опасности, как и ваша душа.

— У меня не было никаких проблем с этим кланом. — Чистая ложь, учитывая её изначальное сопротивление вниманию калкорианцев, но ему не нужно знать подробности. — Как видите, меня не удерживают против воли. Они здесь для торговых переговоров с Саусин Исралой. Судя по слухам, — поспешно добавила она.

«Глупышка! Если я дам ему слишком много информации, он поймет, что у меня с ними не просто случайный контакт».

— Держитесь от них подальше. Делайте, что должны для самозащиты. Отмечайтесь каждый день. — Он немного восстановил самообладание и вернулся к раздражающему снисходительному тону. — Земной транспорт прибудет на Пласиус через две недели. Мне жаль, но мы не можем забрать вас раньше.

У Амелии перехватило дыхание.

— Две недели? — Она взглянула на холст. Цвета пульсировали, словно картина была жилой. Её детище на пороге рождения. — Я не уверена, что к тому времени моя картина будет готова.

Фрэнк фыркнул, засмеявшись:

— Ваша картина! Разве вы не слышали, что я сказал? Исчезают земные женщины, находившиеся в непосредственном контакте с калкорианцами! — Он стал суровым, словно отец, противостоящий непокорной дочери. — Эта тема не подлежит дальнейшему обсуждению. Земля официально отзывает вас, и вы сядете на транспорт через две недели. Связующий Фрэнк — конец связи.

Видео погасло. Амелия смотрела на экран, внутри нарастал гнев.

Две недели! Если руки останутся свободными от боли, она закончит картину к сроку. Но она может и не успеть. Неудачное стечение обстоятельств и паранойя Земли уничтожат возможность завершить величайшее произведение искусства, которое она когда-либо создавала. Черт бы побрал этот земной религиозный радикализм!

— Этот хныкающий подонок практически обвинил меня в том, что я позволила клану проверить меня на совместимость! — громко закричала она. Она металась по комнате, словно разъяренное животное в клетке.

Она позволила Фленчику обследовать поврежденные нервы. Лечение было пределом их научных взаимодействий. Имдико не брал никаких проб. Он просто облегчил её боль.

Она остановилась.

То лекарство лишило её сознания.

Она ахнула. Она спала некоторое время — не менее двух часов, судя по положению пласианских светил. Оставил ли он её одну, пока она лежала на шезлонге? Или воспользовался возможностью сделать что-то другое?

Она разрешила ему ввести препарат три дня назад. На следующий день калкорианские кланы прибыли на другие планеты, а потом стали исчезать землянки.

Фленчик проверил её? Если да, то обнаружил ли он совместимость между их расами? Что важнее, сделал ли он что-нибудь ещё? Она посмотрела на себя и положила дрожащую руку на живот.

Она уже носит ребенка? Калкорианского ребенка?

Она поспешно вернулась к панели.

— Связаться с кланом Раджира, — отдала она команду голосом на грани срыва. Прежде чем устройство выполнило её указания, она добавила: — Отменить!

«Я должна взять себя в руки», — подумала она, проводя дрожащей рукой по волосам. Если они думают, что что-то не так, они предпримут что-то… плохое.

— Веди себя спокойно, — сказала она, глубоко дыша. — Всё в порядке, ничего плохого не случилось. Всё спокойно по всем фронтам.

Как только дрожь утихла, Амелия снова приказала панели связаться с кланом. Её лицо выражало разочарование, но было доброжелательным — так она надеялась.

Удача улыбнулась ей. Она услышала нейтральную запись «Оставьте сообщение». Видимо, калкорианцев не было дома.

— О, вас нет дома, — сказала она. — Это даже к лучшему, у меня плохие новости. Мне очень жаль, но кое-что случилось, и я вынуждена отложить наш ужин. — Она понимала, что говорит слишком быстро, но не могла остановиться. — Формальные обязанности представителя Земли и всё такое. Вы знаете, как это бывает. Я перезвоню позже, чтобы переназначить ужин. Пока.

Как только она отключилась, её извиняющаяся улыбка исчезла. Она сняла маску с лица и стерла пот.

«Пронесло», — подумала она. А вдруг они уже были на пути к ней? Они могли прийти пораньше, если хотели нечто большее, чем просто ужин. Её не должно быть дома, когда они придут. Несомненно, проницательный Брефт поймет любую отговорку, встреться они лицом к лицу.

Амелия покинула свои покои с бешено колотящимся сердцем.

Глава 8

Дом Врилл словно воспевал чувственность. Ароматическое дерево источало тропический аромат. Огонь кружил вокруг основания фонтана, журчащего в дополнение к бассейну в главной комнате. Посреди фонтана каменные фигуры пласианских мужчины и женщины сплелись в эротических объятиях. Женская фигура объезжала мужскую, руками и ногами обнимая его обнаженное тело. Фонтан осыпал брызгами её восторженное лицо.

Резные фаллосы разных размеров и видов украшали полки и столы.

В прошлом Амелия не раз смущалась, прежде чем признать, что эти статуэтки сделаны с художественным талантом. Некоторые из камня, некоторые из хрусталя, а некоторые оказались вырезаны из экзотических пород дерева, они гладко блестели благодаря многолетней обработке.

Шелковая драпировка украшала стены и потолок, создавая роскошную бирюзовую обстановку. Складки материала обрамляли окна, позволяя солнцу рисовать золотые узоры на белом плюшевом ковре.

Врилл уставилась на бледную и дрожавшую Амелию, как только за той захлопнулась дверь.

Пласианка взяла за руку покрывшуюся холодным потом Амелию.

— Что случилось, моя дорогая подруга?

Амелия всхлипнула:

— Я не знаю. Не знаю, что думать.

Врилл обняла её за талию и потянула к мягкому шезлонгу.

— Располагайся здесь. Ты вся трясешься! Я приготовлю тебе выпить, чтобы успокоиться, и ты расскажешь, что случилось.

Амелия рассказала ей всё, начиная с той ночной вечеринки. И потягивая приготовленный Врилл напиток, более менее расслабилась. Она рассказала подруге всё, включая охватившее её недавно искушение вернуться вместе с кланом на Калкор. К тому времени как она призналась, что до ужаса боится забеременеть, на её глаза снова навернулись слезы.

Когда Амелия закончила рассказывать свою историю, на лице Врилл отражалось смесь смятения и беспокойства.

Она похлопала человека по плечу.

— Достаточно просто узнать, носишь ли ты их ребенка. Посиди здесь.

Врилл оставила Амелию сидеть на шезлонге. Куда-то вышла и почти сразу же вернулась, принеся нечто похожее на стеклянный цилиндр со шприцем внутри.

— Протяни руку, — сказала она.

Амелия подчинилась. Врилл прижала конец цилиндра к внутреннему предплечью Амелии. Игла внутри этого аппарата быстро и почти безболезненно уколола Амелию.

Врилл убрала от руки Амелии цилиндр, на кончике которого виднелась единственная капля крови.

Цилиндр вспыхнул оранжевым светом.

— Никакого ребенка, — сказала Врилл, улыбнувшись. — Не то чтобы беременность стала бы проблемой. Если ты сейчас не хочешь ребенка, то можешь просто извлечь и заморозить эмбрион до лучших времен.

С плеч Амелии будто свалился тяжкий груз.

— Какое облегчение. Я до сих пор не знаю, проверял ли меня Фленчик на совместимость. Что если он это сделал? Что мне тогда делать?

Врилл приподняла брови:

— Не обижайся, но по мне, твое поведение действительно сбивает с толку, даже несколько безумно. Ты призналась, что клан Раджира доставляет тебе больше чувственного наслаждения, чем до этого земляне. Калкорианцы могут подарить тебе жизнь, о которой большинство из нас только мечтает, — жизнь, полную преданности, верности и счастья. Самое главное, Фленчик может вылечить повреждения твоих нервов. Он может вернуть тебе способность заниматься искусством — это же смысл всей твоей жизни и дар для остальной части вселенной.

— А что насчет других женщин? Насколько мне известно, их похитили!

— Чтоб ты знала, они пошли с радостью. А даже если и нет, то как это касается тебя? Ты же их не похищала.

Амелия попыталась объяснить Врилл:

— Я думала, что мое развлечение с калкорианцами не затронет никого другого. Никто ничего не узнает, и никто не пострадает. Теперь я понимаю, возможно, благодаря этим отношениям, множество невинных женщин стали жертвами похищения.

Врилл поджала губы:

— Ты хоть представляешь, как живет матара?

— Какое это имеет отношение ко всему происходящему?

— Выслушай меня. Матара ни в чем не будет нуждаться. Остальные члены клана будут голодать, лишь бы накормить её. Они готовы ходить голыми, лишь бы одеть её. Они убьют за нее, они готовы сами умереть за нее. Её улыбка — их солнце. Её слезы — их ад. Она их богиня, они будут поклоняться ей, обожать её. — Врилл вздохнула, прежде чем продолжить: — Давай предположим, что калкорианцы похитили этих пропавших женщин. Калкор — очень богатая природными ресурсами планета. И каждый житель имеет свою долю богатства. Землянки-матары будут жить в хороших домах. Они будут наслаждаться лучшей едой, одеждой и драгоценностями, будут иметь всё, что пожелают. Их кланы будут заботиться о них, обеспечивая хорошее здоровье и долгую жизнь. Ты на собственном опыте убедилась, что их медицина на века опережает земную. Кланы будут любить этих женщин больше всего на свете, ибо таковы калкорианские традиции. Земляне могут предложить нечто подобное? К сожалению, не многие. Большинство ваших мужчин, по твоему собственному признанию, считают женщин рабынями для удовлетворения их собственной похоти в худшем случае и в лучшем — используют женщин только для размножения. Все женщины на Земле уже рабыни! Ну и что, если сначала земные матары будут сопротивляться и просить свободы? Со временем они осознают свое счастье, будут дорожить новой жизнью. Ты знаешь, что твоя собственная жизнь станет лучше с кланом Раджира.

Амелия покачала головой:

— Мы не такая простая раса, Врилл. У нас на Земле есть поговорка: «Позолоченная клетка всё же клетка». Мы сами должны выбрать жизнь с ними.

— Они дадут тебе всё, что душа пожелает, — ответила Врилл. — Как ты можешь их не выбрать?

Амелия знала, что их культуры слишком отличаются, чтобы Врилл могла её понять.

Никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой.

* * * * *

Поздно ночью Амелия ворвалась в свои апартаменты и быстро заперла за собой дверь.

Она прислонилась к ней, слушая тихие биение сердца. Она преодолела короткое расстояние от шаттла до дверей собственных апартаментов в рекордные бесконечные пять секунд. Ей казалось, что в каждой тени притаилась угроза. У каждого темного бассейна поджидала опасность. Каждый звук казался ей разъяренным рычанием калкорианца. И постаралась побыстрей добежать до безопасного места. Если бы калкорианцы поджидали её снаружи, она бы сбежала. Она закрылась в безопасности своих апартаментов. Если они будут долбиться в её дверь всю ночь, их единственной наградой станут сбитые костяшки пальцев.

Задыхаясь, Амелия постаралась расслабиться. И провела рукой по панели управления, желая включить освещение.

Ничего не произошло. Она попробовала снова, но в апартаментах по-прежнему было темно. Ни один из плавающих шаров-светильников не включился.

Тройные луны, тусклые сестры солнц-близнецов, сияющие в окне, отбрасывали тени. Она вслепую пошла к коммуникатору, чтобы вызвать техническую службу. Тишина тяжким грузом давила на Амелию. В воцарившейся тишине ей казалось, что кто-то замер, затаив дыхание во тьме, и не сводит с нее глаз. Амелия, пристально вглядываясь в окружавшие её тени, приложила ладонь к коммуникатору.

«Возьми себя в руки. Никто не поджидал тебя снаружи и внутри никого нет».

У клана нет кода безопасности от твоих апартаментов.

Несмотря на совет, данный её внутренним голосом, она прошептала охваченная ужасом:

— Привет? Здесь кто-то есть?

Её дрожащий голос раздался в комнате. Никто не ответил. Чувствуя себя глупо, Амелия с облегчением покачала головой:

— Да ладно тебе, Амелия. Ты слишком взрослая, чтобы бояться темноты.

Вызвать техобслуживание, — приказала она в коммуникатор. Сердце Амелии забилось быстрее, когда гнетущую тишину никто не прервал. Коммуникатор не отреагировал. Оставался мертвым, так же как шары-светильники.

Она отошла от стола, пристально вглядываясь в окружающие тени. Каждый мускул в её теле напрягся, её интуиция кричала ей бежать. Она постаралась сдержать нарастающий мандраж.

«Я вернусь к Врилл, — подумала Амелия, осматриваясь по сторонам и постепенно отступая к двери. — Я проведу ночь у нее, а завтра утром вызову техобслуживание».

Часть её осознала собственную глупость. И прежде чем отступить назад и наткнуться на Брефта, поняла, что сбежать не удастся. Нобэк обнял ее мускулистыми руками и прижал к своей груди. Амелия смирилась, не в силах сдвинуться с места. Она поняла, что её поймали. И лишь тихо протестующе застонала в руку, закрывавшую её рот.

Две массивные тени шагнули к ней. Чьи-то пальцы коснулись её волос, и голос Раджира разлился в воздухе:

— Не бойся, моя малышка. Ты же знаешь, мы никогда не причиним тебе вреда. Обеспечим нашей матаре безопасность.

Он наклонился к ней. И овевая теплым дыханием шею, впился клыками в горло. Прикусил, впрыскивая токсин в её кровь, и через несколько мгновение лишь хватка Брефта удерживала её в вертикальном положении.

Тьма, мрачнее ночи, затуманила её зрение. Её подхватили в колыбель сильных рук. Она услышала, как открылась дверь. И прежде чем потерять сознание, почувствовала, как свежий ветерок приласкал её кожу.

Глава 9

Что-то прижалось к губам Амелии — чей-то рот жадно её целовал. Она ответила — её мозг пребывал в сонном тумане. Губы раскрылись, позволяя теплому языку скользнуть внутрь. Возбуждение пронзило между ног. Поцелуй оборвался, и она окончательно проснулась.

— Сладкая Амелия, — выдохнул Раджир. — Наша матара просыпается.

Она открыла глаза. Янтарные шары парили под потолком, отбрасывая туманные блики. Из-за затемненных окон она не смогла понять, наступил ли новый день. Ароматизированные поленья потрескивали в камине, распространяя чувственный мускусный аромат в покоях клана Калкора.

Она лежала окруженная подушками, словно облаками, трое голых инопланетян склонились над ней. Они ласкали её обнаженную кожу, делая её влажной, запах их возбуждения заполнил её чувства. Она видела их готовность к удовольствию, возбуждение пронзило её, несмотря на укол страха.

— Почему вы принесли меня сюда? — спросила она, резко отбросив руки Фленчика с груди. Он продолжил массировать мягкие вершины, отмахнувшись от её сопротивления, словно от мухи.

Раджир обвел контур её лица кончиками пальцев, его губы изогнулись в улыбке.

— Думаю, ты уже знаешь почему. Зачем тебе ещё прятаться от нас? Я всё равно скажу: ты совместима с нами для продолжения рода. Ты займешь свое место в этом клане. Мы заявляем права на нашу матару.

Его заявление звучало как холодная команда, несмотря на улыбку. Он не пойдет на компромисс или обсуждения. Никакие аргументы не поколеблют его. Никакой пощады и никакого выхода.

Паника усилила её мазохистские наклонности, но она всё равно сопротивлялась. Она ударила Раджира и Фленчика по рукам и пнула Брефта, который ласкал её лоно.

— У вас нет права похищать меня! Вы не вынудите меня стать матарой!

Фленчик будто не замечал её ударов.

— Мы не принуждаем. Мы убеждаем присоединиться к нам, — мягко сказал он.

Её руки сжались в кулаки.

— Отпустите меня!

Она нанесла боковой удар по подбородку Раджира. Он моргнул, и это была его единственная реакция.

Фленчик поймал её руки и прижал над головой. Брефт сдерживал её ноги, раздвинув для Раджира. Драмок принял позицию для первого толчка, удерживая её за ягодицы и прижимаясь своей мужественностью. Страсть снова вспыхнула в Амелии, она захныкала от беспомощности и стыда. Она хотела его, и он знал об этом. Они все знали.

Раджир вошел в нее, игнорируя противоречивые реакции. Он скользнул внутрь, их обоюдная смазка смягчила боль. Его выражение лица смягчилось экстазом.

— Твое тело выдает твое желание. Ты остаешься, малышка. Со временем ты поймешь, что принадлежишь нам.

Она рыдала, ненавидя и желая их одновременно. Раджир слизал слезы с её щек, двигаясь внутри. Её тело встречало толчки, даже когда она так сопротивлялась подчинению внутри. Трение их тел зажгло искру, которая переросла в адское пламя.

— Нет. — Она мотала головой, сопротивляясь оргазму. — Нет! — закричала она, когда оргазм пронзил её тело, она сжала член Раджира. Лидер клана продолжил ритмичные толчки, и она обмякла под ним.

Её тело предавало её снова и снова, восставая против желаний. Он дважды довел её до оргазма, прежде чем извергнуть семя в её матку. Затем он поменялся местами с Брефтом. Раджир удерживал её ноги, даже когда у нее не осталось сил и воли им противостоять.

Амелия чувствовала, что больше не способна на оргазмы. Брефт глубоко вошел в нее, его толчки были грубыми. Его хищный взгляд проник в её душу, он облизнул губы, глядя ей в глаза. И снова её тело загорелось и взорвалось в оргазме, она дико кричала, словно животное. Брефт кончил и тоже издал звероподобный рык.

— Пожалуйста, — сказала она, когда Фленчик занял место Брефта. На его лице читалось желание, его члены налились кровью от ожидания. Наблюдение за сексом клана выбили его за рамки спокойствия, лишь бы овладеть желаемым. Он проигнорировал её слабые мольбы о пощаде. Вопреки спокойному характеру, имдико грубо, чуть ли не жестоко овладел Амелией. К своему стыду, она ответила на вторжение, её бедра дико двигались, встречая его грубые рывки.

Она хотела, чтобы он причинил ей боль, пока она не возненавидит его. Хотела, чтобы он прогнал вожделение, ведь намеревалась бежать от клана.

Вместо этого принудительное занятие любовью усилило наслаждение. Всё её тело содрогнулось в оргазме, дрожь достигла пальцев на руках и ногах. Затем она обмякла под Фленчиком, силы покидали её, в то время как его член пульсировал от семяизвержения на её живот.

Он укусил её, снова впрыснув интоксикант в её тело, лишая сознания. Она нырнула в забвение, стремясь убежать от них, убежать от себя. «Я должна продолжить сопротивляться, — была её последняя мысль перед тем, как её настигла тьма. — Рано или поздно они поймут, что принуждать меня было ошибкой».

Но как долго нужно продержаться, чтобы убедить их, что она никогда не присоединится к клану добровольно?

* * * * *

Укол на внутренней стороне бедра Амелии пробудил её от глубокого сна. Она захныкала, но была слишком вялой, чтобы открыть глаза. Боль моментально ушла. Тепло разлилось по всему телу от места укола, и после нескольких мгновений томного любопытства она поняла — её укусил один из членов клана.

Клыки втянулись, он поцеловал и облизал её бедро. Амелия держала глаза закрытыми, всё её внимание сосредоточено на горячей мокрой дорожке, которую он прокладывал ближе и ближе к её сердцевине.

Калкорианец приблизился к складочке между ногой и вагиной, лизнул и остановился. Амелия услышала глубоких вдох, когда любовник нагнулся между ног и вдохнул её аромат. Пальцы раздвинули лоно, и она представила, что он увидел: мягкие складочки плоти разных оттенков розового, блестящие от влаги. Он снова вздохнул и издал рык на выдохе, Амелия почувствовала, как всё сжалось внутри нее от желания.

Пальцы раздвинули сильнее лоно, и она почувствовала тепло мужского дыхания, пока он наслаждался видом. Амелия лежала тихо и неподвижно под его взглядом, её тело разгоралось в ожидании его следующего шага.

Очередной глубокий вдох, очередной рык. Она оставалась неподвижной, эйфория охватила её тело, интоксикант делал свое дело.

— Ты проснулась, малышка? — вздохнул Раджир, его голос был глубоким, но неуверенным, будто боялся, что словами разрушит заклинание, которое наложил на нее.

Амелия не ответила. Что он сделает, если она прикинется спящей, полностью подчиняясь его желаниям? Продолжит ли он свои тайные исследования? Или же разочаруется её равнодушием и откажется от затеи?

«Мне лучше сказать что-нибудь», — подумала она. Её руки и ноги отяжелели, она жаждала удовольствия.

«Шлюха, ты должна сопротивляться ему! Вспомни, что сделала его раса!»

Амелия мысленно нахмурилась от внезапного воспоминания о матери. О чем она предупреждала Амелию? Она пыталась заставить работать свой вялый разум, чтобы точно вспомнить, что с ней случилось.

Прежде чем её мысли прояснились, кончик языка Раджира прикоснулся к её естеству, нежно обводя контур секретных складочек. Ощущение тающего тепла в животе отбросило все тревоги.

Пальцы Раджира придерживали её раскрытой для дегустации, позволяя ему проникнуть глубже.

Дразнящее, едва уловимое прикосновение переросло в нежную ласку, пока он поглощал влагу, исходящую из её тела. Дыхание Амелии стало глубже от наслаждения, пока его язык омывал её снова и снова.

Сверху раздался смешок.

— Она без сознания, но всё чувствует, — сказал Брефт.

— И ей это очень нравится, — справа раздался голос Фленчика.

Её лоно сжалось от осознания, что двое других наблюдают, как Раджир удовлетворяет её беспомощное тело. Из приоткрытых губ вырвался тихий стон. В ответ она услышала мужской смех.

Рот Раджира накрыл лоно Амелии. Он кормился на её подрагивающей плоти, его рык отдавался вибрацией в её чувствительном местечке, пока спина не выгнулась в ответ. Ей удалось достаточно приподнять тяжелые веки, чтобы увидеть прислонившегося к ней голого Брефта и Фленчика, который стоял на коленях с другой стороны. Оба смотрели на нее жадными глазами, пока Раджир ласкал её внизу.

Глаза Амелии снова закрылись. Её захлестнули волны наслаждения. Весь мир сосредоточился на устах Раджира, его языке, исследующем её вход, на губах, сомкнувшихся на клиторе, и его нежном посасывании.

— Ты ведь проснулась? — Фленчик погладил её волосы.

Амелия простонала бессловесный зов, не зная, отвечала ли на его вопрос или просто озвучивала наслаждение. Раздался очередной всплеск мужского смеха.

— Не спит, но без сознания от занятия любовью. Ты — мастер, мой драмок, — усмехнулся Брефт.

Раджир прорычал свой бессловесный ответ и вернулся к пиру на лоне Амелии. Он лизал и сосал, и пробовал её, словно голодающий. Её стоны были беспрерывными, один перерастал в другой, словно песня. Амелия лежала совершенно неподвижно под ним, не в силах отличить слабость от укуса или от желания. В обоих случаях её руки и ноги налились свинцом, не в состоянии на большие движения, чем дергаться и дрожать. Она была полностью в его власти.

Раджир довел её до оргазма одним лишь ртом. Волны наслаждения подбирались все ближе и ближе, пока яркое, сладкое ощущение не омыло её живот. Она чувствовала, как плавится и растекается матка, словно река, переполнившая свои берега. Она простонала наслаждение тихими задыхающимися «ах», словно восторженный ребенок рождественским утром.

Раджир кормился от её тела, пока не утихли спазмы. Она открыла глаза и увидела, как он встал на колени. Он устроился меж её ног, его возбуждение возвышалось над прессом.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

— Было приятно. — Её голос всё ещё хрипел. Она знала, что должна беспокоиться о чем-то, но затуманенный разум отказывался проясняться. Она заглянула в темные глаза Раджира и поняла, что он намерен найти свое наслаждение. «Должно быть, это не так важно», — решила она.

— Хорошо. Теперь я позволю тебе сделать мне приятно. — Он опустился на нее, прижавшись всем телом. Её ранее разведенные ноги наконец стали достаточно сильными, чтобы обернуться вокруг его талии. Его горячие, тяжелые члены пульсировали у её живота.

Рот Раджира нашел её, он поцеловал её с таким же напором, как дарил ей удовольствие. Поцелуй был страстным, поглощающим. Его язык пронзил её рот, чтобы обвиться вокруг её. Она почувствовала свой соленый привкус.

Он вошел в нее, не разрывая поцелуй. Она простонала в его рот, пока он погружался в нее одним четким скользящим движением.

Амелия вцепилась в его плечи, пока он погружался в нее, причиняя сладкую боль, которая всегда перерастала в наслаждение. Раджир сжал её ягодицы, его пальцы глубоко впечатались в кожу, когда он притянул её сильнее в агрессивном ритме. Он сменил угол и теперь тер чувствительную точку, заставляя её кричать, вонзать ногти в его плечи и спину, содрогаться в наслаждении, которое могло перевернуть её мир вверх дном.

Раджир ускорил темп, его рык перерос в рев. Он приподнял себя на руках, чтобы были видны его рывки взад-вперед. Амелия снова сжалась, вид и ощущения лишали её остатков контроля. Она исполосовала грудь Раджира, на что он зарычал и оскалил клыки.

Внезапно его спина выгнулась в оргазме, он закричал в потолок, его ритм замедлился. Амелия почувствовала его спазмы внутри, его капитуляцию.

Раджир рухнул на нее, его попытки отдышаться сопровождались мычанием. Она неподвижно лежала под ним, чувствуя его последние содрогания внутри. Он ощущался так тепло, так хорошо, так правильно. Тем не менее тревожный сигнал всё ещё звучал в её подсознании, давая ей понять, что она забывает что-то очень важное.

«Что-то, что разрушит этот момент, что я не хочу вспоминать. Я просто хочу оставаться такой как можно дольше: счастливой, довольной, одержимой…

Заключенной».

Амелия ахнула, вспомнив разговор с Джеком Фрэнком и дальнейшее похищение. Она слабо оттолкнула Раджира:

— Ты похитил меня!

Он поднял лицо с её волос и посмотрел на нее, его лицо не выражало эмоций.

— Мы заявили права на матару.

Амелия боролась со слабостью, которая делала её податливой к похитителям.

— Нет, нет, я не могу. Это неправильно.

— У тебя больше нет выбора, малышка. — Он ласково погладил её щеку, несмотря на резкие слова. — Твое вступление в клан на руку не только нам, но и тебе. Земля подавляет твой дух.

Она пыталась придумать контраргумент, но, черт возьми, совсем не могла думать.

— Это несправедливо, — вздохнула она. — Ты укусил меня.

— Да, милая Амелия. Укус подавляет твое недовольство. — Он легко поцеловал её в губы.

Он вышел из нее. Фленчик прикоснулся к кровавым бороздам на его груди.

— Хочешь, я обработаю их?

Раджир с гордостью посмотрел на раны.

— Ни в коем случае. Я думаю, она поцарапала меня больше, чем тебя. И глубже.

Фленчик сузил глаза в ответ на самодовольную усмешку лидера.

— Посмотрим, что я смогу с этим сделать.

Он наклонился над Амелией, его руки нашли её грудь. Он ущипнул соски, она вскрикнула, выгнувшись ему на встречу от волны удовольствия. Он завладел её ртом.

Все мысли о сопротивлении покинули разум Амелии, так как опьяняющий укус Раджира усилил желание. Она отдалась Фленчику, позволяя ему сосать язык, пока тот заполнял руки мягкой плотью.

Одна его рука оторвалась от груди и переключилась на нежные ласки влагалища. Она замотала головой, когда он нашел точку наслаждения, его прикосновение словно разряд тока. Он снова овладел ее ртом, продолжая дразнить клитор легкими прикосновениями.

Она вскрикнула и неосознанно дернула бедрами.

Фленчик обхватил её рукой, прижимаясь грудью к её. Он взобрался на шезлонг, чтобы сковать её ноги своим весом. Она оказалась в ловушке.

Он продолжил дразнить клитор легкими прикосновениями. Она изогнулась дугой, пытаясь усилить трение об ноющий клитор, но он контролировал её положение, не давая достичь оргазма.

— Пожалуйста, — простонала она, вспоминая его удовольствие, когда она взмолилась Брефту.

— Нет. Ещё нет. — Он улыбнулся, в его глазах загорелся ехидный огонек.

Брефт и Раджир наблюдали за их игрой в кошки-мышки. Они улыбались её беспомощности, стонам и отчаянным попыткам достигнуть разрядки. Фленчик с легкостью удерживал её, распаляя огонь желания, но не доводя до оргазма.

— Прошу Фленчик, прошу, возьми меня, — умоляла она в сотый раз.

— Чего ты хочешь? — прошептал он на ушко, поглаживая напряженный бутон кончиками пальцев.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

— Ты действительно хочешь этого? Хочешь ощутить меня внутри? — Он обвел клитор мокрым от её соков пальцем, не прикасаясь к нему самому.

— Да! — закричала она, сладострастный жар внизу живота лишал её рассудка.

— Как ты пожелаешь.

В его тоне звучало больше угрозы, чем нежности, но у Амелии не было времени обдумать значение его слов. Он отпустил её, встал с шезлонга и поднял на руки. Она зависла в невесомости, пока внезапно не оказалась на полу на четвереньках. Фленчик находился позади, удерживая её за ягодицы.

— О боже, спасибо, — простонала она, когда он притянул её к своим членам. Она почувствовала его влагалищем, которое ещё побаливало от вторжения Раджира. Фленчик пронзил её нежную плоть, его передний член ощущался словно бархатная сталь.

Руки Амелии не выдержали — она уткнулась в мягкий ковер и закричала. Фленчик жестко вошел в нее и моментально нашел заветную точку, поэтому боль от интенсивного вторжения вскоре затмилась невероятным блаженством от трения о тот самый комочек нервов.

Фленчик вышел, пока внутри не остался край его плоти. Затем он нещадно вонзился в нее по самую матку, раздался шлепок от удара его паха об ягодицы.

Амелия заныла в ковер, в то время как Фленчик безжалостно её брал. Ей было так приятно после настолько длинной прелюдии. Она чувствовала приближающийся оргазм. Он поднимался изнутри, поглощал её, пронзая её из самого центра.

Удовольствие достигло пика, она закричала в блаженном высвобождении.

Но оно было недолгим — более сильный оргазм захлестнул ее мгновение спустя, а за ним ещё один. Она кричала настолько быстро, насколько ей позволяло дыхание. Наслаждение следовало за наслаждением, пока от её мира ничего не осталось, кроме желания и экстаза.

Фленчик резко вышел из нее, оставив задыхаться. Однако он надавил на анус, прежде чем она успела перевести дыхание, намереваясь войти в запретное местечко. Она всхлипнула, когда он вошел в нее. Была слишком поглощена удовольствием, чтобы сопротивляться. Его меньший член вошел во влагалище, и двойное проникновение снова сорвало её на крик.

Фленчик не был грубым, но из-за внушительного размера она думала, что разорвется изнутри. Её тело содрогнулось в очередном оргазме, несмотря на истерику. Амелия не могла отличить боль от наслаждения — обе эмоции слились во едино. В один момент она пыталась сбежать от имдико, в другой — прижималась к нему сильнее, принимая ещё глубже. Это было и пыткой, и экстазом, раем и адом.

Она оглянулась на любовника. Хотела видеть лицо Фленчика, когда он брал её. Он навис позади нее, её ужасный бог разрушительной похоти. Его зрачки почти поглотили пурпурные радужки, отчего глаза казались черными колодцами. Его клыки обнажились, лицо напряжено, он наблюдал, как брал её извивающееся тело. Он посмотрел на нее и улыбнулся, уловив её взгляд. Его толчки ускорились, и она закричала, когда он снова бросил её в пропасть оргазма. Его рев присоединился к её крикам, он дрогнул внутри, заполняя семенем.

Амелия неподвижно лежала на полу, уткнувшись лицом в ковер. Она была полностью уничтожена.

Фленчик крепко удерживал её за ягодицы, пока изливался в нее. Его восклицания перешли от воя к тихим стонам и вздохам. Затем он на мгновение замолчал, прежде чем выйти из нее и легонько шлепнуть по попке.

— Я не могу стоять, — выдохнул он. — Брефт, принеси мою переносную аптечку.

— Конечно.

Амелия услышала, как нобек ушел в комнату за медной дверью.

Она тоже не могла стоять, не могла и пальцем пошевелить. И ощущала ломкость во всем теле, в некоторых местах она переросла в настоящую боль. Интересно, как сильно повредил Фленчик её плоть?

— Амелия, ты в сознании? — Раджир казался обеспокоенным.

Она что-то пробормотала, когда Брефт вернулся. Он фыркнул:

— Я заметил, что вы не спросили, всё ли с ней в порядке.

— Нет, но скоро будет. — Фленчик слегка пошевелился за ней.

Она услышала движение, но не смогла его определить — шорох, как будто кто-то перебирал предметы. Затем пальцы, покрытые прохладным, влажным веществом нежно потерли анус. Боль от грубого секса немедленно исчезла, облегчение ослабило накопленное напряжение, о котором Амелия даже не подозревала.

Он убрал пальцы, чтобы снова их смазать, затем нежно проник в анус, облегчая сильную боль.

Он также обработал её лоно. У Амелии не было сил двигаться, но вся боль прошла.

— Лучше, — вздохнула она.

— Я сожалею, что у меня не было возможности обработать тебя сразу после секса, — сказал Фленчик. — Не двигайся. Я убрал боль, а теперь должен обработать некоторые ссадины. Они быстро заживут. Ничего серьезного, — добавил он ободряюще.

Она почувствовала тепло ягодицами, будто он включил тепловую лампу. Тепло усилилось, но неприятно не было.

— Дай мне зонд, — сказал Фленчик Брефту. Снова шорох, металлический звон, и жар усилился. Что-то маленькое, твердое и теплое скользнуло в лоно. Ощущения были странными, но приятными. Амелия не двигалась, позволяя Фленчику обработать последствия сладострастного надругательства.

Он извлек медицинский инструмент спустя несколько минут и переместил его в анус. Фленчик задержал его там подольше, вероятно, потому что нанес больше повреждений нежной плоти.

Голова Амелии стала проясняться после укуса Раджира. Она задалась вопросом, как, черт возьми, она должна сопротивляться калкорианцам, если они всё время держат её в состоянии опьянения.

«Должен быть выход, — подумала она. — Она должна найти способ сбежать. Но как?»

— Готово, — объявил Фленчик, убирая инструмент. — Все ссадины и синяки зажили.

— На текущий момент, — прорычал Брефт, отчего сердце Амелии забилось быстрее. Он не мог думать о сексе с ней после надругательства Фленчика.

— Я устала, — всхлипнула она, когда мозолистые руки прошлись по её ягодицам. Она попробовала отползти.

Брефт схватил её за щиколотки и потянул обратно, злобно засмеявшись. Амелия оглянулась на Фленчика, но тот только улыбнулся. Он положил маленький металлический стержень в футляр, захлопнул его и отошел в сторону.

— Возможно, тебе нужно снова укусить её. Я не думаю, что она останется податливой.

— Я не против, если она будет сопротивляться, — сказал Брефт. Он перевернул Амелию на спину и лег сверху, зафиксировав её руки над головой одной рукой.

Амелия сопротивлялась, хоть и и понимала, что Брефт гораздо сильнее её.

— Я не хочу. Вы все слишком грубо обращаетесь со мной.

— Тебе нравится грубость, — прошептал Брефт, потеревшись готовыми членами о её бедро. — Тебе нравится боль. Из-за неё ты чувствуешь наслаждение более сладко.

— Нет, — соврала она, заплакав от унижения. — Мне не нравится боль. Мне не нравится, когда меня похищают. И ты мне не нравишься. — Она сжала ноги.

— О, скоро я тебе очень даже понравлюсь, — пообещал он, с легкостью раздвинув её ноги сильным бедром. Она закричала, когда они интимно соприкоснулись.

— У нас есть ограничители, на случай если ты устал сдерживать её, — сказал Раджир. Он расслабился на шезлонге, наблюдая за шоу.

— О да, а я совсем позабыл о них, — сказал Брефт. Он улыбнулся, выпустив клыки.

Фленчик вернулся из лаборатории и устроился рядом с Раджиром.

— Самое время взять их, с ней становится трудно.

— Применить их, — рассеянно поправил Брефт.

Амелия сильно дернула руками. Она не хотела, чтобы её сковали, не тогда, когда они были так жестоки. Но рука Брефта легко удерживала её словно тисками.

Он встал, потянув её за собой.

— Где они?

Раджир указал на занавешенную стену:

— За стеной.

Брефт наполовину толкал, наполовину тащил Амелию к стене. Он отодвинул занавеску в сторону, раскрыв прикрепленные к стене металлические наручники: два чуть выше плеча Амелии и два на полу.

— Пласианцы знают толк в утехах, — заметил он, осматривая наручники.

— Только посмей! — закричала Амелия. Она попыталась пнуть его, но Брефт легко уклонился от удара и сделал подсечку. Он обхватил её за талию, не давая упасть.

И, не дав ей опомниться, прижал к стене Наручники защелкнулись сначала на одном запястье, затем на другом. Амелия оказалась скованной и беспомощной.

— Такие тонкие запястья, — удивился Брефт. — У нее такие же тонкие косточки, как у пласианцев. — Он опустился, чтобы закрепить лодыжки, легко преодолевая её отчаянную борьбу. — Они ей идеально подходят.

Амелия не могла защититься, её руки и ноги были полностью разведены. Она висела на стене, полностью во власти Брефта. Она опустила голову и зарыдала от безысходности.

— Почему ты плачешь? — мягко спросил нобэк. Он погладил внутреннюю сторону её ног. — Ты же знаешь, тебе понравится всё, что я сделаю с тобой.

— Это извращение, никому такое не понравится, — ответила Амелия.

— Но тебе понравится. — Брефт погладил её мокрую теплую сердцевину, увлажняя кудряшки на лобке.

Она сжалась от его прикосновения и сильнее заплакала. «Дрянная девчонка! Шлюха!» — голос её матери ещё никогда не был настолько громким.

— Почему ты называешь это извращением? — спросил Раджир. — Ты становишься такой чувствительной.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть связанной, — добавил Брефт. Он нагло потер её влагалище. — Это добавляет искорку в занятие любовью. Тебе же понравилось тогда, на пикнике.

— Ты укусил меня, и я была пьяной. В тот день я ничего не могла поделать. — Её голос охрип от рыданий, но внутри всё таяло от его ласк. — Не принуждай меня, я не хочу быть плохой.

Брефт прошептал ей на ухо:

— Но ты плохая, моя маленькая Амелия. Ты плохая, и поэтому я награжу тебя.

Её сердце забилось быстрее. Она вскрикнула, когда он вошел в нее двумя пальцами. Её руки натянули наручники, но те крепко её удерживали.

Брефт брал её пальцами, она становилась более мокрой, разгоряченной. Она повернулась, пытаясь сбросить пальцы, но наручники сковали её движения. Его пальцы продолжили вторжение, не сбившись с ритма.

Он наклонился и прошептал:

— Тебе некуда бежать, негде спрятаться. Тебе нравится, когда с тобой так обращаются.

Амелия отвернулась от него, зажмурила глаза и приказала телу успокоиться.

— Амелия, я собираюсь насладиться сексом, когда ты скована и полностью беспомощна, — сказал Брефт. Он прислонился к ней, она ощутила его толстые члены и не смогла подавить дрожь.

Он убрал руку от лона и взялся за член, располагая его для вторжения.

— Ты полностью открыта для моего удовольствия. Ты принадлежишь мне, сладенькая.

Он вошел в нее, словно утверждая права на распоряжение её беспомощным телом.

Амелия застонала сквозь стиснутые зубы. Чтоб его! Медленное проникновение оказалось очень приятным.

— Ты такая узкая, но при этом мягкая и податливая. Теплая, — прошептал он. Он поглаживал её тело снизу вверх. — Я люблю быть внутри тебя, ощущать тебя вокруг. Я люблю дрожь твоего живота, когда ты близка к оргазму. Даже сейчас ты отказываешься смотреть на меня, но я чувствую, насколько ты мокрая. Чувствую, как твое лоно сжимает меня, затягивая глубже.

— Заткнись, — прошептала Амелия. Его теплое дыхание щекотало ей ухо, отчего сжались её внутренние мышцы. Его слова и низкий уверенный голос только усиливали ощущения от занятия любовью. Она заметно задрожала и возненавидела себя за проявление слабости.

— Почувствуй, как я беру тебя. Осознай, что я могу делать всё, что пожелаю, с твоим сладким маленьким телом, и ты не можешь остановить меня.

Амелия уловила хищную улыбку в его голосе, пока он медленно входил и выходил из нее. Каждое движения ощущалось сладкой пыткой, её бедра двигались навстречу, несмотря на попытки остаться безразличной. Он нежно лизнул изгиб её уха. Амелия вздрогнула от неожиданного чувственного контакта. Её руки и ноги замерли в оковах, напоминая о полном контроле Брефта, от чего усилился жар в её матке.

«Ну и где ты, мама? Почему не говоришь мне, какая я злая и извращенная? Расскажи мне обо всех пытках, что меня ждут в аду за плотский грех. Расскажи мне о вечном огне за мгновения удовольствия. Сделай так, чтобы я расхотела грешить. Спаси мою душу, черт бы тебя побрал!»

Но голос мамы оставался безмолвен, потерян в нежных толчках горячей плоти Брефта и его искушающем шепоте.

— Я хотел бы освободить тебя в лесу и позволить убежать. Я хотел бы охотиться на тебя, как на добычу, идти по твоему запаху, чувствовать твой страх, когда приближаюсь. Я догоню тебя, брошу на землю, сорву одежду. И возьму тебя, как зверь, буду кусать, царапать и трахать тебя, пока ты борешься за свободу, зная, что проиграешь. Я возьму тебя жестко, ты кончишь в криках.

Амелия застонала. Его темп ускорился, с каждым толчком она становилось более мокрой и горячей.

Она разжала зубы, её дыхание сбилось. Брефт прижал её спиной к стене.

Он продолжил дразнить её, нашептывая фантазии.

— Наверно, я оставлю тебя прикованной к стене, чтобы брать тебя, когда пожелаю. Чтобы я мог сделать так… — он ущипнул за соски, от чего она изогнулась с тихим криком, — …когда прохожу мимо. Ты будешь красивой декорацией для моего удовольствия. Ты будешь висеть для наслаждения моих глаз и тела. Художница сама станет произведением искусства.

Амелия стонала громче по мере ускорения его толчков. Она остро ощущала свою беспомощность. Понимала, что он может сдержать обещание и оставить её прикованной к стене, сделать из нее игрушку и играть с ней, когда пожелает. Страх усилил возбуждение, и она почувствовала, как подступает очередной оргазм.

Брефт взял её за подбородок и повернул к себе. Его губы грубо впились в её, вынуждая открыть рот для глубоко поцелуя. Он удерживал её одной рукой, в то время как другой грубо ласкал грудь. Амелия не переставала стонать от его штурма. Брефт, рыча, врывался в нее быстрыми толчками.

Амелия почувствовала губами его клыки, поняла, что он уже близок к оргазму.

Она чувствовала, как подступает её оргазм. Брефт вколачивался в нее у стены. Он откинулся, его клыки поранили её язык, когда он отстранился, чтобы взреветь в оргазме. Порез обжег её язык на мгновение, но затем оргазм поглотил её тело и она заметалась в оковах.

Брефт оставался внутри, пока она не затихла.

— Я умру за тебя, моя маленькая землянка, — прошептал он, прежде чем выйти из нее.

Амелия вздрогнула от его тона. Он отвернулся, будто боялся встретиться с ней взглядом. Подошел к бассейну и резко вошел в него, расплескав воду. Он опустился и вздохнул, когда вода закружилась вокруг его мускулистого тела. Его лицо расплылось в довольной улыбке.

Раджир все еще сидел на шезлонге, глядя на Амелию, прикованную наручниками к стене. Фленчик вышел из кухни с подносом и подошел к Амелии.

— Ты, должно быть, умираешь с голоду. — Он помахал ягодой неллуса перед её носом. — Ешь.

Она очень хотела попробовать предложенное угощение, но гордость взяла вверх.

— Сначала освободи меня от наручников.

— Я освобожу, когда ты поешь. — Он дразняще провел ягодой по её губам.

«Все что угодно, лишь бы освободиться», — подумала она, приоткрыв рот для первого укуса. Но потом передумала и отвернулась.

— Нет, — процедила она сквозь зубы.

— Амелия, — мягкий упрек.

— Освободи меня.

Он глубоко вздохнул:

— Ты поешь, если я сниму с тебя наручники?

— Не только наручники. Отпусти меня.

Шезлонг заскрипел, давая Амелии понять, что Раджир поднялся с места. Она услышала его тяжелые шаги. Её пронзил страх.

— Амелия, ты съешь еду, которую тебе предлагает Фленчик.

— Нет.

Всплеск воды оповестил её, что Брефт вышел из бассейна. Они собирались объединиться против нее.

Она подняла подбородок. Три мрачных лица смотрели на нее. Она надеялась, что выглядит решительнее, чем чувствовала себя внутри.

— Чего ты добиваешься, отказываясь от еды? — спросил Раджир.

Его голос был тихим и сдержанным, но Амелия видела тьму в его глазах.

— Что ты получишь взамен, делая себя несчастной?

— Это называется голодовкой. Я не буду есть в знак протеста, так как вы похитили и удерживаете меня против воли. Вы меня отпустите, если я небезразлична вам. В противном случае я умру с голоду. — Амелия почувствовала гордость от решительной речи.

Брефт раздраженно фыркнул:

— Я укушу ее, и она всё съест. Спор окончен. — Он двинулся к ней.

Раджир вытянул руку, не давая нобэку вонзить клыки в шею Амелии.

— Нет. Фленчик, убери еду.

Фленчик уставился на лидера клана.

— Она должна поесть. Прошел почти день…

— Пусть голодает. — Раджир посмотрел в глаза Амелии. Он выглядел нежным, но в голосе звучала сталь. — Мы могли договориться по-хорошему, но ты приняла решение. Я не отпущу тебя из клана.

Ты наказана до следующего приема пищи. Никаких укусов, никакой интоксикации, чтобы облегчить совесть, когда мы доводим твое тело до оргазма. — Он свирепо ухмыльнулся. — А мы будем наслаждаться твоим телом очень часто. Мы будем наслаждаться твоим телом так, как ты того боишься: с подчинением, болью и господством. Тебе так нравится больше всего. В конечном счете ты будешь унижена, потому что от желания тела не убежишь.

Амелия проглотила страх.

— Раджир, я не блефую.

— Я знаю. Нам будет больно видеть твои страдания, но ты должна признать, что ты — наша матара.

— Я не могу. Всё неправильно.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора. Мы тебя обожаем, но вынуждены пытать тебя, пока не согласишься есть. — Дикое предвкушение на его лице сменилось печалью. Он отвернулся.

Брефт тоже отвернулся от Амелии, возвращаясь к бассейну. Он тяжело опустился в воду. Посмотрел на нее, выражение его лица было печальным. Он и Раджир выглядели так, будто она разбила их сердца.

Фленчик остался стоять перед ней с подносом, нерешительность застыла на его широком лице. Он посмотрел на Раджира.

— Имдико, убери еду, — сказал Раджир нежным тоном.

Фленчик посмотрел на Амелию.

— Амелия, пожалуйста, — попросил он. — Я знаю, ты голодна.

Она была голодна. Живот заурчал, пытаясь убедить её в собственной глупости. Она выпрямилась и посмотрела в его умоляющие глаза:

— Отпустите меня.

Фленчик поник. Повесив голову, он отошел от нее и унес поднос с вкусной едой на кухню. Амелия услышала его шепот, когда он прошел мимо Раджира:

— Я ненавижу это.

Раджир не ответил. Он просто стоял посреди комнаты, уставившись вдаль. Воцарилось молчание.

Глава 10

Амелия зажмурилась, словно это могло заглушить вибрацию прибора, прижатого Фленчиком между её ног. Мягкая, словно палец, подушечка стимулировала обнаженный клитор, заставляя Амелию выгибаться в путах.

Брефт ранее уехал по какому-то таинственному поручению, но два других члена клана не избавили Амелию от своих желаний. После того как она проснулась от беспокойного сна, Раджир и Фленчик снова приковали её к стене. Теперь драмок сосредоточенно обрабатывал ртом и пальцами её анус, пока Фленчик дразнил её женственность своей новой игрушкой. Он соорудил этот прибор из медицинских инструментов, с дьявольской усмешкой сообщив Амелии, что её ожидает. Амелия никогда не слышала о вибрирующих секс-игрушках, которыми когда-то наслаждались её менее угнетенные предки. От одной этой мысли она приходила в ужас.

Наблюдая за тем, как Фленчик изготавливает игрушку из неорганического материала для пересадки кожи, вагинального зонда и небольшого устройства с моторчиком для стимуляции мышц, она не сомневалась, что ни за что не отреагирует на это странное приспособление. Это было бы слишком извращенно даже для её необычного сексуального голода.

Она ошибалась.

Зонд, превратившийся в почти точную копию калкорианского члена, оказался очень толстым из-за покрывающей его искусственной кожи и работал словно поршень. Он входил и выходил из её влагалища с разной скоростью, которую с помощью переключателя контролировал Фленчик. Выступ из такой же искусственной кожи прикрывал клитор. Моторчик для стимуляции мышц был подключен к панели управления, посылая вибрации различной интенсивности с помощью всё того же переключателя.

Бедра Амелии непроизвольно вздрагивали от доставляемого прибором наслаждения. Сквозь собственные стоны она расслышала смешок Фленчика.

— Я бы сказал, что испытания прошли успешно.

Раджир провел шершавым пальцем по её анусу.

— Согласен. Оно отлично сработает на ней, пока мы спим или не сможем доставлять ей удовольствие из-за других обязанностей. Ремешки не подведут?

— Надеюсь, что нет. Не годится, если один из нас вынужден будет все время его держать.

Прижав прибор к дрожащей плоти Амелии, Фленчик закрепил ремешки вокруг её талии и бедер. Пока он крепил прибор к её телу, Раджир прижал большой палец к её нижнему отверстию, посылая новые волны наслаждения по всему телу. Тихие всхлипывания смешались с более громкими стонами, Амелия мысленно отругала себя за то, что наслаждается их мерзкой деятельностью.

Клан выполнил угрозу Раджира мучить Амелию сексуальным наслаждением, в том числе связыванием и слегка грубоватые игры. Прибор Фленчика лишь последнее из из возмутительных уловок, что ей пришлось вынести. Чем более беспомощной они её делали, чем более развратным становился секс, с тем большим голодом реагировало её тело. Она не могла остановить оргазмы, из-за которых извивалась в наручниках.

— Посмотрим, выдержат ли они, — пробормотал Фленчик, закрепляя последний ремешок. Он включил вибратор на полную мощность. А зонд — на максимальную скорость, прежде чем убрать руку.

От столь сильной стимуляции Амелия отчаянно извивалась. Зонд, словно молот, вколачивался в лоно, потираясь о самое чувствительное местечко с неумолимым давлением.

Фленчик прижал толстый выступ к клитору. И вибрация, казалось, пронзила всю её душу. Амелия откинула голову назад, её ноги подкосились, а тело полностью обессилило. Беззвучно всхлипывая, она хотела умолять мужчин прекратить это, но не произнесла ни слова. Невероятно стремительный оргазм нахлынул на нее. Наслаждение пронзило чрево в почти болезненном мучительном экстазе. Когда кульминация достигла пика, Амелия задохнулась. Она зависла на острие наслаждения, казалось, на целую вечность, зависнув между предвкушением и наслаждением. Затем рухнула в пронзивший всё тело экстаз. Она наконец обрела голос, закричав так, что, казалось, содрогнулись небеса. Извиваясь, она отчаянно пыталась освободиться от оков, прежде чем наслаждение её убьет. Оно снова нарастало.

— Подержи её, — сказал Фленчик, вставая между её ног. Раджир обхватил её бедра, не давая пошевелиться, пока Фленчик выключал прибор.

Амелия прислонилась к стене, задыхаясь и вздрагивая. Раджир опустил её ноги и ласково похлопал по ягодицам.

— Ремешки выдержали, но не уверен, что тебе следует слишком часто использовать эту штуковину в полную силу.

Фленчик рассмеялся, вытаскивая прибор из сжимающегося лона.

— Скорость была не выше средней. По крайней мере, мы выяснили, что она не сможет вырваться.

— Вы ублюдки, — прошептала Амелия. Она ослабла, словно новорожденный младенец.

— Бедная маленькая матара, — усмехнулся Раджир, целуя её в покрасневшую щеку. — Это оказалось для тебя слишком?

Она отвернулась от него, прислонившись лбом к стене. Она хотела их ненавидеть. Она должна их ненавидеть. Так почему не могла?

Кончиками пальцев Раджир коснулся её всё ещё сжимающихся губок лона. Она ахнула, сверхчувствительная после демонического вибратора Фленчика. Дерьмо… неужели она никогда не сможет обуздать свою реакцию на калкорианцев?

— Ты готова поесть, как хорошая девочка? — спросил он. Он снова коснулся её пальцами, ясно предупреждая, что подвергнет её ещё более изощренной плотской пытке, если она откажется.

С навернувшимися на глаза слезами, Амелия собралась с духом:

— Не буду.

— Тогда начнем с начала. — Он схватил её за бедра, и его члены, словно магнитом, потянуло к её отверстиям. Амелия приготовилась к незначительной восхитительной боли от вторжения его большого органа в её тугой вход. Она уже потекла от предвкушения.

Раджир как раз прижался к ней, когда входная дверь распахнулась, и вернулся Брефт. Он вошел в комнату, держа в руках большую серую коробку.

— Возможно, ты захочешь отложить её наказание, когда увидишь это. — Он улыбнулся им всем, весело сверкнув взглядом.

Раджир отстранился, и Амелия позволила себе слегка расслабиться. Одному богу известно, что задумал Брефт, но Амелия обрадовалась внезапной передышке. Это не может оказаться хуже, чем устройство Фленчика, рассудила она.

— Я искал новые способы наслаждения нашей матарой, и этот мне понравился. — Он поднял крышку коробки и, махнув рукой, подозвал двух других мужчин полюбоваться на содержимое.

Амелия оглянулась через плечо, желая посмотреть, какие новые ужасные пытки её ожидают, но калкорианцы столпились вокруг приобретения Брефта.

Это не хорошо, подумала Амелия. Её желудок медленно сжался от дурного предчувствия. Она потянула за браслеты, удерживающие её у стены, осознавая всю тщетность своих попыток, но всё равно должна была попробовать.

— Оно слишком легкое, — заметил позади нее Фленчик.

— Зато крепкое, — заметил Брефт. — Выдержит и её вес, и наш, и нашу энергичную активность.

Это вызвало новый взрыв хриплого смеха, и Амелия снова дернулась, пытаясь освободиться. От нахлынувшей паники её сердцебиение усилилось.

— Как сработала твоя новая игрушка? — спросил Брефт. — Она отреагировала?

Раджир и Фленчик рассмеялись. Раджир сказал что-то по-калкориански, и Брефт расхохотался ещё громче.

— Ты должен сделать их побольше и продавать пласианцам, — выдавил он, прекратив смеяться. — Они сделают из тебя бога, Фленчик.

— Я приму это во внимание. Вот так нормально?

— На такой высоте тебе придется напрягать спину. Отрегулируй высоту. Вот сейчас хорошо.

Брефт, повысив голос, нараспев произнес:

— А-ме-е-е-лия? Посмотри, что я для тебя принес.

Она поежилась от его соблазнительного голоса. Медленно оглянулась через плечо, посмотрев на ухмылявшийся клан и хитроумное, собранное ими приспособление.

На первый взгляд, это оказался высокий стол с мягкой столешницей. Высотой чуть ниже паха Брефта. Длиной около трех футов, на одном конце с отверстием для головы, словно у массажного стола, на котором Амелия проходила курс лечения после травмы. Однако, для массажного стола он был слишком коротким. Так что её ноги и попка повисли бы в воздухе.

Амелия скользнула взглядом по металлическим ножкам стола. Увидев прикрепленные к ним мягкие ремни, она наконец поняла, на что смотрит.

И отвернулась к стене, опасаясь, что выражение лица её выдаст.

Её дыхание участилось, лоно сжалось, а по бедрам потекла влага.

Думая, что она отвернулась от испуга, Раджир напомнил:

— Нет нужды делать это. Поешь.

Амелия облизнулась, но ничего не ответила. Она понимала, что голосом выдаст себя, что они сразу поймут, насколько сильно она хочет, чтобы они привязали её к столу и сделали с ней всё, что доставит им удовольствие. Она нетерпеливо задрожала всем телом, предвкушая наказание.

— Очень хорошо, — сказал Раджир.

Она распознала радостное предвкушение, возбуждение в его голосе от того, что он сможет уложить её на стол, привязать и наслаждаться её телом для их взаимного удовольствия.

Она сопротивлялась им лишь из-за собственной гордости. Если калкорианцы и заметили, сколь нерешительно её сопротивление, Амелия надеялась, что они спишут это на слабость от голода.

Они легко привязали её к столу.

Лежать на столе оказалось намного удобнее, чем быть прикованной к стене. Лицо Амелии покоилось в мягком отверстии. Манжеты из мягкой ткани фиксировали её запястья и лодыжки к холодным металлическим ножкам. Мягкая столешница заканчивалась прямо под её пахом, оставляя лоно открытым и легко доступным для любовников.

Не теряя времени, они воспользовались её уязвимостью. Атаковали ртами, языками и клыками её ягодицы и бедра. Она дернулась, реагируя на невероятно эротические ощущения от поцелуев, облизываний и покусываний её интимной плоти. Когда кто-то из клана достаточно ощутимо впился клыками в ягодицы, оставляя следы, она застонала от желания. Связывание и капелька боли подействовали на нее как всегда — ей захотелось большего.

Ещё один укус в другую ягодицы вызвал у Амелии второй тихий стон. Привлекая к себе внимание, она приподняла бедра, насколько позволяли фиксирующие ремешки.

— Ты слишком наслаждаешься, малышка, — усмехнулся Брефт. — А что скажет твое земное правительство?

— Развратная Амелия любит грешные наслаждения, — пробормотал Фленчик, проводя языком по её анусу.

Щеки Амелии вспыхнули от румянца. Слезы из глаз закапали на пол. Почему её тело так реагирует на их грязные действия? Даже сгорая от стыда, она напряглась, пытаясь ещё шире раскрыться для похотливого дразнящего языка Фленчика.

От укусов Фленчика смесь боли и наслаждения лишь усилилась. Он скользнул языком по внутренней части её бедра, остановившись прямо перед истекающим влагой лоном. Затем отстранился и проделал тот же путь по другому бедру. Она извивалась, желая, чтобы они прикоснулись к её потайной плоти.

Вместо этого они безжалостно дразнили её, казалось, целую вечность.

Кто-то пальцами нежно потянул её за волоски на холмике, доставляя ощущения почти близкие к тем, что она жаждала. Кто-то скользнул языком по паховой складке. Кто-то массировал грубоватыми руками её ягодицы, время от времени останавливаясь, чтобы ущипнуть нежную плоть. Кто-то проник толстым пальцем в её анус, двигая им внутрь и наружу, словно маленьким членом.

Извиваясь, насколько позволяли путы, она терпела эти восхитительные пытки со стонами и всхлипываниями. Наконец, кто-то коснулся языком влагалища, нежно обводя дрожащую сердцевину. Наслаждение от столь незначительного давления хлынуло в низ живота. Она застонала и приподняла бедра.

Мужчина, ласкавший её языком, принял её приглашение, но вместо того чтобы облегчить её страдания, лишь усилил боль. Кончиком языка он слегка касался её нежных складочек, лишь разжигая желание.

Тем временем покусывания сместились к внутренней стороне бедра, а тот, кто вторгся в её нижнее отверстие пальцем, ускорил темп. Амелия всхлипнула, она больше не рыдала от стыда. Она плакала, потому что они доставляли ей невероятное наслаждение, ощущала благодарность за то, что они обратили на нее внимание.

«Признайся, ты рада, что они удерживают тебя в плену. Это повод и дальше заниматься с ними сексом. Во многих отношениях здесь, в этой тюрьме, ты наконец стала свободной».

Но не только невероятный и развратный секс не вызывал в ней больше стыда.

Любовь в голосе Раджира, тепло в его глазах, когда он разговаривал с ней. Нежная улыбка Фленчика и его забота о её благополучии. Признание Брефта, что он отдал бы за нее жизнь. Было так много признаков, больших и малых. Они сливались в единое целое, и Амелии хотелось уступить их требованиям.

Тот, кто поддразнивал её языком, внезапно проник внутрь лона, застав её врасплох.

Она закричала от столь чудесного вторжения, дернулась, вжимаясь в лицо ласкавшего её сзади мужчины.

Он захихикал в её сверхчувствительную плоть, посылая сладкие вибрации, от которых всё её тело плавилось. Входил языком внутрь и наружу, на мгновение останавливаясь, чтобы щелкнуть им по напряженному бутончику клитора, прежде чем снова погрузиться во влажное тепло лона.

Чей-то второй палец скользнул в расщелину между ягодиц, расширяя её самое тугое отверстие двумя толстыми пальцами, оказывая восхитительное давление.

Их пальцы, языки и клыки обжигали Амелию. Она уже стонала, не переставая. Вцепилась руками в ножки стола, пока мужчины трудились над её жаждущей плотью.

И она задыхаясь, взмолилась:

— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

— Хочешь, чтобы мы тебя трахнули? — прошептал Брефт, обжигая дыханием её ухо.

— Да. — Она зашла слишком далеко, чтобы обращать внимание на непристойность предложения.

— Скажи это.

— Трахните меня.

— Заставь меня поверить в это.

— Трахните меня! — закричала она.

Языки и пальцы исчезли. Их тут же сменили возбужденные калкорианские члены. Сейчас Амелия узнавала членов клана по их прикосновениям. И застонала, когда Раджир медленно и легко скользнул в нее. Двойное проникновение идеально её наполнило.

Покачивая бедрами, он не торопясь занимался с ней любовью. Двигаясь, нашел внутри нее сладкое местечко, заставляя рыдать от восторга. Он двигался в её гостеприимном тепле, скользил пальцами по лопаткам, ребрам, позвоночнику, округлостям ягодиц. От его нежных ласк к её горлу подкатил комок. В этой простой ласке она в полной мере ощутила его искреннюю привязанность.

Словно прочитав ее мысли, Раджир прошептал:

— Я люблю тебя, Амелия.

— Как и все мы, — добавил Фленчик.

Это её добило. Она всхлипнула от их неожиданного признания. Почувствовала, что это вот простое признание — правда, и внутри нее что-то сломалось. Вся боль от осуждения матерью и неодобрения общества навалилась на нее своей тяжестью.

Её собственный народ, даже её мать, будут оскорблять её за её же желания. За подобные грехи они все осудят её, как в этой жизни, так и в следующей. Инопланетяне не только приняли её, они полюбили её такой, какая она есть. Это мечта, вдруг ставшая явью. Но её мечта обернулась кошмаром для других земных женщин.

«Я должна это помнить. Независимо от моих чувств к этому клану, я должна отказаться».

От этой мысли она заплакала ещё сильнее. То, что ей приходилось отказаться от желаний своего сердца, оказалось самым жестоким ударом, что она могла себе представить. Смерть и то была бы благом.

Клан молча позволил ей выплакаться. Раджир продолжал нежно её любить. Его словно обернутая жидким шелком, стальная плоть скользила в ней с невероятной легкостью. Как их соединение может быть неправильным, если они настолько идеально подходят друг другу?

По мере того, как он скользил по нервному узелку внутри лона, Амелия ощущала себя всё лучше и лучше, постепенно прекращая плакать. Постоянное давление на невероятно чувствительное местечко пересилило боль в сердце. И чем слабее становились её рыдания, тем сильнее он её трахал. Боже, он ощущался так хорошо. Она проглотила последний всхлип, отчаянно нуждаясь в кратком утешении физического освобождения.

Она задыхалась от его всё усиливающихся толчков, от обжигающего наслаждения в лоне. Вцепившись в плечи, он притянул Амелию к возбужденному члену настолько близко, насколько позволяли её путы.

Амелия перестала о чем-либо думать. Её заботило лишь нарастающее внизу живота мучительное наслаждение. Она подгоняла Раджира нечленораздельными криками, побуждая его трахать её быстрее и быстрее. И он, рыча, вколачивался в её тело, от чего она становилась всё более влажной, горячей, жаждущей большего. В ней нарастал оргазм — это чудесное, необузданное ощущение поглощало низ живота, превращая её в дикое и свирепое первобытное животное. Это яростное пламя разрасталось, пока не поглотило каждую клеточку её существа, и она не растворилась в его неистовом блаженстве.

Она услышала рев Раджира и присоединилась к нему в диком животном крике. Раджир пульсировал внутри нее, извергаясь, и лоно снова сжалось, втягивая член, пытаясь поглотить его полностью.

Едва Раджир успокоился, его место занял Брефт. Нобэк накрыл Амелию своим теплом, нежно и заботливо занимаясь с ней любовью. Он прижался мускулистой грудью к её плечам, а жестким идеальным прессом живота скользнул по ягодицам и спине. Обжег дыханием её ухо, жестко двигаясь внутри лона и ануса Амелии, всё ещё возбужденной после энергичных занятий любовью с Раджиром.

Она задрожала от его нежных фрикций, сопротивляясь нарастающему, обжигающему желанию.

— Уже близко, — предупредила она своего любовника, ощущая приближение оргазма.

— Кончай, моя сладкая. Отпусти себя, — ободряюще проурчал он ей на ухо.

Получив разрешение, она сдалась. От оргазма тело Амелии сжалось вокруг членов медленно двигающегося Брефта. Он ахнул, когда она задрожала под ним, и его члены увеличились в ответ на её страсть. Он продолжал двигаться в том же неспешном ритме, продлевая её наслаждение.

Брефт вышел из Амелии сразу после того, как схлынул первый оргазм. Переместился и вошел в лоно большим членом. Скользнул меньшим членом по клитору и продолжил медленно заниматься с ней любовью. Амелия застонала, почувствовав, как он заполняет её женственность. Она обхватила его внутренними мышцами, заставляя застонать в ответ.

Он начал дразнить её нежно и безжалостно, все быстрее и быстрее, пока она снова не задохнулась от неизбежной кульминации. Прежде чем она сорвалась в экстаз, он замедлился, не позволяя ей достичь наслаждения. Медленно подался назад, выходя из её тела, пока внутри не осталась только головка члена. Замер, заставляя её страдать от столь близкой и недостижимой кульминации, пока она не напряглась в путах, пытаясь вернуть его обратно. Медленно, очень медленно он скользнул обратно в лоно, позволяя ей прочувствовать, как её тело подчиняется его проникновению. Амелия сжала лоно, втягивая член настолько глубоко, словно желая слиться с ним воедино.

Когда Брефт погрузился в нее по самые яйца, прижимаясь пахом к её попке, стенки влагалища сжались, удерживая его внутри. Он зарычал, пытаясь вырваться из столь цепкого захвата.

После нескольких минут этой восхитительной пытки Брефт увеличил амплитуду движений. Словно маятник, покачивая бедрами вперед и назад, легко скользил в их общей влажности. По инерции продвигаясь все глубже, пока его тело с резким шлепком не встретилось с её. Амелия закричала, когда он погрузился глубже, упираясь головкой в чрево, поднимая её на вершину наслаждения. И остановился за мгновение до того, как кульминация полностью захватила бы её. Удерживая неподвижно, отказывая в невероятном оргазме, и сам застонал от подобного отрицания. Он удерживал Амелию в таком состоянии, пока её дыхание не успокоилось, убедился, что она не кончит слишком легко.

Едва Брефт снова задвигался, внутри нее стало медленно нарастать наслаждение. Затем он медленно вышел, чтобы тут же начать всё сначала, к её мучительному восторгу.

Когда, наконец, ни один из них больше не смог выдержать этой мучительной пытки, Брефт усилил ритм, неуклонно подводя их к обоюдной кульминации. Он менял угол проникновения каждые несколько мгновений, задевая членом очередную восхитительную точку во влагалище. Амелия затрепетала, он словно изучал её изнутри собственным членом. Стоны её наслаждения, казалось, исходили из самого лона.

Брефт кончил с длинным протяжным стоном. Несколько мгновений он просто лежал, прижимаясь грудью к её спине. И она с восторгом ощущала давление его тела.

Амелия ещё не пришла в себя, когда Брефт вышел из нее. И моргнув, заметила, что Фленчик наблюдает за ней из-под стола.

— Привет, — пробормотал он. Освободил её запястья и исчез.

Амелия смущенно зажмурилась, почувствовав, как и с её лодыжек сняли манжеты. Неужели Фленчик отпустит её, не получив собственного удовольствия?

Кто-то скользнул под нее мощными руками, подхватил и перевернул. Слишком ослабев от любовных ласк, чтобы сопротивляться, Амелия безропотно позволила Фленчику снова привязать себя к ножкам стола, на котором теперь лежала лицом вверх. Он оглядел её с лукавой усмешкой.

— Посмотрим, насколько крепкий на самом деле стол Брефта, — ухмыльнулся он.

Затем взобрался на нее и оседлал, встав на колени по обе стороны от её груди. Стол жалобно заскрипел под его массивным весом, но выстоял.

Член Фленчика увеличился и покраснел у нее на глазах. Фленчик одной рукой ухватился за край стола, а другой погладил её по щеке. Затем нежно зажал её нос между большим и указательным пальцем.

Амелия вдохнула ртом воздух:

— Что за…

Он быстро заставил её замолчать, прижавшись большим членом к губам. А когда Амелия послушно приоткрыла рот, впуская его, отпустил её нос.

— Хорошая девочка, — вздохнул он, медленно скользя членом в горло, давая ей время расслабиться и побороть рвотный рефлекс. Её окутал насыщенный аромат корицы.

Медленно покачивая бедрами, Фленчик трахал её рот неторопливыми, размеренными движениями. Горячий член с пульсирующей венкой скользил по её языку. Амелия посмотрела на стройный торс Фленчика, на напряженные под его весом мускулистые руки, в его темные, полуприкрытые от удовольствия глаза, наблюдала, как член появляется и исчезает между её губами.

Несмотря на страстный секс с Раджиром и Брефтом ранее, её лоно изнывало от желания. Ей хотелось, чтобы один из мужчин заполнил влагалище, пока Фленчик использовал её рот. По внутренней поверхности её бедер потекла влага.

Фленчик истекал смазкой, и каждый раз как он, отстранившись, выходил из теплоты рта, Амелия жадно слизывала его соки. Она всегда обожала его вкус, но от голода он показался ей еще более восхитительным. Амелия облизала член, надеясь, что калкорианец кончит ей в рот, желая наполнить свой желудок его семенем.

Но он отстранился, прищурившись, словно догадавшись, чего она добивается. Он слез со стола и направился к её жадному, манящему лону. Встал на колени, оказавшись лицом на одном уровне с её распростертым на столе телом. Глубоко вздохнул и улыбнулся от смешанного аромата Амелии и супругов по клану.

Обхватил её ягодицы руками и раздвинул их.

Провел языком по расщелине, останавливаясь на клиторе. Амелия ахнула.

Он лакал её соки шершавым влажным языком, вылизывая складочки. Извиваясь, Амелия покрылась испариной от растекающейся по телу смеси жара и озноба.

Фленчик упивался её плотью, подводя к краю. Он с силой посасывал её подрагивающие складочки, словно хотел одним лишь ртом вывернуть наизнанку.

Амелия охрипла от громких криков и мотала головой из стороны в сторону.

Прежде чем она успела прийти в себя, Фленчик встал между её бедер, касаясь возбужденными членами влагалища. Потерся головками о её дрожащее тело, позволяя ей почувствовать его у входа. Он скользнул пенисами вверх и вниз по её щели, заставляя её задохнуться от наслаждения.

Как же сильно она обожала то, что Фленчик настолько жесткий и готовый! Осознавать, что он желает её, являлось величайшим афродизиаком из всех. Не важно, сколько раз его супруги по клану доводили Амелию до оргазма, она снова возбуждалась, видя, как они воспламеняются для нее.

Слегка потираясь, Фленчик с благоговением поглаживал Амелию. Он словно боготворил её тело руками. Сначала он убрал с её лица длинные волосы, поднес шелковые прядки к носу и вдохнул их аромат. Провел большими пальцами по изгибу её бровей. Указательным пальцем скользнул по тонкому носу. Провел кончиком языка по её губам. Обхватил голову руками, откинул её назад, обнажив длинную шею, чтобы покрыть поцелуями подбородок.

Попробовал на вкус её шею и замер над впадиной ключицы.

Скользнул кончиками пальцев по рукам, пощекотав локти. Коснулся груди.

Нежно приласкал ореолы. Ее возбужденные соски запульсировали.

Фленчик проследил ладонями её тело от груди до изгибов талии и широких бедер. Облизнул кончик пальца и обвел им пупок.

Всё время лаская её, Фленчик продолжал потираться об её лоно членами. Жар его желания усиливал её собственную жажду.

Фленчик сжал бедра Амелии руками, предупреждая о предстоящем проникновении. И плавным движением вонзился в нее, нежно соединяя их вместе.

Она посмотрела вниз, ахнула, увидев, как он исчезает в ней. Амелия наблюдала, как огромный калкорианец снова вышел из её тела.

Их вздохи смешались с тихими влажными звуками секса. Фленчик легко входил и выходил из нее. Амелия продолжала наблюдать, как он трахает её, очарованная его фрикциями, мускусным ароматом корицы, звуками от их совокупления и собственными ощущениями. Она была словно загипнотизированная.

Затем Фленчик чуть сместился, потираясь основанием члена о клитор. Амелия вскрикнула от пронзительного наслаждения и выгнулась дугой над столом.

Фленчик хмыкнул и снова задел пульсирующий бугорок. Она спонтанно сжала его член влагалищем. Калкорианец застонал от собственного, стремительно возрастающего удовольствия. Впился пальцами в её бедра, с силой удерживая на месте, и атаковал её сладкое местечко. Она закричала, выдаивая лоном член, когда Фленчик толкнулся в нее ещё сильнее.

Он взревел и кончил внутри нее. Их половые органы пульсировали в едином тандеме друг с другом.

«Так совершенно. Так идеально», — подумала Амелия, от её молчаливых стонов мужчина между её бедер напрягся. Даже когда его собственное наслаждение стихло, Фленчик продолжал двигаться, пока она снова не задрожала от очередной кульминации.

Тяжело дыша, Фленчик опустил голову, его длинные черные как смоль волосы спиральками стекали вниз по её животу.

Удовлетворенная, Амелия прикрыла глаза, её тело наконец расслабилось, когда члены Фленчика постепенно смягчились внутри нее.

От тихих смешков она открыла глаза. Фленчик поднял голову. Они оба взглянули в сторону шезлонга, на котором, стоя на коленях и перевесившись через мягкую спинку, чтобы всё лучше рассмотреть, расположились Раджир и Брефт.

— Моя дорогая маленькая Амелия, — промурлыкал Брефт. — Тебе понравился стол, не так ли?

Раджир ухмыльнулся ещё шире:

— Ей понравилось быть привязанной к столу. Она многим наслаждается, почти всем, что запрещает её народ.

— В том числе и нами.

Фленчик выскользнул из нее и остался стоять между её ног. Несмотря на недавний оргазм, он по-прежнему смотрел на её связанное, беспомощное тело с таким жаром, что она отвернулась. Она не могла смотреть ни на него, ни на остальных членов клана.

Она снова потеряла контроль над собой, черт возьми! И с трудом понимала, что полыхало в ней ярче, гнев или унижение. У нее совсем нет гордости? Нет совести? Ей совсем не стыдно?

Она всего лишь похотливое животное, а не человек!

К тому моменту, как с губ Раджира снова сорвался пугающий вопрос, Амелия снова была полна решимости сопротивляться до последнего.

— Теперь ты поешь, малышка?

— Нет.

— Тогда, пока мы будем спать, Фленчик позволит тебе насладиться собственным изобретением.

Гнев Амелии растворился в печальном унынии. Они идеальные любовники, признались ей в своих истинных чувствах, а теперь это столь сладкое сияние оказалось разрушено безразличной стимуляцией вибратора.

Она крепко зажмурилась, когда имдико пристегнул к ней свое нечестивое изобретение. Этот прибор без труда двигался внутрь и наружу в её влажном после недавних занятий любовью лоне. А затем завибрировал, и Амелия прикусила губу, лишь бы не взмолиться о пощаде и не принять от них еду, не согласиться стать их матарой и позволить им делать всё, что они потребуют, лишь бы не испытывать удовольствие от машины.

Некоторое время они молча наблюдали за ней. Наблюдали, как она стонет и извивается. Она знала, они надеялись, что она сдастся под влиянием смущающего, извращенного сексуального экстаза.

Она хотела. Хотела освободиться от восхитительно мучительного бандажа, пока их неутомимое устройство дарило ей оргазм за оргазмом. Она хотела съесть с пальцев Фленчика вкусный неллус и унять голод в пустом, ноющем животе. Ей хотелось во всем подчиняться их требованиям, повиноваться их приказам.

Но больше всего ей снова хотелось услышать, как они говорят, что любят её.

Наконец, они вышли из комнаты, чтобы отдохнуть, оставив её в тщетных попытках освободиться от пут, пока их ужасная и чудесная игрушка двигалась и пульсировала между её бедер.

Глава 11

Сердце Амелии затрепетало, когда клан собрался перед ней, обнаженной, сжавшейся у стены. Несмотря на мурашки от смеси страха и желания, она продолжала мрачно дуться. Она должна убедить клан в том, что презирает их, даже если от этого ноет её собственное сердце. Обзывая их, выкрикивая ужасные вещи, Амелия страдала, словно сама подвергалась жестокому обращению.

Она уже потеряла счет времени с момента похищения. Окна апартаментов клана оставались затемненными. Только аромат горящего дерева и светящиеся шары придавали комнате интимный полумрак. Казалось, Амелия проспала всего несколько минут, прежде чем калкорианцы вновь разбудили её, снова уговаривая поесть и стать их матарой. Они продолжали мучить её, занимаясь любовью. Иногда нежно, иногда грубо.

Она втайне радовалась, купаясь в любви, стоящей за их требованиями. Они всегда связывали её, часто причиняя восхитительную боль, но всегда достигая кульминации, кончали с наслаждением. Как бы она ни относилась к клану, они никогда не отказывали ей в сокрушительных оргазмах, и она кричала от безудержного восторга.

Её измотали усталость и голод. Хуже всего, что её решимость таяла с каждой минутой. Чем дольше они удерживали её в плену, тем больше она задавалась вопросом, почему сопротивляется.

Она вынуждена была признаться, по крайней мере себе, что просто жаждет им сдаться. Полностью отказаться от того, что от нее ожидали бог, Земля, мать и она сама.

Она искала гнев на их лицах и не находила. Они взирали на нее с беспокойством. И от этих столь явных эмоций она жаждала капитулировать сильнее, чем когда-либо. Она не сомневалась, они заботятся о ней, любят так, как никто и никогда не любил. Это прослеживалось в каждом их прикосновении, в каждом слове, в каждом взгляде, которым они её одаривали.

Голос Фленчика дрогнул от боли.

— Она отказывается от еды. Сопротивляется нам.

Раджир сжал кулаки. И спросил Амелию:

— Почему ты не принимаешь нашу любовь?

Амелию взглянула на него со слезами на глазах.

— Это не любовь, вы удерживаете меня здесь насильно.

— Мы даем тебе все. Ты матара — сердце клана.

От подобного недопонимания Амелия разгневалась, испытывая прилив сил и продолжая спорить с ним.

— Я не ваша матара!

Фленчик, умоляя её, присел на корточки.

— Ты должна поесть. Ты слабеешь.

Амелия опустила взгляд, не в силах выдержать эмоции, отразившиеся на его лице.

— Я ничего от вас не хочу, кроме того чтобы вы отпустили меня. — Подобная ложь словно очерняла саму её душу.

От ярости, прозвучавшей в голосе Брефта, она вновь подняла взгляд.

— Если она не желает подчиниться добровольно, мы заставим. Хватит уже играть в эти её игры!

Раджир ответил ничего не выражающим голосом:

— Мы не станем её кусать. Не дадим ей повода спрятаться за подобным оправданием.

— Наслаждение, каким бы неприятным оно ей ни казалось, не изменило её решения.

— Её поведение заслуживает реального наказания. Её нужно наказать.

Имдико выпрямился и угрожающе обернулся к Брефту.

— Что ты предлагаешь? Отшлепать её, словно ребенка, чтобы заставить подчиниться нам?

Нобэк слегка расслабился. Уголки его губ дернулись от легкой улыбки, несмотря на нависшего над ним Фленчика.

— Не избить, но немного дисциплины не помешает. Настоящей дисциплины. — Он взглянул на Амелию, улыбнувшись ещё шире. От его расчетливости у нее похолодело все внутри.

С надеждой в голосе, Раджир спросил:

— И что ты предлагаешь?

Брефт буквально пригвоздил её к стене пристальным взглядом.

— Умеренная боль не причинит её телу особого вреда.

— Занимаясь любовью, мы уже причиняли ей боль. Амелии это понравилось.

Брефт рассмеялся, когда лицо Амелии вспыхнуло.

— Действительно понравилось. Разница в том, что на этот раз мы не будем доставлять ей удовольствие. Она может отреагировать на подобный урок. — Он перевел взгляд на Фленчика. — Ты говорил, что она словно непослушный ребенок. Так давайте накажем её, как непослушного ребенка.

Раджир кивнул.

— Как это называют земляне… дулма?

— Порка. — Брефт произнес это слово с видом гурмана, наслаждающегося изысканным вином.

Амелия ахнула.

«Брефт — животное, — подумала она. — Конечно, остальные осознавали всю дикость его предложения!»

Вместо того чтобы отвергнуть это предложение, как она надеялась всем сердцем, Раджир спросил Фленчика:

— Что ты думаешь?

Прежде чем заговорить, имдико задумался.

— Дискомфорт от порки временный. Даже если будет нанесен реальный вред, я легко его устраню. Если порка заставит Амелию поесть, я согласен.

Сердце Амелии, казалось, замерло в груди. Она сдавленно захныкала. Если клан и слышал её страдания, то не обратил внимания.

— Тогда я назначаю наказание, — произнес Раджир. И перевел взгляд с Брефта на Фленчика.

— Будучи защитником и воспитателем этого клана, вы проследите, чтобы я не поранил нашу матару. — Когда они кивнули, он потянулся к Амелии. — Иди ко мне, малышка.

Помимо ужаса её охватило нечто ещё. Лоно Амелии предупреждающе сжалось, а страх возрос. Её всегда возбуждало грубоватое доминирование клана, но не должна была возбуждать угроза реального физического насилия! И всё же, она вздрогнула от охватившей все тело похоти. Как она могла хотеть этого? Да что с ней такое?

Она отпрянула, прижавшись спиной к стене.

— Не смей прикасаться ко мне!

Раджир метнулся к ней размытым пятном. И не успела Амелия опомниться, как он схватил её и перекинул через плечо. Она безуспешно колотила его по спине кулачками, пока он нес её на выход. Одним плавным движением он уселся на кровать и перекинул её извивающееся тело через бедра.

Её волосы разметались по полу рядом с его ногой. Раджир опустил руку на её спину, удерживая на месте, даже несмотря на что она по-прежнему размахивала руками и ногами.

— Отпусти меня, черт бы тебя побрал! — взвизгнула она, стараясь не обращаться внимания на возбуждение от боли.

Склонившийся над ней, Раджир доброжелательно произнес:

— Больно будет лишь некоторое время. Она закончится тут же, как только ты согласишься поесть. Когда скажешь мне, что подчиняешься, я остановлюсь.

«Он не решится на это, — в отчаянии подумала Амелия. — Он не посмеет».

Первый шлепок его ладонью, опустившейся на её ягодицы, взорвался в воздухе, словно выстрел. От жгучего удара изумленная Амелия перестала сопротивляться. Боль сменилась теплом, растекающимся от ягодиц вниз по ногам.

«Он шлепнул меня». Она замерла, покалывающий жар распространился по всему её телу.

Раджир снова опустил руку на её попку. Он действительно собирался отшлепать её, словно непослушного ребенка. От унижения лицо Амелии вспыхнуло, пока его тяжелая ладонь согревала её ягодицы.

— Стой! — закричала она, но звуки от удара ладонью о её плоть по-прежнему эхом разносились по комнате. Амелия с удвоенной силой продолжала извиваться, пытаясь уклониться от его наказания.

Но Раджир сжимал её, словно в тисках. Снова и снова осыпал жгучими шлепками ноющую попку лежащей на его коленях беззащитной Амелии. Она чувствовала на себе взгляды Фленчика и Брефта, наблюдающих за наказанием. Её смущение все возрастало, а всхлипы усиливались. Насколько может ухудшиться возникшая ситуация?

К её ужасу, это случилось. Жар с её отшлепанной попки распространился на лоно. Как всегда, беспомощность перед похитителями лишь усиливала её сексуальный голод. Влага сочилась из её тела даже, когда Раджир продолжал её шлепать.

Она судорожно всхлипывала, стыдясь реакции собственного тела. Раджир остановился.

— Она так плачет, — пробормотал он. — Её кожа покраснела. Фленчик, каковы повреждения?

Всхлипы Амелии перешли в стоны. Она попыталась успокоить предательское тело, наблюдая за приближением Фленчика сквозь паутину рассыпавшихся волос. Задрожала всем телом, увидев возбужденных Фленчика и Брефта. И только тогда почувствовала эрекцию Раджира, прижавшуюся к её груди. Если они обнаружат её возбуждение, то что ещё смогут с ней сделать? От этой мысли её охватила новая волна наслаждения, а по щекам снова покатились слезы. Насколько же она извращенная, что возбуждается от подобных мыслей!

По крайней мере, Раджир прекратил порку, и она могла восстановить контроль над собственным телом. Она безвольно лежала на бедрах Раджира, когда Фленчик провел прохладными ладонями по её ягодицам. Почувствовала его дыхание на собственной полыхающей коже.

— Никаких повреждений, лишь небольшое покраснение. Ничего такого, чего бы я не смог вылечить, — ответил Фленчик. Затем скользнул рукой между её ног и обхватил ладонью лоно. Амелия всхлипнула со смешанным чувством удивления и похоти. — Влажная, — буркнул он, убирая ладонь. Амелия униженно всхлипнула, лишившись его прикосновения.

— Тогда мы скорее награждаем её, чем наказываем, — сказал Раджир. — Это ничем не отличается от обычной порки.

— Думаю, тут дело в другом. Мы не играем в сексуальные игры, а она всё равно возбуждается. Наказанием для нее может послужить лишь унижение. Если боль не принесла результатов, то, возможно, унижение сработает.

Фленчик отступил.

— Ты пойдешь на такое?

Тон имдико стал жестче.

— Я пойду. Мы будем её шлепать, пока она не подчинится. Если ты устанешь, это сделаю я. Мы все по очереди. Если она пострадает, я исцелю её, и начнем все сначала.

Брефт изумленно ответил:

— Вот уж не думал, что ты согласишься на такие крайности.

— Её голодовка слишком затянулась. Я не могу позволить ей продолжать и подвергать опасности собственное здоровье.

Раджир шлепнул Амелию по горящей попке.

— Ты слышала, что сказал твой имдико, малышка. Наказание продолжится до тех пор, пока ты не согласишься поесть, независимо от того сколько времени это займет.

От его слов Амелию охватила слабость. Она больше подобного не вынесет!

— Пожалуйста, остановитесь, — простонала Амелия.

— Это зависит от тебя.

И снова Раджир опустил ладонь на её попку, посылая волны жара к её пульсирующей плоти. Когда требовательное естество снова взбунтовалось, Амелия почувствовала, как бедро Раджира, на котором лежала нижняя часть её тела, стало скользким. Всхлипы смешались со стонами. Её ягодицы обожгло от серии шлепков. Раджир не выказывал ни малейших признаков усталости. Вместо этого разочарование, казалось, подпитывало его силы, а шлепки становились все жестче.

Сдавшись, она закричала:

— Я буду есть! Пожалуйста, Раджир! Пожалуйста, не надо больше.

Раджир в последний раз укоризненно шлепнул её по попке, потом развернул и прижал к себе. Фленчик поспешил на кухню. Брефт присел рядом с Раджиром и убрал волосы с заплаканных глаз Амелии. Желая спрятаться от них, она уткнулась лицом в грудь Раджира.

— Почему ты смущаешься? — спросил он. — Подобная сексуальная отзывчивость… это дар, сладкая Амелия. Ты должна гордиться. Тебе повезло. — Он приподнял её подбородок, поворачивая к себе залитое слезами лицо. — Фленчик принес еду. Сейчас ты поешь.

Трое мужчин кормили её с рук неллусом и дезрелем. Она ела, опустив взгляд, чтобы не видеть калкорианцев.

— Хорошая матара, — сказал Раджир. — Питайся хорошо, и мне больше не придется тебя шлепать.

— Пока ты сама этого не пожелаешь, — добавил Брефт, ухмыляясь.

Она ела, а её ягодицы полыхали. Хуже того, её естество пульсировало от желания, жаждало внимания. Нравится ей это или нет, но порка снова пробудила в ней страсть к похитителям. И Амелия ненавидела себя за эту слабость.

После того как она съела достаточно, к удовольствию Фленчика, Раджир снова перевернул её на живот.

Его бедра напряглись, став жесткими, словно стволы деревьев. Амелия вскрикнула, почувствовав боль от прикосновения его руки.

— Тише, малышка, — прошептал Раджир, зарывшись пальцами в её волосы. — Фленчик наложит крем. Ты подчинилась нам, так что больше не будешь испытывать дискомфорта.

Фленчик, успокаивающе втёр охлаждающий крем в её ягодицы, мгновенно смягчая жар, так что её ноющая плоть перестала полыхать огнем.

Если бы только так же можно было остудить её желание! Ведь клитор всё ещё пульсировал, желая прикосновения опытных пальцев Фленчика.

«Будь сильной, — советовал ей внутренний голос. — Ты проиграла битву, но не войну. Ничего не давай им добровольно».

Когда он сомкнул пальцы на пульсирующем бугорке, Амелия попыталась отпрянуть.

— Амелия, — прорычал Раджир, легонько шлепнув её по ягодицам. Она снова всхлипнула, но подчинилась их ласкам.

Поняла, что не выдержит ещё одной порки.

Они по очереди любили её, пока один наслаждался ею, двое других наблюдали.

Они шептали слова любви снова и снова, наслаждаясь её отзывчивым телом. Она не сопротивлялась, позволила каждому из них делать всё, что вздумается. Подчинялась каждому их приказу, а они овладевали ею всевозможными способами. Она подчинилась, чтобы её больше не шлепали. Опасалась не самой порки, а того, насколько сильно её хотела. Снова и снова вскрикивала от наслаждения, мысленно переживая порку, пока они брали её, как хотели.

Подобное наказание должно было укрепить её решимость не уступать их требованиям.

Но она, наоборот, хотела стать их матарой сильнее, чем когда-либо. Они обманули её, похитили, связали и отшлепали. Любое здравомыслящее существо возненавидело бы калкорианцев за столь подлые поступки.

Как могло так случится, что Амелия отчаянно влюбилась в собственных похитителей?

* * * * *

Амелия проснулась, утонув в мягком шезлонге, окруженная вечной полутьмой апартаментов клана.

Раджир во всей своей божественной красоте возник рядом с ней. Обхватил ладонями её щеки.

— Ты проснулась?

Амелия настороженно попыталась хоть что-то разглядеть в темноте.

— А где остальные?

— Я заставил их уйти. Беспокоясь о тебе, Фленчик позабыл о собственных потребностях. Он в медитативном убежище. А что касается Брефта, нобэка нельзя надолго ограничивать замкнутым пространством. Он отправился в северный лес, чтобы удовлетворить свою дикую сторону. Они оба вернутся на закате.

«Значит, уже день, — размышляла Амелия. — Но какой день? Как долго я здесь нахожусь? Кто-нибудь уже заметил, что я пропала?»

Раджир продолжал поглаживать пальцами её лицо.

— Я обещал Фленчику, что искупаю тебя. Тебе бы это понравилось?

Она оттолкнула его руки.

— Разве это имеет значение? Ты все равно не оставишь мне выбора.

Драмок мрачно поджал губы. Подхватил её на руки и понес к бассейну. Амелия лежала, прижавшись к его груди, осознавая, что размякнет под его ласками, и презирая себя за подобную слабость.

Раджир опустил её в теплую воду и начал купать, одновременно массируя и расслабляя все мышцы. Она уставилась на воду, плескавшуюся внизу её живота, мечтая иметь возможность свободно наслаждаться его вниманием.

После долгого молчания, нарушаемого лишь журчанием водопада, Раджир заговорил:

— Я знаю, что для тебя трудно все принять. Если бы у меня был выбор, я бы поступил более… романтично? Я бы поухаживал за тобой.

Слезы Амелии стекали прямо в бассейн.

— Ты командуешь этим кланом. Как у тебя нет выбора?

Его голос охрип от волнения.

— У нас нет времени. Калкорианцев становится всё меньше. И чтобы возродить нашу расу, мы должны размножаться.

От боли в его голосе её собственный гнев утих. Амелия, подняв голову, увидела, что его глаза блестят от не пролитых слез.

Слезы? У этого жесткого калкорианца?

Она изумленно пробормотала:

— Почему вы не можете? Что не так с вашими женщинами?

Он, словно ищя понимания, заглянул ей в глаза.

— Во-первых, калкорианские женщины овулируют только один раз за ваш земной год. И тем не менее, на протяжении нескольких поколений численность нашего народа стабильно увеличивалась. Но два столетия назад наш народ поразил вирус, который что-то повредил… не могу подобрать подходящего слова… как называется часть ДНК, определяющая пол ребенка, девочки?

— Х-хромосома? — Увидев замешательство на лице Раджира, она попыталась объяснить. — У землян две хромосомы: Х-хромосома образует женскую особь, а Y-хромосома — мужскую.

— Хромосома, — медленно повторил Раджир. — Возможно, так оно и есть. Фленчик в этом лучше разбирается. Проблема в том, что большинство женских эмбрионов не доживают до родов из-за различных дефектов. Девяносто процентов рожденных детей — мальчики. Большинство из немногих наших женщин бесплодны. Чем меньше среди калкорианцев женщин, тем меньше родов. Мы не смогли возродить нашу популяцию с помощью медицины, потому что физиология калкорианцев слишком сильна. — По его щекам потекли слезы. — Наш народ вымирает. Мы много лет искали женщин других видов для спаривания, чтобы возродить расу. Ты наш последний шанс. Если спаривание с землянками не даст жизнеспособного потомства, без дефектов, через триста лет калкорианцы вымрут.

Сердце Амелии заныло.

— Подожди. Я поняла правильно. Твой народ через триста лет полностью вымрет?

Раджир кивнул. Притянул её к себе так, что её влажные груди прижались к его груди.

— Мы в отчаянии, но знаем, что такое любовь. Мы бы не навредили тебе, заставляя стать нашей матарой, если бы могли что-то изменить. Если бы я знал другой способ, чтобы ты не страдала, чтобы не чувствовала принуждения, я бы воспользовался им. Ты мне очень дорога, Амелия. Я люблю тебя.

Она всхлипнула от отчаяния и тоски, отразившейся на его лице. И смягчилась от столь очевидных страданий.

Сцеловала слезы, стекающие по его щекам. Обвила руками шею. Он накрыл губами её губы, и она открылась для его поцелуя. Затем Раджир вытащил её из бассейна и уложил на густой ковер на полу.

Амелия чувствовала уязвимость Раджира, даже несмотря на то что он прильнул к ней всем своим мускулистым телом. Ей хотелось ещё разок увидеть его таким. Она толкнула его в грудь.

— Позволь мне.

Он пристально вглядывался в её лицо, но когда она снова толкнула его в грудь, перевернулся на спину. Амелия склонилась над ним и стала исследовать его тело. Провела пальчиками по тонкой линии волос к переносице. Спустилась к изгибу его губ. Раджир все это время лежал неподвижно, не сводя взгляда с её лица.

Амелия прижалась губами к его губам, провела языком по его зубам. Скользнула по шелковому языку и мягкой плоти рта. Легла на него полностью, позволяя почувствовать, как её грудь прижимается к его груди, а сочащаяся из лона влага увлажняла его живот. Он застонал, но остался неподвижен.

Сместившись вниз, Амелия уперлась ладонями в его широкую грудь. Прижалась к ней щекой, слушая, как словно барабан, бьется его сердце. Затем спустилась ещё ниже, к его узкой мускулистой талии. Как культуристы называют двойную линию мускулов пресса? Шесть кубиков. Благодаря калкорианской физиологии, Раджир имел полновесную восьмерку.

Амелия замерла над его двумя членами и вдохнула аромат корицы. Затем спустилась к его бедрам, позволяя легким прядкам волос скользнуть по его паху, она подарила ему лишь эту единственную ласку. Услышала, как у него перехватило дыхание, и улыбнулась, довольная таким поддразниванием.

Его бедра напряглись. Амелия провела ладонями по его мраморной плоти, оценивая столь совершенные линии взглядом художника. Даже скульптуры Микеланджело не сравнятся с совершенством тела Раджира. Она погладила это живое, дышащее произведение искусства.

— Амелия. — Его напряженный голос прервал её размышления. Она встретилась с ним взглядом. Желание, страсть, полыхающие в них, потрясли её. Раджир напоминал отчаянно страдающего от жажды человека, увидевшего кувшин с водой. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что скоро он обратит эту безумную похоть против нее.

— Лежи спокойно, — пробормотала она, прижимаясь к нему всем телом, нависая истекающей влагой промежностью над его набухшими членами. — Позволь мне обо всем позаботиться. Я дам то, что тебе нужно.

— Ты нужна мне, — выдохнул он, явно сражаясь сам с собой. — Ты нужна мне прямо сейчас.

— Я знаю. Лежи спокойно, Раджир. Не двигайся. — Их тела притянуло друг к другу. Вены на шее Раджира вздулись, пока он сопротивлялся нахлынувшему жару.

Застонав, Амелия опустилась на него, набухшие члены раскрыли её нижние губки и вход во влагалище. Она двинулась вниз, наполняя себя им, принимая его в тепло лона.

Сначала она медленно вбирала в себя члены, наслаждаясь тем, как Раджир умолял об освобождении. Она упивалась иллюзией что он принадлежит ей, что может повелевать им, пытать, вознаграждать по собственной прихоти.

— Ты жаждешь завалить меня на пол и получить удовольствие, верно? — прошептала она, посмеиваясь над выражением его лица. И приподняла бедра, пока в ней не остались лишь головки его членов.

— Амелия…

— Я здесь главная. — Она снова, не торопясь, на него опустилась.

Он тяжело дышал, едва сдерживался. Его страдания приводили её в восторг.

— …пожалуйста…

— Мы поменялись ролями. Ты должен делать, как я хочу. — Она приподнялась, почти выпустив его ещё раз.

— …матара…

— Подчинись моей воле. — Её собственная потребность кончить стала почти мучительной. Она хотела оседлать его, наполнить себя им по самое основание.

— …смилуйся…

Её тело молило об освобождении в тандеме с Раджиром. Она сжимала его члены в железной хватке, требуя, чтобы он унял её похоть. Трахала его, заставляла ради собственного удовольствия.

Раджир дернул бедрами, весь его сознательный контроль испарился. Он сжал стальной хваткой её талию, толкнув вниз, одновременно устремившись чреслами вверх, толкнувшись глубоко в её лоно и анус. Взревев, драмок трахал её в бешеном ритме. Амелия радостно всхлипнула, когда приливная волна вознесла её на вершину экстаза. Она торжествующе закричала, когда стеночки её лона запульсировали. В ответ раздался стон Раджира.

Когда затихли последние содрогания, Амелия поникла на своем калкорианском любовнике, словно потрепанный ветром цветок. С вновь обретенной силой Раджир сжал её талию.

Неужели у нее хватило мужества притвориться, что она контролирует этого мужчину?

Он перевернулся так, что теперь они лежали на боку, лицом друг к другу. Амелия ошеломленно замерла от силы в его голосе.

— Я всегда буду любить тебя, Амелия. Выбери наш клан. Стань нашей матарой.

От его мольбы её сердце словно разрывалось пополам. В её душе желание согласиться боролось с верностью собственной расе.

— Я хочу, — произнесла она со слезами на глазах. — Но не знаю, смогу ли. Так трудно решить, Раджир. В любом случае, я буду страдать. — Она уткнулась лицом в его шею, зарываясь в его тепло. — Обними меня. Дай мне хоть на некоторое время почувствовать себя в безопасности.

— Я всегда буду оберегать тебя, — пробормотал он ей на ухо. На несколько мгновений в его объятиях Амелия позволила себе задуматься о желаниях собственного сердца.

Глава 12

Следующий день начался с настойчивого писка видеовизора, разбудившего весь клан.

Брефт выпутался из клубка сплетенных на шезлонге тел, чтобы ответить на вызов.

— Записанное сообщение, — пробормотал он, усевшись за стол и включив монитор. Фленчик погладил Амелию по волосам, а Раджир лениво и сонно потянулся, пока нобэк изучал сообщение на мониторе.

Брефт что-то гаркнул по-калкориански. Его супруги по клану встали рядом с Амелией.

И стали поспешно натягивать одежду.

Амелия приподнялась на локтях.

— Куда это вы собрались? Что происходит?

Раджир сел, натягивая ботинки.

— Проспали до поздна. Мы с Фленчиком должны присутствовать на совещании.

Фленчик, оправив тунику, сел рядом с Амелией, чтобы надеть ботинки, а Раджир направился к двери.

— Я совсем забыл о собрании.

Брефт рассеянно его поправил:

— Ты хотел сказать «я совсем забыл о встречах».

Фленчик проигнорировал этот урок лингвистики.

— Перестань пялиться на меня, Раджир. Я спешу.

Амелия настороженно посмотрела на Брефта, который всё ещё был поглощен сообщением на визоре.

— Вы оставляете меня наедине с ним? — прошептала она Фленчику.

Фленчик натянул ботинки. И одарил Амелию улыбкой.

— Брефт не причинит тебе вреда. Он жесткий и требует повиновения, но будет защищать свою матару. — Он похлопал её по плечу. — Мы не задержимся надолго.

Он встал, и Раджир открыл дверь. Дневной свет проник в сумеречный полумрак апартаментов клана. Раджир вышел. И прежде, чем последовать за ним, Фленчик на прощание кивнул Амелии:

— Я принесу неллус.

Дверь за ними захлопнулась, оставив её пленницей Брефта.

Нобэк уставился на нее с любопытством. Обошел стол. Присел на его край и скрестил руки на груди.

— Я слышал, что ты сказала Фленчику. Неужели я настолько сильно пугаю тебя, малышка Амелия?

Она судорожно сглотнула. Её сердце заколотилось в груди.

— Думаю, ты представляешь опасность для любого, кто переступит тебе дорогу, — ответила она тихим шепотом.

Он кивнул:

— Так и есть. Не только от моего имени, но и от имени моего клана. — Он слегка улыбнулся, и Амелия с облегчением не увидела на его лице никакой ярости. — Тебе не нужно бояться меня, не больше чем Фленчика.

От нежности в его голосе она яростно вскрикнула.

— Порка — твоя идея, Брефт. Мне было очень больно.

Он усмехнулся, словно потакал капризному ребенку.

— Ты ещё больше вредила себе, отказываясь от еды. Кроме того, тебе нравятся наказания. Если бы ты была честна сама с собой, то призналась бы, что пострадала больше от унижения, чем от боли.

Амелия вскочила, сжав кулачки.

— Ты бессердечный! Ничего не знаешь о сострадании.

Брефт печально улыбнулся.

— Нянька у нас имдико. Нобэк всегда должен быть начеку, всегда готов защищать свой клан. И тем не менее, даже мне не чуждо сострадание.

— Но ты этого не показываешь.

— Для меня это нелегко. — Он опустил взгляд на руки, словно в них находились ответы, способные рассеять гнев Амелии. — Сражаться, убивать, умирать за Раджира, Фленчика и за тебя — это просто. Я сделаю это, не задумываясь.

— Как ты можешь быть таким?

— Меня отлучили от матери в очень юном возрасте и вместе с другими мальчиками готовили к сражениям. Ни колыбельных, ни объятий, ни нежной материнской груди, на которой можно было бы спрятаться. Только борьба и выживание. Мы охотились на опасных животных без оружия. Мы сражались друг с другом в кровавых турнирах, где побеждал лишь один сильнейший. По достижении половозрелости мы стали ловкими воинами.

Амелия вздрогнула:

— Это ужасно.

— Нет, это необходимость. Вселенная полна опасностей, и нобэки — защита Калкора. Прежде всего мы обязаны заботиться о безопасности своего клана. Меня учили быть верным клану ещё до того, как я стал его частью. — В его улыбке отразилась горечь, и Амелия снова увидела в нем матерого хищника. — При мысли о том, что кто-либо посмеет угрожать моему клану, я приходил в ярость. И жадно учился рукопашному бою, владению оружием, искусству устраивать засады на врагов.

Брефт притих. Через несколько мгновений Амелия собралась с духом и снова заговорила:

— А как же любовь?

— Никак. Я оставил это Раджиру и Фленчику, как только они приняли меня в клан.

— Трудная задача, учитывая, через что тебе пришлось пройти.

— Мне трудно было принять нежность Фленчика. Я жесткий, словно скала, а он уступчивый. Никогда не встречал никого похожего на него.

Его нежность вызвала подозрения Амелии.

— Супруги по клану — любовники?

Он пожал плечами:

— Наша потребность в сексуальной разрядке слишком велика. И существует слишком мало калкорианских женщин, чтобы наслаждаться традиционными ласками среди себе подобных. Мы так же не всегда находим совместимых с нами женщин других видов. Так что, доставляем наслаждение друг другу, когда нет другого способа удовлетворить потребности плоти.

Брефт рассуждал настолько небрежно, что Амелия предположила, что однополые отношения — норма для калкорианцев и не требует лишних дискуссий. Она обдумывала эту информацию, желая проверить, не возникнет ли отвращение из-за пуританского воспитания.

Гомосексуализм считается на Земле преступлением, караемым смертной казнью. Однополые отношения вызывали отвращение больше всего, и те, кого уличали в подобных деяниях, подвергались самому жестокому наказанию.

Амелия никогда не встречала тех, кто предпочитал бы однополые отношения женщинам. При мысли о том, что мужчины клана Раджира имели столь близкие отношения, она ожидала приступа отвращения. Но образ того, как их великолепные тела сплетаются в акте любви, оказался довольно возбуждающим. Обнаружив, что испытывает любопытство, а не страх и отвращение, Амелия подождала, пока Брефт продолжит свою историю.

Брефт нахмурился, его взгляд потемнел от воспоминаний.

— Однажды я причинил боль Фленчику. Я намного моложе, чем он и Раджир. И присоединился к ним, когда плотские желания снедали меня намного чаще, чем их. Будучи воспитателем, Фленчик делал все возможное, чтобы облегчить требования моего юного тела, но даже он устал, пытаясь поспевать за мной.

Пока он рассказывал свою историю, Амелия представляла молодого Брефта, с более заметном на худощавом лице плотским голодом. Перед её мысленным взором разворачивалась панорама прошлого.

Уже обнаженный Брефт, в ожидании любви, с отчаянным желанием смотрел на Фленчика.

Имдико только что вышел из ванной, блестевшая от влаги кожа придавала его великолепному телу больше рельефности. От подобного зрелища Брефта охватила ещё большая жажда прижаться к влажной плоти любовника.

— Мне нужно ещё, — прорычал он.

Фленчик улыбнулся, его взгляд потеплел при виде их нового супруга по клану.

— Бедный Брефт. Молодые калкорианцы — просто животные. — Имдико похлопал нобэка по напряженному мускулистому плечу. Скользнул рукой вниз, потянув Брефта за больший пенис. Затем отпустил набухший орган, и отошел в сторону. — Я не в настроении. На этот раз сам позаботься о собственном освобождении.

От столь мимолетного прикосновения Брефт напрягся всем телом. Он с мольбой потянулся к Фленчику. Но имдико лишь с улыбкой покачал головой и отступил ещё на шаг.

— Я устал, опустошен. Устал поспевать за тобой.

Брефт осознавал, что Фленчик уставал от его юношеского плотского голода.

Как у лучшего врача на планете Калкор, с плотным графиком работы, у Фленчика почти не оставалось времени на отдых. В поисках медицинского решения проблемы неминуемого вымирания своего народа он часто забывал про еду и сон. Заботясь о здоровье Фленчика, Раджир настоял, чтобы тот взял недельный отпуск.

Но Брефт не давал имдико как следует отдохнуть. Сочувствие к изможденному Фленчику никак не унимало ноющую боль в чреслах молодого нобэка. Мастурбация приносила лишь пустое удовлетворение. Никогда не знавший прикосновения женщины, нобэк просто кайфовал от жесткого тела Фленчика, от его вкуса и тепла.

— Ты — имдико. — От дрожи в собственном голосе Брефт разочарованно и гневно продолжил: — Ты должен позаботиться обо мне. Это твой долг.

Он прижался к более крупному калкорианцу. Имдико, схватив Брефта за плечи, оттолкнул его в сторону.

— Сегодня я уже дважды доставил тебе удовольствие. Сейчас позаботься об этом сам.

Имдико отвернулся. От ноющей боли в паху Брефт застонал. И одурманенный отчаянием, бросился на имдико. Повалил на пол более крупного мужчину.

Фленчик брыкался под ним, но Брефт отлично умел подминать под себя врагов, намного крупнее его самого. Более массивный имдико практически не защищался, а Брефт не предоставил ему возможности сбежать. Как только Брефт уложил имдико лицом в пол, тот оказался в полной его власти. Нобэк объезжал извивающееся под ним тело, наслаждаясь собственным мастерством. Каждое усилие Фленчика уклониться от супруга по клану только усиливало желание Брефта.

Охвативший Брефта голод по своему супругу по клану не знал пощады. Он оседлал ягодицы Фленчика, толкаясь членом в расщелину между ними. И едва расслышал крик Фленчика:

— Брефт, остановись! — Но он лишь протиснулся между мускулистыми ягодицами и вжался в обволакивающий жар. Нобэк закатил глаза и напрягся. Почувствовал, как плоть имдико сомкнулась вокруг его стального члена. От сладострастного тепла Фленчика все мысли выветрились из головы нобэка.

Сейчас Брефт подчинялся лишь зову пульсирующей плоти. Он толкался в своего супруга снова и снова, следуя навстречу освобождению. Его тело напряглось перед молниеносной вспышкой оргазма. Наконец плотина прорвалась, спустив безжалостное давление, гнавшее его вперед. Его вздохи перетекли в стоны, когда сперма струями выплескивалась во влажное тепло внутри Фленчика.

Брефт постепенно приходил в себя. Ощущал, как от дыхания имдико поднимается и опадает его широкая спина. Его супруг по клану неподвижно лежал под ним. Брефт заставил себя подняться.

Ледяная волна охватила его тело. Спина Фленчика оказалась усеяна синяками. При виде отметин от нападения Брефта охватило чувство вины. С криком ужаса он отшатнулся от своего супруга по клану.

Фленчик неуклюже встал и бесстрастно непроницаемым взглядом посмотрел на Брефта.

Зародившийся вопль застрял в горле Брефта, разрывая его изнутри на части. Ему удалось лишь хрипло прошептать:

— Фленчик… нет… мой имдико… Фленчик…

— Брефт. — Фленчик потянулся к нобэку.

Зародившийся внутри Брефта вопль вырвался наружу.

— Нет! — Нобэк бросился через всю комнату к шкафу, где хранил личные вещи. Перерыл всю одежду, пока не наткнулся на клинок, подарок от обожаемого наставника, жесткого, но мудрого нобэка. Брефт обхватил рукоять клинка, собираясь вонзить его в свое предательское тело.

Фленчик врезался в него сзади, повалил лицом на пол. От удара воздух со свистом вырвался из легких Брефта, но он по-прежнему стальной хваткой сжимал оружие. Ни один нобэк уже в первый год обучения не ослаблял хватку на своем оружии во время боя. Фленчик сжал его запястье, пытаясь удержать Брефта, мешая ему вонзить клинок в собственное тело. Он всем весом придавил к полу взвывшего нобэка.

— Брефт! Прекрати! — проревел Фленчик ему в ухо.

— Отпусти меня! — взвыл Брефт. — Я надругался над своим имдико! Я предал свой клан! Я должен умереть!

Услышав, как открылась дверь дома, Фленчик изо всех сил заорал:

— Раджир, помоги мне!

Послышалась поспешная тяжелая поступь. Кто-то зарылся пальцами в черные волнистые волосы Брефта и дернул его голову назад. Нобэк встретился с суровым взглядом Раджира.

— Прекрати драться и брось свой клинок, — приказал драмок.

Брефт инстинктивно повиновался своему лидеру, только так возможно было его обезоружить.

Нобэк разжал руку, и клинок со звоном упал на пол. Раджир отшвырнул оружие ногой и помог Фленчику поднять Брефта на ноги.

Нобэк склонил перед ними голову, ожидая неминуемых ударов. Его преступление заслуживало смертного приговора. Почему они остановили его?

— Брефт, посмотри на меня.

И снова нобэк инстинктивно повиновался требовательному голосу драмока. Вскинул голову и взглянул на своих супругов по клану, стоявших перед ним плечом к плечу.

Они улыбались ему.

Ошеломленный Брефт раскрыл рот.

— Что…

— Присядь. — Раджир жестом пригласил его в зону для бесед. — Поговорим о том, что произошло.

Потрясенный Брефт присел на подушки. Раджир и Фленчик устроились по обе стороны от нобэка, зажав его между своими большими телами. Раджир приподнял пальцами подбородок Брефта, наклонил его голову, встретившись с ним взглядом.

— С тобой все в порядке?

Брефт ошеломленно моргнул.

— Да… но Фленчик… я причинил ему боль… он пострадал…

Раджир прервал его:

— Взгляни на Фленчика. Он не сильно пострадал. Он даже не злится на тебя.

— С чего бы мне злиться? — Брефт поежился от добродушного тона имдико. Замешательство нобэка лишь усилилось от столь же сострадательного, что и всегда, взгляда Фленчика. — Я не могу винить тебя за то, что ты поступил именно так, как мы и хотели.

— Ты рехнулся. — Слова сорвались с губ нобэка прежде, чем он осознал, что сказал.

— Вовсе нет, — довольно ответил Фленчик. — Я купался на твоих глазах. Дотронулся до тебя, хоть и сказал «нет». Я дразнил тебя, Брефт.

Нобэк изумленно уставился на супруга.

— Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, как я изнываю от желания!

Раджир похлопал его по колену.

— Как нобэк, ты прекрасный боец, непревзойденный защитник для нас, для всего Калкора. Однако, обучение не подготовило тебя к тому, как стать частью клана. Чтобы занять свое место в клане, ты должен научиться нежности. — Он ласково погладил Брефта по щеке. — Свирепость хороша для тех, кто представляет угрозу для клана, но ты не можешь обратить свою жестокость против нас. Ты должен научиться прикасаться к нам нежно. — Драмок коснулся губами его губ. Брефт вздрогнул. — Не использовать свою страсть против нас.

Фленчик тоже нежно дотронулся до него. Несмотря на отвращение к самому себе, Брефт всем телом откликнулся на их ласки, снова снедаемый мучительной страстью. Теперь он боялся превратиться в безмозглое животное от похоти.

— Я не знаю, как быть нежным, — пробормотал он.

— Мы это понимаем, — прошептал Фленчик, согревая дыханием ухо Брефта. — Мы специально ждали, когда ты потеряешь свой железный самоконтроль.

— Ты превзошел все наши ожидания, — добавил Раджир.

Охватившее нобэка изумление погасило часть возбуждения.

— Ты хотел, чтобы я сам набросился на тебя!

Фленчик поерзал и поморщился.

— Я бы не сказал, что «хотел», но мы поняли, что это необходимо. Ты всецело сконцентрирован на том, чтобы защитить нас от любого зла. И то, что ты сам причинил нам боль, окажется для тебя лучшим уроком.

Раджир окинул его добродушным взглядом.

— Теперь ты готов научиться нежности и состраданию. Ты сделаешь все, чтобы снова не навредить Фленчику, не так ли, наш юный нобэк?

Агония с новой силой охватила Брефта.

— Мне не следует позволять жить. Я предатель.

— Не будь смешным. Я заставил тебя потерять контроль. — Фленчик прижался к нему, скользнув рукой вверх по внутренней поверхности бедра. Брефт с вновь вернувшимся диким голодом потянулся к имдико.

Раджир удержал его, заставляя сидеть спокойно и привлекая внимание Фленчика.

— Урок начинается. Теперь мы научим тебя нежности, которую будет ожидать от тебя твоя будущая матара.

* * * * *

Брефт обратился к Амелии:

— Мне потребовалось много времени, чтобы научиться нежности, но я никогда снова не терял контроль и не вредил членам моего клана. Они преподали мне хороший урок. Сейчас я причиняю своим супругам единственную боль… ту, что приносит наслаждение.

Амелия обхватила себя руками, жаждая его объятий.

— Ты должен сопротивляться собственной природе, чтобы не превратиться в обезумевшее от похоти животное?

Он покачал головой.

— Никакого сопротивления больше нет. Мне нравится быть заботливым. Я чувствую тепло там, где когда-то зияла пустота. — Он улыбнулся, резкие черты его лица теперь казались Амелии красивыми. — Как я уже говорил, подготовка нобэков начинается с детства. Я рад, что Фленчик и Раджир приняли меня таким, какой я есть.

Он подошел к Амелии. И она со вздохом прижалась к обнявшему её нобэку. Брефт посмотрел на нее с невероятной нежностью.

— Я хочу показать, насколько нежным могу быть, и ты больше не будешь меня бояться.

— Да, — прошептала она.

Он покрывал её кожу легкими, словно крылья бабочки, поцелуями, щекочущими и восхитительными.

От прикосновения его пальцев Амелия задрожала. Нобэк не спеша нежным ртом исследовал каждый дюйм её плоти. Прошелся руками по соблазнительным изгибам. Впервые после встречи с калкорианцами Амелия почувствовала себя в безопасности рядом с Брефтом. Она осознала, что этот суровый нобэк никогда не причинит ей вреда, и хотела, чтобы он понял это. И открылась, подавшись ему навстречу.

Брефт вошел в нее. Он так крепко прижал её к себе, что они двигались как единое целое. Амелия не могла сказать, где начиналась она и заканчивался он, настолько полным оказалось их единение. Брефт не просто вошел в нее, он стал частью её.

Они двигались в медленном, устойчивом ритме, и оргазм Амелии растянулся на восхитительную вечность. Брефт с улыбкой наблюдал за дрожью на её лице от кульминации. Не торопясь, он продолжал нежно трахать её, пока не довел до очередного оргазма, прежде чем наконец позволил его себе.

Потом он крепко поцеловал Амелию. И она вдруг отчетливо осознала, что не просто чувствует себя рядом с Брефтом в безопасности. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему защищенной.

«Думаю, мне ничего другого не остается, кроме как покориться клану».

Брефт продолжал целовать Амелию, а она сморгнула внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Она смаковала собственное поражение, сдаваясь в руки похитителей, так же как наслаждалась ощущение губ нобэка на своих губах. Её воля побеждена. И теперь она могла с достоинством принять собственное поражение. Это оказалось нетрудно — проиграв, она выиграла всё.

— Ты победил, — со вздохом призналась она, когда Брефт оторвался от её губ.

— Победил? — Он озадаченно улыбнулся.

«Если это грех, то прости меня, Господи. И пусть те женщины, которых я обрекла на рабство, простят меня, потому что я больше не в силах отрицать свою любовь к Брефту, Фленчику и Раджиру». Она глубоко вздохнула:

— Я согласна стать вашей матарой. Согласна присоединиться к вашему клану.

Глава 13

Следующую неделю Амелия провела словно в счастливом тумане. Каждый день клан сопровождал Амелию в её бывшие покои, чтобы она могла поработать над картиной. Фленчик лечил при необходимости её руки, что позволяло ей рисовать почти несколько часов подряд.

Имдико с большим удовольствием напоминал ей:

— Скоро мы отправляемся на Калкор. Там я смогу окончательно вылечить тебя.

— Жду не дождусь, — отвечала она. Со всей серьезностью.

Пока Амелия рисовала, остальные члены клана занимались своими делами. Фленчик упаковал её вещи. Они с Раджиром перенесли их в апартаменты клана. Брефт, к изумлению Амелии, всегда держался рядом с ней. Она понимала его подозрения относительно её намерений. В конце концов, такова природа нобэков.

— Ты не обижаешься, что я тебе всё ещё не до конца доверяю? — спросил он с обеспокоенным видом.

Амелия лишь улыбнулась.

— Ты скоро поймешь, что я не хочу убегать. Если, будучи моей нянькой, чувствуешь себя спокойнее, то продолжай.

Амелия знала, что сделала правильный выбор. Её счастье с кланом было полным и больше не омрачалось сомнениями. Она просила подробнее рассказать о жизни на их планете. Даже настороженный Брефт радовался.

Амелия не хотела, чтобы хоть что-то из прошлой жизни повлияло на её новую судьбу.

Первым делом, вернувшись в свои прежние апартаменты, она включила визор, отключила сигнал, требующий, чтобы она просмотрела десятки сообщений.

Едва Фленчик закончил перемещать вещи Амелии в апартаменты клана, как тут же занялся планированием официальной церемонии, на которой они публично признают её членом клана.

— Почему бы нам не сделать это здесь, на Пласиусе? Чем скорее, тем лучше, — сказала Амелия. Нахмурившись, она уставилась на озеро за окном и добавила бликов к волнам на холсте. На полотно осталось нанести лишь самые мельчайшие детали, лишь тогда она могла признать работу законченной. На самом деле она создала картину, превзошедшую её собственные ожидания. Без постоянной угрозы боли она рисовала с особым вниманием, так что все её прежние работы казались просто детскими каракулями.

— Церемонию для клана должны провести… — Фленчик запнулся и, прося помощи, посмотрел на Брефта.

— Жрецы, — подсказал нобэк.

— Ты уже наша матара, — сказал Раджир. — Церемония лишь чествует наш союз, сообщая всем, что мы отныне единое целое. А наша будет иметь особое значение для Калкора. Ты первая землянка-матара, надежда на возрождение нашего мира.

— Тебе нужно особое платье для церемонии, — вмешался Фленчик.

Брефт сверкнул взглядом.

— Мне понравилось то, что было на тебе в нашу первую встречу.

Амелия звонко рассмеялась.

— Вы отлично выразили тогда свое одобрение, негодники!

— Тебе следует надеть ещё одно такое же.

— Только если вы пообещаете не срывать его с меня на этот раз.

Фленчик, хмыкнув, ответил:

— Не обещаю. Когда ты надеваешь подобный наряд, мне хочется как можно быстрее сорвать его с тебя.

Это замечание вызвало всеобщий смех. Когда веселье улеглось, Раджир сказал:

— Одежда на Пласиусе гораздо красивее, чем на Калкоре. И более подходит для такой красавицы как ты. Было бы не плохо, если бы ты купила платье для церемонии здесь.

— Хорошо, так и сделаю. Хотя не очень разбираюсь в официальных нарядах. Возможно, Врилл поможет мне.

— Врилл выберет красивую одежду?

— Она выбирала платье, в котором вы увидели меня впервые.

— У Врилл отличный вкус, — усмехнулся Раджир.

От взглядов, которыми обменялись мужчины, желание Амелии пробудилось вновь. Предоставилась возможность задать самый важный, интересующий её вопрос. Она отложила кисть.

— Сколько времени после церемонии придется ждать, чтобы забеременеть?

— Нет нужды ждать, — ответил Раджир. — Если бы ты забеременела прямо сейчас, у нас появилось бы ещё больше причин отпраздновать это событие. Конечно, мы не возражаем, если ты захочешь немного подождать. Нам не нужно торопиться с детьми.

— Но ваш народ вымирает. А землянки фертильны лишь несколько земных лет.

Фленчик, словно маленького ребенка, погладил её по голове.

— Ты молода, у тебя полно времени. Кроме того, у нас имеются средства продлить твою фертильность на многие годы. Это лишь вопрос управления твоим циклом.

— Управление моим циклом? Ты хочешь сказать, что можешь манипулировать моей овуляцией?

Он кивнул:

— Я могу погрузить яйцеклетки в стазис, пока мы не будем готовы. Когда ты захочешь ребенка, мне всего лишь потребуется ввести тебе стимулятор, подготавливающий к оплодотворению.

Амелия встала.

— Ты можешь сделать это сегодня? Сейчас?

Все уставились на нее. Амелия думала, что ляпнула что-то не то, пока Раджир не встал, подошел к ней и обнял со слезами на глазах.

— Ты сделаешь это для нас так скоро? Ты правда готова?

Она стерла слезинки с его лица, хотя сама плакала от нахлынувших эмоций.

Брефт и Фленчик подошли к ним вплотную.

— Именно это нужно Калкору. И что ещё важнее, этого желает мой клан.

— А ты желаешь этого, Амелия?

Амелии казалось, что она вот-вот лопнет от распирающего изнутри счастья.

— Я хочу, чтобы мы были вместе, навсегда, счастливы. Хочу стать матерью ваших детей. Отведите меня немедленно в ваши апартаменты и дайте этот стимулятор. Позвольте подарить вам ребенка.

Глава 14

Торговый квартал, расположенный неподалеку от апартаментов клана, гудел, словно улей. Казалось, все пласианцы, несмотря на ослепительный свет пылающих солнц, отправились за покупками. Амелия сидела за столиком в тени дерева возле кафе. Покусывала неллус и со спокойным удовлетворением потягивала прохладный шел. Несмотря на абсолютное удовлетворение, ей казалось странным оставаться одной после стольких дней, проведенных с калкорианцами. Без них она чувствовала себя обнаженной.

За соседним столиком пара пласианцев, позабыв об обеде, страстно вкушала друг друга.

Мужчина приспустил бретельку топа с бархатистого плеча своей спутницы, обнажив её грудь. Массировал порозовевший холмик, подразнивая затвердевшую вершинку большим пальцем. Женщина опустила руку под стол. По её ритмичным движениям Амелия поняла все. Парочка застонала в губу друг друга.

Наблюдая за их сексуальной игрой, Амелия и сама потекла. Почему она сейчас не со своими калкорианскими супругами, не прикасается к ним? Ей понадобилось платье для церемонии соединения, но прямо сейчас она жаждала внимания своего клана.

— Вот наконец и наша нарушительница спокойствия объявилась. — Врилл опустилась на стул рядом с ней.

Землянка обняла подругу.

— Врилл, как ты поживаешь?

Врилл в ответ обняла её.

— Прекрасно, но я хочу все услышать о тебе. Рада видеть тебя еще более великолепной.

— Я присоединилась к клану.

— Замечательно! — Врилл облегченно вздохнула.

— Это ещё не все. — Амелия покраснела. На её лице расцвела улыбка. — Я беременна их ребенком.

Врилл радостно взвизгнула и снова обняла её.

— Я так рада за тебя! — Она откинулась на спинку стула, посмотрев на Амелию с самой ослепительной улыбкой. — Рада, что ты пришла в себя и больше не позволяешь жестким земным ценностям влиять на твою жизнь. И где же эти вкусные калкорианцы?

Амелия сделала ещё глоток вина, наблюдая за влюбленной парой пласианцев. Женщина склонилась к коленям своего партнера. Затылок сосущей мужскую плоть женщины, покрытый темным мехом, то появлялся, то исчезал из виду. Юбка задралась до талии, обнажая поднятую вверх попку бронзового оттенка. Мужчина, обхватив рукой ягодицу, погрузил длинный палец в анус. Он зажмурился, словно отгородившись от мира, и наслаждался восхитительными ощущениями.

Амелия отвела взгляд от столь восхитительной сцены и ответила Врилл:

— Они разрешили мне прийти сюда одной. Раджир сказал, что таким образом они показывают, что доверяют мне, но если Брефт сейчас не находится где-то рядом, то я поцелую трагумца.

Врилл скривилась при упоминании приземистой бородавчатой расы, имевшей дурную привычку пожирать своих врагов, а иногда и их немногочисленных союзников. Даже самые сострадательные ничего приятного не находили во внешности трагумцев.

— Тьфу. Есть свобода, а есть глупая неосторожность. Я удивлена, что твой клан вообще отпустил тебя сюда, учитывая поднявшуюся в последнее время шумиху.

Врилл полностью завладела вниманием Амелии.

— О чем ты? Что происходит?

— Ты что не слышала? — Врилл усмехнулась. — Невинная Амелия, ты оказалась в центре возникшего конфликта между Пласиусом и Землей и даже не подозреваешь об этом!

По спине Амелии покатился холодок.

— О чем ты?

Врилл взяла неллус с тарелки Амелии.

— Земля требует, чтобы Саусин послала полицию спасти тебя от калкорианцев. Думаю, они явно не понимают, что стражи закона тут не нужны. — Она отправила фрукт в рот, с явным удовольствием прожевала его, прежде чем продолжить: — Земля говорит, что тебя похитили. Что это чудовищное преступление против всех землян, и если пласианцы не помогут тебя вернуть, окажутся замешаны в этом беззаконии.

Внутри Амелии все сжалось.

— И что намерена делать Саусин?

— Она посредник между драмоком Раджиром и Землей. Клан утверждает, что ты присоединилась к ним по собственной воле. И как их матару, твое благополучие больше не должно волновать Землю.

— Почему Раджир не сказал мне об этом? — спросила Амелия.

Врилл беззаботно похлопала Амелию по плечу.

— Если я правильно помню традиции калкорианцев, матара не должна переживать о каких-то конфликтах вне клана. Что ещё более важно, матару на сносях всегда оберегают от стресса.

— Но я и сама могла бы сказать представителям Земли, что добровольно присоединилась к клану калкорианцев. И не было бы никаких проблем между нашими мирами.

Врилл кивнула:

— Если ты убедишь свой клан, и они позволят поговорить с земными представителями, то, возможно, военных действий удастся избежать.

— Я посмотрю, что можно сделать. — Амелия поджала губы. — Раджир должен позволить мне поговорить с ними.

Врилл встала.

— Отлично. Но сначала мы должны решить более важное дело.

— Какое? — Амели напряглась, приготовившись к ещё более плохим новостям.

— Твое платье для церемонии, конечно! Ты не можешь надеть те убогие платья, что привезла с Земли. На самом деле тебе нужен абсолютно новый гардероб. — Врилл рывком подняла Амелию со стула. — Пойдем.

Амелия застонала, но позволила подруге тащить её за собой.

— Только пласианцы больше беспокоятся о моде, чем о возможной грядущей войне.

Врилл рассмеялась:

— Мы все когда-нибудь умрем, но при этом должны отлично выглядеть!

* * * * *

— Почему вы не даете мне поговорить с Землей? — Амелия расслышала разочарование в собственном голосе.

Когда она вернулась с похода по магазинам, клан в полном составе уже ждал в покоях. Стоило ей войти в двери, как все они вздохнули с явным облегчением. Значит, её подозрения оказались беспочвенны, Брефт не следил за ней. К счастью, поблизости не было трагумца, с которым ей пришлось бы поцеловаться.

Она настаивала на том, чтобы связаться с Землей. Раджир громовым голосом проревел:

— Нет!

Брефт заговорил тихим, но всё ещё напряженным голосом:

— Это не твоя проблема, малышка. Притязания Земли на тебя — наша забота. Мы справимся.

— Как это не моя проблема? Из-за меня Земля угрожает Калкору и Пласиусу!

Глаза Раджира вспыхнули фиолетовым пламенем.

— Мы заботимся о тебе. Ты не должна беспокоиться о том, что происходит вне твоего клана. Врилл сболтнула лишнее.

Он метался по апартаментам, словно зверь в клетке, сжимая и разжимая кулаки. На его шее вздулись вены. Фленчик буквально навис над Амелией, словно хотел защитить её от ярости их лидера. Даже Брефт дрожал от охватившего его напряжения, следя потемневшим взглядом за каждым движением Раджира.

Амелия встала на пути драмока, заставив его остановиться. Он замер, глядя на нее сверху вниз. Амелия подавила вспышку страха вместе с возникшим желанием.

— Я встревожена, Раджир. И не желаю, чтобы из-за меня между нашими расами возникла вражда.

Она скользнула руками вверх по его мускулистому торсу, по шее, на которой бугрились вены, к лицу. Сжала ладонями щеки.

— Я могу положить конец всей этой неразберихе. Для этого нужно лишь сказать им, что я с вами по собственной воле.

Она прижалась к нему всем телом. Он хоть немного смягчится? Смеет ли она надеяться, что этот колосс уступит ей?

— Пожалуйста, любовь моя. Позволь мне унять их беспокойство, а следовательно и мое.

Он отстранился.

— Я не позволю, чтобы ты переживала о земных глупостях.

На глаза Амелии навернулись слезы.

— Земля права. Я всего лишь пленница, рабыня твоих сексуальных желаний.

Глаза Раджира расширились, а лицо потемнело от вновь нахлынувшей ярости. Она услышала шипение Брефта и предупреждающий крик Фленчика.

— Амелия! — Но не отреагировала ни на то, ни на другое, не отрывая взгляда от лица Раджира.

Драмок вцепился в её плечи, сжимая их почти до боли.

— Вначале мы удерживали тебя против воли, но потом ты сама решила присоединиться к клану. Ты здесь по собственному выбору.

— Так докажи это, позволь поговорить с моим родным миром. Иначе, ты лишишь меня свободы и докажешь, что они правы.

На мгновение его стальная хватка усилилась, и вот тогда Амелия действительно почувствовала боль. Она едва не вскрикнула, когда он ослабил давление.

— Звони. — Он кивнул в сторону видеовизора.

От его внезапного согласия Амелия на несколько мгновений изумленно замерла, уставившись на Раджира.

«Действуй! — кричал её разум. — Пока он не передумал».

Двигаясь словно в замедленном темпе, она направилась к видеовизору.

— Связь с Землей, Джек Фрэнк, — приказала она. Видеовизор запищал, подтверждая вызов. Раздались идентификационные щелчки.

На Амелию упала тень. Раджир, нахмурившись, встал за её плечом. К нему присоединились Брефт и Фленчик.

На экране возникло лицо Фрэнка. Амелия увидела, как его глаза расширились от потрясения.

— Амелия! Где ты?

— С моим кланом.

Фрэнк, словно задыхающаяся рыба, открывал и закрывал рот. Его розоватое лицо покраснело, и Амелия забеспокоилась сильнее. Подумала, что у него случится сердечный приступ прямо на её глазах.

— Джек! С вами все в порядке?

— Я… я… — Он выпучил глаза. — С тобой все в порядке? Мы слышали, что тебя похитили.

— Я решила присоединиться к калкорианскому клану.

Его лицо побагровело.

— Ты сама решила… это невозможно! Смешение с другими видами… это богохульство, преступление против бога!

Амелия вздохнула. И с радостью закончила бы этот разговор.

— Я стала их матарой и собираюсь жить с ними на Калкоре.

— Все хорошо, Амелия. Мы знаем, они заставляют тебя нести эту ересь, но земной транспорт уже в пути, чтобы спасти тебя. Он прибудет к завтрашнему дню.

— Я не нуждаюсь в спасении. Послушайте меня. Я присоединилась к клану по собственной воле.

— Так же говорили и две другие женщины, прежде чем сбежать от калкорианцев.

Сердце Амелии ухнуло вниз.

— О чем вы говорите?

На этот раз от напыщенности Фрэнка не осталось и следа. Он выглядел испуганным.

— Все наши похищенные и доставленные на Калкор женщины связались с Землей и сказали, что хотят остаться с кланом. Однако, потом две из них передумали. И когда заявили своим кланам, что хотят уйти, их не отпустили. Этим двум женщинам удалось сбежать, и теперь правда всплыла наружу. Кто знает, сколько других женщин решили покинуть кланы, но им помешали сделать это? И скольких из них вынудили посылать сообщения о том, что они хотят отправиться на Калкор, хотя на самом деле они этого не желали? — Он подался вперед, его встревоженное, побагровевшее лицо заполнило весь экран. — Амелия, не важно, сама ты выбрала калкоринацев или нет, ты для них всего лишь сексуальная рабыня! Подобная ситуация — оскорбление бога! Ты должна бежать и отречься от своих грехов!

Амелия сглотнула. А клан позади нее хранил молчание. Она чувствовала на себе их взгляды, клан словно ожидал её реакции.

Почему она настояла на этом звонке? Она не хотела знать, что других заставили приехать на Калкор. Она не желала признавать, что её счастье обернулось адом для других. Не желала признавать, что её собственный клан удерживал её в плену, пока она наконец не призналась, что хочет остаться с ними.

— Амелия? — голос Френка задрожал.

— Я лечу на Калкор. Я люблю этих мужчин, и я… я беременна их ребенком.

К концу речи её голос снизился почти до шепота.

Но Фрэнк все равно услышал.

— Ты не должна рожать этого монстра, Амелия! — Его голос взвился почти до оглушительного визга. — Ради твоей вечной души, сбеги от них! Мы вытащим тебя оттуда, вырежем из тебя эту тварь… мы…

Раджир взревел. Фленчик оттолкнул Амелию в сторону, когда драмок кинулся к видеовизору.

— Ты не будешь угрожать ни нашей матаре, ни её ребенку! — закричал он на разинувшего рот ошеломленного куратора.

— Она выбрала нас! Она летит на Калкор! — Драмок в ярости грохнул кулаком по панели видеовизора, обрывая связь. Испуганное лицо Джека Фрэнка исчезло.

Раждир развернулся лицом к Амелии.

— Твой ребенок не монстр, — прорычал он. — Ты же знаешь!

— Я знаю, Раджир. — Она обхватила себя руками, словно защищаясь, скрестила их на животе. — Пожалуйста, не сердись. Я никому не позволю забрать у меня нашего малыша.

Раджир, слегка успокоившись, заключил её в объятия.

— Матара, матара, — выдохнул он, покрывая поцелуями её лицо. — Ты правильно сделала, что присоединилась к нам. Мы будем любить тебя всегда.

Фленчик погладил её по волосам.

— Те две женщины, о которых упоминал твой куратор Фрэнк, освобождены захватившими их кланами. Они оказались лесбиянками и не смогли бы жить счастливо с мужчинами.

Брефт добавил:

— Даже ради потомства, мы не стали бы навязывать этим женщинам противоестественные для них связи.

— А почему они утверждали, что сбежали? — спросила Амелия.

— Неизвестно, что они наплели на Земле, — проворчал Брефт. — Нам известно лишь то, что говорят ваши официальные чиновники. Никто ничего не слышал об этих женщинах с тех пор, как они вернулись на Землю.

— Если на Земле узнают, что они лесбиянки, их жизнь превратится в ад. — Голос Амелии дрогнул. — Гомосексуализм на Земле — тяжкое преступление. Возможно, они уже мертвы… или ещё хуже.

— Возможно, они соврали, чтобы обезопасить себя. Это понятно, учитывая обстоятельства.

— Они по-прежнему в опасности, особенно если занимались сексом. Если кланы, похитившие женщин, опаивали их наркотиками или кусали…

— Несомненно, так оно и было, — усмехнулся Раджир. — Они бы использовали все возможности, чтобы соблазнить землянок, так же как мы поступали с тобой.

— Тогда они пожалеют, что не умерли. Их убьют. — Амелия осознавала, что по её щекам покатились слезы. — Замучают пытками. Незамужняя женщина и не девственница — это недопустимо.

— Даже если их изнасиловали? — потрясенно пробормотал Фленчик.

— Они сами виноваты, сделали нечто, соблазнившее мужчин. Так подумает земное правительство. — Амелия всхлипнула.

Голос Раджира упал до тихого шепота.

— Именно с этим ужасом тебе пришлось столкнуться на Земле? Ты досталась нам не девственницей, Амелия. Признаюсь, меня это удивило. Ты оказалась слишком подавлена, слишком напугана последствиями, чтобы отдаться нам добровольно.

— Твой первый любовник походил на нас? — спросил Брефт. Он уселся возле её ног и заглянул в глаза. От его пристального взгляда Амелия успокоилась.

Она вытерла слезы.

— О чем ты?

— Без наших укусов, алкоголя и феромонов ты постоянно сдерживала собственные желания. И все же, ты наслаждалась сексом. Тебе понравился мужчина, забравший твою невинность? Ты сомневалась, испугалась, но все же хотела этого?

Амелия вспомнила мистера Перкинса, его грязную арендованную квартиру, жестокое насилие над ней раз в неделю в течение шести месяцев. Она судорожно сглотнула.

— Мне все понравилось. Не так как с вами, потому что мы заботимся друг о друге. Он же просто получал сексуальное удовлетворение. Он использовал меня, причинял боль, насиловал, мог разрушить мою жизнь, но мне все равно это нравилось.

Амелия не выдержала, из её груди вырвались хриплые всхлипы. Её ноги подкосились, и мужчины все как один мгновенно подхватили её и отнесли к шезлонгу. Уселись сами и уложили её к себе на колени, убаюкивая, пока застарелые страдания и ужас не исчезли.

— Но почему? — вскрикивала она между всхлипываниями. — Почему мне это нравится? Что со мной не так?

— Ничего, ничего, малышка, — пробормотал Раджир ей на ухо. — Ты просто замечательно прошла через все испытания.

— Как ты можешь так говорить? — закричала Амелия. — Мне нравится, когда надо мной доминируют, нравится ощущать себя беспомощной. Нравится, когда мужчины, с которыми я была, использовали меня. Мне слишком нравится быть беспомощной, чтобы сопротивляться. Мне даже понравилось, когда меня шлепали, как непослушного пятилетнего ребенка. Как я могу быть нормальной, когда получаю наслаждение от боли и беспомощности?

— Потому что ты всё ещё хоть что-то чувствуешь, — ответил Фленчик. — По отчетам с Калкора, большинство землянок вообще не испытывают сексуального влечения, даже с феромонами и укусами, которые усиливают удовольствие. — Он с печалью смотрел на Амелию кошачьим взглядом, поглаживая по щеке. — То, что ваше правительство сотворило с женщинами… те две женщины, они почти не могли наслаждаться естественным сексом. Радуйся, что ты можешь получать наслаждение.

— Но если бы вы знали, что я позволяла им делать с собой, вы бы возненавидели меня! Возможно, первый насильник так не издевался надо мной, как второй, знали бы вы, какой я монстр, какая мерзкая…

— Амелия! Амелия! — Раджир обхватил обе её щеки ладонями. — Никогда так не говори про себя. Я не желаю слышать ничего подобного.

Он накрыл её рот своим, словно собираясь поглотить все ужасные слова. Его поцелуй оказался жестким, почти насильственным. Амелия позволила ему наказать себя этими объятиями. Когда Раджир закончил, её губы припухли, покрылись укусами, но эмоционально она почувствовала себя лучше, словно очистилась.

— Ты никогда никем не будешь, только нашей возлюбленной, — прошептал Раджир, проведя большим пальцем по нежным припухшим губам. — В доказательство ты расскажешь нам об этом втором человеке, о том, что он сделал с тобой.

— О нет, пожалуйста, я не могу… — запротестовала Амелия, но Брефт коброй метнулся вперед. И впился клыками в шею, пока Радижр и Фленчик удерживали её на месте. От нахлынувшей эйфории её сопротивление мгновенно исчезло. Она расслабилась, плавясь в объятиях трех окружавших её калкорианцев. Она вздохнула, закрыла глаза и поплыла по океану блаженства.

Брефт отстранился от её шеи. И откуда-то издалека Амелия услышала голос Раджира:

— Амелия?

Забавно, но доносящийся из далека голос отдавался вибрацией в её теле.

Она улыбнулась от подобных восхитительных ощущений.

— Амелия?

— Хммм?

— Открой глазки.

Она приоткрыла веки, уставившись на троих мужчин, взиравших на нее сверху вниз.

— Привет, мальчики, — промурлыкала она.

Фленчик окинул укоризненным взглядом Брефта.

— Ты переборщил с дозой.

— Возможно, зато она без возражений расскажет нам все, что мы хотим знать.

— Она наша матара, а не пленница.

— Не наша пленница, но все еще связана земным прошлым.

— Верно, — согласился Раджир. — Пришло время разорвать узы, связывающие её с прошлой жизнью.

Он улыбнулся ей, и Амелия всем телом отреагировала в ответ. Он так красив, невероятно сексуален! От его низкого баритона ещё одна волна возбуждения прокатилась по её телу.

— Теперь ты не откажешься рассказать нам о том втором мужчине?

Амелия облизнулась.

— В данный момент разговоры занимают не самое первое место в списке моих желаний.

Трое мужчина одновременно хмыкнули.

— Уверен, что так и есть, малышка. Но сначала мы выслушаем твою историю. — Когда она запротестовала, Раждир поцеловал её в кончик носа. — Будь хорошей девочкой, мы как следует вознаградим тебя.

От его взгляда внизу её живота разгорелся пожар.

— Обещаешь?

— Даю слово.

— Ладно. — Блаженно расслабившись в их объятиях, с возбуждением, заструившимся по венам от укуса Брефта, Амелия больше не чувствовала боли, которую испытывала всего несколько мгновений назад. Ничто не могло омрачить охватившую её эйфорию. Она расслабилась, защищенная от самых жутких страданий в своей жизни.

Даже воспоминания о человеке, причинившем ей самую сильную боль, самый жуткий позор и леденящий душу ужас не смогли разрушить чувство безопасности, которым она сейчас наслаждалась.

— Его звали Кит Гарроуэй. Мой бывший босс и начальник полиции.

* * * * *

— Насколько сильно ты хочешь сохранить свою работу? — спросил шеф Гарроуэй, запирая дверь своего кабинета.

Двадцатиоднолетняя Амелия внутренне съежилась от его слов.

— Я что-то сделала не так? — спросила она, стараясь припомнить, какую ошибку она опрометчиво совершила, внезапно поставив под угрозу свое положение как секретаря. Она и её прикованная к постели мать зависели от этой крошечной зарплаты.

— Я не говорил, что ты совершила нечто плохое, — ответил шеф полиции. — Я спросил, хочешь ли ты сохранить свою работу.

Сидя в кресле напротив стола, Амелия почувствовала себя крошечной, когда шеф навис над ней.

Гарроуэй был не таким огромным, как калкорианцы, но по земным меркам очень массивный для мужчины. Высокий, мускулистый шеф опустил руку на кобуру с пистолетом на поясе.

— Мне очень нужна эта работа, сэр, — ответила Амелия, борясь с желанием разрыдаться. — Моя мать больна, она умирает, и ещё счета от врачей…

— Не имею ни малейшего желания выслушивать твою печальную историю, принцесса. — Он перевел взгляд с нее на запертую дверь и опять взглянул ей в лицо. — Я уже в курсе всего этого дерьма. Просто держи рот на замке и останешься на работе. Сиди тихо и ничего плохого не случится. — Он, словно для пущей убедительности, похлопал по кобуре с пистолетом.

— Что… — начала спрашивать она, но тут шеф схватил её за грудь. Она ахнула и попыталась увернуться.

Он довольно долго лапал её грудь, а затем отвесил ощутимую пощечину.

— Сиди спокойно и заткнись на хрен. Не зли меня, — предупредил он, рывком распахивая её блузку. — Ты же знаешь, что случается со шлюхами. И если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что ты сдашь меня, я просто вышибу тебе мозги.

По его безэмоциональному голосу Амелия поняла, что он не блефует. Она очень тихо сидела на стуле, прикусив губу, чтобы не расплакаться. Шеф Гарроуэй обнажил её грудь, не обращая внимания на катившиеся по щекам слезы. И одобрительно хмыкнул, высвободив из лифчика тяжелые полушария. Затем встал на колени и подался вперед, открыв рот. Впился в её грудь, с силой посасывая нежную плоть. Сомкнул зубы на нежном бутончике одного полушария и сжал другое в железной хватке. Амелия крепко зажмурилась, не желая видеть, как он кусает, шлепает и щипает нежные холмики, оставляя на золотистой коже красные отметины. Её охватил стыд, когда тело откликнулось на жесткие игры Гарроуэя. Она сжала бедра, пытаясь сдержать теплую влагу, сочившуюся из внезапно охваченного похотью лона.

Жадно посасывая сосок, шеф запустил руку ей под юбку.

Обхватил мягкий белый хлопок тонких трусиков и стянул их вниз к лодыжкам.

Амелия ахнула, но не оказала никакого сопротивления. Гарроуэй подхватил её под локти и рывком поставил на ноги.

— Встань на колени, — хрипло прошептал он.

Она повиновалась, догадываясь, что случится дальше, стараясь не задумываться об этом. Крепко вцепилась в спинку стула. Шеф задрал её юбку, обнажив ягодицы. От жесткого шлепка пухлой ладони по ягодице, Амелия вздрогнула. Ахнула, но сдержала крик боли. Он шлепнул её по другой ягодице. Амелия снова вздрогнула. Её попка горела, она подумала, что там наверняка остались отпечатки его руки.

Звук расстегивающейся молнии походил на адский визг демонов. Затем его твердый член безжалостно вонзился в её нежную плоть. Прошло много лет с момента секса с мистером Перкинсом. Она сжалась, и даже несмотря на предательскую влажность и все усилия расслабиться, толстый член Гарроуэя причинял боль. Шеф обхватил её за бедра и дернул назад, безжалостно насаживая на член.

Втискивался в тугое лоно, не дожидаясь, пока оно привыкнет к его размеру.

Амелия не сдержалась и едва слышно вскрикивала, пока он снова и снова вонзался в её тело.

От его грубых толчков стул едва не опрокинулся. Время от времени, объезжая её, насильник шлепал её по ягодицам. Амелия всхлипывала от каждого обжигающего удара по своей плоти. Гарроуэй же, напротив, молча наслаждался её телом.

Она понятия не имела, как долго он её трахал. И больше не текла. Он терзал её плоть неутомимыми толчками. Жгучая боль превратилась в агонию. Из глаз хлынули слезы. Костяшки пальцев побелели, настолько сильно она отчаянно пытаясь удержаться и не закричать, вцепившись в спинку стула. А он все вонзался в нее так, словно никогда не собирался заканчивать.

Никогда в жизни Амелия не испытывала такой боли. И подумала, что может умереть, что Гарроуэй действительно затрахает её до смерти. Конечно, от кастрации и скарификации, наказания, которым подвергались заключенные, осужденные за сексуальные преступления, ощущения были бы не лучше!

После вечности страданий Гарроуэй наконец сбавил ритм. Вонзился в нее ещё глубже, задев что-то внутри, от чего по всему её животу прокатилась пронзительная боль. Она не смогла сдержать крик, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы.

Гарроуэй задыхаясь, тихо застонал, продолжая вколачиваться в израненное от грубого секса лоно.

И кончив, вышел. Амелия замерла, ожидая, когда боль отступит. Не могла пошевелиться. Содрогнулась от последствий жестких толчков, когда измученное лоно запульсировало от боли. И всхлипнула.

Наконец, осторожно встала со стула. На дрожащих ногах наклонилась, чтобы поднять трусики. И лишь поправив одежду, обернулась к молчавшему до сих пор шефу полиции.

Он направил пистолет прямо ей в лицо.

Колени Амелии подогнулись, и она рухнула на стоявший позади нее стул. Рука Гарроуэя не дрогнула, он по-прежнему держал её на прицеле. Она молча уставилась в черное дуло, слишком напуганная даже, чтобы вспомнить молитвы. Она не могла отвести взгляда от стального дула. Даже не взглянула в лицо заговорившего шефа.

— Каждый день в это время ты будешь приходить сюда, закрывать дверь и запирать её за собой. Мы повеселимся и будем вести себя так, словно ничего не случилось. Я навел справки, не думаю, что у тебя есть лицензия на проституцию. Если ты забеременеешь и мое имя всплывет, я тебя убью. Если заговоришь о нашем маленьком соглашении, я тебя убью. Если бросишь работу здесь, я приду к тебе домой, изнасилую твою старую дряхлую мамашу, убью её, затем изнасилую и убью тебя. — Он схватил Амелию за волосы и дернул её голову назад, чтобы она посмотрела ему в лицо. — Мы поняли друг друга?

Амелия попыталась сглотнуть образовавшийся в пересохшем горле комок.

— Да, сэр, — прохрипела она.

— Тогда пошла к черту, возвращайся к работе. — Он отпустил её и убрал пистолет в кобуру. Уселся за стол и принялся перебирать какие-то бумаги, словно Амелия уже покинула его кабинет.

Она встала и вышла из кабинета. Направилась в женский туалет, чтобы осмотреть себя. И отражение в потрескавшемся зеркале её потрясло. Если не считать того, что от слез потекла косметика, то выглядела она вполне приемлемо. Почему-то она ожидала, что на ее лице отразиться ужас и вина, явный повод для всех обвинить её во всех грехах. Но нет. Амелия припудрилась, причесалась, осознав, что осталась той же самой женщиной, что вошла сегодня утром в полицейский участок, налила себе кофе и погрузилась в бесконечный круговорот дел, печатая и отвечая на телефонные звонки.

Теперь, после изнасилования, страх сменился оцепенением. Но только на сегодня, подсказало сознание. Потому что шеф Гарроуэй намеревался насиловать её завтра и каждый день, пока она тут работает.

Она должна позволить ему это. Если бы на карту оказалась поставлена только жизнь Амелии, то, возможно, она осмелилась бы сбежать. Но он пригрозил, что убьет маму. Хуже того, что он изнасилует маму.

«Не думай об этом, — подсказал внутренний голос. — Тебе ещё предстоит пережить остаток дня. А потом позаботиться о маме на ночь. Она не глупа. Если ты хоть на секунду расслабишься, она поймет, что что-то случилось. Так что пока не думай об этом. Словно ничего не произошло. И не произойдет ни завтра, ни когда-либо ещё. Просто продолжай вести себя как ни в чем не бывало».

«Я подожду и подумаю обо всем, когда останусь одна. Возможно».

Амелия взяла себя в руки и вернулась к работе. Тем же вечером она отправилась домой, ухаживала за матерью, которая затуманенным от боли рассудком не заметила ничего плохого.

На следующий день Амелия отправилась на работу, выпила утреннюю чашечку кофе и занялась своими обычными делами. В полдень она вошла в кабинет шефа, закрыла дверь, заперла её и подчинилась всем его садистким желаниям.

Более двух лет она умудрялась сохранять ясный рассудок и старалась не вспоминать о тех адских минутах, когда Гарроуэй овладевал ею. Ему нравилось заставлять её страдать, содрогаться от боли, и она не осмеливалась говорить об этом. Он обзывал её мерзкими именами. Угрожал, что изобьет дубинкой, оглушал электрошокером, бил пистолетом по лицу. Иногда насиловал в рот, одной рукой больно сжимая волосы, другой прижимал дуло служебного пистолета ко лбу между глаз, держа палец на спусковом крючке. Однажды он трахнул её им, предварительно распластав голую на своем столе. И прежде, чем сделать это, показал что пистолет заряжен. С хладнокровным удовлетворением наблюдал, как на её глаза навернулись слезы. Она уже истекала кровью, когда шеф выдернул из израненного лона холодный металл и тут же трахнул членом.

В тот день он кончал особенно сильно.

Почти каждый день она терпела боль и страх, а затем, выходя из его кабинета, старалась забыть последний эпизод. Если и пыталась вспомнить об этих потерянных мгновениях, что случалось очень редко, то всплывающие картинки были скорее похожи на давние кошмары. Большая часть деталей отсутствовала, оставляя после себя лишь смутные образы и едва сдерживаемое чувство обреченности.

Но иногда Гарроуэй получал удовольствие и без особых оскорблений. Всегда грубый, не ведающий, что такое нежность, шеф время от времени трахал её, находясь сверху, без угроз и шлепков. Вот тогда Амелия приходила в ужас, потому что в её истекающем соками лоне разгорался пожар, а наслаждение переполняло до тех пор, пока тело не начинало содрогаться от нежелательного оргазма. Те дни были еще хуже, чем когда он по-настоящему причинял ей боль. Такие эпизоды оказалось гораздо труднее стереть из памяти. Когда её тело, вопреки ненависти и страху перед Гарроуэем, достигало кульминации, даже несмотря на отвращение. Амелия думала, что рехнется.

Амелия, словно в лихорадочном тумане, рисовала все свои выходные, отчаянно пытаясь изгнать демонов, которых не осмеливалась осознанно признать. На её картинах появлялись злобные черно-красные рваные образы. И тема полотна не имела значения. И даже цветущие луга под её кистью отражали мучившее её безумие. Тем, кто видел её работы, она никогда не объясняла, чем вызван изображенный там лихорадочный хаос.

Фанатики-евангелисты, превозносившие восхитительный кошмар Божьего Суда над грешниками, скупали её работы десятками. Это самый большой успех, полученный ею на родной планете. С подобным дополнительным доходом Амелия могла обеспечивать свою мать всеми необходимыми обезболивающими, пока рак наконец не поглотил это истощенное существо.

* * * * *

— Слава богу, мама так ничего и не узнала, — пробормотала окруженная калкорианцами Амелия.

— Бедная Амелия, — вздохнул Фленчик. — Удивительно, что у тебя сохранилось хоть какое-то сексуальное влечение.

— О, оно более чем сохранилось, — простонала Амелия, потянувшись к нему. Но Раджир перехватил её запястья. — Ты же обещал, — надулась она.

— Момент. Сначала мы должны кое-что прояснить.

— Что именно?

— Во-первых, ты не виновата в том, что эти ублюдки сделали с тобой. У тебя не было выбора. Ты сделала лишь то, что необходимо для выживания.

— Ну, если ты так считаешь. — Амелия попыталась вырвать свою руку из его хватки. Но безуспешно.

Фленчик раздраженно посмотрел на Брефта.

— Она слишком опьянена, чтобы все осознать.

— Она все вспомнит и обдумает позже. — Раджир продолжал свои наставления. — Во-вторых, ты не сделала, не позволяла делать с собой ничего такого, что заставило бы нас презирать тебя.

Амелия перестала извиваться, когда его слова проникли сквозь туман охватившего её вожделения.

— Правда? Даже если кое-что мне понравилось?

Фленчик перебил Раджира:

— Даже если ты получала от некоторых вещей удовольствие. Что привело нас к третьему факту… Тебе нравится легкая боль и унижение — это позволяет тебе спокойно наслаждаться сексом.

Она изумленно уставилась на него:

— Повтори ещё раз.

Он кивнул:

— Подумай, Амелия. С рождения тебе вдалбливали, что получать удовольствие от секса, даже в браке, — грех, заслуживающий достаточно сурового, вплоть до смерти, наказания. Когда тебя принуждают, причиняют боль или унижают, где-то на подсознании ты понимаешь, что уже наказана. И твое тело свободно наслаждается половым актом.

— Это извращение, — прошептала она.

— Это нормально, учитывая все то, через что ты прошла. — Он погладил её по волосам. — Теперь ты в безопасности от мудаков, подобных Перкинсу или Гарроуэю. Мы доставляли и будем продолжать доставлять тебе наслаждение, на которое ты так искренне отзываешься, при этом не причиняя настоящего вреда.

Амелию снова охватили страсть и эйфория. Она пошевелила руку, которую Раджир сжимал, словно в ловушке.

— И раз уж ты обещал, пришло время снова довести меня до оргазма.

Раджир громко рассмеялся, поцеловав кончики пальцев.

— Несомненно.

Трое мужчин повалили её на шезлонг. Стащили одежду с нее и с себя. Она оказалась в их мускулистых объятиях. Калкорианцы алчно накинулись на нее… лаская, массируя, терзая и поглаживая податливое тело. Целовали, облизывали, покусывали, пируя на пышной плоти.

И Амелия, прикрыв глаза, полностью отдалась охватившим её ощущениям. Любовники наполняли её страстью, удовольствием. Амелия в блаженном опьянении наслаждалась каждым оргазмом, принимая одного мужчину в рот, другого в лоно и третьего в попку. Она подчинялась им с нескрываемой радостью. По апартаментам разлетались тяжелые вздохи, кряхтение и крики оргазма.

Остаток дня они провели, предаваясь наслаждению, словно прощались с Пласиусом в чувственной манере местных аборигенов.

«Врилл бы это одобрила», — с гордостью подумала Амелия.

Затем опустилась на колени перед Раджиром, который обхватил её голову руками и начал трахать в рот. Она скользнула языком по нижней части его члена, даря восхитительное трение. Раджир ахнул и отстранился, скользкий член вышел из её рта до самой головки, а затем скользнул к задней стенке горла. Откинув волосы матары назад, Раджир с восхищением наблюдал за тем, как трахает её в рот.

Фленчик оседлал её сзади, вдавливая большой пенис в тугое колечко попки, а меньшим погружаясь во влагалище. Боль и наслаждение слились воедино, удерживая её вожделение на пике. Амелия дрожала от слишком частых и мощных оргазмов, волной накрывших её от столь жесткого использования.

Брефт, забравшись под извивающуюся матару, ласкал её груди, то нежно посасывая, то прикусывая до легкой боли соски. Вбирал пышный холмик как можно дальше в рот, облизывал вершинки ласковым языком. И одновременно поддразнивал пальцами клитор. Легкое поглаживание контрастировало с жесткими толчками Фленчика. А она истекала медом на руку Брефта.

С каждым пульсирующим сокращением матки Амелия все больше и больше полностью подчинялась им, отдавая свое сердце. Она жаждала полностью удовлетворить их всевозможными способами. И когда они наконец излили в нее свою любовь, Амелия думала лишь о том, как безумно любит всех троих и что жизнь без них превратилась бы в ад.

Глава 15

На следующий день Амелия проснулась в лучах пласианского солнца, что струились через окно её покоев. Она понежилась на роскошном ложе, и уже через несколько минут ей стало не хватать уютных объятий огромных калкорианцев.

Амелия моргнула. Троица калкорианцев уже была полностью одета. Раджир сидел спиной к ней у видеовизора, тихо отдавая компьютеру какие-то приказы. Брефт стоял за его плечом, с интересом наблюдая за экраном.

Фленчик суетился на кухне. Он наполнил поднос и повернулся к Амелии.

Он засуетился, когда она приподнялась.

— Доброе утро, — поприветствовал он и отнес поднос с завтраком к ложу.

— Рад, что ты встала. Я уж хотел будить тебя, но побоялся впасть в немилость.

— Словно я могу злиться на тебя, — ответила она. Фленчик устроился позади нее, стараясь удержать поднос на коленях. Амелия прижалась спиной к его груди, наслаждаясь теплыми объятиями.

— Доброе утро, Амелия. — Брефт подошел к ложу и поцеловал её в нос. Он тут же отступил назад, позволяя Раджиру сделать тоже самое.

— Ты хорошеешь с каждым днем, — пробормотал драмок. — Хорошо себя чувствуешь?

— Да. — Амелия обожала их утренний приветственный ритуал и не думала, что он когда-либо надоест.

Фленчик поднес кусочек дезрела к её губам. Она осторожно приняла лакомство с его пальцев. Раджир вернулся к видеоэкрану, и Брефт последовал за ним.

— Что вы там делаете? — спросила она между угощениями. Чрезмерное внимание Фленчика затрудняло разговор: как только она расправлялась с одной закуской, он сразу предлагал ей другую.

— Оформляем билет на Калкор, улетаем как можно раньше, — ответил Раджир, не оборачиваясь. — Мы должны покинуть Пласиус. Рано утром приземлился земной военный корабль, пока мы спали.

Брефт взглянул на неё:

— Они могут попытаться забрать тебя силой.

Желудок Амелии скрутило от беспокойства.

— Думаешь, они здесь из-за меня?

Брефт и Раджир обменялись взглядами. После долгой паузы Раджир ответил:

— Они уже потребовали от Исралы сдать тебя.

У Амелии перехватило дыхание.

— И что она ответила?

Лицо Брефта исказилось в неприятной улыбке.

— Она сказала «идите на хрен» на земном. Если я правильно перевел, это предложение было очень уместным.

Амелия отмахнулась от очередного угощения Фленчика.

— Как скоро мы отправимся на Калкор? — спросила она.

— Этой ночью. Сейчас я занимаюсь согласованием перелёта, а затем посещу Саусин Исралу с заявлением об окончании службы. — Раджир встал и обратился к Брефту: — Ты проверишь судно и проложишь маршрут, чтобы избежать любого контакта с враждебными землянами.

— Я исключу любую угрозу матаре, — подтвердил Брефт. Он улыбнулся ей своей самой хищной улыбкой, прежде чем направиться выполнять приказ Раджира.

— Фленчик, подготовь наши вещи к отправке, а затем организуй погрузку на транспорт.

Фленчик кивнул:

— Приступлю, как только Амелия закончит завтракать.

Амелия с трудом высвободилась от имдико.

— Мне кажется, я уже наелась.

Он нахмурился, посмотрев на наполовину заполненное блюдо.

— И это всё?

— От волнения у меня пропал аппетит. — Она попыталась ободряюще улыбнуться.

Он встал, довольный ответом.

— Тогда я сейчас же приступаю к сбору вещей.

Раджир добавил:

— А я пойду к Саусин. — Он подошел к Амелии, которая резко приподнялась на ложе. — Не бойся, матара, Земля тебя не получит. — Его фиолетовые глаза загорелись. Он наклонился поцеловать её, а затем вышел из комнаты, оставляя наедине с Фленчиком.

И с замешательством. И со страхом. Появление земных военных и обеспокоенность клана её пугали.

Ещё прошлым вечером она размышляла о том, каким адом была бы её жизнь без калкорианской троицы. Сегодня же земляне хотят забрать её, словно они пришли на зов её страхов.

«Нет! Нет!» — прокричал её беспокойный разум. Она хотела куда-нибудь убежать и спрятаться. Солдаты могли заявиться к порогу в любой момент, и хотя размеры и сила Фленчика были внушительны, он не мог справиться с целым отрядом вооруженных землян.

Из соседней комнаты донесся голос Фленчика:

— Чуть не забыл. Звонила Врилл, оставила тебе сообщение: просит перезвонить как можно скорее.

— Спасибо. — Амелия нашла халат и подошла к консоли.

Может быть, ей станет легче, если она попрощается с самой дорогой пласианской подругой перед побегом — ей всегда приятно отвлечься болтовней с Врилл и посплетничать о насыщенной сексуальной жизни.

— Соединение с послом Врилл. — Амелия откашлялась, услышав дрожь в своём голосе. Она выдавила яркую улыбку в ожидании ответа Врилл.

Время шло, и Амелия чуть не отменила звонок, но консоль наконец запищала, выводя пласианку на экран.

Её волосы были растрепаны, она поправляла лямку откровенного наряда. «Похоже, я чему-то помешала», — с усмешкой подумала Амелия. Застать Врилл с поличным после очередной связи уже помогло развеять часть тревоги.

— Мне перезвонить попозже? — улыбнулась Амелия, приподняв бровь.

Врилл облизнула губы. Её грудь тяжело вздымалась, будто после тяжёлых упражнений.

— Нет, всё хорошо. Не хочешь зайти ко мне?

— К чему спешка? Ты разве, ну… не развлекаешь гостя?

— Нет-нет. Так ты сможешь приехать?

Амелия нахмурилась.

— К сожалению, нет. Объявились земляне, и они хотят забрать меня, поэтому этой ночью я отправляюсь на Калкор. Ты в порядке?

Врилл закусила губу. Амелия заметила упадок её настроения.

— Меня уже осведомили о прибытии военных. — Она глубоко вздохнула и отвернулась. — Я догадывалась, что ты уезжаешь. Хочу кое-что передать тебе, но лично.

— Не уверена, что смогу. Клан очень обеспокоен.

— Так и должно быть. — Врилл обернулась с неприятной гримасой на лице. -

Тогда нам стоит попрощаться здесь и сейчас?

— Врилл, прости. Я не хотела оставить тебя впопыхах.

— Всё в порядке. Сладкой жизни, ты её заслужила. — Врилл оборвала связь.

Амелия с открытым ртом уставилась на пустой видеоэкран.

— Да какого черта? — медленно выругалась она, не веря в происходящее. Кто так разозлил Врилл? Амелия же рассказала ей о немногих из страшнейших земных наказаний за сексуальные согрешения. Врилл должна понимать угрозу Амелии и её ребенку!

Она отошла от консоли и присоединилась к Фленчику в соседней комнате. Сначала она немного понаблюдала, как он укладывает вещи клана. Фленчик работал быстро, как ураган, довольная улыбка играла на его лице во время приятной суеты.

Она проглотила комок в горле и выдавила бодрым тоном:

— Ты так быстро работаешь.

Фленчик посмотрел на нее. Его улыбка заискрилась от её похвалы, и он продолжил торопливо, но тщательно паковать вещи.

— Я лишь слежу, чтобы мы были готовы к отправлению, как только проверят транспорт. Ты уже поговорила с Врилл?

Она тяжело вздохнула.

— Она очень расстроена моим внезапным отъездом и очень хотела увидеться в последний раз.

— Слишком опасно. — Фленчик отправил в полёт чемодан к куче собранных вещей. Амелия была поражена его организаторскими способностями. Она молча наблюдала, как он открывает очередной пустой чемодан и принимается его забивать.

— Думаю, да. — Она попыталась проглотить обиду, но Фленчик, словно детектор физических или эмоциональных страданий, почувствовал её боль. Он тут же перестал собирать вещи и подошел к ней.

— Бедная матара. — Он попытался успокоить её, целуя в щеки. Его нежность лишила Амелию сил, и она прижалась к нему, тихо заплакав.

Он продолжил целовать её лицо, успокаивающе поглаживая волосы. Она обвила руками его шею и вжалась в него, словно от этого зависела её жизнь. Земля хотела разлучить её с кланом, она почти чувствовала, как её враги вцепляются в нее.

Фленчик поднял её. Она обхватила его талию ногами, сбросила халат и прижалась лоном к его телу. Имдико подхватил её за ягодицы. Амелия моментально возбудилась.

Успокаивающие поцелуи переросли в страстные. Язык Фленчика проник в её рот, пробуя, поглощая. Она застонала, потерлась ноющим естеством о его гранитный пресс. Его туника задралась от её движений, и она почувствовала тепло его плоти.

Фленчик прорычал ей в рот, сильно сжав ягодицы и прижав к стене. Амелия застонала, пойманная в ловушку между твердой поверхностью и таким же твердым калкорианцем. Она потерлась мокрой сердцевиной о его пресс, скользя вверх-вниз в своё удовольствие.

Он снова зарычал, как дикарь, заводя Амелию еще больше. Она вцепилась в него сильнее. Он убрал руку с её ягодицы, скорее всего оставив синяк, и потянулся к пряжке. Освободил член, который сразу уткнулся в её проход, надавливая, проникая в её тепло. Толкнулся вверх, и Амелия прокричала в блаженстве от резкого вторжения.

Фленчик давил на неё, словно хотел проломить стену за её спиной.

Она кричала с каждым толчком в её плоть. Его второй член не мог войти войти в анус под таким углом, поэтому он заменил его пальцем.

Она застонала от чувства наполненности.

Его рот голодно её поглощал. Он сильно навалился на нее, яростно двигая бёдрами и пальцем. Потом сместился, надавливая на разные точки влагалища, пока не нашел то самое сладкое местечко. Амелия пропищала в его рот, на что он ответил рёвом.

Снова и снова его член терся о комочек нервов, что ей так нравилось. Удовольствие было почти невозможно терпеть. Амелия извивалась и боролась в попытке сбежать от сладкой пытки, перевести дыхание, но Фленчик удерживал её в той позе, как хотел.

Он беспощадно вонзался в неё, и ее желание стало невыносимым. Теперь она кричала без остановки, жар внутри полностью её поглотил. Фленчик толкался сильнее, и она уже должна испытать оргазм, но освобождение всё не приходило.

Она пинала и царапала рычащего мужчину, пленившего её у стены.

Её борьба на деле напоминала нападки мыши на льва. Казалось, Фленчик не замечал кровавые следы от ногтей на шее и спине. Её пальцы запутались в его угольно-черных кудрях и отчаянно потянули, но Амелия не смогла сдвинуть его с места.

Внезапно что-то лопнуло у нее внутри, и оргазм разлился по всему телу.

Она беспомощно извивалась в железной хватке калкорианца, её тело не поддавалось сознательному контролю.

Её любовник начал сбиваться с ртима, но она едва заметила это в дымке пульсирующего экстаза.

Его завершающий рев был тусклым фоновым шумом по сравнению с сильным гулом в её ушах.

Она съехала по стене, когда ноги Фленчика подогнулись. Он сильно ударился коленями об пол, глубже вгоняя в неё пульсирующий член. Амелия содрогнулась в новом оргазме. Она впилась зубами в плечо имдико, когда наслаждение пронзило её тело, и почувствовала, как медно-сладкий вкус крови наполнил её рот.

Он тяжело дышал, а она всхлипывала, страсть медленно угасала, оставляя их тела онемевшими от усталости. Амелия повисла на твердом плече имдико. Когда последние остатки удовольствия затухли, она отключилась.

Амелия пришла в себя через несколько минут, когда Фленчик медленно перекатил их на пол и лег животом к животу. Его грудь тяжело вздымалась в попытке отдышаться.

— Ты в порядке?

— Я думала, что умру. Ты был великолепен, — прошептала Амелия, у неё совсем не осталось сил, даже чтобы говорить.

Он издал хриплый звук, который можно было бы принять за смех. Фленчик погладил её по щеке дрожащими пальцами.

Он первым пришел в себя. Приподнялся на локте и с обожанием посмотрел на Амелию.

— Ты потрясающая.

— О нет, посмотри, что я наделала. — Она обвела пальцем кровоточащий след укуса на плече. — Тебе стоит его обработать.

Он улыбнулся.

— Ты же знаешь, как я отношусь к боевым шрамам.

Амелия покачала головой.

— Не строй из себя мачо. Так не годится.

— Если тебя это так сильно беспокоит, то я просто не дам тебе смотреть на мою спину.

Она огрызнулась, и он поцеловал её в кончик носа.

— Мне нравится, что я пробудил в тебе животное. Ты такая дикарка.

Её лицо вспыхнуло.

— Перестань дразнить меня. Очень неловко вот так терять контроль над собой.

Он ударил себя по груди, эдакий инопланетный Тарзан.

— Значит, я отличный любовник. Я похвастаюсь другим, до какого состояния довёл тебя.

Амелия не сдержала смешок.

— Ты уже знаешь значение слова «неисправимый»?

— Оно значит «великолепный любовник»?

Она громко засмеялась.

— С тобой я хоть ненадолго, но отвлеклась от военных и Врилл.

Он нежно поцеловал её.

— Мне правда жаль, что ты не можешь увидеться с подругой.

— Будь прокляты вооруженные силы Земли. — Её горечь быстро затмила блаженство после оргазма.

Фленчик недовольно нахмурился.

— Надеюсь, что Брефт и Раджир скоро вернутся. Мне не нравится, что ты без защиты всего клана.

Ей пришла мысль, и она резко поднялась.

— Землянам и в голову не придет искать меня у Врилл.

— Тебе нельзя к ней. Слишком опасно.

— Как и здесь. Военные, без сомнения, знают расположение кают клана. Они могут прийти за мной.

Фленчик лишь фыркнул:

— Они будут полными идиотами, если пойдут на такой шаг. Брефт истребит половину отряда прежде, чем они успеют среагировать, а Раджир сам по себе мощь, которую стоит обходить стороной.

— Но их здесь нет, и ты можешь пострадать из-за меня, — забеспокоилась Амелия. — Я скорее умру, чем позволю себе…

— Не говори так! — Фленчик сгреб её мускулистыми руками в яростном защитном жесте. — Я не боец, но не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Потерять тебя хуже любого ранения.

Он крепко поцеловал её, словно доказывая себе, что она еще жива и здорова. Она прижалась к нему, притворяясь, что сильный инопланетянин действительно может защитить её от её собственного народа.

Это лишь притворство, и она знала об этом. Она продолжила, как только Фленчик прервал поцелуй:

— Позволь мне спрятаться у Врилл. Можешь забрать меня, как только остальные вернуться, или уже перед отправлением.

Он покачал головой:

— Земляне могут перехватить тебя на пути к ней.

— Нет, если мы запрограммируем шаттл на прямой маршрут. Я не буду останавливаться, а если покажется, что за мной следят, то вернусь.

Он сильно нахмурился.

— Я не хочу выпускать тебя из виду.

Она приподнялась на цыпочки и нежно его поцеловала.

— Я тоже, но считаю, что будет безопаснее, если они не найдут меня с тобой… Если они вообще меня не найдут.

— В твоей идее есть смысл. — Фленчик раздраженно зарычал. — Почему эти гурлаки должны были заявиться? Почему они не могут принять твое счастье и отпустить?

Амелия прислонилась щекой к его.

— Не знаю… А что такое «гурлак»?

Фленчик издал печальный смешок.

— Разве я так сказал? Это слово не предназначено для нежных ушей моей матары. — Он поцеловал её в макушку.

— Тогда я пойду?

Он тяжело вздохнул.

— Да, но я лично посажу тебя в шаттл и задам маршрут. — Он откинул ее голову назад, чтобы заглянуть в глаза. — А ты будешь начеку.

Даже если сомневаешься, ты сразу же звонишь мне и возвращаешься.

— Если так, тогда ты сразу звонишь Раджиру и Брефту.

— Согласен. Если за тобой не следят, позвони, как только надежно запрёшься у Врилл. Если от тебя не будет известий в течение… — он молча подсчитал время, прежде чем установить ей плацианские временные рамки, которые примерно соответствовали пятнадцати земным минутам, -

тогда я приду за тобой.

— Хорошо. Спасибо, Фленчик. Я правда не хочу расставаться с Врилл на плохой ноте. — Она крепко его обняла.

— Теперь я больше боюсь Брефта, чем землян. Скорее всего, он изобьет меня за моё решение.

— Он поймет наш план и будет злиться лишь на то, что сам не додумался до него.

Фленчик недоверчиво фыркнул и крепко обнял её, словно никогда не отпустит. Но в конце концов он оборвал объятия, сказав:

— Тогда я сейчас же отправлю тебя к Врилл.

Глава 16

Поездка Амелии к Врилл обошлась без происшествий и каких-либо признаков преследования.

Тем не менее, в животе у нее возникло болезненное ощущение, не имеющее ничего общего с эмбрионом, который она носила. Если бы не была так уверена, что её присутствие подвергает Фленчика опасности, то осталась бы в покоях клана.

И вот она стояла на пороге дома Врилл, чувствуя себя незащищенной. Она постучала в дверь, оглядываясь через плечо в поисках мрачных солдат, которые уволокут её на земной суд.

Ничто не шевелилось в мерцающем сиянии пласианского утра.

Амелия нажала на кнопку домофона, заявляя о своём приходе.

— Врилл, ты здесь? Это Амелия. Пожалуйста, впусти меня.

К её несказанному облегчению, дверь щёлкнула и приоткрылась. Амелия протиснулась внутрь, не потрудившись даже взглянуть на хозяйку, прежде чем захлопнуть и запереть дверь.

— Извини за спешку, но я не хочу, чтобы кто-нибудь заметил меня здесь, особенно земляне…

Она затихла, когда повернулась лицом к дюжине земных солдат, нацеливших на неё пистолеты.

Вперед шагнул седой мужчина средних лет, не такой крупный, как калкорианец, но не менее внушительный. Его жирное морщинистое лицо покрылось болезненными красными пятнами. Он оглядел Амелию с таким выражением, будто застал изуродованный труп сбитого животного.

— Шлюху в наручники! — рявкнул он скрипучим голосом, словно ежедневно полоскал горло гравием. Двое молодых солдат вскинули винтовки, бросились на Амелию и грубо повалили её на пол. Её глухой стон от удара коленом в спину перешел в визг, когда её резко скрутили, защемив больной нерв. Металл защелкнулся вокруг её запястий, и руки заныли от боли.

— Она обездвижена, генерал Крофт, сэр! — по-мышиному пропищал молодой солдат, прижавший Амелию к полу.

— На ноги её. — Грубые, потные руки подняли Амелию.

Она изумленно огляделась вокруг.

Они разгромили дом Врилл или, по крайней мере, комнату, в которой находились. Вся мебель была выпотрошена. Драгоценная коллекция хрустальных фаллосов, некоторые из которых стоили больше, чем пожизненный доход Амелии, была разбита на крошечные сверкающие осколки. Деревянные фаллосы, некогда отполированные до блеска поколениями владельцев, сейчас представляли собой набор зубочисток. Остальные, из камня и мрамора, были раскрошены в гальку и пыль.

Хуже всего был вид неподвижно лежащей на полу Врилл, под её мохнатой головой стеклась пурпурно-черная лужица крови.

— Врилл! — закричала Амелия, выйдя из оцепенения и начав сопротивляться. — Вы, чудовищные подонки! Вы убили её!

Кулак генерала Крофта врезался ей в челюсть, и мир Амелии потемнел. Её колени подогнулись, и солдаты, якобы поддерживавшие её, позволили ей упасть на пол.

— А ну заткнулась, стерва! Она получила по заслугам, как и все обитатели местных Содома и Гоморры!

Амелия едва слышала его сквозь звон в ушах и рыдания. Бедная Врилл. Теперь Амелия поняла, почему их разговор был такой странный — без сомнения, солдаты уже были здесь, когда Амелия перезвонила своей подруге. Должно быть, они силой вынудили пригласить Амелию, а та не повиновалась и отказалась передать матару клана жестокому генералу Крофту. Попытка спасти Амелию стоила Врилл жизни.

— Поднимите её ещё раз, — прорычал генерал. Солдаты резко подняли её, заставив стиснуть зубы от боли. Её челюсть пульсировала, и земля под ней, казалось, накренилась.

«Я не упаду в обморок. Я не закричу. Я не доставлю этому сукину сыну удовольствие».

Она с ненавистью посмотрела на неуклюжего генерала, игнорируя слезы, которые текли из-за Врилл.

Он скривил губы в ответ на её вызов.

— Ты находишься под стражей за развратное и похотливое поведение, прелюбодеяние, умышленное совершение преступлений, предусмотренных земным законом «О Чистоте и Нравственности», и измену родине. В твоё отсутствие ты была признана виновной во всех преступлениях и приговорена к хирургическому вмешательству без анестезии, женской кастрации без анестезии, скарификации грешной плоти без анестезии и каторжным работам до самой смерти, которые должны быть выполнены сразу же после родов этого калкорианского отродья.

— Но меня не судили, — запротестовала Амелия.

— Ты созналась в преступлениях на записи разговора со связным Джеком Фрэнком. Судья вынес приговор в упрощенном порядке.

Внезапно Крофт плюнул ей в лицо, Амелия ахнула. Большинство из жадно наблюдающих за сценой солдат загоготали высокими, пронзительными голосами. Слюна генерала, теплая и густая, как желчь, медленно стекала по её щеке. Её чуть не стошнило.

— Чертова грязная шлюха, — прорычал Крофт. — Как ты смеешь? Мерзкая Иезавель, отдалась низким инопланетянам, словно сука в течке.

— Всё не так! — закричала Амелия. — Если вы только послушаете…

Он оборвал её сильной пощечиной.

— Замолчи, шлюха! Я всё вижу за большими глазами и красивым личиком. Я вижу, кто ты на самом деле. Ты мне противна. Меня тошнит от твоих преступлений. Будь у меня полномочия, я бы сам расправился с монстром, которым они тебя оплодотворили. — Он согнул пальцы перед её лицом. — Я бы проник в тебя и вырвал его голыми руками.

Глаза Крофта заволокла пелена ярости, зрачки помутнели, дыхание сбилось, губы задрожали от волнения. Амелия поняла, что смотрит в лицо безумию. Он не раскидывался пустыми угрозами — он действительно хотел вырвать ребенка клана с её кишками. Она втянула свой все еще плоский живот, защищая зародыш от безумца. Её голос превратился в безжизненный шепот.

— Не смей трогать моего ребенка.

Он снова ударил её по лицу, и на этот раз она потеряла сознание. Когда Амелия пришла в себя, то обнаружила, что лежит на полу, а Крофт склонился над ней и хлопает её по пульсирующему лицу. Она взвыла, когда его мясистая лапа в очередной раз треснула по её щеке.

— Проснулась, шлюха? Хорошо. — Он рывком поднял её на ноги за волосы. Сквозь пелену боли она заметила, что никто из солдат не смеется. Все они выглядели испуганными.

Она простонала в перерыве между неконтролируемыми приступами ярости Крофта:

— Пожалуйста. Прошу.

— Заткнись, — сказал он. — Ты и твоя мольба выводите меня из себя.

— Прошу…

— Заткнись! — Он схватил её за ворот блузки и встряхнул. Её голова откинулась назад и резко дернулась вперед, шея предупреждающе скрипнула. — Заткнись или я сам это сделаю, навсегда! Я убью тебя, мерзкая сука!

Он швырнул её на пол и пнул по ягодицам и спине твёрдыми ботинками.

Она закричала, свернувшись клубочком и защищая живот. Крофт наклонился и обхватил толстыми пальцами её горло, а зачем начал давить.

Трахея Амелии сжалась от давления. Она отчаянно и безрезультатно пыталась высвободить скованные наручниками запястья. Лицо Крофта заполнило все поле зрения, пока он душил её. Его налитые кровью глаза были еще шире, чем обычно, рот открыт, истекая слюной. Он тяжело дышал ей в лицо.

— Умри, мерзкая сука, — прошептал он голосом любовника, смыкая сильнее и сильнее пальцы на её шее. — Умри для меня сейчас же. Катись в ад. Вот так…

Темные пятна покрыли его страшное, иступленное лицо. Он все сжимал и сжимал её, забирая жизнь. Амелия услышала гудок, затем еще один сквозь замедлившее биение пульса в ушах. Ещё гудки, ещё настойчивее. Откуда-то издалека донесся испуганный голос:

— Сэр, нам ответить на входящий вызов?

Амелия закрыла глаза. На мгновение давление на горло усилилось, а затем отступило. Её легкие тяжело вздымались, а воздух обжигал пересохшее горло. Её дыхание со свистом втягивалось и выдыхалось. Консоль продолжала пищать. В течение нескольких секунд больше не было слышно ни звука.

— Погружайте её в шаттл, — сказал Крофт, тяжело дыша. — И не отвечайте на чёртов вызов. Скорее всего, это один из поклонников, перед которыми раздвигала ноги пласианская проститутка.

Крофт распахнул дверь и выскочил наружу, исчезая за ярким солнечный светом. Амелия уставилась в проём, консоль запищала еще раз, а потом затихла на середине вызова.

«Фленчик, — подумала Амелия. — Это он звонил? Если да, вылетел ли он ко мне, не получив ответа? Лишь бы мы скрылись до его прибытия. Они уже убили Врилл… Я не могу пожертвовать и Фленчиком!»

— Срань господня, чувак, — услышала она голос молодого парня. — Он чуть не убил её, а она даже не могла дать отпор. По крайней мере, пласианке дали возможность защититься.

— Заткнись уже, — ответил другой паникующим писклявым голосом. — Нам всем не жить, если он услышит.

Молчаливые солдаты почти бережно подняли Амелию с пола.

Когда её обмякшие ноги подкосились, парень перекинул её через плечо и вынес наружу.

Амелия попыталась поднять голову в поисках шаттла, но не смогла пошевелить ноющей шеей.

Она напряженно вслушалась, молясь, чтобы Фленчик не объявился, но не уловила движение под обжигающими лучами солнц-близнецов.

Солдат опустил Амелию на сиденье в клетку военного шаттла.

Она беспомощно смотрела, как он приковал лодыжки к полу. Молодой солдат вышел из клетки, с жалостью осмотрев её. Он с лязгом закрыл металлическую дверь и запер на замок.

«Будто я дикое животное», — подумала она, и новые слезы заструились по избитому лицу. Она перевела взгляд на Крофта, который сидел напротив клетки, наблюдая за ней и теребя пистолет на бедре. Он облизнул губы. Она без всякого удивления заметила его эрекцию.

«Настоящий маньяк разгуливает на свободе, убивая невинных, а меня сажают в тюрьму за то, что я влюбилась».

Двигатель шаттла пришел в действие. Амелия застонала, осознавая, что они на пути к её смерти. Но сильнее она боялась за смерть Фленчика, если он успеет добраться.

«Поторопитесь, черт возьми! Взлетайте, живее!»

Именно тогда прокричал рулевой:

— Сэр, к нам приближается пласианский шаттл на большой скорости.

Сердце Амелии ушло в пятки, она не могла дышать.

— Это либо её трахали, либо дружки той шлюхи. Немедленно доставь нас к транспорту и передайте по радио приготовиться к взлету. — Он сердито посмотрел на Амелию, потеребил пистолет и снова облизал губы.

Амелия закрыла глаза в знак благодарности, когда шаттл унес её прочь от любимого имдико, пощадив его драгоценную жизнь.

«Прощай, мой клан, моя любовь. Мне так жаль за всю боль, что я причинила».

Глава 17

Раджир выключил видком и повернулся к соклановцам.

— Эскадра калкорианских боевых крейсеров в пути из соседней системы.

— Как далеко? — спросил Брефт.

— Они прибудут до наступления ночи.

Фленчик перестал лихорадочно расхаживать по комнате, его лицо исказилось.

— Слишком поздно!

Раджир почувствовал ярость имдико, тяжесть его вины. Вскоре чувство стыда захлестнет его с головой, лишив возможности конструктивно мыслить.

Что же касается Брефта, нобэк стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Его поза излучала настороженность и нетерпение. Он молчал в ожидании приказа своего лидера, уверенный в способности Раджира разобраться с беспорядком.

Сможет ли драмок вернуть Амелию? Её отсутствие, меньше часа, грызло его изнутри, мешая думать. Несмотря на пустоту после сбора вещей Фленчиком,

в воздухе витал призрачный запах её мускуса от занятия любовью с имдико.

Этот аромат еще больше усугубил его горе.

«Моя красивая матара, такая невинная и растерянная. Как, должно быть, напугали тебя земляне, когда похищали! Надеюсь, её лишь испугали. Ей грозит смерть, если земляне долетят до планеты, а может и что похуже».

Отчет Фленчика о травмах Врилл пошатнули непоколебимое самообладание Раджира.

Что если возвращение Амелии окажется невозможным? Как он сможет прожить всю жизнь без нее? Подумать только, он никогда не прикоснется к шелковистым каштановым волосам, никогда не проследит кончиками пальцев линию позвоночника, никогда не прикоснется губами к розовым бутонам пышных грудей, никогда не скользнет в сладкое тепло её лона… Немыслимо! Жизнь без Амелии была смертью наяву.

«Возьми себя в руки, драмок Раджир. Соберись и действуй».

— Фленчик, успокойся, — сказал он. Фленчик резко встал по стойке смирно, услышав повелительный тон. — У тебя была веская причина согласиться с Амелией. Вполне логично, что земляне могли прийти сюда, чтобы её забрать.

— Я должен был догадаться, что у них хватило ума не бросать нам прямой вызов, — пробормотал имдико.

— Даже если так, ты не мог знать о их засаде у Врилл. Если бы ты не дал Амелии уйти, то не нашел посла вовремя и не успел спасти её.

Раджир мрачно улыбнулся:

— Исрала позволит нам ввести калкорианских военных в пространство Пласиуса в благодарность за жизнь Врилл. В случае необходимости мы прибегнем к военной конфронтации.

— К чему эта благодарность, когда монстры захватили Амелию и улетят в любой момент? — в голосе Фленчика слышалась мучительная паника.

Раджир подошел к имдико и положил руки на широкие плечи Фленчика.

— Мне нужно, чтобы ты прояснил свой разум. Мы не спасем матару, если позволим страху одолеть нас.

Фленчик сделал глубокий медленный вдох и выпрямился.

— Я спокоен ради Амелии, всё под контролем.

— Хорошо. — Раджир выдавил ободряющую улыбку. — Мы незамедлительно встретимся с Исралой. По её словам, земляне переместили Амелию в свой транспорт. Мы с Саусин направимся в зону стыковки и подадим жалобу. Пласиус не даст разрешения на вылет земного транспорта до тех пор, пока они не проведут слушание о неспровоцированном нападении на посла Врилл.

— Земляне не станут дожидаться разрешения на вылет, — прорычал Брефт.

Раджир расплылся в улыбке, больше похожей на оскал.

— Земной транспорт зафиксирован гравитационным барьером. Хоть у Пласиуса и нет военной мощи, но они располагают другими способами для переговоров.

— И все же, земляне не отдадут Амелию. Переговоры с этими варварами — пустая трата времени! — Брефт высвободил клыки, показывая потерю самообладания.

— Верно. Поэтому тебя не будет на переговорах. — Раджир встретился взглядом с нобэком. — Мы с Фленчиком поднимем шум на встрече с землянами. На самом деле мы лишь отвлечем внимание.

Лицо Брефта озарилось хищным удовольствием.

— Я все понял. — Он облизнул губы в предвкушении.

Раджир позволил себе леденящий душу смех.

— Земляне не получат матару без боя. Наш транспорт до Калкора получил разрешение и готов к взлету. Давайте позаботимся о том, чтобы весь клан оказался на нем.

Глава 18

Амелия сидела в мрачной клетке земного транспорта, её голова висела в полном изнеможении. Двадцать минут назад Крофт и другие солдаты силой вывели её из шаттла, а затем доставили в спартанскую камеру и оставили одну. Комната наполнилась эхом её рыданий.

На деле комнату нельзя назвать спартанской. Она была просто пустой. В ней нет даже стула, чтобы присесть. Несмотря на металлическое покрытие, тускло-серые стены ничего не отражали. Амелия съежилась в углу безликой камеры, чувствуя полную безнадёжность.

Ей следовало послушать Фленчика и не покидать покои клана. Теперь её мир разбит вдребезги, прекрасный мир, в котором она наконец открыла для себя настоящую любовь и понимание. Раджир, Фленчик и Брефт подарили ей самоотверженную преданность, а взамен она позволила схватить себя и лишила потомства, в котором они так отчаянно нуждались. Теперь её нерожденный ребенок — заложник прихотей фанатичного правительства Земли.

Она не ждала спасения. Пласиане интересовались исключительно чувственными удовольствиями и не держали военную силу — для поддержания миролюбивой культуры им не требовалось даже отрядов полиции. Убийство бедной Врилл не получит должного правосудия, оставив за собой лишь скорбь. Даже если клан и попытается выторговать освобождения Амелии, Земля не внимет их доводам.

Три калкорианца не справятся с целым взводом вооруженных солдат, так что о применении силы не могло быть и речи.

Амелия была потреяна.

Когда они прибыли, двигатели транспорта уже работали, но почему тогда они ещё не взлетели? Почему они еще здесь? Крофт упоминал о незамедлительном вылете. Несправедливо, что транспорт задержался на Пласиусе — это придавало надежду, которая, как Амелия знала, была ложной. Она и её ребенок обречены. Её грудь сжалась, но слез совсем не осталось. Она осталась совсем без сил.

С другой стороны комнаты раздался щелчок металлического замка. Амелия устало подняла голову, когда дверь распахнулась.

Двое солдат, таких же старых и суровых на вид, как Крофт, ворвались в комнату, сняли с плеч винтовки и направили их на нее. Генерал Крофт и еще один пожилой сутулый мужчина последовали за ними.

— Вот её вы и осмотрите, доктор Джойнер. — сказал генерал, махнув рукой в сторону Амелии.

Пожилой мужчина пристально оглядел её сквозь толстые линзы очков, что было неожиданностью для Амелии, поскольку в наше время мало кто носил корректирующие линзы. Он осмотрел её с головы до ног.

— Вы использовали её в качестве боксерской груши, генерал?

— Она сопротивлялась задержанию, — солгал Крофт, глазом не моргнув. — Дегенеративная шлюха спровоцировала меня на вынужденные меры.

— И на удушение? Только посмотрите на отметины от пальцев. Это одобренная мера подчинения узников?

— Один из солдат искренне пожелал наказать её за ужасные преступления, что пошло на пользу и ему, и ей. С тех пор она молчит, как ягненок. — На лице Крофта появилась зловещая улыбка.

Амелия не могла даже оспорить ложь, столь плавно льющуюся из уст генерала.

Всё ушло бы впустую, да и она боялась, что на этот раз он убьет её по-настоящему, молви она словечко. Генерал был слишком неуравновешен.

Доктор хмыкнул:

— В остальном она выглядит вполне здоровой, осмотр это подтвердит. У вас есть какие-нибудь предположения о сроке беременности?

— Должно быть, соитие произошло в течение последних шести недель — тогда на Пласиус прибыл клан калкорианцев. — Крофт перевел холодный взгляд на доктора. — Я не согласен с решением Земли позволить инопланетному выродку родиться. Это опорочит всю чистоту, что мы защищаем.

Сердце Амелии дрогнуло от вспышки радости, потому что она сможет доносить потомство клана.

Доктор Джойнер промычал:

— Это позволит нам провести ценные исследования. Такой вид никогда не изучался.

— А если это слишком опасно? — завёлся Крофт. — Мы не знаем, на что способна нечестивая тварь.

— Исследовательская лаборатория располагается на военном объекте, — ответил Джойнер. Казалось, он смотрит на генерала с презрением. — Будут приняты все необходимые меры предосторожности. Конечно же, вы верите в мощь собственной армии?

— Даже в самой лучшей системе безопасности бывают лазейки.

— Тогда вам лучше закрыть их. — Его глаза остекленели так же, как у Крофта. — Мы планируем клонировать образец для разведения подопытных, если это возможно. Мы не можем препарировать существо в одном экземпляре.

Мимолетная надежда Амелии разбилась вдребезги. Несмотря на страх перед Крофтом, её голос хрипло прорезался сквозь разбитое горло, когда она пыталась закричать на них:

— О каком препарировании идет речь? Это же жизнь невинного! Жизнь моего ребенка!

Ни один из мужчин не отреагировал на её вспышку гнева.

— Мне не нравится мысль о том, что эта мерзость может вырваться на свободу, — сказал Крофт. — Думаю, я возьму на себя обязанность лично проверить безопасность вашего объекта.

Порт-ком Джойнера загудел, привлекая внимание. Он снял с пояса черную коробочку размером не больше колоды карт и поднес её ко рту.

— Слушаю.

Бестелесный женский голос раздался из коммуникатора:

— Комната для осмотра готова, доктор.

— Уже в пути, — сказал доктор и вернул устройство на ремень, а затем кивнул Крофту.

— Ведите её, — приказал генерал и проследовал за доктором из комнаты.

— За нами, — рявкнул Амелии один из солдат.

— Пожалуйста, — взмолилась она голосом чуть громче шепота. Знала, что умолять бесполезно, но не могла остановиться. — Вы не можете следовать их приказам. Это неправильно. Я — гражданка Земли…

Её голос замер при виде солдат, нацеливших на неё ружья. Она не видела ни жалости, ни понимания в их глазах.

Судьба Амелии находилась во власти тех, у кого совсем не осталось сострадания.

Глава 19

Помощница в струящемся прозрачном платье подвела клан Раджира в кабинет Саусин. Очевидно, даже она осознавала серьезность ситуации, потому что ей не хотелось даже пофлиртовать с мужчинами. Её красивое лицо было мрачным, когда она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Раджир задумался, сколько же межгалактических договоров было подписано на подушках кушеток, выстроенных вдоль каждой стены комнаты. Сам он на протяжении многих лет пользовался искусными «переговорными» навыками Исралы во время торгов. Он подписал немало официальных соглашений, в то время как она обвивалась вокруг него, мастерски проделывая восхитительные трюки.

Большинство из соглашений подписывались на диванах, но некоторые переговоры заканчивались на покрытом мехом полу. Самый памятный договор — десятилетний контракт, по которому калкорианская руда обменивалась на пласианские продукты, — достиг окончательного компромисса, когда Раджира привязали к черному деревянному столу Исралы. Она смотрела, как двое помощниц ублажают его под её пристальным управлением. Тогда она соизволила прикоснуться к нему лишь раз в тот день, когда её рот принял его стонущее освобождение. Как же Фленчику и Брефту нравилось слушать эту историю снова и снова!

И все же радость от обретения матары, единственной женщины, которой он мог бы посвятить всю свою любовь, перевешивала отказ от других женщин… Даже искусительниц с такими многогранными навыками, как у Исралы. Нежность тела и души Амелии полностью затмевала остальных.

Исрала вошла с другой стороны. Она плавно пересекла роскошную комнату и поприветствовала клан. При менее тяжелых обстоятельствах сегодняшнее платье пласианки, или его отсутствие, все еще могло бы заставить Раджира задуматься. Она надела селлил-ткань, которая прилипала к коже везде, где драпировалась. Селлил Саусин была бронзового цвета, под цвет её кожи, что создавало иллюзию наготы. С таким же успехом она могла бы выйти обнаженной; ткань была в лучшем случае плотностью в миллиметр, полоска ткани обвивала её гибкую фигуру. Один конец начинался у правой груди, прикрывая сосок, но не скрывая формы ореолов, затем лоскут пересекал левую грудь, обвивался вокруг спины и снова появлялся на узкой талии. Оттуда он свободно спускался вниз меж её ног, пряча гладкую расселину её лона.

Кожа Исралы блестела светлой бронзой. Покрывающий её голову мех был натурального среди пласианцев оливкового цвета. Ворсинки резко покачивались взад-вперед, словно травинки во время урагана. Когда она подошла ближе, Раджир уловил мускусный аромат, очень похожий на возбуждение Амелии. Его сердце дрогнуло от воспоминания о сокровенном запахе, окутывающем его, когда вставал на коленях меж ног земной матары и зарывался лицом в её медовую сладость.

Это воспоминание вызвало у него боль. Он жаждал только плоти Амелии. Его поклон перед Саусин выражал исключительно уважение.

— Саусин, благодарю за содействие в возвращении матары клана.

Угрюмость омрачала совершенные черты лица Исралы.

— Похищение Амелии Райан — великая трагедия как для Пласиуса, так и для Калкора. Честь, которую она оказала моему миру несравненным искусством, выше любых похвал. Я не потерплю столь жестокого обращения к ней.

Фленчик побледнел.

— Ей навредили?

Исрала сильнее нахмурилась.

— Скажу только, что тебе не стоит беспокоиться из-за нескольких синяков, которые не угрожают её жизни. Если расскажу больше, то спровоцирую бессмысленный гнев, а вам необходимо собраться для ее безопасного освобождения. — Она сделала глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.

— Значит, её раны не критичны, — сказал Раджир.

— Она самостоятельно прошла от шаттла до корабля землян, несмотря на плохое обращение. Они подгоняли её, угрожая оружием. Она рыдала. Вероятно, такое запугивание пошатнуло её психику, что тревожит меня сильнее поверхностных физических травм. Вы должны найти способ освободить её.

Брефт издал низкий горловой рык.

— Я освобожу её и уничтожу любого, кто встанет на пути.

Раджир предупреждающе сжал его напряженное плечо.

— Наша миссия — вернуть Амелию, а не отомстить её похитителям. — Он снова переключил свое внимание на Исралу. — Мы должны отвлечь землян, чтобы нобэк вызволил её.

Взгляд Исралы метнулся к самому молодому члену клана.

— Как трудно проникнуть на их корабль?

— Ваши сканеры дали мне прекрасное представление о его уязвимых местах, — сказал Брефт. — Я тщательно изучил судно и уверен, что смогу незаметно передвигаться по вентиляционной системе, как только окажусь внутри.

Улыбка смягчила лицо Исралы.

— Весь трюк заключается в том, чтобы отвлечь землян достаточно долго, позволяя тебе пробраться на их транспорт и сбежать с Амелией. Задержать их не проблема. Генерал Крофт уже знает, что гравитационное поле удерживает их корабль на месте.

— Уверен, он не в восторге, — сказал Раджир.

— Он потребовал встречи, но я откладываю её до тех пор, пока мы не будем готовы. Больше всего меня беспокоит его нетерпеливость. Если вам не удастся вернуть Амелию, мы должны попытаться дождаться прибытия боевых крейсеров.

— Думаете, гравитационное поле продержится так долго? — спросил Брефт.

— Даже нобэк твоего уровня не сможет найти способ освободиться от нашего поля. — Исрала позволила себе уверенную ухмылку, которая быстро исчезла. — Но оно ограничивает лишь транспорт, а не людей. Земляне могут свободно передвигаться по нашему городу. Они хорошо вооружены, а мы нет. Я боюсь, что еще больше пласианцев окажется под угрозой.

Раджир тяжело вздохнул.

— Наша проблема ставит ваш народ под угрозу.

— Нет. — В её взгляде промелькнула сталь. — Жестокая тирания землян подвергает мой народ опасности. Я не поддамся угрозам.

— Как бы всё ни обернулось, мы никогда не сможем отплатить за вашу доброту и храбрость, — сказал Фленчик.

Исрала неожиданно улыбнулась, хотя её взгляд наполнился дьявольской злобой.

— Мы все сделаем то, что должны, чтобы вернуть вашу матару. Я надеюсь, что вы можете быть достаточно угрожающим, чтобы привлечь внимание солдат?

Раджир зарычал, обнажив клыки. Фленчик последовал его примеру, напрягая внушительные мускулы и становясь еще больше.

Саусин затаила дыхание, её глаза широко раскрылись. Она видела Раджира лишь как дипломата или в пылу страсти. Он почувствовал её шок от осознания того, насколько опасным может быть разгневанный калкорианец.

Она быстро пришла в себя.

— Очень устрашающе, драмок и имдико. Они глупцы, если не воспримут всерьез такую демонстрацию силы. Однако если некоторые проигнорируют вас, то, возможно, обратят внимание на меня. — Она провела ладонью по обнаженному левому боку, становясь обольстительницей.

Горькая улыбка тронула губы Раджира.

— Мы вполне можем оказаться невидимками для землян, когда все взгляды будут исключительно на вас.

Она усмехнулась, прирожденная искусительница.

— Кого нельзя смирить страхом, можно укротить желанием.

Глава 20

Амелия застыла на пороге медицинского кабинета доктора Джойнера.

В центре помещения возвышался металлический стол. Он был снабжен стременами, которые она видела десятки раз в кабинете гинеколога. К сожалению, на этом безобидные приборы, как у нормального медицинского учреждения, заканчивались.

По бокам свисали тяжелые черные кожаные ремни. Они колебались в нескольких сантиметрах от пола и были похожи на дрожащие ноги паука, предвкушающего, как он обернется вокруг своей жертвы. С одной стороны стола ремни крепились к стременам, на другом конце её поджидал меньший набор креплений, очевидно, чтобы фиксировать голову больной.

В дальнем конце стола простиралось множество компьютеров, мониторов и машин, таких же неприступных, как судейская коллегия. Амелии стало еще хуже от вида хирургических инструментов, аккуратно выложенных на столе. Сталь сверкала в ослепительном сиянии света. Яркий свет лишил комнату всех цветов, обесцвечивая все вокруг серым сиянием.

Амелия стояла на пороге камеры пыток.

Один из солдат позади втолкнул её в комнату. Землянка обернулась и увидела, как охранники закрыли и заперли дверь, а затем встали по обе стороны от нее, направляя на нее оружие.

— Снимай одежду, — сказал доктор Джойнер.

Она посмотрела на него, на окружающих её людей. В углу стояла красивая юная медсестра. Амелия не заметила, когда та вошла.

Женщина в белом халате шагнула вперед, чтобы обратиться к Джойнеру.

— Доктор, не следует ли джентльменам покинуть комнату?

— Женщина опасна, — сказал Крофт. — Мы никуда не уйдем, пока не удостоверимся, что она связана должным образом.

— Но она совсем не выглядит опасной, — пробормотала медсестра, нахмурившись.

— Займись своими обязанностями, — отрезал Джойнер, и пелена гнева накрыла его лицо.

Медсестра склонила голову и замолчала. Короткая надежда на сочувствие вспыхнула в груди Амелии.

— Сними одежду, — сказал доктор Амелии, — или я предоставлю это солдатам.

Паралич ужаса покинул Амелию, сменившись яростью. Они судили её как преступницу, обращались с ней как с безумной, а теперь и вовсе хотят лишить достоинства. И почему? Потому что она влюбилась в представителей расы, которую её правительство боялось и ненавидело. Потому что она несла в себе жизнь, которую, несмотря на невиновность, они презирали и клеветали. Вместо того чтобы полагаться на факты, они судили её из глупости и религиозного фанатизма.

Она не пойдет молча на эшафот.

Амелия, поза которой напоминала избитую собаку, выпрямилась.

— Я не подчинюсь. У меня есть права, которые вы не можете отнять из прихоти! — она перевела взгляд с Крофта на Джойнера и обратно. — Я отказываюсь сотрудничать с вами, пока не получу законного представителя.

Лицо Крофта побагровело, как баклажан. Он прорычал одно слово, которое заставило медсестру взвизгнуть от ужаса:

— Раздевайся!

— Нет! — закричала в ответ Амелия. Её руки сжались в кулаки. — Я не враг и не предатель! Перестаньте обращаться со мной как с преступницей!

Крофт взглянул на своих солдат. Оскал исказил его лицо.

— Пристрелите её, если не разденется до того, как я досчитаю до пяти. Один… два…

— Не будь полным идиотом, — сказал Джойнер, обрывая Крофта. Генерал, не привыкший, чтобы ему приказывали, застыл и изумленно уставился на него.

— Эмбрион внутри неё, слишком ценен, чтобы уничтожать, так что отбрось свое негодование. Это исследование, а не крестовый поход против пришельцев, — продолжил Джойнер. Он обратился к солдатам: — Поскольку она сама не хочет раздеться, сделайте это за нее.

Солдаты посмотрели на своего командира, Крофт сердито глядел на доктора. Его кулаки сжимались и разжимались. Амелия гадала, не собирается ли он свернуть Джойнеру шею.

Джойнер ответил ему тем же взглядом.

— Генерал, нам нужно связаться с Землей, чтобы разобраться, кто отвечает за Амелию Райан?

После некоторого молчания Крофт заговорил, его голос дрожал от ярости.

— Сдайте мне пистолеты и разденьте её.

Солдаты незамедлительно двинулись вперед. Сдав винтовки Крофту, они подошли к Амелии. Блеск в глазах говорил за себя, как сильно они наслаждались перспективой обнажить её.

Она выставила перед собой острые ногти и зашипела, как кошка. Пораженные сопротивлением, они на мгновение остановились, но затем двинулись дальше.

Борьба была короткой, но яростной. Амелия сражалась с ними, как загнанный в угол зверь, колотя, царапая, кусая, пиная и толкая коленями любое место, которое они подставляли. Она поцарапала ногтями щеку одного солдата, оставив кровавые борозды на гладко выбритой плоти и усугубила оскорбление, плюнув ему в лицо.

Мужчины задыхались и проклинали её, срывая блузку с тела. Они повалили её на пол, прижали к холодной поверхности и принялись стаскивать с нее брюки. Один из них, зарычав и скривив лицо, сорвал лифчик и по очереди ущипнул её за соски грубыми пальцами.

— Как тебе это, нравится? — пробормотал он. Его эрекция прижалась к её бедру, он вызывал у нее отвращение.

Его партнер разорвал её трусики в клочья, обнажив тайную плоть. Крофт отвел глаза от наготы, скривив губы в гримасе отвращения. На одно безумное мгновение Амелия подумала о своей матери.

— Положите её на стол и закрепите ремнями, — сказал Джойнер.

Они подняли её, их потные руки заскользили по запястьям и лодыжкам. Амелия извивалась, пытаясь высвободиться, но им удалось удержать её и затащить на стол. Крофт и Джойнер бросились ему на помощь, четверо мужчин привязали Амелию к столу. Они втиснули её ноги в стремена и закрепили их, оставив её раскрытой для жадного взгляда солдат. Теперь у обоих была явная эрекция. Она чувствовала, как по её уязвимой коже ползут оскорбительные взгляды этих людей.

— Каков протокол? — спросил генерал у Джойнера. — Вы подтвердите её беременность, а затем что?

Доктор перетасовал свои инструменты и подкатил столик к бедру Амелии.

— Мы тщательно обследуем её и плод, затем я введу её в состояние комы, которое не повлияет на эмбрион, но сделает её недееспособной на все время беременности.

Амелия была слишком напугана его словами, чтобы закричать.

— Как только ребенок родится и будет изолирован, её выведут из комы, чтобы исполнить приговор стерилизации, кастрации и прижигания, после чего отправят в трудовой лагерь.

— Отлично. Я сообщу… — коммуникатор Крофта запищал, прерывая его. Он хмыкнул и снял трубку. — Крофт на связи.

Из коммуникатора послышался незнакомый голос, пронзительный от возбуждения.

— Сэр, калкорианцы приближаются к транспортному средству! Саусин Исрала, кажется, пытается урезонить их, но они выглядят сердитыми. Сэр, они просто огромные! Какие будут приказы?

Амелия нашла в себе силы закричать. Раджир, Фленчик и Брефт пришли за ней!

Слезы облегчения и ужаса заструились по её щекам.

Крофт на мгновение задержал на ней свирепый взгляд. Его внимание снова вернулось к коммуникатору.

— Я уже в пути. Не провоцируйте ублюдков, но ни при каких обстоятельствах не позволяйте им подняться на корабль.

Он выключил устройство и повернулся к солдатам.

— Пленница зафиксирована. За мной и будьте на чеку.

Крофт стремительно вышел из комнаты, солдаты последовали за ним.

Глава 21

Глаза рядового Хуана Рамона впитывали красоту самой прекрасной женщины.

Саусин Исрала завладела его вниманием, несмотря на двух гигантских калкорианцев, стоявших по бокам. Ее кожа блестела — казалось, она только вышла из океана или ванной. Её открытые груди, словно бронзовые холмики, едва прикрывались лоскутом ткани и требовали поцелуев. Он хотел устроиться на её коленях и пососать их, как ребенок. Саусин выглядела совсем юной, и лишь решительное выражение лица намекало на её возраст. Его сердце ёкнуло от суровости в её взгляде. Пышная пласианка выглядела хрупкой, но он сразу распознал сильную, властную женщину. Он тяжело вздохнул.

Рамон едва заметил экипажи других кораблей, собравшихся вокруг земного транспорта. Оживленный космический док застыл, чтобы понаблюдать за происходящим. Гул разговоров то нарастал, то затихал, но ослепленный Рамон остался невосприимчив ко всей болтовне.

Рамон поступил на военную службу сразу после окончания средней школы все еще не неискушенным девственником.

Каким бы невинным ни оставалось тело, воображение все компенсировало. Матери его друзей детства стали звездами его фантазий, они обладали мудростью и опытом — качества, которые его возбуждали. Ровесницы не вызывали у Рамона никакого интереса; они были такими же неопытными и не могли предложить ему ничего нового. Соблазнение молодых девушек казалось еще менее привлекательным в условиях строгих законов, по которым внебрачные связи карались смертью.

Любуясь Саусин, он представил, как её гибкое тело склоняется над ним, как раскрываются деликатные губки её лона и вбирают его твердый член, наконец-то, обрывая его девственность.

Его воображение было основано на нелегальных фотографиях и иллюстрациях, что покупали его товарищи по службе на земном черном рынке. Эти фотографии были известны среди мужчин как «тайные сладости». Рамон запечатлел в памяти изображения пышных бюстов, объемных ягодиц и запретных складочек.

Исрала была стройнее любой тайной конфетки, ее изгибы были менее заметны. И все же Рамон нашел свой идеал в ее умных глазах, в зрелом выражении лица. Он знал, ее опытная рука, наряду с другими восхитительными частями тела, с легкостью выведут его из ребячества и направят на путь настоящего мужчины.

Из транса его вывел стук сапог по входному трапу, рядом с которым он стоял на страже. Рамон встал по стойке смирно, услышав генерала Крофта.

— Саусин, я требую, чтобы вы увели калкорианцев из этого района и немедленно освободили мой корабль! — бушевал Крофт, его лицо было багровым, когда он пронесся мимо Рамона.

Два изрядно потрепанных солдата, один из которых был весь в крови от глубоких порезов, поспешили за генералом. У обоих была очевидная эрекция. Приятно было сознавать, что преклонный возраст этих двух мужчин не препятствует радостям плоти. Им должно быть сколько, лет сорок пять или пятьдесят? По возрасту они были древними стариканами в глазах наивного рядового.

«Наверное, они уже заметили Саусин, чтобы настолько возбудиться, — предположил Рамон. — Интересно, что случилось с парнем, что истекает кровью? Похоже, он проиграл схватку с тигром».

Голос лидера Пласиуса защекотал уши Рамона, словно звон сладких колокольчиков.

— Один из моих граждан был ранен под вашим арестом, генерал, и я требую возместить ущерб. Кроме того, калкорианцы выдвинули против вас официальное обвинение в похищении. Вы силой захватили члена их клана.

— Похищение! — рёв Крофта, более громкий, чем обычно, заставил Рамона моргнуть, прежде чем он снова погрузился в созерцание красоты Исралы. Остальные замечания генерала лишь слегка отвлекли его. — Амелия Райан подчиняется законами Земли, и она переступила их. Я возвращаю ее туда, где ей самое место, чтобы предъявить серьезные обвинения. Вы не имеете права покрывать беглянку.

Раздался низкий голос одного из калкорианцев:

— Амелия — матара моего клана, его сердце, и она носит нашего ребенка, будущего калкорианца.

— Мы не признаём обвинений Калкора к Земле.

К радости Рамона, Исрала снова заговорила, и ее звонкий голос стал пьянящим афродизиаком.

— Пласиус признает узы кланов. Я также признаю калкорианское гражданство нерожденного ребенка. Я должна рассмотреть все доводы относительно Амелии Райан.

В фантазиях Рамона Саусин обращалась к нему таким же твердым тоном. Она поучала его, наказывая жалящими шлепками по голым ягодицам, когда он не выполнял приказы. Он облизнул губы.

«Интересно, — подумал он, — каково это, быть отшлепанным Саусин Исралой?»

Рев Крофта снова прервал фантазию.

— Мы забираем ее обратно на Землю! Никаких обсуждений.

— Ты никуда не заберешь её, землянин, — тихо, но с угрозой в голосе произнес главный калкорианец. В Рамоне проснулся животный инстинкт самосохранения, и он наконец внимательно рассмотрел пришельцев.

Калкорианец и его более крупный спутник шагнули вперед, их лица были искажены от гнева. Рамон резко выдохнул, увидев торчащие из их верхних челюстей длинные клыки. Смуглокожие калкорианцы демонстрировали внушительные мышцы. Ублюдки были просто огромными.

Рамон нервно потянулся к оружию, но его холодное присутствие мало успокаивало. Он был не уверен, что крошечный пистолет с гранатными пулями остановит исполинов.

Скорее всего, он только разозлит их, если выстрелит, а потом они разорвут его глотку мерзкими клыками гремучей змеи.

«Да пошло оно, я не стану провоцировать их. Я свалю к чертям, если Крофт спровоцирует драку», — подумал он.

Волосы Рамона встали дыбом от животного рыка калкорианца.

— Мы будем сражаться насмерть за нашу матару и ребенка.

— Смерть вы как раз и получите, больные уроды, — генерал тоже вышел вперед. Он вытянул шею, чтобы посмотреть в глаза главы клана. — Вы в меньшинстве и безоружны. Хотите потанцевать? Что же, давайте.

Калкорианцы дёрнулись вперед, Крофт потянулся за пистолетом. Рамон приготовился бежать в укрытие. Исрала резко развернулась к массивным инопланетянам и прижала ладони к их груди. При виде обнаженного зада лидера пласианского племени у Рамона перехватило дыхание. Ее округлые ягодицы блестели, как полированный мрамор, заставляя его на мгновение забыть об обострившейся ситуации. Рамон едва удержался от желания подбежать к Саусин и потрогать ее идеальные мускулистые ягодицы.

— Никаких драк! — несмотря на мелодичный голос, она резко отдавала команды, не уступая генералу или лидеру калкорианцев.

Крофт, со своей стороны, был так же удивлен наготой Исралы и выпучил глаза. Его губы шевелились. Он положил пистолет на бедро и поднял руки вверх, словно защищаясь от наготы Исралы. Он попятился назад, наткнувшись на двух глазеющих подчиненных, которые выбежали с ним из транспорта. И чуть не опрокинул окровавленного солдата, торопясь уйти подальше от троицы инопланетян.

— Неужели вся вселенная испорчена? — закричал он. — У вас, безбожных инопланетян, вообще есть мораль? Хоть какое-то представление о пристойности?

Рядовой Коупленд, второй охранник у трапа, фыркнул. Этот звук отвлек Рамона, и он увидел, как Коупленд подзывает его к себе. Рамон огляделся убедиться, что никто не заметит его отсутствие. Беспокойство оказалось неоправданным; все внимание было сосредоточено на драме с участием калкорианцев. Он тайком пересек трап и подошел к Коупленду.

— Посмотри на этого придурка, бросившего вызов инопланетянам, — прошептал Коупленд. — Ни за что на свете не стал бы им угрожать. Ему бы вернуть девушку, пока они не размазали его по земле.

Слова Коупленда придали смелости Рамону высказать свое мнение:

— Если развяжется драка, я пережду в стороне, пока все не закончится. Я ни в коем случае не встану на пути у этих монстров.

— Он туп не только, когда дело касается калкорианцев. Послушай только, как он проповедует горячей пласианской цыпочке! Я всегда думал, что Крофт предпочитает мальчиков, — признался Коупленд. — Теперь я в этом уверен. Как он вообще смог оторвать глаза от столь шикарной задницы и запричитать о морали и порядочности?

— Я очень надеюсь, что он не испортит наши отношения с пласианцами. — Рамон почти не удивился, услышав дрожь в собственном голосе. — Я продам душу дьяволу, лишь бы остаться и смотреть на нее каждый день. Она просто великолепна.

— Она уже в возрасте, — ухмыльнулся Коупленд. — Если она столь горяча, можешь представить, как выглядят девочки помоложе?

Рамон отбросил мысль о молодых пласианках, отдав предпочтение мудрой Саусин.

Он забыл вернуться на свое место по другую сторону трапа, а Коупленд забыл напомнить ему об этом, и никто не заметил проскользнувшего за ними калкорианца.

Глава 22

Доктор надел перчатки и приступил к осмотру. Амелия прикусила губу, чтобы не закричать, когда его толстый указательный палец резко проник внутрь, словно надругаясь.

Осмотр Джойнера преуспел в том, в чем не смог даже самый требовательный секс с кланом; Амелию будто насиловали.

Доктор выдернул палец из вагины, на этот раз из ее горла вырвался стон. Мужчина рявкнул, не отрывая глаз от раскрытых ног Амелии:

— Медсестра, передай мне…

Взрыв выбил крышку подпотолочного вентиляционного люка, и та полетела прямо в затылок доктора. Он со стоном упал на пол, когда Брефт выпрыгнул из шахты.

Медсестра сделала глубокий вдох, чтобы закричать. Брефт молниеносно напрыгнул на нее, широко раскрытые глаза Амелии не могли уследить за его движениями. В одно мгновение он был под люком, а в следующее — уже пересек комнату, схватив медсестру за горло.

— Ни звука, — сказал он, предупреждающе сжимая горло. Она дрожала в его захвате, но промолчала.

Задыхающемуся доктору удалось встать на четвереньки. Нобэк пнул его ногой в висок, не выпуская медсестру. Доктор рухнул на пол, его тело обмякло.

Брефт вонзил клыки в шею медсестры. Она всхлипнула, но потом ее тело расслабилось в его объятиях. Она вздохнула и слегка улыбнулась, когда подействовал тоскин.

Брефт усадил ее в угол, откуда она наблюдала за ним полузакрытыми глазами.

— Умничка, — сказал Брефт со своей фирменной хищной улыбкой. — Ты останешься здесь и не станешь шуметь.

— Забери меня с собой, — сказала она. — Я сделаю всё, что пожелаешь.

Брефт покачал головой, погладив ее по щеке.

— Калкор примет тебя с радостью, но сейчас я не могу помочь тебе. Я должен спасти свою матару. Когда мы уйдем, беги с корабля и обратись за помощью к пласианцам.

Всё это время Амелия просто наблюдала, не веря, что Брефт действительно пришел ее спасти. Её глаза наполнились слезами, когда он подошел к столу, где она была привязана.

— Брефт… о, Брефт, я так рада видеть тебя.

Он взял в руки её лицо.

— Кто тебя обидел, малышка? Это он сделал? — Брефт зарычал на лежащего без сознания доктора.

— Нет. Со мной все будет в порядке, и они не причинили вреда ребенку. Давай просто уйдем отсюда.

Он отошел к ее привязанным лодыжкам. Ухватившись за ремни, он замер, заметив её неприкрытое лоно.

— Амелия… Матара.

Тяжелый калкорианский запах корицы пропитал комнату. Амелия заметила возбуждение Брефта, когда он посмотрел на ее уязвимое местечко. Кончики его пальцев скользнули вверх по ее ногам и погладили небритый вход. Амелия застонала, извиваясь в попытке освободиться от оков и направить клитор к его пальцам. Брефт защемил жаждущий бутон между большим и указательным пальцем.

Её лоно наполнилось жаром. Он поднял на нее потемневшие от желания глаза.

— Я хочу тебя, — выдохнула Амелия, отчаянно нуждаясь в нем. — Но у нас нет времени. Генерал может вернуться в любой момент и схватить тебя.

Брефт усмехнулся:

— Он сейчас немного занят. Раджир, Фленчик и Исрала отвлекают землян. Кроме того, на этот раз я не задержусь надолго. Я так хочу оказаться внутри тебя. Я боялся… — его голос дрогнул. Он не мог выразить словами боль от того, что почти ее потерял.

Он высвободил члены и нагнулся над Амелией, а затем глубоко вошел в неё, успокаивая воспаленную плоть после осмотра Джойнера. Она застонала и выгнулась в путах, что держали её беспомощной и открытой для него. Он наполнил её до отказа, но она хотела больше. Брефт отстранился, пока лишь кончик оставался внутри, а затем скользнул обратно, давая прочувствовать всю его длину. Он двигался осторожно, нежно занимаясь любовью, а она с благодарностью принимала каждый толчок.

Амелия мотала головой из стороны в сторону. Она заметила, как пристально наблюдает медсестра за Брефтом, как он наполняет её резкими толчками.

Грудь другой женщины тяжело вздымалась. Она сомкнула ноги, взглядом выдавая жажду. Амелия завелась еще сильнее, зная, что возбудила медсестру, что та желает оказаться на её месте и вбирать жаждущую плоть Брефта.

Брефт сильно ухватился за её ягодицы и ускорил темп.

Теперь его члены словно таранили её, пока она не выкрикнула в освобождении.

Он издал глубокий горловой стон, кончив внутрь.

Брефт стоял меж её ног, тяжело дыша и закрыв глаза. Амелия с нежностью любовалась им, как расслабляются резкие черты его лица.

Он открыл глаза и улыбнулся ей.

— Сказал же, что я не долго. Эмоции от нашего воссоединения так распалили меня. Я рад, что ты тоже получила удовольствие. — Он высвободился, одновременно отстёгивая её лодыжки.

Он был прав, их совокупление продлилось всего несколько минут. Амелия молча наблюдала, как он отстёгивает ее, полностью обессилев от нахлынувших эмоций.

А что говорит осужденный, когда его спасают за секунду до казни? В такие моменты нет подходящих слов, решила она.

— Теперь самое время поторопиться. — Он взял её на руки и пронес через всю комнату к вентиляционному отверстию. — Я буду прямо за тобой. — Он подтолкнул ее к шахте. Она проползла немного вперед и подождала, пока он присоединится к ней.

Амелия не слышала слов медсестры, но Брефт повернулся к одурманенной женщине, прежде чем прыгнуть в шахту.

— Я не могу, моя дорогая. Найди Саусин, она поможет тебе.

Затем он взобрался в шахту, подгоняя Амелию двигаться вперед.

— Двигайся тихо, — выдохнул он, — но быстро. Я не знаю, как скоро эти двое оправятся и позовут подкрепление.

Амелия повиновалась, следуя указаниям Брефта по извилистому лабиринту воздуховодов.

Глава 23

Топот бегущих ног вовремя предупредил Рамона, чтобы тот вернулся на свой пост. Никто, кроме Коупленда, не заметил, что он покинул свою позицию.

Доктор Джойнер сбежал по трапу, его глаза остекленели, а волосы встали дыбом. Он тащил за руку хорошенькую темноволосую медсестру, которую Рамон приметил раньше. На ее лице был написан восторг, как будто она увидела Землю Обетованную. Рамона так поразила разница в их выражении лиц, что не сразу заметил кровь, стекающую со лба доктора.

— На нас с медсестрой напали! Калкорианец похитил Райан!

Крофт изумленно уставился на него, прервав спор с двумя огромными инопланетянами.

— Но это же невозможно! Есть лишь один вход в транспорт, и я окружил его охраной!

Рамон съежился, когда генерал набросился на него и Коупленда:

— Вы разрешали кому-либо подняться на борт корабля с тех пор, как я сошел?

Рамон испуганно переглянулся с другим постовым.

— Я не видел никого похожего на калкорианца, кроме этих двоих, сэр. Никто не пытался подняться на борт корабля.

Джойнер посмотрел на обозленных инопланетян, стоявших в тени транспорта.

— Кроме двух калкорианцев? А где же третий член клана? — он резко обернулся, выпучив глаза на Крофта. — Кланы Калкора состоят их трех, а не двух калкрианцев. Генерал, а где же третий?

Крофт побледнел, широко раскрыв рот.

— Никто не говорил мне, что кланы состоят из трех мужчин. Что за женщина способна вынести такое?

Джойнер кивнул, и на его лице появилось выражение мрачного удовлетворения.

— Теперь я всё понял. Вы не потрудились изучить врага до столкновения с ним. Ваша некомпетентность позволила сбежать преступнице и нашему исследовательскому образцу.

— Нет, — выдохнул Крофт и заговорил громче. — Она и калкорианец все еще на борту, иначе эти двое всё еще не отвлекали бы нас.

Доктор подошел вплотную к генералу. Несмотря на худобу, в его позе безошибочно читалась угроза.

— Надейтесь, что это так, — пробормотал он достаточно тихо, Рамону пришлось напрячься, чтобы расслышать. — Иначе в будущем вас ждет военный трибунал. Возвращение Райан и пленение калкорианца помогут вам избежать из тюрьмы.

Он зашагал обратно по трапу, оставив Крофта кипеть от злости. Генерал обрушил всю ярость на подчиненных, раздавая приказы.

— Все на обыск транспорта для поимки женщины и инопланетянина! Лучше бы их нашли. — Он свирепо посмотрел на собравшийся взвод, отмечая каждое лицо.

Его рука сжалась на рукояти пистолета.

— Если я умру из-за их побега, поверьте, я заберу всех вас, жалких ублюдков. А теперь шевелитесь!

Все бросились вверх по трапу мимо Крофта, Рамона и медсестры с мечтательными глазами, словно спасаясь бегством. Даже Коупленд поспешил со своего поста на корабль, спасаясь от гнева Крофта. После минутного замешательства Рамон решил последовать его примеру, но генерал схватил его за воротник и притянул к себе, пока они не оказались нос к носу. Рамон с трудом подавил рвотный позыв, вдохнув кислое дыхание генерала.

— Ни с места, парнишка, — прорычал Крофт. — Ты впустил склизкого инопланетянина на мой транспорт. Если ценишь свою жизнь так же, как и карьеру, ты не позволишь этой шлюхе покинуть корабль. — Его смертоносный взгляд переместился на калкорианцев, стоявших рядом с Исралой. — К черту дипломатические отношения. Убей их, если они сделают движение в сторону корабля или объявится их спутник. Ты меня понял? Калкорианцы и их мерзкая шлюха. Вышиби им мозги к чертовой матери. Это приказ.

Крофт стремительно взбежал по трапу, не услышав, как пропищал Рамон:

— Есть, сэр.

* * * * *

Раджир скрестил руки на груди, обдумывая следующий шаг. Прежде чем он успел привести мысли в порядок, медсестра, все еще стоявшая на входном пандусе земного транспорта, хихикнула. Этот звук казался уникальным для земных женщин. Он только слышал, как его милая Амелия издавала нечто подобное. Эта мысль еще сильнее усилила его тревогу.

Бретт нашел ее, это уж точно. Сможет ли он вытащить их с корабля после сигнала тревоги?

Ни к кому конкретно не обращаясь, сияющая медсестра сказала:

— У генерала серьезные проблемы с гневом.

Раджир внимательно посмотрел ей в лицо и с трудом подавил улыбку. Две струйки крови, стекающие по ее ключице, подтвердили его подозрения. Он прошептал так, чтобы слышали только Исрала и Фленчик:

— Брефт укусил врага.

Фленчик, несмотря на обеспокоенное выражение лица, сумел усмехнуться, и это привлекло внимание женщины.

— Калкорианцы! — выдохнула она, сделав пару пьяных шагов в их сторону и обнадеживающе улыбнувшись. — Ты из клана этой девчонки Райан?

— Да. — Фленчик нервно посмотрел на Раджира, тот пожал плечами.

Ее улыбка немного померкла.

— Как жаль, я хочу отправиться на Калкор. На Пласиусе еще можно встретить свободные кланы?

Солдат, охранявший вход, вздрогнул. Он перевел жадный взгляд с полуобнаженного тела Исралы на медсестру.

— На нашем транспорте не осталось места, — сказал Раджир Исрале.

— Тогда в интересах хороших отношений между нашими народами позвольте мне оставить ее у себя до тех пор, пока свободный клан не предъявит на нее права. — Исрала подошла к девушке, которая моргнула, увидев уставившегося на нее охранника.

— Ты собираешься донести на меня? — спросила она его. Ее глаза были широко раскрыты в сладкой мольбе.

— Он не скажет ни слова, ведь правда, мой юный друг? — Исрала поднялась по трапу к землянам плавной походкой.

— А это хорошая идея? — пробормотал Фленчик соклановцу. — Если он решит пристрелить Саусин, мы не успеем его остановить.

— Стрелять в нее — последнее, о чем думает этот парень. Он не может отвести глаз от Исралы. — Раджир следил за входом в транспорт, желая, чтобы Брефт и Амелия появились. Почему они так задерживаются?

— Я все равно не могу поверить, что она рискует, чтобы помочь землянке.

— Но её цель не землянка.

— Ты имеешь в виду… — еще один нервный смешок. — Я знаю, она предпочитает молоденьких, но он даже еще не оторвался от груди матери. Вот оно что, «в интересах хороших отношений»!

Раджир перевел взгляд на странную троицу на трапе. Исрала прошептала на ухо покрасневшему солдату, одновременно жестом приглашая медсестру присоединиться к ним. Все еще улыбаясь, опьяненная женщина подошла достаточно близко, чтобы Саусин взяла ее за руку.

Проведя длинным пальцем по напряженному подбородку парня, Исрала повысила голос ровно настолько, чтобы Раджир услышал:

— Я сейчас вернусь. Подумай о моём предложении.

Исрала отстранилась, потянув за собой медсестру.

Солдат ошеломленно смотрел, как они идут к помощнице Исралы, его эрекция натягивала спереди оливково-зеленые штаны. Он взглянул на Раджира с явным замешательством. Оглянулся на открытый вход в транспорт, несомненно, чтобы убедиться, что никто не видел, как он позволил медсестре уйти. Его глаза снова остановились на Исрале, которая теперь была поглощена разговором с помощницей и медсестрой. Его потерянный взгляд остановился на них, его губы приоткрылись, а язык время от времени высовывался наружу, чтобы их облизать.

Все веселье улетучилось, Раджир беспокойно перевел взгляд на вход. Амелия и Брефт, где же вы?

Глава 24

Вскоре Амелия перестала ориентироваться в крутых поворотах вентиляционной системы земного транспорта. И только благодаря уверенным указаниям Брефта верила, что вскоре они найдут выход.

С одной стороны туннеля показался большой вентиляционный люк, закрытый сеткой, и Амелия замедлилась.

— Стой, — прошептал Брефт. — Не издавай ни звука.

Она повиновалась. Ее дыхание казалось слишком громким, даже для собственных ушей. Она беззвучно открыла рот, впуская воздух в легкие. Вздрогнула и присела, замерев, словно статуя. Ее обнаженная кожа покрылась мурашками.

Внезапно в шахту через вентиляционное отверстие донёсся голос.

— Проверьте все контейнеры для хранения! Сканируйте вентиляционные люки! Когда обнаружите их на сканере, сразу же оповестите всех и окружите их! Я хочу, чтобы этого калкорианского ублюдка и его шлюху нашли немедленно!

Амелия узнала этот противный прокуренный голос и всхлипнула.

— Это Крофт. — Сзади Брефт опустил теплую ладонь на ее ягодицу. И она сразу же затихла, успокоенная его невысказанным обещанием. Нобэк больше не позволит землянам захватить ее в плен.

Брефт надавил рукой на поясницу, и Амелия легла на живот.

Молча, словно кошка, нобэк присел на корточки рядом с ней. Осмотрел окрестности сквозь сетку люка.

За вентиляционным люком послышался громкий топот ботинок, отражаясь эхом от стен, солдаты пронеслись мимо, словно многотысячная армия. Наконец, шум стих. Топот все удалялся, пока не превратился в далекий рокот, напоминающий рев разъяренного зверя.

Амелия думала, что все солдаты ушли, пока не услышала доносившееся снаружи шахты бормотание. Ее сердце замерло, когда она услышала Крофта так близко.

— Я убью их всех. Порешу эту шлюху Райан и ее мерзких инопланетных ублюдков. Грохну тех идиотов-охранников, которые впустили калкорианцев на корабль. Убью и этого гребаного напыщенного доктора. Они все заплатят за это дерьмо. Все заплатят.

Амелия посмотрела на Брефта, продолжающего наблюдать за генералом. Коснулась руки супруга, дабы привлечь его внимание. Когда он посмотрела на нее, прошептала одними губами:

— Он сумасшедший.

— Они все сдохнут, — продолжал бормотать Крофт. Послышались шаги. Он метался по помещению взад-вперед. Брефт, прищурившись, посмотрел на Амелию. Затем снова сквозь решетку люка. — Все покойники. — Брефт снова взглянул на ее лицо. Затем опять сквозь решетку. — Все покойники.

Брефт скривился в жуткой ухмылке, обнажив клыки. Амелия знала, он понял, что именно Крофт ответственен за все ее травмы. Она схватила его за руку в отчаянной попытке остановить.

Но с таким же успехом она могла бы схватить ветер. Стремительно передвигаясь, Брефт выбил вентиляционный люк и выскочил наружу. Крышка с грохотом упала на пол. Крофт ахнул, но больше ничего не успел сказать. Раздались несколько глухих ударов.

— Никто не причинит вреда моей матаре, — яростно прошипел нобэк. А затем Амелия услышала хлюпающий звук, словно кто-то отрывал куски плоти, за которым последовали новые удары и свистящее протяжное булькание.

Она не хотела ничего знать. Но словно под воздействием невидимого притяжения взглянула на мужчин внизу.

Брызги крови дугой разлетелись по дальней стене. Брефт, тяжело дыша, стоял над Крофтом, спиной к Амелии. Генерал лежал на полу, его глаза мгновенно остекленели сразу же, как он испустил последний вздох. У него оказалось вырвано горло.

Не оборачиваясь, Брефт пробормотал:

— Не смотри, Амелия. Это зрелище не для твоих глаз.

Она откинулась назад и крепко зажмурилась от накатившей тошноты. Внизу Брефт пробормотал, обращаясь к мертвецу:

— Ты еще легко отделался, гурлак.

Затем внезапно оказался в вентиляционной шахте, ставя на место крышку люка. Как только закончил заметать следы, с беспокойством убрал волосы с лица Амелии.

— С тобой все в порядке? Я не хотел, чтобы ты это видела.

Амелия судорожно вздохнула:

— У тебя кровь на губах.

Нобэк тщательно вытер губы рукавом.

— Мне очень жаль.

— Нет. — Она была слегка шокирована нахлынувшей волной безумной радости. — Этот ублюдок угрожал вырвать нашего ребенка из моей утробы. Я рада, что он сдох. Рада, что ты это сделал.

На лице нобэка появилась хищная усмешка.

— Он больше не угроза моему клану. А теперь уходим. Следуй за мной.

Нобэк пополз впереди нее, часто оглядываясь назад, словно желая убедиться, что она все еще следует за ним. Амелия ползла по пятам за нобэком, одновременно прислушиваясь ко всему. В любой момент она ожидала, что ужасную кончину Крофта обнаружат, тогда солдаты действительно придут за ними. И если найдут ее и Брефта, то не станут брать в плен, а будут стрелять на поражение.

Шахта, казалось, тянулась вечно. Амелия понимала, что близка к панике, но не могла унять бешеное сердцебиение и участившееся дыхание. Стены туннеля словно смыкались над ними, перекрывая кислород. Должно быть, Брефт свернул куда-то не туда. Они никогда отсюда не выберутся во время. Наверняка тело генерала уже обнаружили.

Когда нобэк резко остановился, ее бешено колотящееся сердце пропустило удар. Стена загораживала им путь. От нее в сторону не отходило ни одного прохода. Только вентиляционный люк указывал на выход и сиял в полумраке тусклым светом.

Брефт ухватился за люк и толкнул его. Решетка выскочила, с легким скрежетом ударяясь металлом о металл, но Амелия все равно съежилась. Каждый звук эхом усиливался в пустых коридорах. И скрежет от решетки отдавался визгом в ее ушах. Она задыхалась.

Брефт высунул голову из люка и осмотрел коридор транспорта. Затем скользнул из отверстия еще дальше, пока не высунулся ниже пояса. Амелия крепко зажмурилась, уверенная, что в любой момент раздадутся крики и их найдут.

Но вместо этого Брефт незаметно вернулся обратно в туннель.

— Путь до транспорта лежит через коридор, — сказал он. — И возле выхода снаружи остался только один охранник.

— Мы в ловушке, — простонала Амелия.

— Это не надолго. Раджир и Фленчик уже там, с Саусин. — Он усмехнулся. — Исрала может отвлечь много охраны.

— Нельзя, чтобы нас поймали. Если бы ты знал, что земное правительство запланировало сделать со мной и ребенком…

— Земляне не заберут мою матару. — Все веселье мгновенно исчезло из его голоса. Нобэк пригладил пальцами ее волосы. — Они не осмелятся.

У Амелии не осталось никаких сомнений в истинном значении столь хладнокровной угрозы. По ее спине прокатилась дрожь страха. Нобэк уже однажды доказал, что убьет за нее без зазрения совести.

После демонстрации его быстроты и ловкости, Амелия на самом деле стала опасаться за своих врагов, а не за Брефта.

* * * * *

Рамона одновременно кидало в жар и в холод. Прекрасная Саусин Исрала снова на него посмотрела. Он сглотнул и опустил глаза, не выдержав ее пристального взгляда.

То, что она шептала ему раньше! То, что, по ее словам, она хотела бы сделать с ним! Конечно, он понимал, что это всего лишь уловка, чтобы заставить его отпустить медсестру. Такая красивая и сильная женщина как Исрала ни за что не захочет такое ничтожество как он.

И все же он отпустил медсестру, завидуя сексуальной свободе, к которой та стремилась. Когда дело заходило о сексуальности, Рамон ощущал себя на Земле угнетенным, но у женщин дела обстояли еще хуже. Он не завидовал тому, что у этой медсестры появился шанс на лучшую жизнь.

Кроме того, он пожертвовал бы всем, лишь бы слушать, как Саусин нашептывает ему восхитительно непристойные вещи. За эти несколько драгоценных секунд она описала ему чудеса, которые мужчина и женщина могут делать вместе, о которых он и понятия не имел. Несомненно, он предстанет перед военным трибуналом, лишь бы познать возможности необузданной любви и похоти. Если бы он только мог принять в них участие!

Заметив какое-то движение Рамон, поднял взгляд. Помощница Саусин уводила медсестру прочь. Лицо землянки буквально светилось от эйфории.

Рамон едва обратил на это внимание, потому что смотрел только на свою прекрасную мучительницу.

Из горла Рамона вырвался стон. Исрала плавной походкой скользнула к нему. Прямо к нему. И замерла. Окружила мускусным ароматом. Уставилась на него сверху вниз большими черными мраморными глазами. Приоткрыла губы. Боже милостивый, неужели она снова соизволит заговорить, с ним, с ничтожным рядовым Рамоном?

— Приветствую тебя еще раз, землянин. Я же обещала, что вернусь. — Ее слова растекались внутри него, словно мед.

— Да, мэм, обещали, — ответил он прерывисто.

— Как тебя зовут? — Она опустила руку с длинными пальцами ему на грудь, словно желая почувствовать сердцебиение. Рамон ощущал ее тепло даже сквозь форменный китель.

Он словно онемел и все же под воздействием скрытой силы в голосе Исралы ответил:

— Рамон, мэм. Хуан Рамон.

— Хххван, — выдохнула пласианка. Сердце Рамона забилось в два раза быстрее от шелковистого голоса, от его имени, слетевшего с ее губ. Она словно пробовала его на вкус. Наслаждалась им.

Исрала подошла ближе. Оглядела его с головы до ног. Тепло ее почти обнаженного тела волнами накатывало на него.

— Ты ведь очень молод? Возможно, даже невинный мужчина?

На этот раз ничто не могло вернуть его голос. Рамон просто кивнул, не сводя с пласианки глаз.

— Меня интересуют мужчины-земляне. Молодые мужчины-земляне. — По ее приоткрытым бронзовым губам, оставляя влажный след, скользнул золотой язычок. — Я хочу знать о тебе все.

Господи, что ему ответить?

Она не предоставила ему времени. Скользнула тонкими длинными пальцами по его промежности. И нашла его очень жестким. Рамон не мог поверить, насколько сильным оказалось ее прикосновение. Такая гибкая и хрупкая женщина обладала невероятной силой.

Исрала улыбнулась, услышав его вздох.

— Пласианцы вовсе не… как бы выразиться… не застенчивые? Скажи-ка, мальчик, а ты познал женское тепло?

Рамон покачал головой, хоть и боялся, что Исрала не захочет девственника. Он не посмел солгать ей.

Но вместо того, чтобы отстраниться, она улыбнулась и стала ласкать его еще энергичнее. Рамон застонал, его мужское достоинство в ответ напряглось еще больше, а женщина пронзительно рассмеялась.

— Хороший мальчик-землянин. У тебя очень сильный фралис. Я рада. Покажи всем красоту, которую предлагаешь Исрале.

Рамон смутно припомнил других пришельцев, окруживших корабль сразу же, как привезли женщину Райан. Тех, кто желал посмотреть на противостояние Крофта и калкорианцев, стало еще больше. Он не мог оторвать взгляда от Саусин, чтобы проверить, пялятся ли они на него по-прежнему. Он и Исрала, должно быть, устроили для них совершенно иное развлечение, чем сражение землян против калкорианцев.

Калкорианцы! Он совсем забыл о них. Рамон с трудом вырвался из ловушки притягательного взгляда Исралы и обернулся, проверяя, где враг… и что более важно, на что они смотрят.

Среди столпившейся хихикающей толпы только члены клана не обращали никакого внимания ни на него, ни на Исралу. Все их внимание оказалось приковано ко входу в транспорт.

Исрала сильнее схватила Рамона за пах. Тот застонал, откликнувшись всем телом, побуждая ее жадно погладить его ноющий член.

— Я должна испытать твою силу. — Ее голос понизился до хриплого рычания. — Я хочу тебя для себя, землянин. Хочу научить тебя радостям любви.

Все его существо охватил пронзительный трепет. Она хотела его! Она хотела именно того, за что он продал бы собственную душу, — научить его премудростям секса.

Ведь это не могло происходить на самом деле? Должно быть, он спит. И лучше проснуться до возвращения Крофта. Рамон попытался отойти от Исралы, но его ноги отказывались повиноваться. Жар в паху лишал его воли к сопротивлению.

Словно прочитав его мысли, Исрала сказала:

— Ты никуда не пойдешь. Отправишься только со мной. — Она скользнула не занятой членом рукой по его бедрам к ягодицам. Стала умело разминать упругую плоть. И Рамон снова застонал, не в силах защититься. Хихиканье толпы прорвалось сквозь рев в его ушах.

— Счастливчик, — услышал мужчина чей-то голос.

Исрала, словно почувствовав капитуляцию мужчины, решила его добить. Она придвинулась ближе, прижалась к нему всем нежным телом. Рамон боролся с желанием немедленно рухнуть на колени и, словно младенец, присосаться к ее груди.

Исрала почти прижалась губами к его губам. Рамон приоткрыл рот, ощущая дыхание заговорившей инопланетянки.

— Я желаю твоей молодости, твоей силы. Ты останешься здесь, со мной, на Пласиусе.

Наконец Рамон обрел дар речи и всхлипнул.

— Я не могу. Генерал Крофт — психопат. Он выследит меня, разорвет в клочья, а то, что останется, отправит на гауптвахту навечно, — последние слова он практически прохныкал, словно ребенок.

Исрала напряглась, усилив хватку на его члене, пока Рамон едва не рухнул на колени.

— Ты ни в чем мне не откажешь, мальчик. Крофт здесь не имеет никакой власти. Я правлю Пласиусом. Командую здесь всеми, включая тебя. Ты подчинишься мне. Я Саусин.

Да, она Саусин, его богиня, его госпожа.

Рамон покорно склонил голову.

И тут же краем глаза уловил какое-то движение.

Мимо них прошел калкорианец, неся на руках обнаженную рыжеволосую женщину Райан. Из толпы послышался сдержанный вздох. И двое сопровождавших Исралу калкорианцев кинулись вперед.

Все члены клана уставились на него — женщина со страхом, а мужчины — хладнокровно, с откровенной угрозой. Тот, кто держал женщину на руках, передал ее самому огромному калкорианцу и шагнул вперед, встав между Рамоном и остальными. Он обнажил длинные клыки. На лице этого мужчины не было страха, только молчаливое обещание смерти. Он ждал реакции Рамона.

Исрала обожгла его ухо дыханием.

— Ты их отпустишь. Она там, где и должна быть, с теми, кому принадлежит. Как и ты сам.

Рамон с отчаянием и надеждой всматривался в ее лицо.

— Я правда могу остаться с тобой? Потому что генерал убьет меня. Я вовсе не шучу. Сейчас речь идет о моей жизни.

— Генерал мертв, — сказала женщина Райан. — Воспользуйся шансом и беги.

Исрала бросила на женщину Райан ошеломленный взгляд. Затем пришла в себя и снова посмотрела на Рамона.

— Ты останешься со мной. Крофт тебя больше не тронет. — Она попятилась по трапу, удерживая его за промежность и утягивая за собой. И Рамон последовал за ней, словно щенок на поводке, смутно осознавая, что калкорианцы помчались к стоявшему неподалеку транспорту. Толпа зааплодировала. Несколько инопланетян похлопали его по плечу и закричали поздравления, когда Исрала повела его прочь.

— Пойдем, Хуан, — прошептала Исрала. Перед ними остановился шаттл с пилотом.

Задний люк распахнулся, и она втолкнула его внутрь. Едва люк закрылся, шаттл сорвался с места, улетая прочь из стыковочного отсека. Рамон услышал, как взревел другой взлетающий шаттл.

Времени поразмыслить о побеге Амелии Райан у него не было. Саусин набросилась на него. С удивительной скоростью стащила с Рамона одежду и одновременно развернула полоску ткани, за которой скрывались ее собственные сокровища. Молодое мускулистое тело Рамона внезапно оказалось обнаженным для взгляда, рук и рта Исралы.

— Пожалуйста, — простонал Рамон. И словно защищаясь от нее, поднял руки вверх, даже когда его член напрягся.

— Не нужно ждать, мой милый юный землянин. — Ее черно-мраморные глаза потемнели от страсти. Исрала оседлала его, обхватив руками за плечи. Несмотря на то, что оказался почти на сто фунтов тяжелей пласианки, Рамон отступил назад под ее напором.

— Я покажу, что мне нужно. — Она оседлала Рамона, вставляя жесткий член в лоно. Откинула голову назад и закричала, насаживаясь на член. Впилась ноготками в грудь солдата, оставляя царапины. Рамон вцепился в мягкое сиденье, от усилий сдержать оргазм у него побелели костяшки пальцев.

Застонал от обволакивающего тепла лона, бормоча нечто невразумительное и ободряющее, даже когда Исрала наносила обжигающие шлепки, наказывая его чрезмерно нетерпеливую плоть и начиная его обучать. Она во всех отношениях оказалась очень суровой учительницей, именно о такой он и мечтал.

Глава 25

Капитан транспорта, на котором калкорианцы заказали для себя место, не хотел вступать в конфронтацию с земными военными. И как только весь клан оказался на борту, маленький шаттл тут же взлетел.

Пока они летели к безопасным калкорианским территориям, Раджир вел клан по транспортному коридору. Брефт шагал рядом с Фленчиком, несущим Амелию, и так сильно сжимал ее руку, словно давал понять, что никогда больше не отпустит. Даже несмотря на боль от его хватки в поврежденной руке, Амелия промолчала, не желая, чтобы он ее отпускал.

— Вы нашли Врилл? — спросила она, едва не плача, дрожащим голосом.

— Через несколько дней она полностью поправится, — ответил Фленчик.

Амелия от радости закричала:

— Она жива? О слава богу!

Брефт усмехнулся:

— Скажи спасибо и Фленчику тоже. Он спас ей жизнь.

— Я уже говорила, что считаю тебя самым замечательным?

— Я позволю тебе показать мне это, после того как вылечу твои раны и обследую ребенка.

— Ах ты распутник.

— Что за «распутник»?

— Мужчина, который очень порочно думает о своей матаре. «Искуситель» и «соблазнитель».

— Да, я распутник.

Раджир остановился перед закрытой дверью. Покачал головой, глядя на свой клан, но широко улыбнулся. Пролаял команду на своем гортанном языке. Дверь с щелчком открылась, и клан вошел внутрь.

Теснота апартаментов компенсировалась роскошью. Кровать была огромного размера от стены до стены, на которой легко разместился бы целый клан вместе с матарой. Амелия сразу поняла, что постельное белье самого высокого качества.

Исходящее от стен золотистое сияние освещало волнистую поверхность кровати. Полки вдоль стен были заполнены афродизиаками для усиления чувственности, секс-игрушками, лосьонами для массажа и смазками для облегчения проникновения в тугие отверстия. Каюта словно создана для наслаждения.

— О боже, — выдохнула Амелия. — Мы успеем все опробовать?

Трое мужчин от души рассмеялись. Фленчик осторожно опустил ее на кровать. Напряжение и ужас, казалось, наконец исчезли.

— Посмотрим, — пообещал Радижир. — А сейчас позволь Фленчику позаботиться о твоем бедном лице.

— Неужели я выгляжу совсем ужасно? — всполошилась Амелия.

— Ты никогда не будешь выглядеть ужасно, — ответил Фленчик самым успокаивающим тоном. — Но твое лицо опухло и все в синяках.

Он нажал кнопку на настенной панели, открывая отсек для хранения. Достал контейнер с тщательно упакованными лекарствами и хирургическими инструментами.

Амелия со вздохом опустилась на постель.

— У меня болят и руки. Думаю, в ближайшее время боль усилится.

— Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — ответил Фленчик. — Сядь прямо.

Кровать оказалась слишком удобной, чтобы собраться с силами и подняться, поэтому Раджир и Брефт просто усадили ее между собой. И не смогли сдержаться, начав исследовать руками ее тело. Амелия хихикала и извивалась, когда они находили особенно чувствительные к щекотке и ласке местечки.

Фленчик рявкнул на супругов по клану:

— Руки прочь! Я пытаюсь ее лечить.

— Поторопись! — взмолились они в унисон.

Раджир с серьезным видом обернулся к Брефту:

— Ты убил генерала?

— Да.

— Я же велел не тратить время на возмездие.

— Он находился рядом с вентиляционным люком. Мы не могли пройти так, чтобы он нас не заметил.

На лице Брефта отразилось угроза.

— Это он оставил на Амелии синяки.

— Ты убил его прямо у нее на глазах? — тихим, но угрожающим тоном спросил Раджир.

— Она не видела, как ублюдок сдох. Только позже заметила его труп.

— И я все одобрила, — добавила Амелия. — Только хотела, чтобы он мучился подольше.

Раджир посмотрел на матару. Провел пальцами по ее травмированному горлу, поморщился.

— Мне бы тоже этого хотелось, — наконец признался он. — Но теперь между Землей и Калкором возникнут настоящие проблемы. Они могут привести к войне.

Брефт склонил голову.

— Мне очень жаль. Я приму любое наказание, которое ты сочтешь необходимым.

— Наказание? Раджир, нет! — Амелия потянула драмока к себе. — Крофт являлся реальной угрозой для моей жизни и для жизни нашего ребенка. Брефт сделал то, что должен был.

— Возможно. — Раджир погладил ее по плечу. — Мы обсудим это позже. Сейчас не самое подходящее время.

— Ты хочешь сказать, вы все обсудите без меня.

Раджир в изумлении приподнял бровь.

— Сложно сконцентрироваться на таких серьезных вещах, когда ты рядом, малышка. — Он усмехнулся, и с лица схлынула суровость. — Особенно, когда ты голая.

Брефт усмехнулся:

— Раджир тоже распутник. Фленчик, ты еще не закончил?

— Терпение, — пробормотал имдико, сосредоточившись на ранах Амелии. — Убирайся! — Он шлепнул Раджира по руке, отводя ее от груди матары.

Им удалось обуздать похоть, пока Фленчик накладывал швы, заживляющий гель и вводил лекарства. Но не помешало обсуждать удовольствие, которое доставят Амелии, как только имдико закончит лечение. От их поддразниваний между бедер Амелии стало влажно.

Наконец, Фленчик убрал свои инструменты.

— Чувствуешь себя лучше?

— Намного. Спасибо, — вздохнула Амелия.

— Отлично. А теперь мы отпразднуем твое возвращение, — пробормотал Раджир, сбрасывая одежду. Его напряженные члены словно тянуло к ее лону. Амелия нетерпеливо откинулась назад и раскрылась навстречу любимому.

Амелия застонала, когда Раджир вошел в нее жесткими толчками, приветствуя возвращение матары на законное место.

Фленчик наклонился к ее губам. И Амелия жадно всосала члены, вдыхая запах супруга, слизывая смазку сначала с одного пениса, потом с другого.

Почувствовала, как Брефт сомкнул ладони на ее груди, нежно касаясь, обхватил каждый холмик, поочередно пройдясь языком по соскам. А затем стал восхитительно пощипывать и шлепать по соскам, прикусывая тугие вершинки зубами, наказывая и доставляя удовольствие.

Ни Земля, ни Калкор не имели ничего общего с домом, осознала Амелия, когда клан в очередной раз довел ее до оргазма. Рядом с Раджиром, Фленчиком и Брефтом она уже дома.

Конец первой книги.

Продолжение следует…

Желаете прочитать продолжение?

Вступайте в нашу группу ВКонтакте

https://vk.com/paranormal_love_stories

Если вы желаете переводить книги, добро пожаловать в нашу команду. Пишите в сообщение группы. Нам всегда нужны переводчики, редакторы, дизайнеры, стеновики. У вас есть пара свободных часов, и вы желаете получить интересное и увлекательное хобби? Оплата: лайками, комментариями, и любовью читателей. Добро пожаловать. ВАЖНО: Мы не имеем с переводов никакой материальной выгоды.

Внимание!

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Сент-Джон Трейси В объятиях пришельцев