Киллу-Вальден Хизер

Король вампиров

Автор: Хизер Киллу-Вальден

Книга: «Король вампиров»

Жанр: Эротика, фэнтези, магия, вампиры, оборотни, колдуны, ведьмы

Серия: «Короли» — 1

Возрастное ограничение: 18+

Перевод: Kassandra37

Редактура: Nikolle

Русификация обложки: Poison_Princess

Дизайн артов и коллажей: Xeksany

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Пролог

«Больно, — подумала она. — Боже, это действительно больно». Эви осторожно прижала забинтованные запястья к груди и закрыла глаза. Её сердце билось в неровном и слабом ритме. Голова болела, а ноги онемели. Осознав, что все это значит, её охватило отчаяние и начали душить рыдания.

— Я могу убрать боль, — сказал он, когда она вжалась в стену подвала. — Почему ты продолжаешь бросать мне вызов?

Эви почувствовала слезы на щеках, поражаясь, что после всей той крови, что он забрал, её организм ещё способен их вырабатывать. Но эти слезы навернулись на её глаза с тех самых пор, как он притащил её сюда. Она и так слишком долго была достаточно сильной… так что могла позволить себе поплакать.

Эви опустила голову на согнутые колени. На самом деле меня здесь нет, пыталась убедить она себя сквозь боль. Она не должна находиться здесь, в этом темном подвале посредине невозможного нигде. Два дня назад она жила в другом мире. Два дня назад она была писателем с нормальной жизнью, и впереди её ожидало ещё, по крайней мере, тридцать или сорок лет жизни.

Но сейчас…

Сейчас она обнимала свое маленькое тело во влажном мраке жуткого подвала, ставшего её ночным кошмаром, отчаянная тоска охватила её внешнюю оболочку. Хрупкую и тонкую, словно яичная скорлупа. В любую секунду, в любую ужасную минуту эта оболочка лопнет, и она расколется на миллионы частичек. Просто так.

Именно этого хотел мужчина, вырвавший её из счастливой жизни и погрузивший в эту адскую тьму. Именно этого он ждал. И ради этого, очевидно, готов на все. На все что угодно…

Частично на уровне подсознания она всё ещё не верила в происходящее, даже несмотря на то что видела за последние несколько дней. И частично она словно преобразилась. Родилась заново. Она верила. Верила неопровержимому доказательству — его предоставил ей Роман Ди Энджело, когда сбил с ног и утянул в свой волшебный фантастический мир.

И в доказательство этого враг Романа сейчас наносил ей удар за ударом, окончательно искажая восприятие реальности и вымысла. Она больше на могла прятаться от правды о том, что находилось прямо перед ней.

Роман оказался вампиром. Её похититель оказался вампиром. Они были реальными.

Они были настоящими.

А это означало, что выхода нет. Человек мог ошибаться. Человека можно обмануть или переубедить. Но вампира…

Никакого выхода не было. По крайней мере, она его не видела.

Роман… Эви постоянно думала о нем. Она ничего не могла с собой поделать. Где он сейчас? Высокий, смуглый, сильный мужчина, изменивший её жизнь навсегда. Бессмысленно тосковать по нему. Король вампиров или нет, он ничем не мог помочь ей сейчас. Её похититель позаботился об этом. По крайней мере, так он сказал, и она ему поверила. У нее не осталось выбора, потому что Романа здесь не было… и она умирала.

— Просто скажи эти слова, Эви. Ради всего святого, — сказал похититель, опустившись перед ней на колени, снова приподнял её голову за подбородок рукой. Она зажмурилась, не в силах или не желая снова встречаться с ним взглядом. — Ты можешь прекратить все это, — уговаривал он. — В твоих силах все изменить и больше никогда не испытывать ни боли, ни страха.

Эви тихо застонала в ответ. Её тело так сильно болело. Похититель отпустил её подбородок, и голова Эви ударилась о стену. Она чувствовала, что очень замерзла.

Тогда она чуть не произнесла эти слова. Она почти сдалась, почти дала ему то, что он хотел. Она просто хотела, чтобы пытки прекратились.

Все, что тебе нужно сделать, это сказать три коротких слова. Всего три коротких слова.

Эви покачала головой, её голова закружилась, и она выкинула из сознания эти мысли. Нет, сказала она себе. Просто подожди ещё немного.

Её сердце затрепетало, и она беспомощно вздохнула.

«О боже, Роман, — подумала печально. — Пожалуйста, поторопись».

* * * * *

Чарльз Александр Уорд тяжело вздохнул, когда снова запер дверь подвала и вернулся в гостиную. Он уселся на диван и, задумчиво наклонившись вперед, оперся локтями о колени.

Она оказалась крепким орешком, и он должен был признать, что эта последняя часть его плана займет больше времени, чем ожидалось. Но он чувствовал нарастающее отчаяние, сквозившее в каждом её вздохе. Наступил переломный момент. Пройдет совсем немного времени, и она либо сломается, либо умрет.

Интересно, сколько ещё времени у него осталось? Ди Энджело уже, без сомнения, рыскал по всему миру в поисках своей пропавшей возлюбленной. Чарльз представлял, как приказ короля вампиров мгновенно распространился по всему миру. Он представлял глаза короля и то, как они в этот момент выглядели. От этой мысли Чарльза бросило в дрожь.

Но это не имело значения. Здесь королю до него не добраться. Чарльзу просто нужно немного больше времени… возможно, час максимум. Ему просто нужно, чтобы его драгоценная пленница сказала всего три коротких слова.

Потомки — создания, рожденные от союза между загадочной, мрачной и опасной расой Акири и печально известными смертными магами и колдунами. Из-за этой комбинации Потомки прежде всего являлись существами магическими. Каждый вампир обладал природными магическими способностями, внутренней силой и врожденным очарованием нежити.

Однако, они так же являлись проклятой расой. Врожденная тьма предков испортила кровь в их венах, и за эти годы они стали известны под другим именем — вампиры.

Правила, по которым вынуждены жить вампиры довольно немногочисленны и просты, но в некоторых случаях сложны. Для Потомков солнечный свет был едким, но не смертельным. Однако, несмотря на популярные голливудские фильмы, на самом деле их не привлекала жизнь во тьме ночи. Для вампиров это оказалось неприемлемо. И чтобы решить эту проблему, они обратились к собственной магии. Используя заклинания, они заговаривали амулеты, напитывали их силой. Благодаря этому, Потомки расчистили для своего вида путь под солнце.

Вторая, более насущная истина заключалась в том, что Потомки нуждались в крови. Вампир должен кормиться. А вот насколько часто, это в значительной степени зависело от окружающей среды, выбранной Потомком для проживания. Безопасна среда обитания во влажном климате, где-нибудь на побережье океана и желательно в тени леса. Именно по этой причине такие места как Луизиана и северо-западное побережье облюбовали вампиры. Те же, кто предпочитал жить в пустыне, либо путешествовал по делам, вынуждены были кормиться чаще, словно компенсировали недостаток влаги в воздухе.

Кормиться можно было двумя разными способами. Давным-давно вампиры бездумно убивали свои жертвы, осушая их до суха. Это проще всего, и не похоже, чтобы среди людей имелись профессиональные охотники на нечисть, если их вообще это волновало.

Однако, с тех пор как Ди Энджело стал королем, ритуал кормления изменился для людей в лучшую сторону. Вампиров обучали брать от своих жертв столько крови, сколько нужно. Иногда убийство необходимо. Потомки долго не протянули бы, не осушив жертву до последней капли крови. Сейчас подобное случалось все реже и реже. Молодые вампиры могли протянуть пару недель, не убивая людей. Древние вампиры несколько месяцев.

Наконец, вампир мог только одним способом создать другого вампира.

И это являлось тайной.

Потомки являлись именно Потомками. В общем, они были рождены, а не созданы. И среди его вида не было известно ни об одном официально задокументированном случае превращения смертного в бессмертного.

Можно было сохранить молодость смертному, используя кровь вампира. Так поступила принцесса вампиров Изабель Мэри Рейт. Постоянно питающийся её кровью оборотень смог сохранить молодость в течение пяти десятилетий. Но из-за этой же крови Байрон Кейдж стал чувствителен к свету.

Действие «испорченной» вампирской крови всем хорошо известно. Потомки в прошлом использовали свою кровь для исцеления смертных и всегда проявлялись побочные эффекты. После разделения крови с человеком лучше было существовать во тьме. По крайней мере, некоторое время.

Но из-за простого акта обмена кровью и возникающих побочных эффектов смертный бы не обернулся в вампира. Как сказали бы смертные, «обращение» человека в вампира невозможно.

По крайней мере, так должно было быть. Именно в этом пытался всех убедить Роман Ди Энджело.

Малахия Рейт, покойный король колдунов, был самым старым и близким другом Чарльза. За прошедшие годы Чарльз многому научился у Малахии. Многое познал. После смерти единственной дочери короля колдунов именно Чарльз являлся первым и единственным наследником в завещании Рейта, и одним из даров, завещанных ему старым колдуном, оказалась древняя, полная тайн книга.

Рейт выглядел намного моложе своего истинного возраста. Его дочь была вампиром, Потомком Рейта и его плененной невесты, королевы Акири. Следовательно, отчасти его, казалось бы, вечная молодость, скорее всего, связана с вампирской кровью. И тем не менее не последнюю роль во всем этом сыграла и черная магия. По правде говоря, Рейт был очень древним и за свою жизнь приобрел много знаний.

Знания вообще невероятно мощная сила. Однако знания колдуна особенно могущественны, и этому способствует темная магия. И теперь у Чарльза был доступ к колдовским заклинаниям, сокрытым от глаз людей сотни лет. Именно с их помощью он сейчас скрывался от своего короля. Но и это ещё не все.

Он так же знал, как обратить смертного в вампира. Эту тайну король вампиров скрывал ото всех целую вечность.

Все оказалось просто. Так просто. Конечно, необходим обмен кровью. Этого следовало ожидать. Даже оборотни вынуждены делать это. Оборотень, заявляя права на свою пару, «дремлющую», шептал слова, скрепляющие связь. Так почему для Потомков все должно происходить по-другому? Оказалось, что нет. Чарльз с изумлением осознал, что никто не додумался до этого раньше. Или возможно, кто-то догадывался, просто не знал, какие слова нужно произносить.

Чарльз улыбнулся, подумав об этом. Он как раз знал.

Эти слова оказались древними, настолько древними, что их ещё предстояло перевести с языка оригинала. Тем не менее не это самое трудное. Именно человек, которого хотели обратить, должен был произнести эти слова, иначе сам процесс трансформации из смертного в вампира становился маловероятным.

Оборотень мог заявить на свою пару права. После спаривания он становился преобладающей доминирующей силой и с помощью этой силы делал её своей. Потомки не имели такой роскоши. С вампирами все обстояло несколько сложнее, но не потому что нужно предпринять ещё какие-то шаги. Вся сложность заключалась в другом: чтобы смертный стал вампиром, он или она должны сами этого захотеть. Они должны принять вечную жизнь по собственной воле.

И произнести определенные слова.

Addo nox noctis. Взываю к тьме.

Внизу, в подвале, малышка Эвелин Грейс Фэрроу, известная всем как Эви, скорее всего сражалась сейчас со своими внутренними демонами, и Чарльз уловил её слабые судорожные всхлипы. И тут же сомкнул губы в жесткой решительной усмешке.

За последние несколько недель он тщательно разыграл свои карты, и сейчас все сложилось идеально. До сих пор ведьма-провидица оказалась права во всем.

Несколько недель назад Чарльз посетил одну ведьму, обитающую в мрачной подземной пещере, и сказал, что хочет отомстить. Все оказалось так просто. Она даже не удивилась. Для ведьмы не требовались другие причины. Ненависть, месть и тому подобные мрачные, неприятные человеческие грехи — основные причины, приводящие людей к её дверям.

Итак, она взяла его кровь и произнесла заклинание…

Чарльз стиснул зубы, быстро чиркнул лезвием по ладони и сжал кулак над черной каменной чашей ведьмы. Он ощущал её возбуждение, пока она смотрела, как кровь льется из его раны, заполняя сосуд. Через несколько мгновений порез начал заживать, но Чарльз успел наполнить чашу наполовину, и видимо, этого оказалось достаточно, потому что ведьма подняла руку, останавливая его.

Чарльз опустил сжатую в кулак руку и отступил. Провидица же, наоборот, подалась вперед.

Она склонилась над чашей и что-то зашептала. До него донесся аромат сгоревшей крови, чаша начала дымиться. Его клыки удлинились во рту, каждый мускул в его теле напрягся, вампир приготовился сбежать или вступить в бой.

Совершив это, он пересек точку невозврата. Чарльз понимал это. Его охватил определенный страх, нахлынувший с осознанием, что он только что официально подписал собственный смертный приговор. Но так же ощущал и ярость, потому что никто не оказывался за гранью случайно. Именно из-за этой жгучей ярости Чарльз выпрямил спину и прищурился, когда старая ведьма выговорила ядовитые слова в заклинание, которое решило его судьбу.

— Женщина, — наконец вскрикнула она, и её голос прокатился до самых темный уголков мрачной пещеры.

— Что? — нахмурился Чарльз.

Ведьма-провидица обернулась на него через покрытое черной одеждой плечо.

— Женщина, кровосос. Тебе нужно найти женщину. — Она снова развернулась к чаше, по предположениям Чарльза, выточенной из цельного куска черного оникса или обсидиана, и уставилась в темно-красный омут его кипящей крови. Она, казалось, обдумывала, что ему видеть не дано. Затем судорожно вздохнула и кивнула. — Очень особенная женщина.

Чарльз никогда не считал себя мужчиной, способным остепениться. Малахия знал это достаточно хорошо. Их вкусы примерно совпадали, когда дело касалось женщин и того, как с ними следует обращаться, особенно в спальне. Однако, малышка Эви внесла в его существование ньюанс, которого раньше просто не было.

Она оказалась прелестной — этого нельзя отрицать. Густые, мягкие каштановые волосы с медовым оттенком, который отражался золотом в карих глазах. Маленькая, но сильная, с фигурой, которую любой мужчина жаждал приласкать. И она оказалась умна. Больше всего его заинтриговал её интеллект. Меньше месяца назад он провел много времени в её сознании, подслушивая даже самые личные мысли. Иногда серьезные, иногда сильные, но они отличались от того, к чему он привык. Его очаровывала неуловимая изысканность её сущности. Он не смог бы описать это, даже если бы попытался. Что бы это ни было, оно пленило его.

Вполне логично. Если раньше с легкостью получалось читать её мысли, то сейчас ничего не выходило. Его колдовская магия уже не действовала на нее. Каким-то образом она стала сильнее вампира. Стала совсем не похожей на других людей.

И от одного воспоминания, какова она вкус, у него пульсировали клыки в деснах.

По словам ведьмы-провидицы, именно Эви Фэрроу должна уничтожить короля вампиров. Чтобы привести Романа Ди Энджело к падению нужна особенная женщина.

Едва Чарльз выбрал, как действовать лучше всего, а следовательно наиболее болезненно для Ди Энджело, ему оставалось лишь ждать. Провидица заверила его, что Фэрроу и Ди Энджело встретятся. И оказалась права. Она так же утверждала, что король вампиров мгновенно влюбится в малышку Эвелин.

Теперь, когда Чарльз сам невольно поддался очарованию Эви, он не мог винить своего короля. Он так же начинал верить, что его безумный план может действительно сработать. Эви Фэрроу может стать причиной падения любого мужчины.

Первоначально он планировал позволить им влюбиться друг в друга, а затем убить женщину. Мгновенная и жестокая смерть и огромный удар по Ди Энджело. Однако Ди Энджело и раньше терял любимых. Он преодолел это и двинулся дальше. То, что Чарльз задумал сейчас, намного хуже. И намного лучше для него, чем просто убить её. Король никогда не оправится от подобного удара.

Едва Эви трансформируется в вампира, Чарльз с наслаждением начнет обучать Эви, будет вить из нее веревки. Ей нужно будет кормиться. Поначалу она, вероятно, будет сопротивляться, но он умеет объезжать норовистых кобылок. Это будет весело. Возможно, она так же попытается сбежать. Используя силы новообращенного вампира, она попытается сбежать, улететь и даже спрятаться. На это Чарльз мог лишь рассчитывать и с нетерпением ждать. Обладать сопротивляющейся женщиной намного приятнее.

В конце концов, она покорится, и это будет самый сладкий триумф из всех. Ведь когда она это сделает, Чарльз завладеет тем, что так отчаянно жаждет заполучить король вампиров. Тем, что он хочет больше всего на свете. Его королева будет принадлежать другому.

Чарльз может даже приказать ей убить его.

От этой мысли он улыбнулся. Малахия Рейт будет отомщен. А Роман Ди Энджело уничтожен.

Глава 1

Тремя неделями ранее…

Чарльзу каким-то образом удалось пережить встречу, не выдав себя, возможно, это самое трудное, что ему когда-либо приходилось делать. За длинным столом из красного дерева восседал король вампиров, величественный и высокий, молчаливый и неподвижный, всегда внушительный и мрачный, само спокойствие. От этого зрелища Чарльза затошнило. Ди Энджело заметил бы это мгновенно, не используй Чарльз заклинания перед тем, как явиться в особняк.

Они оказались незаменимы. Состояли из слов, фраз и частички силы, которые он узнал благодаря дружбе с покойный королем магии, и оттачивались на протяжении веков. Им потребовались долгие годы, чтобы достичь совершенства, но теперь, столкнувшись лицом к лицу со своим врагом, окруженным приспешниками престола, он оказался бесконечно благодарен тому, что приложил столько усилий. Кольцо на среднем пальце правой руки защищало его мысли. Медальон, висящий на шее и спрятанный под наглухо застегнутой рубашкой, скрывал его учащенное сердцебиение, пульсирующий по венам аромат кортизола и адреналина. Наконец, заклинание, которое Чарльз наложил на самого себя перед тем, как покинуть квартиру, окутывало его, словно щит.

Вампиры могли использовать магию. Несмотря на темное происхождение, большинство из них освоили магию, которые использовали ведьмы в ковенах по всему миру. Однако магия Чарльза всегда была более неестественной. Его таланты находились в большей мере в диапазоне чернокнижников. Это одна из причин его дружбы с Малахией Рейт.

Но подобная магия не по душе королю вампиров, который жестко правил королевством. Удерживая власть железным кулаком в бархатной перчатке, против него не осмелился бы выступить ни один вампир в здравом рассудке.

У Чарльза не оказалось выбора. Он являлся тем, кем родился. Рейт единственный принял это. Давным-давно он принял его под свое крыло и указал путь. Малахия научил Чарльза всему, что знал сам, и именно из этих запретных заклинаний состояли множество его щитов, скрывающих от невероятного восприятия короля.

Конечно… существовал шанс, что Ди Энджело все равно все узнает.

Ди Энджело всегда все знал. Так все говорили.

Чарльз никогда ни у кого не видел столь пронзительного взгляда. Словно темные, лишенные света бездонные глубины, навсегда поглотили все знания мира. Он видел то, чего не существовало, и слышал то, чего никто не говорил. Там, где магия у всех являлась шестым чувством, Роман Ди Энджело обладал седьмым.

От него ничего не ускользало.

Именно так Чарльз узнал, что Ди Энджело сыграл главную роль в кончине Рейта. Ди Энджело никогда не нравился король колдунов. Он запретил своему народу работать с ним и с его ближним кругом. Ему не нравилась дочь Рейта, принцесса вампиров, и среди Потомков все знали о неприятии королем вампиров способа, которым Рейт постепенно порабощал разум своей жены, королевы Акири, Оливии.

Ходили слухи, что Ди Энджело причастен к убийству принцессы вампиров. Вскоре после того как Рейта убили, Ди Энджело лично отправил Чарльза на миссию. Почему?

Словно король вампиров знал, Чарльз обязательно вмешается. Но будь это правдой, Ди Энджело знал бы о дружбе Чарльза и Рейта.

Именно по этой причине, несмотря на все предосторожности, принятые Чарльзом перед тем, как явиться на обязательную встречу членов королевского двора, он теперь сидел за деревянным полированным столом напротив самого загадочного и могущественного мужчины, опасаясь, что Ди Энджело все равно о чем-то догадается. Что ему под силу прочитать его мысли.

И что король догадается, Чарльз планирует его убить.

— Мистер Уорд, — неожиданно мягко произнес Ди Энджело, и в его невероятно обаятельном голосе прозвучала вековая сила.

Чарльз едва не подпрыгнул. Это выдало бы его с головой, поэтому он облизал губы и попытался встретиться взглядом с королем. Это оказалось почти невозможным. Никто на Земле не имел такого взгляда, как Ди Энджело.

— Да, мой повелитель?

— Ты встревожен, — произнес Ди Энджело с абсолютно невозмутимым спокойствием, его темный взгляд нервировал. — Тебе нездоровится?

— Я голоден, вот и все, — ответил Чарльз. — Пожалуйста, продолжайте.

Они обсуждали оборотней и последствия отмены четырехтысячного проклятия, тяготевшего над ними. Ещё несколько недель назад мужчины-оборотни в своем сообществе имели преимущество. Обладали сверхчеловеческой силой, способностью исцелять большинство ран, имели продолжительность жизни в два-три раза выше, чем у обычных смертных, и жили намного дольше. Каждый альфа-оборотень рождался с определенной силой, которой отличался от других. Но женщины-оборотни не обладали ничем подобным. Самым пагубным являлось то, что женщины-оборотни не были способны рожать детей-оборотней. Из-за этого мужчины-оборотни вели охоту на особенных женщин, известных как «дремлющие», способных производить на свет детей-оборотней. Эти «дремлющие» стали незаменимы для выживания оборотней.

До сих пор. Несколькими неделями ранее, после смерти Малахии Рейта и жертвы, принесенной дремлющей, известной теперь в сверхъестественных кругах под именем «разрушительницы проклятий», проклятие черной магии, из-за которого исчезли силы женщин-оборотней, перестало действовать. Теперь, женщины-оборотни сравнялись по силе с мужчинами во всех отношениях. Что ещё более важно, все женщины-оборотни оказались беременны сроком в несколько недель.

Эти внезапные и крайней необходимые изменения имели последствия, которые ударной волной распространились по всему сверхъестественному миру. Популяция жизнеспособных оборотней удвоилась практически за одну ночь. Там, где ранее существовало пять тысяч, теперь обитали десять тысяч оборотней.

Вампирская иерархия, известная как «Двор», собралась на эту встречу, чтобы обсудить меры, которые следует предпринять, чтобы взять под контроль произошедшие изменения и связанный с ним хаос.

— Две сотни женщин в Нью-Йорке проснулись с внезапно обретенной силой, которой всегда обладали их братья и отцы, — произнес за столом мужчина с темно-русыми до плеч волосами, невероятно широкими плечами и пронзительными голубыми глазами. Его звали Саксон, если пользоваться человеческими терминами, то ближе всего для обозначения его ранга в армии Ди Энджело подходило звание генерала. -

Представляете, какой эффект это произвело, — закончил Саксон.

Чарльз чувствовал, что взгляд короля вампиров всё ещё прикован к нему, и потому не мог сфокусироваться на Саксоне. Ди Энджело что-то подозревал, и это сомнение стало почти осязаемым.

— Не обязательно это представлять, — ответила другой вампир, с ярко-рыжими волосами и стрижкой «боб», маленьким, чуть вздернутым носом и красивыми, словно у фейри, чертами лица. Саманта, насколько Чарльзу известно, была самым гениальным техно-фриком с кровью вампира. Самая молодая из созданий ночи, всего двадцать пять человеческих лет. — Последние три дня я чистила Ютуб от снятых случайно видео. На одном из них в кулачной драке на парковке у средней школы довольно невзрачная молодая женщина едва не сломала шею своему гораздо крупному противнику одним ударом. И это уже не говоря о появлении волков там, где они должны были вымереть много лет назад.

— На самом деле все гораздо сложнее, — произнесла другая женщина за столом. Старше рыжеволосой, лет сорока-сорока пяти, поразительно красива. Густые черные волосы волной ниспадали на её плечи и спину. Её зеленые глаза отличались пронзительностью и умом, а полные губы были соблазнительны и совершенны. Прежде чем продолжить, она многозначительно осмотрела каждого сидевшего за столом. — Многие женщины-оборотни, выросшие не имея сил, никогда не верили, что обретут их, выходили замуж за простых смертных и рожали смертных детей. — Она на мгновение замолчала, позволяя всем впитать информацию, а затем закончила: — Теперь им как-то предстоит сообщить новости о настоящих предках своим мужьям, которые в любой момент могут заметить у своих жен проявление недюжинной силы или, хуже того, застать их в процессе оборота в волчиц.

— Возник так же вопрос о бета-волках, — вмешался ещё один вампир. Чарльз повернулся к нему. Дэвид Кейд, сладкоречивый мужчина с внешностью кинозвезды и мозгами эксцентричного гения. Застенчивый и, возможно, чересчур сентиментальный, держался в основном замкнуто и — Чарльз был абсолютно уверен в этом — один из самых доверенных закадычных друзей Ди Энджело.

— Бета-оборотни, никогда не планировавшие иметь детей-оборотней, потому что не имели шансов заполучить дремлющую, теперь способны иметь собственных детей-оборотней, — тихо заметил Кейд, уставившись на стол ярко-карим умным взглядом. — А что им сказать своим смертным женам?

— Это наименьшая из наших забот, — заметил Саксон, уважительно, но обеспокоенно. — Если достаточное количество женщин облажаются на публике, выставляя популяцию оборотней такой, какая она есть на самом деле, это разоблачит все сверхъестественные расы на планете.

— Сейчас они наверняка выйдут на охоту, — сказала Саманта. — Если мы думали, что Габриэль Фелан — жестокий ублюдок, то глубоко заблуждались. Новый лидер охотников оказался в десятки раз хуже и, очевидно, использует какую-то магию. Он сумел организовать охотников как никогда раньше, их численность растет, а не уменьшается. Они прослушивают полицейские переговоры и следуют по волчьим наводкам к своим жертвам. — Сэм покачала головой и откинулась на спинку стула. — Кровавая бойня продолжается.

— Эти и многие другие вопросы в настоящий момент решаются Советом оборотней, — ответил Ди Энджело, заглушив спокойным и низким голосом всех в комнате. — И то, как решат эти вопросы, окажет непосредственное влияние не только на сообщество оборотней, но и на наше тоже. — Ди Энджело подался вперед, сложил руки на столе, позволив всем в полной мере ощутить его силу. — Можно смело предположить, что оборотни теперь станут гораздо более сильными игроками. А вот будут они нашими союзниками или противниками, зависит только от нас.

В кабинете Ди Энджело воцарилась тишина. Король ясно высказал свою точку зрения. Потомки должны помогать друг другу всегда и везде, насколько это возможно.

— Заседание окончено, — сказал Ди Энджело таким тихим голосом, словно вздохнул. Он отодвинул кресло и встал, излучая грацию с каждым движением. Остальные вампиры последовали его примеру. Ди Энджело отпустил их, и все восемь членов Совета вышли из комнаты. Чарльз оглянулся через плечо, выходя через массивные двойные двери зала. Дэвид Кейд остался позади и наблюдал за ним. На краткий миг их взгляды встретились. Чарльз задрожал от страха. Кейд слыл очень умным. Возможно, он что-то знает? Неужели о чем-то догадался?

К счастью, магия Чарльза скроет любые признаки нервозности. Об остальном он должен позаботиться сам. Чарльз с трудом постарался выглядеть нейтральным и вышел из зала.

* * * * *

— В нем есть нечто темное, — сказал Кейд. — Я не доверяю ему.

Роман искоса взглянул на Дэвида. Уголки его рта приподнялись в легкой улыбке. Дэвид Кейд оказался не только очень умен, но и невероятно проницателен.

— Я тоже, — тихо признался Роман.

Дэвид, отвернувшись от дверей, за которыми скрылись придворные, окинул Романа долгим, пристальным взглядом.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — спросил он.

— Именно.

— Дай знать, если тебе понадобится моя помощь, — предложил Дэвид, выходя через двойные двери.

Роман понял, о ком он говорит, о Чарльзе Уорде, а не о ситуации с оборотнями. Он кивнул всего один раз, и Дэвид ответил тем же, прежде чем исчез.

Оставшись один, Роман на мгновение задержался в пустом зале. Затем, взмахнув рукой, повернулся к встроенному в стену камину. Двойные двери тихо закрылись за ним. В пустом камине вспыхнуло пламя, потрескивая и мгновенно заполняя комнату желанным светом.

Роман закрыл глаза и глубоко вздохнул, положил руки на каминную полку и опустил на них голову.

— Беспокоишься, Роман?

Он знал, что она здесь. Именно по этой причине разжег огонь в камине. Её старые кости нуждались в тепле, а он сам предпочитал её общество.

— Мой сон был неспокоен, — тихо ответил он, не поднимая глаз и не оборачиваясь.

— Я думала, вампирам не требуется сон, — произнесла Лалура с искренним любопытством и намеком на поддразнивание в слегка хриплом голосе.

Губы Романа растянулись в улыбке. Он поднял голову и, оттолкнувшись от каминной полки, развернулся лицом к старой ведьме. Она не смотрела на него. А с явным презрением разглядывала высокие стулья с деревянными спинками за столом для совещаний. Лалура Шанталь предпочитала более мягкие кресла.

Роман произнес несколько тайных слов, уставившись на стол и стулья. От их поверхности начало исходить мягкое мерцающее свечение. Оно распространялось, усиливалось и наконец вспыхнуло ярко-белым светом. Когда померк и свет, стол и стулья из красного дерева пропали.

На их месте стояли два двойных кресла, похоже, единственная мебель из обстановки кабинета Романа, которую предпочитала Лалура. Между двумя креслами находился маленький стеклянный кофейный столик, на котором виднелись дымящийся чайник и две пустые кружки.

Лалура даже глазом не моргнула и, казалось, ничему не удивилась. Вместо этого крошечная сгорбленная женщина с густыми длинными белыми волосами и пронзительными голубыми глазами лишь хмыкнула, словно говоря «вот так-то лучше» или «чертовски правильно», и обойдя кресло, бесцеремонно в него плюхнулась.

Старушка на мгновение закрыла глаза, вздохнула, а затем уставилась голубыми глазами на чайник.

— В нем уже есть молоко? — спросила она, подавшись вперед и поднимая чайник.

— Конечно, — ответил Роман, заметив, что улыбнулся ещё шире.

Лалура разлила чай в кружки, взяла свою и поводила ею перед носом. Роман ждал, ощущая странное напряжение, пока она, казалось, рассматривала чай. Затем ведьма кивнула, больше самой себе, чем кому-то, и осторожно сделала глоток.

Роман мгновенно расслабился и направился к противоположному от нее креслу. Сел и, наклонившись вперед, уперся локтями в колени.

— Чему я обязан удовольствию видеть тебя, Лалура? — спросил он.

Ведьма с жестким и непроницаемым выражением уставилась на него.

— Дай мне передохнуть, Роман, я стара и с каждым мгновением становлюсь все старше. Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.

Роман изумленно выгнул брови. Откинулся на спинку кресла и склонил голову на бок. Если бы захотел, мог бы прочитать её мысли, но всегда считал невежливым делать это без разрешения или без уважительной причины… и с самой уважаемой личностью, которую он когда-либо знал. Разрушить доверие между ними, словно навредить самому себе.

И в данном случае она права. Он догадывался, почему она здесь. Глубоко вздохнул и сказал:

— Она мне снится.

— Я догадалась, — ответила Лалура. — Когда ты сказал, что твой сон неспокоен. — Ведьма замолчала. — Так же, полагаю, ты говоришь не об Офелии.

Роман отвернулся от Лалуры и уставился в окно напротив. Как и все окна в его особняке, это выходило во внутренний дворик, по середине которого располагался мраморный фонтан со статуей прекрасной женщины, с тоской смотрящей в ночное небо.

Двести лет назад Роман был помолвлен с молодой лондонской светской львицей. Она была очень хороша собой и пользовалась бешеной популярностью в высшем свете. Но из всех ухаживающих за ней мужчин выбрала его.

Не успели они пожениться, как случилась катастрофа. В утренних газетах писали, что карету понесли перепуганные лошади и молодая красавица погибла.

Это случилось так давно…

— Нет, — ответил он. — Не Офелия.

— И как долго это продолжается? — спросила Лалура. Роман снова повернулся к ней. Ведьма пристально смотрела на него поверх кружки с дымящимся чаем.

— Задолго до твоего загадочного предупреждения на прошлой неделе, — пробормотал он, встретившись с ней взглядом.

Лалура слегка опустила кружку и вздернула голову. Она, казалось, замялась.

Сразу после смерти короля колдунов и снятия проклятия с оборотней, которое теперь вызвало столько перемен в их сообществе, старая ведьма нанесла Роману визит. И перед тем как уйти, кое-что сказала…

— Ты опять играл в шахматы моими фигурами, — обвиняюще сказала она.

Роман кивнул, всего один раз.

— Ей нужна была моя помощь.

— Верно, — согласилась Лалура. — И тут, Роман, — сказала она, подняв руку и собираясь щелкнуть пальцами. Всегда королева драмы. — Кое-кто ещё больше нуждается в твоей помощи.

А затем с типичным туманом и пылью фейри — в этом была вся Лалура Шанталь — ведьма вновь исчезла, оставив Романа в одиночестве.

Сейчас король вампиров встревоженно уставился на свою древнюю собеседницу и выразил всю серьезность эмоций в тихом, низком голосе:

— Возможно, тебе стоит подробнее рассказать мне об этой шутке, Лалура.

Ведьма вздохнула, поставив кружку на стол.

— Я бы сделала это, если бы могла, Роман, — честно призналась она. — По правде говоря, мне известно не больше, чем тебе. — Она пожала плечами. — Знаю, что ты должен кому-то помочь. Но как? И когда? Понятия не имею. Знаю, что она сыграет очень важную роль для всех вас в ближайшие дни. — Ведьма хлопнула себя по коленям. — И это касается всех.

Роман задумался и снова откинулся на мягкую спинку кресла. Подумал о снах. Нечетких, раздробленных, тревожных. В каждом он видел полные боли глаза, которые одновременно гипнотизировали и приводили его в ярость. Он жаждал унять их боль. Хотел найти их владелицу. Ему хотелось делать то, о чем он не смел мечтать целую вечность.

Когда он просыпался, все было по-прежнему. Он оказывался зол и голоден. В последнее время из-за этого он кормился довольно часто. Если в ближайшее время ничего не изменится, он будет убивать жертву задолго до того, как насытится.

— Мой тебе совет, ваше величество, — сказала Лалура, медленно поднимаясь на шаткие ноги, — подними с трона уже свою королевскую задницу и попытайся найти девушку.

Роман смотрел вслед ведьме, ковыляющей от кресла на открытое месте в кабинете. Она поправила похожее на халат платье и оглянулась на кофейный столик. От наполовину полного чайника, как всегда волшебно теплого, всё ещё поднимался пар. Она окинула его жадным взглядом, взмахнула пальчиком, и чайник исчез.

— Верну его позже. — Она кивнула и как бы про себя вздохнула. — Время уходит, Роман. Это я точно знаю.

Старая ведьма величественно взмахнула над головой рукой. Воздух замерцал, завибрировав от магии времени и пространства. Роман встал. Обычно джентльмен должен был вставать, когда леди выходила из комнаты.

Лалура оглянулась и замерла, подняв руку над головой.

— И, Роман, — сказала она.

Он ждал, почти страшась того, что должно было случится.

— Здесь пахнет черной магией.

С этими словами она щелкнула пальцами. На этот раз в воздухе разлились розоватые потрескивающие молнии, треск и узнаваемый щелчок телепортационного заклинания. Через несколько мгновений Лалура исчезла.

Глава 2

— Ладно, давай по-другому. Просто закрой все, что открыто, и посмотри на экран айфона. — Эви на секунду прижала телефон подбородком к плечу, поблагодарив мужчину за стойкой за ванильный латте без сахара, и отправилась в более уединенную часть кафе. На другом конце провода ее отец прижимал к уху свой айфон, пока возился с айфоном ее матери, бормоча при этом что-то себе под нос. Эва выжидающе молчала. — Ты уже на главном экране? -

Она прислушалась. — Хорошо, теперь видишь значок приложения? — Моргнула. — Что такое значок? Ну, это всего лишь один из маленьких символов на главном экране телефона. Да, этот. Хорошо, жми на него. — Она снова подождала. — Тебе нужно сделать поиск для приложения «Киндл»… Поиск? Просто введи то, что ищешь. В строке поиска. Она выглядит как пустая строчка, когда ты что-то печатаешь. Как в Гугл. Да, там должна быть лупа. Итак, нажми на строку поиска, а затем введи «Киндл». -

Эви на секунду замолчала, чтобы отхлебнуть кофе, зажмурилась, наслаждаясь теплом и уютом, продолжая слушать отца. — Оно должно быть бесплатное. Да. Щелкнуть по нему.

Эви подняла взгляд, когда в кафе вошли посетители. Холодный туман утреннего Портленда, штат Орегон, клубился позади них, и от проникшего через открытые двери декабрьского холода все в кафе на мгновение потеплее закутались в свитера.

Дверь за вновь прибывшими захлопнулась, но тут же снова открылась, почти ко всеобщему стону посетителей кафе. Но когда Эви увидела вошедшего, ее желудок сжался, а мозг затуманился. Он определенно красив. Даже с другого конца кафе она разглядела необычные яркие глаза. Возможно, зеленые, на таком расстоянии трудно было определить. Или очень светло-голубые. Эви обожала взгляды. Ничто так не влияло на нее как пристальный взгляд.

Мужчина вошел, дверь за ним захлопнулась, а он огляделся, рассматривая посетителей кофейни. Наткнувшись на Эви, замер, их взгляды встретились, и в ее груди разлилось тепло. Значит, светло-голубые.

Ее отец продолжал что-то говорить через динамик телефона.

— Что ты сказал, пап? — Она опустила и снова подняла взгляд, обнаружив, что незнакомец все еще смотрит на нее. И улыбается, сверкая белоснежными зубами. Эви вспыхнула и поспешно опустила взгляд в пол. «Глупо, — подумала она. — Ты могла бы хоть улыбнуться в ответ». — Да, тебе нужно ввести свой пароль, — проговорила она в телефон, чувствуя себя ужасно неловко, словно разрывалась между двумя реальностями. — Понятия не имею, какой у тебя пароль. Нет, папа. Ты что не помнишь? Возможно, попробуешь несколько разных? — Эви прикусила губу. Что-то ускользало от ее внимания.

Она снова рискнула поднять взгляд и увидела, что красивый новоприбывший мужчина уже стоит у стойки и заказывает себе напиток. Это позволило ей осмотреть его с головы до ног. Высокий и стройный, с широкими плечами. Волевой подбородок. Густые светло-каштановые, стильно подстриженные волосы… — Эви нахмурилась. — Что? Что сделал? Ну ладно. Тогда просто начни все сначала. Подожди, — пробормотала она, когда внезапно между глаз возникла пронзительная боль. Будь у Эви свободная рука, она обязательно ущипнула бы себя за переносицу. Однако сейчас она в одной руке держала чашку кофе, в другой — телефон, а ноутбук небрежно зажала под локтем. — Дай мне выйти, — вздохнула она.

С этими словами Эви оставила в покое незнакомца с прекрасными глазами, вышла через вторую дверь кафе на холодный пустынный внутренний дворик и снова смирилась с тем, что одинока. Не то чтобы у нее действительно имелся шанс избежать одиночества только потому, что красивый любитель кофе появился в кафе одновременно с ней… но сейчас она чувствовала себя именно так.

Эви знала, что где-нибудь обязательно споткнется. Не легко было помогать родителям продираться сквозь технологический лабиринт повседневной современной жизни. На самом деле помогать ее родителям оказалось вообще не легко.

Ее мать, шестидесятилетний инвалид, несколько лет назад перенесла операцию по удалению опухоли головного мозга. А шестидесятилетний отец постоянно страдал от прогрессирующего артрита. Эти двое объявили себя недееспособными четыре года назад, и Эви, будучи старшим ребенком в семье, единственная, кто подходил для родителей на роль опекуна как в умственном так и в финансовом отношении, внезапно оказалась в роли опекуна.

С одной стороны это можно сказать для них удача. Финансовое положение ее родителей пошатнулось в тоже самое время, когда «Амазон «запустил «Киндл», и самиздат стал возможным. Будь это не так, Эви не смогла бы делать для них то, что делает сейчас. Ей посчастливилось зарабатывать, занимаясь тем, в чем она действительно оказалась хороша. Любимое дело, успешная карьера — все это позволило ее уставшим родителям закрыть прачечную, перестать гробить себя в химчистке, которая должна была сгореть до тла еще лет десять назад.

Эви испытывала чувство гордости и удовлетворения от того, что имеет возможность посылать им чек каждый месяц. Ей просто повезло.

Она являлась инди-автором, публиковала свои произведения. И дабы не выбиться из графика финансовых платежей, ей нужно было каждые два месяца издавать по книге. А это означало за полтора месяца написать историю объемом от трехсот до четырехсот страниц, остальное время уходило на редактирование, создание эффектной обложки, маркетинг, переписку с читателями, создание видео-трейлеров и размещение книги в интернете.

За последние несколько лет она перестала заниматься тем, на что тратила много времени, например: езда на велосипеде или катание на роликах. Тренировки вообще более менее отошли на второй план. Природа одарила Эви миниатюрным телом и быстрым метаболизмом, а так же она имела склонность пить крепкий кофе, так что к счастью, сжигание калорий не являлось проблемой. Кроме того, у нее отличная фигура, что позволяло с изяществом переносить случайную полноту. Но иногда она все же беспокоилась о собственном сердце.

Особенно с тех пор как отказалась от сна, потому что именно в самые темные ночные часы вдохновение охватывало ее сильнее всего. А она так и не восстановила утерянный сон, потому что днем у нее были другие обязанности. Она работала неполный день в городском приюте для бездомных животных, они поступали туда стаями, и часто бедняжкам не хватало места.

Помимо работы в приюте, Эви помогала родителям составлять расписание визитов к врачу, дабы получить необходимые рецепты, звонила адвокатам и бухгалтерам, занималась саморекламой в Твиттере, поддерживала связь с читателями на Фейсбуке и по электронной почте, и занималась множеством повседневных дел: стирка, мытье посуды, уборка.

Бывали дни, когда она просыпалась в одинокой постели и представляла, каково это просыпаться в объятиях мужчины. Она же писательница. Многие очень известные авторы пишут, что семья и литература не совместимы. Эви опасалась, что посвятит слишком много времени на поиски «кого-то», а на это нужно время и энергия, которых у нее не так уж много.

Бывали краткие мгновения, когда она с ревностью наблюдала за парой в продуктовом магазине, выбирающей вместе овощи, или к семье в парке, кормящей уток. В тридцать лет она все еще не остепенилась, не говоря уже о том, чтобы завести детей. Но потом вспоминала, что кормит уже два рта, и довольно быстро избавлялась от столь болезненных эмоций. Но одиночество осталось. Ощущение пустоты там, где, возможно, должно находиться что-то еще. Она очень хорошо научилась игнорировать это и двигаться дальше.

Не только потому что привыкла, но и потому что предпочитала идти именно таким путем. Бессмысленно, но она всегда хотела только этого. У Эви имелась возможность завязать длительные «дружеские отношения» в старшей школе и колледже. Но ее всегда что-то сдерживало, мешало зайти дальше. Мальчики были… нет… Откровенно говоря, они все казались слишком людьми и совершали ошибки. А она королева драмы, творческий фрик с буйным воображением, хотела большего в своем партнере.

И эта непрекращающаяся внутренняя тоска по вампирам, оборотням и архангелам, о которых она постоянно писала, несомненно, способствовала одиночеству. И Эви ничего не могла с этим поделать. Поэтому просто отмахнулась от возможных бойфрендов.

Например, прямо сейчас.

С тем парнем из кофейни все равно ничего бы не вышло. Он человек, как и все остальные.

Эви несколько раз глубоко вдохнула морозный воздух, скривившись от дискомфорта, поставила бумажный стаканчик с кофе на металлический круглый столик во внутреннем дворике и поднесла телефон к другому уху.

— Ладно, папа, слушай, я все объясню еще раз.

Ее кофе скоро остынет. Просто сегодня такой день.

* * * * *

Чарльз наблюдал, как женщина через заднюю дверь вышла из кофейни во внутренний дворик. От холода большая часть черных кованных столиков покрывал иней, но она все равно поставила кофе и ноутбук и, казалось, смирилась с неизбежным холодом. Жесткая. Это стало ясно с самого начала.

А еще она оказалась очень привлекательной. Ведьма-провидица рассказала ему и об этом. Миниатюрная, ростом, пожалуй, всего лишь пять футов и два-три дюйма. Соблазнительная, с изгибами во всех нужных местах, так что каждое ее движение становилось лишь более женственным и привлекательным. Густые каштановые волосы волнами ниспадали на плечи и спину. Сияли естественным здоровьем и манили прикоснуться к ним. Длинные густые ресницы обрамляли глаза. Сочетание темного и светлого. Карие почти черные, в обрамлении золотых крапинок. Невероятно соблазнительный контраст.

Сначала мужчина удивился, не обнаружив на ее пальце кольца. Но в течение последних пятнадцати минут Чарльз прочитал все ее мысли, так что причина одиночества ясна. В ней имелось что-то почти сверхъестественное, даже несмотря на очевидную смертность, и эта ее частичка оказалась неудовлетворенна тем, что мог предложить ей мир людей.

«Интересно», — подумал он.

Но было и кое-что еще. Ее слишком многие в жизни предавали, так что она опасалась серьезных обязательств любого рода. И факт, что девушка сбежала через черный ход, лишнее тому доказательство. Она буквально шарахалась от любого намека на малейшее дружеское общение.

Чарльз смог проглотить совсем ненужное ему кофе лишь благодаря еще большему количеству магии. Потомки каждый день проживали под множеством различных заклинаний, некоторые из которых были вечными, некоторые накладывались каждое утро и вечер. Множество таких созданий существовало на виду у людей под одним и тем же обличьем, еда на глазах у смертных стала необходимой иллюзией, давным-давно усовершенствованной.

Чарльз отошел в сторону от кофейни, покинутой Эви несколько мгновений назад, и сел за пустой круглый столик. Почувствовал на себе взгляды нескольких девушек. Он привык к подобному вниманию. Потомки притягивали к себе внимание повсюду, куда бы ни пошли. Они обладали прирожденным естественным магнетизмом, и, безусловно, он не являлся исключением. Обычно Чарльз сканировал местность в поисках нового интересного разума, присматривая развлечение на ночь. Но этим утром все его внимание оказалось приковано к молодой, только что ушедшей женщине, так что он с легкостью проигнорировал остальных.

Эвелин Грейс Фэрроу. Так ее звали. Он вытащил имя из глубин ее сознания, подслушивая, как она разговаривает с отцом. По отдаленному голосу мужчины он понял, что тот живет за городом… в четырехстах или пятистах милях. За пределами штата. Возможно, в Монтане.

Чарльз продолжал подслушивать, время от времени делая глоток кофе, пока не услышал то, что его встревожило. Она собиралась навестить родителей. Они оба больны и не могли водить машину. У обоих назначен медицинский осмотр.

Так не пойдет. Ничто не должно нарушать последовательность событий, которые приведут к кульминации плана Чарльза.

Он задумчиво прищурился. Выйдя на улицу, Эвелин отключила мобильный, взяла ноутбук, кофе и направилась к парковке. Чарльз встал и осторожно последовал за ней.

Девушка направилась к пикапу марки «Форд», в дальнем конце стоянки, и выудила из заднего кармана джинсов связку ключей. Это оказалась не новая модель авто. Чарльз с легкостью определил данный факт по выцветшей краске и более старомодным хромированным деталям. Даже отсюда Чарльз ощущал вонь животных, исходившую от машины. Она помыла ее, но явно использовала для перевозки собак и кошек из пункта А в пункт Б. Девушка хорошо заботилась о машине и, похоже, являлась отличным водителем.

Едва она открыла дверцу авто и стала укладывать вещи внутрь, Чарльз запел заклинание. Очень тихо, прежде убедившись, что стоит спиной к окнам кофейни. Севшая в пикап Эвелин, судя по всему она ездила на нем с друзьями и родителями, повернула ключ зажигания.

Но ничего не произошло.

Чарльз улыбнулся. Двигатель пикапа заглох, его заклинание сработало.

Эви попыталась еще раз и снова безуспешно. Он прислушался к звукам, доносящимся из кабины пикапа, и едва не рассмеялся, когда девушка тихо выругалась. Наблюдал, как она опустила прелестную головку на руль, временно смиряясь с поражением.

Через несколько секунд девушка выпрямилась и стала набирать какой-то номер на телефоне.

— Привет, пап. У меня возникли проблемы с машиной. Да. Я правда поменяла масло. Я всегда так делаю. Пап, послушай… я могу опоздать в Биллингс. — Она тяжко вздохнула. — На самом деле я могу вообще не успеть. — Она немного помолчала, а затем продолжила: — Я позвоню Бэт. Она поможет тебе на этой неделе, ладно? — Опять тишина. — Я тоже люблю тебя. Пока.

Чарльз швырнул стаканчик с кофе в ближайшую урну для мусора и направился к своему авто, черному «эскалада» с темными тонированными стеклами. Выезжая с парковки, он взглянул в зеркало заднего вида. Эви все еще сидела за рулем заглохшего пикапа.

Проблема номер один устранена.

Выезжая на оживленную магистраль, Чарльз снова улыбался.

Глава 3

Роман откинулся на кожаное сиденье лимузина «линкольн таун кар» и глубоко вздохнул. Лалура, конечно, оказалась права. Ему нужно срочно начинать активные поиски ангела, образ которой в последнее время преследовал его во сне и не покидал его мыслей наяву, причиняя страдания.

Мир стал еще более опасным местом, с тех пор как было снято проклятие оборотней. Хорошо, что с волками больше не придется сражаться не на жизнь, а на смерть, и что их женщины уже не такие слабые по сравнению с собратьями мужчинами.

Охотники шныряли повсюду. Разрушительница проклятий, Кэтрин Дэр, которая вскоре станет Кэтрин Кейдж, выпустила на свободу силу, как хорошую, так и плохую. Роман не мог не задаваться вопросом, какую роль во всем этом отведена его маленькому ангелочку из снов. Зачем ей понадобилась его помощь? В какую же передрягу она попала? И где находилась?

Как ему ее найти?

Лалура впервые заговорила о ней несколько недель назад, тогда Роман уже видел девушку во сне. Но ведьма не являлась провидицей. То, что она «чувствовала» в этом мире, вызвано исключительно фактором старости и тем, что она настолько глубоко проникла в деяние Лагера, что ее дух частично воспроизвел его паутину. Вполне естественно, что в нем застревали осколки времени. И вот тогда она что-то говорила. Как сегодня ему.

И это все, что ведьма могла сделать. Если Роману нужны дальнейшие ответы от того, кто владеет магией, нужно найти кого-то другого. Именно этим он сейчас и занимался.

Сидя за рулем, давний и верный друг Романа вывел авто со стоянки особняка на оживленные улицы Портленда.

Это одно из многих мест в его государстве, а Роман тщательно следил за порядком в нем. Особняк являлся общественным местом, предназначенным для встреч и приема гостей. Его настоящий дом, куда король вампиров возвращался, покончив с делами, когда глубокое изнеможение проникало в его душу, находилось в другом месте, и он один знал о его существовании.

Роман Ди Энджело — очень могущественный король среди очень могущественных существ. Среди смертных за власть постоянно плелись кровавые заговоры и наносились политические удары в спину. Это явление не исключение и среди сверхъестественных существ, на самом деле у них все обстояло намного хуже. По этой причине Роман ничего не принимал на веру. И благодаря осторожности и предусмотрительности, являлся королем на протяжении тысячи лет.

— Милорд, мы скоро прибудем на вокзал, — раздался голос по внутренней связи.

Роман сядет на поезд до Тринидада, штат Калифорния, где сейчас живет Лукас Кейдж и его ведьма, известная так же как целительница. Лучшая подруга целительницы являлась так же провидицей их ковена, и интуиция подсказывала Роману, что начать поиски лучше всего оттуда. Этот конкретный ковен пережил много трудностей и выстоял, а так же они знали о существовании Потомков. По крайней мере, дипломатические отношения с ними будут менее затруднительными, чем с другими ковенами.

Роман мог бы просто телепортироваться туда, но не хотел делать это без видимых причин. Если бы он захотел, то мог бы перенестись куда угодно. В конце концов, он всей душой тосковал по некоему подобию нормальности, и ему нравились поезда.

Король посмотрел в окно машины. День клонился к вечеру, зимой в это время солнце уже садилось. Именно в такие моменты Роман не мог не думать о традиционных взглядах на вампиров и о том, каким мир воспринимает его вид. Если бы он являлся таким, как показывали в Голливуде, то сейчас только просыпался бы.

Как же мало они знали.

Что-то странное и зловещее внезапно промелькнуло в сознании Романа, словно предупреждение, и он неосознанно выпрямился. Сел, его лицо потемнело.

— Милорд? С вами все в порядке? — спросил Джексон с переднего сиденья.

Роман махнул рукой, жестом показывая, что все хорошо, но его снова охватило предостерегающее ощущение, и он опустил руку.

— Джекс, останови машину, — прошептал Роман.

Джекс, будучи таким же вампиром, расслышал его очень хорошо, несмотря на тихий голос. Не задавая лишних вопросов и не колеблясь, шофер повел длинный лимузин к обочине дороги.

Поворот на подъездную дорожку давал удобный выезд из потока машин, и Джексон воспользовался им. Роман лишь краем глаза наблюдал за маневром авто. Всем своим существом устремившись туда, где вот-вот должно было произойти нечто мерзкое. Его сердце бешено колотилось. Такого не случалось уже много лет. Все его чувства оказались на пределе. Слух становился все острее, радиус слышимости все увеличивался.

Снаружи гудели машины. Заглохли моторы. Во дворе дома, расположенного несколькими кварталами ниже, залаяла собака. Гудели светофоры. Кто-то заговорил в громкоговоритель на заправке. Стучали копыта лошадей.

Роман нахмурился. Стук лошадиных копыт?

Он повернул дверную ручку и вышел из машины прежде, чем Джексон успел понять, что собрался сделать босс. Водитель, распахнув собственную дверцу, кинулся к королю. Роман почти не обращал на него внимания. Обшаривал черными-пречерными глазами улицу и пешеходные тротуары. Отошел от машины, обогнул деревья, Джексон следовал за ним, словно являлся не только водителем, но телохранителем короля.

И вовсе не гордость заставила Романа признаться самому себе, что он последний вампир на Земле, которому нужен телохранитель. Во-первых, не без причины он стал королем. Но Джексон хотел как лучше, и Роман, конечно же, не возражал против компании.

— Это что, конный экипаж? — спросил Роман, остановившись на углу перекрестка и глядя через две улицы на парковку возле торгового центра, расположенного двумя кварталами ниже.

— Думаю, что да, милорд, — ответил Джексон.

В мире смертных отмечали праздник. Уличные фонари украшены серпантином и венками, свисающими с проводов светофора. Крошечные праздничные огни освещали окна и деревья перед офисами, семьи одеты в красные пальто, украшенные праздничными булавками, а фотографии Санта-Клауса и зажженных свечей можно было увидеть в рекламных объявлениях в каждом городском квартале.

Роман прищурившись, уставился на запряженный лошадьми фаэтон, в котором устроилась веселое семейство, и понял, что это еще один праздничный аттракцион для смертных. Некоторые фирмы, должно быть, продают билеты на подобные аттракционы, и дети, конечно же, не упускают возможности поближе познакомиться с лошадьми и помахать мимо проезжающим водителям. Не важно, что на земле не было снега. Зато в воздухе витал дух любимого праздника.

Романа снова охватило тревожное предчувствие. На долю секунды он подумал об охотниках и их новом предводителе. Но не чувствовал их рядом. Это не преднамеренная опасность. А нечто другое.

Король вампиров замер, разглядывая лошадей, впряженных в открытый экипаж. Его атаковали воспоминания, терзало предчувствие, магические каналы раскрылись, подготавливая к тому, что должно было случиться.

— Джексон, оставайся рядом с машиной, — приказал Роман, заботясь не об авто, а о своем преданном слуге.

— Да, сир, — ответил Джексон, ясно давая понять, что не в восторге от подобной идеи, особенно если его король собрался вальсировать в танце с опасностью.

В черном, развевающемся на ветру пальто из верблюжьей шерсти Роман направился к парковке у торгового центра. Отлично осознавал, насколько люди поражены его внешностью. Как и всегда, производил должное впечатление из-за внушительного телосложения. От макушки иссиня-черных волос до черного пальто и темно-серого костюма он являлся воплощением очень богатого, очень обаятельного и влиятельного бизнесмена, стоявшего на тротуаре в одиночестве во тьме ночи. Не многие мужчины могли бы позволить себе подобный гардероб.

Роман ощущал исходящую от людей вонь: от болезни, от алкоголя. Судя по всему, кто-то начал праздновать слишком рано.

Внезапно Роман замер на тротуаре, охваченный нахлынувшей тяжестью предательства. Он развернулся как раз в тот момент, когда все изменилось. Время, казалось, остановилось. А затем помчалось вперед на гиперскорости. Не было слышно ни визга шин от тормозов машины, водитель которой попытался смягчить удар, прежде чем произошло столкновение. Скрежет металла о металл был оглушительным.

Роман пережил бесчисленные поколения и столько же ужасных случайностей. Внезапное зловоние катастрофы, бег времени и хаос от эха смерти не являлось для него чем-то новым, поэтому с его губ мгновенно слетели слова заклинания и проникли в охваченную ужасом обстановку.

Впереди, под длинной извивающейся эстакадой, внезапно от столкновения с другим авто в воздух взлетела и на мгновение замерла переворачивающаяся машина. Она застыла в полете — аномалия, шутка гравитации. Это казалось невозможным и все же случилось по мимолетной прихоти вампира, который управлял всем, стоя на тротуаре.

На улице, под замершей в воздухе машиной, вспыхнула еще одна машина. Роман усилием воли погасил пламя и рассеял в воздухе дым. Третья машина перевернулась на бок и по инерции катилась дальше и дальше по улице, наполовину по тротуару, наполовину по дороге. Роман остановил ее, перевернул на спущенные шины, сконцентрировавшись на водителе.

Из его многочисленных ран стекала кровь, отравленная алкоголем. Роман отвернулся от него, мысленно осмотрел бесчувственное тело женщины в машине, обнаружив сотрясение головного мозга. Он осторожно опустил авто на газон перед уже закрывшимся банком. Пара, сидевшая в рядом в уже не полыхающем седане, оказалась в легком шоке, но более менее невредима.

Затем послышался шепот, переросший в гул голосов, недовольные крики и недоверчивые вопли. Хаос ворвался в жизнь людей, кто-то потянулся за мобильником, набирая номер скорой помощи и пытаясь заснять происходящее на камеру.

Роман прикрыл глаза.

За несколько секунд проник в сознание каждого мужчины, женщины и ребенка, находящихся на улице в радиусе полумили. Он приготовился стереть их воспоминания, очистить их сознания от всяких следов его вмешательства…

И вот тогда почувствовал ее присутствие.

Распахнул глаза. Ощущая ее здесь, среди других, словно белоснежную бабочку среди океана черных мотыльков. Абсолютная чистота. Свет во тьме для него. Роман не мог не сосредоточиться на ней.

Он обернулся, но оказалось уже слишком поздно. Там, где несколько секунд назад стоял экипаж, запряженный лошадьми, на стоянке остались одни пассажиры, а пара обезумевших лошадей понеслась вперед, таща за собой следом высекающий колесами искры экипаж.

Мать, вскрикнув, подорвалась с земли и кинулась к сыну. Роман мгновенно оказался в ее сознании. Прочитал мысли и, приложив небольшое усилие, мог управлять ею. Отчаявшуюся мать, которая пыталась защитить своего ребенка, с трудом можно было подчинить. Роман едва сдерживался, наблюдая за происходящим с нарастающим беспокойством.

Ребенок перекатился и потянулся к подхватившей его матери. Они побежали, спасаясь от машин, когда лошади взбрыкнули и понесли. Грохот. Экипаж врезался в ближайшую машину, разбив переднюю фару и лобовое стекло, а затем лошади понесли дальше.

И Роман увидел, куда они направляются.

— О боже, — услышал он. Безошибочно узнал этот голос. Мягкий и слегка хриплый. Невероятно родной, почему-то драгоценный. Он сфокусировал зрение, увеличивая яркость. На другом конце парковки, прямо на пути обезумевших лошадей стояла ангел из его снов.

Он никогда раньше не видел ее полностью. Только глаза. Чувствовал лишь ее дух, сильный, особенный. Слышал, как она что-то неразборчиво шептала невнятным и безумно красивым голосом. Он почему-то всегда ощущал в ней только отчаяние.

И сейчас она отчаялась довольно сильно.

Роман не мог контролировать разум животных. Если бы мог, то так бы и сделал. Вместо этого он кинулся вперед.

Потомки обладали невероятной сверхъестественной скоростью. Самые сильные из его вида могли передвигаться настолько быстро, что оставались для людей размытым пятном. В этот момент тело Романа растворилось и вновь появилось прямо перед ангелом из его снов, между ней и лошадьми.

Он словно заново переживал нахлынувшее прошлое. Видел его в глазах испуганных животных, слышал в топоте их копыт. И самое странное, его не оказалось тем утром на месте трагедии, когда сбили Офелию. Он даже не смог заставить себя на ее похоронах поднять крышку и заглянуть в ее гроб. И все же, вот он, снова переживает ее гибель.

Роман услышал, как ахнула за его спиной девушка.

Эвелин. Выудил он в ее большом неотразимом разуме и мгновенно запомнил. Обернулся, обнял девушку за талию и вознес к небесам. Воздух вокруг потрескивал, жесткие порывы ветра подняли его и удерживали в воздухе. Эвелин напряглась в его объятиях.

Роман тут же омыл ее собственной силой, погрузив в глубокий гипноз. И даже тогда замечал все, что творится вокруг. Тревога. Его никогда настолько не беспокоил смертный мир. Он никогда не испытывал подобной слабости как человеческая рассеянность. Но сейчас замечал лишь то, как она ощущалась под его ладонями. Мягкая и податливая, теплая. Он желал еще крепче обнять ее, прижать к себе.

Роман слышал ее сердцебиение, следил за тем, как оно замедляется от головокружительного биения до ровного ритмичного транса, словно колыбельная. Невероятно. Его собственный пульс бился в едином такте с ее мыслями, словно они гармонично дополняли друг друга, а сердце стучало барабаном

Ее темные, с золотистым ободком по краю радужки глаза притягивали, вызывая странное духовное единение. Они словно обещали добровольное согласие, вызывали в нем желание соединиться с ней навечно.

Он хотел подарить ей вечность. Прямо здесь, темной холодной ночью, окутанный витающим вокруг нее ароматом цветущей сакуры, он жаждал подарить ей свою душу.

А ведь даже не знал ее, эту незнакомку из снов.

Да, так и есть.

В этот момент он буквально изнывал от желания продолжить исследование. Роман оказался в ее сознании, весьма странном месте, напоминающем лабиринт с бесчисленными творческими всплесками, в которые он желал окунуться. Там тоже было что-то необычное, что-то, что он не мог точно определить. Это было похоже на свет в конце длинного туннеля или на объект, движущийся на периферии его зрения. Он не мог определить, где именно, а такая задача требовала времени.

Но вокруг стонали раненные смертные, необходимо было стереть множество воспоминаний. Неумолимая реальность затягивала Романа. И у него не оставалось выбора.

Роман опустился на землю, и он и Эвелин походили на нисходящих ангелов, только он имел более темный облик.

Стоило приземлиться, как Джексон мгновенно оказался рядом.

— Милорд? — тихо и почтительно спросил он. Перевел взгляд с короля на женщину в его объятиях, спокойно изучая взглядом хрупкую фигурку, заметив и то насколько бережно король прижимает ее к себе. Роман не мог винить своего телохранителя за недоумение.

Мягкие локоны Эвелин коснулись лица Романа, когда несколько прядей под воздействием ветра стали развеваться вокруг нее словно нимб. Аромат цветущей вишни усилился.

От нее исходило тепло там, где Роман сжимал руками тонкую талию. Девушка правой грудью соблазнительно прижалась к его левому бицепсу, и у Романа внезапно возникло невероятное по силе желание удерживать ее так вечно. Драгоценную и уязвимую.

И очень важную.

Стоявший впереди Джексон вопрошающе взирал на Романа. Мир вокруг замер в ожидании, а король вампиров оказался не в себе. Он едва замечал, что истощал собственные силы таким продолжительным влиянием на людские сознания, заперев их в этом ментальном временном пузыре. И ему было все равно. Маленькое тело Эвелин, казалось, пульсировало от жизненной силы. Она могла вечно поддерживать его энергетически, чтобы он смог использовать магию — ей достаточно было просто вот так находиться рядом с ним.

— Джексон, — наконец выдавил Роман. — Забери ее. — Отдать этот приказ оказалось труднее, чем следовало. — Посади в машину и удерживай в трансе, но будь осторожен. — Несмотря на отрешенность короля, Джексон понимал, его чувства к этой женщине были очень, за неимением другого термина, глубокими.

— Да, милорд, — почтительно ответил телохранитель, медленно подошел и бережно, почти с обожанием обнял загипнотизированную девушку.

— Я позабочусь об остальных, — продолжил Роман. — Там есть раненные.

Если бы поблизости оказались оборотни или их целитель, они смогли бы помочь тем, кто пострадал. Тысячи людей повсюду реально верили, что попали в аварию и чудесным образом выжили, не получив ни единой царапины. На самом деле им тайно оказали сверхъестественную помощь. Они никогда не узнают, что получили кровь оборотня, или что Данная Кейдж, целительница, наложила на них руки, дабы исцелить раны. Люди знали только то, что позволял им знать сверхъестественный мир — знали только, что им очень повезло.

Но вервольфов по-прежнему трудно найти, даже несмотря на недавнее снятие проклятия. И у них только одна целительница женщина, так что в девяноста девяти процентах люди сами должны были помогать людям.

— Проследи, чтобы прибыли медики, — проинструктировал Роман. Джексон позвонит им, а Роман займется более сложным делом: наведением порядка и стиранием чужих воспоминаний.

Телохранитель кивнул.

— Обязательно, сир. — Но все же бросил на короля уверенный и умоляющий взгляд. Роман нахмурился. Взглянул вниз и вдруг осознал, что до сих пор удерживает Эвелин.

Эви, подумал он. Так ее называли друзья и родные. Это имя порхало в его сознании, словно бабочка. Роман уставился на руку, которой по-прежнему собственнически сжимал запястье девушки. Прищурился, словно больше себя не контролировал. А затем, почувствовав, как удлинились клыки, отпустил ее. Почти загибаясь от боли.

— Я прослежу, чтобы она оказалась в безопасности, милорд, — снова заверил его Джекс, нежно обнимая и уводя Эвелин к ожидающему лимузину. Она пошла за ним, не сопротивляясь и не задавая вопросов. Роман позаботился об этом, применив собственную силу. Невидящий поразительный взгляд. Слегка приоткрытые губы. Покорная и подавленная девушка под воздействием вампирского транса. Роман почувствовал, как где-то глубоко что-то царапнуло его душу при виде того, как другой мужчина касается ее. Хотя и очень бережно.

Джексон усадил Эви на заднее сиденье лимузина, и Роман, прикрыв глаза, мысленно выругался. Позади него разверзся хаос, требующий внимания, а он слишком много времени потратил впустую. И все из-за этой незнакомки, являвшейся ему во снах.

Король вампиров понятия не имел, что это все значит. Не знал, какая роль отведена этой девушке в его жизни и почему она так на него влияет. Но скоро он все узнает.

И когда он развернулся, почти безжалостно проникая в сознание каждого человека, оказавшегося на месте аварии, в его мыслях безраздельно царила Эвелин Грейс Фэрроу.

Глава 4

Джейсон Альберих почувствовал давление огромного количества магии мгновенно, едва начал материализоваться в темном заброшенном переулке в нескольких кварталах от назначенного места встречи. Даже не добравшись до отеля, он мог сказать, что в Нью-Йорке скопилось магии больше, чем когда-либо.

Собрание должно было состояться в шесть часов вечера, сразу после захода солнца. Джейсон небрежно провел рукой по лацкану черной спортивной куртки и вышел из переулка. Вероятно, существовало десять тысяч различных способов, которыми он мог бы явиться на собрание, десять тысяч способов произвести желаемое первое впечатление. Однако теперь он один из тринадцати. Стал им один раз и на всю жизнь. Не было смысла корчить из себя кого-то другого.

В декабре в Нью-Йорке было очень холодно. Джейсон знал, что так и будет, поэтому наложил на себя защитное заклинание от холодного ветра с залива. И все же, пока шел по тротуару, из его рта вырывался пар.

Ощущения от опьяняющей силы все усиливались, народу становилось все больше по мере того, как он входил в более густонаселенный район города. Временами казалось, что он плывет против течения… один, сквозь океан мелькающих мимо лиц. У каждого абсолютно сосредоточенное лицо, никто не улыбается. Джейсон знал, что, возможно, это из-за холодной погоды. Улицы вокруг оказались частично мокрые, частично замерзшие, и это сочетание причиняло боль. Но дело не только в его естественном презрении к погоде. Все эти люди спешили куда-то с определенной целью, они должны были оказаться в определенном месте в определенное время, и совершенно ясно, они предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Вот где они обычно находились, здесь, на улицах, независимо от времени года. А это означало, именно так они проводили большую часть своего времени. Огромное количество их драгоценного краткого существования проходила в страданиях и разочарованиях. За что же?

Это озадачивало Джейсона и неизменно удивляло. Он никогда не отказывал себе в том, что делало его счастливым. Возможно, именно эта готовность схватить жизнь за яйца и подчинить, превратила волшебника в темного колдуна. Если так, то пусть. Он и являлся колдуном до мозга костей.

— Это все же лучше, чем оставаться несчастным, — тихо пробормотал он.

— Значит ли это, что ты наконец обрел счастье, Джейсон? — раздался слишком знакомый голос.

Джейсон остановился, уставившись на женщину с обликом помеси гнома и эльфа, именно она до недавнего времени была старейшиной в его ковене. Ведьма стояла посреди людских тел, казалось, они словно водный поток обтекают ее, предоставляя Джейсону большое пространство для маневра, образуя купол, под которым больше ничего не было.

— Лалура. — Потрясение, охватившее Джейсона от внезапного появления ведьмы, мгновенно прошло и сменилось настороженностью. Вопрос Лалуры, казалось, прозвучал слишком неожиданно, чтобы произрасти из единственной произнесенной им фразы. Словно она подслушивала его мысли. — Ты что, читаешь мои мысли? — спросил он и ничуть бы не удивился, узнав, что это на самом деле так и есть. Она очень непредсказуемая и древняя ведьма.

Лалура Шанталь пренебрежительно махнула рукой и закатила глаза.

— Боги, нет. Это было бы действительно дерьмово. Могу лишь представить, какую хрень стала бы вытягивать из всех этих людей. Нью-Йорк, — пробормотала она, качая головой, — не то место, где можно читать людские мысли.

Остальной мир не обращал на них внимания, продолжая течь вокруг, словно река забвения.

— Зачем ты здесь? — спросил Джейсон.

— Чтобы проведать тебя, конечно, — легко ответила Лалура. Поковыляла вперед на несколько шагов, сокращая между ними расстояние. Джейсон остался стоять на месте, возвышаясь над ней на добрых два с половиной фута. — Ты оказался здесь случайно, Джейсон. Да, ты колдун, — сказала она, глубоко вздохнув. — Но не Малахия Райт.

Губы Джейсона дрогнули.

— Мне воспринимать это как оскорбление или комплимент? — тихо спросил он. Несмотря на спокойный тон, его слова отчетливо прозвучали среди какофонии пешеходов и уличного движения.

— Ни то, ни другое, — ответила Лалура. — Это просто факт. Колдуны работают с более темной магией, Джейсон, — доверительно пробормотала она. — Тебя провозгласили королем после смерти Райта, и теперь именно ты обладаешь большей властью, чем кто-либо из ныне живущих колдунов. Почему? — Она пожала плечами. — Понятия не имею. Ты родился с силой, и теперь она возрастает, как и все остальное в наши дни. — Ведьма огляделась вокруг, на мгновение задумалась о чем-то другом, а затем снова повернулась к Джейсону. — Возможно, это и не важно. Главное, что теперь именно ты отвечаешь за целый ряд черных колдунов. — Она замолчала на мгновение, прищурилась и выдала: — И тебе предстоит встретиться с другими королями.

— Значит, ты знаешь о встрече.

Она молча уставилась на него.

Джейсон улыбнулся, словно оскалился.

— Конечно, знаешь.

— Будь осторожен, малыш, — пробормотала она, а затем внезапно развернулась, устремившись прочь сквозь толпу, и воздушный пузырь последовал за ней. — В том зале окажется больше сверхъестественного, чем ты видел за всю свою жизнь.

Джейсон смотрел ей в след. На секунду пузырь сомкнулся под давлением людей, а когда распрямился, ведьмы там уже не оказалось.

Джейсон вздернул подбородок и глубоко вздохнул носом. Еще несколько секунд он не сводил взгляда с того места, где исчезла Лалура, обдумывая ее слова. Конечно, она права, но это предупреждение оказалось излишним. Джейсон прекрасно понимал, что ему предстоит испытать.

Магию с древних времен олицетворяли тринадцать королей. С одним-двумя из них Джейсон уже был знаком, например, с королем вампиров Романом Ди Энджело. Возможно, тот и самый могущественный из тринадцати, но на то имелись веские причины. Каждый король был чем-то примечателен.

Джейсон так же знал о короле акири, довольно безжалостном, с ненасытным аппетитом до женщин. Доходили кое-какие слухи, например, о короле тьмы, короле драконов и короле призраков. Поговаривали о том, чтобы тринадцать превратить в четырнадцать, пригласив смотрителя оборотней. Но в данный момент, скорее всего, на повестке дня стоял вопрос о Джесс Грейвс — он не желал иметь никакого отношения к любой политике и случайно по завещанию получил должность смотрителя.

Другие короли были Джейсону совершенно не знакомы. Он понятия не имел, что они являлись королями. И это его первая личная встреча с каждым из них. Наверняка это будет незабываемый опыт.

Король колдунов снова глубоко вздохнул и двинулся вперед, продолжая идти мимо людей по тротуару. Запах карри, выхлопных газов такси и мусорных баков оказался слишком сильным, не перебиваемым даже холодом. Ледяным взглядом Джейсон, шагая вперед, изучал толпу. Но вдруг насторожился от витавшей в воздухе магии. Его пальцы дернулись, мускул на подбородке напрягся.

И тут увидел ее.

Стройная высокая девушка, поспешив к обочине, махнула рукой такси и заставила его замереть на полпути. Джейсон остановился как вкопанный, в его груди внезапно все сжалось. Она улыбнулась таксисту ослепительной белозубой улыбкой, заправила за правое ухо выбившийся локон белокурых волос, поправила сумочку на плече и открыла дверцу такси.

Большой кошелек. Дорожная сумка. Она уезжала.

От осознания этого Джейсона накрыло волной непомерного напряжения. Внутри него вспыхнуло нечто вроде тревоги от предстоящей с ней разлуки, одновременно замораживая на месте и наполняя желанием кинуться вперед, схватить ее за руку и отправить такси куда подальше.

Она замерла, лишь на мгновение оглянувшись, блуждая по толпе взглядом цвета тропической морской пены, пока не уставилась на него.

Джейсон поймал и удержал ее взгляд.

Он мгновенно осознал, кто… или что… она. Никогда ранее с ней не встречаясь, даже с такого расстояния почувствовал тьму в ее ауре. Внешне она поражала потрясающей улыбкой, длинными золотистыми волосами и глазами цвета морской воды у Тихоокеанского побережья. Но внутри… оголодавшая. Акири. Она выглядела совсем не так, как обычно выглядят все ее соплеменники. Акири обычно темные с головы до ног. Но тем не менее он узнал печать тьмы на ее душе.

Он с уверенностью определил, что прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз кормилась от колдуна. Ее собственная сущность оказалась слабой, скорее смертной, чем бессмертной. Ни одна акири не жила так долго, как она, если не пользовалась симбиотической связью с силой колдуна.

И она убегала.

Рассматривая ее, Джейсон отчетливо заметил осязаемый и реальный страх, отразившийся на ее красивом личике. Увидел, как акири с трудом сглотнула, как дернулась в нервном тике верхняя губа, прежде чем она оторвала взгляд и поспешила устроиться на заднем сиденье такси.

Джейсона охватила тревога.

«Не могу позволить ей уехать», — подумал он.

Но такси уже отъезжало от тротуара, и что еще важнее, если он отправится за ней, то опоздает на встречу.

Его буквально разрывало на части от сомнений. Опоздать на первый совет Тринадцати — явная глупость. Но неповторимая красавица акири с глазами цвета океана уже умчалась прочь в желтом авто, которое сливалось с множеством других машин. И она не собиралась возвращаться.

Небывалая ярость, сплетаясь с ошеломительной паникой, охватила разум Джейсона, высвобождая щупальца магии, словно он не имел никакого контроля над собственными силами. Не раздумывая, колдун проник в удаляющееся такси, шепча слова заклинания, которое позволило мельком увидеть мысли девушки.

«…колдун… но теперь его нет… все будет хорошо, все будет хорошо…»

Зеленые глаза Джейсона сузились, приобретая жуткий яркий оттенок. Он сосредоточился, сконцентрировался и проник глубже.

В ее голове проносились мысли о побеге, убежище и одиночестве. Она представляла океан, почти такого же цвета, как и ее глаза, и пустынный пляж. Джейсон почувствовал, как девушка откинулась на заднее сиденье такси и тихо выдохнула, задумавшись. Машина уже покидала зону действия его заклинания, но перед тем как связь разорвалась, он услышал одно единственное слово, скорее больше похожее на мысленный вздох.

Мауи.

Джейсон вобрал свою силу назад, выпрямился и медленно торжествующе улыбнулся. Он знал, куда она направляется. В подобных переживаниях не было никакого смысла. Он понятия не имел, кто она такая. Даже, прежде чем покинуть ее сознание, не узнал имя. Она являлась незнакомкой во всех смыслах, кроме одного. Джейсон знал, она акири, и от ее побега в нем взыграл инстинкт хищника. Мужчины не могли не преследовать то, что от них сбегало.

И он не исключение. Во всяком случае, доминант в нем наслаждался этим все больше. А акири зацепила его как никто никогда в жизни. Даже к Денни он не испытывал желания в тот самый решающий момент.

«Беги, — насмешливо подумал он. — Беги изо всех сил».

Все еще улыбаясь, Джейсон пошел по тротуару вдоль улицы.

Несколько мгновений спустя все мысли об акири отошли на задний план. Джейсон задумался о другом. Прошел через вращающиеся стеклянные двери, которые вели в вестибюль с мраморным холлом. Джейсон не остановился у стойки охраны и не замедлил шаг у металлодетектора. Магия защитным полем пульсировала вокруг него, уберегая от видеокамер и людей, мимо которых он пробрался к лифту и махнул рукой над кнопокй.

Сразу же открылись двойные позолоченные двери. Джейсон шагнул внутрь, еще раз махнув рукой над кнопками в кабине. На панели управления все десять этажей вспыхнули одновременно. Колдун прищурился, глядя на них. Выпустил импульс силы, и сверху появилась еще одна кнопка. Без номера. Надавил, пока та не загорелась сначала ярко-красным, потом оранжевым, потом желтым, и не расцвела всеми цветами радуги. И тут Джейсон почувствовал, как лифт мягко тронулся с места. Невозможно сказать, скользил он вверх или вниз. И явно не смахивал на обычный лифт.

Колдун встал в середину лифта, закрыл глаза, собрав вокруг себя всю свою силу. Лифт остановился, тихо звякнул, и двери снова открылись. Джейсон открыл глаза.

— Добро пожаловать, колдун, — раздался самый харизматичный голос, который он когда-либо слышал. Почтительно кивнув, Джейсон вышел из лифта.

Глава 5

Эви разочарованно вздохнула. Она застряла на одном месте, с застывшими над клавиатурой пальцами уже в течение, по крайней мере, пяти минут. Никогда еще ей не требовалось так много времени, чтобы что-то написать. Слова сами по себе всплывали в ее сознании, но ни одно из них не сливалось в более менее нужное предложение. Все казалось ерундой.

Не помогло и то, что трио подростков за соседним столиком, не переставая, очень ярко и громко, во всех деталях, описывали кровавую сцену из какого-то фильма ужасов. Это мягко говоря, только отвлекало. Но дело было не только в этом.

По большей части, в голову приходила лишь одна бессмыслица, потому что последние два дня ее жизни прошли, словно в тумане. Она не пила и не принимала наркотики, но могла бы поклясться, что пережила нечто ошеломительное.

Только что она пересекала парковку, направляясь в продуктовый магазин, а в следующее мгновение проснулась в собственной постели, как обычно, в тепле и комфорте, только чуть более сонной, чем обычно. Она не могла не задаваться вопросом, являлись ли события прошлой ночи сном. Сны часто оставались незаконченными. Вот это бы имело смысл.

Но с тех пор она испытывала… вспышки. Словно кадры кинопленки, вырезанные из фильма, на секунду всплывали в ее сознании. Она видела лошадей, чувствовала их запах, слышала фырканье. Ощущала ветер. Видела праздничные огни.

И мужчина.

Эви на мгновение прикрыла глаза, сделала глубокий прерывистый вздох, и откинулась на спинку стула, опустив руки. Мужчина производил впечатление.

Эви всегда снились яркие сны. Некоторые из них были о мужчинах, настолько харизматичных, что они заслуживали особое место в ее рассказах и романах. На самом деле, о некоторых она написала целые серии.

Но никогда в жизни ей не снился ТАКОЙ мужчина. Буквально невообразимый. Она бы никогда не выдумала подобного спонтанно или самостоятельно. Больше всего ее расстраивало, что он являлся самым могущественным персонажем, которого она когда-либо видела во сне, но правильно воплотить его на страницах романа не получалось. Эви отчаянно хотела использовать его для очередной истории. Но вместо этого… казалось, он использовал ее.

— …нет, чувак, там всякое дерьмо лезло изо рта, потому что она прижалась губами к горлу того чувака…

Вот дерьмо, яростно подумала Эви. Никогда еще она не испытывала такого искушения сказать кому-нибудь заткнуться. Мальчишкам позади нее повезло, что вокруг не было детей. Из-за них Эви точно бы разозлилась.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. И почти сразу же снова увидела его. Всего лишь вспышка в сознании, но такая мощная, такая всеохватывающая, что ей показалось, будто он наблюдает за ней прямо сейчас.

«Если бы я смогла описать его на бумаге, то продавалась бы так, как Малкольм Коул», — подумала она. Автор триллеров Малкольм Коул уже много лет возглавлял список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» и, вероятно, будет возглавлять еще долгие годы. Его описания людей и мест были настолько глубокими и объемными, будто автор переживал все сам. Эви отдала бы все, лишь бы стать таким же хорошим писателем, как он. Такой же успешной.

Она прикусила губу и напрягла память, пытаясь вспомнить подробности. Но удалось увидеть лишь странные мгновенные вспышки. Сверкающие роскошные наручные часы. Запах дорогого парфюма или лосьона после бритья. Он был выше ее… намного выше. Она едва видела размытую фигуру перед собой, большую чем жизнь, и… и…

Эви тихо разочарованно вздохнула и провела рукой по каштановым волосам. Они спутались почти сразу же, и Эви вспомнила, что не расчесывала их сегодня утром.

«Фух, я, должно быть, совсем запуталась», — подумала Эви. Дома бы ее это не беспокоило, но сегодня утром она вышла из квартиры, забив на прачечную, грязную посуду, пыль и сосредоточилась на работе. Ей это просто необходимо. Нужно как можно скорее написать еще одну книгу. От нее зависели родители, и скоро подавать налоговую декларацию. Не говоря уже о Рождестве.

Эви тихо выругалась. Желудок скрутило в узел от пялящихся посетителей кафе, но и сама она осознавала, что выражение ее лица навряд ли можно назвать приятным. Или их так же раздражало это подростковое трио.

В приюте для животных, где она работала волонтером, сегодня утром пропала собака. Бедное животное сбила машина, потом его отвезли в приют, потому что сбивший его водитель не мог позволить себе отвезти собаку к ветеринару. А в приюте работал ветеринар, но тот не пришел вовремя. Было больно. Каждый раз боль ощущалась по-новому. Эви работала в приюте уже четыре года и думала, что за это время можно ко всему привыкнуть. Но ничего не изменилось. Каждое животное виделось ей с собственной душой и историей, и когда оно умирало, Эви словно перелистывала последние страницы его истории.

Многие из этих историй оказались слишком короткими.

Каждый раз она чувствовала себя все более беспомощной и все меньше надеялась на хороший конец.

Она так же переживала о родителях. Да еще пикап в последнее время капризничал, и она не смогла приехать в Биллингс на этой неделе, чтобы помочь им, как планировала. Билеты на самолет слишком дорогие для столь короткого путешествия. Ее матери нужно было успеть на два приема к врачу, но ни она, ни отец не умели водить машину. Ее младший брат Стивен служил в морской пехоте в Афганистане. В результате Эви вынуждена была обратиться к своему другому брату.

Дерек… в лучшем случае бы возмутился. И это беспокоило Эви больше всего на свете. Меньше всего ей хотелось, чтобы родители чувствовали себя обузой. Они заботились о собственных детях так долго, как могли. И заслуживают лучшего отношения.

Ее внутренности снова скрутило от беспокойства, Эви поспешно провела рукой по лицу. Ее бросало то в жар, то в холод. «Сахар, — подумала она. — Мне нужно еще немного сахара и кофе».

В меню кофейни в продаже всегда имелось множество крайне нездоровых, калорийных, греховно восхитительных вкусностей, на которые она обычно старалась не обращать внимания, но на этот раз этот трюк не сработал. Эви, выхватив бумажник, направилась к стойке. Ее фигура не поблагодарит за подобную слабость, но честно говоря, ей было плевать. Эви действительно нервничала, и насколько понимала, при стрессе просто необходимо получить дополнительную норму калорий.

* * * * *

Роман следил за Эви Фэрроу потемневшим взглядом, наблюдал, как она встала из-за маленького круглого столика и направилась к стойке кафе. Отслеживал каждое ее мельчайшее движение, каждый вздох, каждую уникальную особенность. Он отмечал и запоминал линии подбородка, малейшую эмоцию, промелькнувшую на лице, каждую мысль, которая отражалась в золотисто-карих глазах.

Он наблюдал за ней вот уже два дня. Следил с тех пор, как спас ее жизнь от взбесившихся лошадей на парковке возле мини-маркета. Оставался рядом, всегда в пределах досягаемости вампира. Мог наблюдать, оставаясь незаметным.

Романа Ди Энджело скрывал от людских глаз магический щит; одинокий в этой невидимости, он играл роль ангела-хранителя для своей невольной цели. Оказался заворожен ею. Не мог оторваться.

Последние сорок восемь часов он вторгался в ее сознание, читая ее мысли, словно неоперившийся молодой вампир. Это так на него не похоже. Так агрессивно ведут себя лишь новообращенные Потомки, молодые, безрассудные и одержимые властью. Роман жил уже тысячи лет, охваченный усталостью, которая сопутствовала мудрости древнего вампира. Они шли рука об руку. Роман больше не общался с окружавшими его смертными, считая их низшими существами с меньшими правами, он не делал этого уже долгое время, отчасти потому что предвидел, чем все закончится… и отчасти потому что слишком устал от беспокойства.

Но Эви…

Она думала о нем, вспомнила его, даже несмотря на мощное заклинание, которое он на нее наложил. Неслыханно для человека преодолеть такие ментальные стены. Кто она такая? Это ошеломило его, раздувая пламя любопытства в костер одержимости.

Только что она подумала о своих родителях. Опечалена потерей одного из животных. за которыми помогала ухаживать, опасалась за безопасность родителей, переживала из-за финансов. Внутреннее смятение причиняло ей почти физическую боль. Он не упустил участившегося сердцебиения от скрутившей живот судороги, от пронзительной отдающей в глаза головной боли. И хотел вмешаться. Приложив немного усилий Роман мог бы все исправить, развеять все ее тревоги. По-крайней мере, это сработало бы с кем-нибудь другим. Но если сопротивление его ментальному воздействию являлось хоть каким-то признаком, то Эви, по крайней мере, частично, не восприимчива к его силам.

Удивительно…

Эви Фэрроу забралась под его сверхъестественную кожу в тот самый момент, когда невольно явилась к нему во сне. Голос, глаза, само ее присутствие оказалось поразительно соблазнительным. А две ночи назад Роман удерживал ее над той парковкой, и все весомые причины вылетели у него из головы. Теперь он был сам не свой. Она околдовала его.

Но она смертная, а не ведьма. Иначе он бы понял.

По его приказу люди Романа выяснили о ней все, что можно. То, что ему не удалось вытянуть из ее сознания, они обнаружили старомодным способом. Она оказалась «инди» — издаваемым автором в нескольких различных жанрах — и однажды надеялась выиграть Пулитцеровскую премию.

Она хотела изменить мир, поэтому подрабатывала в городском приюте для брошенных животных, где не хватало мест и финансирования. Она оказалась одной из духовно одаренных людей, со спасительной благодатью для человеческой расы. Многие люди были не довольны тем, как обстоят дела, но мало кто желал делать хоть что-нибудь, чтобы изменить этот статус кво. Эви оказалась одной из немногих, кто отважился на подобное.

Она содержала двух родителей, недавно переживших трудные времена, имела двух младших братьев. Родилась в ночь на Хэллоуин тридцать лет назад. Жила скромно, в двухкомнатной квартире всего в нескольких кварталах отсюда, в самом центре Портленда, на западном берегу реки. Одиночка, предпочитавшая дружбу на расстоянии близким отношениям. Никогда не страдала серьезными заболеваниями, не переносила операций и никогда не получала даже штрафов за превышение скорости. Время от времени вносила пожертвования нескольким благотворительным организациям, а ее кэш на «Нетфликсе» в основном состоял из британских комедий.

Она явно спокойная, если не считать случайных приступов паники из-за тревожного расстройства, никогда не заподозрит, что обзавелась невероятно опасным сверхъестественным сталкером, отслеживающим каждое ее передвижение, как в прошлом, так и в настоящем. За последние два дня Роман прочел все ее тринадцать опубликованных романов. Теперь он, скорее всего, знал о маленькой Эви Фэрроу больше, чем она сама о себе.

Знал, что девушка обожает «Найтвиш». Она взрывала его бедные беззащитные барабанные перепонки этой музыкой каждый раз, когда что-то выводило ее из себя и раздражало. Знал, что она любит носить массивные тяжелые ботинки. Возможно, они являлись ее слабостью. Она надевала новую пару каждый день, хотя портлендская зима требовала более теплой обуви. Она любила пылесосить, потому что треугольный узор на ковре успокаивал и приносил умиротворение. Она любила смотреть британские комедии, справляясь таким образом с приступами тревоги. И когда жизнь становилась совсем невыносимой, отправлялась на железнодорожные пути, где раскладывала на рельсах монеты, а потом собирала их вновь.

Она не имела никаких вредных привычек, разве что обожала кофе, который поглощала в течение дня в неимоверных количествах, тот оказывал прямо противоположный эффект, чем ожидалось, скорее успокаивая, чем стимулируя. Вегетарианка, принимала витамины и душ с ароматом цветущей вишни. Он окружал ее, словно неземная вуаль, соблазнительно распространяясь при каждом движении.

Имелось и то, что она в себе ненавидела, это самоуничижение одновременно и нравилось ей, и раздражало Романа. Она обладала очарованием прекрасных особенной красотой людей, которые даже не догадывались об этом. Он поддался порыву стереть негативные эмоции из ее сознания, по крайней мере, попытался сделать это. Не мог вынести мысли о том, что она ругает себя за такие несущественные и бессмысленные вещи, как собственный миниатюрный рост и восхитительные изгибы, особенно когда она для него оказалась так… хороша. Он научился сдерживать свои порывы, отлично разбираясь в психологии, списал проблемы с ее самоуважением на человеческую сущность. Ни один смертный никогда не был полностью счастлив, независимо от того, что они утверждали обратное. Роман знал лучше, чем кто-либо другой, что даже у Далай-ламы, скорее всего, имелись скелеты в его духовном шкафу.

Но из всех поразительных фактов, что ему удалось почерпнуть из сознания Эви, одно поразило Романа больше, чем все остальное.

Теперь он знал, к какому типу мужчин ее влечет.

Это оказалось достаточно легко определить, просто прочитав хотя бы один ее роман. Главные герои ее рассказов обладали разными чертами. Некоторые блондинки, некоторые брюнетки, некоторые худые, некоторые пышечки. С разным цветом глаз, разной национальности. Но всех их объединяло нечто общее. Почти каждый являлся большим, чем просто человек и чем простые смертные. По крайней мере, в ее жизни.

В этом имелся смысл. В Эви было нечто неподдающееся объяснению. У нее богатое воображение. Роман вторгался в ее сны последние две ночи и уходил, задыхаясь от ярких цветов, деталей и креатива. В этом она оказалась невероятно талантлива. Но имелось и нечто иное. Тот самый свет в конце туннеля, который ему еще предстояло познать. Необычная. Так что логично, что и ее вторая половинка являлся таким же необычным.

И Эви словно понимала это на подсознательном уровне. Вот одна из причин, почему у нее до сих пор не сложились прочные и серьезные отношения ни с одним мужчиной. Она понимала, что в конечном счете мужчина разочарует ее. К несчастью, в мире смертных подобное обрекло бы ее на существование старой девы.

К счастью, она жила не в чисто смертном мире. Больше нет — и никогда не будет. Не теперь, когда он нашел ее.

Роман наблюдал, как Эви в свою очередь подошла к стойке. Продавец тепло поздоровался с ней, и она ответила ему тем же, прежде чем сделать заказ.

Мужчина за прилавком весело улыбнулся ей.

— Чизкейк и кофе без сахара, — шутливо повторил он. — Возьмите.

Эви засмеялась.

— Знаю, это бессмысленно. Но терпеть не могу пить калорийные напитки.

«Очень жаль», — подумал Роман. Именно так питается вампир. А затем моргнул. От непрошеной мысли, как и сопутствующего образа, возникшего перед его мысленным взором: Эви — вампир.

Это невозможно. Или, скорее, уже невозможно. Роман позаботился об этом давным-давно. Потомки рождались, а не создавались. Так почему же тогда он вообразил ее именно такой? И почему от этого образа его сердце бешено заколотилось, а внутренности скрутило от тоски?

Мужчина за стойкой взял у Эви деньги, протянул ей чизкейк и кивнул на прощание. Девушка отошла к своему месту, дожидаться кофе. Электрический разряд вспыхнул в воздухе между их столиками, и Роман слегка выпрямился.

Прищурившись, помрачнел, увидев, как к Эви сбоку и слегка сзади, несколько нервничая, медленно приближался человек. Потенциальный соблазнитель. Клыки Романа впились в десны, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он ясно прочитал мысли этого мужика.

«Я так не думаю».

Роман ментально ворвался в сознание мужчины, и вновь прибывший остановился, с мгновенно ставшим пустым лицом.

Исчезни.

Простая и эффективная команда. Мужчина нахмурился, развернулся и направился к выходу из кафе. Роман, охваченный жаждой насилия, наблюдал, как мужчина уходит. Подобные мысли не появлялись уже тысячи лет.

«Что со мной не так?» — подумал он, наблюдая за своей мишенью, пока она медленно брала кусочек чизкейка со своей счастливой вилки.

Рядом с ними группа подростков болтала о каком-то отвратительном фильме, в котором с людьми делались всякие бесчеловечные вещи. Обычно он не обратил бы на них внимание, но сейчас подростки сильно беспокоили Эви.

Она все перевернула в нем, даже ни разу не посмотрев в глаза. Этого оказалось достаточно. Пришло время юной Эви познакомиться с одним из ее темных героев поближе и лично.

Глава 6

Чарльз задумчиво приложил пальцы к губам. Угрожающе сверкнул светло-голубыми глазами. Он голоден, но пока сдерживался, и был почти уверен, что только что нашел обед.

Хотя ее типаж не являлся его обычным блюдом. Когда Потомок должен был питаться, выпить последнюю каплю крови жертвы, по закону вампиров им разрешалось преследовать людей либо обреченных на смерть, либо заслуживающих смерти, тех, кто оказался на грани, неизлечимо больные и бездомные. Король вампиров намного могущественнее большинства своих Потомков и из-за этого мог позволить себе быть более разборчивым. Ди Энджело регулярно избавлял мир от преступников: насильников, убийц, психопатов — и при этом стирал воспоминания об их существовании у тех, кто о них беспокоился.

Чарльз не мог позволить себе роскошь столь мощного контроля сознания. Его еда была грязной, вонючей и использованной. Он привык быстро и эффективно разделываться с жертвами и избавляться от тел, при этом не слишком задумываясь о происходящем. От одной мысли об этом становилось только хуже. Это необходимость, в лучшем случае терпимая.

Но в последнее время Чарльз чувствовал себя странно. С тех пор как заглянул в глаза Эвелин Фэрроу, заглянул в ее мысли, он оказался на грани срыва. Неудовлетворенный. Она что-то пробудила внутри него.

Это не случайность. В конечном счете ей суждено умереть. Роман Ди Энджело влюбится, а потом потеряет самое дорогое в жизни. Это возмездие, холодное, жестокое и беспощадное. В планах Чарльза не было места для увлечения. И все же, казалось, все менялось.

Теперь каждый раз, думая о кормлении, Чарльз представлял, как вонзает клыки в хрупкую шею Эви. Проблеск духа лишь усиливал его желание проникнуть глубже, познать больше. Он хотел впитать ее в себя, как в прямом, так и в переносном смысле. До последней капли крови.

Чарльз наблюдал, как его очередная смертная жертва покидает университетскую библиотеку. Она моложе Эви, всего лишь студентка колледжа, но имела достаточное сходство, чтобы возбудить его интерес. Чарльз надеялся, что это хотя бы на время утолит его жажду. Чарльза заинтриговали густые каштановые волосы девушки, не такие блестящие, но все же похожие на локоны Эви. У нее были карие глаза. Без кольца вокруг радужки и золотистых вкраплений, но все же достаточно похожие. А еще интеллект.

Эви Фэрроу была умной девушкой. Обладала экстраординарными умственными способностями, чтобы развлекать вампира в течение многих-многих лет. На самом деле он представлял, как проживет рядом с ней все эти годы.

Перед Чарльзом возникла возможность, которую он раньше не рассматривал. Существовали и другие способы отомстить. Эви, возможно, не придется умирать.

Чарльз покинул библиотеку вслед за своей юной жертвой. Едва он вышел из здания, ночь дружелюбно окутала вампира. Он — Потомок. Ночь — естественная среда его обитания, когда все дневные защитные заклинания не требовались.

С необыкновенной легкостью Чарльз проник в сознание девушки, шедшей в тридцати шагах впереди. И его прекрасное лицо исказилось от предвкушающего смертоносного оскала.

* * * * *

Рамзес повернулся, одинокий в своих пустующих покоях, и поймал отражение в зеркале на противоположной стене. Прошло много времени с тех пор, как он по-настоящему смотрел на собственное отражение. В пустыне не было ни зеркал, ни озер, которые могли бы с точностью вернуть его отражение.

А ведь он спал.

С медленной, неестественной грацией Рамзес пересек комнату и остановился перед высоким зеркалом. В нем едва ли наполовину отражался его внушительный рост. Он уставился в зеркало — и красивое темноволосое изображение Амона, бога богов, взирало на него оттуда древними бездонными глазами.

Рамзес поднял руки. Вокруг каждого мощного бицепса вилась цепочка черных вытатуированных иероглифов, древних и могущественных. Они хорошо виднелись из-под рубашки с коротким рукавами. И указывали на то, кем он являлся на самом деле.

Он неторопливо провел пальцами левой руки по отметинам на правой. От его касаний они вспыхивали одна за другой. Какое-то мгновение он наблюдал, как они светятся, напоминая о давно минувших лучших днях, а затем медленно исчезая в глубокой мрачной тьме.

Он снова повернулся к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Образ смертного. Амон всегда принимал эту форму, когда ходил по земле. Вместе с этим к нему перешли и все современные знания человеческой расы: культура, языки, технологии. Никогда еще столько информации не обрушивалось на него настолько мгновенно и мощно. Этот день и век действительно другие.

Цепким взглядом Рамзес скользнул по фигуре в зеркале, отметив современную одежду: черную рубашку, джинсы и тяжелые ботинки, в которых так неудобно находиться в пустыне. Прошло очень много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал мощные человеческие мышцы, твердость костей смертного тела. Поначалу это всегда неудобно, удушающе. Но со временем он привык к этой форме и даже смог оценить некоторые привилегии.

Смертные женщины, безусловно, ценили это.

Рамзес подумал об этом и нахмурился. В организации, которую он недавно подчинил себе, было несколько женщин. Все сильные, быстрые и бесстрашные. Рамзесу понравилось, что женщины этого века, казалось, с большей готовностью раскрывают свой врожденный потенциал. Так было не всегда, и много веков назад он задавался вопросом, изменится ли все когда-нибудь.

Но не эти женщины влекли его в мир бодрствования. Он здесь не из-за них.

Он явился ради нее.

Амунет.

Он чувствовал, она где-то там. Слышал биение ее сердца… слабое, едва различимое. Каждый импульс окружал его днем и ночью, медленный, почти неощутимый. Слабая, но настоящая и живая, и Амон найдет ее, даже если это окажется последнее, что он сделает в этой жизни.

«Рамзес Амон, — подумал он. — Рамзес».

Именно это имя он принял в этой форме. Такое же древнее, как и он сам. И это его устраивало.

За спиной раздался осторожный стук в дверь. Рамзес оглянулся. Подождал немного, а затем медленно повернулся лицом к двери.

— Войдите, — тихо приказал он, вкладывая в голос лишь одну сотую той силы, которой обладал; люди — существа сверхчувствительные, а у него не имелось желания причинять им вред или пугать.

Дверь открылась, и на пороге появилась одна из тех самых женщин, о которых он только что подумал. Очень молодая, возможно, всего девятнадцати или двадцати человеческих лет.

— Сэр? — спросила она, явно не зная, стоит ли ей вторгаться в его личную жизнь. По ее мнению, Рамзес являлся ее начальником, новичком на должности, более чем доказавшим право на занимаемый пост. Несмотря на желание сдерживаться, ему все же удалось до некоторой степени напугать окружающих его смертных.

— Да? — ответил он, жестом приглашая ее войти и присесть на одно из больших мягких стульев.

Девушка слегка покраснела, как и все женщины в его присутствии, и вошла, закрыв за собой дверь.

— Сэр, вы просили, чтобы я отслеживала данные из секторов с одиннадцатого по девятнадцатый. Вот. — Она сняла с плеча рюкзак, вытащила флешку и положила маленький черный предмет на кофейный столик перед собой.

Рамзес благодарно кивнул.

— Вы отлично поработали.

— Благодарю вас, сэр. Вы будете довольны результатами. Мы обнаружили еще пять демонов-оборотней, несколько очень странных энергетических показателей в различных кофейнях и их окрестностях в Портленде, и… кое-что еще.

Рамзес прищурился. Подобный комментарий мог означать что угодно, десятки тысяч событий. И лишь единицы представляли для него интерес.

— Поясни.

— Сэр, полагаю, что мы так же зафиксировали на пленку ведьму. Нет другого способа объяснить то, что она сделала.

— И что же? — спросил он с неподдельным интересом.

Девушка замялась, по какой-то причине испытывая неловкость от того, что собиралась рассказать.

— Мне кажется, она кого-то лечила, сэр.

Рамзес на несколько секунд замолчал, обдумывая услышанное. А потом всего один раз кивнул.

— Это все. Оставьте флешку здесь.

Девушка кивнула, немедленно встала и вышла из комнаты, снова закрыв за собой дверь.

В наступившей тишине и одиночестве Рамзес подошел к маленькому столику и посмотрел вниз. При этом прядь смоляных волос упала ему на глаза. Он рассеянно смахнул ее в сторону.

«По-моему, она кого-то лечила, сэр».

Амунет обладала способностью исцелять. Она одна могла залечить смертельную рану так, словно той никогда не было.

Возможно, это она?

Если это Амунет, если существовала хоть малейшая вероятность найти ее, значит, она находилась в компании оборотней?

Сверхъестественные существа этого мира охотились на смертных, которые поклонялись ему и Амунет. Оборотни, вампиры, драконы регулярно истребляли невинных, удовлетворяя свои противоестественные потребности, стирая при этом целые роды вместе с воспоминаниями, которые поддерживали жизнь Амона и его наследия.

Проснувшись недавно, Рамзес сразу же нашел самую могущественную организацию, способную бороться с этими потусторонними силами. Охотники существовали на земле в той или иной форме, с тех пор как сверхъестественные существа стали бродить по земле, привлекая их внимание, заслужив их ненависть.

В последнее время охотники претерпели тяжелые изменения, понесли различные потери и практически развалились. Рамзес нашел их, свел вместе, через несколько дней возглавив эту организацию и тщательно скрывая собственный двойной замысел. Он поможет смертным избавить мир от этой постоянной зловещей угрозы. И тогда сам выйдет на охоту по всему миру, вместе со своими охотниками, в поисках собственной королевы.

Рамзес наклонился и почти дрожащими, как у простого смертного, пальцами взял маленькое записывающее устройство. Затем со спокойной решимостью и болью в сердце — слишком человеческая эмоция — бог богов подошел к системе наблюдения у стены, вставил флешку в разъем и стал ждать, когда же устройство откроется.

Глава 7

Эви глотнула свежий горячий кофе и зажмурилась, наслаждаясь тем, как жидкость, слегка опалив губы, стекает по языку в горло. Она сразу же почувствовала себя лучше. Это походило на волшебство.

С налоговым периодом на носу, предстоящим множеством расходов, она правда не должна была тратить непомерную сумму на кофе, но мысленно восстала против того, чтобы отказаться от этого лакомства.

«Только не это, черт возьми, — упрямо подумала она. — Просто оставьте кофе в покое».

Эви осторожно глотнула вторую порцию дымящейся терапии и уже собиралась проглотить ее, когда один из парней за столом позади нее произнес нечто настолько непристойное, что ее затошнило. Она проглотила напиток, обожглась и съежилась. У нее разболелась голова.

А потом воздух вокруг нее изменился. Внезапно словно заискрился. Эви выпрямилась и оглянулась.

— Вы. Исчезните. Немедленно.

Сердце Эви кольнуло, а затем бешено заколотилось. Ее челюсть отвисла, а глаза широко расширились. Тело вспыхнуло, а дыхание замерло.

У стола с подростками стоял мужчина. Трое мальчишек, казалось, застыли, не в силах пошевелиться, и уставились на него, несмотря на его приказ, и Эви прекрасно понимала почему. Она едва верила собственным глазам. Это невозможно.

«О боже», — подумала она.

Этот мужчина оказался тем самым из ее воспоминаний и снов.

Он был высок, определенно ростом в шесть с половиной футов. С бездонными глазами, подобными полуночному небу. Со слегка загорелой, безупречной гладкой кожей. Совершенным телосложением греческого бога, густыми, коротко стриженными волосами цвета воронова крыла. Воротник белой накрахмаленной, расстегнутой сверху рубашки выглядывал из-под темно-серого спортивного пальто из смеси шелка и кашемира.

Эви мысленно выругалась. Мужчина являлся воплощением секса, от него исходила искушающая, захватывающая дух аура. Эви каким-то образом все же удалось вздохнуть, улавливая намек на дорогой парфюм.

Точно такой же, как она помнила.

Нет, подумала она. Этого не может быть. Не может быть, чтобы она ясно вообразила себе живого дышащего мужчину, которого никогда раньше не встречала. Это означало бы, что она ведьма. Или возможно, так оно и было. Все происходящее имело логическое объяснение. Она рехнулась. Вот и все.

Внезапно трое мальчишек за столом поспешно вскочили, сдвигая стулья. И не издав ни единого звука протеста или возмущения, обогнули стол, пронеслись через кофейню и выбежали через главный выход.

Высокий темноволосый незнакомец проводил их взглядом, но все остальные посетители кафе не сводили с него взгляда, включая и Эви.

В наступившей тишине Эви даже слышала биение собственного сердца. Наконец мужчина отвел взгляд от дверей кафе и обернулся.

Он тут же нашел темным взглядом ее, и весь остальной мир отступил. Эви замерла, словно незнакомец мог сковать ее одним лишь взглядом. Все мысли испарились из головы.

Эви слышала, как из ее рта вылетают слова, и могла лишь надеяться, что не несет нечто чертовски глупое.

— Спасибо, — произнесла она голосом, словно доносившимся издалека. — Это… невероятно.

Мрачные глаза незнакомца, казалось, заискрились, и Эви увидела в них звезды, секунду спустя он улыбнулся так, что у нее перехватило дыхание. У мужчины были идеальные ровные белые зубы, и это смягчало его поразительно красивые черты, превращая его в ангела Микеланджело. В этот момент ей показалось, что одна из статуй скульптора ожила и появилась в кафе.

— Могу я присоединиться к вам? — спросил он, грациозно указывая на пустое место за круглым столиком напротив нее. Его низкий ровный голос звучал подобно прикосновению черного бархата.

Эви снова открыла рот, чтобы ответить: «Нет, да, конечно, вы можете присесть».

«О боже, пожалуйста, сделай это… — но ничего не вышло. — Глупо, — подумала она. — Глупо! Ты раньше умела говорить! Хотя бы улыбнись ему!»

Вместо этого она кивнула.

«Отлично. Ты дурочка».

* * * * *

Как всегда, Роман позволил окружающим постепенно осознать своё присутствие. Людям в магазине казалось, что он только вошёл или уже был здесь какое-то время, они просто не замечали его до этого момента. Он миллион раз уже проделывал подобное, словно в порядке вещей.

Вампир медленно и грациозно встал, стряхивая несуществующую соринку с безупречного пальто, отодвинул стул и выпрямился во весь внушительный рост.

Трое подростков за соседним столиком мгновенно притихли. Роман встретился с каждым из них взглядом, отмечая расцветающий древний страх. Со сдержанным терпением он обошел вокруг стола, заметив, что во всей кофейне воцарилась тишина.

— Вы, — тихо произнес он, замерев рядом со столом мальчишек. Те застыли, побледнев, с широко раскрытыми глазами. — Исчезните. — Конечно, не имело никакой необходимости повышать голос. Его тона и накопленной веками древней силы оказалось достаточно.

«О боже».

Ее хриплый прекрасный мысленный голос был таким же ясным, как и в реальности. Роман ощущал на себе взгляд Эви, слышал, как у нее буквально екнуло сердце, и с трудом удержался, чтобы не закричать.

Подростки подождали еще пару секунд. А затем все трое мальчишек подорвались, отбрасывая стулья и пытаясь выполнить его приказ.

Не прошло и четверти минуты, как они выбежали из кафе, и Роман обратил все внимание на свою добычу.

Теперь он изо всех сил старался не рассмеяться. Это оказалось трудно. Роман слышал ее мысли громко и ясно, когда она назвала себя идиоткой, едва не умирая от смущения. Слишком милая. Неуклюжая, невинная и наивная… и слишком сладкая. Он бы запросто мог съесть ее.

От этой мысли у короля вампиров заныли десны. Взгляд смягчился. Эви заметила перемену, покраснев еще сильнее, когда он выдвинул из-за стола второй стул.

Он уже собирался сесть, когда волосы на затылке встали дыбом, а время, казалось, замедлилось. Вибрации, возникшие в воздухе, прокатились по коже, словно электрические разряды. Магия внутри него свернулась, набирая силу, подобно массивной пружине. Не новое для него ощущение, Роман испытывал его уже много раз. Это предупреждение, жесткое и явное.

Вампир замер, каждый мускул его тела под слоями одежды напрягся, а все ощущения мгновенно обострились. Он все слышал, все чувствовал и видел на мили вокруг.

В воцарившейся тишине, когда все словно замерло, Роман Ди Энджело повернулся, всматриваясь в таинственную ночь через темные окна кофейни. И то, что вампир там обнаружил, наполнило его противоречивыми эмоциями: абсолютное замешательство и внезапный приступ дикой ярости.

Он мгновенно пришел в движение, выплескивая огромный импульс силы. Этого недостаточно, дабы полностью остановить атаку охотников. Пули уже выпущены, и стекло разлетится в любом случае. Роман осознал, что выстрел произвели так, чтобы свести к минимуму вероятность причинения вреда кому-либо из людей, даже если это касалось осколков стекла, но в данный момент он не имел роскоши выяснить почему.

Мощный импульс его силы ударной волной врезался в окна, мгновенно разбивая их на миллиард крошечных осколков, направляя осколки наружу, — ослепительное и опасное зрелище. Охотники снаружи, казалось, отреагировали словно в замедленной съемке, они пригнулись к земле, прикрывая головы от пронесшейся над ними взрывной волны. Она накрыла пули всего в нескольких дюймах от стволов и направила на стрелявших охотников.

Роман не стал прицельно направлять свинцовые пули. В его намерения не входило ранить или убить охотников, только их остановить. Его больше всего волновала та, что замерла прямо сейчас. Ее большие золотисто-карие глаза на прекрасном лице удивленно распахнулись.

Во второй раз за несколько дней король вампиров сжимал Эвелин Фэрроу в крепких объятиях, что едва ли отражало всю охватившую его ярость. Вокруг него в магазине воцарился хаос, охватив Эви и всех посетителей кафе. Она вырывалась из его объятий. А затем замерла. Роман почувствовал, как вспыхнули его глаза, и клыки удлинились.

Он развернулся, по-прежнему прижимая Эви к груди, даже несмотря на ее нарастающий ужас.

— Замрите, — скомандовал он. Через несколько мгновений, в течение которых она сопротивлялась его ментальному контролю, что казалось само по себе невозможным, Эви наконец затихла. Снова им загипнотизированная. Едва не взревев от гнева, Роман ненавидел себя за то, что делал с ней. Он хотел быть нежным. Хотел посидеть и поговорить с ней. Но охотники сводили на нет любую его попытку вести себя нормально. Они пришли за ним, а он понятия не имел кто и почему. С каких это пор охотники охотятся на кого-то еще, кроме оборотней?

Снаружи те самые охотники поднялись с земли и перегруппировались необычайно эффективно. Роман сконцентрировался на их сознании, почувствовав, что они снова смотрят на него. С момента первой атаки прошло всего несколько секунд. Сейчас стало все по-другому.

Сначала стреляй, потом задавай вопросы. Роман прицелился, не колеблясь выпустил второй импульс силы, намного мощнее первого, что должно было положить внезапный конец их атаке.

Из высокого тела Романа вырвалась видимая волна силы, мгновенно разлетевшись по всей кофейне, врезаясь в окна и стены. Стекол уже не было, но стены треснули под давлением. Снаружи машины вдоль тротуара поднялись в воздух и отлетели на несколько ярдов. Один пикап, перевернувшись, встал на бок. Женщина-охотник врезалась в днище пикапа, и ее оружие отлетело в сторону.

Роман просканировал ее, чтобы убедиться, что она жива. Он беспощадно ворвался в ее сознание, в надежде выудить нужную информацию. Но кто-то взял на себя труд поставить защиту от подобного вторжения, так что Роман не нашел ничего стоящего.

Мгновение спустя он коротко произнес магическое слово, перенося себя и Эви в безопасное место. Пока вампир и его маленькая подопечная преодолевали пространство и время, король послал ментальный зов.

Дэвид Кейд и Джексон ожидали на месте, когда материализовались возле одного из множества его убежищ по всему миру. Дэвид помрачнел, увидев полыхавшие от ярости глаза своего повелителя. Джексон сразу же узнал Эви.

— Что случилось? — мрачно спросил Кейд.

— Охотники, — просто ответил Роман. Слегка отстранился и взглянул в лицо Эви. Пассивная, как и в первый раз когда он загипнотизировал ее, но все же в ее взгляде появилось нечто, чего там раньше не было. Похожее на знание.

— Охотники? — Кейд нахмурился. — Значит, Сэм оказался прав. Они стали сильнее.

— Ты даже не представляешь, — ответил Роман. — Кейд, отведи нескольких Потомков на место нападения и наведи там порядок. Последнее, что нам нужно, — это скопление прессы, поскольку охотники, похоже, используют их в своих интересах.

Кейд кивнул, произнес что-то и исчез.

— Сир, с мисс Фэрроу все в порядке?

Впервые за всю свою долгую жизнь Роман понятия не имел, что ответить на вопрос.

— Я…

«С Эви все в порядке?» На этот раз ему пришлось слишком сильно воздействовать на нее, и даже сейчас он ощущал происходящую внутри нее какую-то борьбу. Физически Эви не пострадала. Но в человеке это не всегда главное, особенно когда дело касалось Эви.

— Я не уверен, Джакс, — наконец ответил Роман. — Отведу ее внутрь. Пожалуйста, прикажи принести в дом кое-что из ее вещей. — Роман глубоко вздохнул, в нем расцветал новый вид страха. Он понимал, что постепенно его влияние на Эви ослабевает. Такого раньше никогда не случалось. Тот факт, что это с ней происходило сейчас, вызывало легкое беспокойство. — У меня такое ощущение, что следующие несколько дней будут непростыми.

Глава 8

В воздухе образовалась пустота, которую Эви ощущала даже сквозь пелену сна. Она была раздражена и сбита с толку. Ощущала себя не в своей тарелке, словно куда-то попала, но забыла, куда именно. Ее воспоминания смешались, все внутренности скрутило от тошноты.

Что-то щелкнуло и затрещало — пламя — и это прозвучало странно. Эви медленно просыпалась, слишком хорошо осознавая все, моргая затуманенными глазами от контраста света и тьмы. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. И взглянула на огонь, который потрескивал в камине напротив.

Идеальные языки пламени, каждый из них мерцал теплым успокаивающим желто-оранжевым цветом, мгновенно успокаивая ее самые худшие страхи. Тошнота прошла. Эви на мгновение сосредоточилась на огне, позволяя зрению проясниться. Просто дышала.

Несмотря на умиротворяющий огонь, внутри нее все еще затаилась паника, угрожая перерасти в паническую атаку. Эви пыталась подчинить ее, подавить. Паника никогда никому не приносила пользы. Но несмотря на попытки взять под контроль эмоции, ее продолжали атаковать воспоминания, налетая словно обезумевшие во тьме летучие мыши. Эви села и осмотрела остальную часть комнаты…

Мягкая кровать, три покрывала, пуховая подушка.

В своих воспоминаниях они видела поразительно красивое лицо. Слышала грешный сексуальный голос.

Кирпичные стены, гобелены, свисающие с крючков.

Уловила аромат парфюма, увидела высокого мощного мужчину в дорогой одежде, услышала звон разбившегося стекла.

Огонь в камине, одна дверь. И ни одного окна.

Эви с трудом сглотнула в полной тишине. Она понятия не имела, где находится. В фильмах и книгах подобное происходило постоянно, но в реальном мире случившееся сопровождалось парализующим ужасом. Это означало, что в какой-то момент контроль над происходящим утерян. В какой-то момент, ты уже не отвечал за собственные способности, память и судьбу. И можно было лишь надеяться, что кто бы это ни был, он не причинит тебе вреда.

— Никогда ни за что на свете я не причиню тебе вреда, Эви.

Эви вздрогнула, резко вздохнула и с безумной скоростью вскочила с кровати. С развевающимися, хлестающими по лицу волосами она поворачивалась, осматривая каждый угол странной комнаты без окон. С длинными темными бесконечными тенями.

Но в этой тьме сияли звезды — две звезды, которые становились все ярче по мере того, как мужчина появлялся из темноты. Его красивое лицо освещал свет.

О боже… Эви, обезумев от ужаса, мысленно пронзительно закричала. Это оказался мужчина из ее воспоминаний, все шесть с половиной поразительно восхитительных футов.

Нет… Она покачала головой, раздираемая противоречивыми эмоциями, влечением к нему и тем, что означало его появление перед ней. Воспоминания теперь всплывали все быстрее и сильнее, сливаясь, словно частички головоломки, ожившей в ее сознании. В ней не было никакого смысла. Это невозможно.

Фантазии.

В вихре красок, света и какафонии звуков от нахлынувших воспоминаний высокий смуглый мужчина появился из ниоткуда, поднял ее в небо, чтобы спасти от взбесившейся упряжки лошадей, а затем он же поприветствовал ее в кафе. А потом там же раздались выстрелы, взорвались стекла, и он снова притянул ее к себе…

Поток образов прервался от нахлынувших воспоминаний о его объятиях. Крепкая, но нежная и уверенная хватка. Тепло, и несмотря на все это безумие, исходящее от него ощущение безопасности.

Несбыточные фантазии. Она действительно рехнулась.

«Кто ты? — захотелось ей закричать. — Где я? Что, черт возьми, со мной происходит?» Но Эви словно онемела, не в силах произнести ни слова. Она застыла, осознавая мелькающие перед ней картинки… порабощенная мужчиной, стоявшим в нескольких футах от нее.

Это оказалось уже слишком. Она словно скользила вниз по грязному склону, прямо в зияющую перед ней огненную пропасть безумия.

— Мне так жаль, Эви, — пробормотал мужчина. Она окунулась в его бездонные глаза, темные и наполненные, казалось, искренним сожалением. — Каким-то образом у тебя выработался иммунитет к моему ментальному воздействию. Я больше не могу тебя защищать.

— Кто вы? — вдруг закричала Эви, ее голос, словно из недр бурлящего вулкана, наконец вырвался изо рта. — Откуда вы меня знаете? — простонала она, с бешено колотящимся сердцем. — Где я? — Эви затихла, срывая голос на опасно высокой ноте, переводя с него взгляд и осматривая комнату.

— Эвелин Фэрроу, — произнес мужчина, его бархатный голос словно усилился. Проник в ее сознание, на мгновение вытесняя воспоминания, страх и всепоглощающее безумие. Он требовал ее внимания… и она подчинилась. С прерывистым вздохом, преодолевая истерику, Эви повернулась, что снова заглянуть в его бездонные глаза.

— Прежде всего пойми, я не желаю тебе зла. Пока я с тобой, тебе никто не причинит вреда, — сказал он. — Пока ты здесь, — он обвел рукой комнату. — Ты под моей опекой, и поверь, прежде чем добраться до тебя, любая опасность наткнется на меня.

Эви услышала его слова и даже как-то осмыслила их, почувствовав себя спокойней.

Он шагнул к ней, эхо от начищенных ботинок прокатилось по каменному полу.

— Ты понимаешь? — спросил он мягким, но настойчивым тоном, словно говорил с больным ребенком.

Эви не была глупой. Она очень хорошо знала, что серийные убийцы и психопаты имеют очень странные представления о том, что значит вред для другого человека. Она знала, доверять ему — безумие. Но разве то, что происходило сейчас, не безумие… и когда посмотрела в его невероятные глаза, почувствовала, как обволакивает его голос, не могла отрицать, что хотела поверить. Даже очень.

Она кивнула. Только на это оказалась способна в данный момент.

Мужчина, медленно и глубоко вздохнув, продолжил:

— Меня зовут Роман. Это мой дом. — Он замолчал на мгновение, обводя взглядом стены и дверь. — Во всяком случае, один из них. — Он снова повернулся к ней. — Я привез тебя сюда, чтобы защитить.

— О-от чего? — автоматически спросила она.

«От лошадей», — расхохотался ее внутренний голос. Совсем не ободряющим смехом. Нет, подумала она вполне серьезно, словно школьный учитель, успокаивая хихикающего ученика. От того, что снаружи… Ее воспоминания застыли во времени. Эви заглянула в собственное подсознание, словно вошла в киноленту, которая крутилась прямо в ее голове. Она видела опасность — ощущала ее прямо за окнами кофейни. Посмотрела на окна, сквозь них, и увидела пригнувшиеся к земле фигуры, темные и выжидающие. Они пришли за ней. Смерть. Нет, не для нее.

Для Романа.

— Их называют Охотниками, — сказал он. — А теперь, когда они увидели тебя со мной, то станут охотиться и на тебя.

Эви моргнула. Сглотнула, ну или попыталась сглотнуть, но в горле застрял сухой комок. На глаза навернулись слезы, размывая видимость. Она провела дрожащими руками по джинсам, посмотрела вниз и поняла, что все еще полностью одета, вплоть до шерстяных носков. С нее сняли только ботинки.

Нечто обнадеживающее.

Эви все еще смотрела вниз, избегая взгляда Романа, — так легче думалось.

— Как вы меня сюда доставили?

— Я перенесся вместе с тобой. Для подобного есть очень простое заклинание.

Заклинание…

Мир слегка потемнел, и Эви словно снова оказалась на вершине грязного пологого склона. Подумала об остановке и экипаже, запряженном лошадьми. Она даже услышала грохот, когда изображение стало более реальным.

— А в первый раз? — спросила она едва слышным шепотом. — С лошадьми?

Роман заколебался. Возникла убийственная пауза.

— Когда я спас тебя в первый раз, мы взлетели.

* * * * *

Роман не понимал почему, но отходя от его транса, Эви все сильнее сопротивлялась стирающему память заклинанию, и каждое прошедшее событие всплывало с яростным упрямством. Мало-помалу ее подсознание победило в битве за контроль над разумом, и через несколько коротких часов Роман уже понятия не имел, что она вспомнила о событиях последних двух дней. Образы, ясные как день, являлись тому доказательством.

Теперь ничего другого не оставалось, как только сказать ей правду. Роман являлся самым могущественным вампиром на планете. Он ходил по земле еще до того, как появилось большинство известных цивилизаций. Не существовало ни одной живой души, способной сопротивляться его воле.

Но Эви могла. Сейчас она кое-что вспомнила… но еще не все. Мало-помалу ее аура становилась все сильнее, блокируя его влияние, словно щит. Кто она такая, черт возьми, что может подобное? И почему… почему это именно она? Почему именно сейчас? Когда она больше всего нуждалась в его помощи?

От страха у Эви скрутило живот. Роман ощущал ее дискомфорт, словно свой собственный. Понятия не имея, как такое возможно, но стоило ему ворваться в сознание девушки, она тут же неосознанно просто стряхнула его внушение. Но тем не менее он все ощущал. Ее тошнило от этого хаоса и смятения, а поскольку девушка сопротивлялась, то он ничем не мог помочь.

Если только она сама этого не захочет. Если только она не опустит щиты и не впустит его.

Ее страдания, словно его собственные, пожирали его изнутри. Истощали, как ничто за долгое время. Что неслыханно, поскольку он был сыт. Роман занимался вопросами, касающимися Охотников и оборотней, встречами… а потом проводил каждую минуту с Эви. Его голод по ней возрос одновременно с ее чувством дискомфорта. Ситуация оказалась крайней нестабильной.

И сейчас он ощущал ее усиливающуюся тревогу. Почти слышал, как натянулась и зазвенела ниточка ее здравомыслия, угрожая разорваться. Она уравновешенная девушка, и все, что он предлагал, — вымыслы, по крайней мере, в ее мире, и не соответствует ее знаниям, приобретенным за последние тридцать лет.

От Романа не укрылось, как Эви внезапно провела сильно дрожащей рукой по волосам. Склонив голову на бок, отвела взгляд, и довольно решительно шагнула вправо. Опустив глаза в землю.

— Невероятно, — пробормотала она, качая головой. Абсолютно непостижимо. — Эви расхаживала взад и вперед, а Роману захотелось изо всех сил надавить ментально, чтобы пробиться сквозь ее недавно созданную защиту и точно знать, что же происходит у нее в голове. Он ощущал себя беспомощным — совершенно новое для вампира его лет состояние. Это было все равно, что сидеть за рулем огромного грузовика без тормозов.

— Все свою жизнь я мечтала встретить такого как ты. — Голос Эви стал тише обычного, когда она повернулась и быстро зашагала в противоположном направлении. — Я писала о тебе, видела сны о тебе, и поверь, хотела, чертовски сильно хотела, чтобы ты оказался настоящим. Было бы так приятно узнать, что в мире есть магия и что я не зря старалась. — Она снова покачала головой, уперла руки в боки и быстро зашагала взад-вперед. -

Затем хрипло рассмеялась. — Моя мама говорила, что я слишком разборчива, брат называл стервой, половина одноклассников были уверены, что я лесбиянка. Потому что просто не смогла заинтересовать и собрать вокруг себя толпу мальчиков. — Они оказались такими чертовски человечными! — Эви рассмеялась, на этот раз громче. — А мне, в дурацком стремлении к чему-то большему, оказалось просто скучно среди людей! -

Она повернулась к нему с вспыхнувшими от янтарного гнева золотисто-карими глазами. — Как думаешь, почему я пишу? — спросила Эви, словно ожидая его ответа. — Как думаешь, почему я едва не вылетела из школы, просто потому что все, что я могла делать, — это писать историю за историей о тех, кто оказался гораздо больше обыкновенных людей? -

Эви снова резко отвернулась от него, громком застонав от разочарования. — Боже мой! — воскликнула она. — Я столько раз умоляла вселенную послать мне кого-то другого! Сокрушалась о том, что нет ничего лучше в жизни, чем обыкновенная реальность!

Ее голос задрожал, и Роман почувствовал, что она вот-вот расплачется. В груди тут же сдавило, а пальцы задрожали. Клыки едва не появились во рту.

— Но ничего не происходило! Ничего волшебного никогда не случалось! — Она снова повернулась к нему, с почти пожелтевшими от янтарного блеска глазами. И Роман мгновенно ощутил тепло, словно Эви согрелась не только эмоционально, но и магически. Та потусторонняя сила, что он ощутил в ней ранее, усилилась. Он чувствовал исходящие волны магии, подобно тому как другие ощущают его собственную силу. И это тревожило.

Впечатляет, но настораживает. Он опасался надвигающейся схватки, настоящей. Поскольку понятия не имел, с чем придется столкнуться. И поскольку никогда не смог бы причинить Эви Фэрроу вред, впервые в своей жизни король вампиров задался вопросом, победит ли он вообще.

— И это наихудшая трагедия из всех, — простонала она, пронзая его мощным золотистым взглядом. — Ты наполнил меня надеждой, а потом снова и снова разрушал ее. — Роман увидел, как из ее левого глаза скатилась крошечная, но так много значащая слезинка. — Ты позволял мне надеяться, даже вопреки всему. С таким же успехом ты бы мог просто убить меня.

«Никогда», — подумал он.

Эви покачала головой, постепенно замедляясь. Роман почувствовал, как в ней что-то изменилось, ею словно снова овладела реальность, она словно оказалась вне ментальной защиты, задрожав от страха.

— А ты… ты, что такое? — спросила она очень тихо. Обхватила себя руками, и как Роман осознал, вовсе не от холода.

Она долго не сводила с него пристального взгляда, молчание между ними затянулось. Роман почувствовал, как мир словно остановился, словно само сердце замерло в его груди в ожидании ответа.

Словно судьба громко пульсировала в барабанных перепонках, ожидая, когда он вдохнет и выдохнет, и скажет слова, которые никогда прежде не произносил ни перед одним человеком.

— Я вампир.

Глава 9

Роман читал все ее романы, поэтому хорошо знал, что вампир являлся ее любимым литературным персонажем. А при мысли о том, что ей нравятся вампиры, его наполняло смесью гордости и надежды. Интересно, интригующе и слегка забавно. Вот чего он совершенно не заметил и не учел, так это то, что у ее увлечения могла быть причина.

То, как она описывала эмоции вампира, его или ее внутренние метания, невзгоды, оказалось удивительно проницательно. Роман списал все на то, что она замечательный писатель. Но Эви словно понимала о вампирах то, чего человек не должен понимать: их голод, их желания и их беспросветное одиночество.

Теперь, смотря на ее хрупкую драгоценную фигурку, видя отчаяние в почти сияющих глазах, Роман ясно осознал, что имелось что-то еще. Он испытывал к ней странные чувства с тех пор, как впервые увидел во сне. Чувствовал одержимость, мучительную и отчаянную заинтересованность. Именно это она чувствовала к его виду большую часть своей жизни.

Отчаянную заинтересованность.

У всего этого имелась причина. Из-за чего она стала той, кто есть, и что сотворила со своей жизнью. Была причина, по которой он буквально не мог выкинуть ее из головы больше чем на секунду и ни за что не хотел оставлять одну.

Это стало совершенно очевидно, потому что теперь он не мог контролировать ее растущие сверхъестественные способности. Эвелин Грейс Фэрроу тридцать лет прожила человеческой жизнью. Не являясь человеком. По крайней мере, не полностью.

Казалось, Эви уже смотрит на него целую вечность, а Роман понятия не имел, о чем она думает. Наконец, она загадочным тоном повторила за ним:

— Вампир.

Роман смог лишь кивнуть, всего один раз.

— Покажи мне, — попросила она, скользнув взглядом к его губам. Он знал, о чем она спрашивает. Любой спросил бы об этом. Клыки — олицетворение вампира. Роман полностью выпустил и обнажил клыки, все время цепким взглядом наблюдая за ее реакцией… и опасаясь худшего.

Эви уставилась на его клыки с по-прежнему загадочным выражением. Роман увидел, как она с трудом сглотнула — обычный признак страха. Но девушка не отступила, не выказывала никаких других признаков нарастающего ужаса. Вместо этого снова посмотрела в его глаза и спросила:

— Ты собираешься убить меня, Роман?

На мгновение его охватил ужас и недоверие. Король вампиров открыл рот, чтобы ответить, но она опередила его.

— Потому что бессмысленно спасать меня дважды, только ради того, чтобы убить.

Роман снова попытался ответить, и снова она опередила его.

— И должна сказать, если ты рехнешься и начнешь рвать меня на куски, это полностью разрушит мое о тебе представление. — Эви снова слегка повысила тон, и Роман снова почувствовал ее нарастающий страх.

Теперь Роман осознал, она продолжала болтать только потому, что боялась того, что он собирался сказать. Эви хотела и в тоже время не хотела знать… собирается ли он убить ее.

На этот раз Роман вмешался, опередив ее.

— Я ни за что не причиню тебе вред, Эви. Думал, что уже ясно дал понять это.

Эви облизнула губы, тем самым привлекая его взгляд к собственным губам. Нервный жест с ее стороны не мог подавить нарастающий в нем голод. Эви снова провела руками по джинсам — еще одна нервная привычка. А потом спросила:

— Ты можешь читать мои мысли?

Роман едва не рассмеялся. По крайней мере, в этом он мог быть с ней честным.

— Нет.

Спустя еще мгновение Эви вновь заговорила. Она, казалось, оценивала все, что он делал или говорил. Он почти видел, как крутились шестеренки в ее голове.

— Что тебе от меня нужно?

А вот это вопрос века. Он понятия не имел, что ей ответить, чтобы не напугать до смерти. Он хотел…

Уложить ее в свою постель.

— Я хочу помочь тебе, — ответил Роман. По крайней мере, это была правда, пускай далеко не вся.

Эви сузила медовые глаза. Она ему не поверила. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то верил ему. Впрочем, Роман не мог винить ее за это. Он и сам себе не верил.

— Ты хочешь мне помочь, — она слегка выпрямилась, все еще заметно дрожа, но каким-то образом приходя в себя.

Роман осознавал, что она ничего не понимает. Как она могла, когда он сам себя не понимал? Вампир в доброжелательном жесте протянул ей открытые ладони и произнес:

— Вот почему я смог спасти тебя, Эви. — Он сделал еще шаг вперед, не в силах сдержаться. Расстояние между ними оказалось слишком большим, и это слегка сводило его с ума. — Я был там рядом, потому что не мог находиться вдали от тебя. — Он замолчал, когда на прекрасном личике Эви отразилась паника. — Думаю, это все имеет какое-то отношение к тому, кто ты есть, — тихо закончил он.

Эви сделала шаг назад, и сердце Романа ухнуло вниз.

— И кто же я? — спросила она все еще испуганно, даже несмотря на очевидную силу характера. — Человек?

Роман на мгновение замер. А потом покачал головой.

— Не верю, что ты действительно такая, Эви. — Снова замолчал. — Человек.

— Ты рехнулся, — вдруг выпалила она. Роман, возможно, был не в силах проникнуть в ее разум, но слышал по-прежнему отлично, поэтому мгновенно уловил участившийся пульс. — Ты один из тех сумасшедших, которые имплантируют себе клыки? Понятия не имею, как тебе удалось поиметь мой мозг — гипноз? Или ты просто вырубил меня каким-то наркотиком? — Эви судорожно выдохнула и покачала головой. — О боже, я почти тебе поверила… Господи, да что же со мной такое? Должно быть, я все еще под кайфом. Поэтому чуть не повелась на твою чушь. Но ты все испортил, Роман. — Она произнесла его имя с явным отвращением и гневом. — Когда ты предположил, что я не человек. Потому что окажись я суперженщиной, точно смоталась бы отсюда.

— Эви…

— Нет! — закричала она, подняв руку, словно пытаясь его остановить. — Меня зовут Эвелин, — отрезала она. Сглотнула, посмотрев на его рот со спрятанными клыками. Затем скользнула прекрасным золотистым взглядом по его плечам… широким и, возможно, пугающим. Переступила с ноги на ногу. — Эвелин, — повторила она.

А потом моргнула. Снова прищурилась, глядя в его глаза.

— Постой. Откуда ты знаешь, что все зовут меня Эви?

Роман мысленно выругался. Это совсем не хорошо. Ему придется пресечь этот все ухудшающийся обмен любезностями.

Ей нужны доказательства?

Отлично. Он их предоставит.

Со всей сверхъестественной скоростью, на которую способен, Роман рванулся вперед, обнял Эви и произнес слово, перенося их из комнаты. Все произошло настолько быстро, что Эви даже не успела полностью осознать, что он сделал, пока они не материализовались в пункте назначения. Лишь тогда вампир отпустил ее.

На мгновение Эви споткнулась. Дыхание перехватило, сердце ошеломленно екнуло, а глаза широко распахнулись.

— О боже, что ты только что сделал?

— Это заклинание телепортации, о котором я тебе рассказывал.

Эви, задыхаясь, по-прежнему стояла на месте с широко раскрытыми глазами. Затем, спотыкаясь, медленно обернулась, осматривая окружающую обстановку.

Роман смотрел, как она всем своим дрожащим существом впитывает открывшийся вид. И скользнул взглядом по окружавшему их миру. Это было одно из его самых любимых мест в мире. Все, что он обожал, и ничего такого, чего бы не любил. Он создал его сам — и никто другой не знал о существовании этого рая.

Огромная пещера размером с два футбольных поля, с невероятно высоким, почти невидимым потолком. Биолюминесцентные грибы, водоросли и даже неизвестные науке цветы покрывали потолок и часть стен, проливая достаточно света, чтобы имитировать солнечный свет прямо перед сумерками. С водопада у одной из стен лилась свежая, чистая питьевая вода, образуя реку, протекавшую через центр пещеры. Кристально чистый водоем разделял сушу на миниатюрные островки. Каждый из округлых островков соединялся между собой маленькими деревянными мостиками, словно вырезанными рукой искусного мастера.

У некоторых из них перила обвивали лианы из цветов. Другие оказались украшены газовыми, призывно мерцающими фонариками. В центре каждого островка, на ложе из трилистника или мха, росло одно дерево. Ветви деревьев раскинулись над островками словно баньяновые скамейки, приглашая сесть и отдохнуть. На ветках виднелись ярко окрашенные почки, сладкие освежающие фрукты, которые, насколько известно Роману, не пробовал ни один человек. Как вампиру, ему не суждено питаться подобным. Но частью своего существа он всегда наслаждался ароматами мира смертных. Это было его собственное творение. Сочетание самых любимых фруктов в одном месте.

Воздух в пещере идеальной температуры, не слишком горячий и не слишком холодный. Вдалеке гудел водопад, журчали реки, текущие в постоянном успокаивающем ритме. Но самым привлекательным оказался маленький коттедж с соломенной крышей, стоявший на большом острове. Снаружи было невозможно определить, но Роман знал, что дом двухэтажный. С крошечной кухней, обеденным гарнитуром и кресло-качалками, занимавшими весь второй этаж. Винтовая лестница вела на чердак, где и спал Роман.

В коттедже имелось два камина: один на втором этаже и один у дальней стены чердака. Из единственной трубы на крыше дома вился дымок. Но воздух в огромной пещере оставался волшебно чистым и свежим.

Вдоль стен росли и мерцали кристаллы разных цветов и размеров, словно разбросанные украшения из самоцветов. Как драгоценных, так и полудрагоценных.

Волшебное место. Рожденное магией, заклинаниями и колдовством, которые наслаивались друг на друга в течение тысячелетий. Роману потребовалось бессчетное количество жизней, чтобы создать потрясающее по красоте убежище. И никогда, ни разу за все это время, он даже не подумал о том, чтобы привести сюда с собой еще одно существо.

До сих пор.

Отведя взгляд от пещеры, которую прятал от всего мира, Роман посмотрел вниз, на женщину, с которой наконец смог разделить подобную красоту. Она стояла очень тихо. За журчанием ручьев, отдаленным ревом водопада едва слышалось ее дыхание. Эви отвернулась от него, очень медленно сделав полный круг, — и наконец, снова посмотрела на Романа.

— Где мы?

— Это мой дом, — сказал он. — Мой настоящий дом.

Эви снова огляделась, с благоговением в золотистых глазах, с открытым ртом, с застывшим на лице недоумением. Слегка покачала головой.

— Я никогда… — Замолчала, сглотнула, а затем сделала самое замечательное, что Роман когда-либо видел. Улыбнулась. — Я никогда в жизни не видела ничего прекраснее, — прошептала она, снова взглянув на него.

Роман выдохнул, осознав, что задержал дыхание с тех пор, как они материализовались в пещере.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать.

Эви с детской непосредственностью и очарованием смотрела на него снизу вверх.

— Потому что я никогда и ни с кем этим не делился, — ответил вампир. — Ты первая.

Эви развернулась на месте, явно ошеломленная увиденным. А потом снова покачала головой.

— Первая?

— За тысячи лет своего существования, Эвелин, я никогда не испытывал к женщине того, что сейчас испытываю к тебе. Именно поэтому ты здесь.

Глава 10

Эви обхватила руками дымящуюся чашку, наблюдая, как от горячего чая поднимается пар. В небольшом камине весело потрескивало пламя. Воздух здесь оказался таким же чистым, как и снаружи пещеры, но вдобавок вокруг витал аромат корицы, гвоздики и свежеиспеченного хлеба.

Она ощущала спокойствие.

Бессмысленное спокойствие. Эви осознавала, что должна была истерически рыдать или, возможно, выть, словно гиена, сидя на земле и раскачиваясь вперед-назад. Она словно нырнула в кроличью нору. И пещера снаружи служила тому буквальным доказательством.

Но вопреки общепринятым психологическим законам, правда заключалась в том, что после того как Роман привел ее в пещеру и показал то, что на самом деле оказалось правдой… Сердцебиение Эви начало замедляться. Вздохнула легче. Мысли перестали кружиться.

Эви понятия не имела, как лучше описать, что чувствовала, словно какой-то недостающий кусочек пазла встал на место. И вот она сидит за небольшим полированным деревянным обеденным столиком, а Роман подает ей горячий чай, хрустящий тост с маслом.

Почти кайф. Словно после невероятно сильной и продолжительной боли вдруг подействовало обезболивающее, избавляя от страданий. И все тело обмякает от усталости, благодарности, наполненное умиротворением.

Именно это она и ощущала, даже несмотря на все, что он рассказал ей за последний час. Что видел ее во снах, что очень древняя и уважаемая ведьма предсказала ее существование, и что сама Эви… отличалась от других. Он не мог пояснить, чем именно, но она отличалась от других людей точно так же, как он отличался от всех остальных.

Эви сомневалась в этом. Роман Ди Энджело оказался долбаным вампиром. Насколько еще можно стать другим?

— Эви, — тихо позвал Роман. Всякий раз как он говорил, его невероятный голос доставлял ей почти физические сексуальное удовлетворение.

Она собралась с духом, слегка повернулась на деревянной скамейке и посмотрела на него снизу вверх. Господи, ошеломленно подумала Эви. Чем больше смотрела на мужчину, тем сильнее возбуждалась. Роман буквально оказался самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. А этот взгляд. Смесь Майкла Фасбендера с Ричардом Армитиджем, помноженная на миллион. Он снял спортивную куртку и закатал рукава белой рубашки. Эффект оказался умопомрачительный.

— Могу я присоединиться к тебе? — спросил он. Эви замялась. То же самое он спрашивал там, в кафе… там, где на них напали охотники.

Охотники, подумала она, нахмурившись. Воспоминаний о выстрелах и разбитых окнах оказалось достаточно, чтобы временно отвлечь от невероятной красоты Романа.

Временно.

— Возможно, я и не читаю твоих мыслей, — пробормотал Роман, — но прожил очень долго. — Он улыбнулся чертовски сексуальной улыбкой, и Эви почти растаяла на скамейке. — Я все равно знаю, о чем ты думаешь. — Он сделал паузу, позволяя двусмысленности повиснуть в воздухе… не то чтобы это было необходимо. — Нам нужно многое обсудить, и не в последнюю очередь, то что касается охотников.

Эви сглотнула, хмыкнула и произнесла:

— Это твой дом. — Затем кивнула в сторону скамейки напротив ее собственной.

Роман присел на скамейку. Эви посмотрела на него поверх кружки, изо всех сил стараясь скрыть румянец. Это, конечно, не сработало, и попытка переварить нынешнюю ошеломляющую ситуацию, не рехнуться, а вести себя несколько спокойно с первым представителем нежити, которого она повстречала, вызвало у Эви приступ мигрени.

— У тебя болит голова.

Эви моргнула.

— Ты читаешь мои мысли.

Он рассмеялся, настолько чертовски восхитительно, что она едва не отставила кружку, чтобы насладиться им. Но каким-то образом ей все же удалось остаться абсолютно неподвижной.

— Обещаю что нет, — мягко настоял на своем Роман. — Я же сказала, что не могу. Это лишь одна из причин. Подтверждающая мои догадки. Ты другая, Эви. — Он молча уставился на стол, положил на него руки, небрежно переплетя пальцы. Наклонился вперед, от чего мышцы на его предплечьях вздулись, а у Эви пересохло в горле. Он был намного большее ее.

Все еще смотря на руки, Роман продолжил:

— Ты писатель, поэтому часто видишь то, чего не замечают другие. — Роман пригвоздил ее пронзительным до глубины души взглядом. — И понимаю, что именно сейчас ты осознала, что видишь больше, чем в двадцать лет. Или в десять. — Он замолчал, должно быть, внезапно почувствовав нечто вроде беспокойства, потому что снова опустил взгляд на стол, и Эви заметила, как сжались по-прежнему сцепленные друг с другом пальцы. — Представь, сколько еще ты увидишь через сто лет. Или пятьсот.

Роман снова замолчал, от витающей недосказанности воздух словно загустел. Эви абсолютно точно знала, что он скажет дальше.

— Или тысячу, — добавил он, доказывая ее правоту.

Даже ожидая этого признания, все равно его слова словно выбили почву у нее из-под ног. Эви застыла на скамейке, не в силах вымолвить ни слова, без единой мысли в голове.

— Так что я с легкостью распознал, что у тебя болит голова, Эви, — произнес он, снова глядя на нее. От веселья в глубине его глаз заискрились звезды.

Боже, какой он красивый.

— Если хочешь, я могу забрать боль.

Лишь через некоторое время Эви подобрала нужные слова. А когда наконец сделала это, то дважды прокашлялась.

— Я… я в порядке. Все не так уж плохо, правда.

Роман внимательно наблюдал за ней, прожигая взглядом насквозь. Словно жаждал прочесть все ее прошлые жизни. Наконец, чуть наклонив голову набок, глубоко вздохнул, слегка улыбаясь.

— Тогда давай поговорим об охотниках.

* * * * *

В этот момент Роман отдал бы все, лишь бы снова прочитать мысли Эви. Он, как рыба, выброшенная из воды, оказался абсолютно не в состоянии предотвратить ее страхи или опасения, не мог получить фору в их общении. Это совершенно новая для него территория создавала чрезвычайный дискомфорт. И Роман нервничал, даже несмотря на огромный опыт и приобретенную за века сдержанность.

Роман начал с самого начала, не только ради нее, но и ради соблюдения простой хронологии. Проще было поведать обо всем, начиная с истоков. Он рассказал, что мир состоит как из людей, так и из нелюдей. Но, как она ясно видела большую часть своей жизни, нелюди оставались скрытыми.

Он объяснил, почему более или менее придерживаясь тех идей, которые выдвигали авторы и сценаристы, людям не раскрывают всей правды, потому что, откровенно говоря, они не смогут с ней справиться. От его признания Эви слегка покраснела, и Роман понял, она вспомнила, как сама отреагировала, столкнувшись с правдой. Для человека вполне естественно так отреагировать. В этом-то и заключалась проблема. Ни один смертный в здравом рассудке не сможет по-настоящему осознать, что существует нечто за гранью их понимания. Все равно, если бы рыба представила себя птицей.

Тем не менее, Роман признал, она справлялась с обрушившимися на нее новостями лучше, чем большинство людей. И казалось, приняла предоставленные ей до сих пор доказательства и теперь мысленно раскладывала все по полочкам. Он был впечатлен тем, насколько быстро она успокоилась и готова была его выслушать. Роман не отрицал, что некоторые люди обладают способностью видеть невидимое, но чувствовал, что в данном случае причина заключалась в том, что она другая.

Роман продолжал рассказывать ей об оборотнях, об их проклятии и об Охотниках. И вот тут ее беспокойство явно возросло. Ему даже не понабилось читать ее мысли, чтобы понять, насколько сильно. Но ничего не поделаешь. На самом деле, если уж на то пошло, страх — естественная реакция, когда имеешь дело с Охотниками.

— Они все это время охотились за оборотнями, — произнесла Эви, смотря на стол и на полупустые тарелки с печеньем и фруктами. — Почем они напали на тебя в кафе?

— Многое внезапно изменилось, — продолжал рассуждать Роман. Он, естественно, задавался тем же вопросом. И к концу ночи над этой проблемой будет работать каждое разумное бессмертное создание, находящееся под его властью. Но сейчас его главной заботой являлась Эви.

— Каковы бы ни были причины, Эви, — сказал он, передавая всю серьезность положения внезапно жестким тоном. — Теперь они, без сомнений, свяжут тебя со мной. Боюсь, я подверг тебя очень большой опасности.

Эви сидела настолько тихо и неподвижно, что Роман слышал, как бьется его собственное сердце. Он непроизвольно вонзил ногти в костяшки пальцев. Она оказалась невероятно прекрасной, царственной и молчаливой, словно мадонна на картине или принцесса. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, когда она, захваченная собственными мыслями, уставилась на стол.

— Роман, — произнесла Эви, привлекая его внимание одним лишь словом, — ты говорил, что я… не человек. — Теперь она уставилась на него широко раскрытыми глазами цвета меда. И Роману пришлось довольно жестко осадить себя, не перегнуться через стол, не схватить ее и не поцеловать. — Что ты имел в виду?

Роман мысленно выругался. Он понимал, что рано или поздно, она потребует объяснений. Чувствовал, как неотвратимо приближается сей момент. И понятия не имел, что ей ответить. Ощущал, что она другая, что в ней есть нечто невероятно особенное, но никак не мог понять что именно. Он не мог контролировать ее разум, позаботиться о ее страхе или дискомфорте. И если она не пустит его в свой разум сама, не сможет читать ее мысли, не сможет заставить ее все забыть. Ее душа казалась невероятно древней, как и его собственная, но на вид ей было всего тридцать лет. Три десятилетия.

Он прожил в сто раз дольше. И ни разу не встретил никого похожего на нее. Ближе всего к подобной яростной одержимости другим живым существом, таким как Эви, оказалась его любовь к Офелии, в 1798 году. И сравнивать их — все равно, что сравнивать пламя свечи с костром.

Или солнцем.

— По правде говоря, Эви, я понятия не имею…

Он оборвал себя на полуслове, внезапно ощутив мгновенную пронзительную вибрацию. Сразу же открыл разум, посылая мощную грубую волну силы в бодрствующий мир наверху. Его люди обратились к нему, тянулись к нему. Он нашел разум Джексона, Кейда и остальных и нырнул в них без колебаний.

Снова нашли тело.

Женщины двадцати с небольшим лет, каштановые волосы, карие глаза… обескровленная и наполовину обгоревшая. Прошло всего несколько часов, а они уже всполошились.

— Эви, мне жаль, — тихо произнес он, вставая и обходя стол. — Но мне нужно идти.

Эви моргнула расширенными от беспокойства глазами и тоже встала.

— Что? О чем ты? Куда идти?

Он смотрел на нее сверху вниз и не смог удержаться, скользнув взглядом по ее телу, от тяжелых армейских ботинок на ее маленьких ножках, до толстого розово-персикового свитера, который так прекрасно оттенял легкий румянец на ее щеках и губах. Роман уже перенес все ее вещи в коттедж, наполнил шкафы продуктами. В коттедже было тепло, уютно и безопасно.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь.

— Что?

— Произошло убийство, и я опасаюсь… — Он внезапно замолчал, сразу осознав собственные опасения. Убийца — вампир… это самое последнее на Земле, что бы он хотел разделить с Эви Фэрроу. Не желал, чтобы она считала таких как он убийцами. Правда, не все Потомки под его покровительством и не всегда были настолько осторожны, как сейчас. И он очень усердно работал над сохранением суверенитета. Это разительно отличалось от постоянных кровавых войн, изображенных в каком-нибудь голливудском фантастическом вампирском боевике. И не хотел, чтобы Эви думала иначе.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Тело обнаружили несколько моих подданных.

— Ты с ними общаешься, что ли? — спросила она. Явно пытаясь в чем-то разобраться. Для нее это чужой мир, но она все же не хотела его покидать.

— В некотором смысле, — ответил он.

— А кого убили? — спросила Эви, внезапно возвращаясь к разговору о том, о чем он не хотел рассказывать.

Роман покачал головой.

— Эви, пожалуйста, останься здесь, хотя бы на несколько часов. Я вернусь…

— Это женщина? — спросила она, словно прочитав его мысли.

Романо снова мысленно выругался.

— Да.

— Возможно, это сделали Охотники? — А потом в ее распрекрасных глазах мелькнуло осознание. Она выпрямилась, помрачнела. — Это был вампир, не так ли?

Теперь Роман негромко выругался вслух.

— Мы не уверены, — признался он.

— Ты никогда не рассказывал мне, как питаешься, — произнесла она упавшим почти до шепота голосом. — Я имею в виду… тебе нужно кормиться? Пить кровь? И если ты это делаешь, — она с трудом сглотнула и продолжила: — ты убиваешь своих жертв?

От пронзительного отчаяния по всему телу Романа прокатились мурашки. Эту дискуссию он предвидел и очень старался избежать. А теперь столкнулся с худшим, когда у него вообще не осталось времени на объяснения. Никогда еще Роман не испытывал такого сильного искушения применить магию к ничего не подозревающему человеку. Возможно, он и смог бы контролировать ее с помощью своих врожденных сил Потомка. Одно простое маленькое заклинание, и она окажется в стране грез.

Но он сдержался. Каким-то образом понимания, что подобное отношение не сработает с Эви Фэрроу.

— Обещаю, что отвечу на все твои вопросы в ближайшее время, Эви, — произнес Роман. — Но в данный момент во мне отчаянно нуждаются в другом месте. — Он вздернул подбородок и спросил: — Пожалуйста, останешься здесь?

— Нет.

Роман замер. Моргнул. Не ожидал от нее подобного вызова. Сам не понимая почему. Учитывая тот факт, что больше не мог контролировать ее ментально, то, что узнал о ее сильном духе за последние несколько дней, логично было ожидать нечто подобное.

Но эта пещера… Здесь собрано почти все волшебное, что он любил в жизни. Ну кто не захочет здесь остаться? Особенно, учитывая то, куда он должен был сейчас отправиться?

— Что? — переспросил он, явно потрясенный.

Эви опустила голову, прищурилась, окинув Романа настолько суровым взглядом, что он мгновенно почувствовал прилив сил. Такая маленькая, но невероятно стойкая, он стал свидетелем этого прямо сейчас.

— Ты не оставишь меня здесь, Ди Энджело, — тихо произнесла она настолько строгим серьезным голосом, словно обращалась к непослушному ребенку. — За последние несколько часов ты похитил меня, использовал магию, показал, что все, что я знала и думала, очень отличается от реальности. — Она замолчала, глубоко вздохнула и продолжила: — Если я на самом деле не лежу на больничной койке, если это не мои фантазии, то сейчас я чувствую ужасную неуверенность. — Эви замерла, оглядела его с головы до ног, словно сомневаясь говорить или нет, и побледнела. — И еще… Я не хочу быть пленницей, — прошептала тихо. Покачала головой, указывая на коттедж, на окружавший ландшафт, и добавила: — неважно, насколько позолоченной оказалась клетка.

Роман уставился на женщину, перевернувшую весь его мир за один день, думал о ее словах. Неспособность читать ее мысли выбивала из колеи. Почему он не мог предвидеть, что она воспримет все так? Он не привык к тому положению, в котором оказался сейчас. Ощущал себя — за неимением лучшего слова — смертным.

Отказ Эви оставил ему очень мало выбора. Вырубить ее одним простым заклинанием — и тогда она возненавидит его, как только проснется. Он мог бы оставить ее здесь, брыкающуюся и кричащую, и тогда она снова возненавидит его. Или… он мог бы взять ее с собой.

Внутри все сжалось. Роман снова мысленно выругался, но древние слова не принесли желанного утешения.

Вампир закрыл глаза и вздохнул.

— Возьми меня за руку, — пробормотал он. — Я снова перенесу нас.

Эви на мгновение опустила взгляд на его протянутую руку, потом посмотрела на него, выпрямилась и вложила свою маленькую ладошку в его.

Ощущение оказалось ошеломляющим. Ее прикосновение было совершенно отвлекающими, теплыми и нежным. Почти буквально простреливая электрическим разрядом. Роман посмотрел на их соединенные руки, позволил своим пальцам сомкнуться над ее пальчиками. И это стало самым приятным за долгое, очень долгое время. Он хотел крепко сжать ее руку в стальной хватке, притянуть в объятия и никогда не отпускать.

С усилием Роман заставил себя собраться с мыслями. Снова посмотрел на Эви.

— Пожалуйста, заранее прими мои извинения, — произнес он. — Городской морг, в буквальном смысле, последнее место, куда я бы захотел тебя отвести.

Глава 11

От возникших ощущений просто захватывало дух. Первое и самое сильное впечатление, которое получила Эви, когда Роман перенес их из фантастической пещеры. И еще незначительный дискомфорт. Словно ее растянули, помяли и вытолкнули. Как раз в тот момент, когда Эви собралась заговорить, они вышли из пространственно-временной воронки, и Роман крепко прижал ее к себе, пока окружающий мир не перестал вращаться, а земля не затвердела под ногами.

Эви сразу же заметила множество снующих туда-сюда людей. Врачи, медсестры и несколько копов, одни в форме, другие в штатском. Некоторые побросали файлы и папки. Один выпустил кофейную кружку, которая через мгновение разбилась о полированный чистый пол. Один или двое споткнулись, внезапно остановившись.

В наступившей тишине Эви судорожно выдохнула и огляделась. Мгновенно узнала окружающую обстановку. Они находились в больнице, скорее всего, под землей. Медицинская униформа, отсутствие окон и свет от слишком ярких галогеновых ламп создали именно такое впечатление.

В переполненном зале находилось около двух десятков человек. У боковой стены виднелся лифт и дверь, ведущая на лестничную площадку, а в конце длинного коридора — вращающиеся металлические двери.

Кроме врачей и других служащих, в комнате находились еще двое мужчин… они стояли рядом с Романом, почти такие же высокие и красивые. Возможно, это какой-то очередной морок, а возможно, она действительно спала. Но Эви почти сразу же догадалась, что эти мужчины гораздо сильнее людей. И испытала еще один быстрый приступ негодования. В течение тридцати лет от нее скрывали сверхъестественный мир, независимо от того, насколько сильно она возмущалась по поводу обычной реальности. А затем, бамс, и в течение одной ночи они явились во всей своей мощи.

Но негодование пересилило пульсирующее ощущение опасности, возникшее у Эви, как только она все поняла.

Один из этих нелюдей оказался блондином с голубыми глазами. Другой брюнетом с зелеными. Они оба обладали пронзительным и суровым взглядом, от чего все модели мгновенно принимали их за агентов, превращающих голливудских звезд в легенды.

Эви очень быстро все осознала, а затем повернулась к врачам, медсестрам и копам в холле. Все они смотрели на Романа широко раскрытыми глазами, с отвисшей челюстью.

Естественно, Эви тоже взглянула на него. Глаза Романа светились красным, словно огни светофора. Эви резко выдохнула. Столь неожиданное зрелище оказалось невероятно сверхъестественным, наполняя ее внезапным и всеобъемлющим страхом.

Все остальное померкло, когда она вблизи хорошо рассмотрела лицо самого прекрасного мужчины, которого когда-либо видела. Все, что Эви узнала за последнее время, пронеслось в ее сознании, словно закольцованной кинолентой, и на нее снизошло озарение.

«Это не сон, — подумала она. — Он действительно вампир».

— Эви, держись рядом, — тихо сказал Роман. Затем прошептал какие-то таинственные странные слова, и Эви почувствовала, как воздух вокруг зарябил. Она обернулась, ошеломленно и молча наблюдая, как люди в зале выпрямились все как один. Опустили руки по бокам и уставились прямо перед собой в пустоту.

Они все стали словно живые и дышащие зомби.

«Что он сделал? — подумала она. — Как он это сделал?»

Было очень неприятно наблюдать, как кто-то манипулирует другими людьми подобным образом. В кино такое случалось постоянно, и зрители не всегда сочувствовали жертвам на экране. Во всяком случае, кино — это выдумка.

Но сейчас, столкнувшись с подобным лицом к лицу, Эви оказалась потрясена. Все так навязчиво. Казалось, что кто-то вторгся в их личную жизнь. Их тела, их разум — все это осквернили.

От этой мысли по телу Эви прокатился холодок. Но Роман снова взял ее за руку, и на этот раз ощущения, возникшие от его прикосновения, оказались не только потрясающе чувственными, но и предрекали нечто другое. От чего какая-то часть ее существа хотела вырваться.

Роман посмотрел на нее сверху вниз полыхающим, словно адское пламя, взглядом. Прищурился и помрачнел еще больше. Крепче сжал ее пальцы, словно прочитал мысли.

Но не успокоил.

Не оставил Эви больше времени обдумать эти неприятные мысли, а просто двинулся вперед, грациозно вышагивая по коридору к металлическим дверям в другом конце. Эви снова и снова прокручивала в голове его слова.

«Городской морг — это буквально последнее место, куда я мечтал бы тебя отвезти».

Над вращающимися дверями висела вывеска «Судебная экспертиза».

«О боже, — подумала Эви. — Он действительно ведет меня туда. К мертвым телам. К мамам и папам, к девочкам и мальчикам, которых забрала смерть раньше положенного времени. О нет…»

Роман остановился рядом и снова посмотрел на нее. Эви встретилась с ним взглядом, увидев, что радужка постепенно меняет цвет, от жутко красного до мерцающего цвета лаванды к индиго и наконец, снова к черному. Бесконечная, бездонная чернота.

— Эви, с тобой все в порядке?

«Боже, нет, — подумала Эви. — Ты вампир, и эти двое тоже. — Она посмотрела на двух мужчин, следующих за ними к дверям морга. — Тоже вампиры, и ты ведешь меня в морг, ради бога!»

Эви с трудом сглотнула, впервые заметив, что отчаянно пытается вырвать свою руку из его хватки. Однако, Роман по-прежнему ее не отпускал. Эви уставилась на руку, пытаясь разобраться в создавшейся ситуации. Все это реально. Все. И происходило чертовски быстро.

Она покачала головой.

— Нет, — ответила тихо.

— Тогда впусти меня, — просто сказал Роман. Эви вскинула голову и снова встретилась с ним взглядом. Жестким и непреклонным. Свободной рукой он слегка коснулся ее головы. — Сюда, — сказал он. — Я могу облегчить твои муки.

Эви непроизвольно распахнула глаза. Посмотрела на двоих позади Романа. Они же молча наблюдали за ней, с ничего не выражающим выражением.

«Возьми себя в руки, Эви, — приказала она себе. — Тебе не выбраться». Жесткий ледяной ужас пронзил ее, словно металлический стержень, выпрямляя позвоночник и почти причиняя боль сердцу. Внезапно Эви четко осознала, с чем имеет дело. Во всех смыслах и целях, она имела дело с монстрами.

И как можно убедительнее произнесла:

— Со мной все в порядке.

Роман некоторое время молча смотрел на нее. Затем глубоко вздохнул и устало выдохнул.

— Черта с два, — прошептал он. — И отпустил ее.

Эви осторожно потерла руку, когда Роман повернулся к одному из мужчин позади него:

— Следи за ней, — приказал он. — Я один удержу всех под контролем.

Брюнет с зелеными глазами кивнул и вышел вперед. Он показался ей знакомым, в сознании промелькнуло воспоминание.

«Джексон, — подумала она. — Его зовут Джексон».

Джексон кивнул:

— Да, мой повелитель.

«Мой повелитель? — подумала Эви, и ее сердце затрепетало в груди. — Он только что назвал его своим повелителем?»

* * * * *

Роман слышал и ощущал возрастающее беспокойство Эви. Это было заметно по запаху кортизола и адреналина, струящихся по ее соблазнительным тонким венам, и стало еще более очевидным из-за постоянно учащающегося стука ее сердца.

Данная ситуация ее пугала. Честно говоря, он был удивлен, что на это потребовалось так много времени.

И проклинал собственное несчастье. Он не мог оставить ее одну из-за Охотников. Не мог не торопиться и познакомиться как обычно. Не мог позволить ей войти в сверхъестественный мир, к которому так привык.

Вместо этого, судьба распорядилась так, что ее бросили на съедение акулам, и несмотря на очевидную силу, Эви наконец начала бояться.

Он являлся вампиром. Этого достаточно, чтобы напугать до смерти любого смертного.

Но теперь Роман притащил ее в больницу, загипнотизировал магией людей и предоставил Эви возможность увидеть мертвецов. Одного из которых, вероятно, убил другой вампир.

Так что для Романа не оказалось ничего удивительного в том, что она наконец начала слегка сходить с ума. Однако, это определенно вызывало беспокойство.

Он с крайней осторожностью отпустил ее руку. Создавалось впечатление, что Эви может сбежать в любой момент, а поскольку подчинять ее разум он не способен, не останется другого выбора, кроме как одолеть ее физической силой. И это последнее, что он хотел бы с ней сделать.

На самом деле… все не так. И это отнюдь не последнее, что он хотел бы сделать с ней, и это пугало. Он жаждал… удержать ее. Стыдился собственных греховных желаний. Так не похоже… потерять контроль над собственной похотью Подобное случалось с Романом очень давно. С самого начала потрясающий аромат ее крови сводил его с ума, но теперь в этом букете появились некие возрастающие с каждым часом нотки. Она пахла магией… очень особенной, очень уникальной магией. И он исходил слюной.

Роман повернулся к Джексону, стоявшему позади рядом с Дэвидом. Эти двое отправились с ним в больницу, едва получив известие об убийстве.

Он улавливал отголоски их мыслей с самого момента прибытия. Кейд задавался вопросом, кто эта женщина, и еще больше удивлялся тому, почему он не может читать ее мысли. Джексон, конечно же, узнал Эви, но до сих пор не придавал ей особой значимости. И сейчас был обеспокоен ее присутствием здесь, в этом месте и в тот момент.

— Следи за ней, — велел Роман. — Я в одиночку удержу всех под контролем.

— Да, мой повелитель, — ответил Джексон. Шагнул вперед, словно хотел обнять Эви, но она отстранилась… как Роман и опасался. Он ощущал приближение войны за власть, понимал, что она подкрадывается все ближе. Это неизбежность. Роман просто надеялся, что кровавая бойня произойдет не здесь и не сейчас.

— Эви, я не хочу, чтобы ты смотрела на то, что там за дверью, — произнес Роман, чеканя каждое слово. Он слышал, что тело сильно обгорело, словно Потомок пытался скрыть следы своего преступления и потерпел неудачу. А у Эви большое доброе сердце, она ненавидела царившую в мире несправедливость. И он не хотел, чтобы она стала свидетелем этого ужаса.

Эви уже оказалась на грани. Солгала ему, что все в порядке. А он не любил, когда ему врали, тем более она. Но хуже всего, оказалось то, что Эви врала, потому что боялась его.

С этим придется разобраться позже. А пока ему нужно войти в морг, осмотреть тело и выяснить, не один ли из его Потомков лишил жизни невинного.

— Пожалуйста, останься здесь, с Джексоном, — попросил он.

— Нет.

Аромат магии, которую он почувствовал в ее крови, усилился. Казалось, она лишь возрастала от ее неповиновения, подпитывалась им. Роман замер на месте, когда его голод расцвел, взывая к ее жизненной силе. Почувствовал, что никогда не ослабевающий контроль начинает еще больше ускользать.

— Не оставляй меня здесь, Роман.

Произнесла она негромко — одновременно приказ и мольба.

И его имя в ее устах оказалось подобно прикосновению шелка к его обнаженной коже. С каждым разом это ощущение становилось все сильнее. И дало ему достаточно времени, чтобы обдумать ее просьбу.

— Пожалуйста.

Он вздернул подбородок.

— Очень хорошо. — Снова протянул ей руку. Это был прямой вызов. Если она хочет пойти с ним, то сделает это на его условиях.

Эви стиснула зубы. Роман видел, как напряглись мышцы на ее подбородке. Похоже, началась борьба за власть. И вопреки его ожиданиям, начал ее именно он.

Всегда храбрая, Эви вложила маленькую ручку в его ладонь. Дрожь трепета прокатилась по ее телу, когда Роман снова накрыл ее пальчики своими. А когда усилил хватку, ощутил трепет триумфа. Неожиданно и даже неуместно для мужчины его невероятного возраста и роста, но действительно наслаждался это маленькой капитуляцией с ее стороны. Он слишком наслаждался всем этим.

Не дожидаясь большего, Роман повернулся вместе с Эви и направился по коридору к двойным дверям, ведущим в морг судмедэкперта.

Глава 12

Это стандартная процедура для подобных ситуаций. Вампиры входили и выходили из контролируемых точек в течение многих лет, не оставляя после себя ни малейшего доказательства своего присутствия. Итак, Дэвид Кейд знал, что когда они с Джексоном и Ди Энджело встретятся в больничном морге, Роман сразу же возьмет под контроль каждый человеческий разум поблизости, а так же любые видеокамеры.

Все произошло именно так, как он и ожидал. Он и Джексон рематериализовались, произнеся заклинание телепортации. Роман встретил их на месте, появившись одновременно с ними. В тот же миг король выпустил силу, которая, словно невидимыми молниями, завладела всеми присутствующими смертными, от подвала до третьего этажа. Во всех смыслах и поступках, люди будут вести себя словно зомби, пока Роман их не освободит.

О камерах, жужжащих и щелкающих над головой по углам коридора, тоже позаботились. Магия Ди Энджело поджарила проводку, стерла все записи, так что никто никогда не увидит вампиров, идущих по коридорам больницы.

Дэвид, исходя из собственного опыта, знал, как все произойдет. Но вот совсем не ожидал появления женщины, которая материализовалась рядом с королем в коридоре. И так же не ожидал того, как Ди Энджело будет относится к ней.

Интересно, подумал Дэвид. И мягко говоря, интригующе. За все время, Дэвид ни разу не видел, чтобы его повелитель так обращался с женщиной.

Честно говоря, Ди Энджело, похоже, был не в себе. Воздух вокруг него искрился, словно в любой момент из него могла вырваться молния. А сам король выглядел взбудораженным. Что на него абсолютно не похоже.

Эта женщина оказалась сама по себе не менее интригующей. Конечно, прелестная. Миниатюрная, с идеальными изгибами, с поразительными глазами, с волосами, напоминающими по цвету смесь карамели с медом. И все же она являлась нечто большим. Во-первых, он не смог прочитать ее мысли. Только ухватить плавающие на поверхности сознания отголоски. Она словно праздничный подарок, завернутый в сверкающую подарочную упаковку. И Дэвид понятия не имел, какие сокровища скрывались внутри, учитывая то, как король вел себя по отношению к ней, то скоро все скрытое станет явью.

Если хватка Романа на ее запястье хоть что-то значила, то эта женщина из тех подарков, который ни один вампир в здравом рассудке не посмеет развернуть.

Было и еще кое-что. Нечто в ее крови. Своего рода магия, Дэвид готов был поспорить на свой правый резец. От нее пахло человеческим нежным ароматом, взывающим защищать и оберегать. А так же утренней росой и туманом, именно так пахнет воздух перед грозой с громом и молниями. Вокруг нее сиял ореол какой-то ауры сверкающей, непроницаемой потусторонней завесой. Кем бы — или чем бы — она ни являлась, он не винил Ди Энджело за мертвую хватку на ее запястье.

Дэвид надеялся, если все настолько важно, что Роман, когда придет время, все расскажет ему об этой женщине. Однако сейчас Дэвид в полной мере осознавал свои обязанности как лучшего друга и верного спутника Романа и признавал, раз король счел необходимым, то и Дэвид обязан чувствовать то же самое.

Дэвид взглянул на Джексона, стоявшего рядом. Он, вероятно, думал так же. Эти трое обычно были настроены на одну волну — одна из причин, почему их дружба оказалась настолько сплоченной. Кем бы ни являлась эта женщина, она получит их совместную защиту.

Роман, шедший впереди, миновал двойные двери, ведущие в морг. Дэвид собрался с духом. Далеко не настолько древний, как Роман, он все же находился рядом достаточно продолжительное время, и когда случалось нечто подобное, это всегда оказывало на него глубокое влияние. Он Потомок одного из самых опасных хищников на планете, презирал тех, кто охотился на слабых и беспомощных. Он всегда их защищал и всегда будет защищать.

Двери за ними захлопнулись, и Роман провел их через прохладное металлическое пространство к столу у стены. К счастью, сейчас морг был пуст. Судмедэксперт либо пришел и отлучился, либо еще не явился на работу. В любом случае, все помещение сейчас оказалось в распоряжении Потомков.

Все четверо подошли к столу, на котором лежало изуродованное тело, накрытое белой простыней, и Дэвид на мгновение ощутил дурное предчувствие. Он не хотел, чтобы женщина смотрела на то, что скрывалось под простыней. И не имело значения, кем она могла быть. Никто не должен был видеть то, что лежало на столе, без крайней необходимости.

— Эви, я не хочу, чтобы ты смотрела, — сказал ей Роман. Дэвид с облегчением выдохнул, когда женщина кивнула и отвернулась. Очевидно, ей не нужно было повторять дважды. И Дэвид чувствовал, даже в первый раз в этом не было необходимости. Она хотела смотреть на это не больше, чем они.

Роман свободной рукой стянул простыню с лежащего на столе тела. Все оказалось настолько хреново, как он и опасался. В тот же миг Дэвида охватило отвращение, однако, тошнота возникла не от вида запекшейся крови, а от того, кто осмелился совершить подобное.

Половина тела обгорела, а вторая половина, словно по воле судьбы, кто-то ураганом или удушающим порывом ветра загасил усилия убийцы и спас оставшееся тело. В результате на шее остались красноречивые колотые раны.

Роман нахмурился, снова полыхнув покрасневшим взглядом. Выпрямился.

— Это один из наших.

Давным-давно, еще до того как Роман стал их владыкой, Потомки эгоистично сеяли хаос. Питались до последней капли крови жертвы гораздо чаще, чем нужно, и убийства все нарастали, окрашивая мир в красный цвет. Но в течение трех тысяч лет все стало по-другому. Ди Энджело позаботился об этом. Теперь, когда вампирам требовалось кормиться до последней капли крови жертвы, они использовали для этого преступников, наркоманов или смертельно больных людей.

Невинные, подобные этой несчастной, стали защищены. Подобное убийство считалось ужасным преступлением не только среди людей, но и среди Потомков.

Стоя рядом с Романом, девушка тихо то ли вздохнула, то ли застонала, привлекая всеобщее внимание. Роман отпустил ее запястье, и она наклонилась, уперевшись обеими руками в колени, словно пытаясь устоять на ногах.

— Пахнет кофе, — тихо произнесла она.

Дэвид нахмурился.

— Кофе? — Это последнее, что он бы попытался учуять. Пахло обугленной плотью, химикатами и антисептиками.

— Эви… — Роман шагнул вперед, и Эви упала. Это произошло настолько быстро, что, возможно, она бы получила смертельную травму, не сожми ее Роман в объятиях гораздо раньше, чем она упала на пол.

Король повернулся, прижимая бесчувственное тело к груди.

— Джексон, я отнесу ее в безопасное место. Предупреди охрану и созови собрание. Убийца один из наших.

* * * * *

Лалура по-прежнему лежала на кровати. В комнате воцарилась предрассветная тишина. Снаружи по обледенелым дорогам не ездило ни одной машины. Ни один реактивный самолет не рассекал небо над головой. Снег шел всю ночь. Мир теперь оказался совершенно свободен от путешественников, умиротворенно безмолвен.

Но в дремлющих глубинах подсознания древней ведьмы слышались голоса. Они всей толпой одновременно разговаривали с ней, и их шепот и слова невозможно было разобрать. Ведьма парила в странной тьме, когда впереди появилось нечто голубовато-расплывчатое.

Стол, словно высеченный из черного гладкого оникса, на поверхности которого отражался неведомый доселе свет, а во главе стола лежала…

Шахматная доска.

Лалура все ближе и ближе подплывала к тому, что демонстрировало воображение. Оказавшись совсем рядом, увидела, как на доске материализовались шахматные фигуры, занимая царственные позиции. Ведьма пересчитала их. Раз, два, три…

Тринадцать королей. Разного цвета, высокие, сияющие волшебным светом, необыкновенно величественные.

Лалура шагнула вперед, теперь твердо стоя на земле, видение стабилизировалось. Комната оказалась пуста, если не считать стола и шахматной доски. Она подошла к столу и посмотрела на фигуры.

Теперь их стало двадцать шесть.

Тринадцать королей.

А на противоположном конце доски, тесно прижавшись друг к другу, словно пытаясь спрятаться от ее взгляда, стояли тринадцать ферзей. Все они немного отличались друг от друга. Но все же явно различимы и похоже, слегка печальны. Лалура осознавала, стоит ей дотронуться до них, и все исчезнет.

Ведьма прищурилась, заметив отдельно стоявшую фигуру. Подальше от остальных на доске расположился один из королей.

Внезапно задрожав, ведьма слишком быстро выгнулась для такого древнего существа. И очнувшись от сказочного сна, села на пуховой перине. Тонкие белоснежные волосы развевались легким нимбом вокруг головы. Ведьма судорожно выдохнула, и локоны затанцевали, обрамляя ее лицо.

За окном прогрохотал снегоочиститель. Лалура прищурила от раздражения голубые глаза. Этот шум, безусловно, раздражитель, но вторичный. То, что действительно беспокоило Лалуру, так это недавнее видение.

И то, что это должно означать.

Теперь она поняла. Теперь она осознала, кто эта таинственная женщина Романа.

Осознала, что это только начало.

* * * * *

Роман почувствовал ее приближение. Как и всегда. Но на этот раз даже не сдвинулся с места, чтобы поприветствовать ее. Не поднялся, а так и продолжал сидеть рядом с бесчувственным телом Эви, не отводя взгляда от спящего лица.

— Терпеть не могу утверждать очевидное, — произнесла Лалура, подходя к нему сзади, как обычно, медленной и тяжелой поступью. Приблизившись, ведьма тоже посмотрела на Эви. — Но ты, кажется, нашел ее.

— Скажи, что с ней, — тихо приказал Роман. Он никак не смог преодолеть защитные щиты Эви, а она до сих пор не просыпалась. По мере того как проходили часы и минуты, а солнце поднималось все выше в утреннем небе, его мысли становились все мрачнее и мрачнее. Он размышлял о том, о чем ни один вампир не смел задумываться уже тысячи лет.

Лалура стоя встала рядом, и он почувствовал на себе ее пронзительный взгляд.

— Ты не знаешь? — спросила она, явно озадаченная.

Роман покачал головой.

— Тогда, я полагаю, ты не можешь ее ни просканировать, ни прочитать мысли, или как вы это называете, ребята? — спросила она, складывая вместе два и два, как он и ожидал.

Роман снова покачал головой.

Лалура замолчала. Затем кивнула, и он увидел, как она провела рукой над телом спящей девушки. Произнесла свои собственные загадочные слова, выпуская из ладоней к телу Эви извивающиеся, словно струйки белого дыма, потоки магии.

Сила окружила девушку, окутав, скрыв за пеленой от любопытного взгляда вампира. Наконец, Лалура опустила руку, и магия исчезла.

— Рассказывай все, Роман Ди Энджело, — сказала старушка. — И начни с самого начала.

Роман нежно убрал прядь прекрасных волос со лба Эви, втайне подивившись их мягкости. Она на мгновение моргнула, словно просто спала. Роман глубоко вздохнул и кивнул.

— Очень хорошо.

Он рассказал древней ведьме все, начиная с того, как спас Эви на перекрестке, как наблюдал за ней в течение двух дней, вплоть до инцидента в морге судмедэксперта. Даже поведал о пещере — правда, не сказал, где она находится.

Закончив, понял, что все еще сидит на краю кровати. Ложе королевских размеров, на котором он уже не спал некоторое время. Эта комната была одной из главных спален, в доме, множеством которых он владел по всему миру. Это безопасный дом оказался ближе всего к больнице, проще было явится прямо из морга сюда.

Роман пришел сюда, а не в пещеру, потому что знал, Лалура будет его искать. Он чувствовал это всем своим существом. И отчаянно нуждался в ее помощи.

Ведьма молча обдумала информацию, а затем спросила:

— Ты сказал, что она почувствовала запах кофе?

— Да. Именно это Эви произнесла, перед тем как упала.

— Интересно. — Ведьма на мгновение остановилась, и Роман обернулся к ней. Старая ведьма глубоко задумалась. Роман сразу понял, она знает то, чего не известно ему, и по какой-то причине молчит.

— Лалура, расскажи мне все. — Он не хотел ничего от нее требовать. Он не хотел применять к Лалуре Шантель силу. Но сейчас в его венах полыхало отчаяние. Огонь, подстегивающий едва знакомый голод, и аромат волшебной крови Эви не помогал.

Ему нужны были ответы еще вчера.

Лалура впилась в него взглядом.

— Что мне известно? — повторила она. Склонила седую голову набок и поджала сморщенные губы. — Знаю, что кофе звучит не плохо, но честно говоря, я всегда предпочитала чай.

В кои-то веки ведьма не стала дожидаться, пока Роман принесет им угощение. Вместо этого повернулась, пробормотала заклинание, выпуская магию в застывший воздух. На кофейном столике в другом конце комнаты замерцал чайный сервис. Из чайника шел пар.

Ведьма отошла от кровати и направилась в гостевую зону.

— Роман, подойди, сядь и выпей со мной чаю, — сказала она.

Но король вампиров остался стоять на месте, наблюдая, как ведьма медленно опустилась в мягкое кресло и устало выдохнула.

— Нам с тобой надо хорошенько и долго поговорить, — продолжила она, — а я ни за что не сделаю этого, стоя на ногах.

Глава 13

Это оказался самый странный шопинг, который был когда-либо у Даннаи. Как «целительница» и одна из самых могущественных ведьм в ковене, обычно в это время года Данни, как называли ее друзья и родственники, готовилась к празднику зимнего солнцестояния. Пекла, напевала веселые мелодии и создавала сказочные сверкающие украшения с помощью крупицы магии. Это всегда было ее самым любимым временем года.

Однако, на этот раз над ее миром нависли темные тучи, отбрасывающие тень на, казалось бы, радостное событие. Охотники снова на свободе и на этот раз во главе с человеком, который, очевидно, обладал собственной магической силой. И теперь она стала не просто ведьмой… она еще и оборотень.

Данни посмотрела на собственное отражение в витринах магазинов, мимо которых они проходили. Она была на третьем месяце беременности, но животик еще не видно. И отражающийся образ высокой, стройной, с загорелой кожей, длинными черными волосам и разноцветными мерцающими глазами женщины говорил, что она здорова как никогда.

Справа от нее шла ее лучшая подруга Имини. Афроамериканская богиня, на несколько дюймов выше Данни, выглядела как супермодель. Она тоже ведьма и глашатай их ковена. С другой стороны от Данни шел «Чарли», или Клэр Сент-Джеймс, еще один оборотень. Чарли — их физиологическая противоположность по цвету кожи и волосам, очень светлолицая, с незначительной россыпью очаровательных веснушек и длинными густыми светло-рыжими волосами.

Все трое выглядели по-разному, но вместе они являлись грозной командой, обычно их сопровождали два других оборотня, идеально их дополняющие — Лили Кейн, провидица, и Кэтрин Дэр Разрушительница Проклятий.

Эти девушки знали, как позаботиться о себе. Но с тех пор, как Охотники реорганизовались, а их численность стала увеличиваться почти в геометрической прогрессии, наблюдатель совета оборотней, Джесси Грейвс, ввел в действие несколько новых правил.

Ни один важный член сообщества оборотней больше никуда не ходил без, по крайней мере, одного боевика. Самого большого и сильного оборотня из всех, что могли предложить альфы. Когда-то Грейвс и сам был таким.

Данни оглянулась, заметив четырех охранников, которым было поручено присматривать за ней и ее друзьями. Крупные мужчины держались в стороне, стараясь смешаться с толпой, но это оказалось безнадежно. Они выглядели как культуристы, с выпирающими из-под джинсов и футболок мускулами, с густыми волосами и темными очками, что слишком сильно бросалось в глаза.

Но, возможно, в этом и был весь смысл. Если Охотники первыми заметят их, то, возможно, проигнорируют девушек.

— О, я хочу остановиться здесь, — сказала Чарли, нарушая их дружеское молчание. Три девушки остановились в вестибюле и посмотрели на вывеску «Хот Топик». — Помнишь ту девчонку, о которой я тебе рассказывала, у которой возникли трудности в школе после того, как она получила свои способности оборотня? — Чарли продолжила, взяв Данни за руку и потянув ее внутрь. — Она очень похожа на Роберта Паттинсона с блестками на лице. Посмотрим, что они здесь приготовили.

Данни пожала плечами и согласилась, а Имани последовала за ним. Чарли — барабанщик в группе под названием «Черная белка». Своего рода образец для подражания для многих девочек-подростков. С тех пор, как Кэтрин невольно разрушила проклятие оборотней, которое не позволяло женщинам-волчицам обладать теми же сверхъестественными способностями, что их братья и отцы, многие из этих девочек писали Чарли на электронную или обычную почту, чтобы попросить совета.

Чарли, конечно, оказалась в восторге от возможности оказать такую помощь и даже больше. Некоторых девочек Чарли как бы взяла под свое крыло. Одно из качеств, за что Данни ее обожала. Чарли — самой жесткая женщина, которую Дэнни когда-либо знала. Пережила столько боли и все же она без колебаний помогала другим, когда это было возможно. На самом деле, именно из-за пережитых страданий, а не вопреки им, Чарли так упорно старалась избавить от боли других. У нее оказалось намного более огромное чувство сочувствия, чем у обычного человека.

— О да, — сказала Имани шутливым тоном. — Я люблю этих по-настоящему бледных белых мальчиков.

— Врунишка, врунишка, обожгла штанишки, — раздался невероятно низкий голос позади них.

Данни вздрогнула и обернулась одновременно с Чарли. Они не заметили, как кто-то подошел к ним сзади. Джесси Грейвс стоял у Имани за спиной, обхватил руками ее за талию, удерживая на месте и мешая обернуться.

Имани уставилась на массивного чернокожего мужчину, который пригвоздил ее к месту янтарным взглядом. Румянец, опаливший ее щеки, был заметен даже на темной коже.

— Джесси! — с облегчением выдохнула Данни. — Что ты здесь делаешь?

Наблюдатель, не двигаясь с места, поднял взгляд, по-прежнему удерживая ведьму ковена в сильных объятиях.

— Доказываю, что вы на самом деле не способны позаботиться о себе, — тихо сказал он, приподняв бровь.

— Да что ты? — спокойной ответила Имани, несмотря на явное волнение. — Я могла бы превратить тебя в мягкую, милую шиншиллу прямо сейчас.

Джесси посмотрел на нее сверху вниз, улыбнувшись ослепительно-белой хищной улыбкой.

— Детка, если хочешь обниматься со мной, только попроси.

Они с Имани встречались время от времени уже несколько месяцев, и Данни уверена, что Имани уже познала все «обнимашки» с этим мужчиной. Имани ткнула Джесси локтем в живот, на что он только усмехнулся, но ее отпустил. Затем он разгладил рубашку и выпрямился во весь свой внушительный рост.

Джесси почти всегда играл важную роль в обществе оборотней. Теперь он наблюдатель, глава совета оборотней, занимал самый важный пост в мире оборотней. До того, как стать наблюдателем, был Стражем. Стражи — очень редкие, очень хорошо обученные воины, охраняли VIP-персон общества оборотней. Силовики, сами по себе, являлись самыми сильными и быстрыми из оборотней. Джесси объединял в себе все.

Прежним наблюдателем был дед Чарли, Александр Каванах, который погиб, уничтожив очень злого человека, и в своей последней воле он призвал Джесси занять его место.

Джесси не очень любил костюмы и никогда их не носил. И все же, являясь Стражем в мире оборотней и адвокатом в мире людей, а затем став наблюдателем, Джесси носил костюмы только, когда выступал в суде. Но должность наблюдателя требовала одеваться полуофициально почти все время, поэтому он носил самые дорогие спортивные куртки и брюки, которые можно купить за деньги.

И Данни признавала, что выглядел он в них отменно. Просто отлично.

— И еще есть тот факт, что ни Коул, ни Кейдж не позволили бы мне отпустить вас троих погулять самостоятельно, если бы я не пообещал сопровождать вас лично, — сказал им Джесси.

Данни изумленно распахнула глаза. Три девушки заговорили одновременно:

— Они что?

Джесси умиротворяюще поднял руки.

— Вы все знаете, чем рискуете. Вам вообще повезло. Отправились гулять самостоятельно. Так что, не спорьте со мной.

Данни захлопнула рот. Ощутила ярость, вероятно, все это всплеск гормонов. Но в любом случае она определенно понимала точку зрения Джесси.

Коул — Малькольм Коул, знаменитый писатель, довольно известный оборотень и жених Чарли.

Кейдж — муж Данни.

Естественно, мужчины были обеспокоены. Последние несколько недель Охотники прогрызли дыру в сверхъестественном мире.

Всего несколько дней назад они так сильно покалечили нескольких молодых девочек, что те не знали, как нормально исцелить себя, и Данни вызвали на помощь. Она обладала уникальной способностью исцелять раны, просто кладя руки на израненное тело и представляя его таким, каким оно было изначально. Насколько они все знали, Данни единственная среди них обладала подобным даром.

Джесси пристально посмотрел на нее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Данни носила близнецов Лукаса. Честно говоря, беременность немного сбила ее с толку. В последний раз, когда она использовала свои силы для исцеления, это оказалось труднее, чем обычно. Она ощущала истощение, как и любая беременная женщина. Но не хотела показывать, исцеление вызвало слабость. А Лукас обо всем узнал. И он умолял ее не делать этого снова.

— Я в порядке, — сказала она. — С близнецами все в порядке. — Она глубоко вздохнула и попыталась избавиться от нарастающего напряжения. — Мы все в порядке. Теперь ты можешь идти.

— Да, — согласилась Чарли. — Прежде чем мы надерем задницу наблюдателю.

Джесси широко ухмыльнулся. Не каждый человек мог так разговаривать с наблюдателем Совета оборотней, но Чарли это разрешалось по многим причинам. Он остановил янтарный взгляд на Чарли и покачал головой.

— О, малышка. Мы уже проходили это раньше, и думаю, оба знаем, кто победит.

Чарли поначалу ошеломленно замолчала, а затем с вызовом хитро прищурилась. Они с Джесси определенно проходили все это раньше. Данни об этом прекрасно осведомлена. Эти двое когда-то являлись очень, очень близкими друзьями, и в какой-то момент — задолго до того, как на сцене появился Малкольм Коул, пара Чарли — состояли в отношениях.

Теперь Данни ощущала на себе взгляды нескольких посетителей магазина. Джесси Грейвс — влиятельный мужчина во всех смыслах этого слова, и куда бы он ни пошел, женщины, как правило, замечали это, а мужчины, как правило, нервничали. Теперь несколько покупателей подслушали обрывки их разговора, и вероятно, все происходящее стало слишком публичным, доставляя дискомфорт.

Она откашлялась.

— Серьезно, Джесси, — сказала она, понизив голос и подавшись вперед, чтобы ее не подслушали. — Мы действительно в порядке. Нас хорошо охраняют. — Она указала на мужчин, наблюдавших за происходящим из зала. Двое заняли места на скамейке, где, Данни могла бы поклясться, несколько минут назад сидели другие парни. И двое стояли, небрежно подпирая стены, в противоположных концах зала. — Этого достаточно, чтобы охранять нас…

Выстрелы, визг пуль, врезающихся в металл и камень вокруг них, прервали ее на полуслове.

Наблюдатель мгновенно рывком подхватил Данни на руки и рухнул на пол, смягчая для нее падение.

На мгновение наступила оглушающая тишина, пока все вокруг пытались понять, что происходит, а затем разразились крики. Данни моргнула, тут же накрыв руками живот и улавливая слухом оборотня сердцебиение ее маленьких девочки и мальчика. Они в порядке.

Над ней кто-то быстро и яростно пронесся. Данни свернулась калачиком, услышав новые удары пуль по стенам и звон разбитого стекла витрины. Джесси накрыл ее своим телом.

А потом шум прекратился, и в мире воцарилась пугающая тишина. Джесси мгновенно с дикой грацией оказался на ногах, используя все когда-либо приобретенные навыки. Данни не могла точно сказать, что он делает. Частично все еще слишком потрясенная, даже для того чтобы просто встать. До них медленно доходило, что кто-то выстрелил в них из пистолета в общественном месте, полном невинных людей.

«Охотники», — ошеломленно подумала она.

— Данни, — прокричал кто-то, склонившись над ней. Судя по голосу, Чарли. — Данни, ты в порядке?

Данни перевернулась, посмотрела на рыжеволосую голубоглазую подругу и села. Данни многое пережила за последний год. И ей, и ее подругам насилие не в новинку. Но по какой-то странной причине на этот раз она ощущала легкое оцепенение.

И тем не менее, понимала, что нужно успокоить Чарли. И даже умудрилась кивнуть в ответ. Чарли погладила ее руке, встала, без сомнения, намереваясь кинуться преследовать стрелка, либо помогать раненным.

Раненные.

«Вот дерьмо», — подумала Данни, тут же поднимаясь на ноги. Осмотрелась. Все вокруг оказалось завалено битым стеклом, перевернутыми витринами, кусками штукатурки и краски. Джесси исчез, а теперь и Чарли тоже. Они отправились за стрелками. Это так похоже на Чарли: она никогда не отступала от драки. И конечно, Джесси, как наблюдатель, тоже.

Силовики, назначенные им советом оборотней, разделились. Двое пробирались сквозь толпу, проверяя, нет ли убитых среди людей. Двое встали по обе стороны от Данни.

Имани подошла к Данни, как раз, когда та закончила осматривать окрестности.

— Один раненый, — тихо сказала Имани. — Убитых нет. Не обычное нападение Охотников. — Она повернулась к Данни. — Но мне предстоит чертовски много работы по очистке сознания, и одна травма на самом деле довольно серьезная, — она указала на группу подростков, стоявших на коленях рядом с девушкой, которая лежала в небольшой луже крови в задней части магазина.

Сердце Данни дрогнуло. Она собралась было кинуться туда, но один из стражей преградил путь.

— Миссис Кейдж, мы не можем позволить вам сделать это, — пробасил он, когда она вопросительно посмотрела на него.

Рядом с ней встала Имани.

— Возможно, он прав, Данни. В прошлый раз ты оказалась абсолютно обессилена.

— Убирайся к черту с дороги, — потребовала Данни, прищурившись. Она чувствовала запах крови, исходящий от девушки, инстинктивно понимая, что ее слишком много. Человек серьезно ранена, артерия проколота. Она нуждалась в исцелении.

Страж покачал головой.

И гнев Данни, подпитываемый гормонами, достиг апогея. Она прошептала слово силы, подняла руку ладонью вверх. Взрыв — и невидимая волна пронеслась над силовиком, стоявшим перед ней, заставляя его отшатнуться, встряхнуть головой. Не моргнув глазом, Данни развернулась и то же самое проделала со вторым подошедшим к ней стражем. Они одновременно отшатнулись, временно сбитые с толку.

— Ошеломление, — прошептала Имани, кивнув, стоя рядом с ней. — Думаю, это самое безопасное заклинание. Но честно, девочка… ты уверена, что это хорошая идея?

— Да. — Данни проскользнула мимо своей лучшей подруги и направилась к лежащей на земле девушке. — Держись, милая, — мягко произнесла она. — Все будет хорошо.

* * * * *

В нескольких кварталах от места атаки Рамзес наблюдал за молодой беременной женщиной через прозрачный кристалл телескопа, которым его снабдил один из Охотников. Их нападение сработало. И записи, которые Рамзес просмотрел ранее, не лгали.

Данная Кейдж обладала способностью исцелять.

И еще… она сирота, которую воспитывала добрая ведьма. Девушка понятия не имела, кто ее родители. Кем являлась ее мать.

Но Рамзес знал. Данная являлась дочерью Амонет.

Глава 14

Эви проснулась, все еще ощущая аромат кофе, и с страхом, осевшим тяжестью в животе. Вздрогнув, приподнялась на кровати, обнаружив, что вновь оказалась в своей комнате, куда Роман перенес их. Романа рядом не было, но все же она не одна.

— Мисс Фэрроу, вы проснулись, — раздался знакомый голос. В комнате находилось двое мужчин, те самые, что были в больнице вместе с ней и Романом. Тут же была и старушка.

Она сидела на краю кровати и смотрела на Эви самыми голубыми в мире глазами. От ее молчания смущение и обреченность лишь усилились.

Тот, кого звали Джексоном, вышел вперед и встал рядом с кроватью. Другой мужчина немедленно повернулся и вышел.

— Он сообщит Роману, что ты проснулась, — сказал Джексон.

— В этом нет необходимости, — наконец произнесла старуха невероятно древним голосом, напоминающим шелест сухих листьев в пустынном осеннем парке. — Он знает. Уже в пути. — Повернувшись, взяла с ночного столика рядом с кроватью, высокий стакан с питьевой водой. — Вот, дитя, выпей это, — предложила, протягивая ей стакан.

Эви захрипела и покачала головой. Понятия не имела, кто эта старуха, и едва ли достаточно знала остальных. Чуть не впала в истерику от того, что проснулась среди незнакомых людей. В данный момент она больше всего хотела поговорить с Романом, прежде чем образы ее странного сна совсем исчезнут, окончательно и безвозвратно. Страх, с которым она срослась во сне, никуда не исчез, заставляя задыхаться, угрожая паникой.

— Не хочу воды, — прошептала она, прочищая горло. — Мне нужно поговорить с Романом.

— О, он уже в пути, моя дорогая, уверяю, — повторила женщина.

— О боже… — Эви сжала пальцы в кулаки. Нужно держаться за видения, и в тоже время она отдала бы все на свете, лишь забыть образы, предстающие перед ее сознанием в данный момент. — Я знаю, кто убил ту девушку! — воскликнула она, и дрожь телесная передалась голосу. Она больше не могла сдерживаться. Не была уверена, что старуха все поймет, но Джексон точно должен. -

Эви подняла на него взгляд. — Девушка, которую сожгли, та, что в морге, — тараторя и повышая голос от нарастающей истерики, повторила она. — Я знаю, кто ее убил! Я все это видела!

Джексон нахмурился, глядя на нее сверху вниз, растерянно моргая яркими глазами.

— Но, мисс, это невозможно.

— Чушь, — вмешалась старуха, укоризненно качая головой. — Уже тебе-то лучше знать, Джакс. Для вампира ты что-то слишком недоверчивый. Что, черт возьми, может быть невозможным по сравнению с этим? -

Старуха повернулась к Эви, задумчиво склонив голову на бок. — Я Лалура, — представилась она. — А ты — Эви. Роман мне все о тебе рассказал, — кивнула, как бы закрывая тему. — Так что там насчет убийцы?

Эви оказалась сбита с толку. Но страх был сильнее.

Она видела все. И теперь никогда не забудет лицо убийцы. То, что он сотворил с невинной девушкой в морге, свинцовой тяжестью осело в желудке, затуманило мозг от надвигающейся мигрени. Кошмар наяву. Но хуже всего… абсолютно ужаснее всего… то, что убийца не чужак. Только не для нее.

Эви подошла к нему вплотную. Всего на расстояние нескольких футов. Даже нашла его привлекательным.

Эви с трудом сглотнула и закрыла глаза.

— Он следовал за ней из школы домой, — пробормотала она, видения предстали перед ней за закрытыми веками, словно в кино. — Светло-каштановые волосы и голубые глаза. Его имя… — Оно было там, плавало в подсознании кучкой беспорядочных размытых букв, которые к ее разочарованию, исчезали и не складывались в правильном порядке.

— Его имя… — Эви замерла, буквы сложились вместе, она открыла глаза. — Его зовут Чарльз.

Мужчина из кофейни, тот самый, с пронзительными голубыми глазами, который наблюдал за ней через весь магазин, пока она пыталась объяснить отцу, как загрузить приложение «Киндл» на телефон. Чарльз оказался убийцей. И вампиром.

Он вампир.

Но дело не только в этом. Эви покачала головой, почувствовав успокаивающее прикосновение к плечу. Головная боль усилилась. В груди все сжалось, пальцы покалывало. Надвигалась паническая атака.

Ее не избежать. Эви сейчас в абсолютном шоке.

Мужчина из кафе — вампир, он высосал из невинной девушки все до последней капли крови по одной простой ужасной причине. Он сделал это, потому что девушка оказалась похожа на Эви.

— Дыши, — сказала Лалура. — Вдыхай на счет пять, задержи дыхание на два, выдыхай на пять, повторяй, — старуха наклонилась вперед, давая указания суровым голосом, сверкая голубыми глазами Эви машинально подчинилась, согласная сделать все, лишь бы предотвратить панику. Сейчас ей казалось, что она умирает.

Медленно вдохнула, задержала дыхание и так же медленно выдохнула. Тошнота немного отступила, пульсация в голове уменьшилась, но покалывание в пальцах и напряжение в груди остались.

— Ну вот. Ты делай все, что можешь. А я позабочусь об остальном. — Старуха подняла правую руку, приложила два пальца к сердцу Эви и произнесла самые прекрасные загадочные слова.

* * * * *

Их шестеро, когда должно было собраться восемь. Двери зала заседаний закрылись, и Роман окинул затуманенным взглядом второе из оставшихся свободных мест. Несколько кусочков головоломки встали на свои места.

Пропал Дэвид Кейд, но Роман знал, где он. Остался с Лалурой, чтобы присматривать за Эви.

Другой пропавший — Чарльз Уорд. Теперь все начало обретать смысл.

Восемь членов Совета были выбраны Романом по очень веской причине. Каждый из существующих колдунов обладал силами, присущими им и только им. По большей части, все они обладали способностью выполнять одни и те же базовые заклинания, такие как телепортация и телекинез. Однако точно так же, как каждый отдельный человек на планете был особенным в какой-то своей собственной манере, будь то невероятное спортивное мастерство или отличные кулинарные навыки, каждый представитель сверхъестественного мира отличался от других.

Некоторые альфа-оборотни обладали способностью превращаться в животных, отличных от волков, таких как печально известный и покойный Габриэль Фелан. Некоторые могли в какой-то степени управлять человеческим разумом, например, Малкольм Коул, знаменитый писатель и еще более знаменитый оборотень.

Колдуны не исключение. И поскольку Потомки — результат связи колдунов с акири, вампиры также, как правило, обладали уникальными способностями. Наиболее одаренных призывали ко двору Романа.

Саманта Чейз — самая молодая при его дворе, ее призвали всего несколько лет назад. Она техногенный гений во многих отношениях. Обладала врожденным ноу-хау, когда дело касалось почти всего, что связано с компьютерами. И поскольку она также являлась технопатом. И если не могла кого-то подчинить или что-то изощренно разрушить с помощью этого ноу-хау и знаний, полученных в колледже, она просто манипулировала силами своего разума.

Саксон являлся членом вампирского Совета более тысячи лет. Его особая способность имела большое значение, когда дело касалось защиты общества Потомков от других сверхъестественных группировок. Обученный воин, необычайно древний, владеющий почти каждым оружием на планете. Он также был невосприимчив к нападениям со стороны всех сверхъестественных существ. Пули отскакивали от него или просто вообще не попадали. Мечи просто царапали его кожу, словно та сделана из стали. Когда дело доходило до магических атак, способности Саксона оказывались, пожалуй, самыми впечатляющими, поскольку он был способен поглощать любую магическую атаку и обращать против противника. Обладая такими способностями, Саксон давным-давно заслужил право обучать и тренировать «армию» Романа. Довольно значительную группу воинов Потомков, которых, к счастью, с каждым годом требовались все меньше и меньше.

Филипп Диего присоединился к вампирскому двору в одна тысяча четыреста пятьдесят первом году, соотечественник ДаВинчи, намного, намного моложе Романа. Король попросил его присоединиться, обнаружив, что Диего обладает способностью вызывать существо из любой точки планеты туда, где он находится в любой момент времени. Телепортировать самого себя достаточно трудно. Возможность наложить заклинание на ничего не подозревающего человека не только редкость, но и ценность. Конечно, Диего должен знать, где находится человек, чтобы успешно произнести заклинание. Это единственный недостаток.

Лизбет Найт — голос разума, интуиция для членов Совета. Необычайно прекрасная женщина, как изнутри, так и снаружи, одна из двух ее особых способностей отражала это. Она родилась в голубую луну пятьсот лет назад и поэтому однажды на голубую луну выбрала определенного смертного, который стал преемником ее «дара». Она кормилась от этого смертного. В такие моменты внутренняя красота смертного проявлялась внешне, фактически делая их обоих такими же прекрасными снаружи, как и глубоко внутри.

Тот факт, что этот дар приносил Лизбет такую радость, тронул сердце Романа, и он очень глубоко заботился об этой женщине. Они стали близки, словно брат и сестра, насколько могут быть близки два человека, не связанные кровными узами. Они все относились друг к другу как братья и сестры. На самом деле, как верная сестра, в течение последних нескольких столетий она постоянно твердила Роману об отсутствии у него значимой личной жизни… Она, вероятно, будет в восторге, услышав последние новости, связанные с Эви.

Лизбет — близкая наставница. Однако именно другая сила Лизбет предоставила ей место за столом Совета.

Любимые цветы Лизбет — розы и орхидеи. Любимые животные — морские черепахи. Но с каждым цветком, с каждым представителем фауны у нее имелась психическая связь. Лизбет — первый в мире истинный друид, способная общаться и даже контролировать, до определенного момента, аспекты нечеловеческой, смертной жизни. Однажды она натравила на Романа рой пчел в приступе досады. К счастью, он тоже обладает огромной магической силой.

Куинн Адамс являлся членом Совета в течение десяти лет, а не трех столетий. Уникальная способность ирландца позволила ему «слиться» с другим человеком, смертным или бессмертным, чтобы объединить не только их тела, но и их способности. Человек, с которым он объединился, должен был быть готов к слиянию, иначе попытка провалилась бы, но когда это сработало и комбинация включала еще одного Потомка, результаты оказались, мягко говоря, впечатляющими. В какой-то момент эта сила спасла жизнь Куинну. Жители города, в котором он вырос, узнали о нем, отвернулись от него, оказались решительно настроены выставить его на дневной свет. И тогда смертная женщина влюбилась в него и позволила ему слиться с ней. При этом он успешно «прятался» внутри нее, пока толпа не рассеялась, и смог убежать в ночь.

Дэвид Кейд — самый древний и близкий друг Романа, член Совета вампиров с момента его основания. Способности Дэвида оказались, пожалуй, самыми скромными из всех и, несомненно, самыми полезными. Он обладал даром временно одалживать свою силу другому. В любой битве Кейд мог сосредоточить свою врожденную магию на Романе или другом члене вампирского двора, так что их собственные силы увеличивались или удваивались.

Однако в данный момент, несмотря на всех этих людей и их объединенные таланты, Роман чувствовал себя одураченным. Он ощущал что что-то не так, терзался сомнениями, но проигнорировал сигналы собственной интуиции — и интуиции Дэвида — не смог задержать Чарльза Уорда, когда был шанс.

И Роман, здесь пахнет черной магией. Лалура тоже обо всем знала.

Отсутствие Уорда на собрании оказалось равносильно признанию. Это плохая новость, более чем плохая.

Уорд — убийца, нарушил давний указ Романа, уничтожил невинного смертного. Хуже всего было то, что смертная женщина очень сильно напоминала внешне Эвелин Фэрроу.

И еще хуже то, что Чарльз Александр Уорд являлся грозным противником, обладавшим внушительной собственной силой. По этой причине Чарльз и получил место в Совете. Роман никогда не доверял Уорду. Было в нем нечто, что не давало Роману покоя. Однако он осознавал, что если не попросит Уорда присоединиться к Совету, тот заподозрит неладное. Он, безусловно, был достаточно силен, чтобы заслужить это положение.

Роман знал только двух живых, дышащих людей, обладающих особой силой, используемой Уордом, и все же тот был гораздо более опытным. Вот еще один ключ к разгадке тайны Чарльза, которую Роман до сих пор более или менее игнорировал. Уорд — астральный мастер, способный вытащить человека в астрал во сне.

Однако это возможно лишь с помощью прикосновения, поэтому Роман оставил Эви с Дэвидом и Лалурой. Оказавшегося в астрале индивидуума ничто бы не вытащило обратно, кроме другого астрального путешественника.

Много лет назад Роман впервые задумался об этой способности. И посчитал, что поступил разумно, пригласив Чарльза занять место в Совете. Существовал еще один дополнительный бонус: пока Уорд сидел за столом Совета, Роман мог внимательно следить за ним.

Однако… пользы от этого оказалось мало. А теперь Чарльз Уорд в бегах и очень, очень опасен.

Какой-то во всем этом оказался совершенный ужасный смысл. Когда Роман убил дочь Малахии Райта, с Чарльзом произошла едва заметная перемена. И подозрения Романа по поводу его связи с черной магией лишь возросли. В прошлом до Романа доходили слухи, что Уорд и Райт не чужие друг другу. Роман правда начал сомневаться в их дружбе.

Из-за этого полностью уверен, что Уорда не было поблизости, когда Рейт и оборотни столкнулись лицом к лицу с Разрушительницей проклятий и ее парой. Завязалась битва между Охотниками, Рейтом и его людьми, оборотнями и их союзниками, ведьмами. В конце концов, с небольшой помощью Романа Рейта убили.

После этого угрожающая аура Чарльза Уорда усилилась.

Теперь у Романа появилось ощущение, что он знает почему. Бывший король колдунов, Малахия Рейт, и Чарльз Уорд действительно были близки. Чарльз каким-то образом узнал о тайной причастности Романа к смерти Рейта. И сейчас жаждал мести. И поскольку проведал о том, что Роман неравнодушен к Эви, то, без сомнения, планировал заполучить ее и использовать ради мести.

Осознал все это Роман довольно быстро и, к тому времени как все удобно устроились на своих местах, глубоко вздохнул.

— Хочу, чтобы каждый Потомок был начеку, — начал король тихим и серьезным низким голосом. Он говорил красиво, зловеще. Как всегда беря под контроль все в зале одними словами. — Чарльз Александр Уорд нарушил мои законы, уничтожил невинную человеческую жизнь.

Позволил этой информации осесть и закрепиться в сознании присутствующих, сканируя комнату взглядом. Никто, казалось, не удивился. Женщины уставились на стол, мужчины посмотрели друг на друга. Все глубоко вздохнули, прежде чем снова взглянули на короля.

— Он будет не один, будет атаковать, и… — Роман сделал паузу, убедившись, что все присутствующие осознают важность того, что собирается сказать дальше, и продолжил: — Он нацелился на Эвелин.

— Женщина, за которой вы ухаживаете? — спросила Лизбет.

— Та, что под вашей защитой, на конспиративной квартире? — уточнила Саманта.

Роман кивнул.

— Она представляет для вас большой интерес, — заключила Лизбет. Он почти слышал, как крутятся шестеренки в ее голове.

Роман встретился с ней взглядом.

— Она нечто большее, — тихо ответил. — Эвелин Фэрроу находится под защитой каждого вампира в моем королевстве.

Члены его двора переварили вердикт, утвердительно закивали.

— Согласны, — сказали один за другим.

— Я прослежу за этим, — подтвердил Саксон.

Лизбет поймала его взгляд. И от смешанного выражения на ее лице Роман ощутил смущение. Она смотрела на него с любопытством и надеждой. А еще, словно ей хотелось закричать.

— Конечно, мы вас полностью поддержим, — тихо произнесла она, сверкнув зелеными глазами. — Но могу ли я спросить, ваше величество, что именно в этой молодой девушке делает ее одновременно объектом агрессии Уорда и вашей защиты?

Король должен был догадаться, что она поставит его в неловкое положение. Лизбет молча ждала, прекрасно понимая, что собирается сказать.

— Эви — цель Уорда, потому что я неравнодушен к ней, — откровенно признался Роман. — Из-за моей защиты… и моей любви, — продолжил он, понизив голос почти до шепота, — потому что она моя королева.

Глава 15

Роман сидел в затянувшейся после его объявления тишине. Воздух в комнате искрил от невысказанных вопросов и невыраженных эмоций. Он не утруждал себя чтением их мыслей. Почти никогда не делал этого без крайней необходимости, но мог себе представить, что происходит в их головах.

Он ни в коем случае не хранил целибат, но Лизбет оказалась права насчет его более значимых отношений. Единственных отношений.

Думая об этом сейчас, Роман осознал, насколько сильно влюбленность отличается от любви.

Любовь?

Его древнее сердце билось о грудную клетку. И он только что признался о чувствах всему своему двору. Роман ничего подобного не испытывал к Офелии. В то время он готов был поклясться, что она единственная и что он даже ее любит.

Но он никогда не называл ее своей королевой. Даже не признался ей, что является вампиром, не говоря уже о том, что он король вампиров.

Но с Эви готов был послать целую нацию вампиров за человеком, который угрожал ей. Роман никогда не любил Офелию, а вот то, что значила для него Эви, не описать словами.

Лалура рассказала ему о своем видении. Тринадцать королей на шахматной доске — и тринадцать королев. Ведьма чувствовала, Эви — первая из многих пришедших. Первая королева.

Его королева.

Роман встретил пять пристальных взглядов один за другим и выдержал их. Так много вопросов… И это ничто по сравнению с тем, с чем он, без сомнения, столкнется на одном из собраний, когда расскажет о пророчестве другим двенадцати королям.

Роман открыл рот, чтобы снова заговорить, но, не успев произнести ни звука, замер. Воздух изменился. Ему даже показалось, что свет в комнате стал ярче. Роман уловил слабый аромат вишни и тут же отодвинул стул, и встал.

— Совет окончен, — произнес поспешно и направился к двери. Позади возникла многозначительная тишина, но он не обратил на нее внимание. Вышел из кабинета в холл как раз в тот момент, когда перед ним материализовался Дэвид.

— Она проснулась, — произнес Роман, прежде чем Дэвид успел заговорить. Дэвид приподнял бровь, уголок его рта слегка дернулся. Но просто кивнул в знак согласия. — Следуй за мной, — приказал Роман, и холл вокруг замерцал от телепортационной магии.

Через несколько мгновений они с Дэвидом появились к коридоре возле главной спальни на конспиративной квартире. Страдания Эви врезались в него приливной волной. Роман прошел через дверь в комнату, готовясь столкнуться с чем угодно, но единственные, кто там присутствовал, оказались Джексон и Лалура.

Эви разрывалась от внутренних страданий.

Лалура подняла на него взгляд. Эви сидела перед ней на кровати с закрытыми глазами и глубоко дышала. Прошла доля секунды, в течение которой Роман автоматически попытался очистить ее разум от нужной ему информации, прежде чем вспомнил, что с ней это не сработает. Эви распахнула глаза.

Они светились.

И походили на два медовых солнца на прекрасном личике, застывшие и красивые, слишком красноречивые. Она действительно было чем-то большим, чем обычный человек, и если бы он не знал об этом раньше, то это уж точно бы его убедило.

— Она провидица, — произнесла Лалура. — Помимо всего прочего, полагаю, это первая из ее способностей.

Роман взглянул на Лалуру, ожидая продолжения. Но прежде чем ведьма успела сказать хоть слово, Эви быстро вздохнула и выдала:

— Роман, я знаю, кто убил ту девушку.

Роман снова повернулся к ней:

— Ты его тоже видела.

Эви кивнула.

— Я все видела. — Ее лицо стало невероятным бледным, а под прекрасными глазами залегли темные круги. Ее сон потревожили воистину ужасным образом.

— Его зовут Чарльз Уорд, — тихо сказал он. — Я знаю.

— Чего ты не знаешь, так это того, что он находился со мной в кафе на днях, — продолжила она.

— Думаю, именно поэтому она почувствовала аромат кофе в морге, — произнесла Лалура.

Эви снова заговорила:

— Думаю, он убил ту невинную девушку, потому что она оказалась похожей на меня.

Роман выругался про себя. Слишком много произошло, чтобы ее не напугать. Да, он знал, убийство девушки как-то связано с внешностью Эви.

Постойте. Роман подошел к кровати и взглянул на Эви полыхающим взглядом.

— О чем ты? Он был с тобой в кафе?

— Он наблюдал за ней с другого конца кафе, Роман, — вмешалась Лалура с упреком. — Это не свидание, так что остынь.

Роман моргнул, одновременно удивленный и пристыженный тем, что Лалура догадалась. Роман ревновал.

Он снова выругался про себя. Нужно быть осторожней. Эви была способна вывести его монстра из себя от малейшей провокации.

Тот факт, что Чарльз Уорд находился в одном помещении с Эви, не говоря уже о том, что наблюдал за ней, не слишком успокаивал. Чарльз оказался ближе, чем думал Роман. Если ему удалось это, то что еще он мог натворить, находясь под непосредственным наблюдением Романа?

— Милорд, могу я принести вам и леди чай? Ромашку? — предложил Джексон позади.

Эви тут же выпрямилась на кровати и подняла руку, словно ребенок в классе.

— Эй, извините, — произнесла она, — но какого черта он все время называет тебя милордом?

Стоявшая рядом Лалура, хрупкая и в тоже время сильная, схватила трость с наконечником в виде лебедя, прислоненную к стене рядом. Отступила в сторону, слегка прихрамывая. Роман подумал, что ранее она никогда не пользовалась тростью. Ведьма старела все быстрее, и Роману совсем не хотелось об этом думать.

— Джакс, пойдем, — проскрипела она, жестом приглашая Джексона следовать за ней. — Думаю, нам пора. Мне нужно приличное кресло, а ты упоминал о своем чудесном чае. Кусок пирога тоже бы не помешал. Думаешь, справишься?

Дэвид и Джексон оба пошли вперед, бережно подхватив старую ведьму под локти и провожая к двери. Джексон принял все, как должное.

— Для вас, мисс Шанталь, все что угодно, — мягко произнес он.

Все трое вышли в холл и закрыли за собой дверь.

Роман и Эви остались наедине.

— Эви, нам нужно поговорить о некоторых важных вещах, которые отошли на второй план после нападения и убийства, — произнес Роман, понимая, что лучше всего говорить сразу и в лоб.

— Что, например? — настороженно спросила Эви.

Роман слышал, как у нее участилось сердцебиение, чувствовал легкий прилив адреналина в крови. Большая ошибка. При мысли о ее крови внутри него просыпалось странное голодное и агрессивное животное. А он не неоперившийся вампир, поэтому смог подавить зарождающуюся внутри ярость, хоть не так легко, как должно было быть.

Роман опустил взгляд на толстый плюшевый ковер под ногами, направился к очагу у противоположной стены.

— Думаю, Джексон, возможно, прав, — мягко ответил он. — Чай может помочь.

Прислонился к каминной полке, опустил голову и закрыл глаза.

— Держи себя в руках, — пробормотал он.

Позади него, на маленьком кофейном столике, стоявшем в центре большой спальни, появился сервировочный поднос с дымящимся чайником.

Роман услышал, как Эви замерла позади него. Она пыталась переварить все, включая это последнее доказательство того, что магия существует.

Наконец, Эви вздохнула:

— Иногда мне все еще кажется, что я сплю.

Роман оглянулся на нее через широкое плечо. Эви уставилась на чайник с потерянным выражением лица. Она выглядела такой красивой, уязвимой, сидя здесь, что у него разрывалось сердце.

— Это не сон, Эви, — пробормотал он. Выпрямился и снова повернулся к ней, указав пальцем на пустой очаг. В котором мгновенно вспыхнуло пламя — идеальное, ровное, подходящий источник света и тепла.

Пламя весело потрескивало в тишине, Эви уставилась на него, должно быть, все еще ошеломленно осознавая действительность.

— Нет, — пробормотала она. — Я знаю, что нет.

— Эви, — начал Роман, медленно идя к столику с чайником и чашечками. Поднял чайник, налил немного дымящейся жидкости в одну из чашек и подошел к ней. — Выпей. Поможет.

Эви взглянула на чашку и произнесла:

— Нужны сливки, — а потом посмотрела на него.

Роман уставился в эти самые прекрасные янтарные глаза и едва не рассмеялся. Если бы он мог читать ее мысли, то понял бы, что она хотела сливок. Вместо этого ему пришлось пробираться сквозь эти дебри, как человеку.

Роман взглянул на кружку, и та автоматически наполнилась густыми белыми сливками, составляя идеальную смесь с черным чаем. Лалуре тоже нравилось. Роман готов был поспорить, у Эви с ведьмой много общего.

— Спасибо, — прошептала она, забирая у него чашку.

— Не за что. Это не кофе, который как я знаю, ты любишь гораздо больше, но, возможно, чашка чаю со сливками избавит тебя от приступов паники.

Эви замерла, с трудом сглотнула, посмотрела на него.

— Как ты узнал о моих приступах паники? — спросила Эви, слегка заколебавшись.

Роман моргнул, быстро соображая.

— Кажется, у тебя как раз перед моим приходом начинался именно такой приступ. — Он узнал о ней не только это, наблюдая за ней несколько дней. И кое что вытащил из головы Лалуры, войдя в хозяйскую спальню… слава богу. — Я понял все по твоему сердцебиению, и… почувствовал запах кофе в крови. — Ложь, хоть и не вся.

Эви, казалось, все обдумывала.

— О, — наконец отозвалась она, продолжая пить чай. — Иногда они повторяются. Еще с детства. Но на самом деле от кофе не становится хуже. — Эви еще глотнула чая и улыбнулась. — Это хорошо.

— Рад, что тебе понравилось, — произнес он, имея в виду именно это. Затем отступил, глубоко вздохнул и произнес: — Ты хотела знать, почему Джексон называет меня милордом.

— Словно ты король или какой-то повелитель, — заметила Эви, опуская чашку.

— Потому что я на самом деле он и есть.

Молчание растянулось на несколько ударов сердца.

— Ты кто?

— Я его король, Эви. Фактически, я правлю как суверен над всеми вампирами и их Потомками на планете. — Роман помолчал, перевел дыхание, успокоился и продолжил: — Я правлю уже в течение очень долгого времени.

О чем бы ни думала тогда Эви, она замолчала от такого признания. Ее лицо было непроницаемо, и Роман отдал бы все на свете, лишь бы суметь выхватить из ее головы хотя бы малейшую мысль.

— Как долго? — наконец спросила она почти шепотом.

И тут Роман почувствовал приближение беды. Осознавал, что ответ на этот вопрос может открыть дверь для очень многого. Но надежды не было. Он не мог ей врать.

— Три тысячи лет.

Снова тишина, в котором набатом усиливался стук ее сердечка.

— Плюс… минус.

Глава 16

Вызывать и ловить акири — дело рискованное. Обычно именно акири находили колдуна. Их жизни зависели от симбиотических отношений с пользователем темной магии. По этой причине их привлекал зов силы, определенные вибрации в воздухе, и вскоре колдуну предлагали сделку. Пропитание в обмен на вечное рабство. Каждый раз все случалось одинаково.

Однако проблема с колдунами в том, что они добились определенной репутации черного мага с помощью черной магии. Им никогда нельзя доверять… Чарльз должен знать. Он и Рейт зашли намного дальше, когда дело доходило до более темного спектра заклинаний. Сообщество оборотней слишком сильно пострадало в результате трудов Рейта: заклинание, чтобы вернуть превращенного волка обратно в состояние дремлющего? Выполнено. Заклинание, чтобы удалить метку пары у дремлющей? Без проблем.

Другие наслаждались положительной стороной запрещенного вида магии чернокнижника, воскрешение мертвых — просто прогулка в парке для опытного чернокнижника.

Колдун мог заставить жертву чувствовать все, что они хотели, даже прикосновения. Этой силой обладали черные маги. Порочно, непредсказуемо и потрясающе.

И теперь Чарльз использовал эту магию, выполняя самое мерзкое, что мог колдун. Это жестоко и могло иметь ужасные последствия, но на данном этапе Чарльза это не волновало.

Он знал, что для него время истекло. Роман Ди Энджело подозревал его уже некоторое время. Это витало в воздухе, что-то вот-вот должно случиться. И теперь у юной Эвелин Грейс Фэрроу, очевидно, проснулись способности провидицы, и она сдала его.

Чарльз улыбнулся. Мерзкой улыбкой.

Он прав, подозревая, что Эви особенная. В глубине души осознавал, что его влечение к ней нечто большее, чем красивая внешность, и факт, что в нее влюбился сам король вампиров. Чарльз хотел мести, да, и черт возьми, он ее получит. Но нет причин, по которым он не мог извлечь в процессе что-то полезное для себя. Эви Фэрроу пообещали скоро к нему доставить.

Шестеро айкири, которых он призвал и поймал, помогут ему в этом.

На мгновение Чарльз остался один на вершине скалистого холма, откуда открывался вид на море с одной стороны и на полуразрушенное кладбище с другой. Ночной ветер трепал его волосы и одежду, луна отражалась в яркой синеве глаз. Не было слышно ни звука, кроме далекого плеска волн о скалы далеко внизу и завывания ветра на склоне утеса, да шепот в редкой высокой траве.

Перед ним на земле был выложен круг из камней. Он построил его сам, достаточно большой, чтобы с комфортом вместить шесть гуманоидных форм, но достаточно маленький, чтобы удержать их в пределах досягаемости его магии.

В левой руке Чарльз держал книгу в черном кожаном переплете, ее оставил ему Рейт. Обложка без украшений, без замка или застежки для оберега секретов. Они тут не нужны. Каждое слово в книге написано кровью Рейта, оно впитало его сущность, и никто, кроме названных, не смог бы открыть и прочитать то, что есть на страницах.

Чарльз на мгновение опустил взгляд на книгу, позволяя свыкнуться с ночью, подготавливаясь к тому, что грядет. Затем правой рукой открыл книгу на определенной странице и без колебаний полностью вырвал ее из книги. Вспышка, и книга закрылась сама по себе, а вырванная страница засветила красным. Символы на ее поверхности загорелись, отбрасывая кровавое сияние на правую руку и предплечье Чарльза.

Вампир-колдун прикрыл глаза, прошептал заклинание и отпустил страницу. На мгновение она зависла, не поддаваясь даже ветру. Затем, с каждым словом заклинания, страница поплыла вперед, подчиняясь невидимой силе, пока не оказалась подвешенной на месте прямо в центре большого круга.

Тогда Чарльз почувствовал, как его словно окутывает магическое притяжение. Оно высасывало его дух, сущность того, чем он являлся. Он украл шесть жизней, забрал шесть раз их силу и души, привязывая к себе самым неестественным образом. Те, кто не владел магией, сочли бы воскрешение самым сложным из возможных заклинаний. Или, возможно, какой-то формой телекинеза, или даже телепортации.

Но ухватить нити судьбы полдюжины сильных личностей и завязать их в узел в своей руке оказалось намного, намного сложнее. Капелька пота выступила у него на лбу. Чарльз проигнорировал это, сосредоточив всю силу в центре круга и на странице, плавающей посередине.

Выдавил последние слова, прошипев их сквозь стиснутые зубы и удлинившиеся от боли клыки. Порывы ветра стали в разы сильнее. А затем вдруг все успокоилось, что-то внутри Чарльза щелкнуло, как замок, вставший на место.

Чарльз открыл глаза и обнаружил, что на него смотрят шесть пар светящихся глаз.

Устало вздохнул и оглядел существ. Акири не сводили с него глаз, все были мужского пола. Это хорошо. Все так, как он и предполагал, хотя от этого заклинание стало намного сложнее. Потребовались все имеющиеся силы. Дело в том, что женщины-акири слишком умны, слишком хитры. Он не мог рисковать, пристально наблюдая за ними, особенно теперь, когда на кону стояло так много.

Мужчины-акири были высокие и сильные, с темными волосами, как у них и принято, одеты во все черное с головы до ног, с покрасневшим от ярости ободком вокруг глаз.

Они не произнесли ни слова, лишь уставились на колдуна холодными, красивыми лицами и пылающими гневом глазами. Чарльз осознавал, что в этот момент они отдали бы все на свете за возможность разорвать его на куски. Мало что нравилось акири, при обычных обстоятельствах они охотно присягали на верность в обмен на простое право продолжать жить. Но не быть пойманными в ловушку заклинанием. Акири не могли жить связанными. Это разрушало их дух и вызывало гнев, как ничто другое. Для них это было разрушением их доверия и их природы.

Чарльзу придется поддерживать абсолютный контроль над полудюжиной «демонов», которые замерли перед ним, иначе он жестко за все поплатиться, намного хуже, чем окажись в плену короля вампиров.

Однако, к счастью, подобный контроль для него не проблема.

— У меня для вас есть ряд приказов, которым вы должны следовать, — произнес он спокойным голосом, выпуская силу и позволяя ветру разнести ее по кругу. — Как только выполните поставленные мной задачи, вы мне больше не понадобитесь. И я верну вас туда, откуда вы пришли.

Мужчины продолжали смотреть на него в полном ненависти молчании. Чарльз прижал правую руку к обложке книги, которую все еще держал в руках, и выпустил последнюю нить силы.

— Чтобы убедиться в вашем послушании, — тихо сказал он, прекрасно зная, что они все равно его услышат.

Взрыв красной энергии вырвался из книги и ударил в шеи всех шестерых мужчин. Они упали на колени, стиснув зубы от боли. Их руки потянулись к горлу, но было слишком поздно. Метка уже оказалась выжжена там, нацарапана на их плоти кроваво-красными магическими чернилами. Это непоправимо привязало их к колдуну, заставляя выполнять все приказы мгновенно, и если кто-нибудь из акири воспротивится, захочет атаковать, то они тем самым лишь уничтожат сами себя. Все было так просто.

* * * * *

— Три тысячи лет, — повторила Эви, позволяя словам слететь с языка. Как странно это звучит. Она не могла поверить в это. — Три тысячи лет, — продолжала бормотать, витая мыслями где-то далеко.

Как человек мог прожить три тысячи лет? Как им удавалось переходить от одного дня к другому и не сойти с ума окончательно? Всего за тридцать прожитых лет она видела столько смертей и печали, что боль, которую приходилось терпеть планете, часто вызывала у нее приступы паники.

Она читала статью о женщине в Судане, которая несколько недель не могла уснуть. Она все больше сворачивалась калачиком каждый раз, когда котенок или бродячая собака делали свои последние судорожные вдохи. Она ненавидела социальное неравенство в городах и болезни, свирепствующие среди детей, а ведь ей тогда было всего тридцать лет.

Роману жил три тысячелетия. То, что он, должно быть, видел за эти годы, поразило ее.

— Три тысячи… — На этот раз ее голос затих. Эви покачала головой, попыталась сглотнуть, но в горле буквально образовался комок. Ее глаза наполнились слезами, когда она попыталась осмыслить все. — Я не… Я не понимаю. — И это было правдой. Она просто не могла этого понять.

Так что ей пришлось отпустить это. По крайней мере, сейчас.

Они лишь могла ухватиться за то, что он оказался достаточно древним, чтобы быть свидетелем падения Римской империи… Но он только что признался ей в чем-то еще.

— Эви, знаю, тебе должно быть, трудно понять, — сказал Роман, глядя на нее сверху вниз суровым взглядом. — Если позволишь, я могу помочь…

— И ты король вампиров? — внезапно воскликнула она, сосредоточившись на этой ошеломляющей информации всеми силами. Наблюдала, как странное выражение отразилось на его слишком красивых чертах, омрачая и усиливая и без того красный взгляд.

— Да.

— Что именно это значит? — спросила она.

Роман молча наблюдал за ней, подавляя тяжелым взглядом, словно тонной кирпичей.

— Ты никогда не говорил мне, сколько вампиров существует в мире, — выпалила она, вспоминая подробности его краткого урока истории сверхъестественного, когда они сидели за столом в его частном коттедже в волшебной пещере. Как ни странно, кроме самой основной информации, такой как тот факт, что вампиры — Потомки, созданные союзом колдунов и каким-то демоном по имени Акири, он по-прежнему скрывал большую часть информации о вампирах. — Сколько их?

— Тысячи, — тихо ответил он.

— И ты правишь ими всеми.

Его лицо потемнело еще больше, вызывая беспокойство. Он кивнул, всего один раз.

— Итак… должна быть причина, по которой ты здесь главный, — уклонилась она, часть ее хотела знать, что это за причина, а остальная часть — нет.

Он снова кивнул.

— Ты что-то вроде королевской крови? — спросила она.

— Нет.

— Они тебя выбрали?

Уголок его рта дернулся.

— Не совсем.

— Тогда скажи мне как.

Роман выпрямился, и Эви ощутила витавшую в воздухе властную ауру, потрескивающую, словно статическое электричество. Он словно заряжался.

— Положение короля завоевывается.

— Завоевал, — повторила Эви, скользя взглядом по широким плечам, мощным мускулам, невероятному росту. — Ты дрался с кем-то за власть до смерти?

— Да.

Эви окатило каким-то тяжелым жаром, придавливая к постели. Он кого-то убил, подсказал разум. Эви взглянула на мужчину, замершего всего в двух футах от нее. Вот он, реальный мир, без демократии, где красота зачастую скрывается под маской зла. Роман Ди Энджело — самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Какое зло скрывается за подобной красотой?

Он кого-то убил.

— Я убил много людей, — признался ей Роман, завораживающий голос снизился на октаву, тон оставался спокойным. Эви почувствовала, что не может вздохнуть — воздух ни входил, ни выходил из легких. — И нет, я не читаю твои мысли, Эви. Я уже говорил, что не способен на это. Твои мысли отражаются в прекрасных сияющих глазах.

Слишком много. Это накатывало волнами слишком быстро, слишком много информации, слишком много безумия.

— Когда живешь настолько долго, убивать приходится ради выживания, — продолжил он, шагнув к ней, сокращая разделяющее их расстояние. — Убей или будь убитым, именно по этой причине я решил стать королем. Хотел изменить способ существования Потомков. Хотел привести вампиров в эпоху мира и процветания, — проговорил он. — И я это сделал.

Роман собрался снова шагнуть, но Эви неосознанно вскочила с кровати и бросилась к окну, передвигаясь при этом быстрее, чем считала себя способной. Догадывалась, что из-за страха.

Роман, однако, замер недовольно. Хоть стоял неподвижно, сохраняя обманчивое спокойствие, все же расстроился, источая магию, которая словно облизывала ее с неизвестными намерениями. Эви снова шагнула назад, медленно продвигаясь к двери хозяйской спальни.

— Ты должна уже понять, что я не причиню тебе вреда, Эви, — проговорил он, удивительно, но его голос оказался полным боли. — Пожалуйста, не суди меня по возрасту и крови, которая течет в моих венах. Я знаю тебя. Ты хорошая, без предрассудков.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — вскрикнула Эви, сама не понимая своего состояния.

Роман приподнял бровь.

— Знаю, что ты очарована вампирами с детства. Твоя работа буквально кричит об этом. Как думаешь, Эви, почему?

— Понятия не имею! — закричала она, ощущая приближающуюся панику. В груди все сжалось, сердце бешено колотилось, виски покалывало от нахлынувшего головокружения, так что она почти потеряла сознание. Ведьма, Лалура Шанталь, наложила на нее какое-то заклинание, оно уже развеялось, но страх — безжалостный враг и может воскреснуть при малейшей провокации.

Несмотря на нарастающий страх, то, что Роман только что произнес, задело за живое. Она просто была слишком расстроена, чтобы обратить внимание.

— Тебе суждено войти в мою жизнь, Эви, — сказал Роман, делая второй шаг, сокращая между ними пространство вопреки ее воле. — И я не враг. — Он покачал головой. — Когда ты в последний раз читала о том, как один из моих людей совершал все то ужасное, что ты описываешь в своих книгах?

— Прошлой ночью, — решительно ответила она.

Роман резко остановился, моргнул, даже слегка улыбнулся. И это оказалась грустная улыбка.

— Согласен. Хреновое время. Чарльз Уорд — первый вампир, нарушивший мои законы за последние тридцать столетий.

— Как я могу в это поверить? — спросила Эви. — Как я могу верить всему, что ты говоришь?

— Почему бы и нет? — возразил Роман, делая еще один шаг. Взгляд Эви метнулся вниз, на его туфли. Она все еще пятилась назад. — Что я совершил такого, чтобы ты мне не доверяла?

Эви понятия не имела. По правде говоря, она вообще едва могла связно мыслить.

— Я хочу домой, — прошептала она, желая этого больше, чем когда-либо. Ей хотелось принять продолжительный горячий душ, а затем выпить чашек десять ромашкового чая и посмотреть двадцать серий «Дока Мартина» или «Викарий из Дибли», а потом найти где-нибудь в ящике с лекарствами валиум и провалиться в забытье. Именно этого она отчаянно жаждала, могла лишь на этом сосредоточится. Реальность. Знакомая реальность. Ее мир, знакомый с рождения.

Она явно ничего не знает об этом мужчине.

— Я хочу домой. Пожалуйста.

Роман Ди Энджело, король вампиров, тяжело вздохнул. Покачал головой, разрушая ее надежды.

— Ты знаешь, что этого не будет, Эви. Охотники по-прежнему на свободе, и Уорд, без сомнения, планирует нападение.

— Это твои проблемы, — произнесла она дрожащим голосом. — Это твой мир, а не мой. — Покачала головой, ощупывая руками дверь за спиной. — Я хочу уйти. Родители нуждаются во мне, у меня есть обязательства. Как ты смеешь просто… просто… — Она даже не понимала, что несет. В груди болело, головокружение усилилось, накатываясь волна за волной, заставляя опереться на дверь за спиной.

— Как я смею что, Эви? — тихо спросил Роман, подходя на еще один угрожающий шаг ближе. — Как я смею исполнять твои мечты? Показать то, о чем ты мечтала всю жизнь? С этим у тебя проблемы? — Он сделал последний шаг, оказавшись рядом как раз в тот момент, когда Эви нащупала дверную ручку сзади. Распахнула дверь, развернулась и вылетела в коридор так быстро, словно за ней сам дьявол гнался по пятам.

Глава 17

— Эви, куда именно ты торопишься? — спросил Роман, возникая прямо перед ней в коридоре. Секунду назад он находился позади нее в комнате, а теперь стоял впереди, преграждая дорогу. Король вампиров казался обманчиво спокойным, руки в карманах, склонил голову набок, пытливо прищуренный взгляд. Эви резко остановилась, вытянула руки, чтобы не упасть. Задышала слишком быстро из-за гипервентиляции легких, оказавшись на грани обморока.

— Я же говорила! У меня есть обязательства! — Эви отвечала, не думая, сосредоточившись лишь на поиске выхода… из этого безопасного дома, побега от опьяняющего присутствия Романа, выбраться из этого полусна наяву. Но тут имелся только один коридор, позади комната, из которой она вышла, а впереди король вампиров.

— У твоих родителей есть еще три сына, твои братья, на которых можно положиться. Они проживут без тебя несколько дней, — сказал он, снова приближаясь. — Твои читатели могут подождать выхода следующей книги, а приют для животных и так слишком сильно от тебя зависит. Твое место здесь, Эви.

Эви оглянулась на дверь, через которую только что вошла, задаваясь вопросом, сможет ли выбраться через окно спальни, когда слова Романа достигли цели. Она резко повернула голову, прищурилась.

— Как ты узнал о приюте?

Она никогда не говорила ему, что работала волонтером с животными. Никогда не рассказывала ни о своей семье, ни о родителях. На самом деле, она почти ничего ему не рассказывала о себе. С момента встречи с ним все происходило быстро… слишком стремительно. Итак, откуда, черт возьми, он все это знал?

— Ты говорил, что не можешь читать мои мысли, — обвинила она его, дрожа и запинаясь, словно слышала со стороны игру плохой актрисы в фильме ужасов категории «В». Только на этот раз все оказалось по-настоящему.

Роман Ди Энджело остановился как вкопанный, крайне удивленный. Глаза стали черными, затем снова покраснели. Мускул на подбородке дернулся. Вампир вынул руки из карманов, слегка ссутулившись.

— Ты соврал мне, — прошептала она.

— Нет, не соврал, — мягко настаивал он. — Я не могу читать твои мысли.

Эви покачала головой, пытаясь прийти в себя. Онемевшие ноги могли подогнуться в любой момент. Если он не читал ее мысли, тогда как узнал?

— Ты наблюдал за мной? — Она произнесла это вслух? Ее голос казался далеким и приглушенным.

Почувствовала, как он приблизился, даже затуманенным сознанием.

— Шпионишь за мной? — спросила она, снова слыша свой голос, словно через туннель.

— Эви, присядь.

«Он за мной шпионил. Как долго?» Она задумалась. И где? Когда она находилась дома? Принимала душ? Шла в ванную? Что еще ему известно? Зачем он это делал?

— Что со мной случилось? — спросила она. — Что, черт возьми, происходит с моим миром…

— Эви, сядь, сейчас же.

Нечто сзади ударило ее по ногам, колени подогнулись. Она со всей силы плюхнулась на стул, а когда попыталась осознать, каким образом вдруг этот стул там оказался, Роман сильно надавил ей на спину, заставляя наклониться вперед. Эви согнулась, уперлась ладонями в колени. Это не первое ее потрясение. Поэтому вместо того чтобы сопротивляться тяжелой руке, давящей на спину, опустила голову между ног, закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании.

Роман убрал руку, едва убедился, что она не собирается драться. Эви почти сожалела о потери контакта с ним. И это оказалось невыносимо.

— Ты шпионил за мной, — произнесла она приглушенным из-за положения голосом.

— Да, — легко признал он. — Я следил за тобой. — Никаких извинений, просто признание факта. Ублюдок.

Роман возвышался над ней. Эви всеми фибрами души ощущала его забытое богом могущественное присутствие. Оно разливалось по ней адским афродизиаком. Его близость, его магия окружали, сводили с ума. При мысли о том, что он за ней наблюдал, Эви внезапно разозлилась, даже больше чем просто разозлилась. Вопреки здравому смыслу, она правда почувствовала себя несколько… почитаемой.

О боже мой.

Это даже чертовски заводило.

Эви тихо застонала, крепко зажмурилась от осознания. Это неправильно. Он разрушал ее изнутри. Его мир и все в нем искажено. Ей нужно выбраться отсюда.

— Как ты смеешь. — Это был не вопрос.

Возвышающийся над ней Роман оставался спокойным. А Эви просто продолжала дышать, дрожа всем телом.

— Мой мир изменился в тот момент, когда я увидел тебя, — наконец произнес он мягким, словно шелк, голосом, лаская все нервные окончания. — Ты стояла на парковке. Твои волосы сияли в свете уличных фонарей, отражались золотом в глазах. — Роман на мгновение замолчал, и Эви внимательно прислушалась. — Ты оказалась самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. За три тысячи лет у меня были и крестьянки, и принцессы. В моей постели побывали матриархи целых империй, Эви. В течение трех тысяч лет я всегда единолично контролировал ситуацию. Всегда мог уйти.

Эви почти удалось восстановить дыхание, унять сердцебиение. Но почему-то его признание показалось забавным. Она медленно выпрямилась, посмотрела на Романа.

— Но ты очаровала меня мгновенно, — продолжал он. Очень медленно, очень изящно Роман опустился перед ней на одно колено, так что они теперь смотрели глаза в глаза. — Я поднялся с тобой в небо и почти забыл об остальном мире. Ты потрясла меня до глубины души, Эви. Биение твоего сердца оказалось для меня самой восхитительной музыкой. Твой аромат, ты в моих объятиях… Это словно волшебство.

Эви понятия не имела, что ответить. Она даже не знала, сможет ли придумать ответ.

— Я не мог отпустить тебя, — тихо признался он. Эви лишь смотрела в его бездонные глаза и слушала. — Наблюдал за тобой. Незнакомка, чужой человек, и все же при одной мысли, что с тобой может случиться что-то плохое в мое отсутствие, становилось невыносимо. — Роман пожал плечами, бросил на нее беспомощный взгляд. — Поэтому я всегда находился рядом.

— Как ты узнал о моих родителях? — спросила она, очевидно, все-таки придумав, что сказать.

— Я много знаю о тебе, Эви. — Роман встал, снова замкнутый и напряженный, будто готовился к сражению. И заставил Эви насторожиться. — Ты родилась в ночь Хэллоуина, тридцать лет назад. Предпочитаешь держать друзей на расстоянии, скорее всего, из-за тревоги. Знаю, что любишь поезда, что каждый поезд в мире есть в твоем списке. Знаю, какую музыку и еду ты любишь, что у тебя в гардеробе впечатляюще много туфель. — Роман остановился, переводя дух, и Эви протянула руку.

— Остановись! — потребовала, оскалившись. — Откуда, черт возьми, ты все это знаешь? — Следя за ней, он бы выяснил обычную рутину ее жизни, но не это!

— Не хочу тебе врать и упускать факты — это почти одно и то же, — произнес он. — Правда в том, что я не могу читать твои мысли, Эви. Не сейчас. — На мгновение замолчал. — Но мог сначала.

— Что? — Всколыхнувшееся волной возмущение почти задушило Эви. Она медленно поднялась, изумленно распахнув глаза. Роман последовал за ней. — Ты читал мои мысли?

— Да, — просто ответил он. Так легко признал вину. И снова не последовало никаких извинений.

— Ты невероятен, — прошептала Эви и на этот раз, несмотря на богатую фантазию, не смогла придумать оскорбление, соответствующее глубине, до которой опустился король вампиров. — О боже, ты просто невероятен. — Она отвернулась, провела дрожащей рукой по волосам. — Господи, думаю, теперь тебе известны все мои маленькие грязные секреты, да? — Вспомнила обо всех своих грехах, о том, чем совсем не гордилась. Она не идеальна. С недостатками.

Она перерабатывала и возмущалась, насколько это трудно. Помогала животным, но втайне терпеть не могла вонь от бродячих собак. Всегда пропускала пустые парковочные места для инвалидов и не могла найти место для парковки. Ругалась, как моряк, когда была одна, забывала бриться несколько дней подряд и очень редко чистила душевую.

В ее теле, в подсознании имелись тайны, за которые она себя презирала, и то, что Роман побывал в ее голове, возможно, слышал все — непростительное нарушение частной жизни.

Эви возненавидела себя еще сильнее.

— Я забочусь о тебе, Эвелин Фэрроу, — сказал Роман низким, властным голосом, наполняя комнату какой-то магией, привлекая внимание, заставляя застыть на месте. — Все, что узнал о тебе отсюда, — он постучал пальцем по голове, — лишь усилило мою привязанность к тебе здесь, — постучал теми пальцами по груди в области сердца, — в десять раз. — Роман опустил руку. — Не могу изменить

то, что сделал, и даже не буду пытаться, я бы не отказался ни от одного своего слова. На самом деле, если бы мог, сделал бы это снова.

Эви ошеломленно, не находя слов, уставилась на него.

«Почему?» — задумалась она.

— Потому что ты наполняешь меня страстью, которой я никогда не знал, — ответил он на невысказанный вопрос, как будто ухватил эту мысль из ее сознания. — Мы с тобой созданы друг для друга, Эви. Ты значишь гораздо больше, чем думаешь. Намного больше, чем думаешь. — Роман покачал головой, внезапно на его лице отразилось изумление. — Я бы не испытывал к тебе таких чувств, не будь ты особенной. Эви, я показал тебе свою пещеру!

Эви застыла. Моргнула. Неукротимый король вампиров выглядел в этот момент как-то по-другому, уязвимым, невинным. Он задыхался от слишком человеческих эмоций. И был прав, он показал ей свою пещеру. Идея, бесспорно, романтично сладкая и страстно совершенная. Забавная.

Ей хотелось рассмеяться, но она боялась сорваться в истерику. Каким-то образом ей удалось сдержаться.

А потом внезапно смех вырвался наружу.

Роман наблюдал, как она согнулась и обхватила живот руками. Эви ничего не могла поделать, ощущая на себе его взгляд. Но все это действительно забавно.

А потом он засмеялся вместе с ней… великолепным удивительным голосом. Эви посмотрела на него сквозь завесу шелковых волос. Он прислонился к стене, уперев руки в бока, склонив голову, широкие идеальные плечи сотрясались от смеха. Это оказалось самым невероятным видением. Он сломленное совершенство… с отменным чувством юмора.

И взирал на нее сквозь густые волнистые волосы, сверкая темным взглядом в свете ламп над головой. Его смех обволакивал, как будто ласкал кожу пальцами.

Эви перестала смеяться, выпрямилась, качая головой.

— Знаешь, — поведала она, заправляя локоны за уши, — однажды я написала книгу о короле вампиров с удивительным голосом.

— Знаю, — сказал он, выражение его лица слегка изменилось. — Я читал.

Эви уставилась на него немигающим взглядом.

— Роман, к этому придется привыкнуть.

— У нас впереди столетия. — Роман, наконец, сократил между ними расстояние, и Эви даже не поняла, что он все это время стремился к ней.

— У тебя, Роман. Но не у меня.

Без колебаний, Роман наклонился, взял ее руку в свою.

— Я никогда не брал королеву. Ни разу, за три тысячи лет. Ты знаешь почему?

Эви покачала головой. Она по-прежнему не могла говорить. Ощущения от его кожи оказались именно такими, как она и думала, когда описывала чувства между героями и героинями… прошибало энергоимпульсами. Притягательными. Мощными.

— Потому что я никогда этого не хотел. Мне всегда было все равно, Эви. Но только не сейчас.

— Почему сейчас? — прошептала она. — Почему я?

— Не знаю, почему именно ты, малышка, — сказал он, улыбаясь ей сверху вниз. Словно удар под дых. Дыхание перехватило. Он слишком красив. Эви не могла сосредоточиться. Отвела взгляд, опустила голову, чтобы подумать.

Эви резко ахнула от невероятно интимной хватки Романа на ее шее. Так любовник прикасался бы к любимой. Он слегка скользнул пальцами по бешено пульсирующей сонной артерии, приподнял ее подбородок, поймав взгляд.

— Не пытайся от меня прятаться, Эви, — прорычал тихо. — Я все равно тебя всегда найду.

И с этими словами подался к ее губам. Инстинктивно Эви попыталась отстраниться, но его хватка на ее шее лишь усилилась, удерживая на месте. Она ахнула, когда он коснулся губами ее губ. Закрыла глаза.

Его губы оказались мягкими и сухими, движения медленными и невероятно нежными. Роман сводобной рукой скользнул вокруг ее талии, надежно фиксируя на месте, сдавливая, словно стальным обручем. И когда наклонился, углубил поцелуй, все нервные окончания Эви завибрировали, пробуждаясь к жизни от восхитительной ласки.

Тепло сконцентрировалось внизу ее живота, распространяясь по телу. Мысли о короле вампиров, убийцах и чтении мыслей моментально вылетели из сознания, словно листья на ветру.

Эви услышала стон, подумала, не она ли это. Потом послышалось рычание, и осознала, что это Роман. От прокатившейся по телу пронзительной вибрации, наслаждение усилилось троекратно, соски затвердели под блузкой, а голова закружилась. Роман обхватил ладонью ее затылок, сжал в кулаке волосы и еще сильнее впечатал в себя.

Вампир углубил поцелуй, усилил натиск, требуя большего, лишая Эви дыхания, она словно тонула в его страсти. Жар свернулся спиралью внизу живота, между бедер нарастала пульсация, с каждой секундой требуя чего-то большего.

«Откройся мне».

Эви слышала голос в своем сознании, лишь смутно понимая, что его там не должно быть. Она инстинктивно подчинилась приказу, открываясь Роману, позволяя попробовать на вкус, сделать глубокий глоток. Роман издал еще один резкий животный рык, полный вожделения и голода, скользнул рукой со спины под блузку. Кожа к коже. Безумное ощущение.

«Еще. Я хочу большего».

Эви понятия не имела, принадлежала ли эта мысль ей или ему. Возможно, их голоса слились, отдаваясь эхом в ее сознании, отзеркаливая ее безумное желание.

«Еще».

Едва Эви распахнула глаза, оказавшись на краю от безумной похоти, когда нечто острое кольнуло губу.

Роман замер, нависая над ней. Эви потрясло, насколько жестко от страсти заострились прекрасные черты лица вампира. Клыки удлинились — твердое доказательство того, кем он являлся. Роман открыл глаза, и Эви ахнула. Они полыхали красным, словно погребальные костры, обжигая до глубины души. Пульсирующие импульсы прокатились по телу, отдаваясь ноющей пульсацией между бедер, в такт учащенному сердцебиению.

Она хотела его. Безумие, этому вампиру три тысячи лет, но черт бы все побрал, Эви хотела его так, как никогда ничего не желала.

Роман слегка отстранился, ровно настолько, чтобы она дотронулась пальцами до губ. Ощутила влагу, взглянула вниз. Кровь.

Роман укусил ее. Каким-то образом Эви поняла, что не нарочно. Но все же укусил. Вонзил клыки в ее плоть.

Снова взглянула на него, увидела чудовищный голод, полыхающий во взгляде, терзающий высокого и мощного вампира… Эви осознала кое-что еще. Он жаждал сожрать ее.

И она хотела того же.

Глава 18

На долю секунды они замерли в нерешительности, оказавшись перед точкой невозврата, когда человек должен сделать выбор, двигаться дальше или отступить, а затем мир взорвался.

Короткая вспышка их кто-то окликнул… и в следующее мгновение стекла на окнах в холле каскадом мерцающих осколков разлетелись по залу во всех направлениях. В то же мгновение Роман оказался перед Эви. Отпустил ее. И рухнул на пол, красное свечение в его глазах сменилось на черный мрак.

Эви увидела кровь, услышала странные глухие звуки и, словно в замедленной съемке, наблюдала, как Роман рухнул на пол. С поразительной скоростью обработала мозгом то, чему только что стала свидетелем, и тем не менее частично ее разум отрицал увиденное.

Романа убили выстрелом в голову. Снесли половину черепа. Кровь и кусочки мозга разбросало по ковру и стенам. Эви снова услышала грохот и почувствовала, как что-то коснулось ее ноги. Ее руки. Шеи.

Словно в замедленной съемке оседая на пол, Эви поднесла руку к горлу. Дротик? Выдернула его, не обращая внимания на боль и стекающую теперь уже по ее собственной шее кровь.

Все тело онемело. Ничего не чувствовало. Пропали цвета, темно-красный, коричневый и черный слились в темно-серый. Затем впереди появился туннель. Периферическое зрение пропало, поэтому Эви едва заметила, как упала, она наполовину лежала поверх Романа, наполовину на полу.

Через несколько секунд мир погрузился во тьму. Тем не менее она все еще слышала и снова уловила звон бьющегося стекла, на этот раз под тяжестью ботинок захрустели осколки.

А потом все пропало.

* * * * *

— Прости за дротики, милая. Я бы предпочел простое усыпляющее заклинание, но это заняло бы слишком много времени или насторожило Ди Энджело, а нам пришлось действовать быстро.

Это первое, что Эви услышала. Голос, заговоривший с ней, оказался незнаком. Его слова эхом отражались в затуманенном сознании. Эви попыталась открыть глаза, но не смогла.

— Шшш, медленно и спокойно. Мы накачали тебя довольно сильно.

Эви сделала, как сказали, не потому что считала это хорошей идеей, а потому что не было выбора. Ее тело не реагировало на мысленные команды.

— Ты весьма уникальная личность, Эвелин Фэрроу, — продолжал голос. Низкий и мелодичный, хоть и не такой, как у Романа.

Роман…

Роман! Сердце Эви заколотилось от притока адреналина в кровь. Его убили выстрелом в голову! Может ли вампир воскреснуть после чего-то подобного? И кто это сделал? Кто мог это сделать?

Тот, кто разговаривает с ней прямо сейчас.

— Похоже, у тебя иммунитет ко всем вампирским способностям, припрятанным в моем рукаве, — продолжил голос. — Я не могу читать твои мысли или контролировать твои действия и не могу понять почему.

Эви снова попыталась открыть глаза, и на сей раз ей это удалось, хотя пользы от этого оказалось немного. Мир предстал перед ней размытым цветным пятном.

— Если бы я мог контролировать тебя как вампир, то разбудил еще час назад. Но это неважно, — сказал голос, и она почувствовала, как кто-то возвышается над ней. Размытые формы и цвета двигались. — Теперь ты проснулась.

Теперь мир вокруг прояснялся быстрее, и Эви уже чувствовала пальцы на руках и ногах. Легкое покалывание, она словно возвращалась к жизни после продолжительного сна. Попыталась пошевелить ногами. Они вздрогнули и слегка дернулись.

Рядом с ней раздался смех.

— С тобой все будет в порядке, — сказал голос. Эви почувствовала, как чьи-то руки поднимают ее под мышки, помогая сесть. — Дай телу еще несколько секунд.

Он оказался прав. Зрение Эви прояснилось окончательно, а к телу начала возвращаться чувствительность. Однако облегчение, которое она испытала, оказалось недолгим, потому что мужчина, возвышавшийся над ней, не кто иной, как тот самый незнакомец из кофейни. С каштановыми волосами и красивыми голубыми глазами.

Вампир.

Тот, кто убил ту женщину.

Эви сразу же попыталась поджать под себя ноги, желая сбежать, но они дрожали и реагировали медленно. На мгновение она встала на колени и тут же упала на какую-то поверхность, на которую до этого опиралась.

— Вижу, ты поняла, кто я, — сказал мужчина. Как его звали? Эви сломала голову, пытаясь вспомнить.

Чарльз.

В белой рубашке на пуговицах, с закатанными до середины предплечий рукавами и в широких брюках, он выглядел, словно только что вернулся с деловой встречи. Вампир снял галстук и немного расслабился.

Чарльз тяжело вздохнул и отошел от нее, давая Эви возможность осмотреться.

Какого черта?

«Комната», в которой они находились, на самом деле оказалась не более чем камерой, словно созданной из разноцветного тумана. Стены кружились, двигались и сливались, как радуги в миксере. Пол выглядел сделаным из матового стекла, и те же самые цветные завитки кружились и вращались под ними, отбрасывая свет на кожу и одежду Эви.

Эви могла поклясться, что застоявшийся воздух был самым чистым, который она когда либо вдыхала.

— Сейчас ты инстинктивно жаждешь сбежать, так что должен сообщить, это не вариант, Эви, — сказал Чарльз, остановившись у дальней «туманной» стены и повернувшись лицом.

— Не называй меня Эви.

Голос оказался слабым, но вполне твердым. Она почувствовала, как быстро возвращаются силы.

Чарльз улыбнулся, сверкнув клыками, которыми убил женщину в ее видении. Эви вздрогнула и отвела взгляд.

— Комнаты, в которой ты находишься в данный момент, не существует на Земле ни в каком виде. Это астральный план, — сказал он. Эви подняла взгляд, вампир указывал на стены из радужного тумана. — Здесь только ты и я, Эви, бежать некуда.

Эви, странно завороженная вращающимися спиралями, уставилась на стены, а не снится ли ей снова сон. Возможно, это видение? Или, возможно, она умерла и правда попала в ад. В это она могла бы поверить.

В глубине сознания зашевелилось какое-то сомнение, что все очень, очень реально. И она не могла перестать думать о Романе.

Она понимала, что все по-настоящему. В глубине души осознала, что все, что Роман рассказал ей за последние несколько дней, все, чему была свидетелем, что видела собственными глазами, что с таким трудом обработал разум, правда. Роман — король вампиров. Чарльз Уорд — вампир, убийца, психопат. Это действительно астральный план.

Где бы он, черт возьми, ни находился.

— Это место, куда ты отправляешься, когда совершаешь путешествие без тела? — Эви поймала себя на том, что спрашивает, искренне желая понять.

Чарльз снова улыбнулся и кивнул, явно впечатлённый.

— Да, в некотором смысле.

— Как мы здесь оказались?

— Один из моих талантов — втягивать других в астральный полет вместе со мной, во сне.

Эви задумалась. Вспомнила дротики, которые попали ей в ноги и руки и вонзились в шею сбоку.

— Дротики, — сказала она. — Снотворное.

Чарльз ухмыльнулся еще шире, угрожающе сверкая острыми клыками. Эви вздрогнула.

— Бинго, — признался он. — Ты невероятно проницательна, Эви…

— Прекрати меня так называть! — закричала она.

Он проигнорировал и продолжил:

— Я какое-то время буду наслаждаться твоим обществом.

— Ты убил его? — спросила она. Сначала молясь всем ноющим сердцем, чтобы вампир ответил честно, а затем, чтобы сказал то, что она хотела услышать. Не верилось, что Роман мертв. Она почувствовала бы, узнала бы, если бы это было так. Но все равно должна услышать это из уст Чарльза.

— Ты имеешь в виду короля? — Чарльз безразлично приподнял брови. — Конечно, нет. Он крутой сукин сын. И чтобы грохнуть его чертову королевскую занозу в заднице, потребуется нечто большее. Но знай, это оказался самый эффектный способ временно вывести его из игры.

Эви с нахлынувшим облегчением прикрыла глаза. Затем снова попыталась встать и на этот раз успешно. Поднялась на ноги, прислонившись к окутанной туманом стене. Со странным ощущением. Туман покрылся рябью от ее прикосновения, Эви словно лежала на вертикальном водяном ложе.

— Чего ты хочешь от меня?

— Так много всего, — пробормотал Чарльз, склонив голову на бок и оглядывая сверху до низу. От его внимания она почувствовала легкую тошноту. Уорд был красивым мужчиной, и в нормальном мире, лишенном вампиров-убийц, он показался бы вполне привлекательным. Но в данный момент и в нынешней ситуации она словно смотрела в обжигающие глаза своего ожившего кошмара. — Но прежде всего ты станешь моим орудием возмездия, малышка Эви. Верю, ты справишься на отлично.

— Я ни хрена для тебя не сделаю, — прошипела в ответ Эви. Идиотка, Эви буквально зациклилась на этом. Зачем провоцировать вампира-похитителя? Она закрыла рот и снова отвернулась, ее сердце в груди словно выбивало дерьмо из легких.

Чарльз же оказался совершенно невозмутимым.

— Ты это сделаешь не сразу. Не по своей воле. — Он засунул руки в карманы брюк и начал расхаживать по странной астральной комнате. — Но здесь нас никто не найдет, Эви. Как уже говорил, тут только ты и я. — От его взгляда Эви с трудом сглотнула, особенно когда глаза засветились от жуткого голода. — И если мне больше не от кого будет кормиться, а я наверняка проголодаюсь. — Он снова обнажил клыки в многообещающей улыбке. — Как думаешь, сколько раз мне придется пить из тебя, прежде чем ты сломаешься?

По спине Эви прокатился холодок.

— Ты мог бы затащить сюда кого угодно другого, — пробормотала она. — Во сне.

Именно об этом он говорил, верно? Просто пытался напугать. И все сработало.

— Чтобы все получилось, мне нужно находиться в непосредственной близости с жертвой, — ответил он почти непринужденно. И снова принялся расхаживать по комнате, не сводя с нее взгляда. — Я должен иметь возможность прикасаться к жертве. И крайне неразумно уезжать отсюда. Сначала Ди Энджело, без сомнения, предположит, что нападение совершено Охотниками. Я позаботился о том, чтобы тщательно скрыть наше местоположение. Но скоро король во всем разберется. — Чарльз опустил взгляд в пол, задумался. Повернулся к ней, приблизившись вплотную. — И тогда он придет за тобой. — Снова устремил на нее непоколебимый решительный взгляд. Эви почувствовала, как ее ноги словно превратились в желе, и осознала, что отчаянно хочет отстраниться. Но отступать было некуда.

— К тому времени мы уже все сделаем, — вампир заговорщицки понизил голос. — Так что я не исчезну ни по какой причине, Эви. На самом деле я сделаю все, что в моих силах, чтобы ускорить процесс.

Вампир замер перед ней, и Эви задумалась, слышит ли он ее сердцебиение, которое, оглушая, било в барабанные перепонки.

— Чего ты хочешь? — снова спросила она.

— Хочу, чтобы ты произнесла всего три маленьких слова, Эви. И я позабочусь обо всем остальном.

Чарльз оперся рукой о стену у ее головы и наклонился. Эви вздрогнула, когда его глаза заблестели еще ярче, окутав магией голубого топаза.

— Какие три слова?

— Аддо нокс ноктис, — прошептал он, овевая дыханием ее щеку. Вампир находился настолько близко, что Эви испугалась, как бы он не попытался ее поцеловать. Из-под его губ выглядывали кончики клыков, и она вспомнила, что всего несколько минут назад целовала Романа. Его клыки пролили ее кровь…

— Тысячи лет назад новый король создал и ввел в действие закон, запрещающий вампирам создавать новых вампиров из смертных, — заговорил Чарльз, пристально глядя ей в глаза. — Он, вероятно, был прав, поступив именно так, — говорил Чарльз, явно не одобряя это, — поскольку наш вид беззаботно уничтожал человеческую расу, создавая рабов направо и налево. Они не обладали врожденными способностями Потомков, потому что происходили не от колдунов. Поэтому солнце для них оказалось таким же смертельно опасным.

Чарльз замолчал, скользнув взглядом по губам Эви. Она затаила дыхание и отвернулась, думая лишь о женщине, которую он убил, и о пуле, снесшей половину головы Романа.

Чарльз взял ее за подбородок, заставив снова посмотреть ему в лицо. От его жесткой хватки Эви с трудом сдержалась и не скривилась от боли.

— В течение трех тысяч лет наш вид не создавал спутников, которые могли бы сопровождать нас в бессмертии. — Вампир грубо оттолкнул ее и отступил назад, с по-прежнему жестким выражением на лице. — Даже если бы он не скрывал, как именно нужно проводить ритуал, мы все слишком сильно боимся всемогущего гнева Ди Энджело.

— Какое это имеет отношение ко мне? — спросила Эви, осторожно потирая подбородок, изо всех сил стараясь не отводить взгляд.

— Ты это изменишь, Эви. Ты станешь первой созданной с начала правления Ди Энджело. И будешь моей.

Эви уставилась на него.

— Ты повторишь эти три слова, произнесешь заклинание, — словно приказывая непослушному ребенку, повторил Чарльз. — И возьмешь мою кровь. — Улыбнулся дьявольской улыбкой. — А я возьму твою кровь… всю… до последней капли…

«Не падай в обморок, не падай в обморок, не падай в обморок».

— И когда я закончу с тобой, Эвелин Грейс Фэрроу, ты станешь первой смертной-вампиром за последние три тысячи лет. — Он рассмеялся, мерзко и противно. — И ты разобьешь драгоценное сердце Романа Ди Энджело.

Глава 19

— Очень жаль, мой повелитель. — Низкий голос Саксона — первое, что услышал Роман, когда очнулся. — Я вернулся в особняк, чтобы поговорить с вами, предложить послать нескольких людей за Уордом, но когда прибыл, на вас уже напали.

Роман сел. На него одновременно обрушились все чувства, словно притянутые магнитом. Конспиративная квартира была в руинах. Стекло и обломки усеяли пол и стены, вместе с кровью и другими частями тела. Роман посмотрел на свое отражение в осколке стекла на полу. Целый и без единой царапины. Он чертовски хорошо знал, что получил сильную травму. Только самое тяжелое повреждение могло вывести его из строя.

Эви!

— Эви, — прошептал он.

— Ее похитили, милорд.

— Охотники? — спросил он, мгновенно поднимаясь, мрачно выискивая любые следы своей будущей королевы. Он чувствовал ее запах — цветущая вишня и кровь — но несмотря на всколыхнувшуюся ярость, не мог найти.

— Указывает все на них, но кое-что не сходится, — произнес Саксон, осматривая вместе с Романом разрушенную комнату. Времени на разговор у Романа не было, так что он просто считал все мысли и воспоминания Саксона, дабы увидеть нападение с новой точки зрения.

Но особой пользы это не принесло. Вот вспышка, Саксон рематериализовался после заклинания переноса, увидел Романа и Эви, стоявших вместе, вот он закричал, предупреждая Романа… а затем мир взорвался осколками стекла и пулями. Через долю секунды после Романа упал Саксон, скорее всего, тоже раненый.

Роман покачал головой.

— Неужели этот сукин сын думает, что я вчера родился? — поинтересовался он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Милорд? — спросил Саксон.

— Это был Уорд, — прорычал Роман. — Он похитил Эви.

Саксон на мгновение задумался, повернулся и, казалось, принюхался.

— Он ее усыпил.

— Верно, — согласился Роман, от охватившей его ярости вскипела кровь.

— И утащил на астральный план, — предположил Саксон.

У Романа не было слов. В нем бурлило столько ярости, что, казалось, по венам течет лава. Как, черт возьми, это случилось? Как, черт возьми, Уорду удалось проникнуть на территорию тайного дома и выбраться, при этом не отключив ни одну сигнализацию, не обезвредив защитные заклинания?

Молчаливые проклятия сжигали Романа изнутри. Стоявший рядом Саксон отступил на шаг, привлекая внимание Романа. Белокурый вампир выглядел обеспокоенным, впечатленным и правильно делал. Воздух вокруг Романа потрескивал и искрился, словно вампир едва сдерживался перед бурей.

— Милорд, вы не можете отправиться в астральный мир?

— Могу, — последовал простой ответ Романа. Он единственное в мире живое существо, способное это сделать. И существуй справедливость, то отправился бы в тот другой мир, нашел Чарльза Уорда, вырвал бы позвоночник у этого предателя и похитителя, использующего черную магию.

К сожалению, все не так просто. Астральный мир огромен, состоит из одной длинной обширной долины, сформированной из разноцветного небытия и воздуха, с более чем двадцатью миллионами дверей. Что еще хуже, Уорд мог манипулировать воздухом так же, как король теней тьмой. Он наверняка выкрал Эви через лабиринт эфира, настолько большой и сложный, что Роману потребовалось бы одно из двух, чтобы найти Эви. Либо чудо, либо вечность.

Вечность не вариант.

А вот чудо вполне возможно.

— Саксон, собери столько людей, сколько нужно, заручись помощью Саманты, отследи все, что связано с Чарльзом Уордом. Обыщи его дома, места отдыха, достань на него всю информацию. А узнав все, что сможешь, сотри с лица земли.

При осмотре вещей Уорда, они, вероятно, ничего не найдут, но Роман не оставит от того, что тому принадлежало, камня на камне. Если существовала хоть малейшая вероятность найти источник столь неожиданного притока энергии Уорду, то поиски того стоят. Но больше всего Роман пришел в бешенство от другого. Он жаждал, чтобы все, чем когда-либо дорожил Чарльз, было полностью уничтожено. Это наименьшее, чем Роман мог отплатить.

Тем временем Роман понял, что нужно делать. Он, безусловно, сам способен путешествовать по астральному миру, и это правда, он единственное известное живое существо, кроме Уорда, обладающее такой способностью, ключевое слово тут «живое». Технически существовали и другие существа, способные выходить в астрал. Добраться до них будет дорогого стоить. Но в тот момент Роман отдал бы все, лишь бы вернуть Эви в целости и сохранности.

— Да, сэр. Считайте, что сделано, — кивнул Саксон.

— Хорошо, — ответил Роман. — Мне нужно кое с кем повидаться… наедине. Попроси Дэвида связаться со мной, когда закончишь.

Саксон снова кивнул. Роман бросил последний взгляд на царящий вокруг хаос и произнес единственное слово, способное перенести его отсюда.

* * * * *

— Удобно?

— Пошел ты.

Чарльз рассмеялся.

— О, непременно, милая. Со временем. — Он стоял в дверном проеме подвала, в ореоле льющегося сзади света. Новый подвал. Лестница, ведущая наверх, тоже новая. Даже дверной проем и весь дом за ним новые. Чарльз создал все это, вылепил, сформировал из странной субстанции, из которой состоял астральный мир.

Эви не поверила бы, что такое возможно, если бы сама не видела. Ведь почти все, чему она за последние дни стала свидетелем, раньше сочла бы невозможным.

Теперь она сидела на голом каменном полу, привалившись к стене подвала, в доме, которого вообще не должно существовать. И пробыла тут уже как минимум около часа. А еще замерзла, в чем вообще не было смысла. Воздух в комнате с радужным туманом, там, где они впервые появились, был идеальной температуры. Очевидно, либо она выплеснула часть своих мучений, либо Чарльз оказался способен воплотить в реальность любую иллюзию, до самой последней дискомфортной детали.

Некоторое время назад он волшебным образом сформировал вокруг нее подвал, снова угрожающе оскалился, обнажив клыки, а затем поднялся вверх по лестнице и исчез в дверном проеме. Теперь вот вернулся.

Эви отвернулась от высокого силуэта вампира, уставилась прямо перед собой, в тусклую серую бетонную стену. Слушала, как он спускается в подвал по лестнице, и каждый мускул в ее теле напрягся.

— Возможно, я не могу читать твои мысли, но слышу, как бьется сердце, Эви. Ты меня боишься.

— Поздравляю. Почувствуй себя настоящим мужиком.

Она слышала, как он подошел ближе, остановился в нескольких шагах от нее.

— Любопытно, — пробормотал вампир. — У тебя иммунитет к вампирским способностям. Интересно, как ты справишься с черной магией?

Эви не успела ничего понять, как он грубо схватил ее за блузку и оторвал от пола. Она тихо вскрикнула, автоматически вцепившись в его запястья, желая освободиться. Но он, конечно, оказался намного сильнее.

Приподнял и впечатал в стену, так что она оказалась на уровне его глаз.

— Ты знала, что колдун может заставить свою жертву чувствовать все, что захочет, просто прикоснувшись?

«О нет, — подумала Эви. — А вот и пытки болью. Боже, надеюсь, что смогу это выдержать».

Вампир прищурился, впившись в нее стальным взглядом. Голубые глаза приобрели потусторонний оттенок, когда магия от него потекла по ней. Воздух стал теплее, насыщенней, словно зарядился влажным электричеством. Но это все.

Больше ничего не случилось. Боли не было. Только холод стены позади, просачивающийся сквозь одежду, и вездесущая угроза в голубых глазах похитителя.

Наконец он растянул губы в улыбке.

— Все, как я и думал, — прошептал вампир, оказавшись настолько близко, что, казалось, будто он задел голосом ее нервные окончания. — И к ней у тебя иммунитет. — Чарльз очень медленно отстранился, позволяя ей соскользнуть спиной вниз по стене, пока Эви не встала на ноги.

С единственным внезапным желанием оттолкнуть вампира, пнуть по яйцам, ударить головой в нос — все что угодно, лишь бы заставить отступить от нее. Но в данный момент вампир был абсолютно спокоен, и любое проявление насилия только разозлило бы его. Эви чертовски хорошо знала, что не в силах по-настоящему причинить ему боль.

Чарльз отпустил ее рубашку, провел пальцем под подбородком. Эви напряглась.

— К счастью, я не потратил зря время, пытаясь наложить на тебя заклинание в тайном доме, — произнес он. — Это явно бы не сработало.

Он долго и пристально всматривался ей в глаза, а когда Эви попыталась отвернуться, хватка на ее подбородке усилилась.

— Это заставляет меня задуматься, — произнес он почти непринужденно, — что за кровь течет по твоему телу. Ты явно не совсем человек.

Тоже самое говорил ей Роман. И хотя мужчина, прикасавшийся к ней в данный момент, вызывал тошноту, она должна была признать, ей тоже любопытно хоть что-то узнать о себе. Этакое любопытство всплывало в подсознании с тех пор, как она увидела Чарльза и его жертв. Почему она это увидела?

Эви стала невосприимчивой к способности Романа читать мысли и, очевидно, что к другим вампирским талантам тоже. Теперь даже магия колдуна на нее не действует. В ней пробуждались странные двойственные эмоции. По правде говоря, она ощущала себя намного сильнее, обладая возможностью сопротивляться магии вампиров и колдунов. Но так же была напугана. Потому что не понимала ничего.

Неужели она вот-вот превратится в какого-то монстра? Была ли она одной из них все это время?

— Думаю, я попробую, — прошептал Чарльз, снова полностью привлекая ее внимание. Улыбнулся шире, белые клыки заблестели в свете из дверного проема. Внезапно вампир отступил, схватил ее за руку, закатал ее длинный рукав.

Она тут же попыталась вырваться, но Чарльз двигался с невероятной скоростью. Эви вскрикнула, когда он клыками безжалостно и глубоко вонзился в вены на ее запястье, крепко удерживая на месте. С яростью присосался, заставляя ее кровь хлынуть через разорванную кожу в его рот, с урчанием глотая питательную жидкость.

Эви не смогла оттолкнуть вампира. Он кормился от людей так долго, что инстинктивно обездвиживал своих жертв. Просто схватил ее за руку и прижал всем телом к стене.

Эви захныкала, когда он снова безжалостно втянул в себя кровь. Закрыла глаза, просто надеясь, что этот ублюдок возьмет не много и не прикончит ее в процессе.

«Нужно запомнить, — с трудом оставаясь в сознании, подумала Эви. — Это не приносит удовольствия. Это плохо».

Казалось, он кормился целую вечность. Запястье пульсировало, боль уже охватывала пальцы и руку до локтя. Ее сердце пропустило удар, затрепетав в груди. Ноги снова ослабли.

Наконец, когда ее почти вывернуло от тошноты, похититель решил, что с него хватит, стал медленно вытаскивать клыки из ее запястья. Эви, распахнув глаза, стиснула зубы от боли. Всхлипнула. Как же ей было больно. Ее кожа тянулась за его клыками, травмируя заново, пока вампир наконец не отстранился, оставляя две зияющий дыры на запястье, из которых сочилась драгоценная кровь.

Эви перевела взгляд с окровавленной руки, которую все еще крепко сжимал Чарльз, на его лицо. Нечеловеческие глаза светились, меняя цвет с синего на красный. Кровь окрасила его губы. Вампир напрягся всем телом, вена на шее сбоку вздулась, казалось, он с огромным усилием сдерживается. Вампир усилил хватку на другом ее запястье до хруста костей, впечатал всем телом к стене, давая Эви почувствовать явное доказательство другого рода потребности.

— Ты… — прошипел он дрожащим голосом, — словно скрытая сила на вкус.

Эви затаила дыхание. Ледяной ужас осел тяжелым камнем внутри.

— Я сейчас ничего так не желаю, как прикончить тебя прямо сейчас, — прорычал он. Его голос охрип от голода, смешанного с похотью. — Но тогда Ди Энджело нечего будет терять.

С этими словами вампир отпустил ее, сильно толкнув к стене. Эви стукнулась головой о каменную стену, но удержалась на подкашивающихся ногах. Осторожно обхватила пальцами запястье, прямо над двумя колотыми ранами, оставленными вампиром. Кровь по-прежнему алыми ручейками стекала по руке и пальцам.

Чарльз пристально провожал взглядом красные ручейки.

— С этим придется что-то сделать, — пробормотал он, словно снова взял себя в руки. — Недостаток невосприимчивости к магии, милая, то, что ты не сможешь исцелиться.

Эви уставилась на него.

— Эта рана не моя вина.

Его резкий смех отрезонировал от холодных стен подвала.

— Укус вампира заживает мгновенно сам по себе, — сообщил он ей, — если жертва не обладает иммунитетом к магии. — Вскинул правую руку вверх, возникла мгновенная вспышка. Когда свет померк, в его руке оказался бинт.

— Подойди, — приказал он.

Инстинкты подсказывали Эви послать его к черту и оставаться на месте. Но он ее уже укусил. Если бы хотел причинить еще больше вреда, сделал бы, независимо от того, подчинится она или нет. Кроме того, нужно остановить кровотечение. Так какой смысл сопротивляться?

Эви подчинилась, и вампир торжествующе ухмыльнулся. Затем с отработанным с годами мастерством, напоминая, насколько древние на самом деле вампиры, начал перевязывать ее рану. Эви тихо зашипела, когда вампир закончил, оторвал бинт от рулона и с силой надавил на запястье. Кровь просочилась, окрашивая алым бинты, и Эви инстинктивно попыталась отстраниться.

На этот раз вампир ее отпустил.

— Ты мог бы просто наколдовать этот дурацкий бинт прямо на мою руку, — с обвинением прошипела она сквозь стиснутые зубы, баюкая травмированную руку.

— Верно, — спокойно признал он. — Но тогда не смог бы причинить тебе боль.

Вампир направился к лестнице, ведущей из подвала, а Эви сверлила его спину ненавидящим взглядом.

— Наслаждайся передышкой, Эви, — произнес он, поднимаясь по ступенькам. — Потому что она будет недолгой. — Обернулся через широкое плечо, и Эви заметила голодный блеск в его глазах. — Я скоро вернусь, покормиться с другого запястья.

Глава 20

Прошло очень много времени с тех пор, как он в последний раз принимал гостя в своем доме. В своем собственном царстве. Встречи Тринадцати происходили в мире смертных, и именно там Танатос в последний раз видел человека, который сейчас явился к нему.

Поразительно, насколько редка не только сама ситуация, но и характер явившегося человека. Из тринадцати фигур, сидевших за этим конкретным столом, мужчина, за которым Танатос наблюдал сейчас, был вполне, возможно, последним, кого король фантомов ожидал увидеть у собственной двери.

В ярком свете пустыни заостренные, особенно красивые черты лица высокого и широкоплечего посетителя казались побледневшими. Порыв ветра взвил в воздух сухую пыль и разметал по пустынному пространству чертополох. Ветряные колокольчики, висевшие на крыльце дома Танатоса, зазвенели друг о друга, одиноко и потеряно.

Танатос, или Тэйн для особо приближенных, оглянулся на свой байк… Как раз заканчивая закручивать винт, бросил гаечный ключ в ящик для инструментов. Вытер ладони о джинсы и встал.

Тэйн наблюдал за незваным гостем, приближающимся к небольшому обветшалому гаражу. В походке мужчины прослеживалась размеренная грация, вокруг витала аура абсолютной власти, но обычно черные, как смоль, глаза светились красным, а клыки виднелись из-под губ.

Тэйн подождал, пока король вампиров остановится в дверях потрепанного гаража и заглянет внутрь полыхающим взглядом.

— Город-призрак в пустыне, — произнес Ди Энджело. — Хитро.

Тэйн почти улыбнулся.

— Что такого привело того, кто бросил вызов самой смерти, на порог моего дома, Ди Энджело?

Роман Ди Энджело явно знавал лучшие времена. Тэйн окинул взглядом потрепанный, испачканный в крови темный дорогой костюм от лучшего портного, отсутствие галстука, расстегнутый пиджак на талии. Сейчас Ди Энджело слегка смахивал на Джеймса Бонда, только вернувшегося с очередного задания, за исключением того факта, что являлся вампиром.

— Я пришел просить тебя о помощи, — сказал Ди Энджело, переступая порог гаража и скрываясь в тени. — Один из подданных предал меня и убил невинного.

Тэйн грозно прищурился.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь. Я знаю все о смертной женщине, которую прикончил твой вампир. — Отвернулся от короля вампиров и еще раз осмотрел свой байк. — Встретился с ней вчера.

Ди Энджело замолчал, по-видимому, размышляя. Его сила соприкоснулась с силой Тэйна, гораздо более бесконтрольной, чем обычно.

Тэйн выпрямился, взглянул на него через широкое плечо.

— В последний раз ты заявился ко мне домой, когда искал женщину, которую, как думал, любил.

— Офелия, — признал Роман, тень омрачила его красивое лицо.

Двести лет назад Роман Ди Энджело явился в царство Тэйна в поисках женщины, которая умерла ранее положенного срока. Поскольку Танатос владел душами людей, погибших не своей смертью, Ди Энджело предполагал, что она будет находиться под его опекой.

Но все оказалось не так. Тэйн сказал об этом королю вампиров, но Ди Энджело ему не поверил. И судя по тому, что с тех пор они не общались, не верил до сих пор.

— Хорошо, — произнес Тэйн, позволив тишине на мгновение затянуться. Снова отвел взгляд, опустился на колени, чтобы осмотреть задние дисковые тормоза. — Не могу представить, что ты проделал весь этот путь, только потому что хочешь, чтобы я вернул тебе девушку, которую только что убили.

Позади него пульсировала сила, Тэйн закрыл глаза, чтобы не чувствовать такой слегка болезненный контакт. Он не был уверен, атакует ли Ди Энджело, но в любом случае не следует выказывать собственный дискомфорт.

— Нет, — последовал простой ответ.

Тэйн замер, переваривая информацию.

— Тогда чего же ты хочешь от меня? — спросил он, поворачиваясь и пристально глядя на короля вампиров.

— Чарльз Уорд, колдун. Он забрал мою королеву в астральный мир, — заявил Ди Энджело. — Я хочу, чтобы ты помог мне найти его.

Тэйн оперся рукой о раму байка, чтобы не упасть. Показалось, что земля под ногами слегка задрожала. Ветер снаружи стих, воздух сгустился, и впервые за целую вечность Тэйн почувствовал себя ошеломленным.

— Твоя королева.

Роман Ди Энджело не отвел взгляд. Его энергия пульсировала в такт сердцу. Тэйн никогда не видел его в таком состоянии. Если он правда решил взять королеву, это многое бы объяснило, особенно, если бы кто-то похитил ее.

Но три тысячи лет назад Роман ввел закон, запрещающий вампирам создавать других вампиров из смертных. Или его королева тоже Потомок? Или он нарушил свой собственный закон ради этой женщины?

— Она не одна из нас, — заявил Ди Энджело, явно считав поверхностные мысли из разума Тэйна.

Тогда последнее, подумал Тэйн, с каждым мгновением чувствуя себя все более ошеломленным. Последствия могут быть огромны. Если Роман Ди Энджело готов нарушить свой собственный закон ради женщины, значит, он действительно ее любит. И если для такого древнего как Роман нашлась любимая девушка, то это ведь возможно для кого-то другого с такой же древней кровью? Как, например, Тэйн.

— Нам нужно многое обсудить, Тэйн, но не сейчас, — сказал Ди Энджело. — Ты же знаешь, что я никогда не найду Уорда в этом царстве. Не найду вовремя. — Роман вышел вперед, сокращая между ними расстояние. — Но ты и твои Анимес сможете.

Души тех, кто умер насильственной смертью, превращались в аниме, ожившую энергию, которая иногда становилась злой, отчаянной и всегда несчастной. Через определенное время эта энергия рассеивалась, вновь поглощенная вселенной. Но пока этого не произошло, она задерживалась здесь, время от времени становясь невероятно мощной, почти осязаемой.

Сильные или слабые, анимес в изобилии существовали в царстве Тэйна. И поскольку он король фантомов, то контролировал их всех.

Тэйн встал, повернулся к Ди Энджело.

— Это тебе дорого обойдется, — произнес тихо. Снаружи вновь поднялся ветер, настолько сильный, что швырял песок в потрепанную внешнюю стену гаража. Колокольчики на крыльце с бешеным перезвоном бились о крышу, с которой свисали.

На мгновение в гараже все стихло. А потом Роман кивнул.

— Назови цену.

— О, несомненно, — ответил Тэйн, сверкнув яркой белозубой улыбкой и собственными клыками. — Когда придет время. — С этими словами протиснулся мимо Романа и направился к сетчатой двери, ведущей из гаража в маленькое белое бунгало из дерева и самана. Король вампиров не последовал за ним, хотя миф о необходимости приглашать вампира в свой дом — полная хрень в мире смертных, в других царствах правило оставалось незыблемым.

Тэйн, взяв все, что нужно, мгновение спустя вернулся в гараж, позволив сетчатой двери захлопнуться за ним.

— Насколько далеко он продвинулся? — спросил Тэйн, пристегивая двойную наплечную кобуру и вставляя на место два пистолета «глок». Уорд — вампир, и это давало ему природный иммунитет к некоторому оружию. Однако, по словам Ди Энджело, он так же являлся колдуном, и к несчастью для него, в дополнение к магии, получил одну очень сильную слабость: серебряные пули.

— Час, возможно, два.

— Уорд — астральный мастер. К этому времени уже наверняка напичкал это место ловушками и бомбами.

— Я в курсе, — ответил Роман сухо. Тэйн поднял взгляд. — Иначе, зачем бы пришел к тебе? — Король выглядел слегка изможденным и бледным, аура светилась от голода.

— Просто из любопытства, — предположил Тэйн, надевая черную кожаную куртку поверх кобуры с оружием. — Когда ты в последний раз кормился?

— Хочу быть голодным, когда найду Уорда, — прорычал Роман. Затем выражение его лица изменилось, и Тэйн замер. Король вампиров выглядел абсолютно устрашающе, его улыбка напоминала самый жесткий хищный оскал. — Очень голодным.

Лишь через некоторое время Тэйн смог произнести хоть слово. И кивнуть.

— Как знаешь.

* * * * *

— Три маленьких слова, Эви, — насмехался Чарльз, повторяя казалось одно и тоже десять тысяч раз, с тех пор как привел ее в это ужасное место. Вампир отошел, глухо стуча ботинками по бетонному полу. Эви откинула голову на стену позади и закрыла глаза.

— Катись в ад, Уорд.

— В ад? — Чарльз замер на полпути через подвал, повернулся. Эви открыла глаза. Вампир приподнял бровь. — Ты имеешь в виду огонь и серу? — Пока говорил, подвал изменился, серые каменные стены превратились в колыхающиеся потрескивающие языки пламени. Эви ахнула и отодвинулась от стены, у которой сидела. — Огромные пропасти, заполненные рыдающими душами? — Под ее ногами бетонный пол вздулся, пошел трещинами, сквозь которые сочился пар и дым.

Эви поползла назад, морщась от боли, когда опиралась на раненное запястье.

— Ты понятия не имеешь, что такое ад, — прорычал Уорд. Эви уставилась на него сквозь завесу своих волос. — Потерять того, о ком ты заботишься… того, кому доверял, от кого зависел в течение семисот лет. Вот это ад.

Вампир взмахнул рукой, и иллюзия рассеялась, снова оставив их в сыром мрачном астральном подвале.

— Мне с трудом верится, что ты правда можешь заботиться о ком-то, кроме себя, — прошептала Эви, потеряв страх от нарастающей боли. Рука пульсировала, голова раскалывалась, она ослабла от потери крови и нарастающего голода, замерзла. Впервые с тех пор как очнулась и обнаружила, что ее похитили, Эви начала задаваться вопросом, сможет ли продержаться до того времени, пока Роман найдет ее.

Она знала, он ее ищет. Чувствовала. В ее крови словно горел огонь, но не ее собственный. Его огонь, и нечто в их отношениях, что прожигало и ее насквозь. Эви чувствовала, он где-то там, уже совсем близко, пробирается сквозь ткань пространства и времени к ней.

Если бы она могла продержаться еще немного, у них бы появилась надежда победить Уорда. Но… она никогда в жизни не чувствовала себя такой несчастной. Это смахивало на приступ панической атаки во время болезни, когда осознаешь, что на этот раз ты действительно умрешь. Теперь ее охватила безнадежность, которой раньше не было.

Возможно, именно по этой причине, Уорд создал этот подвал и запер ее здесь. В наполненном безнадегой месте. Возможно, колдун правда знал, что делает. Возможно, он отлично понимал, как можно сломать человека. Потому что Эви признала, что оказалась довольно близка к этому.

— Мне на самом деле жаль, что тебе так плохо, Эви. У тебя есть всего два варианта. Ты либо произносишь нужные слова и проживешь остаток жизни рядом со мной, либо умрешь. Знаю, ты не хочешь умирать, — говорил он, снова подходя к ней.

Эви напряглась. Знала, что сейчас произойдет. Медленно отползая, встала на ноги. Уорд продолжал наступать.

— Твой дух невероятно силен. Ты перенесла много человеческой боли в своей жизни, но предпочитаешь страдать и дальше. Не желаешь умирать, даже если будешь страдать снова и снова.

Эви делала шаг назад, а он шаг вперед. Она спиной ощущала приближение стены. Ей уже не хватало места.

— Это что-то значит, Эви. Ты не сдаешься.

Эви ударилась спиной о стену и закрыла глаза. Следующие слова Уорд произнес менее чем в дюйме от нее. Эви чувствовала его дыхание на своей щеке, на шее, и легкие сжались от недостатка кислорода.

— Так почему бы тебе просто не облегчить свое положение. Скажи прямо сейчас слова, Эви. Аддо Нокс Ноктис.

Она упорно продолжала молчать.

— Скажи это! — взревел он, ударив ладонью по стене рядом с ее головой.

— Нет! — закричала она в ответ. — Никогда! — Не совсем так, и она это знала. Но ее гнев возрос, подпитанный страхом, и она больше не могла себя контролировать.

— Никогда… это очень долго, Эви, — прошипел Уорд. — Не давай обещаний, которые, как знаешь, не сможешь сдержать.

Эви невольно вскрикнула, когда Уорд с грубой силой впечатал ее всем телом в стену позади. С головокружительной скоростью разорвал рукав, обнажил неповрежденное запястье и вонзил клыки в ее плоть.

Глава 21

Роман яростно провел рукой по густым волосам и окинул горизонт внимательным, полыхающим яростью взглядом. Во всех направлениях виднелись лишь потрескавшаяся земля и небо, расколотое молниями. Пейзаж словно из романа Лавкрафта. Никаких признаков жизни, никакого движения, разве только электрические разряды и грохот раскалывали воздух на части.

Рядом с ним стоял Танатос, король фантомов. Роман окинул его быстрым взглядом, оценивая внешность. Крепкий, высокий и мощный, как и все короли, но более жесткий. Возможно, из-за душ, с которыми ему приходилось иметь дело изо дня в день, его серые глаза светились холодной сталью на красивом небритом лице. Облаченный в черную кожу, с постоянно изменяющимися татуировками, в джинсах, испачканных маслом и гарью из-за хобби, благодаря которому Тэйн был гордым владельцем двухсот восстановленных байков. Он держал их в своем царстве, катался по Чистилищу — одинокая фигура на фоне сурового неумолимого пейзажа.

Двести лет назад, когда Роман впервые побывал в царстве Танатоса, тот держал лошадей. Быстрые, мощные и красивые, под стать самому Тэйну. Просто его тянуло на все этакое.

Когда тринадцать королей встретились, Тэйн оделся в костюм и даже потрудился побриться. Увидеть его снова таким, как всегда, на самом деле произвело на Романа странное впечатление. Заставило осознать, возможно, в миллиардный раз за долгую жизнь, что внешность может быть обманчивой.

— Ух ты, — сказал Тэйн, покачав головой. — Думаешь, Уорд может оставить послание нежеланным гостям?

— Что они нашли? — спросил Роман, нетерпение, словно когтями по меловой доске, царапало душу.

— Дай им немного времени, — ответил Тэйн, высматривая что-то серебристым взглядом. Его анимес растянулись, растворяясь и паря в воздухе, словно струйки дыма или тумана.

— У нас нет времени, — прорычал Роман, не в силах больше полностью сдерживать собственную ярость. Чувствовал, как Эви страдает. Не мог читать ее мысли, поэтому общаться с ней мысленно было невозможно. Но она где-то там… и Чарльз Уорд причинял ей боль. Роман почти чувствовал запах пролитой крови. Этого оказалось достаточно, чтобы потерять контроль.

А затем Тэйн выпрямился. Слегка склонил голову на бок, стальной взгляд стал отстраненным, словно он прислушивался.

— Они нашли его.

— Где? — Вопрос прозвучал таким тоном, словно вовсе и не являлся вопросом.

— Я отвезу тебя, — ответил Тэйн, — но все не так просто. — Он повернулся к Роману с мрачным выражением лица. — Он привел помощь. Согласно тому, что сообщили анимес, здесь с ним в ловушке не менее полудюжины Акири. Помеченные Акири. — Тэйн показал на свою шею сбоку, и Роман отлично понял, о чем именно тот говорит. Уорд связал Акири. — И они сделают все, чтобы остановить нас.

Все становилось лишь хуже. Акири — опасные враги, и даже если бы Роман одержал верх, не смог бы их убить. Они находились под влиянием и не заслужили смерть.

В этот момент короля вампиров охватило невероятное желание разорвать целую армию голыми руками.

— Отвези меня к нему.

Тэйн на мгновение замолчал, в его ртутных глазах отражались молнии, украшавшие небо. Наконец кивнул.

— Приготовься. — С этими словами прижал руку к груди Романа, и мир исказился со скоростью света. Так всегда происходило, когда телепортировались на большие расстояния на астральном плане. Мир рассыпался на мелькающие световые нити, фокусирующиеся в туннель.

Роман дематериализовался, когда похожее на сон царство пронеслось мимо. Но даже в таком состоянии ощущал приближение Эви. Ее боль и страдания нарастали, пока Роман наконец не почувствовал биение ее сердца.

Тэйн убрал руку, и они с Романом оба материализовались. Прямо перед двухэтажном особняком в викторианском стиле, зловещем, сером и одиноко стоящем в окружении большого изломанного ландшафта. Шторы на окнах были задернуты, изнутри не доносилось ни звука. Однако на переднем крыльце стояли трое мужчин в черном, с темными, обведенными красным глазами. На лестнице стояли еще двое. Шестой ждал, стоя между домом и вновь прибывшими.

Все шестеро акири молча наблюдали за Тэйном и Романом. На небольшом расстоянии от особняка прозрачные белые фигуры извивались, растворялись и снова материализовывались — анимес, обнаружившие особняк.

— Тебе решать, король вампиров, — пробормотал Тэйн, не отрывая взгляда от фигур впереди.

— Мне нужно просто попасть в особняк, — сказал Роман.

— Я могу дать тебе двадцать секунд, — произнес Тэйн, пристально на него глядя.

— Достаточно.

С этими словами Тэйн вытащил пистолеты и открыл пальбу. Конечно, серебряные пули для акири, что слону дробина, в отличии от колдунов, они бы не умерли от ран. Но в них достаточно колдовской магии от симбиотических отношений, так что пули сбивали их с ног на несколько секунд.

Именно это и произошло. Тэйн был невероятным стрелком, поразил каждого демона прямо в грудь. Роман выждал несколько невыносимых мгновений, пока акири падали один за другим, а затем бессмертный взбешенный вампир метнулся вперед.

* * * * *

«Как больно, — подумала Эви. — Боже, как же действительно больно».

Эви осторожно прижала обмотанные запястья к груди и закрыла глаза. Ее сердце теперь неровно и слабо трепетало в груди. Болела голова и онемели ноги. А стоило задуматься о том, чем это грозит, накрывало отчаяние. Эви подавила рыдание.

— Могу избавить тебя от боли, — прошептал Чарльз, наблюдая, как она свернулась калачиком у холодной стены подвала. — Почему ты продолжаешь бросать мне вызов?

Эви почувствовала, как слезы покатились по щекам, поразительно, что после всей крови, которую он забрал, она еще оказалась способна их вырабатывать. Слезы, которые она с трудом сдерживала, с тех пор как он привел ее сюда. Она все это время была достаточно сильной… могла позволить себе слабость.

Эви опустила голову на колени. «На самом деле меня здесь нет», — пыталась убедить она себя, но боль все опровергала. Эви не должно быть здесь, в этом мрачном подвале под домом, посреди невозможного нигде. Два дня назад она жила в другом мире. Два дня назад она была простой писательницей с нормальной жизнью, и по крайней мере, у нее имелось еще тридцать или сорок лет жизни впереди.

Но сейчас…

Сейчас, когда она прижималась всем своим хрупким тельцем к влажной ужасной темной поверхности — ее кошмар наяву — она ощущала лишь жалкую пронзительную боль во всем теле. Хрупком и тонком, словно яичная скорлупа. В любую секунду, в любую ужасную минуту, одно из этих «тук-тук-тук» треснет, и она расколется. Именно так.

Именно этого он хотел, мужчина, который вырвал ее из счастливого мира и бросил в эту адскую тьму. Именно этого он ждал. То, ради чего он, по-видимому, сделает все что угодно. Что угодно…

Чарльз Уорд — вампир, а значит выхода не было. Человек склонен совершать ошибки. Человека можно обмануть или догнать. Но вампир непобедим. Выхода не было. Во всяком случае Эви его не видела.

«Роман», — подумала Эви. Ничего не могла с собой поделать. Где он сейчас находился? Высокий, смуглый, энергичный мужчина, навсегда изменивший ее жизнь. Бессмысленно по нему тосковать. Вампир или нет — король вампиров или нет — он ничего не мог сделать, чтобы помочь ей сейчас. Ее похититель об этом позаботился. По крайней мере, так Чарльз ей сказал. И она ему поверила. У нее не было выбора, потому что Романа здесь нет… и она умирала.

— Просто скажи эти слова, Эви. Ради всего святого, — пробормотал похититель, опускаясь перед ней на колени и снова схватив за подбородок. Эви зажмурилась, не в силах, да и не желая встречаться с ним взглядом. — Ты можешь все остановить, — произнес он. — Ты можешь сделать так, чтобы больше никогда не пришлось испытывать боль или страх.

Эви тихо застонала в ответ. Понимала, он врет. Даже если она произнесет слова, он найдет способ причинить ей боль. Ее тело уже и так полыхало от боли. Она не недооценивала потенциал жестокости Уорда.

Похититель отпустил ее подбородок, и голова Эви откинулась на стену. Эви замерзла сильнее, чем когда-либо прежде.

— Он не придет, Эви, — пробормотал он. — Не сможет найти, а тебе осталось не долго. Знаю, ты хочешь снова увидеть своих родителей. Братьев. Скажи слова, Эви, и ты доживешь до этого.

Тогда она чуть не произнесла те проклятые слова. Почти сдалась, почти дала ему то, что он хотел. Эви просто желала, чтобы пытки прекратились. Но вместо этого покачала головой, даже несмотря на головокружение, и просто выбросила эти мысли из головы. «Нет, — пробормотала она мысленно. — Просто продержись еще немного».

Казалось, ее сердце затрепетало в груди. Эви беспомощно вздохнула. Она потеряла слишком много крови. Чувствовала, что проваливается в тьму.

«О боже, Роман, — подумала с горечью. — Пожалуйста, поторопись».

* * * * *

Чарльз медленно и глубоко вздохнул, вернулся на первый этаж и закрыл дверь подвала. Мгновение постоял на лестничной площадке, восстанавливая самообладание, прежде чем вернуться к закрытой двери, и медленно провел по ней рукой. Дверь пошла рябью, замерцала и исчезла, на ее месте осталась лишь гладкая стена, не оставляя никаких признаков входа.

Чарльз отвернулся от скрытой стены, прошел в гостиную, сел на диван и, задумчиво наклонившись вперед, уперся локтями о колени.

Вспомнил женщину в подвале. В ненастоящем подвале и в ненастоящем доме. С самого детства, еще будучи ребенком-Потомком, Чарльз уже мог выбираться в астральный мир, приспосабливать его к собственным желаниям.

Он приводил сюда многих женщин, кормился от них. Конечно, не до последней капли — это нарушило бы закон короля, а Роман Ди Энджело — единственный живой дышащий в мире, способный путешествовать в астральном мире. Рано или поздно он бы узнал.

Но для Эви подвал сейчас достаточно реальный, в нем холодно и угнетающе. Она уже должна была сломаться.

Чарльз провел языком по кончикам клыков и сглотнул. Вкус ее крови во рту возбуждал неестественное желание большего. Он как бы был сыт и в тоже время испытывал ненасытный голод.

Чарльз не думал, что все так затянется. Рассчитывал, что к этому времени она уже сдастся. Одного укуса должно было хватить. Он с ней не нежничал. Причинил как можно больше боли. Второй укус был гораздо болезненнее первого.

Но Эви продолжала бороться. Чарльз знал, она все еще лелеет надежду… Что Ди Энджело найдет ее, но дело не только в этом. Вокруг нее витала странная аура, и она с каждой секундой становилась все сильнее. Физически Эви ослабла, он слышал, как колотится ее сердце… Но дух, ее сущность… с ними происходило прямо противоположное.

— О, малышка Эви, — пробормотал он, полыхнув голубыми глазами. — Тебе лучше поскорее сдаться, милая. Или весь этот потенциал будет растрачен впустую. — Чарльз тяжело вздохнул, оперся о колени и встал.

Рассеянно провел рукой по каштановым волосам и вздрогнул от неожиданности, когда звук выстрела расколол астральный план. Сразу же повернулся лицом к входной двери особняка.

И Роман Ди Энджело хладнокровно и со всей силы отшвырнул его так, что он отлетел к противоположной стене комнаты.

Глава 22

Роман кинулся через всю комнату следом за Уордом. Такой удар убил бы человека. Но Уорд не человек, поэтому просто отрубился на несколько секунд, врезался в стену и соскользнул по потрескавшейся штукатурке на деревянный пол.

Роман тут же схватил колдуна-вампира за рубашку и приподнял с пола. Оказавшись с ним лицом к лицу, ощутил металлический запах крови Эви в дыхании Уорда.

— Где она? — прорычал Роман. Зашипел, испытывая зуд в клыках, желая разорвать в клочья горло колдуна.

— Ты никогда ее не найдешь, — сверкнув голубыми глазами и острыми клыками, ответил Уорд.

Волна ужаса прокатилась по Роману. Едва войдя, он осмотрел дом, но не нашел никаких признаков Эви. Ощущал ее запах. Чувствовал ее. Но, черт возьми, не мог найти.

Роман замер, обдумывая ситуацию. Всего лишь на какие-то полсекунды. Уорд пришел в себя и нанес ответный удар.

Под ногами Романа вздыбилась земля, а затем раскололась пропастью, извергая пар. Роман, пытаясь увернуться, ослабил хватку на рубашке Чарльза, и колдун врезал ему головой в нос. Оба противника рухнули на пол, когда тот под ними вздыбился вулканическим куполом.

Роман соскользнул вниз по склону нарастающего холма, перекатился, прежде чем вскочить на ноги. Чарльз оказался на другой стороне пропасти, полыхая точно такими же, как у Романа, красными глазами. И воздух между ними мерцал от горячего пара.

— Я мог отправить ее куда угодно, Роман, — насмехался Чарльз, от ненависти оскалившись. — Для этого стоит лишь захотеть, и она исчезнет в одном месте и тут же появится в другом. Я владею этим царством, ты же знаешь. Здесь все подчиняется каждой моей команде. У тебя нет ни единого шанса.

Роман наблюдал за трансформацией Чарльза. Прямо на его глазах вампир-колдун стал выше. Шире. Его кожа потемнела, покрылась темной чешуей. Из спины выросли крылья, а лицо вытянулось. За считанные секунды Чарльз превратился из гуманоида в голливудское воплощение того, что можно было назвать только драконом. Он выглядел не как настоящий дракон… Роман знал это. Но Чарльз и не смог бы принять форму дракона. Он никогда в жизни не видел, как выглядел живой дракон. Вампир-колдун понятия не имел, что король драконов был одним из ближайших союзников и друзей Романа.

Не то чтобы это имело значение.

У Романа на подбородке задергался мулкул. Все тело напряглось. Иллюзия или нет, точная или нет, но на астральном плане все, что создал Чарльз, будет казаться очень, очень реальным. Роман приготовился к атаке, когда красный дракон превратился в некую промежуточную черную субстанцию, и именно тогда заметил кое-что странное.

Витающая вокруг Чарльза аура мерцала и менялась с каждым новым заклинанием. От окружающего его черного марева отделился поток красно-оранжевой магии. И Роман последовал за ней прямо к источнику.

Сияние исходило от маленькой книги в черном переплете, которая лежала у стены астрального дома. На книге не имелось ни пометок, ни замка.

Роман лишь на мгновение уставился на книгу, прежде чем Уорд его атаковал. Король мгновенно распахнул разум и крикнул.

Тэйн!

Только он смог бы добраться до этой книги. Каким-то образом она подпитывала Чарльза. Роман поставил бы на это почти все, что имел. Король вампиров мастерски мог управлять чужим разумом, но Уорд оказался для него закрыт, отгорожен какой-то темной стеной, чернильной и неправильной. До ужаса знакомой. Именно так раньше ощущался Малахия Райт.

Роман мог поспорить на что угодно, эта книга принадлежала именно покойному королю колдунов. Если бы ему каким-то образом удалось добраться до нее и уничтожить, тогда сражаться с Уордом оказалось бы намного проще.

Ответа от Тэйна не последовало. Но уклоняясь от массивных когтей Уорда, Роман ощутил исходящее извне чувство опасности. Судя по всему, пули Тэйна не причинили акири особого вреда… и теперь он один отражал их атаку.

«Доберись до книги! Черная книга!» — мысленно закричал Роман, надеясь, что Тэйн все же его услышит.

На краткий миг Роман подумал, что, возможно, поступил с Танатосом крайне несправедливо, попросив помощи. Тэйн ведь по сути являлся не живым, но и не мертвым. И даже на астральном плане мог навсегда погибнуть от смертельной раны.

Но мимолетное сомнение быстро улетучилось. Как и все Тринадцать, Тэйн стал королем не просто так.

Стиснув зубы и вскрикнув от боли, король вампиров увернулся от когтей Уорда, от массивной клыкастой пасти, но был отброшен к стене огромным зазубренным хвостом. Один из острых шипов пронзил грудь Романа насквозь, словно гигантская игла, впился в стену позади.

Король захлебнулся от собственной, хлынувшей в пищевод крови, но каким-то образом сумел достаточно быстро восстановить внутренние повреждения, так что кровотечение почти мгновенно прекратилось. Однако эта рана станет проблемой.

Вампир мог превратиться в туман, если бы захотел. Мог телепортироваться из любого места. Мог даже изменять форму, принимая облик некоторых нечеловеческих животных, все зависело от возраста.

Но хвост Уорда приковал короля на месте. Именно этот волшебный осколок вселенной не принадлежал Роману. Хвост разорвал его энергетические каналы, прочно удерживая на месте.

Нужно признать, тактика Уорда произвела на него впечатление. Не многие вампиры знали, что подобным образом можно заякорить другого вампира. Теперь Роман мог вблизи разглядеть, что чешуя на теле дракона оказалась металлической. Там, где чешуйки царапали кожу вампира, ощущался холод. Уорд защитил себя иллюзией. Задействовал все знания.

Чудовищный смех дракона, злой и пронзительно низкий, дьявольский, эхом отражался от осыпающихся стен дома, смешивался с паром. Дракон опалил горячим дыханием лицо Романа, прожигая его голубовато-черным взглядом.

— Кто сделал тебя судьей и палачом? — зарычал Уорд. — Дал тебе право вмешаться?

Роман понял, о чем речь. Уорд прекрасно понимал, что именно Роман виновен в гибели Малахии Райта. Значит, правда. Уорда хотел отомстить.

Без предупреждения Уорд отстранился, подняв вверх гигантскую чешуйчатую голову. Справа от Романа черная кожаная книга запульсировала с новой силой, и более мощный поток магии хлынул из нее, окутывая драконью форму Уорда.

Король вампиров приготовился к тому, что должно было произойти. Только две вещи могли убить вампира. Солнце и огонь. Уорд собрался атаковать всем, что имел.

* * * * *

Тэйн почувствовал, как сила короля вампиров, подобно ударной волне, хлынула из особняка. Обрушилась на него и на акири, с которыми Тэйн дрался. Поток напоминал жидкие электрические разряды и мог бы сбить с ног, не лежи он уже на земле.

Тэйн!

Голос Ди Энджело прогремел в его сознании, и штормовые серые глаза Тэйна наполнились сияющим жидким металлом. Он обнажил клыки, сбросил акири и поднялся на ноги. Другой акири тут же набросился на него, не теряя времени. Тэйн не мог отвлечься. Даже не мог ответить.

«Доберись до книги! — Затем Роман взревел, словно знал, что у Тэйна не было возможности ответить. — Черная книга!»

Связь прервалась, и из особняка донесся рев. Земля под ботинками Тэйна снова задрожала. Он огляделся, с отработанной годами скоростью оценивая ситуацию. Трое акири повержены, трое других снова ринулись в атаку. Значительно труднее уничтожить врага, не имея возможности убить.

Особняк в нескольких ярдах от них начал рушиться сам по себе. Из одного окна повалил дым. За особняком виднелись несколько десятков фигур аниме, которых Тэйн отправил на поиски Уорда. Сейчас они ждали, замерев за пределами астральной иллюзии Уорда.

Тэйн развернулся как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу с акири. И в тоже время послал мысленный приказ.

* * * * *

Эви понятия не имела, что произошло. Только что она сидела у сырой стены жуткого подвала, в котором ее заперли, а в следующее мгновение снова оказалась в одной из радужных комнат с туманными стенами. Одна.

Она ослабла, боль все еще терзала тело, но холод прошел, угнетающая иллюзия исчезла, и что удивительно, помещение было огромным. Теперь она оказалась в чисто белой астральной комнате. И получила небольшую передышку.

Ее сердце все еще бешено колотилось в груди и замирало. Эви осознавала, что потеряла слишком много крови. Но эта неожиданная перемена позволила почерпнуть силы откуда-то из глубины души и встать на ноги.

Позади нее астральная стена слегка колыхалась, словно водная гладкая поверхность. Выбора не оставалось, Эви доверилась, взяла себя в руки и сделала несколько неуверенных шагов на середину комнаты.

Замерла в центре и ждала.

Ждала.

Что происходит? Где она?

Эви осторожно откашлялась. Ощутила боль в горле от криков. После второго укуса Уорда она уже не смогла скрывать, насколько сильную боль испытывала.

Эви глубоко вздохнула, закрыла глаза и произнесла:

— Уорд? — полушепотом, неуверенно и очень переживая.

Ответа не последовало. Эви подождала несколько секунд, повернулась на месте, вгляделась в опаловый туман стен. Ничего.

— Чарльз!

Она совсем не хотела, чтобы он отвечал, но не знала, что еще сделать. Кого позвать.

А затем стены начали двигаться и сжиматься во внутрь. Эви ахнула, застыла на месте, резко повернулась. Туман рассеивался, стены рушились. Они надвигались со всех сторон, окружая ее, сокращая пространство до размеров маленькой тюремной камеры.

«О нет», — подумала Эви. Что случится, когда места больше не останется? Она исчезнет? Превратится в туман? И это после того, через что ей пришлось пройти? Вот так просто умереть?

Эви облизала губы, повернулась лицом к ближней туманной стене. Широко открытыми глазами наблюдала за ее приближением.

А затем моргнула и нахмурилась. Туман перед ней сгустился, заклубился, словно мини торнадо. Эви зачарованно наблюдала, как торнадо становился все выше и выше и начал приобретать гуманоидные черты.

Рука, две руки, нога, пара ног. Голова.

Лицо.

Волосы туманной девушки оказались не настолько длинными, как у Эви. Глаза примерно такой же формы. И прозрев, Эви с ужасом поняла, на кого смотрит.

На ту самую девушка, которую убил Чарльз Уорд.

Смотря на нее, Эви видела и другие вещи. Перед ее мысленным взором словно прокрутились кадры из фильмов: комната в общежитии, подержанная машина, любимая собака, спальня в старом доме, сохранившаяся точно такой, какой была, когда ее владелица уехала в колледж.

— Диана Лейтон, — прошептала Эви, каким-то образом узнав имя девушки. Эви увидела ее жизнь. Способности провидицы возрастали.

Девушка несколько секунд просто изучала Эви в странном и зачарованном молчании, а затем туман на ее лице переместился вперед и вниз, назад и вверх. Она просто кивнула.

Прежде чем Эви успела хоть что-то сделать, хоть о чем-то ее спросить, Диана завела странные полупрозрачные руки за спину и тут же вытянула их вперед. Призрачными пальцами она держала маленькую книгу в черном кожаном переплете.

Эви взглянула на книгу. Та казалась неуместной в этом заполненном туманом астральном пространстве. Твердая и темная, в ней было нечто настолько неправильное, что Эви ни за что бы не описала это ощущение в собственном романе.

Призрак Дианы вышел вперед, держа книгу перед собой, словно подарок. Книга, словно предупреждая, источала ауру зла.

Эви неуверенно попятилась. Ноги ослабли. Что нужно было сделать?

Диана остановилась, зависнув над тем местом, где только что стояла Эви. Все стены более менее изменились, в комнате с ними сейчас находилось более десяти прозрачных призраков. Ни один из них не обладал качествами Дианы, но откуда-то Эви знала, они все одинаковые.

Диана снова протянула книгу, немного приподняв, настаивая, чтобы Эви ее взяла.

Эви перевела взгляд со странно пустых затуманенных глаз Дианы на книгу и обратно. Затем выпрямилась.

«Возьми ее, Эви. Возьми эту проклятую книгу и уничтожь».

Это оказалась не столько мысленная команда, которую она себе дала, сколько решительный пинок. Эви взяла книгу за кожаный корешок и выхватила из тонких пальчиков Дианы.

Книжка была тяжелее, чем казалась. И определенно источала зло. И завибрировала, когда Эви притянула ее к себе и перевернула. Ее дрожащие пальцы зависли над правы верхним углом обложки. Раньше Эви никогда не колебалась, открывая книгу. Она любила книги. В конце концов, она же писательница.

Но потусторонняя ее часть — та, к которой она только сейчас начала привыкать — давала понять, что в этой книге нет того, что стоило бы прочитать.

Уничтожь ее.

Со всей оставшейся решимостью Эви открыла книгу. Ее первая страница оказалась исписана странными жуткими кроваво-коричневыми чернильными символами, древними и странными. Жуткий, шелестящий, зловещий шепот разлетелся по комнате.

Эви схватила верхнюю часть первой страницы и собралась с духом. Вибрация книги стала сильнее, шепот громче, и Эви почувствовала, как ее бедное слабое сердечко заколотилось изо всех сил.

Она снова собралась с духом… и рванула вниз, вырвав из книги окровавленную страницу.

Последовала вспышка, яркая, красная и несколько болезненная, так что Эви пошатнулась, когда комната вокруг исчезла, сменившись просторным пустынным пейзажем. Слева от нее находился полуразрушенный особняк. Перед ней замерли несколько сражающихся в рукопашной схватке фигур в черном.

Насколько хватал горизонт, простиралась потрескавшаяся земля, вдалеке сверкали молнии.

Изнутри особняка донесся незримый звук, смахивающий на рев раненного зверя. И у Эви кровь застыла в жилах. Бедняжка уставилась на особняк, ожидая дальнейшего развития событий, но все равно схватила верхнюю страничку книги и вырвала ее.

Глава 23

Тэйн оторвался от пыльной потрескавшейся земли и снова выпрямился во весь рост. Он ранен, но жив. Вроде бы. Хотя никогда по-настоящему не был живым. Его просто создали однажды невероятной силой чистой необходимости и поставили править землей, которая оказалась слишком переполнена израненными душами. Грязная работенка, особенно сейчас, но кто-то должен ее выполнять.

В нескольких ярдах от него трое акири, находящихся в отключке, приходили в себя, поднимаясь с потрескавшейся земли. Тэйн хмуро наблюдал за ними, задыхаясь от тяжелой борьбы.

Демон, над которым он временно одержал верх, уставился на Тэйна красными глазами, такой решительный и одновременно раскаивающийся. Акири не хотели здесь быть, не хотели этого делать. Никто из них. Но были связаны.

«Тэйн!» — вампирский голос Ди Энджело отразился от стен его разума, напоминая последнюю отчаянную попытку связаться с ним. Или предупредить.

Тэйн наблюдал, как демон напрягся, готовясь снова кинуться в атаку, но внезапно напрягся, распахнул глаза, окутанный возникшим из ниоткуда электрическим полем. Акири вскрикнул от боли, рухнул на колени и хлопнул ладонью по метке кровавого колдуна не шее.

Тэйн посмотрел налево. Другие акири находились в таком же положении. Все стояли на коленях, прижав руки в шеям, их красивые лица исказились от боли.

Разряды молний продолжались еще несколько секунд, а затем с треском исчезли, оставив скрючившихся на земле мужчин тяжело задыхаться от боли. Тэйн повернулся, рассматривая того, кто находился к нему ближе всего. Акири медленно присел, убрал руку с шеи. Метка исчезла.

Тэйн изумленно распахнул глаза. Взглянул на остальных. Метки исчезли у всех.

— Что за… — пробормотал он. На затем услышал тихий женский вскрик позади и обернулся. Примерно в десяти метрах от них, на выжженной земле, стояла на коленях красивая молодая девушка, склонив голову, она держала в руках маленькую черную книгу. Вокруг нее на земле валялись вырванные страницы и еле светились красным. Сама книга, однако, была окружена тем же потрескивающим коконом, в который ранее попали акири.

Тэйн мгновенно понял, кто эта девушка. Ее сияющая аура сказала обо всем, словно их познакомили лично. Королева Ди Энджело. И книга, которую она держала, та самая… именно ее он велел забрать своему аниме. Что бы королева только что ни сделала с книгой, она смогла освободить акири от связи с колдуном.

Тэйн оглянулся на акири. Однако, они больше не смотрели на него. Более того не обращали никакого внимания. Каждый акири повернулся к особняку… в котором, как они знали, ждал Чарльз Александр Уорд.

Не сложно было догадаться, о чем они думали. Об убийстве. Имелось несколько причин, почему неправильно связывать акири, и Тэйн не знал, с какой начать.

Они это сделали.

Тэйн улыбнулся, если бы не эта женщина. Повернулся, посмотрел на нее с беспокойством. Девушка настолько сильно согнулась, что длинные густые волосы шелковой пеленой скрывали черты, и казалось, что она загибается от боли. Оба запястья перевязаны бинтами, на которых выступили кровавые пятна.

Он сразу же направился к ней, но далеко не ушел. Взрыв, раздавшийся позади, оказался настолько сильным, что подбросил его в воздух на десятки футов. От мощного удара, словно какой-то ублюдок атаковал со спины, из легких вышибло воздух, а перед глазами замелькали звездочки.

Глаза Тэйна закрылись сами собой, а сознание закружилось, улетая во тьму. Однако его тело знало, что делать. Оно буквально растворилось. Странно. Он делал подобное раньше, давным-давно. Но сейчас оказался в замешательстве. Внезапно Тэйн увидел мир миллионами крошечных глаз, зрение стало расплывчатым и нечетким. Он хотел закрыть глаза, но не смог, закрывать оказалось нечего.

К счастью, это продлилось не долго, Тэйн пошатнулся, снова материализовавшись и затвердев, от носков ботинок до макушки темной головы, на высоте шести с половиной футов. Восстановил равновесие, смахнул с волос пыль и устремил взгляд в даль на горизонт астрального плана.

Иллюзорный особняк, созданный Чарльзом Уордом, разворотило на пылающие обломки, громко потрескивающие в жуткой воцарившейся тишине.

* * * * *

Отец Романа был колдуном, и Роман владел магией, мог с легкостью трансформировать все так, как хотел. С годами магия лишь возрастала, и в данный момент король вампиров был одним из самых могущественных магических существ на планете.

Но даже самая мощная магия не спасет от огня.

Юный вампир вообще не смог бы защититься. Только будучи древним, Роман в самый подходящий момент сумел мобилизовать внутренние резервы и сформировать щит вокруг своего тела. Король понимал, даже его щит долго не продержится. Огонь являлся абсолютным разрушителем для его вида. На самом деле поддержание щита истощало намного быстрее, чем что бы то ни было другое, за исключением, возможно, прогулки без щита при дневном свете.

Он даже обрадовался, когда Уорд поднял драконью голову, зарычал, глубоко вздохнув, а затем выпустил струю красно-черного пламени, подобного которому он еще не видел, прямо на Романа.

Огонь разрушил щит яростным жаром, от которого на лбу вампира выступил пот, увлажняя волосы и одежду. Лишь усилием воли Роману удалось сохранить необходимый магический барьер между собой и пламенем. Это оказалось невероятно трудным, все равно, что пытаться удержать в руке снежинку, не позволяя ей растаять в летнюю жару.

Напитывая огонь яростной энергией, Уорд ударил по силовому полю, постепенно истощая щит. Роман чувствовал, как тот истончается. Как накалился воздух. Боль скрутила мышцы, стоило ему начать извлекать силу из собственного организма, лишь бы еще хоть немного поддержать защитное поле.

Тэйн!

Оставалось лишь молиться… лишь бы Тэйн услышал сообщение… лишь бы выстоял, а не пал, сокрушенный акири… лишь бы не поэтому ответа до сих пор не было.

Щит вокруг короля затрещал, пульсируя в последних предсмертных судорогах.

Но вот что-то шевельнулось за спиной Уорда. Сначала сложно было хоть что-то разглядеть затуманенным от пота зрением. Роман моргнул раз, другой, снова сфокусировал взгляд и увидел их. Струйки дыма. Извивающихся духов.

Аниме в особняке.

Вампир оскалился от боли, наблюдая, как аниме забирают книгу со стола и снова исчезают.

Еще немного. Совсем чуть-чуть…

От вспышки пламени в щите в области груди образовалась брешь… и огонь, облизывая и целуя, опалил кожу адским жаром. Роман сдавленно вскрикнул сквозь стиснутые, сверкающие в свете огня клыки — они буквально молили о крови.

«Теперь представляешь, что чувствовал Малахия, когда умирал, ваше величество, — раздался в голове Романа яростный шепот. — Убитый ударом молнии. А что такое молния, как не раскаленный добела огонь?»

Роман почувствовал, как в его щите образовалась еще одна брешь, но к счастью, на этот раз на спине. Король вампиров быстро угасал, а сила Уорда не ослабевала, даже несмотря на отсутствие черной книги.

Роман взглянул туда, где несколько секунд назад лежала книга. Вот почему, подумал он. Книга, возможно, исчезла, но магические узы, связывающие Уорда с мощным источником, все еще существовали. Магический след вел от тела дракона прямо за окно, через которое сбежали аниме.

Пока книга существовала, Уорд не ослабнет.

Роман с шипением выдохнул боль, когда разрыв в силовом поле над его грудью расширился, и злобное пламя Уорда полыхнуло еще сильнее. Ну хоть шрамов не останется. Король вампиров достаточно древний, и его вампирская кровь исцелит все раны. Но если огненный ад продлится хоть немного дольше — чем на несколько секунд — никакой надежды не останется.

Как бы то ни было, Роман слабел. Его сердце едва не выскакивало из груди, легкие, глаза и лицо полыхали огнем, почти таким обжигающим, как из пасти Уорда.

Как раз в тот момент, когда последние силы покидали короля вампиров и шансы противостоять драконьему пламени ускользали, Роман почувствовал перемену. Резкую и поразительную. Казалось, что сам воздух заискрился.

Колдун отступил, и его огонь вместе с ним. Внезапно все стихло. Прошло мгновение. Еще одно. Роман, задыхаясь от дыма, прислушивался к собственному прерывистому дыханию.

Внезапно массивная голова монстра Уорда взметнулась вверх, из драконьего горла вырвался пронзительный яростный рев. Сотряс стены, почти оглушил Романа, словно последний предупредительный звоночек.

Приближалось нечто. И Роман понятия не имел, что именно, но временами порывы ветра доносили в особняк холодный металлический запах крови. Это шанс. Уорд явно растерян. Что бы ни происходило, оно заставило дракона ослабить огненную атаку. Поэтому, собрав последние силы, король вампиров обхватил руками металлический хвостовой шип, которым дракон пришпилил его к стене, и потянул. Закричал от ослепительной боли, медленно выдернул шип из зияющей раны, истекая кровью.

Но свободный.

Едва вытащив кончик шипа из собственного живота, Роман мгновенно дематериализовался. Став легким и мгновенно исцеляясь. Переместился через гостиную особняка, увеличивая расстояние между собой и Уордом.

А позади массивное тело Уорда начало трансформироваться обратно, уменьшаясь и извиваясь, чешуя исчезла, а цвет кожи вернулся к нормальному для него оттенку. Роман никогда не упускал выпадающие шансы. В свете последних событий уже хотел снова материализоваться, чтобы прикончить Уорда раз и навсегда, причем голыми руками.

Но заметив в дверях особняка полудюжину высоких мощных фигур, изменил мнение. Акири стояли в холле дома, сверкая покрасневшими от ненависти глазами, от жажды мести, сжимая и разжимая кулаки.

Прими Роман прямо сейчас человеческий облик и смог бы побороться с акири за шанс грохнуть колдуна. Но в этом не было смысла. Достаточно одного взгляда в их горящие глаза, чтобы понять… с этим они прекрасно справятся сами.

А Роман отчаянно хотел найти Эви. Он снова ее чувствовал и на этот раз гораздо ближе, чем раньше. И мог поклясться, что теперь даже по-настоящему ощущает ее аромат. Запах цветущей вишни. С примесью крови, адреналина и страха. Но все же с преобладанием цветущей вишни. Это его Эви, очень родная и любимая.

Акири переступили порог, и Уорд, снова ставший человеком, повернулся к ним. Узнал, кто перед ним, и в следующий миг в ужасе распахнул глаза, осознав, что ни на одном акири больше не было его связующей метки.

Развернувшись, Роман сбежал через то же окно, через которое прошли аниме, покинул границы иллюзорного дома с невероятной скоростью.

Почти сразу же заметил Тэйна… Король фантомов очень быстро зашагал прочь от дома. Роман огляделся. В сотне футов от него стояла на коленях красивая молодая женщина, ее фигурка согнулась то ли от боли, то ли от сосредоточенности, в руках она держала маленькую черную кожаную книгу.

Эви.

А потом все взорвалось.

Глава 24

Тук-тук.

Тук-Тук.

Эви слушала, как бьется сердце. Это единственное, что она слышала. В теплоте и спокойствии, вообще не было слышно никаких звуков, кроме странного шелеста, похожего на звук движения крови по артериям.

Но и этот звук становился все тише.

Стук… стук… стук… стук…

И пока она лежала, тепло тоже стало пропадать. Почувствовав боль, Эви открыла глаза, мгновенно вернувшись в реальность… в безумный, ужасающий мир.

Ее голова покоилась на сгибе чьей-то руки. Эви моргнула, проясняя зрение, и уставилась на самого красивого мужчину.

— Роман, — тихо позвала она, обрадовавшись, что голос не пропал, несмотря ни на что.

Но Роман не ответил. Он лишь продолжал всматриваться в нее с суровым выражением лица.

— Она не приходит в себя, Роман, — произнес кто-то еще. Голос оказался древним, хриплым и скрипучим, как высохший пергамент. Эви посмотрела направо, пытаясь разглядеть говорившего.

Старушка, сидевшая рядом с ней на кровати Романа в убежище, казалось, целую вечность назад вошла сюда, постукивая тростью. Ее голубые глаза светились умом, а губы сжались от беспокойства в тонкую полоску.

— Мне очень жаль, — произнесла она, и Эви почувствовала, что она серьезна как никогда. — Но Даная тяжело заболела, когда исцеляла молодую женщину после нападения Охотников в торговом центре, — пояснила она.

«Лалура, — подумала Эви. — Ее зовут Лалура».

Лалура взглянула на нее, словно могла прочитать мысли.

— Она не в силах ее исцелить, Роман. Так как едва не потеряла своих еще не родившихся детей. И… она бы все равно не смогла помочь.

Пальцы рук и ноги Эви похолодели. Они не онемели, а именно замерзали.

— Кровь оборотня, — произнес Роман, не отрывая напряженного взгляда от Эви.

— То другая рана, Роман, — сказала Лалура. — И ты знаешь это. — Старушка снова приблизилась, сокращая между ними расстояние. Встала рядом с Эви, лежащей на половину на земле, наполовину на коленях Романа. — Уорд знал, что ему конец, и решил прихватить ее с собой. Он не хотел, чтобы она выжила.

Роман дрожал всем телом. Эви ощущала это по его нежным объятиям. Но на его лице отразилось нечто жесткое.

— Эви, ты сможешь сесть?

Эви задумалась. От странной слабости с каждой секундой становилось все холоднее и холоднее. И она не могла это объяснить. Ничего особенно не болело, кроме ее запястий, где Уорд клыками жестко проколол ее плоть.

Кивнула. Ради Романа она постарается сесть.

— Что ты делаешь? — раздался третий, мужской голос.

«Дэвид Кейд», — подумала Эви.

Она отлично запоминала имена.

Роман не ответил, сосредоточился, помогая Эви сесть самостоятельно. Поддерживал сильными, нежными руками, согревая прикосновениями.

— Он собирается обратить ее, — раздался еще один голос.

Эви, уже сидя, осмотрелась. Они находились в гостиной, в, насколько могла только догадываться, еще одном убежище Романа. В компании еще нескольких мужчин. Она узнала Дэвида. И Джексона. Заметила еще двоих мужчин, оба невероятно красивые и, очевидно, являлись вампирами.

Тут находились еще три женщины. Одна из них Лалура. Вторая — молодая рыжеволосая девушка, на вид чуть больше двадцати лет. Третья — великолепная темноволосая женщина с пронзительными зелеными глазами. Обе явно вампиры. Эви уже научилась распознавать их. Темноволосая заговорила.

Все они наблюдали за ней в абсолютном молчании, такие же напряженные, как Роман.

Эви моргнула. Ожидая.

Что сказала та темноволосая женщина?

— Это единственный выход, Эви, — мягко сказал Роман. Его голос, такой глубокий и мелодичный, действовал на нервы Эви как успокаивающий бальзам. — Я знаю, что Уорд сказал, что тебе говорить. — Роман нежно обхватил ее лицо теплыми, нежными руками, провел большим пальцем по губам, посылая ручейки удовольствия по коже. — Скажи эти слова для меня сейчас.

Эви уставилась на него, не понимая. Все казалось расплывчатым и бессвязным. Она чувствовала себя легкой — слишком легкой.

— Пожалуйста, Эви, — повторил Роман, удерживая ее дрожащими руками. — У тебя осталось не так много времени. Скажи эти слова. — Он закрыл глаза, словно боролся с чем-то невидимым, и произнес: — Скажи их, Эви. Аддо Нокс Ноктис.

Слова, подумала она. Слова. Теперь она их знала. Вспомнила, что говорил Уорд.

Вспомнила его слова и поняла, что происходит.

— Заклинание Уорда ранило тебя настолько глубоко, что это никто не сможет исцелить, Эви, — объяснила Лалура, ее древний голос оказался по-своему почти таким же харизматичным, как у Романа. — Он ранил твою душу, дитя. И ничто не спасет тебя, кроме этого.

«Если она так говорит, значит, это правда», — подумала Эви. Каким-то образом просто знала правду. Если кто-то вообще что-то и знал о том, как устроен мир, так это Лалура Шантель.

Эви открыла рот и облизнулась.

— Аддо… — прошептала едва слышно, и Роман застыл рядом с ней. Распахнул глаза, в глубине которых мерцала первозданная тьма. В данный момент они напоминали звезды на грани превращения в сверхновую. В комнате вокруг нее стало тихо. Другие вампиры в комнате ждали. Эви чувствовала, как они замерли, затаив дыхание.

«Если я скажу это, то стану такой же, как он», — подумала Эви.

— Нокс… — прошептала она. Позади Романа другие вампиры двинулись вперед. Глаза Романа расширились, и Эви уловила намек на клыки за его губами.

«Если я этого не сделаю, то умру».

— Ноктис.

— Держите его! — скомандовал Кейд, обернувшись к Потомкам, застывшим позади Романа. Они отреагировали сразу, с готовностью повинуясь команде.

Вампиры размытым пятном метнулись к Роману, одновременно на нем оказалось более четырех пар рук. Несколько мужчин удерживали его за руки, другие крепко обхватили за широкую грудь.

Эви застыла в замешательстве, и оно постепенно перерастало в зарождающийся страх. Но черноволосая женщина опустилась рядом с ней на колени, оказавшись почти на одном уровне.

— Ты должна покормиться от него, Эви, — быстро проговорила она ей. — Ты произнесла заветные слова — теперь нужно закончить заклинание и совершить переход как можно скорее.

С вампирской силой женщина подхватила ее под руки, ставя на колени. Эви напряглась, пытаясь сохранить равновесие. И оказалась на одном уровне с Романом.

Никогда, даже в своих самых смелых писательских фантазиях, Эви не видела глаза, похожие на глаза Романа. Они превратились в сверхновую звезду. И теперь пульсировали адским светом при каждом ударе сердца. Невероятный, пронзающий насквозь взгляд, почти настоящий обжигающий взгляд. Роман снова заглянул в ее разум — даже в ее душу. Знала, потому что чувствовала его ментальное присутствие.

Внимание Эви привлекла красная точка. Там, в основании шеи Романа, появилась небольшая рваная рана. Из отверстия хлынула кровь, алая и драгоценная. Секунду назад там ничего не было, и Эви инстинктивно поняла, что рана открылась от произнесенных ею слов.

Она сильно пульсировала.

— Пей сейчас, — приказал Кейд, взглянув на своих собратьев-вампиров, словно приказывая удерживать своего короля изо всех сил. Эви видела, как от попытки вырваться на теле Романа бугрились мускулы.

А от ее слов магия вырвалась на свободу. Пульсировала в воздухе вокруг нее, словно нетерпеливо ждала, когда Эви закончит то, что начала.

— Пей немедленно, Эви, — произнесла черноволосая женщина.

Эви осторожно опустила руки на грудь Романа, ощущая, как напряглись мышцы под черной тканью рубашки.

Крошечная ранка, открытая ее словами на его горле, манила, кровавая и многообещающая. С силой, неизвестно откуда взявшейся, Эви наклонилась — и прижалась ртом к крошечной ране.

Роман тут же рванулся вперед, и Эви почувствовала, как вампиры, удерживающие его, ментально общаются друг с другом. Она почти слышала их переговоры. Словно уже стала одной из них. Вампиры вцепились в него еще сильней, изо всех сил удерживая на месте. Эви почувствовала, как от едва сдерживаемой силы под ее пальцами напрягся каждый мускул.

Медленно, осторожно Эви провела языком по кровоточащей ране на шее. Откуда-то из глубины его груди вырвалось низкое рычание. На вкус Роман оказался словно пьянящее, насыщенное силой, чуть солоноватое вино. После первого же глотка обжигающая влага скользнуло вниз по языку и онемевшему горлу. Офигенно. Потрясающе.

Эви мгновенно прижалась ртом к ране, всасывая живительную влагу. После первого же глотка боль, охватившая тело, начала отступать. Кровопотеря восполнилась, раны на запястьях перестали болеть, и туман рассеялся.

Появилось некое спокойствие. Она словно пила жидкое блаженство. Оно стирало агонию, неуверенность и мучения, их место заняло глубокое духовное удовлетворение. Эви не испытывала большего удовольствия, чем прекращение боли, мгновенно, немедленно. Вся боль, которую Эви когда-либо знала, просто прекратилась. Исчезла обида на то, что большую часть жизни она прожила среди сверхъестественного, о существовании которого никогда не подозревала. Больше не было ни паники, ни беспокойства. Все это исчезло — все исчезло.

Эви продолжала кормиться от короля вампиров, и с каждым глотком волшебной жидкости из его вен Роман сопротивлялся захвату вампиров все сильнее.

Что с ним не так? Внезапное жесткое предчувствие охватило Эви, словно луч теплого света в океане спокойной тьмы. Вопрос она задала больше самой себе, чем другим, ворвалась в ментальную связь, о существовании которой даже не подозревала.

«Его кровь исцеляет тебя», — мысленно ответил Кейд.

Эви распахнула глаза… Она только что общалась с кем-то телепатически. Она теперь действительно могла слышать остальных! Но не могла заставить себя остановиться. Пока нет.

— Эви, от твоего кормления в нем вспыхнули опасные желания, — произнесла женщина рядом с ней. — Если мы не сдержим короля, он осушит тебя полностью, до последней капли, прежде чем ты достаточно окрепнешь, чтобы исцелиться по завершении.

Эви чувствовала происходящие внутри изменения. Почти трепет, и никакой неуверенности и страха, связанных с этими переменами.

Где-то снаружи молния расколола небо Орегона, и гром прокатился по убежищу. Волна магии, вливаемая из вен короля в Эви, была настолько мощной, что, казалось, будто она впитывает жидкий афродизиак. Жар, от которого онемели язык и горло, распространился по груди, скользнул ниже, опаляя низ живота, увлажняя трусики.

Эви непроизвольно и нежно застонала прямо в горло Романа. И в ответ король опустил голову к ее шее, приоткрыв губы и овевая горячим дыханием ее кожу.

— Держите его! — закричала темноволосая женщина. — Она не готова! Он убьет ее!

— Простите, мой повелитель. — Дэвид Кейд схватил в кулак его густые черные волосы, и как только Эви ощутила, как Роман прокалывает клыками кожу, тут же дернул его голову назад.

Роман взревел от ярости, и этот рев отразился от стен убежища с большей силой, чем гром. Огни над их головами замерцали. Крошечные кусочки штукатурки и высохшей краски осыпались на пол. Гнев короля мерцающими волнами снес всех в комнате, включая мужчин рядом с ним. Они скрежетали от боли зубами, их клыки вытянулись, а глаза начали мерцать. Но они каким-то чудом удержались на месте.

Эви наблюдала за всем, чувствовала, как они все борются за Романа, на мгновение икнула от страха, что не успеет вовремя измениться. Что они не смогут удержать своего короля.

А затем с медленно нарастающей уверенностью почувствовала это. Словно некий пазл встал на место, словно кто-то услышал ее безмолвные мольбы и ответил.

Словно все ее мечты осуществились мгновенно. Казалось, что каждая история, которую она когда-либо писала, вдруг сбылась. С замешательством, от которого покалывало пальцы на руках и ногах, Эви медленно прекратила пить и отстранилась. Затем убрала руки с груди Романа и выпрямилась.

Король вампиров, во всей своей широкоплечей красоте, дрожал в объятиях собственных приспешников. Теперь Эви ощущала его силу еще сильнее, словно живую дышащую сущность. Роман окатил всех присутствующих яростью и в тоже время всей силой собственнически обернул Эви, словно не хотел, чтобы она отстранялась.

Но теперь у нее имелась собственная сила. Эви уверенно чувствовала, как вокруг нее нарастает магический кокон, такой же как вокруг Романа. И эта врожденная магическая сила позволила ей отстраниться, создавая достаточно пространства, чтобы Дэвид мог отпустить своего короля.

Роман на мгновение залип красным полыхающим взглядом на Эви. И вампиры, удерживающие короля, одновременно отпустили его и сделали шаг назад. Король вампиров сначала не двигался. В комнате воцарилась тишина. Его магия бушевала вокруг, соприкасалась с магией Эви, посылая дрожь предвкушения сквозь ее тело.

Размытым движением Роман рванулся вперед. Скользнул руками по ее талии, и это лишь одно из немногих охвативших ее ощущений. Все произошло мгновенно. Роман мысленно прошептал магическое слово, и сейчас она все слышала. Они переместились, комната растаяла, время исказилось, другие вампиры исчезли.

Мир снаружи замерцал, быстро рассеялся и снова восстановился. Эви вздохнула, и огляделась. Они оказались одни, в тайной пещере Романа, стояли на коленях в зарослях густой травы и клевера на одном из островов. Водопад на одной стороне пещеры наполнял волшебное пространство мирными звуками. Журчали ручейки, деревья на отдельных островках слегка покачивались от неуловимого ветерка. От коттеджа клубился дым, распространяясь сразу на несколько островов, Эви чувствовала аромат свежеиспеченного печенья.

Теперь Роман смотрел на нее мерцающим черно-красным взглядом.

— Как ты себя чувствуешь? — его красивый голос охрип от похоти и нерастраченной силы.

Эви чувствовала себя фантастически. Ничего не болело, никакой усталости, никакого гнева. Только ощущение жизни… бессмертной и мощной. Это его кровь, текущая по ее венам.

— Я чувствую себя отлично, — произнесла Эви от всего сердца.

— Рад это слышать, — произнес Роман, растянув губы в ухмылке, такой коварной, мрачно-решительной, почти жесткой. Восхитительной и абсолютно жестокой.

А потом набросился на нее, повалив их обоих на землю. Несмотря на кровь Романа, девушка едва заметила его приближение. Одно размытое движение, и король вампиров крепко, но нежно обхватил ее за талию. Едва успев моргнуть, Эви оказалась лежащей на спине на земле, а Роман оседлал ее прямо в густой траве и клевере.

Удивленно вздохнула, уставилась на короля раскосыми глазами. Роман навис над ней, с расстегнутой на груди черной рубашкой, обнажив клыки. Напряженные мускулы многообещающе выпирали под плотной тканью одежды, а чернильно-черные волосы завивались влажными завитками на лбу и щеках. От него захватывало дух. Как от влажного сверхъестественного сна.

«Тебе понравился мой вкус?» — прошептал в ее разуме его голос. Роман сильной рукой умело перехватил оба ее тонких запястья, прижимая к ковру из клевера за головой. Эви подумала было сразиться с ним просто ради удовольствия, но воздержалась. Он король вампиров. Он прожил три тысячи лет. В его распоряжении было добрых две тысячи девятьсот семьдесят лет. И независимо от того, насколько сильной Эви только что стала от его крови, Роман победит. И на этот раз она просто сдалась.

«Ты восхитителен», — мысленно сказала она ему, одаривая дразнящей похотливой улыбкой.

От усмешки Романа соблазнительные вибрации рассыпались по всему ее телу, от места, где они соприкасались бедрами.

«Тогда ты понимаешь, почему я должен это сделать».

Едва его слова прозвучали в сознании Эви, как Роман свободной рукой повернул ее голову набок и вонзил клыки в горло, заставляя вскрикнуть от изумления.

Ощущения оказались сногсшибательными. Это оказалось всем, о чем Эви когда-либо писала и мечтала, превосходя все ее представления. И даже больше.

Кончики клыков Романа оказались острыми, словно бритва. Он впился в ее горло быстро и мгновенно, с мастерством погружая их глубоко в ее плоть, и Эви почувствовала одержимость. В этот момент она стала по-настоящему принадлежать мужчине, который правил сверхъестественным королевством в течение трех тысяч лет. Роман был настолько неукротимым, что властвовал в фантазиях миллионов женщин. И из всех этих женщин он выбрал именно ее.

«Пути назад нет, любовь моя», — слова Романа пронеслись в сознании Эви, разжигая вспыхнувший адским пламенем огонь, когда он впервые притянул ее к себе и прокусил шею.

О боже… Это не описать ни мыслью, ни словом, но восхитительный хаос, что ощущала Эви… она словно взлетала и падала одновременно. Задыхалась и стонала, когда влага еще больше увлажнила промежность, а соски затвердели почти до боли.

«Аддо Нокс Ноктис… Моя королева».

Он приподнялся, снова сглотнул, прижался к ней всем жестким телом, идеально подходящим ее податливому и воспламененному телу. Жар внутри усилился, закручиваясь и скапливаясь между бедер. Эви выгнулась, и Роман крепче сжал ее запястья.

И король вампиров овладел ею, высасывая и глотая кровь, с нерешительностью, которая постепенно становилась похожей на пытку. Каждая секунда пробуждала к жизни все больше нервных окончаний, с каждым движением лава, текущая по венам податливого тела, все сильнее приближало ее к какому-то совершенному безумию.

«Больше не могу… — Эта мысль всплыла в ее разуме, освобожденном отчаянием. — Я больше не могу», — подумала Эви. Словно сгорая заживо от его силы, скользящей по коже, от губ, ласкающих горло, ее вампир забирал кровь из самой ее души, словно не мог насытиться.

Через ее разум прокатился раскатистый смех, неизбежно жестокий. Голос Романа, лишенный милосердия и сдержанности. Он словно насмехался над ней, искушал и дразнил, как будто говоря: «Ты можешь взять гораздо больше, чем это, любовь моя. Возьми. Ты сможешь». Роман собирался вознести ее на грань смерти и вернуть обратно. Он собирался осушить ее до самой последней капли.

Он сделал еще один глоток ее крови, и боль в теле стала невыносимой. Наполовину разочарованное рычание, наполовину полный страсти крик заклокотал в ее горле, угрожая вырваться на свободу.

— Роман! — воскликнула она, даже не осознавая, почему произносит его имя и о чем умоляет.

Впрочем, это не имело значения, потому что, какова бы ни была ее потребность, его в десятки раз больше. Роман ответил на ее крик собственным рычанием, вынул клыки из ее горла, приподнялся. Эви возненавидела это. Ощущение словно ее оторвали от самого восхитительного наслаждения.

«Я могу все исправить», — прошептал он, даже не вслух. Теперь они были связаны, настолько глубинной связью, что уже ничто не имело значения.

То, что он произнес вслух, оказалось волшебным словом. Вспышка света, прикосновение теплого ветерка к лицу Эви, снова Роман прошептал магическое слова, и по ее уже обнаженной коже повеял свежий воздух.

Эви ахнула, взглянула вниз, какую бы магию ни использовал Роман, их одежда исчезла… Затем ее взгляд остановился на этом.

Святое дерьмо.

Все связные мысли, кроме этих двух слов, вылетели из головы Эви. Ее губы приоткрылись, дыхание сбилось, а взгляд блуждал… скользил по рельефному мускулистому и, по ее мнению, самому совершенному телу, когда-либо сформированному природой. Наполняя ее невыносимой тоской.

Страхом.

Эви распахнула глаза, скользнув взглядом ниже, обнаружив твердое доказательство того, что только что произошло. Затрепетала. Он оказался огромен. И убьет меня.

В ответ Роман снова похотливо ухмыльнулся, перевоплощаясь в нависшего над ней инкуба, торжествующего демона соблазнения, который захватил свою жертву и наверняка собрался разорвать на части.

«Да, — прошептал он мысленно. — Так и есть».

Эви замерла под ним, оказавшись пойманной в ловушку между горячей потребностью и ледяным страхом того, что он собирался с ней сделать. Ее руки свободны, но невозможно сдвинуться с места. Одно дело клыки в горле. Но это совсем другое.

«Ты примешь все», — прошептал он похотливо.

Обещание.

А потом Роман снова начал двигаться, и Эви вскрикнула, когда он внезапно схватил ее за талию и развернул, растворяясь в мерцающем воздухе пещеры, меняя их позы со скоростью вампира.

Эви судорожно вздохнула, бросила взгляд вниз. Он удерживал ее над собой, так что ее влагалище оказалось прямо над жестким толстым набухшим членом с широкой головкой.

О боже…

Если Роман отпустит, Эви просто пронзит себя его толстой плотью. Снова подняв взгляд, Эви уставилась в охваченные пламенем глаза. Король вампиров обнажил клыки, черты его лица стали жестче. От этого никуда не деться.

Вампир почти обхватил пальцами ее тонкую талию. Крепче сжал руки и медленно, так невыносимо медленно, что это сводило с ума, опустил на себя. Эви прикрыла глаза, не смогла сдержать стон, вырвавшийся, стоило ощутить, как головка члена раздвинула влажные припухшие губки.

Подождал, позволяя Эви прочувствовать вторжение настолько, насколько она даже представить не могла. Вот она и лишена девственности… благословенно и красиво… но этого недостаточно. Этого недостаточно!

Роман снова двинулся, опуская ее еще немного. Эви откинула голову назад, обнажая горло.

«Осторожно, малышка. Ты искушаешь зверя».

Эви не могла отвернуться. Сама мысль, что она неосознанно его дразнит, казалась смехотворной. В тот момент Эви отдала бы все, лишь бы он просто опустил ее и взял до конца.

Снова его низкий порочный смех эхом отразился в ее голове. Эви оскалилась. Взглянула на него, ожидая вновь увидеть похотливую ухмылку. Но на его лице отразилось легкое недоумение.

«Ты потрясающая», — прошептал он мысленно.

Эви нахмурилась. О чем, черт возьми, он говорит?

«Роман!»

И тут выражение его лица изменилось. Роман стал напряженным и серьезным, Эви затаила дыхание.

Внезапно Роман насадил ее на себя до конца, ворвался в горячую влажную тесноту, погружаясь по самую рукоять. Голова Эви непроизвольно откинулась назад, волосы рассыпались вокруг, ее крики отразились от стен глубокой пещеры. Это оказалось невероятно изумительно хорошо. Настолько совершенно мучительно.

Настолько она наполненна.

Роман не дал ей времени привыкнуть, снова поменял позиции, развернувшись, так что она снова оказалась под ним, утопая в клевере. Эви чувствовала под собой мягкую зелень, Роман запустил руку в ее волосы и запрокинул голову.

Она осознала его намерения за миллисекунду до того, как это произошло. Роман еще раз пронзил ее длинными острыми клыками, вонзаясь в тело по самое основание. Эви снова вскрикнула. Ощущение того, насколько глубоко этот мужчина брал ее, насколько полностью заклеймил, оказалось неописуемым.

Эви чувствовала приближение опасного пика, невероятно сильного и восхитительного. Догадывалась, что это будет похоже на взрыв, всеобъемлющий и разрушительный. Но он все увеличивался внутри нее, приближая пик, обещая и угрожая одновременно.

«Он собирается убить меня…»

«Да, — повторил Роман, мысленно покоряя Эви так же властно, как брал тело. Силой, магическими словами Роман окутывал ее, словно привязывал к себе прочными шелковыми веревками. — Я сделаю это. — Он пообещал, поклялся собственной душой. — И я воспользуюсь полученным шансом».

Затем пошевелился, отпустил волосы, уперся руками по обе стороны от ее головы. Роман приподнялся, не отрываясь от метки, оставленной на ее шее. Присосался, сглотнул у ее горла, немного отстранившись, а затем снова толкнулся внутрь. Эви вздрогнула, чувствуя его глубже, чем она когда-либо считала возможным.

Роман снова отстранился, толкнулся вперед, клеймя ее очередным толчком, подводя на шаг ближе к краю. Второй раз вытащил клыки из ее нежной шеи, и Эви задрожала от нахлынувших ощущений, когда вампир, прикусывая клыками плоть, проложил влажную дорожку от шеи до ключицы.

Эви вцепилась ноготками в его грудь, бессознательно удивляясь широким большим соскам под кончиками пальцев. Когда клыки Романа оцарапали ореолу ноющего соска, Эви впилась ногтями в его мускулистые плечи, отчаянно пытаясь найти облегчение.

Роман сомкнул рот на соске, и Эви распахнула глаза, когда кончик опасных клыков уколол нежную плоть. Вампир всосал тугой бутончик, и Эви выгнулась навстречу, разряд молнии прокатился от груди до лона, вырвав крик наслаждения из ее горла.

Роман умело скользил языком по чувствительному бугорку, прежде чем снова с вампирской скоростью метнуться вверх по ее телу и погрузить длинные острые клыки в ее горло в третий и последний раз.

Противоречивых ощущений оказалось слишком много. Эви дернулась под ним. Словно знал, она будет сопротивляться, Роман нашел ее руки и обхватил запястья, приковывая их к траве.

Близко… так близко.

Безумие нарастало, пик наслаждения все приближался, Роман входил и выходил… толкался в нее снова и снова, каждым толстым дюймом заявлял, что она принадлежит ему вся, до безумия. Пил больше, с самозабвением прижимаясь к ней. Эви откинула голову в сторону, идти было некуда. Боль нарастала и нарастала, ее тело дрожало под королем вампиров, поглощенное невыносимой страстью.

А затем, словно услышав ее молитвы, Роман толкнулся в последний раз, надавливая на какую-то точку глубоко внутри, вызывая конвульсии безумного блаженства. Оно до сих пор витало и дразнило, оставаясь вне досягаемости. Эви почувствовала его освобождение, напоминающее извержение лавы, обжигающее до глубины души, увеличивающее ее собственную кульминацию, наконец, вырвавшуюся на свободу. Волны оргазма накатывали на Эви, укачивая в удушающем океане удовольствия, пока король вампиров не забрал последнюю каплю ее крови.

Именно в тот момент Эви почувствовала, что умирает. Это оказалось совсем не так, как она себе представляла. Она словно сбрасывала смертную земную оболочку в пользу новой, более лучшей. Не осталось ни слабости, ни боли, ни страха.

Крики Эви эхом отразились от стен пещеры, когда последний вулканический пронзительный оргазм сотряс все тело, ее новый прекрасный вампирский голос охрип от страсти.

А над ней, словно бог, возвышался король вампиров. Затем он завладел ее губами, похищая, жадно глотая поцелуем последние крики. Вновь воспламеняя и угрожая вознести ее на пик страсти.

Опустошающая кульминация выжала все ее силы, каждую последнюю унцию сопротивления и нового бессмертного тела. Наполняя его ощущением спокойствия, которого Эви прежде никогда не знала. Этот мир вырвал последний дрожащий вздох из ее горла, заставил веки закрыться. Роман отпустил запястья любимой и медленно и нежно провел ладонями по ее рукам, обхватил за талию.

Прервал поцелуй, заставляя посмотреть на себя. Его потемневшие глаза напомнили Эви звезды, мерцающие в бескрайней тьме. Она потерялась в них, плавая в завораживающем космическом пространстве.

Роман на несколько долгих мгновений задержал на ней взгляд, затем снова обратил все внимание на ее рот. Эви почувствовала, как дрогнули ее губы. Провела языком по кончикам зубов… и ее глаза распахнулись.

Клыки. У нее были клыки.

Новенькие, маленькие и очень острые.

Нависший над ней Роман улыбнулся. Тепло, приветливо и гордо. Эви замялась на мгновение, прежде чем улыбнуться в ответ, показывая то, что он ей подарил.

На мгновение Роман ошеломленно замер. Его улыбка дрогнула, а на лице отразилась растерянность.

«Эви, — раздался благоговейный шепот. — Боже мой… Ты идеальна».

Эви улыбнулась шире. Король вампиров знал толк в комплиментах. Эви снова провела языком по зубам, испытывая новые острые ощущения. Совершенно неожиданно почувствовала внезапное стремительное желание притянуть Романа к себе и вонзить новые клыки в его мощную шею. Внезапная идея придала ей смелости.

Но, конечно, она этого не сделала. Возможно, позже.

Вдруг глаза Романа потемнели. Витающая вокруг него аура стала мощнее, и откровенное благоговение мгновенно превратилось в безумный голод.

«Всегда и везде», — повторил он мрачное обещание, которое дал ранее. Эви уперлась ладонями ему в грудь с намерением увеличить расстояние между ними, но далеко не продвинулась. Роман все еще находился глубоко внутри и, пошевелившись, заставил Эви замереть от вновь всколыхнувшихся ощущений, ахнуть, ее тело снова охватило возбуждение от зарождающейся вампирской страсти.

«Боже, помоги мне», — подумала она, когда взгляд короля вампиров снова переменился с черного на опаляюще красный. Это будет очень длинная ночь.

Эпилог

Три месяца спустя…

— На шахматной доске королева всегда сильнее короля, — сказала Лалура, медленно шествуя рядом с Романом. — Ее силы будут продолжать расти.

— Они уже возросли, — произнес он, улыбаясь. — Сегодня утром она швырнула в меня мою одежду, — усмехнулся. — Телекинетически.

Лалура кивнула.

— Она уже сильная провидица. Скоро у нее проявятся все твои способности и даже больше, к счастью для нее. Иначе, этот шаг навстречу, — старуха остановилась, подняла трость и указала на яркое сияющее в небе солнце, — мог бы создать проблему.

Некоторое время они молча прогуливались по цветущему весеннему саду, сплетя руки. День выдался теплым, дул легкий ветерок. Лалура Шанталь пребывала в спокойном настроении, как и всякий раз, когда они прогуливались по его саду. Роман знал, что сад ей кого-то напоминает. Того, кого она потеряла давным-давно.

Время от времени старая ведьма останавливалась и очень осторожно наклонялась, чтобы провести кончиками пальцев по лепесткам нового цветка или чтобы вдохнуть его аромат.

— Ты рассказал Тринадцати о моем видении? — спросила она, скорее всего уже зная ответ.

— У меня еще есть время.

— Я так и предполагала, — сказала она, подтверждая его догадку. — Прошло много времени, но я решила, что тебе оно нужно. — Они двинулись дальше и молчали еще несколько минут, прежде чем ведьма снова заговорила. — А что ты теперь будешь делать со своим законом? — спросила она.

— Он отозван, — ответил Роман.

Лалура остановилась, медленно повернулась к нему. Медленно отстранилась, задирая голову, чтобы встретить его пронзительный взгляд.

— Потомки теперь могут превратить смертного в вампира, если захотят? — спросила она, снова, вероятно, уже зная, каким будет его ответ. В сверхъестественном мире мало что происходило без ее ведома.

— Да.

Ведьма приподняла бровь.

— И ты веришь, что твой народ сделает мудрый выбор, не так ли?

Роман глубоко вздохнул, задумался.

— Я должен, — тихо ответил он. — Считаю, что по большей части Потомки хорошие.

— А что ты будешь делать, когда этим воспользуется негодяй? Или когда кто-то обратит того, с кем ему не суждено быть?

— Мне придется разбираться с каждым случаем индивидуально, — заявил Роман. Он много думал об этом, и в конце концов, было бы нечестно просить свой народ существовать вечность без пары, когда сам сделал прямо противоположное. Будут последствия. Но он разберется с ними.

Слева от них послышался тихий шорох. Роман улыбнулся, повернулся лицом к дорожке, ведущей в сад особняка. Почувствовал ее приближение. Словно в его крови вспыхнул пожар. А все существо охватило неописуемые эмоции. Роман ощущал себя цельным рядом с ней. Завершенным. Поразительно, но в течение трех тысяч лет он даже понятия не имел, что сломлен.

Эви появилась из-за угла, как во сне, одетая в белый сарафан, длинные густые распущенные волосы блестели на солнце. И для него замедлился мир, каждая секунда обращалась в года, Роман запоминал каждую деталь.

— Моя королева, — беспомощно пробормотал он, ошеломленный тем, насколько сильно ныло и бешено колотилось его сердце.

От ее улыбки у Романа перехватило дыхание.

— Мой король, — произнесла она, и ее прекрасный голос, словно колыбельная, отозвался в его голове и теле.

Роман наблюдал, как она приближается. Каждый шаг — воплощение грации и совершенства. И тут он осознал кое-что еще. Роман никогда к этому не привыкнет. Ни через три месяца, ни через триста лет.

Ни через три тысячи лет.

С каждым днем он любил ее все больше. И если судить по ответной улыбке, Эвелин Ди Энджело чувствовала тоже самое.

* * * * *

Когда Охотник вошел, Рамзес обернулся лицом к двери. Молодой человек слегка поклонился и произнес:

— Милорд, к вам пришла молодая женщина.

Рамзес прищурился.

— О?

Охотник кивнул.

— Она каким-то образом сама нашла штаб, милорд. Мы понятия не имеет как, но она точно знает, кто мы. Утверждает, что у нее есть информация, которая приведет нас к королю вампиров.

Рамзес моргнул. Затем выпрямился.

— Проводи ее, — приказал тихо.

Охотник вышел из комнаты, оставив Рамзеса одного. Он взглянул на телефон, который сжимал в руке. Просматривал фото Даннаи Кейдж и ее мужа, Лукаса. Чертова оборотня.

Это дало Рамзесу пищу для размышлений.

Снова поднял взгляд, выключил телефон, сунул его в карман, когда цокот каблучков приблизился к его двери.

— Милорд Рамзес, — сказала женщина, заполняя собой дверной проем. Она скрестила руки на полной груди, прислонилась к дверному косяку. Блуждала по его телу с явным интересом… и возбуждением.

Рамзес сразу понял, что она не человек. Красивая, высокая, гибкая, ее тело излучало слишком чувственные вибрации. Темно-синие глаза светились неестественным блеском.

Он выжидал.

— Я пришла с дарами, — произнесла она. Оторвалась от дверного косяка и скрестила руки на груди. Махнула рукой, и на круглом металлическом столике рядом с Рамзесом появился компакт-диск в прозрачном футляре.

Рамзес взглянул на него. Женщина либо ведьма, либо колдунья, либо вампир. Он сузил круг поиска.

— Что это? — спросил он, всегда готовый сразу перейти к делу.

— Король вампиров взял королеву, — произнесла она, и нечто неприятное промелькнуло в ее прекрасных фарфоровых чертах. — Это поможет тебе найти их обоих.

Рамзес некоторое время внимательно ее рассматривал. Уловил во взгляде ревность так же легко, как следы на снегу.

— Зачем это тебе? — спросил он, уже зная ответ.

— Новая королева забрала то, что по праву принадлежит мне, — просто заявила она. — Нечто очень дорогое для меня.

Губы Рамзеса дрогнули в угрожающей улыбке.

— Понятно.

Женщина прищурилась.

— Не тратьте впустую информацию, — произнесла она. — Это было нелегко достать. — Женщина повернулась, чтобы уйти, но прежде чем смогла исчезнуть, Рамзес собственной силой заставил ее остановиться.

Незнакомка замерла, резко вздохнула. Медленно повернулась, с менее уверенным, чем мгновение назад, выражением. Более не уверенная, с кем на самом деле имеет дело.

— Мне нужно твое имя, — сказал он. Не просто просьба. Явный приказ.

Женщина с трудом сглотнула застрявший в пересохшем горле комок. Но кивнула и произнесла:

— Офелия.

Рамзес впитал имя.

— Спасибо, — произнес он.

Офелия подождала несколько секунд, а потом развернулась, снова оставляя его одного.

Content

Киллу-Вальден Хизер Король вампиров