Майлз Рори

Связанные кровью

Рори Майлз

Связанные кровью

Кровная мафия — 3

Перевод выполнен группой: https://t.me/DdarkBooks

Название: Связанные кровью

Серия: «Кровная мафия»

Перевод: Оксана

Редактирование: Оксана

Оформление обложки: @msesnzz

Вычитка и оформление: Оксана

ВНИМАНИЕ!!!!

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях. Пожалуйста, не распространяйте его по просторам интернета.

Просьба после ознакомительного прочтения удалить его с вашего устройства.

Просим Вас также уважать труд переводчиков, не присваивать его себе и не выкладывать данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо <3

Примечание автора

Привет! Добро пожаловать обратно в мир Деми. Это последняя книга из серии «Кровная мафия», и она заканчивается «долго и счастливо» (наконец-то, блин, да?). Не забудьте ознакомиться с бонусным контентом из ранней жизни Деми в конце книги!

Это не конец этого мира. У меня есть планы на несколько историй. Первая серия посвящена оборотням и сосредоточена на новом персонаже. Трилогия Эвелин выйдет в конце 2021 года.

Всем, кто любит Деми, потому что, давайте будем честными, эта сука сумасшедшая. Спасибо, что дали ей шанс.

Не забывайте — резать людей в реальной жизни — ПЛОХАЯ идея. Оставьте это для книг;)

Глава 1

Деми

— Я не убивала его, — говорю я, постукивая ногой. — Этот ублюдок не собирался отказываться от меня. Я угрожала ему, но не убивала его. Я все время был с вампирами.

Я смотрю на волчицу, умоляя ее поверить мне. Она меня не пугает. Я встречалась с монстрами пострашнее, чем она. Независимо от того, насколько страшна она по шкале от нуля до Маттео, я хочу, чтобы она мне поверила. Я не убивал Блейза. В последний раз, когда я его видела, он хмуро смотрел на меня с бетона. Его рука зажимала рану на шее. Я оставила его с предупреждением.

Я не оставила его мертвым.

Айрис переводит свой мудрый взгляд на Маттео.

— Это правда?

Почему она готова поверить вампиру, а не мне? Я достойна большего доверия, чем кровосос, верно? В конце концов, я Охотник. Или, возможно, именно поэтому она спрашивает его. Может быть, она действительно верит, что я буду настолько безжалостна, чтобы убить Блейза без всякой причины.

Маттео кивает.

— Она не выходила из моего поля зрения.

Айрис прищуривает глаза.

— Значит, ты убил его вместе с ней.

— Нет.

Плечи Маттео напряглись. Он начинает злиться.

Черт, я тоже.

Я рычу на волчицу которая, кстати, действительно пахнет собакой потому что, хотя я и научилась сдерживать большую часть своих безумных реакций, мой контроль имеет некоторые пределы. Судя по всему, этот шаткий порог переступает волчица, обвиняющая меня в убийстве.

Грейсон тихо фыркает, услышав реакцию Айрис.

Волчица скалит на меня зубы в ответ.

— Цена смерти Блейза — ее жизнь.

Маттео качает головой.

— Деми не убивала его.

Айрис рычит.

— Ваша ложь на вкус как увядшие фиалки. Убей ее раньше, чем я.

Убить меня?

Простите меня, черт возьми, но как мы дошли от того, что подозревали, что Блейз мертв, до того как нашли доказательства, чтобы убить меня? Где тело? Она действительно собирается это продвигать? Не думаю, что Айрис знает, с кем связывается. Я не позволю ей стоять там и угрожать мне на основании подозрений.

Если я убью ее, это решит все мои проблемы.

Нет нет. Деми, ты не можешь убить старейшину-волка.

Я хмурюсь, услышав незваный голос разума, и волк усмехается, понимая, что я смотрю на нее.

Маттео испытующе смотрит на меня. Он не скрывает своего беспокойства. Он смотрит на меня так, будто я граната, которая вот-вот взорвется ему прямо в лицо. Я сжимаю руки в кулаки. Я не настолько вышла из-под контроля, чтобы убить старейшину-волка.

Ты уверены в этом?

Глупый чертов голос. Красная пелена застилает мое зрение, и моя кожа начинает чесаться. Мне нужно поохотиться. Угроза со стороны этих волков тревожит мои тонкие охотничьи чувства.

— Деми, — предупреждает Кольт.

Даже он подозревает обо мне самое худшее. Я не убью Айрис, но кто сказал, что я не смогу убить одного из других волков?

Волки подаются вперед, издавая низкие вибрации грудью, как будто ощущая в воздухе волну угрозы. Они не ошибаются.

Проезжающие мимо машины, кажется, не замечают ни скопления сверхъестественных существ, ни напряжения, кипящего между нами. Я не видела пешеходов, а значит, если я решу на кого-то напасть, мне не придется беспокоиться о посторонних людях.

Возможно, сейчас самое время ударить Айрис… может быть, пощечину или две.

Краем глаза я вижу перемещение Маттео. Я нахмурила брови.

Что он делает?

Я настолько сосредоточена на волках, что не реагирую, когда его грубые руки сжимают мое плечо и подбородок.

Он бы не стал.

О, теперь голос разума на моей стороне. Я начинаю поднимать руку, чтобы оторвать его от себя, но он дергает мою челюсть влево.

Кости трескаются.

Звук рикошетом проходит через мой слуховой проход.

Быстро и внезапно тяжесть моего тела покидает меня, и я падаю замертво.

Подонок.

Маттео

— Босс, — говорит Кольт жестким голосом с выговором.

Айрис ухмыляется.

— Отдай мне ее тело.

Грейсон шипит.

— Только через мой труп, Айрис.

Она поднимает изящную бровь.

— Кто ты, повтори еще раз?

Он ворчит от ее словесной пощечины, резкое напоминание о его статусе. Он для нее не особо важный. Я встаю перед телом Деми и нависаю над Айрис. Она вытягивает шею и хлопает на меня ресницами.

— Да ладно, Маттео, какая тебе польза от Охотника?

Ее лицо искажается, когда она произносит слово «Охотник», как будто от этого слова у нее во рту появляется неприятный привкус.

— Она не убивала Блейза.

Айрис сверкает мне острыми зубами.

— О, я это знаю.

— Что? — Кольт ругается. — Сумасшедшая сука.

— Кольт.

Я не отвожу от нее взгляда.

Он замолкает. Кольт знает меня достаточно хорошо, чтобы отступить.

— Во что ты играешь? — спрашиваю я волчицу старейшину.

Ее глаза вспыхивают желтым, когда я подхожу ближе, пугая ее своим размером и яростью.

Теперь я знаю правду.

— Если бы она убила его, ты бы выпустил ее на меня и моих волков. Если бы она была виновна, она бы не колебалась перед нападением. Она плохо контролирует свою охотничью натуру. Ей следует поработать над этим.

Я хватаю волчицу за шею.

К черту старейшин.

— Айрис, позволь мне кое-что прояснить. Деми моя. Если бы она убила Блейза, это имело бы вескую причину.

Кости трескаются и перестраиваются. Айрис щелкает на меня сдвинутой челюстью. Однако в моих руках она не уйдет далеко. Ярость способна сделать меня еще сильнее, чем обычно. Ее статус Старейшины ничего не значит. Я сильнее, я здесь альфа, даже если им неприятно это признавать.

Вокруг нас раздается рычание. Грейсон и Кольт выходят вперед, шипя на дворняг. Она привела с собой группу высших альф, которых я не узнаю, но все они по статусу схожи с Блейзом, что касается силы.

Енох шевелится, стоя обнаженным в своем человеческом обличии.

— Маттео. Ты не можешь убить Волка- старейшину.

Опасная улыбка скользит по моему лицу.

— Так ли это?

Мои клыки болят от необходимости обескровить Айрис.

Он подкрадывается ближе, но его останавливает Кольт, толкающий его в грудь.

— Отойди, волк.

Карие глаза Еноха вспыхивают желтым, а в его груди раздается глубокое рычание.

— Значит, война — это то, что ты ищешь?

Я перевожу взгляд, чтобы встретиться с ним глазами.

— Война между людьми нашего вида всегда была неизбежна, Енох. Это ты зашел слишком далеко и слишком быстро. Деми не твоя подозреваемая.

Волк смотрит на тело Деми.

— Нет, это не так, но она единственная, кто может помочь нам найти Блейза.

— Я не позволю тебе использовать ее после того, как ты безосновательно обвинил ее в убийстве волка, в смерти которого ты даже не уверен, Енох. Где его тело? Вы нашли кровь? Есть ли у вас доказательства его смерти?

Айрис скулит, когда я прикасаюсь пальцами к нежной коже вокруг ее горла.

Я смотрю на нее.

— Ты совершила ошибку, Айрис. Она будет в ярости, когда проснется. За это я виню тебя. Считайте наше перемирие недействительным. Любой новый волк, который ступит в Сан-Франциско после сегодняшней ночи, будет убит. Это мой город.

Она опускает взгляд и кивает, как только может, в моей хватке. Я отбрасываю ее назад. Она хорошо группируются и приземляется на корточки, изо всех сил стараясь не выпустить своего волка в полусдвинутом состоянии. То, что она Старейшина, не означает, что она сильнее своего волка. Это просто означает, что она обладает невероятной силой и родилась несколько сотен лет назад. Когда она полностью превратилась обратно в человека, она на мгновение опустила голову.

Енох оббегает Кольта, чтобы помочь ей встать.

Она смотрит на меня настороженными глазами.

— Маттео…

— Нет, Айрис. Береги свои слова. Ты можешь попросить Деми о помощи, когда она проснется. После у вас есть пять минут, чтобы покинуть Сан-Франциско, прежде чем я последую за вами и убью.

— Пять минут вряд ли будет достаточно.

Волк позади нее рычит в знак согласия.

Пожав плечами, я поворачиваюсь и становлюсь на колени рядом с Деми.

— Не ожидайте большего. Иначе вы все мертвы.

Кольт становится рядом со мной, скрещивая руки на груди и наблюдая за волками. Грейсон занимает свое место с другой стороны от меня.

— Она этому не обрадуется, — бормочет моя правая рука. — Ты действительно облажался, босс.

Я не отвечаю ему, потому что он прав.

Айрис хочет сказать что-то еще, но Енох шикает на нее. Они ведут разговор шепотом. Я не хочу обращать внимание на их слова.

Темные волосы Деми всклокочены после падения. Я откидываю прядь от ее лица и сжимаю губы.

Чертовы волки. Она возненавидит меня, когда проснется.

— Деми? — женский визг наполняет воздух.

— Что это такое? — Я спрашиваю Кольта.

Он оглядывается через плечо.

— Дерьмо. Это охотники.

— Еще охотники? — возмущенно кричит Айрис, прерывая тихий разговор с Енохом. — Сколько охотников у тебя на службе, Маттео?

Не обращая внимания на ее вопрос, я вздыхаю.

— Кольт.

— Почему я?

Я хмурюсь на него, и его зеленые глаза темнеют от раздражения.

— Блять, ладно.

— Что случилось? — требует Зандер. Он держит кинжал наготове.

Что там насчёт охотников с ножами?

Проведя рукой по лицу, я встаю и смотрю на охотника. Он также представляет угрозу для волков, и если кому и удастся их убить, так это ему и Деми.

— Я все объясню, когда Деми проснется, Зандер. Мне нужно, чтобы ты отступил.

Это первое испытание его верности. Он согласился стать частью Кровавой мафии и, таким образом, признал, что я главный.

Охотник осматривает упавшее тело Деми. Его глаза наливаются красным, как у Деми, когда она чувствует жажду крови.

— Зандер.

Я позволил каждой унции своей силы влиться в мой голос.

Его светящиеся красные глаза встречаются с моими.

— Десять минут, Маттео. Я дам тебе десять минут. Если она к тому времени не очнется, я вас всех убью.

— Зандер, — задыхается Тайра.

Зена тянет ее за руку, не давая своей девушке бежать к Охотнику. Я считаю, он достаточно серьезная угроза.

У парня есть яйца, я отдаю ему должное.

— Можешь попробовать.

Я знаю, что Зандер быстрее и сильнее Деми, а это значит, что он может меня убить. Я не дам ему понять, что я это знаю.

Эвелин материализуется из воздуха, появившись откуда-то изнутри здания. Она становится перед Зандером.

— Вот ты где, — говорит она со вздохом. Эвелин проводит рукой по его груди и животу, зацепляясь пальцами за верхнюю часть его штанов. — Теперь я уверена, что ты мне нравишься.

Немного красного цвета, заполняющего его зрачки, исчезает, когда он смотрит на мою сестру.

— Что?

Предоставлю Эвелин обезвредить бомбу замедленного действия. У меня нет времени беспокоиться о ее мотивах. Она на время отвлекла охотника.

Я поворачиваюсь и снова преклоняю колени перед Деми.

— Давай, малышка. Просыпайся.

Глава 2

Деми

Проснуться со сломанной шеей — не что иное, как потерять свои силы. Все болит, и я чувствую, что умираю.

Вероятно, это потому, что моя шея все еще вывернута под неестественным углом, нет, это потому что Маттео сломал мне шею. Я поднимаю руки, которые покалывают от онемения, и выпрямляю голову. Раньше я думала, что могу чувствовать свое тело и сопровождающую его боль, но внезапный прилив агонии меркнет по сравнению с этим.

Я издаю жалкий всхлип. Грубые руки касаются моей щеки, и я медленно открываю глаза.

Лицо Маттео нависает над моим, его черты исказились от беспокойства. Я сжимаю губы в гневном рычании и тыкаю ладонью ему в грудь, стиснув зубы, от боли в мышцах и костях, срастающихся воедино.

— Отойди от меня, клыкастый.

— Деми.

Он тянется ко мне, и я толкаю его снова, на этот раз с большей силой. Он падает на задницу.

Сверхъестественное исцеление спешит на помощь.

Я перекатываюсь на живот и опускаюсь на колени, кладя руки на ноги.

— Пошел ты.

— У меня не было выбора.

Кожа под моим глазом дергается.

— У тебя был выбор, но ты сделал неправильный.

Чувствительность полностью вернулась в мои конечности. Мне нужно еще несколько секунд, прежде чем я с ним разберусь. К счастью для меня, он только произносит слова ртом. Я сосредотачиваюсь на его губах.

— …чтобы ты напала на Айрис. Если бы ты убила ее, война была бы неизбежна.

Поэтому он убил меня, чтобы защитить ее.

— Разве ты не веришь, что я смогу контролировать свои эмоции?

Он сжимает губы.

Нет . Разумеется, он не верит.

Я знаю, что мое прошлое определило меня, особенно после того, как я убила его после моего пробуждения, но я глупо надеялся, что наша недавно сформировавшаяся связь создаст доверие между нами.

Ладно, да, я подумывала дать ей пощечину, но убивать ее не собиралась.

— Я не мог рисковать. Мне жаль.

Слова ничего не значат.

— Мне тоже.

Его брови едва успевают сойтись, как я выхватываю нож из кобуры на бедре и с чрезмерной силой швыряю его ему в сердце. Он почти мгновенно падает на землю.

— Я знаю, что сказала, что причиню тебе боль, если ты навредить моему брату, но, учитывая обстоятельства, я дам тебе пропуск, — говорит Эвелин голосом, полным жалости.

Я не осознавала, что она здесь. Я оглядываюсь через плечо и вижу ее и охотников, стоящих позади Кольта и Грейсона.

Моя первая реакция — наорать на нее и сказать, куда она может засунуть свои привилегии. Моя вторая реакция — навсегда убить Маттео. Этому импульсу трудно сопротивляться, учитывая тот факт, что он убил меня. Рациональная часть моего мозга восстает при мысли о том, что я действительно могу его убить.

Еще она говорит , что я и так его убила.

Сделав успокаивающий вдох, я закрываю глаза и удерживаю свое желание причинить ему боль на целую вечность.

У нас есть компания.

Их энергия вибрирует вокруг меня, волны агрессии прокатываются по моей коже и вызывают мурашки. Очень медленно я поворачиваюсь и смотрю на Айрис. Она стоит в нескольких футах от меня, удерживаемая сильной рукой. Мужчина, несомненно, волк, смотрит на меня с настороженным недоверием. Он тоже голый.

Странно. Сколько я была без сознания?

Кольт и Грейсон приходят помочь мне встать, но я не обращаю внимания на их протянутые руки. Мне не нужна их помощь. Я уже выгляжу достаточно глупо. Я поднимаюсь на ноги, стою возле тела Маттео и смотрю на волков.

Зандер, Зи и Тайра бросаются ко мне, окружая меня групповыми объятиями и отвлекая от оборотней. Их прикосновения успокаивают, и я наслаждаюсь ими всего на секунду, прежде чем отстраниться и взглянуть на них.

— Что вы здесь делаете, ребята?

Слезящиеся глаза Зи встречаются с моими.

— Мы услышали волков, и когда за нами никто не пришел, мы решили разведать что происходит.

— Твои друзья храбры, Деми, — говорит Эвелин, подходя и вливаясь в наш охотничий сэндвич. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Я в порядке.

Она прищуривает свои темные глаза, услышав резкость в моем голосе.

— Маттео сделал это с тобой, а не я. Умерь свой гнев, прежде чем я сделаю это за тебя.

Чертов ад. Она права.

Когда я опускаю голову в знак признания, она ухмыляется.

— Хорошо. Разберись с дворнягами, пока я не проголодалась.

Она сверкает клыками Айрис.

Предупреждающее рычание отвечает на ее угрозу.

Она смеется.

— Плохие собаки.

— Эвелин.

Голос Кольта несет ясное послание. Замолчи.

Перекинув волосы через плечо, она вздыхает.

— Никто никогда не позволял мне развлекаться.

Я игнорирую Эвелин и сталкиваюсь со Старейшиной Волком.

— Я не убивала Блейза.

— Я знаю, Охотница. Вот почему мне нужна твоя помощь.

Прошу прощения?

Дерзость, блин. Какая чертова дерзость.

Скрестив руки на груди, я сжимаю челюсти.

— Ты наша единственная надежда найти его.

— Это не правда. Найди Джерри, он может тебе помочь. Уйди с моих глаз, прежде чем я убью тебя. Твой маленький телохранитель не сможет тебя защитить.

Мужчина ощетинивается при слове «маленький».

Мое зрение заполняет красный цвет. Ей нужна моя помощь после того, как она настояла на том, чтобы Маттео убил меня?

Здесь мы имеем классический пример энергии тупой суки. Каламбур удался.

— Деметрия, выслушай меня. Волчица выходит из рук своего защитника и сокращает расстояние между нами.

Ярость течет в моей крови. Всплеск силы пронзает меня, и все переключается на замедленную съемку.

На заметку: сила охотника увеличивается, когда он испытывает праведную ярость.

Бросившись вперед, я хватаю ее за горло и поднимаю с земли. Затем швыряю ее в бетон и прижимаю к месту. Щелканье челюстей, рычание и удары кулаков по плоти причиняют мне боль в ушах, но у меня нет времени наблюдать, кто вместо меня заботится о других волках.

Глаза Айрис светятся желтым, и она рычит на меня.

Я наклоняюсь над ней, мои волосы создают занавес и не позволяют ей и моим людям видеть ее лицо. Волки воют. Видимо, им не нравится, что я доминирую над Айрис.

Не повезло, мальчики.

Мой взгляд светится темно-красной дымкой. Я иду по лезвию ножа, было бы так легко сломать ей шею.

Хотя я не буду.

— Ты знаешь, как легко мне было бы убить тебя?

Она щелкает на меня зубами.

Улыбаясь, я наклоняюсь ближе и касаюсь ее щеки.

Это действие шокирует ее. Она замирает.

Мои губы касаются ее уха.

— Чувствуешь, как бьется твое сердце? Твой волк до смерти хочет вонзить в меня зубы?

Айрис предупреждающе рычит.

— Мммм… Я слышу бешеный стук твоего сердца, Айрис. Ты меня не обманешь. Ты боишься.

Она не отвечает.

— Бу, — шепчу я.

Айрис вздрагивает, и я не могу отрицать, насколько это приятно.

Я сильнее сжимаю ее горло. Она сопротивляется мне, и я бью ее в живот, за что заслуживаю хныканье.

— Я не собираюсь убивать тебя, волчица.

Сев, я поворачиваюсь и смотрю на парня, который ее удерживал. Мои брови поднимаются к линии роста волос, когда я вижу Зандера, приставившего к его шее кинжал. Эвелин сидит на волке, подперев подбородок рукой, как будто ей ужасно скучно. Кольт и Грейсон позаботились об остальных волках.

Они временно мертвы.

Маттео лежит на земле, нож все еще торчит у него в груди.

— Как тебя зовут?

— Енох, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Старейшина Волк.

— Блейз мертв?

Зандер пристально смотрит на парня, но Енох игнорирует его.

— Мы не знаем. Мы не можем учуять его след. Обычно, когда волчий след исчезает, это происходит потому, что он перешел в загробную жизнь.

Я запоминаю эту информацию.

— А как насчет ведьмы?

— Мы обсуждали это. Хотя логическим выводом было то, что ты убила его. Учитывая твою историю с волками, можешь ли ты винить нас в том, что мы тебя подозреваем?

Моя история? Какая история… ох.

— Волк, который напал на меня в переулке?

Он кивает. Нож Зандера врезается ему в шею, и кровь течет по горлу.

Эвелин вздыхает, словно Зандер достал луну с неба.

Сейчас у меня нет времени беспокоиться о ее растущем увлечении моим другом.

— Ты ранил его.

Ах. Все дороги ведут обратно к ножам.

— Он напал на меня, — говорю я, шлепая Айрис, когда она пытается меня перевернуть. — Прекрати сопротивляться.

Ее тело расслабляется от моего шипящего предупреждения. Или, может быть, именно ярко-красный свет, исходящий из моих глаз, заставил ее прислушаться.

Я моргаю несколько раз, ожидая, пока цвет немного поблекнет, прежде чем снова взглянуть на Еноха.

— За мной пришел охранник Ричарда. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Блейз дважды пытался заявить права на меня. Я сделала ему предупреждение. С тех пор я его не видела.

Енох толкает Зандера в грудь, заставляя его отступить на несколько шагов назад.

— Расслабься. Я не собираюсь причинять ей вреда.

Зандер бросается вперед.

— Нет, Зандер.

Мой друг останавливается и смотрит на меня. Его глаза ярко-красные, брови приподняты, а рот открыт.

— Деми?

— Оставь его пока. Если он попытается что-нибудь сделать, ты сможешь убить его.

Это заставляет Зандера ухмыляться.

— Если я соглашусь помочь, ты меня заверишь, что Блейз оставит меня в покое?

Енох смотрит на Айрис, которая отрицательно качает головой.

— Так не пойдет.

Айрис задыхается.

— Был похищен маленький волк. Выкупом за ее возвращение была ты.

Секреты, секреты, сплошные секреты

— Так вот почему Блейз пришел за мной, — говорю я себе больше, чем кому-либо другому. — Я предполагаю, что вы хотите, чтобы я обменяла свою жизнь на их жизни, если они вообще еще живы, я правильно поняла?

Раздается сигнал автомобиля, напоминая мне, где мы находимся. Чересчур много зрителей.

— Кольт.

Он смотрит на меня.

— Да?

— Там слишком много машин.

Опустив голову в знак подтверждения, он отправляет сообщение на свой телефон, и двенадцать секунд спустя между потоком машин и павшими волками стоит стена вампиров.

— На чем мы остановились? — Я спрашиваю.

Енох делает еще один шаг ближе.

У меня поднимаются волосы, и Эвелин хихикает.

— Осторожно, волк. Эта девчонка неуравновешенная.

— Ты из тех, кто много говорит, клыкастая.

Она пожимает плечами.

— Меня не волнует твое мнение.

— Мы нуждаемся в твоей помощи. Ты единственный охотник, который может помочь вернуть его и молодого волка. Енох скрещивает руки на обнаженной груди.

Технически, Зандер тоже, но я не собираюсь бросать его под автобус.

Я ослабляю хватку на шее Айрис и смотрю на нее сверху вниз.

— Поклянись, что не собираешься делать ничего глупого.

Волчица не говорит. Ее глаза ярко-желтые. Она борется за контроль над своим волком.

— Айрис, успокойся. — Голос Еноха наполнен силой.

Это как удар в живот. К счастью, она недостаточно сильная, чтобы повлиять на меня. Я чувствую его силу Старейшины, но он не может мной командовать. Он не мой альфа.

У такой суки нет хозяина.

Однако Айрис чувствует действие его силы. Блеск ее глаз слегка тускнеет. Енох недостаточно силен, чтобы полностью заставить ее подчиниться, но он достаточно силен, чтобы уравновесить часть ее волчьей хватки над ее разумом.

— Поклянись.

Она насмехается надо мной.

— Клянусь, я не сделаю ничего глупого.

Почему-то я ей не верю.

— Никто не должен умирать сегодня вечером. Согласна?

Смеясь, она закрывает глаза и качает головой.

— Ты убила Маттео.

— Он заслужил это, и кроме того он исцелится. — Я поднимаю плечо. — Я не буду убивать твоих волков, если ты не убьешь моих людей.

Когда она открывает глаза, ее радужная оболочка возвращается к своему обычному светло-серому цвету. — Ты говоришь, что вампиры тоже не будут пытаться.

Мои губы дергаются.

— Большинство из них.

— Отлично. Я согласна.

— Хорошо.

Я отпускаю ее и вскакиваю, делая несколько быстрых шагов от нее на случай, если она решит разозлиться.

— Оставьте волков.

Эвелин сбрасывает волосы с лица и отскакивает от волка, на котором она сидела.

— Весёлый придурок, — шепчет она.

Кольт и Грейсон подходят ко мне, а Зандер возвращается к Зене и Тайре. Когда Айрис и Енох снова присоединяются к своей группе, помогая волкам, которые начали исцеляться, я проверяю Маттео. Он до сих пор не проснулся.

Кольт следует за моим взглядом.

— Нож все еще в его груди.

Ах. Думаю, его телу трудно исцелиться, когда на пути стоит лезвие. Я наклоняюсь, выдергиваю его из его груди и вытираю кровь об его рубашку.

— Если я соглашусь помочь тебе, что ты мне предлагаешь?

— Предлагать тебе? — Айрис усмехается. — Ты смелая, девочка.

Я прищуриваюсь к ней.

— Я не девочка, волк, и если ты хочешь, чтобы я оказала тебе услугу, я ожидаю чего-то взамен. Мой благотворительный дух иссякает.

Енох и Айрис смотрят друг на друга.

Когда Айрис поворачивается ко мне, она хмурится.

— Если вы найдете Блейза и молодого волка и вернете их живыми, мы предложим вам эксклюзивную аудиенцию у Старейших.

Она не в восторге от перспективы того, что я получу аудиенцию. Честно говоря, я не уверена, как оценить соотношение их предложения и моих усилий в данном вопросе.

Грейсон наклоняется.

— Когда-либо предлагалось только четыре.

Хорошо. Похоже, сделка стоящая.

Я киваю.

— Я согласна помочь тебе.

Маттео стонет, и волчица бросает на него взгляд.

— У тебя есть о чем позаботиться. Мы свяжемся с вами через три дня. Найди их быстро, Деми. Молодой волк важен.

Глава 3

Деми

Волки уже ушли, когда Маттео наконец поднялся на ноги. Эвелин отвела моих друзей внутрь, оставив Кольта и Грейсона со мной и стеной вампиров.

— Вы можете идти, — говорит Кольт вампирам.

Они исчезают, не говоря ни слова.

Маттео проводит рукой по рубашке и хмурит брови, когда она становится скользкой от крови. Наверняка, он растерян.

Он не может быть таким глупым.

— Ты вытащила нож.

Ладно, не то, что я ожидала от его первых слов.

Вытирая руку о грудь, он приближается ко мне. Связь между нами пульсирует, и он тянет ее, пытаясь приблизить меня. Я сопротивляюсь этому ощущению и использую свою сверхскорость, чтобы создать пространство между нами. Он, используя свою скорость, возникает передо мной, и я снова двигаюсь.

Каждый раз, когда я перемещаюсь, он следует за мной, оставаясь на шаг позади меня. В следующий раз, когда я двигаюсь, он усмехается.

— Ну же, малышка. Ты знаешь, что мне пришлось это сделать.

Я останавливаюсь и разворачиваюсь, удивляя его, ударяя кулаком ему в живот. Он отшатывается и ворчит.

— Это не смешно, Маттео.

Он сделал то, что считал лучшим вариантом, — шепчет разумный голос в моей голове.

Может и так, но мне позволено расстраиваться. Я могу отчасти понять его действия, но не прощаю его. Пока еще.

Передо мной появляется Кольт и кладет руку на грудь своего босса, когда тот собирается обойти его.

— Не надо, Маттео. Не сейчас.

Грейсон бросается в мою сторону.

— Голодная?

Я обращаю на него взгляд, замечая его дерьмовую ухмылку.

Маттео что-то рычит на Кольта.

— Нет, — шипит в ответ Кольт.

— Знаешь что? Конечно, я голодна.

Я бы сделала все, чтобы сбежать от Маттео прямо сейчас. Он попытается добиться примирения, а я не хочу оставаться здесь из-за его альфа дерьма.

Грейсон подхватывает меня на руки в свадебном стиле и уносится прочь от Маттео и Кольта, пробираясь сквозь поток машин и забирая меня подальше от других вампиров.

— Ты же знаешь, что теперь я могу идти в ногу, да?

В глазах Грейсона пляшут искорки веселья, когда он смотрит на меня.

— Тогда мне не удалось бы нести тебя.

Я закатываю глаза и устраиваюсь в его объятиях. Честно говоря, они утешают, и после этой ночи мне нужно немного нежности и заботы.

С Маттео все шло так хорошо, но в считанные секунды все пошло к черту. Жить с ним будет невозможно, но мне придется с этим справиться, пока охотники находятся под его защитой. Мне также не хочется покидать Кольта и Грейсона. И я не хочу уезжать, пока Алисса и Лейси все еще не нашлись.

Тогда все решено. Я не ухожу. Я все выясню с Маттео, как только мы удостоверимся, что наши люди в безопасности.

Маттео

Кольт прижимает ладонь к моей груди, и единственная причина, по которой я не оторву ему голову, это то, что он нравится Деми. Я смотрю, как Грейсон уносит ее от меня, стиснув зубы, пока он исчезает вместе с моей женщиной.

— Маттео, она злится.

Я смотрю на своего приближенного.

— Я мог бы с ней поговорить.

Кольт качает головой.

— Ты ее не понимаешь.

— Конечно понимаю, мы связаны.

Я отхожу от его руки и поправляю рубашку, хотя мой внешний вид не имеет большого значения, потому что половина ее покрыта кровью.

Он издевается.

— Тогда ты должен был почувствовать ее недовольство. Ты хотя бы остановился, чтобы почувствовать то, что она переживала?

Я отвожу взгляд. Я этого не сделал. Я пытался уговорить ее прийти ко мне через связь, но совершенно игнорировал ее чувства.

— Это не первая моя ссора с возлюбленной, Кольт. Я знаю, как обращаться со своими женщинами.

Вздыхая и глядя на небо, Кольт сжимает пальцы в кулаки.

— В том-то и дело, Маттео. Деми не такая, как все твои любовницы. Ты не можешь относиться к ней так же, как к вампиру. Она была человеком гораздо дольше, чем Охотником, и она не будет реагировать так, как ты ожидаешь.

Это правда. Она вынула нож.

Означает ли это, что она хотела, чтобы я исцелился?

— Я вижу, что ты пытаешься все рационализировать, Маттео, но пока ты далек от истины. Ты продолжаешь обращаться с ней как с собственностью. Наконец она пошла тебе навстречу, но только тогда, когда ты перестал быть полным придурком.

Подвернувшись к нему, я врезаюсь в его грудь своей грудью.

— Она бы убила Айрис, ты сомневаешься в моих решениях как твоего босса?

Его глаза сверкают от негодования.

— Ты этого не знаешь.

— Она практически не контролирует свою реакцию. Она добилась небольшого прогресса по сравнению с тем контролем, который ей необходимо осуществлять, когда дело доходит до общения со Старшими волками.

Кольт качает головой.

— Они угрожали ей. Она отреагировала так же, как и я.

Я смеюсь.

— Верно, и ты известен своим вспыльчивым характером. Я принял решение спасти нас от войны. Деми может злиться, но у меня есть долг перед моим народом, и независимо от того, насколько она мне нравится или насколько сильно связь призывает меня защищать ее, Кровавая мафия на первом месте.

— Деми — Кровавая Мафия.

Морщась, я бросаюсь к двери. Прежде чем войти внутрь, я оглядываюсь через плечо.

— Она?

Этот вопрос приводит его в замешательство, но это вполне законно. Деми никогда не присягала на верность Кровавой Мафии. Возможно, она моя женщина и находится на пути к сближению с Кольтом и Грейсоном, но это не меняет фактов. Она не присягала на верность.

Я не настолько дурак, чтобы требовать от нее чего-то подобного. Я надеялся, что наши отношения и ее растущая любовь к некоторым из моих людей сделают это само собой разумеющимся, но ее ответные меры против меня сегодня вечером размыли границы.

Любой другой, кто находился бы в моем подчинении, был бы мертв.

Но не Деми, она никогда.

Она всегда исключение.

Слухи о случившемся дойдут до остальных вампиров. Неизвестно, насколько смелые действия они предпримут, чтобы попытаться меня проверить. Всегда найдется какой-нибудь амбициозный вампир, пытающийся захватить власть. Я провожу рукой по лицу, вхожу в вестибюль и бросаюсь на лестничную клетку.

Я добираюсь до своего этажа, вхожу в секретную дверь, открывая ее отпечатком большого пальца, и захожу в гардероб. Схватив ворох одежды, я кричу и срываю ее с вешалок.

— Блять! — Я кричу слишком громко, но не забочусь о том, насколько высок уровень шума и сколько вампиров меня слышат.

Чувствуя связь, я нахожу время, чтобы впитать эмоции, мелькающие со стороны Деми.

Ярость.

Решительность.

Печаль.

Меня смущает последнее.

Что она задумала?

Почему она такая грустная?

Какого черта она вот так у меня под кожей?

Потому что она тебе нравится, — шепчет мне в голову тихий голос.

Я останавливаюсь на этой мысли.

Затем, снова крича, я срываю с вешалок остатки одежды, разрушая гардеробную дорогих костюмов за раз.

Деми

Мы с Грейсоном сидим на качелях в парке и медленно покачиваемся взад и вперед в темноте. Я не вижу звезд, но огни города — это звезды своего рода, мерцающие разными оттенками белого, нежно-желтого, красного, зеленого и иногда синего.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает Грейсон, слегка раскачиваясь.

Я вздыхаю и отталкиваюсь от земли, начиная качать ногами, чтобы качели поднялись. Любимое чувство невесомости охватывает меня по мере того, как я поднимаюсь выше.

— Не особенно, — признаюсь я, отряхивая волосы с лица, махнув вниз.

Он меняет положение, поворачиваясь ко мне. Грейсон отталкивается от земли и начинает раскачиваться вместе со мной, быстро догоняя мою скорость. Мы несколько раз пролетаем мимо друг друга, направляясь в противоположных направлениях, прежде чем я постанываю от негодования.

— Я не собиралась ее убивать. Я думала об этом, но на этот раз мне удалось взять себя в руки. Старейшины важны. Я знаю это. Ее убийство вызвало бы много проблем.

Грейсон крепко держится и почти лежит на спине, когда откидывается назад. Он делает несколько плавных движений, прежде чем сесть.

— Я понимаю, почему ты хочешь защитить себя в этой ситуации, Деми. Все так делают, даже Маттео. То, что он сделал по команде Айрис… ну, это был не самый умный ход. С одной стороны, формально он подчинялся приказам Айрис. С другой стороны, он разозлил тебя.

Я прижимаюсь щекой к руке, обхватившей цепь, и позволяю себе скользить по воздуху, постепенно замедляясь.

— Хочешь услышать худшую часть?

Кивнув, он волочит ногу по земле, чтобы замедлиться.

— Всегда.

— Я даже не злюсь, что он меня убил.

Это заставляет его брови приподняться.

— Не злишься?

Я качаю головой.

— Нет. Я злюсь, что он не поверил в меня.

Почему-то это слишком больно.

Когда я начала нуждаться в том, чтобы кто-то поверил в меня?

— Как бы там ни было, ничего уже не изменить. — Я убираю волосы с лица и спрыгиваю с качелей. — Это глупо.

Он ставит обе ноги на землю и встает, заставляя сиденье покачиваться.

— Деми.

— Грейсон, — передразниваю я его серьезный тон.

Прищурив глаза, он бросается на меня.

— Не используй на меня свой сарказм. Это не глупо.

Я смотрю через его плечо.

— Нет, мне не нужно, чтобы он в меня верил.

— Очевидно, необходимо.

Грейсон хватает меня за руки.

Я смотрю на него.

— Отпусти меня.

Он фыркает, но убирает руки.

— У вас с Маттео есть связь. Нравится вам это или нет, но твои чувства к нему меняются. Сегодня вечером он ясно дал понять, что не доверяет тебе. Это больно, независимо от того, есть ли связь.

— Я убивала его не раз, — говорю я, пожимая плечами. — Око за око, да?

Голубые глаза Грейсона слегка темнеют.

— Это первый раз, когда я злюсь на тебя, Деми, и это потому, что ты упряма. Сегодняшняя ситуация совершенно иная, чем тогда, когда ты его убила.

— Как это понимать? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Что ж, он заслужил свою маленькую смерть. А ты не заслужила того, что он сделал.

Чертовски верно. Я резко выдыхаю.

— Ладно, я закончила устраивать себе вечеринку жалости. Маттео в немилости.

Грейсон тыкает мне в нос.

— Вот и ты.

Я шлепаю его по руке.

— Не шути надо мной.

Он тянется, чтобы сделать это снова. Я хватаю его за руку и поворачиваюсь, одновременно пиная его по ногам, эффектно переворачивая его. Приземлившись с глухим стуком, он громко рассмеялся.

— Эта версия Деми мне нравится гораздо больше.

Грейсон встает и смахивает щепки со своей рубашки.

— Ах, да?

Я двигаюсь так быстро, что думаю, что застану его врасплох, но он предвидит это и устремляется в противоположную сторону.

— Ты бежишь от меня? — Я смеюсь.

— Что ты сказала? Сюда, кис, кис, кис.

Со злой ухмылкой Грейсон отлетает еще дальше.

— Поймай меня, если сможешь, Охотница.

— Ты бросаешь мне вызов?

Небрежное движение плечами, которое он делает, наполнено дерзким высокомерием. Он думает, что сможет обогнать меня.

— Не плачь, когда я надеру твою вампирскую задницу.

— Сначала тебе придется угостить меня ужином, — говорит он с возмущенным раздражением, прежде чем исчезнуть из поля зрения.

Его последнее замечание вызвало у меня взрыв смеха. Я последовала за ним, готовая надрать ему задницу.

Грейсон

Деми ловит меня за считанные минуты, и когда она бросает меня на землю и садится сверху, я смотрю на улыбку на ее лице.

Вот почему я это сделал.

Ее улыбка так много значит для меня, и осознание того, что я заставил ее так сиять вскоре после драмы сегодняшнего вечера, заставляет мою грудь раздуваться от гордости.

Она сидит надо мной, тяжело дыша и ухмыляясь, как дурочка. Могу честно сказать, что я не прочь умереть вот так. Когда она встречается со мной взглядом, ее глаза сужаются.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Ах, да? — Спрашиваю я, склонив голову набок.

Кивнув, она наклоняется вперед.

— Тебе повезло, что это сработало.

Затем она прижимается своими губами к моим и вздыхает, когда я провожу языком по краю ее губ.

Ее руки исследуют мое тело, сжимают мои руки и пробегают по моему животу, пока, наконец, она не потирает рукой мой член. Я ловлю ее нижнюю губу зубами, и она стонет.

— Знаешь, — говорю я, отрываясь от поцелуя. — У меня никогда не было секса в парке.

— Держу пари, что мы сможем это исправить. — Она перекидывает волосы через плечо и расстегивает мои штаны. — Но я думаю, что хочу, чтобы ты стоял позади меня.

Ей не нужно говорить мне дважды. Я стягиваю с себя штаны, когда она слезает с меня. Затем я помогаю ей раздеться и смотрю на ее задницу, пока она встает на четвереньки. Деми смеется.

— Что смешного, тигрица?

Я становлюсь на колени позади нее, просовывая палец внутрь нее.

Она задыхается от вторжения.

— А что, если кто-нибудь увидит?

Оглянувшись через плечо, ее глаза встречаются с моими.

Я ввожу палец внутрь и наружу, крепко удерживая ее бедра, и подмигиваю.

— Какая разница?

Она протестующе скулит, когда я вынимаю из нее палец, но я не заставляю ее долго ждать, вставляя свой член в ее мокрую киску.

— Да.

Она опускает голову на предплечья, предоставляя мне лучший доступ.

Шлепнув ее по заднице, я в полной мере воспользовался предложением и трахаю ее так, как надеюсь, ее еще никогда никто не трахал. Вхожу и выхожу из нее, кружу большим пальцем по ее клитору, сжимаю ее восхитительную грудь и прижимаю к себе, пока ее тело не начало дрожать.

— Дай мне руку.

Я сдвигаю брови, все еще входя и выходя из нее, и наклоняюсь вперед, чтобы подать ей руку. Она берет ее и прижимает мою ладонь к основанию своего горла, одобрительно мыча, когда я нежно сжимаю ее.

— Теперь трахни меня так, как ты этого хочешь.

Подняв ее, я сажусь на пятки и врезаюсь в нее бедрами, пока она сидит на мне. Она поднимает руки над головой и складывает их у меня на шее. Я держу одну руку у основания ее горла, в то время как другой играю с ее грудью, пощипывая и поглаживая эти красивые розовые соски.

— Блять. Да, — говорит она между вздохами.

Ее стенки сжимаются вокруг моей длины, а ее бедра слегка дергаются, когда она кончает, выпуская соки по всему моему члену.

Сняв ее с себя, я кладу ее на свою футболку и закидываю ее лодыжки себе на плечи, прежде чем врезаться в нее.

— Я еще не закончил с тобой, детка. Дай мне услышать, как ты кричишь.

Она стонет, когда я прижимаю большой палец к ее клитору и покачиваю бедрами в такт моим толчкам. Я использую свою сверхскорость и ускоряю темп, избивая ее киску своим членом и заставляя ее кричать.

Звук моего имени, срывающийся с ее губ, заставляет меня терять контроль, и мой член пульсирует от предстоящего освобождения. Одним мощным ударом я погружаюсь глубоко в нее и кричу.

Маттео лучше бы запланировать чертовски хорошие извинения, потому что я не хочу ее терять.

Глава 4

Деми

На следующее утро я просыпаюсь в объятиях Грейсона. Потратив еще много времени на свидание прошлой ночью, мы вернулись домой. К счастью, Маттео нигде не было.

Не могу сказать, что я разочарована этим.

Время никогда не было для меня более ценным, чем сейчас. Вчера вечером я не смогла найти Блейза с помощью радара Охотника. Решение поспать вместо того, чтобы спешить на его поиски, вероятно, было не лучшим, но меня это не волнует.

Айрис может поцеловать меня в задницу.

Кроме того, я могу вспомнить только одного человека, который мог бы схватить Блейза и попытаться связать его исчезновение со мной.

Джерри.

А это значит, что я снова увижу Марию.

Должно быть, я очень разозлила карму в прошлой жизни. Или, может быть, это расплата за то, что я разжигала все те ссоры, когда была младше.

Губы Грейсона касаются моего плеча.

— Ты слишком много думаешь. Ты еще даже кофе не выпила.

Повернувшись в его объятиях, я сцепляю руки за его шеей.

— Кому нужен кофе, если ты сверхъестественный задира?

— Никто не любит задир, — говорит он, слегка нахмурившись.

— Лжец, — шепчу я, прежде чем поцеловать его прямо в губы.

Он лениво улыбается мне, когда я отстраняюсь.

— Ты милая.

Я морщу нос.

— Остановись.

— Заставь меня.

Я не дерусь с ним так, как будто это всерьёз. Я толкаю его в грудь и переворачиваюсь, но он меня притягивает обратно к его телу.

— Кто сказал, что ты можешь уйти, маленькая охотница? — Его хриплый голос грохочет мне в ухо, и моя задница задевает что-то большое и твердое. — Все еще хочешь уйти?

Закусив губу, я прижимаюсь к его бедрам и поворачиваю свои.

— Думаю, нет.

Как только я окончательно встаю с постели, принимаю душ, переодеваюсь в пару толстых черных леггинсов, свободную бордовую рубашку, обеспечивающую свободу движений, и надеваю несколько ножей. Грейсон наблюдает за мной, не вставая с кровати.

— Так каков план?

Так много людей пропало, что трудно решить, с чего начать. По эгоистичным причинам я хочу сначала найти своих родителей, но Айрис поставила передо мной задачу найти Блейза. Чем скорее я избавлюсь от этого, тем скорее смогу сосредоточиться на поисках своей семьи, Алиссы и Лейси.

Я приседаю, чтобы зашнуровать ботинки.

— Мне нужно поговорить с Зандером, Зеной и Тайрой, но по сути мы собираемся штурмовать замок и обезглавить короля.

Грейсон проводит костяшкой пальца по нижней губе, его глаза темнеют.

— Убери этот смертоносный взгляд, Грейсон. Тебя не может возбуждать каждый раз, когда я говорю об убийстве кого-то.

Он пожимает плечами.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

Встав и положив руки на бедра, я прищуриваюсь на него.

— Ты всегда был трудным ребенком или все еще пытаешься заставить меня улыбнуться?

Проведя татуированной рукой по щетине, он отрывает взгляд.

— Это очевидно?

— Лишь немного. Ну давай же.

— Я подбрасываю его одежду в воздух и ловлю ее, прежде чем швырнуть ему в голову. — Чоп, чоп, Грейсон. Мировое господство никого не ждет.

Грейсон встает и натягивает одежду.

— Так требовательна, а ещё даже не выпила кофе, — бормочет он себе под нос.

Я закатываю глаза. Когда он закончит одеваться, отправляемся на поиски охотников. План «Уничтожить Джерри» начинается прямо сейчас.

— Сверни вправо через пятьдесят футов, — говорит Зандер Кольту, смещаясь вперед с того места, где он сидит между мной и Тайрой, и указывая на место в стороне от дороги.

Зена сидит с дробовиком и смотрит в указанном направлении.

— Хороший выбор.

Грейсон уговорил Маттео пойти вперед, чтобы разведать местность и проверить наличие возможных засад. Думаю, он действительно сделал это для того, чтобы мы не застряли в одной машине на два часа.

Умный мужчина.

Дело всегда важнее моей личной драмы, особенно когда речь идет о спасении ребенка, но неизвестно, что скажет или сделает Маттео.

За нами следуют две машины, полные вампиров. Я опускаю окно и даю сигнал остановиться сжатым кулаком.

Кольт включает сигнал, замедляет темно-зеленый внедорожник и маневрирует как можно дальше в сторону деревьев, не проезжая между ними. Остальные две машины последовали его примеру.

Зандер несколько раз провел рукой по волосам, прежде чем хлопнуть ладонями по коленям.

— Ты в порядке? — спрашивает его Тайра.

Он встряхивает руками.

— Я не совсем понимаю, что мы делаем. Мы выросли среди этих людей.

Зи поворачивается на своем месте, ее взгляд смягчается, когда она видит противоречивый настрой Зандера.

— Они забрали ребенка, Зандер.

Положив руку ему на плечо, я нежно сжимаю его.

— Ребята, вам следует остаться здесь и присмотреть за машиной.

Тогда ему не придется противостоять своему народу.

— Там как минимум двадцать охотников, Деми. — Он качает головой. — Нет, я пойду с тобой.

Я сжимаю губы в тонкую линию, потому что нам нужна его помощь. У нас может быть двенадцать сильнейших вампиров Маттео, но это немного, если учесть силу охотников. Я не буду заставлять Зандера присоединиться к нам, но если он будет настаивать на своем, я не откажу ему.

— Все в порядке. Помните: мы не хотим жертв, если можем их предотвратить.

Кольт кивает, выгнув на меня покрытую шрамами бровь.

— Готовы?

— Да, пойдем.

Я проверяю свое оружие.

В основном у меня ножи, но через мою спину висит кобура. Два пистолета, которые она держит, кажутся излишними. Учитывая увлечение Джерри расстрелом своих людей, Кольт настоял, чтобы я их взяла. У нас не было много времени на стрельбу с тех пор, как я вернулся в Кровавую Мафию. Я надеюсь использовать их в крайнем случае или когда моя цель окажется достаточно близко для точного выстрела.

Грейсон и Маттео внезапно останавливаются перед машинами, вернувшись из патруля периметра. Темные глаза Маттео мгновенно находят мои. Связь между нами подобна нежной ласке. Я щурюсь и представляю, как впиваюсь ногтями в его спину, проталкивая эту мысль сквозь узы.

Его глаза темнеют от коричневого до черного.

Конечно, ему бы этого хотелось, чертов псих.

Я игнорирую его взгляд и вылезаю из машины, вдыхая свежий загородный воздух. Я держу дверь для Зандера. Как только он выходит, я захлопываю ее с большей силой, чем необходимо, но сейчас лучше машина, чем Маттео. Он нужен мне для этой работы. Выступить против лагеря, полного охотников, будет непросто.

Вампиры, которые пришли с нами, чем-то знакомы. Я узнаю некоторых с того дня, как Маттео натравил их на меня, и я их убила. Я киваю в знак приветствия, и они в ответ поднимают подбородки. Я заслужила уважение большинства вампиров, и любой, кто может меня презирать, делает это в безопасности своих мыслей. Маттео сделал из Трея пример.

Никто не хочет оказаться привязанным к гигантской кровати из серебряных гвоздей и помещенным на крышу здания Кровавой Мафии. Трей в настоящее время медленно истекает кровью и подвергается истощающей силе солнца. Я содрогаюсь при мысли о том, как он бьется над своими путами и лишь заставляет заостренные кончики впиться глубже.

— Все помнят план? — спрашивает Маттео.

Я скрещиваю руки и прислоняюсь к передней части машины, обводя взглядом нашу группу. Все кивают в знак согласия, включая Зену и Тайру.

— Вы уверены? — Я шепчу им этот вопрос.

Я спросила по крайней мере семь раз, но они заслуживают еще одного шанса отказаться. Они идут туда без способностей охотника.

Зи собирает свои светлые волосы в тугой пучок, как у балерины.

— Деми, мы знаем, как они дерутся. Там не все еще проснулись. Мы будем умными.

Тайра не выглядит такой уверенной в плане, но когда я наклоняю голову набок, она кивает.

— Я хочу помочь. Мы будем придерживаться более молодых охотников и позаботимся о том, чтобы они не создавали никаких проблем.

— Ну что ж, хорошо.

Я снова перевожу взгляд на Маттео.

Он наблюдал за мной весь разговор.

— Готовы ли наши люди?

Я прищуриваюсь от его намеренно уважительного тона.

— Все хорошо, босс.

Его губы дергаются при этом имени, и я хмурюсь, лишь вызывая широкую улыбку на его великолепном неживом лице.

Сволочь.

— Под твоим руководством, Деми.

— Теперь ты просто подлизываешься, — говорю я, разочарованно выдыхая.

Некоторые вампиры хихикают. Они все знают, что Маттео в немилости, и никого из них это не удивляет.

Время сосредоточиться.

— Первая группа, со мной.

Глава 5

Кольт

Деми быстро и эффективно возглавляет команду из семи человек. Она командует самой большой группой, ведь мы проводим операцию по штурму замка. Как только мы перелезаем через забор, Маттео, я и пятеро наших лучших вампиров следуют за Охотницей.

Зандер и двое других охотников находятся с Грейсоном и еще одним вампиром. Они войдут сзади, рядом со спортзалом. Последняя группа из шести человек получила приказ и мчится на другую сторону комплекса, чтобы встретить нас посередине у казарм.

Весь комплекс занимает несколько сотен акров. С нашей позиции нам придется пробежать около пятидесяти, прежде чем мы приблизимся к казармам.

Возле трех зданий стоят несколько рядов охотников разного возраста: от подростков до взрослых. Поскольку они перестают стареть около тридцати лет, трудно определить их истинный возраст, но есть как минимум восемнадцать пробужденных взрослых Охотников. Охотники, которые кажутся ближе к Деми по возрасту, являются темными лошадками.

Наше присутствие не осталось незамеченным.

Деми замедляется настолько, чтобы крикнуть нам.

— Они не атакуют. Не нападайте.

Пятеро из нашей группы слушают. Мы с Маттео игнорируем ее и идем в ногу, останавливаясь, когда она находится примерно в четырехстах ярдах от охотников. Она пристально смотрит на нас, но ее внимание переключается на Марию, которая выходит между Николь и другим охотником.

— Деми.

Гравий хрустит под ее ботинками в боевом стиле.

— Где Блейз?

Мария начинает отвечать, но нас всех застает врасплох выстрел. Мужчина, которого я могу принять только за Джерри, опускает свое оружие, которое он направил прямо в воздух, и кладет его в кобуру.

— Ах, Деметрия. Как хорошо, что ты пришла. Я вижу, ты принесла мне подарки. — Джерри усмехается. — Надеюсь, тебе понравится смотреть, как они умирают.

Маттео подается вперед. Рука Деми вырывается и хватает его за плечо.

Он замирает при контакте.

Она смотрит на Джерри, но говорит Маттео.

— Не надо.

— Чего ты хочешь, Джерри? Она указывает на охотников.

— Готовы ли вы пожертвовать своим народом ради волка и ребенка?

Джерри шагает по гравию, разглядывая своих охотников сверху донизу. Глаза Николь наполняются ненавистью, когда она смотрит на своего так называемого лидера.

— Они знают, что нужно делать.

Деми качает головой и поворачивается к охотникам.

— Вы его слышите? Его не волнует, что некоторые из вас могут умереть. После всего, через что вам пришлось пройти, вы хотите рискнуть потерять еще больше своих людей?

Маттео сжимает челюсти, и его карие глаза становятся непроницаемыми. Он делает каменное лицо. Я наблюдаю за ним, пока Деми продолжает говорить.

— Я не хочу драться с вами. Я хочу, чтобы Блейз и волчонок вернулись целыми и невредимыми. Отдайте мне их, и мы уйдем мирно.

Джерри цокает.

— В этом вся суть молодости и наивности, Деметрия. Вы думаете о людях только лучшее. Как те вампиры позади тебя. — Охотник указывает на нас. — Они наши враги. Не говори мне, что ты настолько глупа, чтобы думать, что они могут тебя любить. Черт, даже твоя собственная мать не любила тебя настолько, чтобы вернуться за тобой.

Деми резко вздыхает.

— Ты мудак, Джерри. Где Блейз?

— Он с Куораной, — говорит Мария.

Джерри вытаскивает пистолет и направляет его на Марию.

— Выбираем сторону, да?

Николь вырывается из группы, как и некоторые другие, и встает позади Марии. Остальные охотники переминаются с ноги на ногу и переглядываются с одинаковым беспокойством.

— Мы не все согласны с тем, что сделал Джерри.

Мария смотрит в дуло пистолета с бесстрашной ухмылкой, которая напоминает мне Деми.

— Мы не твои марионетки, Джерри.

Пистолет щелкает.

— Это так? Позвольте мне показать вам, что происходит с охотниками, которые меня не слушают, возможно, тогда вы передумаете. Дэниел.

Из-за одного из зданий выходит парень, таща за собой Тайру. Колени у нее в царапинах, кровь течет по ногам. Ее короткие волосы торчат в разные стороны, а один глаз заплыл. Костяшки пальцев у нее ярко-красные и потрескавшиеся.

По крайней мере, она боролась как дьявол.

— Тайра, — шепчет Деми, оглядываясь в поисках остальных.

Их нет и следа.

Грейсон был с ними.

Он умер?

— Что ты делаешь, Джерри? — спрашивает Николь, делая шаг вперед.

— Ах, нет. — Джерри направляет пистолет на Николь. — Не хочу испортить сюрприз.

Его численно превосходят те немногие охотники, которые поддерживают Марию. Остальные выглядят сбитыми с толку, когда Дэниел толкает Тайру на землю.

Она поднимает руку, чтобы защитить лицо, и вскрикивает, когда камни впиваются ей в кожу. В воздухе витает тяжелый запах свежей крови. Слишком много крови, чтобы объяснить ее раны.

Кто-то еще умер. Я просто не знаю, кто. Я не узнаю кровь.

Из того места, где прятался Дэниел, выходят еще двое охотников, рука одного в крови, он держит Зандера за шкирку, прижимая пистолет к спине Зандера. Панический взгляд охотника находит Тайру лежащей на земле. Он рычит, но парень, держащий его, трясет его и говорит заткнуться.

Зи пинается и борется в руках другого охотника. Он бьет прикладом пистолета ей по голове, и она падает. Парень ловит ее под руки и тащит, бросая рядом с Тайрой. Она перестала бороться. Охотник, маневрирующий Зандером, бьет его по коленям, и Зандер падает рядом с Зи.

Я нигде не вижу Грейсона. Мой желудок скручивается от беспокойства. К его счастью, охотник, чья рука была в крови, не убил Грейсона. Красная субстанция на его руке принадлежит Зандеру, если судить по темно-красному пятну на его рубашке.

Мы с Маттео переглядываемся, его челюсть напрягается сильнее, и я слегка качаю головой. Ситуация близка к критической, но сейчас неподходящий момент для вмешательства. Мы не можем двигаться первыми. Иначе это будет выглядеть так, будто мы напали. Нас нужно спровоцировать на действие.

Дэниел достает из-за спины кинжал с зазубренным лезвием и становится на колени перед Тайрой.

— Нет, — говорит Деми. — Ты не можешь убить ее. Она не сделала ничего плохого!

Его глаза вспыхивают красным. Губы Дэниела оттягиваются назад, и он скалит зубы на Деми.

— Смотри на меня.

Дэниел перерезает горло Тайры, прежде чем вонзить нож ей в грудь. С невероятной скоростью он разрезает ее и проламывает кость, чтобы вырвать ее сердце. Затем он, используя скорость, начинает отдаляться.

— Подонок.

Деми рычит и бросается за ним, оставляя нас всех позади.

— Оставайся здесь и проследи, чтобы с Зандером и Зеной ничего не случилось.

Маттео мчится за ней.

— Нет. Нет. — Зи кричит, рыдает и бьется лбом о землю. — Пошел ты, Джерри. Я, черт возьми, убью тебя, ублюдок.

Ее голос надламывается, и она борется с парнем, прижимающим колено к ее спине. Она не может сравниться с его силой, но это не значит, что она перестает сражаться.

Она кричит от разочарования, и ее горе ощутимыми волнами наполняет воздух. Несколько охотников, стоящих вокруг, отводят взгляд от места происшествия, не в силах этого вынести. Один из молодых на вид охотников поворачивается, и его рвет.

Зандер смотрит на алую жидкость, льющуюся по гравию. Его рот полуоткрыт, и он наблюдает, как Тайра истекает кровью. Охотники позади Марии ахают или кричат от возмущения.

Мария зажмуривает глаза и качает головой.

— Что вы наделали? — спрашивает она Джерри. — Что, черт возьми, ты сделал?

Голос Марии полон эмоций.

— То, что должен был сделать, — говорит он.

— Бред сивой кобылы.

Николь бежит к Джерри, застигая его врасплох. Она хлопает ладонью по запястью Джерри. Он роняет пистолет. Николь хватает его в воздухе, на секунду раньше Джерри, и стреляет ему в голову. Его тело падает.

Вокруг нас кричат охотники.

Глядя на вампиров позади меня, я указываю на Зи и Зандера.

— Позаботьтесь об охотниках.

Николь смотрит на своих людей, держа пистолет вверх.

— Кто следующий?

Никто из охотников не отвечает.

Она направляет пистолет на Джерри.

— Вы все согласились с планом Джерри. — Она указывает на тело Тайры. — Посмотрите, что он натворил!

Они вздрагивают от ее выкрикиваемых слов.

— Посмотрите на нее! Вы все еще с ним согласны?

Некоторые качают головами, а те, что помоложе, прикрывают рты и плачут. Слёзы текут по лицу Марии. Она смахивает их ладонью, от гнева движение становится резким.

— Вы, кучка гребаных трусов, — шепчет она, поворачиваясь к ним спиной.

Николь откидывает руку назад и запускает пистолет через поляну.

— Мак, принеси мне наручники.

Один из мужчин, вышедших вперед вместе с ней и Марией ранее, кивает и уходит.

Когда охотники отступают, я обращаю внимание на своих людей. Они позаботились об остальных охотниках. Они лежат на земле, с вывернутыми шеями под неестественным углом.

Несмотря на то, что они развязали ее, Зи все еще лежит на земле, колотя кулаком по гравию.

Зандера внезапно окружает группа парней. Они помогают ему подняться и осматривают его. Они его друзья. Я не думаю, что они причинят ему вред, поэтому оставляю их в покое.

Я жалею Зену и подхожу к ней, помогая ей сесть. Ее лицо покрыто слезами и кровью. Она сопротивляется моей хватке, рыдая и крича.

— Уходи!

Я качаю головой.

— Нет.

Затем я сжимаю ее руки, чтобы она не ударила меня, и крепко держу ее.

— Тайра, — шепчет она, стонет в агонии. — Что я буду делать без нее?

Она пытается ударить меня головой, но я уклоняюсь и крепче обнимаю ее, пытаясь удержать ее от движения.

Неестественное, животное рычание срывается с ее губ, и она бьется.

— Шшш, все в порядке.

Даже я понимаю, что это звучит смешно.

Что, черт возьми, мне еще сказать?

Через минуту она перестает сопротивляться и прижимается ко мне, плача еще сильнее, чем раньше.

Мария садится на корточки и убирает волосы Зи с ее лица.

— Мне очень жаль. Этого никогда не должно было случиться.

Охотница пристально смотрит на нее.

— Ты виновата не меньше остальных, Мария. Ты знала, кто такой Джерри. Вы все давно знали, что он был практически террористом. Вот что делает необузданная власть. — Ее губы дрожат. — Я люблю ее.

Мария опускает голову и складывает руки вместе.

— Мне очень жаль.

Зена отворачивается от нее и прижимается лбом к моему плечу.

Я стиснул зубы и заставил себя набраться терпения. Я не воспитатель по натуре, но сейчас от меня больше нигде нет никакой пользы. Я должен обеспечить безопасность Зи и Зандера и надеяться, что Маттео вместе с Деми смогут убить Дэниела самостоятельно.

Я ненавижу оставаться позади.

Деми

Я с ужасом наблюдаю, как Дэниел вонзает нож в грудь Тайры.

Крики Зены отдаются в моем черепе, побуждая меня действовать, но я опоздала. Дэниел уже нанес значительный ущерб. Его пальцы сжимают сердце Тайры, и он убегает, используя свою скорость.

— Подонок.

Я спешу за ним, с каждым шагом мое зрение окрашивается красным.

Мое сердце колотится о грудь. Я двигаю руками и ногами так быстро, как только могу, компенсируя небольшую фору, которую он получил, и сокращая расстояние между нами.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, куда он направляется.

Дым валит из бочки. Раскаленное докрасна пламя щелкает и искрит, прожигая бревна и мусор, скопившиеся внутри.

Я бросаюсь на Дэниела.

Он выбрасывает сердце Тайры в бочку прежде, чем я успеваю схватить его за руку. Я сталкиваюсь с ним, выбивая его из равновесия.

Мы падаем на землю.

Откатываясь назад, я низко приседаю и смотрю на него.

Безумная улыбка пробегает по его лицу. Вспышка триумфа в его глазах вызывает крик ярости из моего горла, и я снова бросаюсь на него.

Он бьет меня кулаком по ребрам. Я отстраняюсь и перемещаюсь вне его досягаемости, прежде чем подойти и наброситься. В этом бою нет ни концентрации, ни стратегии.

Дэниел в своей атаке яростен, как и я. Нас обоих подстегивает ненависть.

Мой разум реагирует, когда Маттео тянет за связь, давая мне понять, что он здесь.

Ударив кулаком по лицу Дэниела, я пропускаю его руку, которой он целит мне в живот. Я сгибаюсь, но быстро оправляюсь от его ответного удара.

Маттео задерживается, отвлекаясь на напряженность нашей битвы.

— Ее сердце, — кричу я, указывая на огонь. — Забери ее сердце.

Еще есть шанс, что она исцелится.

Дэниел хмуро смотрит на вампира и бросается его перехватить, подставив мне спину. Маттео врезается в Дэниела, швыряя его на кусты.

Дэниел кряхтит и обхватывает руками горло Маттео.

О черт возьми, нет. Я единственная, кто может свернуть ему шею.

Я хватаю нож и поднимаю его, ожидая, когда появится возможность.

Они дерутся так близко, что я не могу бросить его, не рискуя попасть в Маттео. Вампир наносит Дэниелу шквал ударов, но руки охотника крепко сжимают его горло.

Однако, у него пока недостаточно рычагов, чтобы свернуть Маттео шею.

В голове формируется идея, и я проверяю теорию, дергая за связь и мысленно крича налево . Маттео падает на колени и резко поворачивает тело влево.

Дэниел хмурит брови и теряет хватку.

Секунду спустя я бросаю нож, улыбаясь, когда он кричит от боли.

Кинжал попал ему в плечо.

Я достаю еще один и бросаю его, не попадая в намеченную цель — его сердце — и вместо этого попадая ему в бок.

Он рычит и бросается ко мне, забыв о вампире.

— Ну ладно, гребаная сука.

Я хватаю свой последний кинжал, решив не использовать пистолет.

Он убивает слишком безлично.

Я хочу чувствовать, как его кровь покрывает мою кожу, когда я нанесу удар ему в холодное сердце.

Отталкиваясь от земли, я бегу ему навстречу, врезаясь в него. Он хватает меня за живот и тянет за собой вниз. Я обхватываю его бедра руками и перекатываюсь так, чтобы он лежал на спине.

Прежде чем он смог снова пошевелиться, я вонзаю нож ему между ребер и пронзаю его сердце, насмехаясь над ним, когда он от удивления открывает рот.

— Пошел ты, Дэниел.

Я поворачиваю нож.

Он булькает, и его лицо искажается от боли.

Через несколько секунд в его глазах исчезает искра жизни.

Я отпускаю рукоятку и провожу рукой по лбу, прерывисто дыша.

— Пошел ты.

Маттео ревет от боли, и моя голова резко поднимается. Его рука опущена прямо в бочку, и он кричит от ожогов, пытаясь добраться до сердца Тайры.

Этот идиот собирается убить себя.

Я вскакиваю на ноги и подбегаю, отдергивая его от огня и шлепая по пламени, охватывающему его руки.

— Черт возьми, Маттео, ты решил покалечиться.

Он задыхается и гримасничает, когда я ударила последний очаг пламени на его теле. Его рука покрыта волдырями и приобрела болезненный оттенок красного.

Он будет жить. Его суперисцеление скоро начнет действовать.

Глядя на бочку, я съеживаюсь. Пламя стало больше, воды рядом не видно.

— Я могу перевернуть ее, — шепчу я, начиная двигаться вперед, но Маттео тянет меня назад.

— Нет.

Он указывает на след бензина, ведущий к бочке. Он тянется со стороны спортзала.

Мои сверхчувства покалывают и вспыхивают от узнавания. Карта в моей голове поднимается вверх, и земной шар вращается, останавливаясь и приближаясь к нашему местоположению. Блейз и ребенок там.

— Надо потушить пожар. Я поворачиваюсь и ищу что-нибудь, что могло бы потушить пламя.

— Двигайся! — кричит Грейсон.

Он мчится со стороны озера, неся два пяти галлонных ведра с водой. Озеро находится как минимум в двадцати милях отсюда.

Он бросает оба ведра в огонь, и он с шипением гаснет. На смену черному дыму приходит пар, поднимающийся мутно-серыми клубами.

Маттео отпускает мое запястье, и я подхожу к бочке и смотрю сквозь дымку, пытаясь найти сердце Тайры.

Если оно не сгорело, мы сможем ее спасти. Я надеюсь.

Я вижу только обугленные бревна. Где ее сердце?

Я достаю полено, шипя, когда оно меня обжигает, но продолжаю убирать его с дороги. В этом мусорном баке слишком много дыма и слишком много случайных вещей, чтобы его можно было разглядеть. Я хватаюсь за край бочки и толкаю ее, надеясь, что не раздавлю сердце без возможности восстановления. Я начинаю копаться в обломках.

— Деми, — говорит Мария позади меня.

Не обращая на нее внимания, я продолжаю позволять горячим обломкам из бочки обжигать руки, копаясь в обугленных останках. Оно должно быть здесь. Должно быть.

Я могу спасти ее.

— Деметрия. — На этот раз Мария использует мое полное имя.

Я киваю головой в ее сторону.

— Что? — Я выкрикиваю вопрос, не заботясь о том, насколько безумно это прозвучит.

— Уже слишком поздно, Деми. У нее еще не было способностей.

Закрыв глаза, я борюсь с волной тошноты.

Нет.

Блять.

Нет.

Она не может быть мертва.

— Он вырезал ей сердце.

Рука Марии ложится мне на плечо, и я отталкиваю ее.

— Почему он вырезал ей сердце? — Я смотрю ей в глаза.

Они туманятся непролитыми слезами, и она качает головой.

— Я не знаю. Он хотел отвлечь тебя от группы. Он безжалостный засранец.

Я смотрю на тело Дэниела.

— Я убью его снова, когда он очнется.

Мария вздыхает.

— Гильдия разберется с Дэниелом и Джерри.

— Тебе следует убить их.

Мария хмурится на Маттео, ей не нравится его совет.

— Гильдия с ними разберется. Их преступления, скорее всего, приведут к смерти, но я не собираюсь принимать решение сама. Мы решим это по нашим правилам.

Появляется Мак с тяжелыми цепями и наручниками.

— Привет, девочка Деми.

Стиснув зубы, я отвожу взгляд от Дэниела и киваю Маку.

— Привет, Мак.

Мне не нравится ответ Марии. Бюрократия — это смерть правосудия.

— Где Блейз? — спрашивает Маттео. — И ребенок?

— Они в спортзале, — говорю я, проводя руками по лицу и заправляя выбившиеся пряди волос в хвост.

Мы можем забрать волков и продолжить путь.

Глава 6

Грейсон

Я потираю затылок, размышляя, стоит ли мне рассказать им все сейчас или подождать.

К черту это.

— Я убил ведьму.

Деми кружится на гравии и поднимает брови.

— Что?

Пожав плечами, я засовываю руки в карманы и игнорирую взгляды, которыми стреляют в меня Мария и Мак.

— Она устроила нам засаду вместе с Дэниелом и его друзьями… когда она увидела меня, она убежала. Я последовал за ней и убил ее.

— Вот как Дэниел заполучил Тайру, — заключает Деми, делая страдальческое лицо.

Я смотрю на землю.

— Я оставил их на некоторое время. Когда я вернулся, я увидел огонь и догадался, что произойдет. Вот почему я побежал за водой. — Я смотрю на перевернутую бочку. — Я опоздал. Я подвел вас.

Маленькая охотница вздыхает.

— Это не твоя вина, Грейсон.

Я не согласен с Деми, но не высказываю сожалений вслух. Я предпочитаю позволить стыду разъедать меня изнутри.

— Где она? — спрашивает Мак, когда заканчивает надевать наручники на запястья Дэниела.

Я указываю на дорогу, где я оставил ее тело обескровленным, а сердце разорванным в клочья. Мое желание причинить Куоране такую же боль, какую она причинила Лейси, стоило жизни. Я мог бы сохранить Тайре жизнь или, по крайней мере, сразиться с охотниками, чтобы у нее было время сбежать.

Мак отправляется в том направлении.

Гравий хрустит под ботинками Деми, и она тычет меня в грудь.

— Перестань винить себя, Грейсон.

Я встречаюсь с ней глазами и удивляюсь, когда не вижу презрения в ее взгляде. Ее глаза смягчаются, и она обнимает меня.

— Я понимаю, почему ты преследовал Куорану. Мы знали чем рискуем, приехав сюда. Я не думала, что это произойдет так быстро. Если кто и виноват, так это я. Я не должна была позволять ей и Зи идти вместе.

— Они тоже знали, тигрица.

Маттео наблюдает за нами издалека, его карие глаза темны и беспокойны. Я не могу сказать, злится ли он на меня, Деми или на охотников.

— Давайте заберем Блейза и щенка. Тогда мы сможем уйти.

Деми всхлипывает и отстраняется.

— Хорошо, — говорит она, смахивая покатившуюся слезу.

Она сказала, что это не моя вина, но я не уверен, что Зена и Зандер так воспримут это. Они были свидетелями того, как я оставил их позади, преследуя отступающую ведьму вместо того, чтобы бороться с непосредственной угрозой.

Будут ли они такими же понимающими?

Деми

Блейз и маленький волк прикованы к стене. Слюни свисают изо рта и стекают по рубашке. Волчонок спит, прижав подбородок к груди. Ее дыхание затруднено.

— Что с ними не так? — Я спрашиваю Марию.

Она ломает наручники голыми руками и морщится, когда Блейз падает и с грохотом приземляется.

— Они ставили им капельницы с нитратом серебра.

— Что? Это их убьет. — Я подбегаю к ребенку, прижимая пальцы к точке пульса на ее горле.

Ее сердце едва бьется.

Блейз стонет что-то бессвязное и пытается оттолкнуться от земли, но его руки не выдерживают веса, и он плюхается обратно.

В комнате пахнет мочой и каким-то неопознанным запахом.

— Дерьмо, — бормочет Грейсон. — Им нужен целитель.

Он съеживается, вероятно, чувствуя себя виноватым за то, что убил ведьму. Учитывая, что Куорана много лет назад убила клан Лейси, я не виню его в том, что он мстил за нее. Однако сейчас эта чертова ведьма была бы очень полезна.

— Думаю, я смогу найти что-нибудь, чтобы вымыть это из их организма. — говорит Николь с порога. — Я скоро вернусь.

Осторожно опустив ребенка на пол, я помогаю Блейзу перевернуться на спину. С его губ срываются еще более бессвязные звуки. Он кряхтит и задыхается от боли. Кровь стекает с краев его губ.

— Один Всемогущий, сколько они им дали?

Это больше, чем немного нитрата серебра. Нападение не причинило бы такого большого ущерба. Это существенно ослабило бы их, но не сделало бы Блейза, гигантского оборотня, неспособным подняться с пола.

Нам повезет, если им удастся продержаться достаточно долго, чтобы Николь вернулась со всем, что у нее есть.

Маттео становится на колени рядом со мной и ждет. Я ценю, что он не пытается со мной заговорить, потому что я, вероятно, оторву ему голову.

Я не могу удержаться от того, чтобы оглянуться вокруг, надеясь увидеть своих родителей, спрятавшихся в углу. Конечно, их здесь нет. Я должна была знать, что это будет не так просто.

Надежда — мечта дурака, а я — дура.

Через несколько минут Николь возвращается с двумя пакетами, наполненными жидкостью, и подставками для капельниц. Она идет к девочке первой, втыкает иглу в вену на сгибе локтя и заклеивает ее лентой. Мария вешает пакет на крючок подставки.

— Это солевой раствор. Это должно помочь вымыть часть серебра из их организма, а остальное зависит от их сверхъестественного исцеления. Николь кладет хрупкую руку маленькой девочки себе на живот и поглаживает ее, прежде чем подойти, чтобы оказать помощь Блейзу.

— Как много времени это займет? — спрашиваю я, наблюдая, как она прикрепляет иглу на место.

— Мы должны узнать в течение тридцати минут, выживут ли они.

Дерьмо.

Я откидываю голову назад и смотрю в потолок, резко выдыхая.

— Этого времени достаточно для встречи с Гильдией. Нам нужно поговорить.

— Я их соберу, — говорит Мария, не удосужившись спросить, почему и о чем я хочу с ними поговорить.

Если они хотят жить в мире со мной и моим народом — Кровавой Мафией, Зандером и Зи — нам нужно заключить несколько соглашений.

Когда я выхожу из спортзала, я вижу, что оставшиеся члены Гильдии стоят возле спортзала вместе с Марией. К ним присоединились и несколько молодых охотников. Они перешептываются между собой и затихают, когда замечают мое приближение.

Мак кивает мне, побуждая меня заговорить первой.

— Тайра не должна была умирать.

Я позволяю этим словам тяжело повиснуть в воздухе, встречаясь взглядами с каждым человеком, прежде чем продолжить.

— Я понимаю, что вы хотите увеличить свою численность, но ваши люди должны иметь возможность жить своей жизнью, а не подчиняться архаичным правилам.

— Что ты знаешь о наших законах? — спрашивает один из пожилых охотников.

Я смотрю ему в глаза.

— Я знаю, что сегодня они стоят жизни. Я не прошу вас отказаться от всех ваших законов, но что-то должно измениться. Я не позволю вам причинять вред людям, потому что они не согласны с указами, которым сотни лет.

Он отводит от меня взгляд, явно не желая спорить. Они все знают, что то, что случилось с Тайрой, было совершенно неправильно. Это написано у них на лицах. Они так же виноваты, как и Джерри в том, что допустили это, и как я в том, что позволила Тайре поехать в это путешествие.

Мария наклоняет голову набок.

— Что ты предлагаешь?

Вот мой выстрел.

— Заключите союз с вампирами.

За это я получаю насмешки и несколько проклятий.

Пожав плечами, я указываю на тело Дэниела.

— Хорошо, не заключайте союз, но знайте, что если вы придете за Кровавой Мафией или если вы придете за мной и моими друзьями, это то, что вас ждет. У вас больше нет ведьмы, которая бы защищала ваше местоположение, вам нужен этот союз.

Мария щурит глаза.

— Ты угрожаешь своим людям, Деми?

— Благодаря тебе они никогда не были моими людьми. Семья — это те, кого вы выбираете. Я выбираю их.

Она хмурится.

— Наверняка ты понимаешь, что мы не можем договориться о союзе, что подумают волки?

— Честно говоря, моя дорогая, мне плевать.

Я перевожу взгляд на Мака.

Он носит кривую улыбку.

— Если вы слишком упрямы, чтобы согласиться на союз, меньшее, что вы можете сделать, это держаться подальше от нас. Мы не войдем на вашу территорию, если вы не войдёте на нашу. Мы не причиним вреда вашему народу, если вы не причините вреда нашему народу. Договорились?

— А как насчет вампиров, которые нарушают соглашения?

— Мы с ними разберемся, а если нет, ты можешь их убить. Мне нужна кучка вышедших из-под контроля вампиров даже меньше, чем тебе.

Маттео никогда не давал мне прямых полномочий торговаться от имени Кровавой Мафии, но, учитывая, что мы связаны узами, и я заключаю эту сделку для себя и охотников в такой же степени, как и для Кровавой Мафии, я думаю, он не упустит эту возможность.

Мак смотрит на Марию.

— Мы уже достаточно потеряли сегодня, вам не кажется? Я думаю, тебе следует согласиться на ее условия.

Мария бросает на него строгий взгляд.

— Не указывай мне, что делать.

Он вздыхает.

— Детка.

Ого. Вставьте звуки рвоты.

Мак может добиться большего.

Она закатывает глаза и поворачивается лицом к охотникам.

— Всем, кто за, скажите «да».

Более половины говорят «да». Некоторые бросают на меня неприязненные взгляды, говоря это, но большинство приняло решение.

— Хорошо. — Я киваю Маку. — Держи ее под контролем.

Он ухмыляется.

— Это невозможно.

Улыбка тронула мои губы.

— Ты мне нравишься, Мак. Не делай меня своим врагом.

Я рада, что Маттео и Грейсон решили остаться с Блейзом и девочкой. Если бы сделку заключил вампир, сомневаюсь, что они согласились бы с такой же готовностью.

Дверь в спортзал открывается. Я поворачиваюсь и вижу Маттео, стоящего в дверях.

— Блейз очнулся.

Спасибо всем богам, которых я знаю.

Глава 7

Деми

Маттео отходит в сторону, чтобы у меня было место проскользнуть мимо него. Это действие заставляет меня коснуться его, вызывая дрожь восторга, как бы сильно я его сейчас не презирала.

Но это не вся правда, не так ли?

Я не презираю его. Я очень зла, но я не ненавижу его.

Я должна. Я чертовски должна.

Блейз выглядит так, будто живет на улице уже несколько недель и нуждается в хорошем душе. Он тоже немного странно пахнет. Теперь, когда я не беспокоюсь о его смерти, отчетливый запах мочи наполняет мои ноздри.

Он либо слишком устал, либо ему уже все равно, чтобы выглядеть пристыженным.

— Деми, почему я не удивлен, обнаружив тебя здесь?

Его слова звучат резким ворчанием, как будто он съел несколько пригоршней гравия, и пара кусочков застряла у него в горле.

— Не вини меня в этом, Блейз. Хотите верьте, хотите нет, но я пришла спасти вас.

Его взгляд скользит по хрупкой девочке, лежащей, свернувшись клубком, и выглядящей более живой, чем двадцать минут назад. Ее щеки порозовели, а дыхание стало более ровным, как будто она тоже близка к пробуждению.

Николь сидит перед ней скрестив ноги, терпеливо наблюдая, как поднимается и опускается ее грудь.

— Почему? — спрашивает он, сдвинув брови в замешательстве.

— Почему нет? — Я скрещиваю руки на груди и дышу через рот. Он действительно воняет. — Обвинив меня в твоем убийстве, дорогая Айрис попросила меня помочь тебя найти. Если бы не волчонок, я бы, наверное, посоветовала ей засунуть свою просьбу поглубже.

Технически я поступила намного хуже, но ему не обязательно знать, насколько обострились отношения между мной и Айрис.

Блейз стонет, поднимаясь на ноги, медленно выпрямляясь.

Проклятие. Он чертов гигант. Большой и вонючий, но тем не менее гигант.

— Ты пахнешь.

Он морщит нос.

— Я приму душ, когда буду знать, что с ней все в порядке.

— Она в порядке, волк. Она выживет. Там есть раздевалка. — Николь указывает на правый угол здания. — Проверь шкафчики, там наверняка есть одежда… не то, чтобы был шанс, что она налезет.

Она скользит взглядом по его телу.

Блейз пожимает плечами и стягивает с себя рубашку, принюхиваясь и съеживаясь.

— Все же лучше, чем это. Деми, присмотришь за Мелони?

— Конечно.

Я не совсем понимаю, как я стала тем, кому он может доверять больше всего, но, учитывая компанию, в которой я нахожусь, это имеет смысл.

Он не знает охотников. Вероятно, он ни капельки не доверяет Маттео.

Когда дверь в раздевалку за Блейзом закрывается, я поворачиваюсь к Маттео и Грейсону.

— Где Зи и Зандер?

Маттео склоняет голову набок.

— Зена с Кольтом. Зандер разговаривает с другим охотником.

Я смотрю на ребенка, затем на дверь, за которой скрылся Блейз. Мне нужно пойти проведать друзей, но я дала обещание.

— Я пойду проверю их, — предлагает Грейсон.

Маттео качает головой.

— Тебе следует остаться с Деми. Я пойду.

Его темные глаза скользят по моему телу, осматривая меня на предмет каких-либо травм. Когда он ничего не находит, он поднимает их навстречу моим.

— Ты в порядке?

Такой простой вопрос, но ответ такой сложный.

Чувствуя противоречивые мысли в моей голове, Маттео бросается ко мне, целует меня в лоб и обнимает.

На этот раз я его не отталкиваю.

— Все будет хорошо, малышка.

И с этими словами он уходит проведать моих друзей, давая мне пространство, в котором я так нуждаюсь.

— Кто ты? — спрашивает тоненький голосок, хотя и не из страха, скорее, она собирается кого-то укусить. Девочка присела на пол, не обращая внимания на то, что ее волосы в беспорядке. Она выглядит готовой наброситься.

— Мелони? — спрашиваю я, опускаясь рядом с Николь. — Я Деми. Теперь ты в безопасности.

— Где Блейз? — спрашивает она, сверкая желтыми глазами. — Я не чувствую его запаха.

Сколько лет волкам, когда они впервые обращаются? Я не помню, но мысленно она выглядит на полпути к тому, чтобы убить меня.

— Будь благодарна за это, Мелони. Между нами говоря, он обоссался и знает об этом.

Мои слова вызвали у нее фырканье. Она закрывает рот рукой и пристально смотрит на меня.

— Не злись на меня, это не я обмочилась в постель.

Она издает слабый смешок, приглушенный рукой, и желтый свет ее глаз медленно тускнеет, уступая место потрясающему светло-серому. Я втягиваю воздух и изучаю ее лицо.

— Ты дочь Айрис.

Она прищуривает на меня глаза.

— Кто ты?

— Я Деми, помнишь?

— Ты одна из них, — говорит она, указывая пальцем на Николь. — Охотник.

Я пожимаю плечами.

— Только по крови.

Это сбивает ее с толку.

Блейз выходит из раздевалки в спортивных штанах и футболке, которая кажется ему маленькой на два размера. Господи, помоги женщинам, которые смотрят на его промежность. Одежда, определенно, мало что может скрыть.

Хорошо, что я его ненавижу.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он Мелони.

— Больной. — Она сжимает губы и пожимает плечами. — Но живой.

Он улыбается.

— Это уже кое-что, а?

— Нам пора идти, — говорю я, вставая и отряхивая колени. — У нас есть машины, мы отвезем вас обратно в город. После этого вы сами по себе.

Зи и Зандер едут в машине с Кольтом, а я еду в другой с Маттео, Блейзом, Мелони и Грейсоном. Вампиры, которые из-за нашей компании не помещаются в машины, мчатся домой.

Я распустила волосы, провела пальцами по коже головы и ослабила тупую боль от того, что их так сильно затянули назад.

Пейзаж проносится мимо, а закатное солнце дразнит небо, обещая наступление ночи. Я наблюдаю, как проплывают облака, теряясь в своих заботах. Охотники собираются кремировать тело Тайры и найти красивую урну для Зены. Как только они это сделают, Зи вернется, чтобы забрать ее. Поскольку родители Тайры погибли во время нападения Никс, Зена так же считается ближайшим родственником, как и любой другой охотник. Поскольку они были вместе, Николь подумала, что прах должен принадлежать ей. Это была непростая дискуссия. Необходимость выяснить, что делать с телом моего друга, прежде чем мы покинем территорию, вызвала у меня кислый привкус во рту.

Кроме того, здесь так много всего нужно сделать. Мы точно знаем, что Алисса у Сиско и, возможно, Лейси тоже. Но зачем ему забирать моих родителей?

Потому что ты свернула ему шею.

Я хмурюсь на свое отражение, приказывая голосу разума поцеловать меня в задницу. Серьезно, мне не нужно это дерьмо помимо всего остального, что происходит.

Примерно через двадцать минут Блейз нарушает напряженную тишину громким откашливанием.

— Деми, я должен перед тобой извиниться.

Я поворачиваюсь на сидении лицом к нему.

— Да? За попытку предъявить на меня свои права в первый или во второй раз?

Грейсон ведет машину, бросает взгляд на зеркало заднего вида и пристально смотрит на Блейза.

Мелони сидит между Маттео и Блейзом. Маттео смотрит на Блейза так, будто хочет приготовить из него свою личную закуску. Бедняжка выглядит так, как будто ей чертовски неудобно.

Блейз вздыхает и проводит рукой по рубашке, которая на нем надета, потягивая ее за край, который поднялся вверх, обнажая твердый пресс.

— Второй раз. Я не буду извиняться за первое.

Я поднимаю бровь.

— Почему нет?

Он пожимает плечами.

— Твоя энергия сильна. Любой альфа захочет потребовать тебя для себя.

Усмехнувшись, я отмахиваюсь от него и съеживаюсь, когда вспоминаю, что ребенок сидит прямо там.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что твои извинения — отстой?

Со смехом он качает головой.

— Ты смешная, Деми. — Затем он становится серьезным и смотрит мне в глаза. — Мне жаль, что я пытался забрать тебя против твоей воли. Я потерял голову, когда обнаружил, что ее похитили. Выкупом за ее возвращение был ты. Я бы сделал все, чтобы спасти ребенка, особенно этого. — Он ерошит волосы девочки.

Я изучаю его лицо, отмечая щетину и мешки под глазами. Серебро действительно творит чудеса с внешностью волка.

— Ты не думал, что я смогу помочь тебе, если ты объяснишь ситуацию?

Грейсон бросает на него взгляд в зеркало заднего вида, который гласит: «Не думал, верно ?»

Его очевидное недовольство Блейзом из-за меня крайне умилительно. Грейсон замечает, что мое внимание больше не сосредоточено на волке, и переводит взгляд на меня. Эти грозовые голубые глаза искрятся озорством.

Я улыбаюсь ему, сдерживая смешок. Он очарователен.

— Честно говоря, я не думал, что ты охотно мне поможешь.

Скрестив руки и глядя вперед, я выдыхаю воздух, который взъерошивает выбившуюся прядь волос.

— В этом и заключается проблема: все думают, что поняли меня, хотя понятия не имеют, кто я. Я способна на рациональные мысли, когда люди не пытаются загнать меня в угол или заставить меня действовать.

Никто не отвечает на мои слова, но Маттео смотрит на меня. Если бы взгляды могли обжигать, у меня бы в затылке образовалась гигантская дыра.

Пятнадцать минут спустя мы въезжаем в гараж. Грейсон превышал скорость, поэтому Кольт и другая машина еще не прибыли. Я открываю дверь и выскакиваю, желая уйти из-под пристального внимания Маттео. Грейсон помогает Мелони выйти из машины, ухмыляясь тому, как она быстро отшатывается от него, как только ее ноги твердо стоят на земле. Трудно сказать, является ли недоверие естественным или обусловленным.

Блейз обходит машину и становится передо мной на колени.

У меня отвисает челюсть.

— Слушай, чувак, я пну тебя под зад, если ты попросишь меня выйти за тебя замуж.

Его плечи трясутся. Через несколько секунд он отказывается от попыток сдержаться и откидывает голову назад, громко расхохотавшись.

— Я был бы дураком, если бы думал, что ты покинешь Кровавую Мафию, кроме того, ты не для меня.

— Рада, что мы в чем-то согласны, — говорю я, перебрасывая волосы через плечо.

Блейз успокаивается и строго смотрит на меня.

— Деми, я в долгу перед тобой. Ты спасла меня и Мелони от верной смерти.

Я смотрю на маленькую девочку. Ее руки скрещены, и она смотрит на Блейза. Он тоже смотрит на нее, затем опускает взгляд, когда малейший прилив силы касается моих чувств.

Когда он снова поднимает взгляд, он ухмыляется ей.

— Ты становишься сильнее, принцесса.

— Принцесса? — спрашиваю я, глядя на Маттео. — Она принцесса?

— Фигура речи, Деми. Хотя по сути Мелони — это принцесса.

— Маме не понравится, что ты присягнул охотнику.

Голос у нее холодный и невозмутимый, хотя она еще не совсем научилась скрывать эмоции на лице.

— Ты ошибаешься в моих намерениях, щенок. — Блейз снова смотрит на меня, откашливается и продолжает, — Я должен тебе две услуги. Одну за мою жизнь, другую за Мелони.

— Вот что я тебе скажу: исчезни и никогда не возвращайся, и мы в расчете.

Он качает головой.

— Долг должен быть погашен осмысленным предложением, иначе я позорю свою стаю.

Да, я явно зашла на территорию странной стаи. Прежде чем я успеваю попросить о чем-то осмысленном, дверь гаража с грохотом распахивается, и оттуда выходит Эвелин в смехотворно ярко-розовом бандажном платье.

Все останавливаются, чтобы посмотреть на нее, даже маленькая Мелони смотрит на Эвелин с удивлением. Не могу сказать, что виню ее, то, как покачиваются бедра вампира, в лучшем случае соблазнительно, а в худшем — греховно.

Она опасна в этом плане.

Блейз вскакивает на ноги и выпячивает грудь, пожирая глазами каждый дюйм бронзовой кожи Эвелин. Она ухмыляется и показывает ему определенный палец.

— О, Деми. Ты принесла мне закуску, я знала, что ты меня любишь.

Это заставляет Мелони рычать.

— Он тебе не закуска, кровосос.

Глаза Блейза вспыхивают желтым, когда он пристально смотрит на девочку.

— Мелони. — Его голос настолько тверд, что я вздрагиваю.

Блин, чуваку не надо было ее унижать на глазах у всех.

Она опускает голову и принюхивается.

— Дай мне знать, если передумаешь, девочка. Я укушу его за то, что он заставил тебя плакать. — Эвелин щелкает зубами и хихикает.

Мелони смотрит на нее сквозь ресницы, борясь с улыбкой при мысли, что Эвелин мстит за нее.

— Так лучше, — говорит Эвелин, останавливаясь перед Блейзом и вытягивая шею, чтобы получше его рассмотреть. — Боже, боже, чем они тебя кормят?

Моя голова чуть не отвалилась от тела, когда она протянула руку и сжала его бицепс. Он втягивает воздух, вдыхая ее запах и одобрительно урчит от того, что чувствует.

— Ммммм….Тоже сильный. — Она подмигивает Маттео. — Могу ли я оставить его себе?

Маттео напрягает челюсть и сжимает пальцы в кулак.

— Нет.

Похлопывая Блейза по груди, она вздыхает.

— Может быть, в следующий раз, волк.

Машина Кольта выворачивает из-за угла, и мы отступаем в сторону, позволяя ему подъехать к месту рядом с тем, где припарковался Маттео.

— Значит, все прошло хорошо? — спрашивает Эвелин, улыбаясь мне и продвигаясь дальше.

Зандер вылезает из машины, и голова вампира поворачивается в его сторону. Черный цвет ее радужных оболочек заменяет темно-коричневый, и она шипит.

— Кто его обидел?

Ах. Этот дерьмовый день не был бы полным без еще одной вампирской ярости.

Блейз прищуривается на Зандера, рассматривая его так, словно он смотрит на противника на ринге.

Отлично, да, спасибо. Нам также нужен чертов конкурс самцов, чтобы Эвелин стала вишенкой на торте этого дерьмового мороженого.

— Где Тайра? — шепчет мне Эвелин, когда Зена с покрасневшими глазами вылезает из машины.

— Она не выжила. — Я сдерживаю волну слез.

Боль Зи настолько острая, что мне хочется свернуться калачиком на земле вместе с ней и заплакать. Ее тусклые глаза убивают часть меня. Там нет никакой надежды. Нет света. Только темное небытие депрессии.

Блейз откашливается, привлекая наше внимание.

— Мы оставим вас с вашими людьми. Я свяжусь с тобой по поводу услуг. — Он протягивает руку Мелони. — Иди сюда, принцесса, пойдем.

Когда она подходит достаточно близко, он наклоняется и подхватывает ее на руки, подмигивая Эвелин, прежде чем использовать свою сверхскорость, чтобы скрыться из поля зрения.

— Ты хорошо заводишь друзей, — шепчу я ей.

Она улыбается мне.

— Спасибо.

Поскольку у меня впервые появилась такая возможность, я подхожу к Зи и крепко обнимаю ее. Она кладет руки мне на талию и тихо всхлипывает. Я успокаиваю ее и смотрю поверх ее головы на Зандера. Его глаза полны непролитых слез, когда он смотрит, как Зена разваливается на части в моих руках.

— Давай, дорогая, пойдем залезем в кровать.

Я обнимаю Зи за плечо и помогаю ей дойти до лифта. Зандер присоединяется к нам.

Кольт следует за нами и нажимает кнопку своего этажа, где также находятся апартаменты Зандера и Зены, и кладет руку на дверь, чтобы удержать ее открытой.

— Когда вы будете готовы, вы знаете, где нас найти, — говорит Кольт, проводя рукой по волосам Зи, прежде чем выйти из кабины лифта и позволить дверям закрыться.

— Знаешь, он не так уж плох, — шепчет Зена, вытирая лицо рукой.

Я киваю.

— Я знаю.

Мы сбрасываем обувь, когда добираемся до их квартиры, и мы втроем забираемся в кровать. Зандер с одной стороны Зи, а я с другой.

— Она ушла, — говорит Зандер в затемненной комнате.

Зена всхлипывает и начинает плакать сильнее.

Я сжимаю ее руку, не зная, что еще сделать. Зандер обнимает ее за талию и держит. Он тоже плачет, но больше ничего не говорит. Когда одна из его слез попадает на щеку Зи, она стонет и переворачивается. Зена зарывается головой ему в шею, и они вместе плачут. Я засовываю руки под подушку и смотрю на них, чувствуя себя немного не на своем месте.

— Все будет хорошо, — говорит Зандер, задыхаясь от слов. — Все будет хорошо.

Я подвигаюсь ближе и обнимаю их обоих, желая избавиться от боли. Это не работает. Я ничего не могу сделать, чтобы они почувствовали себя лучше.

Когда они, наконец, перестают плакать и Зена засыпает, я даю волю слезам, ненавидя то, что дружба со мной привела к тому, что она потеряла самого важного человека в своей жизни. Пальцы Зандера обхватывают мое запястье, и я встречаюсь с ним взглядом. Ожидая худшего, я удивляюсь, когда не вижу на его лице ничего, кроме понимания.

— Это не твоя вина.

От его слов у меня сжимается горло.

Я компенсирую им это. Я не знаю как, но я найду способ.

На следующее утро я осторожно выскальзываю из-под руки Зены и на цыпочках выхожу прочь. После того, как я воспользовалась ванной в коридоре, расчесала волосы и собрала их в небрежный пучок, я направилась в свою квартиру.

Оказавшись у себя дома, я хватаю одноразовый телефон, который купил мне Маттео. Мне нужно еще раз поговорить с Лекси, узнать, слышала ли она что-нибудь о моих родителях. Проходит всего несколько звонков, прежде чем я слышу в динамике ее сонный голос.

— Привет?

— Ты все еще спишь, Лекси, сейчас семь тридцать утра, день наступил.

Она зевает.

— Деми? Почему ты звонишь мне так рано?

— Приятно слышать твой голос, — говорю я, ложась на диван и ковыряя ткань. — Я скучаю по тебе.

Лекси усмехается.

— Мы не так давно виделись, Деми. Ты в порядке?

Все было бы проще, если бы она знала о вампирах, охотниках и смерти Тайры. Но я не могу сказать ей об этом, чтобы это не прозвучало так, как будто я сумасшедшая. Принуждение заперло воспоминания о том времени, когда она была кормилицей. Она ничего не помнит.

Она не помнит, что меня забрали против моей воли.

Она ничего не знает о встрече с моей биологической матерью.

Честно говоря, это чертовски отстойно не иметь возможности рассказать все своему лучшему другу. Я могла бы умлышать от нее добрые слова, и было бы здорово рассказать о том, что произошло, кому-то, кого там не было.

— Деми, ты плачешь? — спрашивает Лекси, и ее голос звучит более бодрым, чем несколько минут назад. — Это из-за твоих родителей? Вы их нашли? Они… с ними все в порядке?

Я не осознавала, что начала плакать, поэтому вытирала слезы тыльной стороной ладони и всхлипывала.

— Нет, я не нашла своих родителей. — Слова выходят прерывистыми и хриплыми из-за попыток сдержать рыдание.

— Я уверена, что с ними все в порядке, Ди.

Я киваю, хотя она меня не видит.

— Ты слышала что-нибудь от своей мамы?

— Нет, — говорит Лекси, выдыхая воздух. — Моя мама была очень расстроена, что на днях отменилась их встреча на чашку кофе.

— Хорошо, — говорю я, обретая контроль над собой и сдерживая слезы.

Нет времени плакать, мне нужно найти родителей. Мне нужно найти Алиссу и Лейси.

— Они, вероятно, нашли выгодное предложение на круиз или что-то в этом роде и решили воспользоваться этой возможностью. Серьезно, Деми, я бы не стала слишком волноваться. Ты знаешь, какие они.

— Ага.

Я не могу сказать ей, что мой радар суперохотника не может их найти и что есть вампир-псих, которого я разозлила, и он, вероятно, их мучает, поэтому я говорю:

— Спасибо, Лекси. Как ты? Занятия идут хорошо?

— О Боже, не заставляй меня начинать.

Она стонет и рассказывает мне все о своей драме в юридической школе и о том, что чуть не провалила последний экзамен. Я слушаю вполуха, задаю вопросы, когда знаю, что для нее что-то важно, но мои мысли не здесь.

Учитывая все, что произошло, проблемы с учебой кажутся мечтой.

Глава 8

Грейсон

Я пробираюсь в квартиру Деми, удивляясь, что она не заметила меня своими сверхчувствами. Она разговаривает по телефону с Лекси. Деми выглядит хорошо, но печаль в ее тоне до боли очевидна.

— Да, окей. Я обещаю. Я тоже тебя люблю, Лекс. — Деми вешает трубку. — Ты собираешься войти или продолжишь прятаться в коридоре?

— Я думал, ты меня не услышала.

Она пожимает плечами.

— Я не беспокоюсь о том, что ты придешь. — Повернув голову ко мне, она улыбается. — Заходи, сядь со мной.

Я держу кофе, и мне нравится, как озаряется ее лицо, когда она замечает его.

— Я принес тебе утренний подарок.

— Ты мой самый любимый мужчина в этом здании. — Она отодвигается, чтобы я мог занять место рядом с ней. — Один, должно быть, очень любит людей, чтобы даровать им кофе.

— Один? — спрашиваю я, подталкивая ее бок. — А как насчет Бога?

— Семантика, они все нас любят, верно? — Она пьет кофе и вздыхает. — Не останавливайся, — шепчет она, прежде чем сделать еще один глоток.

— Ты милая, ты знаешь это?

— Ха. Спасибо.

Обычно она отпустила бы какую-то колкость, но прежняя печаль задержалась под поверхностью, угрожая вырваться наружу.

— Маттео забронировал самолет до Нью-Йорка, мы вылетаем сегодня утром.

— Что нас ждет?

Я кладу руку ей на плечо и притягиваю ее к себе, улыбаясь, когда она охотно поддается.

— Это будет дерьмовое шоу. Маттео посылает впереди нас несколько групп на коммерческих рейсах. У нас будет команда примерно из шестидесяти человек.

— Сколько людей у Сиско?

Поморщившись, я сжимаю ее плечо.

— Большинство его людей ненавидят его. Мы не будем вступать в битву со всеми, сначала используем простой способ, если он не сработает, мы ударим его силой.

Она кладет голову мне на плечо.

— Во сколько мы выезжаем?

— Мы выйдем отсюда в одиннадцать.

— Хочешь посмотреть со мной какое-нибудь дерьмовое шоу и пообниматься?

Я не совсем понимаю, почему ее вопрос вызывает у меня улыбку, но я ухмыляюсь как дурак.

— Очевидно, хочу.

— Ты говоришь как Дэвид. Я знаю, что мы посмотрим.

Она высвобождается из моей хватки, хватает пульт и плюхается на диван.

— Ты когда-нибудь смотрел Шиттс-Крик ?

— Нет, но если тебе это нравится, я уверен, что буду смотреть

Она ложится и гладит подушку.

— Ты большая ложка дёгтя.

— Если ты настаиваешь, тигрица. Я подползаю к ней и устраиваюсь поудобнее, обнимая ее за талию одной рукой.

— Ненавижу это прозвище, — бормочет она.

Целуя ее шею, я говорю:

— Да, ладно — и целую ее в щеку. — Ты любишь его.

Она находит шоу и запускает его. Я замечаю, что она не спорит со мной, и снова целую ее в щеку.

— Люблю тебя, тигрица.

Она закатывает глаза.

— Как скажешь.

Деми

Люблю тебя, тигрица.

Он сказал, люблю тебя. Это значит сказать, что я люблю тебя ?

«Люблю тебя» — это так легкомысленно, как слова, которые ты говоришь другу.

Излишне говорить, что мы смотрим три эпизода «Шиттс-Крик» , и я не могу сосредоточиться ни на каких нелепых вещах, которые говорит Алексис, или на шутках Дэвида.

Мой желудок урчит уже в пятый раз, и Грейсон вздыхает.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, хватая пульт и выключая телевизор. — Идеальное время.

Грейсон смотрит на дверь.

Я наклоняю голову набок, слыша звук целенаправленных шагов. Похоже, это мой второй любимый вампир.

Кольт врывается с сумкой, которая отчетливо пахнет яйцом, беконом и картофельным буррито.

Ладно, возможно, он мой самый любый мужчина.

— Тебе следует поесть, тебе понадобится много энергии.

Я отталкиваюсь от дивана, подхожу к нему, бросаю сумку, которую он мне дает, на стойку и обнимаю его за шею. Поцеловав его, я шепчу:

— Спасибо, — и иду открывать бумажный пакет.

Открывая небольшую баночку с сальсой, я осторожно наливаю ее сверху и откусываю огромный кусок.

— Разве это неправильно — возбуждаться от этого? — спрашивает Грейсон Кольта, тот качает головой.

— Неа.

Я их игнорирую, так как занята жеванием. Кольт занимает место рядом с Грейсоном и ложится на подушку, заложив руки за голову. Есть что-то отвратительно привлекательное в том, как он лежит. Это может быть бицепс или, может быть, ленивый настрой , который сопровождает эту позицию.

Пока я ем, они говорят о каких-то делах Кровавой Мафии. У меня кончается сальса, прежде чем я успеваю доесть буррито, поэтому я накрываю ее последней четвертью и бросаю в сумку, не видя смысла есть буррито теперь, когда пикантности уже нет.

— Деми. — Голос Маттео потрескивает в динамике.

Я игнорирую его и наполняю стакан водой. Кольт и Грейсон замолкают, и я чувствую их взгляды на своей спине. Мои плечи поднимаются от их внимания.

— Деметрия, давай. Не веди себя так

Грейсон втягивает воздух и качает головой.

Видишь, по крайней мере, он понимает, что твое необоснованное поведение меня бесит.

По большей части я веду себя вполне разумно, и мне не обязательно разговаривать с Маттео, чтобы жить под его крышей.

Кольт проводит рукой по рту, наблюдая, как я допиваю остатки воды и яростно тру стакан, выплескивая свое разочарование на стекло.

— Детка, ты поговоришь со мной?

Крепче сжимая чашку, я засовываю щетку внутрь и раскручиваю его вперед и назад.

— Не называй меня так, — говорю я, мои слова вырываются полурычанием.

Динамик потрескивает.

— Детка, нам нужно поговорить.

Стекло треснуло в моей руке, и его кусок разбился в раковине, разлетевшись на более мелкие кусочки.

— Блять.

Я вздыхаю и выключаю воду, выбрасываю сломанную половину в мусор и собираю остатки из раковины.

И только когда я заканчиваю выбрасывать последний крошечный осколок в мусор, я понимаю, что динамик отключился. Две секунды спустя я слышу его шаги в коридоре.

Там, где Кольт и Грейсон идут созиданием, Маттео идет с разрушением. Как будто каждый мощный шаг мог поколебать фундамент здания и обрушить его.

Я выбегаю из кухни в гостиную, сохраняя как можно большее расстояние между собой и входной дверью, не убегая и не прячась в чулане.

— Ты хочешь, чтобы я избавился от него? — спрашивает Кольт, приподнимая покрытую шрамом бровь.

Он серьезен. Он бы швырнул Маттео на задницу, если бы я этого захотела. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, прежде чем я хмуро смотрю на дверную ручку.

Она крутится и шатается под силой врезающихся в нее ладоней Маттео. Металл трескается о стену, вероятно, оставляя дыру.

Грейсон бросает взгляд на Маттео и ударяется грудью о него.

— Успокойся, черт возьми.

Маттео шипит на него.

— Что-то сломалось.

Кольт усмехается.

— Это был стакан, Маттео. Ты видел на камерах, что она не пострадала. Тебе просто нужен был предлог, чтобы ворваться сюда и навязаться силой.

— Я бы никогда не навязывал ей себя. — Слова произносятся так тихо, что даже не ожидаешь, что они прозвучат угрожающе. Но так и происходит.

Прищурив глаза, Кольт встает и засовывает руки в брюки костюма.

— Я не это имел ввиду, босс. Есть и другие способы навязать себя человеку, который не готов.

Маттео пихает Грейсона в грудь, когда тот не позволяет ему пройти.

— Я не в настроении, Грей. Если хочешь, чтобы тебе оторвали голову, оставайся на месте.

Его глаза становятся черными, и Кольт встает на подушечки ног, готовый вмешаться при втором ударе Маттео.

Это выходит из под контроля. Я ценю, что Кольт и Грейсон пытаются защитить меня от него, но я большая девочка. У Маттео ужасный выбор времени, но если он хочет драться со мной, кто я такая, чтобы остановить его?

— Пропустите его.

Голова Грейсона поворачивается в мою сторону. Я смотрю в его черные глаза и пожимаю плечами.

— Я убью его, если придется.

Маттео бросает на меня мрачный взгляд, но я игнорирую его и иду к Грейсону.

— Со мной все будет в порядке. — Я провожу рукой по его руке и сжимаю ее. — Пропусти злого вампира.

— Если ты уверена.

Я киваю.

Грейсон отходит в сторону, и я прижимаюсь к стене, позволяя Маттео пройти мимо нас и войти в квартиру.

Кольт немедленно вступает с ним в схватку, но их битва выражается в смертельных взглядах и тикающих челюстях. Их вампирская сила прокатывается по воздуху пьянящей медной волной.

— Можете ли вы дать нам минутку? — спрашиваю я, отвлекая Кольта на время, достаточное для того, чтобы они могли разорвать зрительный контакт.

Губы Маттео растягиваются в удовлетворенной улыбке.

Я указываю на него.

— Ты не прощен, мудак.

Его улыбка исчезает, и он хмуро смотрит на меня, скрещивая руки на груди. Светло-серая хлопчатобумажная рубашка, которую он носит, плотно облегает его грудь.

Не то чтобы я обращала внимание.

— На выход. — Он выплевывает эти слова, взглянув на Кольта и Грейсона.

Кольт останавливается и целует меня в лоб, прежде чем уйти с другим вампиром.

Дверь захлопывается, и мое сердце колотится, внезапно осознавая, что оно застряло в комнате с вампиром, который может его разбить.

Дерьмо. Это была ужасная идея. Мне следовало принять предложение Кольта и опрокинуть его на задницу.

Маттео

Зрачки Деми расширяются, и она сжимает пальцы в кулаки, упирая руки в бедра. Она уже должна знать, что не сможет скрыть от меня свои чувства, особенно когда они кричат по связи.

Злость. Страх.

Легкий привкус темноты, который я усвоил, — это ее желание нанести мне удар.

Не могу сказать, что я виню ее.

— Что ты хочешь сказать?

Она поджимает губы, чтобы не зарычать на меня. Белки ее глаз окрашиваются в красный цвет, но этого недостаточно, чтобы я мог об этом беспокоиться.

По крайней мере, пока.

— Я сожалею о том, что случилось с Тайрой.

Некоторые морщинки на ее лице исчезают, глаза смягчаются, а губы кривятся в грустной гримасе.

— Спасибо.

Прочистив горло, я делаю шаг к ней. Но останавливаюсь, когда она делает шаг назад.

— Ты боишься меня?

Она качает головой.

— Нет.

Это на вкус как ложь.

— Я не причиню тебе вреда.

Усмехаясь, она перемещает свой вес и поднимает бедро.

— Ты уже это сделал, Маттео.

— Я знаю, ты не понимаешь, почему я сделал то, что сделал…

— Почему ты свернул мне шею перед нашим общим врагом и громко и ясно дал понять, что не доверяешь мне?

Я вздыхаю и потираю затылок.

— Ты же не собираешься упрощать эту задачу, не так ли?

Она бросается ко мне и толкает меня в грудь.

— Легко? Хочешь, чтобы я повернулась и сказал тебе, что все в порядке, что я на тебя не злюсь?

— Нет. — Я качаю головой. — Я не об этом спрашиваю.

Это заставляет ее задуматься, но она прищуривает глаза.

— У тебя новая игра, как всегда, Маттео.

— Я сейчас не играю в игру, малышка.

Она поднимает руку, чтобы ударить меня, но я ловлю ее и прижимаю к себе, проводя носом по горлу. Она дрожит, а я ухмыляюсь, вдыхая ее аромат корицы и ванили.

— Тебе от этого станет легче? Если ударишь меня?

Деми пытается вырвать свое запястье, но я ей не позволяю.

— Вот в чем дело, Деметрия. Ты можешь злиться на меня, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть твое доверие. Если это означает отказаться от всех моих побуждений, включая желание трахнуть тебя прямо сейчас, я это сделаю.

Осторожно покусывая ее шею, я наслаждаюсь ее тихим хныканьем. Она позволила бы мне пересечь черту, и в другой сииуации я бы это сделал. Но на этот раз не буду. Если бы не тот факт, что после этого она возненавидела бы меня еще больше, потому что считала бы себя слабой, она бы уже была обнажена и извивалась подо мной.

Она совсем не слабая.

Тем не менее, я не могу получить ее сегодня вечером.

Я ослабляю хватку на ее запястье и позволяю своей ладони скользить вверх по ее руке и через плечо, прежде чем, наконец, положить ее на поясницу. Деми не вырывается из моей хватки.

Оторвав лицо от ее шеи, я изучаю ее. Ее глаза плотно закрыты.

Связь пульсирует желанием, яростью, печалью и замешательством. Свободной рукой я провожу большим пальцем по ее щеке, а затем нежно целую ее в губы.

Она тяжело вздыхает, открывает глаза и смотрит на меня. Они стали краснее, чем раньше, но я думаю, это потому, что на нее одновременно нападает столько эмоций.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спрашиваю я, кладя руку ей на затылок, прижимая ее к себе сильнее.

— Да, — шепчет она, кладя ладони мне на грудь и толкая меня.

С большой неохотой я отпускаю ее и выбегаю из ее квартиры. Прежде чем ее дверь закрылась, я услышал ее шепот:

— Мудак.

Секунду спустя раздается отчетливый стук ножа, вонзающегося в дерево.

Несмотря на оскорбление и нож, я ухмыляюсь и чувствую, как с моих плеч спадает тяжесть. Я еще не потерял ее.

Глава 9

Деми

— Эти кресла ужасно неудобные. Ты не мог арендовать другой самолет? — Эвелин перекидывает волосы через плечо.

Она сидит напротив меня и Грейсона. Кольт рядом с Маттео, обсуждает стратегию нашей атаки по пути в Нью-Йорк. С нами в ряд сидят еще несколько вампиров. Большая часть команды уже находится на месте и готовится.

— Смирись с этим, Эвелин, есть вещи поважнее, чем дискомфорт твоей заднице в частном самолете. — Маттео бросает на нее многозначительный взгляд через проход.

Грейсон усмехается мне и качает головой. Мне кажется, или Эвелин ведет себя как дива?

Она надувает губы и стучит длинными кроваво-красными ногтями по подлокотнику кресла.

— Ты в плохом настроении, брат.

Его глаза темнеют.

— Оставь это.

Вздохнув, она поворачивается ко мне лицом.

— Как Зи?

Я пожимаю плечами.

— Примерно так, как и можно было ожидать. Прошел всего лишь день.

Оставить ее и Зандера было трудным решением, но это был единственный способ защитить их. По крайней мере, в башне Кровавой Мафии им не грозит нападение. Там они будут в безопасности.

Маттео даже разместил нескольких вампиров возле их комнаты. Мне так и не удалось получить полную численность его легиона, но с учетом команды, которую мы взяли с собой, я насчитал около двадцати вампиров. Это не считая тех, которые я пропустила, когда проверяла тренажерный зал, ресторан и ночной клуб.

У них много защиты.

— А Зандер? Как он справляется с потерей?

— Примерно так же, а почему ты интересуешься? — Я прищуриваюсь, не доверяя ее мотивам.

Эвелин никогда не казалась мне заботливым человеком.

Она наклоняется вперед и хватает меня за колено, впиваясь острыми ногтями в мою кожу через штаны.

— Разве мне нельзя спрашивать о друзьях моего друга?

Ради Одина, она действительно безумна.

Отталкивая ее руку, я скрещиваю ноги.

— Ты можешь спрашивать, но я не уверена, почему тебя волнует, как поживает Зандер.

В ее карих глазах мелькает намек на веселье.

— Мне нравится охотник. Он милый.

— Эвелин, оставь его в покое.

Она шипит на Маттео.

— Никто не спрашивал твоего мнения, брат.

— Я сказал тебе оставить его в покое.

Глядя на меня и Грейсона, она хмурит брови.

— Можете ли вы напомнить мне, когда я разрешила ему диктовать, что мне делать?

Грейсон гримасничает и отводит взгляд. Он не хочет оказаться между Маттео и Эвелин.

— Трус, — шепчет она, прежде чем посмотреть на меня. — У тебя нет проблем с тем, что я преследую Зандера?

Короткий ответ: Возможно.

Длинный ответ: Возможно, если она решит потерять самообладание и убить его, потому что она нестабильный вампир, который иногда выглядит способным на массовое убийство.

Но, эй, и я все ещё немного неуравновешена, так кто я такая, чтобы ее сдерживать?

— Если ты причинишь ему вред, я убью тебя.

Она рассматривает меня, смотрит на Маттео, который просто поднимает бровь, говоря, что я позволю ей это сделать, и вздыхает.

— Почему все ждут, что я причиню ему боль? Я та, кому в конечном итоге причиняется боль.

Последнюю часть она бормочет достаточно тихо, я едва ее слышу.

Когда я начинаю спрашивать, что она имеет в виду, она машет руками, как будто этот жест может стереть то, что она сказала.

— Хорошо, у нас есть сделка. Ты можешь убить меня, если я причиню вред Зандеру.

Я постукиваю пальцем по подлокотнику сиденья.

— Ты также должна пообещать не оказывать на него давления, он только что потерял одного из своих лучших друзей, которого он тоже любил.

— Я бы никогда не заставляла его быть со мной. — Она кладет ладонь на грудь. — Я не монстр.

— Хорошо, тогда у нас не будет проблем.

Я скрещиваю ноги и поворачиваюсь, пытаясь найти удобное положение.

Эвелин не ошиблась. Эти сиденья отстой.

Маттео видит, как я извиваюсь, и хмурится.

— В следующий раз я арендую другой самолет.

— Теперь ты хочешь арендовать другой, — говорит Эвелин, прежде чем усмехнуться. — Невероятно. У тебя болит задница, и он внезапно готов выложить несколько тысяч долларов за хороший самолет.

Ох, беды богатых. У них есть хороший самолет и плохой самолет. Черт, я впечатлена, что у Кровавой Мафии есть доступ к самолету, хотя это имеет смысл, учитывая количество денег, которые у них есть.

Я выглядываю из тонированных окон — они покрыты специальной пленкой, которая блокирует самые вредные солнечные лучи и не дает вампирам ослабнуть — и наблюдаю, как проплывают облака.

Мы летим около трёх часов. Книга, которую Эвелин передала мне ранее, была интересной, но мне надоело читать после первых двух часов. Теперь мне остается стараться не смотреть на вампиров и не ввязываться в неловкий разговор.

Оживают динамики.

— Мы примерно в тридцати минутах от пункта назначения. Пристегнитесь и приготовьтесь к приземлению.

Думаю, никаких любезностей на частных самолетах. Я все еще пристегнута.

Грейсон щелкает пальцами и вздыхает.

— Тебе должен нравиться этот самолет. Нам пришлось бы лететь еще около двух часов коммерческим рейсом.

Кольт и Маттео пристегиваются, и я слышу, как вампиры позади меня делают то же самое.

Даже бессмертные вампиры слушают пилотов. Учитывая нашу скорость, если бы мы разбились, они, вероятно, погибли бы без ремня безопасности. Если бы мы были пристегнуты ремнями безопасности, мы все получили бы серьезные травмы, но нас не вырвало бы из самолета, если бы он развалился на части или загорелся.

Если бы мы разбились, это было бы отстойно. Представьте, что вы падаете на землю, чувствуете, как ваше сердце останавливается, а желудок опускается, когда вам грозит верная смерть.

Господь Всемогущий, какого черта я думаю о крушении самолета? Это худшее, что я когда-либо делала во время полета.

Маттео внезапно оказывается передо мной.

— В чем дело? Я чувствую твою панику.

Его руки лежат на моих бедрах, и я глубоко вдыхаю и выдыхаю, отпуская все ужасные мысли и заставляя напряжение уйти из моих мышц.

— Я в порядке.

Он щурится на меня.

— Почему ты испугалась? Вздохнув, я качаю головой.

— Это глупо. Я думала о том, чтобы разбиться.

Эвелин фыркает.

— Это глупо.

— Ты не помогаешь.

Маттео хмурится в ее сторону.

— Мы будем в порядке.

— Я в порядке, правда. Я не знаю, что на меня нашло.

На мгновение он выглядит задумчивым, потирая большими пальцами взад и вперед по моему бедру.

— Человеческие страхи трудно забыть. Со временем ты поймешь, что они не имеют над тобой власти, если ты им этого не позволишь.

Прежде чем я успеваю ответить, он встает и бросается на свое место, снова пристегивается и скрещивает руки на груди.

Струйка успокаивающей энергии проталкивается по связи и согревает мой живот. Я стараюсь не реагировать на это, но это такое неожиданное ощущение, что я ахаю.

Грейсон подталкивает меня локтем.

— Все еще привыкаешь к связи?

— Ага.

Я смотрю в окно и пытаюсь защитить свое сердце от смягчения чувств к вампиру-ублюдку.

Он слишком обаятелен. Он знает, какую власть имеет надо мной. Мне нужно быть осторожнее, иначе он ускользнет от моей защиты, как он это сделал сегодня утром и сейчас, ударит меня, когда я меньше всего этого ожидаю, и заставит меня чувствовать к нему все то, чего мне не следует.

Я поворачиваюсь к Грейсону.

— Можем ли мы закончить нашу связь? Я имею в виду, когда мы вернемся.

Эвелин смотрит на брата, который старательно игнорирует ее и делает вид, что не услышал моего вопроса.

Потемнение его глаз говорит об обратном.

— Ты делаешь мне предложение? — спрашивает Грейсон.

Я шлепаю его по груди.

Он кивает.

— Если ты этого хочешь, конечно.

— Да, я хочу, — говорю я, соединяя свои пальцы с его.

Кольт сжимает губы и вопросительно смотрит на меня. Я улыбаюсь ему и подмигиваю, давая понять, что хочу закончить нашу связь тоже.

Самодовольная улыбка пробегает по его лицу, и я слышу, как Маттео ворчит что-то о ерунде .

— Говорит ваш капитан, мы начинаем снижение.

Все замолкают, когда самолет приближается к земле.

На двух машинах мы отправляемся на небольшой склад. Металлическая дверь гаража распахивается, и Кольт ведет наш внедорожник, поворачивая руль вправо и паркуясь рядом с шестью другими машинами. Эвелин за рулем другого внедорожника и паркуется рядом с нами.

Я расстегиваюсь и тянусь к дверной ручке, но останавливаюсь, когда Кольт хватает меня за руку. Маттео и Грейсон выходят, как и два вампира, сидящие в третьем ряду, оставляя нас одних.

— Как дела? — спрашиваю я, рассматривая его.

Он переоделся в форму Кровавой Мафии и теперь одет в черную форму и облегающую черную футболку.

— Иди сюда. — Он машет пальцем.

Когда его взгляд наполнился жаром и обжигал мою кожу, у меня не было другого выбора, кроме как выполнить его просьбу.

Нажимая на консоль, я встречаю его на полпути, улыбаясь, когда его губы врезаются в мои. Его руки находят мою спину, а пальцы впиваются в мою кожу. Если бы не куча вампиров, миссия и тесная машина, мы бы уже разделись. В нынешнем положении я целую его, а затем отстраняюсь, все еще с нелепой ухмылкой.

— Удовлетворен?

— Едва ли. — Он рычит.

Я провожу рукой по его ноге и дразню его затвердевшую длину.

— Мы можем поиграть позже, обещаю.

Его зеленые глаза сверкают желанием, и он стонет.

— Мне не следовало тебя целовать.

Когда он наклоняется, чтобы приспособиться, и вздрагивает, я не могу удержаться от смеха.

— Ты просил об этом, клыкастый.

— Знаешь, когда ты обзываешь меня, это меня еще больше заводит, да?

О, хо, хо. Значит, Кольт любит немного грязных разговоров, не так ли?

— Прости, мудак.

Он хмурится.

— Перебор?

Этот вопрос заставляет его губы дернуться, и он отводит взгляд.

— Нам пора идти.

Мило, насколько серьезно он пытается звучать, но я скучаю по смеху, освещающему каждое его слово.

— Да, давай сделаем это.

Он бросает на меня раздраженный взгляд и выскакивает из машины.

— Знаешь, для вампира ты довольно капризный. — Кричу ему вслед, качаю головой и вылезаю из машины.

Я хватаю ножи с пола и прикрепляю их к бедрам, левой руке и пояснице. Ножны на моем бедре вмещают по три ножа каждая, так что всего у меня восемь ножей.

Закрыв дверь, я удивлённо вздыхаю, когда вижу Маттео, прислонившегося к передней части машины. Он протягивает пистолет.

— Тебе следует взять это.

— Я не уверен, насколько это будет эффективно.

Подняв бровь, он лезет в карман свободной рукой и достает пулю. Только это выглядит необычно. Ее корпус представляет собой зубчатую спираль, а средняя часть прозрачна. Жидкость кружится, когда я поднимаю ее, чтобы лучше рассмотреть.

— Что это?

— Нитрат серебра. Когда пуля попадает в цель, оболочка разрушается, и нитрат просачивается в тело. Это замедлит твоего противника на время, достаточное для того, чтобы ты могла его убить.

— Хм. Беспощадный.

Он улыбается, но это больше похоже на обнажение зубов, и мой взгляд прикован к острым кончикам его клыков. Знаешь… если он меня укусит, у меня будет дополнительное преимущество.

Недостаточно долго, чтобы это имело значение .

Но имеет ли это значение? Посмотрите, какие они красивые.

Я качаю головой.

Чертово предательское тело.

Внезапно моя спина прижимается к машине, а Маттео прижимается ближе, прислоняясь лбом к моему.

— Так трудно быть хорошим, когда ты так смотришь на меня, малышка. — Он прижимается губами к моим, прежде чем прикоснуться губами к моей шее.

Повернув голову, чтобы дать ему лучший доступ, мои глаза столкнулись с глазами Грейсона. Он смотрит на нас со смесью тоски и беспокойства, написанной на его лице. Я подмигиваю ему, давая понять, что с этим разобралась, а затем задыхаюсь, когда клыки Маттео пронзают мою кожу.

О черт, это приятно.

Я хватаюсь руками за его рубашку и позволяю своим векам закрыться. Через несколько секунд он закончил, проведя своим горячим языком по моей коже. Он дует на мою влажную кожу, заставляя меня дрожать и крепче сжимать его рубашку. Его пьянящий взгляд впивается в меня, и он касается моих губ своими. Немного нервирует смотреть прямо в глаза зверю, но, черт возьми, он такой притягательный, что я не могу отвести взгляд.

— Ох, черт возьми, сними комнату. — Эвелин толкает Маттео в плечо.

Его губы отрываются от моих, и я тяжело вздыхаю, глядя вниз, чтобы скрыть, насколько я на взводе от простого поцелуя.

— Эвелин, ты в трех секундах от того, чтобы попасть в мой список дерьма.

Она смеется в лицо Маттео.

— Пожалуйста, брат. Мы оба знаем, кто победит в этом бою.

Вздохнув, Маттео отходит, и я разжимаю пальцы, неохотно отпуская его и рубашку.

— У нас нет на это времени.

Он оставляет меня с сестрой и угрюмым лицом. Эвелин замечает мой взгляд и кивает.

— Да, он придурок.

Закатывая глаза, я скрещиваю руки на груди и наклоняю голову набок.

— Ты сильнее его?

Я никогда не видела Эвелин в действии. Я знаю, что она старше Кольта и Грейсона, но означает ли это, что она старше (по вампирским меркам) и Маттео?

Она постукивает пальцем по моему лбу, и я отталкиваю ее руку.

— Сильнее — это очень субъективно, когда ты сражаешься с тем, кого любишь, тебе не кажется? Кто сказал, что он не держит удар?

Дамы и господа, представляю вам Эвелин, мастера уклонения.

— Это не ответ.

— Это тоже не ответ. — Она одаривает меня злой ухмылкой, полной клыков.

— Ты невыносима.

Заняв место рядом со мной и прислонившись к машине, она вздыхает.

— Да, но ты любишь меня.

— Ты понимаешь, что ты точно такая же, как твой брат, да?

Эвелин усмехается.

— Я, определенно, лучше.

Я хотела бы представить экспонат А на суд жюри.

— Конечно, кексик.

Она пихает меня, и я, спотыкаясь, отхожу от машины, борясь с улыбкой.

— Давайте выдвигаться. Командный тон Маттео прерывает веселье и возвращает меня к реальности.

Уже семь, и мы приступаем к первой фазе плана.

Вскоре к нам вернутся Алисса, Лейси и мои родители.

Глава 10

Деми

Служащий берет наш внедорожник, и мы с Маттео, Кольтом, Грейсоном, Эвелин идем по короткой красной ковровой дорожке, ведущей к вышибале и двери эксклюзивного ночного клуба Сиско «Энергия».

С учетом разницы во времени и остановки на складе мы прибываем в клуб в восемь тридцать. По меркам большинства посетителей ночных клубов еще рано, но уже выстроилась очередь из людей, ожидающих входа. Вышибала, гигантский вампир шести футов пяти дюймов, замечает нас и снимает солнцезащитные очки.

Он нажимает на наушник.

— Кровавая мафия здесь.

Маттео останавливается перед ним и ждет, все время глядя на него сверху вниз. Вампир ерзает, ему явно некомфортно от такого внимания, но он стоит на страже. Он прерывает зрительный контакт с Маттео и оглядывает остальных. Его взгляд остановился на ножах, привязанных к моему бедру.

На мне черные леггинсы, поэтому металлический блеск металла красиво контрастирует с тканью. Я выгляжу восхитительно, с моей черной майкой и пучком-балериной.

— Он привел охотника, — говорит он, обращаясь к тому, кто находится по другую сторону наушника.

По крайней мере, он делает хорошую работу.

Его брови сдвинуты вместе, и я едва слышу голос, просачивающийся сквозь его гарнитуру.

— Впусти их, — говорится там.

— Да сэр. — Он отходит в сторону и открывает нам дверь. — Он в своем кабинете.

Кольт идет первым, небрежно проверяя наличие непосредственных угроз, а Грейсон и Эвелин следуют за ним. Маттео протягивает мне руку.

Я смотрю на придаток, гадая, хочет ли он, чтобы я его отрубила.

— Чтобы поддерживать видимость.

В последний раз, когда мы видели Сиско, я была очарована Маттео — по его словом, а не моим — поэтому я неохотно беру его за руку и иду в задымленный клуб. Когда мы доходим до конца короткого темного коридора, Маттео отодвигает черную занавеску.

— Дамы вперед.

Бросив на него острый взгляд, говоря, что джентльменство ни к чему не приведет, я вхожу в клуб.

Бар полон посетителей, несколько мужчин курят сигары и потягивают виски. Дым поднимается по спирали от вишнево-красных кончиков, но сигары не виноваты в дымке. В самой глубокой части клуба, где сидит диджей, работают на полную мощность две генераторы дыма.

Вспышки света настолько яркие, что движения танцоров кажутся резкими и растерянными. В клубе нет окон, а занавеска, закрывающая вход, не пропускает внешний свет, сохраняя мрачную эстетику. Балкон окружает танцпол, и люди смотрят на извивающиеся тела, наблюдая за хаосом издалека.

Я оглядываюсь вокруг, ищу наших людей. Маттео показывает налево, и я следую за его протянутой рукой и замечаю Кольта у подножия черной металлической лестницы, ведущей на балкон второго этажа.

Грейсон и Эвелин почти добрались до него. Рука Грейсона вытянута назад, и она крепко сжимает его руку, пока они пробираются сквозь толпу. Как ни странно, этот контакт меня ни капельки не беспокоит. Грейсон не интересуется Эвелин, а она не интересуется им.

Когда мы идем сквозь толпу, вампиры разбегаются и создают прямой путь к лестнице. Они смотрят на Маттео настороженными глазами. Его силу легко разглядеть в толпе. По сравнению с другими существами в комнате, сила Маттео — это ощутимое прикосновение к затылку. Острый коготь тянет тебя вниз по позвоночнику.

Справедливое предупреждение, что пора убираться с дороги или столкнуться с последствиями.

Я благодарна, что держусь за его руку. Не потому, что я не могу постоять за себя и не чувствую себя сильной, скорее из-за того, что, скорее всего, нашелся бы вампир, который захотел бы начать драку, если бы я была одна. Чувствуя не совсем дружелюбные взгляды, обжигающие мою спину, я оглядываюсь через плечо и смотрю на группу вампиров, собравшихся вокруг стола.

Выпустив наружу немного охотничьей ярости, я ухмыляюсь, когда перед моим взором появляется красная пелена, и они отводят взгляд. Либо моя репутация меня опережает, либо они знают, что лучше не связываться с охотником.

Возможны оба варианта.

— Я не могу передать тебе, как это сексуально — смотреть, как ты заставляешь их съеживаться, — шепчет Маттео, проводя свободной рукой по моему предплечью.

Я поворачиваю голову в его сторону и прищуриваюсь.

— Я тебя не простила.

Он кивает.

— Я знаю. Кажется, я не могу сдержаться, когда дело доходит до комплиментов.

У кого-то обаяние доведено до тысячи.

— У нас все хорошо, босс, — говорит Кольт, окинув меня взглядом, прежде чем оглянуться назад и наклеить на лицо выражение «не связывайся со мной».

Он прислоняется к перилам, и мы с Маттео начинаем подниматься по лестнице, направляясь на второй этаж. Грейсон и Эвелин следуют за нами, прежде чем к нам присоединяется Кольт.

Мое сердце стучит сильнее с каждым нашим шагом.

Если все пойдет хорошо, мы выберемся отсюда без потерь.

Мы все знаем, что этого не произойдет.

Маттео

Я не только слышу, но и чувствую, как бьется сердце Деми через связь. Она обеспокоена конфронтацией. Она слишком молода, чтобы понять, что Сиско слишком глуп, чтобы причинить большой вред.

Я послал вперед небольшую группу, и они прочесали квартал и окрестности здания. У него нет поддержки. Дерзкий ублюдок думает, что он в безопасности.

Как он ошибается.

Никто не в безопасности, когда причиняют вред моей семье.

Я останавливаюсь на полпути вверх по лестнице и наклоняюсь к Деми, касаясь губами ее уха. Она дрожит от этого прикосновения.

— Он не переживет этой ночи, — говорю я тихо.

Басы достаточно громкие, чтобы заглушить мои слова для подслушивающих, но Деми меня слышит. Она дважды сжимает мой бицепс и ловит рукой мой подбородок, когда я начинаю отстраняться.

— Спасибо. — Ее дыхание щекочет мои губы, и она прижимает свои губы к моим легчайшим прикосновением, прежде чем выпрямиться и поднять бровь. — Идите вперед, босс.

Когда мы достигаем вершины лестницы, я смотрю на вышибалу, ожидающего у двери бара на втором этаже. Эта часть этажа огорожена стеной, только внутренняя часть лишена стен и снабжена перилами, чтобы люди не опрокинулись и не упали на танцпол.

— Он в своем кабинете. Вышибала открывает дверь и в знак признательности наклоняет мне голову.

Мне не нравится устройство этого входа. Я не могу заглянуть в комнату. Я чувствую около пятидесяти вампиров. Больше, чем было внизу. В последний раз, когда я приходил в «Энергию», второй этаж был полон людей.

Деми сжимает мою руку.

— Маттео? — В ее вопросе есть резкая нотка, и сквозь связь проступает беспокойство.

Она тоже их чувствует.

Я встречаюсь с ее красным взглядом на несколько секунд, затем снова смотрю на Кольта, Грейсона и Эвелин. Они все готовы сражаться. Глаза Эвелин потемнели от одного только намека на угрозу. У Кольта и Грейсона немного больше контроля, но твердая челюсть Кольта и напряженные плечи Грейсона дают мне понять, что пора.

Деми рычит, и я оборачиваюсь, ища причину этого. Вышибала больше нет. Дверь открывается с помощью подставки внизу. Стробоскопические огни нижнего уровня вспыхивают на металле в такт резкой техно-песни.

— На три? — спрашивает Деми, когда я колеблюсь.

Должно быть, она приняла мою паузу за неуверенность, когда я пытался понять, насколько тяжело будет вышвырнуть ее из клуба. Она сильная, но если я ее застану врасплох, возможно, мне удастся подбросить ее к входной двери, а затем запереть эту дверь, прежде чем она окажется под угрозой.

Тогда она будет в безопасности.

— Три. — Деми вырывает мою руку и проходит через дверь.

Ругаясь, я мчусь за ней вместе с остальной группой. Она остановилась в нескольких футах от комнаты, сжимая и разжимая пальцы по бокам. Перед нами пятьдесят вампиров, стоящих перед небольшой лестницей, ведущей в офис Сиско.

На этом уровне музыка не такая громкая, но отверстие посередине позволяет усилить басы.

— Мы здесь, чтобы увидеть Сиско, — объявляю я, обходя Деми и направляясь к вампирам.

Они все относительно молодые. Неужели Сиско действительно думает, что они нас остановят?

Он идиот.

Храбрый вампир выпятил грудь и усмехнулся надо мной.

— Сиско не хочет говорить.

Я хрущу костяшками пальцев и поворачиваю шею из стороны в сторону.

— Я думаю, ты ошибаешься.

Словно прочитав мои мысли, Деми запускает один из своих клинков в вампира, попадая ему прямо в глаз. Он кричит и шипит.

Остальные вампиры бросились в бой.

— Время шоу, — говорю я группе. — Не сдерживайтесь.

Эвелин аплодирует.

— Теперь это весело.

Затем она бьет кулаком по лицу бегущего вампира, заставляя его врезаться в дальнюю стену.

Ко мне приближается группа из четырех вампиров, поэтому я ускользаю и прижимаюсь спиной к Деми. Она вздрагивает, но затем расслабляется, когда понимает, кто это.

— Они новообращенные вампиры, это будет как в тот раз в спортзале.

— О да, хорошие воспоминания. Это будет настоящий фурор.

Я посмеиваюсь.

— Время убивать.

Мы работаем в унисон, уничтожая вампира за вампиром, которые пытаются напасть на нас. Она наносит удар одному, а я отрываю голову другому. Кольт и Грейсон прорвались сквозь толпу вампиров, используя оружие с глушителями, каждый раз попадая в голову точными выстрелами. Музыка внизу достаточно громкая, чтобы заглушить звук падающих тел.

Эвелин же играет со своей группой. Позволить им нанести несколько ударов, прежде чем злобно впиться в шею своими клыками. Она отрывает ему голову и бросает ее в другого вампира.

Я не вижу, поймает ли вампир это, потому что Деми задыхается. Клыки вампира глубоко в ее руке. Видя, как он снова пьет, все связные мысли рассеиваются. Все, что я вижу, — это смерть вампира, который осмелится кормиться у моего партнера.

Нанеся ему удар в лицо, Деми вытаскивает руку изо рта.

— Чертов клыкастый ублюдок. Она откидывается назад с ножом, готовясь к смертельному удару.

Я налетаю прежде, чем она успеет убить его и пробить ему грудь. Сжимая тисками его самый жизненно важный орган, я вырываю его из тела и сжимаю в руке.

— Ты не тронешь ее. — Я шепчу ему эти слова, хотя он их не слышит, не тогда, когда я его убиваю.

Я втягиваю воздух, наполняя грудь, а затем выдыхаю его, пытаясь успокоить свои бешеные мысли. Я хочу уничтожить его. Я хочу, чтобы его тело сгорело на алтаре, сделанном из окружающих нас падших вампиров.

— Маттео. — Голос Кольта отрывает меня от жестоких мыслей. — Мы были хороши.

Пол усеян телами. У большинства есть пулевые ранения. Кольт и Грейсон с легкостью о них позаботились. Их оружие надежно закреплено в кобурах и выглядит не хуже нового. Руки Эвелин в крови. Она садится на корточки и использует одну из рубашек упавшего, чтобы привести себя в порядок. У нее есть несколько травм, но они поверхностные и быстро заживают.

Деми проводит здоровой рукой по лбу, счищая капли пота и капли крови с лица. Я стираю кровь с рук рубашкой обезглавленного вампира и хмуро смотрю на закрытую дверь наверху лестницы.

Теперь Сиско меня разозлил.

Я хватаю ее раненую руку и осматриваю место укуса. Рана исцеляется, но часть меня хочет оставить свой след, заменив его испорченный укус своим.

— Все в порядке, Маттео. Нам нужно разобраться с Сиско.

Ее глаза потеряли красный свет, а кожа вокруг них морщится, когда она видит мое лицо.

— Он никто, — шепчет она.

Кивнув в знак согласия, я стиснул челюсти и отпустил ее. Я поворачиваюсь и топаю вверх по лестнице, поднимая кулак, чтобы постучать.

Чем скорее мы его убьем, тем лучше.

Дверь распахивается, освещая спиралевидные клубы тумана и открывая внутреннюю часть офиса Сиско. Его стены выкрашены в кроваво-красный цвет, а черная плитка дополняет темную мебель. Его охранник-вампир зелен, как весенняя трава.

Я уже говорил, что Сиско идиот?

Без сомнения, его последний капитан, хороший рекрут во всех отношениях, сократил свои потери и нашел другого мастера-вампира, которым он мог бы править. Среди вампиров в Соединенных Штатах есть четыре региона территории. Кровавая мафия правит западным побережьем и простирается от Аризоны до Айдахо. Юг находится под контролем Лии, большой Средний Запад под властью Отелии, а восток находится под контролем Сиско.

Он никогда не был особенно хорошим лидером, и многие новобранцы находили ко мне путь после того, как покинули его территорию, присягая на верность Кровавой Мафии и отказываясь от своих долгов перед Сиско. Каждый хозяин управляет своей территорией по-разному. Мы с Отелией единственные, кто занимается незаконной деятельностью. Лия действует в основном подпольно, но у нее есть законный бизнес, позволяющий поддерживать существование своего королевства.

Сиско, с другой стороны, ну, Сиско скорее из тех вампиров, которые получают то, что хотят, когда хотят, и его распущенные нравы — и я говорю это, прекрасно зная, что мои моральные устои нарушены — заставляют вампиров совершать убийства. Это, конечно, приводит только к негативной реакции прессы на всех нас.

Все это к тому, что когда я убью его, я окажу миру услугу.

— Маттео, чему я обязан этим удовольствием? — спрашивает Сиско, кривя губы в уродливой улыбке. — Деметрия, приятно видеть тебя снова.

Антия сидит у него на коленях и насмехается над нами, когда мы входим внутрь.

Если бы я еще не планировал убить его, я бы сделал это из-за того, как его взгляд задержался на Деми.

Глаза Антии темнеют, и она поджимает губы. Вопиющее пренебрежение Сиско к ее чувствам — это пощечина.

Две другие его женщины бездельничают на диване. Их скучающий вид слегка забавляет. Кажется, они нашли способ терпеть Сиско и быть на вершине пищевой цепи вампиров Нью-Йорка.

— Сиско, твоя встречающая делегация мертва.

Я останавливаюсь в нескольких футах от его стола, и Деми присоединяется ко мне. Она скрещивает руки на груди, приподнимает бедро и смотрит на Антию сверху вниз.

Вампир ощетинивается и принюхивается.

— Деми.

— Антия, — говорит моя Охотница. — Я вижу, все еще застряла с этим придурком.

Вампир поджимает губы и отводит взгляд. Хватка Сиско на ее бедре сжимается настолько сильно, что остается синяк.

— Ты убил их всех? Какая жалость. — Жуткие глаза Сиско скользят по моей группе. — Эвелин, ты такая же красивая, как и всегда.

— Заткнись, мудак. Где Алисса?

Эвелин обходит меня и хлопает руками по столу. Я не отдергиваю ей и не делаю выговор, потому что Эвелин делает все, что хочет, независимо от того, что я говорю, и я не особо беспокоюсь о том, чтобы обидеть Сиско.

— Я думал, она с тобой. — Сиско подносит к губам стакан кровавого вина и ухмыляется, делая глоток. — Вы потеряли моего питомца? Возможно, ей было стыдно за вашу неудачную попытку сорвать мои операции, и она ушла по собственному желанию.

Мой хмурый взгляд становится глубже. Нам почти удалось вырвать сердце его бизнеса. Если бы не огнеметы, которые он принес, мы бы закончили работу. У меня нет привычки смотреть, как гибнут мои люди, поэтому я отозвал войска.

— Она не домашнее животное. — Деми присоединяется к Эвелин перед столом, прижимая ладони к дереву. — Где мои родители и Лейси?

Поставив стакан, Сиско запрокидывает голову и громко смеется, хлопая по столу.

— Вот это весело, — говорит он, опуская голову. — Маттео потерял из виду не одного, а четырех человек.

Деми хватает один из своих ножей и вонзает его ему в руку.

Сиско шипит, и Антия бьет Деми.

Эвелин перехватывает ее руку прежде, чем она успевает ударить моего охотника.

— На твоем месте я бы этого не делала.

Иногда я беспокоюсь об Эвелин. Тон, которым она сейчас говорит, меня беспокоит. В этом есть определенная тьма, даже я опасаюсь этого.

Антия бледнеет и отдергивает руку.

— Хорошая девочка, — мурлычет Эвелин, и это звучит более нормально, чем раньше.

Деми поворачивает нож, и человек Сиско пытается вмешаться. Кольт ускоряется и швыряет его в закрытую дверь, прижимая к месту. Я бросаю небрежный взгляд на других женщин Сиско.

Они продолжают болтать и попивать кровавое вино, совершенно не затронутые текущими событиями.

Возможно, они под действием наркотиков.

Эвелин обходит стол и садится рядом с Сиско. Она проводит ногтем по его щеке и горлу, обхватывая пальцами его шею.

— Где она?

Теперь, когда Антия отошла, левая сторона Сиско свободна, и он поднимает руку с пистолетом. Я бросаюсь к нему, но он прижимает его к виску Деми, прежде чем я успеваю его остановить.

Я не двигаюсь. Мое неживое сердце начинает колотиться в груди.

— Похоже, у нас проблемы, — шепчет он Деми. — У тебя когда-нибудь выносились мозги? Неприятное дело убираться. Тебе придется доверить своим людям подобрать все необходимое, чтобы ты могла исцелиться. Ты им доверяешь?

Что, если она не исцелится?

Деми опускает брови.

— Да, но ты забыл одну вещь.

— И что же это? — спрашивает он, удивленно расширяя глаза.

Она наслаждается.

— Это. — Глаза Деми меняют цвет с коричневого на красный.

Сиско стреляет из пистолета.

Эвелин ослабляет хватку на его шее и шлепает Антию, которая прыгает к ней. Она падает на пол.

Грейсон выкрикивает имя Деми, но охотница уже движется, падая на стол и едва уворачивается от пули.

Женщины Сиско наконец перестают говорить и кричать, когда она пронзает голову охранника.

— Черт, — удивленно кричит Кольт, бросая вампира и приближаясь к Сиско.

Деми быстрее всех нас, и она перепрыгивает через стол, пиная Сиско в живот. Он влетает в стену и издает ворчание от силы удара. Картина падает на пол.

Антия рычит и бежит за Деми. Это движение выводит меня из ступора. Я двигаюсь быстрее и встаю на ее пути, ударяя кулаком по ее лицу.

Ее скула трещит, и она воет от ярости.

Обычно мне было бы неприятно ударить женщину, но она вампир и пыталась напасть на Деми.

Я оборачиваюсь, когда слышу испуганный вздох. Лезвие Сиско — это все, что я вижу, когда он перерезает им горло Деми. Он отталкивает ее и слизывает кровь с ножа, удовлетворенно напевая. Деми схватилась за шею, вскрикнув от боли.

Неважно, какого ты вида, умирать чертовски больно.

Кольт, Грейсон и я одновременно замечаем ее, и все мы подхватываем часть ее тела, прежде чем она успевает лицом упасть на пол.

— Хорошо, я сделаю это сама, — рычит Антия.

Разворачиваясь и готовясь к ее атаке, я удивленно поднимаю брови, когда она бросается на Сиско, который слишком занят, засовывая окровавленный нож себе в рот и слизывая каждую лишнюю каплю крови Деми, какую только может.

— Антия! — кричит он, когда они падают на землю.

Она шипит на него и приставляет дуло пистолета к его голове, стреляя прежде, чем он успевает ее урезонить. Она кричит и отбрасывает пистолет, ударяя кулаком ему в лицо и вырывая нож из его руки.

Эвелин подходит к тому месту, где я приседаю, склонив голову набок и наблюдая, как Антия разрезает грудь Сиско.

— Ух ты, а я думала, что меня презирают.

Я бросаю на сестру насмешливый взгляд, прежде чем развернуться.

Грейсон прижался ртом к шее Деми, но он не столько питается ею, сколько пытается залечить рану. Его рот залит ее кровью, когда он отстраняется.

— Черт, рана слишком глубокая, — бормочет он, прежде чем укусить запястье и прижать его к ее губам. — Пей, тигрица.

Деми открывает рот, принимая его кровь, чтобы помочь ей начать исцеление. Будучи сверхъестественной, она в любом случае исцелилась бы, но никто из нас не хочет смотреть, как она страдает и умирает.

Кольт срывает с себя рубашку и прижимает ее к ее горлу.

— Ты будешь в порядке.

Взгляд Деми скользнул по мне, и ее брови сдвинулись вместе. Связь пульсируют в панике. Ее сердцебиение замедляется. Крови Грейсона будет недостаточно, чтобы спасти ее от смерти. Нож Сиско вошёл глубже, чем я думал поначалу. Она моргает, пытаясь что-то спросить, но ее рот не может произнести слов.

Связь пульсирует, и я слышу шепот имени. Сиско.

Оглядываясь через плечо, я гримасничаю, когда вижу руки Антии, прижатые к груди Сиско. Она сломала ему грудную клетку, чтобы добраться до сердца, и ее руки в крови.

— Антия занимается им. Ты скоро проснешься, — говорю я, подползая ближе. — Будет больно.

Ее глаза затуманиваются от замешательства, затем проясняются, и она ухмыляется.

— Она приняла хорошее решение, — шепчет она через связь. Потом она стонет.

— Не пытайся говорить, — говорит Грейсон. — Мы присмотрим за тобой, тигрица.

— Этот год чертовски отстойный.

Ее глаза закрываются, и она сжимает губы в тонкую линию.

Я всем говорю, что она подумала.

Эвелин фыркает.

— Возвращайся, сестра.

Боль от смерти Деми отражается сквозь связь, заставляя меня ворчать.

Кольт смотрит на меня.

— С тобой все в порядке, босс?

— Нормально, ее сердце перестало биться.

Мой второй поворачивается к Деми и вздыхает.

— Ну, по крайней мере, на этот раз ты не несешь ответственности за ее смерть.

Деми

Давайте поговорим о смерти на минутку. Это действительно отстой. Представьте себе худший день в вашей жизни, умножьте его на двадцать, а затем прибавьте три. Возвращается к жизни?

Это примерно в четыре раза хуже, чем умереть. Особенно, когда дело доходит до ощущения, как твоя кожа срастается сантиметр за сантиметром еще до того, как ты успеваешь открыть глаза.

— Она исцеляется, — говорит Кольт, прижимая палец к краю раны на моей шее.

— Ты можешь дать ей свою кровь. — Голос Маттео звучит чудесно после предсмертной тишины.

— Я принес тебе подарок, тигрица.

Кровь Грейсона брызжет на мои губы.

Открыть рот — это борьба, но мне удается просунуть язык между зубов. Как только я чувствую вкус его крови, моя челюсть расслабляется, и я прижимаюсь губами к его запястью, глубоко впиваясь и наслаждаясь немедленным приливом энергии.

Я приняла тот факт, что я урод и люблю пить кровь. Но можешь ли ты винить меня? Эта штука похожа на крэк без ужасного падения.

Нет, я никогда не пробовал крэк, но я видел множество людей, которые принимали его или отказывались от него. Это связано с поступлением в колледж в таком большом городе. Я видела почти все на домашних вечеринках, куда мы с Лекси ходили.

Я отпускаю запястье Грейсона и вздыхаю, вытирая остатки бордовой жидкости с лица. Через несколько минут я достаточно исцелилась, чтобы передвигаться.

Эвелин протягивает мне салфетку, сидя рядом со мной. Я беру ее и промачиваю уголки рта.

Нет ничего лучше, чем проявлять хорошие манеры после того, как выпил кровь.

— Лучше? — спрашивает Маттео. Он кладет руку мне на бедро, и связь вспыхивает, возвращаясь к жизни. Тепло сочится из его ладони и пронзает меня. Черный цвет превращается в коричневый на его радужной оболочке.

— Что это было?

Я сижу и поворачиваю шею. Порез от ножа Сиско теперь полностью зажил, и благодаря крови Грейсона я чувствую, что выпил двенадцать чашек кофе и могу покорить мир.

— Связь восстанавливается сама собой. — Он видит замешательство, написанное на моем лице, и продолжает, — Когда один из нас умирает, умирает и связь. Когда ты возрождаешься, связь также оживает.

— Что будет, если я не вернусь?

Кольт качает головой.

— Давай не будем сейчас об этом беспокоиться, с тобой все в порядке?

Я киваю и осматриваю комнату. Две женщины, которые, кажется, никогда ничего не делают, кроме как наблюдают и пьют, сидят на диване. Их руки скрещены на груди, и они пристально смотрят на кого-то позади меня. Оглядываясь через плечо, мои глаза расширяются, когда я вижу Антию, держащую в руке сердце.

— Эм-м-м.

Эвелин похлопывает меня по плечу.

— С ней все в порядке, любимая, она просто переживает потерю своего возлюбленного.

Антия становится передо мной на колени, держа сердце вверх.

— Сиско мертв.

— Я вижу это… что ты собираешься делать с сердцем, Антия?

В тусклом свете офиса ее глаза затенены и призрачны.

Ее рыжие волосы забрызганы алой кровью.

— Я положу его в банку.

Я на девяносто восемь и четыре десятых процента уверен, что Кристина Перри имела в виду не это, когда выпускала свой альбом.

— Так ты собираешься убить его навсегда? — Одна из других женщин Сиско вскрикивает, запуская пальцы в волосы. — Чертовски пора тебе отрастить позвоночник.

— Ой, заткнись, Сисси, не тебе говорить сейчас.

Другая смотрит на свои ногти.

Я моргаю, удивляясь их внезапному желанию говорить.

— Катись к черту, Мисси, ты тоже ни черта не сделала.

Антия пристально смотрит на них двоих.

— Тихо.

Их рты закрываются по ее команде, пронизанной принуждением, и их лица бледнеют.

— Никто из вас и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, когда он… — она замолкает, ее глаза слезятся. Ее рука сжимает сердце так сильно, что это заставляет меня волноваться.

Тем более, что она держит его возле моего лица. Я не в настроении обливаться кровью Сиско. Это может показаться странным, учитывая, что всего несколько минут назад Я пила кровь Грейсона, но Сиско — засранец.

— Антия. — Я кладу руку ей на плечо, и она поднимает на меня взгляд. — Где он держит наших людей?

— Знаешь, он не лгал. Мы не знаем, где Лейси и твои родители.

Мой желудок сжимается, и я сдерживаю рычание разочарования.

Где, черт возьми, они могут быть? Кто мог их похитить? Их не было у охотников, их нет у Сиско.

Других врагов у меня нет.

— Алисса, Антия. Где она? Эвелин щелкает пальцами перед лицом вампира.

Отвлекшись от своих мыслей, я встаю и протягиваю руку Антии. Она кладет мне на ладонь ту, в которой нет сердца, и встает.

— Я отведу тебя к ней.

Антия подходит к одной из книжных полок и выдергивает из вазы букет роз. Затем она опускает сердце в сосуд и ставит его на середину стола. Ее губы дергаются в легкой улыбке.

— Следуйте за мной.

Глава 11

Деми

Маттео и Грейсон остаются, чтобы присматривать за телом Сиско. Он не сможет выздороветь, пока сердце не будет помещено обратно в грудную полость.

Кольт и Эвелин следуют за мной и Антией вниз по обоим лестничным пролетам. Я чувствую струйку силы, которая быстро нарастает и становится такой же, как у Кольта. Я удивлена ее уровнем крутости на данный момент и еще больше удивлена, когда вампиры отступают перед ней и слегка кланяются, когда она проходит.

Антия пользуется уважением у своего народа. Будучи дамой Сиско, она имела влияние, но власть, которой она обладает, полностью принадлежит ей. Почему она решила быть с таким мужчиной, как Сиско, меня сбивает с толку, с другой стороны, мне нравится Маттео, так кто я такая, чтобы судить?

Она ведет нас через бар на первом этаже, мимо задней кладовой и через еще один дверной проем. Вытащив ключ, она отпирает замок и начинает спускаться по черной лестнице.

— Здесь нет света, — говорит она извиняющимся тоном.

К счастью, у меня сверхъестественное зрение, и мои глаза быстро приспосабливаются к теням и их глубине. Эта лестница бетонная. Чем дальше мы спускаемся, тем ниже температура, и я дрожу, потирая руки.

Я считаю каждый шаг и останавливаюсь на тридцати трех, когда Антия останавливается. Она стоит у подножия лестницы и смотрит в темноту.

— Чтобы внести ясность: я не принимала в этом никакого участия. — Она заходит в темную комнату.

Я моргаю, когда она чиркает спичкой и зажигает несколько свечей, озаряя комнату световыми кольцами.

Там, посреди комнаты, лежит Алисса. Лицом вниз в луже собственной крови.

Эвелин ругается и бежит к подруге. Я следую за ней, отставая на несколько шагов, останавливаясь, чтобы посмотреть на стену с орудиями пыток. Мой взгляд падает на отвратительно выглядящую дрель, и я вздрагиваю, ненавидя думать, для чего Сиско ее использовал.

Я падаю на колени, не обращая внимания на хлюпающую кровь, и помогаю Эвелин перевернуть ее на спину. Голова Алисы склоняется набок. Ее глаза в синяках, а руки покрыты отпечатками пальцев.

— Что с ней не так? — спрашиваю я, указывая на отметки.

— Нитрат серебра. — Антия вздыхает. — Сиско любит, чтобы боль продолжалась.

— Ей нужна кровь. — Эвелин кусает свое запястье и прижимает его ко рту Алиссы.

Алисса стонет и хватает Эвелин за руку, прижимая губы к ране и издавая громкие чавкающие звуки.

— Полегче, женщина. Мне тоже нужна кровь, чтобы выжить.

Когда ее веки трепещут, ее голубые глаза подведены черным и серебристым. Чем дольше она пьет, тем больше нитей постепенно тускнеют.

— Деми, помоги мне, — говорит Эвелин с гримасой. — Ей нужно больше, чем я могу дать.

Недолго думая, я выхватываю один из ножей из ножен на бедре и перерезаю себе запястье, занимая место Эвелин и терпя минуты, пока моя подруга забирает то, что ей нужно для лечения.

Алисса осторожно отталкивает мое запястье.

— Спасибо.

— Без проблем. — Я начинаю вставать, но останавливаюсь на полпути. Она взяла больше крови, чем я думала. Или я все еще немного слаба после атаки Сиско.

Кольт хватает меня за талию, удерживает и предлагает кровоточащее запястье.

Это что, кровавая оргия?

— Я в порядке, — бормочу я, но все равно принимаю его подарок.

Когда я могу стоять самостоятельно, не покачиваясь, я высвобождаюсь из хватки Кольта.

Алисса стоит и потирает запястья, ободранные от наручников, в которых ее держал Сиско.

— Нитрат серебра выйдет из моего организма, и тогда со мной все будет в порядке, — говорит она, когда замечает, что я наблюдаю за ней.

— Я принесу тебе кровавый коктейль, — говорит Кольт, поднимаясь по лестнице в бар.

Антия прислонилась к рабочему столу, полному вещей, о которых мне не хотелось бы думать.

— Что ты с ним сделала? — Алисса никого конкретно не спрашивает.

— Я забрала его сердце, — отвечает рыжая девушка. — Я подумала, что ты, возможно, захочешь помочь мне закончить работу?

Алисса щурится.

— Почему ты так поступила?

Подняв нож и вонзив его в стол, Антия резко вздохнула.

— Потому что иногда те, кого мы любим, не способны дать нам ту любовь, в которой мы нуждаемся.

— Это все очень трогательно, но если вы не возражаете, я бы хотела покинуть эту клоаку.

Эвелин перекидывает свои длинные черные волосы через плечо и начинает подниматься по лестнице.

Алисса усмехается и качает головой.

— Мне нужно привести себя в порядок.

— В офисе Сиско есть душ.

Небольшая тяжесть спадает с моих плеч, когда мы возвращаемся в клуб и направляемся в офис. Три человека найдены, осталось трое.

Маттео

Женщины и Кольт возвращаются с Алиссой. Отметины покрывают почти каждый дюйм ее тела. Губы Эвелин сжаты в тонкую линию, и она качает головой, когда я бросаю на нее взгляд

— Расскажи мне, что произошло.

Алисса протягивает Кольту пустой стакан и подходит прямо ко мне, опуская руки и встречаясь с моим изучающим взглядом. Деми приближается, переводя взгляд с меня на свою подругу.

— Ты в порядке?

Вопрос застает их обоих врасплох. Глаза Алисы расширяются, а рот Деми открывается.

Чего она ожидала от меня? Наверное, чего-то ужасного.

— Я… — Алисса замолкает, прежде чем продолжить, — …окей.

— Ладно, лучше, чем умереть, ты согласна?

Она кивает.

— Да сэр.

Я кладу руку ей на плечо.

— Мне жаль, что я не смог защитить тебя.

Сглотнув, она отводит взгляд.

— Это была не твоя вина.

— И не твоя, — говорю я, хватая ее за подбородок и заставляя посмотреть на меня.

Я уже видел этот разбитый, жалкий взгляд раньше. Я перевел взгляд на сестру, изучая ее реакцию на Алиссу. Раньше требовалось меньше, чтобы сломить ее, но на лице Эвелин нет ничего, кроме ее неодобрения обращением с Алиссой. Вы бы знали, с какой глубокой травмой она столкнулась, когда ее обратили.

Ее отец не был добр.

Снова сосредоточив внимание на Алиссе, я отпускаю ее подбородок и вздыхаю.

— Я хочу, чтобы ты знала, что ты не сделала ничего плохого. Вы это понимаете? Ты этого не заслужила, что бы он тебе ни говорил. — Я указываю на тело Сиско.

Ее глаза наполняются слезами, а губы дрожат, когда она видит его. Деми притягивает ее за плечи и крепко обнимает. Веки Алиссы закрываются, и она хватает Деми за руку.

Когда она приходит в себя и вырывается из рук охотницы, она поворачивается к Антии.

— Я бы хотела прикончить его сейчас.

Антия кивает, протягивает ей нож и присоединяется к ней рядом с Сиско. Вместе они отделяют его голову от тела. Антия хватается за короткие пряди его волос, не обращая внимания на кровь, капающую по полу.

— Я позабочусь о голове, а ты справишься с телом?

Алисса закусывает губу и кивает. Когда Антия выбегает из комнаты, оставляя за собой кровавый след, Алисса начинает поднимать тело Сиско. Эвелин открывает дверь на балкон и высовывает голову.

— На крышу ведет пожарная лестница. Мы можем отнести его туда.

Деми предлагает помочь Алисе нести тело, но вампир качает головой.

— Мне нужно закончить это самой.

Охотница понимающе опускает голову и следует за ней на балкон и вверх по лестнице.

— Иди с ними, — говорю я Кольту.

Сейчас его присутствие будет меньше всего беспокоить Алиссу. Если бы я присоединился, не думаю, что она смогла бы позволить себе почувствовать то, что ей нужно, чтобы преодолеть это.

Мисси и Сисси задумчиво смотрят на меня и Грейсона.

— Что? — спрашиваю я, не наслаждаясь их вниманием. Они странные, если не сказать больше.

— Ты не такой, как Сиско, не так ли?

— Я не мучаю своих женщин и семью, если вы это имеете в виду.

Сисси кивает.

— Ты лучший вампир, чем он.

Хоть это и должно быть комплиментом, на самом деле это мало что говорит, потому что Сиско был подонком. Я должен надеяться, что я лучше, чем он.

— Антия будет хорошим лидером, — говорит Мисси. — Ты станешь оспоривать ее кандидатуру?

Заявить, что восток принадлежит мне? Идея заманчивая, но неосуществимая. Мой дом находится в Сан-Франциско, и что-то мне подсказывает, что Деми не захочет переезжать.

— Нет, она будет править до тех пор, пока другие лидеры не одобрят или не отклонят ее требование.

Если не будет более сильного вампира, который мог бы оспорить ее притязания, Антия будет править востоком.

— Хорошо.

Сисси улыбается мне, а затем женщины возобновляют разговор, который у них был до начала ссоры, и ведут себя так, как будто ничего не произошло.

Я хмурюсь и качаю головой.

Часы показывают девять тридцать. Остался всего час или около того, прежде чем мы сможем улететь домой.

Проверяя телефон, я отправляю сообщение Зандеру, чтобы узнать, удалось ли ему найти родителей Деми. Я попросил его продолжить попытки, пока нас не будет. Неизвестно, когда они могут появиться на его радаре по какой-либо причине, поэтому я хотел, чтобы он был в состоянии повышенной готовности.

Проходит несколько минут, но он не отвечает. Я начинаю выстукивать еще одно сообщение, но женщины возвращаются. Убирая телефон, я скрещиваю руки на груди и поднимаю бровь, глядя на Алиссу.

Она кивает.

— Готово.

— Хорошо.

Я смотрю на Эвелин. Она все еще притворяется жесткой.

Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что сегодняшний вечер высвободил несколько тщательно спрятанных воспоминаний. Ее глаза темнеют, когда она замечает мое внимание.

— Когда Антия вернется, мы отправимся домой.

Скрестив руки на груди, я сжимаю губы и жду.

Деми

Я слушаю в пол-уха, как Маттео и Антия обсуждают ее приход к лидерству. Глаза Алисы затуманены, и она смотрит в пространство, преследуемая чем-то, чем она не хочет делиться.

Я бы никогда не попросила ее об этом. Когда она будет готова, если она вообще будет готова, она сможет мне сказать. Голова Эвелин покоится ей на плече, а их руки сцеплены вместе. Считайте, что это еще одна странность, которую можно добавить к куче дерьма, которое произошло сегодня вечером.

Сострадание Маттео к Алиссе, когда мы вернулись, удивило меня, и его добрые слова снова и снова звучат в моей памяти. То, как он осторожно взглянул на Эвелин, когда сказал это, говорит мне, что в этой истории есть нечто большее, чем я знаю.

Мне любопытно, но я не собираюсь вникать в их драму. Я более чем доволен тем, что теперь с ними обоими все в порядке.

Маттео завершает разговор с Антией. Рыжая проводит пальцем по темной деревянной поверхности стола и садится на стул, скрестив ноги и положив руки на подлокотники стула.

— Тебе идет, — говорит ей Маттео с усмешкой, снова поражая меня.

Кто знал, что в нем было что-то большее, чем его манеры Тарзана и попытки указывать всем, что делать?

— Деми, — говорит Антия, сосредоточив внимание на мне. — Надеюсь, ты понимаешь, что мои люди действовали по приказу Сиско. У меня нет желания наживать себе врага вроде тебя или Кровавой Мафии.

Мне хочется рассмеяться, но я этого не делаю.

— Я не буду использовать действия Сиско против тебя или твоих людей. — Я подхожу к столу и кладу на него руки. — Если ты снова придешь за кем-то, кто мне дорог, я убью тебя.

Она сверкает мне клыками в злобной ухмылке.

— Похоже на сделку.

Полет домой прошел без происшествий. Алисса большую часть пути спит, поэтому я погружаюсь в книгу Эвелин. Так было до тех пор, пока Маттео не плюхнулся рядом со мной.

Он ничего не говорит, но я чувствую через связь, что ему нужно поговорить. Я также чувствую его нерешительность, а может быть это… волнение?

Босс Кровавой Мафии нервничает, разговаривая со мной? Ну, будь я проклята. Этот чертов клыкастый кровосос боится меня. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда всемогущий — ладно, это преувеличение, но суть вы поняли, — Маттео съежится перед маленькой мной.

Мне не страшно. Не так ли?

Тебе нравится колоть вещи.

Приказав рациональной стороне своего мозга заткнуться, я отмечаю свое место в книге закладкой, потому что я не монстр, и смотрю в лицо Маттео.

— Чему я обязана этим удовольствием, добрый сэр?

Он хмурится от моего сарказма, и мне приходится сопротивляться желанию погладить его нижнюю губу. Он иногда такой милый.

Фу. Я серьезно назвал его милым? Он не милый, он мудак.

Только то, что он сказал Алиссе, не было похоже на его обычного засранца.

— Мне жаль, что мы еще не нашли твоих родителей.

Эти слова ударили меня в живот и стряхнули с меня уверенность, основанную на гневе.

Пожав плечами, я кладу книгу на сиденье рядом со мной и сжимаю руки.

— Тебе не нужно извиняться. Это у меня есть радар суперохотника, Маттео.

— Ты знаешь, что значит для вампира связь?

Я не совсем улавливаю то, что он имеет ввиду. Очевидно, это нечто иное, чем то, что я думаю, связь между вампиром и выбранным им человеком.

Я качаю головой.

— Я несу ответственность за то, чтобы заботиться о тебе и следить за тем, чтобы никто не причинил тебе вреда. Не найдя твоих родителей, я потерпел неудачу в этом отношении. Не имея возможности спасти Тайру, я подвел тебя. Тебе очень больно, и я не могу это исправить.

На его лице не видно раздражения, вспыхивающего сквозь связь. Однако это чувство направлено не на меня, оно направлено на него самого.

Время для настоящего разговора.

— Маттео, ты не несешь за меня ответственности. Я могу позаботиться о себе. Я ценю твое желание избавить меня от боли, но в том, что случилось с Тайрой, нет твоей вины.

— Если бы я не взял тебя с самого начала…

— Прости, это твое извинение? Потому что если это так, то это отстой.

Маттео вздыхает и проводит рукой по волосам. На секунду я смотрю на татуировку Кровавой Мафии, ненавидя то, как много этот символ стал для меня значить.

Это символ, который я иногда ненавижу, и все же это знак странной, безумной надежды. Что я буду принадлежать тому месту, где я смогу быть самой собой. Больше никаких ударов.

Свобода быть той сумасшедшей, которой я родилась.

Возможно, сумасшедшая — сильное слово. Может быть, ненормальная лучше?

Я хмурюсь. Нет, это почти хуже.

— Я не буду извиняться за то, что забрал тебя, Деми.

Слова Маттео выводят меня из моей мысленной спирали.

— Почему?

Кольт и Грейсон сделали это по-своему.

— Потому что, если бы я не забрал тебя, я бы никогда тебя не нашел и ни за что не отказался бы от твоих поисков. Тебе суждено было быть здесь.

Я отвожу взгляд от напряженности, сияющей в его темно-карих глазах. Он имеет в виду каждое слово. Он не сожалеет, что забрал меня, и думает, что мне место здесь, с ним.

Хотя он неправ?

Дело в том, что я хочу, чтобы он ошибался. Я также хочу, чтобы он был прав. По сути, мое сердце не может решить, рада ли я, что он такой навязчивый, или злюсь.

Я так устала злиться. Должен же быть свет в конце этого туннеля, верно? Должен быть способ вернуться к той Деми, которой я была до того, как все это произошло.

— Но мне жаль, что я стал причиной того, что случилось с твоими друзьями и родителями. Я никогда не хотел причинить тебе столько боли.

Закрыв глаза, я борюсь с волной грусти по поводу утраты Тайры.

— Нет, но ты никогда не думаешь о том, как твои действия причиняют вред другим, не так ли? Речь идет только о том, чего хочет Маттео или что принесет Маттео наибольшую пользу. Тебе вообще наплевать на кого-нибудь еще?

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю одуматься. Я знаю, что он думает о своем народе, я видела его в действии. Черт, я стала жертвой того, что он беспокоился о своих людях — привет, сворачивание шеи — так что то, что я говорю, несправедливо. Я знаю, что набрасываюсь, но слова вылетели, и я не знаю, как взять их обратно.

Эвелин втягивает воздух, и я бросаю на нее раздраженный взгляд. Глупые вампиры и их безрассудное подслушивание.

— Мой брат может быть кем угодно, но никто никогда не обвинял его в том, что он не заботится о своем народе.

Я сглатываю комок в горле.

— Правильно, Эвелин. Он заботится о своем народе. Он продумывает свои действия, когда дело касается всех вас. Со мной? Он берет и берет, он не думает о том, как это повлияет на меня, прежде чем действовать.

Ее глаза темнеют.

— Ты не права.

— Хватит, Эвелин, — говорит Маттео, перебивая ее. — Деметрия права. Прошу прощения, что не учел твои эмоции. Я обещаю работать лучше, обещаю, что все изменится.

— Это много красивых слов, Маттео. Проблема с обещаниями в том, что если ты их нарушишь, тебе конец. — Я смотрю в его темные глаза, удерживая его настороженный взгляд, прежде чем он станет слишком долгим, и отвожу взгляд.

— Я не нарушу своего обещания.

Кивнув, я беру книгу и делаю вид, что впитываю слова, перелистывая страницу за страницей, пока мы не приземляемся.

Глава 12

Деми

Кольт останавливает внедорожник, на котором он едет, на парковочном месте и выключает зажигание.

Алисса и Эвелин теснятся сзади, а мы с Грейсоном делим средний ряд. Маттео выходит первым, хлопает пассажирской дверью и заставляет всех нас двигаться.

— Ты выглядишь отдохнувшей.

Я оглядываю Алиссу и замечаю, что ее синяки исчезли.

Нитрат серебра полностью вышел из ее организма.

— Мне бы хотелось выпить. — Она смеется и качает головой. — Может быть, пять порций.

Эвелин усмехается и нажимает кнопку вызова лифта.

— Как скажешь, детка. Давайте напьемся.

Нет смысла указывать на то, что они не могут напиться, потому что их организм слишком быстро усваивает спиртное. Кроме того, здесь только десять тридцать. Я устала от всех сражений и смертей, но я не настолько измотана, чтобы отказаться провести время с друзьями.

Особенно, когда мы только что вернули Алиссу.

Мы все забираемся в лифт: женщины прислоняются к задней стене, а мужчины — к боковым.

Если что-то изменилось, я сосредотачиваюсь на радаре охотника и пытаюсь найти своих родителей. Знание того, что я, по крайней мере, попробовала перед тем, как пойти на встречу с друзьями, заставит гнетущее чувство вины утихнуть, по крайней мере, на некоторое время. Я теряю надежду, поскольку все, что я делаю, это натыкаюсь на кирпичные стены, когда дело доходит до их обнаружения.

В моем воображении глобус в рентгеновском стиле вращается быстрее, чем когда-либо прежде. Я вздыхаю и бью головой о стену, держа глаза закрытыми еще несколько секунд, хотя это глупое желание, чтобы что-то произошло.

Но что-то происходит. Земной шар перестает вращаться и приближается к Калифорнии. Затем он мигает и приближается дальше, пока я не смотрю на небоскреб Кровавой Мафии.

— Что? — спрашиваю я и открываю глаза.

Маттео хмурится на меня.

— Что случилось?

Я оглядываю лифт и вижу, что все смотрят на меня.

— Я думаю… я думаю, что мои родители здесь.

Сводя брови, произнося эти слова, я пытаюсь понять, что они означают.

Знал ли Маттео все это время?

Он скрывал их от меня?

Поэтому он извинился в самолете?

Мой желудок скручивается от неуверенности. Он подходит ближе, чувствуя мое беспокойство через связь.

— Деми, ты в порядке?

Я смотрю на него красными глазами.

— Как долго ты собирался скрывать их?

Я толкаю его в грудь, и он отшатывается скорее от удивления, чем от силы удара.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я рычу и прыгаю к нему. Грейсон хватает меня за талию и прижимает к себе. Я вырываюсь из его хватки.

— Ты тоже в этом участвовал? Вы все замешаны?

Эвелин и Алисса обмениваются обеспокоенными взглядами. Морщины, образующиеся на лбу Эвелин, меня бесят.

Она знала. Я называю ее поступок дерьмом.

Она должна была знать.

— Полегче, тигрица. Мы не похищали твоих родителей. Умоляющий тон Грейсона на этот раз не сработал.

Мне надоело быть пешкой Кровавой Мафии.

— Тогда почему они здесь?

Я выкрикиваю вопрос и бью затылком в лицо Грейсона, заставляя себя кричать от боли.

— Зандер их искал. Может, он их нашел, — говорит Маттео тихим голосом. Он достает телефон и смотрит на экран. Затем он хмурится. — Он так и не отправил мне ответного сообщения. Я просил его продолжить поиск твоих родителей, прежде чем мы уехали сегодня.

Он сделал это?

Ну теперь мне неловко.

— Мне жаль, что я обвинила тебя… Я…

— Тебе не нужно объяснять. Раньше мы делали хуже. Это естественное предположение. Кольт стоит передо мной и прижимает ладонь к моей щеке. — Мы теперь не враги.

Закусив губу, я киваю и опускаю взгляд. Им трудно доверять. Я ожидаю нового предательства даже после моей связи с Маттео и примирения с Кольтом и Грейсоном.

Сказать, что доверие — это моя личная проблема, значит не сказать ничего.

Кольт отходит в сторону. Губы Маттео опускаются, а костяшки пальцев в том месте, где он сжимает мобильное устройство, белеют.

— Почему ты выглядишь обеспокоенным?

Грейсон отпускает меня, когда я вырываюсь из его рук и подхожу к Маттео. Лифт ведет на первый этаж, где находится «Витая Спираль»

Маттео поворачивает голову в сторону клуба и глубоко вдыхает. Затем он издает леденящий кровь рык.

— Никс.

Он исчезает в следующую секунду.

— Черт, — говорит Эвелин, выскакивая из лифта.

Глядя на Кольта и Грейсона, я скрещиваю руки на груди.

— Кто-нибудь хочет рассказать мне, что происходит?

Алисса хватает меня за руку.

— Если у Маттео не было твоих родителей, а они сейчас здесь, значит, они были у Никс. Это плохо, — шепчет она.

Я сжимаю зубы до боли.

История моей жизни. В последнее время все было плохо.

— Время убить вампира. Используя свою сверхскорость, я мчусь за Маттео.

Никс здесь. У нее есть мои родители.

Она умрет.

В «Витой Спирали» горит каждая лампочка. Свет на сцене, верхний свет, освещение в баре и даже свет в коридоре, ведущем в ванную, включены. Эвелин и Маттео стоят посреди танцпола и смотрят на самое великолепное существо, которое я когда-либо видела за всю свою жизнь.

Ее черные волосы длинные и вьющиеся, кожа бледная, как и следовало ожидать, когда вы слышите слово «вампир», а глаза светло-голубые. Ее губы полные и растянуты в красивой улыбке, которая подчеркивает ее острые скулы.

Однако она не удерживает мое внимание надолго, потому что за ее спиной связаны Зандер, Зена и мои родители.

Тело женщины лежит у ее ног. Ее черные волосы рассыпаются позади нее, обнажая две кровавые колотые раны.

— Лейси, — шепчет Грейсон, входя в клуб. — Что ты сделала? Его слова наполнены гневом, и он бросается к ней.

Маттео встает на его пути и перехватывает его, тихо говоря ему на ухо, прежде чем Грейсон понимающе дергает головой и останавливается. Его плечи напряжены, и он сжимает пальцы в кулаки.

Кольт и Алисса бросаются туда, где я стою.

Когда мама видит меня, она что-то кричит, но ткань, засунутая ей в рот, искажает слова. Папа начинает дергаться на месте, в панике расширяет глаза и кричит на меня, как моя мать.

Никс окружают двенадцать вампиров. Клуб завален телами падших вампиров. Пол усыпан отрубленными головами, конечностями и вещами, о которых я предпочитаю не думать. Они разорвали в клочья вампиров, оставленных Маттео, для защиты.

Я смотрю на дверь в комнату для кормления. Она широко открыта.

Исправление. Они убивали и людей.

— Заткнись, — говорит Никс, ударяя кулаком по виску моего отца. Он падает кучей.

Моя мама плачет. Она хнычет, когда Никс садится перед ней на корточки.

— Шшш… — Вампир проводит рукой по щеке моей мамы. — Или я осушу тебя, как я это сделала с маленькой ведьмой.

Кивнув, моя мама закрывает глаза и уклоняется от прикосновений Никс.

Никс улыбается ей.

— Хорошая девочка. — Она стоит, положив руки на бедра и лицом к нам. — Добро пожаловать домой, Маттео.

Эвелин шипит на Никс, которая просто подмигивает и посылает ей воздушный поцелуй.

— Эвелин, любимая. Как ты?

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Маттео, выбегая на сцену.

Грейсону осталось две секунды до погони за ним, поэтому я подхожу к нему и обхватываю рукой его предплечье. Там слишком много вампиров, чтобы он смог выбраться невредимым. Лейси уже лежит, ей больше не причинят вреда, если Грейсон не нападет.

Никс движется навстречу Маттео, обхватывая его за горло и прижимая пальцы к его коже. Она его прародитель, а это значит, что она старше и сильнее его.

— Это такой способ обращения с твоим сиром?

Он рычит на нее, а она смеется.

— Я думала, ты будешь рад меня видеть после всего этого времени. Ты удивил меня, когда я появилась несколько недель назад и узнала, что ты связан с охотником. — Никс поднимает на меня свои голубые глаза и усмехается. — Ты знаешь, кто она?

Маттео пытается вырваться из ее хватки, но Никс только шипит в ответ.

Выпустив руку Грейсона, я начинаю двигаться к ним. Никс свободной рукой выдергивает нож из поясницы и вонзает его в живот Маттео. Мое сердце подпрыгивает в горле.

— Никс, — рычит Маттео. — Ты пожалеешь об этом.

Она поворачивает его, когда я делаю еще шаг.

— Ни шагу, охотник. Я убью его.

Если она не отделит его голову от тела и не сожжет ее, он вернется.

Каковы мои шансы остановить ее и ее приспешников-вампиров прежде, чем она это сделает?

Я смотрю на Кольта, Грейсона, Эвелин и Алиссу. Алисса выздоровела и отдохнула, но даже несмотря на то, что она и Эвелин помогут мне и моим людям, нас численно меньше.

Грейсон качает головой, говоря, что ты помешала мне сделать что-то опрометчивое, так что сегодня ты тоже не станешь героем.

Остальные вампиры Маттео летят обратно коммерческим рейсом и прибудут через несколько часов. Однако есть надежда: я поддерживаю лучшее, что может предложить Кровавая мафия.

Никс хихикает.

— Мне нравится видеть это выражение твоего лица. Ты боишься, маленькая сучка?

Знаете, есть что-то очень раздражающее в том, что тебя называют маленькой сучкой . Это означает, что я слишком мала, чтобы обо мне беспокоиться. Предпочитаю ли я, чтобы меня называли большой сукой ? Не обязательно, но, по крайней мере, это имя подтверждает, что я человек, способный причинить вред.

Я поворачиваюсь к ней лицом и поднимаю подбородок.

— Я не боюсь. Я пытаюсь решить, как мне тебя убить.

Ее глаза темнеют, черная кровь переходит в синеву, и она сверкает на меня клыками.

— Я бы хотела увидеть, как ты попробуешь. Или, может быть, я позволю Маттео убить тебя, как он убил твоего отца.

Связь пульсирует от паники, хотя это чувство не принадлежит мне. Это все Маттео. Он пытается нанести удар ногой. Никс поворачивает нож и вонзает его глубже в живот, вытягивая с губ сдавленное рычание.

Ее слова проникают сквозь мои кости.

Я позволю Маттео убить тебя, как он убил твоего отца.

Он причина, по которой мой мир развалился. Предательство Маттео откладывается в моем мозгу, запоминается и заставляет мою голову болеть.

Этот вампир, с которым я связалась, несет ответственность за убийство моего настоящего отца.

Возможно, я была слишком молода, чтобы многое помнить, но я помню, что любила своего отца. Мое сердце разбилось, когда я узнала, что он умер.

Боль, которую я помню с того дня много лет назад, похожа на боль, которую я чувствую сейчас: мучительное горе, сопровождаемое раскаленной добела яростью.

Маттео пропускает через связь отчаянные эмоции. Я игнорирую его попытки сгладить ситуацию. Как давно он знал, кто я такая?

Когда он сумел соединить факты?

Какого черта он все еще это делает?

Потом меня осенило. Для него все это была игра. Заключить нерушимую связь с дочерью человека, которого он убил, — это совершенно извращенный способ доказать силу, которой он обладает.

Я смотрю на Эвелин, проверяя ее реакцию. Ее лицо сморщилось в тугой узел растерянности.

Она не знала.

Мое сердце дрожит в груди, когда я смотрю на Кольта и Грейсона. Они оба смотрят на меня, тени мелькают в их глазах, но суровые хмурые взгляды, которые они носят, говорят мне, что они, возможно, тоже не знали об этом. Кольт шевелится, и я хмуро смотрю на него.

— Ты помогал?

Его руки падают в стороны, и он качает головой.

— Нет, — говорит Грейсон, бросая взгляд туда, где Никс все еще держит Маттео. — Мы знали, что он пошел помочь ей спастись от безумия, но мы не знали, что он убил твоего отца.

Кольт согласно кивает, его зеленые глаза внимательно изучают мое лицо. Он видит слишком много. Он слишком хорошо меня знает.

— Позже, — говорит он, пристально глядя на сцену.

Я стиснула зубы и отбросила все вопросы. Однако я сдерживаю гнев. Это пригодится, когда я сверну Никс шею.

Снова столкнувшись лицом к лицу с вампиром, я прищуриваюсь.

— Чего ты хочешь?

Она рассматривает меня, затем отпускает Маттео. Его колени с громким стуком ударяются об пол. Выдернув нож, он падает и шипит от боли.

По моему мнению, ему недостаточно больно.

— Интересный вопрос, Деми. Я хочу многого.

Она практически скачет по сцене.

Я наблюдаю, как она кружит вокруг моей семьи и друзей. Она проводит рукой над их головами, напевая себе под нос «утка, утка, гусь».

Моя рука лежит на рукоятке ножа. Глаза Никс бросаются на мои пальцы, обхватившие ручку, когда она говорит «гусь», и одаривает меня мерзкой ухмылкой, полной клыков.

Зарывшись ладонью в волосы Зандера, она отводит его шею в сторону.

Красный цвет проникает в мое поле зрения, превращая все в замедленную съемку. Я бегу, пересекаю танцпол за две секунды и в следующую выпрыгиваю на сцену.

Ее вампиры начинают приближаться, но я подныриваю под них и бросаюсь на нее. Я слышу, как остальные собираются атаковать команду Никс, поэтому остаюсь беззащитной. Это риск, на который я готова пойти.

Мои глаза следят за ее движениями, пока я совершаю прыжок, и от того, как серебряная вспышка приближается к шее Зандера, у меня замирает сердце.

Я опоздала.

Мгновение спустя ее нож прижимается к горлу Зандера, и она прорезает глубокую линию на его коже, отделяя верхнюю половину от его тела. Багровая жидкость разбрызгивается по его рубашке и полу.

Тело Зандера дергается и дергается, и что-то вроде искаженного вздоха срывается с его губ, когда Никс отпускает его. Он падает с возвышения и приземляется в лужу собственной крови.

— Нет! — Крик Зи разносится по комнате.

Моя мама рыдает в кляп, захлебываясь при этом собственной слюной.

Блин. Почему я не могу никого спасти?

Я отказываюсь терять еще одного человека.

Мое тело сталкивается с телом Никс при обратном взмахе клинка.

Она быстрее, чем я ожидаю. Она обхватывает меня ногами и дергает бедрами, скручивая нас в воздухе, так что она приземляется на меня сверху, и воздух вырывается из моих легких, когда я врезаюсь в сцену.

Я заношу на нее нож и рычу, когда она поворачивается в сторону, и нож впивается ей в бедро, а не в живот, как я намеревался.

— Ох, извращенка, — мурлычет она, прежде чем вытащить кинжал из ноги.

Я уже выхватила еще один из ножен и вонзила ей в руку, которую она подняла, чтобы защитить свое лицо от моего клинка.

Она опускает руку вниз, направляя мой нож в мою сторону, и я поднимаю руку, отражая удар, но все же получая неприятный порез в предплечье.

Никс снова замахивается, но я дергаю бедрами, сбрасывая ее с себя. Я группируюсь в клубок и бросаюсь на корточки. Лезвие вонзилось мне в бедро.

— Черт.

Я сжимаю челюсть и выдергиваю его, стряхиваю кровь с кончика и швыряю нож обратно в суку, которая улыбается мне, как будто она выигрывает.

Это еще даже близко не закончилось.

Она кружится, едва уворачиваясь от ножа, и, хихикая, останавливается.

— Не могу дождаться, чтобы убить тебя.

Ее глаза теперь полностью черные. У меня нет времени проверять кого-то еще, потому что она набрасывается на меня, толкает меня к диджейской будке и трижды ударяет головой о проигрыватель, прежде чем я успеваю врезать ей кулаком в живот и освободить достаточно места, чтобы дотянуться до маленького ножа у моей спины.

Сверкая мне зубами, она кидается к моей шее, но мой клинок задевает ее щеку. Она воет от боли, шипит и бьет меня в отместку, когда я прижимаю большой палец к почти зажившей ране на ее ноге, копаюсь и снова разрываю ее.

Я бодаю суку головой и пользуюсь моментальным преимуществом, бью ее раненую ногу кулаком, пока она не зарычит от гнева. Затем я прижимаю руки к ее груди и сбрасываю ее с себя.

Она приземляется на ноги, шипит на меня и вырывает нож из щеки. Кожа начинает срастаться, но недостаточно быстро. Она залита собственной кровью.

— Красный тебе идет, — насмехаюсь я, бросаясь к ней.

Я смотрю в сторону комнаты и бросаю быстрый взгляд на своих людей. Кольт, Эвелин, Алисса и Грейсон уничтожили всех членов ее команды, кроме двух. Они окружают двух уже окровавленных вампиров.

Никс разворачивается и бежит к моим родителям.

Мое сердце колотится в груди, а желудок скручивается узлом, когда она тянется к моей матери.

Это всего лишь вопрос нескольких секунд, прежде чем они погибнут.

Внезапно появляется Маттео, набрасывается на Никс и вырывает ее запястье. Никс шипит и бьет коленом ему в промежность.

Вампир кряхтит и отпускает ее руку.

Чертовы мужчины.

Один из ее вампиров вскрикивает перед тем, как Алисса отрывает ему голову от тела. Никс поворачивает голову и воспринимает урон, ругаясь, прежде чем снова взглянуть на Маттео.

Подбежав к Зи, она поднимает мою подругу и перекидывает ее через плечо.

— Это еще не конец, — говорит Никс. Потом она вылетает из клуба с Зеной.

Я гонюсь за ней, спрыгиваю со сцены и выбегаю из здания. Я следую за ее запахом и следом, который ощущаю своим охотничьим радаром, пока он внезапно не исчезает в темном переулке, пахнущем затхлым дымом.

— Какого черта? — кричу я в ночь, ударяя кулаком по кирпичной стене.

Эвелин и Алисса останавливаются. Они оглядываются по сторонам, выглядя такими же расстроенными, как и я.

Вампир не может исчезнуть бесследно. Нет, если ей кто-то не помогает.

Ведьма?

— Куда, черт возьми, она пошла? — спрашивает Алисса.

Эвелин нюхает воздух.

— Я знаю этот запах. Портальный демон ей помогает.

— Портальный демон?

Я потираю костяшки пальцев, которые заживают после удара о стену.

— Демон, который может открывать двери между мирами. — Эвелин хмурится. — Нам нужно вернуться к Маттео.

— Думаешь, она вернется?

— Я не знаю, — говорит Эвелин, прежде чем выскочить из переулка.

Следуя за ней, я заставляю себя идти быстрее, чем когда-либо, на случай, если жизни моих родителей будут в опасности. У них нет сверхъестественного исцеления, как у Зандера или Лейси.

Мой охотничий радар сообщает мне, что они все еще внутри «Витой спирали», поэтому я пытаюсь сдержать свое беспокойство, когда мы мчимся через вход в здание и спускаемся по лестнице на первый этаж.

Если я их чувствую, значит, они живы, верно?

Глава 13

Грейсон

Деми убегает за Никс. Я разрываюсь между погоней за женщиной, которую люблю, и помощью Лейси.

— Следуйте за ней, — приказывает Маттео Эвелин и Алисе.

Они выбегают из клуба, а я бегу к Лейси, падаю на колени и переворачиваю ее. Ее голова склоняется набок. Ведьм, в отличие от других видов, легко убить.

Их генетическая мутация самая слабая, а это значит, что если ее полностью обескровили, она мертва.

Я проверяю ее пульс и выдыхаю с облегчением, когда чувствую слабый пульс. Она едва жива, но не мертва. Я могу с этим работать.

— С ней все в порядке? — Вопрос Маттео стал неожиданностью, учитывая, что Лейси всегда его раздражала.

— Она будет жить.

Когда я отвечаю, я смотрю ему в глаза и вижу мешанину эмоций, которую он чертовски хорошо скрывает. Хорошо, что наши люди не исцелились и не проснулись, иначе его внешний вид встревожил бы их всех.

Он кивает.

— Хорошо.

Маттео идет проверить остальных, оставляя меня помогать Лейси.

Я кусаю свое запястье и прижимаю его к ее губам, раздвигая их и проводя пальцем по ее горлу, заставляя ее сглотнуть. Моя кровь поможет ей исцелиться и придаст сил.

Через минуту я снова проверяю ее пульс и рад, что он становится более ровным и сильным. Я даю ей еще глоток своей крови, прежде чем зализать рану, чтобы заклеить проколы.

— Прости за это, Лейс. — Я стягиваю рубашку через голову и вытираю ею липкую кровь.

Никто не говорил, что дружить с вампиром — это гламурно.

— С тобой все будет в порядке, маленькая ведьма, — шепчу я и снова кладу пальцы ей на шею. Ее пульс теперь намного сильнее.

Знания о том, что она выздоравливает, мне достаточно, чтобы оставить ее и проверить родителей Деми и Зандера.

Кольт стоит на коленях над телом Зандера и смотрит на беспорядок, который Никс устроила на его шее. Он наклоняется и осторожно поворачивает голову охотника, чтобы она выровнялась правильно, и сжимает губы вместе.

— Швы помогут ему быстрее восстановиться, — говорит Кольт, когда я подхожу.

— Они будут только мешать. Он выздоровеет через несколько часов.

— Мне это не нравится.

Я пожимаю плечами.

— Мне тоже, но это лучшее, что мы можем сделать.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что мне не нравится, когда ты груб?

Я с сомнением смотрю на него и качаю головой.

— Я рад, что ты еще жив.

Это затыкает ему рот. Его зеленые глаза мерцают от растерянности. Обычно мы не выражаем друг другу свои эмоции. Даже кодекс братства не умирает вместе с бессмертием.

Он обрабатывает мой комментарий, кивает и отводит взгляд.

Хорошо, заметьте себе: не говорите Кольту, что любите его окольными путями. Ему становится не по себе. Я начинаю отходить, но он останавливает меня, кладя руку мне на плечо.

— Бессмертие не имело бы смысла без тебя.

Я улыбаюсь.

— Я тоже тебя люблю, Кольт.

Он смотрит на меня и отталкивает.

— Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать некоторые эмоции, Кольт.

Не обращая на меня внимания, он садится на корточки рядом с Зандером и смотрит на рану, которая едва начала затягиваться.

— Это как кипяток.

— Что? — он спрашивает.

— Если ты будешь смотреть на чайник, это займет больше времени.

— Мама! Папа!

Крик Деми заставляет меня отвернуться от злобного взгляда Кольта. Она мчится туда, где Маттео поднимает на руки ее отца, положив одну руку ему на плечо.

— Отойди от него, — рычит она, забирая отца у Маттео и отталкивая его назад.

На долю секунды на лице Маттео мелькает боль, прежде чем его черты становятся жесткими и нечитаемыми. Это просто означает, что он изо всех сил старается не чувствовать. Эвелин и Алисса стоят в стороне, наблюдая за кровавой сценой. Они работают вместе и начинают собирать изувеченные части тел, идентифицируя их владельцев.

Только вампиры исцелятся. Я насчитал как минимум двенадцать кормилиц, которые не вернутся.

Никс сильно ударила по нам. Мы были слишком самоуверенны, полагая, что Сиско — наш единственный враг. Мы взяли с собой сильнейшие эскадрильи, оставив слабым защищать базу.

Любой враг воспользуется возможностью напасть на нас. Я смотрю на Маттео, наблюдая, как он отходит от Деми и ее родителей, которые сейчас крепко обнимаются и плачут.

Бедный дурак. Он чертовски не в своей стихии. Бомба правды Никс здорово испортила отношения между ним и Деми. Я не знаю, как ему теперь выбраться из немилости.

Я также не понимаю, почему он не рассказал мне или Кольту о том, что он делал вместе с Никс. Когда он вернулся после боя много лет назад, он был весь в крови.

Мы оба знали, что он помогал убивать охотников. Маттео никогда не говорил об этом ни слова. Он просто кивнул головой и пошел привести себя в порядок, делая вид, будто это был всего лишь еще один день.

Спустя некоторое время Никс ушла в подполье, и атаки прекратились. Мы все продолжали жить своей жизнью, полагая, что она убила всех охотников, потому что их нигде не было.

Деми бросает на него взгляд, наполненный слезами, через плечо матери.

Если бы в комнате не было ее родителей, я думаю, она попыталась бы его убить. Не то чтобы я ей позволил. Маттео — мой прародитель и мне как брат. Как бы сильно она его ни ненавидела, я не могу позволить ей убить его навсегда.

А это значит, что наша жизнь будет адом, пока они не помирятся.

Великолепно..

Маттео

Я встречаю ее полные ненависти глаза, проглатывая результаты своих действий и проклиная себя за такую глупость.

Взгляд Деми прищуривается на меня, когда она обнимает маму, между ее бровей образуется сердитая складка. Я делаю несколько шагов назад, давая ей пространство, потому что, когда я нахожусь рядом с ней, она только злится. Ей нужно время, чтобы осмыслить ситуацию, прежде чем я попытаюсь объяснить, что случилось с ее отцом.

Большинство существ боятся меня. Боятся моего гнева или наказания, если они напортачат. Теперь роли поменялись.

Она не боится меня.

Она меня просто презирает.

Я сделал слишком много ошибок с Деми. Я держал это в секрете, зная, что она разозлится, когда узнает.

Почему я ей не сказал?

Потому что я упрямый идиот. Я не хотел смотреть в лицо ее боли. Однако я не только снова сталкиваюсь с этим, мне также приходится считаться с тем, что я предаю ее доверие и храню от нее секреты.

Знает ли она, что ее отец убил мужа и дочь Никс?

Изменит ли ситуацию то, что я в конце концов пытался ее остановить? Гнев Никс был настолько велик, что она не могла думать логически. Истребление целого вида не вернет ее семью.

Я знал это.

Никс этого не понимала.

Я отпускал это слишком долго. Я знаю, что мне следовало вмешаться и остановить ее раньше, но к тому времени, когда я решил что-то сделать, охотники почти исчезли, а Никс все еще не нашла человека, убившего ее семью.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты закончил убивать охотников. — шипит на меня Никс, присев на крышу и наблюдая за улицей внизу.

Она одна. Обычно ее сопровождает дюжина или около того вампиров, включая меня, но после такого количества смертей даже вампиры устают убивать.

Она стала безрассудной в своей жажде мести. Она выпотрошенный охотник за охотником, но никогда не тот, кто заслуживает ее гнева.

— Что ты думаешь, Никс? Это безумие. Ты уже убила слишком многих. Как долго ты будешь его искать? Скольких ты убьешь?

Трое охотников смеются, проталкиваясь через дверь бара тридцатью этажами ниже. Мужчины выпили и не чувствуют, что хищник наблюдает за ними.

— Я нашла его, Маттео.

Ее слова, произнесенные шепотом, настолько слабы, что я почти не слышу их.

Я смотрю вниз и вижу охотников.

— Ты нашла его, — говорю я, повторяя ее слова, когда меня снова накрывает гнев. Один из этих мужчин убил ребенка.

Ее голубые глаза наливаются черной кровью, а темные волосы развеваются на ветру.

— Охотники забрали мою семью, Маттео. Если ты не собираешься помочь мне исправить ситуацию, держись подальше от меня.

Она спрыгивает с уступа, падает на землю и приземляется на тротуар перед охотниками.

Все они ругаются и вытаскивают оружие, направляя против моего сира кинжалы, мечи и ружья. Она шипит и щелкает зубами, прежде чем броситься на первого мужчину.

Он стреляет из пистолета, попадая ей в живот за несколько секунд до того, как она сбивает его с ног. Двое других окружили ее. Один с копной темных волос поднимает меч и наносит удар Никс по спине.

Она воет от боли и крутится, набрасываясь на мужчину. Охотник слева от нее пробирается мимо ее защиты и наносит удар ей в ногу.

Блять. Она собирается убить себя. Ей никогда не следовало приходить одной.

Я падаю с крыши, приземляюсь на того, кто стрелял в нее, и впечатываю его в бетон. Воспользовавшись его удивлением, я выхватываю пистолет из его рук и стреляю ему в голову, разбрызгивая ее содержимое по кирпичам.

Где-то рядом кричит женщина. Вокруг нас раздаются крики людей, но все они достаточно умны, чтобы держаться подальше.

Никс шатается, делая слабые попытки остановить охотников, которые снова и снова наносят ей удары клинками.

Я стреляю одному в грудь, задев его жизненно важный орган. Он падает на землю, а другой ругается. Развернувшись, он запускает в меня нож. Я поворачиваюсь, но лезвие задевает мое плечо.

Боль мимолетная, но ее достаточно, чтобы охотник набросился на меня. Я направляю пистолет ему в живот и стреляю.

Лицо Никс искажается в безумной улыбке, когда она хватает охотника за подбородок, пока он отвлекается, и поворачивает его голову до тех пор, пока кости не сломаются. Она продолжает поворачивать его, пока кожа не разрывается. Закинув голову назад, она рычит и переворачивает тело.

Он с грохотом упал на землю и приземлился рядом со мной. Я наблюдаю, как она одним из ножей разрезает ему грудь и вырывает сердце из грудной клетки.

— Я нашла его, — шепчет она, сжимая его сердце в своей руке. Кровь вытекает из мышцы, покрывая ее ладонь и руку алой жидкостью и капая на тротуар. — Я нашла его.

Я выдергиваю нож из плеча.

Никс облизывает ее руку и вздыхает.

— Корица и кардамон.

Она хлопает окровавленной рукой по моей щеке и проводит ею по моим губам, заставляя меня попробовать охотника на вкус.

Когда она отводит руку назад, она срывает ожерелье, которое он носит, и бросает его мне на грудь. — Возьми сувенир.

Она не торопится, калеча тело, все время ухмыляясь, как сумасшедшая. Когда она отрывает плоть от тела, даже мне приходится отвести взгляд. Как только она заканчивает, она убегает вместе с сердцем.

После той ночи я больше никогда не видел Никс. Вскоре после того, как мы убили этих охотников, остальные исчезли. Я предположил, что Никс убил их всех.

Ее появление в «Витой Спирали» — это первое ее появление за последние два десятилетия. «Сложно» — это даже не начало описания того, что произошло, когда я помог Никс убить отца Деми и других охотников..

Я не знал, что она является его дочерью, пока не почувствовал запах и вкус ее крови.

Есть ли способ оправдать убийство?

Вот почему я так долго избегал создания связи с партнером. Я никогда не умел справляться с эмоциями, особенно женскими. Мне казалось, что это не стоит усилий, пока я не нашел Деми.

У Вселенной извращенное чувство юмора.

Если бы карма существовала, я бы сказал, что это то, чего я заслуживаю за убийство охотников.

Однако это не так. То, что произошло между мной и Деми, полностью моя вина. Теперь я знаю, что она могла бы послушать, если бы я попытался объяснить, или, по крайней мере, она бы знала правду.

Охотница заставляет меня хотеть стать лучше, но я продолжаю лажать. Но этого достаточно. Я докажу, что я достоин. Я сожгу мир дотла, если это будет значить, что она меня простит.

Глава 14

Деми

Как только я узнаю, что все в порядке, и под всем этим я имею в виду, что Зандер находится под наблюдением, а Лейси поправится, я отвожу родителей в свою квартиру, игнорируя поток вопросов, которые они мне задают по дороге.

Закрывая и запирая дверь после того, как они вошли, я прислоняюсь к ней лбом и несколько секунд перевожу дыхание.

Мы потеряли Никс и Зену, но мои родители вернулись. Они в порядке.

Мы перегруппируемся и найдем Зи. Никс не убила ее, поэтому она хочет от меня чего-то, включая пролитие моей крови.

— Деми, что, черт возьми, происходит? — Спрашивает папа.

Я разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери, наблюдая, как мама и папа обмениваются обеспокоенными взглядами. Кустистые брови папы подняты вверх, а мама выглядит на полпути к панической атаке.

— Эти люди, Деми. Это были вампиры? Ты встречаешься с вампиром? — Голос мамы повышается с каждым словом, а ее глаза расширяются, когда она собирает мысли воедино.

— Вот почему ты не перезвонила. Ты теперь вампир? Ты знаешь, меня бы не волновало такое, ты мой ребенок.

— Нет, мама, я не вампир.

Она прижимает пальцы ко рту.

— Они используют тебя? Ради крови? — она шепчет вопрос.

Папа нахмурился еще сильнее.

— К черту их, никто не использует мою девочку просто так. Верно?

То, как он проверяет меня, оглядываясь и приподнимая бровь, заставляет меня улыбаться.

— Они меня не используют. — Ну, двое из них нет. — Ты в порядке? Она причинила тебе боль?

Мама проверяет лоб папы, проводя пальцем по заживающему синяку.

— Кровь вампира помогла твоему отцу избежать сотрясения мозга.

Мой глаз дергается.

— Какая кровь вампира?

— Хороший парень дал твоему отцу немного крови. — Покосившись на меня, говорит мама.

Их определение хорошего и мое совершенно разные.

— Какой вампир? — спрашиваю я, отталкиваясь от двери и направляясь к отцу. Конечно же, я вижу, что его голова слегка ушиблена, но глаза ясны. Плюс он стоит и выглядит совсем не вялым.

— Ой, как его звали. — Мама постукивает рукой по ноге. — О, точно, Маркус!

— Маттео?

Она хмурится, затем кивает.

— Думаю, да. Маттео. Все немного расплывчато в памяти.

Травма делает это с человеком.

— Маттео дал тебе свою кровь?

Папа прищурился на мой тон.

— Что этот мальчик с тобой сделал?

— Неважно, почему ты позволил ему дать тебе кровь?

Мама слегка шлепает меня по руке.

— Если бы этот вампир не помог твоему отцу, мы бы сейчас направлялись в больницу. Ты должна поблагодарить его.

Спасибо ему, черт возьми.

Маттео может задохнуться и умереть, ожидая моей благодарности.

— Где вы были, ребята? Куда она вас отвезла?

— Нам надо сесть, — говорит мама, хватая отца за руку и таща его к дивану.

Я занимаю место на кушетке и выжидающе смотрю на нее.

— Я думаю, мы были в аду.

Ладно, это не совсем сюрприз, учитывая, что Эвелин упомянула портального демона.

— Но зачем она вас туда отвела? Я не понимаю, почему вампирша отправилась в ад.

Папа кладет руку маме на плечо и притягивает ее к себе. Она прижимается к нему, глаза затуманиваются.

— Я не была уверен, что мы справимся, Робби.

— Я знаю, дорогая, я знаю. — Он целует ее в макушку. — Эта вампирша отвела нас в свой дом.

— У Никс есть дом в аду?

Я представляю себе пожелтевшую лужайку с черным частоколом. Наверняка в Аду есть пригород, верно? Я имею в виду, да ладно, пригород на Земле достаточно близок к аду для некоторых людей.

Мама похлопывает моего отца по груди, затем слегка проводит рукой по его плечу. Они всегда были физически нежными. Когда я вижу, как им так комфортно находиться рядом друг с другом и в безопасности, мое сердце согревается.

— У нее есть семья. — Папа оглядывается вокруг, наконец-то воспользовавшись моментом, чтобы все осознать.

По сравнению с моей квартирой, та, которую мне предоставила Кровавая мафия, — роскошная. На потолке нет пятен от воды, а окна и стены в основном звуконепроницаемы, поэтому звуки города не слышны.

Я морщу нос.

— Демоны?

— Больше похожи на призраков. Мама вздыхает.

— Мужчина и молодая девушка. Это действительно трагично: представьте, что вы проводите часы бодрствования в аду с исчезающим образом людей, которых вы любили.

Ее муж и дочь попали в ад. Потому что они вампиры или из-за того, что они сделали, когда их обратили? Я не совсем уверена, что ад, о котором я узнала, такой же, как тот ад, который пережили мама и папа.

— Мне очень жаль. — Я отвожу от них взгляд. — Это все моя вина.

— Дорогая, в чём твоя вина? — спрашивает мама, выскакивая из-под руки отца и садясь рядом со мной на кушетку.

Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, готовясь рассказать им правду.

— На меня напали возле клуба. Я убила волка в порядке самообороны… что привело к тому, что Кровавая мафия взяла меня в качестве залога, но когда они узнали, что в моей крови есть что-то особенное, они решили, что хотят меня оставить. Лекси пришла меня искать и чуть не умерла, когда от нее кормились. Тебя похитили из-за меня, и теперь Зена в опасности. — Я тяжело вздыхаю. — Я не контролировала себя. Я боролась и пробивалась сквозь эти последние несколько месяцев, чтобы выжить, и все, что я сделала, привело к тому, что люди, которых я люблю, пострадали.

Папа хмурится.

— Что ты сказал о том, что Лекси — кормилица?

Я даю им быстрое и грязное объяснение.

Моя мама сжимает руки на коленях.

— Мне нужно поговорить об этом с Дианой.

— Нет, мам, Грейсон помог справиться с этим. Лекси ничего не помнит и больше никогда не подойдет к вампиру ближе чем на двести футов. Если Диана узнает, это может усугубить ситуацию, особенно если она попытается читать Лекси лекцию о дружбе с вампирами.

Она кивает.

— Хорошо, милая. Если ты думаешь, что с ней все в порядке.

— Она жива.

Чего не могу сказать о Тайре.

— Мне очень жаль, — говорю я снова, на этот раз тише. — Я должна была послушать тебя. Я не подумала, прежде чем действовать… Я… я стала причиной смерти моей подруги Тайры.

Теперь, когда они здесь, каждая эмоция, которую я сдерживала внутри, вспенивается и подползает ближе к поверхности, предупреждая меня, что они готовы вырваться из меня. Все мои страхи, неуверенность в себе, сожаления и чувство вины.

— О, Деметрия, что бы ты ни сделала, что бы ты ни думала, что могла бы сделать по-другому, это не твоя вина.

Мама крепко обнимает меня, похлопывая по спине. Я позволила единственной слезе скатиться по моей щеке. Как бы мне хотелось, чтобы то, что она сказала, было правдой.

Все, что произошло за последние несколько месяцев, произошло из-за меня.

— Расскажи мне больше об этой особой крови, Деми.

Я отстраняюсь от мамы и смотрю на отца.

Он улыбается.

— Я всегда знал, что ты особенная.

Когда он подмигивает, я не могу сдержать смех.

— Это длинная история… возможно, мне стоит начать с самого начала.

Они успокаиваются, пока я объясняю каждую деталь: от ухода моей настоящей мамы до связи с вампирами.

Папа выглядит более чем недовольным, узнав, что технически я встречаюсь с тремя вампирами, но мама тут же говорит ему, что мы можем поговорить об этом позже.

После того, как я все объяснила, я заказываю для них немного еды, поскольку они голодны, и жду на кухне, пока они по очереди принимают душ.

Кто-то стучит в мою дверь, когда мой отец выходит из спальни.

— Я разберусь с этим, — говорит он строгим голосом.

— Это моя квартира. — Я подхожу к двери, но останавливаюсь, когда он бежит — буквально бежит — чтобы остановить меня.

Разве он не помнит весь наш разговор о суперскорости?

Он указывает на меня.

— Никто тебя не спрашивал, Деми. Я сказал, что открою.

— Хорошо, хорошо.

Я следую за ним до двери и стону, когда вижу Грейсона, ожидающего на другой стороне. Его губы растягиваются в самой располагающей в мире улыбке, и он протягивает руку моему отцу.

— Я Грейсон, парень Деми, приятно познакомиться, Роберт.

Папа усмехается, пожимает ему руку и скрещивает руки на груди. — Грейсон, да? Я много о тебе слышал, и, честно говоря, мне это не нравится. Кто дал вам право похищать мою дочь?

Глаза Грейсона метнулись на меня.

— Э-э, мне было приказано, сэр.

— Да, я тоже слышал об этом придурке.

— Папа, — говорю я, хлопая себя ладонью по лбу. — Пожалуйста, впустите Грейсона, вас слышат буквально все в здании, включая Маттео.

Повернувшись, он пристально смотрит на меня.

— Я не боюсь какого-то босса вампирской мафии, нет, сэр, я не боюсь. Ты слышишь меня, Маттео? Я не боюсь тебя, кровосос.

Он сейчас кричит, поэтому я затыкаю ему рот рукой.

— Один, спаси нас. Папа, ты собираешься втянуть нас всех в неприятности.

Он выпячивает грудь.

— Я бы хотел увидеть, как он попробует их устроить.

Да, в этом весь смысл папы-защитника. Хотя мне нравится, что он чувствует необходимость защитить свою девочку, это слишком и немного неловко, учитывая, что я уже дважды убила Маттео.

Мне вряд ли нужен человек, защищающий мою честь.

И все же это папа.

— Я люблю тебя, — говорю я, покачивая головой. Затем я обнимаю его и сжимаю достаточно сильно, чтобы он застонал.

Со вздохом напряжение в его мышцах ослабевает, и он похлопывает меня по спине.

— Я тоже тебя люблю, девочка Деми.

— Можем ли мы впустить вампира?

Папа бормочет что-то о том, что их всех настигнет карма, от чего улыбка Грейсона становится еще шире.

— Сэр, я хотел бы извиниться за то, что я сделал с вашей дочерью. Честно говоря, она хорошо справилась с возмездием для всех нас. Что ж, возможно, кому-то из нас нужно немного больше, но она преподала нам с Кольтом хороший урок смирения.

— Конечно, она так и сделала, я ее хорошо обучил. — Папа гладит меня по голове, и я съеживаюсь.

Должно быть, все это какой-то извращенный сон. Как, черт возьми, мой отец сказал мне, что я хорошая девочка за то, что заставил вампиров заплатить за то, что они схватили меня и попытались убить?

— О. Мой. Бог. Кто этот миленький вампир, который стучится в дверь моей дочери? — Мама выходит со свежевымытыми волосами, в мешковатых спортивных штанах и свитере.

Грейсон опускает голову.

— Мэм.

Моя мама раскрывает руки, отталкивая нас с папой в сторону, чтобы Грейсон мог неловко вступить в ее объятия. Ее глаза светятся чем-то, что я видел только один раз. Когда Норин, крутая мамаша-сука, сказала ей, что ей следует бросить распродажу выпечки в средней школе, потому что корочка ее пирога слишком рассыпчатая, мама встала с приклеенной улыбкой и ударила женщину по лицу.

Она обвинила в этом ПМС.

Мне кажется, она не такая спокойная и собранная, как изображает, особенно когда кто-то оскорбляет ее пирог.

— Грейсон, ты можешь…

Мама бьет его прямо в живот.

— Это за то, что планировал ее убить.

— Черт.

— …заходи, — заканчиваю я.

— Я думаю, это заслужено, — говорит Грейсон, потирая место, в которое она ударилась, как будто оно причиняет боль. Я знаю, что это не так, но ради нее он устраивает хорошее представление.

Мама похлопывает его по руке.

— Сейчас мы квиты. Заходите, Грейсон, мы заказали еды. — Затаив дыхание, она бросает на меня обеспокоенный взгляд. — Может ли он есть еду?

— Да, он может есть еду и не говори о нем так, будто его нет, мама.

Она бросает на него застенчивый взгляд.

— Прости меня, я все еще так много узнаю об этом мире.

О, вот она решила использовать свои манеры. Женщина ударила его не более шестидесяти секунд назад.

Ну, вы знаете, как говорят, какая мать, такая и дочь.

Грейсон

Пообщавшись с родителями Деми во время их позднего ужина, я извиняюсь и прошу поговорить с Деми.

— Как дела?

Впервые за долгое время в ее глазах нет гнева.

— Маттео хотел встретиться, чтобы поговорить о преследовании Никс.

Она выдыхает и заправляет волосы за уши.

— Хорошо, позволь мне это уладить.

— Я могу послать кого-нибудь присмотреть за дверью.

С легкой улыбкой она обнимает меня и целует.

— Спасибо.

Отпустив ее, я достаю телефон и набираю сообщение. Алисса появляется примерно через тридцать секунд, выскочив из собственной квартиры.

Глаза Деми сузились, когда она увидела свою подругу.

— Почему она работает? Ей следует отдохнуть, Грейсон.

— Она единственная, кому я доверяю эту работу.

— Все в порядке, Деми, правда. Я чувствую себя хорошо и хочу помочь, я не хочу, чтобы меня оставили в стороне, потому что все беспокоятся обо мне. — Алисса поправляет свитер. — Я о них хорошо позабочусь.

— Конечно, я в этом не сомневаюсь, — говорит Деми, обнимая подругу. — Спасибо.

Мы оставляем Алиссу за пределами квартиры, решив, что лучше позволить родителям Деми расслабиться без присутствия вампира.

— Все хорошо? — спрашиваю я, направляясь в сторону лифта.

— Они справляются со всем этим намного лучше, чем я ожидала.

Я толкаю ее в бок, когда мы останавливаемся перед лифтом.

— Ты ожидала, что они будут избегать тебя?

Пожав плечами, она нажимает кнопку вызова.

— Может быть.

— Знаешь, насколько я могу судить, ты, вероятно, ничего не сможешь сделать, кроме того, что ты станешь серийным убийцей — чтобы заставить их сторониться тебя, и даже тогда, я уверен, твоя мама навестит тебя в тюрьме.

Двери лифта распахиваются, и мы забираемся внутрь. Она нажимает кнопку этажа Маттео и встает рядом со мной, взявшись за мою руку.

— Она, наверное, попытается принести мне печенье и попадет в неприятности с охраной.

— Особенно, если она их ударит.

Деми хихикает, затем задыхается.

— О, мне не следовало смеяться, но ты бы видел, как она была полна решимости причинить тебе боль.

— Я видел это! Иногда у тебя такой же взгляд, особенно в присутствии Маттео.

Упоминание его имени заставляет ее улыбнуться, и она сжимает губы.

— Все еще злишься на него?

Она вздыхает.

— Я больше не знаю, кто я. Он убил моего настоящего отца, Грейсон. Как я могу с этим смириться?

Я качаю головой, потому что не знаю.

Лифт находится на тридцать этаже.

Осталось пройти еще шесть этажей.

— Может быть, тебе не обязательно с этим мириться, но ты сможешь понять, почему он это сделал.

Она выдергивает свою руку из моей и пристально смотрит на меня.

— На чьей ты стороне?

Я вздыхаю.

— Я на твоей, но я и на Маттео. Он не убил бы твоего отца просто так, ты должна хотя бы услышать, что он скажет.

Скрестив руки на груди, ее глаза затуманиваются разочарованием, когда она смотрит на дыру в двери. Лифт звенит, приближаясь к тридцать шестому этажу, и она так сильно сжимает пальцы в руках, что костяшки пальцев белеют.

— Ты в порядке?

Она кивает.

— Я не могу обещать решить что-либо, когда дело касается него, прямо сейчас.

— Я понимаю, — говорю я, выходя из теперь открытых дверей и ожидая, пока она последует за мной.

Немного погодя она выходит из лифта и проходит мимо меня, не удосуживаясь посмотреть в мою сторону. Надеюсь, она на меня не злится, но думаю, ей следует хотя бы поговорить с Маттео.

В том, что произошло той ночью, есть нечто большее, чем он рассказывает любому из нас. Может быть, он объяснит ей это, поможет понять, почему Никс сошла с ума и почему он помог ей. Я не думаю, что она должна его прощать, но я думаю, что каждый заслуживает шанса высказать свое мнение.

У меня действительно есть эгоистичные мотивы желания, чтобы разговор Деми и Маттео состоялся, если они помирятся, это облегчит мои отношения с ней, да и с Кольтом.

Мы надеемся, что она меня выслушает и даст Маттео возможность объясниться.

Деми

Мы присоединяемся к Кольту и Маттео в гостиной. У обоих есть бокалы, полные бурбона и крови. Иррациональная ревность наполняет меня, когда я наблюдаю, как они синхронно поднимают стаканы и отпивают.

Смешно предполагать, что они будут пить только мою кровь, не то чтобы я позволила Маттео, но раздражение все еще присутствует. Я припишу это обмену кровью и связи. Учитывая, что они используют для кровяных коктейлей разлитую в бутылки кровь и они не пьют из чужой вены, я не имею права просить их прекратить.

Однако, слова вертятся прямо на кончике моего языка.

Маттео, должно быть, все чувствует через связь, потому что он ловко избавляется от стакана и поднимает взгляд, чтобы встретиться с моим.

Эти карие глаза настороженно скрывают от меня его эмоции. Связь молчит и с его стороны.

Слова Грейсона эхом звучат в моей голове: ты должна хотя бы услышать, что он скажет.

Меня немного раздражает его голос разума, но я понимаю его точку зрения. Даже если мне и неприятно это признавать, возможно, мне придется поговорить с Маттео. Я пока не готова его простить. Хотя мое сопротивление может показаться кому-то ребяческим, я не идеальна.

Я никогда не утверждала, что являюсь ею.

Между нами многое произошло, и ложь Маттео мешает ему доверять. Зная, что он убил моего настоящего отца, что бы вы почувствовали, если бы узнали, что вампир, к которому вы привязали себя на вечность, несет ответственность за то, что разрушил твою семью?

Вероятно, противоречивые.

Кольт замечает, что Маттео наблюдает за мной, вздыхает и ставит стакан.

— У нас нет на это времени. Эвелин рассказала нам о портальном демоне.

Я киваю.

— Мои мама и папа были с Никс в аду.

— Подземный мир, — поправляет Грейсон. — Это ближе к греческой мифологии, чем к аду, о котором ты знаешь. Все души попадают в Подземный мир.

— Ну, где бы это ни было, Никс нашла мужа и дочь. Думаю, у нее там дом. Поскольку она бесследно исчезла, держу пари, что именно там она держит Зену.

— Я знаю кое-кого, кто связан с Подземным миром. — Маттео выглядывает из окна от потолка до пола.

— Кто? — Я спрашиваю с чуть большей резкостью, чем необходимо.

Он поворачивается ко мне лицом и проводит рукой по подбородку.

— Блейз.

Конечно, это будет альфа-дерьмо.

— Похоже, самое время использовать мою услугу.

Маттео наклоняет голову.

— Имеется приказ об убийстве.

— Ты не можешь отменить его для него?

Он качает головой.

— Мне не нравятся игры старшего волка.

Застонав, я вскидываю руки вверх.

— Потому что твои игры намного лучше. Господи, Маттео, у нее Зи. Перебори себя и отдай приказ, чтобы Блейзу не причинили вреда, чтобы мы могли покончить с этим.

Его лицо искажается от разочарования, хмурится и морщится.

— Я еще не закончил говорить. Его голос спокоен, скрывая гнев, искрящийся сквозь связь.

Встань в очередь, приятель.

Только один из нас может сесть на поезд ярости, и сейчас это я.

— Я собирался сказать, что могу пока сделать исключение для Блейза.

Грейсон кладет руку мне на плечо и притягивает к диванчику.

— Хорошо. У тебя есть телефон, Деми?

— Нет.

Маттео лезет в карман, достает свой и протягивает мне.

— Ты можешь использовать мой.

Беру телефон, стараясь его не трогать, и смотрю на экран блокировки.

— Я не знаю твоего пароля.

— Три-три-шесть-четыре.

Выстукивая его, я хмурюсь, соединяя буквы, связанные с цифрами.

Деми.

Если он думает, что использование моего имени в качестве пароля исправит отношения между нами, он глубоко ошибается.

Просматривая его список контактов, я ищу Блейза. Не найдя номера, я смотрю на него.

Он улыбается.

— Проверь под засранцем.

— Нашла, — бормочу я.

Конечно же, под этим именем появляется номер. Я нажимаю кнопку вызова и ставлю телефон на громкую связь. Блэйзу требуется четыре гудка, чтобы ответить на звонок. На заднем плане гремит музыка и по крайней мере дюжина человек кричат.

— Маттео, чего ты хочешь? Сказать, что он кажется менее чем довольным — ничего не сказать.

— Это Деми.

— Ой, подожди.

На другом конце провода раздается царапанье, затем я слышу его рев: «Тихо».

Неприятные звуки прекратились.

— Извини, что случилось?

Он такой непринужденный после завершения того, что, несомненно, является вечеринкой оборотней.

Ничего страшного, я достаточно сильна, чтобы заставить волков заткнуться.

— Помнишь услуги, которые ты мне предлагал? Мне нужно воспользоваться одной.

Я смотрю на Кольта, который ободряюще кивает, а затем смотрит на телефон, ожидая, что волк ответит.

Он молчит секунду, но я слышу, как дверь открывается и закрывается, как будто он ушел куда-то, чтобы уединиться.

— Прежде чем ты спросишь, я не могу убить Маттео за тебя.

Я фыркаю.

— Замечательно, но думаю, я сама справлюсь с этим.

Я пристально взглянула на Маттео и с разочарованием заметила, что его губы дернулись.

Ему нравится, когда я его убиваю? Если так, то мне придется подумать о другом наказании.

— Нам нужно найти путь в Подземный мир.

Блейз издает тихий свист.

— Какое у тебя там дело?

— Тебя не касается, — говорю я, сжимая телефон. — Ты можешь помочь или нет?

— Если вам нужна моя помощь, я должен знать. Без обид, Деми, но разрушение всегда преследует тебя. Я не собираюсь рисковать жизнью моего друга без веской причины.

Его слова слишком близко приняты к сердцу, и мне пришлось отвести взгляд от Маттео.

Должно быть, он все почувствовал, когда я ощутила укол боли. Сколько он получил от связи?

— Никс забрала Зену.

— Почему ты думаешь, что она в Подземном мире?

Банка пива трескается с другой стороны телефона, или, по крайней мере, я почти уверена, что это пиво. Блейз не кажется мне фанатом газировки.

— Потому что она использовала демона, чтобы сбежать от меня.

Блейз кашляет и бормочет на другом конце провода, несколько раз прочищая горло, прежде чем заговорить.

— Никс работает с портальным демоном?

— Похоже на то. Это достаточно веская причина, чтобы помочь мне, или ты был в долгу передо мной, притворяясь ради Эвелин?

Он ворчит.

— Это не позерство, и я могу помочь. Дайте мне два дня.

— Два дня? Это слишком долго… — Я оборвала разговор, когда он отключил звонок.

Это не мой телефон и не моя квартира, поэтому я сопротивляюсь желанию разбить его об окно от разочарования.

Два дня и Зена может быть мертва. Два дня — это слишком долго.

— Блейз справится. Может, он и дворняга, но на него можно положиться.

Слова Маттео не помогли мне почувствовать себя лучше, когда я сижу и жду два дня, пока Зи подвергается Один знает чему.

— Я бы хотел поговорить с Деми наедине.

Кольт поднимает покрытую шрамом бровь.

— Деми хочет с тобой поговорить?

Более крупный вампир рычит, и Грейсон подталкивает меня, напоминая о нашем предыдущем разговоре, который, несомненно, слышал Маттео.

Этот всегда оппортунист.

— Все в порядке, — говорю я Кольту. — Есть ли на моем этаже квартира для моих родителей?

Он кивает.

— Я приготовлю ее для тебя. Когда вы закончите здесь, Маттео напишет мне, и мы сможем их найти.

— Спасибо. — Я улыбаюсь ему, и он отвечает тем же жестом.

Грейсон ерошит мне волосы, и они с Кольтом входят в лифт, оставляя меня с Маттео.

Когда начинает работать двигатель и лифт покидает его этаж, я закрываю глаза и ругаю себя за то, что согласился поговорить.

Глава 15

Маттео

Это будет битва, я уже могу сказать точно. От твердого стиснутого подбородка до морщины на бровях она более чем ясно дает понять, что этот разговор ее не интересует. Однако она предпочла остаться, так что я буду работать в отведенное мне время.

— Как поживают твои родители?

Глаза Деми затуманились красным.

— Они в порядке. — Она ерзает на диванчике, сжимая пальцы в кулаки.

Я хмурюсь.

— Почему ты расстраиваешься из-за этого?

— О, не знаю, может быть, потому, что ты дал моему отцу свою кровь?

Ах. Я понимаю.

— Ты бы предпочла, чтобы его отправили в больницу, где мы не сможем за ним следить? Куда Никс сможет прийти и использовать его против тебя?

Красный цвет становится глубже в ее глазах.

— Нет, — признается она, стиснув челюсть во время разговора.

Я наклоняюсь вперед, мне любопытно посмотреть, нападет ли она на меня. Если она это сделает, значит, ей все еще не все равно. Когда она перестанет реагировать, я буду очень волноваться, потому что это будет означать, что ей уже наплевать.

— Что бы ты ни думала, я сделал это не для того, чтобы тебя разозлить. Я сделал это, чтобы помочь. — Я поднимаю руки вверх, пытаясь показать, что я не представляю угрозы.

Она кивает.

— Я поняла, спасибо.

Я беру свой напиток и делаю глоток, затем замечаю, как она хмурится.

— Мне нужна кровь, чтобы выжить, Деметрия. Ты бы предпочла покормить меня?

Качая головой, она фыркает.

— Нет.

— Тогда позволь мне закончить это, чтобы ты могла перестать хмуриться на меня за то, что я пил кровь, которая мне нужна, чтобы выжить, но ты ее не даешь.

Она скрещивает руки на груди и смотрит, как я пью. Эмоции, которые она испытывает, вспыхивают в связи: ревность, разочарование, тоска и стыд.

Ей стыдно, потому что она ревнует к тому, что я пью чужую кровь.

— Для связи вполне естественно чувствовать себя собственником. — Я ставлю стакан на журнальный столик и кладу руки на спинку дивана.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше? — Ее глаза скользят по мне, охватывая каждый дюйм меня, прежде чем она поднимает сердитый взгляд и встречается с моим.

Да, она не собирается уступать мне ни дюйма.

Время для жесткого разговора.

— Я хотел бы рассказать о твоем отце и о том, что произошло.

— И как ты решил, что солгать мне станет решением этой проблемы?

Я провожу рукой по шее, затем прикладываю ее ко рту.

Красный цвет ее глаз исчез.

Я вижу только боль.

Ее гнев подогревается обидой, как это часто бывает с большинством людей. Я сделал это с ней. Глядя на устроенный мной беспорядок, я убираю руку и снова протягиваю ее через спинку дивана.

— Никс обратила меня почти триста пятьдесят лет назад. Ты знаешь почему?

— Ты знаешь, что нет.

Я киваю.

— Эвелин встретила мужчину и влюбилась. Она и не подозревала, что этот мужчина был вампиром. В то время вампиры могли заполучить одни из самых благородных титулов. Теперь ты ее знаешь, поэтому можешь только представить, как она была рада найти состоятельного мужчину, который действительно хотел с ней находиться и общаться. Большинство просто хотели переспать с ней и не хотели слышать ее мнение.

Я смотрю в окно, глядя на яркие огни города.

— Эвелин невероятно умна, она всегда была такой. Этот мужчина начал оказывать ей знаки внимания, всячески ухаживать за ней, пока, наконец, не попросил у моих родителей ее руки. Они, конечно, согласились, как они могли отказать моей сестре в ее счастье?

Когда я проверяю, слушает ли она, я обнаруживаю, что она сидит, наклонившись вперед, положив локти на колени и сложив руки вместе. Я привлек ее внимание. Это хорошо.

— Есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать, потому что я поклялся Эвелин, что не скажу, но, скажем, то, что Сиско сделал с Алиссой, считается добрым отношением по сравнению с тем, что Авраам сделал с моей сестрой.

Я снова отвожу взгляд, вспоминая все события того года в мельчайших деталях.

— Когда я пошел сделать Эвелин сюрприз, но Авраам выгнал меня, я предположил, что они все еще находятся в фазе медового месяца. Я приходил еще три раза, прежде чем понял, что что-то не так. В следующий раз, когда я приехал, он направил мне в лицо пистолет и сказал, что если я вернусь еще раз, он меня убьет.

— Неделями подряд я следил за домом, ожидая, пока он уйдет, но он так и не ушел. Расстроенный и уставший, я пошел в таверну. Там я встретил Никс. Она подстрекала меня к выпивке, выпытывала у меня историю сестры с помощью алкоголя и обеспокоенных прикосновений. Она пообещала мне хорошо провести время, и я последовал за ней в гостиницу.

Лицо Деми становится пустым. Она пытается скрыть свою реакцию.

— Мы не спали вместе. Никс планировала убить меня, но решила, что у нее есть идея получше. Она хотела помочь мне вернуть Эвелин. Тогда я не знал, что ее обратил Авраам. Никс нужна была моя помощь, чтобы убить человека, который ее пытал.

— Как Никс ускользнула от него? — спрашивает Деми.

— После стольких лет пыток, я думаю, Аврааму наскучила Никс. Именно тогда он начал ухаживать за Эвелин.

— Значит, он отпустил Никс? Почему?

Я пожимаю плечами.

— Потому что тогда она не была сильной. Она уже потеряла первоначальную силу, которая приходит новообращенным, и он не дал ей достаточно крови, чтобы стать сильной. Она не знала, как бороться. Что ему было терять?

Деми потирает руки.

— Итак, она обращает тебя, и ты идешь спасать свою сестру… какое отношение это имеет к убийству моего отца?

— Никс помогла мне спасти Эвелин. Вместе мы спасли ее от этого монстра и убили его. Мы были так близки на протяжении сотен лет. Странная маленькая семья. Никс обратила мужчину и ребенка, когда нашла их почти мертвыми, и приняла как своих. Она ушла на некоторое время, увезя их подальше, чтобы помочь им приспособиться к своей новой природе. Когда она вернулась в гости несколько лет спустя, твой отец вместе с другими охотниками пришел наказать Никс за то, что она их обратила.

— Почему они хотели наказать ее? Разве она их не спасла?

— Ты помнишь книгу Ван Хельсинга и ее принципы?

Она кивает.

— Не убивай людей… но они уже умирали.

— Верно, но она все равно нарушила правила. Независимо от того, как мы к этому относимся, они пришли и убили новобрашенных вампиров, пока мы с Никс были на работе. На следующее утро мы нашли их расчлененными и по-настоящему мертвыми. Я никогда не видел ее в таком состоянии. За эти годы мы теряли людей, но никогда не теряли тех, о ком она глубоко заботилась. Никогда тот, кого она произвела на свет, чтобы стать частью ее семьи.

— Значит, Никс хотела отомстить.

Я опускаю голову и наклоняюсь вперед, глядя на нее поверх кофейного столика.

— Я тоже. В доме текла кровь охотника, твоего отца, и она поклялась выследить и убить мужчин, уничтоживших ее семью. Я согласился помочь, потому что они были семьей.

Деми наклоняет голову набок.

— Если там была кровь, почему ты убил так много других?

— Найти твоего отца было непросто. Никс было все равно, помогут они ему или нет, да и мне тоже. На мой взгляд, в ту ночь охотники зашли слишком далеко.

— А мой отец? — спрашивает она, у нее перехватывает горло.

Грусть наполняет связь.

— Мы долго охотились на него… в конце концов нам всем надоело убивать.

Она поднимает бровь, словно говоря, тем не менее, ты это сделал.

— Это правда. Особенно когда мы убивали тех, кто не участвовал. Так или иначе, Никс начала ходить одна. Я следовал за ней и пытался отговорить ее от этого, убедить ее, что она взяла достаточно крови, но она не соглашалась. Я был там, пытался отговорить ее снова убивать, когда твой отец вышел из бара, пахнув корицей и кардамоном. Той же крови, которую мы учуяли в доме Никс.

Деми сдвигается и отводит взгляд.

— Я не собирался ей помогать, но она плохо соображала и собиралась убить себя. Поэтому я вмешался прежде, чем до этого дошло. Я застрелил твоего отца, дав Никс возможность забрать его сердце.

Я мчусь в свою комнату и хватаю ожерелье, которое Никс сунула мне в руку в качестве сувенира много лет назад, из задней части ящика для носков, где я его спрятал. Когда я вернулся, Деми стоит и держит нож наготове. Я останавливаюсь и поднимаю руки, чтобы успокоить ее.

Ее взгляд останавливается на ожерелье, и она задыхается.

— Я это уззнаю.

— Это принадлежало твоему отцу. Ты хочешь забрать его?

Вырвав его у меня, она прижимает его к груди.

— Это не твой грандиозный жест, не так ли?

Я качаю головой.

— Нет, это начало того, что я прошу у тебя прощения.

Лицо Деми на мгновение смягчается, когда она смотрит на ожерелье в кожаном переплете, на котором держится кольцо из стерлингового серебра. Затем оно говорит.

— Для этого потребуется нечто большее, чем просто история и ожерелье, которое ты снял с тела моего мертвого отца, Маттео.

Я засовываю руки в карманы.

— Я знаю.

Это только начало.

Кольт

Я просыпаюсь раньше, чем Деми. Она прижалась к моей руке. Вчера вечером, после того как ее родители заверили ее, что с ними все будет в порядке, мы вернулись к ней домой, и она попросила меня остаться.

Ее кожа теплая на моей обнаженной груди, а мой член шевелится в боксерах. Я слегка поправляю ноги, надеясь, что она не заметит.

— Мммм, куда ты идешь? — спрашивает она мягким голосом, извиваясь на кровати, чтобы прижаться ко мне.

Ее задница идеальна, а эти круглые ягодицы самым восхитительным образом упираются в мои бедра.

У меня было полное намерение дать ей пространство и не принуждать ее к сексу. Она прошла через многое, и я не хочу быть засранцем. Но если она продолжит так тереться об меня, я дам ей то, что она хочет.

— Дразнишь меня, — шепчу я ей в шею, прежде чем укусить ее. Я пока не повреждаю кожу.

Она выгибает спину и поворачивает бедра, так что ее задница касается моего члена.

— Это дразнит, если я планирую довести дело до конца? — Она закидывает руку назад и кладет ее мне на шею, поворачивая свое тело ровно настолько, чтобы я мог поймать ее пухлые губы своими.

Стона, который она издает у меня во рту, достаточно, чтобы я потерял контроль. Я двигаюсь так, чтобы оказаться на ней сверху, мои руки по обе стороны от ее головы, и прижимаюсь бедрами к ее ногам.

Она подстраивается так, что я идеально подхожу к ней. Я наклоняю голову и снова целую ее, кусая ее нижнюю губу и дергая ее.

— А кто тебя дразнил? — Ее рука скользит по моей груди и обхватывает меня поверх боксеров. — Я не понимаю, почему ты все еще в одежде.

— Больше ни слова. — Я вскакиваю с кровати, срываю с себя боксеры, прыгаю обратно на матрас и сдергиваю с нее пижамные штаны и стринги, пока она снимает майку.

Ее соски затвердели и ждут внимания, поэтому я опускаю губы на правый, кружа и покусывая, прежде чем перейти к другому. Она запускает пальцы в мои волосы, задыхаясь, когда я повреждаю кожу, втягивая в рот немного крови и кожи.

Пока я облизываю и покусываю ее, я просовываю палец внутрь нее и ухмыляюсь, когда она стонет от внезапного вторжения. Я добавляю еще один палец и сгибаю их, лаская ее стенки, медленно вытягиваю их и обвожу большим пальцем ее клитор.

Деми хнычет подо мной, и мне это чертовски нравится. Когда она шепчет «пожалуйста», я перестаю ее готовить и выравниваю головку члена по ее центру. Я обхожу ее вход и смотрю ей в глаза.

Она смотрит, где наши тела почти соприкасаются. Когда она понимает, что я еще не вхожу, она смотрит на меня.

Ее зрачки расширяются, и она делает глубокий вдох.

— Ждешь приглашения?

Качая головой, я вдавливаюсь в нее на дюйм. Ее сердце бьется так громко.

— Скажи мне чего ты хочешь.

— Кольт. — Она щурит глаза. — Думаю, тебе чертовски ясно, чего я хочу.

Я цокаю и вытаскиваю.

Она скулит.

Идеально.

— Скажи это.

— Я хочу тебя, Кольт. — Со вздохом говорит она.

— Хочешь, чтобы я что? — Я поднимаю бровь и прикасаюсь губами к ее плечу. Я целую ее шею, а затем провожу клыками по ее горлу. Ее кожа покрывается мурашками, и она дрожит.

— Трахни меня.

Я почти уверен, что она говорит это потому, что хочет, чтобы ее укусили, но я приму это. Я прижимаюсь к ней бедрами, глотая ее стон, сжимая ее рот своим.

Ее хорошенькая маленькая киска сжимается вокруг моего члена, и я не тороплюсь глубоко внутри нее, прижимаясь к ней. Она обхватывает лодыжками мою поясницу и раскачивается вместе со мной. Я почти полностью выскальзываю из нее, прежде чем ворваться обратно внутрь.

Ее груди подпрыгивают, и я сжимаю одну рукой, наблюдая за лицом Деми, когда она расслабляется. Ее щеки краснеют, чем дольше я работаю с ней, и ее лоб становится влажным. Ее волосы разбросаны по подушке, и я бы солгал, если бы сказал, что не пытаюсь сделать их еще более запутанными.

Проведя рукой по основанию ее шеи, находясь глубоко внутри нее, я дергаю ее голову в сторону и кусаю ее. Ее груди прижимаются к моей груди, когда ее спина выгибается. Я пью ее кровь, наслаждаясь тем, как она сжимает стенки вокруг моего члена. Используя ноги в качестве рычага, она раскачивается навстречу мне еще сильнее. Когда она кончает, ее кровь течет по моему языку.

— Ох. Блять. Да. — Она хватает мою задницу рукой и удерживает внутри себя, пока выжимает из себя максимум оргазма.

Я облизываю ее рану, чтобы заклеить, и целую ее. Ее язык высовывается и переплетается с моим. Затем, продемонстрировав силу, она сжимает бедра вместе и перекатывается, так что я оказываюсь на спине, и она может оседлать меня.

Она держит мои руки за головой и двигается вверх и вниз по моему члену. Я смотрю, как подпрыгивает ее грудь, и пытаюсь пососать одну, но она заставляет меня опуститься обратно и прижимает свою грудь к моей, так что между нами почти не остается места.

— Я собираюсь порезать тебя, чтобы выпить твою кровь.

Мои брови сошлись вместе от удивления.

— Хорошо?

Она целует меня, затем прижимается лбом к моему, все время двигая бедрами вверх и вниз по моей длине.

— Я хотела тебя предупредить, так как в прошлый раз когда у меня в постели лежал нож…

Я киваю.

— Сделай это.

Не теряя времени, она хватает с тумбочки нож и режет мне шею сбоку, прижимая свои чертовски красивые губы к моей коже. Часть ее души вонзается в мою, цепляет ее, как рыбу, и наматывает, пока я не могу пошевелиться. Я начинаю лучше осознавать каждую ее часть, когда связь устанавливается на место, создавая узы, которые загораются звездами, когда она скачет на моем члене. Чувствовать ее влажный язык на своей шее, когда она пьет кровь из моей раны, это слишком.

Я сдаюсь ей.

— Я собираюсь кончить.

Она стонет у меня на шее и быстрее двигает бедрами, помогая мне достичь собственного освобождения. Когда я кончаю, я кусаю ее за плечо, заглушая рев, который наверняка разбудит соседей. Она вся мокрая, и когда мы встанем с постели, я знаю, что нам придется сменить простыни. Эти сладкие соки окутывают меня, покрывая нижнюю часть живота и бедра ее ароматом.

Несколько мгновений спустя она отрывается от моей шеи и, хихикая, падает на меня сверху и кладет голову мне на плечо.

— Это было… вау.

Я бормочу что-то в ответ, хотя не уверен, настоящие ли это слова, и обнимаю ее, чтобы она не могла встать.

Если это то, что меня ждет до конца моей бессмертной жизни, я, черт возьми, приму это.

Глава 16

Деми

После того, как мы прибрались и быстро приняли душ, Кольт тащит меня к лифту, обещая, что я не пожалею об этом.

— Куда мы идем? — Я наклоняюсь к нему сбоку, обнимая его за талию. — Наверное, мне стоит пойти к родителям.

Он кивает.

— Это быстрая прогулка. Ты мне доверяешь?

Я кладу голову ему на плечо.

— Да.

Как ни странно, я так и делаю. Он нравится мне. Как и Грейсон. Черт, даже Маттео смог мне понравиться, несмотря на его недостатки.

— Тогда наслаждайся поездкой. Не волнуйся о своих родителях, они некоторое время без тебя справятся.

Лифт спускается до гаража, и мы идем к внедорожнику. Он похож на большинство других, за исключением того, что он цвета серый металлик, а не черный. Он помогает мне сесть на мое место, затем идет на сторону водителя. Еще достаточно рано, движение плотное, но, к счастью, мы проводим в машине всего около десяти минут, прежде чем он паркуется параллельно возле банка.

— Что мы здесь делаем?

Он глушит машину и пристально смотрит на меня.

— Просто наслаждайся приключением.

Я открываю дверь и встречаю его на тротуаре, щурящегося на тонированные стекла. Студенческих займов мне достаточно, так что я очень надеюсь, что он не пытается подставить меня с ипотекой или чем-то еще.

Со смехом он берет меня под руку, и мы проходим через автоматические двери. В ту секунду, когда соблазнительный аромат жареных зёрен обволакивает меня, я точно знаю, что мы здесь делаем.

— О, ты лучший вампир, которого я когда-либо встречала.

Он издевается.

— Очевидно.

Небольшая кофейня расположена возле вестибюля банка. Поскольку в здании немного людей, нам нужно подождать всего несколько минут, чтобы сделать заказ. Я заказываю два латте: один приготовленный на пару при чуть более низкой температуре, а другой обычный.

Кольт несет лишнюю порцию обратно в машину, пока я пью первую.

— Итак, я полагаю, ты рада, что мы пришли сюда?

Кивнув, я похлопываю его по плечу и делаю еще один большой глоток.

— Чертовски счастлива.

Он держит дверцу машины открытой и протягивает мне дополнительную чашку, как только я устраиваюсь.

— Ты уверена, что не хочешь еще?

Помахав рукой, я ухмыляюсь.

— Я не могу выпить весь кофе.

— Я не согласен. Ты можешь иметь все, что захочешь.

Я смеюсь.

— Ну, а пока позволь миру насладиться кофе. Мы вернемся завтра и заберем все остальное, договорились?

— Договорились. — Он закрывает дверь и садится на свою сторону. Включив передачу, он отъезжает от обочины и кладет руку на среднюю консоль.

Я переплетаю свои пальцы с его, и он улыбается, поднимая наши соединенные руки, чтобы поцеловать меня.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься.

Его улыбка становится шире.

— Никому не говори, иначе моя репутация будет испорчена.

Фыркнув, я закатываю глаза.

— Ты думаешь, что ты такой страшный, не так ли?

— Я не думаю, Деми. Я знаю. Веселье танцует в его глазах, когда он бросает на меня взгляд, и я качаю на него головой.

— Ты знаешь, что от тебя одни неприятности?

Он подмигивает, а затем сосредотачивается на вождении.

— Да, но тебе это нравится.

— Возможно, — ворчу я, затем пью кофе, сжимая его руку в своей. — Никому не говори, иначе моя репутация будет испорчена.

Я оставляю Кольта заниматься своими делами и направляюсь в квартиру родителей. Я думала, что наличие двух связей будет навязчивым, но, во всяком случае, с обоими я чувствую себя более нормально. Общее спокойствие Кольта смягчает некоторые сильные эмоции Маттео. Проверяя каждого из них, я осторожно касаюсь их.

Маттео напрягается от беспокойства. Я быстро посылаю успокаивающую волну энергии и смотрю, смогу ли я почувствовать реакцию Кольта. Его связь колеблется от вопроса: «Я тебе нужен?» В отличие от Маттео, Кольт способен сформулировать вопрос.

Улыбаясь, я отвечаю «нет» и выхожу из лифта и иду по коридору. Я стучу несколько раз на случай, если мои родители будут вести себя неприлично. Когда они не кричат от удивления и я не слышу шагов, я использую ключ, который Кольт дал мне вчера вечером, чтобы войти. Распахнув дверь, я вхожу внутрь. Мой желудок урчит, когда в нос попадает запах свежеобжареного бекона.

Затем я делаю паузу, когда слышу голос матери.

— Ну, я скажу, что не могу поверить, что ты это сделал. Хотя я понимаю, что Деми была вспыльчивой с того момента, как мы ее усыновили.

— Я сожалею о своем решении. — Голос Маттео похож на пощечину.

Мама болтает обо мне с Маттео? На чьей она стороне?

— Деми, это ты?

Да, как будто он не знал. Он ни за что не пропустил бы меня, идущую по коридору. Я вхожу на кухню и смотрю на Маттео, который сидит на острове с тарелкой, полной еды, которую ему есть не нужно.

— Мама, ты говоришь обо мне?

Моя мать прислонилась к стойке напротив Маттео. Ее волосы заплетены в тугую косу, на ней штаны для йоги и свободная футболка. Ее губы кривятся в слащавой улыбке.

— Почему я не могу поговорить с твоим парнем ?

Я кладу руку на стойку, а другую на бедро.

— О чем вы говорили?

Клянусь, в наши дни преданность трудно найти.

— Как Маттео решил сказать нам, что ты его девушка, когда он позвонил, а затем вывалил на тебя эту информацию.

Подождите минуту. Они не говорят о том, что он сделал с моим отцом? Я предположила, что он пришел, чтобы отстаивать свое поведение перед ней.

— Вы говорили именно об этом?

Мама кивает.

— Я сказала ему, что не могу поверить, что он выдумал эту историю только для того, чтобы увидеть твою реакцию. Но он сожалеет, ты это слышала, да?

— Ему есть о чем сожалеть, кроме этого, — бормочу я себе под нос.

Мама этого не слышит, но Маттео слышит.

— Где папа? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы вырвать тарелку у Маттео и взять вилку. Откусив кусочек, я прищуриваюсь и заставляю его сказать что-нибудь.

— Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, Маттео. Она определенно строит из себя недотрогу.

— Господи Боже, мама, правда?

Она фыркает и хлопает себя по груди.

— О, Деми. Я дразнила тебя! Маттео этого не говорил. Ты ведешь себя как ребенок. — Она указывает на тарелку.

Я откусываю тост.

— Ему не нужно есть. А мне необходимо.

Это застает ее врасплох, и она смотрит в пол.

— Ой, мне очень жаль. Я не хотела причинять тебе дискомфорт.

Бедняжка выглядит так смущенно.

— Мама, все в порядке. Я уверена, что Маттео оценит этот жест, верно?

Он поднимает одну из своих темных бровей, когда я смотрю на него. Затем, как хороший маленький вампир, он опускает голову.

— Да, Ирен. Спасибо, что приготовила мне завтрак, хотя я скорее накормлю Деми, чем оставлю все это для себя.

— Ты слишком преувеличиваешь, — говорю я, затем откусываю еще кусочек яйца. — Мама, а где папа?

— Он ушел с той женщиной Эвелин, она отвела его на стрельбище.

Я перевожу взгляд на Маттео и бросаю тарелку на стойку.

— Ты позволил ему уйти с Эвелин?

Мама фыркает и подходит ко мне.

— Что на тебя нашло? Она казалась мне очень милой.

— Она вампир и она чертовски сумасшедшая.

Мама с тихим рычанием, почти как у померанского шпица, тычет меня в грудь.

— Не ругайся при мне, маленькая сучка.

Маттео рассмеялся.

Я смотрю на него, затем качаю головой в сторону мамы. Она, конечно, шутит, мне разрешено ругаться, и она часто делает это сама.

— Мама, Эвелин…

Дверь открывается, и входят мой отец и Эвелин, как старые добрые приятели. Он улыбается ей и говорит что-то о своем любимом пистолете.

В юбке-карандаш и темно-синей блузке она едва ли выглядит одетой для стрельбы. Я перевожу взгляд на ее лицо и замечаю, как она нахмурилась. Она смотрит прямо на меня.

— Эвелин что, Деми?

Я откидываю голову назад и стону.

— Я не это имела в виду, Эвелин. Я просто…

— Ты только что имела в виду, что не доверяешь мне своего отца? Ты думала, что я причиню ему вред? — Ее голос хлещет, как кнут.

Мой отец смотрит на мою мать.

— Деми, Эвелин проводила мне экскурсию. Она была очень мила.

— Мне очень жаль, Эвелин.

— Все в порядке, Роб, я справлюсь. — Она похлопывает моего отца по плечу.

Затем она смотрит на меня и, черт возьми, если я не сделаю шаг назад, потому что то, что я вижу, нехорошо.

Мама даже прокрадывается дальше на кухню.

— Знаешь, для кого-то, кто так злится из-за того, что его недооценивают или подрывают его доверие, ты, очевидно, не относишься к своим друзьям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Может быть, тебе стоит посмотреть в зеркало и решить, действительно ли то, что сделал Маттео, было так уж плохо, или ты просто ужасно упрямишься, не желая простить ему ошибку.

— Эвелин, — говорит Маттео, его голос звучит как мягкое предупреждение, на которое она не обращает внимания.

— Нет, Маттео. Деми одержима желанием заставить тебя чувствовать себя виноватым, когда она делает то же самое со мной. — Она кладет руку на грудь. — Я бы никогда не причинила вреда твоей семье, Деми. Это действительно хреново, что ты думаешь обо мне самое худшее после всего, через что мы прошли.

— Мне жаль. — Я качаю головой и прикрываю рот рукой. — Мне очень жаль.

Она машет рукой перед собой, отвергая мои слова.

— Это всего лишь красивые слова.

Она поражает меня некоторыми суровыми истинами. Я веду себя немного упрямо, хотя все еще считаю, что имею право на свое разочарование. Я сделала именно то, за что так злюсь на Маттео. Я ей не доверяла. Я ожидала худшего.

Я не дала ей шанса. Чтоб меня.

— Эвелин. — Я подхожу к ней, убирая руку ото рта.

— Оставь это. — Она выбегает из квартиры, бросив меня с двумя очень недовольными родителями и Маттео.

— Деметрия Баррера, что это, черт возьми, было? — Голос папы гремит по кухне. — Вас воспитали лучше, юная леди. Эвелин заслуживает доброты, было бы глупо не заметить ту глубокую душевную боль, которую она пытается скрыть.

— Папа, пожалуйста. — Я закрываю глаза и падаю на стойку, используя ее как опору, чтобы встать.

Я поссорилась с Эвелин.

— С ней все будет в порядке, Деми. Дай ей время сегодня, но не откладывай разговор. Эвелин дает лишь небольшой промежуток времени. И она не та, кто забывает тех, кто обидел ее.

Маттео отходит от стола и прощается с моими родителями.

Когда он закрывает двери, я открываю глаза и обнаруживаю, что родители смотрят на меня. Глаза мамы прищурены по краям, а папины нахмурены в глубокой дуге.

— Мне жаль.

Мама тянет меня на руки.

— Ты не идеальна, Деми. Судя по всему, кроме всего этого похищения, эти вампиры, похоже, заботятся о твоих интересах. Эвелин милая.

Я тяжело вздохнула.

— Я знаю, что это так, мама. Они с Алисой помогли мне многое пережить, пока я была здесь… Не знаю, что бы я делала без ее дружбы.

Мама похлопывает меня по щеке и идет мыть тарелку.

— Тогда ты знаешь, что тебе нужно делать.

Маттео

Я созываю собрание после того, как оставляю Деми с ее родителями. Все вампиры, кроме двух, прибывают вовремя. Тэтчер и Алехандро через пять минут присоединяются к нам, после того, как я уже проинформировал всех о том, что произошло с Никс, и начал распределять работу. Те, кого не было здесь, когда Никс разрывала вампиров на части, были удивлены, вернувшись домой в беспорядок.

Если бы они все были дома, защищая нашу базу, а не пошли со мной преподать Сиско урок, я сомневаюсь, что Никс попыталась бы. Она хороша, но недостаточно, чтобы уйти невредимой от сотни вампиров.

— Где вы были?

Обычно тот, кто осмеливается опоздать на собрание, извиняется или дает мне чертовски вескую причину, по которой был проигнорирован прямой приказ о прибытии. Однако эти вампиры скрещивают руки на груди и не отвечают мне.

Вот о чем я беспокоился. Теперь, когда мы наконец встретились после всех проблем с Блейзом и Сиско, кто-то собирается проверить мой авторитет. Похоже, Твидлди и Твидлдум первыми сделали ход.

Я сцепляю руки за спиной и смотрю на них.

— У тебя есть что сказать?

Алехандро — храбрый.

— Мы проделали большую работу для твоего маленького охотника, Маттео. Ты уверен, что способен руководить, когда твой член продолжает гонять тебя за ней?

Прежде всего, от моего внимания не ускользнуло, что он назвал меня Маттео, а не Босс. Никто, кроме моего ближайшего окружения, не имеет разрешения использовать мое настоящее имя. Во-вторых, моя способность руководствоваться интересами Кровавой Мафии никогда не подвергалась сомнению.

До настоящего времени.

Наклонив голову набок, я перевожу взгляд на Тэтчера.

— Ты чувствуешь то же самое?

Он колеблется всего секунду, прежде чем кивнуть.

Злобная улыбка так сильно растягивает мои губы, что это почти причиняет боль.

— Вы уверены? Это ваш последний шанс отступить.

Алехандро пристально смотрит на него.

Тэтчер колеблется в нерешительности, пока наконец не опускает голову.

— Ты больше не годишься на руководящую должность.

Я стискиваю челюсти и сжимаю руки в кулаки.

— Это так?

Я знал, что это произойдет. Слишком много раз они позволяли мне умереть от рук Деми, прежде чем попытаться взять под контроль мои операции. Мне никогда не нравилось убивать своих людей, но они переходят черту. Если я оставлю их в живых, они попытаются снова.

Оглядывая комнату, я поднимаю руки и поворачиваюсь.

— Есть еще кто-нибудь?

К ним присоединяются еще два вампира, скромные солдаты, слишком глупые, чтобы осознать, что они выбирают проигравшую сторону.

Кольт и Грейсон подходят ко мне, готовые к бою, но я отмахиваюсь от них.

— Нет, если они хотят сразиться со мной за власть в моем городе, я убью их сам. Мне не нужна помощь, чтобы выиграть этот бой.

Хотя их помощь и ускорит дело, все здесь должны увидеть, как я разрываю этих вампиров в клочья. Они немного кровожадны, и их доверие ко мне колеблется.

Я покажу им, куда именно они могут засунуть свои сомнения.

Расстегнув манжеты, я закатываю рукава и готовлюсь к бою.

— Ну и кто первый?

Тэтчер ждет, пока Алехандро пошевелится. Алехандро пихает своего друга и бросается ко мне. Его шаги неуверенные, и когда он оказывается в пределах досягаемости, я уклоняюсь от его удара и кладу руки ему на живот. Используя его инерцию, я поднимаю его и швыряю в стену.

Его тело разбирает гипсокартон, и он падает на землю. Тэтчер бежит ко мне, в то время как Алехандро кричит на двух присоединившихся к ним вампиров.

— Чего же вы ждете? Нападайте на него!

Тэтчер врезается прямо мне в ногу. Я наношу удар ногой с разворота, затем с силой ломая ему шею. Я отпрыгиваю назад от двух других, ставя Алехандро между нами.

Он бросается ко мне, на несколько секунд впереди остальных парней. Я приседаю, блокирую его колено, затем хватаю его за лодыжки. Быстрым рывком я выбиваю его из равновесия и встаю, используя его как биту, чтобы врезаться в его друзей. Они летят в толпу.

Мои люди отпрыгивают в сторону и качают головами, ничего не делая, чтобы им помочь.

Они все узнают похороны, когда видят их.

Подняв руки вверх и через плечо, я трижды швыряю Алехандро о мрамор, прежде чем сбросить его на землю. Я ставлю ногу ему на шею и смотрю на двух головорезов, которые были настолько глупы, что присоединились к нему.

— Все, что я делаю — для Кровавой мафии. ВСЕ. — Мой крик такой громкий, что сотрясаются двери и окна. — Я сломал ей шею, чтобы защитить тебя , и вот как ты отреагировал? Она моя подруга, и я убил ее, чтобы спасти вас всех. Если это не сохраняет приоритет Кровавой Мафии, то я не знаю, что тогда.

Я давлю на шею Алехандро, раздавливая ему горло.

Поворачиваясь к Кольту и Грейсону, я указываю на двух других.

— Вынесите мусор.

Они бросаются к вампирам, убивают по одному и вытаскивают все четыре тела из комнаты.

Мой взгляд падает на невысокую женщину, стоящую у двери с открытым ртом и выглядящую совершенно растерянной. Деми смотрит на меня, не мигая, и я отворачиваюсь, поворачиваясь к ней спиной.

Вероятно, она почувствовала мою ярость через связь и пришла убедиться, что Никс не вернулась. Без сомнения, она услышала то, что я кричал, и услышала бы, даже если бы ее здесь не было. Я не был тихим.

Я нахожу время, чтобы посмотреть на своих людей. Некоторые вскидывают подбородки, говоря, что я молодец. Кажется, никто не хочет говорить мне, что я сейчас плохо справляюсь с работой босса.

Вытесняя остатки воздуха из легких, я махаю рукой в сторону двери.

— Собрание перенесено.

Они быстро уходят, и когда я оборачиваюсь, Деми тоже ушла.

Я смотрю на двери и провожу рукой по щетине.

Ебать.

Деми

Ну, это быстро обострилось.

Когда связь пронзила меня яростью Маттео, я не ожидала, что наткнусь на него, уничтожающего нескольких своих людей, которые, очевидно, бросили ему вызов. Когда он закричал, что убил меня, чтобы защитить их, несколько вампиров, заметивших мое прибытие, сочувственно посмотрели на меня.

К счастью, я скрылась в толпе. Сейчас я направляюсь к Зандеру. Я поднимаюсь на лифте на тридцать пятый уровень и выпрыгиваю, когда он прибывает, с важным видом направляюсь к его двери и стучу в нее.

Проходит минута, и Зандер открывает дверь. Его копна вьющихся волос в беспорядке, и он, зевая, прислоняется к дверному косяку.

— Доброе утро, солнышко. — Он лениво улыбается мне.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — Я касаюсь кожи на его шее. Шрамов нет.

Спасибо, Один, за сверхъестественное исцеление.

Да, я понимаю, что Один не имеет к этому никакого отношения, но мы продолжим.

— Как новенький. Боже, это было отстойно. — Он морщит нос и открывает дверь, чтобы я могла войти. Я убираю руку с его кожи и вхожу.

— Юмор как средство развлечения всегда работает, поверь мне, я эксперт.

Он смеется.

— Хороший совет, Ди.

Я тыкаю его в спину и смеюсь.

— Заткнись, Зандер.

Мы сидим на диване, и на несколько минут между нами повисает тишина. Я кусаю губу, ненавидя то, что мне приходится обращаться к слону в комнате.

— Мне жаль за то, что случилось с Тайрой и Зи, Зандер. Если бы у меня была хоть малейшая идея, я бы не позволила вам всем оставаться здесь. — Я дергаю выбившуюся нитку на рубашке.

Квартира Зандера пахнет ими. У Тайры был этот цветочный парфюм, который я, честно говоря, до сих пор не замечала, а мускусно-амбровый аромат Зи наилучшим образом сочетается с более сладким ароматом. Дополнение друг к другу.

Идеальное.

Как будто они остались вместе.

Положив руку мне на колено, он сжал его.

— Деми, ты не сможешь нести бремя всего этого. Мы приняли решение пойти вместе с вами, зная о рисках. Ты не заставляла нас идти.

Решив не углубляться в эту тему, я пожимаю плечами.

— Спасибо, что сказал это, Зандер. Это многое значит для меня.

Он похлопывает меня по ноге и убирает руку.

— Мы собираемся вернуть Зену, верно?

— Я позвонила Блейзу, у него, видимо, есть связи в Подземном мире.

— Эвелин упомянула об этом сегодня утром.

Я встречаюсь с его пристальным взглядом, прекрасно понимая, что она рассказала ему то, что я сказала.

— Я действительно облажалась, — говорю я ему.

Покачав головой, он вздыхает.

— Мы все время от времени лажаем. Важно то, что ты хочешь исправить это. Когда ты собираешься с ней поговорить?

Интересно, слушает ли она сейчас? Один знает, что она может услышать все, что происходит в этом здании, если захочет. Надеюсь, она ушла и не слушает, как я говорю об этом с Зандером.

— Завтра. Маттео сказал, что я должна дать ей день.

Он улыбается.

— Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты прислушаешься к его совету.

Опустив голову на спинку дивана, я закатываю глаза.

— Ха, ха. Ты стал смешнее теперь, когда умер и вернулся, ты это знаешь?

— Возможно, — говорит он, потирая челюсть. — Смерть научила меня тому, что в мире слишком много прекрасного, чтобы тратить время на злость или грусть.

Я понимаю, что он имеет в виду. Возвращение к жизни — странное чувство, но что, если у меня никогда не было бы возможности исцелиться? Что, если однажды кто-нибудь действительно убьет меня?

— Я тебя услышал, понимаешь?

Его вопрос выбивает меня из головы.

— Хм? Я ничего не сказала.

— Когда ты говорила, что я напрасно тоскую по Тайре. — Его брови хмурятся, и он отводит взгляд, но не раньше, чем я вижу слезы. Они не падают ему на лицо, но они там.

— Ой. Мне жаль.

Он смеется.

— За что? Ты была права. Я ждал того, чего никогда не произойдет. Ты была чертовски права.

Я сжимаю губы и провожу руками по лицу, стону в них.

— Как все вышло так хреново, Зандер?

— Я не знаю. Это не может оставаться в нашей жизни дальше, верно? Неужели есть конец гибели и мраку?

Опуская руки, я кладу их себе на колени.

— Я чертовски надеюсь на это. Мы все заслуживаем долго и счастливо.

Он подталкивает меня локтем.

— Маттео — твоя принцесса?

Неженственно фыркнув, я хватаюсь за живот и смеюсь вместе с ним.

Сварливый вампир, наверное, услышал, но мне плевать. Я так рада, что Зандер здесь. Вместе мы спасем Зи.

Глава 17

Деми

Позже тем же вечером, после ужина убедившись, что родителям комфортно в квартире, я лежу в постели и смотрю в потолок. Я запускаю пальцы в волосы, обдумывая все.

Завтра мне нужно найти Эвелин.

Потом мне придется найти способ занять себя, пока мы ждем вестей от Блейза. Он сказал, что это займет два дня. Я не знаю, означает ли это, что он позвонит завтра или послезавтра.

Быть совершенно бесполезной — отстой.

— Ты рано встала.

Меня даже не смущает вторжение Маттео. Взглянув на часы на тумбочке, я вижу, что он прав. Сейчас час ночи.

— Трудно спать, когда на свободе вампир-психопат.

Динамик потрескивает.

— Мы вернем ее, обещаю.

Я сглатываю комок в горле.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Маттео. Мы даже не знаем, жива ли она еще.

Тишина.

— Ты права, я прошу прощения.

Ну блин. Это было грубо с моей стороны.

— Нет, спасибо за помощь. У меня дерьмовое настроение.

Я не знаю, почему я говорю с ним так открыто. Я виню в этом ранний час и несколько этажей между нами. Расстояние помогает.

— Хочешь, я тебе почитаю?

Я закрываю глаза от того, как обнадеживающе он звучит. Босс-вампир хочет прочитать мне сказку на ночь. Что еще хуже? Я хочу, чтобы он это сделал.

Это полная неразбериха.

— Зависит от книги, — говорю я, пожимая плечами, убирая пальцы с волос и устраиваясь под одеялом.

— Как тебе Дракула ?

— Нет. — Стону я.

— Отлично. — Я чувтвую улыбку в его словах. — Ночной цирк?

У меня замирает сердце. Откуда он узнал мою любимую книгу? Это невозможно, если только он не обшарил мою квартиру. У меня на полке два экземпляра книги. Мои родители не уделяют должного внимания тому, что я читаю, главным образом потому, что я так много читаю, что они не узнают.

— Ты такой сталкер, — говорю я наконец.

В динамике потрескивает мрачный смех.

— Ты понятия не имеешь насколько, Деми.

Я смотрю на потолок.

— Думаю, у меня есть неплохая догадка. У тебя в моей комнате есть камера и домофон. Это, значит, что ты сталкер тысячного уровня.

— Туше. Готова?

Положив голову на подушку, я киваю.

— Отдай должное словам, эта книга — волшебство.

— Цирк приезжает без предупреждения. — Глубокий голос Маттео оживляет историю. Сами слова не дают покоя, и он идеальный рассказчик этой истории.

Несмотря на то, что это одна из моих любимых книг, я засыпаю после первой главы.

На следующее утро, позавтракав с родителями, я иду искать Эвелин. Когда я проснулась, на кухонном столе лежала записка от Маттео с несколькими советами, где искать.

Ненавижу признавать, что он очарователен, но, черт возьми, этот кровосос — милашка. Вместо того, чтобы использовать свое сверхчувство, чтобы разыскать ее, я не тороплюсь, просматривая список возможных вариантов, оттягивая неизбежное. Я добираюсь до третьего места в своем списке, крыши здания, и колеблюсь, когда вижу Эвелин, сидящую на той кровати из подушек, где мои силы пробудились.

Заметила ли она мое прибытие, я не могу сказать. Она сидит скрестив ноги, положив руки на колени и… поет.

Я медленно иду к ней. Трея не видно, думаю, они наконец прикончили его.

Я не хочу прерывать, что бы это ни было, и веду себя как трус. Мне нужно упасть на колени и попросить у нее прощения. Не буквально, но вы понимаете, о чем я.

Я была абсолютной засранкой. С тех пор, как я приехала, она вела себя эксцентрично, если не сказать немного пугающе, но она не предложила мне ничего, кроме доброты.

— Омммммм.

Пение Эвелин глубокое, а естественному вибрато ее голосовых связок может позавидовать любая певица.

Я сажусь перед ней, скрестив ноги. Я сжимаю указательный и большой пальцы вместе в форме буквы «О» и кладу руки на ноги, копируя ее позу. Закрывая глаза, я присоединяюсь к ней на ее следующем Ом.

Когда она не кричит на меня и ничего не говорит, я успокаиваюсь и выравниваю дыхание, используя выдох для Ом и вдох для подготовки к следующему. Мы делаем это несколько минут, прежде чем она останавливается.

Открыв один глаз, я вижу, что она смотрит на меня с одной лишь уязвимостью. Я открываю другой глаз и обнимаю ее.

Она падает обратно на подушку и обнимает меня. Я кладу голову ей на плечо.

— Я такая дрянь, Эвелин. Ты была права во всем. Я не доверяла тебе, и ты не сделала ничего, чтобы заслужить это.

Эвелин не отвечает сразу, и у меня сжимается грудь.

Я опоздала?

Она уже ненавидит меня?

Упустила ли я возможность искупления? Маттео сказал, что есть лишь небольшой промежуток времени, когда она меня простит.

— Если ты сделаешь это еще раз, я убью тебя.

О, слава Одину.

Я рассмеялся, и она тоже.

— Ты должна была почувствовать свое сердце. Я была уверена, что оно пробьет тебе грудь.

Подняв голову, я прищурился, глядя на ее ухмыляющееся лицо.

— Ты дрянь.

— Ты любишь меня.

Я шлепаю ее по руке.

— Замолчи.

— Признай это. Ты любишь меня. Ты хочешь меня поцеловать, ты хочешь меня обнять, ты хочешь меня любить.

— Ты ужасная певица, ты знаешь это?

Ее глаза морщатся по краям.

— Это не правда.

Она права, но теперь я ей этого никогда не скажу.

Скатившись с нее на подушки, я кладу руку под голову и смотрю на небо. Сейчас середина утра, так что облака еще не совсем рассеялись.

— У Зандера все хорошо.

Эвелин поворачивается ко мне лицом.

— Мммм. С ним все в порядке.

Я держу палец и встряхиваю его.

— Стоп, не продолжай. Я не могу слышать, как ты говоришь о том, какой он сексуальный.

— Ну, очень жаль, что мне приходится смотреть, как ты поедаешь рот моего брата, а сама не можешь послушать, как я говорю о твоем друге.

— Ух, хорошо.

— Я говорила тебе о его спортивных штанах? — Она шепчет вопрос и хватается за мою руку, тряся меня. — Очертания всего этого, я имею в виду, боже мой, кто был его отцом и как я могу его отблагодарить?

Я фыркаю и прикрываю глаза рукой.

— Почему я?

Она продолжает, не заботясь о том, как мне неприятно думать о барахле Зандера.

Я бы не променяла это ни на что.

Эвелин идет со мной на поиски Алиссы. Вампирша, как обычно, находится в спортзале и слегка машет рукой, когда мы заходим. Мне нужно потренироваться сегодня, но я не в настроении. Мы просто ждём, пока она закончит со своим подопечным.

— Эй, — говорит она, сделав глоток воды с красным оттенком. — Нет ничего лучше, чем немного кровавой воды, чтобы освежиться после интенсивной тренировки в тренажерном зале.

— Как долго ты работаешь? — спрашиваю я, рассматривая других вампиров в спортзале. В тот же момент, когда заметила Эвелин, я увидела знакомую копну вьющихся каштановых волос.

Она, используя скорость, пробегает с моей стороны.

Я вздыхаю.

— Ну, конечно.

Алисса двигает бровями, а затем поворачивается и смотрит, как Эвелин подкрадывается к Зандеру, или, по крайней мере, она пытается это сделать.

Прежде чем она успевает прыгнуть ему на спину, Зандер разворачивается и бьет посохом, с которым он упражнялся, ее в живот. Его лицо меняется от раздражения к удивлению и, наконец, к сожалению.

— Эвелин. Вот дерьмо. Мне очень жаль!

Эвелин хватается за живот, и ее тело трясется, когда она хрипит. Должно быть, он действительно причинил ей боль. Я начинаю идти, но останавливаюсь, когда слышу ее маниакальный смех.

— Она сумасшедшая, — говорит Алисса.

Качая головой, я наблюдаю, как Эвелин легко встает и приближается к Зандеру. Отсюда слышно, как он нервно переводит дыхание.

Кажется, кошка поймала канарейку, но птица не выглядит слишком расстроенной этим. Я думаю, он наслаждается ее вниманием.

Отвернувшись от сцены, я смотрю на часы. Сейчас десять тридцать утра. Мой телефон лежит в кармане, громкость звонка установлена на максимум. Блейз еще не позвонил.

— Хорошо, нам следует оставить их на некоторое время. Что тебя ждет дальше?

Алисса наклоняет голову набок.

— Сейчас у меня встреча с боссом. Есть новая работа.

Хочу ли я присутствовать на ее встрече с Маттео? Да, черт возьми. Мне очень хочется чем-нибудь заняться, кроме скитаний и попыток заполнить свое время. Я могу быть полезна.

— Могу ли я прийти?

Она поднимает светлую бровь.

— Нужно ли спрашивать разрешения? Разве ты не его ближнего круга?

— Пожалуйста, Маттео никогда не даст мне титул.

— Я думаю, он бы так и сделал, если бы ты стала официальным членом Кровавой Мафии.

Я обдумываю ее слова. Я не член Кровавой Мафии? Я связана с боссом ради Одина. Разве это не должно считаться?

Она хватает меня за руку и вытаскивает из спортзала.

— Ты никогда не давала клятву.

— Я делила кровь с ним… и с Кольтом, и с Грейсоном.

Мы доходим до лифта, и она нажимает кнопку, чтобы его вызвать.

— Да, но есть много людей связанных кровью, которые не являются частью нашей семьи. Даже те, кто кормит, подумай.

Сдвинув брови, я вспоминаю слова, выкрикиваемые Маттео. Он убил меня, чтобы защитить свой народ, потому что формально я не его народ. Помимо кровных уз, меня ничто не связывает с Кровавой Мафией. Я сейчас здесь по своему выбору. Я могу уйти по своему желанию.

Хочу ли я, чтобы у меня отняли независимость?

Ты хочешь уйти? Куда бы ты отправилась? Это твой дом .

Опять голос, бьющий меня по логике.

— Не зацикливайся на этом, Ди. Алисса тащит меня в лифт и мы добираемся до шестнадцатого этажа, этажа, на котором я раньше не бывала.

Всю поездку я могла думать только о том, стоит ли мне присягать Кровавой Мафии и, по сути, Маттео. Алисса сказала, что он сделает меня командиром, примет в ближний круг… значит ли это, что я буду в его власти?

Глава 18

Грейсон

— Да ладно, Лейси, это пойдет тебе на пользу.

Маленькая ведьма выдыхает и ерошит челку.

— Маттео вряд ли хочет, чтобы я помогала.

Я тыкаю ее в руку.

— Он просил меня пригласить тебя прийти на собрание.

Она стонет.

— Почему я? Могу ли я просто остаться в своей квартире, пока вы все не разнесете Никс на куски, а затем пойти домой?

Без сомнения, она скучает по уединению своего уютного загородного дома.

— Скоро ты сможешь идти домой, — говорю я и поправляю завязки на толстовке. Один длиннее другого, и мне нужно это исправить.

Она с усмешкой наблюдает, как я поправляю его.

— Ты чудак, ты знаешь это?

Я усмехаюсь и направляюсь к двери.

— Давай, Лейси. Пойдем.

Медленно волоча ноги, демонстрируя довольно драматичное упрямство, она следует за мной до шестнадцатого уровня. Впервые я заставил ее покинуть свой безопасный кокон. Никс пугала ее.

Мы входим в конференц-зал, и я улыбаюсь, когда вижу Деми. Она машет мне рукой в знак приветствия и подходит, протягивая руку Лейси.

— Я Деми. Приятно наконец встретиться с тобой в ситуации, когда речь не идет о жизни и смерти.

Лейси усмехается и берет Деми за руку.

— Я Лейси.

Карие глаза Деми мечутся то на меня, то обратно на ведьму.

— Грейсон сказал мне, что ты потрясающая ведьма.

Ее щеки краснеют, и она пожимает плечами.

— Что ж, это хорошо.

— Хорошо? Она скромна. Лейси может сделать все, что вам нужно.

— За исключением прорыва через темную магию.

Склонив голову набок, Деми хмурится.

— Я не думаю, что соблюдение морали означает, что ты не хороша в том, что делаешь. Я не виню тебя за нежелание заниматься магией крови.

Лейси морщит нос и машет рукой.

— Я не умею принимать комплименты.

— Хорошо. Я все же хочу попросить тебя о помощи, может быть, позже? — спрашивает Деми.

Мне любопытно узнать, чего Деми может хотеть от Лейси, но Маттео подходит ко мне сзади. Я направляю Лейси к одному из стульев вокруг большого дубового стола и сажусь рядом с ней. Деми сидит по другую сторону от меня, а Алисса сидит рядом с ней. Кольт присоединяется к Маттео во главе стола.

Маттео оглядывает комнату, встречаясь взглядами с каждым, прежде чем посмотреть на папку, лежащую перед ним.

— У нас есть проблемы.

Он открывает папку, достает фотографию и передает ее Кольту тот передает дальше.

Алисса изучает ее, прежде чем с гримасой передать Деми. Деми издает тихий ох, когда видит кровавую бойню.

Я уже смотрел

на эти бумаги и на реки запекшейся кровь на фото. Маттео поручил мне собрать информацию сегодня утром, когда поступил звонок о том, что еще одна партия вместе с перевозчиками уничтожена.

Под уничтожением я имею в виду разнесена на куски.

Мой человек из Монтаны прислал фотографии. Я нашел видеозапись с дорожной камеры на автостраде в нескольких милях от места взрыва.

— Кто это сделал? — Деми протягивает мне фотографию.

Я отдаю ее Лейси.

— Мото клуб «Черный коготь», те же самые оборотни, которые ответственны за последний сбой.

— Какой план? — спрашивает Алисса, готовая к действию.

Она умна и способна.

Маттео складывает пальцы и переводит взгляд то на нее, то на Деми, то на Лейси.

— На данный момент наши люди на месте проведут разведку. У меня есть план, как только мы вернем Зену, но сейчас вся наша энергия должна быть сосредоточена на ее спасении. Она семья.

Маттео раскрывает некоторые детали, о которых я тоже уже знаю. Деми наблюдает за ним с пристальным вниманием. Я не могу сказать, в восторге ли она от этой работы или удивлена его решимостью вернуть Зи.

В любом случае, она приближается к тому, чтобы простить его.

Деми

Когда встреча заканчивается, я приглашаю Лейси пойти со мной и Алиссой, но она отказывается, решив, что лучше спрятаться в своей комнате.

Забавно, что я почти забыла, как тяжело быть окруженной вампирами. Быть сильнее их определенно помогает. К Лейси это не относится, так что она, вероятно, сейчас ненавидит свою жизнь.

Грейсон целует меня в щеку, обещая догнать меня, как только он проведет Лейси, и они уходят вместе. Маттео и Кольт прощаются и начинают обсуждать другой вопрос, пока идут к лифту.

Думаю, нечестивцам нет покоя.

Мы с Алисой направляемся в мою квартиру без какого-либо плана. У нее еще не было времени познакомиться с моими родителями, так что, думаю, мы сможем растопить лед за обедом.

— А что, если я им не понравлюсь? — спрашивает она в четвертый раз, проводя рукой по своим гладким волосам.

— Пожалуйста, если они смогли терпеть Маттео, они будут обожать тебя. Кроме того, их волнует только то, нравишься ли ты мне.

Ее губы тянутся вниз, говоря мне, что она не уверена, что это будет так легко.

Мама стучится в дверь, и времени на подбадривание Алиссы больше нет.

— Подними подбородок, лютик. Это будет не плохо, я обещаю.

Направляясь к двери, я отпираю ее и впускаю родителей внутрь. Мама обнимает меня, и папа присоединяется.

— Хорошо, ребята. Я никуда не ухожу.

Папа хмыкает.

— Мы будем обнимать тебя столько, сколько захотим, и ты справишься с этим.

И вы удивляетесь, почему мне нравится Маттео? Дорогой папа похож на кого-нибудь из твоих знакомых?

Говорят, ты вырастаешь, чтобы жениться на своих родителях.

Хотя мы с Маттео не женимся. Ни в коем случае, ни как. Хотя какая-то крошечная часть его напоминает мне моего отца. Как будто он знает, что лучше, и ты не переубедишь его в обратном, как бы ты ни протестовал.

Я хлопаю их по спине и с силой высвобождаюсь из их хватки.

— У меня есть кое-кто, с кем я бы хотела, чтобы вы познакомились.

— Господи, только не еще один парень, — бормочет себе под нос папа.

Мама фыркает и шлепает его по руке.

Я зажимаю переносицу.

— Их всего трое, папа. Это друг.

— Всего три, — говорит он. — В мое время женщину, у которой было больше одного мужчины, называли определенно…

— Робби, — перебивает его мама, ругая его.

— Умной, — заканчивает он с невинной улыбкой.

Я закатываю глаза.

— Конечно, приятель, послушай, я могу любить столько мужчин, сколько захочу, и ты ничего не можешь с этим поделать. В этом нет ничего плохого.

Он становится серьезным, отбрасывает улыбку и кивает головой.

— Я всего лишь дразнил, Деметрия. Конечно, нет ничего плохого в том, как вы хотите прожить свою жизнь. Если никто из этих кровососов не убьет тебя снова, я рад за тебя.

Алисса тихо выдыхает из кухни. Мои родители этого не слышат, но я знаю, что она удивлена его страстным желанием защитить меня.

— Давай, я хочу, чтобы ты познакомился с Алиссой.

Зайдя на кухню, я ободряюще улыбаюсь ей и указываю на родителей.

— Алисса, Ирен и Роберт. Ирен и Роберт, Алисса.

Мама прищуривается, когда я зову ее Ирен. Однако ее манеры берут верх, потому что вместо того, чтобы отчитать меня, она обходит стойку и обнимает Алиссу.

Никаких неожиданностей.

— Так приятно познакомиться с тобой. Деми сказала о тебе много хороших слов.

Папа протягивает руку Алиссе, чтобы она ее пожала, как только мама ее отпустит. Он выбирает менее навязчивое приветствие, и плечи Алиссы облегчённо опускаются.

Мгновенный отказ — вот чего она ожидала.

Она понятия не имела, что клан Баррера любит сверх обычных ожиданий.

Чуть позже прибывает обед, избавляя ее от необходимости отвечать на все наводящие вопросы моих родителей. Пока мы заняты едой, она кормится кровью, пытаясь пить то тут, то там.

Папа, наконец, разозлился и отложил свой сэндвич с фрикадельками, одарив ее строгим взглядом, в котором он хмурил брови с сердитым выражением лица.

— Пей эту чертову кровавую воду, Алисса. Мы не собираемся сходить с ума из-за этого.

— Хорошо, — говорит она, открывая крышку и делая большой глоток. Она все время смотрит на него сверху вниз, проверяя его обещание.

Когда он не отводит взгляд и не бледнеет, она перестает пить и ставит бутылку на стойку.

— Простите меня, я не привыкла к тому, чтобы люди были такими понимающими. Большинство либо хотели моей крови, либо желали, чтобы я их укусила, либо с криком убегали. Учитывая эти возможности, ежедневного взаимодействия не так много. Я не знаю, как себя вести.

Мама похлопывает ее по руке и вытирает рот салфеткой.

— Вам не нужно быть кем-то другим, когда вы с нами. Я только прошу вас не убивать мою дочь.

— Нет проблем. Она может надрать мне задницу.

Папа издает гордый смех.

— Сможет ли она сейчас? Я бы хотел это увидеть.

— Нет, — говорю я, когда мама аплодирует.

Глядя на часы позади меня, Алисса ухмыляется.

— Но, Деми, сейчас только час дня. У нас достаточно времени для спарринга.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Ах, да? — Она снова пьет кровавый коктейль.

— Хватит трепаться и доедай, я хочу увидеть тебя в действии. — Папа откусывает огромный кусок сэндвича, заставляя меня покачать головой.

— Разве бабушка не учила тебя манерам? — спрашиваю я с раздражением. Затем я заканчиваю обед как можно быстрее, потому что они не перестают говорить о драке.

Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее они замолчат.

— Я ненавижу тебя за это.

Мы с Алисой ударяемся кулаками.

— Это не так, и ты не знаешь, — говорит она, подмигивая. — Кроме того, посмотри, как они счастливы.

Я на секунду смотрю на своих родителей и понимаю, что они смотрят на меня с восторженным вниманием. В глазах моей мамы сияет гордость.

Драться с Алиссой — одно из моих любимых занятий.

— Да, они так взволнованы. — Я поворачиваюсь к ней лицом, но меня бьют в живот.

Папа освистывает. Она смеется.

— В любви и на войне все средства хороши, Роберт.

— Неправильная ситуация для применения этого выражения. — Он скрещивает руки. — Или она твоя девушка?

— Не моя девушка, — говорю я, хмурясь на подругу, которая выглядит слишком гордой собой. — Она почти труп.

Я бросаюсь вперед, изображая проход на левую сторону, затем уклоняюсь вправо и наношу апперкот прямо ей в ребра. Я слышу хруст костей и гримасу.

— Ты просила об этом.

Мне лишь немного жаль. Знание того, что она исцелится за считанные минуты, помогает мне справиться с угрызениями совести.

Некоторое время мы обмениваемся ударами руками, ногами и локтями, оттягивая развязку ради моих родителей. Каждый раз, когда я наношу удар, моя мама кричит, как банши. Многие вампиры уходят, потому что она чертовски громкая. Даже несмотря на прилив адреналина, я не могу абстрагироваться от пронзительного звука.

— Мама, хватит кричать. — Я уклоняюсь от удара. — Ты пытаешься заставить мои барабанные перепонки лопнуть?

Она закрывает рот рукой, заглушая очередной крик, когда я пнула Алиссу с разворота. Вампир падает, и я запрыгиваю на нее сверху.

Прижимая локоть к ее горлу, я ухмыляюсь и подмигиваю ей.

— В любви и на войне все средства хороши, Лисс Лисс.

— Чтоб меня. Ты победила. — Она шлепает коврик.

— Ха! Это моя девочка. Ты это видел?

Я хмурюсь, когда папа задает вопрос. Все остальные ушли, так с кем он разговаривает?

Подняв глаза, я смотрю на двери спортзала и вижу стоящего там Грейсона, качающего мне головой и натянутой ухмылки.

— Блейз здесь.

И с этими словами волшебное заклинание разрушается, и все счастливые мысли исчезают, но на смену им приходят тревога и гнев.

Пора. Зи ждет достаточно долго.

Глава 19

Маттео

Я первым добираюсь до Блейза. Грейсон пошел сообщить Деми, а Кольт занят новобранцами. То, что я являюсь встречающей делегацией из одного человека, меня не беспокоит. В любом случае, мне хотелось бы кое-что сказать волку.

Протиснувшись в стеклянную дверь, я застегиваю пиджак и направляюсь прямо к волку. Блейз прислонился к темно-синему внедорожнику, его руки скрещены, а на лице написана чистая ярость, я почти уверен, что поддерживать такую маску причиняет боль.

— Блейз.

— Маттео. — Он наклоняет голову набок, и его нос дергается. — У вас внутри люди?

Прищурив глаза, я скрещиваю руки.

— Да, у нас на территории есть люди, от которых мы получаем кровь.

С тех пор как Никс убила всех остальных кормильцев, мы не спешили восстанавливать наш штат. Несмотря на риск смерти, все еще есть слабые люди, готовые отдать свою вену ради выгоды.

Он мычит.

— Они не пахнут кормушками.

Я уверен, он имеет в виду родителей Деми. Я игнорирую его настойчивое заявление и вхожу в его пространство.

— Я видел, как ты смотрел на Эвелин, волк. Если ты хотя бы подумаешь о ней, я вырву тебе глотку.

Блейз рычит, и его глаза начинают светиться.

— Угрожаешь мне, когда я предложил твоему маленькому другу свою помощь?

Стиснув челюсть, я кладу ладонь ему на грудь и заталкиваю верхнюю часть тела в машину.

— Ты задолжал ей долг, который не имеет ко мне никакого отношения. Оставь Эвелин в покое.

Он борется за контроль над своим волком, его пальцы изменяются взад и вперед от ногтей к когтям. Его руки покрыты шерстью, но шерсть исчезает, когда он заставляет своего волка подчиниться.

Все так, как я и подозревал. Ему понравилась Эвелин в ту ночь, когда мы вернулись после его спасения. Моя сестра всю свою жизнь привлекала к себе ненужное внимание. Будь я проклят, если он получит ее.

Пряный аромат Деми ударяет мне в нос. Я отодвигаюсь от Блейза, бросая на него холодный взгляд, от которого ему приходится отвести взгляд.

Он недостаточно силен, чтобы бросить мне вызов, и он это знает.

— Ты понял?

Стиснув зубы, он выплевывает слово «да» , когда Деми встает между нами.

Она занимает прежнее положение и хмурится на меня.

— Что ты делаешь?

— Делаю Блейзу дружеское предупреждение.

— По-моему, это не выглядело дружелюбным. — Деми скрещивает руки. — Он здесь, чтобы помочь, не испорть все.

Я качаю головой.

— Я бы не стал. Блейз в долгу перед тобой, а не передо мной. Он не может отказаться от своего предложения.

Бросив на него взгляд через плечо, она выдерживает его сияющий взгляд.

— Это правда?

Блейз опускает голову.

— Да.

— Тебе повезло, — говорит она мне, сверля меня глазами. — Больше никакой альфа-ерунды, ладно? Мы здесь, чтобы помочь Зи. Личная жизнь Эвелин может подождать.

— О, я совершенно не согласна.

Помяни дьявола. Эвелин прохаживается в нелепом платье, которое, на мой взгляд, слишком обнажает ноги.

Блейз с усилием отводит от нее взгляд, но не раньше, чем он окинут ее взглядом.

— Маттео, что я тебе говорила насчет отпугивания друзей? — Сестра бросает на меня уничтожающий взгляд. Ее губы поднимаются вверх, и она издает тихое шипение.

Она злится. Чтоб меня.

Она слишком хороша для волка.

— Сосредоточьтесь, пожалуйста. Деми пытается быть терпеливой, но позволяет раздражению проявиться в ее голосе.

Эвелин сосредотачивается на ней, и ее взгляд смягчается, когда она видит морщинки на лбу Деми.

— Конечно, речь идет об Зене.

Со вздохом облегчения Деми снова смотрит на Блейза.

— Какие новости? Сможет ли он нас провести?

Блейз бросает случайный взгляд на Эвелин, и я пропускаю это, несмотря на то, что мне хочется разбить его голову о цемент. Я не хочу расстраивать Деми еще больше, чем уже расстроил.

— Он может. — Блейз засовывает руки в карманы. Жест скорее непринужденный, чем нервный. — Что ты знаешь о Подземном мире?

— Не так уж и много, — признается она.

Я кое-что знаю, но никогда там не был, так что все мои знания из вторых рук.

— Подземный мир опасен для наших видов. Мы почти непобедимы на Земле. Но в Подземном мире есть существа, существа и растения, которые могут быть для нас смертельными.

Деми наклоняет голову набок, позволяя длинному хвосту упасть ей на плечо.

У меня возникло внезапное желание обматать им руку и взять ее сзади. Она переводит взгляд на меня, ее глаза расширяются, а брови нахмуриваются. Связь ничего не скрывает. Она, наверное, задается вопросом, почему я вдруг возбудился. Ее восхитительный аромат ванили и корицы окутывает меня.

Невозможно сдержать самодовольную ухмылку, скользнувшую по моим губам. Она качает мне головой, как будто не знает, что сказать, прежде чем снова повернуться к волку.

Он вздыхает, но не реагирует.

Тоже хорошо. Мне не хотелось бы убивать его, хотя нам все еще нужна его помощь.

— Поэтому нам нужно быть осторожными. Замётано.

Блейз хмуро смотрит на Деми.

— Я не думаю, что ты понимаешь. Ты рискуешь потерять свою или их жизнь. — Он указывает на меня, Эвелин, Грейсона и Алису, которые только что присоединились к нам. — Стоит ли преследование Никс таких жертв?

Она не сразу отвечает. Ее беспокойство тянется ко мне через связь, втягивая меня в свои тревожные мысли.

— Риск того стоит, — говорит Алисса.

— Согласен. — Грейсон кивает.

— Я не могу позволить этой суке победить, не так ли? — спрашивает Эвелин, глядя на свои ногти так, будто ей скучно.

Этот жест точно никого не обманет.

— Я должна попытаться, — говорит Деми мягким голосом. — Она сделала бы это для меня.

Блейз снова смотрит на Эвелин. На этот раз я шиплю на него и предупреждающе щелкаю зубами. Внезапно появляется Деми, прижимающая спиной ко мне спереди, как будто это меня остановит.

Она права.

Я сразу замолчал. У Блейза щелкает челюсть, но он больше не смотрит на Эвелин.

— Никто никогда не позволял мне развлекаться. — Она фыркает и уходит. — Дай мне знать, когда мы будем выдвигаться.

— Мы можем встретиться с ним сегодня вечером в девять, если вы готовы.

Деми вытягивает шею, сверяясь со мной. Я киваю. Ее губы слегка приподнимаются, затем она снова переключает свое внимание на Блейза.

— Где мы должны встретиться?

Деми

У меня нет времени беспокоиться о моем странном общении с Маттео, потому что мы заняты подготовкой к походу в Подземный мир. Словесная пощечина Эвелин о том, что я упрямая дура, попала в цель. Нам с Маттео нужно разобраться, но сейчас не время.

Кольт и Грейсон идут покупать новое снаряжение, чтобы Лейси могла добавить к нему защитные заклинания. У нас нет возможности узнать, подействуют ли ее заклинания, но я готова сделать все, чтобы обезопасить нас во время путешествия в этот неизвестный мир.

Около семи мы все садимся во внедорожник. Мы с Зандером сидим в третьем ряду. Грейсон и Кольт сидят посередине, а Эвелин занимает место рядом с водителем. Я впервые вижу, как Маттео водит машину.

Я почти ожидаю, что он будет проверять нас на каждом шагу. Нет, конечно, кажется, он хорош во всем. Мы добираемся до места встречи на десять минут раньше. Выбираясь из машины вслед за Кольтом и Грейсоном, я поднимаю руки над головой и потягиваюсь.

Алисса осталась присматривать за моими родителями, что я ценю, но часть меня хотела бы, чтобы она была здесь. Она отличный боец, и нам пригодится любая помощь, которую мы можем получить. Но я знаю, что оставить ее дома было стратегическим шагом для Маттео.

Она только что пережила пытки. Конечно, она исцелилась, но он поспешил поручить ей охрану. Было бы достаточно легко поручить эту работу Эвелин, которая, похоже, не так уж и хочет сражаться. Но он этого не сделал. Поэтому ей дали легкую работу на ночь.

Сегодня вечером температура ниже средней, и я потираю ладони, жалея, что не взяла с собой куртку, чтобы накинуть поверх облегающей футболки. Чем меньше на мне одежды, тем лучше. Я не хочу запутаться в куртке, которую я пытаюсь снять посреди драки. Я прижимаю пальцы к отцовскому ожерелье, заправленному в мою рубашку.

Я решила смириться с тем, какую роль Маттео сыграл в его смерти, зная, что я также помогу своим друзьям уничтожить их врагов, если возникнет такая ситуация. В конце концов, мы идем за Никс. Я не могу винить его за то, что он помог ей.

Мы стоим под уличным фонарем, который плохо освещает эту темную улицу. Склады, окружающие нас, вызывают у меня плохое предчувствие, но я изо всех сил стараюсь не думать обо всех существах, скрывающихся в тенях.

В конце концов, я сейчас с худшими из них, не так ли?

Черт, я худшее из существ на Земле.

Когда в моей голове всплывает приятное напоминание о том, что я могу надрать даже самую крутую задницу, все мое беспокойство улетучивается. Будучи человеком так долго, я научилась беспокоиться о неизвестном. Это привычка, от которой мне когда-нибудь придется отказаться. Я учусь чему-то новому каждый день.

— Где волк? — спрашивает Эвелин, изображая скучающий тон. Она постукивает пальцем по бедру, где лежат ее руки.

Она никого не обманет, особенно Маттео. Либо она не замечает легкого прищуривания его глаз, либо ей все равно.

Блейз появляется в форме волка. Она делает резкий вдох. Его черная шерсть блестит при тусклом освещении, такая гладкая и мягкая. Он огромен. Я имею в виду, что он большой, как человек, но как волк, он мне по пупок как минимум.

Эвелин делает шаг к нему, протягивая руку, чтобы прикоснуться к нему. Грейсон хватает ее за запястье.

Она хмурится.

— Отпусти меня.

Слушая ее, он опускает ее руку. На этот раз она не тянется к Блейзу. Вместо этого она разворачивается на пятках и оказывается на расстоянии добрых двадцать футов от волка.

Я отвлекаюсь, наблюдая за ней, когда слышу хруст костей, которые перестраиваются. Звук заставляет меня вздрагивать, потому что это не естественный шум, и я медленно перевожу на него взгляд.

В одну секунду волк здесь, а в следующую, после еще нескольких отвратительных хлопков, он стоит перед нами обнаженный. Я закрываю глаза, потому что последнее, что я хочу видеть, — это член, развевающийся на ветру.

— Господи Иисусе, мальчик-волк. Ты не взял с собой одежду?

Громкий визг заставляет меня опустить руку. Он отодвигает мусорный контейнер и лезет в дыру в кирпичной стене. Блэйз вытаскивает брюки и натягивает рубашку, ухмыляясь Эвелин поверх моей головы.

Я бросаю взгляд в ее сторону и не удивляюсь, обнаружив, что ее глаза прикованы к его поясу.

Дайте женщине новую игрушку, и она больше ничего не захочет.

Что-то в этом роде, да?

— Ты закончил? — спрашивает Маттео хриплым голосом.

Я вижу, он не фанат обнаженных мужчин. Ну, в любом случае, не обнаженного Блейза. Мы все знаем вид обнаженного тела, который ему нравится.

Словно почувствовав мой не совсем связный и грязный ход мыслей, его темные глаза пристально смотрят на мои, и он бросает взгляд на меня.

— Если ты продолжишь так смотреть на меня, я сделаю то, за что ты возненавидишь.

Не говори этого, Деми. Ты умнее этого.

Откинув голову назад, я не могу не смотреть на его губы. Они такие соблазнительные, особенно когда он так близко.

— Ах, да? И что же это такое?

Его губы едва, я имею в виду нежнейшее прикосновение, ласкают мои.

— Ты не готова, малышка.

Когда он ускользает, холод проникает в мои кости, и я жажду тепла его тела.

— Как только мы вернем Зи, нам нужно будет поговорить.

Его глаза расширяются, он сжимает губы и понимающе кивает. Это продолжается достаточно долго. Нам нужен разговор, который решит сразу несколько проблем.

— Он здесь.

Слова Блейза разряжают напряженный момент, и наша группа поворачивается в том направлении, куда указывает Блейз.

На стене склада вращается пылающий портал. Оранжевый, желтый и нежно-голубой вращаются вместе так быстро, что, если бы у меня не было сверхчувств, я бы не смогла их различить.

Посреди огненных цветов вырисовывается темная тень зверя со светящимися глазами, соответствующими порталу.

— Я попаду в ад, — бормочет Эвелин с усмешкой.

Блейз хмурит брови и качает головой, явно не зная, что о ней думать.

Добро пожаловать в клуб, малыш.

Время идти спасать Зену.

Несколько месяцев назад я, возможно, пришла в ужас при виде такого существа. Теперь меня почти не беспокоит, когда светящиеся глаза приближаются, проходя через огненный портал. Когда гигантская черная лапа касается земли, я изучаю каждый дюйм жесткой кожи существа.

У него нет шерсти, за исключением гребня волос, сбегающего по его позвоночнику от головы до зада. Адская гончая ниже волка Блейза, но что-то в ней более устрашающее. Это может быть пар, исходящий от его тела, или то, как выглядят его глаза, словно готовы стрелять адским огнем.

Что бы это ни было, мне сразу ясно, кто хищник.

Даю подсказку, речь не обо мне, вампирах и волке.

Из его ноздрей выходит клубок дыма. Он поднимает голову вверх, принюхивается к воздуху, прежде чем опустить голову и издать рычание, из-за которого Блейз звучит как померанский шпиц.

— Полегче, Керберос. Они друзья.

Собака снова рычит. Когда его пасть открывается, я вижу светящуюся оранжевую вспышку в его горле. Он может дышать огнем.

Каждая история, которую я когда-либо слышала об аде и демонах, проносится в моей голове.

Абсолютное зло.

При этой мысли я делаю шаг назад и попадаю прямо в грудь Маттео. Его рука ложится на мой живот и поддерживает меня. Через нашу связь течет успокаивающее, словно вода ощущение. Он пытается успокоить мои нервы.

Связь между мной и Кольтом натягивается, как будто он тоже придает мне силы через нее.

Черная кожаная кожа Кербероса дрожит и вибрирует. В отличие от трансформации Блейза, его кости не трескаются. В одну секунду перед нами стоит собака, а в следующую — мужчина, полностью одетый в футболку, джинсы и черные ботинки.

Его темная кожа покрыта чем-то похожим на пепел. Не просто сухая кожа, а отпечаток бушующего ада. Все еще зажженный огнем, заключенным в его существе, взгляд Кербероса останавливается на мне.

— Ты Деметрия. — Его голос глубже, чем у любого мужчины, и от него у меня по спине пробегает дрожь предчувствия.

Я не могу избавиться от ощущения, что этот человек — эта адская гончая — несет плохие новости. Вокруг него кружится маслянистая, но прозрачная энергия.

— Я. — Я облизываю губы и прочищаю горло. — Спасибо, что согласился нам помочь.

Эвелин приближается к Блейзу, когда Керберос смотрит на нее. Она не суетится, но определенно идет быстрее, чем обычно. Как только она оказывается в безопасности за спиной Блейза, волк вздыхает.

— Вам не нужно бояться Кербероса. Он — друг.

Мужчина, о котором идет речь, наклоняет голову, и я не уверен, что он полностью согласен с Блейзом.

Что он такое? Я хочу спросить. Не хочу, но мне нужно знать, почему от его присутствия у меня скручивает желудок.

Портал позади него вращается с той же скоростью, что и раньше, за исключением того, что он начинает пульсировать между ярким и темным. Он поворачивается лицом к порталу и поворачивает голову из стороны в сторону, как будто к чему-то прислушиваясь.

Керберос кивает.

— Они не представляют угрозы.

Я переглядываюсь с Кольтом и Грейсоном, которые оба смотрят на Маттео, чтобы увидеть его реакцию. Вампир, держащий меня, тверд, как скала, и внешне его не смущает присутствие Кербероса.

Ну, по крайней мере, у одного из нас есть яйца.

Керберос стоит перед нами, его тревожный взгляд снова останавливается на мне.

— У нас мало времени, чтобы вернуть вашего друга. Мои братья будут сдерживать адских скорпионов столько, сколько смогут, но даже они не смогут сдерживать их вечно.

Адские скорпионы?

Могу ли я услышать, черт возьми, нет?

Я расправляю плечи, зная, что у нас нет другого выбора. Мы все были готовы к опасностям Подземного мира. Есть очень хороший шанс, что никто из нас не выживет. Я не позволю этому удержать меня от попыток спасти Зи. Мы нужны ей.

Видя решимость в моем взгляде, Керберос улыбается. При этом он обнажает острые зубы и черные десны. Его язык скользит по зубам. Он тоже черный. В этом парне нет ничего нормального.

— Ты храбрая, Охотник. Постарайся не умереть.

С этими мудрыми словами он поворачивается к порталу и перемещается одним плавным движением. Зверь рычит и дергает головой в сторону светящегося овала.

— Ладно, все будет хорошо, — говорю я больше себе, чем остальным. Я высвобождаюсь из хватки Маттео и бросаюсь за ним.

Дорога в ад заасфальтирована, но имеет несколько выбоин.

Я стараюсь не замечать того, что справа от меня, парковка, на которой мы стоим, остро нуждается в ремонте, и первой прохожу через стену.

Глава 20

Деми

Волны тепла нет. Когда я вхожу в портал, все, что я чувствую, — это леденящий до костей холод. Воздух из моих легких покидает рот, окутанный дымкой. Мурашки побежали по моим рукам и затылку.

Весь свет тусклого уличного фонаря испаряется, и я погружаюсь в самую глубокую тьму ночи, которую я когда-либо видела. Земля превращается из разбитого тротуара в гладкий камень.

Керберос появляется из ниоткуда и стоит передо мной с факелом. Темнота освещается светом, и я осматриваю маленькое пространство. Грубые стены, окружающие меня, напоминают мне пещеры в горах, только они зеленые и скользкие от сочащейся слизи.

— Ну, я не в восторге, — говорит Эвелин, проходя мимо.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что все перешли на темную сторону.

Вопреки распространенному мнению, кнопки «сохраниться» не существует.

Зандер тянется рукой к стене.

— Не трогай! — кричит Керберос, вызывая у меня вздох.

Что? Он стоит прямо передо мной, и я этого не ожидала.

— Сок портала галлюциногенен. Поверь, ты не хочешь к нему прикасаться.

Эвелин рассматривает стены, ее глаза озорно блестят. Маттео настолько занят наблюдением за Керберосом, что не замечает, как Блейз приближается к ней и качает головой. Она надувает нижнюю губу и скрещивает руки на груди.

— Скучный придурок, — шепчет она.

Две фигуры выскакивают из портала позади Зандера, и я кричу на него, предупреждая, выхватывая кинжал и швыряя его в них. Я ни в коем случае не позволю кому-то напасть на нас.

Он видит мое оружие и уклоняется в сторону. Свет факела освещает лица Марии и Николь. Нож переворачивается, направляясь прямо к глазу Николь. Она выхватывает его в двух дюймах от лица и швыряет на землю, глядя на меня.

— Что, если бы я была человеком?

— Вы не люди. — Я скрещиваю руки. — Что ты здесь делаешь?

Зандер встает и поправляет рубашку.

— Я звонил им раньше, чтобы попросить о помощи.

— Что? — Мой голос повышается на несколько октав. — Зачем?

— Им не рады? — спрашивает Керберос, голос становится еще глубже. От его неестественного тона мой желудок дрожит.

Мои пальцы сжимают еще один нож. На этот раз я не буду бросать его в охотников.

— Все нормально, — говорю я, скользя взглядом по его напряженному телу. — Не ешь их.

— Я не ем супы.

Я подавляю фырканье, потому что не верю ему.

— Прежде чем ты на меня разозлишься, нам нужна вся возможная помощь, а Зена — охотник. — Зандер сжимает челюсти и заставляет меня сказать что-нибудь в ответ.

— Я не собираюсь на тебя злиться. Но ты должен был сказать нам, что они придут. Им повезло, что Керберос не сжег их до смерти. — Я оглядываю Марию и Николь. Они хорошо вооружены, и нам нужна вся возможная помощь.

Их опыт бесценен.

— Нам следует двигаться. Керберос слегка смещается позади меня.

Волосы на моей шее стоят по стойке смирно, поэтому я поворачиваюсь, чтобы держать его в поле зрения. Моим сверхчувствам не нравится, когда позади меня находится самое угрожающее существо.

Блейз выходит вперед, чтобы дать им больше места, что приближает его к Эвелин.

Кольт смотрит на Блейза и хмурится.

— Давай, Эвелин. Ты можешь пойти посередине с Деми.

Зандер присоединяется к ней, идет ко мне и останавливается перед Керберосом. Мужчина протягивает мне факел, снова превращается в адскую гончую и фыркает на нас, прежде чем исчезнуть в темноте.

Блейз забирает факел из моей руки.

— Я был здесь раньше. Я пойду первым.

— Я присоединюсь к тебе, — говорит Маттео, обходя меня и повторяя шаги Блейза.

Эвелин, Зандер и я следуем за ними, а Кольт, Грейсон, Мария и Николь следуют за нами, прикрывая наши спины. Я не утруждаю себя напоминанием им всем, что если кто и должен идти первым, так это охотники.

Мария и Николь — лучшие бойцы, которые у нас есть. Тем не менее, они пришли помочь, а не возглавить миссию.

Зандер тоже не торопится. Он доволен тем, что стоит на страже рядом с Эвелин.

Она проводит пальцами по его руке.

— Может быть, мы сможем взять немного сока домой, — шепчет она, дерзко подмигивая ему.

Он ухмыляется и качает головой.

— Давай сначала сосредоточимся на выживании, хорошо?

— Если у нас получится.

Она издает драматический вздох.

Я не спускаю глаз со спины Маттео, опасаясь, что его может поглотить тьма, как Кербероса. Он в десяти футах от нас, и факел, который несет Блейз, — единственная причина, по которой я могу удержаться на ногах. Гладкого камня больше нет, его заменили зазубренные скалы.

Я благодарна, что у меня есть сверхспособности, потому что я бы уже раз двадцать попала лицом в волшебный сок.

Мы доходим до края пещеры, которая выходит на узкую тропинку, ведущую к ряду деревьев без листьев. Их темные ветви ползут вверх, словно намереваясь царапать своими заостренными кончиками темно-серое небо. Керберос мчится по дороге. Он делает паузу, оглядывается через плечо и фыркает.

— Он собирается бежать. Держитесь рядом, не отрывайтесь от группы. В Подземном мире есть вещи, с которыми ты не захочешь столкнуться. — Блейз превращается из человека в волка, разрывая при этом свою одежду.

— Ох, — говорит Эвелин тихим голосом.

Он бежит за Керберосом, побуждая Маттео к действию. Он бросает факел, бросает его в кольцо камней на земле, где лежат выброшенные факелы, и бросается за ними. Остальные бегут за ними, быстро догоняя их и оставаясь в плотной группе, пока Керберос ведет нас сквозь деревья по извилистой тропе.

В этой части Подземного мира жарко, и такое ощущение, будто вся вода в моем теле испаряется из-за жары. Когда мои ноги касаются земли, клубы пепла поднимаются в воздух и покрывают мои ноги. Шлейф сажи пахнет гнилыми листьями и обугленным деревом.

Деревья здесь настолько густые, что трудно различить другие растения, хотя я не трачу много времени на наблюдение за происходящим вокруг. Чем глубже мы продвигаемся сквозь деревья, тем больше нам кажется, что они сдвигаются. Поднимают свои корни и постепенно приближаются к нашей тропе.

Керберос начинает замедляться, когда мы достигаем поляны. Он превращается из адской гончей в человека. Там, где смена Блейза выглядит вынужденной, у него это не требует усилий. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы Блейз мог перекидываться, не повреждая свою одежду, потому что трудно сосредоточиться, когда его одежда разбрасывается повсюду.

Я быстро отвожу взгляд и вижу, как Эвелин облизывает губы при виде очень обнаженного Блейза. Когда я оглядываюсь назад, он прикрывается руками. К его чести, он, похоже, не стыдится своей обнаженности. Во всяком случае, он спокоен.

— Вампир, которого ты ищешь, живет в этом доме. — Керберос указывает на одинокий дом на покрытом сажей холме.

— Она сейчас там? — спрашивает Маттео. Он изучает местность так же внимательно, как Кольт и Грейсон.

Я оглядываю окрестности, убеждаясь, что не упускаю ни одной очевидной угрозы, прежде чем снова сосредоточиться на Керберосе.

— Она там. Она знает, что мы прибыли.

Дверь дома распахивается, и появляется Никс, выпучив глаза, когда она видит нашу группу.

— Что вы наделали? — Ее вопрос адресован Маттео.

Он наклоняет голову набок.

— Ты взяла что-то, что принадлежит мне.

Я хмурю брови. Во что он играет?

— Женщина? — Никс смеется и перекидывает свои темные волосы через плечо. — Она еще не проснулась. Какая тебе от нее польза?

— Она присягнула Кровавой Мафии. Она моя.

Ах. Да, он прав. Зи — Кровавая мафия.

— Ты получишь ее, если отдашь мне Деми. — Никс прислоняется бедром к столбу шаткого крыльца. — Жизнь за жизнь. Верно?

Теперь, когда я знаю всю историю, я знаю, что она собирается меня убить. Она все еще жаждет отомстить за то, что сделал мой настоящий отец. Мария проталкивается мимо Эвелин и Зандера и останавливается рядом со мной.

Никс от удивления отшатывается, затем шипит и спрыгивает с крыльца, приземляясь на корточки. Ее глаза почернели.

— Мария.

— Никс.

У Марии щелкает челюсть, и она достает нож.

— Оставьте Деметрию в покое. Я обменяю себя на девушку.

Вампир усмехается.

— Он убил моего ребенка. Будет справедливо, если я возьму ее кровь взамен.

Маттео поворачивается и встает передо мной, но я отталкиваю его.

— Мне не нужна твоя защита от этого.

— Давай я тебе помогу. — Его лицо нахмурилось, а губы сжались.

— Беды в раю? — Никс хихикает, бросаясь вперед, присев на корточки. Мария делает шаг к ней, вызывая шипение.

— Деми моя, Никс. Если ты убьешь ее, ты можешь убить и меня.

Я поворачиваю к нему голову. Если бы это была какая-то другая ситуация, я бы потеряла сознание. Прямо сейчас я злюсь.

— Ты не умрешь сегодня. — Я задерживаю его взгляд на долю секунды.

— Если это то, что нужно сделать, то я сожалею о том, что мне придется сделать. — Никс бросается на Марию, которая выбрасывает ногу, попадая в живот вампира.

Никс летит через двор и ударяется спиной о столб. Это не сдерживает ее атаку. Она снова бежит вперед, на этот раз на меня. Более слабый противник.

Я бросаю нож, разворачиваюсь и с бью ее в челюсть. Она протыкает меня собственным кинжалом, ударяя меня глубоко в икру. Издав гортанный крик, я падаю на корточки.

Вдалеке трижды звучит зловещий рог. Глаза Никс расширяются, и на ее лице появляется восторженная улыбка.

— Мои друзья здесь.

Она кряхтит, все ее тело трясется от этого движения, и я шлепаю ее, пытаясь заткнуть рот.

Когда она отшатнулась, я швыряю ее на землю и оседлала ее.

Это слишком просто.

Керберос ругается себе под нос.

Что бы ни случилось, это не хорошие новости.

— Слева от тебя! — кричит Николь, привлекая мое внимание.

На опушке деревьев стоят уродливые фигуры в кроваво-красных плащах. Капюшоны подняты, и единственное, что выглядывает наружу, — это вытянутые морды с ужасными острыми зубами.

— Что это, черт возьми? — спрашивает Грейсон, вытаскивая пистолет и стреляя.

Кольт делает то же самое.

Пули врезаются в существ, но они не реагируют, за исключением легкого отдергивания назад при ударе. Они движутся вперед как один.

Никс сбрасывает меня с себя, и я перекатываюсь со спины на плечо, пока не переворачиваюсь и не оказываюсь на одном колене.

Наша группа отходит назад, отступая к ветхому дому Никс.

Керберос рычит на вампира.

— Ты кормишь кровавых демонов?

С мрачным смешком Никс кусает себя за запястье, и ее кровь капает на пепел.

— Мы вроде как семья, не так ли?

Керберос качает головой.

— Они не оставят тебя в живых, вампир. Кровавые демоны убьют тебя.

— Не раньше, чем они убьют тебя, чтобы добраться до меня.

— Сумасшедшая сука, — шепчу я, сталкиваясь с непосредственной угрозой.

Я полагаю, что, если насчитала всего четыре, мы сможем победить их без особых проблем. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не исчез и не появился снова рядом с Маттео.

— Маттео! — Я кричу его имя.

Он разворачивается, размахивая кинжалом и нанося удары по фигуре в плаще. Кровавый демон снова исчезает и снова появляется позади него.

Кольт стреляет из пистолета, попадая демону в рот и заставляя его отпрыгнуть обратно к своим друзьям.

— Не позволяй им укусить тебя. — Керберос смещается и мчится к ним.

Блейз следует его примеру, щелкая челюстью на кровавого демона, но промахиваясь. Его зубы цепляются за плащ, но тот слетает, когда существо отбивается.

Я так занята, наблюдая за ними, что не замечаю, как Никс подкрался ко мне, пока мне в спину не врезается нож.

Это придает совершенно новый смысл удару в спину.

Застонав от пронизывающей меня боли, я поворачиваюсь, провожу своей ногой по земле, чтобы выбить опору из-под нее.

Никс перепрыгивает через них и перемещается вокруг меня. Я разворачиваюсь, пытаясь удержать ее в поле зрения, и выдергиваю окровавленный нож из спины.

У меня есть только доля секунды, чтобы проверить всех. Николь и Мария работают с Эвелин, чтобы победить одного из кровавых демонов. Маттео, Грейсон и Кольт пытаются отогнать двух демонов от того, которого Керберос и Блейз пытаются уничтожить.

Зандер появляется позади демона, который наносит удар Эвелин и протыкает мечом тело демона.

Из-под капюшона доносится оглушительный визг.

— Я ожидала от тебя большего, — шепчет Никс мне на ухо.

Чертов ад. Я падаю прежде, чем она успевает схватить меня. Ее пальцы цепляются за мои волосы, и она вырывает кусок.

Сквозь красную пелену я вижу, как она хмурится на меня.

Громкий грохот раздается в нескольких сотнях футов. Я киваю головой в сторону бесплодных деревьев. Вокруг проносится что-то большое. Верхушки деревьев покачиваются.

Никс отвлекается, ее лицо бледнеет при виде приближающегося существа, поэтому я пользуюсь преимуществом и бросаюсь на нее, сбивая ее с ног и нанося ей удар ножом, который вытаскиваю из ножен на бедре. Она кричит на меня и сопротивляется, сбрасывая меня с себя.

Я приземляюсь на ноги и выхватываю еще один нож, рассекая им воздух. Никс пытается использовать скорость, как я и ожидала, и лезвие впивается ей в плечо. Ее тело врезается в мое.

Изворачиваясь, прежде чем она успевает раздавить меня под собой, я приземляюсь на нее сверху. Мои руки на ее горле. Я стискиваю зубы, когда она впивается пальцами в рану на моей ноге.

— Гааарх, — кричу я, сжимая ее шею. — Чертова сука. — Внезапный прилив сил наполняет меня, и одна мысль заполняет мою голову.

Она должна умереть.

Ее глаза вылезают из орбит от силы моей хватки.

— Что это, черт возьми? — спрашиваю я, когда слышу странное чириканье.

— Адские скорпионы, они пируют кровавыми демонами. Керберос и Блейз снова принимают свой человеческий облик и стоят над одним из павших кровавых демонов.

Остальные три демона шипят и визжат, пытаясь вырваться из борьбы с нашей группой и убежать. Они слишком медленны, потому что четыре больших скорпиона проносятся по лесу, сбивая на своем пути деревья.

Кровавые демоны и мои друзья отступают от них и устремляются к дому.

— Я заберу Зену, — зовет Мария.

Она и Маттео вбегают в дом. Оставив меня с Никс.

Ее кулак врезался в мои ребра, сломав несколько. Резкий поток воздуха вырывается из моего рта.

— Ты. Должна. Умереть. Вот так, — говорит она между прерывистыми вздохами.

— Не раньше тебя. — Я выхватываю последний нож из ремня на бедре и засовываю его между ее ребрами, вонзая глубоко в нее, пока он не попадает ей в сердце.

Ее хватка на моей травмированной ноге ослабевает. Я убираю руку с ее шеи и приступаю к ужасной задаче — отделить ее голову от тела.

Эта сука не воскреснет.

Эвелин выкрикивает мое имя.

Я заканчиваю отрывать голову Никс, вздрагиваю, когда мой бок болит, и разворачиваюсь, чтобы посмотреть, в чем дело. Керберос и Блейз смещаются, рыча и щелкая зубами на скорпионов.

Ебаный ад.

Глава 21

Маттео

Зи сидит за кухонным столом, привязанная к стулу. Мария спешит развязать ее.

— Что ты делаешь? — Призрак материализуется, его форма вибрирует, пока он говорит. Шторы в доме трепещут в ответ на его присутствие.

— Говард? — Я спрашиваю. Сделав шаг, я щурюсь на его сероватую версию.

Он поворачивается ко мне лицом, его глаза не подают признаков узнавания.

— Что ты делаешь?

— Папочка?

Я узнаю тонкий голосок Сэмми, дочери Никс. Она появляется рядом с Зеной, которая бьется о веревки и кричит сквозь кляп.

— Подожди, Зи. Я почти закончила. — Нож Марии проскальзывает через застежку-молнию на лодыжке Зены.

— Что ты делаешь? — Сэмми наклоняет голову набок, ее призрачная форма дрожит. — Это мамина игрушка.

— Что это, черт возьми, за пятничное дерьмо? — бормочет Мария про себя, игнорируя девушку и разрезая застежку-молнию на запястьях Зи.

Зена вырывает кляп изо рта.

— Бегите!

Она бросается со стула и падает в спешке. Пытаясь встать, она продолжает идти к выходу.

— Ты не можешь уйти! — Голос Говарда разносится по дому.

Дверь захлопывается.

— Какого черта? — Я никого конкретно не спрашиваю.

— Чертовы полтергейсты. — Мария фыркает.

Зи, шатаясь, поднимается на ноги и натыкается на стену.

— Нам нужно выбираться. — Она обхватывает пальцами ручку и поворачивает ее. Когда она дергает ее, она не сдвигается с места. Зена скулит. — Нет, блин. Нет. — Она стучит по дереву. — Чертова шлюха. Выпусти меня!

Я бросаюсь к ней и притягиваю ее к себе.

— Все будет хорошо.

Она качает головой.

— Ты не понимаешь.

Нож просвистел в воздухе, переворачиваясь. Я вовремя разворачиваюсь, чтобы избежать удара в лицо. Мария кричит и падает на пол, когда к ней летит кастрюля.

— Разбей чертово окно!

Я мчусь в столовую, хватаю стул и швыряю его в окно. Вот только Говард поднимает руку, останавливает кресло на полпути и швыряет его обратно в меня.

Уклоняясь, я беру следующий стул. И следующий. Каждый раз, когда я бросаю очередную вещь, Говард останавливает ее. Зи и Мария кричат и ругаются, уклоняясь от всего, что посылает в них Сэмми.

— Это нелепо. Говард, подожди. Призраки умеют прислушиваться к разуму, верно?

— Ты не можешь уйти, — снова говорит он, прежде чем протянуть руку к потолку.

Я поднимаю взгляд. Металлическая цепь, удерживающая люстру, трясется и вырывается. Десятиконечный подсвечник пикирует ко мне. Одновременно с этим я выбрасываю ногу в сторону Говарда. Люстра проходит сквозь него и возвращается ко мне.

Как бороться с призраком?

Кто-то кричит снаружи. Мое сердце тяжело стучит. Мне нужно выбраться туда. Я нужен Деми.

— Говард, мне нужно помочь Никс. Позвольте мне пойти к ней, она в беде.

Еще один крик пронзил воздух. На этот раз это Деми.

Призрак — или полтергейст — мерцает.

— Никс в беде.

Я киваю.

— Да, позволь мне пойти помочь ей, Говард.

Его форма дрожит.

— Она в беде. Я не чувствую ее.

Что-то не так.

Мария и Зена врываются в столовую, едва не задев холодильник, который врезается в стену, пробив часть ее.

Вот и все.

Если мы сможем заставить Сэмми послать что-то огромное к окну, мы сможем выбраться.

— Мария, Зи, беги вокруг и обратно к столу.

Брови Зены морщатся, но Мария угадывает кодовое слово. Она хватает молодого охотника за руку, и они делают петлю.

Я похлопываю по холодильнику.

— Хорошая попытка, Сэмми. Я думаю, это слишком большой размер, чтобы ты могла его использовать.

Когда она была жива (или нежитью в образе вампира), Сэмми ненавидела, когда ей говорили, что она слишком мала.

— Я не маленькая, — шепчет она, протягивая руку и отодвигая холодильник назад.

Я бросаюсь на кухню. Она посылает за мной гигантское оборудование. Я намеренно медлителен, позволяя ей думать, что она близка к тому, чтобы поймать меня. Мария и Зена поворачивают за угол, их безумные взгляды встречаются с моими.

Я подбегаю к окну.

— Смотри, Сэмми, ты по-прежнему слишком маленькая.

Полтергейст воет и направляет холодильник прямо на меня. В последнюю миллисекунду я бросаюсь в сторону, позволяя этой штуке вылететь в окно. Стекло разбивается, а деревянная рама раскалывается.

— Бегите!

Мария берёт за руку Зену и мы вместе выбегаем из дома. Сэмми кричит так громко, что в доме разбиваются остальные окна.

— Ты не можешь уйти. Половицы вибрируют под моими ногами, и я прыгаю с неустойчивого пола и приземляюсь на корточки.

Каркас дома дрожит от ярости Сэмми. Громкие стоны сопровождали покачивание. Дерево трескается, балки не выдерживают давления, и левая сторона прогибается.

— Дерьмо. — Зи хрипит, прислоняясь к Марии в поисках поддержки. — Что это, черт возьми?

Я оборачиваюсь и смотрю на гигантских существ.

— Адские скорпионы.

Деми

Я уже убегаю от хвоста скорпиона, когда Мария, Маттео и Зена выбегают из дома Никс за секунды до того, как он рухнет. Отбегая влево и уклоняясь от блестящего, зловеще острого острия, я кричу Кольту, который занят кровавым демоном.

Керберос обхватывает челюстью ногу кровавого демона и тянет ее к скорпионам. Огромный зверь мечется из стороны в сторону. Их ноги оставляют на земле небольшие воронки, и все перемешаются, пытаясь избежать ударов или оказаться растоптанным.

Николь выхватывает из задней кобуры кинжал и разрезает две ноги скорпиона. Ее сверхскорость дает ей достаточно времени, чтобы уйти с дороги, когда он опрокидывается. Зандер вместе с ней ранит остальные ноги, уклоняясь от хвоста.

Керберос бросает кровавого демона перед скорпионом, который набрасывается на него, нанося удары демону острым хвостом, и убегает обратно в лес.

Они голодны. Нам нужно их кормить.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к Кольту, втыкая нож в пасть кровавого демона, пока он отвлекается. Кольт сжимает руки вокруг кровавого демона, прежде чем тот рассеивается, останавливая прыжки, и вместе мы тащим его к скорпиону.

Отпрыгнув от большой лапы, я бросаю демона и убегаю, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, как он наносит удар кровавому демону и исчезает в деревьях.

— Поймай кровавого демона!

Голова Грейсона резко поворачивается в мою сторону, когда он слышит мой крик. Он работает с Эвелин, пытаясь уничтожить одного из двух оставшихся скорпионов. На Николь и Зандере — второй, так что я не беспокоюсь об этом.

Маттео проносится мимо меня, направляясь прямо к кровавому демону, который пытается уйти от Кербероса и Блейза. Кровавый демон исчезает и снова появляется в двадцати футах от скорпиона.

Демоны не могут уйти очень далеко, поэтому я подозреваю, что их воздушные прыжки ограничиваются небольшими расстояниями.

— Держи его, пока он не ушел! Нам нужно накормить скорпиона.

Маттео не упускает ни секунды и мчится за ним.

Эвелин и Грейсон поворачиваются, чтобы остановить его, окружая его слева и справа, в то время как Маттео вспыхивает позади него. Я обхожу сбитого зверя, с которым сражаются Николь и Зандер, и бросаюсь к нему под ноги, не давая демону убежать таким образом.

Он прыгает прямо на Маттео и приземляется перед вампиром. Выхватив из-под плаща светящийся синий кинжал, он вонзает его в живот Маттео.

— Нет! — Я выбегаю из-под скорпиона и направляюсь к Маттео, лицо которого побледнело.

— Деми, будь осторожна.

Волосы на моей шее поднимаются дыбом, и я бросаю взгляд на скорпиона. Его хвост откинут назад и быстро приближается ко мне.

Ох, блин.

Что-то сбивает меня с пути, и я лечу назад, приземляюсь на задницу и качусь, пока не останавливаюсь. Я вскакиваю на ноги и отползаю от скорпиона. Мое сердце колотится в груди.

Когда я вижу, кто насажен на его хвост, я начинаю бежать обратно.

— Мария!

Она сбила меня с пути, приняв удар на себя. Скорпион кружится, и мне приходится падать и катиться вправо, чтобы меня не затоптали.

— Блять. Мария, держись. — Я приседаю и готовлюсь сделать какую-нибудь глупость.

Скорпион мчится по деревьям, сбивая нескольких других с ног, когда убегает с обедом.

— Стой! — Я бросаюсь за ним только для того, чтобы врезаться в твердую грудь. Я шлепаю Кербероса и смотрю на него. — Прочь с дороги. — Я пытаюсь обойти его, но он дергает меня за запястье, разворачивая к себе.

— Ты не сможешь ее спасти.

Блять, я могу.

Я рычу и бью его головой, от чего у меня кружится голова, но он не отпускает меня. Выхватив из ножен на бедре последний нож, я прижимаю лезвие к его горлу.

— Отпусти меня.

— Она мертва, девочка. Яд скорпиона действует быстро.

Блейз подбегает в облике волка, перекидываясь на середине пути и хмуро глядя на Кербероса.

— Отпусти ее.

— Она мертва. — Керберос пристально смотрит на меня.

Когда он отпускает мое запястье, я ударяю его кулаком по лицу. Его голова дергается набок, и он рычит.

— Пошел ты, — говорю я с прерывистым дыханием. — Я иду за ней.

Я не могу позволить ей умереть. Не здесь. Не со скорпионом, готовым съесть ее.

Когда я приближаюсь к деревьям, в моей голове появляется разумный голос.

Он пронил ее. Если то, что он говорит, правда, Мария уже мертва.

Я не могу позволить этому существу съесть ее.

Откуда ты знаешь, что скорпион еще этого не сделал?

Остановившись на полпути, я пинаю землю и кричу в небо.

— Деми, Маттео ранен. — Эвелин хватает меня за руку и трясет, а я продолжаю смотреть на деревья. — Деми, все плохо.

Я провожу рукой по лицу и стону. Не знаю, как я буду жить с собой, если брошу Марию, но Маттео здесь. Я могу ему помочь.

Повернувшись к Эвелин, я вижу, как слезы наворачиваются на ее глаза. Моя голова резко поворачивается в сторону Маттео. Он весь в крови, а кожа у него пепельная.

— Какого черта? — Я подбегаю к нему, падаю на колени, как только добираюсь до его бока, и кладу руки на рану. — Почему он все еще истекает кровью?

Керберос рядом со мной, морщится, глядя на Маттео.

— У кровавого демона был отравленный нож. Я предупреждал вас, что кто-то умрут.

Я падаю на колени.

— Только не он. Как мне это исправить?

— Другой скорпион теперь инвалид, — говорит Николь позади меня.

Закрыв глаза, я жду, что она спросит.

— Мария?

Ее дыхание становится прерывистым. Они с Зандером были заняты вторым. Она не видела, что произошло.

— Твоя подруга погибла. — Керберос говорит.

— Где она? — Николь задыхается.

Я качаю головой, продолжая оказывать давление на рану Маттео, хотя она продолжает кровоточить, как бы я ни старалась остановить это.

— Скорпион.

Это все, что я могу сказать. Я опускаю голову, не в силах встретиться с ней взглядом. Она шаркает ногами на месте.

— Это невозможно.

Но это потому, что я отпустила ее. Я должна была пойти за ней.

— Я пойду.

Блейз приходит на помощь.

— Я пойду с тобой проверить лес, может быть, мы сможем ее найти.

— Вы ее не найдете. Она мертва. — У Кербероса нет такта.

Я смотрю на него, собираясь что-то сказать, но Блейз делает шаг к нему.

— Я отведу их посмотреть, — говорит Блейз, сверкая желтыми глазами.

Керберос изучает волка, затем опускает голову. Блейз берет с собой Николь, Зандера и Зену, прежде чем отправиться в лес на поиски Марии.

Кольт и Грейсон сидят на корточках по другую сторону от Маттео, их лица сморщены от отчаяния.

— Исправь это, — умоляю я. Подвигаясь так, чтобы посмотреть адской гончей в глаза, я спрашиваю еще раз. — Как нам его исцелить?

Его губы сжаты, а глаза холодны.

— Керберос! — Мой голос становится пронзительным, а сердцебиение учащается, врезаясь в грудную клетку, как дикий зверь. — Пожалуйста, исправь это. Я сделаю все, что угодно.

Мужчина принимает форму адской гончей.

Он серьезно собирается уйти? Прямо сейчас?

Он поднимает голову и издает рев, более глубокий, чем волчий вой, но громче, чем рычание. Звук эхом разносится по ландшафту, и я вздрагиваю, хотя не хочу этого.

Я поднимаю брови и снова смотрю на Маттео. Он быстро моргает, и его рука ложится на мою.

— Все в порядке, Деми. — Его слова прерываются вздохами боли.

Это неправильно.

Он не может умереть, он чертовски бессмертен.

В Подземном мире есть вещи, которые могут убить вампиров, волков, охотников.

Керберос нас предупреждал.

Я прикусываю губу настолько сильно, что течет кровь, и качаю головой.

Он не может умереть.

Этот мудак не может умереть.

Вокруг нас раздаются два ответных рева, привлекая мое внимание от лица Маттео к Керберосу.

— Что это такое?

Керберос отступает.

— Ты сказала, что сделаешь что угодно. Я знаю один способ спасти твою пару.

— Какой? — Я задаюсь вопросом.

— Торг с Мазикин.

— Мазикин?

Глаза Кербероса сверкают огнем. Яркий свет исходит сзади, где я стою на коленях, и у меня покалывает от беспокойства позвоночник.

— Что у нас здесь, Керберос? Ты принес мне угощения?

Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, с кем имею дело. У Мазикин длинные светлые волосы, и ее сопровождают две адские гончие, очень похожие на Кербероса. На ней кожаный корсет и длинная юбка с разрезами на обеих ногах.

— Мэззи, Маттео нужно вылечить. — Керберос игнорирует остальные ее вопросы и собирается подойти к ней. — Деметрия — охотник и сделает все, чтобы спасти его.

Яркие глаза Мазикин останавливаются на мне.

— Сейчас она сделает это?

Моя первая реакция — отшатнуться, потому что сделка с ней не принесет ничего хорошего, затем я вспоминаю, что скользкая кровь Маттео заливает мои руки и продолжает сочиться из его раны.

Я киваю.

— Сможешь ли ты спасти его?

Опустив взгляд на Маттео, она цокает.

— У него есть всего минута, пока яд не уничтожит его.

— Мазикин. — Мой голос тверд, и она прищуривается на меня. Я привлекла ее внимание, поэтому продолжаю. — Ты. Можешь. Сохранять. Ему. Жизнь?

— Это будет стоить тебе частички души.

— Деми, не надо. — Маттео слегка сжимает мою руку, он такой слабый. Его глаза закрываются, и он хрипит. Кровь течет изо рта.

— Что это значит?

У него заканчивается время.

Мазикин идет вперед и становится на колени на покрытую сажей землю. Пепел поднимается вокруг нее небольшим облаком. Она убирает мои руки и прижимает ладони к его коже.

— Это значит, что когда я захочу, я призову частичку тебя, чтобы сформировать ее и использовать как оружие для победы над моими врагами.

Я смотрю на Грейсона, который качает головой, затем на хмурящегося Кольта. Он не говорит нет. Затем я смотрю на Маттео. Его глаза становятся стеклянными.

— Это меня убьет?

Мазикин наклоняет голову.

— Не физически, но может эмоционально.

— Тебе не обязательно этого делать, — говорит Эвелин, кладя руку мне на плечо. — Маттео бы тебя об этом не просил.

— Не делай этого, Деми, — хрипит Маттео.

— У него есть пятьдесят секунд, пока не станет слишком поздно. Какое твое решение? — спрашивает Мазикин.

Я сжимаю рукой переносицу. Я понятия не имею, могу ли я ей доверять. В конце концов, она демон. Неизвестно, что она от меня возьмет. Что, если она заберет часть моей души? Часть моей человечности? Изменит ли это меня?

Я уже так сильно изменилась.

Связь между нами начинает истончаться. Моя грудь сжимается.

Он умирает. Пытаюсь представить жизнь без Маттео… Ну, это невозможно. Я знала Кровавую Мафию только вместе с ним. Если он умрет, будет ли это вообще Кровавая мафия?

Я смотрю на Кольта. Он изучает меня. Он не просит меня спасти Маттео, но я чувствую его отчаяние через связь. Конечно, он не хочет, чтобы Маттео умер. Грейсон морщится, когда я обращаю на него взгляд.

— Это твой выбор, Деми.

— Двадцать секунд. — Мазикин проводит пальцами по моей руке.

Эвелин сжимает мое плечо, где лежит ее рука.

— Я люблю своего брата, но не могу просить тебя торговаться с дьяволом. Даже вампиры рано или поздно должны умереть.

— Я не дьявол. — Мазикин вздыхает. — Десять секунд.

Мое сердце замирает, а легкие сжимаются под давлением угасающей связи. Если я смогу спасти его, даже если для этого придется потерять часть себя, я сделаю это.

— Я согласна на твои условия.

Ее бледно-розовые губы изгибаются назад, и она бормочет на странном языке. Тыльная сторона ее рук светится там, где они лежат на безжизненном теле Маттео. Она поднимает один из них и кладет мне на сердце, кивая мне, когда мои глаза расширяются.

— Жизнь за жизнь.

Чего ждать?

— Ты сказал, что это не будет стоить мне жизни.

Она меня обманула?

Я сжимаю пальцы в кулаки, когда что-то цепляется за мой позвоночник, привязывая часть меня к Мазикин.

— Не будет, — говорит она, убирая руку с уже зажившей груди Маттео. — Твой первенец будет моим.

Ее слова подобны удару под дых. Я сгибаю плечи и кладу руки на живот.

— Я не беременна.

— Когда ты забеременеешь, я свяжусь с тобой.

Затем в той же яркой вспышке, в которой она появилась, Мазикин и две ее гончие исчезают.

Маттео стонет. Я наклоняюсь над ним, провожу руками по его лицу и телу, проверяя, нет ли скрытых ран.

— Что ты сделала? — Маттео спрашивает, все ещё не двигаясь. Цвет вернулся к его лицу, и он садится, заставляя меня отойти назад. Он тянет мои руки в свои. — Что ты ей обещала?

Я сглатываю и отвожу взгляд.

— Мой первенец.

Он шипит, и я вздрагиваю, ненавижу, как сердито это звучит.

Что мне было делать? У меня был шанс спасти его, и я им воспользовалась.

Он опускает мои руки.

— Тебе не следовало этого делать.

Встав, он устремляется прочь от меня и вниз по тропинке, по которой мы пришли. Кольт и Грейсон мчатся за ним.

С резким вздохом я опускаю голову на руки.

— Он всегда такой сварливый. — Эвелин вздыхает.

— Что мне было делать? Я не могла позволить ему умереть.

— Все в порядке, Ди. Мы разберемся, когда придет время. — Эвелин похлопывает меня по спине.

— Нам следует уйти, прежде чем мы навлечем на себя еще больше неприятностей. — Босые ноги Кербероса останавливаются в нескольких дюймах от меня.

— Почему ты не сказал мне, чего она захочет?

Он скрипит челюстью.

— Мазикин берет то, что ей нравится. Я не знал, чего она хочет взамен. О твоем ребенке позаботятся.

— Если у меня будет ребенок, она планирует использовать его как оружие. Как об этом позаботятся?

— Она отметила твою душу. У тебя будет ребенок, нет никаких «если».

Керберос наклоняет голову набок и смотрит на деревья.

— Твои друзья ждут у портала. Мы должны идти.

На другой мой вопрос он не отвечает.

Глава 22

Деми

Я ничего не говорю, пока мы не пройдем через портал и не вернемся в Сан-Франциско. Всю дорогу по пещере мои руки дрожат. Я чуть не споткнулась три раза. Единственная причина, по которой я не падаю в ядовитый сок, — это сильная хватка Эвелин за мою руку.

Прежде чем она успевает уйти, я касаюсь руки Николь.

— Мы можем поговорить?

Ее губы сжаты в твердую линию, а кожа вокруг глаз натянута. Она изо всех сил старается не показывать своих чувств. Мы отходим от группы. Они слышат каждое наше слово, но ложное чувство приватности помогает мне набраться смелости и сказать то, что мне нужно.

— Я сожалею о твоей потере.

Глаза Николь затуманиваются, и она кивает.

— У Марии было много недостатков. Она не знала, как быть той матерью, которая тебе нужна, когда ты была маленькой. Она оставила тебя, хотя должна была привести тебя домой. Я не буду просить тебя простить ее, но ты должен знать, что Мария не хотела для тебя ничего, кроме счастья. Когда она узнала, что Зи в беде, она ушла, не попросив ничьей помощи.

— Ты следила за ней?

Она кивает.

— Это то, что делают друзья. Иногда вам приходится наблюдать, как облажаются самые близкие вам люди, потому что вы не можете преподать им жизненные уроки. В других случаях вы можете помочь. На этот раз я помогла. — Николь сглатывает.

В других случаях вы не можете помочь.

Оглянувшись через плечо, я вижу своих друзей, ожидающих возле кирпичной стены. Керберос исчез, а вместе с ним и портал. Кольт, Грейсон и Маттео прижались друг к другу и что-то шепчут о Мазикин. Я блокирую их, потому что еще не готов столкнуться с последствиями своих действий. Эвелин, Зандер и Зена смотрят в мою сторону, внимательно наблюдая за моим взаимодействием с Николь.

Я была такой эгоистичной засранкой.

Ярость была моим постоянным спутником в последние несколько месяцев, и я, кажется, не могу избавиться от ее хватки.

Маттео не просил, чтобы его спасли, он не требовал, чтобы я продала частичку своей души. Он хотел скорее умереть, чем увидеть, как я заключаю сделку. Он пытался улучшить ситуацию, как и обещал, а я боролась с ним на каждом этапе пути. Я вижу это сейчас.

— Как ты справляешься с яростью охотника? — Я шепчу вопрос. — Это… ошеломляет. — Я провожу пальцами по ожерелью отца.

Николь удивляет, обнимая меня. Она гладит меня по голове, как будто пытается меня утешить. Это она потеряла лучшего друга. Я едва знал Марию. Мне грустно, конечно, но это я должна ее утешать.

— Это пройдет. Первый год охоты не лишен своих взлетов и падений. Ты должна найти то, что тебя уравновешивает. Не позволяй гневу контролировать себя, ты сама контролируешь гнев. Мария научила меня этому. — Ее голос улавливает имя моей матери.

Я сжимаю ее руку.

— С тобой все будет в порядке? Ты хочешь пойти со мной домой?

Выйдя из объятий, Николь качает головой и вытирает влажные щеки тыльной стороной ладони.

— Нет. Мне нужно вернуться на базу.

— Ты дашь мне знать, когда доберешься до дома? Я закусываю губу. — Я так давно не просила кого-нибудь написать мне, что они в безопасности.

Она одаривает меня нежной улыбкой и касается моей щеки рукой.

— Конечно.

Затем она направляется, чтобы попрощаться с Зи и Зандером.

Маттео

Мы приходим домой поздно. В городе продолжает находиться Блэйз. Будь это любая другая ночь, я бы выследил его и вышвырнул из Сан-Франциско за шкирку.

Но я нужен Деми сегодня вечером. Возможно, она еще этого не осознает, но слишком многое держит в себе. Ее разговор с Николь был верхушкой айсберга. Глубоко внутри Деми спрятано огромное количество вины и стыда, ее эмоции сжимают нашу связь в тиски.

По дороге на лифте, чтобы отвезти Зи домой, Эвелин просит Кольта и Грейсона помочь с чем-то, в чем, как я знаю, ей не нужна помощь. Сначала они оба уточняют у меня, и я киваю, давая им понять, что знаю, что делает Эвелин.

Деми слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить, когда двери открываются. Все вылезают. Зена и Зандер направляются в свою квартиру, а мои люди и сестра идут к Кольту.

— Ты пойдешь со мной?

Мой вопрос привлек ее взгляд ко мне, и ее лицо прояснилось. Она оглядывается вокруг и расширяет глаза, когда замечает, что все ушли.

— Они в порядке. Кольт и Грейсон кое в чем помогают Эвелин, а Зандер забрал Зи домой.

Она кивает.

— Хорошо.

Нажав кнопку верхнего этажа, я прислоняюсь к стене напротив нее и выдерживаю ее взгляд. Она слишком много думает.

Дверь в мои апартаменты открывается, и я направляюсь на кухню, наливая нам обоим по бокалу виски. Она со вздохом садится за стойку. Подойдя к ней, я протягиваю руку, и она забирает у меня стакан.

— Спасибо.

Я пью горькую жидкость.

— Ты должна была позволить мне умереть.

Ее лицо искажается и морщится от раздражения.

— Ты хотел умереть?

Покачав головой, я отставил стакан в сторону. С кровью вкуснее.

— Нет, но я прожил долго.

Она пьет.

— Ты на меня злишься.

— Нет.

Я не злюсь на нее. Я злюсь на себя. Я не заслуживаю спасения. Я не стою той цены, которую она заплатила.

Поставив стакан на стойку, она спрыгивает со стула и подходит ко мне.

— Тогда почему ты расстроен? Я чувствую это через связь.

— Ты отдала слишком много.

Из-за меня она потеряет ребенка.

Она втягивает воздух.

— Что мне было делать, Маттео? Ты умирал.

— Кольт и Грейсон позаботились бы о тебе, малышка.

Ее глаза горят огнем.

— Я не буду извиняться за то, что спасла тебя.

Она меня совершенно не понимает. Я кладу руки ей на поясницу и притягиваю ее к себе.

— Я не прошу тебя об этом.

Наморщив лоб, она наклонила голову набок.

— Иногда я тебя не понимаю.

— Я не знаю, как извиниться за то, что ты потеряла.

Ее глаза затуманиваются от замешательства, но затем проясняются, когда она наконец понимает.

— Я заключила сделку, Маттео. Тебе не обязательно извиняться. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Я смахиваю ее.

— И все же мне очень жаль.

Сжав руку в кулак, она слегка ударила ею меня по груди. Потом она бьет меня сильнее.

— Ты умирал, — бормочет она.

— Я все ещё здесь. — Я прижимаюсь к ней лбом.

— Маттео, я… — она заикается на этом слове, — это я должна извиняться. Я была такой дрянью.

Я пожимаю плечами.

— У тебя были свои причины.

Она качает головой.

— Да, но, возможно, я слишком остро отреагировала.

Отстраняясь, я недоверчиво смотрю на нее.

— Ты? Никогда.

Ее рот приоткрывается от удивления, и она прищуривает глаза.

— Ты мудак.

— Ты любишь это.

Захватив зубами нижнюю губу, она расслабляется в моей хватке и кивает.

— Я очень люблю. Маттео, я хочу посвятить себя Кровавой Мафии.

— Отдаешь мне свою преданность и верность?

Она наклоняет голову набок, рассматривая меня.

— Если ты пообещаешь относиться ко мне как к равной, а не как к собственности, я отдам тебе свою преданность. Считай, что у тебя уже есть моя преданность.

Это все, что мне нужно было услышать. Я обхватываю руками ее ноги и притягиваю ее к себе.

— Добро пожаловать в Кровавую Мафию, малышка.

Ее ноги сцепляются за моей спиной, и она приближает свои губы к моим.

Я провожу языком по ее губам, гордясь тем, как она дрожит и придвигается ко мне.

Она моя.

Деми

Я рада, что мы закончили разговор. Мне никогда не удавалось полностью выражать свои чувства. Прикосновение, с другой стороны, я могу писать романы о том, что я чувствую, прикасаясь к кому-то. Прямо сейчас мне хочется потеряться в нем, забыть обо всем на ночь.

Подняв его рубашку, я провожу руками по его подтянутому животу и груди, поднимая ее выше, пока мы не разделяемся, чтобы я могла снять ее до конца. Как только я роняю ее на пол, его губы врезаются в мои.

Он идет в спальню, крепко сжимая мою задницу. Мои руки скользили по его рукам, сжимая и пытаясь притянуть его ближе, хотя сейчас мы практически один человек.

Откинув меня назад, он осторожно укладывает меня и целует в шею, покусывая и дразня меня своими клыками. Его рука ныряет в мои трусики, обхватывая мое тело, и погружает палец внутрь меня.

Я задыхаюсь и начинаю снимать рубашку. Маттео помогает мне сбросить одежду, затем сбрасывает штаны и боксеры и снова забирается на меня. Осыпая поцелуями мое бедро, он продвигается вверх по моему телу, водя языком по обоим моим соскам и, наконец, прикасаясь губами к моим.

— Это настолько нежно, насколько я могу, — говорит он, прежде чем скользнуть внутрь меня, растягивая меня вокруг своей внушительной длины.

— Хорошо, что я не хочу нежности. — Я кладу руку ему на спину и притягиваю к себе.

Он ухмыляется, снова целует меня, затем прижимается своим лбом к моему и ускоряет темп. Оттягивает бедра назад, прежде чем врезаться в меня. Я использую ноги, чтобы оставаться на месте, покачивая бедрами в такт ему.

— Укуси меня.

Цвет его глаз становится черным, и он рычит, дергая мою голову в сторону и вонзая клыки мне в шею.

— Да.

Я задыхаюсь, цепляясь за него, пока он входит и выходит из меня. Эйфория от укуса и его карающего темпа доводит меня до крайности. С моих губ срывается цепочка бессвязных слов. Я даже себя не могу понять, кроме тех случаев, когда стону его имя.

С мрачным смешком он облизывает мою рану, чтобы заклеить ее, и целует меня.

— Мне нравится, когда ты теряешь контроль и произносишь мое имя. — Он вырывается из меня. — Встань на колени, я хочу услышать, как ты кричишь.

Я киваю и переворачиваюсь, прижимая свои дрожащие конечности к кровати. Маттео подвигает ко мне подушку и прижимает к ней так, что я оказываюсь лицом вниз и задницей вверх.

Его палец находит мой клитор, и он ласкает меня несколько раз, прежде чем прижать свой член к моему центру. Он врезается в меня с глубоким стоном. Я сжимаю подушку и выгибаю спину, чтобы обеспечить ему лучший доступ.

— Хорошо, теперь позволь мне услышать твой крик. — Его ладонь ударяется о мою задницу, и он врезается в меня. Мне нужно всего несколько минут, чтобы сделать то, что мне говорят.

На следующее утро я просыпаюсь в объятиях Маттео. Я прижимаюсь ближе и зарываю голову в подушку, бормоча о том, что мне нужно еще пять минут.

— Хотя мне бы хотелось, чтобы ты лежала в постели все утро, твои родители ищут тебя.

Ничто так не убивает настроение, как упоминание родителей.

Я поворачиваюсь к нему лицом и улыбаюсь ему.

— Думаю, тогда мне пора идти… — Я замолкаю, приподнимая бровь.

Он сводит брови.

— Знаешь ли ты самое лучшее в том, чтобы быть вампиром?

— Кровь? — спрашиваю я со смехом.

— Нет, я могу идти очень быстро.

Я фыркаю, затем хлопаю рукой по лбу.

— Не знаю, стоит ли тебе этим хвастаться.

Убрав мою руку от моего лица, он целует меня.

— Поверь, тебе это понравится.

— Кто-то очень самодовольный.

Я целую его, перекатываясь на него сверху и прижимаясь своими бедрами к его, чувствуя, как его твердая длина без какой-либо помощи прижимается к моему скользкому телу.

— Кто-то возбужден.

Я шлепаю его по груди.

— Не порти это.

Перевернувшись, он прижимает меня к себе и качает головой.

— Я бы никогда не испортил это. Затем он приступает к работе, делая меня очень счастливой женщиной.

Глава 23

Месяц спустя

Деми

— Мы будем там через двадцать минут, клянусь.

Мама вздыхает.

— Я испекла его любимый пирог, Деми. Если ты опоздаешь хотя бы на минуту, я надеру тебе задницу.

Грейсон посылает мне понимающую улыбку, и я киваю.

— Угу, конечно, так и будет.

— Дверь будет открыта, когда ты придешь сюда.

— Скоро увидимся, пока. — Я вешаю трубку и кладу ее в подстаканник. — Ты уверен, что хочешь пойти? Она будет такой весь вечер.

Он меняет полосу движения и хватает меня за руку.

— Думаешь, я не смогу с ней справиться?

Я качаю головой.

— Боюсь, она скажет что-нибудь неловкое.

— Ой, тигрица, ты меня любишь, не так ли?

Рыча на него, я отдергиваю руку.

— Замолчи.

Он дуется и обходит другую медленную машину.

— Не делай такое лицо, — говорю я, издавая скулящий звук. — Ты знаешь, я тоже тебя люблю, даже если ты противный.

Грейсон охает и улыбается мне.

— Я знал это.

— Да, да, смотри на дорогу. — Я машу рукой в сторону оживленной улицы, отвлекая его от издевок надо мной.

Он получает слишком большое удовольствие, заставляя меня признаться, что я люблю его. Может быть, это потому, что я все еще должна ему последний этап обмена кровью. Между тем, как устроить моих родителей и помочь уладить дела дома после нападения Никс, мы были слишком заняты, чтобы закончить это.

— Давай сделаем это сегодня вечером.

Грейсон слегка поворачивает, затем выравнивает машину и шевелит мне бровями.

— Мне нравится, когда ты говоришь со мной грязно.

— Я серьезно, Грейсон. Сегодня вечером мы закончим связь. — Я смотрю в окно, покусывая нижнюю губу.

Он хочет закончить это, верно?

Съехав с автострады, он перестраивается на правую полосу, чтобы мы могли повернуть в район, где живут мои родители. Машина стоит на светофоре.

— Деми.

Я медленно встречаю его взгляд.

— Ага?

— Я хочу пить твою кровь.

— Грейсон. — Я разразилась смехом. — Я серьезно.

Он морщит мне нос.

— Я тоже. Сегодня ночь.

Откинув голову на спинку сиденья, я закатываю глаза на него.

— Ты такой придурок.

Свет загорается зеленым, и он снова начинает движение.

— Продолжай со мной так говорить и посмотри, что произойдет, тигрица.

Ох, он плохой.

Грейсон

Родители Деми веселые. Я понимаю, откуда у нее такой сарказм. Роберт ведет себя хорошо, будучи жестким отцом, который не позволит никому поступить с его дочерью плохо, но, несмотря на все это, я знаю, что он все еще немного волнуется за Деми.

Несмотря на наши обещания не причинять ей вреда, его основная человеческая природа заставляет его насторожиться. Он слишком внимательно следит за происходящим. Деми замечает, что он пристально смотрит на нее в четвертый раз с начала ужина, и злится.

— Что такое?

Он качает головой.

— Ничего.

Она смотрит на него.

— Почему ты продолжаешь так на меня смотреть?

Ирен бросает на мужа предупреждающий взгляд. Она не боится меня. Не так, как ее муж. Я готов поспорить на что угодно, что он все равно выиграет бой против Деми, если будет использовать голос жены.

— Я просто хорошенько разглядываю свою дочь.

Деми смотрит на меня. Ее пальцы сжимают вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она не понимает, почему он так странно себя ведет, только то, что его что-то беспокоит.

— Деми красивая, не так ли?

С благодарным вздохом он кивает.

— Действительно — говорит Роберт, похлопывая ее по руке. — Она особенная. — Затем он пристально смотрит на меня. — Как вы себя ведете, мальчики?

— Папа, — шипит Деми его имя. — Остановись.

Я ставлю свое кровавое вино. Ирен купила его специально для меня, и улыбаюсь ему.

— Ну, мы делаем все, что можем. Однако Деми держит нас в узде.

Кажется, это его успокаивает, потому что он расслабляется на своем месте.

— Хорошо.

Деми извиняется, но я отмахиваюсь.

— Ну, кто готов к пирогу? — спрашивает Ирен, прерывая нарастающую тишину.

— Только если он шоколадный.

Она усмехается.

— Ты знаешь, что это так, Грейсон, не дразни меня. — Она откладывает салфетку и направляется на кухню.

— Я помогу маме, — объявляет Деми, прежде чем выбежать из комнаты.

Как только она оказывается там, я встречаюсь с любопытным взглядом Роберта.

— Вы все еще нам не доверяете.

— Ну, это неправда! — Он сводит брови вместе. — Почему ты это сказал?

— Я это чувствую. Мы не причинили ей вреда. Мы сдержим свое обещание. Твоя дочь — это весь наш мир. — Я кладу руку на бокал с вином.

Роберт смотрит на меня, пока я пью, затем кивает.

— Ну, не забудь про мой дробовик. Я не особо разбираюсь в борьбе с вампирами, но знаю многое о стрельбе из оружия, и если я увижу хотя бы один волосок на ее голове, находящийся не на своем месте… — он замолкает, позволяя угрозе повиснуть в воздухе.

— Понятно, сэр.

— Ладно, кто готов к пирогу? Ирен спасает нас от дальнейшего разговора. Деми смешно улыбается мне, а затем хмурится на отца, который просто пожимает плечами, как будто не знает, что ее беспокоит.

— Мне бы хотелось пирога, Ирэн.

Она вздыхает.

— Ты все еще милашка, ты это знаешь, да?

Я ухмыляюсь ей и подмигиваю.

— Я стараюсь изо всех сил.

Деми

Вечер прошел вполне хорошо, учитывая все обстоятельства. К счастью, мама не стала вспоминать Марию. Мне было бы трудно говорить о ней, особенно с мамой. Мария родила меня, она привела меня в этот мир, но никогда не была моей мамой. Потерять ее так скоро после того, как я ее нашла, ну, это странно. Я все еще злюсь на нее за то, что она ушла, и справляюсь со странной грустью, которую чувствую. Разговоры с Николь помогают.

Я заставляю себя думать о чем-то другом. Папа. Один, спаси меня, он иногда такой противный.

— Нужно ли мне извиняться за отца? — спрашиваю я, потирая переносицу.

Грейсон смотрит на меня, затем снова на дорогу. Он сжимает губы в твердую линию, и я знаю, что он размышляет, рассказывать мне или нет истинный смысл их странного разговора. Однако, я все услышала благодаря своему суперслуху.

— Конечно, нет.

— Грейсон, он угрожал тебе дробовиком. — Я вздыхаю и запускаю пальцы в волосы. — Он вел себя так странно.

Грейсон нажимает на тормоз, замедляя машину в потоке.

— Твой отец хочет защитить тебя, к тому же мне угрожали и похуже.

Он прав, но это все равно неловко.

— Спасибо, что был с ним добр.

— Я не сделал ничего особенного. — Он пожимает плечами. — Кроме того, это мы довольно страшные, мы, клыкастые.

Смеясь, я прислоняюсь головой к окну.

— Ты такой придурок.

— Ах, вот и ты. Я боялся, что ты передумала насчет сегодняшнего вечера.

— Нет, — говорю я. — Сегодня вечером ты мой.

— Для меня это звучит как план. — Он сжимает мое бедро.

— О, мы можем завтра сходить к Лейси? Мне все еще нужно попросить ее об одолжении.

— Да, мы можем делать всё, что ты захочешь.

Я сдерживаю улыбку.

— Что бы это ни было?

Он смотрит на меня косо.

— Ну, неважно. Никаких ограничений.

— Ой чувак. Думаю, мне придется отправить свой страпон обратно.

— Я собираюсь тебя отшлепать.

— Рассчитываю на это, — говорю я, подмигивая.

Квартира Грейсона пахнет им самим — мои ноздри наполняются кедром и апельсином, и я удовлетворенно вздохнула, бросая сумочку на его стол. Снимая куртку, я поворачиваюсь и хватаюсь за края рубашки.

— Ты говорил что-то о шлепках?

Он опускает взгляд, прикованный к моим рукам, которые медленно ползут вверх, обнажая живот, затем грудь. Прежде чем я успеваю снять одежду полностью, он приближается ко мне и сдергивает ее через мою голову.

— Да, но сначала мне нужно кое-что попробовать.

Мой желудок проваливается.

Используя свою сверхскорость, он снимает с меня юбку и нижнее белье.

— Намного лучше, — говорит он, обхватывая мой зад своей теплой рукой. — Выбери место.

Я смотрю на диван. Потом стол.

— Здесь. — Я похлопываю по граниту. — Я хочу здесь.

Его глаза темнеют, и он сверкает на меня клыками.

— Очень хорошо.

Подняв меня на стойку, Грейсон без церемоний уткнулся лицом между моими ногами.

— Ох блин. — Я хватаюсь за край, держусь изо всех сил, пока его язык кружится по моему клитору с молниеносной скоростью. — Грейсон, я думаю… — я замолкаю, не в силах закончить предложение, когда он кусает меня за бедро и просовывает в меня два пальца.

— Так лучше, тигрица. Никаких размышлений. — Его большой палец сильно нажимает на мой клитор и кусает внутреннюю часть бедра, вытягивая кровь прямо из вены.

Откинув голову назад и издав смущающий стон, я бесстыдно трусь об его руку, умоляя его пальцы двигаться быстрее. Он понимает намек и ускоряет темп, скользя пальцами по моим стенкам, прежде чем нырнуть обратно внутрь и обвести большим пальцем мой клитор.

— Грейсон, ох блин. Да. Ебать.

Я звучу смешно, но мне плевать. Все мое тело сжимается, когда я достигаю пика, переживая оргазм и чуть не падая на стойку. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и он делает последний глоток крови, слизывая рубиновую жидкость и заклеивая рану.

Когда он встает, он кусает себя за запястье, и я хватаю его за руку, стремясь завершить эту связь. Его кровь течет по моему языку. Я сжимаю пальцы вокруг его запястья и смотрю ему в глаза, пока связь встает на место. Теперь, когда я к этому готова, она стала менее интенсивной, но мое сердце все еще трепещет, а сердце сжимается от потребности.

Его глаза падают туда, где мой рот прижимается к его коже, и он улыбается.

— Знаешь, что еще мне бы хотелось увидеть вокруг этих красивых губ.

Да, пожалуйста . Я облизываю следы от проколов в последний раз, а затем указываю на спальню.

— Постель, сейчас же.

Он ускользает, и я смеюсь.

Кто-то взволнован.

Я вхожу в комнату, перекатывая соски между пальцами и глядя на чертовски великолепного вампира на моей кровати. Член у него в руке твердый, и он лениво поглаживает его, пока я забираюсь на кровать и пользу выше между его ног.

— Кто сказал, что можно трогать себя?

Он ухмыляется и отпускает свой член.

— Гораздо лучше, — говорю я, одобрительно напевая. Затем я обхватываю указательным и большим пальцами основание его длины и провожу языком по его члену. — А теперь ложись и будь хорошим мальчиком.

Я беру его полностью в рот, преодолевая пределы своего рвотного рефлекса.

— Деми, — стонет он мое имя и запускает пальцы в мои волосы.

Слышать, как он вот так разваливается? Это того стоит.

Я начинаю кивать головой, заставляя его задыхаться и дергаться подо мной, пока его сперма не хлынула мне в горло горячей струей.

— Я люблю тебя, — бормочет он между стонами. — Черт возьми, я люблю тебя.

С хлопком отрывая губы от его члена, я ухмыляюсь ему.

— Я тоже тебя люблю, Грей.

На следующее утро я нахожу Кольта на стрельбище. Он стреляет из AR-15 и уничтожает мишень в конце своей полосы.

Я жду, пока он закончит, прежде чем провести пальцами по его руке.

— Ты такой сексуальный, когда концентрируешься.

Он кладет пистолет на стол и проводит пальцем по покрытой шрамом брови.

— Тебя давно здесь не было. Хочешь пострелять?

Улыбаясь, я киваю.

— Я хочу использовать его. Я указываю на пистолет, который он только что положил.

Его губы дергаются, но он берет пистолет, заряжает его свежим магазином и протягивает мне.

— Ты уверена, что справишься с этим?

— Смотри, приятель. Я надеру тебе задницу.

— Я на это рассчитывал, — говорит он, не отпуская пистолет, когда я обхватываю пальцами рукоятку.

— Кольт. — Я прищуриваюсь и подхожу ближе. — Ты пытаешься со мной соперничать?

— Ты такой сексуальный, когда угрожаешь мне. — Он кусает губу и подмигивает.

Я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его.

— Ты негодяй, — говорю я и выдергиваю пистолет из его рук.

— У меня был хороший учитель.

Направляя пистолет на новую цель, я снимаю предохранитель и стреляю, пока магазин не опустеет. Каждый раз я бью рядом с сердцем. Слегка повернувшись, я дую на конец дула и ухмыляюсь.

— Я сделала также.

Его глаза смотрят на мои губы, и я поднимаю бровь.

— Что? Я хорошо справилась.

Я откладываю пистолет в сторону, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою работу, и кладу руки на бедра. Цель, будь она человеком или суперчеловеком, к настоящему времени была бы уже давно мертва.

Руки Кольта обнимают меня за талию и он утвкается головой мне в шею.

— Мне сейчас так тяжело.

Его затвердевшая длина прижимается к моей заднице, и я наклоняю голову набок, давая ему лучший доступ к моему горлу. Он проводит клыками по чувствительной коже, издавая низкое рычание, когда у меня перехватывает дыхание.

Он проводит губами по моей шее, прижимаясь к моему уху.

— Я собираюсь тебя трахнуть.

Здесь больше никого нет. Так почему, черт возьми, нет?

Подняв руки, я соединяю их за его шеей и выгибаю спину.

— Чего же ты ждешь?

С мрачным смешком он снова опускает рот к моему горлу и кусает меня. Когда его клыки пронзают мою плоть, возникает острая боль, но она быстро исчезает. Он поднимает мою рубашку настолько, что скользит одной грубой ладонью по трусикам. Он стонет мне в шею, когда чувствует, какая я мокрая, и проводит пальцами по всей длине моей щели. Проведя языком по местам проколов, он заклеивает рану и вытаскивает руку из моих штанов.

— Снимай одежду.

Я отпускаю его шею и отхожу, раздеваясь так быстро, как только могу, не упав при этом. Его глаза пожирают каждый дюйм обнаженной кожи. Сокращая расстояние между нами, он запускает руку в мои волосы и прижимается губами к моим, дразня их языком, пока я не открываю рот. Его язык проскальзывает внутрь, переплетаясь с моим в лихорадочном, страстном танце.

Затем он отрывает свои губы от моих, разворачивает меня и кладет мои руки на край окна стрелкового коридора. Он мягко раздвигает мои ноги настолько широко, что я наклоняюсь вперед, чтобы сохранить равновесие.

Его одежда падает на пол позади меня с легким стуком. Мое сердце колотится в груди, и мое тело пульсирует от потребности.

— Кольт.

— Терпение, Деми. — Он прижимается своей обнаженной грудью к моей спине, обхватывая грудь одной рукой и просовывая в меня два пальца. — Ты чувствуешь, насколько ты мокрая?

Я киваю, сжимая выступ настолько сильно, что костяшки пальцев белеют.

— Перестань меня дразнить и трахни меня уже.

Он сжимает мой сосок так сильно, что я хнычу.

— Ты не терпелива. — Его пальцы покидают мое тело, и он сжимает мои бедра, слегка наклоняя их вверх. — Это то, чего ты хочешь?

Он прижимает ко мне свой член, дразня мой вход. Я прижимаюсь к нему спиной и стону, когда он начинает скользить в меня. Кольт удерживается от того, чтобы войти полностью и хватает меня за волосы, запрокидывая голову назад.

— Скажи это.

— Да.

Дергая меня за волосы, он цокает.

— Тебе нужно это сказать.

— Я хочу.

— Хочу что? — спрашивает он, вращая бедрами.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он смещается еще на дюйм.

— Волшебное слово?

— Пожалуйста!

— Хорошая девочка. — Он врезается в меня бедрами, моя задница трясется от силы удара, и я задыхаюсь. — Чертовски. Хорошая. Девочка. — Он врезается в меня снова и снова, все глубже и глубже с каждым толчком.

Мое сердце стучит самым восхитительным образом. Его толстая длина меня уничтожает, вырывает из моих губ гортанные звуки, которые можно истолковать только как мольбу о большем. Он крепче сжимает мои волосы и прижимается грудью к моей спине, чтобы снова укусить меня.

Внутри меня все напрягается. По моей коже пробегают мурашки, и я зажмуриваюсь, видя, как звезды разрываются на миллион кусочков, когда я разбиваюсь вокруг него. Он стонет и врезается в меня, погружаясь глубоко внутри меня, пока его член пульсирует при его освобождении.

Выступ, который я держу, трескается, и я начинаю падать вперед, но Кольту удается поймать меня, несмотря на оргазм, и он смеется, отрывая губы от моей кожи.

— Маттео может за это заплатить, — говорю я, заставляя его смеяться еще сильнее.

Его руки — единственная причина, по которой я все еще стою, и я обхватываю его за шею, пытаясь удержаться от падения на пол.

— Пожалуйста, скажите мне, что мы можем сделать это снова.

— Мы можем делать это столько раз, сколько захочешь.

Я визжу, когда он вырывается из меня и выбивает мои ноги из-под меня. Он ловит меня прежде, чем я врезаюсь в землю, и осторожно прижимает свое тело к моему. Что-то твердое и очень готовое коснуться моего бедра.

— Уже?

Он кивает и целует меня.

— Я еще не закончил с тобой.

— Ох, — говорю я со стоном, когда он снова скользит в меня и начинает покачивать бедрами.

Женщине слишком легко к этому привыкнуть.

Глава 24

Деми

— Ты уверена, что это сработает? — спрашиваю я Лейси, оглядывая ресторан в поисках Лекси.

Лейси кладет свою руку на мою.

— Я обещаю, что это сработает. У нас есть два часа, прежде чем моя магия на ребятах перестанет действовать.

Кольт пьет коктейль из крови.

— Принуждение к ней также добавит дополнительный уровень защиты. — Наша связь наполнена успокаивающей атмосферой.

Грейсон и Маттео не произносят обнадеживающих слов, они так же не уверены, как и я. Грейсон наложил на Лекси принуждение, но связь между нами пропитана беспокойством. Если мы ошибаемся и заклинание Лейси, скрывающее силы вампиров, потерпит неудачу, мы рискуем сломить принуждение Лекси. Если это произойдет, она все вспомнит и вернется к своей зависимости.

Я действительно не хочу, чтобы это произошло.

Я согласилась на это только потому, что Лейси поклялась на своем клане, что ее магия сохранится. Я не видела Лекси со дня вечеринки по случаю дня рождения, и тех немногих телефонных звонков, которыми мы совершили, мне недостаточно. Сегодняшний вечер — испытание, чтобы увидеть, смогу ли я сохранить друга в своей жизни или мне придется стать далеким воспоминанием для нее.

Помимо моих ребят, с нами еще Лейси. Я не хотела перегружать Лекси своими родителями или новыми друзьями.

— Она здесь, — говорю я, когда вижу, что она направляется в нашу сторону.

Медово-светлые волосы Лекси завиты, на ней милый синий укороченный топ, черные джинсы скинни и темно-синие ботинки на высоком каблуке.

— Ты не упомянула, что дружишь с богиней. — Лекси одаривает меня теплой улыбкой. — Она такая красивая.

— Я знаю, но она такая сука.

Подняв бровь, Лекси кладет руки на спинку стула.

— Кого ты называешь сукой, сука?

Лейси задыхается и прикрывает рот. Я не могу сдержать смех.

— Обними меня. — Я встаю и вытягиваю руки.

Лекси бросается вокруг стола и крепко сжимает меня.

— Где ты была, Деми? Я сильно скучала по тебе!

Похлопывая ее по спине, я вздыхаю.

— Это длинная история. Нам следует заказать напитки.

Она делает шаг назад и смотрит на мужчин, сжимая губы и бросая на меня любопытный взгляд.

— Я все объясню, обещаю. Давайте сначала сделаем заказ.

Она цокает языком и грозит мне пальцем.

— Ты держала меня в неведении меня, девочка.

Подходит официантка, принимает наши заказы — стакан мальбека для меня и маргариту для Лекси, и направляется к стойке, чтобы передать заказ бармену.

— Итак, кто твои друзья? — Лекси разворачивает столовые приборы и роняет тканевую салфетку себе на колени.

Глубоко вздохнув, я готовлюсь ко всем вопросам.

— Это Маттео, Кольт и Грейсон. — Я указываю на каждого. — Они мои… парни?

С тем же успехом можно стиснуть зубы и бросить ее на съедение волкам.

Лицо Лекси светится. Ее глаза расширяются, а рот открывается. Она смотрит на мужчин, затем смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на Лейси.

— Я правильно расслышала?

Ведьма смеется.

— Да, она сказала «парни» во множественном числе. Добро пожаловать в клуб, я Лейси, новая подруга Деми. — Она протягивает руку.

— Лекси, чертовски любопытная лучшая подруга. — Взяв руку Лейси в свою, она несколько раз встряхивает ее, прежде чем притянуть Лейси ближе. — Так они все, черт возьми, да? Как все они?

Лейси прикрывает рот. Края ее глаз морщатся, и она кивает.

— Я точно правильно понимаю?

— Они здесь, — говорю я, прищурившись на Лекси.

Подняв руки вверх, она откидывается на спинку стула и наклоняет голову в сторону.

— Я имею в виду, черт возьми. Три парня? Кевин обделался бы в штаны.

Я фыркаю.

— Плевать. Кевин может съесть свой член.

— Где Кевин сейчас? — спрашивает Маттео с легким рычанием.

Официантка приносит нам напитки и с любопытством смотрит на Маттео.

— Я вернусь через несколько минут, чтобы принять ваши заказы. — Она убегает, вероятно, чтобы рассказать остальным сотрудникам о сумасшедшем за шестым столиком.

— Не отвечай на это, — говорю я Лекси. Я качаю головой в сторону Маттео. — Ты не можешь убить его.

— Кто меня остановит? — Он поднимает подбородок и бросает на меня вызывающий взгляд.

Он собирается добавить мне пару синяков и, возможно, развлечься в спальне. Мне не должен нравиться слегка безумный взгляд его глаз, но мне это нравится.

Я действительно чертовски хочу.

Да, меня зовут Деми, и мне нужно встать на учет в психиатрической больнице, пожалуйста.

Лекси хлопает рукой по сердцу.

— О боже мой, он идеален.

Я закатываю глаза.

— Ты собираешься ещё сильнее увеличит его эго, чем оно уже есть, Лекс.

— Ей нравится мое эго, — язвит Маттео, потягивая кровяной коктейль. Связь с ним искрится желанием, и я сжимаю бедра вместе.

Взгляд моей подруги на секунду задерживается на напитке, и я закусываю нижнюю губу. Поймет ли она, что это кровь?

Лэйси щелкает пальцами, и Лекси смотрит на нее, в замешательстве морща лицо.

— Извините, что вы сказали? Я полностью отстранилась на секунду.

— Я спрашивала, как тебе понравилась юридическая школа. Лейси одаривает меня извиняющейся улыбкой.

Я пожимаю плечами. Коктейли были упущением, я слишком беспокоилась о том, чтобы скрыть мужчин, и даже не думала, что их любимый напиток может вызвать у нее подозрения. Однако Лейси уже позаботилась об этом.

— Ух, не заставляйте меня начинать. Я не знаю, есть ли у меня еще душа, если честно. Я чувствую, что все, что я делаю, это учусь. — Лекси дуется. — Не могу дождаться выпуска, это будет так здорово, правда, Деми?

Я замираю на секунду. Я не ходила на занятия. Я, вероятно, провалю все из них, и, честно говоря, у меня не было времени думать о получении степени. У меня осталось не так уж много занятий в аспирантуре.

Какой смысл заканчивать школу? Я имею в виду, что мне делать? Устроиться на работу в отделение для несовершеннолетних, вероятно, сейчас нереально. Ни один суперребенок не откроется охотнику.

— О да, я не могу дождаться.

Официантка появляется снова с ручкой и блокнотом.

— Вы готовы сделать заказ?

— Я была так голодна, что уже выбрала то, что хотела. Ребята, вы готовы?

Я улыбаюсь на вопрос Лекси.

— Да, мы готовы.

После ужина мы сидим и разговариваем, пока не дойдем до завершения заклинания Лейси. Маттео приходит на помощь с отвлечением и извиняется, что ему нужно вернуться по работе.

— Угу, рабочий звонок.

Лекси подмигивает мне.

— Как долго длятся эти звонки?

— О боже мой, заткнись. Мои щеки пылают, когда все смеются надо мной. — Вы все отстой.

Лекси высовывает язык.

— Я тоже тебя люблю, Деми.

— Ага-ага. Я тоже тебя люблю.

Она отодвигает стул и встает.

— Можем ли мы встретиться снова? Очень скоро?

Я сдержанно смотрю на Лейси и ухмыляюсь, когда она кивает.

— Да, мы можем сделать это снова.

Спасибо, черт возьми, за это. Я скучаю по моему лучшему другу.

Мои планы на будущее могут быть неопределенными, но знание того, что она и мои родители могут быть в моей жизни, делает все лучше.

Эпилог

Два месяца спустя

— А теперь закрой глаза и омммммм. — Эвелин тянет слово, ожидая, пока я, Зандер, Зи и Алисса присоединятся.

Здесь немного прохладно, учитывая, что сейчас декабрь, но мои суперсилы не позволяют мне отморозить задницу.

С тех пор как Николь предложила мне контролировать ярость и не позволять ей контролировать меня, я начал медитировать с Эвелин, чтобы научиться сосредотачиваться. Пока что это работает. Я не так зла.

Может быть, это потому, что все наконец уладилось, мои узы сформированы, и все в безопасности. На этот раз дела у Кровавой мафии идут хорошо.

Учитывая все обстоятельства, каждый снова учится быть счастливым. У Зеня есть куда двигаться, она все еще переживает потерю Тайры и живет без своего партнера. К счастью, у нее есть прочная база друзей, и Маттео помогал ей в нескольких случайных заработках.

Ничего особенно опасного, поскольку она еще не пробудилась, но она вносит свой вклад и имеет цель.

Дверь на крышу открывается, и невидимая струна, соединяющая меня с Маттео, звенит. Когда он останавливается позади меня, и я дрожу, он издает мрачный смешок.

Сволочь.

Эвелин вздыхает, и я открываю глаза и вижу, что все выжидающе смотрят на вампира.

— Чего ты хочешь, брат? Ты нарушаешь зону дзен.

— Зона дзен? — он спрашивает.

— Я сказала то, что сказала, Маттео. — Эвелин скрещивает руки. — Что такое? У тебя странное выражение лица.

— Дизайнер и команда здесь. Мне нужна помощь. — Его растерянный вид слишком заметен. Я фыркаю и качаю головой.

— Кто знал, что большой плохой Маттео будет бояться Рождества?

Зи и Зандер хихикают.

Вставая, я поворачиваюсь к нему лицом и кладу руки на бедра.

— Ты должен мне сеанс дзен.

Его глаза сужаются. Он хочет сказать «нет», но пытается пойти мне навстречу, поэтому кивает головой.

— Хорошо. Нам пора идти, сумасшедшая ответственная женщина.

Кто-то слишком драматичен. С другой стороны, человек, которого я наняла, чтобы подготовить «Витую спираль» к нашей первой рождественской вечеринке, — это что-то вроде мышки, с ее списками задач и Bluetooth-наушником.

Даже с моим суперслухом иногда трудно определить, с кем она разговаривает.

— Пока, ребята, увидимся вечером. — Я беру Маттео за руку и тащу его к лифту. Как бы он ни ненавидел медитацию, что-то мне подсказывает, что он скорее останется здесь, чем спустится и снова поговорит с дизайнером.

Когда двери закрываются и срабатывает механика, я прижимаю его к стене и забираюсь на него, как на дерево. Он кладет руки мне под бедра и ухмыляется, когда мои губы касаются его. Я рычу, и его улыбка становится шире. Я прикусываю его нижнюю губу, и он кряхтит, опуская улыбку и целуя меня так, как будто он это имел в виду.

— Куда делся этот вампир? Надеюсь, он знает, что платит мне почасово… — Дизайнер уже разглагольствует, когда двери со свистом распахиваются, показывая Маттео и меня в очень компрометирующем положении.

Честно говоря, моя дорогая, мне плевать.

Я целую его еще раз, прежде чем медленно высвободиться из его хватки. Его глаза становятся черными, когда я встречаюсь с ним взглядом, и правый уголок моего рта приподнимается.

— Я тоже тебя люблю, сварливая задница.

Он качает головой, поправляет штаны, потому что его эрекция видна из космоса, и пристально смотрит на человека.

Я похлопываю его по груди.

— Я с этим разберусь. Иди и делай то, что у тебя получается лучше всего.

— Быть боссом?

Со смехом я нажимаю кнопку его этажа и выпрыгиваю. Перед тем, как двери закрылись, я говорю:

— Нет, иди, будь засранцем в своих апартаментах и смотри камеры.

Он отталкивается от стены, но уже слишком поздно, двери захлопываются, когда лифт покидает первый этаж. Я прикусываю губу и наблюдаю, как цифры на экране увеличиваются.

Я заплачу за это.

Оно того стоит.

Дизайнер откашливается.

Морща нос, я стараюсь не ругаться на нее за нетерпение.

— Спасибо за ожидание. Хитрость с такими людьми заключается в том, чтобы не извиняться перед ними за их собственные недостатки.

Она нетерпелива.

К счастью для нее, я пришла с сеанса в зоне дзен и мне не особенно хочется ругаться.

— Декорации здесь, и я хотела бы начать, пока не зашло солнце.

Я стараюсь не смеяться. Несмотря на то, что она видела Маттео средь бела дня, она по-прежнему считает, что ночью она в большей опасности, чем днем.

— Конечно. — Я поворачиваюсь к водителю грузовика, ожидающему позади нее. — Погрузочная площадка ресторана находится сзади, мы можем разгрузиться там и подняться на лифте для персонала в клуб.

— Я сейчас спущусь туда. — Он кивает и идет к своему грузовику.

Возможно, я немного переборщила с украшениями, но я люблю Рождество и хотела, чтобы оно было особенным.

— Сюда, — говорю я дизайнеру и небольшой команде мужчин, направляющихся к ресторану.

Широкая улыбка расплывается на моем лице, пока я хожу вокруг столов и по кухне.

Рождество — лучший праздник.

— Ебена мать. — Икс останавливается рядом со мной, пройдя под аркой из листвы. Разноцветные огни комнаты отражаются в ее глазах, заставляя их сиять. — Это потрясающе.

Я оглядываюсь вокруг, рассматривая все крошечные настольные деревца, огоньки, и останавливаюсь у девятифутового дерева с мигающими огнями.

— Спасибо!

Она похлопывает меня по руке.

— О, я вижу Отелию.

— Зачем тогда ты все еще здесь стоишь? — Я отодвигаю ее, улыбаясь, когда она садится рядом со своим новым другом.

Отелия — новообращенный вампир, и они с Зи стали очень близки. Насколько я могу судить, ничего романтического, скорее дружба, сложившаяся в схожих жизненных обстоятельствах.

Лицо Зены озаряется, когда они с Отелией начинают разговор.

Она счастлива. Это все, что имеет значение.

Узы со всеми тремя вампирами натягиваются, и я оборачиваюсь, наблюдая, как невероятно великолепные мужчины воспринимают то, что я сделал с их некогда гнусным ночным клубом.

— Не волнуйтесь, кормилицы тоже придут. Твои вампиры все равно смогут питаться.

Кроме того, они смогут насладиться клубом и немного расслабиться, когда они не заняты работой.

Глаза Маттео первыми находят мои. Затем Кольт и, наконец, Грейсон.

— Вы оставили людям какой-нибудь свет?

Я закатываю на него глаза.

— Осторожно, Грейсон.

Он ухмыляется.

— Это потрясающе, Деми.

Ко мне вспыхивает Кольт, обгоняющий Маттео и Грейсона. Я обнимаю его за шею и целую.

— Ты потрясающая, — шепчет он после того, как отстранился.

— Хватит хвастаться, Деми. Грейсон выдергивает меня из его рук. Я хихикаю, когда он поднимает меня и разворачивает.

— Боже мой, остановись, прежде чем я ударю тебя.

Он смеется и ставит меня на землю.

— Я не вижу никакой омелы.

Я хлопаю его по груди.

— Если ты меня не поцелуешь, я разозлюсь.

— Мы можем этого сделать сейчас, не так ли? — Он притягивает меня к себе и прижимается губами к моим, заставляя меня задыхаться и ухмыляться, как дура.

Когда он отпускает меня, он пихает меня в руки Маттео. Я смотрю на него через плечо, прежде чем вытянуть шею, чтобы посмотреть на вампира.

Его глаза впились в мои, и мое сердце замерло. Ублюдок издает мрачный смешок и запускает пальцы в мои волосы, запрокидывая мою голову назад.

Обморок.

Я имею в виду, чтоб его.

Нет, кого я обманываю? Я люблю это.

Он целует меня в губы, затем скользит губами по моей шее. Когда его клыки пронзают мою плоть, я вздыхаю.

— Почему я об этом не подумал? — спрашивает Грейсон у Кольта.

Кольт фыркает.

— Потому что мы идиоты.

Я ухмыляюсь.

Теперь это моя жизнь.

Конец

Бонусный контент

Девять лет назад.

— Да, ну ты слюнявый толстяк, — кричит маленькая девочка.

— По крайней мере, я не маленькая испуганная кошка, которая обмочилась в штаны.

— Я не обмочилась в штаны! Я пролила воду, — выкрикивает последнее слово девочка.

По школьному двору разносится хор смеха. Я мчусь на голоса, узнавая в девочке Лекси. Она обмочилась в штаны, но я думала, мы это скрыли. Мы не виноваты, что большая собака погналась за нами с автобусной остановки. Я тоже чуть не обмочилась.

Ее и Теодора, школьного хулигана, окружает кольцо детей.

— Пи-пи в штаны, Лекси. Пописай в штаны, Лекси.

Мама говорит, что ненависть — это неправильно. Иногда я действительно ненавижу других четвероклассников.

Я проталкиваюсь сквозь других детей, впиваясь локтями в их бока. Лекси замечает меня и рыдает. Ее волосы растрепаны, как будто кто-то их дернул, и она дрожит, когда Теодор нависает над ней.

— Привет! — Слово вырывается как крик, и хулиган смотрит на меня.

— Ой, посмотрите, это маленькая Деми. Иди домой к своим фальшивым родителям, никто тебя не любит.

— Оставь Лекси в покое. Если хочешь драться, сражайся со мной. — Я сжимаю пальцы в кулак и кладу их на бедра.

Теодор на несколько дюймов выше меня. Он усмехается надо мной, прежде чем покачать головой.

— Ты даже не стоишь моего времени.

Его слова ранили. На секунду я застигнута врасплох, и это все, что ему нужно, чтобы ткнуть Лекси в плечо и продолжить насмехаться над ней.

Меня охватывает ожесточенная потребность защитить, и я бегу прямо к мальчику. Я пинаю его ногой по задней части колена и бью его по спине.

— Ай! — кричит он от удивления.

Лекси убегает.

Я прыгаю ему на спину, сжимая руками его горло.

— Иди спать, Тедди.

Он скулит и падает. Я перемещаю свой вес так, чтобы он приземлился на живот. Я упираюсь подбородком в его плечо.

— Скажи, что Пушистик был медведем, и я перестану.

Он издает странный звук, и я хмурюсь.

— Ты душишь его, Деми! — Лекси снова плачет.

Ой.

Я ослабляю хватку и повторяю то, что сказала.

— Фуззи-Вуззи был медведем, — хрипит Теодор.

Освободив его шею, я просовываю локоть ему между лопаток.

— Запомни этот момент, Тед. В следующий раз я не остановлюсь.

— Деметрия Баррера, отстань от него.

Съёжившись при звуке голоса директора Морриса, я спрыгиваю с его спины.

— Он это начал!

— Да, он смеялся надо мной, — говорит Лекси сквозь слезы.

Мисс Моррис переводит взгляд между нами, опустив бровь и сжав губы.

— Неважно, кто это начал. Я звоню всем вашим родителям.

— Директор Моррис, пожалуйста, не говорите моему отцу. Пожалуйста, мисс Моррис. Я больше не буду этого делать, — говорит Теодор. Его слова наполнены страхом.

Мисс Моррис на секунду выглядит огорченной. Мы с Лекси переглядываемся. Я никогда не слышала, чтобы Теодор говорил так испуганно. Логично, что хулиган будет из семьи хулиганов.

— Теодор, ты знаешь, что я должна.

Некогда сильный и грозный хулиган начинает плакать и умолять. Я начинаю его немного жалеть, потому что, хотя я и не рада, что мама и папа узнают о том, что я сделала, я не испытываю страха.

— Давай, Теодор, пойдем в мой кабинет. — Директор наклоняется и помогает ему подняться. — Вы двое, следуйте за мной, — ее голос хлещет, как кнут.

Лекси идет рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.

— Ты мой лучший друг.

Я улыбаюсь.

— Ты тоже мой лучший друг.

— Девочки!!

Мы обе вздрагиваем от предупреждения мисс Моррис, а затем обмениваемся озорными взглядами за ее спиной.

Я не жалею о том, что сделала, чтобы спасти ее. Мне жаль Теодора, но ему не следовало связываться с моим другом. Никто не связывается с людьми, которые мне дороги.

— Пожалуйста, сядьте, миссис Баррера.

Я опускаюсь на сиденье, избегая обеспокоенного взгляда мамы.

— Что случилось, мисс Моррис? — Мама ставит сумочку на пол и скрещивает лодыжки. Она не злится.

— Это четвертая драка, в котором замешана Деми в этом году.

Мама вздыхает и смотрит на меня.

— Деми, — шепчет она. — Мы говорили об этом.

Да, мы это делали. Я не должна драться с другими детьми, как бы они ни себя не вели. Хорошие девочки не начинают драки.

— Мне очень жаль, мисс Моррис. Этого больше не повторится.

Моя директор гримасничает и открывает ящик стола.

— Вы сказали это в прошлый раз, миссис Баррера.

Мама вздрагивает.

— Да, но на этот раз Деми попробует, верно?

Я киваю, когда она тыкает меня в руку.

— Да.

Мисс Моррис приковывает меня взглядом, который кричит: «Я тебе не верю».

— Послушайте, миссис Баррера, это не первый мой ребенок с проблемами гнева. Деми нужен способ для избавления от негативной энергии. Вы думали о каратэ?

Я наблюдаю, как она перебирает стопку визиток.

— Каратэ? — Мама спрашивает.

— Да. Это научит ее справляться со своей яростью, а также даст ей выход для гнева.

— Ярость?

Мама выглядит ошеломленной, когда мисс Моррис вручает ей белую карточку.

Я сажусь и наклоняюсь вперед, пытаясь разглядеть, что на ней изображено. Мама смотрит на это. Я щурюсь и вижу «Каратэ Нельсона для трудных подростков».

— Трудные подростки? — спрашиваю я, глядя на маму. — Что это значит?

Она похлопывает меня по колену.

— Ничего, дорогая. — Затем она смотрит на директора. — Деми не аргессивна.

Мисс Моррис наклоняет голову и втягивает щеки. Она явно не согласна.

— Что сделал ребенок?

Я смотрю на маму, удивленная ее вопросом.

— Прошу прощения? — спрашивает мисс Моррис.

Мама бросает визитку на стол.

— Я спросила вас, что делает ребенок. Деми не стала бы причинять кому-либо вред без уважительной причины.

— Никогда не бывает веской причины.

— Я не согласна, — говорит мама. — Что сделал ребенок? — она спрашивает меня.

Я рассказываю ей о стычке Лекси и Теодора. Ее глаза блестят от слез. Я хмурюсь. Я не люблю ее расстраивать.

— Хорошая девочка, — шепчет она.

Мои губы дрожат, когда она сжимает мое плечо.

— Ты правильно сделали.

— Миссис Баррера! — Мисс Моррис повышает голос. — Мы не оправдываем насилие.

Мама снова переводит взгляд на директора.

— Но вы оправдываете издевательства?

— Вряд ли, но то, что Деми…

Мама встает.

— Деми спасла Лекси от дальнейшего унижения и помогла своей подруге. Возможно, она зашла слишком далеко, но я никогда не буду стыдить ее за помощь нуждающемуся, и вам тоже не следует.

Мисс Моррис тоже встает.

— Ей нужна помощь.

— Не смейте говорить мне, что нужно моему ребенку. — Голос мамы тихий и угрожающий, и она делает шаг вперед.

Мисс Моррис откидывается назад, хотя их разделяет стол.

Я смотрю широко раскрытыми глазами.

Святая корова. Мама жесткая.

— На этом все?

Мисс Моррис пристально смотрит на мою мать.

— Ей не разрешают вернуться сюда без консультации.

Мама резко вздыхает.

— При всем уважении, мисс Моррис, идите к черту.

— Мама, — говорю я в шоке. Может ли она это сказать?

Лицо мисс Моррис сверкает гневом.

— Убирайтесь.

— С удовольствием, — отрезала мама. — Давай, Деми.

Я вскакиваю со стула и бегу за ней. Она проходит через офис и выходит за дверь с высоко поднятой головой.

Оглядываясь через плечо, я вижу, как мисс Моррис наблюдает, как мы садимся в машину. Ее руки скрещены на груди. Она хмурится нам вслед. Она не выглядит сердитой. Просто разочарованной.

— Меня действительно выгнали? — спрашиваю я, когда мама выезжает с парковки.

— Мне нужно поговорить с твоим отцом.

Всю дорогу домой она слушает музыку и размышляет.

Я закусываю губу и смотрю в окно.

Что теперь?

Я на цыпочках спускаюсь по лестнице, избегая скрипучих досок, и сажусь на полпути вниз, слушая разговор родителей. Они думают, что я сплю, поэтому не шепчутся.

— Я не знаю, что делать, Роберт. Эта сука, мисс Моррис, предложила заняться каратэ, как будто это решит все проблемы Деми. Ребенка бросила мать. Конечно, она злится.

У меня болит грудь при упоминании матери. Я запихиваю все эти чувства в коробку в уголке своего разума. Я не могу думать об этом сейчас.

— Может быть, эта идея имеет какой-то смысл.

— Роберт, серьезно? Каратэ?

Я слышу, как стул царапает плитку, как будто кто-то подошел ближе к другому.

— Да, серьезно, Ирен. Деми больно. Каратэ могло бы ей помочь.

Моя мать тихо всхлипнула.

— Она не сломана.

— Я никогда не говорил, что она такая, — говорит мой отец. — Однако ей больно, Ирэн. Она достаточно хорошо это скрывает, но иногда я ловлю ее взгляд в никуда. Выражение ее лица в эти моменты преследует меня. Нашей девочке нужно то, что мы не можем ей дать.

Мама плачет сильнее.

Он успокаивает ее.

— Мы даем ей много, я не это имею в виду. Она знает, что ее любят, но ей нужно что-то еще, чтобы оставаться на плаву, Ирэн. Никакие объятия и поцелуи не смогут этого сделать. Ей нужно научиться контролировать свой характер.

Они некоторое время молчат. Я представляю, как папа крепко сжимает маму в своих объятиях, пока она плачет. Сердце болезненно стучит в груди.

— Хорошо, я позвоню куда-нибудь утром. Но я не пойду в это проклятое место для проблемной молодежи.

Мой отец усмехается.

— Я не виню тебя. — Он делает паузу на мгновение. — Вы знаете, что вам нужно извиниться перед мисс Моррис.

Я слышу, как мама всхлипывает.

— Я не буду.

— Ирен, — говорит папа так, что это значит гораздо больше, чем просто ее имя.

— Ладно, — вздыхает мама. — Я извинюсь перед ней, но не соглашусь, что Деми сделала что-то не так.

— Я тоже не буду. Давай, пойдем спать.

Стулья царапают по полу, когда они встают.

Я бросаюсь вверх по лестнице и плюхаюсь на кровать, накрываясь одеялом. Я открываю глаза, когда слышу, как закрывается дверь, и смотрю в потолок.

Каратэ звучит не так уж и плохо. Особенно, если мне удастся ударить что-нибудь.

Восемь лет назад

— Деми, пора идти, дорогая, мы не хотим опаздывать! — Мама зовет, стоя внизу у лестницы.

Я смотрю в зеркало, в шестой раз рассматривая свой наряд. Простое синее платье, которое на мне, красивое, но бессмысленное, поскольку мне придется надеть ужасное выпускное платье, как только мы прибудем на футбольный стадион.

— Деми, — голос мамы становится резким.

— Иду, мама. — Вздохнув, я проверяю, надежно ли закреплен мой пучок-балерина, выключаю свет и спускаюсь по лестнице.

— О, Деми, ты прекрасно выглядишь. Я не могу поверить, что моя маленькая девочка сегодня заканчивает школу!

Папа несет к нам два стакана с кофе. Я улыбаюсь.

— Ты говоришь на моем языке любви.

Он усмехается.

— Все для моей девочки. Ирэн, перестань издеваться над ней, ты заставляешь ее краснеть.

Мама фыркает.

— Не указывай мне, что делать, Роберт. Посмотри на нее. Она уже выросла. — Она кладет руки на сердце, и ее светло-голубые глаза наполняются слезами.

— Я знаю, Ирен. Она уже большая девочка. — Папа закидывает ей руку на плечо и целует ее в макушку.

Я наблюдаю за ними, как всегда, поражаясь тому, что они любят друг друга так же сильно, как и раньше. Особенно, несмотря на все эти ссоры, но они такие.

«Нормальные» — не лучший способ описать моих родителей, хотя я бы не стала говорить, что они странные.

Они потрясающие. Они любят меня. Ссоры — их не единственная форма общения, и они были так терпеливы со мной, хотя большинство других сдались бы после первой же драки в школьном дворе.

— Готовы? — спрашиваю я, надеясь избежать новых слез.

— Это так волнующе, Деми. Выпускной. — Мама визжит. — Миру лучше подготовиться к встрече с Деметрией Баррерой, ты покажешь им, кто здесь хозяин.

Я закатываю глаза, надеваю легкую куртку и хватаю сумочку с вешалки.

— Мне нужно получить высшее образование, прежде чем мы задумаем мировое господство, мама.

— Мировое господство не может ждать, — говорит она притворно серьезным тоном.

— Мир будет моим, моим я вам говорю! Ууахахаха…

Мы с мамой смотрим на папу, который опускает голову от злобного смеха. Его взгляд скользит между нами.

— Что? Не похоже?

Мама поднимает руку и сжимает указательный и большой пальцы вместе.

— Лишь малость.

Смеясь над внезапным выражением удивления, мелькнувшим на его лице, я распахиваю дверь. «Мир Мой.» Я подбрасываю кулак в воздух и слышу, как он фыркает в ответ на мою имитацию.

— Видишь, она понимает, — говорит он моей маме.

— Чем я заслужила этого человека?

Я оглядываюсь назад. Мама смотрит на небо, а папа смотрит на нее с чистой неприкрытой любовью. Он хватает ее на руки и целует так сильно, что мне приходится отвернуться, чтобы меня не стошнило.

Мое сердце сжимается от острого напоминания о том, что я никогда не познаю такой любви. Я потираю грудь и хмурюсь, повторяя мантру, которой меня научил терапевт, которого наняли мои родители.

Вас не определяет ваше прошлое. Вы заслуживаете любви.

Что ж, мы позаботимся об этом, не так ли?

Три года назад

— Черт возьми, — бормочу я себе под нос.

Снова сверяясь с картой кампуса, я изо всех сил стараюсь не выглядеть жалкой первокурсницей.

Можно было подумать, что двух с половиной лет обучения в этом университете будет достаточно, чтобы сориентироваться, но, увы, это не так. А так я стояла посреди двора между зданием студенческого общежития и главной библиотекой, пытаясь найти дом Симсона, где проходил мой первый урок психологии раннего детства.

Классы моего бакалавриата стали более неясными, как и их местонахождение.

— Потерялась? — спрашивает бархатный голос.

Я смотрю на мужчину, стоящего передо мной.

Ого.

Он очень хорош: высокий, темноволосый и красивый. Его шоколадно-каштановые волосы оттеняют светло-карие глаза. Солнце подчеркивает его сильные черты лица и намек на щетину.

— Эм, да. — Я одариваю его застенчивой улыбкой. — Два года, а я все еще ищу свой путь.

Показав мне полный рот зубов, он ухмыляется.

— Разве мы не все такие? Давай я тебе помогу.

Я прищуриваюсь на команду, но отдаю карту, потому что мне нужна помощь.

Его брови сдвинуты вместе, когда он просматривает расписание, которое я ему протягиваю.

— Ой, позволь мне показать вам, как туда добраться.

Забрав у него карту, я бегу за высоким парнем. Он выше меня как минимум на шесть дюймов, поэтому мне приходится идти быстрым шагом, чтобы не отставать от его темпа.

— Особенность дома Симсонов в том, что туда можно попасть только по садовой дорожке.

Я оглядываюсь вокруг. Я не видел сада нигде в кампусе. Парень поворачивает и идет между двумя зданиями, через которые я никогда не заходила. Я борюсь с внезапной волной паранойи по поводу того, к чему он меня может вести. Он казался достаточно милым.

Если он попытается сделать что-нибудь безумное, я всегда могу сломать ему нос.

Здания заканчиваются, и внезапно мы стоим в начале большого сада, расположенного между четырьмя большими зданиями.

— Черт возьми, — шепчу я. — Как давно это здесь?

Парень бросает мне улыбку через плечо.

— Лучше держать это в секрете в кампусе. Этот сад существовал всегда, и вот твой путь в класс.

Мой взгляд следует за его протянутой рукой, и я вижу утоптанную грунтовую тропу. Ступени тянутся посередине. По бокам и сверху тропы окружает решетка, увитая виноградными лозами. Кусты и растения такие густые, что я не вижу, что находится на другой стороне.

— Если окажется, что это какой-то розыгрыш, я надеру тебе задницу, — предупреждаю я его.

Его глаза следят за моим лицом и вспыхивают желтым, когда я удерживаю его взгляд с угрюмым выражением лица. Я делаю шаг назад.

— Не беги, — говорит он тихим рокочущим голосом. — Если ты побежишь, мне придется тебя преследовать.

Я делаю паузу, не желая, чтобы меня преследовал волк. Я видела нескольких в кампусе и знаю достаточно: появление желтых глаз означает, что хищник находится близко к поверхности.

— На этом пути нет никаких препятствий. Просто твой класс. Пожалуйста, отвернитесь, прежде чем я потеряю контроль.

Дерьмо. Я забыла о странных вещах с зрительным контактом. Я смотрю вниз, делая прерывистый вздох.

— Спасибо, — говорит парень, его голос теперь звучит менее животным. — Ты, должно быть, очень сильная. Большинство людей не могут этого сделать. Ты человек, верно?

Я киваю.

— На тысячу процентов.

Он ворчит.

— Наслаждайся занятиями.

Подожди, это все? Я поднимаю глаза, но волк исчез. Я даже не узнала его имени, хотя не уверена, что мне нужно его имя.

На следующих выходных мы с Лекси отправляемся в Ву Джа Де, чтобы провести ночь в городе. Я отдергиваю низ короткого синего платья, которое она убеждает меня надеть, и жду с Лекси своего напитка в баре.

Она свистит.

— Сегодня здесь куча первоклассных придурков.

Я шлепаю ее по руке.

— Господи, Лекс, не могла бы ты быть более сдержанной?

— Две стопки текилы и две Маргариты.

Бармен ставит перед нами напитки и уходит, чтобы принять следующий заказ.

В баре за бутылками с выпивкой есть зеркало с подсветкой, и я проверяю свои волосы, чтобы убедиться, что локоны не выпали. Мой взгляд ловит знакомое лицо.

Парень, который помогал мне на занятиях ранее на этой неделе, сидит с группой ребят за высоким столом.

— Время выстрела, сука! — Лекси протягивает мне мою, и я толкаю ее обратно.

— Лекси, — говорю я, подходя ближе и понижая голос. — Посмотри в зеркало, видишь этого парня? Это тот, о котором я тебе говорила.

— Ой. — Лекси вздыхает. — Это похоже на романтическую комедию. Горячий парень помогает тебе, и исчезает прежде, чем ты узнаешь его имя, и теперь вы находите друг друга в баре.

Когда она заканчивает свою драматическую речь, парень поворачивается и смотрит в сторону бара. Нет, поправка. Он смотрит прямо в зеркало, куда устремлены мои глаза.

Его губы дергаются, и он слегка взмахивает рукой. Несколько его друзей бросают на нас взгляды, недоумевают и подстрекают его.

Я закатываю глаза. Типичные парни.

Хотя он милый. Особенно, когда он сверкает этой улыбкой.

— Не оборачивайся сейчас, но я думаю, он встает.

— Лекси, я знаю.

Я указываю на зеркало, и она злобно ухмыляется, когда видит, что она все еще смотрит.

— Ты непослушная девочка. Ты приманила парня, даже не оборачиваясь.

Отпивая маргариту, чтобы прикрыть фырканье, я качаю головой и медленно смотрю в сторону парня.

— Ну здравствуй, сталкер.

Он хлопает себя рукой по груди.

— Почему я сталкер? Это ты следила за мной в зеркале.

Я улыбаюсь.

— Тебе это понравилось.

Парень громко рассмеялся, заставив меня немного выпрямиться. Большинство парней выбирают Лекси. Не поймите меня неправильно, это не значит, что меня не выбирают, просто Лекси легче дается флирт.

Она говорит, что я агрессивная.

А я говорю, что знаю, чего хочу. Я не виновата, что мужчины этим напуганы.

Девушка, которую я узнаю по университетскому городку, одна из тех стервозных куриц, встает между мной и парнем и прижимает руку к его груди.

— Привет, Кевин. Наконец решил принять мое предложение потанцевать?

Ее голос полон инсинуаций, и не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что она имеет в виду.

К его чести, парень отрывает ее руку от своей груди и протягивает ее обратно к ней.

— Элль, я разговариваю.

Элль перекидывает блестящие каштановые волосы через плечо и пристально смотрит на меня.

— С ней? Ты выбираешь ее?

Я не уверена, что мне нравится то, что она имеет в виду.

— Элль, успокойся.

Девушка разворачивается ко мне лицом, втискиваясь в мое пространство.

— Он мой.

— Деми, — предупреждает Лекси, но опаздывает, потому что я уже выталкиваю Элль из своего пространства.

— Отвали, пока я не использовала твое лицо как боксерскую грушу.

Элль усмехается.

— Не смеши, ты крошечная.

Да, люди склонны меня недооценивать, потому что я невысокого роста.

Они все идиоты.

— Как я уже сказала, Кевин — мой. Если у тебя с этим проблемы, мы можем решить их на улице. — Она снова входит в мое пространство и прижимается ко мне. Я делаю шаг назад, но не из страха, а для того, чтобы освободить место, необходимое для того, чтобы справиться с ней.

Прежде чем мой кулак успевает врезаться ей в лицо, Кевин ловит его и своей рукой оттаскивает Элль от меня.

Он ухмыляется.

Чертов мудак. Ему это нравится.

Конечно, так и есть. Две девчонки дерутся из-за него, он, наверное, думает, что он чертовски крут.

— Ты не хочешь ударить ее здесь, она перекинется.

Я снова смотрю на цыпочку, замечая желтый блеск ее глаз. Затем я снова смотрю на Кевина.

— Вы волки.

— Ага. — Он кивает.

Кевин все еще держит мой кулак, поэтому я прижимаю его к груди и хмуро смотрю на него.

— Тебе следует отвезти свою девушку домой, прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, надеру ей задницу.

Улыбка, которую он мне дарит, сверкает зубами, и теперь, зная, кто он, она уже не так мила.

— Она не моя девушка.

Элль издает протестующий звук, и Кевин кивает головой в ее сторону.

— Ты не моя девушка, Элль. Не знаю, сколько раз мне придется тебе говорить, но ты мне не интересна.

Скрестив руки на груди, она опускает взгляд.

— Но она тебе интересна?

Понятно, что я в ее глазах мерзкое существо.

— Может быть. Это не твое дело, Элль. Уходи, пока я не рассказал об этом альфе. Воевать с людьми — нет, и ещё раз нет.

Элль бледнеет при упоминании своего альфа.

— Ты настоящий засранец, ты знаешь это?

Затем она разворачивается на пятках и расталкивает людей, стоящих между ней и выходом.

Кевин потирает затылок.

— Извини за это… Могу я угостить тебя выпивкой, чтобы извиниться?

— Это зависит от того, собираешься ли ты меня укусить?

Он ухмыляется.

— Только если ты меня об этом попросишь.

Очаровательный щенок.

— Хорошо, ты можешь купить мне и моей подруге выпить, чтобы извиниться.

Кроме того, что плохого может случиться от одной выпивки?

Привет!

Мы команда которая работала над этой книгой.

Пожалуйста подпишись и напиши свой отзыв.

Если нашли какие-то ошибки, то также просим и об этом упомянуть (написать можно сюда @DdarkBooksBot

Благодарности

С чего начать? Во-первых, позвольте мне поблагодарить вас за чтение этой серии. Я знаю, что Деми — заноза, и вам, вероятно, не раз хотелось накричать на нее, но писать про нее было так весело. Я так рада тому, как много людей написали мне, чтобы сказать, как сильно они ее любят. Это не конец этого мира. У меня есть планы на несколько историй. Первая история рассказывает о стороне оборотней, сосредоточенной на новом персонаже. Трилогия Эвелин выйдет в конце 2021 года.

Есть несколько очень важных людей, которых следует поблагодарить. Прежде всего, для моих близнецов Ники и Вики, вы — огромная часть того, почему я продолжаю писать. Спасибо, что поверили в меня и прочитали мои бессвязные первые наброски.

Моя лучшая подруга Алисса, ты превратила это в книгу. Ты знаменита! Двойной А2 на всю жизнь. Я думаю, что уже излила на тебя всю свою любовь, но, если ты не знаешь, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.

Моему киви, Амели. Спасибо, что был моим альфой и высмеивал все мои опечатки. Ты потрясающий, и я очень тебя ценю (присылай больше Тима Тэмса)!

Моей бета-команде… Я имею в виду. Черт возьми, ребята, вы потрясающие. От выявления ошибок до поддержки персонажей и оставления забавных комментариев — спасибо за то, что вы являетесь частью команды и слушаете мои рассуждения о персонажах.

Мой редактор Дженн знает, что без нее я бы не смог расставить запятые, но позвольте мне еще раз сказать ей, как сильно я ее ценю. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ МЕНЯ, ДЖЕНН. ТЫ НИКОГДА НЕ УБЕЖЕШЬ.

Андреа и Черной Кошке: вы, ребята, проявили UP в этом сериале. Спасибо. Серьезно. Я никогда не думала, что так много людей полюбят Деми и ее сумасшедших вампиров. Вы все потрясающие! Андреа, ты рок-звезда, и я так тебе благодарна.

Наконец, моя семья заслуживает всей благодарности, потому что они любят меня, независимо от того, сколько раз я отключаюсь, когда моя муза прерывает разговор.

С любовью, Рори.

*интересно, одобряет ли Дженн такую расстановку запятых*

об авторе

Рори Майлз — автор романов в жанре фэнтези. Она любит кошек, мемы, гифки, книги, писательство, своих детей и мужа. Особенно, когда он готовит жареную курицу. Она любит писать о романтических махинациях и много читает. Ее самые любимые книги: #whychoose.

Чтобы узнать больше о романтических приключениях, подписывайтесь на нее в Facebook и Instagram.

Пожалуйста, не забудьте оставить отзыв! Рецензии очень помогают авторам, и Рори любит слышать мнение читателей.

Группа читателей Facebook: испорченные читатели Рори

Также Рори Майлз

Dead Wolf Walking — выйдет 3 июня 2021 г. Призрачный обратный гарем

Серия «Испорченная сила»:

Ее возмездие — Книга испорченной силы 1

Ее правление — Книга испорченной силы 2

Ее сопротивление — Книга испорченной силы 3

Серия «Зачарованная магия»:

Воды — Книга зачарованной магии 1 — Романтическое фэнтези

Разыскивается — Книга зачарованной магии 2 — Обратный гарем

Серия «Кровавая мафия»

Кровный долг

Взятая кровь

Связанные кровью

Content

Майлз Рори Связанные кровью