Гимпел Энн

Реквием Земли

Энн Гимпел

Реквием Земли

Перевод: Оксана Гладышева

Редакция: Мария Гридина (1–4 гл.), Светлана Застука (с 5 гл.)

Вычитка: Оксана Гладышева, DisCordia

Дизайн обложки: Milena Lots

Объем: в книге пролог и 27 глав

Возрастное ограничение: 18+

Переведено специально для группы https://vk.com/unreal_books

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использования кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация на других ресурсах осуществляется строго с согласия Администрации группы. Выдавать тексты переводов или их фрагменты за сделанные вами запрещено. Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

Пролог

Эйслин пыталась остановить видения, преследовавшие ее уже больше года, но они постоянно крутились в голове. Она зажмурилась еще крепче, но мысленные образы всплывали даже за закрытыми веками, такие же яркие, как будто все это произошло только вчера. Эйслин, сжав в руке свои волосы, жестко дернула, но картины того, как начался ее персональный ад, не сбавляли скорость. Эйслин всхлипнула во мраке южноамериканской душной ночи, который с каждой секундой окутывал ее все больше…

Ее мама закричала на гэльском, «Deifir, Deifir^1» и вновь подтолкнула Эйслин в спину. Девушка пыталась бежать, как того требовала мать, но ей было слишком тяжело понять, что от нее хотят. Эйслин проигнорировала слезы, катящиеся по лицу, и в темноте споткнулась на крутом склоне горы Боливии. Ноги дрожали. Тошнота подкатывала к горлу. Мама тоже плакала, а между всхлипами проклинала себя и богов. Эйслин достаточно знала гэльский, чтобы понять, что мать пыталась отговорить отца от похода к древнему молитвенному месту инков, но Джейкоб ее не послушал.

Эйслин пронзило новое видение: искореженное тело ее мертвого отца, лежащего в храме на высоте тысячи футов. Всего несколько часов назад ее жизнь была нормальной. Теперь же ее мама превратилась в обезумевшую от горя ведьму. А ее любимый папа, ласковый великан, был мертв. Его убили те ужасные существа, которые появились из земли. Прекрасные мужчины с длинными шелковистыми волосами и светящимися глазами. Их кожа отливала золотом. Видимо, их призвали с помощью древнего обряда в храме. Воспоминания о них были сравнимы с попыткой засунуть руку в пламя, боль казалась невыносимой и мешала проанализировать случившееся.

Эйслин боялась оборачиваться, ведь Тара раз уже ударила ее. Еще один поток фраз на гэльском заставил ее отяжелевшие усталые ноги двигаться быстрее. Ее мама явно опасалась, что существа последуют за ними, но Эйслин считала, что они с мамой их не интересуют. Ведь как минимум сотни полуголых и обожающих монстров прихожан оставались в храме на высокой горе.

В святилище Тара прогнала ее прочь, но бросив последний взгляд на толпу, Эйслин увидела одного из самых смертоносных экзотических существ, который в этот момент развернул к себе женщину, собираясь в нее проникнуть. Даже несмотря на то, что Эйслин впала в странный ступор, сексуальный накал ощущался настолько остро, что ей потребовался весь самоконтроль, чтобы не подбежать к нему с мольбой взять ее вместо этой женщины. В конце концов, она была моложе и красивее. И в тот момент не имело никакого значения, что существо только что убило ее отца.

…Эйслин мотнула головой настолько сильно, что почувствовала, как в черепе загремели мозги. Невзирая на время, прошедшее с момента убийства ее отца, она все еще впадала в эти проклятые состояния транса, где снова и снова повторялся весь пережитый ужас. Слезы потекли из ее глаз. Эйслин ударила кулаком об угол стола, радуясь отвлекающей боли. Плакать бессмысленно. Это ничего не изменит. Жалость к себе — это поблажка, которую Эйслин не могла позволить.

«Соберись. Слабые умирают».

Но даже если Эйслин не понимала, почему жизнь считается столь драгоценной — ведь сама-то она потеряла почти все — стремление выжить в ней не угасло. И она продолжала делать все от нее зависящее, цепляясь за жизнь, как за соломинку, поддерживающую ее на плаву.

Из нее вырвался переполненный горечью смешок. Какой стремительный переход от Эйслин Линеа, студентки колледжа, до Эйслин Линеа, начинающего практика магии. Во второй раз вторглась и атаковала Землю уже раса других существ, лемарианцев, сразу вслед за той отвратительной ночью в Боливии. Они выбирали только тех людей, которые обладали магией, а всех остальных обрекали на верную смерть.

Этот отбор занимал много времени, но люди умирали, из-за чего теперь огромная часть Солт-Лейк-Сити пустовала. Небоскребы в центре города и многие здания были когда-то наполнены жизнью, но не сейчас. Во время своих поездок по окрестностям, пока у Эйслин еще был бензин, она обнаружила их такими же безжизненными, как и Солт-Лейк.

Смерть Джейкоба стала только самым началом, так сказать, предвестником надвигающегося хаоса. Мир, который знала Эйслин, распадался на части поразительно быстро. Эйслин не могла простить себя за то, что допустила безумие матери. Но где-то глубоко внутри нее все еще теплилась надежда на чудо. Ведь Тара могла умереть в тот же день, когда погиб ее отец. После возвращения домой прошел год, но мама так ни разу не покинула пределы квартиры. Ее длинные рыжие волосы стали грязными и спутанными. Она почти не ела. А иногда Тара сворачивалась в позу эмбриона и рисовала странные руны на полу кухни, бормоча на гэльском о кельтских богах и драконах. Через какое-то время ее призвали лемарианцы. В Таре струилась магия, но в нынешнем состоянии мама была для них бесполезна.

Эйслин перепугалась, услышав, как на кухне загрохотала дверь. В мгновение ока девушка уже была на ногах и бежала, преодолевая по две ступеньки, вниз. А когда ворвалась туда, увидела лемарианца, сжавшего руками с неестественно длинными пальцами запястья изможденной Тары. Он нечто пророкотал маме на своем языке — непонятной помеси щелчков и треска. Дикие золотые глаза Тары потускнели. И она, перестав вырываться, спокойно встала на ноги, опираясь на семифутовое существо с длинными блестящими белокурыми волосами, как будто больше не могла стоять самостоятельно.

— Нет! — Эйслин бросилась на лемарианца. — Оставь ее в покое.

— Остановись! — Его бездонные иноземные глаза встретились с взглядом Эйслин. — Пришло время, — произнес лемарианец на безупречном английском, — для вас обоих. Ты должна присоединиться к борьбе и познать свою магию. Твоя мать никому не нужна.

— Но у нее тоже есть магия. — Эйслин ненавидела мольбу, прозвучавшую в ее голосе, презирая все происходящее.

«Будь сильной. Нельзя показывать ему, насколько я напугана».

Нечто промелькнуло на лице лемарианца. Скорее всего, отвращение или жалость. Затем существо резко развернулось и вывело Тару Линеа из дома.

В горле Эйслин зародилось низкое рычание, и она сосредоточилась на спине лемарианца. Собрав всю свою неразвитую магию в примитивную дугу, она сконцентрировалась на своем враге. Заикаясь, Эйслин начала бормотать заклинание. Но не успела закончить, так как нечто огромной силы врезалось в ее грудь. Сила удара подбросила Эйслин в воздух, и она влетела в стену, а затем упала на пол. Из нее вышибло дух, а перед глазами затанцевали пятна, но она все равно пыталась встать. К тому времени как Эйслин добралась до двери на кухне, лемарианец и ее мама уже исчезли.

Нечеловеческий вопль разорвал тишину. Эйслин поняла, что это кричала она. Пальцы вцепились в дверную раму. Боль выворачивала наизнанку. Зрение заволокло красной дымкой. Гребаный лемарианец забрал ее маму. Последнего дорогого ей человека. И они еще ожидали, что она будет за них сражаться? Ха! Быстрее замерзнет ад. Отпустив дверной косяк, она сжала кулаки — так сильно, что ногтями до крови оцарапала ладони.

Эйслин вышла на ослепительно яркий солнечный свет. Ее не волновало то, что произойдет дальше. Это уже не имело значения. Приглушенный взрыв сотряс землю. Эйслин пошатнуло, а когда она обернулась, то совершенно не удивилась, увидев, как ее дом покрылся трещинами и стал оседать. Он разрушился не полностью, но достаточно, чтобы исключить ее возвращение домой.

«Видимо, они хотят убедиться, что мне некуда идти».

Сердце девушки разбилось на множество острых осколков, которые ранили ее изнутри. Эйслин до боли закусила губу, а когда это не облегчило ее страданий, вцепилась ногтями в свою плоть, пока из десяти ранок не хлынула кровь. Пальцы стали скользким от крови, и девушка вынудила себя быстро побежать. Может, если она ускользнет от обломков прежней жизни, то охватившая ее ноющая боль станет меньше.

Во время бега в ее голове крутилась единственная фраза. Она прокручивалась снова и снова, с каждым ударом сердца.

«Я больше никогда не стану к кому-то привязываться. Я больше никогда не стану к кому-то привязываться».

Через некоторое время слова намертво врезались в ее душу.

Глава 1

Два года спустя

Эйслин еще сильнее натянула на голову шапку. Падающий снег заставлял глаза слезиться и обжигал незащищенную кожу на лице. Раздражающий холодный воздух опалил ее легкие, когда Эйслин, не подумав, вдохнула слишком глубоко. Она пыталась укрыться за тонкими голыми осинами, но те не могли сдержать напор ветра.

— Где же Тревис? — пробормотала Эйслин, выпуская изо рта облачко пара и окидывая взглядом бесконечную белую равнину на высоком плоскогорье, которая раньше находилась где-то в Колорадо. А может, на востоке Юты. Хотя какая разница, это уже совершенно не имело значения.

Периферийным зрением Эйслин заметила движение и с опаской повернула голову, чтобы рассмотреть то, что привлекло ее внимание.

«Проклятье! И еще раз проклятье».

Эйслин сжала челюсть, и полуобмороженные мышцы лица охватило болью. В паре сотен ярдов позади нее, бэльта — а вернее целая толпа — врассыпную приближались к ней, до жути быстро сокращая расстояние. Еще одно из тех многих ужасных созданий, служащих темным богам, которые выбрались из-под земли в ту ужасную ночь в Боливии. Твари появились темными пятнами на фоне угасающего дня, в месте, где граница мерцала и сливалась с угрожающим мраком. И хотя Эйслин было очень тяжело смотреть на сосредоточие тьмы, она все равно не могла отвести взгляда, они притягивали ее, словно магнит.

Впрочем, бэльта — какими бы ужасными они ни были — не несли ответственность за массовое уничтожение современного мира. Нет, это их повелители — те, кто впервые принес темную магию на Землю — удостоились этой сомнительной чести. Эйслин встряхнула головой, пытаясь решить, как действовать дальше. Здесь, как предполагалось, она должна была встретиться с Тревисом. Эйслин приказали явиться, так как он должен был передать ей нечто важное. Лемарианцам было присуще следить, чтобы каждый владел лишь малой долей информации. Ведь так было безопаснее, если кого-то из людей брали в плен.

Эйслин не планировала жить в пещере и работать на этих существ, но, в конце концов, у нее не осталось другого выбора. Лемарианцы — старейшины — предлагали только два пути развития событий: либо обучить ее магии для борьбы против тьмы, либо отправить Эйслин в тот же радиоактивный вихрь, который убил ее мать.

Ее первоначальный план состоял в том, чтобы дождаться Тревиса, который должен был прийти за час до наступления темноты, но появление бэльта изменило все ее планы. Еще хотя бы минутное ожидание представляло для девушки большую угрозу, а она не была готова подвергать себя такому риску. Глубоко вздохнув, Эйслин тихо забормотала на гэльском, языке ее матери. Она произносила заклинание света, которое должно было окутать ее сиянием и позволить убежать — если, конечно, получится. На самом деле, это лучшая стратегия, которая пришла ей в голову за такой короткий промежуток времени. Свет для бэльта и им подобным являлся проклятьем. Поэтому когда множество мерзких тварей буквально наступало ей на пятки, у девушки не оставалось другого выхода.

Эйслин расправила плечи. Все эти заклинания истощали ее силы. А то, которое она собралась использовать сейчас, вообще было одним их худших — сугубо лемарианское заклятье, переведенное на гэльский, так как ни один человеческий диалект не мог воспроизвести язык старейшин. Эйслин на секунду прервала заклинание, чтобы оглянуться. И ее сердцебиение участилось. Еще несколько секунд ей потребовалось, чтобы определить траекторию бега как минимум десяти ублюдков. Существа окружали Эйслин. Ладно, еще немного.

Последние слова она прокричала, чтобы разжечь свои чары. Даже на гэльском, в котором преобладали резкие согласные, с ее произношением заклинание звучало довольно странно. Сердце забилось еще сильнее. Эйслин оставалось только надеяться, что она выбрала правильную интонацию. Прошел миг. Но ничего не произошло. Эйслин попыталась снова. Все еще ничего. Отчаявшись, она подготовила свою магию для сражения, но заранее осознавала что проиграет, поэтому произнесла заклинание света в последний раз. Вспыхнуло свечение, и отблески сияния пронзили тьму бэльта.

«Даааааа» — Триумф, охвативший ее, быстро исчез — сейчас на это не было времени. Эйслин собрала нити, возникшие с помощью заклинания и, обернув свечение вокруг себя, побежала на запад. Бэльта, ранее окружившие ее, бросились врассыпную. Эйслин с удовольствием наблюдала, как твари шарахались от обволакивающего ее сияния. Она всегда догадывалась, что свет неким образом обжигал их.

Теперь Тревис был сам по себе. Эйслин не могла сообщить ему, что тот шел напрямую в ловушку. А может, он уже туда попал. Тогда это объяснило бы его отсутствие на встрече. Дурное предчувствие охватило девушку. Но она постаралась его игнорировать. Если Эйслин потеряет полную концентрацию на магии, то ее постигнет та же участь — что бы это ни было.

За спиной прозвучало мерзкое шипение. Один из бэльта потянулся ладонью с неестественно длинными пальцами к Эйслин, а когда коснулся ее магии, то с отчаянием завопил. Бросив украдкой взгляд через плечо, она оценила, насколько близко подобрались твари. Единственная проблема с окружающим ее светом заключалась в том, что он освещал отвратительных созданий. Монстры были ростом в пять или шесть футов, с выпяченной грудью и телом, покрытым сальной коричневой шерстью. На голове существ росли густые космы, а из подмышек и паха свисали колтуны. Продолговатые мускулы выпирали под их покрытой волосами кожей. Оранжевые глаза мерцали, отражая сияние Эйслин. Их узкие лбы намекали на отсутствие интеллекта, но девушка никогда на это не велась. Твари были искусными воинами и достойными противниками, которые уничтожили уже не одного ее соратника. Создания действовали подобно насекомым, как единое целое, общаясь через телепатическую связь. Если бы Эйслин плюнула на осторожность и широко раскрыла свои способности Мага, то смогла бы подключиться к этой связи и полностью ее разрушить.

Боль пронзала ее грудь, дыхание превратилось в короткие хриплые всхлипы, но Эйслин продолжала бежать, как никогда прежде. Если она ослабит хоть что-то — световой щит или скорость бега — то твари захватят ее, и все будет кончено. Девушка умрет, так и не достигнув своего двадцать второго дня рождения. Эта мысль подстегнула Эйслин, и она побежала еще быстрее. Глубоко вдохнув, она понадеялась, что это поможет ей продержаться еще немного дольше.

А минуты все тикали. И, возможно, уже прошло около получаса. Эйслин устала. Безумно трудно было бежать и одновременно поддерживать магическое заклинание. Может ей стоит рискнуть и попытаться телепортироваться? Типа «телепортируй меня, Скотти^2» трюк. Нет, Эйслин еще не подобралась к своей цели достаточно близко. Нечто холодное, подобно льду, схватило ее за плечо. Плоть обожгло, и та моментально онемела. Резко повернув голову, Эйслин заметила, что плащ, сотканный из света, в одном месте прохудился. Разозлившись, она вытащила кинжал из-за пояса и, чтобы ослабить хватку твари осмелившейся прикоснуться к ней, нанесла удар. Как только ее железный клинок впился в монстра, из того сразу же повалил дым.

Зловоние горящей плоти ударило в нос девушки, и отвратительное, схожее с гориллой, создание попятилось, проклиная Эйслин на своем гортанном диалекте. Она метнула взгляд сквозь сумрак угасающего дня и попыталась оценить количество преследующих ее врагов. И в итоге тяжело сглотнула. Скорее всего, их там сотни. Почему они за ней гонятся? Может, эти монстры перехватили приказ Тревиса? Будь прокляты все лемарианцы, без исключения. Эйслин никогда не желала сражаться на их стороне.

«Мне нужно как-то выбираться отсюда». — Хоть это и шло вразрез с оставшимися крупицами ее разума, — ведь Эйслин сомневалась, сработает ли заклинание, так как колдовала из последних сил — она представила свой дом, смешала магию земли и огня и помолилась старейшинам, чтобы те присмотрели за ней, доставив до цели в целостности и сохранности. Как только Эйслин произнесет заклятье, то оно станет необратимым. А если, в конечном итоге, она окажется не там где планировала, то ее подвергнут критике, а может даже лишат сил, все зависит от того, насколько разозлятся лемарианцы.

Эйслин уже давно рассталась со своими иллюзиями. Прошло три года с момента, как ее мир рухнул. Два, как умерла ее мать. Она потратила несколько месяцев, впустую проклиная Бога, судьбу и того, кто был повинен в смерти ее парня и родителей, черт бы их всех побрал.

Тогда старейшины — лемарианцы, исправила себя Эйслин — вторглись в ее разум, заставляя увидеть магию как нечто поддерживающее в ней источник жизни, а не проклятие. За все прошедшее время Эйслин не только смирилась со своей магией, эта сила стала неотъемлемой ее частью, и только ей безоговорочно доверяла девушка. Без магии, которая усиливала ее чувства, Эйслин бы погибла в течение нескольких часов.

«Пожалуйста…» — Эйслин еле сдержалась, чтобы не сцепить руки в практически забытом жесте мольбы. Прокручивая в голове образ дома и стараясь сохранить окутывающее ее сияние, чтобы удерживать бэльта в страхе, Эйслин все ждала, когда заклинание начнет свое действие. Но ничего не происходило. Вообще-то предполагалось, что девушка должна была исчезнуть, перемещая молекулы туда, где так желала оказаться в настоящий момент. Это являлось гораздо большим, нежели заклинание для обычной телепортации — или по-другому прыжок. Потому как Эйслин нужно было оказаться очень далеко.

Она напряглась и вложила еще больше энергии в заклинание телепортации. Свет вокруг нее замерцал. Бэльта сразу ринулись к ней, раскрыв пасти, с которых капала слюна. Эйслин учуяла вонь гниющей плоти и поежилась. Если твари все-таки захватят ее, то начнут кормиться ее силой, пока от девушки не останется только пустая оболочка. Или еще хуже, если некто из них испытает влечение к Эйслин, то ее изнасилуют и в придачу к этому заставят выносить ребенка смешанных рас. Конечно же, после того как этот монстр подрастет и больше не будет в ней нуждаться, существа убьют Эйслин. Хотя оставался шанс, что это отродье все же не будет обладать сильной магией.

На самом деле мощнейшие враги происходили из помеси темной и светлой магии. Когда те шесть повелителей тьмы вырвались из дыры между мирами в ходе единого всплеска магии, связанного с парадом планет. Первое, что они сделали, это захватили несколько человеческих женщин и начали невообразимые опыты на детях, созданных в результате изъятия яйцеклеток и оплодотворения их иноземной спермой.

Эйслин судорожно вздохнула. Она не хотела оказаться в плену. Самоубийство выглядело гораздо лучшей альтернативой. Эйслин попыталась поддеть языком специальную капу в своем рту. Но та не сдвинулась с места. Засунув грязный палец за передние зубы, она отковырнула таким же отвратительным ногтем капу. И сжала между губами крошечную капсулу. Стоило ли ее глотать? И сможет ли она решиться на это? Капельки пота выступили на ее лбу, несмотря на морозный воздух.

Поместив таблетку на язык, Эйслин уже было собралась проглотить ее, когда почувствовала невесомость, охватившую ноги и предшествующую телепортации. Чуть не подавившись, Эйслин выплюнула капсулу и попыталась поймать ту рукой. Но упустила. Таблетка улетела в грязь. Эйслин понимала, что не стоит останавливаться ради отравленной пилюли. Если она выживет, то получит еще одну от старейшин. Ведь несмотря на их усердное притворство, что они оказывают дружественную поддержку обладающим магией, на самом деле их не заботило, сколько людей может погибнуть в ходе этой войны.

Заклинание Эйслин казалось не стабильным, но все же работало. Ей требовалось больше энергии — намного больше. Отпустив заклинание света, Эйслин перенаправила силы ради своего спасения. В эту секунду она прекрасно осознавала, что собирается сделать, — а вот бэльта не сообразили, что могли бы воспользоваться ее уязвимостью, ведь половина тела девушки мерцала, переходя в режим телепортации — но была слишком усталой, чтобы хоть на что-то обращать внимание.

Эйслин почувствовала, как провалилась в темную звездную бездну, но не поняла, насколько долго там пробыла. Возможно, даже несколько человеческих жизней. Телепортация на большие расстояния отличалась от коротких прыжков из точки А в точку Б. Когда ей довелось впервые испытать на себе это заклинание, то девушка полюбопытствовала у старейшин, сколько времени отсутствовала, но они так и не ответили. Все, кого она когда-либо любила, погибли, а старейшины жили вечно, поэтому у Эйслин не получилось с точностью определить прошедшее время. Из всех кого она знала, только Тревис пережил годы в прыжке телепортации. Но никто из них никогда не обсуждал ничего личного. Это походило на неписаный закон. Нет пути назад. Нет прошлого. По крайней мере, ни один из них не готов был обсуждать это. Вокруг Эйслин закружились голоса, бормоча нечто на лемарианском языке, с присущим только ему щелчками и клацаньем. Она пыталась поговорить со старейшинами, но ее проигнорировали. В более коротких и простых прыжках ее тело сохраняло форму. Эйслин никогда не понимала, как после телепортации, где не было ничего кроме ее духа, она вновь обретала телесную оболочку. Астральная энергия замирала между временем и пространством.

Эйслин взволновал хруст, с которым затрещали ее кости.

«Кости. У меня опять есть кости…, а значит это…»

Эйслин не осознавала, что теперь ее окружали стены дома, пока не почувствовала на своем лице ворсинки восточного ковра ее бабушки. Аромат корицы и сирени. Эйслин затопило облегчение. Вопреки всем доводам разума, старейшины привели ее домой. Может, они все-таки чуть больше заботились обо всех, чем ранее считала девушка — или хотя бы об Эйслин. Она попыталась проползти через ковер до угла со святынями, чтобы должным образом отблагодарить старейшин, но голова закружилась. Эйслин объяла тьма, не дав возможности хоть что-то сделать.

Не понимая, что ее разбудило, Эйслин открыла глаза. Сквозь грубые разломы на высоких стенах проникал бледный свет. День. Ей повезло найти этот заброшенный серебряный рудник с шахтами, проходящими под землей. Если бы Эйслин пришлось освещать помещение с помощью магических сил, то это давно бы ее истощило.

«Уже наступил следующий день? Сколько вообще их прошло после случившегося?»

В голове Эйслин пульсировала ноющая боль. Во рту преобладал привкус помоев. Заклинание полностью изнурило ее магию, но, черт возьми, она выжила. Жива. Ее затопили воспоминания. В этот раз Эйслин оказалась на волосок от смерти. Желудок сжался, и она перекатилась на бок, так как горло раздирало сухими рвотными спазмами. Может, она все-таки случайно поглотила немного яда?

Горький смешок вызвал боль в потрескавшихся губах. Конечно же, она этого не сделала. Даже малая доля цианида была способна убить. Если бы девушка просто прикусила капсулу, не сглатывая при этом, то это бы привело к смерти. Эйслин попыталась сесть. Ее голову пронзила сильнейшая боль, но она все равно старалась удержать глаза открытыми.

Ей кое-как удалось встать. Эйслин нашла свою кружку, покрытую трещинами, и, наклонившись, наполнила ту водой, которая постоянно стекала с одной из стен пещеры, напоминая своим напором водопад. С помощью магии девушка нагрела жидкость. Затем, порывшись в небольших металлических ящичках, Эйслин добавила в воду мяту и анис. А потом еще и ложку меда, который на свой страх и риск самолично добыла из улья. Эйслин перевела взгляд на кружку, но та оказалась пустой. Глаза девушки округлились, а из-за того, насколько устали мышцы ее лица, любое движение стало походить на пытку. Эйслин задумалась, а не привиделся ли ей чай. Но, так и не вспомнив, пила ли она напиток, Эйслин для верности заварила еще одну чашку.

Как только живительная жидкость попала в желудок, Эйслин, наконец-то, почувствовала себя человеком. Или чем там она была все эти дни. Пока девушка обходила свою уютную пещерку, напоминающую домик хоббита, то периодически останавливала взгляд на самых любимых книгах, на кучке безделушек из Китая и на бабушкином ковре — это все, что осталось от ее прежней жизни. К тому времени, как Эйслин освоила магию настолько, чтобы самостоятельно прыгать на короткие расстояния, большинство вещей из разрушенного дома ее родителей были либо украдены, либо уничтожены стихией. Покопавшись в руинах, она нашла всего несколько вещиц, оставленных некогда существовавшей цивилизацией. Девушка тяжело вздохнула и почувствовала, как грудь прострелило болью. Эйслин задумалась, смогли ли бэльта ее ранить перед тем, как ей удалось сбежать. Она стянула с себя одежду — плотные коричневые кожаные штаны, клетчатую фланелевую рубашку и рваную черную кожаную куртку — и начала внимательно изучать свое тело. Вроде оно осталось тем же. Длинный белый шрам, тянувшийся от груди до бедра, находился все на том же месте.

«Ага, конечно. Что с ним могло случиться?»

Появилось несколько новых синяков, но в целом худое мускулистое тело Эйслин осталось без изменений. До того, как мир рухнул, она ненавидела свой рост, достигающий шести футов. Но теперь Эйслин благодарила за это бога. Так как длинные ноги позволяли ей очень быстро бегать.

Девушка сморщила носик. Ведь как только она сняла рваную кожаную одежду, зловоние гнили усилилось. Понимая, что так несло именно от нее, Эйслин шагнула под водопад, льющийся в одном из углов пещеры, и стояла под струями до тех пор, пока у нее не начали стучать зубы. А после, она потянулась к своей магии, чтобы согреться. Казалось, недопустимо впустую растрачивать силы на такие мелочи. Но Эйслин прикинула и решила, что как-нибудь переживет такую маленькую потерю. Несмотря на крепкий сон, ей все еще не удалось полностью восстановиться. А произойдет это только в том случае, если Эйслин вообще перестанет использовать магию хотя бы на некоторое время. Эйслин потянулась к замусоленному кусочку мыла ручной работы и вымыла волосы. Затем нанесла пену на свое тело, также избавляясь от грязи.

Нечто вторглось в пещеру над землей. Эйслин ощущала взлом подобно трепету в груди. Это случилось снова. Выскочив из-под водопада, Эйслин откинула свои длинные рыжие волосы на плечи, открывая лицо. Мыльная вода струилась по телу, но девушка не знала, кто или что находилось снаружи, поэтому не хотела поступаться ни на йоту магией для того, чтобы себя высушить. Использование магической силы предупредит всех, кто бы ни был на улице, о ее присутствие. Поэтому Эйслин с помощью своего дара Искателя, собрала даже самые крошечные завитки магии и обвила ими весь путь в пещеру так, чтобы никто не смог разобраться, откуда это исходит. Искатели могли с точностью определить кого-то обладающего магией. Этот дар был полезен и для выяснения истины, но он не относился к ее основным талантам и поэтому был слаб.

Эйслин ахнула. Тревис? Но каким образом он сюда добрался? Он же не знал, где она живет. Может, ему рассказал об этом ее лемарианский наставник?

«Эйслин, — услышала она в своем сознании голос Тревиса. — Впусти нас».

Это «нас», бесспорно, означало, что связанное с ним животное также находилось снаружи. Когда магия Искателя только начинала зарождаться, люди объединялись с животными. Тревис выбрал себе виверру^3, обладающей самой прекрасной рыже-золотой шкуркой с вкраплением пятнышек цвета оникса.

«А должна ли я?». — В Эйслин вспыхнули сомнения. Ее пещера все еще оставалась безопасной только потому, что о ней никто не знал. А вернее никто, кто бы смог потом рассказать. Эйслин натянула поношенную шерстяную сорочку — когда-то та была зеленой, но из-за большого количества заплат стала казаться черной — и отжала свои волосы от воды.

В голове Эйслин раздался пронзительный визг, похожий на крик разъяренной виверры. Затем Тревис вновь выкрикнул ее имя и оставил их телепатическую связь открытой. А вернее заблокировал канал, чтобы девушка не могла разорвать контакт. В раздражении Эйслин начала подозревать мужчину в организации некой ловушки. Вообще Эйслин считала, что Тревис заслуживает доверия, но когда нечто происходило прямо около ее убежища, она не доверяла никому. А особенно старейшинам. Единственная причина, по которой Эйслин могла хоть как-то работать с ними это то, что она понимала их мотивы. Ну, или думала, что понимала. Эйслин до сих пор не простила их за убийство матери. Бедной, больной и совершенно запутавшейся Тары.

«Эйслин, — произнес уже другой голос. Мэтае, ее лемарианская наставница. Та, кто два года назад дала ей ясно понять, что независимо от того, есть у нее магия или нет, старейшины убьют ее, если Эйслин вскоре не придет к ним со своей силой и не начнет сражаться. — Спаси своего соратника. Я не уверена, что смогу прибыть вовремя».

«Тогда ладно». — Для Эйслин уже не существовало ничего невозможного.

Виверра взвыла, затем зашипела и вновь взвыла. Тревис издал тяжелый, захлебывающий звук, как будто ему проткнули как минимум одно легкое. Натянув кожаную куртку и тем самым прикрыв недостаток одежды, Эйслин затолкала ноги в изношенные пластиковые кроксы, которые ранее сняла с мертвеца. Она побежала по коридору, ведущему наружу. Кроксы защищали ее ноги от камней, но не от холода. Эйслин повернула, пытаясь выбрать тот выход, который выведет ее позади сражения. Когда она все-таки достигла одного из многих иллюзорных валунов, которые перекрывали каждый туннель, ведущий в ее дом, то осторожно из-за него выглянула. Нет смысла превращаться в жертву, если Эйслин в состоянии помочь. Впрочем, Тревис был не таким уж и близким знакомым. Никто не был.

Эйслин резко зажала ладонью рот, чтобы заглушить вскрик. Господи! Это не могло быть правдой. Но все же было. Хоть Эйслин и видела его лишь однажды, той ужасной ночью в Боливии, когда погиб ее отец, существо, которое стояло здесь средь бела дня — это Перрикас — один из шести темных богов удерживающих в плену то, что осталось от Земли. Золотисто-каштановые волосы спускались до пояса, развеваясь от утреннего бриза. Ясные глаза, сверкающие подобно изумрудам в один миг, в следующий уже переливались другим очаровательным оттенком. Его лицо с острыми скулами и точеным подбородком отличалось классической красотой. Под тонкой одеждой, которая практически ничего не оставляла для воображения, широкие плечи и грудь переходили в плоский живот и узкие бедра. Темные боги являлись воплощением секса. Это было довольно интересно, поскольку старейшины олицетворяли что угодно, но только не его. Обещания безудержной страсти были одним из тех способов, посредством которого темные соблазнили друидов, ведьм и всех тех практиков новой эры, виновных в ослаблении врат между мирами.

Эйслин ощутила, как ее лоно затопило жаром. Она хотела бы, чтобы ей уделили больше внимания, вспоминая все те рассказы людей, которым довелось столкнуться с темными богами. Нечто о том, что богам требовалось человеческое тепло, чтобы прокормить себя или чтобы остаться на земле, или… дерьмо, не осталось и следа от ее некогда проницательного ума. Эйслин не могла сосредоточиться ни на чем, кроме своего вожделения.

Эйслин ощутила меж бедер ноющую боль, требующую освобождения. Одна ее рука пробралась под одежду, но девушка даже не заметила своих действий.

«Нет!» — Безмолвный вскрик велел телу остановиться. Проклятья Сейчас не время… и Перрикас определенно не тот самый парень. Но ее тело отказывалось подчиняться. Далее ее предали соски, которые моментально напряглись, превращаясь в твердые бусинки. Они прижались к грубой шерстяной сорочке, в которую Эйслин так поспешно переоделась.

Испытывая невообразимые муки, она все же перевела взгляд на Тревиса, и ее разум сразу же очистился от непреодолимой жажды секса. Эйслин несказанно обрадовалась, что тот все еще стоял на ногах. Сильно шатался, но стоял. Виверра, ощетинившись, прижималась к нему и грозно поднимала лапку с острыми когтями.

— Ты знаешь, где девушка, — произнес Перрикас голосом, переливающимся подобно расплавленному серебру.

Эйслин уловила чары принуждения за этими словами. И понадеялась, что Тревис тоже заметил это.

— Я следил за тобой, — продолжал темный маг. — И слышал, как ты ее звал. Так где же она? Скажи, и я тебя отпущу.

Виверра низко зарычала, но Тревис в забвении стал отвечать на приказ.

— Я здесь. — Эйслин покинула свое укрытие, радуясь, что ее голос не дрогнул в отличие от ее нутра.

— Эйслин, — выдохнул Тревис и, резко покачнувшись, повернулся к ней лицом. — Мне так жаль…

— Да ну, — прервала она.

Виверра зашипела на нее, видимо потому, что Эйслин имела неосторожность повысить голос на связанного с ней Охотника.

— Ладно. — Она перевела взгляд на Перрикаса. — Ты говорил, что он может уйти. Освободи его, и животное тоже.

Бог рассмеялся мелодичным голосом.

— О, разве я говорил это? Не помню.

— Позволь ему уйти, и я, ах, дам тебе то, что ты так жаждешь, — «только подари мне несколько минут с тобой наедине», — только выключи свое чертово либидо, бьющее через край. Я думать не могу.

Его гипнотический взгляд остановился на Эйслин.

— И зачем мне это делать, человек? Тебе же нравится это чувство. Я ощущаю жар, нарастающий меж твоих бедер.

— Ублюдок. Ты мне нравился гораздо больше, когда я считала тебя простым персонажем комиксов. — Эйслин задумалась насколько много у нее осталось силы. Ведь это был один из богов. Даже если она и была где-то лучше остальных, то точно знала, что не сможет одолеть бога в чем-то похожим на сражение. — Что тебе нужно от меня? — выдавила девушка, пытаясь выиграть время и выработать стратегию. Но это оказалось не так-то просто, ведь некое подобие второго сердца билось прямо у нее между ног. Она желала пасть к ногам бога, лишь бы прекратить эти муки.

— А как ты думаешь? — улыбнулся бог. Превосходные белые зубы замерцали на идеальной челюсти. — Детей. У тебя есть сила, человек. Реальная сила. И ты только сейчас обратила на себя наше внимание. — Он двинулся в ее направлении, будто нехотя, медленно покачивая бедрами и осторожно ступая по камням. Эйслин заметила, что под прозрачной одеждой он уже был полностью для нее готов. К сожалению, она тоже, но Эйслин старалась изо всех сил сдержать свою жажду.

Эйслин проигнорировала влагу, заструившуюся по ее бедрам, и потянулась к своей магии. Тревис похромал к ней и взял ее за руку. Виверра вклинилась между ними, согревая своим тельцем ее лодыжки. Эйслин сразу почувствовала поддержку. Даже ее сексуальный голод немного отступил. Настолько, что ей, наконец, удалось собраться с мыслями.

«На счет три, — мысленно приказала Эйслин. — Один, два…»

«Подожди. Нужно сделать все наоборот. И это станет для него неожиданностью. Тянись за энергией воздуха и воды. А я смешаю огонь. Цель — его член. На данный момент это самая большая мишень».

В них обоих вспыхнула сила. Казалось, им помогает и виверра. Но Эйслин еще ни разу не доводилось работать с животными, поэтому она не знала, как точно действовала магия Охотника. Эйслин честно старалась изо всех сил сконцентрироваться и удержать заклинание на цели. Тревис был ранен, поэтому ей пришлось принять большую часть нагрузки.

Перрикас воспевал заклинания с явной ленью. Видимо, он был настолько опьянен своим могуществом и эгоизмом, что даже не пытался себя защитить. У Эйслин резко поднялось настроение, как только она поняла, что уловка Тревиса сработала. Перрикас воспользовался обращающим заклинанием для воздуха и воды. И совсем не ожидал ощутить созданный ими цепкий огонь. Мгновение спустя бог издал приглушенный вопль и схватился за свою промежность.

— Сука. — Вот в этом эпитете уже не прозвучало ни принуждения, ни соблазнения. Бог ринулся на Эйслин.

Эйслин искусно уклонилась, отскакивая от Тревиса. Присев, она сосредоточила все свое внимание на противнике. Затем, подняв руки, девушка начала переплетать свою магию, надеясь, сбить мага с ног. Но прямо перед ее глазами в воздухе вспыхнуло мерцание.

«Я уже здесь, дитя. Отведи своего соратника в безопасное место. Он несет от меня важную весть».

— Но Мэт…

«Не произноси мое имя вслух. Уходи».

Мерцание в воздухе заиграло вновь, но уже перед Перрикасом. Пламенные грани с жадностью захлестнули полупрозрачную одежду бога. Не став дожидаться, пока им отдадут приказ в третий раз, Эйслин согнала виверру с рук Тревиса и, вцепившись в его ладонь, потянула в невидимый для всех проход. Последнее, что она услышала, пока пробиралась по лабиринту коридоров ведущих в ее дом, это как Мэтае нападала на Перрикаса.

— Я постарела раньше, чем ты появился на свет. Как смеешь ты разносить по миру свою грязь?

— Г-где мы? — прошептал Тревис срывающимся голосом. Потребовалось много времени, чтобы помочь ему преодолеть полмили к пещере Эйслин. Пока они шли, виверра тихо мяукала, и это звучало так, как будто она сильно волновалась за своего человеческого партнера.

— Около двух сотен футов под землей, прямо под местом, где произошла наша небольшая стычка, — махнула рукой Эйслин. — Ты владеешь магией Целителя?

Она подтолкнула Тревиса сквозь толстый гобелен, который служил дверью в ее дом, и случайно зажала хвост виверры между тканью и скалой. Та зашипела на Эйслин, а потом побежала легкой поступью за Тревисом.

Мужчина кивнул.

— Используй ее на себе. Я не владею этой силой. — Эйслин прекрасно осознавала, что ведет себя грубо, но ничего не могла с собой поделать.

Она никогда не хотела увидеть в своем доме хоть кого-нибудь. Да и к тому же ее тело, все еще воспаленное от отвратительной магии Перрикаса, вопило и требовало освобождения. Но самое плохое то, что она не могла решить эту проблемку, пока рядом с ней находилась компания. В этой единственной комнате, которую Эйслин называла домом, было не так-то много места для уединения.

— Создай вокруг меня круг силы.

Эйслин обрадовалась, что ей тоже нашлось хоть какое-то занятие, и обошла вокруг Тревиса три раза, бормоча заклинание, чувствуя, как Тревис потянул из нее силу земли и начал исцелять внутренние повреждения.

Убедившись, что у мужчины было все необходимое, Эйслин достала для них обоих кружки и заварила чай. В дополнение к желтому корню девушка добавила в отвар еще немного календулы. Считалось, что оба растения обладают целебными свойствами. К тому времени, как Эйслин закончила заваривать чай, его окрас изменился с серого до насыщенного розового. Глаза Тревиса вернулись к своему обычному карему цвету. Когда тот пользовался силой, то они приобретали зеленый оттенок мха. Эйслин задавалась вопросом, совпадение ли то, что глаза виверры переливались теми же странными красками. Девушка прекрасно понимала, как работает ее дар Мага и Искателя. Но оставшиеся три типа человеческой магии — Целитель, Охотник и Провидец — по-прежнему оставались для нее тайной за семью печатями.

Эйслин окинула взглядом Тревиса и протянула ему чай. У него были грязные светлые дреды, которые достигали лопаток. Ростом мужчина был выше двух метров, но оставался худым и изможденным настолько, что на его широких плечах выпирали ключицы, обтянутые кожей. В ремне он проделал дополнительные дырки, чтобы тот поддерживал мешковатые джинсы. Разбитые кожаные сапоги, разорванные вдоль одной стороны, и столь же изношенная кожаная куртка поверх потрепанной зеленой хлопковой рубашки придавали Тревесу вид нищего, собственно говоря, Эйслин и сама выглядела не лучше. Теперь ни у кого не было новой одежды. Эйслин латала свое тряпье до тех пор, пока ткань не начинала рассыпаться. Затем она воровала одежду у мертвых или копалась в оставленных ими вещах, ища хоть что-то полезное.

— Спасибо. — Тревис взял чай и замялся, в нерешительности переступая с ноги на ногу. — У тебя есть книги. — По голосу Тревиса было очевидно, что того сжигало любопытство. — Но как тебе у…?

— Считай, что ты ничего не видел, — яростно прервала Эйслин, остро осознавая причину, по которой не приглашала никого в свой дом ранее. Они могли увидеть вещи, не предназначены для чужих глаз — к примеру, книги, запрещенные лемарианскими указами.

— Ладно, — согласился Тревис. — Я ничего не видел. — Мужчина замолчал. — Не волнуйся. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Ты восстановил свое тело? — Эйслин поморщилась. «Ого, это прозвучало не очень-то дружелюбно. И явно выдало мое желание сменить тему». — Хм, прости. Я не привыкла развлекать кого-то.

Мужчина опустил взгляд.

— Ага, я тоже. Не привык ходить к кому-то в гости.

— Как ты нашел меня? — выпалила Эйслин. Это тоже прозвучало не очень вежливо, но ей действительно было любопытно.

— Мэтае и Рэгнол, ну, ты, наверное, помнишь, мой лемарианский наставник, приказали мне отдать это тебе еще вчера. — Тревис полез во внутренний карман куртки и достал дощечку из алебастра. Она была размером с кость домино и содержала зашифрованное сообщение. — Я пытался вовремя попасть на нашу запланированную встречу, но куда бы ни повернул, всегда что-то шло не так, — он замолчал на долгое время, чтобы перевести дыхание. — Не буду утомлять тебя подробностями, но добрался я до оговоренного места, когда уже совсем стемнело. Хоть тебя там и не было, но я ощутил твое присутствие. Остались следы энергии. — Тревис стиснул зубы. — Я также почувствовал бэльта. Потому предположил худшее и призвал старейшин…

— Что? — недоверчиво прервала Эйслин. — Мы же никогда не должны…

— Знаю, — встревожено выдохнул Тревис. — Но я был в отчаянии. Они сказали мне не заморачиваться об отчетности и о том, что я не смог доставить тебе сообщение. Во всяком случае, они даже не отчитали меня за неподчинение. Мэтае подсказала, где тебя найти. И еще выдала целую кучу других подробностей о том, что она хотела сообщить тебе лично, но не могла от чего-то оторваться.

Эйслин допила чай одним глотком. Он был горячим, поэтому обжег язык, но это, по крайней мере, немного остудило похоть, сжигающую ее подобно кислоте с тех пор, как Перрикас околдовал ее своими прекрасными глазами. Может, эта жажда все-таки отступит. На самом деле, Эйслин даже подумывала о сексе с Тревисом — конечно же, после того, как тот полностью исцелится. Тепло распространилось вверх по ее шее. И Эйслин поняла, что покраснела.

— Что? — Тревис пристально посмотрел на нее.

Виверра свернулась клубочком у его ног, но тоже перевела на нее подозрительный и настороженный взгляд.

— Ничего. — Эйслин отставила кружку и потянулась к дощечке. — Давай выясним, что там такого важного.

Молча кивнув, Тревис вручил ей доску и уселся на одной из нескольких больших подушек, разбросанных вокруг восточного ковра. Виверра сразу же к нему присоединилась.

— Не возражаешь? — указал он на выцветшее одеяло навахо, сложенное в углу комнаты.

— Помоги себе сам.

— Спасибо. — Тревис развернул покрывало и накинул себе на плечи. — Исцеление забирает много энергии. И теперь мне холодно.

Рассеяно окинув его взглядом, Эйслин сжала между ладонями алебастровую дощечку. Та сразу же нагрелась и начала светиться. Эйслин открыла свой разум, понимая, что дощечка передаст сообщение только ей. Такие таблички работали именно по этой схеме. Старейшины отправляли информацию лишь для одного получателя. Если бы кто-то попытался воздействовать на их магию, то сразу же познакомился со смертью. Разум Эйслин заполнил голос Мэтае.

«Дитя. Твое уникальное сочетание крови Мага и Искателя попало в поле зрения темных. Они пойдут на все, лишь бы захватить тебя и воспользоваться. Совет посовещался и пришел к единому мнению. Ты готова для путешествия в Талтос, чтобы мы могли лучше подготовить тебя к предстоящему. Ничего не бери с собой. Никому ни о чем не говори. Иди к воротам. Не останавливайся. И как только ты прибудешь туда, мы сразу тебя найдем. Ты должна добраться до места встречи в течение четырех дней».

— Что там? — У Тревиса был странный взгляд, как будто он знал, что не должен спрашивать, но не мог справиться со своим любопытством.

Эйслин покачала головой.

«Опять одна. Ей суждено быть одинокой — всегда». — Ее затопила грусть, а в сознании всплыли образы, которые она так долго прятала, матери и отца. У Эйслин навернулись слезы на глаза от воспоминаний о том, каково это чувствовать себя любимой.

— Иди сюда. — Тревис раскрыл свои объятия. — И не обязательно рассказывать мне об этом.

Виверра низко зарычала. Тревис резко ей ответил. Она встала, выгнула спину и отошла на несколько футов, затем, немного покружившись, вновь улеглась.

Подавленная отчаянием, с которым желала оказаться в объятиях мужчины, она рухнула на пол и поползла к нему, стараясь держаться подальше от связанного с ним животного. Одеяло помогло Тревису, Эйслин почувствовала тепло его кожи, когда прижалась к мужчине всем своим телом. Она полагала, что уже давно избавилась от всепоглощающей жажды секса, но сейчас та вновь вспыхнула в ее лоне. А когда Тревис обхватил руками ее ягодицы, притягивая еще ближе, Эйслин в ответ только обняла его и постаралась прижаться плотнее.

— Сюда, — пробормотал он, убирая волосы с ее лица. — Иди ко мне. Давай подарим утешение друг другу, в котором так остро нуждаемся. В такое время мы так мало можем себе позволить, — он смущенно рассмеялся, прежде чем добавить, — даже я ощутил магию Перрикаса. И также отреагировал.

Тревис поцеловал ее руку. А Эйслин поцеловала его в ответ, слишком возбужденная, чтобы стыдиться своей нужды.

Глава 2

Ворота в Талтос. Ну и как, черт возьми, Эйслин должна была самостоятельно их отыскать? Тревис уже давно ушел, совершив прыжок туда, где обитал в настоящее время. По крайней мере, он попрощался перед уходом. Эйслин выдохнула, чувствуя себя виноватой. Впрочем, она же не напрямую попросила его уйти, просто вскользь намекнула, что нуждается в личном пространстве. Тревис оказался нежным и на удивление искусным любовником. Губы Эйслин с неохотой растянулись в улыбке. Она не ожидала от него такого мастерства. А может, просто настроилась заполучить то, в чем так нуждалась, и поэтому даже не заметила грубый и примитивный секс без особых чарующих изысков.

Внезапно ее улыбка увяла. Потеряв семью, она взяла за правило держаться подальше от всего, что может перерасти в эмоциональную привязанность. Потеря любимых вызывала слишком много боли. Огромное, конечно, спасибо, но Эйслин собиралась прожить оставшуюся жизнь без этих страданий. Ничего больше не имело значения.

«Пройдут месяцы, прежде чем я снова увижу Тревиса. Если вообще увижу».

Эйслин отнесла свидание с Тревисом к категории редких интрижек, так как в тот момент ее нужда перевесила все остальные доводы, и окинула взглядом свою пещеру. Она не представляла собой ничего стоящего, но это был единственный дом, который был у Эйслин, поэтому она ненавидела его покидать. Эйслин отмахнулась от противоречивого отношения к предстоящему путешествию. Поскольку она получила инструкции ничего с собой не брать и ни с кем не обсуждать поездку, то, конечно, не стала терять время и начала собираться. Единственная проблема была в том, что ей действительно нужно было выяснить, куда она направляется. Закрыв глаза, Эйслин стала копаться в лемарианских воспоминаниях, которые были вложены в ее сознание в момент посвящения. Разместив два пальца по центру татуировки — черный рисунок в виде креста и звезды — на ее второй руке, она сосредоточилась.

Вскоре у нее в голове вместо маршрута до Талтоса всплыл парад планет, который состоялся в августе тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, вызвав синхронный всплеск магии по всему миру. Скачок такой силы, произошедший три года назад, был последним, насколько она знала, хотя до этого их возникало великое множество. Негодование охватило Эйслин, и она стиснула зубы. Конечно же, он был последним. Темные боги воспользовались им и пробили себе путь на Землю. Созданиям больше не нужно было вдохновлять кого-то еще, поскольку они уже попали туда, куда так рвались.

Во время последнего всплеска родители Эйслин взяли ее с собой в глухие горы Боливии. Там оказалось на удивление многолюдно, учитывая то, что дорога до солнечных часов, установленных инками, занимала несколько часов напряженного восхождения по скользкой грязной тропе. Или их установили ацтеки. Эйслин не могла точно вспомнить. На тот момент она была жутко усталой и не особо внимательно вникала в лекцию отца о параде планет, пока они пробирались к древней святыне. Он постоянно рассказывал ей такие истории. Эти исследования были для отца смыслом жизни, для него и для доктора Хосе Аргюллеса. Они потратили более двадцати лет, чтобы отследить каждый аспект сосредоточия силы по всему миру. Уже не первый раз отец брал Эйслин и ее мать в какое-то захолустье, чтобы засвидетельствовать очередной всплеск магии.

Пробравшись через непроходимые джунгли и выйдя за границу деревьев, они оказались на засушливой высокой равнине, испещренной огромными кратерами и руинами первобытных жилищ. Весь пейзаж был усеян низкорослыми чахлыми растениями, а неподалеку паслось стадо лам^4. Животные сразу очаровали Эйслин своими огромными влажными глазами и длинными изящными шеями. Но когда она направилась к ним, чтобы погладить, отец окликнул ее и приказал вернуться, объяснив, что ламы не так дружелюбны, как выглядят со стороны. Поход отнял у них большую часть дня. Когда они добрались до святыни, сосредоточившей в себе магические силы, уже наступил закат. А отец все продолжал рассказ о десятках таких же мест, разбросанных по всему земному шару.

«Там тоже собирается множество людей», — прокомментировал он со всезнающей улыбкой.

Родители предложили Эйслин пожевать кокаиновые листья. И они слегка вскружили ей голову. Поэтому когда земля вокруг солнечных часов начала искажаться, Эйслин списала это на наркотический эффект. Остальная толпа ринулась вперед, распевая что-то на гортанном языке. В земле образовалась огромная дыра, и из нее появились два обнаженных иноземных существа. Несколько верующих бросились к их ногам, напевая с еще большим пылом.

Существа оказались ужасно не похожими на людей — их глаза излучали безграничную власть и переливались различными цветами так же, как и их золотистая кожа. Иисус! Даже армия зомби не могла бы выглядеть более устрашающе — или еще больше ее шокировать. От них исходили волны опасности, которые вынуждали Эйслин стиснуть зубы и чувствовать зарождающееся дурное предчувствие в животе. Хотя тогда она еще не знала, что один из них был Перрикас, а другой Д’Чель. Вот в то мгновение и началась самая сумасшедшая часть ночи. Именно с той минуты ее мир стал рушиться.

С отчаянным выражением на лице ее мать прошептала по-гэльски, да так комкая слова, что было трудно понять, чтобы Эйслин и ее отец скрылись в тени за ближайшими развалинами. Они начали потихоньку отступать, но одно из существ материализовалось прямо перед ее отцом. Секунду назад он был за их спинами, а в следующую уже стоял перед Джейкобом Линеа, преграждая ему путь. Рост Джейкоба был шесть футов четыре дюйма, но существо оказалось выше как минимум на полголовы. Если присмотреться, то можно было заметить, как разноцветные глаза грозно сверкали. Блестящие черные волосы достигали талии. А цвета переливающейся кожи гипнотизировали.

«Куда, по-твоему, ты направляешься, человек?» — последнее слово прозвучало как проклятие.

«Уже поздно, — начал ее отец, разводя руками в примирительном жесте. — И…»

Это были его последние слова. Существо двигалось быстрее молнии, оно обернуло ладони с неестественно длинными пальцами вокруг шеи Джейкоба и резко крутануло. Все произошло настолько быстро, что Эйслин запомнила только крик своей матери. Люди, которые приветствовали этих мерзостей, стали скандировать:

«Убить неверующих. Пришла новая эра. Новая эра. Новая эра. Новая эра…»

Какая-то девушка вышла вперед и схватила за руку существо. Темные волосы, растрепанные ветром, закрывали ей глаза. Она оказалась полуобнаженной, а ее маленькая заостренная грудь была расписана символами рун.

«Я Амайя, правящая ведьма этого шабаша. Где остальные? Мне обещали, что вас появится шестеро».

Существо ухмыльнулось и откинуло золотисто-рыжие волосы за широкие плечи.

«Если ты еще хоть раз заговоришь непосредственно со мной, то, скорее всего, это будет означать твою моментальную смерть. В зависимости от того, насколько внимательно твои родственники выполняли приказы, наши братья и сестры уже здесь. Это не единственное место с магической силой в этом мире».

Взгляд женщины слегка дрогнул, затем Амайя опустила карие глаза и резко ринулась назад. Она вновь объединилась с другими верующими. И их голоса еще громче запели молитвы, которые частично заглушали плач матери Эйслин. Рыжие волосы, которые свидетельствовали об ирландском происхождении Тары Линеа, ниспадали у тела ее мужа прямо в грязь, пока она оплакивала погибшего возлюбленного. Эйслин хотела присоединиться к ней и обнять своего отца в последний раз, но в какой-то последний момент почувствовала, как ее мать перестала кричать и, схватив свою дочь, потащила прочь от горы.

Позже, когда безумие пустило корни в Таре, Эйслин поняла, что если бы та присоединились к Джейкобу в тот день, то это было бы куда более милосердным. Не только ее мать потеряла рассудок перед лицом вторжения, — шесть темных богов, не теряя времени, сразу создали врата для своих порожденных адом приспешников, которые дико перепугали людей — но Эйслин было плевать на остальных, ее волновала лишь ее мать, черт побери. Не потребовалось многого, чтобы осознать истину: она потеряла обоих родителей на той Южноамериканской горе.

Затем появились лемарианцы со своей абсолютной магической иноземной силой. Пока они беспристрастно решали ее судьбу, Эйслин узнала, что обладала магическими способностями. Но то холодное безразличие, с которым они отсылали сумасшедших и не обладающих магическим даром людей, все еще воспринималось Эйслин как оскорбление. В ней с самого детства воспитывали то, что любая жизнь была бесценна. В первое время она даже пыталась донести эту идею до лемарианцев, но в ответ они только хохотали добрых тридцать минут. Больше Эйслин не поднимала таких тем.

Лицо Эйслин скривилось. Даже спустя три года эти воспоминания ее ужасали. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули разноцветные пятна. Ее отец и мать были мертвы и больше не могли ничем помочь. Больше не было смысла думать о ком-то из них. Все это только навевало на Эйслин грусть.

Еще сильнее вжав пальцы в татуировку, она спросила старейшин, как найти Талтос. А когда ответ все же пришел, Эйслин поняла, что все это время знала, где искать. Это было в памяти, ранее вложенной в ее разум лемарианцами, но она была так расстроена Перрикасом — и воспоминаниями о родителях — что совсем расклеилась.

Эйслин задумалась о приглашении, понимая, что врата предстанут перед ней только тогда, когда она переживет путешествие. Эйслин точно знала, что никакого дополнительного обучения, ничего кроме вводных инструкций, полученных на обряде принятия магии, когда она согласилась помочь лемарианцам, ни один из людей не получал. Приглашали ли кого-то из них во владение старейшин ранее? Или она оказалась первой? Эти мысли волновали и пугали ее одновременно.

— Давай глянем. — Эйслин стала загибать пальцы. Маг, Искатель, Провидец, Целитель, Охотник — весь диапазон человеческих сил. Она обладала талантами Мага и Искателя. Маг дарил ей возможность колдовать. Хотя у большинства людей была только одна способность. Да, это казалось необычным, но наличие двух умений не было чем-то исключительным. Тревис, к примеру, был Охотником, но также обладал и талантом Целителя. Так почему же старейшины проявили свой интерес именно к ней? И почему один из темных богов так рвался ее изнасиловать? Впрочем, это ничем не отличалось от того, как они поступили с бесчисленным количеством человеческих женщин. Резкий смех сорвался с губ Эйслин. На самом деле, старейшины и враги имели одну общую черту — вопиющее пренебрежение к человеческой жизни. Эйслин считала, что старейшины всего лишь использовали ее и ей подобных в качестве пешек в их миллионнолетнем сражении против Перрикаса и его дружков.

Чувства растерянности и уязвимости из-за предстоящего путешествия — а также злости, ведь исполнение приказов Мэтае не подлежало обсуждению — переполнили Эйслин. Ей нужно было добраться до священной горы на севере Калифорнии. Она располагалась на расстоянии примерно в тысячу миль от текущего местоположения Эйслин, поэтому ей придется совершить несколько прыжков, которые займут не менее двух дней. А может даже и три, ведь для восстановления магии тоже требуется время.

«Ничего не брать — это же смешно. Мне нужно чем-то питаться».

«Нет, — Эйслин вступила в спор с самой собой, — я буду охотиться. Наверное, лучше точно следовать инструкциям Мэтае».

Ее задумчивость нарушил знакомый голос.

«Эйслин».

«Тревис? Разве ты не отправился домой? — Она поморщилась. Он был добр к ней, и заслуживал лучшего отношения. — Ох, прости. Не хотела быть грубой».

Он хмыкнул.

«Ага. Я отправился домой. Просто хотел сказать, что надеюсь увидеть тебя снова».

На глаза Эйслин внезапно навернулись слезы. Но она попыталась их сморгнуть.

«Черт возьми, Тревис, — зашипела она, но в разуме голос был больше похож на рычание. — Не начинай обо мне заботиться. Не думаю, что смогу это выдержать».

«Мы все очень многое потеряли, Эйслин. Не позволяй этому ослеплять тебя до конца жизни».

Эйслин хотела ответить, но он уже разорвал связь. Она послала виток магии, чтобы продолжить разговор, но тут же себя отдернула. Тревис является тем осложнением, в котором она сейчас ну никак не нуждалась. Тем более, ей уже было пора выдвигаться. Эйслин быстро вскочила на ноги, стащила с себя сорочку и надела несколько пар нижнего белья и шерстяные штаны, которые когда-то были черными, но от постоянной носки выцвели, став серыми. Красная фланелевая рубашка — которая не очень подходила к цвету ее волос, хотя какая разница? — скрылась под кожаной жилеткой, последним штрихом в костюме стала ободранная черная кожаная куртка. Эйслин взглянула на себя и рассмеялся. Было время, когда она очень заботилась о внешности. Но теперь единственное, что волновало Эйслин, это была ли одежда достаточно теплой и функциональной.

Бросив взгляд на свои ботинки, она покачала головой. Ей нужно срочно найти еще одну пару на замену. Эйслин закинула потрепанный рюкзак на плечо, чтобы убрать в него одежду, на случай если там, куда она направляется, вопреки всем ожиданиям окажется теплее, затем еще раз проверила бутылку с водой, котелок для приготовления еды и, наконец, воспроизвела в голове место, которое располагалось на западе.

Эйслин без труда появилась в запланированном месте. Под всевидящим оком тусклого солнца, которое упорно пыталось произвести хоть немного тепла, Эйслин похлопала по стенам безлюдной хижины шахтера, добывавшего олово, расположенной в паре сотен миль от ее дома. По сравнению с ее последним путешествием первый этап прошел достаточно легко. Несколько следующих тоже должны были пройти без осложнений, по крайней мере до тех пор, пока Эйслин не попадет в неизведанные земли. Когда у нее не получалось представить образ того, где она должна оказаться, то Эйслин всегда начинала сомневаться в своих действиях. Появление на незнакомой местности всегда сопровождалось огромным риском.

Раньше Эйслин уже довелось пару раз побывать в этой хижине. В первый раз, когда ее мать еще была жива, а второй, когда она только училась пользоваться магией для перемещений. Шахтер, который обустроил скромную лачугу, оставил дневник, в котором упоминалась потеря жены из-за раковой опухоли. Боль, которая была отражена на грязных с разводами от слез страницах, пронзила ее сердце. Эйслин уже было поддалась порыву, чтобы зайти и еще раз взглянуть в его тетрадь, но затем отбросила эту мысль. У нее сейчас не было лишнего времени. Эйслин осторожно запустила в хижину магию, чтобы проверить наличие каких-либо угроз. И замерла.

Эйслин точно не поняла что ощутила, но что-то явно было неправильным. Это очень обеспокоило ее, ведь она не ожидала столкнуться с неприятностями так скоро. Как можно тише, насколько позволяли потрескавшиеся кожаные сапоги, Эйслин прокралась в лачугу через дверь, висящую только на половине петель. Дневник лежал там же, где Эйслин его и оставила — спрятанный в прозрачный пластиковый контейнер, чтобы грызуны не навредили бумаге. Призвав свою силу, она посмотрела сквозь стены хижины.

Армия призраков. Интересно они заметили ее появление? Духи мертвых людей, лишенных жизни слишком рано, обычно бродили по округе группами. И скрывались в развалинах, которые остались от ранее стоящего города. Они мало чем отличались от одичавших собак и отказывались уходить. Большая группа призраков могла высосать из тебя жизнь, насильно присоединив к своим рядам. Эйслин стиснула зубы. Их было легче обмануть, дождавшись темноты, нежели рисковать впустую. Мертвый значит мертвый, духи убьют Эйслин так же охотно, как и бэльта. Наличие тела обижало призраков.

Так как они не обладали магией, то не могли ее почувствовать. Поэтому она просто затаится здесь и будет ждать, пока они уйдут, но это может занять очень много времени. В алебастровой табличке значился срок в четыре дня. И, казалось, этого было достаточно, по крайней мере, если все пройдет гладко. Эйслин еще раз окинула взглядом армию призраков с помощью магически усиленных чувств. Пока она наблюдала за ними, один ткнул костлявым пальцем в ее сторону. Эйслин моментально выпрямилась. Дерьмо. Видимо кто-то все же заметил мерцание света в тот момент, когда она совершала прыжок.

Эйслин окружила себя магией для нового прыжка, закрыла глаза и представила место, в котором хотела оказаться. В это время духи уже начали проникать сквозь стены, все ближе подбираясь к девушке. Когда она потянулась к магии, то наткнулась на барьер, удерживающий ее силы и стоящий между ней и водохранилищем.

«Какого черта? Они не способны на такое».

Запах давно разложившейся плоти ударил в нос, и она подавилась рвотным спазмом. Пальцы скелета с остатками свисающего мяса потянулись к Эйслин. Воздух наполнил пронзительный душераздирающий вой. Озноб пробежал по ее спине. Судя по звукам, духи были очень оголодавшими. Эйслин заставила себя посмотреть на полуразложившихся людей, столпившихся вокруг.

— Это хижина принадлежат одному из вас? — выдохнула она, окинув взглядом толпу.

— Да. Тебе-то какое дело? — Один из мужчин шагнул вперед. Даже мертвый, со свисающими клочьями плоти и трещинной в черепе, словно причиной его смерти являлся топор, пробивший голову, он все равно оставался огромным и крепко сбитым мужчиной.

Эйслин посмотрела в его мертвые карие глаза.

— Я прочла твой дневник. И сожалею о погибшей жене, — Эйслин замялась. — Я слишком хорошо знаю, что значит терять того, кого любишь.

— Ты тоже кого-то лишилась недавно? — прорычал он. Наполовину разложившиеся губы приподнялись над зубами, обнажая их корни.

— Да, — просто ответила Эйслин. — Моих родителей убили, также как и всех друзей.

Человек шагнул к ней еще ближе. И пробежался одной ладонью по руке Эйслин, а второй, более по-хозяйски, прошелся вдоль округлости груди.

— Теплая, — выдохнул он, обдав ее тухлым дыханием. — Очень теплая. — Его пальцы крепко обхватили Эйслин, притягивая ближе.

Проглотив отвращение, Эйслин вырвала свою руку.

— Разве ты не хочешь снова увидеть жену?

Мужчина затряс лохматой головой. Из длинных испещренных сединой темных волос на тело девушки полетели опарыши.

— Глупая девчонка, — взревел он. — Если ты собралась нести этот треп о небесах, то не трать свое время. Я перестал во все это верить, когда умерла Бетти.

— Не важно, во что ты веришь. — Эйслин встретила его взгляд. — Для того чтобы узнать правду, духи мертвых должны идти к свету, а не оставаться среди живых.

Теперь он касался ее груди, потирая оголенными костями пальцев ее соски.

— А ты откуда знаешь, юная мисс?

Эйслин показалось, что она заметила в мертвых глазах мужчины промелькнувшую надежду.

— Потому что я верю, что в один прекрасный день вновь увижу родителей. Все равно меня либо убьют в бою, либо за то, что сейчас я сражаюсь за лемарианцев.

Мужчина резко отпрянул от ее груди, как будто она обожгла его руку. Свистящее шипение слетело с его губ, брызгая на Эйслин слюной.

— Ты одна из них. Перебежчик на другую сторону.

Вокруг нее все разразились возмущенными криками. Мертвые еще теснее обступили Эйслин.

— Схватить ее! — крикнул один из них.

— Мы нуждаемся в ней.

— Она теплая.

— Лемарианская магия может нас вернуть.

— Ох, нет, не может, — возразила Эйслин, подавляя в себе жалость и страх. — Они те, кто убили большинство из вас. Помните? — быстро проговорила она. — Если вы продолжите лишать жизни тех немногих, кто выжил, то тогда кто отомстит за вашу смерть?

Останки некогда пухленькой женщины приблизились к Эйслин. Она погладила волосы Эйслин, посылая холодок по ее телу.

— Теплая, — пробормотала она. — Я еще помню, каково это быть теплой.

Шахтер закрыл Эйслин от женщины своим телом.

— Уходи, — прошипел он Эйслин. — Ты выполняешь дьявольскую работу. Мы позволим тебе исчезнуть, но сначала пообещай мне кое-что.

— Что? — удивилась Эйслин, приготовившись солгать.

— Сразись с теми, кто убил нас. Я хочу отомстить.

«Мы все этого хотим».

Сделав глубокий вдох и выдох, Эйслин решила рискнуть, надеясь, что лемарианцы не находились сейчас у нее в голове, чтобы подслушать.

— После того, как темные боги потерпят поражение, если это вообще случится, я даю вам свое слово, что сделаю все от меня зависящее и прослежу, чтобы старейшины вернулись в Талтос, оставшись там навечно.

Мужчина повернулся к войску призраков. Сначала Эйслин не обратила внимания, но сейчас заметила, что в шахтерской лачуге собралась внушительная толпа. Тела слились в однородную вонючую студенистую массу.

— Ваше мнение? — потребовал мужчина.

— Она говорит правду, — отважился ответить кто-то.

— Ага, а я считаю, что она солжет о чем угодно, лишь бы спасти свою жалкую шкуру, — выплюнул другой.

Осознав, что она стиснула челюсть настолько сильно, что заныли скулы, Эйслин открыла рот. Несколько духов были полны решимости оставить ее при себе, в то же время другие утверждали, что еще одна жизнь уже ничем им не поможет. Эйслин вновь потянулась к своей магии и резко выдохнула, когда больше не ощутила барьер.

«Нужно быть готовой ко всему», — рассудила она и начала произносить про себя заклинание, которое должно было унести ее с этого места.

Шахтер схватил Эйслин за запястье.

— Мы еще тебя не отпускали.

На ее лице появилась кривая улыбка.

— Ты предоставил мне доступ к магии. А это значит обратное. — Эйслин затаила дыхание.

Мужчина улыбнулся ей, омерзительными практически несуществующими губами и гнилыми зубами.

— Может и так. Ступай, человек. И никогда не забывай данное обещание, — указал мужчина на дверь.

Эйслин не стала ждать очередного приглашения. Подавляя подступающую к горлу желчь, она выскочила на улицу и с жадностью глотнула воздух, не вонявший мертвечиной.

«Какого черта?»

Она резко затормозила, чуть не упав. Сидя на задних лапах и склонив голову на бок, на нее уставился самыми смышлеными, которые она когда-либо видела, янтарными глазами волк. Его серый мех с вкраплением серебряных и черных прядок сверкал на солнце.

«Я не Охотник. Зачем он пришел ко мне?»

Только те люди, кто обладал способностями Охотника, могли иметь связанных животных, как, к примеру, виверра Тревиса. Повинуясь инстинктам, подпитываемым ее магией, она подошла к волку и мысленно к нему обратилась:

«Тебе что-то от меня нужно, что именно?»

Чувствуя себя глупо, — в конце концов, ее догадки не всегда оказывались правильными — Эйслин искоса взглянула на волка и стала готовиться к прыжку. Нельзя было оставаться здесь, ведь духи могли изменить свое решение.

«Я иду с тобой», — заявил волк.

«Я не Охотник. Ты ошибся».

Волк лениво поднялся и замахал пушистым хвостом.

«Я никогда не ошибаюсь. Занеси меня в свое заклинание. Если ты этого не сделаешь, то по пакту Охотников я имею право тебя убить».

Волк медленно к ней подкрался. И Эйслин заметила, что это был кобель. Эйслин покопалась в памяти, пытаясь вспомнить все, что знала об Охотниках и их животных. Люди с навыками Охотника были более искусными в поиске врага, а также в их убийстве. Так или иначе, взаимодействие с животными увеличивало магию, поэтому людям приходилось с этим считаться. У Эйслин не получилось вспомнить, что произошло с теми, кто отказался от связи с животным. И кто вообще хоть что-то знал о том, может ли ее отказ предоставить волку право ее убить.

Соглашение или нет, но у них ничего не выйдет, если сразу все не заладится. Эйслин никогда не терпела издевательств и не собиралась начинать сейчас.

«А теперь послушай меня. — Она села на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Больше никаких угроз».

Волк лишь скользнул по ней взглядом и вывалил язык.

— Отлично, — пробормотала она и расширила заклинание, чтобы перенести этого кобеля с собой.

«Армия призраков, — заговорил волк. — С чем еще, черт возьми, я столкнусь на пути в Талтос?»

Глава 3

Эйслин перенесла их на руины Солт-Лейк-Сити — сплошной бетонный кошмар. Как и планировалось, она оказалась в старом районе возле бомбоубежища своего отца и некоторых его друзей, которые обустроили помещение под их домом еще в 90-х. Эйслин очень устала и понимала, что до очередного прыжка ей нужно поесть и поспать. Пока Вульфи не доставлял особых проблем, но чтобы перенести их обоих пришлось затратить в два раза больше магии. От виверры Тревиса она чувствовала силу. А вот у Вульфи даже если и было хоть что-то, то он очень хорошо это скрывал. Эйслин сделала несколько быстрых расчетов. Раньше четыре дня казались большой щедростью со стороны старейшин, но теперь Эйслин понимала, что их недостаточно.

Волк появился рядом с ней и засопел, этот звук был похож на что-то среднее между скулежом и рыком.

«Куда ты нас перенесла? Здесь не на кого охотиться кроме как на трупы». — Он сморщил нос с волчьей брезгливостью.

Проигнорировав его вопрос, Эйслин спросила:

«Как тебя зовут?»

Волк с интересом скользнул по ней взглядом.

«Зачем тебе?»

«А как мне тебя называть, кроме как Вульфи?»

«Называй меня Рун».

Эйслин прокрутила его имя в своем разуме. Оно отдавало чем-то кислым. Подняв брови, она посмотрела на волка.

«Это не настоящее имя».

«Имена имеют власть. Даже ты должна это знать, человек».

Проглотив саркастическое возражение, Эйслин указала:

«Просто убедитесь, что за нами никто не следует».

Чувствуя, что у нее отлично получилось осадить волка, Эйслин побрела в сторону дома, в котором жила раньше, пересекла заполненную щебнем дорожку, перепрыгнула через трубу и, наконец, скользнула в пролом земли, приземлившись на сгнившие ступени. Многие из них отсутствовали. Эйслин пару раз споткнулась и удержалась на ногах только благодаря перилам, от которых тоже практически ничего не осталось. Дверь с кодовым замком находилась по-прежнему на старом месте. Эйслин вставила ключ и набрала код: семь-семь-четыре-три. Дверь распахнулась.

Эйслин зашла в помещение, а вслед за ней забежал Рун. Как только все его тело, включая хвост, оказалось внутри, Эйслин захлопнула дверь и рухнула в пыльное кресло. Все погрузилось во тьму, а ей и не нужно было ничего видеть. Один только аромат в маленькой комнате напоминал об отце, слезы навернулись на ее глаза, угрожая пролиться неиссякаемым потоком.

«Твоя стая жила здесь».

Интересно, откуда волк узнал это, но Эйслин слишком устала, чтобы разгадывать очередную загадку, поэтому ее глаза медленно закрылись.

Когда она вновь очнулась, то сразу поняла, что спала недолго. Эйслин проголодалась и хотела пить, но чувствовала себя достаточно отдохнувшей. Рун свернулся возле кресла. Она ощущала мягкую шерсть, прижимающуюся к ее лодыжкам, и жар от его тела. По какой-то необъяснимой причине от его близости на ее лице растянулась улыбка. Теперь, когда ее глаза приспособились к темноте, Эйслин могла рассмотреть лучики света, пробивающиеся по контуру двери, так как та ссохлась и уже неплотно прилегала к раме.

«Пора охотиться?» — поинтересовался волк, затем поднялся и потянулся, выставив вперед передние лапы.

Эйслин кивнула и тоже встала.

«Вообще-то, здесь должно было остаться немного еды. Давай посмотрим». — Она призвала свет — пылающий растущий шар, возникший в помещение. Который следовал за ней, подобно послушному щенку.

Из-за действующего кодового замка большая часть консервов должна была остаться нетронутой. Скорее всего, даже все без исключения. Подтянув шар из света ближе, она окинула взглядом рагу производства «Hormel corned», а затем рассмеялась.

«Срок годности до сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года, да ну?» — Эйслин взяла одну банку. Она оказалась целой. Крышка не вздулась, а значит, им не грозило подцепить ботулизм. Еще раз осмотрев консервы, Эйслин достала персики, зеленые бобы, сосиски и рагу. Консервный нож по-прежнему висел на крючке, вбитом с боку шкафчика. Эйслин прихватила с собой и его.

Рун с торчащими ушами ожидал ее возле кресла. Эйслин потрясла перед ним банкой с рагу.

«Будешь?»

«Не уверен. — Он поморщил нос. — Что бы там ни было, оно давным-давно испортилось».

«Ну, хоть попробуй. Это сэкономит нам время». — Эйслин вскрыла банку с помощью ножа и, перевернув ее, вывалила содержимое на утрамбованный земляной пол. Волк ткнулся носом в эту массу, затем пожал мохнатыми плечами и начал есть. Первые пару кусочков он съел с осторожностью, но затем принялся за еду уже с большим аппетитом.

Сама же Эйслин запустила свои пальцы в бобы и сосиски. Все, что она пробовала, было очень вкусным. Персики с липкой патокой Эйслин оставила на десерт.

— Капитализм возвращается, — пробормотала она, закидывая последний ломтик персика в рот. Производители этих отличных консервов, вероятно, нарочно недооценили срок годности своей продукции с целью заставить людей покупать больше. Эйслин окинула взглядом подземное пространство двенадцать на двенадцать метров. Этот бункер находился прямо под их кухней. Помимо выцветшего вельветового кресла в помещении стоял еще игорный стол с четырьмя стульями, полки, встроенные в каждую стену, и крючки для керосиновых фонарей. Ее отец был не уверен, справится ли вентиляция, если очень долго пользоваться лампами, но, тем не менее, припрятал две пятигаллонные канистры с керосином в одном из углов вместе с помятыми фонарями коулман и запасной теплостойкой одеждой, которая, как была уверена Эйслин, уже давно превратилась в пыль.

Ее семья. От их дома и от них самих осталось только это. Не очень-то, черт возьми, и много. Борясь с желанием покопаться в обломках и посмотреть, сможет ли она найти хоть что-то из старой жизни, Эйслин поставила консервы из персиков на пол. Бомбоубежище построили еще до ее рождения. Она вспомнила, как играла в жаркие летние дни 90-х здесь, когда в Солт-Лейк неожиданно сильно подскочила температура.

Голос Руна вырвал ее из воспоминаний:

«Мне показалось, что мы куда-то спешили, человек».

«Да. — Эйслин вскочила с кресла, как если бы волк укусил ее, чувствуя отвращение к самой себе за непозволительные воспоминания о прошлом. — Спешили».

«Куда мы направляемся?»

Распахнув дверь, Эйслин собрала силы, которые поддерживали свет, и склонила голову.

«Ты можешь посодействовать своей магией в прыжках?»

«Конечно. Просто ты раньше не спрашивала».

«Конечно, — передразнил ее внутренний голос. — Как будто я знала, что об этом нужно просить».

«Ну, — решилась Эйслин, стремясь сохранить нейтральный тон, — я бы очень это оценила. Нам нужно проделать длинный путь».

«Мне нужно знать конечную цель».

«Я не могу обсуждать это с тобой».

Рун поднялся по лестнице и резко развернулся. Золотые глаза волка, отливавшие янтарем из-за приглушенного света, уставились на Эйслин.

«Я твое связанное животное. Между нами не может быть секретов».

«Но у меня не должно быть связанного животного, — заявила девушка, проталкиваясь мимо волка по лестнице. — И я об этом уже говорила. Я не обладаю навыками Охотника».

«Нет, — настаивал Рун, — обладаешь».

Они продолжали спорить даже тогда, когда вышли на солнечный свет. Слишком поздно осознав, что нужно оставаться настороже, Эйслин окружила себя магией в поисках угрозы.

«Я уже все проверил, — надменно сообщил ей Рун. — Если бы здесь была опасность, то я бы не позволил тебе выйти».

Эйслин закатила глаза. У нее оказался не просто говорящий волк, который уверовал, что был ее связанным, так теперь он еще решил, что является ее ангелом-хранителем. Проигнорировав Руна, Эйслин стала настраивать магию для очередного прыжка. Произнеся большую часть заклинания, она свистнула Руну. Но он не повернулся к ней, хотя стоял в пятидесяти футах и принюхивался к чему-то на земле.

«Рун, — зашипела Эйслин, изо всех сил пытаясь сдержать действие заклинания. Оно натянулось в ней, готовое сработать в любой момент. — Мы готовы».

Волк повернул голову и оглянулся на нее через плечо.

«Оу, — съязвил Рун. — Неужели появилось слово «мы»?»

«Отлично. — Эйслин вскинула руки. Ее чары потеряли свою силу. Иисус, она ненавидела впустую тратить магию. — Ты решил, что не пойдешь со мной?»

— Я не уверен. — Волк полностью к ней развернулся.

Эйслин открыла рот, чтобы ответить, но так и замерла с отвисшей челюстью.

— Ты просто ответил мне, — зашипела она. — Я имею в виду не мысленно.

— Все связанные животные умеют говорить, — сообщил Рун. — Но только с нашим связанным и с теми, кто обладает даром Охотника. — Голос волка оказался низким и урчащим, чем-то схожим с рыком дружелюбного гризли.

Эйслин удобно уселась на бетон.

— Посмотри на меня. — Она протянула ладони. — Во мне нет ни капли магии Охотника. Ноль. Ничего. Полный пролет. Я Маг со слабыми способностями Искателя. По крайней мере, я так всегда считала. И помимо этого, я привыкла работать в одиночку. Мне это нравится. Все это не делает меня хорошим партнером для связи.

Рун подошел немного ближе и опустил голову.

— Наверное, тебе следует знать, что моего последнего человека убили во время набега бэльта, которых возглавлял Токхот. Я пытался ее защитить, но она совершенно меня не слушала. Я убил всех этих безбожных выродков за исключением Токхота, который лично прикончил мою связанную. Он исчез сразу, как только пали несколько первых бэльта. — Нижняя челюсть волка задрожала. Рун вскинул голову и из него вырвался длинный низкий страдальческий вой. — Ты первый Охотник, с которым я столкнулся после ее смерти. Пока ты заключала сделку с мертвыми, я стоял возле хижины и все слышал. Мне понравилось то, что я уловил, — волк колебался в течение длительного времени, но затем продолжил: — Если ты действительно не хочешь меня, то я начну поиск другого Охотника. Не желаю никого принуждать к связи. Несмотря на то, что закон дает мне право убить тебя за отказ, я так не поступлю.

«О, Боже. И что же мне теперь делать?»

Страдания волка были настолько ощутимыми, что обжигали ее сердце, но также в нем чувствовалась и гордость. Эйслин замечала это по выпеченной груди Руна. Тем более, она никогда не желала никого обижать. В этот момент Эйслин осознала, что на каком-то подсознательном уровне всегда отталкивала тех, кто оказывал ей поддержку, — и проявлял любовь — чтобы только защитить свои чувства. Эйслин стало стыдно. Как там говорил Тревис? «Мы все потеряли слишком многое…» вроде как-то так. Все свои потери Эйслин использовала как оправдания, чтобы оградиться от жизни. Существуя от задания к заданию, она не позволяла себе о чем-либо задумываться.

«Я всегда верила, что меня убьют при любом раскладе».

Эйслин подползла и села на корточки рядом с Руном, затем протянула к нему руку.

— Если ты понимаешь во что ввязываешься, то помоги мне, потому что я, черт возьми, вообще ничего не смыслю в том, что касается партнера и связи. В общем, я готова дать всему этому шанс.

— Ты не обязана, — сухо произнес волк, по-прежнему отводя от Эйслин взгляд. — Я не рассказывал изначально о гибели Марты, чтобы ты не испытывала ко мне жалости. И сделал это сейчас, чтобы ты меня поняла.

Эйслин подавила горький смешок.

— Я не испытываю к тебе жалость, — произнесла она. — Я чувствую ее по отношению к себе. Раньше я лгала тебе. Я не люблю работать одна. Просто таким образом я не чувствую себя ответственной за чью-то смерть. Если ты еще хочешь меня в качестве партнера для связи, то я буду рада.

Только после этого Рун посмотрел на Эйслин. На самом деле посмотрел на нее. Это ощущалось, как будто волк заглянул прямо в ее душу. Наконец, он закрыл глаза и тихо вздохнул.

— Ты так и не рассказала, куда мы направляемся. Мне нужно знать это для того, чтобы дополнить твою магию.

Эйслин выдохнула и поняла, что даже не заметила как задержала дыхание. Это был первый раз после смерти родителей, когда она позволила кому-то прикоснуться к своей сути. Да и то, это был просто волк.

«Нет, — запротестовал внутренний строгий голос. — Он намного крупнее обычного волка, да ты и сама это прекрасно понимаешь. Он — это любовь и риск. Уязвимость».

«Я иду в Талтос, — мысленно произнесла она, не в состоянии произнести этого вслух. — И я понятия не имею, позволят ли они взять тебя с собой».

Его последующий ответ потряс Эйслин:

«Они могут не очень-то мне обрадоваться, но я там уже был».

До Эйслин медленно дошло насколько хорошо, что они теперь продолжат поиски вместе, ведь если Руну довелось побывать там, значит, он должен знать куда идти.

— Конечно, — подтвердил он, явно прочитав ее мысли.

— Ты можешь читать мои мысли? — Второй раз за день ее заклинание развеялось по ветру.

Волк кивнул.

— Теперь ты тоже должна знать мои, я убрал ментальные щиты. Это одна из сил связи.

Эйслин улыбнулась волку, ей нравились эти новые способности, хотя и немного пугали. Возникало ощущение того, что она обрела близнеца, и каждый знал сокровенные мысли другого. Эйслин всегда хотела иметь брата или сестру…

Ее рассуждения прервал голос Руна, заполнивший разум.

«Спустись обратно в убежище, человек. Открывай дверь. Немедленно».

Прежняя Эйслин помедлила бы, желая увидеть, с чем именно они столкнулись. Но новая сразу ринулась к лестничному пролету, полностью доверяя гиперчувствам Руна. Она находилась всего в двадцати футах от пролома в земле, ведущего в подвал. А так как Эйслин уже выучила все сгнившие ступени, то за несколько секунд преодолела всю лестницу, ввела код и, чтобы не привлекать внимания, в этот раз не призвала магию света. Рун подтолкнул ее носом в открытую дверь.

Эйслин стоял в темноте, прислушиваясь к учащенному дыханию волка.

— Что было на улице? — прошептала она, ненавидя то, что не может воспользоваться никакой силой, ведь наверху мог быть тот, кто также обладает магией Искателя и Охотника.

— Темная магия.

— Ты можешь ее чувствовать? — Эйслин замялась. — Хотя важнее было бы спросить, ощутили ли они тебя в ответ?

— И да, и нет.

— Разве ты невидим для них? — полюбопытствовала она. Ведь Эйслин могла бы позаимствовать некоторые навыки волка. И невидимость была бы как никогда кстати.

— Потому что мне не нужна магия, чтобы чуять и слышать.

Эйслин почувствовала себя глупо. Конечно же, у волка не было особых сил. Просто волчье восприятие оказалось гораздо более тонким, чем ее собственное. Нащупав кресло, Эйслин рухнула в него и стала ждать. В итоге они проторчали в убежище как минимум полчаса.

— Я считаю, что мы должны столкнуться с тем, что обитает на улице, — прошептала она.

— Нет.

— Ну, мы же не можем вечность просидеть здесь.

— Почему нет? Здесь есть еда и вода.

— Потому что мне нужно предстать перед вратами не менее чем через три дня.

— Или?

— Или они могут меня не впустить.

В слабом свете, исходящем от рассохшейся двери, Эйслин рассмотрела, как Рун отошел от ее ног и сел возле выхода, помахивая хвостом.

— Я выйду. — Волк толкнулся носом в дверь. — Открой и выпусти меня.

— Ага, бегу, черт возьми, и спотыкаюсь! — Эйслин вскочила на ноги и ухватилась руками за густой мех шеи волка. — Мы должны были стать партнерами, и я не желаю, чтобы ты в одиночку сражался там.

Он обернулся и встретил ее взгляд.

— Я не могу позволить себе потерять еще одну связанную.

«Черт, а он похож на меня даже больше, чем я предполагала…»

Они оба застыли в одном положение, Эйслин крепко обнимала шею волка, вдыхая его животный запах. От него пахло лесом и чем-то диким. Очень приятный аромат. Чистый и бодрящий.

— Никто из нас не может предсказать будущее. Я сделаю все возможное, чтобы остаться невредимой, но и ты должен выжить. Мы можем помочь друг другу независимо от тяжести сражения, в котором один из нас может умереть. — Эйслин сморгнула неожиданно навернувшиеся слезы. — Это не та жизнь, в которой я появилась на свет, и мне не очень нравится так существовать, но только при таком раскладе можно выжить. Мое последнее слово — мы идем туда вместе.

Тело волка напряглось из-за того, что Эйслин начала его гладить. Она пробегалась ладонью по его меху от плеч до бедер. Наконец, он пробормотал:

— Это не первый раз, когда я уступаю, но так мы сможем уйти.

— Ты понял, с какими существами нам предстоит столкнуться?

Когда волк ничего не ответил, Эйслин направила наверх мощный заряд магии Искателя. Информация вернулась к ней мгновенно. Девушка резко выдохнула.

— Лишь несколько врагов. Их не так-то много. У нас получится одолеть их и уйти.

— Они — моя кровь. И если возможно, то я бы предпочел обойтись без убийств.

Ответ волка поразил Эйслин. Она покопалась в памяти об идущей войне — темные приручили волков, и те переплелись с их коварной магией. Как и все существа темных, они потеряли волю.

— Тебе их жаль? — недоверчиво спросила она. Ей никогда не приходило в голову испытывать что-то иное, кроме злости на людей, достаточно глупых, чтобы продать свои души темным богам.

— Нет, но я все еще надеюсь, что они одумаются.

— О.

Сострадание Руна к своим собратьям пристыдило ее. С той ночи в Боливии все, что жаждала Эйслин, это причинить боль всем, кто был настолько безответственным, чтобы пригласить этот кошмар на Землю. Сила их песнопения в момент ослабления границы между мирами открыла врата для темных.

— Ладно, — выдохнула Эйслин. — Мы можем попробовать совершить прыжок отсюда. Всегда сложнее проворачивать такое под землей, но если ты поможешь…

Волк, находясь все еще в объятиях Эйслин, покачал головой.

— Нет, ты права, человек. В этом сражении не избежать смертей. Мы будем уничтожать врагов на каждом шагу и победим, тем более их немного. Пойдем. Давай сделаем то, что должны, и уйдем как можно дальше от этого места.

— Их десять, — выдохнула Эйслин. — И они пожирают трупы. Видимо, недавно здесь произошло сражение. На нашей стороне эффект неожиданности. Я прибегну к магии огня и земли. Старайся не становиться между мной и моей целью.

— Я начну с тех, что справа, — прорычал Рун. Ощетинив шерсть вдоль позвоночника.

— Договорились. Тогда я начну с тех, что слева. Встретимся посередине. Хочу попрактиковать магию Охотника, которая у меня есть по твоим словам.

Эйслин двумя руками бесшумно открыла механический замок. Рун пошел первым. Когда он немного присел и выскочил из дыры в земле, она сразу проследовала за ним с бурлящей силой, наполняющей ее ладони. Все, в кого она целилась, сразу замертво падали. Эйслин моргнула в изумлении. Неужели в ней всегда присутствовала магия Охотника?

«Иисус! Хотелось бы мне узнать об этом раньше».

Ее никто не мог одолеть, и у Эйслин всегда получалось попасть прямо в цель. Как только она отправляла очередной виток магии, уже никто не мог скрыться от смерти, которую несли ее руки.

«Твою мать, значит я на самом деле Охотник».

Среди визга и завывания еще три невероятно огромных серых волка пали перед Эйслин. Затем еще два. Она даже не успевала оглянуться на Руна. Рык и треск подсказали Эйслин, что ему есть чем заняться. Она призвала силу, чтобы отправить очередной виток в еще одного волка, но тот, почуяв неизбежную гибель, бросился наутек, поджав хвост. Эйслин могла убить его, но ощущала несправедливость в уничтожении отступающего врага.

«А теперь она еще и чувствует жалость, пронзающую сердце?»

Эйслин стала искать взглядом Руна. Рядом с ним валялись два мертвых волка. А еще с тремя он сражался на данный момент, один из них вцепился мощными челюстями в шею Руна. Эйслин заметил боль в его глазах. Еще два волка кинулись прочь с поджатыми хвостами, когда она начала наступать.

Эйслин показалось, что ее воображение насмехалось над ней, но вроде она уловила мысли Руна. Он разговаривал с зажатым под ним волком. Рун согласился не наносить смертельный удар, если волк просто уйдет. Отступил назад, не спуская глаз с соперника. На мгновение показалось, что волк — с угольно-черным мехом и блестящими зелеными глазами — сдержит свое обещание. Он даже наполовину развернулся к двум дезертирующим соратникам.

Но неожиданно волк высоко подпрыгнул, перевернулся в воздухе и приземлился на спину Руна, вцепившись зубами в его шею. Эйслин издала боевой клич и нанесла удар магией прямо в голову волка, и тот замертво рухнул в грязь.

Эйслин бросилась к Руну и обхватила руками его шею, уловив резкий выдох. Теплая жидкость хлестала под ее ладонями. Она поняла, что подлый лживый кусок дерьма воспользовался добротой Руна и прокусил ему артерию. Игнорируя внутренний голос, который бормотал об отсутствии способностей Целителя, Эйслин прижала руки к ране волка. Пение, которое она никогда прежде не слышала, сорвалось с ее губ. Эйслин представила себе поврежденные края раны и то, как они срастаются воедино, чтобы Рун больше не терял кровь.

— Помогите мне, — умоляла она, не понимая, к кому обращается.

Слезы бежали по ее лицу. Она не могла потерять своего волка. Не сейчас. Они только нашли друг друга. Даже если она не обладает магией Целителя. Волк пожелал стать ее другом. Если бы только у нее получилось спасти ему жизнь.

Глава 4

Прошло слишком много времени с тех пор, как у нее был друг, поэтому Эйслин не могла найти нужных слов, чтобы выразить свои эмоции. Но, тем не менее, она готова была пойти на все, лишь бы сохранить Руну жизнь. Даже умереть за него, ведь то, что волк ее защищал, разбило тот ледяной панцирь, в который Эйслин заключила свое сердце. Эти щиты она установила со смерти родителей, а магия их только подпитывала, ограждая от любых эмоций. Но, несмотря на все эти ухищрения, Эйслин знала правду. Ее до чертиков пугало заглянуть под этот панцирь. Ведь под маской жестокой девушки, которую она носила последние три года, скрывалась тонкая натура.

Эйслин зажимала рану волка, из которой хлестала темно-красная кровь, пропитывающая землю, а сердце с каждой секундой билось все быстрее.

«Пожалуйста, — взмолилась она, в надежде, что ее хоть кто-то услышит. — Не дайте ему умереть».

А затем принялась себя ругать:

— Не стоит тратить впустую время. Рун нуждается в полном твоем внимании.

Ее пальцы покрывала горячая и липкая кровь. А нос забивал насыщенный запах меди. Эйслин пожелала, чтобы кровотечение остановилось, и отправила сквозь кончики пальцев клетки своего собственного тела, приказывая им залатать поврежденный кровеносный сосуд. Когда поток не прекратился, ее охватила паника, но Эйслин быстро взяла себя в руки и оттолкнула ее прочь.

«Я верю, что у меня все получится, — убеждала она себя. — Только так работает магия».

Эйслин потерялась во времени и не понимала как долго, стоя на коленях, плела из магии воды и огня, а также собственной плоти, кровеносные сосуды в шее Руна. И, наконец, когда надежда практически умерла, кровотечение начало замедляться, а затем и вовсе остановилось.

Рун, который все это время, пока Эйслин лечила его, каким-то невообразимым образом стоял, опустился на корточки и тяжело вздохнул, а затем прижался к девушке.

— Связанная пара, — выдохнул волк. — Спасибо.

Эйслин пропустила силу Мага через тело Руна. С ним было все в порядке, и он даже мог продолжить путешествие. Магия Мага могла точно это определять. А также то, что Эйслин всегда считала фокусами. К примеру, видеть сквозь стены и находить воду. Магия Провидца, которой лично она не обладала, могла предсказывать будущее — по крайней мере, некоторые эпизоды — и изменять ход времени.

— Нам пора уходить, — заявила она Руну.

— Не Охотник. Не Целитель. А, как оказалось, и то, и другое, — пробормотал он глухим голосом.

«Черт побери, и как он разговаривает. А ведь он еще и разумен».

— Это не имеет значения. Нам нужно убираться отсюда, пока те двое сбежавших не вернулись с подкреплением. Я боялась, что они явятся, еще когда тебя исцеляла. — Лицо Эйслин перекосило, как будто она съела что-то кислое. — Я понятия не имела что делать, если это все же случится.

— Ладно, все в порядке. Нет смысла думать о плохом, человек. — Рун встал и отряхнулся.

Сначала Эйслин думала попросить волка о помощи, но затем решила этого не делать. Ему понадобится вся энергия, чтобы завершить исцеление. Представив карту запада Соединенных Штатов, она стала готовиться к прыжку, который привел бы их в восточную часть Невады. Не слишком далеко. Так как нужно было рассчитать силы, которые у нее остались.

Эйслин кинула взгляд на бомбоубежище. Было бы неплохо захватить с собой немного еды, но она не могла перемещаться с алюминиевыми банками. Как-то раз Эйслин попыталась провернуть такой трюк, но в итоге банки лопнули, оставив в ее спине множество острых кусочков металла, а в рюкзаке жуткий беспорядок. Для прыжков, как правило, годились либо кто-то, состоящий из плоти и крови, либо что-то нейтральное, привязанное к телу, к примеру, одежда и рюкзак. С кинжалом и котелком, которые Эйслин носила с собой, проблем не возникало, так как в отличие от консервов они оказались не чувствительны к изменениям давления. Эйслин устало вздохнула. Появлялось все больше причин не прыгать на слишком большое расстояние. Как только они окажутся на месте, ей придется охотиться. А если ей удастся принести их на один из многих горных хребтов в этой области, то, по крайней мере, у них будет крыша над головой.

— Готов? — Она протянула руку и похлопала Руна по голове.

Волк подошел к Эйслин ближе. Он все еще тяжело дышал и, казалось, его немного шатало, но, тем не менее, Рун был полон решительности. Удерживая в голове образ, где она хотела оказаться, Эйслин вновь начала произносить заклинание для перемещения. Невесомость охватила ее ноги. Эйслин обняла Руна и пожелала перенестись.

Волк что-то сделал, пока они были в пути. Ощущалось это так, словно он слился с Эйслин в одно целое. Это сделало перемещение легче, поэтому она не боролась с чувствами. Но это казалось настолько необычным, что у Эйслин перехватило дыхание. Как будто она видела двумя парами глаз, слышала двумя парами ушей, а ее обыкновенный мир обогатился тонкими волчьими чувствами. Эйслин считала, что путешествие будет скучным, но волк наполнил его неожиданными чудесами. Множество ароматов ударило ей в нос. Запах растений, диких лошадей и пчел, собирающих нектар. Аромат меда был настолько насыщенным, что, казалось, он покрывал язык Эйслин. Из ниоткуда послышался крик орла, вылетевшего на охоту, а за ним проследовал вой стаи голодных волков.

Когда они очутились на скалистом склоне, Эйслин пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть четкое зрение.

Виляя хвостом, рядом стоял Рун, он крутил головой и принюхивался к окружающим запахам.

— Я иду на охоту, — заявил волк он и прыгнул, уносясь прочь.

Эйслин очень хотела есть. Потянувшись к магии, — а вернее, попытавшись — она поняла, что слишком истощена для того, чтобы воспользоваться своими силами.

— Если вдруг мышь побежит прямо по моей ноге, и мне даже удастся ее поймать, то это можно будет считать чудом, — заворчала она.

«Перестань жалеть себя. Лучше поищи для нас воду», — вернулся Эйслин ментальный ответ волка.

«Дельная мысль».

Открыв чувства, она начала искать журчание воды. С использованием магии было бы гораздо проще, но можно было обойтись и без применения сил. Невада не была настолько засушливой, как это выглядело со стороны. Когда ее мать сошла с ума, Эйслин несколько недель кочевала от одной шахтерской лачуги к другой, пытаясь найти место, где могла бы спрятаться от горя. Тогда еще имелась возможность раздобыть бензин для автомобиля, поэтому было очень легко покинуть Солт-Лейк, а затем вернуться. Казалось, Тара так и не поверила в смерть Джейкоба. Она все время с ним разговаривала. Затем и вовсе перешла на гэльский язык, перестала мыться и почти отказалась от еды. Создавалось впечатление, что Эйслин для нее больше не существовала. И когда она вернулась после месяца скитаний по Неваде, Колорадо и Юте, то получила только недоуменный взгляд матери. Девушке показалось, что Тара даже не осознавала, что ее дочь отсутствовала.

«Вода», — отдернула себя Эйслин. Ключ бил за следующим холмом. Либо он, либо артезианская скважина. Надеясь, что волк сможет ее найти, Эйслин зашагала к источнику, спотыкаясь о камни, нагроможденные по всему району делювия^5. Возможно, ей все же удастся воспользоваться магией для помощи в определении… нет, так не пойдет. Эйслин ушибла палец на ноге, выругалась и, сдавшись, воспользовалась усиленным зрением.

Сразу отыскав точное расположение источника. Он оказался совсем небольшим, струйка воды била прямо из-подо мха, покрывающего землю. Эйслин спустилась к гладким покрытыми водорослями камням и заметила Руна, идущего к ней навстречу. С его пасти свисали два жирных кролика.

Эйслин выкопала небольшую ямку возле ключа, чтобы в нее стекала вода, образуя маленькую лужу, и, покачнувшись, встала на ноги.

— Отлично! — воскликнула она. — Ужин.

Эйслин начала собирать полынь, укладывая ее между камнями. А когда набралась внушительная груда, мысленно ее подожгла. Огонь — это та магия, которую она узнала в первую очередь, потому как это было самое легкое. Эйслин подождала, пока пламя немного утихнет, чтобы начать готовить.

Взяв кроликов, она с недоумением взглянула на волка.

— Один из них твой.

— Я могу поймать больше.

— Нет, — настаивала она. — Съешь одного из них. А если они не утолят наш голод, тогда можешь продолжить охоту.

Волк схватил меньшего из двух кроликов и утащил его на несколько метров от девушки. До Эйслин донесся хруст ломающихся костей. Распотрошив кролика кинжалом, который всегда висел у нее на талии, девушка бросила внутренности в сторону Руна. Затем освежевала тушку, насадила мясо на толстую дубовую ветку и повесила ту над огнем. Не дожидаясь, когда мясо полностью прожарится, Эйслин начала есть, как только из него перестала капать кровь, и с наслаждением вздохнула, когда сочная плоть коснулась ее языка. Иногда Эйслин задумывалась, могла ли она прокормиться пустынными травами, которыми питаются кролики.

«Кто знает? Может и смогу».

К Эйслин медленно подкрался Рун, вся его морда была перепачкана кровью. Волк сунул нос в песчаную ямку, которую выкопала Эйслин, и, громко прихлебывая, начал пить. Затем подошел к небольшой куче костей кролика, оставленных девушкой, и стал с хрустом их поглощать.

«Ты хочешь еще?»

«Нет, я сыта. Нам нужно поспать. Сейчас мне не хватает магии, чтобы даже перенести отсюда енота, не говоря уже нас двоих».

Рун толкнул ее носом.

— Спи, человек. Я первым постою на страже.

Эйслин затолкала последний кусок кролика в рот и пережевала.

— Ладно, — пробормотала она с забитым ртом. — Но разбуди меня, чтобы ты тоже смог отдохнуть.

Но, конечно же, Рун этого не сделал. Когда Эйслин распахнула глаза, на небе уже появилось мириады звезд. Было холодно, в принципе, как и всегда на пустынном высокогорье в глухую ночь. Рун лежал рядом, согревая ее с одной стороны. Несмотря на то, что Эйслин знала его всего в течение нескольких часов, появилось ощущение, что они были знакомы вечность. С одной стороны она не могла понять как такое возможно. А с другой, она признавала эту близость — приветствовала — и радовалась, что больше не была одинока.

— Ты должен был разбудить меня.

— Я бы разбудил. Ночь еще не закончилась, — прорычал волк.

Эйслин обняла Руна и прижалась телом к его теплой спине, практически так же она прикасалась к любовнику.

— Спи, Рун. Мы отправимся ближе к рассвету.

Она почувствовала, как его тело расслабилось, а услышав размеренное дыхание волка, улыбнулась. Да, это действительно очень сильно походило на ее взаимодействие с любовником, хотя и проще во многих отношениях. Эйслин задумалась о предстоящем прыжке. Это будет ее первый скачек туда, где она не была прежде. Эйслин понятия не имела, какой образ нужно представить.

«Может стоить спросить у Руна. Он уже бывал в Талтосе».

В холодной тишине темной ночи, когда до рассвета оставался еще как минимум час, волк перевернулся. Эйслин поняла, что пришло время уходить. Сейчас тьма была им только на руку, она обеспечит прикрытие, когда они появятся в следующем месте.

— Рун, — мягко позвала она. — Отправь мне образ какого-нибудь места, которое находится между нами и вратами. — Эйслин не решалась сказать слово «Талтос» вслух.

Ее сознание наполнило множество разных видов. Эйслин встряхнула головой.

— Покажи мне место, в котором нам нужно оказаться, — пояснила она. — А я пока начну произносить заклинание, телепортирующее нас туда. — Как только перед глазами Эйслин предстал образ, она пробормотала: — Выглядит так же, как и этот склон.

— Поверь мне, человек. Может оно и выглядит так же, но находится намного дальше на запад.

Уже наступило утро, и они успели совершить два прыжка с места, где провели ночь. Эйслин огляделась. Густой сосновый лес простирался во всех направлениях. А в траве шуршали мелкие зверьки.

— Где мы?

«Я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Тебе нужно название самого места. А я этого не знаю. Но мы теперь гораздо ближе к Талтосу. Это все, что я могу объяснить».

Эйслин сделала внутренние расчеты. Первый прыжок привел их в холодную предрассветную пустошь. Тогда она предположила, что они оказались где-то в Неваде, так как весь штат покрывали пустыни, но это место выглядело иначе. Эйслин задумалась, возможно ли то, что они уже переместились в Калифорнию. А может, они находились где-то в горах Сьерра-Невада, что разделяли штат.

Казалось, волк полностью исцелился. Но когда Эйслин поинтересовалась, как он себя чувствует, Рун только оскалился и зарычал. На самом деле, она ни разу еще не видела, чтобы раны заживали так быстро, — в конце концов, Эйслин никогда не пользовалась магией Целителя — но искренне радовалась тому, что Рун был цел и невредим.

«Ага, я собираюсь воспользоваться всей магией, которую только смогу выудить».

— Сколько еще нужно сделать прыжков?

Волк посмотрел на девушку и открыл рот, что со стороны смотрелось как оскал.

— Я сразу сообщу, как только мы туда доберемся.

Эйслин рассмеялась. На нее внезапно обрушилось осознание того, сколько прошло времени с тех пор, как она слышала звук собственного смеха. Настоящего смеха, а не горьких смешков, в которых она тоже себе отказывала.

— Достаточно честно. — Взгляд Эйслин задержался на окружающих их деревьях. И она отправила туда виток магии Искателя. — Сегодня нам нужно поесть поплотнее. Кажется, здесь вполне безопасно для охоты.

Рун поднял морду и глубоко вдохнул. Затем склонил голову набок и посмотрел на Эйслин озадаченным взглядом.

— Здесь что-то не так, но я не могу понять что именно. Проверь все еще раз магией Искателя.

Когда Эйслин последовала требованию волка, то ощутила, как волосы на ее затылке встали дыбом. Зло, но очень слабый отголосок. Возможно, она почувствовала лишь остатки от того, кто был там несколько минут, месяцев или лет назад. Рун ринулся охотиться на несколько грызунов, периодически бросая на Эйслин многозначительные взгляды, пока она исследовала местность своей магией. В голове у Эйслин всплыл образ шестерых темных богов: Перрикас, Маджестрон Залия, Адва, Д'Чель, Токхот и Слотос. Ей довелось столкнуться лицом к лицу только с тремя: Перрикас, его матерью Маджестрон и Д'Челем. Поэтому она понятия не имела, как должны ощущаться остальные. Вдруг Эйслин пришло в голову, что об этом может знать волк.

«Рун, — прошептала она в его разуме. — Что ты знаешь о темных?»

Волк не спеша подошел к ней и опустил к ногам девушки еще дергающуюся полевку. Эйслин подняла ее и отчистила от грязи. Как же она проголодалась. Настолько, что готова была съесть сырое мясо. Если она сейчас не поест, то у нее не хватит магии на очередной прыжок, тем более Эйслин не хотела рисковать и разводить огонь. Ведь их могли заметить те, кого они оба чувствовали.

— Ты выглядишь так, как будто собираешься съесть отраву, — заявил волк, игнорируя ее последний вопрос.

— Правда?

— На твоем лице то же выражение, которое появляется у меня, когда кто-то сделал мне какое-нибудь дерьмо.

Подавив смешок, Эйслин вспорола живот грызуна, достала из него внутренности и предложила их Руну. Затем несколькими решительными движениями содрала со зверька шкуру.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила она и стала жевать все еще теплую плоть. На вкус та оказалась не такой уж и горькой, как она ранее предполагала.

«Нет, не ответил».

Позже волк принес еще двух грызунов, — одного для девушки, а для себя третьего… или может четвертого, Эйслин не сильно обращала на это внимание — слабый запах зла не усилился. Она немного расслабилась. Ведь если в лесу что-то и было, то оно уже дало бы о себе знать. Их враги не славились сдержанностью.

«Унеси нас отсюда», — отправил волк в ее сознание еще один образ.

Эйслин дернула головой. Она настолько погрузилась в свои мысли, что голос Руна в ее сознании сильно напугал.

«Как это далеко?»

«Не очень. Я знаю, что ты устала».

Эйслин потянулась за рюкзаком, но затем осознала, что так его и не сняла. Волк каким-то образом ее чувствовал, к примеру, то, как близко она оказалась к истощению. Эйслин запустила пальцы в его мех, и они переместились.

Они появились в новом месте практически сразу, как только исчезли.

— Ты не шутил, когда говорил что это близко. Мы могли бы преодолеть большее расстояние.

— Нет. Не могли. Оглядись.

Глаза Эйслин округлились. Пурпурное небо простиралось от горизонта до самого горизонта. А двойное солнце близилось к закату.

«Мы прыгнули через завесу». — Эйслин тяжело сглотнула.

— Ладно. Где мы находимся?

— В одном из миров. Ты хотела поговорить о темных. А это самое безопасное место на всей Земле. У скверных везде есть уши. Поэтому я решил показать тебе место, где мы можем общаться о чем угодно. И вот теперь мы здесь.

Эйслин, переминаясь с ноги на ногу, задумалась, что на это ответить. Когда ее обучали ремеслу магии, то рассказывали о существовании параллельных миров, которые разделяла лишь тонкая грань, но она еще никогда не была ни в одном из них.

— А здесь есть еда?

— Нет. Здесь мы можешь только разговаривать и отдыхать.

Распростертый луг под ее ногами выглядел очень мягким и привлекательным. Эйслин села и оперлась спиной о валун. Это напомнило ей о рюкзаке, поэтому она отстегнул его и устроила вместо подушки, чтобы сидеть более комфортно.

— Нам нужно разговаривать мысленно?

— Не обязательно, — ответил Рун, и его уши встали торчком. — Думаю, мы одни.

Эйслин выпустила свою магию и с облегчением вздохнула, когда та вернулась абсолютно чистой без какого-либо проявления зла.

— Все в порядке. — Эйслин настолько устала, что невнятно выговаривала слова.

«Я использую слишком много магии. Нужно чаще отдыхать и питаться».

— Что ты знаешь о шести темных богах?

— Кроме их имен?

Она кивнула.

— Мне жаль, человек, но не так уж и много. Я надеялся, что это ты расскажешь мне о них. Именно поэтому я привел нас сюда.

— Но твоя последняя связанная пара…

— …Пыталась меня защитить, — прервал волк. — Мы провели вместе многие годы. Я был чуть старше щенка, когда она подобрала меня, а вскоре темные прорвались в этот мир. Позже наши отношения изменились. И мы стали связанной парой.

— О. — Эйслин отвернулась. Она понимала, почему Марта пыталась защитить волка, тем более, как оказалось, она вырастила Руна. Между ними повисла тишина. Эйслин чувствовала, как Руна в ожидании снедает тревога. Его энергия казалась настороженной и передавалась Эйслин.

— Первый из шести — Перрикас. Он правит силой и энергией. Его мать, Маджестрон Залия, является их лидером. Но помимо этого я не знаю, на что она способна. Однажды мне довелось встретиться с ней, и она напугала меня настолько сильно, что я обделалась. Как будто она захватывает твой разум, и ты больше не в состоянии мыслить.

Эйслин резко вдохнула. Она огляделась, а затем вновь отправила витки магии по округе, чтобы убедиться, что они все еще одни. Над горизонтом низко висело двойное солнце, в попытке зацепиться за небо. Несмотря на то, что день был довольно теплым, Эйслин чувствовала, что все равно продрогла до мозга костей.

— А оставшиеся четыре? — поторопил волк, склонив голову.

— Просто я никогда не, ох, обсуждала их раньше. Ни с кем.

— Откуда ты о них знаешь?

— Читала манускрипты старейшин. — Эйслин прикусила нижнюю губу, вспоминая. — Мэтае хранила их все это время, а когда я заканчивала чтение, то сразу же прятала их в мантии. — Эйслин почувствовала, как плоть внутри ее рта начала гореть. Она прекрасно понимала, почему это происходило, человеческий язык не мог произносить имена зла. Эйслин облизнула губы, но слюна принесла только боль.

«Я могу это закончить».

— Адва правит порталами и знаниями. Д'Чель — бог иллюзий. Токхот — мошенник и мастер плетения интриг. Слотос — это нечисть и все то, что когда-то отвергли.

Эйслин ощутила, как плоть в полости ее рта распухла. Так же, как и язык. На мгновение ей показалось, что сейчас перекроются дыхательные пути. Достав бутылку воды из рюкзака, Эйслин сделала большой глоток. Это немного помогло.

— Хорошо, что теперь я это знаю. — Казалось, голос Руна доносится откуда-то издалека.

Эйслин встряхнула головой, но ей так и не удалось прояснить зрение, поэтому она просто закрыла глаза. Девушка глотнула воздух, подобно выброшенной на берег рыбе. Что-то теплое и влажное скользило по ее лицу снова и снова. Потребовалось невероятно много времени, чтобы осознать, что ее лизал волк. А еще через какое-то мгновение Эйслин услышала в своей голове песню, которая исходила от Руна.

Глава 5

Проснувшись, Эйслин была немного удивлена. Прежде чем ее поглотила тьма, она спросила себя, погибнет ли за считанные минуты, если произнесет вслух эти шесть имен. У нее невыносимо болел весь рот. Пробежавшись языком и пальцами по нежной плоти, Эйслин обнаружила, что волдыри от ожогов покрыли всю полость рта и практически обе губы.

Что-то острое оцарапало ее руку. Эйслин с трудом заставила свои глаза сфокусироваться и поняла, что ее просто нежно укусил Рун.

— Пришло время покинуть это место.

— Но мы только прибыли, — запротестовала она. Из-за ноющей боли было трудно говорить.

— Граница миров больше не может выносить наше присутствие.

— Откуда ты это знаешь? — Несмотря на весь дискомфорт, Эйслин не смогла сдержать любопытство.

— Марта была посланником.

«Значит, они постоянно прыгали во множество разных миров…»

— Так вот откуда ты знаешь, где находится Талтос.

Но Рун просто молча на нее посмотрел. В его глазах отражалась печаль. Эйслин догадалась, что эта горечь связана не только со смертью Марты. Существовать в роли посланника было чрезвычайно опасно. Именно они доставляли информацию для тех, кто боролся с тьмой. У старейшин же были свои собственные способы общения между собой. Если они находились достаточно близко к людям, то пользовались телепатией. По крайней мере, с теми, кто обладал способностями Мага и Провидца. А к людям, которые жили в отдалении или кто не обладал требуемыми навыками, старейшины отправляли гонцов с алебастровыми табличками. Это означало, что посланники практически всегда попадали в гущу событий. Тревис параллельно тоже выполнял работу посланника. Хотя раньше Эйслин была уверена, что именно быть Охотником являлось его основным предназначением. Впрочем, люди обычно избегали обсуждения таких тем. Выживание зависело от секретности. Было лучше, когда никто не знал о твоих способностях. Тревис воспользовался телепатией, чтобы связаться с Эйслин и рассказать о том, как жаждет снова с ней встретиться. Значит, он обладал еще и талантами Мага или Провидца, по крайней мере, в некоторой степени. Если ее предположения верны, то он сильно рисковал, когда выходил с ней на связь.

«Как многого я все еще не знаю о человеческих талантах. Может, Тревис вообще воспользовался чем-то совершенно другим — тем, о чем я даже не читала». — Она сделала мысленную пометку расспросить Руна поподробнее о способностях Марты.

Земля под Эйслин сильно задрожала, и девушка вскочила на ноги. Казалось, этот мир жаждет от них избавиться. Нахмурившись и взглянув на Руна, она задала вопрос:

— А в следующий раз он отправит к нам маленьких зеленых человечков с крюками?

— Не уверен, что я тебя правильно понял…

— Не обращай внимания. Это была шутка и не очень удачная. — Эйслин подошла к волку. — Покажи мне новое место.

— Насколько ты сильна?

Проверив магию Мага внутри себя, Эйслин определила запас энергии.

— Средне, — после паузы заявила она. — Думаю, мы можем попробовать.

«По крайней мере, я надеюсь, что у нас все получится».

— Твои губы…

— Ага, это больно и, наверное, ужасно выглядит. Я обязательно воспользуюсь магией Целителя позже.

В ее мыслях возник образ соснового леса. Только этот граничил с большим озером. Удерживая видение, Эйслин обхватила рукой шею Руна и начала произносить заклинание. Как только она и Рун покинули границы мира, то ветер, настолько сильный, что выбил весь воздух из ее легких, врезался в Эйслин, а в лицо впились мелкие песчинки. Волдыри на губах лопнули, а жидкость, наполняющая их, начала стекать и капать с подбородка.

«Какого черта?»

Эйслин растерялась и с подозрением задумалась, было ли всегда так сложно покидать пограничный мир. Она покрепче ухватилась за волка и решила немного переждать. А что еще ей оставалось делать? Ее учили, что изменение конечной цели в прыжке приравнивалось к самоубийству, если заклинание места назначения уже было завершено.

Пытаться захватить еще больше магии, чтобы сохранить ход заклинания становилось все труднее. Как будто она шла против ветра, расходуя все больше энергии. Резкий смешок сорвался с ее губ. Мира с машинами и бензином уже не существовало, а она все еще размышляла как раньше, потому что разбиралась в этом или потому что просто была довольно предсказуемой. В старом мире солдаты получали отпуск, а в новом — ты сражался до самой смерти. Лемарианцы отказывались понимать такое понятие, как усталость от битв.

Ветер пропал так же быстро, как и появился. Эйслин, погрузившись в уже знакомую черную пустоту, попыталась восстановить дыхание, ощущая, как биение ее сердца громко отдавалось в ушах. Она еще раз пробежалась языком по губам. На самом деле, теперь, когда волдыри лопнули, она почувствовала себя гораздо лучше. Рун, так же как и в прошлый раз, объединился с ней в единое целое, тем самым подпитав ее слабеющую энергию и напоминая о тонкой грани между выживанием и неудачей. Когда Эйслин впервые столкнулась с волком, то боялась, что тот только замедлит ее путешествие. А теперь ей казалось, что лишь он мог повлиять на ее способность обнаружить врата. Или не мог.

Они просто вылетели из пустоты. У Эйслин не хватило сил для изящного перехода, поэтому одно мгновение они просто висели в воздухе, а затем рухнули на землю. Рун, взъерошив загривок, выскочил перед Эйслин, тем самым показывая, что готов к защите, и окинул взглядом пустующий лес. Несмотря на то, что она была уставшей и напуганной, ее желудок все равно заурчал. Видимо, его ничего не волновало, кроме своего пустого состояния.

Эйслин понимала, что им необходимо поохотиться, поэтому попыталась вызвать немного магии, чтобы увидеть, вышли ли они в безопасном месте. Немного успокоившись, Рун сел, поэтому Эйслин не стала использовать свои способности, так как знала, что должна сохранить их для чего-то более важного. К примеру, найти дичь. Или овощи. Тем более, волк никогда бы не стал принимать пищу, если бы чувствовал опасность.

Эйслин огляделась. Озеро мерцало в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь сосновые сучья. Казалось, что сегодняшний день уже подходил к концу. А может, это был завтрашний день. Эйслин слышала, что в пограничных мирах время текло по-иному.

«Если мне повезло, то это еще вчера».

Она стремительно направилась к воде.

Рун быстро поймал ее, слегка прикусив за голень.

— Куда ты идешь?

— Посмотреть, растет ли что-то съедобное на мелководье. — Она взглянула на волка, заметив что-то вроде гримасы отвращения на его пушистой морде, и ухмыльнулась. — Да, это не мясо, но мне нравится.

Не обращая внимания на протест Руна, она развела между двух больших валунов небольшой закрытый костер и, пока ждала, когда приготовится еда, вылечила свой рот с помощью магии Целителя. Охота удалась на славу. Эйслин нашла в изобилии растущий щавель и дикий лук. А волк поймал трех жирных кроликов. В итоге она потушила рагу в растрескавшемся горшке, который всегда носила с собой. А Рун съел свою порцию сырого мяса. Эйслин впервые с тех пор, как сидела в засаде в ожидании Тревиса, наелась до отвала. После еды она принесла воду из озера и потушила угли.

Рун проследил за поднимающимся дымом. Все его тело от вытянутого хвоста до плеч намекало Эйслин, что он считал разведение огня огромным риском.

— Отвали, глупый. — Она широко взмахнула обеими руками, уверенная, что после такого шикарного ужина наконец-то нормально выспится.

Волк отвел обиженный взгляд в сторону.

— Я буду дежурить первым.

Слишком уставшая, чтобы спорить, Эйслин вытащила всю свою одежду и надела ее, чтобы не замерзнуть холодной ночью. Затем положила голову на рюкзак и закрыла глаза. Сон пришел почти мгновенно, но оказался одним из самых страшных. Эйслин вышла за пределы своего тела, которое металось и ворочалось на жестком грунте. Рядом находилась Мэтае и орала на нее как в тот раз, когда Эйслин собиралась запустить в наставницу магический вихрь. Но сейчас лемарианка высказывала ей за опоздание:

«Я давала тебе четыре дня».

«У меня еще два», — запротестовала Эйслин.

«Не по моим подсчетам».

«Видимо, мне не так повезло с пограничным миром», — отругала себя Эйслин, когда поняла, что находится в астральной форме. Несколько неуклюже, она склонила голову.

«И что прикажешь мне делать?»

«Как ты нашла волка Марты?» — Мэтае как обычно сменила тему.

«Он выбрал меня». — Эйслин взглянула на Руна. Он сидел неподвижно подобно высеченной из камня статуи и смотрел прямо перед собой, так как застыл во времени. Видимо, Мэтае не желала, чтобы он подслушал их разговор.

Наставница окинула ее внимательным взглядом, и Эйслин почувствовала, как ее душу и воспоминания изучают, будто просеивая через плотно сплетенную паутину. Внутри ее головы словно разгорелся пожар, а из глаз брызнули слезы. Когда она смахнула их руками, то заметила, что ее пальцы были измазаны чем-то красным.

«Иисус. Она заставила мои глаза кровоточить».

«Прости. Я все время забываю, насколько вы люди хрупкие. — На самом деле Мэтае совершенно не выглядела раскаявшейся. — Охотник выбрал тебя, а ты исцелила его, когда он был ранен?»

«Зачем спрашивать? Ты и так уже все знаешь. — Эйслин уловила скрытое раздражение в ее тоне, а так как сама находилась на взводе, то не попыталась смягчить ответ. — Я не выспалась. Поэтому могу ли я вернуться в собственное тело?»

Ее зрение размылось, и Эйслин потеряла ориентацию, когда астральное и физическое тела столкнулись. Она всегда нормально переносила эти ощущения, но сейчас они вызвали у нее тошноту. Эйслин несколько раз неглубоко вдохнула и выдохнула, чтобы убедиться, что ужин останется в желудке, где ему самое место, а затем подняла взгляд на Мэтае. Маг находился в женском обличье. Старейшины являлись гермафродитами, поэтому иногда появляясь то в женской, то в мужской форме. Однажды Эйслин попыталась выведать, как же они смогли завести детей. Но все только краснели и, заикаясь, плели какую-то чепуху.

Лемарианка была более семи футов ростом. На самом деле, вне зависимости от того, мужчина или женщина, этот аспект никогда не менялся. Наставницу окутывали светлые волосы. Они казались настолько длинными и густыми, что практически скрывали белую мантию до самого низа. Золотые украшения сияли подобно королевским сокровищам. Толстый торк^6 обвивал ее шею, а еще один окружал голову. Кольца с огромными драгоценными камнями искрились почти на каждом пальце. Из-за того, как переливалась ее кожа, на нее сложно было смотреть прямо. Но в действительности самыми ужасающими были глаза — глубокие темные омуты, гипнотически завораживающие. Эйслин уже довелось узнать, что нужно избегать смотреть в глаза любому из старейшин. Тогда она словно попала в ловушку и не могла отвернуться до тех пор, пока ей это не позволили. Первый раз, когда это случилось, старейшина, не Мэтае, смеялся над ней и не отпускал, как показалось Эйслин, целую вечность. Урок не прошел даром, и она больше никогда вновь не повторяла своей ошибки.

— Спасибо. — Эйслин слегка поклонилась и, как всегда бывало при старейшинах, почувствовала себя неподвижной и неуклюжей. — Мне жаль, что я опоздала. Что ты прикажешь мне делать дальше?

Лемарианка обошла ее по кругу, а Эйслин застыла в ожидании. Мэтае двигалась вокруг неподвижной девушки до тех пор, пока на востоке не начало светать. Иногда Мэтае ходила настолько быстро, что Эйслин могла только ее чувствовать, а иногда настолько медленно, что единственный намек на движение было положение тела, перемещающегося так же тонко, как и время протекающее мимо.

— Думаю, — произнесла Мэтае, после того как Эйслин уже не ожидала от старейшины хоть одного слова. — Я не оставлю тебя в этом мире.

Странная смесь разочарования и облегчения прокатилась по ее телу. Ей хотелось увидеть загадочный Талтос, но также она ощущала страх от того, что могла там найти. Ее человеческая часть съежилась. Одно из опасений, которое скрывала Эйслин, состояло в том, что старейшины могли каким-то образом изменить ее и в итоге превратить в нечто чуждое, похожее на них.

Смех, похожий на звон колокольчиков, наполнил тишину рассвета.

— Ох, ты так далека от истины, дитя. Ты уже превращаешься в нечто… интересное. И самое удивительное, всего лишь с небольшой нашей помощью. Я нахожу это очаровательным. Скажем так, я готова подарить тебе больше времени, чтобы ты раскрыла свои таланты. А после этого мы будем рады видеть тебя в Талтос.

«Чтобы я могла всех вас повеселить? Я так не думаю». — Эйслин сразу выкинула эти мысли из головы. Если старейшины обращали внимание, то легко могли их прочесть. Но несмотря на прищуренные глаза, Мэтае ничего не сказала.

Если бы Эйслин не была так шокирована поворотом событий, то оказалась бы готова к дальнейшему. Ведь она хорошо знала, как лемарианцы приходили и уходили — в облаке света, настолько яркого, что оно ослепляло. И еще в течение нескольких часов после этого перед глазами танцевали разноцветные пятна. Вспышка оказалась для нее неожиданной. Эйслин резко закрыла глаза, но опоздала на какую-то долю секунды. Сияние опалило роговицу и обожгло мозг.

Рун взвизгнул, и Эйслин вспомнила, что его заморозили на одном месте с широко распахнутыми глазами. На ощупь найдя волка, она притянула его к себе.

— Все в порядке. Она ушла, — прикоснувшись ладонями к глазам Руна, Эйслин отправила выявлять повреждения свою магию, которая довольно неплохо восстановилась, чтобы оказать помощь. Когда она обнаружила здоровые ткани вместо обожженных клеток, то с облегчением выдохнула и пригладила мех по бокам его морды.

— С твоими глазами все в порядке, Рун.

— Что значит это твое «она ушла»? — потребовал он.

— Сюда приходила одна из старейшин.

— Почему я не почувствовал ее? — Рун вывернулся из ее хватки и часто заморгал.

— Потому что она обездвижила тебя.

Волк зарычал.

— Я поговорю с ней, когда мы доберемся до Талтоса. Или с ним, если она изменит форму.

Эйслин склонила голову набок.

— Кстати об этом, — пробормотала она. — Мы уже не направляемся туда.

Рун зажмурился, морщась.

— Сейчас я пойду к озеру и окуну туда голову, так как глаза до сих пор жжет. Но когда вернусь, то ты должна все мне рассказать.

Когда они закончили завтракать, солнце уже было высоко в небе. Во время их трапезы Эйслин пересказала визит Мэтае, а Рун засыпал ее вопросами, прося разъяснить некоторые моменты. В итоге зарычав, он поднялся на ноги и, встряхнувшись от ушей до хвоста, ткнулся мордой в ее голову.

— Просто ты являешься для них интересным экземпляром для наблюдения. И они вовсе не собираются оказывать тебе хоть какую-нибудь помощь. По крайней мере, не сейчас.

— Да, что-то в этом роде. — Эйслин обгрызла с костей последние куски плоти кролика и закусила плотным кресс-салатом. Так как ранее ночью разведенный огонь не давал волку покоя, то этим утром она решила насладиться сырой пищей.

— Мы в стае даже к щенкам относимся с большим уважением.

Эйслин стрельнула в него недовольным взглядом.

— Я не щенок.

— С точки зрения твоих познаний в магии, ты именно он и есть.

«Ой».

— Туше.

— И что это значит?

— Путсь и неприятно это признавать, но я с тобой согласна.

Из горла Руна вырвался рокот, и Эйслин могла поклясться, что он смеялся.

— Итак, человек, куда мы теперь направляемся?

Эйслин затолкала в рот дикий лук и разжевала, наслаждаясь горьковатой сладостью. Ткнув ножом в сторону волка, она заявила:

— Я как раз об этом думаю.

Рун выжидающе посмотрел на нее внимательным взглядом.

— Я считаю, нам нужно отправиться домой. Я имею в виду мой дом, — уточнила она.

— Зачем?

«Хороший вопрос».

— Потому что все мои вещи — ну, на самом деле всего несколько — там.

— Ты бы хотела посмотреть, где жили мы с Мартой?

Внезапное озарение поразило Эйслин. Вещи Руна тоже хранились там, где когда-то был его дом.

— С удовольствием. — В награду Эйслин получила быстро виляющий хвост, а затем волк ринулся к ней, в его глазах горело что-то вроде предвкушения. Она прямо встретила его золотистый взгляд. — Мы можем отправиться туда, куда ты желаешь.

— Может, ты хочешь… — Рун не закончил фразу, а шерсть на его загривке встала дыбом.

Осознав, что это боевая тревога, Эйслин вскочила на ноги и уже через несколько секунд услышала шум крыльев, который наполнил тишину раннего утра.

«Всего лишь птицы», — мысленно произнесла она и перевела взгляд на озеро.

«Нет. Приготовься. Нам придется сражаться».

Доверяя инстинктам Руна, она слилась с тенью дерева, чтобы защитить себя от нападения с воздуха. Волк не потрудился скрыться. Да ему это было и не нужно, поскольку его природная форма являлась эффективной маскировкой. Это казалось забавным. Эйслин хотелось бы знать, смогла бы она научиться изменять форму вместе со способностями Целителя и Охотника. Девушка про себя усмехнулась своим мыслям. Только лемарианцы умели принимать различные формы. И ни один человек до сих пор не освоил этот навык. По крайней мере, так она думала раньше.

Эйслин сосредоточила свои чувства на небе, прищурив в концентрации глаза. Украдкой она тянула силы из земли, сохраняя при этом магию воздуха. Звуки ударов крыльев стали громче. Ясно было только одно — кто бы к ним не приближался, они не старались быть невидимыми, а значит, не смогли ее вычислить. Либо они были настолько сильны, что ничего не боялись. Не очень приятные мысли.

Эйслин заметила кожистые крыла и насторожилась. Летучие мыши, но, скорее всего, не обычные. В настоящее время встретить животное, которое не примкнуло бы к одной или другой стороне, было довольно редким явлением. Охотники использовали связь с животными, такими же, как и Рун, чтобы расширить свои способности поиска и уничтожения врага. Поэтому если Рун считал, что от летучих мышей исходила угроза, значит, так и было.

«Начерти один вдох и огонь», — приказал волк.

«Что сделать?..»

«Ладно, я помогу тебе, когда они приблизятся достаточно, чтобы достать их в небе».

В ту минуту, когда летучие мыши оказались над ними, Эйслин освободила свою магию. Так как их до сих пор не обнаружили, девушка пришла к выводу, что если она успокоит свои силы, а Рун начнет вести себя больше как лесной волк, нежели как связанное животное, то летучие мыши просто пролетят мимо и направятся к своей пещере. Днем ночные существа чувствовали себя неуютно.

«Возможно, нам не придется сражаться. Притворись, что ты охотишься. А я буду вести себя как можно незаметнее».

Волк не ответил, но Эйслин знала, что он все прекрасно слышал. Он побрел от нее прочь, а затем резко прыгнул и вытащил мышь из поросли травы и хвои. Следующий грызун, на которого он набросился, выглядел крупнее и больше походил на сурка. Рун затащил добычу в тень валуна и принялся рвать, вгрызаясь во внутренности.

Эйслин прижалась к дереву, рядом с которым стояла, и позаимствовала его энергию, чтобы скрыть себя. Едва дыша, она пожелала, чтобы крылатые млекопитающие не обратили на них никакого внимания. В данный момент животные пролетали прямо над ними. Их резкий, пронзительный визг звучал слишком громко для ушей Эйслин. Казалось, их что-то очень злило. Основная часть полетела дальше, и Эйслин уже хотела поздравить себя за правильно принятое решение, но неожиданно полдюжины развернулись и полетели прямо на Руна.

«Какого хрена? Летучие мыши не нападают на тех, кто в пятьдесят раз больше их самих».

«Рун. Плыви к середине озера и оставайся там».

Волк сорвался со своего места. Еще до того как летучие мыши достигли валуна, около которого сидел Рун, Эйслин услышала всплеск и поняла, что волк последовал ее указанию. Она боялась, что он начнет с ней спорить. Вблизи раздался шелест маленьких безумных крыльев, а затем летучие мыши подхватили останки сурка и поделили его между четырьмя из них. Нагруженные кусками мертвого животного, они стали лететь очень низко, но, по крайней мере, покинули лес. Эйслин подождала еще немного, а затем рискнула и отправила свою магию в небо, чтобы убедиться, что мыши окончательно скрылись.

Глубоко вздохнув несколько раз, Эйслин поблагодарила дерево за помощь и защиту, затем закинула на плечо рюкзак и ринулась к озеру. Волк с недовольной мордой поплыл к ней, с каждым его гребком вода расходилась маленькими кругами.

— Давай. Поплавай, пока есть возможность, — улыбнулась она. Рун был похож на большую мокрую крысу.

Рун добрался до берега гораздо быстрее, чем она ожидала. В следующую секунду он уже выбрался из воды, подкрался к Эйслин и встряхнулся, обрызгивая ее каплями.

— Ты больше никогда не прикажешь мне покинуть тебя, когда рядом опасность.

— А я просто рада, что ты прислушался ко мне. Разве ты сам не видишь? Этот вариант был лучше, чем сражение. Никто из нас не пострадал…

— Мы должны быть равными партнерами. — Из горла волка вырвался низкий рык, а на загривке шерсть встала дыбом. — Связь значит, что я подчинюсь тебе не зависимо от своих желаний. Я любил Марту, но она вынудила меня уйти. И в итоге это закончилось ее смертью.

Эйслин взглянула на Руна и отправила волну сочувствия через их связь, надеясь, что это успокоит его явную боль.

— Я не знала. Честно. Ты же помнишь, что меня не обучали быть Охотником. — Она осторожно запустила руку в его мокрую шерсть. — У нас есть немного времени, чтобы обсудить дальнейший план действий и прийти к взаимопониманию в будущем?

— У меня был план… — начал волк, но затем оборвал фразу, щелкнув зубами так сильно, что, казалось, они затрещали.

— И он тоже мог бы сработать. — Она погладила его по голове и плечам. Из-за воды его шерсть под ее пальцами заскрипела. — Рун, мы вновь вместе. Мне нужно время, чтобы понять твои сильные стороны, а тебе, чтобы оценить мои.

— Прости. — Волк действительно выглядел раскаявшимся. — Я не хотел, чтобы мои приказы были похожи на твои указания. — Он уткнулся носом ей в бок.

«Разве ты обязан повиноваться мне? Если бы я это знала...»

Острый запах магии насытил воздух, и Рун опустил хвост. Эйслин окутала их двоих своими силами, чтобы защитить.

— Сестра Охотник! — решительный мужской голос пробасил за их спинами. С еле слышным шорохом из густой сосновой рощи вышел высокий светловолосый мужчина, а на его плече сидел самый крупный ворон, которого Эйслин когда-либо видела. Его изогнутый клюв раскрылся в приветствии.

Глава 6

Эйслин кивнула головой, как только мужчина подошел к ним ближе. В каждом его движении сквозила сдержанная грация, которая намекала на едва подавляемую силу. Изодранная распахнутая вельветовая куртка свисала с невероятно широких плеч, демонстрируя мускулистую грудь, покрытую золотистыми волосами, блестящими на солнце. Хотя день и не был таким уж теплым. Водимо куртка помогала уберечь кожу от когтей птицы. Эйслин задалась вопросом, почему он не надел что-то потеплее. Плоский жесткий пресс плавно переходил в узкие бедра, обтянутые потертыми джинсами. Небрежно подрезанные волосы ниспадали до плеч. Ярко-голубые глаза остановились на Эйслин. Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились меленькие морщинки, свидетельствующие о том, что мужчина часто смеялся. На щеках и подбородке виднелась неопрятная щетина. У него оказались прямые очень белые зубы и крепкая челюсть.

«Какой великолепный мужчина».

— Я Фион. — Он протянул руку. — А это Невемор^7. — Мужчина перевел взгляд на ворона.

— Это не мое имя, и ты это знаешь, — звучало так, как будто ворон пришел в бешенство. Затем птица перевела свои глаза бусинки на Эйслин. — Мое истинное имя — Белла.

Эйслин осознала, что тупо пялилась, поэтому быстро пожала ладонь Фиона, а затем резко отдернула руку. Она почувствовала, как ее щеки заливает румянец и понадеялась, что это было не слишком заметно.

— Меня зовут Эйслин, а это Рун.

Волк и ворон уставились друг на друга. Между ними явно что-то происходило, но Эйслин не понимала что именно. Встрепенувшись, птица вспорхнула с плеча Фиона и приземлилась на землю возле Руна, и незримая энергия окутала их еще больше.

Эйслин сдвинула брови.

— Они так общаются?

Фион отступил на пару шагов и окинул ее пристальным взглядом. Ощутив, что он стал притягивать силы, Эйслин подняла обе руки, демонстрируя открытые ладони.

— Пару дней назад я думала, что являюсь только Магом и Искателем, — пояснила она. — В общем, хм…, я следовала туда, куда приказали старейшины, и по пути встретила волка. Он заявил, что выбрал меня. Я пыталась объяснить ему, что не являюсь Охотником, но он настоял. — Она пожала плечами. — Я понимаю, это звучит странно, но мои способности все еще развиваются.

— Ты говоришь правду, хотя это не имеет никакого смысла, — в словах Фиона звучало сожаление. Он продолжал держаться от нее на приличном расстоянии, окидывая ее таким взглядом, будто Эйслин была пороховой бочкой, которая вот-вот взорвется.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Как думаешь, я чувствую себя после этого? Часть меня все еще скучает по временам, когда будучи подростком я жила с родителями в нашем доме в Солт-Лейк. Я долго привыкала к магии, которая у меня проявилась. Но узнать, что я могу еще больше… — Она закатила глаза, — …это малость нервирует.

— Ты выглядишь старше.

— Считаешь меня невинным ребенком, да? — фыркнула Эйслин. — Но я старше. Мне двадцать два.

— Все равно маленькая. Мне тридцать.

— Значит, у тебя была уже сложившаяся жизнь когда-то, прежде чем…

— Хватит. — Фион поднял руку и пристально посмотрел на Эйслин. Это было предупреждение, которое четко читалось на его искривленных злостью губах.

Эйслин все поняла. Одно из неписаных правил гласило — никогда не говорить о прошлом.

— Прости. — Она попыталась сменить тему. — Ты так и не ответил на мой вопрос о Руне и Белле.

— У связанных животных есть отдельное сообщество. И если они не знакомы друг с другом, то, возможно, могут знать тех, кто знает кого-то в кругу другого. Там они обмениваются мнениями и жалуются на связанные пары. Впрочем, у меня еще ни разу не получилось заставить Беллу признаться в этом. — Фион рассмеялся, и Эйслин почувствовала, как напряжение покидает его тело.

— Ты охотишься в одиночку? Или есть другие подобные, хм…, нам рядом? — Когда Эйслин споткнулась на слове «нам», то поняла, что до сих пор не видит себя в роли Охотника.

Между ними повисло неловкое молчание, но Фион все же прервал тишину:

— Сейчас я охочусь в одиночку. — Подойдя к Эйслин, он положил руку на ее плечо. — Посиди со мной. Мы можем разделить разговор, еду… и, возможно, некоторые другие вещи… с течением времени.

Эйслин резко отпрянула. Ее легкий румянец разыгрался с новой силой, и все лицо запылало.

— Подожди-ка минутку, — зашипела она. — Ты слишком самонадеян…

Он поднял обе руки и рассмеялся.

— No mas^8. Я только имел в виду, что, возможно, ты захочешь побольше узнать о своих навыках Охотника. Вот и все. — Фион вновь обнял ее за плечи.

Тепло от его тела успокаивало Эйслин. Его пальцы пробежались по ее коже легкими, как крылья бабочки, касаниями. Она чувствовала, что остро и отчаянно нуждается в Фионе, и не только в сексуальном плане, а в нечтом большем. В ее голове роилось множество вопросов, но она так их и не задала. Ведь в настоящее время все люди, которым удалось выжить, стали одиночками. Эйслин вспомнила Тревиса и его рассуждения об утешении, которое он ей предлагал. Она поняла, что это был хороший совет, если ей предстоит идти рядом с Фионом. Вопреки здравому смыслу Эйслин позволила себе насладиться объятьями Фиона.

Они подошли к Руну и Белле. Животные были так увлечены беседой, что даже не заметили приближения людей. Мужчина свистнул, на что ворон каркнул в ответ с таким осуждением, что, казалось, это даже немного напугало Фиона.

— Что это было? — полюбопытствовала Эйслин.

— Я спросил, не хочет ли она пойти со мной. Но она заявила, что я ее раздражаю.

— Хм. Все связанные животные такие темпераментные?

Они подошли к скрытой бухте, которая находилась примерно в сотне ярдов от берега озера. Фион жестом пригласил ее сесть.

— Только сильные духом животные будут искать для себя связанного Охотника. Поэтому я отвечу на твой вопрос «да». Белла моя единственная связанная пара. У нее, конечно, вспыльчивый характер, но на это есть причины… — Он не закончил фразу, выглядя при этом очень неловко.

«И в чем же эта причина?»

Эйслин подумала о виверре Тревиса. Тогда кошка казалась несколько застенчивой, возможно потому, что она не участвовала в разговоре. Эйслин нужно было еще многому научиться.

Осины со скрученными голыми ветвями густо росли рядом с берегом. Песок и болотная трава образовали корявый пляж. Они сели, прислонившись спинами к нагретой солнцем скале. После сделанного ранее предупреждения, Фион держал руки при себе. На самом деле Эйслин понравилось, когда он прикоснулся к ней, ну а теперь она не знала, как попросить его вновь обнять ее так, чтобы это не выглядело глупо.

Фион достал из кармана немного сушеного мяса и протянул ей вместе с несколькими засохшими ягодами ежевики. После последней фразы он так и не обмолвился ни словом, но его скулы были окрашены румянцем. Возможно, ему тоже не особо комфортно в такой ситуации. Эйслин улыбнулась от этой мысли. Они все оказались одиноки. И напуганы. Ведь человек, о котором ты начинаешь заботиться, вскоре мог умереть. Было легче держать дверь в свою душу закрытой и никогда никого не подпускать близко.

— Когда ты это делаешь, то выглядишь на пятнадцать.

— Что делаю? — Эйслин встретила его взгляд. Глаза Фиона, обрамленные длинными темными ресницами, переливались самыми невероятными оттенками синего.

— Улыбаешься.

«Я бы отдала все, лишь бы вернуться в то время, когда мне было пятнадцать. Когда еще ничего не произошло».

— Спасибо.

— Ты хочешь узнать больше о магии Охотника?

Эйслин нетерпеливо кивнула.

— Да, все что можно. Но, думаешь, здесь безопасно? Прямо перед нашей встречей, мы столкнулись со стаей летучих мышей, которые явно были обращены к тьме.

Фион выгнул бровь.

— Серьезно? А мне показалось, что они были на нашей стороне.

Эйслин задумалась и поняла, что сильно изменилась и теперь ожидала предательства от любого.

— Лучше не предполагать. Ложная уверенность может нести смерть.

Он склонился к ней, и на его лице появилось странное выражение.

— Леди, да вы грубиянка. Если ты считаешь, что я ошибся, то могла бы высказаться в более мягкой форме.

Подобно паводку, хлынувшему из ниоткуда, гнев затопил Эйслин. Она вскочила на ноги и заметалась, в попытке сдержать ярость. Как он мог быть таким наивным? Видимо, последние три года прошли у него намного легче, нежели у нее, если Фион до сих пор ожидал чего-то хорошего. Она завидовала, и это заставляло ее чувствовать себя еще хуже. Эйслин пыталась держать рот на замке, но все ее намерения с треском провалились.

Она обошла Фиона и уперла руки в свои бедра.

— Доброта? Кто в этом мире, нахрен, проявляет доброту? Или нежность? Или тактичность? — Акцентируя внимание на последних словах, она ударила кулаком по своей ладони. — В каком мире ты живешь? Нет друзей. Нет безопасных мест. Только дела, в которых, если ты не заметил, никто не проявляет ни капли доброты.

Поскольку она больше была не в силах стоять и видеть в его глазах недоверие или, возможно, даже боль, Эйслин направилась к неподвижно застывшим Руну и Белле.

«Что со мной не так? Неужели я была одинока так долго, что уже не могу даже просто поговорить с тем, кто не разделяет моих взглядов на этот мир? Ага, намного легче послать все к черту и продолжать двигаться дальше».

Неожиданно ее обхватили сильные руки. Эйслин настолько задумалась, что не услышала, как Фион подобрался к ней сзади. Он прижал ее к себе, Эйслин ощутила стук его сердца у своего плеча и дыхание, овевающее ее спутанные волосы.

— Эйслин, Эйслин. Не убегай от меня, пожалуйста. В тебе так много боли, что ты напоминаешь кактус. Одна сплошная колючка. Что же случилось с твоей человеческой частью?

— Она давно умерла. — К ужасу Эйслин, ей захотелось плакать. Хотелось, чтобы рыдания облегчили боль. Глаза защипало, но слезы так и не пявились.

— Ш-ш-ш-ш. — Он легко удерживал ее одной рукой, а другой начал гладить волосы. — Ш-ш-ш-ш.

Она прижалась головой к его ладони.

«Если я могу чувствовать себя живой только во время секса, значит, я знаю, как мне поступить в дальнейшем».

Развернувшись в его объятиях, Эйслин прижалась к Фиону и подняла лицо для поцелуя. Его губы накрыли ее уста, а руки еще плотнее прижали к себе. Их поцелуй углубился и превратился в единственно значимую вещь в мире. Фион не мог насытиться ею, и она почувствовала аромат его возбуждения. Ее соски затвердели став маленькими горошинами, Эйслин, протяжно застонав, еще теснее прильнула к мужчине.

Эйслин протиснула между ними руку, намереваясь прикоснуться к Фиону, но он отстранился. Его дыхание стало прерывистым, а лицо раскраснелось.

— Нет, — покачал он головой. — Еще нет. Сейчас мы просто воспользуемся друг другом. Да и…

Но все о чем думала Эйслин — это то, как она хочет почувствовать его внутри своего тела. Она ощутила, насколько он был напряжен, тверд и готов. Бросив быстрый взгляд на выпуклую ширинку его джинсов, она заметила, что он также ее желал. Извиваясь, Эйслин прижалась к нему своими бедрами и протолкнула язык между его губ, чувствуя, как те припухли от поцелуев. Ей не потребуется много времени, чтобы шагнуть через край. Она посмотрела прямо в глаза Фиону, слишком гордая, чтобы умолять, но сгорающая от желания, чтобы он захотел ее также.

Издав то ли стон, то ли вздох, Фион притянул Эйслин в свои объятия и толкнулся ногой между ее бедер. Обвив и крепко удерживая ее тело руками, он осыпал поцелуями лицо и шею девушки. Эйслин кончила в ту же минуту, как только он к ней прикоснулся, задрожав от своего освобождения.

Желая вернуть долг, она снова потянулась к нему, но Фион поймал ее руку.

— Я могу подождать, — пробормотал он. — Хочу узнать тебя ближе. — Слабая улыбка осветила его лицо. — Кроме того, в первую очередь нужно выяснить поладим ли мы вне постели.

«А разве это не так делается?»

Она была еще совсем молода, когда мир превратился в дерьмо. А до этого ее единственный опыт в сексе сводился к вороватым тисканьям на заднем сиденье машины со своим парнем. С тех пор секс стал быстрым и обезличенным, поскольку ей не нужны были все те эмоции, что следуют вслед за этим. Эйслин вернула Фиону улыбку.

— Если мы собираемся сделать это, то должны найти какой-то способ поговорить о том, кто мы есть.

Немного смутившись, Фион протянул руку вниз и поправил свой член.

— Этим мы и займемся.

Чувствуя необъяснимую неловкость, — в конце концов, он только что довел ее до оргазма — Эйслин закусила губу и произнесла:

— Может, пока мы на нейтральной территории, то ты научишь меня быть Охотником.

Фион рассмеялся, и радость озарила его лицо теплым светом. Ей понравился его смех. Из-за него вокруг глаз мужчинв появлялись крошечные морщинки, а этот веселый звук дарил впечатление того, что мир до сих пор был нормальным. Голубые глаза Фиона сияли в утреннем свете.

— Мы вроде этим и занимались.

— И вот посмотри, к чему нас это привело, — хихикнула Эйслин, а потом с ужасом сообразила, что опять ведет себя как маленькая девочка. — Думаешь, нам безопасно оставаться здесь?

— Ох, брось. Чертовы летучие мыши. Причина твоей осмотрительности только в них.

— И? — Она встретила его взгляд и вопросительно подняла бровь.

— Вероятно, для нас будет безопаснее в моем доме. Он защищен.

— Или в моем, — заявила она, а затем задумалась, как долго туда добираться, и решила, что его убежище было, вероятно, лучшей идеей.

— Мой намного ближе.

— Да, наверное, так и есть, — согласилась она.

И Фион подарил ей сияющую улыбку, а затем взял за руку.

— Пойдем, заберем животных. Мой дом всего лишь в десяти минутах ходьбы.

Фион привел ее в хитроумно построенную землянку, очень похожую на соседние холмы. Эйслин пришлось закрыть глаза и позволить ему доставить ее с помощью магии внутрь. Его дом оказался на удивление просторным. В нем была кухня, гостиная и альков, который Фион заложил еловыми ветками и одеялами. Книги стояли на грубо сколоченных полках, подальше от земляного пола. И независимо от того, что их услужливо сопровождал свет магии Мага, внутри повсюду были развешаны, свисающие с крюков, фонарики.

— В итоге старейшины поняли, что потребуется время, чтобы мы стали экспертами в магии и смогли изгнать темных, поэтому они подарили нам питомцев. Их обостренные чувства в сочетании с нашим интеллектом сделали из нас хорошую команду. Вместе мы охотимся на врагов и изгоняем их, а также сотрудничаем с остальными одаренными, чтобы, в конечном счете, убить темных.

— Ты не умнее меня, — завопила Белла, махнув крылом в их сторону.

— Подслушивать не вежливо. — Фион нежно ей улыбнулся и протянул руку, чтобы потрепать по оперенной голове.

— Что такое «подслушивать»? Звучит мерзко.

— Это означает, прислушиваться к разговорам, которые не предназначены для твоих ушей, — проинформировал он.

— Мы — неотъемлемая часть бесед, в которых участвует наш связанный человек, — бросился в бой Рун, вставая рядам с Эйслин.

— Видишь. — Белла указала крылом на Фиона. — Я не единственная, кто так думает. Если бы не твое одиночество, то…

Фион вскочил на ноги, опрокинув книгу со стола, возле которого они сидели.

— Молчать, — прогремел он и ударил кулаком по столу.

— Она тебе не подходила, — сладко пропела Белла. — Поэтому я просто предложила ей двигаться дальше. А ее связанное животное было несносным.

Последняя фраза покоробила Эйслин. Птица явно не возлюбила ее и вела себя как ревнивая любовница или даже жена.

— Разве связанные животные имеют право голоса в таких вопросах? — спросила она, переводя взгляд с Фиона на птицу.

— Конечно, имеем, — заявил Рун. — Иногда мы видим подобные вещи более четко.

— Я не спрашивала тебя, — прервала она волка. Эйслин вновь переключила внимание на Фиона. — Может, ты объяснишь мне, что происходит.

— Позже, — отрезал он сквозь стиснутые зубы. И под одним его глазом дернулся мускул.

Эйслин поняла, что он был все еще зол. Зол настолько, что готов был задушить свою птицу.

«Как хорошо, что я не единственная, кто выходит из себя».

— Итак, давно ты здесь живешь? — поинтересовалась Эйслин, пытаясь перейти на нейтральную тему.

— С самого начала.

— А до этого?

Фион напряженно выдохнул, затем вдохнул и снова выдохнул.

Почувствовав, что сейчас он был слишком напряжен, чтобы просто сидеть, Эйслин встала на ноги.

— Как насчет того, чтобы выйти и поохотиться? Пришло время для ужина, и я проголодалась.

«И мне это больше нравится, так как можно отложить «я поделюсь с тобой моим, если ты поделишься своим» разговор. Это заставляет меня чувствовать себя неловко».

— Хорошая идея. — Фион закрыл ей глаза рукой и перенес их из своего дома. Эйслин ощущала, как ее окутывала его магия. Как только они оказались снаружи, он произнес заклинание, возвращающее маскировку, чтобы его жилье оставалось невидимым. Казалось, что эти привычные действия его успокаивали.

«Похоже, из всей их компании животные были не самыми темпераментными», — усмехнулась она про себя. Они были похожи на какую-то свору чудаков.

— Как насчет кроликов и зелени? — чересчур радостно предложила она.

— Ты когда-нибудь ела сурка?

— Ага, я люблю их.

— Мы достанем мясо, — добровольно вызвался Рун.

— Отлично. — Белла замахала крыльями в воздухе. — По два каждому, — бросила она в ответ. Видимо, почувствовав вызов, Рун подскочил и исчез в густом лесу.

— Удивлен, что она оставила нас в покое, — сухо прокомментировал Фион.

«Это кажется хорошим началом. Может, если я буду молчать, то он расскажет мне больше».

Эйслин проследовала за ним обратно к озеру, по пути срывая известную ей зелень. Когда они достигли кромки воды, она уже набрала огромную охапку сочной еды.

— Не набирай больше.

Фион повернулся к ней и забрал часть растений, которые Эйслин несла в обеих руках.

— Я всегда срывал только кресс-салат или лук. А это что?

— Ну… — Она кивнула на одно из растений. — Это волшебные колокольчики^9. Это бубенчик ползучетравяной^10. Вот это лопух^11. А это лилии марипоса^12. — Эйслин вытащила пару пучков из-под других растений. — Мята.

— Ну, ее-то я знаю, а вот другие нет. Откуда ты о них узнала?

— От отца. Его интересовали подобные вещи, поэтому он много раз брал меня с собой в отдаленные районы. — Казалось, Фион расслабился, поэтому Эйслин решила рискнуть и влить в свои слова немного успокаивающей магии. — Что ты имел в виду, когда сказал, что удивлен, что птица оставила нас в покое?

Фион переминался с ноги на ногу, но не спускал с нее взгляда.

— Ах, это. Ну, у меня было несколько женщин. И ей не понравилась ни одна из них.

— И что же она сделала?

Он наклонился и выдернул пучок дикого лука из земли.

— Зачем тебе это?

— Так я буду готова, если она пытается сделать то же самое со мной.

— Ты ей понравилась.

— С чего ты взял?

— Иначе она бы не оставила нас в покое. И волк ей твой тоже понравился, — он говорил, как ни в чем не бывало. — Она ненавидит росомах и сов, вот с ними была бы проблема.

— Как может кто-то ненавидеть сов? — Для Эйслин это было загадкой. — Они же такие красивые.

Он пожал плечами.

— Спроси об этом Беллу. Уверен, она обязательно объяснит тебе свою неприязнь. Думаю, нам хватит. Давай вернемся.

Любопытство жгло ее изнутри. Фион до сих пор очень многого ей не рассказал. Что, черт возьми, могла сделать птица, чтобы запугать человеческую женщину?

— У нее не только острый клюв, но и острый язык, — пробормотал Фион.

— Ты можешь читать мои мысли? — Эйслин в шоке остановилась.

Он кивнул.

— Угу. Это мой второй дар. Разновидность магии Целителя. Вот почему я знал, как, э-э… неважно.

Эйслин все поняла. Именно так он узнал, что так отчаянно ранее требовалось ее телу.

— Все нормально. — Так как они стояли рядом, она встала на цыпочки и поцеловала Фиона в щеку, покрытую щетиной. — Когда Рун заявил, что может читать мои мысли, это стало для меня шоком, поскольку моему уединению настал конец. Но, думаю, за это время я уже привыкла к этой мысли.

Отступив, Эйслин развернулась и направилась в сторону, откуда они пришли. Фион догнал ее и зашагал рядом.

— Две мои бывшие были Охотниками и действительно пытались подружиться с Беллой, но эта птица была непреклонна. Если ей взбредет что-то в голову, то ее уже невозможно переубедить. И.… — он замолчал на секунду. — Думаю, они все были неважны для меня. Иногда Белла знает меня даже лучше, чем я сам себя.

— Ну, слава богу, что она снизошла до меня. — Ее затылок стало покалывать, а волосы приподнялись от страха. Эйслин застыла, стараясь стать невидимой. — Ни слова больше. Мы не одни.

— Знаю. Доверься мне. Я не причиню тебе вреда.

Фион обнял ее, и Эйслин почувствовала сдвиг, понимая, что он начал перемещаться. Уже через несколько секунд перед ними замерцали стены его дома.

— Что это было? — Она бросила охапку растений на грубо сколоченную стойку. Его объятия измяли всю зелень во время прыжка, из-за чего ее рубашка стала липкой от ароматных соков растений.

— Не уверен. — Его брови сошлись на переносице. Затем он еще больше нахмурился, и Эйслин почувствовала, как Фион потянул магию из земли. Много магии. — Оставайся здесь, — рявкнул он. — Белла в опасности. Она нуждается во мне.

— Без вариантов. — Эйслин обхватила его руку. — Либо я иду с тобой, либо никто из нас не идет. Рун тоже там.

Глава 7

Смрад темной магии все сильнее насыщал воздух. То, что было лишь намеком всего несколько минут назад, превратилось в отчетливую вонь.

— Какие у тебя сильные стороны? — зашипела Эйслин, как только они вновь оказались в лесу.

— Земля. Затем вода.

— Хорошо. Значит, ты обращаешься к земле. Я же смешиваю огонь и питаю его воздухом на случай, если нам понадобится более сильная магия. — Воспользовавшись своими силами, чтобы частично скрыть облик, Эйслин перешла на быстрый бег.

Но Фион схватил ее за руку.

«Не так быстро. Ты можешь попасть прямо в ловушку. Давай все обдумаем и обсудим здесь».

Повернувшись к нему лицом, Эйслин остановилась и нетерпеливо ткнула пальцем в его грудь.

«Если у тебя есть идеи получше, давай, я внимательно слушаю».

«Я не могу понять, что это. А ты?»

Запустив витки магии Искателя, она с ужасом поняла, что тоже ничего не чувствует.

«Нет».

«Поскольку никто из нас не знает, с чем мы столкнулись, значит, продвигаемся медленно. И я иду первым».

Эйслин закипела от злости, но поскольку не хотела подвергать их опасности, затевая спор, последовала за Фионом, изрядно при этом беспокоясь. Какого черта там было, что чувствовалось как самая настоящая гниль? И почему она не смогла ощутить Руна?

Эйслин услышала крик птицы задолго до того, как они ее обнаружили. Либо Рун покинул ее, либо уже был мертв. Нож ледяного страха пронзил внутренности Эйслин. Она смахнула с себя окружающую магию, больше не заботясь о невидимости, так как ей нужно было иметь в руках более мощную силу, если она вдруг им понадобится.

«Хорошо, что ты подготовилась», — одобрил ее действия Фион.

Их атаковала летучая мышь. Эйслин быстро прикончила ее, а затем резко остановилась. Летучие мыши. Это те же, с которыми им довелось столкнуться ранее? Поспешив, она догнала Фиона.

«Думаю, это могут оказаться те летучие мыши, о которых я беспокоилась ранее».

«Не уверен. Давай поторопимся. Белла умирает».

Жизненная сила птицы убывала. Эйслин чувствовала, как она мерцала, вспыхивала и пульсировала, поэтому знала, что Белла ждала только Фиона. Эйслин охватила дрожь. Она уже достаточно насмотрелась на это в сражениях. Когда люди намеренно дожидались помощи, чтобы не умереть в одиночестве. Она задумалась, что будет с Фионом, если он потеряет связанную пару? Это разорвет ему сердце или наполнит жаждой мести?

Эйслин тяжело сглотнула. Она знала. И не единожды боролась против этих чувств. Уже не раз с таким настроем она могла бы запросто рвануть в бой, но что-то внутри, возможно сильный инстинкт самосохранения, поддерживал ее в борьбе за собственную жизнь. Проклятье, Эйслин не собиралась так просто подарить свой мир захватчикам.

Погруженная в свои мысли, она перестала обращать внимания на происходящее вокруг и налетела прямо на Фиона. Затем услышала его резкий вдох и огляделась.

«Черт». — Эйслин рванула вперед, но Фион, перехватив ее, крепко удержал рукой. Нечто аморфное, постоянно переходящее от одной формы к другой, держало Беллу, растягивая ее крылья. В один миг появлялся человек, затем огромная рычащая кошка, похожая на гепарда, а потом невообразимо большая птица. Понимание происходящего пронзило Эйслин — это был Д'Чель, контролирующий иллюзию темный бог. Кровь стекала по телу ворона. Ее действительно смертельно ранили или это лишь еще одна уловка Д'Челя?

«По крайней мере, теперь я знаю, почему не определила это зло. Видимо Д'Чель постоянно менял форму».

Стон агонии вырвался из Фиона и, выпустив Эйслин, он помчался на поляну.

— Освободи мою птицу, — зарычал он. — Если хочешь с кем-то драться, то сразись со мной.

Маниакальный ледяной смех заполнил тишину.

— Вряд ли это будет честным боем, кельт.

Эйслин застонала. Они должны были напасть вместе. Но Фион просто ринулся в бой, как будто забыл о ее существовании. За спиной Эйслин раздался шорох. Она резко обернулась, беспокоясь о том, что там могут оказаться приспешники Д'Челя.

Но из леса во главе стаи, состоящей из десятка волков, на нее несся Рун. Быстрее чем она осознала, они набросились на Д'Челя, смешавшись в клубок, пестрящий серыми и черными цветами, но были быстро отброшены в воздух, словно стайка тряпичных кукол. Рун неодобрительно зарычал. Эйслин слышала, как он вдохновлял других, при этом рыча и огрызаясь. Перегруппировавшись, они вновь напали.

«Тянись к своей магии», — прозвучало в голове Эйслин.

Воспользовавшись силой Мага, Эйслин обвила защитной сеткой стаю, моля старейшин придать ей как можно больше сил.

Д'Чель отпустил Беллу и, развернувшись, сосредоточил все свое внимание на волках. Рассмеявшись, он изменил форму, превратившись в волка с блестящими медными глазами, но только раза в три больше любого из них. Эйслин приблизилась настолько, что теперь имела четкое представление об импровизированном месте сражения, тем самым усиливая действие своих чар. Она так и не поняла, почему не смогла ощутить Руна, пока он не пробежал прямо возле нее.

«Нужно будет позже расспросить об этом Фиона».

Лежавшая на земле птица выглядела мертвой. Фион поднял ее, прижал к себе на один душераздирающий миг и, воззвал к Эйслин, чтобы та забрала Беллу. На его лице появился отпечаток горя, а в синих глазах полыхнула ярость.

Она не могла одновременно охранять раненое животное и помогать в бою, ведь Рун нуждался в ней. Также, как Фион и Белла. Но, тем не менее, Эйслин ринулась вперед, протягивая руки к птице и одновременно пытаясь поддерживать заклинание, помогающее Руну и волкам. Как только она взяла Беллу, то почувствовала горячую кровь, стекающую по ее пальцам.

Ворон слабо прохрипел.

— Положи меня куда-нибудь в безопасное место и помоги моей связанной паре.

«Белла действительно умирает». В надежде остановить то, что казалось неизбежным, Эйслин направила на Беллу свою энергию, поскольку считала, что должна попытаться спасти нечто важное. Она проклинала отсутствие знаний о даре Целителя. Когда она спасала Руна, то действовала интуитивно. Можно было конечно поэкспериментировать, вот только времени было в обрез.

Фион ринулся в бой. Его магия столкнулась с Д'Челем, создавая взрыв из настолько ярких искр, что перед глазами Эйслин заплясали разноцветные пятна. Она оставила Беллу в тени между двух больших елей, и птица сразу обхватила себя крыльями.

— Не смей сдаваться, — прошипела Эйслин.

Вернувшись на поляну и быстро оценив ситуацию, Эйслин поняла, что все стало хуже. Фион сражался со сломанной рукой. Когда это случилось? Так или иначе, он все равно продолжал призывать свою магию, выпуская из здоровой руки силу и нанося удары по темному богу. Два волка лежали мертвые, а Рун пританцовывал вне досягаемости Д’Челя, но она ощущала, что его энергия иссякает. Другие волки сбежали, но Эйслин не винила их в этом. Нет смысла умирать в чужой войне. Она сделала мысленную заметку поговорить с Мэтае о привлечении к сражениям всех животных, а не только связанный пар Охотников. Ведь в действительности эта война затрагивала каждого. Если они потеряют Землю, то больше никому не удастся жить нормальной жизнью.

«Мне нужно будет потрудиться». — Стиснув зубы, Эйслин шагнула вперед и встала прямо перед Д'Челем. Он скинул с себя образ волка и снова выглядел как мужчина. Д’Чель медленно повернулся к ней лицом, источая ту же манящую сексуальность, которую ей уже доводилось чувствовать от Перрикаса. Странно, что она не ощутила это раньше. Может, когда он обращался к иллюзиям, то приглушал обаяние. Длинные волосы, настолько черные, что отливали синим оттенком, были заплетены в косу. Ясные медные глаза светились на совершенном, словно высеченном из камня, лице. Он носил охотничий кожаный костюм, который обтягивал мускулистые плечи и узкие бедра будто перчатка, не оставляя простора для воображения. Эйслин позволила себе окинуть его оценивающим взглядом, в надежде отвлечь Д’Челя от Фиона и Руна.

— Эй, красавчик, — заворковала она, надеясь, что он был так же подвержен похоти, как и Перрикас. Ну и конечно, он влиял на нее, как и его собрат. Эйслин расставила ноги на ширине плеч, чтобы ее бедра не смыкались, и тем самым смогла не обращать внимания на жар в лоне.

Д’Чель перевел на нее свой взгляд и оценивающе посмотрел на ее тело, изменив оттенок глаз до восхитительного бледно-голубого цвета.

— Ты знаешь, кто я?

«Должна ли я признаться?» — Она резко вдохнула и выдохнула, предоставляя себе немного времени на размышления, но так и не смогла придумать лучшей стратегии, поэтому ослепительно улыбнулась и промурлыкала:

— Конечно, знаю.

Прищурив глаза, Д’Чель произнес:

— Назови мое имя.

— Д'Чель, бог иллюзий.

«Не делай этого, — прозвучал в ее голове голос Руна. — Мы можем найти способ одолеть его, не жертвуя при этом нашими жизнями».

Фион захромал в ее сторону. Он попытался взять ее руку, но Эйслин его оттолкнула.

— Позвольте мне следовать своей дорогой.

— Нет, — пробормотал Фион. — Нет там никакой дороги. Он просто будет трахать тебя и в итоге перетянет на свою сторону. Иисус, неужели они ничему тебя не научили?

«Верь в меня, — Эйслин отправила мысленно свое послание только Фиону. — Пожалуйста, не усложняй».

Хитрая улыбка озарила лицо Д’Челя.

— Это твое связанное животное? — Он махнул рукой в сторону Руна. — Твоя пара?

— Ты же и сам это знаешь.

Глаза Бога угрожающе сверкнули. Видимо, он не привык совершать ошибки… или чтобы кто-то на них указывал.

— Давай уйдем от них, — продолжила Эйслин, удерживая его взгляд. Внезапно ее настигла вспышка озарения, поэтому она решила рискнуть и добавила: — Недавно я встречалась с Перрикасом, но неожиданное появление старейшины испортило нам все удовольствие.

Удивление отразилось на его «далеком-от-человека» лице.

«Хорошо. Пусть попробует выяснить, на чьей я стороне». — Множество людей, начиная с тех, кто помог открыть врата во время парада планет, повлекшего за собой всплеск магии по всему миру, подпитывали темных силами своих поклонений. И постоянным сексом.

Фион железной хваткой обхватил ее запястье и потянул.

— Пошли, — прорычал он. — Мы уходим. Сейчас.

— Я найду тебя позже, — пробормотала Эйслин. — Белла нуждается в тебе. И возьми с собой Руна. — Она затаила дыхание. Позволит ли Д’Чель уйти всем, если она останется? Эйслин надеялась, что он достаточно заинтересуется ею и освободит остальных. Ведь большинство людей, которые следовали за темными, не владели силами. Перрикас желал заполучить от нее детей.

— Я останусь с тобой, — зарычал Рун.

Эйслин стиснула зубы настолько сильно, что удивилась, как они не треснули. Она намеревалась воздействовать своими силами на Руна, чтобы увести его от угрозы.

— Ты пойдешь с Фионом и Беллой.

Гнев, разочарование и предательство сверкнули в глазах волка.

Фион перевел взгляд с нее на Д’Челя. Затем быстро кивнул ей и направился в сторону птицы. Рун последовал за ним, отказываясь встречаться с ней взглядом.

— Отличная работа, человек. — Похотливая улыбка исказила лицо Д’Челя, и его магия стала еще сильнее опьянять Эйслин. Подняв руку, он погладил ее лицо, а затем бесцеремонно пробежался ладонью по ее телу. — На данный момент твоим близким больше ничего не угрожает. Что ты готова предложить, чтобы они так и оставались в безопасности?

— Я нахожусь под защитой старейшин.

Полные губы растянулись в усмешке.

— Ну и что? Я что-то не вижу, чтобы они рвались тебе на помощь.

Его опасный взгляд изменил цвет на медно-зеленый, будто Эйслин успела ему наскучить. Неожиданно ее охватила настолько обжигающая страсть, что вынудила кончить, превращая колени в желе. По крайней мере, сексуальное напряжение немного ослабло, но ненадолго.

Все это время Д’Чель не сводил взгляд с ее лица, поэтому понимающе улыбнулся.

— Мы могли бы испытать огромное удовольствие. Только ты и я. Ты уже почувствовала, насколько оно будет мощным.

Он притянул ее в свои объятия. Эйслин оказалась настолько близко к мужчине, что заметила пятна серебра в его постоянно меняющихся глазах. Но она видела, насколько они чужие. Несмотря на гуманоидную форму, он был чем-то иным. Его идеальное тело отдавало холодом, когда он смял ее губы в поцелуе. Д’Чель вытягивал из нее тепло до тех пор, пока она не начала дрожать. Эйслин отвернулась, избегая прикосновений его рта, блуждающих рук и напряженной плоти, прижатой к ее промежности.

— Ты возьмешь меня против воли? — Ее зубы стучали. Казалось, будто все тепло в мире исчезло.

«Блин! Он собирается высосать из меня жизнь».

— Я Бог. А значит, беру то, что хочу.

Он вновь прильнул к Эйслин. В глубине его глаз мерцал какой-то дикий свет, будто мужчина отчаянно нуждался в том, чтобы его согрели. Эйслин задалась вопросом, сколько прошло тысячелетий с его создания.

«Нужно что-то предпринять, пока он не заморозил меня до смерти».

Когда она шла на эту авантюру, то не понимала, что если он войдет в нее, то украдет все живительное тепло. Но что тогда останется?

«Не очень, нахрен, много».

Неожиданно испытываемый ужас начал питать ее силы. Он полыхал внутри нее все это время, и Эйслин потянулась к этому огню. Магия настолько нагрела ее кожу, что Д'Чель резко отдернул от нее руки. Эйслин оступилась и чуть не упала.

— Что ты делаешь? — потребовал он. — Прекрати немедленно.

— Ты замерзаешь, а мне жарко. — Она задыхалась от усилий, которые прилагала, чтобы удержать магию. Она так долго хранила в себе силы, не тратя эту энергию на заклинания и борьбу, что они очень сильно перегревали ее тело. Видимо, он не мог прикоснуться к ней в таком состоянии.

Д’Чель попытался вновь, схватившись холодной рукой за ее грудь, но сразу отстранился. Еле сдерживая ярость. Эйслин заметила это по крепко стиснутым зубам и прищуренным глазам.

— Давай просто придем к выводу, что мы оба совершили ошибку, — спокойно предложила она.

— Я мог бы уничтожить тебя только одной мыслью.

— Я так не думаю, — ровно ответила она.

«Если мог бы, то я уже была бы мертва».

Человеческая форма Д’Челя начала колебаться. И теперь перед ней уже стояла кобра, исполняющая свой танец смерти. Прежде чем он смог напасть, Эйслин обратилась к магии, кипящей внутри. Для начала она призвала невидимость, а затем прыгнула, скрывая все следы места ее направления.

Прыжок в состоянии, в котором сейчас находилась Эйслин, оказался гораздо сложнее, чем она изначально предполагала, тем более для такого короткого расстояния. Что-то разрушало ее магию, притом с обеих сторон. Страх подкатил тошнотворным комом к ее горлу, а пот заструился по телу. Когда она, наконец, оказалась в пещере Фиона, то невероятно обрадовалась обнаружить там всех троих. Фион прижимал к себе Беллу, а Рун намеренно повернулся к ней спиной.

— Это место намного глубже, чем я думала, — заявила Эйслин, посмотрев на Фиона. — У меня ушла чертова куча времени, чтобы сюда попасть. — У нее сбилось дыхание. Заклинания прыжков были не обратимы. Либо ты выходишь в запланированном месте, либо нет. — На какой-то миг я испугалась, что оказалась в ловушке собственных чар.

Фион нахмурился.

— Прости. Это потому, что мне пришлось отменять оберег, чтобы тебя впустить. Я не сразу ощутил тебя снаружи. Надеюсь, ты замела следы. — Он резко вскочил на ноги с Беллой на руках и огляделся, будто ожидая появления Д’Челя в любой момент.

— Замела. И я поняла, что ты использовал магию, чтобы помочь мне попасть сюда. — Напряжение покинуло ее тело, и она подарила Фиону благодарную улыбку. — Отличная работа. Никто бы не смог попасть в твою пещеру случайно.

Он выглядел удивленным.

— Спасибо. Обычно я редко получаю комплименты.

Эйслин подошла к волку и присела рядом.

— Извини за то, что воспользовалась принуждением. Просто хотела, чтобы ты оказался в безопасности. Ты должен знать, что если дело будет касаться твоей жизни, то я вновь так поступлю. — Рун дернулся под ее прикосновениями, но продолжил игнорировать Эйслин.

Затем она встала и направилась к Фиону и Белле.

— Как она?

Фион покачал головой и снова сел.

— Слаба. Потеряла много крови. Я как раз собирался посмотреть, что могу для нее сделать, когда пришлось снимать защиту с дома для тебя. — Фион взглянул на Эйслин. — Мы опередили тебя всего лишь на несколько минут.

— У меня получилось вылечить Руна. Ты позволишь мне попытаться помочь?

Кивнув, Фион немного откинулся, предоставляя Эйслин лучший доступ к птице. И она сразу же потянулась ладонями к Белле.

— В лесу я сделала все, что было в моих силах. Как и с магией Охотника, я никогда не считала, что у меня есть способности Целителя, но как оказалось я могу и это.

Соединившись с Беллой, она попыталась выяснить, как же Д'Чель ее ранил. Фион оказался прав. Ворон потерял много крови, но серьезных повреждений не было. Только сломанное крыло. Но это было легко исправить. Не спеша, Эйслин стала передавать энергию Целителя в большого ворона и разумом ощутила, как Фион тоже начал поддерживать ее своей силой. Когда Эйслин убедилась, что Белла сможет вытерпеть дальнейшие действия, то принялась сращивать сломанное крыло.

Подняв глаза, Эйслин встретилась с благодарным взглядом Фиона. Он ни разу не попытался с ней заговорить, пока они разбирались с незнакомой птичьей физиологией.

— С ней все будет в порядке. Хороший отдых, и Белла снова как новенькая.

— Согласен. Спасибо. — В его глазах отражалось искренняя благодарность. Подняв птицу с пола, Фион переложил ее на подушки. Затем обернулся и произнес:

— Тебе не кажется, что пора объяснить произошедшее?

Эйслин выгнула бровь, проигнорировав вопрос.

— Как твоя рука? И я заметила, что ты хромал.

— Хм. Просто немного вывихнул лодыжку. Но не уверен, что с рукой. Я планировал осмотреть ее после того, как помогу Белле. Не ожидал, что ты появишься так скоро. — Замолчав, Фион впился в Эйслин взглядом. — На самом деле, я вообще не ожидал, что ты вернешься.

Она фыркнула.

— Ох, как же в тебе мало веры. Хочешь, я посмотрю твою руку?

Фион, молча, протянул ей руку. Целительная магия Эйслин все еще не успокоилась внутри ее тела, поэтому она просто прикоснулась к его ладони и позвонила своей силе сосредоточиться на травме.

— Черт, перелом прямо вот здесь. — Эйслин исследовала очень осторожно, пытаясь понять, что нужно исправить.

— Хм. — Фион поморщился и закусил нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть.

— Прости, — прошептала она, пока плела нити из новых костных клеток, чтобы залатать травму. Под ее прикосновениями тело Фиона стало горячим. Эйслин улыбнулась, ощутив, как поврежденные ткани заменяются здоровыми.

— И снова большое спасибо. — Он повернул голову в сторону Эйслин. — Я не хотел беспокоить тебя во время колдовства, но что, во имя богов, там случилось?

— Если Рун простит меня за то, что я заставила его уйти с вами, то тогда я все расскажу. — Волк, который по-прежнему сидел вдали от нее, не сдвинулся с места. Но его ухо немного дернулось, значит, он все же подслушивал их разговор.

Уголки губ Фиона опустились.

— Я хочу узнать все. Даже если он не примет твоих извинений. У нас вроде как есть овощи, которые мы собрали ранее. Я мог бы заняться готовкой, пока ты нас просвещаешь.

Эйслин вдруг поняла, что проголодалась.

— Было бы здорово.

— Хочешь, я добавлю туда вяленое мясо?

— Еще лучше. — Резко вскочив на ноги, она подошла к Руну. Волк отвернулся, и Эйслин осознала, насколько сильно его ранила. Сев рядом с ним, она начала гладить его шерсть, и уже через пару минут он обернулся, укоризненно посмотрев на Эйслин.

— Меня не беспокоит собственная смерть, — с благородством заявил он. — Поэтому я не желаю, чтобы ты когда-нибудь вновь отсылала меня.

— Ты первый меня покинул, — отметила она. — И пока мы обсуждаем эту тему, объясни, почему я не могла тебя почувствовать?

Рун стрельнул в нее своим янтарным взглядом.

— Потому что я знаю, как себя защищать.

Эйслин посмотрела на Фиона, который с помощью магии занимался приготовлением ужина.

— Это могут все связанные животные? — Он покачал головой. И Эйслин вновь сосредоточила внимание на волке. — Но ты как-то это сделал.

— Да.

— Почему ты не хотел, чтобы я знала твое местонахождение?

— Так бы ты не смогла меня остановить. Я пытался помочь Белле.

Эйслин совсем запуталась.

— А почему у меня должно было возникнуть желание вмешаться?

— Потому что он должен хранить верность только тебе, — заявил Фион, вручая ей треснутую глиняную тарелку.

— Спасибо. — Как только ужин оказался перед Эйслин, то занял все ее мысли. Она стала поглощать еду, сидя прямо на полу возле Руна. После того, как девушка доела и пришла в себя, то посмотрела на Руна, который положил голову рядом с ее бедром, а затем перевела взгляд на Фиона, который сидел напротив. — Мне нужно выяснить все о связанных парах Охотника. Я слишком многого о них не знаю. Пока мы разбирались во всем, я осознала, что не понимаю даже своей роли. Мне удалось сбежать от Д’Челя благодаря тому, что я сконцентрировала в себе магию. Удерживала в теле так долго, что она нагрела мою кожу, сделав ее очень горячей. И, как оказалось, темный просто не мог прикоснуться ко мне в таком состоянии. А когда он начал изменять форму, то я воспользовалась моментом и прыгнула.

— Он трахнул тебя? — Резкий вопрос Фиона напугал Эйслин.

Она покачала головой.

— Нет. Чем ближе он подходил, тем больше я понимала, что как только его член окажется внутри моего тела, то это убьет меня или превратит в какого-то безмозглого зомби. Меня навело на мысль воспользоваться огнем, когда я настолько чертовски замерзла от его прикосновения, что решила предпринять хоть что-то.

Глубокие морщины на лбу Фиона разгладились.

— Слава Богу, — выдохнул он. — Это я и пытался объяснить тебе там. Смертные, которые трахаются с темными богами, в конечном итоге больше, ну, не совсем люди. Пока они объезжают тебя, то воруют силу. Я ничего не знаю о всяких там зомби штуках, но секс с ними сделает тебя бесполезной для дальнейшего сражения.

— Да, — поддержал Рун. — Никогда не рискуй так вновь. Ты думала, что сможешь взять под контроль бога. Ха! Тебе просто повезло.

— Мне повезло… — усмехнулась Эйслин. — …Потому что вы оба обо мне заботитесь.

Как только эти слова сорвались с ее губ, то Эйслин поняла, что произнесла чистую правду. После трех лет одиночества она вновь обрела семью. Радость — настолько незнакомое ощущение, что она едва узнала его. И оно согрело сердце.

— Нам нужно покинуть это место, как только Белла восстановит силы, — заявил Фион.

— Согласна, — кивнула Эйслин. Неожиданно в ее голове созрела дерзкая мысль. — Впрочем, независимо от того что Мэтае отослала меня прочь, я считаю, нам все равно нужно направиться к вратам.

Фион окинул ее оценивающим взглядом.

— Смелый шаг. Учитывая то, что нас не приглашали.

— Ну, вообще-то она не говорила, что мне там не будут рады. Только то, что она желала бы, чтобы для начала я поднабралась опыта в реальном мире.

Он хмыкнул.

— И ты, конечно же, уже накопила необходимые знания.

— В принципе да. — Вдруг Эйслин почувствовала, как ее веки отяжелели.

— Поспи. Ты это заслужила. Да и устала очень. — Фион подошел к Эйслин и положил руку на ее плечо.

Эйслин ощутила, что он воздействовал на нее заклятьем сна, но не стала сопротивляться. Прислонившись к волку, она уснула прежде, чем смогла вымолвить хоть слово.

Глава 8

Эйслин разбудил разговор между Беллой и Фионом. В отличие от ее пещеры в дом Фиона не проникал солнечный свет, и поэтому девушка не смогла определить, какое сейчас время суток. Глубоко вздохнув, она задержала дыхание, оценивая свое самочувствие, а затем медленно выдохнула.

«Хм. Совсем неплохо».

Рун сразу же подбежал к Эйслин и лизнул ее лицо.

— Сегодня Белла чувствует себя гораздо лучше, — выпалил он.

«Отлично. На одну проблему меньше».

Эйслин не особо много знала о темных богах, поэтому не была уверена насколько Д’Чель искусен в магии, а также насколько заинтересован в том, чтобы выследить их компанию. Фион защищал свой дом довольно мощными заклятьями… те чуть не убили Эйслин. Может она и позаботилась о том, чтобы замести следы своего побега, но все равно сомневалась, что у нее хватило мастерства запутать бога.

— Сколько сейчас времени? — спросила она Руна.

— Недавно рассвело.

— Ты проснулась. — Фион с широкой улыбкой на лице подошел к Эйслин. — Белла…

— Я уже знаю, — прервала его девушка. — Рун только что все мне рассказал. Я очень рада. Значит, мы можем отправляться в путь.

— Для начала мне нужно выйти наружу и убедиться, что там безопасно. — Фион применил свою магию, и вокруг него замерцал воздух.

— Почему мы не можем просто уйти отсюда?

Мужчина обернулся, и магия Света осветила его лицо, поэтому Эйслин удалось рассмотреть на нем странное выражение.

— Выбраться из подземелья и остаться незамеченными практически невозможно.

— Просто сложно. — Встав, Эйслин потянулась. А когда попыталась расчесать пальцами волосы, то обнаружила, что те безнадежно спутались в колтуны. — Вдвоем мы обязательно справимся. Я очень зла на то, что вытворял вчера Д’Чель. Если не произошло чего-то экстраординарного, то я готова поспорить на последний доллар, если бы он у меня был, что темный до сих пор ошивается где-то поблизости в ожидании любого скачка магии.

— Ты должна подсказать мне, как тебе помочь. — Фион до сих пор взирал на Эйслин с каким-то подозрением.

— Почему ты на меня так странно смотришь?

Прикусив нижнюю губу, он опустил глаза.

— Потому что, кажется, в тебе гораздо больше магии, чем в любом другом человеке, с которым я сталкивался после начала этого хаоса.

Эйслин отвела взгляд. Слова Фиона вызвали в ней чувство неловкости, впрочем, сам он видимо ощущал себя также.

— Ладно. Тебе просто следует встретиться со старейшинами, они более важные фигуры во всем этом и знакомы со многими вещами намного лучше меня.

Фион фыркнул.

— Конечно же, они белее осведомлены о происходящем. И наверняка рассказывают нам только то, что посчитают нужным, тем самым обеспечивая выгодное сотрудничество. Ты никогда не задумывалась, почему мы узнали об их существовании, только когда темные начали штурмовать врата?

Эйслин нахмурилась.

— Знаешь, ты сказал, и я кое-что вспомнила. Когда я была в старших классах, то для проекта гуглила слово «лемарианцы»…

— Ага, и дай угадаю, на запрос ответом стало то, что их не существует.

Эйслин пожала плечами.

— Тогда мы еще не были настолько знакомы с миром магии.

— Или, может, они в некотором роде связанны с темными, но мы не знаем как именно.

Девушка резко вдохнула.

— Хмм. Думаю, все может быть. Обе стороны жаждут прикончить нас. Только старейшины выглядят более нравственными.

— Ох, тебе что, понравился их отбор людей со способностями к магии? — спросил он полным сарказма голосом.

— Конечно же, я была от этого в ужасе, — раздраженно опровергла Эйслин. — Неужели хоть кто-то мог остаться равнодушным к тому, как их друзей и семью сбрасывают в воронку, которая ведет только в один конец — в ад?

— Дело в том, что меня больше всего смущает только одно обстоятельство: когда я был у воронки, то заметил, что никто не воспротивился такой несправедливости.

— Ты там был? — Эйслин окинула Фиона оценивающим взглядом. Когда все это произошло, она была еще столь молода и наивна, что ей просто не приходило в голову ослушаться приказов.

Сжав губы в тонкую линию, Фион кивнул и вызывающе приподнял подбородок.

— Да. Я пытался поднять бунт, но меня все проигнорировали. Это казалось очень странным. Вроде какого-то массового гипноза.

— Но на тебя не подействовало? — Эйслин скрестила руки на груди, все еще прожигая взглядом Фиона.

— Вроде нет.

Она перевела на взгляд на Руна.

— Как ты стал связанной парой Охотника? Тебе пришлось сделать что-то особенное?

— Я не могу тебе этого рассказать.

И Эйслин, и Фион уставились на волка.

— Почему нет? — спросила она.

— Такое условие этого магического соглашения.

Она переглянулась с Фионом.

— Похоже, это сделали специально, чтобы мы не были в курсе происходящего.

— Вот дерьмо, — выплюнул Фион и задумался. — Я, честно говоря, в растерянности, поскольку не додумался задать Белле такой же вопрос. Просто признал нашу связь и все.

— Может, они обыграли все так… что это просто не привлекло твоего внимания, — выпалила Эйслин. — К примеру, я совершенно не думала, что во мне есть задатки Охотника или Целителя. До тех пор пока Рун не нашел меня, я считала что обладаю совершенно иными способностями. — Эйслин слегка прикусила себе язык. — В последнее время у меня в голове крутится слишком много вопросов.

— Мне кажется, нам пора обменяться всей имеющейся информацией, — медленно протянул Фион. — Возможно, вместе нам удастся во всем разобраться.

Эйслин не была в этом столь уверена. Казалось, у них не хватало огромного количества кусочков головоломки, но нужно было хотя бы попытаться начать. Разобраться в том, что они имеют сейчас.

Эйслин подошла к жердочке, на которой сидела Белла.

— Могу ли я к тебе прикоснуться?

Ворон, очевидно из-за вспыльчивого характера, ответила с сарказмом.

— Можешь не спрашивать. Ты спасла мою жизнь. Ты и моя связанная пара.

Сначала Эйслин хотела объяснить Белле, что лишь пытается быть вежливой и тактичной, тем самым предоставляя ей выбор принимать ли прикосновения, но затем передумала. Обхватив руками пернатое тельце, девушка просканировала Беллу своей магией Целителя. То, что она обнаружила, вынудило ее в удивлении приподнять брови. Для того чтобы убедиться в своей правоте, Эйслин вновь обследовала ворона, но результат не изменился. Даже кость сломанного крыла полностью срослась.

— Ого, — ахнула Эйслин. — Ты в намного лучшей форме, чем я предполагала.

— Точно. — Фион сел рядом с вороном. — Еще одна причина для того, чтобы быть друг с другом полностью откровенными.

— Я не согласен. Нам пора уходить. — Рун начал нервно метаться по дому.

Эйслин доверяла ощущениям волка, поэтому, повернувшись к Фиону, произнесла:

— Мы можем обсудить это после того, как скроемся от Д’Челя. — Она протянула руку, и Белла сразу же на нее перешагнула.

— Э-э-э. Будет лучше, если Белла останется у меня. — Фион забрал птицу.

— Покажи мне образ места, где мы должны оказаться при следующем прыжке, — попросила Эйслин волка, призывая энергию, чтобы переместить всех с землянки.

— И мне покажи, — заявил Фион.

— Готов? — спросила Эйслин. Фион подошел ближе к девушке, а следом ринулся к ней и волк.

— Хорошо, все в сборе. — Эйслин ощутила внутри себя уже такие знакомые силы. Сытный ужин предыдущей ночью и полноценный сон творили чудеса. Она чувствовала, что сможет перенести всех собравшихся даже без их помощи. Фион обнял девушку, устроив Беллу между их телами. Убедившись в том, что отслеживает жизненную энергию каждого, и никто не потеряется в процессе прыжка, Эйслин освободила свои силы. Она ощутила магический поток, обволакивающий их компанию, и замерла в ожидании невесомости, сопутствующей перемещению, но ничего не почувствовала.

— Какого черта? — со злостью выплюнула девушка. Магия кружила вокруг них и имела достаточную плотность, чтобы они исчезли. Эйслин не могла задействовать еще больше силы.

«Неужели Д’Чель запер нас в ловушке?» — Внутри девушки зародился страх, а сердце ускорило свой ритм.

— Сюда. — Фион начал помогать ей своей магией. — Давай попробуем этот путь. Как ты уже вчера догадалась, мы находимся намного глубже под землей, чем это кажется на первый взгляд, и ко всему прочему нас окружают заклятья, которые не дают покинуть дом. Мне нужно отменить их, прежде чем мы начнем перемещаться.

Эйслин обрадовалась, когда поняла истинную причину, из-за чего ее магия не могла прорваться через барьеры, а затем вновь попыталась выбраться и ощутила, как постепенно покидает дом Фиона.

— Слава Богу, — пробормотала она. Рун проник в сознание Эйслин, и она смогла увидеть ощущения волка. Фион не шутил, когда заявлял о глубине подземелья. Они находились, по крайней мере, в пятистах футах под землей, и через каждые пятьдесят были заклятья. С каждой пройденной преградой, Эйслин все больше уважала свою магию.

Внезапно они оказались на длинной пустынной асфальтированной дороге. Это место было настолько открытым, что по спине Эйслин побежали мурашки страха. Она запустила потоки магии Искателя во всех направлениях, но ничего не почувствовала и с облегчением выдохнула.

— Нужно найти укрытие, — заявила она.

Фион огляделся.

— Здесь совершенно никого нет.

Рун обошел всех по кругу, посмотрел по сторонам и принюхался.

— Я отправлял тебе образ не этого места. — Волк вновь отправил в ее сознание картинку, где они должны были оказаться.

Эйслин задумалась о том, что сейчас произошло. Когда волк заговорил о первоначальном запланированном месте, то Эйслин осознала, что в данный момент они оказались совершенно не там. Почему она сразу не поняла свою ошибку?

«Господи, неужели я схожу с ума?»

— Я заберу нас отсюда, — пробормотал Фион. — Готова?

Благодарная за то, что никто не прокомментировал ее оплошность с прыжком, Эйслин просто кивнула. Чуть позже они вновь оказались в лесу. Прямо под раскидистыми ветвями огромного дуба.

«Дуб. Значит, мы находимся где-то в низине».

— Отправимся на охоту? — обратилась Белла к Руну.

— Не отходите далеко, — предупредил Фион.

— Так и поступим. — Белла взлетела, а Рун проследовал за ней по земле.

Предложив Эйслин присесть, Фион спросил:

— Что случилось? — На его лице отразилось беспокойство, из-за чего вокруг глаз собралась паутинка морщинок.

Она покачала головой.

— Я задаю себе тот же вопрос. Как будто что-то или кто-то проник ко мне в голову и изменил первоначальный образ. Это меня нервирует. Если я произнесла заклинание еще у тебя дома, то никак бы не смогла изменить его в процессе перемещения.

— Знаю. — Фион сжал губы, а под одним его глазом дернулась мышца. Это означало, что он желал рассказать ей о чем-то, но по каким-то причинам сдержался.

— Расскажи мне о себе.

Он посмотрел на нее и как-то кисло улыбнулся.

— Особо нечего рассказывать. Я был археологом. Только получил докторскую степень и начал преподавать в штате Орегон. У меня была жена и двое детей. — Мышца под глазом стала дергаться чаще. — Их посчитали непригодными. Меня же спасли, хотя сначала тоже хотели отправить в воронку. Иногда я жалею, что не отправили. — Усталый взгляд голубых глаз сосредоточился на Эйслин, словно оценивая, сколько еще правды она сможет вынести.

Он потерял семью, а Эйслин не знала, как его утешить. Просто сказать «я сожалею» казалось недостаточным. Эйслин положила руку на ладонь мужчины, пытаясь показать ему всю силу своего сострадания через прикосновение, но он оттолкнул ее.

— Не стоит, — отрезал он. — Так только хуже.

«Да, так только хуже».

Эйслин задумалась о собственном шкафе, переполненном скелетами и запертом в углу сознания, где они больше не могли причинять ей боль. Решив открыть пару тайн, она рассказала Фиону о Боливии и всплеске. О том, как убили ее отца, а мать просто сошла с ума.

— Хорошо, что она обезумела, — подвела итог Эйслин, радуясь, что ее рассказ подошел к концу. Ворошить прошлое оказалось намного мучительнее, нежели она представляла сначала. — Воображаемый мир защитил маму от реальности. Кажется, она так и не поняла что происходит, даже когда ее отвели на верную смерть. — Эйслин обратила взор на Фиона. — Ты не задумывался, почему всех людей, не обладающих даром, убивали? Я часто задаюсь этим вопросом.

— Нет, но почему-то мне кажется, что между темными богами, людьми, которые им поклоняются, и старейшинами существует связь.

— Может, они питаются нашей магией, ну, знаешь, как бы понемногу от каждого из нас, тем самым подпитывая свои жизненные силы, — предположила Эйслин. — Остальная часть человечества была просто как иссякший ресурс…

— …А так как в живых нас осталось совсем немного, то точно не возникнет какого-либо восстания, которое отправит их обратно через врата, — закончил Фион за нее.

Горько улыбнувшись, Эйслин скривилась, будто съела что-то невообразимо кислое.

— Даже если мы только что разгадали ребус, то, как сможем все исправить?

— Никак. Мы ничего не сможем предпринять, а иначе они отправят в воронку и нас. Последние три года я учился защищать свои мысли.

— О. — Эйслин чувствовала, что совершенно бессильна против чужаков, захвативших Землю. — Ты когда-нибудь обсуждал это с кем-нибудь еще?

Фион рассмеялся, но этот смех звучал очень холодно.

— Конечно.

— И? — Она знала ответ, но все равно хотела его услышать.

— Все посчитали меня сумасшедшим. Как я уже говорил, происходящее напоминало массовый гипноз, который по каким-то причинам меня не затронул, — он помолчал. — И, видимо, тебя.

Рун подбежал к Эйслин со свисающим из пасти сурком.

— У Беллы тоже есть один, но небольшой, — проинформировал он.

— Думаешь, мы можем рискнуть и развести огонь? — спросила Эйслин, переводя взгляд с Фиона на волка.

Рун ощетинился. Она прекрасно знала его мнение по поводу костра.

— Будет лучше, если мы приготовим еду с помощью магии, — произнес Фион, видимо осознав, что хотел сказать волк своей застывшей позой.

Белла, широко размахивая крыльями, подлетела к Фиону и выпустила добычу прямо в его протянутые руки.

Эйслин усмехнулась. Было видно, что такая передача пищи для Фиона и Беллы не в новинку.

— Я слышу журчание проточной воды, — заявила она. — Недалеко отсюда есть ручей. Пойдем. Наберем пресной воды и, возможно, найдем какую-нибудь зелень.

— Великолепная идея, — Рун поджал хвост. — Тогда мы с Беллой найдем побольше мяса.

Эйслин проводила взглядом удаляющуюся фигуру волка, радуясь, что тот простил ее за то, что ранее она принудила его оставить ее наедине с врагом.

«Все получилось. Мы еще живы. А значит, можем следовать по намеченному пути».

После того как все поели, Фион вытащил из рюкзака какие-то запятнанные топографические карты и компас.

Эйслин окинула их восхищенным взглядом.

— Ты знаешь, где мы?

— Не точно. Дай мне минутку.

— Я всегда хотела иметь карты, которые помогли бы мне разобраться…

— Это как с книгами. Старейшины либо изъяли их, либо уничтожили, — оборвал Фион.

— Но у тебя есть эти, — постучала по карте пальцем Эйслин.

— Только потому, что старейшины не знают про их существование. Я просто не отдал карты.

— У тебя есть еще и книги. — Эйслин тоже так поступила, но почему-то не хотела признаваться Фиону в их общем неподчинении правилам. Она, было, открыла рот, но сразу же его захлопнула, поэтому не успела проговориться.

«Он что-то недоговаривает», — подсказал ей внутренний голос, либо привычка, которая отвечала за сохранность секретов.

К счастью в этот момент Фион не смотрел на нее и не видел чувство вины, отразившееся на лице Эйслин. Мужчина возился с компасом, который лежал рядом с картами.

— Мы вот здесь, — указал он пальцем на карту.

Эйслин склонилась над его рукой, чтобы рассмотреть указанное место.

— Итак, шоссе, на котором мы оказались первый раз, было пятой магистралью. — Эйслин резко вдохнула и распахнула глаза. — Мы можем дойти пешком до горы Шаста.

— Угу, — кивнул Фион. — И даже лучше, мы возле Замка Скал^13, около двадцати миль от врат в Талтос.

— Откуда мы пришли?

Он указал на район к северу от Сасанвилле и обвел его пальцем.

— За последнюю пару лет я несколько раз переезжал, но всегда оставался в этом районе. Меня все устраивало до тех пор, пока в моей жизни не появилась ты.

Эйслин проигнорировала его комментарий.

— Думаешь, лемарианцы знают, что мы здесь? — Фион одарил Эйслин взглядом, в котором отражалось недоумение из-за заданного вопроса. Поэтому она попробовала вновь. — Ты когда-нибудь бывал там раньше?

— Нет. Я же говорил, что предпочитаю держаться подальше.

«Если ты так этого хотел, то почему сейчас пошел со мной? В этом совершенно нет смысла».

Эйслин перевела взгляд на Руна.

— Зачем ты ходил к вратам?

— Потому что желал справедливости для Марты. — Эйслин собиралась задать ему еще один вопрос, но волк решил продолжить: — Но они прогнали меня.

Эйслин хотела капнуть глубже, но это бы расстроило Руна, так как он очень остро реагировал на все, что касалось последней связанной пары. Она видела это в его глазах и позе. Эйслин поднялась на ноги.

— Хочу прогуляться. Мне нужно подумать. Если мы собираемся отправиться завтра в путь, то мне необходимо выяснить, как сделать так, чтобы старейшины ответили на мои вопросы.

Когда Эйслин дошла до скалы, которая находилась в ста метрах от ручья, у которого они ужинали, то почувствовала, как ее нагнал Фион. Мужчина обхватил рукой ее талию.

— Ты не обязана так рисковать, — заявил он.

Она фыркнула.

— Ага. Конечно, не обязана. Могу поджать хвост и вернуться в свою маленькую лачугу, чтобы вновь вступать в борьбу по приказу старейшин и провести остаток жизни в надежде, что это когда-нибудь закончится.

— Этого не будет.

Резко остановившись, Эйслин повернулась к Фиону и прижалась лицом к изгибу между его плечом и шеей. Недолго думая, мужчина притянул ее ближе. Его теплое дыхание овеяло ее волосы. Эйслин сгорала от желания поцеловать Фиона, потеряться в ощущениях и обо всем забыть. Но это было не так-то просто сделать.

Немного отступив, она посмотрела в глаза мужчине и произнесла:

— А как насчет такого плана? Завтра я отправлюсь к вратам. Ты заберешь животных и вернешься в свой дом. Я уверена, что с легкостью его обнаружу. Обычно я быстро нахожу места, где бывала раньше.

— Что будет после того, как ты доберешься до врат?

Эйслин пожала плечами, пытаясь скрыть свою нервозность.

— Прикинусь дурой, будто совершенно не поняла, что имела в виду Мэтае. Потом задам несколько вопросов о своей магии и узнаю как бороться с темными, к примеру, с Д’Челем. За последние несколько дней мне довелось встретиться уже с двумя богами. Имеет смысл поднять этот вопрос. Может старейшины знают секрет против сексуального обаяния темных или хоть что-нибудь в этом роде.

Когда Фион ничего не ответил, Эйслин поспешила продолжить:

— Если поступить так, то только один из нас будет вынужден скрывать от них свои мысли.

«Рун будет в безопасности, а я перестану беспокоиться о том, что они смогут причинить тебе боль», — добавила она мысленно, удивляясь силе чувств к Фиону. Она совсем не знала этого мужчину и поэтому не понимала, почему для нее это имело такое значение.

Фион снова прижал ее к себе, но на этот раз Эйслин положила голову ему на грудь. Биение его сердца громко отзывалось в ее ушах. Зарывшись пальцами в волосы Эйслин, Фион нежно прикоснулся губами к ее лбу.

«Он напуган так же, как и я, — поняла Эйслин. — Страшно кого-то любить. Страшно потерять кого-то из-за напасти, которая охватила всю планету».

Обхватив руками шею Фиона, она запуталась пальцами в его волосах и подняла лицо. Застонав, мужчина накрыл ее губы в поцелуе. Его язык вторгся в ее рот, но она не осталась в стороне и ответила со всей страстью. Дыхание Фона было сладким. Оно напоминало летние луга и что-то пряное, экзотическое. Эйслин не могла определить что именно. Ее тело вспыхнуло жаром под его прикосновениями. Фион заскользил руками по ее спине и обхватил зад, крепко прижимая к своему телу. Жесткая длина его члена вжалась в ее живот.

В это же время Эйслин попыталась протиснуть руку между ними, чтобы прикоснуться к Фиону, но он прижал ее еще сильнее, не давая пошевелиться. Девушка почувствовала что-то дикое в нем, и оно слишком близко подобралось к поверхности. Фион старался изо всех сил сдержать свою мощь, но желание тлело в нем, готовое вырваться в любой миг. Девушка ощутила момент, когда он отпустил на волю свою страсть. Эйслин распахнула глаза. Его взгляд потемнел до цвета полуночного неба, в глубине которого разгорался голод. Фион толкнул ее на землю. Затем оттянул майку и обратил все внимание на ее соски, посасывая и покусывая их, переключаясь с одной груди на другую.

Эйслин выгнула спину, затем обвила его голову руками, пытаясь прижать еще ближе к себе. Губы Фиона на ее груди посылали электрический разряд по всему телу, вынуждая каждое нервное окончание вспыхивать пламенем. Она зарылась руками в его волосы и потянула к себе, одновременно осыпая поцелуями лицо, пока Фион медленно ласкал ее шею, приближаясь к губам.

Отпустив мужчину, Эйслин позволила ему нащупать пуговицу на ее штанах и скинуть сапоги. Когда она потянулась к его брюкам, то заметила, что он уже успел их стянуть. Эйслин толкнул Фиона на спину. Затем обхватила ладонью член, оседлала бедра мужчины и направила стержень к лону. Эйслин потрясли ощущения от вторжения Фиона в ее тело. У нее было много секса, но еще никогда подобного этому. Оргазмы сменяли друг друга, и Эйслин совсем потеряла им счет, перестав замечать, когда закончился один и пришел следующий. Руки Фиона сжимали ее бедра. Эйслин услышала хрип в его дыхании и заметила, как у него раскраснелись лицо и грудь. Выкрикнув срывающимся голосом ее имя, он нашел собственное освобождение. Фион извергался в девушку в течение очень долгого времени.

Эйслин рухнула на него. Он же гладил ее спину и волосы, шепча ласковые слова.

— Посмотри на меня, — наконец выдохнул Фион.

Она отстранилась, ощущая холод в том месте, где некогда соприкасались их тела, скатилась и села, поджав под себя ноги.

— Я смотрю на тебя. И то, что я вижу — прекрасно.

Фион покраснел. Уголки его губ приподнялись в нежной улыбке.

— Надеюсь не из-за этого ты… — начал он, но затем встряхнул головой, встал и сел напротив Эйслин, положив руки на ее колени. — Я еще не думал о твоем плане идти одной в Талтос, но считаю, что ты права, и будет лучше, если они не увидят нас вместе. Особенно после того, что мы только что разделили.

Понимание накрыло ее с головой. Подобно книгам и картам отношения так же входили в список запрещенного. Никто не имел ничего против обычного секса между людьми до тех пор, пока у них не появлялись чувства друг к другу.

«Еще один способ держать нас в изоляции и под контролем».

Видимо Фион угадал ее мысли, потому как в ответ, усмехнувшись, скривился.

— Хм, ничего бы не изменилось, если бы мы просто трахнулись. Они обязательно почувствуют, что между нами что-то было. И это им будет… неприятно.

Предчувствие чего-то плохого всколыхнулось в Эйслин.

— Ты чего-то недоговариваешь.

Он кивнул. Улыбка и игривость исчезли, оставив на его лице лишь серьезность.

— Ты никоим образом не поставишь себя под угрозу. И после всего сразу вернешься ко мне домой. — Фион поднял руку и крепко обхватил ее запястье. — Я не позволю им забрать у меня еще хоть кого-то. — Он так и не ослабил свою хватку, поэтому Эйслин ощутила всю мощь его эмоций.

Эйслин сглотнула. Это было то, чего она так боялась и одновременно желала. Она была ему небезразлична.

«Но и он мне тоже. Господи, надеюсь, это не станет самой большой ошибкой».

Глава 9

Если первой проблемой Эйслин был Фион, то второй — Рун. То, что волк проявил недовольство ее планом, было еще мягко сказано. Он убежал в лес и окружил себя защитной магией, чтобы девушка не могла его найти.

— Боюсь, он все же последует за мной, — поделилась Эйслин с Фионом, вернувшись после безуспешной часовой охоты на волка. — В конце концов, он знает, где это место.

— У нас еще есть время, — обнадеживающе произнес Фион низким голосом.

— Надеюсь, так и есть. Я в любом случае должна появиться завтра перед вратами. Может, стоит и подождать, но сама мысль о том, что мы разбили лагерь так близко к Талтосу, заставляет меня нервничать.

— Хм. Они могут решить, что мы следим за ними, — согласился Фион, поглаживая свою бороду. — Впрочем, взять с собой связанное животное не такая уж плохая идея…

Эйслин резко обернулась к нему лицом.

— А если с ним что-то случится?

Фион обхватил пальцами ее подбородок и поднял вверх. Их взгляды встретились.

— С любым из нас может произойти что угодно. Вот почему мы избегаем… тесных связей.

«Значит, не только у меня здесь двойственные чувства».

— Просто я не привыкла иметь напарника, — увильнула от ответа Эйслин, так как решила, что ей легче сосредоточиться на чувствах к Руну, чем разбирать внутренний беспорядок, который она ощущала при мыслях о Фионе.

— Обычно они прекрасно сами о себе заботятся, — улыбнулся Фион. Это было подобие той усмешки, которой он обычно одаривал Эйслин. Но даже это повлияло на девушку, заставив испытать трепет.

«Рун, — снова попробовала Эйслин, используя на этот раз ментальную связь. — Вернись ко мне».

«Хозяйка». — В его голосе сквозило порицание.

«Я не твоя хозяйка. Но хотела бы стать твоим другом».

«Тогда перестань пытаться навязать мне свое мнение. Мы обрели связь не без причины».

«Может, поговорим?»

«Мы уже разговариваем. Но если ты просто пытаешься подобраться ко мне ближе, чтобы затем заманить в ловушку, то забудь об этом».

Эйслин посмотрела на Фиона.

— Ты это слышал?

— Каждое слово.

— И что думаешь?

— Рун определенно обладает собственным разумом, поэтому нам стоит спросить его мнение по поводу твоего плана и принять во внимание его совет.

Из рощи голубых пихт раздался голос волка:

— Ну, наконец-то, хоть один человек, обладающий здравым смыслом, — прорычал он, держась на расстоянии от Эйслин. Волк прижал уши к голове, а в его глазах сквозил холод.

— Ладно. — Эйслин встала перед ним и уперла руки в свои бедра. — И как, по твоему мнению, нам стоит поступить?

На волчьей морде появился удивленный взгляд.

— Ты должна взять меня с собой. Мэтае уже знает, что мы — связанная пара. Она точно что-то заподозрит, если ты появишься там одна.

Как бы Эйслин не хотела это признавать, но Рун был прав.

— Я просто пытаюсь защитить тебя, — огрызнулась она.

— Мы в безопасности только когда рядом, — ответил волк покровительственным тоном. — Тебе еще предстоит многому научиться, напарница. — На последнем слове Рун явно сделал саркастический акцент.

— Он прав, — согласился Фион. — Магия, на которой основывается ваша связь — это синергическая энергия, которая не строится только на чьих-то индивидуальных особенностях.

Эйслин села рядом с Руном.

— Только не оставляй меня больше, — пробормотала она. — Там у меня будут связанны руки. И я не уверенна, смогу ли справиться, если буду постоянно о тебе беспокоиться.

— Тогда больше не отправляй меня прочь.

Белла, сидя на ветке, неразборчиво что-то прокричала. Эйслин предположила, что птица выразила поддержку волку.

— Ладно. — Эйслин встала и подняла руки в капитуляции. — Я точно могу уловить момент, когда остаюсь в меньшинстве. Давайте разрабатывать стратегию. Что такого важного нам стоит помнить о старейшинах?

Утро наступило слишком быстро. Эйслин спала в объятиях Фиона, а с другой стороны к ней прижимался Рун. Это было так правильно. Будто она принадлежала им обоим. Эйслин одолевал соблазн взять и отступить. Маловероятно, что ее уловка сработает. В этом случае она подставит не только себя, но и своего волка.

— Они знают, что мы здесь, — произнес Рун. — Тебе пора идти. Старейшины подумают, что что-то случилось, если ты, преодолев такой путь, вдруг развернешься и вернешься домой.

Эйслин посмотрела на волка.

— Я и забыла, что ты умеешь читать мои мысли.

— Очень полезная штука. — Рун встретил ее взгляд и высунул язык. — Кто-то же должен направлять тебя на истинный путь. — Эйслин удивилась, что он использовал человеческое идиоматическое выражение, и задумалась, откуда он их знает. В глазах Руна мелькнула боль. — Раньше так говорила Марта.

— У волка есть своя точка зрения. — Фион присел у близлежащего ручья, готовя завтрак из измельченных кедровых орехов и ягод, которые он обнаружил накануне вечером. — Осуществление твоего плана полностью зависит от старейшин, которые до сих пор считают, что ты им доверяешь.

— Поэтому мне стоит вести себя как обычно. — Эйслин пожала плечами. Но это будет тяжело. Она никогда не была хорошей лгуньей. — Завтрак готов? — Девушка не очень-то хотела есть, но ей нужна была энергия.

— Неси сюда свою чашку.

Эйслин вытаскивала шелуху орехов из своей кружки, когда Фион полез в один из своих многочисленных карманов. Мужчина вручил ей кусок обтесанного рекой кварца. Прозрачный камень был с вкраплением каких-то зеленых пятен.

— Хочешь, чтобы я взяла его с собой? — Когда Фион кивнул, она в недоумении выгнула брови. — Зачем?

— Он связан с моей магией. Если попадешь в беду, то прижми камень к губам и выдохни мое имя.

— Просто произнести Фион? Или нужно упомянуть еще и фамилию?

Наклонившись, Фион зашептал ей на ухо.

Эйслин резко отпрянула и удивленно открыла рот. У нее перехватило дыхание.

— Н-неужели ты в действительности… — она запнулась. — Это невозможно. Скорее всего, это просто фамилия твоего отца. Верно?

Фион просто посмотрел на нее. В его голубых радужках замерцали зеленые пятнышки.

— Тебе пора идти, — он сделал паузу, затем добавил слово «девушка» и подмигнул Эйслин.

«С каждым разом он становится все более странным. Я чувствую себя Алисой, потерявшей белого кролика».

Эйслин наклонилась к рюкзаку, лежавшему у нее в ногах, и начала собирать свои вещи. Еще до того, как Фион прикоснулся к ней, девушка почувствовал жар от его тела. Создавалось впечатление, будто между ними сверкают искры.

Фион обхватил ее руками.

— Повернись, — приказал он.

Может из-за того, что теперь Эйслин более внимательно вслушивалась в его говор, но она уловила легкий ирландский акцент. Это напомнило ей о матери. Если бы в детстве ей не рассказывали столько кельтских мифов, то она не узнала бы эту фамилию. Развернувшись у него в руках, девушка посмотрела на Фиона.

— Я рисковал, рассказывая тебе о том, кем являюсь, — пробормотал он.

Эйслин начала заикаться:

— Оу, не волнуйся. Я не стану…

— Ш-ш. — Фион прижался ртом к ее губам.

Это был ласковый поцелуй, не требующий ничего взамен, но у Эйслин все равно подкосились колени. Когда она попыталась углубить поцелуй, Фион отстранился.

— Хм. — Мужчина улыбнулся, и крошечные морщинки вокруг его глаз стали более заметны. — На сегодня хватит. Тебе нужно сосредоточиться на других вещах. Не думай ни обо мне, ни о Белле. Получи все, что сможешь от ублюдков, которые сами провозгласили себя правителями. Может, тогда мы сможем найти способ…

— Может, и сможем, — повторила Эйслин. Было очень нелегко отстраниться. Она хотела навсегда остаться в этих объятиях, никогда их не покидая. Но вместо этого девушка повесила на плечо свой рюкзак, поманила пальцем Руна и призвала магию, которая должна была помочь ей в прыжке.

Слезы навернулись на глаза Эйслин, когда благодаря заклинанию вокруг нее замерцал воздух.

«Какого черта я делаю? — грубо спросила она саму себя. — До сих пор я прекрасно обходились без него. Мне не нужен никто, кто вновь сможет причинить боль. Никто».

«Подумай о старейшинах и о нашей задаче», — строго произнес Рун в ее сознании.

«Хороший совет».

Все еще чувствуя нелепые противоречивые эмоции, Эйслин выплюнула слова, которые должны были привести ее в Талтос.

Поскольку Эйслин рассчитывала оказаться в городе на горе Шаста, так как думала, что именно там расположены врата, то очень удивилась, обнаружив лишь полуразрушенные здания и ничего больше. Обычно города лучше сохранялись. А здесь, как казалось, никто не жил более пятидесяти лет. Рун резко прыгнул и придавил лапой мышь, которая имела неосторожность пробежать мимо. Мгновение, и в его мощных челюстях захрустели маленькие кости.

«И где они?» — спросила Эйслин, посмотрев на волка.

«Следуй за мной. Мы немного прогуляемся».

Сначала девушка ощущала раздражение из-за того, что Рун показал ей не то место. Но спустя некоторое время Эйслин почувствовала благодарность, так как эта прогулка подарила ей шанс собрать мысли воедино. Они поднялись на холм с востока от города. Над ними возвышалась большая гора Шаста. Вся ее поверхность была усыпана снегом вплоть до останков города. Рун исчез на склоне холма. Даже несмотря на то, что Эйслин не заметила ничего необычного, она все равно пришла к выводу, что там находился вход в какую-то пещеру, поэтому последовала за волком.

Грот казался настолько огромным, что Эйслин даже не смогла рассмотреть, где тот заканчивался. Рун сел на задние лапы, отбрасывая темную тень, едва заметную в сумерках пещеры. Эйслин обратилась к своей магии и наколдовала свет. Девушка резко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Лавовые образования создали причудливые арки. А в глубине некоторых из них блестели разноцветные кристаллы. Это было обескураживающе красиво. По одной стене стекал водопад из воды. Эйслин усмехнулась, разозлившись на саму себя.

«Боже, как же это похоже на мой дом».

— Что дальше? — спросила она волка.

— Ждем. Они знают, что мы пришли. Скорее всего, они знали об этом еще с прошлой ночи.

— Твое животное обладает мудростью, — ясный голос Мэтае, напоминающий гул от колоколов церкви, раздался позади них. И на одной из стен выступил силуэт старейшины. — Впрочем, я думала о тебе. — Перезвон колоколов стал заметно холоднее. — Разве я не говорила, что сама решу, когда тебе прийти сюда?

— Ох? — Эйслин изо всех сил пыталась изобразить удивление. — Я знала, что ты злишься, потому что я не успела явиться сюда в течение четырех дней. Но мне показалось, что ты хочешь меня видеть, как только я все же смогу добраться до врат. И вот, я здесь, — забормотала девушка, стараясь сделать так, чтобы ее голос звучал искренне. — По пути мы столкнулись с большими проблемами. Д’Чель…

— Что опять выкинул этот шарлатан? — требовательно спросила Мэтае.

«Похоже, я, наконец, привлекла ее внимание».

— Я встретила странствующего собрата. Тоже Охотника, связанного с вороном. Д'Чель напал на ворона…

— И на меня, но я сбежал, — прервал ее Рун. — Я отправил им на помощь диких волков. — Волк пристально посмотрел на старейшину своими янтарными глазами. — Но мы были недостаточно сильны. Двоих из нас убили.

Мэтае перевела взгляд с Эйслин на Руна. В ее глазах мелькнуло нечто несказанно чуждое и бесспорно древнее. Эйслин встряхнула головой, пытаясь выкинуть эти мысли из головы.

«Интересно, почему я никогда раньше не замечала, насколько странные у нее глаза?»

«Потому что только я выбираю, кто из людей достоин это увидеть», — ответила Мэтае.

В пещере вновь раздался перезвон колокольчиков:

— Никогда не забывай, что я могу прочитать твои мысли, дитя. Что произошло с вороном, связанным с собратом?

На мгновение Эйслин задержала дыхание.

— Я предложила себя Д'Челю в обмен на ворона, ее человека и Руна.

Мэтае впилась в нее своим нечеловеческим взглядом.

— Очевидно, тебе удалось сбежать. Как?

Открыв рот, чтобы заговорить, Эйслин почувствовала себя странно. Внезапно она осознала, что больше не испытывает стеснения из-за истины.

— Он перестал постоянно изменять форму и принял человеческий облик. Д’Чель прикоснулся ко мне и поцеловал, но был так холоден. — Эйслин передернуло от воспоминаний. — Я планировала просто заняться с ним сексом, а после найти способ сбежать, но он начал забирать мое тепло. В этот момент я поняла, что если он меня трахнет, то я потеряю себя.

— Хорошо, что ты это осознала. — В голосе Мэтае проскользнул сухой сарказм. — Ты до сих пор не рассказала мне, как сбежала.

— Я уже упоминала, что ощущала холод и поэтому представила огонь, чтобы согреться. Так как у меня не было нужного заклинания, то я удерживала пламя внутри себя. — Эйслин расправила плечи и сцепила руки за спиной. — Жар заставил меня чувствовать себя намного лучше, особенно когда я поняла — моя кожа стала настолько горячей, что он не мог ко мне прикоснуться. После нескольких попыток Д’Чель превратился в кобру. — Эйслин вздрогнула. — У меня еще оставалась сила, и я использовала ее для прыжка, чтобы сбежать.

— И он даже не пытался проследовать за тобой? — недоверчиво переспросила Мэтае. — Лучше говори мне правду, девочка.

— Ты же знаешь, что так и было. Ты в моей голове. — Эйслин пыталась сохранять спокойствие в голосе. — Может он и следил за мной, но в итоге не нашел. Я укрылась под землей. А следующим прыжком переместилась сюда. В любом случае… — поспешила продолжить Эйслин, прежде чем Мэтае успела расспросить ее подробнее о месте «под землей», — …теперь я здесь. Чтобы защитить себя, мне нужно найти что-то противостоящее их сексуальному очарованию. Господи, за последние несколько дней я встретила уже двоих из них. Если бы не ты, то Перрикас взял бы меня. Не уверена, что он оказался бы таким же холодным как Д’Чель, но… — Эйслин замолчала, надеясь, что все же убедила Мэтае, что до сих пор доверяет старейшинам.

Никто из них больше не произнес ни слова. Девушке казалось, будто они молчат уже несколько часов. Рун пересел поближе к Эйслин и прислонился к ней боком. Ее ноги устали, но девушка понимала, что в присутствии старейшины лучше не садиться.

— Мне стоит посоветоваться с другими старейшинами, — наконец произнесла Мэтае. — Ты со своим связанным животным можете расположиться у входа в пещеру. Леса в этой местности богаты живностью для охоты. К тому же здесь безопасно разжигать костры, а по стене стекает вода из соседнего ручья.

— Как долго тебя не будет…? — Эйслин вовремя себя остановила и не стала заканчивать предложение. Она знала, что лучше не задавать лишних вопросов Мэтае.

— Возможно, в тебе даже больше мудрости, нежели я предполагала, — пробормотала Мэтае прямо перед тем, как исчезнуть во вспышке яркого света, из-за которого у Эйслин перед глазами заплясали черные пятна.

Рун направился к выходу из пещеры.

«Хитро! Иллюзия. Вот почему я не смогла разглядеть вход снаружи».

Либо магия Эйслин помогла девушке увидеть выход, либо это сделала Мэтае.

«Думаешь, нам уже безопасно говорить?» — спросила она волка.

«Нет». — Рун побежал в направлении сосновой рощи.

— Куда ты идешь? — крикнула Эйслин.

— Охотиться. Хочешь со мной?

Эйслин осознала, что на самом деле желала пойти с волком. Ее совершенно не прельщала мысль просиживать задницу перед входом в Талтос неопределенное время. Она понимала, в какую опасную игру играла и насколько мало оружия у нее было в арсенале… Особенно по сравнению с древними существами, которые жили уже тысячи лет.

«Мое преимущество состоит в том, что они думают, будто я непроходимо глупа, — поняла Эйслин. — Придется пользоваться этим».

— Идешь?

— Что? — Девушка взглянула на волка и сорвалась с места. — Конечно. Веди меня.

Побежав рядом с животным, Эйслин задумалась, как скоро вернется Мэтае, и сколько она приведет с собой старейшин. Девушка повидала достаточно, чтобы понять, что они всегда передвигались небольшими группами. Редко можно было встретить старейшину, путешествующего в одиночестве. Как в ту встречу с Мэтае возле ее дома или сейчас в пещерах.

Возмущенный щебет стаи сурков выдернул Эйслин из раздумий.

«Ладно. Главное, что со мной Рун».

Мысли о мясе, приготовленном на огне, заставили ее рот наполниться слюной.

Глава 10

Эйслин выпотрошила сурка и уже была готова вернуться, но Рун ринулся к развалинам города.

— Нам нужно еще как минимум два.

Девушка недоуменно уставилась на волка. Животное, свисающее с ее руки, весило добрые пять фунтов. Но так как у них оставалось еще несколько часов до наступления темноты, то она последовала за Руном. Уж лучше двигаться, нежели ждать. Волчий хвост исчез в густой лесистой роще. Ивы стояли настолько близко друг к другу, что царапали кожу Эйслин и цеплялись за ее одежду. Девушка добралась до места, откуда было невозможно идти дальше, и задумалась, не пропустила ли она поворот в этих зарослях.

— Рун?

«Посмотри вниз».

Ивы образовали неровную арку, которая начиналась у земли и заканчивалась на уровне колен Эйслин. Опустившись на четвереньки, девушка поползла внутрь, проклиная волка за то, что он заставил ее следовать за ним. Она могла подождать снаружи, пока Рун гоняется за своей добычей. Влажная земля намочила ее шерстяные штаны и фланелевую рубашку. Богатый аромат суглинка^14 наполнил нос девушки. Эйслин огляделась и удивилась, увидев проход. Кто-то срезал ветки, сделав грубое отверстие в чаще.

— Ой! — Она отдернула руку от чего-то острого и вызвала магический свет. Мягкое зарево осветило настоящие джунгли из кристаллов всех форм, размеров и цветов. Хитро спрятанный лаз вел в пещеру размером шесть на десять футов. Аккуратный округлый потолок был достаточно высоким, чтобы Эйслин могла встать, поэтому девушка проползла еще около фута к центру. Повернувшись, она встала на ноги. Толстые подошвы сапог защищали ее стопы от острых кристаллов. — Удивительно. Как ты нашел ее?

Рун перепрыгивал с лапы на лапу.

— Думаю, здесь безопасно разговаривать. Кристаллы должны замаскировать нашу беседу.

— Верно, но как ты нашел пещеру?

— Об этом месте знала Марта.

«Марта была в Талтос?»

— Как насчет того, чтобы начать с самого начала? — предложила Эйслин. — Ты утверждал, что пришел сюда за правосудием для Марты. Но в этом есть нечто большее.

Рун опустил взгляд.

— Я считаю, что старейшины убили Марту. Все подстроили.

— Зачем они это сделали?

— Потому что она слишком близко подобралась к правде о том, кто они.

— Ты знаешь, что именно она узнала?

Глаза волка опасно сверкнули.

— Нет. Марта мне ничего не рассказывала. Лишь раз обмолвилась, что это слишком рискованно. Она придумала, как оградить меня от части ее разума, поэтому я не мог узнать о ее мыслях.

— Итак, значит, ты пришел сюда после ее смерти?

— Я притворился, что страдаю от горя. Впрочем, это было не сложно, так как я действительно страдал. Я надеялся, что если они увидят во мне прежде всего связанную пару, то я смогу чему-то научиться.

— Научился?

— Нет, они заставили меня уйти.

Эйслин осторожно пошла по неровному полу. Дойдя до Руна, присела рядом с ним и обняла его за шею обеими руками.

— Мне жаль, что ты потерял ее. — Девушка зарылась пальцами в густой мех и вдохнула мускусный запах дикого животного.

Низкое рычание зародилось в груди Руна, но он не стряхнул ее руку.

— Если они возьмут тебя в Талтос, то скажи им, что ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя. Я могу слиться с тобой.

— Так же, как и во время прыжка?

— Да. Я могу передать тебе свои чувства. Это поможет защитить тебя.

— Они знают, на что ты способен?

— Думаю, нет. Я общался со многими другими связанными животными. Кроме Беллы, никто не может разделять мысли с их парами.

— Интересно, зачем они пригласили меня в свой город? — задалась вопросом Эйслин, все еще обнимая волка.

— Чтобы превратить тебя в одного из них.

— Может, они являются рептилиями под каким-то покрытием, которое выглядит как кожа. И на самом деле они откладывают яйца. Кстати, старейшины даже не имеют пола, невозможно понять кто перед тобой, мужчина или женщина. — Ее кожа покрылась мурашками. Последнее, чего хотела Эйслин, так это превратиться в одного из старейшин. Как же она желала вновь увидеть Фиона, жаждала ощутить тепло от его рук и тела, прижимающегося к ней.

«Нет, лучше не думать об этом. Мне нужно сохранять хладнокровие и трезвую голову, а не зацикливаться на сексе. Кроме того, я даже не задумалась над его именем и что это может означать».

Эйслин перестала гладить Руна.

— Ты никогда не говорил мне своего настоящего имени.

— И не собираюсь этого делать.

— Почему?

— Если что-то пойдет не по плану, то для нас так будет безопаснее. Старейшины могут причинить мне боль, но у них не получится контролировать мой разум без знания имени.

Внутри Эйслин пробудилась тревога, напоминавшая те ощущения, которые появились в момент, когда девушка спросила у Фиона о его фамилии. Эйслин знала о кельтской мифологии от своей матери. Но девушка сомневалась, что Фион, независимо от того насколько сильно он хотел ее увидеть, открыл бы ей свое полное имя, если бы она не спросила. Власть и знания нужно было заслужить. Связь не образовывалась так легко.

— Осталось ли еще что-то, что ты должен мне рассказать? — Эйслин встала, но не смогла полностью выпрямиться. Ее волосы зацепились за низко свисающие кристаллы. Она распутала локоны и, пригнувшись, направилась к месту, где могла свободно расправить плечи.

— Да. Если они захотят тебя убить, что маловероятно, то не смогут вывести против воли из Талтоса. Старейшины желают сохранить свой дом чистым, так как негативная энергия мешает их магии. Помимо того, что ты поставишь им ультиматум и возьмешь меня с собой, то еще и заявишь, что не останешься там надолго.

— Думаешь, одного дня будет достаточно?

— Более чем достаточно. А еще лучше полдня. Если ты останешься там надолго, то потеряешь свою волю. В итоге они высосут из тебя энергию и превратят в одного из них.

Эйслин окинула Руна пристальным взглядом.

— Откуда ты знаешь такие подробности?

Волк тихо гавкнул. Звук эхом прокатился по небольшому пространству, с каждым разом звуча все громче. Серебристые блики от магического зарева Эйслин переливались на мехе Руна.

— Марте потребовалось некоторое время, прежде чем она осознала, насколько опасны старейшины. Как видишь, она тоже их посещала.

У Эйслин пересохло во рту.

— Как долго она там пробыла?

— Один раз аж два дня. Когда Марта сбежала, то от нее осталась практически одна оболочка. После этого она закрыла от меня свой разум и потребовала, что если хоть когда-нибудь заговорит о возвращении в Талтос, то я должен сделать все что в моих силах, чтобы остановить ее, включая убийство.

— Сколько прошло времени с этого события до ее гибели?

Рун приподнял верхнюю губу, оскалившись.

— Один поворот Луны. Возможно, это бы произошло раньше, но Марта не выходила из нашего дома, пытаясь вернуть свой разум, а там до нее никто не мог добраться. Старейшины украли ее воспоминания, поэтому она заставляла меня рассказывать ей о годах, проведенных вместе. — Рун сердито взмахнул хвостом. — Наконец, Марта решила, что достаточно сильна, чтобы противостоять всему, что приготовили для нее старейшины. Помню, как она заявляла, что не может прятаться вечно.

— Что произошло потом?

Волк зарычал, на этот раз громко.

— Стая бэльта во главе с Токхотом заманили ее на верную смерть. Марта израсходовала свою последнюю магию на то, чтобы защитить меня.

Эйслин сглотнула.

— Что-нибудь еще?

«А я действительно хочу это знать?»

Девушка дрожала, думая о том, как можно быстрее добраться до теплого костра.

— Нет. Мы можем уйти.

Сильный магический резонанс в воздухе выдернул Эйслин из беспокойного сна. Ночь приближалась к рассвету. В темноте мерцали три фигуры старейшин. Все они были похожи на Мэтае — длинные густые светлые волосы, переливающаяся золотистая кожа и постоянно двигающиеся омуты глаз. Вот только Мэтае предпочитала золотые украшения, а ее спутники носили тяжелые серебряные браслеты и кольца. Теперь на Мэтае было одето светло-зеленое платье вместо белого. А двое других были облачены в черные одеяния, подпоясанные разноцветным шелком. Независимо от того, сколько раз Эйслин видела их, ее все равно нервировал рост старейшин. Девушке было очень любопытно, как выглядят их тела под этими тряпками. Может, под длинными расклешенными рукавами скрывалась чешуйчатая кожа и когти?

— Мы приняли решение, — заявила Мэтае.

— Да, — добавил незнакомый голос. Он был глубже, но многогранные оттенки не принадлежали к какому-то определенному полу.

Эйслин вскочила на ноги и поспешно засунула несколько вещей в свой рюкзак, ожидая, когда они объявят результаты их обсуждения.

— Мы предлагаем тебе выбор, — произнес третий старейшина.

— Хм, вот в чем дело, — заявила Эйслин слишком громко, ее сердце пустилось вскачь. Эйслин задавалась вопросом, знают ли они, как она нервничает.

«Конечно же, знают».

— Все, чего я на самом деле хотела — это приобрести иммунитет к сексуальному притяжению темных богов, чтобы я могла им противостоять. Как только я получу это, то сразу же уйду. — Девушка осознала, что трусливо попятилась, но она хотела оказаться как можно дальше от старейшин. Эйслин нервировал недавно состоявшийся разговор с Руном. На самом деле, она жалела, что они не обсудили все прежде, чем Эйслин потащила их в Талтос.

— То, что ты так жаждешь, имеет небольшие последствия, — сообщил ей старейшина.

— Мы же решили, что тебе нужна помощь в развитии твоего… потенциала, — добавила Мэтае.

— Да, мы примем тебя в Талтосе, — произнес третий. — Это большая честь.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно, — Эйслин сомкнула ладони вместе перед собой в самоуничижительном жесте, — но что, если я не хочу идти? — Она понятия не имела, откуда взялась эта внезапная вспышка мужества, но девушка была этому лишь рада. — У меня есть свой дом. И мне не нужна ваша помощь.

— Мы предполагали, что ты так и ответишь.

Старейшина взял ее за руку, его пальцы оказались холоднее льда. К Эйслин впервые прикоснулся кто-то из них. Девушка была потрясена. Их касания, как и у темных богов, замораживали. Призвав огонь, Эйслин выдернула руку из хватки и вышла из зоны досягаемости, звук собственного дыхания громко отдавался в ее ушах.

— Ну-ну, — успокаивающе, словно заклинание, пробормотала Мэтае. — Она должна прийти добровольно в качестве гостя. Мы согласовали этот пункт. Ты напугал ее до смерти.

— Да, напугал, — быстро согласилась Эйслин. Старейшина был мужчиной? Девушка не была уверена в этом, да это и не имело значения. — А я и так уже пережила слишком много ужасов за последнее время. — Она попыталась изобразить нерешительность перед тем, как перейти к следующей фразе: — Если вы разрешите мне взять с собой волка, то я соглашусь на путешествие где-то на полдня. Но если я почувствую себя некомфортно, то сразу же хочу покинуть город. — Подозрение грызло ее изнутри, а желудок словно охватило огнем. — О каком выборе вы упоминали ранее?

Когда Эйслин отдернула руку от старейшины, то Рун сразу же встал между ними. Тишину наполнили щелчки, стрекотание и жужжание, из которых состоял язык лемарианцев. Эйслин никогда не понимала его. Распутать их речь было так же невозможно, как попытаться разобраться в жужжании улья.

— Это… приемлемо, — произнес старейшина, который ранее схватил ее за руку.

Этот же старейшина сильно наклонился. Он выглядел как марионетка, подпрыгивающая на невидимых кукольных нитях.

— Приношу извинения, если я заставил тебя чувствовать дискомфорт. Мэтае многое о тебе рассказывала. Я просто… хотел тебя изучить. — Что-то дикое мерцало в его вращающихся разноцветных глазах.

— Итак, выбор… — Мэтае стрельнула предостерегающим взглядом в сторону старейшины, — …состоял в том, кому из нас ты позволила бы обучить себя. Мы все обладаем различными навыками. Хочешь, я расскажу тебе о них более подробно?

Эйслин покачала головой, пытаясь найти дипломатический способ, как отказать старейшинам. Последнее, чего она хотела — это противостоять им.

— Уверена, вы оказываете мне огромную честь. — Девушка очень тщательно подбирала слова. — Может быть, когда-нибудь меня это заинтересует, но только не сейчас. Я все еще дрожу от встречи с Перрикасом и Д’Челем. И от открытия, что я обладаю навыками как Охотника, так и Целителя. Мне нужно время, чтобы изучить свою силу, прежде чем я начну пользоваться этой магией.

Мэтае склонила голову.

— Понимаю. Возможно, когда ты увидишь Талтос, то передумаешь.

— Если полдня начнутся сейчас, — Эйслин хотела начать путешествие в данный момент, пока у нее совсем не сдали нервы, — то значит, мы с Руном вернемся на поляну где-то к полудню.

— Дитя, — пробормотала Мэтае. — Что с тобой происходит? — В ее словах звучало принуждение. — Раньше ты мне доверяла.

— Прошедшие несколько дней были действительно очень тяжелыми, — честно ответила Эйслин. — Лучше бы я сражалась со всеми бэльта, варгами, летучими мышами и человеческими духами, с которыми сталкиваюсь постоянно, но эти темные боги совершенно жуткие. Мне не особенно понравилось, когда Перрикас заявил, что хочет использовать меня в качестве инкубатора.

Раздалось еще больше стрекотания и щелчков. Эйслин показалось, что в этих звуках прозвучало возмущение, но она не была уверена.

— Позволь нам позаботиться о тебе. Хотя бы несколько часов. — Голос Мэтае был сладким, словно мед. — Может, ты даже решишь остаться подольше…

— Не в этот раз. Обещай, что не заставишь меня. — Страх в голосе Эйслин был реальным.

«Не веди себя как дура, — упрекнула она сама себя. — Их обещания ни хрена не значат. Сейчас я говорю как десятилетний ребенок».

— Нет-нет. Конечно, нет. Готова? — Мэтае протянула руку. Несмотря на нейтральный тон старейшины, Эйслин уловила нотки нетерпения.

Эйслин закинула на плечи рюкзак и вместе с Руном, следовавшим за девушкой словно тень, направилась к Мэтае, избегая ее прикосновения. Кем бы ни были эти старейшины, но они точно не отличались теплокровностью. Где-то за пределами горы Шаста наступал рассвет, скорее всего, осветляя восточное небо. Эйслин бросила последний взгляд на мир, который знала, пытаясь рассмотреть, действительно ли солнце уже поднималось. Девушка всегда стремилась к его теплу. А сейчас им нужно было провалиться в недра земли, — только Бог знал насколько глубоко — и это осознание скрутило ее желудок. Все так отличалось от ее и Фиона пещер. Там Эйслин была вольна входить и выходить в любое время. А что, если в Талтосе они попытаются заманить ее в ловушку? Девушка оттолкнула непрошеные мысли.

— Такая робкая, — пробормотала Мэтае.

У Эйслин свело мышцы от ярковыраженного инопланетного акцента. Может, он всегда звучал в словах старейшин, просто раньше девушка этого не замечала. Рун наклонился ближе к ней, согревая и успокаивая. Воздух замерцал, а затем вспыхнул пламенем. Огонь лизнул Эйслин. Она боролась с желанием призвать свою магию и убежать. Но огонь сжег бы ее быстрее, чем она успела вступить в борьбу со старейшинами, тем более, сейчас их тела нагрелись до сорока градусов. Как только они загорелись, то пламя резко потухло. Земля под Эйслин и Руном разверзлась. В течение одного мучительного момента они повисли в воздухе, а затем оказались в пустоте.

Эйслин долго плыла во тьме, крепко обнимая мощную шею Руна. Наконец, черный занавес вокруг них посветлел до бледно-серого. Под Эйслин вспыхнули огни, будто она находилась в самолете и смотрела вниз на большой мегаполис. Они заскользили и замерли перед позолоченной площадью с фонтаном, бьющим в воздух сине-зеленой водой, по крайней мере, на сто футов в высоту. Под водой блестели драгоценные камни. Эйслин огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться. Два солнца поднимались в небо.

«Я нахожусь в другом измерении?»

Повсюду сновали старейшины группами по двое, трое или четыре человека и болтали.

— Добро пожаловать в Талтос, — объявил один из ее сопровождающих.

— Это центральная площадь. Город возводился на вращающихся спицах, которые установлены в этом месте, — добавила Мэтае.

Эйслин чувствовала себя туристом и пялилась по сторонам. Высокие сверкающие здания в пастельных тонах растянулись настолько далеко, насколько девушка могла видеть. Дороги были переполнены старейшинами, которые куда-то быстро шагали. Казалось, каждый из них имел какую-то определенную цель. Эйслин искала взглядом машины, но затем рассмеялась над собственной глупостью. Конечно, их здесь не было. Старейшины использовали магию, чтобы перемещаться на дальние расстояния.

Кто-то вторгся в ее разум. Зрение Эйслин изменилось, и она осознала, что теперь смотрит на все глазами Руна. Девушка резко вдохнула и закашляла, пытаясь скрыть шок. Грандиозные здания являлись иллюзией, так как волк их не видел. Фонтан и драгоценные камни были достаточно реальны, вот только вода била из него футов на двадцать, но никак не на сто. Улицы были вымощены не золотом, а грязью. Эйслин сохранила нейтральное выражение лица, старалась не таращиться по сторонам. Девушка скрыла свои мысли, чтобы не выдать себя. Ее сердце дико билось в груди, но она ничего не могла с этим поделать, кроме как пытаться дышать.

— Сюда. — Один из старейшин направился вдоль улицы.

Эйслин хотела спросить, куда они идут, но не доверяла сама себе. Девушка волновалась, что ее голос будет дрожать и выдаст тревогу.

На самом деле Рун воспринимал все иначе, нежели Эйслин, не только улицы и здания. Волк видел истинное обличье старейшин. Девушка тяжело сглотнула.

«Мои подозрения оказались правдой».

Высокие существа с вращающимися глазами, целенаправленно шагающие по улицам, имели ящероподобные лица, чешуйчатую кожу и когтистые лапы. Они не носили ни одежды, ни украшений и больше напоминали бесхвостых драконов, передвигающихся на двух ногах. Если бы Эйслин не была так ошеломлена, то улыбнулась бы при последней мысли. Она и понятия не имела, что иллюзия может быть такой масштабной. Д’Чель был сосунком по сравнению с этим. А вот эта мысль все же заставила девушку ухмыльнуться.

— Так-то лучше, — произнесла Мэтае, ошибочно интерпретируя выражение лица Эйслин, как расслабленность.

— Ну да, разве здесь не прекрасно? — Эйслин послала улыбку Мэтае. Теперь, когда первоначальный шок прошел, ей стало немного легче реагировать на происходящее. — Куда ты меня ведешь?

— Конечно, сразу к алхимикам. Ты же хотела получить заклинание от обаяния. Оно должно подходить твоей энергии. К тому времени, как мы закончим, время, которое ты желала провести с нами, подойдет к концу.

В одном из иллюзорных зданий открылась дверь. Они спустились по каменным ступеням в подземный грот. Фонари, замаскированные под хрустальные люстры, свисали с крюков. Вдоль стен были установлены полки, переполненные свитками. В центре комнаты находился подиум. Но если откинуть иллюзию, то на самом деле это была земляная насыпь, покрытая красными и зелеными пятнами. Нос девушки защекотал медный запах. Эйслин задумалась, какого цвета их кровь.

— Ложись, дитя мое, — нежно позвала Мэтае.

— Я бы предпочла этого не делать. — Эйслин напряглась, стоя около лестницы.

— А каким еще образом мы должны подобрать заклинание, соответствующее твоей энергии? — взывала мтарейшина к голосу ее разума и обещала защиту.

Каждой клеточкой своего существа Эйслин ощущала нежелание приближаться к подиуму. Девушка легла, а волк устроился рядом. Заставив себя расслабиться, она потянулась к своей магии. Но сразу обнаружила какую-то защиту, впрочем, девушка решила, что сможет пробить ее, если придется.

«Они считают меня слабой».

Один из старейшин встал у головы Эйслин. Волк сразу же покинул ее разум. Очевидно, Рун не желал, чтобы они знали о его способностях. Холодная передняя нога — а вернее это была рука, так как волк больше не влиял на зрение Эйслин — прикоснулась к ее лбу. Мозг девушки пронзила энергия, исследуя. Эйслин задумалась, на что охотились эти существа, и в этот момент у нее закружилась голова. Прежде чем она смогла мобилизовать свою магию на борьбу с влиянием старейшины, ее сознание потухло.

Издалека Эйслин услышала собственный крик.

— Неееееееет!.. — Эйслин выгнула спину и уперлась пятками в подиум, пытаясь не заснуть, но что-то темное настойчиво убивало ее волю. Последнее, что чувствовала девушка перед тем, как ускользнуть в небытие — это теплое и твердое тело Руна, прижимающееся к ней.

Глава 11

Эйслин бежала, ее что-то преследовало. Она слышала, как когти царапают камни, а горячее дыхание овевает ее спину. В тишине прозвучал свист, будто бы существо пыталось расправить громадные крылья, но проход был настолько узким, что, скорее всего, у него ничего не вышло. Ее легкие горели. Она не знала, что это было, и не могла позволить себе оглянуться. Если бы Эйслин так поступила, то потеряла бы время, и эта штука бы ее растерзала. Оно хотело убить девушку. С каждым выдохом существо источало ненависть.

Мимо мелькали каменные стены, запятнанные лишайником. На полу были слизистые пятна. Она не раз поскальзывалась.

«Где, черт возьми, я нахожусь?»

Мышцы ног болели, а бок охватило судорогой, вынуждая вновь споткнуться.

«Мне снится сон? Интересно, можно ли умереть во сне?»

Эйслин завернула за угол и угодила ногой в одну из луж. Девушка упала, приземлившись на задницу, и задержала дыхание.

Ее охватил ужас. Она больше не могла бежать. Эйслин изо всех сил пыталась заставить свои легкие работать. Вскочив на ноги, она развернулась и столкнулась с существом, быстро перекрывающим ей путь отступления. Эйслин выхватила кинжал из-за пояса и потянулась к своей магии. Она была внутри нее, — вроде — но огонь, который всегда предпочитала девушка, отсутствовал. Эйслин призвала воздух и землю, начиная читать защитное заклинание. Конечно, для борьбы был предпочтительнее огонь. Но если она не могла его задействовать, то, может быть, у нее получится замедлить настигающее ее существо.

Чудовище оказалось огромным. Оно заполняло коридор пещеры практически до потолка. Зверь выглядел так, как Эйслин всегда представляла себе драконов: с полированными красноватыми чешуйками, покрывающими тело рептилии. Длинный хвост изогнулся над его головой. Маленькие передние лапы и крепкие задние были оснащены опасными багровыми когтями, которые в длину достигали шесть дюймов. У него были те же глаза, что и у старейшин — вращающиеся темные омуты.

Эйслин выпрямилась, расправив плечи. Если ее жизнь прервется сейчас, то она встретит свой конец сильной, а не дрожащей от страха.

— Чего ты от меня хочешь? — Эйслин вложила в свой вопрос заклинание внушения, но затем задумалась, зачем вообще это сделала. Конечно, ее ничтожная магия не сравнится с силой стоящего перед ней мифического существа.

Из пасти зверя вырвался огненный сгусток и приземлился в футе от сапог Эйслин. Существо уставилось на девушку, но она смотрела куда угодно, но не в его глаза. Они были слишком похожи на омуты старейшин. Почему-то девушка знала, что если посмотрит в них, то потеряется. Зверь подошел ближе, горячее дыхание странным образом утешало Эйслин в сравнении с холодным воздухом пещеры. Дракон — или что еще это могло быть? — пах серой и кровью. Передняя лапа грубо заскользила по ее телу, сначала с одной стороны, а затем с другой. Эйслин немного расслабилась. Если бы зверь хотел убить ее, то она уже была бы мертва. Девушка решила попытать счастье снова:

— Чего ты от меня хочешь?

«У старейшин тоже есть свои боги? Или кто это? Ведь оно по любому старше их, верно?»

Неожиданно лапа переместилась к голове Эйслин. И когда та прошлась по щеке девушки, то Эйслин почувствовала сначала жгучий жар, а затем сильный холод. Практически сразу все ощущения испарились. Дракон отдернул лапу. С его когтей капала кровь. Эйслин догадалась, что та принадлежала ей, поэтому подняла руку к своему лицу. От бровей до подбородка пролегала большая рана, а кожа на ощупь казалась ледяной. Как только плоть разморозится, то будет чертовски больно. Дракон поднес переднюю лапу ко рту и облизал кровь — ее кровь — с когтей.

Огромные крылья взрезали воздух. Дракон сумел развести их только наполовину, так как ему мешал свод пещеры. Оставив крылья полурасправленными, дракон резко развернулся. Двигаясь на удивление быстро для кого-то настолько крупного, он направился в противоположную от Эйслин сторону, топая по грязному полу. Теперь, когда девушка ни от кого не убегала, она заметила, что земля дрожала от каждого его шага. Эйслин объяло тьмой, будто ее укрыли одеялом, и она осознала, что свет в туннеле исходил от существа.

«Смогу ли я наколдовать свет без огня?»

Ее колени дрожали, Эйслин размышляла о том, что произойдет дальше, пока вызывала очень слабый свет.

— Нет смысла торчать здесь, чтобы узнать, — пробормотала она и побежала так быстро, как только могла, в противоположном направлении. Полусформированный магический шар — лучшее, что смогла сделать Эйслин — двигался позади нее. Через несколько шагов ей показалось, что ее ноги превратились в желе. Стены пещеры становились к Эйслин все ближе и ближе, девушка была уверена, что вскоре они ее раздавят, превратят в пустоту. У нее закружилась голова, а тошнота подкатила к горлу.

Когда Эйслин уже решила, что умрет в этом безымянном темном месте, то поднялась к потолку и просочилась сквозь камни, словно их там не было. Теперь она наблюдала за своим телом, мечущимся на земляной насыпи в старой лаборатории алхимии, и понимала, что произошло.

«Внизу было мое астральное «я», а не сама я. Это они отправили меня туда, или я сделала это сама?»

Эйслин накрыло такой волной облегчения так, что она даже задержала дыхание. Девушка поспешила к своему физическому «я». Неудивительно, почему она не смогла разжечь огонь. Ей нужно было собственное тело и кровь, чтобы сделать это.

Когда Эйслин смотрела на себя, лежащую на столе, то с шоком обнаружила страшную рану, пересекающую одну сторону ее лица. Столкновение астральных и физических тел произошло прежде, чем она смогла понять, как дракон сумел нанести травму, когда на самом деле Эйслин находилась совершенно в другом месте. Ее стошнило. Сухие спазмы охватили желудок девушки, и она заставила себя сесть.

Эйслин вытерла рукой рот от желчи и посмотрела на Руна. Радость от того, что она обнаружила его невредимым, чуть не сломила ее, но девушка сморгнула набежавшие слезы. Когда Эйслин вернулась в свое тело, то волк, спрыгнув с насыпи, встал перед ней. В его янтарных глазах отражалось беспокойство. Помассировав свою шею, девушка заметила Мэтае и двух других лемарианцев.

— Мне нужна вода, — потребовала она хриплым голосом.

Кто-то сунул ей в руку флягу. Ей пришло в голову, что это мог быть яд. Но она все равно плеснула жидкость себе в рот. На вкус та казалась нормальной, поэтому Эйслин долго глотала.

— Где я была?

— Ты находилась в лаборатории, где мы изучаем различные вещи, — осторожно пробормотала Мэтае.

— Что это за дракон? Один из ваших богов?

На всех инопланетных лицах застыло удивление.

— Ты видела его? — спросил один из старейшин.

— Я только что спросила тебя о нем, не так ли? — Эйслин знала, что звучала стервозно, но ей было все равно.

— Он обладает огромной мудростью, — произнесла Мэтае. — Большая честь, что он лично предстал перед тобой.

— Да, — подхватил другой старейшина, практически приклоняясь перед Эйслин. — Ты не можешь сейчас нас оставить. Нам нужно…

— О да, могу. — Эйслин вскочила на ноги и направилась к лестнице. Рун засеменил следом за девушкой. — Что бы это ни было, оно напугало меня до усрачки. Я больше ни за что не вернусь в эту подземную туннельную систему.

— Ее лицо, — пробормотал старейшина.

Эйслин ощутила, как кровь стекает по ее лицу и шее.

— Ага, — крикнула она через плечо, преодолев уже половину лестницы, — проклятое существо ударило меня. Вот только моего тела там не было. Оно же находилось наверху. Так какого черта? — Эйслин не могла выразить свои эмоции словами, поэтому выругалась. — Впрочем, неважно.

— Он попробовал тебя. — Старейшины толпились позади нее, поэтому Эйслин не смогла определить говорящего. — Мы заметили, когда образовалась рана, но понятия не имели, что произошло.

— Ты должна рассказать нам, — вскрикнула Мэтае своим переливающимся голосом, — все.

Эйслин кивнула в знак согласия, а затем поняла, что, возможно, рассказывать старейшинам о том, как существо проглотило ее кровь, не такая уж отличная идея. Выйдя наружу, девушка взглянула вверх, а затем вниз по улице.

— Откуда лучше вас покинуть? И где антисексуальное обаяние, которое ты обещала для меня сделать?

Все трое затараторили одновременно, пытаясь уговорить Эйслин остаться. Ненадолго, совсем на чуть-чуть. Им нужно было больше времени, чтобы привести ее энергию в соответствие с заклинанием. Они должны были позаботиться о ее ране. Девушка была голодна и очень устала, поэтому чары внушения в словах старейшин заставили Эйслин поверить им, но Рун тут же скользнул в ее разум.

«Я помогу тебе».

Волк показал ей изображение местности за пределами пещеры, где они провели большую часть прошлой ночи.

Эйслин сильно встряхнула головой. Иисус, старейшины практически уговорились ее остаться. Они точно присвоили ей определенный статус, считая слабой и глупой. Сосредоточившись на Руне подобно умирающему человеку, который видит, что все его шансы на жизнь исчезают в белесом тумане, Эйслин потянулась к своей магии.

«Огонь. Где огонь? Слава Богу».

Вцепившись в плодородную жилу, девушка вытянула столько магии, сколько смогла, не утруждая себя аккуратностью. Эйслин зарылась пальцами в волчью шерсть и ощутила, как ее охватывает заклинание.

— Мы не можем позволить ей уйти, — раздались потрескивания и щелчки, но Эйслин поняла весь их разговор. Что с ней сделал дракон?

Кто-то схватил ее за руку. Девушка сосредоточилась, чтобы не исказить заклинание.

— Мы не можем удерживать ее против воли. Она испортит нашу магию в мгновение ока, — строго отрезала Мэтае.

— Орион попробовал на вкус ее кровь. Теперь вернуть девушку к нам проще простого.

— Да, мы можем вернуть ее, когда захотим.

Пальцы старейшины настолько сильно сжимали ее руку, что та затекла. Эйслин захотела пнуть того в промежность, но не стала тратить лишнюю энергию. Кроме того, у него не было яиц, поэтому она решила, что пустит все свои силы, чтобы вырваться из Талтоса.

Эйслин сомневалась, что смогла бы сделать это без участия Руна. Волк укреплял ее разум. Заставлял девушку придерживаться курса даже тогда, когда она настолько устала, что упускала конечную цель из вида. Когда они упали на твердую землю перед пещерой, уже стемнело. Эйслин лежала лицом в грязи, настолько уставшая, что даже не могла открыть глаза.

Что-то острое кольнуло ее предплечье.

— Нет, — резко заявил Рун. — Не здесь.

Понимая, что он был прав, и это место не было безопасным, Эйслин, пошатываясь, поплелась в сторону склона горы. Девушка вновь упала на задницу, потому что ничего не видела, и попыталась призвать магический свет, но ничего не произошло. Воздух лишь немного замерцал.

«Ничего не получается. Мне нужна еда и сон».

Каждый раз, когда она падала, а ее мысли разбегались, не позволяя встать на ноги, волк тут же оказывался рядом. Иногда он облизывал ее, иногда кусал, убеждая подняться. Наконец, Эйслин рассмотрела ивы и поняла, что Рун загнал ее в хрустальную пещеру. Последняя мысль Эйслин, прежде чем чернота поглотила ее, заключалась в том, как ужасно неудобно лежать задницей и ногами на полу пещеры.

Боль от сотен острых шипов, вонзающихся в ее тело, разбудила Эйслин. Из входа в пещеру лился свет. Руна нигде не было видно. Постанывая, девушка перевернулась, растянувшись на животе, и выползла на грязь. Эйслин встала и шла, пригнувшись, до тех пор, пока ивы не поредели. Только затем она позволила себе выпрямиться.

Волк сидел рядом с парой недавно убитых кроликов. Видимо он охранял вход, пока Эйслин была без сознания. К тому же Рун раздобыл еду. Девушку накрыло настолько глубокой волной признательности, что на ее глаза навернулись слезы.

— Спасибо.

— Ты бы сделала для меня то же самое, — грубо рыкнул он. — Поешь. Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше. — Эйслин залезла в свой рюкзак, вытащила бутылку с водой и стала с жадностью пить. Ее руки дрожали, пока она сначала потрошила и сдирала шкуру с кроликов, а затем обгладывала мясо с маленьких костей.

Эйслин потянулась ко второму кролику и посмотрела на Руна.

— Один из них предназначался тебе?

— Пока ты спала, я успел перекусить.

Девушка хотела поговорить с Руном, но знала, что это может быть опасно. А возвращаться вновь в пещеру с кристаллами, чтобы перекинуться парой фраз, было пустой тратой времени. Как только Эйслин насытилась, то потянулась к своей магии, проверяя достаточно ли ее, чтобы совершить прыжок. Если это было возможно, то ей хотелось бы переместиться дальше Касл Крэгс^15. Может быть, если Эйслин удастся все хорошо спланировать, то она подберется достаточно близко к Фиону и встретится с ним.

Поднявшись на ноги, девушка затолкала свои вещи в рюкзак.

— Готов?

Рун подбежал к Эйслин. Девушка замерла, ожидая, пока ее тело наполнит магия. Резервы Эйслин все еще были опасно низкими. Для того, чтобы вернуть полную силу, потребуется дополнительные полночи сна и один прием пищи. Эйслин ощутила невесомость. Рун вновь слился с ее разумом, будто это было естественное положение вещей. На этот раз прыжок был легким. Они появились на берегу быстро бегущего ручья. На заброшенном здании неподалеку висела выцветшая вывеска с надписью «Добро пожаловать в рыбацкий домик МакКлауда».

Эйслин чувствовала себя грязной после пребывания в Талтос. Она бросила взгляд на зимнее солнце. Оно стояло высоко в небе, поэтому если бы девушка сейчас постирала одежду, то та бы быстро высохла. Поспешно раздевшись, Эйслин вошла в ручей, наслаждаясь ощущением песка под босыми ногами. Глубина дарила ей то, в чем она так нуждалась. Эйслин погрузилась в ледяную воду с головой, а затем всплыла, немного задыхаясь от холода, и загребла пригоршню песка со дна, чтобы вымыть волосы и тело. Рана на лице все еще болела, но, по крайней мере, теперь была чистой. Девушка задумалась, сможет ли она исцелить себя, но затем отбросила эту идею. Чтобы сделать все хорошо, ей понадобится зеркало. Но что еще более важно — она не хотела растрачивать магию. В другой жизни Эйслин бы пошла в отделение неотложной помощи и наложила швы.

— Ха, — фыркнула она. — Действительно другая жизнь.

— Что? — Рун, развалившись и греясь на берегу, поднял голову.

— Ничего.

«Просто я чувствую жалость к самой себе».

Эйслин собрала свою одежду, разбросанную по берегу, и отнесла ее в воду, чтобы постирать. Без мыла вещи не станут чистыми, но, по крайней мере, перестанут так отвратительно вонять. Когда девушка закончила, то отжала ткань и начала раскладывать на кустах кальсоны, шерстяные штаны и фланелевую рубашку. Эйслин скривилась от того, насколько тяжелыми от воды стали штаны, поэтому попыталась выжать их еще раз. Собрав дрова, девушка развела костер поближе к своей сохнущей одежде и принялась готовить кроликов, которых поймал Рун, пока она купалась и стирала.

Волк лежал на берегу реки в зеленой траве. Он подождал, пока она закончит есть, прежде чем спросить:

— Что произошло?

«А что на самом деле произошло?»

Эйслин попыталась разобраться в своих мыслях.

— Думаю, что мы попали в ангстрем^16, оказавшись там в ловушке. Если бы ты не проник ко мне в голову, когда мы все заходили в ту пародию, называемую лабораторией, то, скорее всего, нам бы никогда не удалось сбежать. Далее мое астральное «я» отделилось от физической оболочки. — Рун открыл было пасть, чтобы задать вопрос, но девушка покачала головой. — Подожди, пока я не закончу. Не знаю, как это произошло. Возможно, всему виной я сама, а может, это они меня заставили. Во всяком случае, я оказалась в каком-то длинном изогнутом туннеле, и меня преследовал дракон. Именно он располосовал мне лицо. А затем попробовал мою кровь. Сначала мне показалось, что это лишь сон, но все было не так. Брр. — Эйслин задрожала. Ничтожного тепла от солнца было явно недостаточно, чтобы прогнать холодок, бегущий по ее спине.

Нужно было хоть что-то сделать, чтобы стереть из разума воспоминания о туннеле и драконе, поэтому Эйслин начала проверять высохла ли ее одежда. Убедившись, что, по крайней мере, кальсоны должны скоро просохнуть, она перевернула одежду и разожгла огонь еще сильнее.

— Это были они, — предположил волк. — Тот, с наростами в волосах, вынудил твое астральное «я» выйти из тела. Я это почувствовал.

«Это решает одну загадку».

— Значит, старейшины хотели, чтобы я куда-то отправилась, но они выглядели удивленными, когда я заявила о своих видениях. — В голове Эйслин возникла идея, девушка уставилась на Руна. — Если бы я оказалась в ловушке, то ты смог бы выбраться оттуда?

— Нет.

«Хотелось бы мне знать об этом раньше».

Девушка открыла рот, чтобы отругать волка, но вовремя прикусила язык. Да, Рун чуть ли не насильно заставил Эйслин взять его с собой, но правда заключалась в том, что именно он спас их обоих. Если бы не волк, то она бы до сих пор была заперта в Талтос, оставленная на растерзание старейшин.

— Перед тем, как мы, наконец, ушли, старейшины о чем-то сильно спорили, — задумчиво пробормотал Рун. — Интересно, о чем они говорили и почему решили нас отпустить.

— Я знаю, почему.

— Ты стала их понимать? Как это случилось? Когда я был у тебя в голове, ты этого не умела.

Эйслин кивнула.

— Все правильно. Со мной что-то произошло, когда я была в том туннеле.

— Не хочешь поделиться? — Волк поднялся на ноги и подошел к Эйслин.

— Подозреваю, что это дракон что-то сделал, чтобы я начала понимать старейшин. — Губы Эйслин изогнулись в ухмылке. — Но я не жалуюсь. Если мне в руки падает еще один дар, то я с радостью его приму. Они обсуждали, что по правилам не могут удерживать нас там против воли. То же самое ты говорил в хрустальной пещере. Если они привлекут кучу не желающих там находиться новобранцев, то это повредит их магию. Видимо, поэтому многих они просто убили.

— Это еще не все. — В янтарных глазах Руна сиял острый интеллект. — Я жду.

— Существо, с которым я встретилась, называется Орионом. Старейшины сказали, что он может вернуть меня назад, как только они этого пожелают. Мне данный факт очень не нравится.

Рун зарычал.

— Мне тоже.

— Но я уже ничего не могу с этим поделать, — прагматично пожала плечами девушка. — Я точно уверена, что не буду прятаться за кем-то до конца своей жизни.

— Ужасно похоже на то, что сказала Марта, — рыча, выдохнул Рун. — Твои вещи уже высохли?

Эйслин вновь потрогала одежду.

— Не совсем. Но они могут досохнуть на моем теле по дороге. А что?

— Давай немного прогуляемся.

Эйслин надела влажные кальсоны, а затем штаны. Следом натянула через голову выцветшую фланелевую рубашку и проскользнула в жилет и куртку. Девушка уже давно отказалась от трусиков и лифчиков. Эйслин еще раз порадовалась своей шерстяной одежде. Несмотря на то, что та была еще влажной, шерсть сразу нагрелась от кожи Эйслин. Девушка села в траву и натянула шерстяные носки, а затем потрепанные сапоги.

Солнце исчезло за облаками, будто почувствовав, что оно ей больше не нужно. Легкий ветерок овевал лицо и еще мокрые волосы Эйслин. Вздохнув, Эйслин собрала вещи, которые доставала ранее, и засунула все в кожаный рюкзак, приготовившись к походу.

— Готова. — Она встала на ноги и взвалила на плечи рюкзак. — Но сначала мне хотелось бы осмотреть этот старый рыбацкий домик.

— Зачем?

— Может, там есть еда или что-то еще.

Потому что она постоянно что-то искала в таких заброшенных зданиях, особенно в тех, которые находились в захолустьях. Дверь наполовину свисала с петель, издавая скрип при каждом порыве ветра. Эйслин аккуратно шагнула внутрь и поняла, что пол прогнил, поэтому стала определять, где находятся опорные балки. Девушка не обнаружила еды, но на втором этаже, состоящем из четырех больших спален, нашла одежду. Брюки, рубашки и куртку Gore-Tex, которая выглядела совсем не ношенной. Она даже лежала в пластиковом пакете. Сбросив пыльное покрывало с одной из кроватей, Эйслин примерила вещи. Почти все подходило, даже шелковые трусики и кружевные бюстгальтеры.

— Они такие дурацкие, — пробормотала девушка, но ощущение гладкого материала, мягко прилегающего к коже, заставило Эйслин еще раз к ним присмотреться. Когда-то давно она любила хорошие вещи. Девушка надела отлично связанную шерстяную рубашку с длинными рукавами, прочные штаны с большим количеством карманов и куртку Gore-Tex. Затем Эйслин затолкала в рюкзак еще три рубашки, одни брюки, носки, в которых каким-то чудесным образом не оказалось дырок от моли, бюстгальтеры, трусики и шерстяной жилет. К сожалению, у того, кто владел всей этой одеждой, размер ноги был гораздо меньше, чем у Эйслин. Девушка долго смотрела на кожаные ботинки, понимая, что те будут причинять ей боль при каждом шаге. Впрочем, она привязала к внешней стороне рюкзака пару сандалий Teva. Они казались намного лучше потрескавшихся пластиковых кроксов, которые остались у нее дома.

Эйслин задумалась, стоит ли положить ее старые вещи в комод, ведь они все еще были довольно влажными. Она кинула потертую одежду на мебель.

— Для следующего человека, — прошептала она в тишине комнаты. — Эту одежду еще можно поносить.

— Что ты делаешь? — крикнул Рун.

— Шопинг.

Волк издал какой-то звук, очень похожий на хихиканье, и убежал, прежде чем Эйслин спустилась по сломанной лестнице.

— Ты нашла еду? — спросил Рун и повел носом в воздухе. — Видимо, она в банках. Так как я не чувствую запаха.

— Нет, глупыш, я нашла одежду. У меня нет такой всепогодной шубки, как у тебя.

— Скоро стемнеет, — заметил он. — Может, эта прогулка не была такой уж хорошей идеей, раз нам придется остаться здесь на ночь. В этом случае будет нужно разбить охраняемый лагерь. У тебя достаточно магии для очередного прыжка?

— Конечно. — Эйслин была поражена тем, как хорошо себя чувствовала. После еды, пребыванием под солнцем — даже если оно недостаточно грело — в ожидании, пока ее одежда высохнет, и поиском новых вещей, ее энергия полностью восстановилась. Сейчас девушке казалось, будто она сможет завоевать весь мир. Или то, что от него осталось. — Давай навестим Фиона и Беллу.

Глава 12

Удивление — слишком слабый термин для того, с чем столкнулась Эйслин. Как только заклинание девушки рассеялось, Фион схватила ее за плечи и начал трясти.

— Я с утра тебя ждал. Расскажи обо всем. Обо всем, девушка. Ничего не скрывай. Господи! Что случилось с твоим лицом? — Он отпустил одно плечо, чтобы пробежаться пальцами вдоль щеки Эйслин.

— Итак, для начала я тоже рада тебя видеть.

Отступив, она уставилась на Фиона. Его зубы были крепко сжаты. Брови нахмурены. Голубые глаза опасно блестели. Мужчина выглядел очень злым и взволнованным.

— Если ты попала в беду, то должна была позвать меня. — Он сжал руки в кулаки.

«Да, должна была».

— Ты кричишь на меня. Прекрати. Я не уверена, что ты смог бы мне помочь…

«Ах, упс, нужно было сказать иначе».

— Ээ, я имею в виду, что если бы ты был там, то конечно…

Фион отвернулся и глубоко вдохнул, будто собирался заорать. Эйслин понимала, что он пытался обрести над собой контроль. Когда мужчина вновь повернулся к ней, то его лицо казалось более спокойным.

— Конечно, ты права. Просто я чертовски волновался за тебя. Чувствовал себя, черт, беспомощным. Поэтому пообещал себе, что если ты не вернешься до полуночи, то я лично отправлюсь туда.

— Мы с тобой не обговаривали, через сколько я должна вернуться, — осторожно произнесла Эйслин, осознавая, как сильно она устала. Эйфория, которую девушка чувствовала, покидая рыбацкий домик, была поглощена и выплюнута магией, потраченной на перенос Руна в пещеру Фиона. Видимо, вопреки ожиданиям Эйслин так до конца и не восстановилась. Последнее, чего она сейчас хотела — это ссора.

— А если бы мы с Руном все же решили провести ночь у реки на земле МакКлауда? Мы это обсуждали. Значит, вернулись бы только завтра утром, и тогда бы я не знала, где ты находишься.

Он уставился на нее. Нет, казалось, что Фион смотрел сквозь нее.

— Что вы хотели сделать?

Эйслин подняла руки вверх.

— Ничего страшного. Думаю, просто какое-то время передохнуть.

Под его глазом дернулся мускул.

— Какое-то время?

Девушка подошла к куче подушек, сняла рюкзак и села.

— Господи, Фион. Я устала. К тому же ранее я провела в этой пещере всего несколько дней. Разве ты не можешь просто сказать, что счастлив меня видеть и оставить все как есть?

— Нет.

Эйслин задумалась, почему мужчина ответил категорическое «нет», но затем решила, что на самом деле не хочет знать. Она задалась вопросом, стоит ли спросить у Фиона, желает ли он, чтобы она и Рун ушли. Девушка оглянулась на волка. Рун и Белла дружески болтали в углу. Похоже, ворон приберег гораздо более теплое — и менее тяжелое — приветствие для своего собрата по связи, нежели Фион для нее.

«Нет, даже если он прикажет мне уйти, то я все равно не смогу сделать ни шага, пока не посплю».

— Как насчет того, чтобы мы оба немного отдохнули?

— Нет, пока ты не расскажешь мне, что случилось.

Эйслин раздраженно выдохнула.

— Разве этот разговор не подождет до утра?

Фион настолько сильно потряс головой, что распущенные волосы упали на его лицо. Мужчина откинул их нетерпеливым жестом.

— Хорошо, сдаюсь, — заворчала Эйслин. — Этот разговор не займет много времени. Мы больше потратим на споры, нежели на историю о…

Пятнадцать минут спустя Эйслин заканчивала описание Ориона и своего открытия, что теперь она понимала язык старейшин, когда Фион поднял руку.

— Я знаю, что ты устала. И мне жаль, что я набросился на тебя, но не могла ты снова описать дракона. Закрой глаза, не торопись. Мне нужна каждая деталь, которую ты можешь вспомнить.

— Можешь принести что-нибудь выпить?

— Конечно. — Встав, Фион направился в альков. Через несколько минут мужчина вручил ей треснувшую чашку с чем-то, явно содержащим алкоголь.

Девушка сделала небольшой глоток, который взорвался множеством вкусов на ее языке. Напиток напоминал цветы и лето. Эйслин впервые с того момента, как Фион повысил на нее голос, посмотрела в глаза мужчины.

— Что это такое?

— Медовуха. — В ответ на ее немой вопрос Фион добавил: — Я сделал это из меда. — Он поднял два пальца вверх, заставляя Эйслин сконцентрироваться. — Дракон?

Эйслин, как могла, описала Ориона. Казалось, это удовлетворило Фиона, так как он больше не задавал вопросов. Каким-то образом ее чашка быстро опустела. Тепло от ликера расслабило ее напряженные мышцы. Глаза Эйслин начали слипаться.

Фион положил руку ей на колено.

— Девушка, позволь мне обнять тебя. Утро наступит раньше, чем мы это заметим.

Слабый протест чуть не сорвался с губ Эйслин. Она хотела объяснить мужчине, что сейчас не в состоянии заниматься чем-то кроме сна, но Фион шикнул на нее. Он помог ей подняться, а затем отвел к кровати. Стянув с Эйслин сапоги, мужчина уложил ее на низкую платформу, благоухающую сосновыми сучьями. Эйслин свернулась в клубок и почувствовала, как Фион прижался к ее телу со спины. Его дыхание, овевающее ее шею, было теплым и успокаивающим. Эйслин было так приятно, когда он обнимал и лелеял ее. Но так ужасно, когда нужно было отвечать на его вопросы. Мозг девушки пытался найти слова, чтобы выразить возникшую дилемму, но сонливость превратила язык в желе. Все, что она могла делать — это шептать его имя. Эйслин не знала почему, может из-за усталости, но она бормотала полное имя мужчины, именно то, которое должна была прошептать в зеленый кварцевый кристалл: Фион МакКумхаил.

— Да, девушка, — пробормотал он ей на ухо. — Ты принадлежишь мне так же, как и своему волку. Я, как и он, буду вечно тебя защищать.

Эйслин заснула, пытаясь сказать, что принадлежит только самой себе.

Когда Эйслин проснулась в середине ночи, то Фион все еще прижимался к ее телу. Девушка повернулась к нему лицом и вызвала магический свет. Тот осветил его выражение и отразился в синеве глаз, когда мужчина открыл их.

— Ты проснулась, — тихо заметил Фион, из его голоса практически исчез ирландский акцент. А может, Эйслин вообще вообразила это перед тем, как заснуть. — Мне казалось, ты проспишь до утра. — Протянув руку, Фион нежно, забыв свой ранее бушевавший гнев, убрал прядь волос с ее лица.

Девушка сонно улыбнулась.

— Как же приятно просыпаться в твоих объятиях.

Фион еще сильнее обнял Эйслин. Найдя впадину на ее шее, он припал к местечку губами и проложил дорожку из поцелуев до ворота рубашки.

— Думаю, лучше ее снять, — пробормотала она. По ее венам побежал жар, словно расплавленное серебро. Эйслин еще никогда не встречала того, кто бы мог заставить ее так быстро возбудиться, кроме темных богов, но они не считались.

— Позволь мне помочь, — хрипло прошептал Фион.

Как только Эйслин задрала шерстяную кофту над грудью, то мужчина сразу отодвинул лифчик и припал ртом к соску. Его зубы задели чувствительную плоть. Эйслин выгнулась, прижимаясь к Фиону своим телом. Он начал сосать вершину еще жестче, вынуждая сосок превратиться в твердый ноющий бутон. Фион переключился на вторую грудь. А на первой его губы заменили пальцы, сжав и потянув плоть. Эйслин ощутила приближение кульминации, поэтому аккуратно потянулась к чувствительному комку нервных окончаний. Но когда уже практически добралась до местечка между своих ног, то поняла, что ей не придется прибегать к мастурбации. Сочетания рта и пальцев Фиона было достаточно. Эйслин кончила, потираясь лоном о тело мужчины, впиваясь руками и зубами в его плечи.

Фион приподнялся над ней и припал губами к ее устам. Его язык проскользнул в рот Эйслин. Девушка сильно всосала его, втягивая настолько глубоко, что уже не осознавала, где заканчивается она и начинается он. На вкус Фион напоминал забытое лето и свободу.

Мужчина прижался членом к ее бедру, горячим и твердым. Эйслин в шоке осознала, что нижняя половина его тела была обнажена. Судорожно пытаясь расстегнуть штаны, она, наконец, вспомнила, что сменила брюки, а в этих были установлены кнопки, а не молния. Каким-то образом Эйслин удалось спустить штаны достаточно, чтобы вытащить одну ногу. Фион перевернул ее на спину и практически сразу прижался членом к входу. Обхватив ногами его бедра, девушка надавила пятками на зад Фиона. Она хотела, чтобы он оказался внутри. Глубоко. Немедленно. Задыхаясь и стеная, Эйслин выгнула спину, пытаясь быть как можно ближе к мужчине. Его дыхание смешалось с ее. Фион зажал зубами нижнюю губу девушки и укусил. Эйслин в ответ на эту уловку со всей страстью впилась ногтями в его кожу. Фион застонал и погрузился в ее лоно, даря Эйслин длинные размеренные выпады, сводившийе ее с ума, как в тот последний раз.

Эйслин потеряла счет оргазмам, прежде чем почувствовала спазмы его освобождения. Обняв Фиона за плечи, она прижала его к своему телу. Они снова заснули, но вскоре мужчина скатился с Эйслин и притянул ее в свои объятия, нежно что-то бормоча. Только когда она снова проснулась, то поняла, что он пел ей на гэльском. Эйслин казалось, что она снова была ребенком, а ее укачивала мать. Девушка даже не думала, что помнит эту особую песню. Когда Фион заявил, что Эйслин принадлежит ему, и он всегда будет о ней заботиться, то тоже произносил слова на этом языке.

Окончательно проснувшись, девушка фыркнула.

«Хорошая попытка, но нигде больше нет безопасного места. Не имеет смысла обманывать себя».

Фион пошевелился рядом, но частота его дыхания подсказала девушке, что он все еще спал.

«Интересно, может, нам с Руном лучше уехать?»

«Ты издеваешься? — возмутилась другая половина ее разума. — Это лучший член, который у меня когда-либо был. С чего мне желать уйти от него?»

«Все это из-за связи. Помнишь прошлую ночь?»

Эйслин осторожно потерла глаза, не желая будить Фиона прежде, чем успеет разобраться в собственных мыслях. Да, Фион заявил, что между ними тоже существует связь. А может, ей все это показалось? Эйслин только привыкла делить свою жизнь с волком. Возможно, им с Фионом стоило немного отдохнуть друг от друга. Посмотреть, что в действительности они чувствуют, прежде чем вступить в более серьезные отношения.

«Неа, не очень хорошая идея».

После всего произошедшего сегодня и без надежного способа общения на расстоянии, им стоило либо оставаться вместе, — пока один из них не решит обратного — либо навсегда расстаться, притом немедленно. Эйслин видела перед собой только этот выбор. Тем более было очень трудно предугадать, кто же из них сумеет выжить. Если в итоге они пойдут разными путями, то одного могут убить, а второй никогда об этом не узнает. Эйслин задумалась, каково это будет, когда Фион умрет, и что-то внутри нее сжалось. Боль была настолько сильной, что напоминала нож, вонзившийся в ее кишки.

«И как я так быстро к нему привязалась? Я едва его знаю».

Эйслин попыталась тихо выскользнуть из кровати, но это разбудило мужчину. Он сомкнул ладонь на ее запястье и потянул назад, говоря что-то на гэльском, но затем переключаясь на английский:

— Прости. Когда я сонный, то иногда забываюсь.

Девушка пристально посмотрела на Фиона.

— Это старое наречие гэльского.

— Откуда ты знаешь? — Он проговорил слова с настолько идеальным ирландским акцентом, что это заставило Эйслин рассмеяться.

— Потому что моя мать была ирландкой, и она постоянно разговаривала со мной, то по-гэльски, то по-ирландски. Я осознаю разницу. Гэльский имеет другую интонацию.

— Так и есть. Вернись ко мне. Помимо нашего утреннего обнимания нет более важных дел. — Акцент практически исчез. Слова были сказаны на безупречном английском. Скорее всего, Эйслин не заметила бы разницы, если бы специально не обращала внимания.

Тело Фиона было таким теплым. И полностью обнаженным. Одного лишь прикосновения его члена к ее коже было достаточно, чтобы заставить кровь Эйслин вскипеть. Девушка начала извиваться, пытаясь вырваться.

— Тогда мы ничего не успеем сделать, — возразила она.

— Разве есть что-то важнее? — потребовал Фион ответа и улыбнулся, его идеально белые зубы выделялись на фоне подбородка, покрытого щетиной. Осторожно взяв ее руку, мужчина потянул ту вниз и обернул вокруг своего стержня. Гладкая плоть дернулась в ладони Эйслин, затем еще раз. Очевидно, Фион был готов к большему, нежели к тому, что они разделили накануне вечером.

«Хороший вопрос».

Но как бы Эйслин не пыталась придумать ответ, ей в голову ничего не приходило. Рун и Белла могли сами о себе позаботиться. Ей не нужно было идти на работу. И ни в какую школу. Только этот мужчина, сама Эйслин и магия их тел.

— Просто помни… — Эйслин обхватила свободной рукой его лицо — …ты сам попросил об этом.

Девушка отпустила Фиона и отбросила в сторону прикрывающее их одеяло, чтобы посмотреть на его тело. Только посмотреть. Она призвала еще больше магического света, так как сейчас он был слишком тусклым для ее цели.

«Какой великолепный мужчина».

Мускулистые руки и плечи, плоский живот, стройные бедра. Легкая поросль золотистых волос сверкала на бронзовой коже. Эйслин провела кончиком пальца от плеча до паха, а затем проследовала по ноге до стопы. Фион поджал пальцы ног и дико примитивно зарычал.

— Нравится то, что видишь? — Его голубые глаза сверкнули похотью.

Горло Эйслин сдавило от сильного желания, но она все же умудрилась прошептать:

— Боже, как ты можешь такое спрашивать? Ты самый красивый, самый совершенный…

— Нет, девушка, сейчас ты описываешь саму себя. Твои волосы как жидкий огонь, а глаза, словно золотые слитки. Я никогда раньше не видел таких глаз. А твоя грудь… если бы ты жила около сотни лет назад, то ей бы слагали оды. — Мужчина распахнул руки. — Иди ко мне. Невыносимо, когда между нами такое расстояние.

И Эйслин понимала почему, ведь и сама чувствовала то же.

Когда они, наконец, встали, спустя несколько часов, то ее лоно болело при каждом движении, пока Эйслин собирала свою разбросанную одежду.

— Ох.

— У меня есть лекарство от этого «ох». — Фион подмигнул.

Эйслин шлепнула его по руке.

— Могу поспорить, что есть. Еще больше того же самого. Нет. Мне нужен перерыв. И ванна. Я чувствую собственный запах.

— Мы можем пойти к реке. Я даже нагрею для тебя воду.

— Ты можешь это сделать?

— Ага. Как и ты. Я покажу тебе. — Встав, Фион начал собирать свою одежду, валяющуюся на полу. Затем мужчина поднял руки над головой и немного размялся, прежде чем одеться.

Постанывая, Эйслин шагнула навстречу Фиону и с издевкой ему поклонилась.

— Только после вас.

Он взял ее за руку и открыл путь из своей пещеры для всех собравшихся. Рун и Белла жаждали поохотиться, поэтому, как только они оказались на земле, сразу же ринулись в лес. Девушка проследовала за Фионом к реке, задаваясь по дороге вопросом, было ли у нее так много секса за такой короткий период раньше. У Эйслин не заняло слишком много времени понять, что она никогда еще подобного не испытывала. Для начала, девушка вообще ни с кем долго не задерживалась и расставалась сразу, как только их общие потребности были удовлетворены.

Фион что-то сказал, но Эйслин не расслышала.

— Повтори еще раз, — попросила она. — Я немного задумалась.

Он замер и оглянулся.

— О чем?

Эйслин покачала головой.

Окинув ее пристальным взглядом, мужчина возобновил шаг.

— Давай лучше я объясню, как сделать воду вокруг тебя горячей. Тебе просто нужно смешать огонь и воду в равных пропорциях.

— Но вода погасит огонь, — возразила девушка.

— Посмотрим. — Фион снова подарил ей эту идеальную ухмылку, затем сбросил одежду и шагнул в глубокую реку.

Эйслин не смогла сопротивляться, поэтому, улыбнувшись, выбралась из собственной одежды. Добравшись до мужчины, Эйслин была приятно удивлена, обнаружив, что он стоял посреди по-настоящему теплой воды.

— Поразительно! Я впечатлена. Вода и огонь, да?

Фион просто склонил голову. К его чести, он не сказал: «я же тебе говорил».

Теплая вода действительно пошла ей на пользу, в отличие от холодной. Она успокоила воспаленные ткани Эйслин. Фион показал ей корень, который имел свойства мыла, раздавив его между камнями.

— Что это такое? — с восхищением спросила девушка, когда намазала слизистую жидкость по всему телу.

— Индийский мыльный корень. Старое название — медвежий лук^17.

Эйслин запомнила, как выглядит растение, чтобы позже его найти. Оно неплохо промыло ее волосы. Они, конечно, были не такими уж грязными, так как она мыла их накануне. Но Эйслин осознавала, что мыльный корень справился с задачей намного лучше, чем простой песок. Девушка прикоснулась к ране на своей щеке. Она все еще причиняла боль, к тому же после останется чертовски страшный шрам.

После тщательного купания они, все еще обнаженные, растянулись на камнях, согретых сочетанием магии и солнца. За последний год день выдался очень теплым, поэтому Эйслин наслаждалась тем, что не была укутана в многочисленные слои одежды. Фион использовал свою рубашку вместо корзины и принес им дикой ежевики, которая уже подсохла на лозах. Эйслин закидывала ягодки в рот, восхищаясь сочетанием сладкого и терпкого. Взъерошенный Рун лег рядом с девушкой, из его пасти свисала часть растерзанного грызуна. Над ними пролетела Белла и уселась на ветки ближайшего дерева. Ворон громко каркнул. Эйслин задалась вопросом, был ли это птичий эквивалент смеха.

— Я впервые не испытываю страха, — Эйслин замялась. — Может, это пришло с возрастом. — Она закусила нижнюю губу. — Правда, я не уверена, что это хорошо. Мне нужно бояться, чтобы быть начеку. — Эйслин огляделась вокруг, ожидая, что какое-то темное создание — или дух человека — выпрыгнет из листвы.

— В численности есть преимущество, — заметил Фион. — Нас четверо, а значит, вряд ли что-то гнусное проскочит мимо.

Эйслин не была так в этом уверена, но благоразумно промолчала. Она не хотела разрушать то, что казалось самым идеальным днем с тех пор, как ее отец был убит. Повернувшись, чтобы посмотреть на Фиона, она спросила:

— Расскажи, откуда ты знаешь гэльский. Ты из Великобритании?

Мужчина нахмурился, и Эйслин задумалась, что такого неправильного она сказала. Было время, когда она разговаривала по-немецки. Но если бы кто-то спросил ее об этом, то она бы объяснила, что изучала язык в школе.

Когда тишина начала давить, Фион произнес:

— Скажем так, я родился во времена старого света. — Он встретил ее взгляд, но его веки были полуприкрыты, будто мужчина не хотел, чтобы Эйслин увидела в них правду. — Впрочем, я очень долго жил в Штатах. Мой дом здесь.

«Странный ответ. И не совсем то, о чем я спрашивала».

— Если мы хотим отношений, — очень тихо произнесла Эйслин, — то должны быть друг с другом абсолютно честны. Я не могу прикрывать твою спину в битве, если ты будешь мне что-то недоговаривать. — Она вздохнула, взяв паузу, а затем, наконец, закончила мысль, которая ее беспокоила: — Потому что в этом и заключается весь смысл, Фион. Дело не в том, что ты сказал неправду. Дело в том, что ты оставил целую кучу вопросов.

— А я сейчас так сделал?

Эйслин замерла от насмешливого вызова в его голосе.

— Ох, да, ты именно так и сделал, — пробормотала она на гэльском. — В эту игру могут играть двое. А теперь давай поговорим.

— Давай. Но не за пределами пещеры. Готова вернуться?

Эйслин начала натягивать свою одежду.

— Да, — процедила она сквозь зубы. Что в этом мужчине такого особенного? Как он мог настолько сильно воспламенять Эйслин, что ее тело начинало переполнять вожделение, и одновременно безумно злить, что у нее появлялось желание задушить Фиона. Впрочем, он был единственным мужчиной, от которого она не могла уйти.

«Может и смогу. Я еще не пробовала. Хотя кого я обманываю? Ладно, если честно…, то я и пробовать не хочу. Посмотрим, что он скажет в свое оправдание. И тогда я решу, как поступить дальше».

Глава 13

Фион попытался завести непринужденную беседу, как только они вернулись под землю, но у Эйслин были свои планы. Когда девушка начала разговор на повышенных тонах, то животные сразу отступили в угол.

— Говори, — вскрикнула Эйслин и для убедительности ударила кулаков в свою ладонь. — Рассказывай, кто ты и откуда пришел. — Девушка изо всех сил старалась не вопить. Боже, сейчас она напоминала самой себе торговку рыбой. — Если мне придется связать с тобой жизнь, то я имею право знать.

Видимо, Эйслин выразилась весьма прозрачно, так как Фион заговорил:

— Да, имеешь. Извини. Мне пришлось так долго скрывать от всех, кто я и что я, что нелегко перестать притворяться.

С помощью силы Искателя Эйслин почувствовала правду в его словах. По крайней мере, они хоть с чего-то начали. Девушка сжала губы.

— Твоя жена знала об этом?

Фион покачал головой и улыбнулся.

— Во всяком случае, не самая последняя и не несколько предыдущих.

Эйслин отступила на шаг.

— Ты не Фион МакКумхаил. Ты просто не можешь им быть. — Пока она ждала его ответа, то задержала дыхание. Ее сердце быстро стучало в грудной клетке.

— Могу, и я назвал тебе настоящее имя. — Казалось, Фион разговаривал сам с собой. — Возможно, это было моей ошибкой, но я словно обезумел от страха, беспокоясь о том, что произойдет, когда ты прибудешь к старейшинам, будто овца на заклание.

— Ты назвал мне имя, — уточнила Эйслин, все еще держа дистанцию. — Но ты никак не можешь быть Фионом МакКумхаилом.

— Почему бы и нет?

— Потому что тогда тебе было бы много сотен лет. Может даже тысяч, — забормотала она. — Фион был кельтским Богом.

— А ты помнишь, каким именно?

Эйслин охватило раздражение.

— И что это? Игра в двадцать вопросов?

— Итак, ты помнишь? — Его голос с американским акцентом был настолько тихим, что девушке пришлось напрячься, чтобы разобрать слова.

— Конечно, помню. Он олицетворял, эм, мудрость. И победу над врагами. — Эйслин копалась в воспоминаниях в своей голове, перебирая сказки матери о ее родине, так как девушка уже давно о них позабыла. — Творение, защита, знания, гадания. — Она положила руки на свои бедра, чувствуя довольство собой. — Кажется, я все перечислила.

— Да, девушка, ты все вспомнила правильно, — вернулся ирландский акцент. Фион улыбнулся Эйслин. Или просто показал свои зубы. Это не было похоже на улыбку. Теперь, когда она смотрела на него, действительно смотрела, то видела в его глазах что-то древнее, наполненное сокрытыми знаниями.

«Я выдумала это. Такое просто невозможно».

— Конечно, возможно.

— Проклятие. — Эйслин была так расстроена, что ударила мужчину. Фион ничего не предпринял в ответ, лишь выдохнул, а вот костяшки на ее кулаке заболели. — Держись подальше от моей головы.

— Как пожелаешь. — Он склонил голову.

Эйслин поднесла свой кулак ко рту и облизала костяшки.

— Нет, это невозможно. Тебе никак не может быть сотни… или даже… тысячи лет.

— Другие утверждали, что я умру, если покину родину. Они думали, что магия так далеко от дома просто исчезнет. Но я все же ушел… и ничего не изменилось.

— Кто такие эти «другие»?

— Другие боги, конечно, — усмехнулся Фион. — У кельтов было много богов. Более сотни, в расцвете сил. Когда-то я знал имя каждого, но не больше. — Мужчина выглядел грустным, в уголках его глаз образовались морщинки. — Со временем из моей памяти многие исчезли.

«Вот куда, черт возьми, я ввязалась?»

Эйслин медленно пересекла комнату и села на одну из подушек, сложенных у стены. Подняв голову, она попыталась задействовать магию Искателя, чтобы увидеть воспоминания Фиона. Но что-то ее остановило.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, сказал ли ты мне правду.

Фион кивнул, серьезно посмотрев на Эйслин.

— Попробуй еще раз. Я убрал щиты.

Эйслин без усилий проскользнула в его разум и начала копаться в воспоминаниях. В первом были люди… многие сидели верхом на лошадях, пересекая лесистую равнину. Когда Эйслин увидела их знамена, то отмотала воспоминания и вновь его просмотрела.

«Крестовый поход. У Фиона были воспоминания со времен крестовых походов. Этого не может быть. Видимо была еще одна похожая война».

С удивлением Эйслин увидела среди людей Фиона. С тех пор он не сильно изменился. Не совсем. Его волосы были длиннее, достигая пояса, мужчина ехал на огромном черном коне, тоже облаченным в доспехи. Казалось, Фион являлся королем или, по крайней мере, командиром, так как двигался во главе большой армии.

В следующем воспоминании Фион очутился в убогой камере. По полу хаотично бегали крысы, а вода непрерывно стекала по стенам. Он сидел на какой-то насыпи. Когда Эйслин присмотрелась, то поняла, что мужчина прикован. Его избитое лицо было испачкано в грязи. Голова обрита.

Задрожав, Эйслин попыталась найти более радужное воспоминание. И обнаружила одно. На этот раз Фион оказался в роскошно украшенной опочивальне. Его объезжала девушка, на которой практически ничего не было надето, с длинными рыжими волосами, заплетенными в замысловатые косички. Она выгнула спину от удовольствия. Фион обхватил руками ее грудь. Чувствуя себя вуайеристом, Эйслин наблюдала за их занятием любовью, пока девушка не вздрогнула. В этот момент его руки заскользили по ее бедрам, Фион изменил положение женщины, разворачивая ее к себе спиной. Казалось, она сразу поняла, чего он хочет, так как оказалась на коленях. Когда девушка подняла лицо, то Эйслин ахнула. Она была настолько сильно похожа на саму Эйслин, что могла бы сойти за ее близнеца.

Эйслин быстро вынырнула из этого воспоминания и отправилась на поиски нового. Прошло много времени. Возможно несколько часов. Эйслин услышала голос Фиона, но подумала, что он исходил из очередного воспоминания, развернувшегося перед ней. Мужчина сидел в огромной библиотеке, сгорбившись над кожаным томом, который был толщиной в фут. Между шкафами, что-то напевая, слонялись монахи. Язык напоминал григорианское наречие.

«Видимо, это происходит в Средневековье».

— Эйслин. — Резкий толчок заставил ее вернуться в настоящее. — Я сказал, хватит. Ты копаешься в моей голове уже несколько часов.

Эйслин чувствовала себя подавленной, будто слишком много выпила. Она попыталась вспомнить все, что видела. И один образ сильно выделялся.

— Кто была та девушка, которая так похожа на меня?

Сначала Фион выглядел потерянным, но затем рассмеялся.

— Мойра. Наверное, ты имеешь в виду Мойру. Я почти забыл о ней. — Он склонил голову на бок. — Но теперь, когда ты упомянула об этом, вы действительно очень похожи.

Эйслин глубоко вздохнула, силясь успокоиться. А потом еще раз. Почему-то она думала, что это нечто большее. Может быть, какая-то штука, связанная с реинкарнацией, но на данный момент у Эйслин не осталось сил продолжать размышлять на эту тему.

— Теперь ты мне веришь? — спросил Фион, присев рядом с девушкой.

Она кивнула. Если бы он не пережил все эти события, то не смог бы так долго хранить воспоминания.

— Крестовые походы? — поинтересовалась Эйслин. — Ты участвовал в крестовых походах?

На лице Фиона отразилось непонимание, а взгляд стал смущенным. Мужчина покачал головой.

— Они же проходили на континенте. А начались во Франции и Италии. Нет, я пережил много сражений, но никогда не ездил в крестовые походы. — Фион засмеялся. — Я ведь кельтский бог. С чего вдруг мне рисковать жизнью ради другого бога?

«В том-то и вопрос, зачем?»

В этот миг, когда Эйслин подумала об этом, то поняла, что вряд ли Фион заинтересовался бы христианской войной. Девушка описала ему лошадь и знамена, которые несли мужчины.

— Ох, да, теперь я вспомнил. В тот раз к нам опять нагрянули викинги. Мерзкие душонки. Они очень часто наведывались в Ирландию. Или проплывали мимо. Но не всегда. Тогда я был еще совсем молод. — Фион успокаивающе улыбнулся.

— Когда это происходило и сколько тебе было лет? — Ее сердце билось слишком быстро. Просмотр его воспоминаний и этот разговор расстраивали Эйслин.

Мужчина закатил глаза.

— Думаю, эта битва проходила в 1250 или, может быть, в 1300. Давай посмотрим. Тогда мне исполнилось где-то сто пятьдесят, плюс минус несколько лет.

— Когда ты родился?

Во взгляде Фиона явно читалось «дай мне перерыв, девушка», но он все равно ответил:

— Где-то в 1048.

Эйслин затаила дыхание. Она боялась, что если не начнет тщательно отслеживать поступление воздуха в легкие, то вообще забудет, как это делать. Но одна мысль среди хаотично разбегающихся остальных заставила девушку задуматься. Если Фион прожил так много времени, то, возможно, может помочь выяснить, как отправить темных обратно в их миры. И запереть лемарианцев в Талтос.

— Я работаю над тем, как это сделать.

Эйслин набросилась на него.

— Никогда. Так. Не. Делай. Если ты умеешь читать мои мысли, то это еще не означает, что это можно делать. По крайней мере, до тех пор, пока я не дам тебе на это разрешение, — девушка на несколько мгновений замолчала, размышляя, а затем добавила: — Или если не наступит какая-то отчаянная ситуация.

— Готова что-нибудь перекусить?

Такая быстрая смена темы ошеломила и разозлила Эйслин, ведь Фион так и не ответил на ее просьбу о конфиденциальности мыслей. Однако, когда девушка сосредоточилась на своем желудке, то осознала, что очень голодна. Эйслин одарила мужчину кривой улыбкой.

— Более чем готова.

Встав, Фион подошел к шкафу и принес ей две тарелки с ягодами и печеньем. Так же на них лежали несколько кусочков хлеба с тонкими ломтиками сушеного мяса.

— Когда ты успел все приготовить? — Она разломила печенье пополам и засунула его себе в рот. — Мммм, кедровая мука. Сначала я ее ненавидела, но затем привыкла.

Фион пожал плечами.

— Пока ты копалась в моей голове. Для меня нелегко позволять кому-то разбираться в моих мыслях, и раньше я не разрешал никому это делать. Не думал, что ты задержишься так надолго. Мне нужно было отвлечься, поэтому я стал готовить обед. Хочешь, я достану медовуху, которая перебьет этот вкус?

Ее рот был полон, поэтому Эйслин просто кивнула и огляделась в поисках Руна и Беллы. Еще до того, как девушка успела спросить, где животные, Фион уже ответил:

— Они хотели поохотиться, поэтому я выпустил их.

— Думаешь, с ними все в порядке?

Сев рядом, Фион кивнул.

— Да, Белла даст мне знать, если у нее будут неприятности.

— А что насчет всего того, что ты рассказывал мне раньше? — спросила Эйслин.

— О чем? — Фион сымитировал ее тон и выгнул брови

— Ты знаешь. Истории, которые звучали так, будто у тебя была нормальная жизнь с работой преподавателя в университете и женой с двумя детьми… — Ее глаза расширились. — Значит, твои дети тоже обладали магией. Так как же они оказались в вихре?

— Все сказанное мной ранее было правдой, — осторожно пояснил Фион. — Но дети не мои. Они были у нее до нашей свадьбы. Я приучил себя так говорить, чтобы это звучало, будто я нормальный. Это помогло мне выживать все эти годы.

— Как насчет других детей? — упорствовала Эйслин. — Несомненно… — Ее голос сорвался.

— Я был осторожен.

— Хорошо. Может, тогда и я не забеременею.

Уголки его губ изогнулись вверх.

— Не забеременеешь. Зачатие достаточно простая вещь, чтобы ее контролировать.

Эйслин молча ела, вопросы роились…, нет, просто разрывали ее голову.

— Чем ты занимался все эти жизни, прежде чем в наш мир прорвались темные? Хотя, нет, как насчет того, чтобы начать с момента, когда ты приехал из Европы.

— Из Великобритании, а не Европы. И это произошло в конце семнадцатого столетия. Я очень долго путешествовал, а как только понял, что не потерял свою магию, то мигрировал в Новый свет.

— Итак, ты просто исчезал из одной жизни и появлялся в другой? Разве люди не замечали, что ты не умирал?

Фион окинул ее пристальным взглядом. В нем ясно читалось, что сейчас мужчина ей потакает и готов ответить на ограниченное количество глупых вопросов.

— Скажем так, я все хорошо спланировал. У меня было много возможностей, которые давали определенную свободу действий.

— Ты когда-нибудь делился с кем-нибудь тем, кем являешься на самом деле?

Мужчина покачал головой.

— Ни разу с тех пор, как приехал сюда. В Старом свете все знали, кем я был…, по крайней мере, где-то до шестнадцатого столетия. А после люди просто перестали верить в магию.

— Зачем тогда ты открылся мне? — Эйслин не была уверена, что хочет услышать ответ.

— Потому что ты… другая.

Она ждала, но Фион так ничего и не добавил.

— Что это значит?

— Я не уверен. Но в тебе есть что-то… неземное. — Фион глубоко вдохнул, а затем резко выдохнул. — Я верю, что ты только в самом начале осознания того, кем являешься. И я очень хочу тебе помочь в этом.

Эйслин рассердилась.

— Все просто. Я единственный ребенок Джейкоба и Тары Линеа.

— А кто ты сейчас, девушка?

— Либо говори, либо молчи, — раздраженно огрызнулась она. — Хватит ходить вокруг да около.

— Ты напугана, — произнес Фион на английском с американским акцентом.

— Нет, это не так.

Он посмотрел на нее, и она увидела истину слов Фиона, отраженную в глубине его глаз. Он сжал ее руку.

— Слишком много для восприятия. Почему бы нам не перейти к более нейтральной теме?

— К примеру?

— Орион. Разве тебе не интересно узнать об этом драконе?

Что-то щелкнуло глубоко в ее голове.

— Ты очень стар. Как и все они. А значит, знаешь, что это такое?

Фион улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась глаз, а не ограничилась простой демонстрацией зубов.

— Да, я знаю, что это такое. По крайней мере, если судить по данному тобой описанию, то думаю, что знаю.

— Собираешься рассказать?

Улыбка превратилась в усмешку.

— Просто я ждал, когда ты спросишь. — Его лицо стало мрачным. — Некоторые знания можно получить лишь тогда, когда задашь вопрос. Я считаю, что Орион на самом деле Дэви…

— Бог кельтских драконов, — ахнула Эйслин.

— Ты знаешь что-то о ней?

Эйслин кивнул.

— Да. Мама говорила, что дракон защитит меня.

— Оказывается, твоя мать была пророком. — Его глаза сощурились. — Она когда-нибудь упоминала, почему дракон должен тебя защищать?

Эйслин выпила остаток своей медовухи и поднесла пустую чашку к мужчине, прося добавки. Фион вытащил фляжку из кармана рубашки и плеснул напиток в кружку. Эйслин пыталась вспомнить, что ей говорила мать, но ничего не вышло. Наконец, она покачала головой.

— Нет. Я имею в виду, да, она что-то рассказывала, но, черт возьми, я совершенно ничего не помню.

— Хочешь прогуляться на улицу?

Эйслин посмотрела на мужчину.

— Уже наступила ночь, не так ли?

— Да, девушка, и там есть убийственно красивая луна.

— Может, мы даже сможем поохотиться вместе с животными. — Эйслин поднялась на ноги и достала свой рюкзак, чтобы найти теплую одежду. Из-за спешки вещи, которые она украла из рыболовецкого домика, вывалились на пол.

Фион подошел к ней сзади и поднял тонкие синие трусики-стринги, окинув их внимательным взглядом.

— Никогда бы не подумал, что у тебя есть что-то подобное. Обычно ты более практична.

Эйслин выгнула бровь.

— Если ты будешь ко мне добр, действительно добр, то я одену их для тебя.

Фион схватил ее за задницу.

— С нетерпением жду.

Его темно-синий взгляд притягивал ее словно магнит. Каким-то образом Эйслин оказалась в объятиях мужчины. Фион припал к ее губам с поцелуем. Девушка ответила, и между ними ярко вспыхнуло желание.

Прежде чем все вышло из-под контроля, Эйслин прижала руки к его груди и толкнула.

— На улицу, — задыхаясь, произнесла она. — Нужно поохотиться. А позже обязательно займемся сексом.

— Уже устала от меня?

Эйслин засмеялась.

— Нет. В этом-то и проблема. Не думаю, что когда-нибудь от тебя устану. — Она резко закрыла свой рот ладонью, думая, что сказала слишком много лишнего.

Фион ухмыльнулся.

— Надеюсь, что нет. Нам нужно узнать друг друга лучше. Есть много вещей, которые я не сделал с тобой… или ты со мной. Например…

Из-за страха, что Фион начнет перечислять их, и она совсем растеряется, Эйслин дернула его за руку.

— Если ты не воспользуешься магией, чтобы вытащить нас отсюда, то это сделаю я.

— Ты жестокая девушка.

Эйслин фыркнула.

— Нет, проблема в том, что ты всегда твердый. Давай, нужно выбираться отсюда.

Фион оказался прав. Луна была практически полной. Она сияла так ярко, что Эйслин не нужно было призывать магический свет. Какая прекрасная ночь. Холодный и свежий воздух, а небо освещали миллионы звезд. Эйслин задумалась, как приходилось Фиону после стольких сотен прожитых лет. Видеть одни и те же звезды тысячи раз.

Через несколько минут после их прибытия появился Рун. Он облизал руки Эйслин и принюхался.

— Сегодня отличная охота. Все звери любят полную луну.

— Ты хорошо поел? — Девушка взъерошила мягкую шерсть за ушами волка, и он прильнул к Эйслин еще ближе.

Неожиданно на ее плечо приземлилась Белла. Птица сложила крылья, создав порыв ветра.

— Видимо, она тебе очень нравится, — ухмыльнулся Фион. — Ведь мои плечи шире. — Он похлопал по одному.

— Она более мягкая, — усмехнулась Белла в ответ, оставаясь на месте.

— А Белла знает? — Эйслин прикоснулась к руке Фиона.

— Белла знает что? — спросила птица и крепче сжала когтями плечо Эйслин.

— Конечно. — Фион проигнорировал ворона. — Животные по связи имеют прямой доступ к разуму пары.

— Что? — Птица встрепенулась. Она настолько сильно впивалась когтями в плечо Эйслин, что девушка забеспокоилась, как бы у нее не осталось синяков, если не открытых ран.

— Эй, — возмутилась Эйслин. — Больно же. — Ворон немного ослабил хватку. — Мне было любопытно, что ты знаешь о своей паре по связи.

Белла хрипло каркнула и распушила перья.

— Это легко, человек. Я знаю все.

Интуиция, которая не имела ничего общего с магией, опалила желудок Эйслин.

— Она была с тобой большую часть жизни?

Несмотря на то, что Эйслин обращалась к Фиону, за него ответила птица:

— Конечно, юная мисс. Мы с ним вместе уже целую вечность.

Рун слегка прикусил руку Эйслин.

«Что все это значит?»

«Поговорим позже».

Эйслин повернулась к Фиону.

— Давай поохотимся. Мне нужно размять ноги. Я сюда, — указала она направо. — А ты туда. Таким образом мы случайно не навредим друг другу магией.

— Девушка, увидимся позже. Хорошей охоты. — Фион исчез между деревьями.

Эйслин старалась не думать о произошедшем. Ведь когда она это делала, то ее разум хаотично метался, каждый раз возвращаясь к невероятным вещам, не имеющим каких-либо объяснений. Если она не проявит осторожность, то воспоминания Фиона будут постоянно ее преследовать. Когда Эйслин осознала, что больше не хочет тратить часы на прогулочный шаг, вспоминая уроки истории, то обуздала себя.

«Старейшины всегда находились где-то рядом со мной, но почему не с ним? А эта Дэви… Дэви была простой сказкой. А может, и нет».

Эйслин задалась вопросом, почему старейшины называли дракона другим именем, и пришла к выводу, что ответ должен был знать Фион, поэтому направилась домой. Несмотря на ее размышления, Эйслин все же удалось поймать сурка и смехотворно жирного енота. Это животное сильно воняло, но из его мяса получились бы превосходные суп и рагу.

«У дракона два имени. Судя по легендам, Фион тоже обладает множеством имен. Да я даже не знаю имени Руна. Черт, неужели я единственная с простым нормальным именем?»

— Подойди, — позвала Эйслин волка. — Давай вернемся домой.

— Так и знал, что если буду достаточно долго ждать, то ты обязательно появишься, — усмехнулся кто-то из тьмы.

Эйслин резко развернулась и отпустила Руна, освободив руки для борьбы.

— Д'Чель?

— А кто же еще? — Из сосновой рощи вышел бог, принявший человеческое обличье. — Приятно, что ты тоже ждала меня.

Глава 14

Рун зарычал. Шерсть волка вдоль спины встала дыбом. Когда он прикоснулся к ее ноге, то его тело дрожало от ярости.

— Успокойся, — предупредила его Эйслин. — Никакого героизма.

Д'Чель откинул голову и рассмеялся.

— Лучше уж держи животное под контролем, чтобы мне не пришлось его убивать.

Девушка стиснула зубы.

— Оставь меня в покое.

— Я здесь только потому, что подумал, будто ты хочешь меня? — Светящиеся глаза, в этот раз цвета меди, сверкнули в лунном свете ночи. Блестящие темные волосы развевались, движимые легким ветерком.

— И что же я такого сделала, чтобы заставить тебя так думать? — Эйслин пыталась произнести вопрос с сарказмом, но ее голос прозвучал высоко и пискляво.

— В прошлый раз ты отослала своего приятеля и животных, чтобы мы могли побыть наедине. — Он улыбнулся, сверкнув идеальными зубами. Эйслин окатило волной вожделения.

— Я отослала их, чтобы они оказались в безопасности.

— Ох, понимаю. — Похотливая ухмылка стала шире. — Ты принесла жертву. Я знаю несколько замечательных игр, в которые мы могли бы поиграть. Кроме того, мне нравятся подчинять женщин.

Эйслин зарычала, обнажив зубы.

— Никогда. Лучше уж смерть.

— Это твой выбор? — Д'Чель лениво поднял руку. — Для меня это не имеет значения, человек. Я могу заставить тебя кончить множеством разных способов. Просто мне показалось, что твой дух может сделать некоторые вещи более… интересными.

— Если я не захочу, то ты не сможешь ко мне прикоснуться. Я доказала это еще в прошлый раз.

— Правда. Но я могу убить тебя, не сходя с этого места. — Эйслин вновь пронзило похотью, словно ударом ножа. Ее бедра оросила влага, напоминая о ноющих половых губах. — Мы бы действительно могли насладиться друг другом. Ты посмотри, насколько сильно я возбуждаю тебя даже на расстоянии десяти шагов. Только представь, что я могу сделать, если ты позволишь мне прикоснуться к тебе.

Воспоминания о ледяном холоде, исходящем от его рук, возникли в ее голове. Может Д’Чель и мог убить Эйслин, но будь она проклята, если позволит темному богу прикоснуться к себе.

— Смотри. — Он распахнул свою богато-расшитую черную мантию и погладил себя. Эйслин пыталась отвернуться, но не смогла. Его член завораживал. Идеально сформированный, совершенно твердый, прекрасный и красивый…

«Перестань! Просто прекрати. Эта чертова штука холодная и мертвая, как и все остальное в нем. Неважно, как это выглядит».

— Мммм, — заурчал Д’Чель, лаская плоть немного быстрее. — Если суть проблемы только в этом, то для тебя я могу стать теплее. Прикоснись ко мне. Убедись лично. — Его ладонь сжала ствол сильнее.

Что-то в воздухе изменилось. Казалось, что теперь мужчина гладит и Эйслин. Она сопротивлялась изо всех сил, но все равно достигла кульминации, задрожав.

«Черт! Еще один «смотри, мам, без рук» оргазм».

У Эйслин перехватило дыхание.

Д’Чель шагнул ближе, все еще лаская себя. На кончике члена показалась капля предсемени. Эйслин подняла взгляд, встретившись с глазами бога: медные омуты, сверкающие опасностью. Д'Чель источал магию внушения. Если Эйслин что-нибудь не придумает, чтобы сломить его силу, то вскоре очень быстро ринется в объятия мужчины, чтобы отдаться ему.

Она приказала своему телу немедленно отойти вправо, черт возьми, но оно словно приклеилось к одному месту. Эйслин не могла оторвать взгляд от мистических чужеродных глаз. Рун зарычал. Лодыжку девушки пронзила боль. Эйслин взглянула вниз и увидела, что волк сомкнул челюсть вокруг ее плоти.

«Спасибо. Сделай это еще раз».

Эйслин снова ощутила боль, когда волк усилил хватку, и это помогло сломить влияние Д’Челя. Она потянулась к огню так быстро, как только могла, и разогрела свое тело, чтобы маг не смог к ней прикоснуться. В густом лесу раздался звук шагов. Эйслин застыла. Неужели пожаловал еще один темный бог?

— Эйслин! — выкрикнул Фион. Они с Беллой появились на поляне.

— Я уже собиралась уходить, — выдохнула она. Эйслин до сих пор была возбуждена, поэтому могла думать только о том, чтобы заполучить член — хоть чей-нибудь — в свое лоно.

— Не правда, — строго отрезал мужчина. — Давай попробуем избавиться от этого ублюдка. — Подняв руки, Фион освободил свою магию. Сгусток энергии полетел прямо в Д'Челя. По крайней мере, бог иллюзии наконец-то отпустил свой член. Стержень дернулся в непристойной пародии на желание, когда Д’Чель нагнулся и увернулся от удара Фиона.

Эйслин потянулась к своей магии, плескавшейся внутри, и направила ее на Д'Челя, но пространство, где недавно стоял бог, внезапно опустело. Видимо, темный пришел к выводу, что шансы не равны.

«И почему меня это не удивляет?»

Эйслин ожидала, что он вскоре снова появится. После десяти вдохов, в девушке проснулась надежда, что бог, наконец, сгинул. После двадцати — она была уверена, что Д’Чель больше не придет, по крайней мере, не сейчас. Эйслин развела руками.

— Думаю, теперь мы можем отправиться домой. — Нагнувшись, она взяла в руки сурка и енота.

— Почему ты не позвала меня, когда осознала, что у тебя неприятности? — В голосе Фиона вновь появилась точно такая же тревога, которая была после ее возвращения из Талтоса.

— Решила, что смогу справиться самостоятельно. — Эйслин подняла подбородок и окинула взглядом Фиона. — И я справлялась.

Фион издал грубый звук где-то между ворчанием и фырканьем.

— Ох, да, ты отлично со всем справлялась. Я ощущаю в воздухе аромат секса. Он ласкал рукой свой член, а ты стояла, словно девственная жертва, и смотрела на него коровьими глазами.

Жар залил ее лицо, а ярость смешалась со стыдом.

— Я к нему не подходила, — прошипела она. — Признаю, что хотела, но не сделала. Когда ты появился, то я уже призывала магию, чтобы отделаться от Д’Челя. Уходим. — Развернувшись на пятках, Эйслин направилась в лес.

За ее спиной раздались шаги. Через секунду она почувствовала на своих плечах мужские ладони. Эйслин остановилась, потому что Фион не позволял ей двигаться дальше. Она думала, что он обойдет ее и встанет к ней лицом, но вместо этого Фион наклонился, прижавшись губами к ее уху.

— Ты очень гордая девушка. Твоя гордость тебя и погубит.

— Там, откуда я родом, мы называем это духом, — огрызнулась она. — Именно он помог мне сохранить жизнь.

— Какая фамилия у твоей матери?

— Что? — Эйслин охватило смятение. С чего вдруг он решил задать этот вопрос?

— Это достаточно простой вопрос. Из какого клана пришла твоя мать?

— МакЛафлин. Ее фамилия до замужества МакЛафлин.

Руки на плечах девушки напряглись.

— А ее семья приехала из Инишоуэна^18?

— Верно. Эй! — Она передернула плечами. — Ты причиняешь мне боль.

— Прости. — Его пальцы, которые в данный момент были очень похожи на когти Беллы, ослабли хватку. От них словно исходил электрический ток.

— А знала ли ты, — его голос был очень тихим, — что происходишь от королей?

Это предположение было настолько нелепым, что Эйслин откинула голову и рассмеялась.

— Не будь смешным. В фамилии МакЛафлин нет ничего особенного. Она звучит также часто, как и дождь. Если заглянешь в любой телефонный справочник, то найдешь десятки таких же.

— Первоначальное написание было МакТойрделбах^19. — Он написал в воздухе для Эйслин фамилию. — Они были первыми королями Ирландии.

Следующую фразу она услышала уже в своей голове.

«Я уверен, девушка. Так как я был там».

Эйслин стояла над кастрюлей с водой, нагревая ту магией. Енот, чье мясо было аккуратно нарезано кубиками, тушился вместе с зеленью и грибами. Сразу по возвращению домой Фион попытался поговорить с Эйслин, но она попросила оставить ее в покое, по крайней мере, на некоторое время. Эйслин до сих пор дрожала из-за стычки с Д'Челем. Она не хотела сознаваться, что если бы не Рун, то это привело бы к катастрофе. Влага между бедер напоминала, насколько слабой была Эйслин.

«Мне не стоило с ним разговаривать. Это только моя ошибка. Когда я увидела его, то должна была сразу призвать свою магию и скрыться».

— А почему бы просто не позвать меня? — тихо произнес Фион. — Ты так и не объяснила, почему этого не сделала.

Эйслин развернулась настолько быстро, что горячая жидкость из кострюли на ложке брызнула на пол.

— Ты снова копаешься в моей голове.

Фион сидел в шатком кресле, скрестив руки на старом рыбацком свитере, в который переоделся по возвращению, и наблюдал за девушкой. Уголки его губ изогнулись вверх.

— Ну, ты же со мной не разговариваешь…

— Это не дает тебе право… — начала Эйслин, но проглотила оставшиеся слова. Она выдохнула, надеясь, что это простое действие охладит внезапно вспыхнувшую ярость, бушующую внутри. Еще раз помешав жаркое, Эйслин прошла и села на единственный стул в комнате, стоящий напротив Фиона. — Я не знаю, почему так злюсь на тебя. — Он открыл рот, но девушка покачала головой. — Нет, позволь мне закончить. Прежде чем я начну говорить о серьезных вещах, мне бы хотелось узнать, как тебя называть при других людях? У тебя есть какое-нибудь американское имя?

В голубых глазах мужчины замерцало веселье.

— Я думал о том, чтобы выбрать одно. Но ничего не вышло, так как мне ничего не понравилось. Называй меня Фионом. — У него опять появился гэльский акцент. — Просто едва слышно произнеси мою фамилию.

Эйслин закатила глаза.

— Прекрати. А если я ошибусь?

— Ты что-нибудь придумаешь. Слушай, девушка, я не могу засунуть кошку обратно в мешок.

Она сжала пальцами свою переносицу.

— Ладно. Следующий вопрос. Почему старейшины называют Дэви другим именем?

— Когда-то у них тоже был похожий бог, еще в существование Мю. Поэтому теперь старейшины поклоняются Дэви, будто она и есть тот самый бог.

— Но они обращались к ней, как к Ориону. — Фион ничего не ответил, просто посмотрев на девушку. — Почему ты так уверен, что мы говорим о твоем боге, а не о их?

— Это хороший вопрос. На самом деле, я не уверен, просто предполагаю. Если взять во внимание поведение дракона, то Дэви бы никогда не навредила МакТойрделбаху. Твоя мать была права, когда утверждала, что Дэви защищает ваш клан.

Эйслин задумалась над словами Фиона. Старейшины действительно очень удивились, когда Дэви не причинила ей вреда.

— А как же тот момент с кровью? Разве Дэви стала бы так делать?

— Я бы мог наплести тебе тщательно продуманную ложь, чтобы ты, наконец, почувствовала себя лучше, но в действительности я не знаю. Любое магическое существо использует кровь, чтобы определить с кем оно столкнулось. На данный момент у нас с тобой есть только два факта. — Фион начал загибать пальцы. — Первый — она попробовала твою кровь. Второй — она отпустила тебя. Думаю, что именно благодаря крови дракон понял, кем ты являешься.

— И поэтому он сразу ушел, — добавила Эйслин и встала, чтобы помешать жаркое. — Ты упоминал, что старейшины жили в Мю. Значит, это история правдива? О тонущем континенте и все такое.

— Конечно. Никогда не мог понять, почему такой важный факт выпал из истории. Возможно, лемарианцы просто хотели замести следы. На самом деле это только их проклятая вина, что они потеряли свою землю…

Она подняла обе руки.

— Эй. Может, когда-нибудь я и захочу услышать продолжение, но в данный момент мою голову уже переполняет множество новой информации.

Фион ухмыльнулся.

— Значит, ты не хочешь слушать историю клана МакТойрделбах в Ирландии?

— Какой ты догадливый. — Эйслин улыбнулась и села на прежнее место. Ее гнев рассеялся, словно пыль. Девушка протянула руку над небольшим столом, который стоял между ними, и Фион сжал ее ладонь. Следующие слова она произнесла серьезным тоном: — Прости, что не позвала тебя. Просто в тот момент мне казалось, что все не так уж и плохо. Там же был только один Д’Чель. У него не стояло за спиной какой-то армии…

— Не то, чтобы ты это точно знала, — зарычал Фион.

Эйслин жестом показала мужчине замолчать.

— Тихо. Я пытаюсь извиниться. А это не так-то просто. В любом случае я обещаю, что в следующий раз постараюсь все сделать лучше. Мне трудно взаимодействовать с кем-то. Ведь в течение трех лет существовала только я одна.

Фион поднял ее руку и поцеловал ладонь. Этот учтивый жест со времен Старого света согрел Эйслин изнутри.

— Кажется, наше жаркое практически готово, — произнес он. — Не знаю, какое сейчас время, но это можно квалифицировать как романтический ужин в полночь.

— Как по мне, то звучит отлично. — Ее улыбка превратилась в усмешку. — Я очень голодна. — Эйслин встала, намереваясь разложить по тарелкам жаркое.

Рун заснул сразу после того, как наелся остатками мяса енота. Когда Эйслин поднялась, чтобы пересечь комнату, то волк проснулся и потерся об девушку. В ее разуме раздался рык Руна.

— Ох. — Она положила руку на голову волка. — Прости, Рун, я забыла. — Эйслин повернулась к Фиону. — Рун хочет вернуться туда, где они жили с Мартой. Там остались вещи, на которые, по его мнению, я должна взглянуть.

Фион посмотрел на волка.

Рун из стороны в сторону махал хвостом. Волк перевел взгляд с Эйслин на Фиона, а затем заговорил:

— Марта вела записи о старейшинах. Они смогут помочь. К тому же я бы хотел в последний раз побывать дома.

— Как давно она умерла? — спросил Фион. — И где именно вы с Мартой жили?

— В городе под названием Или^20. Я не уверен, сколько времени прошло с потери моей пары по связи. — Рун встряхнул головой.

— Около месяца, может быть, немного больше, — добавила Эйслин. — Животные измеряют время иначе, нежели мы.

— Значит, мы отправимся завтра в путь. Уже прошло много времени, а мы не хотим, чтобы нас кто-то опередил. — Фион встал на ноги. Затем мужчина посмотрел на Руна и спросил: — Марта скрывала ваш дом?

— Конечно.

Фион резко выдохнул.

— Тогда мы еще можем успеть. — Он положил руки на плечи Эйслин. — Сядь. Я принесу нам еды.

Девушка свернулась в кресле, размышляя о мародерах. Господи, да она сама только вчера ограбила рыбацкий домик МакКлауда. Или это было позавчера? Суть в том, что каждый брал все, что мог и где только мог. Если Марта не очень хорошо скрыла дом, в независимости от округа, то они вполне могли найти помещение полностью пустым. Никого не волновали записи женщины. Мародеры просто могли использовать бумагу как нечто, чем можно разжечь огонь.

— Спасибо. — Эйслин улыбнулась Фиону, когда он поставил перед ней дымящуюся тарелку, пахнущую травами и специями.

— Ешь. Тебе не помешает нарастить немного мяса на костях. — Фион наблюдал за тем, как девушка сморщила носик. — Нет, не хмурь эти золотистые глаза. Ты знала, что они такого же оттенка, как и у Руна?

— Мамины глаза, — пробормотала Эйслин. — У меня глаза моей матери.

— Это черта МакТойрделбах, — произнес мужчина, высокомерно улыбнувшись.

Они ели в тишине. Как только Эйслин начала жевать, то осознала, что очень проголодалась. Как же было легко уплетать одну ложку за другой, запивать все это медовухой из чашки и ни о чем не думать.

— Может, — все-таки произнесла девушка после того, как ее тарелка опустела, — когда мы доберемся до дома Руна и Марты, то перенесем все найденное ко мне. Моя берлога гораздо ближе. Все равно мы в Калифорнии. Я впервые встретила Руна в паре сотен миль от дома.

— Где это находится?

Она махнула рукой в сторону.

— Около границы Юты и Колорадо, примерно на полпути вниз по Юте.

Фион наморщил лоб, задумавшись.

— Не могу сказать наверняка, не доставая свои карты, но если Рун жил в Или, штат Невада, то волк и Марта обитали где-то между нашими двумя домами. — Он кивнул. — Если ты хочешь, то мы, безусловно, можем отправиться к тебе домой.

Вспомнив интерес Тревиса к своей библиотеке, Эйслин почувствовала дискомфорт.

— Мне стоит тебе кое-что рассказать.

Мужчина сосредоточил на ней взгляд, насторожившись. Фион махнул двумя пальцами, призывая девушку продолжить.

— Ах, у меня, ну, у меня тоже есть книги.

Между ними повисло долгое тревожное молчание.

— И все? — требовательно спросил Фион. — Ты хотела сказать, что у тебя есть книги? Ну и что? — Он возвел руки к небу. — У меня тоже есть книги. Без них знания всего мира просто вымрут.

— Я тоже так считаю, — пробормотала она, — поэтому, несмотря на запрет, я сохранила все, что осталось от мамы и папы.

— Ты закончила? — Фион взглянул на ее пустую тарелку. Когда Эйслин кивнула, мужчина положил миску на пол, чтобы ее вылезал Рун. Поднявшись на ноги, Фион подошел к девушке, помог встать и повел к подушкам. — Посиди со мной. Люди снова и снова пытались запретить книги еще с тех пор, как Гутенберг в 1440 году изобрел печатный станок. Я так и не смог понять, как сочетание темных богов и лемарианцев смогло сломить волю миллиардов людей на этой планете.

— Интересно, остался ли хоть один миллиард, — пробормотала Эйслин.

— Ох, я знаю, что остался.

— Откуда?

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Потому что я не единственный выживший кельтский бог. У нас есть некоторые способы, благодаря которым мы поддерживаем друг с другом общение. И… — его глаза заискрились гневом, — …наша численность больше, нежели у темных богов. Но я не уверен насчет лемарианцев. Никто никогда не считал их.

Эйслин задумалась о сотнях существ, которых видела ранее.

— В Талтос их было очень много. Но вели они себя странно. Все куда-то торопились. Меня заинтересовало, почему они так куда-то бегут.

— Возможно, это лишь иллюзия. Просто они желали, чтобы ты решила, будто их много. В итоге могло оказаться, что только эти трое реальны.

Эйслин задумалась и пожалела, что не уделила больше внимания существам.

— Даже не знаю. Думаю, что в тот момент я могла бы воспользоваться магией, чтобы осознать истину. Прости. Я так нервничала, что мне это даже в голову не пришло, — девушка замолчала, размышляя, а затем подняла голову. — И все же лемарианцы были реальными, так как они все еще были там, когда Рун объединил свои чувства с моими.

— Хм. Это не тот ответ, на который я надеялся, но все же важная информация. Садись ближе. — Фион обнял ее за плечи.

Мужчина бормотал какие-то нежные слова, овевая теплым дыхание шею Эйслин и лаская ее плечо мозолистыми пальцами. В этот момент к девушке в голову пришла очередная мысль. Немного отстранившись, Эйслин подняла подбородок и сосредоточила взгляд на Фионе.

— Если кельтские боги превышают численностью темных, тогда почему вы не собрались вместе и не отправили их обратно в ад, откуда они пришли? Я практически уверена, что бэльта и остальные мерзости исчезли бы наряду с этим событием. В этом мире остались бы лишь старейшины, с которыми мы бы продолжали бороться.

— Видимо, тебе кажется, что темные боги пришли уже очень давно.

Фион произнес фразу в утвердительном тоне, поэтому Эйслин просто продолжала изучать его лицо. Конечно, прошло уже очень много времени. У него что, сотрясение мозга?

Как оказалось, мужчина опять читал ее мысли, из-за чего его губы изогнулись в улыбке.

— Девушка, в масштабе реального времени три года — это ничто. Лишь мгновение ока во вселенной. Мы наблюдали со стороны, смогут ли люди этой планеты спасти себя. Обычно мы не вмешиваемся в ход событий.

— Ты собирался ждать до тех пор, пока мы все не умрем? — Эйслин разозлилась и высвободилась из мужских объятий. — А как же все это дерьмо с проклятым вихрем? Если вы имели силы остановить происходящее, чтобы никто туда не попал…

Ярость разрывала ее изнутри. Эйслин изо всех сил старалась сдержать гнев, но понимала, что все равно срывалась. Земля, ее Земля, стоила того. Чем Фион занимался все это время? Ничем! Ничем, мать его, не занимался.

— Будь ты проклят. — Эйслин подняла руку, чтобы ударить мужчину, но он поймал ту в воздухе.

— Моя очередь приносить извинения. — Фион нежно положил ее ладонь на свои колени. — Мы продолжали думать, что люди мобилизуются. Никто из нас действительно не рассчитывал на то, что лемарианцам удастся истребить так много. К тому времени, когда мы забеспокоились, миллионы людей уже вошли в этот проклятый вихрь, как овцы…

— Что это вообще такое? — перебила она, до сих пор пребывая в ярости. — Ты знаешь?

— Это врата. Лемарианцы умеют открывать их там, где захотят.

— Ладно, но куда они ведут?

Он пожал плечами.

— В преисподнюю. — Посмотрев в ее глаза, Фион сжал уже оба запястья девушки. — Насколько мы можем судить, вихрь излучает очень специфическую радиоактивность, которая скремблирует^21 человеческий мозг. Это убивает мгновенно. Клетки просто взрываются.

— Звучит как-то… странно. — Внутренности Эйслин словно покрылись коркой льда.

— Так и есть. Как думаешь, почему он переливается всеми цветами радуги? Вихрь не дает людям пройти через завесу. Заставляет забыть, что их духи должны делать, когда тела больше не способны жить. — В его глазах сверкнула боль.

— Думаешь, уже слишком поздно? — Гнев Эйслин сменился страхом.

— Надеюсь, что нет. — Фион решительно стиснул зубы. — Серебристая туманность в облаке — это все те люди, которые несли в себе магию. Если бы не парад планет и все эти синхронизированные всплески, то этого бы никогда не произошло.

— Я не уверена, что все правильно поняла.

— Парад планет и последовавшие за ним всплески исказили энергию, связывающую этот мир с другими, параллельными. Эта же энергия подарила возможность пользоваться магией здесь, на Земле, не только богам, но и всем остальным людям.

— Значит, каждый, кто расстался с жизнью в вихре, имел магические способности? — в ужасе спросила Эйслин.

— Не все, но многие. Но та незначительная часть магии не соответствовала требованиям лемарианцев. Они что-то замышляют. И будь я проклят, если не узнаю, что именно.

— Мама, — прошептала девушка. — Если кто и обладал магией, то это моя мать. — Эйслин вспомнила спутанные волосы и мертвый взгляд Тары Линеа, когда женщину охватило безумие. Глубокая скорбь пронзила душу девушки, а слезы настолько близко подобрались к ее глазам, что Эйслин пришлось задействовать всю свою силу воли, чтобы не рухнуть в беспомощных рыданиях.

Магия Фиона, порождающая свет, затрепетала. Мужчина всматривался в лицо Эйслин.

— Ты, mo croi^22, мое сердце, нашла бы магию даже без этих всплесков. — Эйслин открыла рот, чтобы выплеснуть всю накопившуюся боль от потери матери на Фиона, но он покачал головой. — Не сегодня. Нам нужно поспать. Как только на горизонте покажется рассвет, то мы сразу уйдем.

Глава 15

Они совершили прыжок из-под земли, хотя таким образом и не могли преодолеть большое расстояние. Но Фион настоял на этом, заявляя, что темный бог убьет их в ту же секунду, как только их головы появятся на горизонте. Из-за боя они сожгли бы много энергии, которую можно было бы потратить на путешествие.

— Где мы находимся? — Эйслин окинула взглядом более засушливую местность чем ту, откуда они пришли. Местоположение ничем не напоминало Неваду.

— А это имеет значение? — Он подарил ей кривую ухмылку. — Следующий прыжок за тобой.

Было приятно находиться вдали от леса, где располагался дом Фиона. Может это и смешно, но Эйслин уговаривала себя жить рядом с Д'Челем.

«Есть множество причин, по которым я дважды встретила темного, и это совсем не значит, что он там живет, — сама себе читала лекции Эйслин. — Насколько я знаю, у него есть собственный ад в одном из пограничных миров».

— Ты ошибаешься. — Ирландский акцент вернулся в полную силу. — Темные боги могут перемещаться куда угодно. И очень быстро. То, что он нашел нас, было простым совпадением. Однако, однажды обнаружив наше местоположение, Д’Чель пришел к выводу, будто нас легко схватить, и поэтому решил остаться. — Фион подмигнул ей. — Девушка, ты восхитительна. Какой мужчина сможет устоять?

— Ну да! — произнесла она, одновременно призывая свою магию. — Значит, тебе придется отрывать голову каждому, а это бессмысленно.

Фион скривился.

— Если не нравится, когда я отвечаю тебе на ирландском, — заметила Эйслин, — тогда не начинай первым. Вот так. Приготовься к перемещению.

Рун встал рядом с Эйслин. Белла устроилась на ее плече, а Фион приобнял девушку.

— Вперед.

Эйслин представила одно из тех мест, в которых она бывала на севере Невады, с удовлетворением отметив, что ее магия отлично работала, ведь они появились практически у планируемого места. Щурясь, девушка посмотрела на солнце.

— На сегодня хватит. — Эйслин прислушалась к своим ощущениям, ища следы темной магии, а когда ничего не нашла, то с облегчением вздохнула. — Давай найдем место для лагеря.

— Я могу перенести нас еще дальше. Не забывай, нас теперь двое. — Фион направился в чащу полыни, где Рун и Белла уже начали охоту на грызунов. Мужчина что-то проворчал, и волк повернул морду в его сторону. Фион закрыл глаза. — Покажи мне образ, где вы жили с Мартой. Спасибо! Хорошей охоты. Я скажу тебе и Белле, когда мы будем готовы уйти.

Он вернулся к Эйслин, которая распласталась на земле, попивая воду из бутылки. Повернув голову, девушка посмотрела вверх на Фиона.

— Хорошо, если мы сможем добраться до дома Руна и Марты сегодня. — Она мечтательно улыбнулась. На самом деле это было гораздо лучше, чем хорошо. Просто невероятно, что они смогут преодолеть подобное большое расстояние за такое короткое время. Все стало намного проще. Эйслин вспомнила время, которое ей требовалось, чтобы добраться от своего дома до горы Шаста. Конечно, расстояние было больше, к тому же Эйслин останавливалась в параллельном мире, но все же… может, найти пару было не такой уж плохой идеей.

«Ага, я потратила так много времени, избегая отношений, потому что мне никогда не приходило в голову, что присутствие кого-то еще может быть полезным».

— Ты только сейчас начинаешь ценить это? — Фион встал на колени, лицом к ней, и склонился над картами.

— Ррр. Черт подери! Что? Ты решил поселиться в моей голове? — Эйслин подползла к нему и стала изучать карты, которые он выложил.

— Нет, девушка. Просто я время от времени туда наведываюсь. Впрочем, это довольно интересно. Может, мне стоит потратить больше времени…

Эйслин ударила его в бедро, но Фион только рассмеялся.

— Ты не сможешь причинить мне боль, девушка.

— Прекрати говорить на этом языке.

— Почему тебя это так беспокоит? — Фион пристально посмотрел на нее. В глубине его глаз сияло любопытство.

Эйслин тяжело сглотнула.

«Может, все же стоит ему объяснить. Но есть шанс, что после признания Фион найдет эту причину смехотворной».

— Потому что это сильно напоминает мне маму. Это больно.

— Ох, прости. — Он притянул ее в свои объятия. — Для меня удобнее говорить на ирландском с примесью английского, но если хочешь, то я постараюсь воздержаться.

Желая сменить тему, Эйслин вырвалась из его хватки и ткнула пальцем в карту.

— Покажи, где мы находимся.

— Вот здесь, — указал мужчина. — По словам Руна, нам нужно сюда. — Фион постучал пальцем по месту недалеко от границы между Ютой и Невадой.

Она измерила расстояние.

— Это не займет много времени.

— Нет, не займет. Как думаешь, мы найдем их?

Эйслин пожала плечами.

— Не знаю. В зависимости от того, насколько объемны были заметки Марты. Впрочем, я предполагаю, что они все еще там, а значит, нам понадобиться несколько дней, чтобы все пересмотреть.

— Я такого же мнения. — Встав, Фион начал складывать карты, запихивая их в карман старой полевой куртки цвета хаки. Залатанные брюки из той же ткани, потрепанные кожаные сапоги и выцветшая толстовка, со сверкающей эмблемой «Медведей», отлично сидели на его высокой мускулистой фигуре. Фион протянул руку и помог Эйслин встать на ноги.

— Нужно было прихватить одежду и для тебя, пока я была в том рыбацком домике. Вот этой вещи… — Эйслин провела рукой по дырке в куртке, — …осталось совсем недолго.

Фион взвалил на плечо рюкзак. Он выглядел новее, чем его одежда.

— Захвати свое барахло, — предложил он, а затем свистнул. Сразу прибежал Рун. Белла бомбочкой упала на Фиона, расправив крылья в последний момент.

Эйслин рассмеялась.

— Что это такое? Ее версия курицы?

Белла что-то раздраженно прокаркала.

Фион посмотрел на свою птицу.

— Похоже, она не оценила твой трюк, милая.

Еще один недовольный птичий крик вырвался из ворона.

— Я не курица.

— О, так вот что это было! — разразилась смехом Эйслин.

Фион присоединилась к ней.

Эйслин оказалась права, прыжок не занял много времени. Благодаря магии Фиона, которая была сильнее ее, и относительно короткого расстояния, они появились перед полуразрушенным желто-синим зданием в викторианском стиле прежде, чем Рун успел слиться с сознанием Эйслин.

— Отлично! — Девушка ринулась вперед, но врезалась во что-то невидимое. Сила отбросила ее в воздух, и в итоге Эйслин приземлилась на задницу.

— Хм. У нас есть ответ на один вопрос, — пробормотал Фион. — Щиты все еще невредимы.

— Охренеть! — Эйслин приняла протянутую руку мужчины, встала и отряхнула свои брюки от грязи. Девушка с упреком посмотрела на Руна. — Почему ты меня не остановил?

— Ты двигалась настолько быстро, что у меня не было шанса.

— Ты можешь их отключить? — спросила Эйслин у волка.

— Нет, но меня они пропустят. — Желая продемонстрировать правдивость своих слов, Рун, виляя задом, прошел к входной двери и положил лапу справа от нее. Тяжелые резные дубовые панели распахнулась. Волк исчез внутри.

— Хорошо для него, но не для нас. — Сняв свой рюкзак, Эйслин кинула его на землю, умастившись сверху. Призвав свою магию Мага, девушка направила ее на дом, чтобы попытаться выяснить, как дезактивировать защиту. Когда Эйслин почувствовала сложность работы Марты, то застонала. — Это займет несколько дней, — пробормотала она.

— А может, и нет. — Фион вернулся с прогулки вокруг дома. — У заднего двора магия не такая сложная. Можно нанести удар с той стороны. — Фион вновь поднял девушку на ноги. — Почему я постоянно нахожу тебя сидящей в грязи. Тебе нравится там? Захвати свой рюкзак.

Они работали вместе. Фион освещал магию так, чтобы она была видна, в то время как Эйслин вырезала достаточно большое отверстие в переплетении, чтобы пропустить их.

— Итак, — пробормотала Эйслин, когда последний кусок упал на землю, издавая шипящий звук, — все было не так уж и плохо.

— На твоем месте я бы не был столь самоуверен, девушка. Марта могла подготовить и другие сюрпризы. Я знаю, что ты бы сделала именно так. — Он перевел взгляд на Беллу. Ворон сидел на большом тополе, чистя свои блестящие черные перья. — А ты оставайся здесь. Я не уверен, что там безопасно или что ты вообще понадобишься внутри.

— Да не очень-то и хотелось, — выпалил ворон и вернулся к уходу за собой, видимо, все еще злясь на Эйслин за аналогию с курицей.

Они осторожно двинулись вперед. Заявление Фиона напугало Эйслин, поэтому она не стала отзывать магию Мага, даже наоборот, девушка обернула ей все свое тело. В скором времени им предстояло очистить дом от всех защитных заклинаний. Неожиданно где-то рядом раздалось приглушенное жужжание, которое становилось все громче и нарушало тишину позднего вечера.

— Пчелы, — прошипел Фион.

— Нет, — поправила Эйслин, увидев насекомых. — Осы.

Она усилила магию вокруг себя. Какое-то время все, что могла видеть девушка, это тельца ос, пытающихся добраться до нее и впивающих свои жала в ее защитный слой из магии. Внезапно они все разом упали на пол.

— Какого черта? — пробормотала она и осторожно сняла защитное заклинание. Эйслин старалась не наступать на ос, но их было так много, что это было просто невозможно. Маленькие тела хлюпали под сапогами.

— Я убил их, — резко заявил Фион. Его лицо и шею покрывало множество укусов. — Давай займемся домом.

— Сколько ос тебя ужалило?

Взглянув на девушку, Фион покачал головой, выглядя раздраженным.

— Ох, не больше пары десятков. Ты чертовски быстро установила защиту. Хорошая работа, — в его голосе проскользнуло неохотное восхищение.

— Как только мы разберемся с защитными заклинаниями Марты, я смогу тебя исцелить.

— Спасибо. Я с удовольствием позволю тебе это, — Фион ненадолго замялся, а затем подарил Эйслин бессмысленную ухмылку. — Я вполне способен исцелить себя, девушка, но предпочту почувствовать твою магию на своей коже, нежели собственную.

— Ты думаешь о сексе? — воскликнула Эйслин. — Сейчас? Мы должны найти способ… — понимая, что она только что сказала, Эйслин рассмеялась.

— Да, — ухмыльнулся он. — Я все время думаю о некоторых вещах. Особенно о тебе. Будь осторожна.

Они пробрались к передней части дома и поднялись по ступенькам, остановившись в нескольких шагах от двери.

— Рун, — позвал Фион волка, — открой нам дверь.

— Умно, — проворчала Эйслин. — Он может выходить и входить, и ему точно ничего не навредит.

— Возможно.

Дверь беззвучно открылась, будто кто-то недавно смазал петли. Фион поднял руку.

— Позволь мне войти первым.

Эйслин выпустила перед собой магию Мага.

— Прекрати! — рассерженно рявкнул Фион. — Может волк и проходит через щиты, но если защита ощутит твою магию, то его разорвет на клочки.

— Прости. Я не подумала о варианте самоуничтожения. — Эйслин поспешно втянула все силы обратно в себя, а затем попыталась приблизиться к невидимому барьеру, затаив дыхание.

Фион крался спереди. В последний момент он опустился на колени и откинулся назад. В ушах Эйслин раздался металлический скрежет. Из верхней части дверного проема вылетели клинки, перекрестившись посередине. Если бы Фион перешагнул через порог, то его бы разрезало надвое.

— Как ты узнал об этом? — воскликнула Эйслин.

— Почувствовал. Марта оставила нижнюю часть без скрытых ловушек. Видимо, она предполагала, что кто-то может заставить Руна привести их сюда.

Из дома раздался низкий скулеж.

— Я не знал об этом. Как хорошо, что ты не пострадал, — произнес Рун. — Прости…

— Тихо. — Фион нырнул под скрещенные лезвия. — Твоя пара очень тебя любила. Не нужно за это извиняться. Эйслин, пошли.

Посмотрев на половину дверного проема, девушка сняла свой рюкзак и, бросив его внутрь, проследовала за Фионом. Выпрямившись, Эйслин огляделась. В отличие от изношенного фасада интерьер казался безупречно чистым. Даже пыль лежала не на всех вещах. Все было обставлено антиквариатом, соответствуя возрасту дома. Казалось, что Эйслин наткнулась на музей девятнадцатого века. Низкий гул магии достиг ее ушей. Должно быть, поэтому в доме было все еще чисто.

— Чем Марта зарабатывала на жизнь? — спросила она Руна.

— Она была доктором. И продолжала врачевать до самой смерти. Люди болели даже после прихода темных, — в голосе Руна прозвучала гордость.

Эйслин взъерошила его мех.

— Замечательная информация, — пробормотала она. Потом Эйслин подумала о своей магии Целителя. Возможно, ее больше не заинтересует что-то прозаичное, как пенициллин, но она бы все равно просмотрела медикаменты Марты. — Как думаешь, здесь остались лекарства?

— На самом деле, они нам не нужны, во всяком случае, маловероятно, что они понадобятся, — заметил Фион. — Никто бы не смог взять штурмом эту крепость. Готов поспорить на сиськи Бригиты, что даже мы еле сюда попали.

Эйслин захихикала.

— Богиня, да? Она твоя подруга? У нее красивая грудь?

— Да, все три.

— А теперь вернемся к более серьезной теме. Как думаешь, мы нашли все маленькие сюрпризы Марты, на которые можно наткнуться по неосторожности?

Он повернул голову в сторону. Несколько светлых прядей упали на его глаза.

— Не уверен. Впрочем, мы не узнаем, пока не обыщем комнаты.

— Я могу показать, где ее кабинет, — предложил Рун, — и где она принимала пациентов.

— Давай обыщем кабинет в последнюю очередь, — заявил Фион. — И я бы не стал прятать записи в приемном отделении.

Они начали с кухни. Эйслин открывала шкафы и ящики.

— О Боже, — взволнованно воскликнула девушка. — Здесь есть еда. Настоящая еда. Мука и сахар. Где, черт возьми, она смогла их достать? Рис. Лапша. — Широкая улыбка озарила лицо Эйслин. — Мы можем остаться здесь, пока не иссякнут припасы. В моем доме нет такой роскоши. — Она посмотрела на Фиона. — Как и в твоем.

— Мы могли бы взять немного продуктов с собой, — предложил Фион.

— Ты не понимаешь. — Эйслин остановилась в центре кухни и повернулась лицом к мужчине, уперев руки в бедра. — Я голодала большую часть последних трех лет. Тем более мне никогда не удавалось переносить в прыжке еду. Впрочем, это бы сработало, если бы не банки.

— Да, я понимаю. — Он встретил ее взгляд. — Но ты больше не одинока.

«И значит, теперь я не могу принимать собственные решения…»

— Верно, — спокойно произнес Фион. — Это касается и других аспектов.

Эйслин стукнула кулаком по каменной столешнице.

— Проклятие. — Ее голос поднялся до крика. На самом деле, она пыталась сдержаться, но не смогла. — Держись подальше от моей головы. — Девушка вышла из кухни и налетела на нечто, что, казалось, имело заряд в тысячу ватт. Последнее, что запомнила Эйслин, прежде чем потерять сознание, было ощущение, будто все ее клетки поджарились.

Эйслин лежала в комнате с высокими потолками. Фион что-то скандировал на гэльском, а когда она открыла глаза, то радостно закричал: «Да!». Девушка ощутила, как ее тело покидает магия, когда он снял свое заклинание. Она лежала на спине на деревянном полу в кухне, а ее голова покоилась на коленях Фиона. Рун облизывал лицо Эйслин и мысленно повторял ее имя снова и снова.

Девушка напряглась, пытаясь сесть, но Фион удержал ее на месте.

— Пока нет, мое сердце. Я чуть не потерял тебя. Расслабься. Вот так.

Он прислонил к ее губам фляжку. Эйслин подавилась, когда Фион влил медовуху ей в горло, но почувствовала себя лучше, как только по ее телу распространилось тепло. Видимо, убедившись, что после медовухи Эйслин стало лучше, и она больше не находится на пороге смерти, Фион помог ей сесть.

— Еще немного. — Он вручил ей фляжку. — На всякий случай, чтобы ты не удивлялась, я исправил твое лицо и убрал несколько шрамов. Ох, также я уничтожил все отметки старейшин на твоем теле.

Воспоминания о том, что она выкинула, наполнили ее разум.

— Извини, — пробормотала Эйслин и сделала еще один большой глоток медовухи. Из любопытства, она пробежалась пальцами по месту, где должна была располагаться рана от когтей дракона, но обнаружила лишь гладкую кожу. Эйслин натянуто улыбнулась. — Эм, спасибо. Зачем ты уничтожил татуировки?

— Так они тебя выслеживали. — Мало того, что мужчина так и не улыбнулся, его брови были нахмурены, омрачая прекрасное лицо.

Тело Фиона было напряжено.

— Вот же грязные гребанные ублюдки. Они говорили, что тату для того, чтобы у меня был доступ к некоторым их воспоминаниям.

— Ну, в принципе, это правда. Как я понимаю, ты не знала о других свойствах?

Эйслин покачала головой.

— Было довольно глупо с моей стороны не осознавать этого. — Она поморщилась. — И невероятно глупо бежать в этот дверной проем.

— Я рад, что ты сказала это, избавив меня от напоминаний. — Фион окинул девушку гневным взглядом. — Может это и сократит нотации, но не оправдает тебя полностью. Никогда, никогда, никогда не бегай в странных местах, особенно если ты не в курсе об установленных ловушках.

«Я заслужила это».

— Да, и даже гораздо больше, но я остановлюсь на этом. Ты можешь встать?

— Думаю, могу. — Ее внутренности протестовали против движений, но Эйслин все равно поднялась.

Рун потерся о ее ногу.

— Я так признателен Фиону. Когда ты упала на пол, то я был уверен, что ты умерла.

— И она умерла, — заметил Фион, его голос был наполнен множеством эмоций. — Но мы справились, ты и я, не так ли? — Он погладил Руна от головы до хвоста. — К счастью…, — мужчина многозначительно посмотрел на Эйслин, — …волк следует моим указаниям.

— Не всегда, — в ответ заявила девушка. — Предполагаю, что я наткнулась на кабинет. — Эйслин указала на дверь в дальнем конце кухни, напротив той, что вела в главный коридор и к выходу на улицу.

Фион кивнул.

— Это единственная часть дома, кроме чердака и подвала, на которую мы не обратили внимания. Как насчет того, чтобы ты осталась на кухне, пока я выясняю, как пройти мимо заклятья? Думаю, оно не будет таким же сложным, как то, что мы распутывали у заднего двора.

— Пока ты этим занимаешься, я могу посмотреть, какие здесь есть лекарства.

Фион нахмурился.

— Покажи, где Марта держала их, — обратился он к волку. — А ты останешься здесь, — бросил мужчина через плечо. — Даже не думай о том, чтобы куда-то идти.

В ответ на приказ нрав Эйслин вскипел, но она призвала себя к спокойствию. Ее только что чуть не убила ее вспыльчивость, так как именно она подтолкнула девушку побежать в невидимую электрическую преграду.

«Нужно больше думать. И меньше реагировать».

Чтобы отвлечь себя, Эйслин начала вновь изучать кухонные шкафы, выставляя сыпучие продукты на просторную каменную столешницу. После осмотра первого шкафа, девушка осознала, что Марта запасла гораздо больше еды, чем они могли унести из ее дома.

— Все равно они мои, — пробормотала Эйслин. — Мы просто перенесем их в отделения для пациентов. А позже вернемся, когда будет нужно пополнить запасы. — Девушка задумалась, можно ли убрать мечи, охраняющие входную дверь, и предположила, что все же каким-то образом это реально сделать. На данный момент они оставили входную дверь открытой вместо того, чтобы тратить время и разбираться, как снова ее закрыть.

Эйслин только начала складывать еду обратно в шкафы, когда ее позвал Фион. Она оставила свое занятие и направилась в главный коридор, следуя за мужским голосом. Полированные межкомнатные двери украшали обе стороны холла. Эйслин шагала по мягкой чудесной с восточным узором ковровой дорожке. Незадолго до того, как коридор закончился, девушка повернула в комнату с множеством стеклянных шкафов.

— Медицинский офис Марты кажется достаточно безопасным, — заявил Фион, быстро поцеловав ее. — А я пока пойду решать проблему с личным кабинетом.

— Подожди, — позвала Эйслин. — А как насчет знаний лемарианцев? Вместе с татуировками я распрощалась и с ними?

— Не важно, — проворчал он, оглядываясь на нее. — Я знаю все, что они делали и еще многое другое. — Он исчез в коридоре прежде, чем Эйслин смогла спросить что-нибудь еще.

— Я останусь с тобой. — Рун облизал ее руку. Казалось, волк до сих пор испытывал благоговение от того, что она не умерла. Когда Эйслин подумала об этом, то поняла почему. Рун любил Марту. Он очень тяжело перенес бы тот факт, что ее магия стала причиной смерти его новой пары по связи.

— Замечательно! — воскликнула она. — Мне нравится твоя компания.

Тихий скулеж, смешанный с рычанием, наполнил воздух. Если бы Рун был кошкой, то это точно можно было назвать мурлыканьем, но Эйслин решила не говорить ему об этом. Девушка присела рядом с волком и крепко его обняла. Он облизал ее лицо, и она поняла, что плачет.

«Да что со мной не так? Какой-то эмоциональный раздрай. Нужно собраться с силами».

Всхлипнув, Эйслин встала и начала проверять содержимое медицинского офиса Марты.

— Черт подери, — сказала она Руну через несколько минут. — Нет ничего, чего бы у нее здесь не было. Интересно, как, черт возьми, она пополняла запасы лекарств и медикаментов после того, как все аптеки опустели?

— Вероятно так же, как пополняла запасы еды. Она использовала магию Охотника, чтобы найти гораздо больше, нежели темных. — Фион стоял в дверном проеме. Эйслин не услышала, как приблизился мужчина, возможно потому, что толстый ковер заглушил его шаги. — Я убрал электрическое поле.

— Вау! Ты очень быстро справился.

— Люди, обладающие магией, используют похожие шаблоны для всех своих заклинаний. Это было похоже на заклятие у заднего двора, поэтому я смог достаточно легко в нем разобраться.

Эйслин повернулась, чтобы посмотреть на мужчину. На его лице появились морщины, которых она раньше не замечала. Девушка могла только догадываться о том напряжении, которое он испытал, наблюдая, как она умирает, о том страхе, что его магия не справится с задачей ее вернуть.

— Спасибо, — прошептала она, — за спасение моей жизни.

Фион в два шага преодолел расстояние между ними.

— Разве ты до сих пор не поняла? — пробормотал мужчина ей в волосы, когда крепко обнял. — Не знаю, как это произошло, но нам с тобой суждено быть вместе. Кровь самых ранних ирландских королей течет в твоих жилах. Годами я искал тебя, соглашаясь на других, когда это казалось невыполнимой задачей. Если честно, то я уже отчаялся найти тебя. Я все перепробовал. Ничего не получалось. Раньше ты спрашивала меня о детях. Вот почему у меня их никогда не было. Я не смог найти их настоящую мать. — Фион глубоко вдохнул и еще крепче сжал Эйслин в своих руках. — Не понимаю, почему я обрел тебя именно сейчас, когда Земля стоит на краю пропасти, но ты здесь. И я очень этому рад.

— Меня тебе предсказали? — ее голос звучал приглушенно из-за того, что она прижималась лицом к его груди. То, что говорил Фион, казалось невозможным. Несмотря на теплоту его рук, по телу девушки побежали мурашки.

— Да, девушка. Моя пара. Глубина моей души, источник моего вдохновения. Я буду обнимать тебя, когда свет озарит мир, — тихо заструились гэльские слова.

— Моя мама пела мне эту песню.

— Конечно, пела. Потому что ты принадлежишь к древнему королевскому роду. Твоя мать была королевой Ирландии.

Глава 16

— С чего ты взял? — Эйслин отстранилась настолько, чтобы посмотреть на мужчину.

— Я побывал внутри тебя. Держал твою кровь в своих руках. В моей душе. Ты уже исцелилась. Понимаешь, так делают, чтобы…

— Я не это имела в виду. Откуда ты знаешь, что моя мать — королева?

— Распознал твою кровь… и ее кровь. Мы думали, что Тара была последней представительницей своего рода, — прямо заявил Фион. — Она покинула Ирландию около тридцати лет назад. С тех пор некоторые из моих… сородичей охотились на нее. Она была последним живым представителем МакТойрделбах, и ее долгом было вернуться в Ирландию и родить детей от надлежащего мужчины…

Эйслин показала жестом, чтобы Фион замолчал и не мешал ей думать.

— Мама и папа познакомились в Кембридже. — Девушка начала считать на пальцах, с шоком осознавая, что это было тридцать лет назад.

— Ты никогда не встречалась с людьми своей матери? — Его голос был тихим, но настойчивым, будто Фион уже знал ответ, но хотел убедиться, уделила ли Эйслин этому такое же пристальное внимание.

— Нет. Она говорила, что не ладит с ними. Что они не одобряют папу… — Голос Эйслин резко оборвался. Может ли история Фиона быть правдой?

— Да, более чем, правда. На протяжении веков в линии МакТойрделбах рождались только мужчины. Они искали жен в других кланах, надеясь, что у них появятся дочери. Тара была первой за долгое время. Я думал, что именно с ней связано мое будущее. Ждал, пока она немного подрастет, но к тому времени, как я пришел, чтобы забрать ее, женщины уже не было. — Он беспомощно пожал плечами. — Видишь ли, тогда я был женат на другой. Мне нужно было развестись.

— Ты был знаком с моей матерью?

— Да, был.

У Эйслин закружилась голова. Пророчества, совпадения, которые были предопределены, и всякое подобное дерьмо на протяжении веков… этого было слишком много, чтобы заставить ее мозг работать. Фион все говорил, но девушка уже перестала слушать. Последнее, что она уловила, было:

— …Итак, раз это не она, то ты…

Эйслин в отрицании покачала головой.

— Остановись. Мне нужно поесть. Все, что у меня было в желудке с тех пор, как мы покинули твой дом утром — это медовуха.

— Конечно, — в его голосе прозвучала вина. Фион, положив руки на ее плечи, повел девушку к двери.

Она стряхнула с себя его ладони.

— Я могу ходить. — Эйслин заметила резкость в своих словах и почувствовала себя неблагодарной. Он только что спас ей жизнь. Она сделала глубокий вдох. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста? Я знаю, что сама задала вопрос о матери, но мне нужно время, чтобы разобраться во всем.

«И я не хочу, чтобы ты был со мной только из-за чего-то, записанного сотни лет назад…»

Эйслин оглянулась через плечо, задаваясь вопросом, прочитал ли он эту мысль, но Фион никак этого не продемонстрировал. Между ее лопатками словно вставили железный прут. А зубы были стиснуты настолько сильно, что причиняли боль челюсти.

— Я приготовлю нам поесть, — Фион постарался произнести это нейтральным тоном.

— Большое. Спасибо.

«Я настолько рассеяна, что, если начну готовить, только Бог знает, какое блюдо в итоге получится».

— А я пока посмотрю дневники Марты…, или заметки, или то, что вообще есть.

Эйслин, пройдя по кухне, направилась к кабинету. Она ощущала взгляд Фиона на спине, поэтому сознательно старалась не оглядываться назад. В ее сердце творилась неразбериха, ей нужно было побыть одной.

Оказывается, Марта вела дневники. На протяжении многих лет. Видимо она начала излагать свои мысли в медицинской школе и никогда не останавливалась. Эйслин потребовалось некоторое время, чтобы определить, какая из книжек в кожаном переплете относилась к периоду всплеска. Наконец, Эйслин обнаружила интересующее за каждый год. Ощутив, что достаточно успокоилась, девушка устроилась за уютным старинным столом из красного дерева в коморке со стеклянными шкафчиками, затем призвала с помощью магии Мага свет, так как уже начинало темнеть, и начала читать.

— Вот, держи. — Фион поставил перед ней большую миску. Пахло замечательно.

Эйслин улыбнулась. Было хорошо, наконец, отдохнуть от мыслей о своей семье и настойчивости мужчины в том, что она являлась его давно потерянной родственной душой.

— Выглядит вкусно. Что это?

— Рис. Сушеное мясо. Сушеные овощи и зелень. Пойду, принесу порцию себе. Хочешь медовухи или воды?

— И то и другое.

Пока они ели, Эйслин рассказала, что обнаружила в первой трети первого дневника. Марта все еще проводила большую часть времени со своими пациентами. Но вскоре она увидела надписи на стене и стала запасаться едой, лекарствами и медикаментами. В основном Марта описывала в дневнике свои опасения о том, что нехватка продовольствия настигнет ее маленький городок в восточной Неваде, хотя, возможно, не так быстро, как в крупных городских районах.

Эйслин удивилась, узнав, что Марта была замужем. Она спросила Руна, который прилип к ней словно липучка, что случилось. Волк прорычал лишь одно слово: «вихрь».

— В любом случае…, — Эйслин поставил пустую тарелку вниз, — я смогла разузнать лишь это. Мне нужно поспать, прежде чем я дальше продолжу чтение.

— В доме все еще есть проточная вода, — сообщил ей Фион. — Это какой-то механизм с гравитационным питанием от пружины на холме. Он работает до тех пор, пока температура остается выше нуля. Если хочешь принять ванну, то я могу согреть воду, — улыбнулся мужчина. — Или займешься этим сама.

— Разве ты не устал?

Фион отрицательно покачал головой.

— Я тоже лягу отдохнуть, но позже. Я начну читать с того места, где ты остановилась.

Эйслин выбрала ванную комнату в коридоре, а не в главной спальне. Ванна оказалась старомодной, на ножках. Когда девушка погрузилась в воду, согретую заклинанием, которому научил ее Фион, то почувствовала расслабленность. Эйслин с наслаждением воспользовалась настоящим мылом и шампунем, вспоминая, что в старой жизни воспринимала это как должное. Когда Эйслин вытерлась, то позволила своим мыслям переместиться к Фиону. Несмотря на то, что они вели деликатный и формальный диалог в медицинском офисе Марты, девушка заметила, как омрачалось лицо Фиона при взгляде на нее. Вспомнив все, что говорил мужчина, Эйслин поежилась. Он был так взволнован, веря, что Эйслин являлась его избранной спутницей жизни. Что-то в том, как Фион слился с ней, спасая ее жизнь, подтверждало информацию.

«И кто же избрал меня? Нужно спросить об этом Фиона».

Да, мужчина был в восторге, но Эйслин с ужасом обнаружила, что была не более чем пешкой на гигантской шахматной доске. Девушка знала, что ранила его чувства. Неужели нужно разбираться с этим прямо сейчас?

«Может, будет легче, когда мы оба отдохнем…»

С полотенцем, обернутым вокруг тела, — настоящим полотенцем, темно-синим махровым полотенцем — Эйслин вышла в коридор. Из главной спальни напротив медицинского кабинета Марты сиял свет. Эйслин остановилась в дверях. Фион лежал на подушках с одной стороны огромной кровати, у которой были резные изголовья и подножки из темного дерева. Может из красного, как и стол. Свет, который заметила девушка, исходил из парящего шара рядом с Фионом. Мужчина похлопал по другой стороне кровати.

— Лучшее место в доме для сна. Я проверил все комнаты. Здесь есть еще одна ванна. — Он указал пальцем влево.

— Знаю. Я уже видела ее.

«Может, он все же не злится на меня».

— Я никогда не злился. Просто почувствовал разочарование.

По какой-то причине на этот раз вторжение в ее сознание не беспокоило Эйслин. Может, она к этому привыкла. Может, просто устала. Фион улыбнулся. В этой улыбке была надежда. И решительность. Его светлые волосы выглядели влажными.

— Ты принимал ванну? — спросила девушка.

— Душ.

— Удалось ли тебе согреть воду?

Он отрицательно покачал головой.

Эйслин усмехнулась, окинув мужчину пристальным взглядом. Она задержала дыхание. Никто не должен обладать таким совершенным телом.

— Ну, значит, стоило присоединиться ко мне.

— Я подумывал об этом, но не был уверен, что ты меня примешь. — Его голубые глаза словно манили Эйслин.

Девушка опустила взгляд.

— Спасибо, что дал мне немного личного пространства. Мне это было нужно, — она сделала паузу. — Но ты мог бы принять ванну вместе со мной. Она достаточно большая, чтобы вместить целую армию.

Фион рассмеялся, и напряжение между ними исчезло.

Рун расположился в углу. Так или иначе, Эйслин поняла, что это было его местом. Волк лежал, выглядя невероятно расслабленным, голова покоилась на передних лапах, а хвост изогнулся вокруг задних. Девушка остановилась рядом с ним, присела на корточки и погладила его мех. Где-то он оказался спутан.

— Ты вернулся домой.

— Да. Но без нее… здесь все по-другому. Я спал на этом месте много лет. Иногда Марта уходила. Я притворяюсь, что это один из тех случаев. Так я смогу, не скорбя, наслаждаться воспоминаниями о ней.

Эйслин обернула руку вокруг волчьей шеи.

— Спи спокойно, связанная пара.

Наклонившись вперед, она поцеловала волка.

Фион положил дневник Марты на свой живот. Эйслин посмотрела, где он остановился, и поняла, что мужчина практически закончил первый том.

«Отлично».

Чем скорее они выяснят, узнала ли Марта что-нибудь стоящее, тем быстрее смогут использовать информацию.

Бросив полотенце на мягкое кресло, Эйслин заползла на кровать и растянулась на пружинном матрасе. Настоящая кровать.

— Я впервые сплю на кровати с тех пор, как мой дом был разгромлен.

Шелковые простыни дарили приятное ощущение ее коже.

— Неужели ты соскучилась по таким вещам? — Фион отложил дневник в сторону и повернулся к ней лицом.

— Обычно я не позволяю себе думать о подобном. Зачем мечтать о том, чего у меня никогда не будет?

— Ты не ответила на вопрос.

Она пристально посмотрела на мужчину.

— Это единственный ответ, который ты получишь. Нет смысла вдаваться в воспоминания. Это разрывает мое сердце на части.

Казалось, Фион желал подобраться к Эйслин ближе. Но вместо этого, он заговорил:

— Ты достаточно взбодрилась, чтобы услышать, что я нашел? — Что-то скрывалось под его словами. Волнение?

Эйслин повернулась на бок и подперла рукой голову.

— Конечно.

— Кажется, мы были близки к истине, когда думали, что между темными богами и лемарианцами может быть связь. По крайней мере, по словам Марты…

Эйслин проснулась из-за солнечного света, пробивающегося сквозь освинцованные стеклянные панели. Окна спальни выходили на восток, поэтому утром в них светило солнце. Фион прижался к спине Эйслин, его рука обвилась вокруг ее талии. От мужчины исходил мускусный экзотический запах. Девушка жадно вдохнула. Аромат напоминал ей медовуху, которую делал Фион. Ночью он трахнул ее, но для начала убедился, что Эйслин хочет, чтобы это произошло.

Девушка внутренне фыркнула. Перед ним она была так же беспомощна, как перед темными богами. Как только Фион начал ласкать ее руками, трогать и гладить, то все, о чем могла думать Эйслин, как трахнуть его. Видимо, чувствуя, что она проснулась, Фион припал губами к ее шее, а затем лениво пробежался языком к впадине на ключице. Протянув руку, он обхватил ее грудь. Эйслин хихикнула.

— Опять?

— А почему бы и нет? — требовательно откликнулся Фион, его голос звучал приглушенно из-за ее тела.

Эйслин чувствовала, как он твердеет возле ее задницы, прижимаясь к ее изгибам. Она потерлась об него попкой, и Фион издал низкий утробный стон. Девушке нравился этот звук. Он издавал тот же звук в момент, когда кончал. Будто дикая кошка в джунглях научилась мурлыкать. Эйслин повернулся в его объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо. Глаза Фиона имели насыщенный синий цвет, словно море, а вокруг радужек вспыхивали янтарные пятнышки. Его волосы рассыпались по подушкам золотым каскадом. Эйслин проследила линии лица мужчины пальцем. У нее перехватило дыхание.

— Ты такой красивый. Нечестно, когда мужчина настолько восхитителен.

Фион взял в руку ее ладонь. Затем поднес ту к губам и поцеловал.

— Я воспользуюсь любой возможностью, девушка. Знаешь, а ты настоящая колючка. Ты могла бы стать девушкой с обложки благодаря своему ирландскому нраву.

— По крайней мере, я стараюсь быть честной.

— Ага, к характеру прилагается яркая копна волос. — Он схватил прядь и пробежался ею по пикам ее сосков.

— Остановись.

Эйслин игриво ударила его по руке.

Фион снова взял ее ладонь и начал целовать каждый пальчик, от чего самые невероятные ощущения вспыхнули в лоне Эйслин. Происходящее между ее бедрами усилилось, когда мужчина подобрался к мизинцу. Как такое могло случиться? Ради всего святого, Фион даже не прикоснулся к ней. Внезапно Эйслин почувствовала, что не может ждать ни секунды. Оседлав мужчину, она сильнее раздвинула бедра и застонала, когда он, толкнувшись, погрузился в нее. Фион наблюдал за девушкой, его пристальный взгляд ни разу не покинул ее, пока она объезжала его член, выгибаясь от восторга.

Мужчина сжал руками ее бедра, задавая темп.

— Посмотри на меня, девушка.

Эйслин подчинилась и потеряла себя в страсти, искрящейся из его глаз, которые полыхали от похоти. Что-то изменилось, и теперь она была Фионом, чувствуя тепло лона вокруг члена, разделяя напряжение, которое разрушилось, когда он сильно толкнулся в ее тело. Эйслин растворилась в ритмичном освобождении, она так увлеклась чудом его оргазма, что едва заметила собственный.

Когда Фион снова начал двигаться, Эйслин осознала, что вернулась в свое тело.

— Мммм… это было невероятно, но думаю, нам стоит остановиться. — Эйслин слезла с кровати. — Если бы все зависело от тебя, то мы бы тратили все время на секс. — Подойдя к его стороне кровати, она провела пальцем по все еще эрегированному члену, блестящему от влаги их тел. — Разве это никогда не проходит?

Фион засмеялся.

— Говоришь так, будто хочешь этого.

Щеки Эйслин опалило жаром, и она осознала, что покраснела.

— Нет, не совсем так. Просто… — Она не была уверена, что хочет сказать. Что другие мужчины никогда не интересовали ее после полученного оргазма. Что и она не цепляла их. Боже, Эйслин достигла кульминации так много раз, что не понимала, почему до сих пор не послала все к черту и вновь не оседлала Фиона.

Мужчина протянул руку и схватил ее за запястье.

— Раньше я тоже такого не испытывал, девушка. Независимо от того, сколько раз я трахнул тебя, мне хочется больше. — Эйслин слышала правду в его словах, даже без применения магии Искателя. — Нам суждено быть вместе. По этой причине я охотился на тебя веками.

— Кем суждено?

— МакКумхаилы не всегда были богами. Это связь между нами и МакТойрделбах сделала нас таковыми. Представители наших родов образовывали пары больше тысячи лет. — Фион опустил свой пристальный взгляд. — Ты обладаешь огромным упрямством, девушка. Сначала я тоже выступал против такой участи, заявив остальным, что должен быть в состоянии выбрать для себя женщину по собственной воле. К тому времени, когда я понял, что был неполным без МакТойрделбах рядом, то не смог найти ни одну. — Мужчина снова посмотрел на Эйслин, в его глазах сияла робость.

— Для меня это слишком мистично. — Эйслин вытащила запястье из его хватки. — Знаю, что сама об этом спросила, но давай найдем что-нибудь поесть. А затем я хочу поискать личные ворота Марты в Талтос… те, о которых ты мне рассказывал прошлой ночью.

— Мы вместе поищем их, девушка. — Фион оказался на ногах так быстро, что ей стало интересно, как ему это удалось. — Но не будем пытаться их открыть. — Он снова поймал ее за запястье. — Согласна?

— Договорились. — Эйслин огляделась в поисках одежды, а потом вспомнила, что оставила ее валяться в ванной. — Неужели у Марты и кофе есть?

— Я посмотрю.

Фион натянул штаны цвета хаки на свои бедра, спрятав член, и застегнул ширинку. Затем надел толстовку с изображением «Медведей».

Эйслин отвела взгляд от его тела. Это оказалось непросто. Она никогда не видела ничего настолько совершенного. Даже темные боги не были так прекрасны, как Фион с его хорошо сформированными мышцами на широких плечах и твердым плоским животом, покрытых золотистой кожей.

— Интересно, осталась ли здесь одежда мужа Марты, которая могла бы тебе подойти.

— Кажется, он был ниже, — усмехнулся Фион. — Если тебе станет легче, когда я буду одет, словно кукла Кен, то можешь посмотреть.

— А где Рун? — Эйслин огляделась вокруг, обрадовавшись, что сексуальное напряжение внутри нее уменьшилось настолько, что она снова могла думать. И потому что Фион стал вновь разговаривать на английском. Всякий раз, когда он использовал ирландский диалект, то Эйслин казалось, что она погружается во что-то древнее, чего не понимает.

— Я слышал, как он уходил ночью. Может, ему нужно было прогуляться.

— Да, но почему он не вернулся?

Фион подмигнул ей.

— Думаю, он хотел предоставить нам немного уединения. Он ушел во время наших ночных игр.

Они позавтракали овсянкой с сухофруктами и настоящим кофе с сухим молоком. Затем Эйслин вымыла тарелки и решила заняться проблемой входной двери, пока Фион продолжал чтение. Мужчина быстрее, чем она, сортировал важные данные в дневниках Марты, которые Эйслин пропускала. Вскоре Рун вернулся. Они вышли на улицу, чтобы проверить Беллу и обнаружили, что ворон спит, спрятав голову под крыло. Почувствовав их, она сонно каркнула.

Эйслин осмотрела скрещенные клинки, исследуя их своей магией, чтобы проверить, есть ли простой способ снова сложить и спрятать лезвия в деревянном каркасе дома. Спустя час, она так и не приблизилась к разгадке. Эйслин осторожно протянула руку, пошевелила нижним клинком и подпрыгнула, когда лезвие скользнуло обратно в стену.

— Никакой магии, — ахнула Эйслин. — По крайней мере, не здесь.

Теперь все клинки нужно было убрать в выемки. Когда лезвие попадало в определенное положение, то втягивалось. Как только девушка сообразила, что нужно делать, то ей потребовалось всего несколько минут, чтобы закончить работу.

Довольная собой, Эйслин закрыла дверь и направилась к задней части дома, намереваясь украсть одежду, если она все же найдет то, что подойдет Фиону. За ее спиной раздалось цоканье когтей Руна по полу. Она повернулась к волку.

— Ох, не возражаешь, если я осмотрю одежду мужа Марты и, возможно, возьму немного?

Рун наклонила голову в бок и посмотрела на нее.

— Лежа в ящиках, они никому не принесут пользы.

Через полчаса стараний, Эйслин выбрала брюки, свитера, куртки с капюшонами и сапоги. Девушка отправилась с кучей одежды на поиск Фиона. Он сидел на резном деревянном стуле рядом с витражными панелями. Фион поднял глаза от дневника.

— Что все это значит?

— Посмотри, подойдет ли тебе что-то из этого.

Бог или нет, но на его лице отразилось многострадальное выражение: сочетание веселья и смирения, которое Эйслин уже видела у своего отца. Он реагировал одинаково каждый раз, когда ее мать приносила домой что-то, что требовало примерки. К его чести, Фион отложил дневник, встал на ноги и снял с себя одежду.

— Простая уловка, чтобы увидеть меня голым.

— Не совсем. — Эйслин старалась не обращать внимания на жар, пылающий в ее чреслах, пока она передавала ему одежду. Брюки были немного короткими и широкими в талии, но пояс удерживал их. Все остальное оказалось в пору.

— Как считаешь, а они подойдут? — Девушка подняла вверх ботинок.

— Теперь я превратился в Золушку? — Фион выхватил ботинок и натянул его. — Да, все в порядке.

— Это ботинок, а не туфелька. И они не хрустальные. — Эйслин кинула Фиону второй ботинок. — Я бы убила, чтобы найти для себя новую пару сапог. А еще я нашла для тебя несколько пар носков.

Он поднял с пола толстовку с выцветшими медведями.

— Оставлю ее, но готов поменять остальное.

Эйслин выглянула в окно. Так или иначе, они потеряли большую часть дня.

— Насколько ты близок к завершению изучения дневников? Что-нибудь обнаружил?

Фион ухмыльнулся, словно бросая ей вызов.

— Хочешь поискать врата? Неудивительно, что Марта так много знала о старейшинах. Она годами шпионила за ними. Это чудо, что они не поймали ее раньше.

— Расскажи мне. — Эйслин плюхнулась на край стола из красного дерева.

— Мы можем все обсудить, пока ищем врата Марты. Я чувствую, что они скрыты магией, как и все остальное важное здесь.

Рун подошел к Фиону и обнюхал его.

— Хочешь сказать, что у Марты был прямой путь в Талтос из этого дома?

Фион нахмурился на волка.

— Предполагаю, что ты не знал об этом.

Рун зарычал.

— Нет. Мне не нравится, что она многое скрывала от меня. Это очень важно. Все те ночи, когда ее не было здесь, я думал, что она с каким-то больным, который нуждался в ней.

Фион присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с глазами волка.

— Ну, возможно, она все же уделяла время пациентам, но большинство ночей девушка наведывалась в Талтос.

Рун перевел янтарный взгляд с Фиона на Эйслин.

— Вы двое никогда не будете мне лгать. — Слова было сложно разобрать из-за рычания. Было видно, что волк расстроен, его хвост опустился, двигаясь влево-вправо.

Эйслин нутром ощутила возмущение волка. Связь Охотника во многом зависела от честности.

— Пара, — произнесла Эйслин, придавая своему тону официальность, — тебе может не понравиться то, что мы можем сказать, но и я, и Фион обещаем никогда ничего от тебя не скрывать.

Глава 17

— Они должны быть здесь, — настаивал Фион, проводя руками по грубым каменным стенам подвала. — Я чувствую себя по-другому.

Эйслин еще раз обошла комнату, ее магический свет следовал за ней. Маленькие окна, установленные высоко на стенах прямо под потолком, не очень-то помогали освещать помещение. Подвал казался огромным. Полу-заколоченная комната с грязным полом и с наполовину каменными стенами: их верхняя часть местами была каменной, а местами — деревянной. Стиральная машина и сушилка стояли у дальней стены рядом с морозильной камерой, дверь которой была открыта. Они нашли под раковиной люк с лестницей ведущей вниз, умно скрытой под съемной деревянной панелью в углу кухни.

— У тебя есть заклинания из дневников. — Эйслин подошла к Фиону и прикоснулась к стене, пытаясь почувствовать изменения в скале, которые его насторожили. Рун проследовал за девушкой. Он не отходил от нее и настоял на том, чтобы ему помогли спуститься по лестнице. Волк потратил много времени, бормоча о том, что Марта, скорее всего, накачала его наркотиками, чтобы он не пошел за ней. Рун даже не знал про кухонный люк.

Фион посмотрел на Эйслин.

— Как только я произнесу заклинание, то войду внутрь.

Девушка расправила плечи.

— Я готова. — Но вдруг Эйслин, наконец, осознала, что хотел сказать Фион. — О нет, — пробормотала она. — Ты не пойдешь один.

— Будет лучше, если это сделаю я. Вероятность обнаружения удвоится, если мы оба войдем.

— Нет. — Несмотря на то, что в его словах был смысл, Эйслин не собиралась отступать. — Либо мы входим вдвоем, либо никто.

— А как же я? — вскликнул Рун, протискиваясь между ними.

— Ты не можешь пойти, — заявила Эйслин. — Там слишком опасно.

Фион толкнул ее локтем в бок.

— Здесь есть какой-то отголосок. Похоже на то, о чем я тебе недавно рассказывал…

— Также говорила Марта, — прорычал волк, перебивая Фиона. — Я уже не щенок. И я ощущаю многое более остро, чем любой из вас. — Встав на задние лапы, Рун положил передние на плечи Эйслин. Девушка пошатнулась под его весом. — Я спас тебя, когда мы были там в последний раз. Ты должна взять меня с собой.

— Ладно. Ладно. Не мог бы ты опуститься, прежде чем я упаду в грязь?

Фион раздраженно вздохнул.

— Давай еще раз поедим, — предложил он. — Прошло несколько часов после завтрака. Мы все становимся раздражительными. Если идем вместе, — но на данный момент это еще не решено — то, как я полагаю, и Белла тоже. — Фион тряхнул головой. — Нам нужно разработать стратегию. Я же просто собирался пробраться туда своей магией, чтобы увидеть, работают ли ворота.

— Хм. — Эйслин развернулась и направилась к лестнице, боясь, что если она откроет рот, то они поссорятся. Сейчас, когда Фион упомянул об обеде, это прозвучало как хорошая идея. Девушка поднялась на перекладины и, пытаясь прогнать прочь плохое настроение, начала раздумывать о том, что сделать дальше. Обыскав ящики и банки в шкафу, Эйслин бросила ячмень, орехи, курагу и ломтики какого-то сушеного мяса в большую кастрюлю, а затем применила магию, чтобы приготовить их.

— Начни с самого начала. Расскажи еще раз, чего Марта пыталась достичь.

Девушка высыпала половину мешка сушеного гороха в меланж.

— Она была убеждена, что может найти способ запечатать Талтос на Земле.

— Почему она выбрала именно лемарианцев? Мне казалось, нам было бы лучше изгнать шесть темных богов.

Фион с шипением резко выдохнул сквозь зубы.

— Если бы ты перестала задавать вопросы, то я мог бы придумать то, что не звучало бы так несвязно. У меня тоже были проблемы с рассуждениями Марты. — Белла, которая сидела на плече Фиона, взлетела и приземлилась на край кастрюли, вцепившись в него когтями.

— Что ты здесь делаешь? — Эйслин взмахнула рукой, отгоняя птицу.

— Смотрю, что у нас на ужин, — каркнул ворон прежде, чем перелететь на стул.

Фион протянул руку к птице, и она запрыгнула ему на плечо. Повернув стул, мужчина сел и скрестил руки на спинке.

— Марта владела магией задолго до всплеска. Я заглянул в ее предыдущие дневники. Именно поэтому она пошла в медицинскую школу. Девушка уже знала, когда люди умрут, поэтому думала, что, может, ей стоит изучить нечто, способное помочь с этими знаниями.

— Она наткнулась на ворота в этом доме, когда была подростком. — В ответ на промелькнувшие на лице Эйслин эмоции, Фион добавил: — Да, именно здесь она выросла. Конечно, в начале Марта не понимала, куда она попала, когда позволила магии провести ее через стены подвала. А после она ходила уже в свое особое место, чтобы подумать и убежать от реальности.

— Это она описала в своих дневниках?

Фион кивнул головой.

— Должно быть, ей было тяжело, — прошептала Эйслин. — Ни один подросток не любит быть особенным, тем более она ни с кем не могла этим поделиться.

Фион нахмурился.

С легкостью прочитав этот жест, Эйслин кивнула.

— Хорошо, считай, что я уже заткнулась. Продолжай.

Девушка попробовала тушеное мясо и добавила шалфей, а затем щепотку базилика.

— В одном из первых путешествий она познакомилась с Дэви, и у них завязалась странная дружба. Лемарианцы всегда обитали там, но в те дни они то приходили, то уходили. Зачастую, когда Марта наведывалась в Талтос, она была там единственным живым существом: никакой Дэви, никаких старейшин. Она потратила много времени на что-то, похожее на большую библиотеку. Большинство книг было написано на языке, похожем на греческий, поэтому Марта начала изучать его самостоятельно.

— Предприимчивая девушка, не так ли?

— Теперь, когда ты упомянула об этом, — с усмешкой произнес Фион, — она определенно была таковой. Как ужин?

— Ячмень еще твердый. Может, еще минут двадцать. Продолжай рассказ.

— Очевидно, она только начала изучать библиотеку, когда наткнулась на древние книги, описывающие падение Мю. Также там были пророчества о многих будущих событиях, в том числе и о произошедшем во время последнего всплеска, — замолчав, Фион провел рукой по своим волосам. — Думаю, когда это сбылось, Марта испугалась. Магия или нет, но девушка взирала на мир с точки зрения ученого, поэтому она так отчаянно хотела узнать, что еще было в библиотеке. Марта пыталась принести сюда книги, но их можно было донести только до врат. В первый раз, когда она унесла их, то поняла, что вернулась в свой подвал без ничего. Девушка поспешила назад, чтобы убрать книгу прежде, чем кто-то заметил ее исчезновение. — Фион поджал губы. — Марта отнесла книгу обратно в библиотеку. Лемарианцы еще не были так хорошо организованы. Она играла в Господа, экспериментировала с магией, не понимая ее суть. Старейшины обнаружили девушку, но отпустили, взяв обещание, что она никогда не вернется.

— Но она не послушала, — перебила Эйслин. Так как ее стряпня не нуждалась ни в чем, кроме времени, девушка села рядом с Фионом и Беллой.

— Некоторое время она сдерживалась, — произнес Фион, его голос был серьезным. — Но после того как старейшины начали загонять массы людей в вихрь и после потери мужа, Марта чувствовала себя вынужденной найти ответы. Впрочем, даже я лучше понимаю, почему люди бежали на верную смерть словно лемминги^23. Они находились под гипнозом. Марта была осторожна, подмешивая Райану снотворное, когда уходила надолго. Она боялась, что может случиться, если он покинет дом без нее.

— Я вспоминаю тот день, — заговорил Рун, который все время расхаживал по комнате, слушая Фиона. — Я пытался сказать отцу, чтобы он не уходил. Но его тело будто жило отдельно от разума. Когда я ухватился зубами за его штанину, он ударил меня. Он никогда не бил меня раньше. Я был так шокирован, что отпустил его, — заскулил волк. — Нужно было просто наброситься на него. Если бы я только знал, если бы я знал.

— Это не твоя вина. — Эйслин наклонилась и погладила Руна.

— То, что ты сделал, не имело бы значения, — добавил Фион. — После того, как старейшины испустили зов, ему было невозможно сопротивляться. Ничего, кроме потери сознания, не сработало бы. Каким-то образом они сумели отсеять тех, кому стоит попасть в вихрь, а кому нет. Если бы муж Марты так и не явился, то старейшины сразу бы это выяснили.

— Я предполагала, что у них есть какой-то способ определить, у кого есть магия, а у кого нет. Была ли их система настолько точной, что они могли воздействовать на каждого человека на Земле? — Эйслин находилась в шоке. Ей было трудно дышать.

— По словам Марты, да. — Фион казался еще более расстроенным, чем прежде.

«Значит он тоже огорчен произошедшим», — подумала девушка и потянула за ворот своей рубашки. На кухне вдруг стало слишком душно.

— Да, девушка, как я могу не расстроиться из-за этого? — Фион резко вдохнул. — В любом случае, как только Марта потеряла мужа, то стала гораздо менее осторожной. Думаю, она чувствовала, что ей нечего терять.

— Меня. — В голосе Руна прозвучала боль.

Фион кивнул.

— Прости. — Мужчина поманил Руна рукой. — На самом деле, я не знаю, как она себя чувствовала, просто предполагаю. Отчаяние, вероятно, сыграло свою роль. Судя по записям, Марта ощущала, что ее время на исходе. Она нашла кое-что в одной из книг, и это заставило ее поверить, будто лемарианцы и темные боги связаны. Одно не могло существовать без другого. Что-то вроде темной и светлой половины человеческой психики. О чем-то ей поведала Дэви, но Марта не записала точную формулировку в дневник.

— Очень некстати, — пробормотала Эйслин.

Фион жестом указал ей замолчать.

— Если подумать, — продолжал он, — то это имеет смысл. Лемарианцы поселились здесь с тех пор, как Мю затонул, но они никогда не вызывали никаких проблем. А с появлением темных богов у старейшин вдруг появились силы сбросить оковы. Они всегда были высокомерными задницами. Уверен, лемарианцы сидели и мечтали на протяжении тысячелетий избавить Землю от всех людей, не обладающих магией. Они пытались воссоздать Мю с тех пор, как потеряли его. Там у каждого имелись магические силы… в разной степени, конечно.

Девушке было трудно усидеть на одном месте. Эйслин встала, чтобы проверить их еду. То, что сказал Фион, имело смысл. И это была хорошая новость… вроде бы. Избавиться от темных богов все еще было невыполнимой задачей, но по какой-то причине это казалось немного менее невозможным, чем раньше. Эйслин приготовила наваристый бульон, а затем наполнила им пару тарелок и поставила их на стол.

— Так что же пыталась сделать Марта? — спросила Эйслин, прежде чем начать есть. Она ждала, пока Фион снова заговорит, но он молчал.

Мужчина положил ложку.

— Потому что она не понимала, как справиться с темными богами…

Эйслин фыркнула и чуть не подавилась.

— Конечно, ни хрена не понимала. Если ты женщина, то точно не сможешь приблизиться к ним, так как в голове крутится лишь желание раздвинуть ноги. Интересно, мать Перрикаса так же влияет на мужчин?

— Так же. Ради всего святого, девушка, перестань перебивать, позже задашь интересующие тебя вопросы.

Эйслин бросила на Фиона взгляд, который, как она надеялась, был полон невинности.

— Я понимаю, почему Марта нацелилась на старейшин. Просто мне интересно, как она планировала от них избавиться. Тихо.

Эйслин хлопнула в ладоши.

— Я не скажу больше ни слова.

— Ты только что это сделала. — Но мужчина все равно улыбнулся. — Видимо существует энергетический баланс, необходимый лемарианцам для поддержания Талтоса. Она пыталась подорвать его настолько, чтобы им пришлось уйти.

Эйслин открыла рот, чтобы спросить как, но прикусила язык.

— Отлично. — Фион улыбнулся еще шире. — Возможно, ты не слушаешься, но, по крайней мере, пытаешься.

— Хорошо, что во мне есть хоть какие-то плюсы, — пробормотала она вполголоса.

— В любом случае, через Талтос проходят гармонические колебания. Их источником является подземный туннель…, скорее всего, именно там ты встретила Дэви. Марта планировала разрушать его достаточно долго, чтобы навсегда изменить колебания и высоту. Думаю, что для Дэви была отведена роль в плане, но я не уверен в этом.

— И это все, что нужно? — недоверчиво спросила Эйслин. — Другие гармонические колебания заставят их уйти?

— Так думала Марта, — задумчиво произнес Фион. — Но я не настолько в этом уверен. Лемарианцы — третья раса. Я считаю, что они более устойчивы и изобретательны, но я могу ошибаться. — Фион доел суп в миске. — Если другие колебания лишь уничтожат их связь с темными, то уже будет неважно, уйдут ли они.

— Если они третья раса, то к какой отношусь я?

— К пятой.

— А кто между нами?

— Разве тебя ничему не учили в школе? — Фион выглядел искренне удивленным. — Это были бы те, кто затонул вместе с Атлантидой.

Проглотив язвительный комментарий о том, что трудно получить образование после того, как мир практически уничтожен, Эйслин спросила:

— Хочешь добавки?

Фион кивнул, поэтому девушка взяла его тарелку и наполнила ее супом.

— Что мне действительно стоит сделать, — добавил мужчина, — так это посовещаться с некоторыми из других. Теперь, когда мы сели и обсудили все, то я понял, как будет глупо, если без наших знаний кто-то попытается пробраться к вратам.

— Другие это кто?

— Кельтские боги.

«Ох, простите, что спросила…»

— И как ты собираешься попасть в Ирландию?

Фион окинул ее странным взглядом.

— Так же, как и ты встретилась с Дэви. Астрально.

Эйслин задумалась. Она хотела заняться чем-то полезным, нежели ждать, пока кучка древних богов перетирают новости, но ставки в этой игре были слишком высоки. Если они отправят в ад свои шкуры и облажаются, то никто не узнает, куда они делись. А если они умрут, то все кропотливо собранные Мартой знания будут утеряны. Эйслин подняла на Фиона свой взгляд.

— Как долго тебя не будет?

Что-то вроде облегчения отразилось на его лице, девушка понимала, что он боялся спора.

— Не больше дня или около того. Зависит от того, кого я смогу найти за такой короткий срок.

— Когда ты планируешь этим заняться?

— Тебе так не терпится избавиться от меня, девушка? — Фион сощурил глаза. — Мне хочется узнать, какие мысли будут крутиться в этой огненно-рыжей голове. Пока мой дух не вернется в тело, ты будешь ждать здесь вместе с парой по связи.

— Хватит уже говорить по-ирландски. — Эйслин медленно выдохнула, затем вновь вдохнула, чтобы выиграть время и остудить свой пыл. Она не понимала, как что-то простое, как ирландский диалект, может заставить ее чувствовать себя так странно.

— Хорошо. — Он неотрывно смотрел на ее лицо. — Ты мне ничего не ответила.

— Нет, я не хочу от тебя избавляться…, по крайней мере, не на такое долгое время. И я буду здесь, когда ты вернешься. Если только это не займет годы. Тогда меня может и не быть.

Встав, Эйслин отнесла их тарелки к раковине и вернулась к столу.

Фион осушил стакан с водой, вытащил фляжку из кармана, поднес ее ко рту и сделал глоток. Затем мужчина протянул напиток ей, но Эйслин покачала головой.

— Подойди и обними меня, девушка. — Он призывно раскрыл руки. — Я хочу ощутить тебя, так как скоро уйду. Боюсь, что мы потеряем это время зря.

— Что еще было в тех дневниках?

Сев к нему на колени, она обняла мужчину. Он притянул ее к себе, и страх, вызванный его последними словами, немного утих. Положив руку на голову Эйслин, Фион повернул ее лицо, чтобы поцеловать.

— Мое сердце, — пробормотал он, отстраняясь, — постарайся быть осторожна. — Фион поставил девушку на ноги, затем поднялся сам и целенаправленно вышел из кухни. — У тебя будет время, пока я буду отсутствовать, — крикнул он через плечо. — Можешь почитать дневники Марты.

— Где будет твое тело?

— В нашей постели, девушка. — Фион оглянулся и подмигнул ей. — Позаботься о нем хорошенько.

Эйслин обнимала тело Фиона всю ночь. На следующий день она зарылась в дневниках Марты. То, что она нашла, оказалось настолько тревожным, что было трудно читать. Когда Марта потеряла Райана, который был ее половинкой, то сошла с ума или стала крайне нерациональной, мечтая оборвать свои страдания. Эйслин удивлялась, как Марте удавалось скрывать свое безумие от старейшин.

Кроме редких отлучек на улицу Рун никогда не покидал Эйслин. Белла влетела в спальню и стала присматривать за Фионом. Девушка пыталась заинтересовать ее водой и едой, но птица ее игнорировала.

Решив проверить свои догадки, Эйслин обыскала ящики в кабинете и нашла фотографии, на которых, по ее мнению, была Марта. Девушка хотела перепроверить свое предположение и спросила у Руна, но волк в последнее время был нервным. Он недавно заснул, поэтому она не стала его будить.

Фотографии как-то беспокоили Эйслин. Марта оказалась высокой мускулистой женщиной с длинными медными волосами и ясными зелеными глазами. С этими широкими плечами и квадратной челюстью она была больше похожа на мужчину, чем на женщину. На фотографиях, где был изображен ее муж, Марта возвышалась над ним на целых шесть дюймов. Эйслин закрыла глаза, чтобы выкинуть из головы впечатление от конкретной фотографии, а затем снова посмотрела на нее. Эйслин отрицательно покачала головой. Независимо от того, какой бы угол обзора она не выбирала, Марта не выглядела полностью человеком. Что-то в ее глазах и осанке напоминало лемарианцев, а не людей.

После дальнейших поисков Эйслин нашла семейные фотографии с пожилой парой. Кто это? Родители Марты? Она не была похожа ни на одного из них, но, возможно, ее удочерили. Эйслин потерла глаза. Пожилой паре тоже были присущи черты пришельцев. Она засунула фотографии обратно в ящик, чувствуя себя неловко.

— Да уж, — пробормотала Эйслин, — если это были родители Марты, то что с ними случилось? — На фото им было около шестидесяти. Их тоже загнали в вихрь? Вернувшись к историям, описанным в дневниках Марты, Эйслин попыталась отыскать что-то, что угодно, о родителях женщины. Ничего не обнаружив, она начала изучать предыдущие годы. Когда Эйслин все же нашла упоминания, то на улице уже стемнело. Тяжело встав из мягкого кожаного кресла, в котором она сидела несколько часов, Эйслин, потянувшись, прошла в кухню, где включила кран и плеснула холодной водой на лицо, чтобы прояснить мысли.

Эйслин нашла ссылки — многие из них — на родителей Марты в тех ранних журналах. Видимо, они тоже работали врачами — педиатр и хирург. Но упоминания резко прекратились в том году, когда Марта окончила медицинскую школу и начала ординатуру в терапии.

«Почему? Что случилось с ними? Проклятый всплеск произойдет только через десять лет».

После исчезновение пожилой пары появился Рун, который, вероятно, ничего не знал, даже если бы Эйслин спросила. У Марты не было детей, но она проделала огромную гребанную работу, играя с волком в гипер-опекающую мать.

Родители Марты были не единственным пропавшим элементом за последние тринадцать лет. Кроме короткой записи о ее браке и еще одной о смерти мужа, Марта больше не написала ничего существенного о Райане. Почему? Что такого в нем было, чего Марта не могла доверить бумаге? Кстати об этом, почему она до сих пор использует бумагу, а не ведет дневник в электронном виде? Эйслин не нашла в доме ни одного компьютера, впрочем, возможно они были просто спрятаны. Не то, чтобы это имело значение, так как электричество для их питания давно исчезло, но отсутствие такого устройства было еще одной необъяснимой странностью.

Вспоминая информацию, которую Эйслин получила прошлой ночью, она пыталась понять, что прочитала сегодня. Фион был прав насчет одного: перед своей смертью Марта настойчиво заполняла дневник. Было трудно сказать, скрывалось ли что-то реальное за безумными каракулями или ее сумасшествие выходило из-под контроля.

Так как Эйслин не могла ничего сделать, кроме как ждать, то отправилась в библиотеку и выбрала для чтения какой-то старый роман «Исландия» Остина Таппана Райта. К тому времени, когда Эйслин поняла, что это был вымышленный рассказ о таком месте, как Мю или, может, Атлантида, история ее увлекла. Девушка читала перед сном, лежа рядом с Фионом. Когда наступило утро, и он не вернулся, Эйслин занервничала. У нее была беспокойная ночь, она дважды просыпалась, уверенная, что Фион мертв. Эйслин даже призвала с помощью магии Мага свет и осмотрела тело мужчины, чтобы убедиться, что он все еще дышит. После второго раза, когда это произошло, Эйслин решила больше не ложиться и вышла на улицу с Руном встречать рассвет. Она пыталась уговорить Беллу присоединиться, но ворон будто превратился в статую. Кто бы знал? Может, Белла отправила свое астральное «я» вслед за Фионом.

Всматриваясь в розовый горизонт на востоке, Эйслин на мгновение захотела забыть последние три года. Восход солнца был нормальным, черт возьми. Почему тогда все остальное не могло быть? Эйслин пыталась заговорить с Руном, но волк в несвойственной ему манере молчал. В итоге она, наконец, поняла, что он хочет, чтобы его оставили в покое. Эйслин вернулась в дом через отделение для приема больных, используя заднюю дверь, так как в ней не было ловушек, как спереди, а девушке не хотелось тратить полчаса на то, чтобы заново прятать лезвия.

Чтобы убить время, она снова стала читать «Исландию», а затем приготовила что-то вроде печенья из настоящей муки. Эйслин не понимала, насколько ненавидит ореховую муку, пока не начала печь с помощью магии. Печенье пахло невероятно и таяло у нее во рту, когда Эйслин откусила немного, не в силах дождаться, пока оно остынет. Девушка нашла нераспечатанные банки домашнего варенья и щедро намазала клубничный джем на горячий бисквит. Вкус был изумительный.

Перенеся свою праздничную еду в кабинет, Эйслин почитала еще. Когда она выглянула в окно, то с шоком обнаружила, что уже давно стемнело. Фион отсутствовал уже два дня. Он вернется? Что, если Фион столкнулся с какими-то неприятностями? Эйслин закусила нижнюю губу, ей совсем не понравилась эта мысль.

Девушка рассматривала врата под собой. Она знала, как их активировать. Или думала, что знала. Эта информация была в дневниках главным образом потому, что это был процесс проб и ошибок, Марта увековечила свои попытки.

На следующее утро Эйслин приняла решение. Она снова плохо спала и чувствовала себя не в своей тарелке. Было глупо маяться от безделья в ожидании Фиона. Эйслин могла отправиться в Талтос, осмотреться и вернуться, вероятно, до того, как мужчина очнется. Зависит от того, как все пройдет. По крайней мере, тогда у нее будет что-то, что можно добавить к их совместно полученным знаниям, чтобы их объединить. Если вообще существовало что-то, чем можно их объединить.

У Эйслин было плохое предчувствие по поводу долгого отсутствия Фиона. Девушка стиснула зубы. Она действительно не очень хорошо знала Фиона, но предпологала, что его забота о ней была подлинной. Конечно, мужчина бы уже вернулся, если бы не застрял где-то. Или умер.

Мысль заставила девушку содрогнуться.

«Пора собираться. Нет смысла ждать спасения. Я перестала уповать на это, когда оставила папу лежать мертвым в Боливийских горах. Или это случилось, когда мама вошла в вихрь».

Эйслин подумала о волке. Он почти не сказал ей ни слова за последние двадцать четыре часа. Должна ли она взять его с собой?

«Я позволю ему решать самому».

— Рун.

Волк вбежал в спальню. Когда он посмотрел на нее, то в его глазах отразилась печаль.

— Я собираюсь в Талтос. Не хочешь присоединиться?

Он одним прыжком вскочил на кровать и облизнул ее лицо.

— Я думал, ты никогда не спросишь. Ожидание съедало меня изнутри, как декомпрессионная болезнь^24.

Удивившись, девушка обняла его, а затем начала одеваться. Одежда, которую она нашла в рыбацком домике МакКлауда, пригодилась. Эйслин натянула черные брюки с несколькими карманами, черную вязаную водолазку и захватила черную куртку Gore-Tex на всякий случай. В последний раз, когда Эйслин посещала Талтос, там было холодно. Она засунула ноги в свои потрепанные ботинки и стала рыться в ящиках Марты, пока не нашла черную шапочку, под которую смогла спрятать свои рыжие локоны. Эйслин засмотрелась на черные шерстяные перчатки из того же ящика, а затем натянула их на руки. Они оказались слишком большими, но, по крайней мере, скрывали ее кожу. Если бы у нее был грим, то Эйслин бы затемнила лицо. Подтянув ворот водолазки, она прикрыла подбородок.

Глава 18

Руну было нелегко самостоятельно спуститься с лестницы, но он старался. Эйслин пыталась уговорить его спуститься задом, как она, но волк настоял на том, что сначала ему нужно увидеть каждую ступеньку. Лестница была высотой в двадцать футов и упиралась в земляной пол подвала. После нескольких попыток Эйслин приказала Руну вернуться на кухню, затем она присоединилась к нему и с помощью магии перенесла обоих в подвальное помещение.

Эйслин провела руками по стене, на которую указал Фион, но поняла, что это не совсем то место. Отступив на шаг, она закрыла глаза и, призвав магию, выпустила ее. Как только Эйслин почувствовала какое-то притяжение, то направилась по следу, позволяя магии вести ее.

Фион оказался частично прав. Светящийся портал, который раскопала Эйслин, находился близко к тому месту, где мужчина прикасался к стене руками.

«Возможно, врата проявляли себя по-разному для каждого владельца магии».

Прежде чем ее решимость испарилась, Эйслин начала произносить заклинание, которое должно было открыть путь в Талтос. Ее сердце настолько сильно билось о ребра, что она испугалась, как бы оно не выскочило из груди. У нее пересохло во рту, Эйслин нервно облизала губы. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем каменная стена начала уходить внутрь, издавая стонущий скрип, когда камни задевали друг друга.

Не дождавшись девушку, Рун прыгнул в отверстие, махнув напоследок хвостом. Эйслин поспешила за ним. На той стороне она замерла в ожидании, пока, судя по указаниям Марты, портал закроется. Эйслин нужно было отметить место, где располагались врата. С помощью приглушенного сияния своего магического света Эйслин сложила камни в определенную пирамиду, которая отличалась от всех остальных камней, рассыпанных по полу туннеля, и наполнила ее магией, которая будет светиться при приближении девушки. Осмотревшись, Эйслин задумалась, тот ли это туннель, в котором она бродила во время своего первого визита. Но в астральной проекции все выглядело другим, поэтому она не смогла точно определить.

Эйслин отправилась на поиск Руна и заметила его силуэт на фоне всепроникающего мрака в нескольких шагах от себя. Догнав волка, она прошептала:

— Общаемся только мысленно и все время молчим.

Рун толкнул ее носом, чтобы показать, что все понял. Эйслин вздрогнула. В туннеле было холодно и сыро. Девушка обрадовалась, что предусмотрительно надела теплую одежду.

«В какую сторону идти?»

Осторожно, чтобы не использовать слишком много магии, Эйслин стала искать наиболее целесообразный путь к поверхности. На самом деле она разведывала обстановку, чтобы понять, где что находится. Если гармонические колебания проходили через туннель, то, может, не было причин покидать его, но Эйслин нужны были наземные ориентиры. По словам Марты, колебания начинались под библиотекой. В этом месте они были более уязвимыми, и именно там девушка собиралась устроить диверсию.

«Давай посмотрим, что здесь можно найти».

Эйслин никогда не доверяла чужой магии. Пару раз, когда она это сделала, потом сожалела. Это послужило ей уроком.

Эйслин пыталась понять, не притаились ли поблизости старейшины. Девушка призвала магию Искателя и отправила ее по туннелям. Если впереди будут находиться какие-нибудь формы жизни, она это почувствует. Когда ее сила вернулась, сладкая и чистая, то Эйслин напряженно выдохнула. Получилось это с громким свистом, отчего девушка прикрыла рот рукой.

«Упс. Нужно быть более осторожной».

Эйслин собрала всю свою силу, кроме магического света, который еле освещал помещение, и зашагала вперед.

Через несколько сотен ярдов туннель расширился. Откуда-то сверху начал просачиваться свет, поэтому Эйслин полностью убрала свою магию. Пол туннеля определенно направлялся вверх. Дотронувшись до стены, она медленно двинулась вперед. Еще через сто футов стало очевидно, что она направляется к выходу.

Эйслин прочистила горло. Рун, который шел впереди нее, остановился и стал ждать. Она положила ладонь на его мех.

— Держись рядом. Слейся со мной сознанием.

Волчьи чувства вторглись в ее разум. Девушка учуяла запах старейшин, услышала их. Они были близко. Почему ее собственная магия не уловила их? Эйслин отодвинула беспокойство на задний план, намереваясь определить точное местоположение старейшин. Неожиданно она все поняла.

«Они ходят над моей головой».

Туннель проходил под землей, а значит она, вероятно, находилась прямо под их зданиями. И прямо у них под носом. Замерев, словно кусок скалы, Эйслин прислушалась, благословляя Дэви за способность понимать их язык.

— А я говорю вам, мы должны вернуть девушку сюда. Она имеет ключевое значение с тех пор, как мы потеряли другую.

— Она не хочет приходить.

— Я могу подсластить пирог. Она одурманена одним из этих кельтских вредителей. Если мы заманим его сюда, то она последует за ним.

— Серьезно? Каким именно?

«Они словно кучка старых сплетниц».

Несмотря на свой страх, Эйслин подавила усмешку. Подожди-ка, что они только что сказали? Девушка напряглась, вслушиваясь в гортанные щелкающие звуки.

— …жить в особенном мире.

— Да, жаль, что она никогда не видела это в таком свете. Она ненавидела нас.

— Мы должны были вмешаться после того, как она поймала своих родителей в ловушку и стала перенаправлять их магию…

— Даааа, — перебил кто-то с ярко выраженным шипением. — А я ведь говорил в то время, что ее нужно перепрограммировать, но кто-нибудь из вас меня послушал?

— Мы все уже осознали свои ошибки, — ответил другой успокаивающим тоном. Это Мэтае? Эйслин показалось, что она узнала интонацию.

Один из старейшин издал рвотный звук, прерывая высказывание другого.

В разговоре появился еще один голос.

— Родители оказались верны, но их дочь боролась с нами на каждом шагу, цепляясь за свою человеческую сторону. Да у нас едва хватило энергии, чтобы сохранить Талтос. Работа с ней истощила бы нас еще больше.

— Конечно, мы смогли бы справиться с одним одиноким человеком…

— У тебя память как у рыбки. Дело не в том, что мы не пробовали. Она была неуправляема, особенно после того, как загнала своих родителей и подключилась к их магии.

— Тихо. Об этом нельзя говорить вслух.

— По крайней мере, это поддерживает врата, поэтому нам не нужно…

Последовал звук пощечины и потасовки. Эйслин продолжала прислушиваться еще несколько минут, надеясь узнать больше, но разговор резко оборвался.

Отголоски шагов спереди заставили девушку ринуться обратно в туннель. Эйслин не знала, почувствовали ли старейшины ее присутствие, но не стала дожидаться подтверждений. Она попыталась двигаться как можно тише, но камни хрустели под ее каблуками. Девушка бежала, основываясь на чувства Руна, который до сих пор был в ее сознании.

— Снова вернулась, малышка? — раздался бас над ее головой.

Эйслин завизжала, вглядываясь в темноту. Рун задрожал возле девушки. Он зарычал бы, но она приказала волку молчать. Эйслин прижалась к стене туннеля. Потянув Руна к себе, она отключилась от его разума, чтобы он был в безопасности.

— Дэви? — неуверенно произнесла Эйслин. Она не хотела враждовать с существом на случай, если Фион не ошибся насчет того, кто это был.

— Ты знаешь, как меня зовут. — Казалось, дракону это понравилось. — И я знаю, кто ты. МакТойрделбах. Я узнала твою кровь. Беги, дитя. Я буду сдерживать отродье Мю в этом пролете. Они почитают меня, но только потому, что приняли за другого.

Позвав Руна, девушка побежала к своей груде камней. Она надеялась узнать больше, но, возможно, этого было достаточно для первого визита. Казалось, дракон превратился в неожиданного соратника.

«Не горячись», — сказала она себе, вспомнив, что существо являлось союзником Марты. Может, Дэви не была такой уж разборчивой, потому что оказалось, что Марта убила своих родителей.

Выпустив небольшой поток магии, Эйслин выискивала оставленную ранее метку, с удовлетворением заметив, как камни засияли в двадцати футах спереди. Девушка начала произносить заклинание прежде, чем они добрались до места, затем она проскользнула через зазор в скалах, как только он стал достаточно большим, чтобы вместить ее и Руна.

Когда дверь начала закрываться, издавая столько шума, что, как была уверена Эйслин, это полностью их выдаст, девушка услышала голос Дэви, который заверял старейшин, что в туннелях весь день не было никого постороннего. Сердце Эйслин колотилось как сумасшедшее, девушка рухнула в грязь. Она не понимала, как была напугана.

«Это потому, что я не позволяла себе думать об этом».

Рун наклонился к ней и лег, положив голову ей на колени.

— Я был полезен.

— Определенно.

— Это значит, что в следующий раз я тоже пойду.

Пока Рун не произнес это, Эйслин не осознавала, что планирует вновь отправиться в Талтос. Однако, как только она услышала эти слова, то уже знала, что будет возвращаться снова и снова. Либо Эйслин уничтожит Талтос, либо умрет пытаясь. На мгновение она задумалась, сможет ли Дэви помочь Фиону. Он так и не вернулся. Если бы мужчина очнулся, то уже давно бы стоял в подвале, чтобы наказать Эйслин. Или, что еще хуже, он бы прошел через врата за ней.

Призвав магию света, она встала на ноги. Первое, что ей нужно было сделать, это найти родителей Марты. Старейшины, казалось, думали, что Марта что-то сотворила с ними, а значит их кости были где-то возле дома.

— Рун, ты знал родителей Марты?

— Нет. Она никогда о них не говорила.

Эйслин начала разговор издалека. Она не хотела расстраивать Руна, который боготворил Марту несмотря на то, что она обращалась с ним как с ребенком.

— Разговор, который ты помог мне подслушать, так как слился с моим разумом… ну, это конечно только предположение, но родители Марты могут быть где-то в этом доме или вокруг него. Ты можешь их поискать или одолжить мне свои чувства?

— Мы можем сделать и то, и другое, начиная с подвала, так как мы уже здесь. Что именно я должен искать?

«Хорошо, что мы ищем?»

— Не уверена. Трупы или люди в каком-то стазисе. Не мертвые, но и не совсем живые.

Рун фыркнул, приняв ее слова за шутку.

— Значит, ничего необычного. — Он ткнулся носом в стену, ближайшую к ним, и пошел по кругу. Слившись с сознанием волка, девушка двинулась вдоль другой стены. Не было смысла вдвоем проверять одну и ту же сторону.

Когда они ничего не нашли, то девушка переместила их на кухню, где они продолжили поиск. К тому времени, когда Эйслин уже стояла на вершине винтовой лестницы, ведущей на чердак, то она задалась вопросом, не ошиблись ли старейшины. Они обыскали все, включая двор и завалившийся гараж с двумя автомобилями: фургоном Subaru и седаном Toyota. Так как машины стояли далеко от дома Марты, то обе были практически разобраны по частям.

Дверь на чердак оказалась заперта. Эйслин попыталась взорвать ее с помощью магии, но та не сдвинулась с места. Набирая еще больше силы, девушка наткнулась на защитное заклинание. К счастью, Марта не отличалась особой изобретательностью. Когда Эйслин обнаружила действенное заклятье, то применяла его снова и снова, пока оно не сработало.

И все же это отняло у нее полчаса. Когда она вошла в большую комнату, проходящую над всеми помещениями в доме, то обратила внимание на затхлый воздух, который напоминал ей мавзолей. По периметру были разбросаны несколько предметов антикварной мебели: в основном столы и стулья. Старые сундуки с черной металлической окаемкой стояли в ряд у дальней стены. Здесь не было окон, и в отличие от остальной части дома пыль лежала толстым слоем.

— Они здесь, — зарычал Рун из-за ее спины.

Магия Мага Эйслин была согласна с заявлением. Но где же они находились? Девушка окинула взглядом пустую комнату, сосредоточив внимание на пустынном углу, который показался ей странным.

— Это иллюзия, — пробормотала она и зашагала по чердаку в сторону странного места. Эйслин остановилась, зная, что Марта могла вновь поставить защиту с электрическим током.

Девушка послала свою магию вперед, но та резко оборвалась прямо перед ее носом. Эйслин попробовала снова под другим углом. Два часа спустя она перебрала все заклинания, которые когда-либо изучила, но безрезультатно. Абсолютно убежденная, что если бы она только смогла нейтрализовать защиту, то обнаружила бы родителей Марты в каком-то анабиозе, Эйслин зашипела от разочарования.

— Она хорошо их защитила, — заметил Рун.

Эйслин открыла рот, чтобы ответить, но вовремя прикусила язык и скрыла свои мысли. Нет смысла говорить волку, что родители Марты вряд ли были жертвами. Во-первых, она не знала наверняка. С другой стороны, если бы Эйслин смогла понять, как добраться до них, то это бы развеяло сомнения.

Из любопытства Эйслин открыла крышки сундуков. Двое из четырех оказались пусты. В остальных лежали одежда и постельное белье. Некоторые наряды были прекрасны, восхитительные шелка ярких цветов и мягкая шерсть, но Эйслин была не в том настроении. Она повернулась к лестнице.

— На сегодня с меня хватит.

Когда Эйслин спустилась по лестнице и вернулась на кухню, то потрясенно обнаружила, что уже наступила ночь. На чердаке не было окон, поэтому она не заметила течение времени. Неужели так быстро прошел целый день? Как долго она и Рун находились в Талтос? Казалось, не больше часа, но, видимо, это было не так.

Запихнув в рот одно бисквитное печенье, испеченное днем ранее, Эйслин на автомате начала жевать. Фион все еще не вернулся. Что это значит? Девушка задумалась, мог ли он пробраться к родителям Марты.

— Не имеет значения, — пробормотала она с полным ртом печенья. — Его здесь нет.

— Как думаешь, где он? — спросил Рун. — Белла сидит все там же. Мне кажется, она отправилась с ним.

— Ага, — согласилась Эйслин. — Я тоже так считаю. И я понятия не имею, где сейчас Фион. Он должен был прийти два дня назад.

— А когда мы вернемся в Талтос?

Эйслин задумалась об этом.

«Поскольку я снова сама по себе, то могу составить собственное расписание. Полагаю, это одно из преимуществ».

— Почему бы не после того, как я закончу есть?

Вернувшись в туннель, Эйслин вновь построила пирамиду из камней и проверила, что ее магическая метка все еще на месте. На этот раз девушка пошла в другом направлении.

«Были ли эти туннели здесь до того, как старейшины построили Талтос, или они по какой-то причине их выкопали?»

Позаимствовав у Руна чувства, Эйслин прислушалась к гармоническим колебаниям. Даже с острым слухом волка девушка едва могла уловить это… и то только потому, что она знала об их существовании. Тихий гул, значительно ниже диапазона человеческого восприятия.

Они направились вглубь горы. Эйслин свернула за угол и что-то заставило ее остановиться. И это было не то, до чего можно дотронуться пальцем, волоски на теле девушки встали дыбом.

«Магия. Не моя».

Балансируя на подкашивающихся ногах, Эйслин раздумывала, стоит ли возвращаться. Но ведь во время визита она не извлекла ничего полезного. Какой смысл рисковать раскрытием, если это не приблизит ее к разгадке?

Небольшие камни у нее под ногами начали двигаться. Эйслин стало очень сложно стоять. Что происходит? Землетрясение? Но как такое может быть без тряски и звука? Казалось, что Эйслин стоит на конвейере. Она схватилась за большой выступ скалы и стала держаться. Рун пронесся мимо нее, пытаясь всеми четырьмя лапами схватиться хоть за что-то. Девушка хотела поймать волка, но не успела.

«Черт!»

Поскольку Эйслин не могла позволить Руну столкнуться с тем, что происходило в одиночку, она отпустила скалу и заскользила вниз по склону, который становился все круче и круче. Камни отскакивали от других камней. Она вонзила пятки в горку, надеясь немного затормозить. Эйслин не знала, что произойдет, если она упадет, но думала, что это не обернется ничем приятным. Как только девушка увидела Руна, будь прокляты старейшины, то стала готовиться к прыжку. Они должны будут оказаться рядом с горой Шаста. А оттуда Эйслин знала, как добраться до Или. Это было лучше, чем быть раздавленным до смерти тонной камней.

Казалось, через несколько часов куча камней замедлилась и, наконец, остановилась, но девушка понимала, что не прошло и десяти минут. Призвав магический свет, Эйслин взглянула на сотню футов — может быть, даже на тысячу — вверх по склону. Ни за что, черт возьми, они не смогут залезть обратно. Камни будут продолжать скользить, если они окажут на них давление.

— Рун.

Прозвучало слабое хныканье. Эйслин добралась до волка так быстро, как смогла, и направила свой свет на него, чтобы увидеть, насколько сильно он был ранен. У нее перехватило дыхание. Эйслин попыталась обнять волка, но отстранилась, когда стало очевидно, что Рун сломал несколько ребер при падении. И ногу. Волк задыхался от боли.

«Мне стоит сначала вытащить нас отсюда или вылечить Руна?»

Магия Целителя могла привлечь нежелательное внимание, но если одно из этих ребер проткнет легкое, то Рун мог умереть во время прыжка. Стиснув зубы в отчаянии, Эйслин приняла решение залатать волка прежде, чем сделать что-нибудь еще.

— Тихо. Все будет хорошо. Я собираюсь помочь тебе. — Девушка начала вливать магию в сломанные кости в теле Руна. Так как она ранее уже лечила его, то на этот раз процесс проходил легче. И быстрее. Эйслин уже заканчивала, поздравляя себя с тем, что избежала падения, когда почувствовала приближение чего-то. Рун встал на ноги и встряхнулся. Видимо, волк тоже это ощутил, потому что его шерсть встала дыбом.

Эйслин надеялась, что это Дэви. Она была так сосредоточенна на волке, что не заметила, как приближается вонь чужеродной магии. Что бы это ни было, оно находилось очень близко. Слишком близко, чтобы рискнуть с прыжком. Существо достигнет их уже тогда, когда половина молекул Эйслин будет находиться в тоннеле, а другая у горы. Возможно, девушка никогда не выйдет в пункт назначения.

Зная, что их уже обнаружили, Эйслин позволила своему свету вспыхнуть, чтобы увидеть приближающегося.

«Черт! Лемарианцы».

Эйслин призвала магию Охотника и Мага для боя. Девушка задавалась вопросом, сможет ли она на самом деле убить старейшину. Никто никогда не пытался, поэтому Эйслин не знала наверняка.

— Вот ты где, моя сладкая. Так скоро вернулась? — приторная речь принадлежала Мэтае. Эйслин узнала бы этот голос, где угодно. — И ты привела своего волка. Чудесно! Значит, ты планируешь остаться.

Трое старейшин подошли ближе. Они излучали много света, поэтому Эйслин перенаправила всю свою магию в режим боя и позволила своему магическому свету потухнуть. Эйслин выжидала. Прежде чем она нанесет удар, они должны подойти еще ближе.

— Ты пойдешь с нами, дитя. Не так ли? — Мэтае стояла всего в пятнадцати футах от девушки. — Твое место здесь. Я так рада, что ты это осознала.

«Вот как она всегда обманывала меня, притворялась доброй».

Эйслин убеждала себя не поддаваться. Лемарианец вливал в свои слова заклинание внушения. Девушка практически видела исходящее заклятье. Призыв был таким соблазнительным. Никто не хотел Эйслин с тех пор, как ее родители умерли… кроме Фиона, да и он ушел.

«Чушь. Она хочет, чтобы я так думала».

Эйслин заблокировала свой разум для Мэтае несмотря на то, что внутри испытывала надломленность и боль. Будто потеряла друга.

Эйслин выдавила из себя, как она надеялась, убедительную улыбку как раз перед тем, как нанести смертельный удар прямо по горлу старейшины. Мэтае вскрикнула и отскочила в сторону. Магия Эйслин едва задела ее. В замешательстве Рун бросился на одного из трех старейшин и впился зубами ему в шею. Искрящаяся красно-зеленая кровь брызнула густым фонтаном в воздух. Медный запах был приторно сладким. Аромат, обещающий победу.

Решив, что они смогут выиграть бой, если старейшины не вызовут подкрепление, Эйслин отправила еще один залп магии в Мэтае и другого лемарианца. Девушка пригнулась и откатилась, избегая магии, когда отбила чужеродный поток на полпути. Не похоже, что они пытались убить ее, только поймать, что облегчало задачу.

Эйслин задыхалась от страха и напряжения. Каждый выдох превращался в белесое облачко из-за холода в сыром подземном воздухе. Рун убил одного старейшину. Остальные находились вне досягаемости волка, воздвигая магические барьеры, через которые он не мог перепрыгнуть. Эйслин проделала дыру в одном из них специально для Руна. Запрыгнув внутрь, волк вцепился в шею старейшины, уничтожая его. Кости сломаны. Волк был покрыт кровью, но его глаза горели от радости. Это было то, для чего он был рожден, и Рун знал это.

— Итак, — выдохнула она, пытаясь подобраться к Мэтае. — Остались только мы двое. Как хочешь умереть?

— Зачем ты это делаешь, дитя? — В голосе старейшины прозвучала обида. — Разве мы не проявили к тебе доброту?

Эйслин зарычала:

— Земля не принадлежит вам. Вы никогда не высовывались, пока не объединились с темными. Или отправьте их туда, откуда они пришли, или уходите.

— Но мы научили тебя магии…

— И убили всех остальных.

Тело Мэтае дернулось под одеянием в лемарианском варианте пожатия плеч. Поскольку старейшина, казалось, больше стремился к разговору, чем к убийству, Эйслин отправила в него залп магии. Мэтае развернулась, чтобы убежать, но Эйслин бросилась следом. Обхватив ногами талию Мэтае, девушка достала кинжал и прижала тот к шее старейшины. Острый железный клинок, глубоко проникая, легко заскользил между чешуйками.

— Ты не понимаешь. Мы никогда не были твоими врагами, — ахнула Мэтае прежде, чем из ее раны хлынула кровь, заставляя замолчать навсегда.

Эйслин соскользнула на землю вместе с падающим телом лемарианца. Девушка выдернула из плоти клинок. Чешуя Мэтае сомкнулась вокруг него, словно тиски.

— Давай, пора убираться отсюда, — сказала она Руну. Господи, она убила старейшину. На самом деле, они убили троих. Что сделают остальные, когда узнают?

Эйслин вдруг замерзла до костей, отвечая на свой вопрос.

«Начнут выслеживать меня до конца моих дней, вот что».

Больше не беспокоясь о том, что магия ее выдаст, девушка обняла Руна за шею. У нее было время пересмотреть стратегию ухода. Не потребовалось много магии, чтобы прыгнуть обратно на вершину скалы, где проходил туннель, который вел в дом Марты.

Почти ожидая, что сейчас за ними ринутся толпы лемарианцев, Эйслин вновь произнесла заклинание прыжка. Через некоторое время под их ногами вновь появился пол. Девушка помчалась вверх по туннелю, рядом с ней бежал Рун. Она выкрикнула заклинание, открывающее врата, когда они были еще в пятидесяти футах от места. Как только они открылись, то Эйслин и Рун сразу заскочили внутрь.

Эйслин собиралась похвалить себя за миссию, по крайней мере, частично выполненную, но в этот момент ее схватили чьи-то руки, грубо встряхнув. Выхватив кинжал, Эйслин попыталась вырваться из хватки и приготовилась к очередной драке. Рун, бочком, попятился и заскулил.

Почему он не набросился на того, кто ее держал?

Неожиданно на Эйслин снизошло понимание. Фион! В подвале было темно, но она чувствовала его запах. Гнев придавал аромату мужчины экзотический оттенок, смешанный с обычным мускусом.

— Ты должна была ждать меня. Какого хрена, Эйслин? Где ты была? — Фион снова встряхнул ее так сильно, что у нее клацнули зубы. — Впрочем, не отвечай. Я знаю, где ты была. Какого, мать твою, хрена ты поперлась туда без меня?

Глава 19

Эйслин попыталась вывернуться, но его руки держали ее, словно тиски.

— Мне больно. Отпусти.

Скулеж Руна перерос в низкое предупреждающее рычание.

Фион с помощью магии призвал свет. Эйслин услышала резкий вздох мужчины, когда он рассмотрел их.

— О, Господи! Ты вся в лемарианской крови. Рассказывай. — Его хватка немного ослабла. По крайней мере, он больше не тряс девушку.

— Когда ты меня отпустишь. И, возможно только после того, как я приму ванну. — Эйслин старалась сохранить достоинство, но это было так трудно, когда к ней прижималось тело Фиона. В действительности она хотела развернуться, броситься в его объятия и никогда не отпускать.

— О, да, — резко выдохнул сквозь зубы мужчина, и Эйслин осознала, что он заглянул в ее разум. Фион развернул девушку лицом к себе и, обняв, накрыл ее рот в поцелуе. Заскользив руками по спине Эйслин, он схватил ее за задницу и яростно притянул к себе. Она ощутила, как длина Фиона прижимается к ее животу, его член затвердел, пульсируя жаром. Вся влага, которая была в теле девушки, скопилась в лоне, наполняя ее желанием.

Эйслин прервала поцелуй.

— Итак, ты хочешь сделать это прямо здесь, в грязи?

Она окинула Фиона взглядом. Боже, он был прекрасен. Настолько совершенен, что у Эйслин перехватывало дыхание. Если мужчина согласен, то она и вовсе не возражала. Девушка не могла дождаться, когда он войдет в нее. Фион ничего не ответил, просто потянулся, чтобы расстегнуть ее штаны. Грубыми ладонями он стянул с нее ткань.

— Подожди. — Эйслин была настолько возбуждена, что едва могла связно подбирать слова. Нагнувшись, она расшнуровала свой ботинок, сняла его и освободила одну ногу.

Схватившись за Фиона, девушка поняла, что он уже расстегнул свои брюки.

— Удобно, — выдохнула она, запрыгивая на него. Эйслин обвила ноги вокруг его бедер и обхватила руками плечи мужчины.

Фион толкнулся вперед, хороня член в ее теле. Девушка почувствовала, как он содрогнулся. Это подтолкнуло ее к оргазму, заставив задрожать. Фион хрипло и быстро бормотал что-то на гэльском.

— Ты, должно быть, шутишь, — сумела выдавить она. — Сейчас я едва понимаю по-английски.

Мужчина схватил Эйслин за задницу, будто только так мог входить в лоно. Набирая скорость, он снова и снова толкался в нее по самое основание. Эйслин почувствовала, как еще один оргазм зарождается в животе. Она впилась ногтями в спину Фиона и закричала, прося его двигаться быстрее, сильнее, глубже. Освобождение пронзило девушку многоцветным экстазом, ее спина выгнулась, содрогаясь от желания. Казалось, его член затвердел еще сильнее. Видимо, Фион приближался к собственной кульминации. Дикий стон раздался в тишине, когда мужчина кончил. В момент, когда Эйслин услышала этот отчаянный крик, то поняла, насколько сильно он испугался, что потерял ее.

— Может, ты уже перестанешь трахаться и дашь нам поговорить с девушкой? — сдержанный юмор проскользнул в незнакомом мужском голосе, доносящемся откуда-то из кухни.

Рун залаял.

Эйслин сжала ноги вокруг Фиона.

— Кто, черт возьми, это был?

Он рассмеялся.

— Вот почему меня не было чуть дольше, чем я ожидал. Я привел подкрепление, и они отправились в своих телах. От них было бы мало толку, если бы здесь находились только их астральные сущности. Фион сложил ладони рупором возле рта и крикнул:

— Оставайтесь наверху, пока мы не приведем себя в порядок.

Сверху раздался хриплый смех.

Эйслин охватило смущение, пока она слезала с Фиона. Сколько этих необыкновенных мужчин слышали ее крики, чтобы Фион трахал ее сильнее, черт возьми?

— Ты должен был предупредить меня, — пробормотала она.

— И когда я должен был это сделать? — Его магический свет придавал помещению интимность, как в старом западном борделе. Фион нахмурился. — Никогда не забывай, девушка, смерть и секс связаны. Ты пришла с поля боя, а значит, была близка к гибели. Когда я нашел тебя, то ты созрела настолько, что мне осталось лишь немного отщипнуть для себя.

— Ощипать, как рождественского гуся, — фыркнула Эйслин и натянула штаны на свои обнаженные ноги. Призвав магический свет, она нашла свой ботинок и затолкала в него стопу. — Итак, помоги мне поднять волка наверх.

— А как ты притащила его сюда без меня?

— Магия.

— И как я не подумал об этом? А ведь я почему-то решил, что именно по этой причине ты не сунешься к вратам.

Эйслин проигнорировала сарказм в его словах. То, что он упоминал ранее, казалось невозможным.

— Ты можешь использовать настолько мощную магию для прыжков, что она перенесет тебя через океан?

— Да, девушка. Это занимает в два раза больше времени, чем астральное путешествие, но, безусловно, возможно.

Эйслин открыла рот, чтобы рассказать ему о Талтосе, но Фион остановил ее поцелуем.

— Подожди, позже ты нам все расскажешь.

Трое мужчин ждали их на кухне, вместе с Беллой. Птица зло посмотрела на Фиона, казалось, в ее взгляде промелькнул укор. Эйслин задалась вопросом, не заставил ли Фион остаться ворона на кухне. Хоть мужчины и пытались стереть со своих бородатых лиц осознание произошедшего, это была проигрышная битва.

Щеки Эйслин опалило жаром, но она расправила плечи и произнесла:

— Я собираюсь принять душ. Скоро вернусь.

Когда девушка вышла в коридор, то Рун проследовал за ней.

Она довольствовалась холодным душем, не желая тратить лишнее время, чтобы нагреть воду. Эйслин сделала все, что могла, чтобы смыть кровь с себя и волка. Казалось, Рун не оценил импровизированный душ и убежал, как только она отпустила его.

— Куда ты собрался? — выкрикнула девушка.

— На охоту. Я голоден.

Сначала Эйслин хотела попросить волка быть осторожным, но затем передумала. Сегодня Рун был героем. А героев не просят быть осторожными. Им необходимо было выказывать уважение, признавая, что они могут позаботиться о себе сами.

С радостью схватив одежду, от которой не пахло кровью, Эйслин натянула штаны Марты и накинула на себя выцветшую синюю фланелевую рубашку. Господи, эта женщина была великаном. Рост Эйслин составлял около шести футов, поэтому чужие штаны, как правило, были всегда ей коротки. Но ей еще никогда не приходилось подворачивать штанины. Эйслин направилась на кухню босиком. Как только она вышла в коридор, то уловила аромат еды, и ее рот наполнился слюной. Она понятия не имела, который сейчас час. Интересно, она провела в Талтос весь остаток ночи?

Эйслин заглянула в окна кухни. Рассвет озарил небо светло-серым.

— Хм. Вот и ответ на первый вопрос, — пробормотала она и сосредоточила внимание на мужчинах.

Они расположились на стульях вокруг кухонного стола, выглядя просто огромными. Казалось, все мужчины были размером с Фиона, — около шести футов четырех дюймов — а их тела были покрыты внушительными мускулами. Двое незнакомцев были блондинами, а третий шатеном. У всех волосы были заплетены в косы и перевязаны кожаными ремешками. Четыре пары глаз сосредоточились на Эйслин, в них было настолько много вопросов, что у девушки закружилась голова.

Эйслин схватила печенье, которое сама и приготовила, бросила его на тарелку и положила на него что-то ароматное из большой кастрюли.

— Кто вы все такие? — спросила она с полным ртом, потому что была слишком голодна, чтобы ждать. Кроме того, вместе с гибелью цивилизации ушли и все манеры.

— Я — Аравн^25, — произнес темноволосый мужчина, слегка поклонившись девушке. Его глаза были такими же темными, как и волосы. Борода достигала груди. Когда мужчина улыбнулся, то его зубы на фоне внешности показались чересчур белыми. Одет он был в кожаные штаны, ботинки до голеней, зашнурованные только наполовину, и кожаный жилет, обнажающий грудь. На шее висел золотой медальон с изображением рун.

Эйслин склонила голову.

— Бог смерти. Также месть, террор и война. — Эйслин взглянула на Фиона. — Я впечатлена. Где ты его нашел?

— Это только потому, что ты еще не слышала, кто я такой. — Один из белокурых гигантов вскочил на ноги и поклонился. — Вот так это делается, — заявил он Аравну, в его глазах искрился юмор. — Ты должен вставать в присутствии прекрасного пола.

Темно-синие одеяние встрепенулось, когда мужчина настолько крепко стянул черный пояс, что из кармана вывалились какие-то кожаные мешочки. Эйслин заинтересовалась, что в них. Резной деревянный посох, светящийся внутренним светом, был прислонен к столу рядом с мужчиной. Рыжеватая борода была коротко острижена вдоль линии челюсти. Как и Эйслин, мужчина был босой.

— А ты кто? — Все еще стоя на ногах, Эйслин откусила печенье.

— Гвидион^26. — Он пристально посмотрел на девушку голубыми глазами, как у Фиона. — Кажется, ты хорошо знакома с мифологией. Сможешь ли рассказать, кто я?

Улыбка изогнула губы девушки.

— Ты волшебник и воин. Величайший из чародеев. — Эйслин наклонила, вспоминая. — Также ты контролируешь иллюзию. — Опустив тарелку, она щелкнула пальцами. — Эй, ты мог бы заменить Д'Челя.

Гвидион запрокинул голову и засмеялся.

— Ага. — Он посмотрел на остальных и подмигнул. — Девушка верит в меня.

— Есть одна проблема, которую ты мог бы помочь мне решить, — заметила Эйслин, прежде чем перевести взгляд на третьего мужчину. — Но сначала расскажи, кто ты. — Она посмотрела в медные, глубоко посаженные глаза на загорелом лице. У него была лишь щетина, как у Фиона, одет он был в кожу, как Аравн, только вместо жилета была кожаная рубашка.

— Я — Бран^27. — Мужчина так и не отвел глаз.

— Пророчество, война, солнце, музыка, искусство. — Эйслин выдержала его откровенный взгляд.

— Какое наслаждение, когда тебя узнают. Приятно познакомиться, девушка, — улыбнулся Бран.

Вздохнув, Эйслин опустилась на стул, все еще держа тарелку с едой.

— Боже, какая благородная команда. Думаю, я могу уединиться в спальне, пока вы спасаете мир.

Фион протянул ей стакан с медовухой.

— Что ты имела в виду, когда говорила, что Гвидион может помочь? — Казалось, в словах Фиона прозвучала ревность, и благодаря следующей фразе это подозрение лишь подтвердилось. — Я могу делать все, что и он.

— Черта с два, — зарычал Гвидион.

«Лучше начать с самого начала».

Эйслин сосредоточила внимание на Фионе.

— Ты будешь злиться на меня, но переживай не слишком сильно, ладно? Когда ты ранее поймал меня внизу, то мы с Руном возвращались из второго путешествия…

— Что? — Мужчина в одно мгновение вскочил на ноги. Фион обхватил руками лицо девушки и недоверчиво посмотрел на нее. Его глаза потемнели до цвета полуночного неба, и Эйслин осознала, насколько он был зол.

— Прекрати, мужик, — крикнул Аравн.

— Да уж, отпусти девушку, чтобы она поведала свою историю, — добавил Гвидион. Поднявшись на ноги, Гвидион схватил Фиона за руку и сильно дернул. Заворчав, Фион отпустил, но не вернулся на свое место. Эйслин слышала, как он начал расхаживать по комнате за ее спиной.

Эйслин поежилась.

— Спасибо, — улыбнулась она Гвидиону. — Можешь спасать меня в любое время.

— А я, мать твою, так не думаю, — огрызнулся Фион.

— Я просто дразнила, — возразила девушка. — Пытаюсь немного разрядить обстановку.

— Прекрати поощрять их. Они моментально заманят тебя в постель, как только я отвернусь.

Эйслин не могла поверить, что Фион сказал такое.

«Видимо, потребуется нечто большее, чем быстрый секс в подвале, чтобы успокоить его».

— Ты мне не доверяешь… — начала она.

— Нет, дело в том, что я знаю их в течение сотен лет. — Его тон слегка смягчился. — Эйслин, нам необходимо узнать о том, что ты делала в Талтос.

Девушка на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— В первое путешествие я только хотела посмотреть, смогу ли попасть внутрь. Тогда мне удалось подслушать сплетни старейшин и поговорить с Дэви. — Обернувшись, Эйслин обратилась к Фиону: — Я была очень осторожна. Как только я оказалась в Талтос, то отметила место, где располагаются врата, и даже поставила там маячок из магии, чтобы при необходимости быстро их найти.

— Что ты слышала? — Голос Фиона все еще звучал не очень-то дружелюбно.

Эйслин оглянулась в поисках Руна, но волк до сих пор не вернулся.

«Отлично».

— Я бы предпочла, чтобы Рун не знал этого, но согласно старейшинам, Марта что-то сделала… со своими родителями. Они наверху, на чердаке, покрыты слоями иллюзий и заклинаний. Я не знаю, жив ли кто-то из них, но Марта, возможно, использовала их энергию, чтобы усилить свою магию.

Белла что-то прокаркала и взлетела, приземлившись на плечо Эйслин.

Она повернулась к птице.

— Ты тоже ничего не расскажешь Руну. Ясно?

Ворон нежно клюнул ее руку. Эйслин приняла этот жест как «да».

Фион выглядел заинтересованным, несмотря на злость.

— Ты пыталась разрушить заклинание?

«Хорошо, что он вернулся к английскому языку. Значит, Фион хотя бы пытается со мной поладить».

— Конечно, пыталась. Несколько часов. Ничего не работает. — Девушка откусила еще кусочек. — Рун тоже почувствовал их там. Мы обыскали весь дом и двор, прежде чем нашли их.

— А что насчет Дэви? — спросил Бран. — Мы отправили ее, хм…, смешаться со старейшинами вечность назад. С тех пор она игнорирует мои просьбы о возвращении.

— Да уж, то, что она согласилась стать шпионом, было для нас сродни драгоценному дару, — раздраженно добавил Аравн.

— Я не знаю, — ответила Эйслин, радуясь, что дракона не так-то легко запугать. — Старейшины называют ее Орион. Она узнала во мне МакТойрделбах и прикрыла мою задницу, чтобы я смогла вытащить оттуда Руна и себя.

Несмотря на то, что на данный момент Эйслин не смотрела на Фиона, она все равно почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Ты чуть не попалась и все равно вернулась назад. Ты что, девушка, глупая? Неужели ты так хочешь разрушить свою жизнь?

— Оставь ее в покое, — фыркнул Бран. — Ты слишком сильно привязался к своей давно потерянной родственной душе и поэтому не видишь полную картину. Девушка… — Его медный взгляд нашел ее глаза. — Если ты когда-нибудь устанешь от Фиона и от его властных манер, то помни, я никогда не выгоню тебя из своей постели.

Заявление вызвало взрыв смеха. Эйслин затаила дыхание, а затем медленно выдохнула, когда Фион тоже усмехнулся.

— В этом есть доля правды, впрочем, с ней ты навсегда можешь забыть о том, что такое нежиться в постели.

Фион хлопнул Брана по спине и сел на стул.

Эйслин глотнула медовухи, наслаждаясь теплом, опалившим ее желудок, а затем продолжила повествование о своем путешествии.

«У меня может быть собственное телешоу. Приключения Эйслин в Талтос. Держу пари, оно будет продаваться так же хорошо, как «Алиса в Стране Чудес»».

Девушка заметила, что Гвидион стал странно на нее смотреть во время рассказа, но она проигнорировала мужчину, чтобы закончить историю. В его синем взгляде отразилась нервозность, поэтому Эйслин обратилась к магу:

— Что не так?

Гвидион отрицательно покачал головой.

— Полагаю, я восхищен тем, как ты убила лемарианца. Если бы ты стала использовать только магию, то потерпела бы неудачу. Почему ты выбрала рукопашный бой против кого-то, намного крупнее тебя?

Эйслин пожала плечами.

— Рун уже убил двоих из них. И я подумала, раз он может, то и я тоже.

Мужчины начали разговор на гэльском языке. Эйслин понимала некоторые фразы. В основном боги размышляли, почему Мэтае не сопротивлялась сильнее.

Эйслин вклинилась в разговор.

— По какой-то причине Мэтае хотела заполучить меня живой. Видимо, она думала, что у нас с ней образовалась особая связь, поэтому мы сможем оставить все плохое позади. — Эйслин развела руками. — Как и всегда, она воспользовалась магией внушения. Но по какой-то причине на этот раз я не поддалась.

— Дэви, — пробормотал Фион. — Именно она должна стоять за этим. Это дракон научил тебя понимать язык старейшин.

Еще больше гэльского. Они веками охотились на Дэви, но она пряталась, якобы бросив их после того, как они послали ее шпионить за лемарианцами. Мужчины спорили о том, что у Дэви было на уме, когда она стала маскироваться под Ориона. Эйслин несколько раз уловила фамилию МакТойрделбах, но так и не смогла разобраться, о чем говорили до и после.

Как только девушка закончила кушать, то спросила:

— Что именно вы обо мне говорите?

— Мне казалось, ты понимаешь гэльский, — заметил Фион на прекрасном английском.

— Вроде как… понимаю. Но не тогда, когда вы так быстро говорите.

— Не имеет значения, — произнес Аравн. — По словам Фиона, тебя не интересует ирландская история. Кроме того, ускоренный курс по твоей родословной займет у нас слишком много времени. Короткая версия заключается в том, что твоя семья и Дэви имеют изначальные связи, начиная с пятого века. Она будет защищать тебя. Это часть древней связи.

Эйслин сощурила глаза, размышляя.

— Не так уж и много, чтобы меня заинтересовать, но я точно чувствую себя подавленно.

Девушка начала формулировать вопросы, но Гвидион быстро встал. Как и Фион, он был невероятно ловким для такого крупного мужчины.

— Я бы взглянул на заклинание на чердаке, которое ты не смогла одолеть, девушка.

Рун забежал на кухню, в его челюсти был зажат кролик. Эйслин надеялась, что все помнят о запрете говорить о Марте, которое сделала нечто с собственными родителями.

— Мы возвращаемся на чердак, — обратилась она к волку. — Ты можешь остаться здесь и поесть. Белла составит тебе компанию. — Эйслин многозначительно взглянула на ворона.

Девушка направилась к задней лестнице. Фион чуть ли ни бегом проследовал за Гвидионом. Эйслин незаметно ухмыльнулась.

«Он не хочет оставлять меня наедине с одним из своих приятелей. Неужели Фион действительно думает, что я начну флиртовать с одним из них?»

Эйслин не смогла сдержаться. Она рассмеялась над абсурдностью происходящего. Девушка еле выдерживала Фиона. И уж точно не собиралась терпеть двоих мужчин.

— Что такого смешного? — спросил Фион, но Эйслин лишь покачала головой, радуясь, что он не выбрал этот конкретный момент, чтобы прочитать ее мысли.

Оказавшись на чердаке, Гвидион направился к углу, на который указала Эйслин. Мужчина поднял посох и стал произносить слова на каком-то языке, который не знала девушка. Полированный посох засветился мистическим светом. В ту же минуту Эйслин увидела заклинание, парящее вокруг двух склепов.

Фион подтолкнул ее к лестнице.

— Береги глаза, девушка. Его заклинания могут быть чрезвычайно яркими.

Она ждала, глядя на развернувшуюся картину сквозь раздвинутые пальцы, но ничего не произошло.

— Какое живое существо могло это сделать? — с любопытством произнес Гвидион.

— Ну, я полагаю, что она была человеком. — Эйслин опустила руки.

— Нет. Это невозможно. — Гвидион повернулась к ним лицом. — Магия распространяется от двух лежащих здесь по всему дому и за его пределами… далеко за его пределами. Не думаю, что дом — это иллюзия. Но мне интересно, что произойдет с ним — и со всем, что с ним связано — если я нарушу заклятье. Мне нужно знать больше, прежде чем я уничтожу его, иначе я могу нарушить нечто, что затем уже не исправить, — в течение нескольких секунд мужчина молчал. — Я бы не был так осторожен, если бы не связь с Талтосом, которая, как мы уже выяснили, существует здесь.

Фион отошел от нее.

— Позволь мне помочь. Мы можем лучше исследовать заклятье.

Кельты подняли руки и начали что-то скандировать. Эйслин внимательно наблюдала за происходящим. Магия очаровывала ее. Так было всегда, даже когда она считала это сферой сказок. Склепы стали видны более отчетливо, когда туман, окутывающий их, отошел в сторону. Изготовленные из блестящего камня, похожего на бежевый мрамор, они сияли теплым светом на фоне темноты чердака. Эйслин отдернула себя, чтобы наблюдать за действиями Фиона и Гвидиона. Тела, лежащие в склепах, на удивление хорошо сохранились. Они не выглядели мертвыми. Лица имели розовую полную плоть. Что такого сделала Марта? Ее родители тоже были колдунами? Пошли ли они на это добровольно или их вовлекли с помощью обмана?

Посох Гвидиона полыхал синим светом, от которого у Эйслин заболели глаза. Фион перешел к дальней стене от склепа и протянул руки, скандируя на странном языке, который ранее использовал Гвидион.

Пожилая женщина села и закинула ногу на край склепа. Седые волосы ниспадали на ее плечи. Она покачала головой, будто пыталась проснуться от долгого сна. Карие глаза сосредоточились на мужчинах. Женщина посмотрела сначала на Фиона, а затем перевела взгляд на Гвидиона.

— Я — хранительница врат, — произнесла она. — Как вы смеете меня беспокоить? — Женщина перекинула вторую ногу.

Судя по выражению лица Фиона, он приказал ей оставаться на месте, но его магия не сработала. Женщина без труда преодолела препятствие.

Фион позвал на помощь Аравна и Брана. На лестнице прозвучали шаги. Мужчины ринулись к Фиону, видимо, укрепляя его магию.

Женщина попыталась выбраться из своего склепа, но на этот раз не смогла пошевелиться. Ее губы скривились в ворчании.

— Еще раз повторяю, я — хранительница врат. Попробуйте уничтожить меня на свой страх и риск. — В ее взгляде отразилась хитрость. — Но я могу также хорошо поддерживать врата в неспящем состоянии.

Ее взгляд заскользил по комнате.

— Где моя дочь? Последнее, что я помню, это как она хорошенько напоила меня и ее отца. — Женщина потянулась к ноге Фиона и практически схватила горсть ткани, но он вовремя уклонился. — Как насчет того, чтобы немного поразвлечься, мальчики, пока я не сплю? Вы выглядите довольно привлекательно, а я, кажется, уже целую вечность пролежала здесь. — Она попыталась завлечь мужчин, но все, что ей удалось сделать, это выглядеть как давно видавшая виды шлюха.

Фион и Бран поморщились.

Мужчина в соседнем склепе зашевелился и низко застонал.

— Кто смеет беспокоить меня? — вырвались слова из его полуоткрытого рта с рваным вздохом. Его голос звучал хрипло. Видимо, происходящее удивило мужчину, потому что он резко открыл глаза. Они были такого же грязно карего цвета, как и у женщины.

Руки Гвидиона что-то нарисовали в воздухе. Эйслин заметила, что маг применил защиту против двух воскресающих людей.

— Да, хорошая идея, — пробормотал Аравн, добавляя свою силу к заклятью и укладывая женщину обратно в ее склеп.

— Ты снова усыпляешь их, — ахнула Эйслин. — Зачем? Я думала, весь смысл в том, чтобы выяснить, что они знают.

— Тише, — заявил Фион. — Мы объясним позже.

Поскольку Эйслин не видела смысла в том, чтобы наблюдать, как четыре мага работают над усыплением, которое она так хотела уничтожить, девушка спустилась вниз по лестнице.

— Они освободили их? — спросил Рун.

— И да, и нет.

Эйслин налила себе медовухи и устроилась на стуле, ожидая.

Через некоторое время мужчины вернулись, но, когда она встала на ноги, то обнаружила, что была явно навеселе. Эйслин чувствовала себя замечательно.

— Ну? — пробубнила она и положила руки на свои бедра. Затем Эйслин посмотрела на Руна. — Возможно, ты не захочешь это слушать.

— Она была моей парой по связи. Я имею право знать.

— Да, это действительно так. — Гвидион вытащил стул и тяжело сел. — Они на самом деле являются хранителями. Поддерживают связь между этим миром и многими другими. Если мы их уничтожим, то больше не будет возможности вернуть темных богов в свое царство.

— Или вытеснить остальных лемарианцев, — добавил Бран. — Слава богу, ты не разрушила заклятье, девушка. — Мужчина выдвинул для себя стул и жестом попросил всех сесть.

Внезапный озноб прошел по спине Эйслин. Неужели ее наивность чуть не обрекла Землю?

«Я не имею права заниматься магией тайком. Никогда. Я не обладаю необходимой информацией».

Эйслин вздрогнула, вспомнив свои впечатления от фотографий, которые нашла в кабинете.

— Ты сказал, что они не люди. Тогда что это за штуки наверху?

— Мы так думаем, — ответил Фион. Он закинул ногу на соседний стул, взял бутылку с медовухой и выпил. — Хм. Почти пустая.

— Когда мы уходили, там оставалось больше, — заметил Аравн.

— Ты не ответил. — Эйслин понимала, что уже начинает клянчить, но она должна была знать.

— Люди в склепах не откроют нам глаза на происходящее, — сухо добавил Бран, — но мы считаем, что они являются детьми людей, которые спарились с лемарианцами.

— Если это правда, — произнес Фион, выглядя мрачным, — то значит, что лемарианцы в течение многих лет планировали создание врат, чтобы позволить темным проникнуть на Землю и объединиться с их силой. Последний всплеск был лишь частью гораздо большей головоломки. Хоть они и не выглядят как древняя умирающая раса, но на самом деле это так. Поэтому они попытались смешать свой генетический код с человеческим. Как им удалось найти такую пару — за пределами моего понимания.

— Как Марта вписывается во все это? — озадачено спросила Эйслин.

— Это легко, — заявил Аравн. — Лемарианцы заключили сделку с некоторыми жадными людьми… вероятно, учеными. Кто знает, как они изменили ДНК, чтобы получить жизнеспособное потомство. Двое в склепе — брат и сестра. Марта была их ребенком.

— Были ли они единственными? — заинтересовалась Эйслин. Жуткое очарование наполнило ее, вместе с пониманием, почему Марта была такой высокой.

— Мы пока не знаем, — ответил Гвидион. — Но, если лемарианцам удалось привнести человеческую ДНК в свои родословные, то их союз с темными вполне может оказаться нерушимым.

— Я же говорил, что нужно действовать, — пробормотал Фион.

— Да, это так, — согласился Бран. — А мы-то думали, что тебя просто одурманила МакТойрделбах. — Он пожал плечами. — По крайней мере, теперь мы знаем, что такое гибридная раса. Это облегчит охоту на них.

— Неудивительно, что Марта сошла с ума. — Эйслин чувствовала одновременно отвращение и восхищение. Девушка, должно быть, была удивительно сильна, раз заманила своих родителей в ловушку, которые питали врата между мирами, позволяя ей путешествовать туда и обратно в Талтос, а возможно, и в другие места.

Затем девушка вспомнила о волке.

— Рун. Прости.

— Я удивлялся, почему она не пахнет как чистокровный человек. — Волк, разнервничавшись, вскочил на ноги. — Она вырастила меня. Я думал, что все люди имеют такой аромат, пока не встретил других, — зарычал Рун. — Я должен был задавать больше вопросов.

— Это не имело бы значение, — заметил Гвидион. — Марта не ответила бы.

Эйслин подошла к Руну и встала рядом с ним на колени. Она искала способ сказать ему, что Марта обезумела. Что, может, человеческий разум не мог сосуществовать в одном теле с чем-то от лемарианца, но волк оттолкнул ее и покинул кухню. С обеспокоенным криком ворон последовал за ним.

— Мы многого не знаем, — произнес Аравн. — Марта могла либо восхищаться своей лемарианской наследственностью, либо презирать. Возможно, она ненавидела только своих родителей. Я не так уверен, как Гвидион, что эти двое держат все врата. Тем не менее, они питают их достаточно долго, чтобы так безрассудно уничтожать заклятье.

Эйслин встала.

— Из того, что я услышала в Талтос, Марта ненавидела лемарианцев и делала все возможное, чтобы их свергнуть. Как скоро мы сможем вернуться и уничтожить ублюдков?

— В первую очередь должны уйти темные, — задумчиво пробормотал Бран. — Без них у лемарианцев не было бы достаточно власти, чтобы принести кому-то неприятности.

— И, если они еще существуют, дети от лемарианцев и людей, — добавил Фион.

— Их сложно выявить, — произнес Гвидион. — Поразительно, как можно сделать что-то настолько похожее на человека, что мы никогда бы не подумали посмотреть дважды.

— Значит мы не найдем в Талтос ответы?

Эйслин посмотрела на мужчин. Никто ей не ответил. По какой-то причине она чувствовала себя расстроенной. Девушка нашла то, с чем могла справиться, но это не было спасением, на которое она надеялась… не для Земли, не для нее. Даже если бы Эйслин смогла уничтожить гармоничные колебания, то это бы не причинило никакого вреда темным богам. Сложная стратегия, о которой она могла только догадываться, связывала парад планет и всплески со старейшинами, темными богами и их приспешниками. Эйслин надеялась, что они смогут выяснить это, пока не стало слишком поздно. Возможно, она начала нервничать из-за срочности в дневниках Марты, но на самом деле Эйслин не думала, что у кого-то из них осталось много времени.

— Нам нужно поговорить с Дэви, — задумчиво пробормотал Фион.

— Да. Если у нас больше нет вариантов, то может хоть Дэви расскажет нам, почему она все еще в Талтосе, а не с нами, — заявил Аравн, раздосадованный отступничеством дракона.

— Разве нам нужен еще какой-нибудь план, если есть этот? — возмутилась Эйслин. Девушка ощущала начало мигрени. Она знала, что ей нужно поспать.

Гвидион впился в нее своим внимательным синим взглядом.

— Люди зачастую спешат, девушка. Лучше потратить время с пользой и разработать стратегию, чем просто ринуться в бой и совершить тотальную ошибку.

Эйслин подумала о склепе и поморщилась.

— Туше. Думаю, мне стоит пару часов поспать, либо я упаду прямо здесь.

Фион поднялся на ноги и обнял ее за плечи.

Они не прошли и пяти футов по коридору, когда услышали крик Аравна:

— Ты нужен нам здесь, Фион, а не в постели. Пожелай девушке спокойной ночи, а потом возвращайся к нам.

Глава 20

Эйслин даже не замечала, как кто-то подходил к ее кровати. Как-то она проснулась и обнаружила Руна, тихо сопящего рядом. Эйслин подумала, что должна встать и найти Фиона, но прежде, чем она смогла вытащить свое тело из теплого гнезда, которое свила под одеялом, снова уснула.

Кто-то потянул ее за плечо. Эйслин проигнорировала это. Она хотела спать. Ей снилось, как она летает на Дэви, паря над средневековым замком. На ней были надеты обтягивающие кожаные бриджи, ботинки на шнуровке и облегающая кожаная куртка. Одежда из оленьей шкуры оберегала от ветра, поэтому Эйслин было тепло даже на вершине горы. Ладонями в перчатках она держалась за шипы, растущие из плеч Дэви. В тусклом свете пещеры Эйслин не удалось хорошо рассмотреть дракона, но теперь она видела, что его чешуя имела кроваво-красный цвет.

«Из нас получилась неплохая пара, — засмеялась Эйслин. — Мои волосы практически такого же оттенка».

«Да, дочь моя, — произнесла Дэви в ее разуме. — Мы созданы друг для друга. Никогда не забывай об этом».

— Эйслин. Проснись. Это важно, — настойчиво звал Фион. Мужчина еще сильнее ее встряхнул, затем наклонился и поцеловал в шею, прижимая к себе.

— Уходи. — Эйслин пыталась погрузиться обратно в свой сон, но это уже было невозможно. Эйслин перевернулась и обняла Фиона за шею. — Я видела замечательный сон. — Она потянула мужчину к себе. — Ложись, раз уж пришел.

— Нет, девушка. Сейчас не время для этого, хотя я очень хочу, чтобы все было иначе. Тебе стоит встать. — Фион выпрямился и с нежностью на нее посмотрел. — Ты проспала практически сутки.

— Ты говоришь прямо как моя мать… во многих отношениях.

Фион громко вдохнул и выдохнул.

— Поторопись, Эйслин. Мы разговаривали с Дэви. Она хочет, чтобы ты пришла к ней. Сейчас же.

— Почему ты сразу не сказал? — Эйслин вскочила с кровати и поняла, что практически голая, но в итоге просто повела плечами. Фион все уже видел раньше. — Она мне снилась.

— И почему меня это не удивляет? — Он поднял одежду с пола и протянул ей. Когда Фион помогал девушке одеваться, в его глазах вспыхнуло пламя.

Эйслин натянула фланелевую рубашку через голову и скользнула в штаны Марты. В полумраке комнаты ей пришлось постараться, чтобы найти носки и ботинки.

— О чем хочет поговорить со мной дракон?

Фион призвал с помощью магии свет, чтобы Эйслин, наконец, смогла отыскать второй ботинок.

— Думаю, я позволю ей все тебе рассказать самой. Готова?

Эйслин проследовала за ним по коридору в кухню, и они вышли через заднюю дверь.

— Где Рун?

— Прямо здесь. — Волк подбежал к девушке. Начинающийся день дарил Эйслин достаточно света, чтобы рассмотреть глаза Руна, сверкающие золотом. Он выглядел счастливым.

— Сюда. — Фион повел ее к задней части дома. Дэви лежала на животе, но Гвидиону, Аравну и Брану все равно приходилось задирать головы, чтобы встретить ее мерцающий взгляд.

— Моя МакТойрделбах, — проурчала Дэви и вытянула когтистую переднюю лапу. — Я так долго этого ждала. — Ее голос напоминал перезвон колоколов. Эйслин вспомнила, что так разговаривали старейшины, когда переходили на английский язык.

Осознав слова дракона, Эйслин замерла.

— Что ты имеешь в виду? — Несмотря на то, что мужчины, казалось, смотрели прямо в глаза Дэви, Эйслин избегала ее взгляда. Вдруг, тот все же загипнотизирует Эйслин и не даст уйти?

— Ты последняя из Сенел Негокхаин^28, дитя. У Иогана был сын Негокхаин Ниалл. Я принесла ему клятву таинства еще до рождения Тары, более тысячи лет назад. Клан жил в Лохланне, месте мифов и магии далеко на севере…

— Остановись. — Эйслин встряхнула головой. — Слишком много имен. Я никогда их не запомню, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть одно. — Она взглянула на Фиона. — Как я поняла, это и есть ирландская история, которую ты так хотел мне рассказать.

— Немного, — признал он.

— Подойди ближе, дитя мое. Я не собираюсь тебя есть. Обещаю. — Дэви опустила морду и выдохнула крошечное облачко пламени в сторону Эйслин.

«Я летала на ней во сне…»

— Это был не просто сон, — усмехнулся дракон. Из ее ноздрей клубился дым. — Подойди. — Дэви поманила когтем Эйслин, а затем взглянула через плечо на свою широкую спину в ясном приглашении.

— Я-я не могу, — прошептала девушка.

— О, да, ты можешь и сделаешь. — Фион подошел к Эйслин сзади, положил руки на ее талию и не очень-то нежно толкнул. — Ты не захочешь рисковать, нанося ей оскорбление. Для нас Дэви священна.

Сердце Эйслин забилось быстрее. Она попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, словно в русле реки после годичной засухи. Мужчины разошлись, чтобы пропустить Эйслин. Как только она приблизилась к Дэви, то ощутила жар.

Эйслин положила руку на сверкающие чешуйки. Они были прекрасны. Глядя на огромное тело, она заметила два шипа, за которые держалась во сне, но как же в реальности до них добраться?

— Может кто-нибудь принести мне лестницу, стоящую возле гаража? — Эйслин едва узнала свой собственный голос. Он звучал как-то тонко и пискляво.

Кто-то из мужчин громко рассеялся.

— Просто подойди к ней, девушка. Дэви поможет тебе взобраться.

— Оу. — Эйслин подобралась еще ближе к дракону. Изогнутые когти Дэви сомкнулись вокруг ее талии, и Эйслин закрыла глаза, боясь смотреть.

«Что, если она меня уронит?»

— Могла бы, но не буду. До тех пор, пока ты не дашь мне повод. Открой глаза. Положи руку мне на плечо и взбирайся. Удерживайся за шип на моей спине, если тебе нужна помощь.

Эйслин было неловко, но каким-то образом она оказалась верхом на Дэви. Девушка посмотрела вниз на Руна, Беллу и мужчин. В случае падения, она будет долго лететь, а ведь они еще даже не покинули землю. Страх сдавил ее горло и грудь. Эйслин попыталась взять себя в руки.

«Все будет как в моем сне».

— Еще лучше, — рассмеялась Дэви и расправила огромные багровые крылья, которые были покрыты морщинистой кожей, а не чешуей. Пару взмахов, и они оказались в воздухе. Эйслин мертвой хваткой вцепилась в шипы у основания шеи Дэви. Девушка сосредоточилась на узоре чешуи прямо перед собой, боясь смотреть вниз. Но даже это было слишком, поэтому она крепко зажмурила глаза.

— Твои глаза закрыты, — упрекнул дракон. — Как ты научишься драться на моей спине, если даже не можешь открыть глаза?

— Так вот почему мы это делаем?

— Ты ничего не знаешь о своих предках? — Несмотря на ветер, обдувающий их, Эйслин услышала нотку недоверия в вопросе Дэви.

— Не тех, о которых говоришь ты. — Эйслин заставила себя открыть глаза. Сначала она огляделась, удивляясь простирающимся под ней окрестностям восточной центральной Невады.

«Ладно, все не так уж и плохо».

Эйслин поняла, что снова дышит. Ее сердцебиение замедлилось настолько, что теперь она не волновалась о потере сознания и смерти от падения, но все равно было далеко от нормального. Дэви летела большими ленивыми кругами над домом Марты.

— Держись.

— Вау, а я только устроилась поудобнее.

Дракон снова засмеялся.

— Знаю. Но, дитя, у нас нет такой роскоши, как сто лет, пока ты начнешь привыкать летать на мне. Ты будешь сидеть у меня на спине и вести бой против тьмы.

— Я? — пискнула Эйслин.

— А кто еще? Когда я лечу на войну, то на мне сидит кто-то из твоего рода. Вот как это было всегда.

— Кто был последним?

— Йен Гвинн МакТойрделбах.

— Когда?

Дэви засмеялась. Из ее пасти вырвалось пламя. Вокруг Эйслин закружились клубы дыма.

— Я не слежу за временем так, как вы, люди, но где-то в семнадцатом веке. Или, может, это было в шестнадцатом. — Дракон накренился, резко повернувшись сначала в одну сторону, затем в другую. После первого поворота, который заставил желудок девушки сжаться, Эйслин сравнила полет с катанием на карусели. Она усмехнулась, наслаждаясь ветром, овевающим ее лицо.

— Думаю, мне это понравится.

— Конечно, понравится. Ты была создана для этого, как и твоя мать. Жаль, что она покинула Старый свет до того, как ее магия созрела. — В словах Дэви ощущалась то ли печаль, то ли разочарование.

Круги все уменьшались при приближении к земле. В последнюю минуту Дэви расправила крылья, словно огромные паруса, и приземление оказалось гораздо легче, чем ожидала Эйслин.

Девушка перекинула ногу, готовясь соскользнуть вниз по боку Дэви, но дракон потянулся назад и обхвати ее лапой, положив Эйслин в руки Фиона.

— У меня острые чешуйки, — заметила Дэви. — Это не очень-то хороший способ спешиться.

Эйслин вырвалась из объятий Фиона. Она была настолько наполнена жизнью, что хотела охватить весь мир. Девушка танцевала по двору, петляя между мужчинами и Руном, который лаял и пытался укусить ее за пятки. Эйслин уловила разговор на гэльском. Но единственное, что ей удалось разобрать: «пусть девушка насладится моментом. Скоро все закончится».

Эйслин развернулась и вернулась к мужчинам и дракону.

— Удивительно! — Она глубоко вздохнула. — Просто потрясающе. — Эйслин посмотрела прямо в глаза Дэви, больше не боясь. — Когда мы сможем повторить?

— Скоро. Тебе нужно практиковать свою магию в полете и поражать цели с воздуха.

Что-то теплое коснулось лица Эйслин и разлилось по ее телу. Дэви овевала девушку своим дыханием, словно помечая. Это ощущалось как материнская ласка, нечто настолько нежное, что Эйслин чуть не расплакалась.

С этой чешуей, мерцающей в свете только что взошедшего солнца, Дэви становилась все более и более прозрачной. Через мгновение дракон исчез. Эйслин обхватила себя руками. Без тепла Дэви ее беспокоила утренняя прохлада.

— Куда она направилась?

— Собрать как можно больше людей в Старом свете и в других местах. — Голос Гвидиона был смертельно серьезным. — Мы идем на войну, девушка. И чем скорее мы мобилизуем свои силы во всем мире, тем выше будут наши шансы.

— Да, либо мы вытесним тьму, либо падем. Нет середины, — зарычал Аравн.

— Ты только сейчас это понял? — Эйслин посмотрела на них, уперев руки в бока. Она была груба, но ей было все равно. — Господи, я знаю это с тех пор, как три года назад наблюдала за смертью отца от рук темных.

Фион жестом попросил ее замолчать, но Эйслин проигнорировала его.

— Кого бы ни искала Дэви, держу пари, это не те люди, с которыми я сражалась бок о бок. Кто расскажет им, что происходит? — Эйслин окинула взглядом группу, но мужчины, казалось, что-то рассматривали на полу. — Мы должны предупредить их. Вы помните, что именно старейшины отдавали нам приказы. Так мы знали, куда идти и с кем сражаться. Мы понятия не имели, что они в сговоре с темными.

Чем больше Эйслин думала об этом, тем безумнее становилась. Наконец, она взяла большой камень и швырнула тот в соседний забор. Он отскочил, и девушка бросила еще один.

— Чертовски удобно, если вы спросите меня. Неудивительно, что мы так никуда не продвинулись.

Она ринулась к Фиону и схватила его за руку.

— Мы должны сообщить всем оставшимся от моей расы. В противном случае, старейшины заманят их в ловушку и убьют. Плюс, они начнут сражаться за нас. Я уверена, так и будет. Они хотят избавить землю от тьмы больше, чем кто-либо другой. Мы страдали сильнее всех, наблюдая, как умирают наши любимые.

Слезы, которые ранее угрожали пролиться, потекли по ее лицу, но Эйслин уже было все равно, даже если они заставляли ее выглядеть слабой.

— Как ты собираешься это сделать? — нежно произнес Фион.

Она нетерпеливо коснулась своих влажных щек.

— Я знаю, где живут некоторые люди. И я могу рассказать им об этом. А они поделятся с другими. Передадут все по цепочке.

— Сколько это займет времени? — спросил Гвидион, подойдя к ним.

— Не знаю. Разве это имеет значение?

— Ты не можешь спасти их всех… — начал Гвидион.

— Я понимаю это, — взорвалась Эйслин. — Важно то, что мы, по крайней мере, постараемся предупредить как можно больше. Мы можем начать прямо здесь. Между этим местом и границей Юты должны жить люди.

Развернувшись на каблуках, девушка побежала к дому.

Фион и Рун бросились следом.

— Что ты собираешься делать? — крикнул Фион.

— Хочу собрать вещи. А затем уйти. Сейчас мне здесь делать нечего. — Поднявшись по ступенькам, Эйслин вошла в смотровую и проскользнула в дом.

— Если ты так этого желаешь, то я пойду с тобой, — заявил Фион. — Но подожди, есть несколько вариантов, которые облегчат твою задачу.

— Я тоже пойду с тобой, — выдохнул Рун. — Мы пара по связи. А значит, мы всегда будем вместе.

— Какие варианты? — Эйслин уже была в спальне, бросая вещи в рюкзак.

— Ты обладаешь человеческими навыками.

— Бесполезными, — выплюнула она, не потрудившись посмотреть на Фиона. — Я обладала силой Мага и Целителя…

— И в мгновение ока обнаружила в себе дары Целителя и Охотника, — перебил мужчина. — Следующий по очередности навык Провидца. Мы обсуждали это, пока ты знакомилась с Дэви, и пришли к выводу, что, скорее всего, ты обладаешь и этой силой. МакТойрделбах всегда умели управлять всеми пятью дарами. Я говорил, что у тебя была магия задолго до всплеска. Ты не виновата, что не можешь до конца в это поверить.

— И что? — Эйслин перекинула рюкзак через плечо. — Я готова отправляться в путь. И чтобы найти таких же, как я, мне придется применить магию Искателя.

Фион преградил ей дорогу, гневно сверкнув голубыми глазами.

— Для начала задействуй свой навык Провидца. Это покажет тебе ряд… вероятностей. Когда ты заранее знаешь свое будущее, то можешь его изменить.

— Полагаю, у тебя тоже есть все пять сил? — Она пристально посмотрела на мужчину.

— Конечно, девушка. И еще несколько в придачу. — Фион взял ее руки в свои ладони, не отрывая взгляд от лица Эйслин. — Поиск займет много времени. Позволь помочь.

Фион начал напевать низкую гипнотическую мелодию. Не понимая, откуда она знает, что делать, Эйслин влилась в гармонизирующий поток. Как только девушка проскользнула в голову Фиона, то перед ней развернулась сцена: Эйслин оказалась возле своей пещеры. Повсюду на улице валялись тела. Подойдя ближе, она узнала многих из них, и ее сердце заболело. Каким-то образом Тревиса там не оказалось. Значит, он все еще жив? Что-нибудь из этого было настоящим? Или это будущее, которого еще не произошло?

Эйслин обратилась к силе Провидца, пытаясь отделить реальность от того, что предстало перед ее глазами. Трупы исчезли, и она вздохнула с облегчением. Оттеснив магию Провидца в пользу навыков Искателя, Эйслин отправилась на поиски других, подобных ей, находя их в пещерах и гротах. Люди скрывались от существ, которые хотели их убить. Эйслин пыталась общаться, но никто не ощущал ее присутствия, что бы она ни делала. Девушка задумалась, из-за какой магии она полностью невидима для остальных. Что бы это ни было, ей нужно было узнать об этом больше. Впрочем, если сейчас это было проблемой, то Эйслин могла придумать много ситуаций, когда это окажется благом. Наконец, Эйслин схватила палку и написала на грязи свое сообщение. Девушка повторила процедуру во многих местах, поэтому люди в любом случае должны были увидеть призыв.

«Опасность. Не доверяйте старейшинам. Они в союзе с темными. Сражайтесь с нами. Приходите в Или, как только это прочтете. Ищите магию, и вы найдете нас. Прочитав, уничтожьте послание».

При всей своей эрудиции, как думала сама Эйслин, лемарианцы не умели читать по-английски.

«Очень надеюсь, что нет. Либо нас ждет куча нежеланных гостей».

Ей показалось, что она слышит смех Фиона в своем сознании. Боже, как же Эйслин любила его.

«Хорошо, что ты это понимаешь, mo leannán^29», — зазвучал голос в ее голове.

«Теперь я его возлюбленная…»

Эйслин вернула себя обратно в режим Провидца. Сцена переместилась в Солт-Лейк-Сити. Ее район детства не стал выглядеть хуже, чем когда она и Рун покидали его.

«Отлично».

Значит, они еще могли спасти людей. Эйслин задавалась вопросом, сможет ли она сделать что-то большее в своем состоянии транса, кроме царапин на грязи. Это бы точно сэкономило много времени. Нырнув в туннель, который, как знала Эйслин, приведет к логову охотников, она побежала через него. Конечно, три охотника и их животные были дома. Они выглядели изможденными и обеспокоенными. Эйслин прикоснулась к одному, но он даже не вздрогнул. Зато их связанные животные — пума, волк и немецкая овчарка — принюхались. Они чувствовали ее, но не могли понять, что происходит, так как не имели визуального представления о госте.

Эйслин призвала магию Мага. Фион добавил ей сил, помогая. Она никогда не пыталась объединить два дара сразу и всегда использовала их последовательно, но сейчас девушка находилась в отчаянии. Она была здесь. Охотники и их животные тоже были здесь. Если Эйслин попытается вернуться позже уже в физическом теле, то люди могли уйти. Она задержала дыхание.

«Пожалуйста, ну пожалуйста, дай им почувствовать меня».

Смесь магии сделала свое дело. Один из охотников, упитанная девушка с жирными черными волосами, зашипела:

— Здесь что-то есть.

— Да, Меня зовут Эйслин…

Девушка резко оглянулась. Она подняла руки, чтобы призвать свою магию.

— Яви себя.

— Не могу. Я далеко. Но поверь, я — человек. Я пришла предупредить…

Эйслин упала бы на пол, если бы Фион не поймал ее. Они посетили, по крайней мере, сотню людей, распространяя слово и призывая их поведать о происходящем всем, кого они знали. Фион поднес девушку к кровати.

— Тихо. Ложись, mo croi. Давай я принесу тебе медовухи.

Рун вскочил на кровать, облизывая лицо Эйслин и упрекая ее в том, что она ушла — пусть даже астрально — без него.

— С ней все будет хорошо, парень, — заверил Фион волка. — Останься с ней. Я скоро вернусь.

Когда мужчина пришел с фляжкой и миской еды, Эйслин уже скинула ботинки и положила под голову подушку. Она попыталась улыбнуться, но это было выше ее сил.

— Почему я чувствую себя так, будто стадо мулов пинало меня в живот?

Фион усмехнулся.

— Потому что ты использовала больше магии, чем привыкла… намного больше.

— Посмотри на все, что мы сделали. — Девушку наполнила гордость. — Как только я съем что-нибудь, то мы сможем продолжить и найти еще больше людей, которых нужно предупредить.

Фион сел на кровать рядом с Эйслин, предложив ей сначала флягу, а затем миску со вчерашним рагу.

— Должен признать, это была хорошая идея. Нам понадобится столько людей, сколько мы сможем привлечь. Лишняя сотня союзников очень бы пригодилась.

— А что, если мы сможем найти двести? Или пятьсот? — Эйслин положила еду себе в рот. Несмотря на то, что девушка была совершенно не голодна, ей нужна была энергия, прежде чем снова отправиться на поиски. — Сколько во мне было твоей магией?

Он пожал плечами.

— Может, треть. А может, половина. Очень трудно определить соотношение.

— Спасибо, — Эйслин задумалась. — Смогу ли я стать сильнее? Тогда мне не понадобится твоя помощь?

— Да, девушка. Будет интересно наблюдать, насколько ты станешь сильна.

Передав ему пустую миску, Эйслин потянула к мужчине руки. Фион стащил с себя одежду, притянул девушку в свои объятия и откинул волосы с ее лица. Он поцеловал Эйслин, нежно припав к губам. Раньше, когда они занимались любовью, то царапали друг друга, отчаянно нуждаясь в сексе. На этот раз все было медленно и ласково. Его руки скользнули под ее одежду, нежно прикасаясь, а не хватая. Эйслин покрыла его лицо поцелуями, неспеша спускаясь к груди, пока Фион низко и гортанно стонал. Бормоча нежности на гэльском, мужчина оттолкнул ее трусики в сторону и протиснул руку между ног Эйслин. Девушка немного отстранилась, наслаждаясь кульминацией, которая струилась по ее телу.

Когда Эйслин соскользнула вниз, то он уже был твердым. Господи, Фион всегда был твердым. Эйслин улыбнулась и обхватила рукой член. Она целовала грудь и живот Фиона, пока удобнее располагалась между ег ног, а затем взяла стержень в рот. Она никогда раньше не делала этого с ним. Они всегда слишком торопились, чтобы соединить тела. Облизывая, посасывая и лаская, Эйслин скользила вверх и вниз по его члену, наслаждаясь вздохами и стонами мужчины. Его член набухал и становился все тверже, хотя это казалось невозможным. Эйслин нежно сжала ладонью его яйца и поняла по их напряжению, насколько близко Фион был к оргазму. Мужчина обхватил руками ее голову и отстранился.

— Я хочу быть внутри тебя. — Голос Фиона охрип от эмоций. — Чувствовать твое тело вокруг себя.

— Ты уверен, что…

— Да, совершенно уверен.

Мужчина потянул Эйслин на себя.

Она распростерлась на Фионе, принимая его в свое лоно. Когда он на всю длину скользнул внутрь Эйслин, это было настолько невероятно, что у девушки перехватило дыхание. Эйслин множество раз занималась сексом, но такого у нее не было никогда. Фион практически полностью вышел, удерживая бедра Эйслин, чтобы она оставалась неподвижной. Головка члена танцевала прямо у входа в ее лоно, дразня. Девушка попыталась выскользнуть из объятий мужчины, чтобы вернуть его внутрь, но он не позволил ей. Когда Эйслин уже решила, что больше не может терпеть, ведь каждый ее нерв опалило жаром, подталкивая к краю второй кульминации, Фион медленно поддался вперед. Эйслин кончила еще до того, как он полностью вошел в лоно, всхлипывая и содрогаясь на теле мужчины. Фион издал какой-то невероятный звук, похожий на рык большой кошки, вышедшей на охоту, и сильно задрожал. Сила толчков Фиона во время освобождения потрясла девушку, он сместил ладони на ее бедрах и изменил положение Эйслин так, как ему больше нравилось.

По ее щекам потекли слезы. Откуда они взялись? Охваченная эмоциями, Эйслин поцеловала Фиона, шепча его имя снова и снова между касаниями.

— Мы не должны были. — Ее охватило чувство вины, и Эйслин отстранилась. — Есть еще столько всего, что нужно сделать…

Фион улыбнулся.

— Это, скорее всего, отняло у нас минут десять, максимум пятнадцать. И я считаю, что время было потрачено не зря. Оденься, умойся, и мы вновь начнем предупреждать твоих соратников.

— Сколько времени у нас есть?

— Как минимум, до возвращения Дэви. А затем она потребует все твое внимание.

— Ты так и не рассказал мне, почему она ошивалась возле старейшин, маскируясь под их дракона, Ориона. Кто-нибудь вообще знает, что с ним случилось?

Фион усмехнулся.

— Вот это похоже на женщину, которую я люблю. Миллион вопросов, чтобы убедиться в правдивости.

— А ты хоть на один из них когда-нибудь ответишь? — Она ничего не могла с собой поделать. Эйслин улыбнулась в ответ. — Кстати, мне понравилось то, что ты сказал ранее. Про возлюбленную.

Его глаза изменили цвет от полуночного глубокого океана до более мягкого синего.

— Как и мне, девушка. Ты спрашивала о Дэви. Изначально мы отправили ее в Талтос шпионить. Она столкнулась с множеством трудностей, поэтому ей пришлось покинуть Ирландию и кельтов. Дэви устроилась в том туннеле, каким-то образом зная, что рано или поздно ты придешь. Орион был слаб. Она убила дракона и использовала иллюзию, чтобы занять его место.

— Ты знаешь, как долго она ждала меня?

— Не совсем. Судя по истории, которую она рассказала нам, по крайней мере, пару сотен лет, — Фион сделал значительную паузу. — Заметь, время от времени Дэви возвращалась в Ирландию… возможно, даже в Штаты. Она не навещала никого из нас, но часто проводила время с твоей матерью.

Эйслин удивленно вдохнула и резко выдохнула.

— Чертовски долгое время до последнего всплеска…

— Я все пытаюсь тебе сказать. Парад планет и всплеск очень малая часть того, что происходит прямо сейчас. Думай шире, Эйслин. — Он положил руки ей на плечи. — Ключ к выживанию — сосредоточенность на правильных вещах. Никогда не забывай об этом. А теперь пошли. Нам нужно кое-что сделать.

Глава 21

— Поняла! — воскликнула Эйслин. — Черт. Неужели я, наконец, хоть что-то осознала.

Дэви усмехнулась и, немного накренив корпус, предложила:

— Попробуй еще раз. Нам необходимо убедиться, что это не простое везение.

Дракон вернулся несколько часов назад, и большую часть этого времени они с Эйслин провели в воздухе. Настолько долго, что солнце уже начало заходить за горизонт. Эйслин сжала ногами бока дракона. Девушка стала лучше держать баланс, при этом не хватаясь за шипы Дэви, но когда они находились в движении, то было очень трудно поражать цель магией. Если бы не меткая стрельба, присущая дару Охотника, Эйслин бы никогда не попала в мишень.

Когда дракон развернулся, готовясь вновь пролететь над целью, то Эйслин задумалась совершенно о другом.

После занятия любовью, Фион слился с ней магией. Секс, казалось, подпитывал эту связь, потому что они достигли даже большего успеха, нежели в первом раунде предупреждающих визитов. Эйслин по достоинству оценила навык Провидца. Это был, безусловно, самый мощный дар из пяти, потому что, если владелец был достаточно силен, он действительно мог повернуть время вспять.

Девушка потеряла счет количеству людей, которых они посетили, прежде чем Фион заставил ее отступить. Тело и душа Эйслин рвались в спальню, она так устала, что споткнулась, и ей пришлось схватиться за стул, чтобы не упасть. Гвидион позвал девушку, стоя в дверях спальни.

— Что? Дракон уже вернулся? — Эйслин с тоской посмотрела на кровать.

— Провела там немало времени, не так ли? — спросил воин-чародей. — Не отвечай, девушка. Я чувствую запах секса в воздухе.

Эйслин покраснела.

— Это произошло несколько часов назад. Я смотрела на кровать, потому что устала.

— Не имеет значения. У меня острый нюх. И зрение тоже. У Дэви много добродетелей, но терпение к ним не относится…

— Что сказал Гвидион? — резко произнесла Дэви.

Вернувшись в настоящее, Эйслин пробормотала:

— Если тебе не нравится что-то в моей голове, то просто не суйся туда.

Дракон фыркнул.

— Я вижу, что у тебя на уме. Вижу все. Фион — горячая штучка. Может, я тоже приглашу его в свою постель.

Эйслин была шокирована уколом ревности, который пронзил ее насквозь. Фион принадлежал ей. Никакая другая женщина….

— Мы могли бы поделиться, — лукаво предложила Дэви.

— Только через мой труп. Вот, я снова попала в цель. Смотри.

— МакТойрделбах всегда делились со мной чем-то ценным, — продолжал дракон.

— Не в этот раз. — Эйслин стиснула зубы. Она снова применила магию. Удар попала в дом, прямо в центр одной из мишеней, которые мужчины нарисовали для нее.

— Сделай это еще раз, — с вызовом произнесла Дэви, — тогда и посмотрю.

— Туда. — Эйслин высвободила свою магию. — Дважды. Видишь, я попала в первую цель, а затем рядом с ней.

— Очень хорошо, дочь моя. А теперь слушай внимательно. Злость — вот ключ ко всему. Но не слишком большая. Правильное количество позволяет тебе применять более мощную магию. Мне не нужен твой мужчина, — рассмеялась Дэви, выдыхая настолько густой дым, что Эйслин едва могла видеть. — Но я разозлила тебя, и твои навыки по стрельбе улучшились.

Эйслин схватила дракона за шипы и попыталась встряхнуть. Она стала попадать лучше до того, как дракон ее разозлил. Если Дэви так желала злости, то она получит…

— Боже мой, только посмотри. — Эйслин забыла все аргументы, взирая на развернувшуюся сцену. Благодаря прыжкам во дворе стали появляться люди, прибывая бог знает откуда. — Спусти меня на землю, Дэви. Мне нужно поприветствовать их. И успокоить.

— Ты действительно веришь, что прибытие на спине дракона кого-нибудь успокоит?

Эйслин усмехнулась, и вскоре это переросло в настоящий хохот.

— Сейчас, когда ты упомянула об этом, вероятно, нет. Но именно по этой причине я должна оказаться на земле.

— У тебя есть полчаса. Затем мы совершим еще один тренировочный полет. — Дэви начала летать кругами, медленно приближаясь к земле. — Помни, будет намного сложнее, когда враг начнет стрелять в меня, а ты будешь отвечать в воздухе с моей спины.

Эйслин заметили. Люди сбивались в группы, указывая на небо и поднимая руки, призывая магию. Несмотря на то, что на улице стемнело, Дэви сияла настолько ярко, что Эйслин могла без проблем разглядеть происходящее. Между людьми петляли Фион, Бран, Гвидион и Аравн, пытаясь их успокоить. Почему-то Эйслин думала, что кельты создадут не больше комфорта, чем Дэви.

Дракон приземлился. Извернувшись, Дэви помогла Эйслин спуститься вниз, а затем сложила крылья за спиной и закрыла глаза.

— Я буду отдыхать. Проследи, чтобы меня не беспокоили.

— Ты действительно мобилизовала других, чтобы присоединиться к борьбе против тьмы?

Дэви открыла один глаз.

— Конечно. А теперь оставь меня в покое.

Эйслин хотела спросить, где остальные кельты. Было бы неплохо поделиться информацией с людьми, наводняющими двор Марты. Девушка желала заявить Дэви, что можно было бы найти место для сна и получше, нежели двор, кишащий новоприбывшими, но прикусила язык. После того, как Эйслин еще раз взглянула на мишени, то осознала, что каждый раз попадала в диаметр кругов. Девушка направилась к группе людей, которая перерастала в толпу.

«Возможно, стоит обсудить с мужчинами произошедшее и придумать стратегию…»

Эйслин знала, что никто из них не верил, что ее безумный призыв к оружию даст больше, чем несколько выживших. Во дворе собралось достаточно людей, чтобы попытаться хоть что-то изменить, и с каждой минутой прибывало все больше. Сотни бродили вокруг по проселочной дороге, граничащей с домом Марты.

— Эйслин.

Девушка развернулась, услышав свое имя. К ней приблизился Тревис, а за ним семенила виверра. Эйслин обняла мужчину.

— Я так рада, что ты все еще жив.

— Когда я услышал о послании, то сразу подумал о тебе. Охотник, который поделился со мной новостью, рассказывал, что слух разносит девушка с рыжими волосами и золотистыми глазами. Ты единственная с такой внешностью, кого я знаю. — Тревис кивнул на Дэви. — Что за дракон? Теперь ты тоже Охотник?

«Если бы ты знал хоть половину произошедшего…»

— Так и есть, и это я ее связанное животное, — Рун вышел из тени заднего крыльца и подбежал к ним, — а не эта рептилия.

Виверра зашипела. Рун зарычал.

Тревис закатил глаза и прильнул к виверре.

— Она не любит, когда я разговариваю с другими животными. — Мужчина перевел взгляд на Эйслин, его карие глаза светились от удовольствия. — Я надеялся, что снова встречусь с тобой…

Фион с Беллой на плече материализовался возле девушки.

— Эйслин, тебе стоит пойти со мной, девушка. Гвидион пытается организовать людей так, чтобы ты могла поговорить с каждой группой.

— Кто этот парень? — Тревис встал между ними.

— Я тоже хотел бы спросить об этом. — Синие глаза Фиона опасно сверкнули.

«Вот дерьмо. Мне это совсем не нужно».

Проницательный взгляд Фиона переместился на Эйслин.

— Твой друг?

— Да, — ответила она. — Вернее, Тревис был, ну, другом.

— Значит, мне следует оставить вас наедине? — слишком нежно спросил Фион.

Эйслин поморщилась из-за этого напряженного вопроса. Фион прекрасно понимал происходящее.

— Великолепная идея, — улыбнулся Тревис, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

Виверра снова зашипела. Белла, пронзительно закричав, взмахнула крыльями.

— Нет, — заявила Эйслин и отошла от всех. Она так устала, что ее глаза болели. Резко вдохнув, девушка посмотрела на обоих мужчин. Они пронзали друг друга взглядом, практически кипя от тестостерона.

— Я узнала о себе много нового, — обратилась она к Тревису. — Включая и то, что у меня существует многовековая связь с Фионом Мак… — Эйслин прикусила язык. — Эм, не обращай внимание.

— Ты даже не знаешь его проклятого имени, — усмехнулся Тревис, — тем более он не находился рядом с тобой эти века. Подумай об этом, Эйслин. Если ты решила, что секс со мной был ошибкой, то просто скажи и покончим с этим. — В словах мужчины прозвучала боль.

Эйслин ощущала себя ужасно. Она никогда не хотела вредить ему или кому-либо еще.

— Я.… — начала она, но нужные слова не приходили в голову. Ну как ей это объяснить? Ага, ты мне нравился, но теперь есть кто-то, кто нравится мне намного больше?

Тревис развернулся и ушел, а виверра засеменила следом.

Фион приподнял подбородок Эйслин указательным пальцем и заставил посмотреть на себя.

— Если ты хочешь следовать за ним, то лучше поторопись, пока он не потерялся в толпе.

Эйслин переполнил гнев, который выплеснулся за край.

— Черт подери. Он был просто мужчиной, которого я однажды трахнула. Тревис мне нравился. Ладно. Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Прекрати это. Ты только что ясно дал понять, что я принадлежу тебе.

На лице Фиона отразилось удивление, а затем он запрокинул голову и рассмеялся.

— Так и есть, девушка. — Ему удалось отдышаться, чтобы снова заговорить: — Рад, что ты это осознаешь. Следуй за мной.

Шатаясь от усталости, Эйслин старалась не отставать.

— Что бы ты сделал, если бы я сказала, что Тревис действительно кто-то особенный?

— Убил бы его.

«Полезно знать».

Эйслин встряхнула головой, сожалея о заданном вопросе. Фион что-то говорил ей, но она пропустила большую часть.

— Не мог бы ты повторить, пожалуйста? Я все пропустила. Не могу сосредоточиться, прости.

Фион повернулся к ней и вгляделся в ее лицо. Кивнув, он обхватил руками голову девушки. В нее потекла энергия. Эйслин словно кормилась от его груди, как голодное дитя.

— Лучше? — Фион убрал руки прочь.

— Гораздо. Спасибо. Итак, что ты пытался мне сказать?

— То, что должен был, пока не приревновал, увидев тебя с этим охотником. Все мы, включая Дэви, составили план, пока ты каталась на ней…

В Эйслин вспыхнуло раздражение.

— Почему без меня?

— Потому что мы не хотели отвлекать тебя от полета и практики по стрельбе.

— Хм. — Она скрестила руки на груди. — И что же вы без меня решили?

Фион просто посмотрел на нее, не клюнув на наживку.

— Мы считаем, что лучше всего начать с более слабых темных богов, оставив Перрикаса и его мать напоследок. Они будут самыми трудными. Вообще-то, мы надеемся, что они уйдут, если мы сможем победить остальных четверых.

— Насчет бэльта и варгов…

— Не уверен. — Фион преградил ей дорогу. — Возможно, как только темная магия, питающая их, уйдет, то они каким-то образом изменятся и больше не будут представлять угрозы.

— Что насчет человеческих гибридов, таких как Марта?

Мужчина поднял руки ладонями вверх.

— Печально, но есть еще много неизведанного. Тот же ответ, девушка. Мы до сих пор не понимаем, есть ли еще такие же существа.

Эйслин кивнула. Удивительно, но она чувствовала себя отлично.

— Что ты сделал, когда положил руки мне на голову?

Фион ухмыльнулся.

— Подпитал тебя. И сделаю это снова. Все, что тебе нужно. Я боюсь, что нам не удастся отдохнуть еще очень долго. Или найти утешение в телах друг друга.

Подошел Аравн и взял девушку за руку.

— Итак. Подумай хорошенько, прежде чем начать говорить. Мы нуждаемся в их помощи. Никто из нас понятия не имел, что многие прислушаются к призыву.

Эйслин задумалась. Именно она пустила этот поезд по рельсам. А значит, именно она должна его удержать от срыва с обрыва.

— Хочешь, чтобы я был рядом с тобой? — спросил Фион.

— Всегда. — Улыбка, которую ему подарила Эйслин, исходила из самого сердца.

Фион сжал ее руку в ладони.

Эйслин стояла, расправив плечи. Она знала, что была очень молода. Поэтому ей нужно было сделать что-то, чтобы заставить их уважать ее, чтобы привлечь и удержать их внимание. Внезапно девушка поняла, что нужно сказать. Гвидион собрал людей в группы по сто человек. Быстро подсчитав прибывших, Эйслин осознала, что их больше тысячи. Ее сердце забилось быстрее. Они выиграют эту войну. Земля снова будет принадлежать им. Она просто знала это.

— Спасибо, что доверились мне и приехали, — начала она. — Меня зовут Эйслин Линеа. Мой отец был убит в ночь последнего всплеска парада планет. Моя мать сошла с ума. Ее загнали в вихрь. За последние три года почти все, кто мне дорог, были убиты. Тогда старейшины убедили меня, что я особенная, что у меня есть магия. Мне сказали, что у меня есть дары Мага и Искателя, причем последний в более слабо выраженной форме. Около месяца назад мне приказали явиться в Талтос под предлогом, будто мои навыки попали в поле зрения темных, и теперь мне нужна специальная подготовка. По пути я обнаружила, что владею также магией Охотника и Целителя. — Эйслин свистнула. К девушке подошел Рун, уставившись на толпу. — Этот волк научил меня, что значит быть Охотником. В первые двадцать четыре часа после нашей встречи его тяжело ранили. Отчаяние помогло мне открыть дар Целителя. Затем я встретила мужчину, стоящего рядом со мной. — Она сделала глубокий вдох. Эйслин не уточняла у Фиона, может ли рассказывать об этом, но надеялась, что он воспримет все нормально. — Может, это звучит невероятно, но он — Фион МакКумхаил, кельтский бог мудрости, защиты и предсказаний. Сегодня вечером где-то в толпе присутствуют Гвидион, Бран и Аравн, тоже кельтские боги, которые готовы предложить нам помощь. По словам дракона, еще больше кельтов на пути сюда. Поскольку они живут очень долго, то измеряют время иначе, чем мы. Они ждали, что произойдет после появления темных богов. Но теперь они больше не намерены сидеть, сложа руки.

В толпе поднялся приглушенный рев. Эйслин ждала, пока все утихнут.

— По словам кельтов, лемарианцы — вымирающая раса. Задолго до последнего всплеска они планировали захватить Землю, но знали, что не смогут сделать это в одиночку. Они объединились с темными богами и нашли способ спариться с людьми. Результаты этого в доме, стоящем вон там. Слава Богу, гибриды защищены заклинанием. В мире может быть гораздо больше этих существ. Теперь мы знаем, что они существуют, а значит, сможем выследить их.

— Как? — выкрикнул кто-то.

— Они очень высокого роста. Как в старые добрые времена. По словам волка, они пахнут по-другому.

— Значит, лучше всего объединиться с Охотником и довериться их животным? — спросил другой голос.

— Это хорошее начало, — согласилась Эйслин. — Кроме того, вы сразу обратите на них внимание. Не многие из нас ростом в шесть с половиной футов.

— Нужно еще что-то, — крикнул кто-то.

— Да, расскажи подробнее.

Эйслин перекинула волосы через плечо. У нее перехватило дыхание. Это работало, действительно работало. Она смогла их заинтересовать. Они поверили. Девушка так волновалась, что они не доверятся.

— Кельты думают, что в первую очередь мы должны нацелиться на Д’Челя, Токхота, Слотоса или Адва. — Ее желудок сжался. Имена зла, срывающиеся с языка, вызывали тошноту. Фион схватил Эйслин за руку. Его прикосновение успокоило девушку, и тошнота прошла. — Простите, — произнесла Эйслин. — Произнося их имена, возникает такое чувство, будто я отравилась.

В толпе поднялся сочувствующий ропот.

— А как же их приспешники? — раздался чей-то тонкий голос.

— Правда в том, что мы не знаем, — ответила Эйслин, стремясь к абсолютной честности. — Без темных господ они могут потерять достаточно силы, чтобы больше не представлять угрозу. Или, возможно, они просто уйдут.

— А как насчет Перрикаса и его матери? — спросил опять тот же голос.

Эйслин вглядывалась в толпу, но не могла определить говорившего.

— Мы оставим их напоследок.

— Но, если мы убьем их первыми, — возразил голос, — то остальные просто соберутся и уйдут. Лучше уж убить двоих, нежели четверых.

Низкий гул, прокатившийся по толпе, все усиливался. Казалось, люди разделились на два лагеря.

Фион поднял руки.

— Тихо, — рявкнул он на английском. — Во-первых, убить темных богов будет очень трудно. У них есть неприятная привычка не умирать, даже когда ты вонзил кол прямо в сердце.

— Откуда ты это знаешь? — спросил кто-то.

— Ты действительно пробовал? — вмешался еще один.

— Если коротко, то да. Когда я был уверен, что ублюдок мертв, то совершил ошибку, отозвав свои силы. — Фион повел плечами. — У меня остался шрам. Кто-нибудь хочет посмотреть?

Эйслин вспомнила толстую белую полосу, тянущуюся от середины груди Фиона до лобка. Раньше ей было интересно, как он получил травму. Боже милостивый, чудо, что Фион не исчез во сне, или куда там уходили кельтские боги после серьезного ранения.

Как только смех и непристойные комментарии, — в основном от женщин — которые последовали после вопроса Фиона, стихли, Эйслин снова заговорила:

— Я еще не рассказала вам, что моя мать происходила от ирландских королей. Видимо, она должна была остаться в Ирландии и родить наследника по линии МакТойрделбах. Вместо этого мама влюбилась в моего отца и пересекла Атлантику. — Эйслин развела руками перед собой. — Судьба все равно нашла меня. И эта же судьба свела меня с драконом, дремлющим вон там. Она будет сражаться за нас с темными, пока я сижу у нее на спине.

Приветственный гул уничтожил ее следующие слова. Сердце Эйслин содрогнулось в груди. Она всегда была очень закрытым человеком. Поделиться со всеми своей жизнью оказалось сложнее, чем она себе представляла.

— У тебя все хорошо получается, — прошептал Фион ей на ухо. — На самом деле, ты сделала все, что от тебя зависело.

Эйслин признавала мудрость в его словах. Она говорила еще очень долго. Когда толпа успокоилась, девушка закончила:

— На этом действительно все. Мы решим, где в первую очередь нанести удар, затем отправимся туда небольшими группами, чтобы сохранять преимущество неожиданности как можно дольше, и сделаем все возможное, чтобы вернуть нашу планету.

Раздались громовые аплодисменты. Эйслин задавалась вопросом, сколько еще людей не слышали ее и сколько раз ей придется снова и снова повторить свою историю. Гвидион привел девушку ко второй группе, и она начала заново. Все оказалось не так уж плохо, как она боялась. Люди подходили ближе, желая услышать каждое ее слово. В общем Эйслин пришлось пересказывать одно и то же пять раз. Через несколько часов Рун лег у ее ног, пока она стояла и рассказывала все по новой. Эйслин поняла, что волк очень устал, ведь он так и не поднялся. Во время затишья она поинтересовалась его самочувствием. Рун лизнул ее лицо и сказал, что гордится ею.

Эйслин проследовала за Фионом в дом, намереваясь что-нибудь выпить и поесть, когда услышала в своем разуме голос Дэви.

«Ты хорошо справилась. Теперь настало время для практики. Ты потратила гораздо больше, чем отведенные мной полчаса, чтобы покинуть меня».

Фион посмотрел на Эйслин.

— Чего она от тебя хочет?

— Ты не слышишь ее?

Он отрицательно покачал головой.

— Я знаю, что это она, но не могу разобрать слов. Разве я спрашивал бы, если б знал, о чем она говорит?

— Пришло время для воздушных игр.

Фион выглядел задумчивым.

— Спроси, только очень осторожно, не возражает ли она, если ты потратишь несколько минут на ужин.

Глаза Эйслин округлились. Ей бы никогда не пришло в голову спросить разрешения поесть у какого-то дракона. Девушка все еще испытывала небольшой страх перед Дэви. Но это не означало, что Эйслин должна терять сознание и падать на колени перед этим существом.

«Не возражаешь, если я ненадолго отлучусь, чтобы поесть и выпить?»

«Если это необходимо. Поторопись, дочь моя. Я соскучилась».

— Она сказала «да». — Эйслин выгнула брови и посмотрела на Фиона. — Дэви такая же собственница, как и ты.

— Может, однажды мы даже подеремся.

— Ха! Она уже сказала, что хочет трахнуть тебя.

— Это, — заметил Фион, в его голубых глазах появился странный блеск, — было бы очень интересно. Я могу рассказать тебе историю об одном из моих предков, который спал с драконом…

— Позже. — Эйслин резко взмахнула рукой. — Мне нужно подкрепиться. Время ужина уже давно прошло. — Она подошла к плите и затолкала остатки еды себе в рот, не утруждая себя тем, чтобы подогреть пищу. Почти все, что они приготовили, уже закончилось, поэтому она ела сухое мясо и фрукты, чтобы хоть чем-то заполнить пустой желудок.

За дверью раздался звук шагов. Эйслин подумала, что это Аравн или кто-то из них, поэтому даже не подняла глаз, пока не услышала приглушенное рычание Руна, стоящего неподалеку на страже. Фион встал между ней и дверью. Эйслин не умела видеть сквозь предметы, поэтому сделала несколько шагов в сторону.

— Повсюду вспыхивают ссоры, — заявил рыжеволосый мужчина с зелеными глазами. Он был ростом в пять футов и десять дюймов, но выглядел усталым, изможденным, лет на тридцать.

— О чем именно? — спросила Эйслин, жуя.

— Должны ли мы доверить наши жизни тому, кто не является чистокровным человеком.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Фион.

— Я еще здесь, помните? — напомнил мужчина. — Просто я подумал, если бы ты знала, то, может, смогла бы что-то предпринять, прежде чем мы уйдем.

Глава 22

Эйслин посмотрела на Фиона. Она не хотела просить у него совета, но в ведении тактики боя мужчина имел гораздо больше опыта.

— Что мы должны сделать?

Он провел рукой по своим волосам.

— Думаю, ты должна сесть на спину Дэви и устроить им пиротехническое шоу, — произнес Фион на безукоризненном английском. Эйслин всегда удивлялась, как он умудрялся постоянно разговаривать на разных языках.

«Подорвать здесь все, черт возьми».

— Я что, гребанная Жанна Д’Арк? — возмутилась девушка, вытерев свой рот от остатков еды тыльной стороной руки.

Фион ухмыльнулся.

— Если ты сможешь ей управлять, то наши проблемы закончатся. Шевелись.

— Кто такая Дэви? — Казалось, мужчина смущен.

— Дракон. — Эйслин бросилась к двери. Но как только девушка открыла ее, то сразу уловила гул сердитых голосов. Пока она спускалась по ступенькам, то за ее спиной раздался мужской смех.

«И что тут, черт возьми, смешного?»

Отправив свою силу Мага на улицу, Эйслин уловила фрагменты разговора. Люди думали, будто она не та, за кого себя выдает. Эйслин ведь сразу сбежала, ради всего святого. Может быть потому, что ей нужно было пополнить свою магию, чтобы снова выглядеть человеком…

Эйслин окинула взглядом толпу. Фион был прав. К тому времени, пока она поговорит с каждым и попытается их успокоить, многие уже уйдут. Чтобы остановить их, ей необходимо было устроить нечто театральное. Эйслин ринулась к Дэви.

— Ладно, — выпалила девушка, тяжело дыша. — Я готова. Мы должны что-то сделать, чтобы они не разошлись, — она махнула рукой.

— Что ты имеешь в виду? — В словах Дэви звучало веселье, пока она поднимала Эйслин на свои плечи.

— Побольше огня.

Дракон засмеялся, пыхтя дымом.

— Это можно устроить. Полетели? — Дэви взмахнула мощными крыльями и начала взлетать медленными ленивыми кругами. Не особо прицеливаясь дракон испустил пламя в несколько небольших групп. Через несколько мгновений люди посмотрели вверх, указывая на Эйслин. Невероятно, но кто-то — скорее всего Охотник — напал.

Эйслин прижалась к шее Дэви, наблюдая, как смертоносный залп магии устремился в их сторону. Дракон легко уклонился от удара. Когда опасность миновала, Дэви не раздумывая начала действовать. Из ее пасти извергся огонь. Кто-то на земле превратился в столб пламени.

— Это должно предупредить тех, кто стремится навредить нам. — В интонации дракона ощущалась ликующая нотка.

Горе из-за смерти неизвестного человека наполнило Эйслин и оставило горький привкус. Дэви настолько… не заботилась о жизни. Потом девушка подумала о Фионе. Он всерьез заявлял об убийстве Тревиса.

В толпе раздались крики. Поднятые кулаки затряслись в воздухе, и Эйслин поняла, что должна что-то сделать. Призвав магию Мага, чтобы ее услышали, девушка закричала:

— У нас общий враг. И это не я или кто-либо из присутствующих. Вы тратите время на паранойю. Более продуктивно было бы связаться с остальными выжившими, чтобы помочь в борьбе.

— Ты убила Ричарда, — выкрикнул кто-то.

— Он пытался убить меня, — возразила Эйслин. — Что мне оставалось делать? Подлететь к нему поближе?

Толпа затихла. Они все еще разговаривали друг с другом, но нервозность, казалось, рассеялась. Эйслин снова с помощью магии громко заговорила:

— Делайте все, что нужно, чтобы подготовиться. Если вы можете привести сюда больше людей или, по крайней мере, предупредить их не прислушиваться к старейшинам, то это тоже поможет.

— А чем займешься ты? — спросила какая-то девушка.

— Буду тренироваться фокусировать свою магию отсюда, — ответила Эйслин. — Я всего лишь в третий раз летаю на спине Дэви, — она в ожидании замолчала, но ее ответ, казалось, удовлетворил стоящих на земле. Эйслин судорожно вдохнула. По крайней мере, на данный момент кризис удалось предотвратить. Фион и Рун стояли на заднем крыльце, наблюдая за девушкой. Фион показал ей большой палец, поднятый вверх.

Эйслин на мгновение закрыла глаза, устав от мельтешивших перед взором вещей. Когда она открыла их вновь, то обнаружила, что может видеть защитную магию вокруг дома. Эйслин спросила у Дэви, возможно ли это.

— Конечно, возможно. Я знала о существовании барьера с момента прибытия. Чем больше мы с тобой тренируемся, тем лучше ты будешь видеть все моими глазами.

Эйслин задумалась. Это имело смысл. Рун мог объединять свои чувства с ее, так почему это не должно сработать с Дэви?

— Ты согласна с планом мужчин?

— Каких мужчин?

— Фион, Аравн…

— Ах, они, — перебила Дэви. — Я знаю их всю жизнь, поэтому они до сих пор кажутся мне мальчишками.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Попробуй попасть вон в ту мишень, тогда я отвечу.

— Но это очень далеко, — возразила Эйслин. — И здесь темно.

— Раскрой свои чувства. Это единственный способ расширить свои горизонты.

Эйслин выпустила на волю свою магию, ощущая то, что едва могла видеть.

— Эй! — Эйслин переполняла гордость. — Получилось.

— Твоя меткость с помощью силы Охотника улучшается. Давай еще разок.

Оттачивая свои навыки, Эйслин забыла о вопросе до тех пор, пока Дэви не приземлилась.

— Ты задолжала мне ответ, — пробормотала девушка, когда дракон помог ей спешиться.

— Так и есть, — захихикала Дэви, испуская клубы дыма. — У меня два мнения на этот счет. Если бы мы могли уничтожить Перрикаса, его мать и Адву, который контролирует знания, используемые всеми темными, то остальные бы ушли.

Эйслин ждала, но Дэви больше ничего не сказала.

— Ты вроде говорила про два мнения? — наконец, спросила она.

— Потому что соглашение между лидерами — ключ к успеху. Мужчины, как ты их называешь, считают иначе. Я одна из пяти проголосовала за этот вариант.

— Насколько трудно будет убить темных богов?

Гипнотические глаза Дэви привлекли внимание Эйслин.

— Боже, какой хищный вопрос, моя дорогая, — дракон замялся. — Я вообще не уверена, что их можно убить. Лучшее, чего мы можем достичь, это, скажем так, замедлить их на какое-то время.

— Может, стоит сосредоточиться на лемарианцах? — Теперь, когда Эйслин завела разговор с Дэви, она хотела получить как можно больше информации. Кельты не были так откровенны.

Дракон сощурил глаза. Чешуя лязгнула друг о друга. Видимо, Дэви обдумывала, как лучше ответить.

— Я так не думаю. Неизвестно, сколько человеческих гибридов им удалось создать. Если единственные находятся здесь, то сила старейшин близка к концу длительного цикла.

— А если гибридов много?

Дэви фыркнула. Пламя вырвалось из ее пасти.

— Значит, появилась совершенно новая раса, которая должна быть уничтожена. — дракон прикрыл веки, эффективно разрывая связь между ними. — А теперь иди. Я дам тебе знать, когда ты снова мне понадобишься.

Чувствуя себя брошенной на произвол судьбы, Эйслин осмотрела двор, желая обнаружить Руна. Только что взошедшая луна была наполовину полной. Она дарила достаточно света, чтобы помочь в поиске. Не заметив волка, девушка начала высматривать Фиона или кого-нибудь из мужчин. Наконец, Эйслин увидела Гвидиона и направилась к нему. Попытавшись идти в быстром темпе, она поняла, что у нее нет сил, поэтому просто сосредоточилась на том, как переставлять отяжелевшие ноги.

Гвидион заметил ее задолго до того, как она подошла к нему, поэтому сократил расстояние между ними.

— Ты выглядишь так, будто потеряла последнего друга.

Эйслин вздрогнула.

— Прости. Просто устала. Что происходит?

— Все уладилось, как только Дэви убила того мальчишку. Кто-то отправился предупреждать, а кто-то захотел привести подкрепление.

— Когда мы отправляемся в путь? — Эйслин смотрела на Гвидиона, отмечая серьезность его лица, светлые косы и холодные голубые глаза.

— С рассветом. — Должно быть девушка выглядела невозмутимо, потому что он просто положил руки ей на плечи и повернулся Эйслин к дому. Отпустив ее, Гвидион шлепнул Эйслин по заднице.

— Отдохни. Ты же не можешь упасть с Дэви, верно? — Смех, который раздался за ее спиной, звучал очень жестоко.

«Хм. Такое ощущение, будто на самом деле он хочет сбросить меня со спины Дэви…»

К Эйслин подбежал Рун. Она хотела спросить, где он был, но это не имело значения.

— Где Фион?

— Внутри с тремя другими.

— Но я только что разговаривала с Гвидионом.

— А я только что оставил всех троих сидеть на кухне, — настаивал Рун.

«Гвидион — колдун, — напомнила она себе, — с силой, которую я даже не могу представить».

Пока Эйслин поднималась по ступенькам, то думала о Фионе. Не совершила ли она ошибку, не опасаясь магии, исходившей от мужчины? Когда наступит решающий момент, то останется ли Фион таким же преданным?

«Ага, может я для них всего лишь болтливая девчонка из проклятого пророчества».

Эйслин пропустила Руна на кухню, а затем зашла следом, попытавшись скрыть свое кислое настроение. Гвидион наблюдал за девушкой со своего места и широко ухмылялся.

Эйслин не смогла сдержаться.

— Как у тебя это получилось? — требовательно спросила она.

— Что именно? — Фион перевел взгляд с клочка бумаги, на котором что-то рисовал обугленной палкой, на Эйслин.

— Я только что разговаривала с ним на улице. Но его там нет, ведь он теперь здесь.

Фион закатил глаза.

— Да уж, это его старый трюк. Не обращай внимания.

Белла что-то прокаркала со своего насеста на плите. Звучало так, будто птица смеялась.

— Раз уж мы собрались… — Эйслин прислонилась спиной к стене и медленно заскользила вниз, развалившись на полу. — Почему тот парень, который предупредил нас о негодовании толпы, смеялся, когда я ушла?

— Думаю потому, что идея увидеть реального огнедышащего дракона очаровала его, девушка. — взгляд Фиона стал серьезным. — Людям очень не хватает смеха. Не завидуй тому, что кто-то испытал немного радости.

Эйслин опустила голову на руки. У нее начиналась мигрень. Глаза болели. Когда девушка попыталась оценить свое общее состояние, то осознала, что пострадало все ее тело. Мышцы ныли. Эйслин закрыла глаза, разговоры, которые проходили то на повышенных тонах, то очень тихо, превратились в приглушенный гул. Она почувствовала рядом с собой энергию Фиона. Мужчина поднял ее на руки, прижимая к себе так, будто Эйслин ничего не весила.

— Отдохни, — пробормотал он ей в волосы, укладывая Эйслин на кровать. — Я разбужу тебя, как только мы приготовим что-нибудь поесть.

Фион приказал Руну присматривать за ней. Волчье рычание было последним, что услышала Эйслин, прежде чем ее накрыло тьмой, словно этот тяжелый занавес, уничтожил все вокруг.

Эйслин ненадолго очнулась, чтобы поесть из миски, которую принес Фион, и избавиться от пропитанной потом одежды, которая высохла на ее теле. В следующий раз девушку разбудили губы, прокладывающие дорожку из поцелуев вверх по ее ноге.

— Пришло время уходить?

— Скоро.

Белла пролетела по комнате, ища место, чтобы присесть.

Эйслин окончательно проснулась, почувствовав озноб.

— Я разговаривала с Дэви. Она думает, что мы должны в первую очередь напасть на Перрикаса.

— Да, я в курсе ее мнения.

— Она древняя и мудрая. Может, нам стоит прислушаться к ней. — Эйслин резко села. Из-за холодного воздуха в спальне ее кожа покрылась мурашками.

Фион прервал поцелуи, окинув девушку покровительственным взглядом и нахмурив брови.

«Черт, он снова разыгрывает из себя бога…»

— Я не делаю этого. — Мужчина изменил положение тела, теперь он сидел на кровати и смотрел на Эйслин с серьезным выражением лица. — Даже при помощи всех этих людей ты должна понимать, что шансы на нашу победу очень малы.

— Почему нет? Пока темные боги не появились здесь, то были просто персонажами комиксов Марвэл.

Фион разразился резким смехом.

— Никогда не верь в это, девушка. У тех, кто написал эти книги, были стычки с темными богами. Вот почему они увековечили так называемые комиксы. Темные боги реальны. И они действительно стары. Гораздо старше, чем любой из нас.

— Дэви говорила, что лучшее, на что мы можем надеяться, это замедлить их.

— Это она сейчас так говорит? — Уголки его губ дернулись. Как и мышца под одним глазом. — Меня это не удивляет. Дэви уже сражалась с ними.

— Как и ты. — Эйслин проследила пальцем шрам, который пересекал живот мужчины, понимая, что Фион абсолютно обнажен. Стиснув зубы, она выдавила из себя улыбку. — Вы оба до сих пор живы, так что, возможно, все не так безнадежно, как вы считаете.

— Как думаешь, почему многие из нас ждали, что же произойдет дальше? Никто не хочет закончить свою жизнь…

— Ты можешь умереть?

Фион фыркнул.

— Конечно, да. Может, я и не умру так, как это понимаешь ты, но меня можно отправить туда, где мне не хотелось бы находиться.

— Я могу исцелить все твои травмы.

— Если вовремя меня обнаружишь.

— Что произойдет, если я этого не сделаю?

— Моя душа отделится от тела, и я буду вечно блуждать по земле, тоскую по тебе.

Он провел пальцем по одному из сосков Эйслин, затем наклонился и поцеловал его. Язык Фиона согревал ее плоть, кружась вокруг пика, который уже был твердым из-за холода в спальне.

Эйслин пронзило желание, и она обняла мужчину.

— У нас есть время?

Фион оторвал губы от ее груди.

— Не много. Но, Эйслин, это может быть последний раз, когда мы вместе. Невозможно предопределить, как закончится бой. Один из нас может не выжить.

У Эйслин перехватило дыхание. Из-за вожделения и страха ей пришлось бороться за каждый вдох. Фион прижался губами к ее устам. Он целовал ее так, будто у них было все время на свете. Пряный мускусный запах, который принадлежал Фиону и только ему, окутал Эйслин. Она откинула мысли о предстоящей битве. Эйслин и раньше участвовала в драках. Но ставки никогда не были так высоки. Просто тогда она верила, что старейшины обо всем позаботятся. Они служили своеобразным буфером между ней и темными. Пока Фин стягивал с Эйслин покрывало и развигал ей ноги, то девушка размышляла, какой была глупой и наивной раньше.

— Я — все, что будет у тебя в голове, mo leannán, — пробормотал мужчина перед тем, как скользнуть ртом между ног Эйслин, овевая ее лоно своим теплым дыханием.

Фион лизнул половые губы, пробуя ее на вкус. Эйслин приподняла бедра и запуталась пальцами в волосах мужчины, пытаясь быть еще ближе к его рту. Это казалось невероятным, но Фион в десять раз усилил интенсивность наслаждения, когда всосал ее клитор и толкнулся пальцами внутрь, нажимая на какое-то место, из-за чего Эйслин словно сошла с ума. Она даже не была уверена, что он сделал, но это заставляло ее кончать снова и снова, оргазмы сменяли друг друга настолько часто, что Эйслин не знала, когда заканчивался один и начинался следующий.

Фион взобрался на ее тело и толкнулся в лоно. Эйслин подняла ноги, обхватив его бедра. Мужчина снова и снова признавался ей в любви на гэльском языке, а затем целовал Эйслин. Она ощутила собственный вкус на его губах, и это сделало ее дикой от вожделения. Они занимались любовью целую вечность, которая все равно закончилась слишком рано. Фион издал звук, который так любила Эйслин, — урчание — когда достиг кульминации, сильно содрогаясь. Девушка кончала так часто, что не верила в возможность очередного оргазма, но Фион вновь толкнул Эйслин за край, сжимая в ладонях ее задницу и еще сильнее входя внутрь.

— Пора уходить, — крикнул Бран с порога. — Да что с вами обоими такое? Я никак не мог привлечь ваше внимание, мне оставалось либо силой оттащить одного от другого, либо вылить на обоих ушат холодной воды.

— Ты просто завидуешь, — пробормотал Фион. Он приподнялся над Эйслин и вышел из ее тела. Член был все еще твердым и блестящим от их совместных соков.

— Никогда не верь ему, девушка, — засмеялся Бран. — Только одно твое слово, и я продемонстрирую тебе свое хозяйство. Оно намного больше, чем у него.

Эйслин захихикала.

— Ага, держу пари, что оно так же все время стоит. — Она вытерла себя простыней и начала одеваться, осознавая пристальный взгляд Брана.

— Я понимаю, почему ты выбрал именно ее. — Бран подошел ближе и толкнул Фиона в плечо. — Она просто красавица.

— Она моя, — прорычал Фион. — Никогда не забывай об этом. Оставь нас. Мы скоро выйдем.

Эйслин запихала в рюкзак теплую одежду, которая, как думала сама девушка, ей может и вовсе не пригодится.

— Мы успеем поесть?

— Нет, но мы сможем поохотиться, чтобы найти все, что нам нужно.

— Я могу с тобой поговорить? — Из тени вышел Рун и прижался к боку Эйслин. — Наедине. — Волк многозначительно посмотрел на Фиона, который нахмурил брови.

— Вообще-то я думал, что мы друзья, парень.

— Разговор не имеет к этому никакого отношения.

Видимо Фион уловил в волчьем тоне нечто особенное, так как быстро закончил одеваться, протянул руку Белле и вышел из комнаты.

— Что случилось? — Эйслин села так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Мне не нравится, что дракон заберет тебя туда, где мы не можем сражаться вместе.

Эйслин задумалась об этом и поняла, что ей это тоже не нравится. Девушка озвучила свое опасение и добавила:

— С этим ничего не поделаешь. Ты останешься на земле, а когда я приземлюсь…

— Это не то же самое, — огрызнулся волк. — Пары по связи никогда не должны разделяться. Боюсь, это принесет нам неудачу.

— Я могу спросить Дэви. Может, она знает другой способ.

К удивлению Эйслин, Рун зарычал.

— Она не поможет. По ее мнению, именно ты ее союзник, а не я.

Эйслин положила руки по обе стороны головы Руна.

— Ты являешься частью меня. Я попробую что-нибудь придумать.

Глава 23

Эйслин вышла из дома в серость нового дня. По небу плыли густые облака, а в воздухе стояла морозная свежесть. Со времени метели, когда она ждала Тревиса, зима была достаточно теплой, но казалось, что скоро все вот-вот изменится. Фион, Аравн, Гвидион и Бран смешались с толпой людей. Эйслин предположила, что они давали последние указания. Слотос был их первой целью. По какой-то причине люди думали, что его проще всего спровоцировать на глупую ошибку.

Основной план так и не изменился, несмотря на опасения Дэви. Люди прыгали в район на юго-западе пустыни Аризоны, оказываясь недалеко от Юмы^30. По крайней мере, там не будет снега. Эйслин должна была прыгнуть с Фионом. Другие кельты ушли раньше них. Дэви собиралась добраться туда своими силами. Она пыталась уговорить Эйслин, полететь на ее спине несколько минут назад, но девушка возразила:

— Это слишком далеко. Пока мы туда доберемся, я уже устану. Тем более мне нужно связаться с Руном, чтобы убедиться, что он выйдет в нужном месте.

Дэви рассердилась, особенно после того, как Эйслин упомянула Руна. Девушка сделала это специально, чтобы проверить теорию волка о том, что дракон видел в нем соперника. Как обычно, инстинкты Руна в отношении других существ были на высоте. Дэви спорила, уговаривала и даже пыталась заставить Эйслин, пока в диалог не вмешался Гвидион, заявив, что у них нет на это времени. На самом деле, когда Дэви взмыла в небо и исчезла, девушка почувствовала облегчение. Эйслин провела руками по своим волосам в надежде, что дракон не заметит ее досады к тому моменту, как они перегруппируются в Аризоне.

Окинув пристальным взглядом войско, Фион с Беллой на плече быстро подошел к Эйслин и Руну. Он переоделся в облегающие кожаные бриджи, кожаную рубашку и кольчугу. На руках были надеты наручни. Единственная деталь одежды, которая осталась неизменна — это зашнурованные кожаные сапоги, которые практически достигали колен.

— Готова?

Эйслин почувствовала себя деревенщиной в подвернутых черных рабочих штанах Марты, видавших виды кожаных ботинках, зеленой шерстяной рубашке из рыбацкого домика МакКлауда, черной куртке Gore-Tex и черной шапочке, натянутой почти до глаз.

«Ну что ж. Все же мы собираемся не на конкурс красоты».

Эйслин встретила взгляд Фиона и попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Нет. Не думаю, что смогу когда-нибудь быть готовой к чему-то, что может привести к потере нашей планеты во тьме.

— Хорошо, что ты на грани. Значит, ты будешь соблюдать осторожность. Мы уходим через десять минут.

Эйслин провела ладонью по шерсти Руна, наслаждаясь простым животным теплом. Вскоре она сняла шапку, разделила свои длинные густые локоны на две части и заплела их в косы, чтобы волосы не лезли в глаза.

— Разве тебе не страшно?

Фион покачал головой.

— Почему нет?

— Девушка, это только первое из того, что, скорее всего, превратится в длинную череду сражений. Потребуются годы, чтобы избавиться от четырех темных богов, если это вообще возможно. Мы скоро узнаем, нужен ли нам другой план. Прекрати беспокоиться о темных богах, они лишь часть проблемы. Найдутся и другие, кто примкнет к сражениям на этом пути.

— Как Дэви. Думаю, она ревнует к Руну.

Эйслин прикрыла рот рукой. Она не собиралась так говорить. Доделав косы, девушка вновь надела шапку, пытаясь скрыть свой дискомфорт.

Фион засмеялся.

— Драконы завистливы. Вот как обстоят дела.

Рун клацнул челюстью.

— Не смешно, человек.

Белла прокаркала что-то в поддержку волка.

Фион погладил Руна по голове.

— Не волнуйся. Эйслин принадлежит только нам с тобой.

«И Дэви. Как насчет того, чтобы принадлежать только самой себе, черт возьми?»

Эйслин поспешно скрыла свои мысли. Она бросила быстрый взгляд на Фиона, но он, похоже, ничего не заметил. Чтобы прочитать ее мысли, ему нужно было проникнуть в разум Эйслин. Проблема в том, что Фион мог пробираться туда без ведома девушки. Как бы сильно ее не одолевало внутреннее смятение, Эйслин все же спросила:

— Что с другими кельтами, которых Дэви призвала, когда якобы отправилась в Старый свет?

Фион одарил девушку мрачным взглядом, сдвинув брови.

— Да, девушка. Теперь, когда ты упомянула об этом, нам всем стоит задать ей этот вопрос.

Эйслин ощутила, что мужчина притягивает магию, которая должна была привести их в место назначения. Девушке бы потребовалось несколько прыжков, чтобы добраться от Или до планируемого пункта встречи, Фион же заверил ее, что может провернуть все за два. Они, вероятно, прибудут туда раньше большинства людей, но это даст им время завершить свои планы.

На мгновение или два Эйслин стало грустно покидать дом Марты. Именно там она поняла, что влюблена в Фиона. Затем девушка подумала о заколдованных гибридах на чердаке и решила, что ей и Фиону будет лучше в другом месте. Позже им стоило вернуться сюда и уничтожить тела, но до этого было еще далеко. Годы, если положиться на слова Фиона. Эйслин объяло чувство невесомости. Она окунулась в заклинание Фиона и убедилась, что оно охватывает Руна, а затем они исчезли.

Когда Эйслин и Фион прибыли, там уже находилось удивительное количество людей. Аравн, Бран и Гвидион создали что-то вроде центра командования — в огромном углублении они возвели массивные черные каменные стены друг против друга и сотворили для себя стулья. Они проверяли людей, записывая их имена на каком-то планшете. Он начинал светиться, впитывая написанное имя, и вновь становился чистым для следующего человека. Эйслин завороженно наблюдала за процессом. Какое сочетание электроники и магии могло сделать что-то подобное?

Аравн и Бран были экипированы аналогично Фиону. Гвидион надел свое обычное одеяние, но на этот раз красное. Его посох был прислонен к стене. Эйслин задумалась, ходил ли мужчина до сих пор босиком. Фион побежал к другим кельтам. Она проследовала за ним, оглядываясь в поисках Дэви, и с облегчением обнаружила, что дракон еще не прибыл.

— Половина людей уже здесь, — сообщил им Гвидион.

— Так быстро? — Эйслин была поражена. Неужели их магия была настолько слабее, чем у всех остальных?

— Нас это тоже удивило, — добавил Аравн. — Вся магия направлена в одно место. Видимо, это облегчает путешествия, хотя мы теряем элемент неожиданности, — если он вообще когда-то был — на который изначально полагались, выбирая это место.

«Нужно помнить, что не только Фион может читать мои мысли».

Эйслин кивнула, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Она хотела заявить Аравну, чтобы он держался подальше от ее головы, но решила, что это пустая трата слов.

— Послушай, девушка, — вмешался Гвидион. Что-то в его тоне заставило Эйслин резко взглянуть на мужчину. — Слотос скрывается в развалинах тюрьмы Юмы, окруженный человеческими духами и бэльта. Так как он впитывает в себя все, что было отвергнуто, духи цепляются за него, будто их тянет туда магнитом. Они надеются, что с помощью его энергии смогут восстановиться. Возможно, найдутся и те, кого ты узнаешь. Не позволяй себе отвлекаться от своей задачи.

— Иди ко мне, дочь моя.

Эйслин резко оглянулась. Дэви. Но где же она была?

— Прямо здесь. Я была тут все время. Мы должны улучшить твое зрение.

Конечно, когда Эйслин сосредоточила свои магические чувства, то увидела дракона. Довольная собой, Дэви сняла заклинание, скрывавшее ее тело.

Эйслин повернулась к Фиону.

— Позаботьтесь о Руне.

— Хорошо, так и сделаю. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Я присмотрю за твоим связанным животным, — быстро кивнул Аравн.

Отойдя от Фиона, Эйслин присела рядом с Руном.

— Я буду летать только до тех пор, пока мы не выйдем на поле битвы. Там я начну сражаться рядом с тобой.

Волк наклонился к девушке, и она обняла его.

Эйслин помахала Дэви.

— Сейчас приду, — громко выкрикнула она. Враждебность между драконом и волком казалась ей какой-то неправильной. Эйслин очень не нравилось быть посередине, тем боле она ощущала, что должна защищать Руна.

— Сколько их здесь? — спросила Эйслин у Гвидиона.

— Больше двенадцати сотен, но поток прибывших, наконец, начал замедляться. — Мужчина развел руками. — Спасибо. Это была твоя идея.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Я понятия не имела, что все сложится так удачно. Как скоро мы отправимся в путь? И как далеко до этой тюрьмы?

— Меньше, чем в миле отсюда. Мы разделимся на четыре группы, по одной во главе с каждым из нас. — Гвидион окинул взглядом людей, разбившихся на четыре лагеря. А также тех, кто только проходил регистрацию. Встав, Гвидион похлопал по плечу Аравна и Брана. — Навестите свои группы и оставайтесь с ними. Мы с Фионом сделаем то же самое, как только закончим здесь.

— Зачем вы регистрируете имена каждого прибывшего? — спросила Эйслин. — У большинства из этих людей не осталось родных, какая разница, как их зовут?

Гвидион медленно грустно улыбнулся.

— Ты еще никогда не была на войне, девушка. Мы делаем это, чтобы следить за живыми и мертвыми.

— МакТойрделбах!

— Ой, Дэви не в восторге.

Поцеловав Фиона и Руна, Эйслин бросилась к дракону, в ее голове крутилось множество оправданий.

Из ноздрей Дэви валил дым.

— Я говорила тебе, что нам пора уходить. Почему ты не прислушиваешься ко мне? В следующий раз я заставлю тебя пожалеть о неповиновении.

Эйслин встала перед Дэви, из-за резких слов дракона ее накрыло волной гнева. Девушка скрестила руки на груди, кипя от злости.

— А теперь слушай сюда, — зарычала Эйслин. — Мы должны быть партнерами. Ты с чего-то решила, что я прибегу по одному твоему свисту и исполню приказ. Может, в средние века так и было, но сейчас я отказываюсь так поступать. Я не лакей. Тем более не твой. Так что либо мы придумаем, как мирно сосуществовать, либо я пойду на битву с Фионом. Твой выбор.

Дракон издал что-то вроде рычания. Настолько громкое, что земля под ногами Эйслин задрожала, но девушка все равно стояла, гордо расправив плечи. Если она сейчас уступит, то в будущем займет положение рабыни.

— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? — Дэви очень четко выговаривала каждое слово.

— Смею. Только что именно так и разговаривала. — Эйслин развела перед собой руками. — Я хотела бы, чтобы между нами сложились отношения. Ты древняя и могущественная, и я могла бы многому у тебя научиться, но ты не можешь относиться ко мне как к ребенку, даже если я кажусь тебе таковым.

Дэви фыркнула. Густой дым окутал Эйслин, из-за чего девушка начала кашлять.

— Перестань, — вскрикнула она, сплюнув черную из-за копоти слюну. — Мне пора выдвигаться. Я полечу с тобой или нет?

— Ладно. Мы можем поговорить об этом позже.

Эйслин внутренне улыбнулась. Она выиграла. Или нет? Что, если Дэви попытается сбросить ее, как только они окажутся в воздухе? Девушка была практически уверена, что сможет использовать магию, чтобы смягчить падение, но все равно этот вариант не радовал.

«Я воспользуюсь своим шансом».

Эйслин взобралась на свое место, где соединялись шея и тело дракона.

«Она нуждается во мне, ждала меня сотни лет. Дэви никогда меня не убьет. По крайней мере, не сейчас».

«Очень проницательно с твоей стороны, — прозвучало в голове Эйслин. — Это было грубо, возможно, ты и выиграла этот раунд, но у меня тоже припрятано несколько карт в рукаве».

— Черт возьми! — пробормотала она. — Из-за тебя, Фиона и Руна у меня нет никакой личной жизни.

— О чем ты разговаривала с Гвидионом? — спросила Дэви, проигнорировав комментарий Эйслин.

— Обсуждали стратегию. Мне нужно было услышать его мнение. Вся моя борьба до сих пор велась либо в одиночку, либо с одним или двумя соратниками.

Размеренное хлопанье крыльев дракона — успокаивающее и гипнотическое — казалось слишком громким для ушей Эйслин. Но ей все равно нравилось сидеть на спине Дэви, по крайней мере, тогда, когда дракон не проявлял властность и требовательность. Их цель появилась на горизонте. Как и большинство зданий на юго-западе тюрьма была покрыта штукатуркой, имела округлые арки и плоскую крышу. Строение практически полностью развалилось. Эйслин была поражена тем, что такое крепкое здание было практически уничтожено за какие-то несколько лет.

«Возможно, его разгромили заключенные при побеге после всплеска».

— Ну, — раздраженно произнес дракон. — Ты собираешься поделиться со мной стратегией?

Вопрос Дэви изумил Эйслин.

— Прости. Я думала, ты уже знаешь. Что ты ранее поговорила с одним из кельтов. В любом случае, Гвидион и остальные разделили людей на четыре группы, по одной с каждой стороны. Мы с тобой приземлимся посередине. Я присоединюсь к группе Фиона, и мы возьмем штурмом ворота.

— А чем займусь я?

— Э-э, я не уверен. Ты можешь уменьшиться настолько, чтобы попасть в тюрьму?

Дэви фыркнула.

— Может смогу, но мне это не нравится. Хочу вести бой снаружи, чтобы я могла убить врага. Я страдала от старейшин, притворяясь тем, кем не являюсь, долгие годы, пока ждала тебя. Теперь я могу немного поддаться своим низменным страстям.

— Я сделаю все, что смогу, — пробормотала Эйслин, совершенно не понимая, как будет контролировать происходящее. Она подумывала извиниться перед Дэви за долгое ожидание, но все же промолчала. В конце концов, это не вина Эйслин, что она была связана с каким-то кланом драконов. Девушка даже не знала о Дэви, пока не попала в Талтос.

— Смотри внимательно, — крикнула Дэви.

Мысли Эйслин развеялись, словно пыль. Девушка взглянула вниз. Из руин тюрьмы на улицу хлынула толпа бэльта.

— Похоже, твое желание исполнится, — усмехнулась Эйслин. Теперь, когда дело дошло до драки, девушка только приветствовала шанс убить ублюдков. — Подождите-ка минутку.

— Что?

— Раньше они боялись света. Вот почему мы были уверены, что будем бороться с ними внутри. С чего вдруг они вышли наружу?

— Достаточно просто, — зашипел дракон. — Слотос сплел заклинание, чтобы защитить существ. На самом деле, я могу это видеть. Присмотрись, дочь. Над ними висит черная пелена.

Эйслин обострила зрение с помощью магии. Конечно же, полупрозрачная оболочка дрейфовала в воздухе. Плохо, что ей нужен был дракон, чтобы указать на очевидное. Эйслин поклялась самой себе быть более наблюдательной. Небрежность может убить ее быстрее, чем что-либо другое.

— Кельты рассказали людям как себя защитить? — Слова Дэви вырвали девушку из раздумий.

Эйслин закатила глаза.

— Они бы сделали это без каких-либо подсказок. Думаешь, мы настолько глупы, что хотим умереть?

— Просто проверяю. В бою, как и во всем остальном, детали имеют значение, — дракон ненадолго замолчал. — Тебе нужно поработать над своей жизненной позицией.

«Черт возьми, я уже это делаю».

Из пасти Дэви вырвалось пламя. Она летела над толпой бэльта. Огонь дракона прорвался сквозь оболочку и поглотил существ в огне, который не потухал, даже когда твари стали кататься по земле. В проходе мелькнула мантия Слотоса. В животе Эйслин осел страх. Слотос был мощным. Может, кельты даже недооценили его. Если он являлся самым слабым из всех…

«Не думай об этом. Мне нужно бороться с тем, что передо мной».

Эйслин тщательно прицелившись, с трепетом атаковав бэльта. Девушка сделала это снова. И еще раз. Ее заботы растворились в вожделении крови. Все четыре группы людей находились в гуще событий. Повсюду ощущалось зловоние магии. Каждый раз, когда темная магия сталкивалась с их, происходил взрыв. Эйслин сжимала дракона ногами, уничтожая столько бэльта, что сбилась со счета. Волосатые обезьяноподобные существа покрывали землю. Как и духи мертвых людей. Не сильно, но и их отряды несли потери.

— Уже нет. — В словах Дэви прозвучало разочарование.

Повернув голову, Эйслин поняла, что бэльта перестали мчаться на бойню. Либо они все были мертвы, либо Слотос признал, что лобовая атака не работала, и призвал тварей обратно. Дэви лениво летала кругами. Они наблюдали, как четыре команды перегруппировываются и начинают путь к арке, ведущей внутрь.

— Похоже, мы вернулись к плану «А», — заметила Эйслин. — Опусти меня, чтобы я могла пойти с ними.

— С военной точки зрения нам было бы лучше остаться на страже. Таким образом, мы могли бы снять…

— Ты более чем способна сделать это без меня, — отчеканила Эйслин, ее голос был холоден. — Я вежливо попросила тебя приземлиться, чтобы я могла сражаться. Если ты этого не сделаешь, то я призову свою магию и прыгну на землю.

Тело дракона нагрелось под ее ногами. Эйслин решила, что Дэви очень разозлилась, но, по крайней мере, они стали терять высоту. Они настолько сильно врезались в землю, что у Эйслин клацнули зубы. Девушка ждала, когда Дэви повернется, чтобы ее спустить, но затем решила, что дракон не собирается облегчать ей задачу, и начала слезать самостоятельно, цепляясь одеждой за чешуйки. Дэви не шутила, когда предупреждала, что это не лучший способ спешиться. Чем ближе Эйслин подбиралась к земле, тем острее становилась чешуя.

Девушка окинула взглядом порезы на руках. Они не были глубокими, но неприятно ныли. Чтобы свести к минимуму дальнейшие повреждения, Эйслин спрыгнула на землю, когда до нее оставалось четыре фута, приземлившись на согнутые ноги, и побежала за последней группой, исчезающей в стенах тюрьмы. Фиона и Руна нигде не было видно. Может, она найдет их внутри. Эйслин не стала мысленно призывать кого-то. Ведь если они сейчас вели яростный бой, то момент, когда их мысли сосредоточатся на девушке, может оказаться смертельным.

В ее сознании вновь проснулся страх. Но Эйслин быстро оттолкнула его.

«Не сейчас».

У нее пересохло во рту, но доставать воду из рюкзака не было времени. Эйслин прошла под аркой и оглядела большую внутреннюю комнату, мерцающую в тусклом свете. Казалось, она была одна. Куда все пропали? Как, черт возьми, они так быстро свалили?

Чувствуя, как по ее спине побежали мурашки, Эйслин укутала себя защитным заклинанием и резко повернулась. Что-то было нацелено на нее, но что?

«Господи! После всей болтовни с Дэви, как я могу сомневаться в своих силах?»

Эйслин затаила дыхание. Она вертела головой из стороны в сторону, обостряя свои чувства с помощью магии Мага. Если она здесь одна, то кто пытается ее убить? Эйслин стала еще пристальнее всматриваться, используя уловки, которым ее обучили Фион и Дэви.

Там. В углу. Как и в бэльта, но еще более густая, сидела тьма, которая поглощала все вокруг. Невероятно высоко, недалеко от десятифутового потолка светились красные глаза. Что бы это ни было, но его голова была огромной, так как глаза располагались в полутора футах друг от друга. Эйслин старалась не поддаваться панике. Девушка тяжело сглотнула и предположила, что это был Слотос. Вернее, она была уверена, что это был он. По какой-то неизвестной причине темный бог позволил всем проскочить мимо него. Эйслин взглянула на одну из трех арок в дальнем конце комнаты, а затем оглянулась на дверь, через которую вошла, но Слотос быстро заблокировал выход.

Став невидимой, девушка попыталась проскользнуть мимо бога.

— Я все еще могу тебя видеть. — Тишину наполнил глубокий и хриплый смех.

Страх вонзил острые зубы в живот Эйслин. Она побежала в дальний конец комнаты, ее легкие горели от прилагаемых усилий.

«Почти на месте. Еще немного».

Двери арки, к которой она направлялась, захлопнулись прямо перед лицом девушки. Эйслин остановилась, тяжело дыша.

«Ладно. Побег — не вариант».

Повернувшись, Эйслин впилась взглядом в место, которое привлекало тьму.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я могу спросить тебя о том же, человек. Почему я вдруг привлек внимание четырех кельтских богов, дракона и людей, одержимых желанием уничтожить меня?

Девушка заставила себя расправить плечи.

— Потому что мы хотим, чтобы вы вернулись в мир, из которого пришли до всплеска.

Еще больше смеха. Температура в комнате резко упала. Эйслин покрылась инеем. Она обняла себя, пытаясь согреться и вспомнить все, что знала о боге. Слотос являлся правителем тварей, поэтому Эйслин ожидала прогорклого запаха, слизи и мусора. Возможно, Гвидион ошибся, и у темного имелись другие навыки.

— Ты располагаешь верной информацией, — заявил Слотос, когда перестал смеяться. — Я бог всего, что отвергают. Грязь и слизь — распространенное заблуждение. И да, у меня даже имеются кое-какие твои вещи, — лукаво добавил он.

— К примеру? Как у тебя может быть что-то мое?

— Испытанные тобой надежды и мечты. Те, что разбились три года назад. У меня есть будущее, на которое ты рассчитывала. Муж и дети, которых у тебя никогда не будет. — Он издал какой-то шипящий звук, который мог быть смешком. — Конечно, у меня есть мечты всех людей, но твоими я наслаждался гораздо дольше. Какое удовольствие, что ты пришла ко мне сама. Ты избавила меня от многих проблем с поиском.

Темнота сдвинулась, будто кто-то высосал весь воздух из комнаты. Легкие Эйслин заболели. Она схватилась за горло. Как только девушка уверовала, что упадет в обморок, то из темноты вышел мужчина, и воздух вернулся в комнату.

— Полагаю, мне следовало предупредить тебя. Я так привык к этому, что даже не задумываюсь о последствиях, — он сделал паузу. — Думаю, в таком виде ты точно захочешь меня.

Мужчина, стоявший перед ней, был великолепен, как Перрикас или Д'Чель. У него были блестящие черные волосы, темно-голубые глаза, выдающиеся скулы и волевой подбородок. Льняная рубашка кремового цвета облегала мускулистые грудь и плечи. Отглаженные черные брюки обхватывали стройные бедра. Слотос носил дорогие кожаные мокасины. Через его плечо был перекинут бледно-синий свитер. Мужчина мог бы стать моделью или кинозвездой.

«Дэви оказалась права. Я должна была остаться с ней».

Эйслин ждала толчка сексуальной энергии, похоти, которая поставила бы ее на колени, но ничего не произошло.

— Ну, — она с вызовом посмотрела на мужчину, — разве ты не собираешься соблазнить меня также, как Перрикас или Д'Чель?

Он улыбнулся. Это была красивая улыбка, от которой в уголках его глаз собирались восхитительные морщинки.

— О нет, моя дорогая. Какой в этом интерес? Я предпочитаю, чтобы мои женщины умоляли меня. Если я их обману, то это разрушит все удовольствие. Может, они и раздвинут ноги, но я буду знать, что на самом деле женщины меня не хотели. — Что-то дикое промелькнуло в его глазах, но оно погасло так быстро, что Эйслин не успела уловить эмоцию.

Слотос протянул ей руку.

— Пойдем?

— Все зависит от того, куда ты меня поведешь?

— Это будет сюрпризом.

Эйслин покачала головой.

— Не люблю сюрпризы.

Что-то отразилось в идеальных чертах лица, но Слотос быстро восстановил самообладание.

— Я могу взять тебя куда угодно, с твоего разрешения или без.

— Ладно. — Эйслин пристально посмотрела на мужчину. — Я жду.

Девушка призвала всю свою магию. Она потянулась к Дэви и почувствовала связь дракона с ней, смотря на все его глазами. Шок и возмущение хлынули из дракона, а затем сила влилась в девушку так быстро, что Эйслин не знала, как с этим поступить. Она подняла руки, с удивлением отметив, что из кончиков ее пальцев изверглось пламя. Затем Эйслин осознала, что связь с Дэви была двухсторонней. Секреты бурлили в голове дракона. Эйслин хотела копнуть поглубже, узнать, что скрывает Дэви, но вместо этого просто позаимствовала силу дракона, чтобы укрепить свою защиту.

Эйслин переминалась с ноги на ногу, готовясь к стычке с противником.

— Подойди и забери меня, — прорычала она.

— Никогда не забывай, что ты сама это попросила. — Его голос был шелковистым и сладким, излучающим опасность. — Прежде чем мы закончим, ты добавишь еще несколько надежд в мою коллекцию.

Воздух снова изменился. Слотос, вновь изменив облик, быстро преодолел расстояние между ними. Огонь не беспокоил его. Эйслин запустила в темного всю свою магию. Бог отскочил и зашипел, когда ударился о каменный пол. Девушка ринулась на улицу к Дэви и свободе.

Слотос схватил ее, когда она пробегала мимо, и поднял над землей так, чтобы его красные глаза могли проникнуть в ее разум.

— Твоя сила смешна. Ты никуда не сбежишь и пойдешь со мной. Хватит игр.

Через дверной проем в комнату ворвался столб пламени. Дэви пыталась попасть внутрь. Языки пламени танцевали вокруг Слотоса, будто боялись прикоснуться к нему. Переполненная беспомощной яростью, которая скручивала ее живот в узел, Эйслин стиснула зубы.

«Из этой ситуации можно как-то выпутаться. Но как?»

Из-за перепада давления у Эйслин заболели уши. Ее кожа горела ледяным жаром в месте, где ее удерживал Слотос. Они оказались в какой-то огромной комнате. Эйслин заметила большую кровать возле одной стены и множество оборудования, похожего на средневековые устройства пыток вдоль другой. Местами пол был забрызган чем-то красным. Прежде чем Эйслин успела рассмотреть что-либо еще, мужчина отбросил ее. Она попыталась сгруппироваться при падении, но не успела. Боль прострелила одну руку. Эйслин обхватила ее ладонью, задумавшись, не сломала ли она кость. Ее взгляд остановился на стеллаже, заполненном фиксаторами и палками. Эйслин вздрогнула.

— Встань.

— А что, если я откажусь?

Боль пронзила ее тело. Казалось, что череп Эйслин вот-вот взорвется. Девушка, пошатываясь, встала на ноги. Когда она попыталась потянуться к Дэви, то не ощутила дракона.

— Вот так-то лучше. Твой дракон-вредитель не сможет преодолеть защиту вокруг этой комнаты. К тому времени, как я закончу с тобой, маленькая война, которую ты мне навязала, должна подойти к концу.

— Как? Тебя нет там, чтобы управлять войском, а бэльта недостаточно умны.

«Может, если я смогу заставить его говорить, то за это время придумаю, как поступить дальше»

— Знаешь, что такое лабиринт?

Она кивнула.

— Я построил один здесь. Кельты и их глупые последователи, человеческие овцы, уже давно пробрались внутрь и потерялись. Им повезет, если они найдут выход лет через сто. К тому времени все умрут от голода.

— Они могут использовать магию.

— И она бумерангом поразит их. В лабиринте забавная акустика. Этот Минотавр был сумасшедшим, но его ум такой же быстрый и цепкий, как удар плетью. Я взял его идеи и улучшил их. — Слотос склонил голову. На какой-то странный момент он стал выглядеть как ведущий церемонии награждения. — Минотавр уже здесь. Ему понравилась идея свежей пищи. Прошло много времени с тех пор, как кто-то посылал ему человеческие жертвы. — Темный вздохнул. — Я скучаю по старым дням. Все было намного… проще.

Слотос снова превратился в человека. Трансформация опять высосала весь воздух из комнаты. На этот раз Эйслин успела задержать дыхание, так как знала, что произойдет, и поэтому не ощутила нехватки кислорода.

Когда мужчина посмотрел на нее, то его глаза заблестели.

— Сними с себя одежду. Она будет нам мешать.

«Что мне терять?»

Призвав каждую унцию магии, которую только смогла найти, Эйслин отправила залп в Слотоса. Когда мужчина никак не отреагировал, кроме удивленного взгляда на его лице, будто он приветствовал борьбу, девушка оглянулась. Отчаяние прожигало ее насквозь. Если Слотоса не берет магия, то, может, ей поможет что-нибудь другое. Рядом со стеллажом у стены стоял железный прут. Эйслин бросилась к нему и замахнулась на темного, целясь в его шею.

Глава 24

На фоне тишины в комнате треск от удара прозвучал очень громко. Даже не взглянув, нанесла ли она богу хоть какое-то повреждение, Эйслин вновь замахнулась. На этот раз прут врезался в защитное заклинание.

«Черт!»

Наполнив оружие магией Мага, девушка пробила заклятье. Из раны темного брызнула переливающаяся кровь, испаряясь и шипя там, где она касалась каменного пола.

Слотос оскалил зубы. В тишине раздавался лишь звук его дыхания: рваный с придыханием. Человеческая форма темного замерцала.

«Неееееет!»

Эйслин почему-то была уверена, что он был более уязвим в человеческой форме. Девушка не хотела, чтобы бог снова обрел облик зверя. В ее груди екнуло сердце. Эйслин быстро задрала рубашку, обнажая себя.

— Не изменяйся обратно.

— Что? Тебе нравится грубость? — На лице Слотоса появилась понимающая улыбка. — Никогда бы не догадался, судя по твоим мечтам.

Девушка кивнула головой. Рана, которую она нанесла его шее, быстро затянулась. Эйслин задумалась, сможет ли она причинить ему достаточно вреда, чтобы выиграть время и с помощью прыжка покинуть помещение. Слотос подступил ближе, разминая руки. Она заставила себя замереть, не отдергивая рубашку, чтобы спрятать грудь. Все что угодно, лишь бы Слотос вновь оказался в пределах досягаемости.

— Брось этот кусок железа.

Выдавив из себя, как надеялась Эйслин, искреннюю улыбку, она отпустила оружие. Прут с громким звоном упал на пол.

Слотос обхватил ладонью одну грудь девушки, ущипнув сосок, а затем опустил голову, чтобы укусить плоть. Эйслин ощутила, как мужчина снял с себя защитное заклинание, когда начал к ней прикасаться. Из-за охватившего Эйслин волнения, по ее коже побежали мурашки, но она просто продолжала наблюдать за Слотосом, выжидая. Ей стоило тщательно выбрать момент. Если Эйслин все испортит, то у нее больше не появится второго шанса. Его рот переместился к другой груди, а затем к ее губам. Кровь, горячая и соленая, выступила там, где Слотос кусал плоть девушки. Проигнорировав боль, она сосредоточилась.

Его дыхание участилось. Что-то огромное и твердое, словно камень, уперлось в живот Эйслин. Член Слотоса. Господи, казалось, что он длиной в два фута. Девушка попыталась отстраниться, но он стал еще жестче. Опустив обе руки между ними, Эйслин обернула пальцы вокруг его основания. Она изо всех сил впилась ногтями в плоть. Слотос содрогнулся, очевидно, наслаждаясь этим адом, хотя другой мужчина уже бы выл в агонии и уж точно уменьшился в размерах.

Ее легкие горели из-за усилий, которые она прилагала, чтобы одолеть бога. Эйслин хотела попытаться врезать ему по яйцам. Опережая девушку, Слотос оттолкнул ее ногу в сторону и, сжав кулак, ударил Эйслин по лицу. Казалось, будто пушка выстрелила ей прямо в голову, Эйслин почувствовала, как с одной стороны треснула кость. Еще больше крови наполнило ее рот. Она сплюнула, втягивая воздух.

Таким образом Слотос проявлял свое желание. Эйслин не думала, что у нее осталось много времени до того, как он ее прикончит. Она направила свою боль и отчаяние в гнев. Магия вырвалась из нее наружу, нацелившись на сонную артерию бога. Эйслин потратила последние силы, желая, чтобы сосуд за кожей лопнул. Она почувствовала пьянящее удовольствие, когда артерия разорвалась.

«Я еще не выиграла. Ублюдок может исцелить себя».

Слотос отпрыгнул от нее с ужасающим выражением на лице и сжал рукой свою шею.

— Сука, — прорычал он. — Чертова сука.

Эйслин ощутила, как Слотос пытается вернуться в форму зверя.

«Это нельзя допустить».

Смешав огонь и воздух, Эйслин выстроила вокруг него стены, молясь, чтобы они удержали бога и не пали только от одной силы его мыслей. Горло Слотоса заметно опухло, так как крови было некуда выйти. Как долго человеческое тело может истекать кровью? Восемь минут? Десять? Сколько времени это займет? Эйслин добавила магии барьерам, удерживая темного в человеческом теле. Ее дыхание сбилось из-за спертого воздуха, а затем изо рта Эйслин вырвалось белое облачко, так как температура в комнате упала. Девушка слышала, как Слотос пытался дышать. Бульканье в каждом вздохе повышало ее надежды, что бог на самом деле мог умереть.

«Ха! Не выдавай желаемое за действительное».

А Слотос вообще мог скончаться? Впрочем, даже если Фион не мог умереть, то зачем понапрасну обманывать себя?

«Ему не обязательно умирать. Мне нужно всего пять минут, чтобы выбраться отсюда».

Шея темного стала вдвое больше нормального размера, кожа очень сильно натянулась. Эйслин удивилась, что та до сих пор не лопнула. Возможно, ключ к победе заключался в том, чтобы создать травму, которая бы убила темного прежде, чем он сможет исцелиться. Девушка выделила себе секунду, чтобы взглянуть на собственное запястье. Оно тоже казалось опухшим, может, это было лишь растяжение. А может перелом. Эйслин осторожно провела пальцами по своему разбитому лицу и поморщилась. Неважно. Если она выберется отсюда, то позже позаботится о своих травмах.

Слотос опустился на пол. Его глаза были широко раскрыты. Переливающаяся кровь все быстрее сочилась из его рта, носа и ушей, значит, внутреннее кровотечение стало сильнее. Бог уже достаточно ослаб? Могла ли Эйслин рискнуть и прыгнуть, или он схватит ее в момент, когда она будет наиболее уязвима? Девушка проверила стены вокруг него. Они оставались твердыми. Если бы Слотос мог проникнуть через них, то уже бы сделал это.

Эйслин напомнила себе, что нужно продолжать дышать. Она никогда в жизни не была так напугана.

«Не думай об этом сейчас».

Девушка до сих пор стояла с оголенной грудью. Она яростно натянула рубашку обратно.

«Ладно. — Эйслин бросила последний взгляд на Слотоса. Его кожа приобрела серый оттенок. — Лучшего шанса не представится».

Спеша спастись, Эйслин призвала свою силу, ожидая, что Слотос все же вскочит на ноги и саботирует ее в середине подготовки к прыжку. Этого не произошло. Девушка представила себе двор, где осталась Дэви, окутала себя магией и исчезла. Когда она появилась на ярко освещенной улице, то испытала такую радость, что зарыдала.

Дэви. Где Дэви? Эйслин начала яростно вертеть головой. Из ниоткуда появились знакомые когти, они схватили девушку и бросили ее на спину дракона. Дэви взмахнула крыльями. Эйслин обняла дракона за шею. Ее руки не могли полностью обхватить плоть, но она сжимала ее изо всех сил. Запястье Эйслин прострелило болью. Девушка вспомнила про травмированную руку и ослабила объятия. Одна сторона ее лица пульсировала в агонии.

— Расскажи мне, — прошипела Дэви. — Все.

Эйслин бесстыдно впитывала каждую унцию сострадания, которую дракон изливал на нее, словно пила молоко матери.

— В любом случае, я не могла быть очень далеко от этого места, потому что мне потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуться туда, где ты нашла меня. — Эйслин сделала паузу, чтобы перевести дух.

— Вероятно, он держал тебя где-то в лабиринте, о котором говорил. Интересно, насколько обширен туннель и смогу ли я в него влезть. — Дракон накренился, описывая в воздухе большую дугу.

Решив, что может не пережить ответ, Эйслин все же спросила:

— Как думаешь, он умер?

Между ними так долго царила тишина, что Эйслин посчитала, будто Дэви не собирается отвечать. Наконец, дракон произнес:

— Скорее всего, нет, но ему потребуется много времени, чтобы воскреснуть в нечто угрожающее.

«Что ж, это хорошая новость».

— Тебе нужно опустить меня на землю.

— Не очень хорошая идея. Посмотри, что случилось в прошлый раз.

— Я должна исцелить запястье и лицо.

— Не в этом кроется истинная причина.

Эйслин поморщилась, и ее лицо прострелило болью. Дракон был хитер. Время, проведенное в головах друг друга, предоставило Дэви четкое понимание о том, как работал разум Эйслин.

— Нет, не в этом. Как только я закончу с травмами, то отправлюсь за Фионом и остальными. Я не могу позволить им умереть.

— Слотос на самом деле заявил, что где-то там внизу находится Минотавр? — Казалось, что Дэви очарована данным фактом.

— Да. А что? Он для тебя что-то типа дальнего родственника? Ах, извини. Я не это имела в виду. — Несмотря на прохладный ветер, Эйслин почувствовала, как ее лицо объяло жаром.

— Раз уж ты упомянула об этом, мы вроде как брат и сестра, правда очень дальние, конечно. — Дэви стала летать кругами, которые означали, что они приземлялись. На этот раз она помогла Эйслин спуститься и охраняла ее, пока девушка исцеляла себя. Сняв рюкзак, Эйслин достала бутылку с водой и пила до тех пор, пока та не опустела. Желудок девушки заурчал от голода, но на данный момент она не могла выделить время на охоту и готовку. Эйслин надеялась, что кто-нибудь выйдет из арки, ведущей в тюрьму, но там так никто и не появился. Кроме звуков их дыхания, вокруг стояла тишина, словно в склепе.

— Будем ли мы использовать магию, чтобы обострить твое зрение? — Голос Дэви был нехарактерно мягким. — Если ты настаиваешь на том, чтобы отправиться туда, то тебе понадобится вся мощь, которую ты можешь заполучить.

— Слотос забрал меня куда-то очень глубоко. Я ощутила давление в ушах, причиняющее боль.

— Желаешь, чтобы наши разумы слились?

— Да. — Как только Эйслин произнесла это слово, то ее зрение изменилось. Это было похоже на разделение чувств с Руном, но стократно усилено. Зрение дракона было многомерным. Эйслин опустила взгляд на землю. Прошло время. Какая-то их общая часть — может это были их астральные тела? — просочилась сквозь стены и полы в поисках того, что стало с кельтами и людьми.

— Достаточно. — Голос Дэви звучал так, будто он исходил со дна очень глубокого колодца.

Эйслин заморгала. Перед ее взором вновь предстала знакомая земля.

— Ублюдок! Он солгал мне. Там внизу никого нет. Я не ощутила их перемещения.

— Но они куда-то ушли, — заметила Дэви.

Эйслин вскочила на ноги.

— Я собираюсь вернуться внутрь. Так я смогу выследить их с помощью магии Искателя. — Девушка встретила мерцающий взгляд дракона, в котором сияло несогласие. — Мы все испробовали. Ничего не получается.

Из пасти Дэви повалил дым, когда она начала что-то говорить, но затем дракон резко захлопнул челюсть. Ее двойные ряды острых зубов издали скрежещущий звук.

— Мы установим и будем поддерживать связь разума, чтобы я могла видеть, что ты делаешь.

Эйслин улыбнулась.

— Спасибо. Даже несмотря на то, что в случае чего ты не сможешь меня спасти, я не останусь в одиночестве.

Взвалив на плечи рюкзак, девушка побежала к арочному входу. Все кости и мышцы в ее теле ныли. Какая-то часть Эйслин опасалась, что Слотос, возможно, уже вернулся в этот мир, каким-то образом исцелившись, и ждал, чтобы наброситься на нее, как только она переступит порог.

«Это просто смешно. Если бы он мог убить меня, то я была бы уже мертва».

Эйслин проскользнула внутрь относительной прохлады здания и вызвала свой магический свет. Охватив пространство чувствами Охотника, девушка начала искать врагов. Магия Охотника не признавала духов, впрочем, Эйслин не беспокоилась на их счет. Она ощутила дракона в своей голове, призывающего ее вернуться к магии Искателя.

«Я и так собиралась ей воспользоваться, — заявила она Дэви. — Но сначала мне хотелось убедиться, что здесь безопасно».

Магия Искателя образовала серпантин мерцающего света, который пересек большую комнату и ринулся за ее пределы. Потребовалось больше магии, чтобы сделать след видимым, но Эйслин не желала полагаться лишь на внутренние ощущения.

— Пожалуйста, — вознесла она молитву тому, кто, возможно, слушал, — не дай мне опоздать.

Эйслин долго шла пешком. Из большой комнаты она попала в точно такое же помещение. Далее девушка спустилась на несколько лестничных пролетов под землю, преодолев уровни с пустыми клетками. По коридорам, заваленным обрывками одежды, человеческими отходами и странными яствами, бегали крысы. Эйслин оставляла пометки в каждом месте, где достигала развилки коридоров, надеясь, что они помогут ей найти дорогу назад, если случится нечто такое, из-за чего она не сможет использовать свою магию. Коридоры сменялись тоннелями, все время, ведя еще глубже под землю. Эйслин наткнулась на воду, стекающую по стене, и потратила несколько минут, чтобы попить и заполнить бутылку. Время от времени девушка пыталась мысленно связаться с Руном, но ничего не выходило. Эйслин уже начала думать, что каким-то образом ее дар Искателя дал сбой, когда услышала вдалеке шаги, сотрясающие землю. Она призвала свою магию, магический свет быстро вернулся и исчез в стене.

Эйслин услышала ворчание, а затем увидела существо. Невероятно огромный и сияющий, его рога охватывали всю ширину туннеля. Минотавр замедлился, приблизившись к девушке, его бычья голова на толстой шее повернулась в ее сторону.

«Восхитительно, — выдохнула Дэви. — Попробуй поговорить с ним».

«Я бы предпочла держаться от него подальше».

«Ну, давай же, девочка. Отрасти, наконец, яйца».

Эйслин фыркнула. Она ожидала услышать такой комментарий в захудалом баре, а не от тысячелетнего дракона. Девушка снова сосредоточила внимание на Минотавре. Он остановился примерно в десяти футах от нее. Она слышала его дыхание — влажный хлюпающий звук.

— Зачем ты пришла в мои владения? — еЕо голос был низким и грохочущим, из-за чего стены задрожали. Он сделал еще один шаг навстречу Эйслин.

— Ищу своих друзей. Ты видел кого-нибудь? Просто скажи, и я пойду своей дорогой.

Эйслин затаила дыхание. Эта штука возвышалась над ней. Христос, он был почти так же высок, как Слотос в облике зверя. В какой-то момент Эйслин задалась вопросом, действительно ли тогда видела Слотоса, а вовсе не Минотавра.

«Бред. Он ощущается иначе».

— Ты та, кто причинил вред хозяину?

«Черт, вот дерьмо, он все знает».

«И что же мне теперь делать?» — спросила она у Дэви.

Дракон рассмеялся.

«Невероятно. Он действительно там с тобой. Скажи ему, что ни у кого из нас нет хозяев. Скорее всего, он и сам бы убил Слотоса, если бы знал, как это сделать».

Эйслин было любопытно, что имела в виду Дэви, говоря «у нас», но у нее не было времени разбираться. Девушка рискнула и снова вызвала свой магический свет. Бледное сияние рассеяло темноту. Благодаря свету Минотавр стал выглядеть еще более устрашающе, как существо из мифа, которым он и являлся. Коричневый мех переходил в кожу под его грудью. Он был голым и имел самый большой член, который Эйслин когда-либо видела. Тот был в полной боевой готовности, изогнувшись у плоского живота. Огромные яйца свисали между мускулистых ног, которые были слегка согнуты. Эйслин тяжело сглотнула. Возможно, она не сможет сбежать от существа, но, если до этого дойдет, девушка могла обратиться к своей ловкости.

— Да, это была я.

Она взглянула в широко расставленные бычьи глаза. Минотавр оскалил зубы и зарычал.

— Я должен убить тебя. — Его рука быстро схватила девушку за плечо.

Эйслин потянулась к внутреннему огню. Ее кожа нагрелась, но это не имело никакого значения. Минотавр даже не дрогнул. Он даже не обратил внимание на дым, поднимающийся от его руки, или запаха опаленной плоти.

— Молодая, — прошипел он и облизал свои толстые губы белоснежным языком. Двойные огоньки заплясали в его глазах. — Такая же молодая, как и те, кого прислали в Кносс^31.

— О нет, это не так, — возразила Эйслин, пытаясь отстраниться от существа. У нее было такое чувство, будто ее приковали к горному склону. — Они были маленькими детьми. А я старше.

Второй рукой Минотавр заскользил по ее телу, прижимая к стене. Его огромный член вжался в грудь Эйслин. С губ существа свисала слюна, сверкая в магическом свете.

— Неважно. Ты справишься. — Минотавр втиснул ладонь между ее ног. Эйслин взбрыкнула, пытаясь убежать.

Девушка потянулась к магии, чтобы сразиться с ним, но столкнулась с барьером.

«Черт! Видимо Минотавр как-то повлиял на меня… или это дракон».

Эйслин попыталась разорвать связь с Дэви, чтобы узнать, не напал ли дракон на нее по неизвестной причине, но было слишком поздно. Она почувствовала, как ее тело растягивается и меняется. Шея вытянулась, проросли крылья. Теперь Эйслин взирала на все сквозь мерцающие глаза, горящие от похоти. Дэви захватила ее, используя их связь в качестве канала, чтобы проникнуть в туннель.

«Черт возьми! Она хочет трахнуть Минотавра».

Придя в ужас и оскорбившись, Эйслин накрыло волной глубокой и первобытной страсти, которая уничтожила все остальное в мире.

«И почему же ты не сделала этого тогда, когда Слотос пытался меня убить?» — спросила Эйслин, цепляясь за остатки здравомыслия в реке сексуальных ощущений.

«Я пыталась, — оборонительно заявила Дэви. — Но он заблокировал меня».

Отчаявшись спастись от тела дракона, Эйслин решила прибегнуть ко второму варианту.

«Отпусти меня. Дальние родственники, твою мать. Ты и Минотавр знаете друг друга».

«Можно и так сказать. Тихо. Я больше не скажу ни слова… какое-то время».

Эйслин ощущала беспомощность, находясь в ловушке внутри Дэви. На девушку накатывались волна за волной эротического возбуждения, когда дракон сосредоточился на огромном члене. Эйслин хотела убежать, но не могла понять, как отделиться от Дэви. Дракон же желал остаться и заставить Минотавра трахать их вечно.

Дэви отвернулась от Минотавра и подняла хвост, позволяя существу войти в ее лоно. Из ее пасти вырвалось пламя, и она взревела от удовольствия. Минотавр положил руки на задние лапы Дэви. Он снова и снова толкался в ее тело, медленно скользя руками по ногам дракона. Когда Эйслин уже решила, что больше не выдержит ни секунды разделения тела с драконом, Дэви содрогнулась, даря девушке самый интенсивный оргазм, который она когда-либо получала в своей жизни. Наслаждение чуть не уничтожило Эйслин…, но это казалось таким неправильным. Таким же неправильным, как секс с одним из темных богов, независимо от того, как реагировало ее тело.

«Я должна выбраться отсюда».

«Дэви! Отпусти меня немедленно. Будь ты проклята. Только попробуй попросить меня снова довериться тебе. Освободи мой разум от своего тела».

«Но ты наслаждалась им так же, как и я, — тяжело дыша, ответила Дэви. — Я сделала это ради нас. Мы можем разделить кельта таким же образом».

«Ни единого гребаного шанса. Перестань городить чушь. Ты сделала это ради себя. Мне плевать, сколько сотен лет прошло с тех пор, как ты в последний раз трахалась. Я хочу выбраться из твоего тела. Немедленно».

Эйслин ощутила изменения. Сначала ее руки обрели прежнюю форму, а затем и ноги. Пошатываясь, девушка отошла от дракона и ее любовника, заметив, что они все еще были соединены. Судя по всему, они будут заниматься этим часами. У Минотавра перехватило дыхание, когда он вонзился в Дэви. Сжав ее чешуйчатые бока, он откинул голову, рассмеялся и заявил, что забыл, какая она маленькая мегера.

«Маленькая мегера?»

Не совсем точное определение для Дэви, по мнению Эйслин. Если бы девушка не спешила так сильно сбежать, то смеялась бы до слез.

Эйслин проскользнула глубже в туннель. Она должна была найти Фиона. Чего девушка не понимала, так это почему она до сих пор его не обнаружила. Эйслин следовала за магией Искателя. Она ударила себя по лбу ладонью. Возможно, Слотос все же где-то сказал правду. Он упоминал, что лабиринт извращает магию, заставляя ее возвращаться необычными способами.

— Может, я даже прошла мимо них, просто не заметила какой-то поворот, — пробормотала она.

«Куда ты направляешься?» — требовательно спросила Дэви.

«Найти Фиона и остальных».

«Я помогу, как только закончу здесь».

«Буду иметь это в виду», — фыркнула Эйслин.

«Правильно. Быстрее ад замерзнет, чем я снова ей поверю. Или впущу в свою голову».

Сначала Эйслин хотела вернуться с помощью оставленных отметок, но затем передумала и призвала свою магию, чтобы прыгнуть обратно в комнату рядом с входной дверью. Если дар Искателя не работает, то она воспользуется навыками Провидца и вернется в прошлое, когда Фион и Рун вошли в тюрьму.

Время, которое потребовалось ей, чтобы вернуться в камеру, подсказало Эйслин, насколько глубоко она находилась под землей. Гораздо дальше, чем место, в которое ее уволок Слотос. Неожиданно ее пронзило понимание. Имя темного бога. Сейчас Эйслин могла думать о нем и произносить, при этом ее не тошнило. Значит, он все же был нейтрализован? По крайней мере, сейчас? Она осмелилась, разрешить себе надееться.

Устроившись у открытого арочного проема, Эйслин наслаждалась теплом солнца. Был ли это все тот же день, или она пробыла под землей так долго, что уже наступило завтра? Эйслин встряхнула головой. Это не имело никакого значения. Единственное, на чем стоит сосредоточиться, это поиск Фиона, Руна и остальных. Сняв рюкзак, она затолкала его себе под задницу. Эйслин все еще чувствовала боль и дискомфорт от громоздкого члена Минотавра. Как, черт возьми, Дэви это провернула?

«Так же, как Рун сливался со мной. Разница в том, что он уважает меня. А вот дракон нет».

С точностью вспомнив действия Фиона, когда он знакомил ее с магией Провидца, Эйслин закрыла глаза и впала в состояние транса. Когда она ощутила, что поймала нужную волну, то попросила магию показать ей, как Фион ведет группу через эту самую комнату. Мимо нее прошли призрачные тела. Они растворялись при столкновении с Эйслин и вновь возникали позади нее. Девушка отправила свою астральную сущность вслед за последним человеком.

Ей преградили путь призраки, но она просто оттолкнула их. Ее астральная проекция не имела тепла, а значит, у нее не было ничего, чего так жаждали духи. Группа людей отправилась в саму тюрьму, но не туда, где была она. Эйслин последовала за ними по длинным каменным коридорам, с удивлением подмечая, насколько огромным было это здание.

«Должно быть, здесь тысячи комнат…»

Наконец, Эйслин увидела всех ошеломленных людей, блуждающих из клетки в клетку, и ее сердце забилось быстрее. Они все еще были здесь. Этот проклятый лабиринт просто всех запутал. Ее радость угасла, когда она присмотрелась к ним. Людей будто загипнотизировали, они смотрели перед собой остекленевшим взглядом. Фион! Где он? Или Рун? Его должно быть достаточно легко найти. Эйслин попыталась мысленно связаться с кельтом, но потом поняла, что ее никто не услышит. Для этого ей было необходимо тело.

Поскольку Эйслин не нужно было ждать, пока призрачные солдаты покажут ей путь, девушка вернулась к своему телу, отталкивая духов с пути. Когда астральное и физическое тела столкнулись, то Эйслин почувствовала дезориентацию. Ей было интересно, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз ела.

Оттолкнув эту мысль, — она могла и позже поразмышлять на тему пищи — Эйслин вприпрыжку побежала туда, где обнаружила людей. На этот раз к ней ринулось больше духов, ведь сейчас девушка обладала теплом и дышала. Они хотели то, что было у нее, поэтому тянули к Эйслин костлявые пальцы, царапая кожу. Кто-то из них даже порезал ее ножом, но рана оказалась не глубокой. Девушка выдернула клинок из руки призрака и положила тот в карман, чтобы дух не напал на нее со спины. Враги, которые уже были мертвы, были занозой в заднице.

Эйслин сильно толкнули в спину, и она растянулась лицом вниз на полу, выплевывая грязь. Только Господь знал, сколько призраков навалилось на нее сверху. Эйслин потянулась к своей магии, но та была бесполезна против духов, так как они не чувствовали боли.

— Отпустите меня, — умоляла Эйслин. — Вы должны отпустить меня. Мои друзья заперты в этом здании. — Она задалась вопросом, не ошиблась ли, произнеся это. Призраки питались жизнью. Если они еще не знали, что поблизости можно найти кучу живых тел, то девушка только что дала им подсказку.

— И вы поможете ей, — заявил низкий мелодичный женский голос с сильным ирландским акцентом. — Немедленно. Я приказываю вам отступить.

Эйслин задохнулась, когда вес, удерживающий ее, испарился, словно роса жарким утром. Девушка узнала бы этот голос, где угодно. Встав на ноги, она проигнорировала порезы на руках. Эйслин всмотрелась во тьму, но не нашла того, что искала, поэтому сделала свой магический свет еще ярче.

— Мама? Я знаю, что ты здесь. Яви себя.

Глава 25

Тара Линеа вышла из толпы призраков. Ее рыжие волосы все еще были длинными и сияющими. Золотые глаза женщины светились от счастья. Она протянула руки к Эйслин. Ногти Тары оказались сломаны, а кожа выглядела сухой и покрытой морщинами.

— Ах, mo leannán, — произнесла женщина. — Никогда не думала, что снова увижу тебя в этой жизни.

К горлу Эйслин подступили все невыплаканные слезы.

— Спасибо, мама, — судорожно пробормотала девушка. — Держи, пожалуйста, остальных духов подальше от меня, мне нужно спасти людей.

Холодные мертвые пальцы сомкнулись на руке Эйслин. Тара потянула дочь в свои объятия. Подойдя поближе, Эйслин прижалась к матери. Под запахом мертвого мяса она все еще могла уловить ароматы, которые всегда ассоциировались у нее с матерью: лаванда, корица и мускус.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила Тара.

Эйслин не пришлось долго думать. От того, что ее мать снова находилась рядом, было невозможно отказаться.

— Конечно. Пойдем. — Эйслин побежала по коридору.

Когда она приблизилась к тому месту, где видела людей, то открыла свой разум, разыскивая Руна и, наконец, обнаружила волка.

«Где ты?»

«Заперт за магическим барьером, — зарычал Рун. — Фион тоже здесь, но что-то не так. Я не могу его разбудить».

Эйслин никогда не думала, что когда-либо будет так радоваться голосу волка в своей голове.

— С кем ты разговариваешь? — требовательно спросила Тара. Женщина сощурила глаза. — Что за Фион?

«Я не могу сейчас ей все рассказать. Это займет слишком много времени».

— Мама, я знаю, что у тебя есть магия. Ведь она передалась мне по наследству. Поможешь найти барьер, который скрыт с помощью заклинания?

Ее мать резко повернула голову. Казалось, она принюхивается к какому-то запаху в воздухе.

— Дракон, — пробормотала женщина. — Этот uafásach^32 дракон где-то здесь.

— Да нихрена подобного, — фыркнула Эйслин. — Не она моя проблема, мама. Сосредоточься! Я должна найти Фиона.

— Извини, что? Следи за языком, дитя.

Эйслин расстроенно выдохнула.

«У меня нет на это времени».

— Фион МакКумхаил, мама.

— Ох, вот почему ты сразу не сказала о нем? Он был моим женихом до встречи с твоим отцом. Я сломя голову бежала от него. — Тара Линеа исчезла из поля зрения.

— Рада, что мы все прояснили, — пробормотала Эйслин вслед матери.

Блуждающий мужчина столкнулся с ней. Эйслин схватила его за плечи и наградила ударом магии. Его глаза прояснились.

— Дерьмо, — пробормотал он. — Что случилось? Последнее, что я помню, как шел за Тедом.…

Эйслин отпустила мужчину.

— Разбуди всех, кого встретишь. Как только остальные очнутся, то повтори им, то же самое. Иди по кругу, — девушка указала за свою спину через плечо. — Просто всегда поворачивай направо. Вскоре ты выйдешь в знакомую комнату, ты должен был обратить на нее внимание перед тем, как попасть в ловушку заклятья.

Эйслин начала будить остальных, к счастью осознавая, что каждый человек находился под слабым заклинанием, которое она с легкостью рассмотрела. Эйслин настолько увлеклась, что не замечала приближение матери до тех пор, пока она не похлопала девушку по плечу костлявой рукой.

— Ты всегда была невнимательной. Я говорю, что уже нашла их. Пойдем со мной.

Сердце Эйслин ускорило свой ритм, когда она помчалась за матерью. Тара плыла, а не шла, и двигалась достаточно быстро.

— Ах, это здесь. — Тара вскинула руки вверх. Они беззвучно наткнулись на что-то невидимое. — Я не могу уничтожить заклятье. То, что осталось от моего тела, не обладает достаточной силой.

Но Эйслин уже призвала свою магию. Она сразу почувствовала форму заклинания. Оно было сложным. И могло содержать ловушки, наткнувшись на которые, можно было вызвать взрыв. Девушка очень осторожно распутывала заклинание, желая не испытывать столь сильный голод и усталость. Когда Эйслин не могла мыслить трезво, то зачастую совершала ошибки.

«Фион там, — подбодрила она себя. — Только с другой стороны».

— Разве ты не видишь, как это работает, дочь? — спросила Тара.

Эйслин посмотрела на мать. Она настолько сильно хотела рассеять клубок магии, что почти забыла о ней. Первый слой упал. Но под ним оказалось еще больше заклятий, каждое из которых, казалось бы, еще более искусно сплетено, чем предыдущее.

— Скажи, что ты видишь. — Она встретила взгляд Тары, который также отливал золотом в сиянии магического света, как и ее собственный.

— Было бы легче начать с нижнего угла, вон там. Тебе не нужно разбирать все целиком. Лишь проделать маленькую дыру, через которую можно пролезть, и дело сделано.

Мама всегда была умной. Эйслин подошла ближе, чтобы осмотреть место, на которое указала ее мать. Девушку охватило волнение. Магия там была более зернистой и не такой плотной. Эйслин начала отсекать части заклинания с помощью своей силы, плавно переходя од одного заклятья к следующему.

— Здесь достаточно много места, — обратилась она к Таре. — Я собираюсь пролезть внутрь.

— Осторожно, девушка. Ты…

Ее мать перебил скулеж и звук скребущихся когтей о камень. Рун бросился на Эйслин, повалив ее на землю. Она обняла волка. Он лизал ее лицо снова и снова, в этот момент девушка осознала, что плачет.

— Нужно спешить, — пробормотала она, — мне необходимо посмотреть, что случилось с Фионом.

— Сюда. — Рун лег на брюхо и прополз обратно в проем. Эйслин проследовала следом.

Внутри ловушки воздух тоже был наполнен заклятьями. Завитки магии тянулись к Эйслин, бормоча успокаивающие слова:

«Нет переживаний. Вообще никаких. Ложись. Расслабься. Ты так устала. Тебе необходим отдых. Отдых во сне…»

Эйслин отмахнулась от магии. Это было похоже на какую-то сказку, где принцесса засыпала на целых сто лет. Любой, кто не обратил внимания на происходящее, сразу отключался.

«Надеюсь, чтобы разбудить Фиона, потребуется только поцелуй…»

Эйслин подползла к месту, где лежал мужчина. Он опирался о каменную стену, а одной рукой прикрывал лицо.

— Фион! — Эйслин встряхнула его. Слезы катились по ее щекам. Эйслин всем сердцем тянулась к мужчине, прижавшись к нему лицом и осыпав его поцелуями, лихорадочно ощупывая знакомое тело.

— Не сработает. — К ней подошел Рун. — Я облизывал его, кусал, разговаривал с ним. Не понимаю, что произошло. Минуту назад мы возглавляли группу. А затем наткнулись на что-то, похожее на липкую паутину. Видимо Фион понял, что это было. Он выругался и попытался отступить, но не мог сфокусировать магию на стене, которая закрылась за нами.

— Что бы это ни было, на тебя оно не влияет? — Эйслин уже начала раздумывать, как использовать данный факт, окажись он правдой.

— Нет, — подтвердил Рун ее подозрения. — Ни на меня, ни на Беллу это не повлияло так, как на Фиона.

— Белла! — Эйслин ощутила стыд. Она совершенно забыла про птицу. — Где она?

Рун побежал в темный угол. Девушка последовала за ним и схватила ворона, который застыл на месте, спрятав голову под одним крылом.

— Ты знаешь, что случилось с Гвидионом и остальными?

— Нет.

Прижав Беллу к себе, Эйслин попыталась связаться с разумом Фиона. Но он оказался закрыт для нее. Она сделала еще одну попытку, на этот раз используя дар Мага. Затем с помощью навыка Провидца. Казалось, будто она просто бьется головой в стену. Эйслин взяла Фиона за руку. Слава Богу, она оказалась теплой. Внезапно девушка вспомнила слова мужчины. Когда она беспечно заявила, что сможет исцелить его, то он ответил, что только если Эйслин вовремя его найдет. А потом они рассуждали что-то об отделении души от тела.

Эйслин развернулась. Она нуждалась в Гвидионе, Аравне или Бране. В ком-то, кто знал больше, чем она. Даже в Дэви. Нет, не в ней. Эйслин не доверяла дракону, да и видела его не часто.

Тара материализовалась рядом с ней.

— Здесь такая мощная магия. Мы должны вытащить его из этих чар.

— Ты уверена, что мы не навредим ему? — Эйслин встретилась взглядом с матерью.

Тара склонила голову на бок, напомнив Эйслин былые времена, из-за чего у нее защемило сердце.

— Нет. Но и оставить его здесь мы не можем. Наверняка, это будет означать смерть. Вернее, не смерть, — исправилась Тара, — но он заснет настолько крепко, что это уже не будет иметь значение. Откуда у тебя эта птица?

— Это связанное животное Фиона.

— Значит это тот же ворон. Отвратительная птица. Уверена, время не улучшило ее характер. — Тара Линеа холодно хихикнула. — Может, нам стоит оставить ее здесь спать.

Эйслин и ее мать подхватили Фиона под руки и начали тащить за пределы чар. Рун пытался помочь, но только путался под ногами, заставляя всех падать. Эйслин пришлось сделать дыру больше, но ненамного. Она вернулась в ловушку за Беллой и надежно спрятала птицу в скрытом уголке. Эйслин опустилась на каменный пол рядом с Фионом, пытаясь отдышаться, у нее кружилась голова от усталости. Он выглядел все так же. Она наблюдала за подъемом и падением его груди и пыталась снова связаться с разумом мужчины.

«Почему я не могу попасть внутрь?»

Она облокотилась спиной о скалу и стала перебирать в голове все свои знания о магии, но так и не нашла ничего подходящего.

— Ты знаешь, что происходит? — Эйслин встретилась взглядом с матерью, плавающей в нескольких дюймах над полом.

— Да.

Эйслин ждала, но Тара больше ничего не сказала.

— Ты собираешься поделиться со мной?

Призрак, который приходился ей матерью, пожал плечами.

— Это очень запутанное заклятье. Но думаю, что ты можешь это исправить.

— Расскажи мне все. — Эйслин положила руку Фиона к себе на колени.

Рун взвыл.

— Прости. Воздух не отравлял меня… иначе я бы предупредил Фиона.

— Это не твоя вина. — Эйслин повернулась к Таре. — Давай, мам. Говори.

— Хм! Раньше ты была более уважительной.

— Конечно, ведь тогда у меня еще была нормальная жизнь и двое родителей.

Ее мать стала такой грустной, и Эйслин пожалела, что не сдержалась.

— То мстительное существо знало, что вы все придете, — наконец, произнесла Тара. — Он был в форме шара…

— Откуда ты это знаешь?

— А как же иначе, доченька? Я шпионила за ним. Он не проявлял к нам дружелюбности. У нас мало что осталось, а если бы мы позволили, то он бы украл у нас последнее.

«Все, что отвергается…»

— Продолжай, — тихо пробормотала Эйслин. Девушку пронзило сострадание к матери. — Я больше не буду тебя перебивать.

— Он знал этих четырех кельтов. Я слышала, как он ругался в своей непристойной спальне. Особенно на Фиона. По какой-то причине Слотос ненавидел его с дикой яростью. Он расставил кельтам ловушки…, вдохнул в них их имена. Другим он просто позволил блуждать в замешательстве. Думаю, он не верил, что люди достаточно хитры, чтобы найти выход из сложившейся ситуации.

«Итак, теперь хотя бы понятно, что случилось с Гвидионом, Аравном и Браном».

— Мама, подожди минутку. Знаю, что обещала не перебивать, но раз ты в курсе, как выглядят ловушки Слотоса, то не могла бы ты посмотреть, сможешь ли найти остальных?

— Я займусь этим. — Волк вприпрыжку выбежал прежде, чем Эйслин успела закончить предложение.

Тара погрозила ей пальцем.

— Не следует произносить вслух имя лукавого. Это плохая примета.

Эйслин горько засмеялась.

— Да уж, я уже потеряла всю сопутствующую удачу. Ты говорила, что знаешь, где Фион. Почему я не могу связаться с ним сейчас, когда он лежит прямо передо мной?

— Фион выставил защиту, чтобы не впускать зло. Может, он просто спит. А может, находится в другом месте. Я только знаю, что его здесь нет. Даже несмотря на то, что я ощущаю его тепло, я совершенно не чувствую личность Фиона, — Тара замолчала. — Ты должна обратиться к Гвидиону, хозяину чародеев, если он тоже здесь. Или к дракону.

Эйслин стиснула зубы. Последнее, чего она хотела, это просить помощь у Дэви. Не после того трюка, который она провернула с Минотавром, но девушка не собиралась позволить Фиону пропасть, где бы он ни был.

— Должен быть другой способ, — пробормотала она.

— Откуда ты узнала о магии, доченька? — неожиданно спросила Тара.

— Было легче принять ее, чем следовать за тобой в вихрь.

— Ох, — последовала пауза, — прости. Я не очень хорошо тебя подготовила. Но я не смогла найти способ вернуться в мир без твоего отца.

Эйслин взмахнула рукой.

— Все в порядке, мам. Ты же не знала, что это произойдет.

— Ох, но ведь я все знала. — Тара указала костлявым указательным пальцем в небо. — Дар Провидца во мне очень силен. Я говорила Джейкобу, что мы должны прекратить исследование парада планет, но он настоял на своем. — Один уголок того, что осталось от ее рта, опустился. — Я никогда не могла ни в чем отказать этому мужчине.

Сидя в темном каменном коридоре с магическим светом, подвешенным сверху, и сжимая руку Фиона, Эйслин хотела накричать на свою мать, чтобы напомнить ей, что у нее был долг и перед дочерью. Девушка проглотила горькие слова. Сейчас было неподходящее время. Кроме того, это ничего не изменит. Гнев подпитывал Эйслин, у нее едва хватало сил, чтобы оставаться в сознании и двигаться вперед.

«Где ты?»

Стиснув зубы, Эйслин ответила Дэви:

«Я нахожусь в той же тюрьме на много сотен футов выше места, где оставила тебя. Это… существо ушло?»

«Он действительно очень чувствительный…»

«Прекрати. Он ушел?»

Дэви усмехнулась.

«Минотавр спит. Должно быть, я его измотала. Мужчины такие хрупкие. Открой свой разум, чтобы я могла найти тебя».

«Наверное, я буду выглядеть свиньей в твоих глазах. Но тебе придется найти меня по старинке или не найти вовсе».

Дракон ничего не ответил.

— Ну, либо она уже несется сюда, либо нам повезет, и она разозлится настолько, что не придет, — пробормотала Эйслин.

— Кто?

— Твой старый враг, дракон.

Выражение Тары смягчилось. Эйслин хорошо рассмотрела свою мать. Большая часть ее лица от щек до лба была цела. Но ниже ее плоть испещряли раны, делая женщину непохожей на саму себя. Призраки навечно оставались с полученными ранее травмами. Их кровь уже не циркулировала в организме, поэтому они не могли исцелиться. Плоть, где ее больше не покрывала кожа, начала гнить.

— Я любила ее, когда была маленькой. — Взгляд Тары стал затуманенным из-за воспоминаний. — Она постоянно брала меня летать.

— Что случилось?

Тара вскинула руки в чисто гэльском жесте.

— Я не верила в будущее, начертанное до дня моего рождения. Дэви не давала мне ни минуты покоя. У меня не было от нее секретов. Когда я стала достаточно взрослой, то ушла. Потом я встретила твоего отца и переписала свое будущее.

Дар Искателя принес Эйслин что-то кислое. Ее мать о чем-то умолчала. Девушка открыла рот, чтобы спросить, что упустила Тара, но услышала, как когти Руна царапаются о камень, когда волк завернул за угол.

— Я прогрыз себе дыру в ловушке к Гвидиону, — крикнул он. — Он находился в комнате, но не спал. Во всяком случае, не так крепко. Он пришел в себя сразу, как только я уксил его в нескольких чувствительных местах.

В коридоре зазвучали шаги — хлопки голых ступней о камень и стук посоха.

— Вот ты где, — зарычал маг на волка. — Я сказал подождать меня. Мой разум все еще затуманен из-за Слотоса… — Гвидион удивленно открыл рот. — Тара МакТойрделбах, жива и все еще дышащая. Девушка, тебя же убили. Почему ты до сих пор не по ту сторону завесы? — Кельт поспешил к женщине и притянул ее в свои руки. На его лице отразились сильные эмоции. Мертвая или нет, Гвидион любил ее, и это отражалось в его объятиях. Он выглядел как умирающий, которому дали второй шанс.

Рун толкнул руку Эйслин.

— Я собираюсь найти двух других.

Эйслин наклонилась и поцеловала мохнатую голову.

— Спасибо.

— Поблагодаришь, когда все окажутся в безопасности.

Эйслин повернулась к Гвидиону и своей матери.

— Ты любил ее, — выпалила она, внезапно осознав истину. Тара не упоминала об этом. Именно это скрывала ее мать. Тара была обещана Фиону, но любила Гвидиона. Она решила проблему, сбежав.

— Да, девушка. — Гвидион все еще цеплялся за призрак матери Эйслин. — И по-прежнему люблю ее. Фион никогда не относился к ней так. Он хотел ее просто из-за древнего пророчества. — В его словах ощущалось негодование.

— Она не принадлежала ни одному из вас, — прогремела Дэви. — МакТойрделбах только моя. Сейчас и навсегда. — Дракон не слишком нежно шлепнул Эйслин и неуклюже прошел мимо. — Тебе стоит помнить об этом, девочка.

Эйслин покачнулась.

— Как, черт возьми, ты подобралась так близко, и я даже ничего не услышала?

— Я могу быть тихой, когда мне это нужно, — высокомерно сообщила ей Дэви и схватила Гвидиона за плечо когтистой передней ногой. — Отдай мою МакТойрделбах.

Тара извергла вереницу проклятий на гэльском, затем стала полупрозрачной и ушла через стену позади Фиона.

«Молодец, мама!»

Тара сказала дракону, что быстрее увидит ее в аду, прежде чем станет чьей-то собственностью.

— Ты большая глупая змея, — закричал Гвидион. — Только посмотри, что ты наделала. Напугала ее так же, как когда она была совсем маленькой девочкой.

— Она ничему не научилась, черт побери, — выплюнула в ответ Дэви. — Ты и сам не лучше, раз начал лапать Тару сразу, как только ей исполнилось четырнадцать. Я пыталась защитить ее…

— Остановитесь. Вы оба, — вскрикнула Эйслин. — Моя мать умерла. Ей больше не нужно ваше внимание. Судя по всему, она совершенно его не желает. Зато Фиону требуется помощь. — Она встала на колени у его тела, а затем вытянулась рядом, накрывая губы мужчины в поцелуе. Эйслин снова попыталась проникнуть в его разум, но ее оттолкнул все тот же щит.

— Похоже, потребуется нечто большее, чем поцелуй принцессы, чтобы вернуть его, — сухо заметила Дэви.

Эйслин свернулась калачиком рядом с Фионом.

— Что для этого нужно, дракон? Судя по тому, как обстоят дела, думаю, ты мне задолжала.

Гвидион, все еще выглядя потрясенным, упал на пол возле нее и Фиона, одеяния мужчины собралось вокруг его ног. Он прикоснулся одной рукой к Фиону, а второй сжал посох и начал что-то скандировать. Посох засветился сине-белым сиянием, Эйслин почувствовала заклинание, которое он творил. В нее проникала настолько древняя сила, что Эйслин могла только догадываться о ее происхождении.

Аромат лаванды и жасмина наполнил воздух. Голос Гвидиона стал громче и ритмичнее. Эйслин хотела увидеть и понять магию, но у нее кружилась голова. Когда девушка попыталась поднять глаза, то заметила, что воздух был густо наполнен разноцветными рунами, которые перетекали одна в другую, образуя новые, словно воздушный балет. Посох полыхал так ярко, что Эйслин увидела бы сияние даже сквозь закрытые веки.

— Сейчас самое время поцеловать его и позвать к себе. — Гвидион толкнул девушку посохом. Эйслин почувствовала жар в месте, где он прикоснулся к ней. — Думаю, мне нужна твоя помощь.

Эйслин припала губами к Фиону и добавила к заклинанию свою магию. Через несколько мгновений у Фиона остановилось сердце, и девушка испугалась, что потеряла его навсегда, но неожиданно мужчина зашевелился. Эйслин отстранилась и закричала:

— Фион! Любимый!

Практически забравшись на него, Эйслин снова наградила мужчину поцелуем. Когда его губы шевельнулись под ее натиском, она еще крепче поцеловала Фиона, запутав пальцы в его волосах, протолкнув в рот язык. Словно издалека Эйслин услышала крик ворона.

Глава 26

— Mo croi, mo croi, — прошептал Фион у ее губ. Он обнял Эйслин, крепко сжав. — Как ты меня разыскала?

— Это не она, — выплюнул Гвидион. — Именно я вернул тебя, хотя у меня было много других мыслей на этот счет. Эйслин немного помогла, но без меня девушка не связалась бы с тобой, — хозяин всех чародеев сделал паузу. — Здесь была Тара. Она напомнила мне о.… многом.

— Где ты застрял? — обратилась Эйслин к Фиону. — Почему я не могла добраться до тебя?

— Меня преследовал Слотос. Поэтому я забрался в место, где он никогда бы меня не нашел. В царство сновидений.

— И очень хорошо, что я знаю твой разум, — пробормотал Гвидион. — Я избежал множества неприятностей, разыскивая тебя.

Используя посох в качестве трости, Гвидион тяжело встал на ноги.

Белла подлетела и устроилась рядом с Фионом. Птица нежно клюнула мужчину. Он отодвинул Эйслин в сторону и попытался сесть. Фион потер свое лицо ладонью и окинул расфокусированным взглядом всех присутствующих.

— Что мы здесь делаем? Нам не следует расслабляться в логове Слотоса. Черт, мы вообще не должны тут находиться. Нечестивый поймал меня, когда я пользовался своей силой. Теперь я слаб, словно новорожденный жеребенок. Мы должны уйти.

Эйслин ощутила, как Фион призывает магию. Белла попыталась залететь ему на плечо. Ей потребовалось две попытки.

— Успокойся. — Эйслин положила ладонь ему на руку. — Не думаю, что на данный момент Слотос представляет угрозу.

— Почему нет? Что случилось? Мне нужно встать, найти моих людей. Идите в безопасное место. — Фион крутил головой из стороны в сторону, взирая на всех безумным взглядом. Он схватил Эйслин за руку так сильно, что причинил боль.

— Надеюсь, что все люди уже покинули здание. Они бродили по тюрьме, словно зомби, но у нас не заняло много времени, чтобы привести их в чувство, — Эйслин замолчала. — Это так на тебя не похоже. Что бы я ни делала, это не пробивало стену, которую ты возвел, чтобы спрятаться.

Она не могла перестать прикасаться к нему, хотя в ее голове эхом отдавались предостережения. Над Эйслин будто насмехалось ее невежество. Была ли девушка просто заменой пророчества, когда ее мать стала недоступной? Гвидион намекал именно на это. С Дэви дела обстояли также? Дракон хотел ее только потому, что Эйслин была МакТойрделбах? У девушки разболелась голова. Она так устала, что могла проспать сотню лет.

«Может, всем будет лучше, если я никогда не проснусь. Но не здесь. Мне нужно выбраться наружу. Немедленно».

Эйслин покачала головой, чтобы навести порядок в своих мыслях.

«Я не могу уйти, пока мы всех не найдем».

— Эйслин. — Фион похлопал ее по руке. — Ты не ответила мне.

Она встретила его взгляд, золотые глаза столкнулись с голубыми.

— Прости. Мне нужно поесть и поспать. К тому же нам все еще нужно найти Аравна, Брана и их группы.

— Я могла бы позаботиться об этом, — фыркнула Дэви, — но, если вы не собираетесь использовать мои силы, я могу вернуться и найти для себя развлечение.

Эйслин вскочила на ноги и подошла к дракону.

— Это лучшая мысль за последнее время, — прошипела девушка. — Так почему бы тебе не осуществить ее?

— Да, отличная идея, девушка. — Гвидион уставился на дракона. — Исчезни. — Он затряс своим посохом.

Из ноздрей Дэви повалил дым, она издала очень раздраженное ворчание и исчезла.

— Слава гребаному Богу, — пробормотала Эйслин. — Я хочу попрощаться с мамой, прежде чем мы начнем искать остальных.

— Неужели она ушла? — Тара появилась в комнате, просочившись сквозь стену. Ее взгляд перемещался из стороны в сторону. — Ох, я была уверена, что она пойдет за мной. Дэви годами преследовала меня, когда я переехала в Солт-Лейк. Пришлось выстраивать защитные заклинания, чтобы не впускать ее.

Руки Гвидиона снова сомкнулись вокруг женщины. Он начал что-то бормотать ей на гэльском, а Тара в ответ зашептала нежности. Белла резко закаркала. Видимо, птица немного отошла от потрясений, так как полетела к ним и клюнула Тару в волосы.

Фион встал. Он сделал два шага, схватил ворона обеими руками и стал его упрекать. Эйслин не смогла разобрать все гэльские слова, но Белла жаловалась, что Тара должна была принадлежать Фиону.

Гвидион обвил рукой талию Тары и повернулся к ним лицом.

— Я отправлю ее отдыхать в покои мертвых, — торжественно сказал он. — Но для начала ей необходимо здесь кое-что закончить. Тара хочет с тобой попрощаться. — Маг нежно толкнул женщину в сторону Эйслин.

— Мама, ох мама, — зарыдала Эйслин, не в силах контролировать переполнявшие ее эмоции. — Я люблю тебя. Такое ощущение, что я снова тебя теряю.

Тара обняла девушку, прижав ее к полуразложившемуся телу. Девушка пела на гэльском, словно Эйслин вновь стала маленькой девочкой.

— Никогда не забывай, что ты моя малышка. И я горжусь тем, какой ты стала после всего произошедшего. — Тара отвела Эйслин в сторону и тихо прошептала: — Фион любит тебя. Я вижу в его глазах то, чего там никогда не появлялось для меня. Знаю, сегодня ты слышала много разговоров, которые могут заставить тебя усомниться в нем, но это будет ошибкой. Он действительно хороший мужчина. — Женщина вновь обняла Эйслин, и они вернулись к Гвидиону.

— Я готова, — просто сказала она, — но после того, как дам последний материнский совет. Следи за драконом. Она ни на чьей стороне, только на своей.

Фион, крепко удерживающий Беллу, опустил подбородок к Эйслин.

— Давай дадим им немного уединения.

К горлу Эйслин подкатил настолько плотный ком, что она не смогла выдавить из себя ни слова. Слезы обжигали ее глаза.

Она посмотрела на мать, которая улыбнулась ей.

— Нам больше нечего сказать друг другу, mo leannán. Мы снова встретимся в Саммерленде, царстве мертвых.

Фион посадил Беллу на плечо, продолжая придерживать птицу рукой.

— Пойдем, — тихо позвал он. — Где Рун?

— Ищет Аравна и Брана, — выдохнула Эйслин, чувствуя себя совершенно несчастной.

— Почему бы тебе не позвать его? Возможно, мы сможем помочь.

Фион увел девушку от Гвидиона и Тары, удерживая Эйслин так же, как до этого ворона. Как будто мужчина знал, что она вернется к матери, если дать ей этот шанс.

Сердце Эйслин закричало в знак протеста. Вся боль, которую она похоронила, когда Тара вошла в вихрь, на самом деле никуда не ушла. Агония все еще была внутри нее, ожидая, чтобы прожевать и выплюнуть Эйслин своими маленькими острыми зубами. То, что она была полностью вымотана, не помогало.

«По крайней мере, на этот раз я попрощалась с ней.…

Ну и что? Я все еще сирота.

Только дети могут называться сиротами. В течение довольно длительного времени я не была ей».

— Позови Руна. — Фион подмешал в слова заклинание внушения.

Раньше Эйслин рассердилась бы, но сейчас она понимала мудрость его действий. Девушка была близка к тому, чтобы развалиться, и Фион знал это.

«Рун. Рун. Ты нашел их?»

«Да, обоих. Все уже выходят на улицу. Люди, которые находились в сознании, обнаружили их примерно в то же время, что и я. Я как раз возвращаюсь к тебе. — Волк перевел дыхание. — Я пытался сказать тебе, но ты не отвечала».

«Прости. Не оправдывайся. Где ты?»

Рун отправил в ее разум изображение. Эйслин не узнала место.

«Скажи, куда ты направился…»

«Я сам найду тебя».

Фион, очевидно, подслушивал, так как сразу вмешался в разговор.

«Хорошо. Мы будем ждать тебя здесь».

Эйслин вытолкнула образ матери из своих мыслей. Было бы не так больно, если бы у нее появилось время немного придаться скорби. Девушка призвала свой магический свет, чтобы подняться по ступенькам, а затем повернулась к Фиону.

— Похоже, Слотос нацелился именно на тебя. Это с ним ты когда-то столкнулся? Он тот, кто вспорол твой живот, словно кусок мяса.

— Да, девушка. Он ненавидел меня.

— Почему? Что ты ему сделал?

— Что сделал? — Его глаза осветила кривая улыбка. — Украл деву, которую он ценил, и заставил ее любить меня, а не его.

— Что с ней случилось?

— Она происходила из шелки^33. Девушка вернулась в море. — Фион широко развел руками. — Не нужно так на меня смотреть. Он заставлял ее оставаться в человеческом облике. Я же освободил девушку, вернул ей кожу и дал выбор.

— Как долго она была с тобой?

— И почему это имеет значение? — Он наклонил ее подбородок так, чтобы их взгляды встретились. — Ведь люблю я только тебя.

Его слова согрели ее душу. Несмотря на дикую усталость, в Эйслин все равно проснулось желание. Она желала верить Фиону, никогда еще не хотела чего-то сильнее, но им нужно было поговорить. У Эйслин скопилось множество вопросов, на которые нужно было получить ответ прежде, чем она могла бы упасть в его объятия. Фион потянулся к ней, но Эйслин покачала головой и отступила на несколько шагов.

Рун выскочил из затемненного коридора, выглядя очень довольным.

— Наконец, мы все собрались, — улыбнулся Фион, но очень грустно. — Давайте покинем это место. — Он смотрел на Эйслин. — У тебя появились ко мне вопросы, девушка. Я отвечу на них, но после того, как ты отдохнешь.

— Не знаю, достаточно ли у меня магии, чтобы вытащить нас отсюда.

— Я займусь этим.

Фион усадил волка между ними и обнял Эйслин.

Энергия зазвенела в воздухе, когда мужчина призвал магию. Эйслин удивлялась, почему он не мог спасти себя.

— Это был компромисс, — произнес Фион, глядя на нее и с легкостью удерживая заклинание. — Я не мог оставить даже маленькую трещинку, так как Слотос пришел бы за мной. Как только такой, как я, оказывается в нашем особом месте во сне, то только другой такой же может распутать магию. Я работал над тем, чтобы найти способ обойти запрет.

— Если это единственное место, где ты действительно в безопасности, — пробормотала Эйслин, нахмурившись, — то это какая-то ошибочная система. Ты уходишь туда, откуда затем не можешь выбраться.

Фион одарил девушку полуулыбкой.

— Я был очень близок к тому, чтобы проделать дыру в своем укрытии, особенно после того, как услышал твой зов.

— Хочешь сказать, что я могла бы вытащить тебя оттуда? — Эйслин искоса посмотрела на него. — Но к этому не было никаких предпосылок. Когда Гвидион призвал свою магию… — У нее перехватило дыхание. — Не важно, сколько лет я практикую, я все равно не смогу…

— Ты не знаешь, на что способна. Твоя магия все еще растет, девушка. Если бы я тренировал тебя, то ты смогла бы меня освободить.

— Да уж, жаль, что ты не можешь предвидеть каждую деталь, которую мне, возможно, нужно узнать. — Ее сарказм оставил горький привкус во рту. — Не обращай на меня внимания, — пробормотала она. — Я чувствовала себя такой беспомощной. Мне это не понравилось.

— Никто этого не может предвидеть. — у Фиона было такое нежное выражение лица, что какая-то часть внутри Эйслин начала таять. — Ты собираешься использовать магию, которую я призвал? Или предпочитаешь пытаться все уладить, стоя здесь?

— Я хочу выбраться отсюда.

— Тогда пойдем.

Эйслин унесла их в убывающий день. Фион прыгнул туда, откуда они начинали, в миле или около того от тюрьмы. Повсюду бродили люди, уходя группами по двое, трое и пятеро, предположительно возвращаясь домой. Аравн и Бран жестикулировали, сидя в месте, которое ранее выбрали, укрытое теми же каменными стенами. Когда Эйслин добралась туда, то заметила, что они проверяли каждого солдата так же, как регистрировали перед боем.

— Скольких мы потеряли? — спросила она.

Аравн посмотрел вверх.

— До сих пор здесь не прошло сто пятьдесят три солдата. — Кельт уставился на очередь позади девушки. — Скоро мы все поймем. Я считаю, что не больше пятидесяти или шестидесяти.

— Отлично, — улыбнулся Бран. — Я думал, что мы понесем гораздо больше потерь.

Эйслин опустила взгляд. Она бы хотела разделить их энтузиазм, но для нее потеря даже одной человеческой жизни, вдобавок ко всем, истребленным вихрем, была слишком серьезной.

Внимание девушки привлекло движение. Эйслин застонала, когда Дэви села на землю, сложив кроваво-красные крылья.

— Дочь.

Эйслин не обращала на нее внимания.

Фион схватил ее руку.

— Тебя зовет Дэви. Ты не можешь ее игнорировать.

— О да, еще как могу.

Фион нахмурился. На минуту Эйслин подумала, что он собирается порицать ее, но опасается, что она проигнорирует и его.

— Что случилось, девушка? Она сделала тебе больно?

Нежность в его голосе была больше, чем Эйслин могла вынести. Она не доверяла себе произнести хоть слово, поэтому просто кивнула. Лицо Фиона потемнело. Его брови сошлись в разъяренную линию. С Беллой на плече он шагнул в сторону Дэви, встал перед ней и скрестил руки на груди.

— Что ты с ней сделала? — требовательно спросил Фион.

— Вовлекла в одно приключение, — дерзко выпалила Дэви.

— Что за приключение? — В его словах сквозила настороженность, но, видимо, Дэви этого не уловила.

— Ну… — Дракон заговорщически опустил голову. — После того, как мы попытались вас обнаружить с помощью астральной проекции и ничего не нашли, то связали умы, и Эйслин вошла в подземелье. Это было ужасно захватывающе. Она наткнулась на моего старого друга…

Фион поднял руку.

— Можешь остановиться прямо на этом месте. У этой сказки есть что-то знакомое. Это был Минотавр, не так ли? Я видел такой же особый блеск в глазах древних существ, кроме, возможно, моего родственника Утера Пендрагона. Или твоего приятеля, Нидхога, когда он еще ходил по земле.

— Да, — прошипела Дэви. — Умно с твоей стороны догадаться. Конечно, это был Минотавр. И он оказался так же силен, как и прежде. Поэтому, ну, ты понимаешь…? — Дракон, должно быть, увидел предупреждающую вспышку в глазах Фиона, так как его голос быстро пошел на убыль.

— Ты ведь не посмела заставить ее, так? — тихо спросил мужчина.

— Я думала, что ей понравится. — Челюсти Дэви разошлись в похотливой усмешке. — Какой бы женщине не понравилось? Стальной член, который может стоять почти вечно.

Фион сжал ладони в кулаки. Эйслин заметила, как он стиснул челюсть.

— Она моя девушка, — процедил Фион слова сквозь зубы. — Ты больше никогда не заставишь Эйслин вступить в половую связь без ее разрешения… и моего. Ты поняла?

Дэви оскалила зубы и зарычала. Видимо, существу стало стыдно за пережитый опыт. Огонь вырвался у нее изо рта. Он приблизился к Фиону, но пропал в нескольких сантиметрах. Дракон отвернулся.

Эйслин пронзило облегчение. Фион защищал ее. Он заявил твари, что Эйслин для него имела ценность.

«Он действительно любит меня. Действительно хочет».

— Конечно, хочу, — пробормотал Фион и подошел к девушке. — Вот только не нападай на меня за то, что я был в твоей голове. — Мужчина все еще злился, судя по интонации. — Почему ты не рассказала мне, что она сделала с тобой? Я отправлюсь туда, чтобы избавиться от этого проклятого зверя раз и навсегда. Он был не чем иным, как неприятностью с тех пор, как Пасифая^34 влюбилась в критского быка своего мужа, трахнула его и создала это отродье. — Фион закатил глаза. — А все эти дети, которых он ел. Я не понимаю, почему кто-то другой не убил его давным-давно.

Воздух стал потрескивать, когда Фион призвал магию.

Эйслин бросилась к мужчине.

— Я не рассказала тебе, потому что у меня практически не было возможности поделиться хоть чем-то. Оставь его. Не думаю, что он сможет самостоятельно найти выход из лабиринта. Тем более, его убийство не изменит того, что случилось. Дракон так же виновен, как и Минотавр.

Фион встретил ее взгляд, его голубые глаза потемнели до полуночного неба.

— Он бы изнасиловал тебя, девушка, дракон или нет, и убил, если бы Дэви не появилась.

Она кивнула.

— Знаю. — Кривая улыбка исказила лицо Эйслин. — Я довольно хорошо разбираюсь с мужчинами, когда они теряются в похоти. Так или иначе, я была бы в порядке. Настоящая проблема заключается в Дэви. Она заблокировала мою магию.

Шерсть Руна встала дыбом, и волк зарычал.

— Я говорил тебе, что она создаст только проблемы.

Видимо то, что он услышал от Эйслин, Фиона и Дэви, ужасно его расстроило. Рун бегал кругами, не в силах сдержать себя. Бросившись к дракону, волк залаял и зарычал, затем немного отступил и вновь набросился на Дэви. Эйслин окликнула Руна, беспокоясь, что если Дэви разозлится, то превратит его в пепел, но волк не послушал.

Фион скрыл свою магию.

— Если ты уверена в своем нежелании, чтобы я отомстил за твою честь…

Эйслин покачала головой.

— Прибереги свою магию до тех пор, пока она мне действительно не понадобится.

«Кроме того, тебе придется убить обоих, чтобы по-настоящему отомстить».

— Думаю, мы готовы идти, — заявил Аравн, как только попрощался с последним человеком, пришедшим отметиться. — Все прошло лучше, чем я ожидал. Потери с нашей стороны составляют сорок шесть человек.

Гвидион, который появился во время разговора Фиона с Дэви, издал низкий свист и потер руки.

— Да, действительно хорошие новости. Не могу вспомнить ни одной битвы, где было бы так мало жертв.

— Нам нужно услышать о том, что произошло между тобой и Слотосом. — Бран многозначительно взглянул на Эйслин. — Но не здесь.

— Подождите. — Дэви подошла ближе. Ее тревожный взгляд остановился на Эйслин. — Я хочу принести извинения МакТойрделбаху. Мне очень жаль. Я не хотела причинить тебе боль. В конце концов, ты же не девственница. Я честно не знала, что ты так расстроишься.

Эйслин отстранилась от объятий Фиона, когда он в защитном жесте положил руку на ее спину. Расправив свои ноющие плечи, она встретилась взглядом с драконом.

— Если ты серьезно, то извинения приняты. Мы можем поговорить позже, когда я не буду такой уставшей. А сейчас ты можешь пообещать мне, что никогда больше не сделаешь со мной ничего подобного?

Дэви кивнула.

Почувствовав подвох, Эйслин огрызнулась:

— Мне необходимо услышать слова.

— Я никогда больше не втяну тебя в то, о чем мы не договаривались.

Эйслин закрыла глаза. Казалось, что в них попал песок. Девушка снова открыла их и пристально посмотрела на Дэви.

— Ловлю тебя на слове, — торжественно заявила девушка.

— Почему-то я в этом не сомневаюсь. — Дэви запрокинула голову и рассмеялась, извергая огонь. Она все еще смеялась, когда расправила крылья и взлетела.

— Отличная работа. — Гвидион потер ладони друг о друга. — Это существо нуждалось в хорошем пинке, лет так с тысячу. — Он оглядел группу. — Куда мы направляемся?

— Как насчет того, чтобы вернуться в дом Марты? — предложила Эйслин. — Там больше еды, чем в любом другом месте, которое я знаю. Или у вас есть предложение получше?

Мужчины посмотрели друг на друга. Между ними произошел какой-то безмолвный разговор, но Эйслин слишком устала, чтобы расшифровывать это. Оставленные на произвол судьбы, она думала, что они вернутся в Старый свет.

— Решено. — Аравн попытался улыбнуться, но выглядел так же грустно, как и все остальные.

Фион протянул руки.

— Иди сюда, mo croi. Я верну тебя домой в кратчайшие сроки. Когда мы будем там, я прослежу, чтобы ты отдохнула и поела.

Мужчина свистнул Руну. Волк вприпрыжку подбежал к ним. Он преследовал с земли летящего дракона, видимо, намереваясь убедиться, что Дэви действительно ушла, а не просто где-то спряталась.

Глава 27

Эйслин мало что помнила о возвращении в дом Марты. Верный своему слову, Фион отнес ее по коридору в спальню и уложил в постель. Она подумала, что должна сначала умыться, но не смогла произнести ни слова, так как сразу уснула. Эйслин вспомнила, как проснулась, чтобы поесть. Фион протянул ей миску, но ее попытки манипулировать ложкой были жалкими. Наблюдая за неуклюжими усилиями девушки насытить себя, Фион забрал у нее ложку и стал кормить Эйслин до тех пор, пока чаша не опустела.

Наконец, ее глаза открылись, и она почувствовала себя более или менее живой. Девушка задавалась вопросом, как долго она была мертва для мира, уже наступил день или все еще ночь. Фион задернул занавески, так что было трудно определить. Эйслин перекинула ноги через край кровати и подошла к окну. Отодвинув тяжелый материал драпировки, она выглянула на улицу. Звезды в вечерней заре и идеально потемневшее небо вызывали улыбку на ее лице.

— Как же приятно проснуться, — прошептала она.

Рун пробрался в комнату и, подойдя к Эйслин, облизал ее руку.

— Ты проснулась.

— Сколько времени я спала?

— Наступил рассвет, а затем он пришел снова.

Она на секунду зажмурилась. Они вернулись в дом к Марте практически ночью, а значит, Эйслин проспала чуть ли не двое суток. Когда она отвернулась от окна, то заметила Фиона, стоящего в дверном проеме, на плече мужчины восседал ворон.

— Спящая красавица. Мне было интересно, проснешься ли ты когда-нибудь. Еще бы двадцать четыре часа, и я стал бы выискивать заклинание для твоего пробуждения.

— Английский, — выпалила девушка. — Видимо, ты действительно хочешь вновь завоевать мое доверие.

Он пожал плечами и произнес на гэльском:

— Да, девушка. Теперь немного лучше?

Эйслин засмеялась.

— Думаю, мне наконец-то стало безразлично. Раньше мне было больно слышать этот язык из-за матери, но вновь встретившись с ней… — На Эйслин навалилась печаль. — По крайней мере, на этот раз у меня была возможность сказать ей, что я люблю ее… и прощаю.

Белла возмущенно каркнула и вылетела в коридор. Эйслин беспокоило то, что птица так ненавидела ее мать, но девушка ничего не могла с этим поделать.

— Я поговорю с ней, — заявил Фион, — но позже. Сейчас у нас есть более важные дела. — Он пересек комнату и обнял Эйслин. Она ощутила под своим ухом его сердцебиение. Они стояли так в течение долгих мгновений. Наконец, Фион пробормотал:

— Я могу набрать для тебя ванну. Тебе бы этого хотелось?

Эйслин вывернулась из его объятий, наморщив носик.

— Да. Могу поспорить, тебе бы тоже этого хотелось. Может тебе кажется, что я привыкла к тому, как сильно воняю, но это не так.

— Мне все равно, как ты пахнешь, — усмехнулся Фион, — если ты жива.

Пока мужчина готовил для Эйслин ванну, девушка подошла к двери, вздохнула и попросила:

— Расскажи мне о моей матери.

Фион повернулся к ней лицом.

— Она была частью пророчества. Я должен был жениться на МакТойрделбах, а Тара была первой… возможностью за многие сотни лет. Кажется, я уже говорил тебе это раньше. — Морщинки в уголках его глаз стали более заметны. Фион говорил на безупречном английском, будто на этом языке было менее болезненно рассказывать историю. — Я не испытывал к ней любви. В отличие от Гвидиона. И я знал, что она его тоже любит, но все равно продолжал ухаживания. Я должен был выполнить долг. Гвидион это понимал. Ему это не нравилось, но он понимал.

— Ты что-то не договариваешь.

Фион кивнул. Его губы скривились.

— Напомни мне притупить твой дар Искателя. Гвидион и я… мы повздорили. Тара все слышала. Она боялась, что из-за нее мы навредим друг другу. Этого, в сочетании с давлением со стороны Дэви, было достаточно, чтобы твоя мать сбежала из Ирландии.

— Ты не преследовал ее.

Ванна была полной. Фион выключил воду, но Эйслин еще не была готова снять одежду. Еще нет. До тех пор, пока она не услышит всю историю.

Фион подарил девушке грустную улыбку.

— Тогда я уже жил в Соединенных Штатах. Но нет, я не пыталась ее найти. И я отозвал других кельтов, которые искали ее от моего имени.

— Почему?

— Потому что нечто, что пытался донести до меня криком Гвидион той ночью, все же проникло в мой непробиваемый череп. Он заявил, что я сделаю несчастной не только ее, но и себя. Что Тара МакТойрделбах напоминала фею, наполовину существуя в реальном мире, а наполовину живя в фантазиях.

Эйслин кивнула. Она была согласна с такой оценкой матери.

— Значит, ты отступил.

— Да. — Он выгнул бровь. — Не хочешь забраться в ванну, пока вода не остыла?

— Ты можешь снова сделать ее теплой для меня.

Его губы дрогнули.

— Залезай, девушка. Я принесу тебе что-нибудь на ужин.

— Нет. — Внезапно у нее пересохло во рту. — Я хочу, чтобы ты остался.

— Почему?

Взгляд Фиона остановился на ней. Эйслин увидела надежду в его глазах, но в их глубинах мерцало что-то еще. Может, он боялся, что теперь, после озвученной правды, Эйслин все же отвергнет его?

— Потому что мне пришлось предложить себя Слотосу и чувствовать его отвратительные руки и рот на моей коже. Потому что меня держала в заложниках Дэви и насиловал Минотавр. Теперь же я желаю, чтобы все прошло на моих условиях. — Эйслин попыталась улыбнуться, но не смогла. Отвернувшись, она сняла с себя грязную вонючую одежду, шагнула в ванну и опустилась в дымящуюся воду.

Фион не пытался заговорить с ней, просто сидел и смотрел, как она намыливает свое тело. Вода приобрела сероватый оттенок. Наконец Эйслин встретила его взгляд.

— У тебя глаза разбегаются. Нравится то, что видишь?

У мужчины перехватило дыхание, и он тяжело сглотнул.

— Ты, вполне возможно, самое красивое создание, на которое я когда-либо смотрел, девушка. С этими рыжими волосами, плавающими вокруг тебя, ты выглядишь как ангел во плоти. Знаешь, как трудно сдержаться, не вытащить тебя из ванны, не уложить на пол и не притянуть в свои объятия?

— Спасибо, что не ничего не предпринимаешь. — Улыбка сначала зародилась в ее сердце, прежде чем распространилась по лицу. — Мне нужно было немного личного пространства. — Улыбка превратилась в ухмылку. — Но вода стала довольно мерзкой, так что я готова выйти.

— Я мог бы нагреть еще, — начал он, но затем нахмурился. — Следы укусов на груди и губах. Это сделал Слотос?

Кивнув, Эйслин подняла подбородок.

— Мне пришлось заманить его, чтобы он подошел ближе.

Фион покачал головой, в его глазах вспыхнуло сострадание.

— Нет, не надо обороняться. Прости. Мне больно, потому что я не смог тебя защитить. А теперь, ты уверена, что не желаешь, чтобы я вновь согрел воду?

— Да. Позже мы можем принять еще одну ванну. Вместе.

Схватившись за бортики, Эйслин поднялась на ноги, и вода хлынула по ее телу. Мужчина протянул девушке полотенце. Она обернула его вокруг себя, а затем схватила еще одно, чтобы немного просушить волосы, прежде чем выйти из ванны.

Фион стоял перед ней, все еще просто наблюдая, предоставляя девушке необходимое личное пространство. Ее взгляд заскользил по знакомым очертаниям мужского тела: удивительно широкие плечи, стройные бедра, мощные ноги. Фион был одет в хлопковую рубашку кремового цвета и облегающие джинсы. Очертание его члена, твердого и ожидающего ее внимания, очень четко проступало через ткань. Несмотря на то, что Эйслин было непросто отвести взгляд, она все же сосредоточила внимание на лице мужчины. Невероятные глаза глубоко синего цвета с длинными ресницами и строгие благородные черты скул и подбородка. Его губы слегка приоткрылись, в ожидании. Эйслин знала, что он ее ждет. Лишь ради нее. Только для нее.

Эйслин раскрыла объятия. Полотенца упали на пол.

Отбросив их в сторону, Фион подошел к ней и притянул к себе.

— Mo croi, я люблю тебя. Больше, чем свою жизнь. Я люблю тебя.

Мужчина припал к ее губам. Его руки заскользили по спине Эйслин, достигнув ее зада. Фион прижал девушку к себе и застонал. Она услышала в этом звуке нужду, отчаяние и страх, будто он думал, что потерял ее, и испытал облегчение, на которое не смел рассчитывать.

Эйслин отстранилась, чтобы прошептать:

— Я тоже тебя люблю. Когда я думала, что ты для меня потерян, то немного сошла с ума, потому что не хотела жить в мире без тебя.

Фион подхватил Эйслин, будто она ничего не весила, и нежно положил на кровать. Его руки начали возиться с ширинкой. Фион скинул одежду, а затем опустился на колени, покрывая поцелуями тело Эйслин. Он прижался к ее груди, нежно посасывая соски, девушка потянулась к бедрам Фиона, отчаянно пытаясь почувствовать его внутри себя. Мужчина вывернулся из объятий Эйслин, заскользил ниже по ее телу и припал ртом к набухшему комку между ног девушки. Эйслин кончила практически сразу, как только его язык закружился вокруг клитора, ее бедра теснее прильнули ко рту Фиона. Он схватил Эйслин за зад, удерживая на месте и продолжая работать своим языком. Ничего удивительного, когда девушку вновь пронзила кульминация.

— Когда-нибудь, — прошептал Фион, взбираясь на ее тело, — я заставлю тебя кончить десять раз подряд от моего рта. — Его голос охрип от страсти. — Но сейчас я больше не могу ждать, пока почувствую твое тело вокруг моего. Ты понятия не имеешь, насколько близко я подошел к тому, чтобы взять тебя, пока ты спишь. Я так сильно хотел тебя, девушка.

Эйслин смотрела на его лицо, когда Фион толкнулся внутрь. Смотрела в его глаза, полуприкрытые в экстазе, когда мужчина отстранился, а затем очень медленно скользнул обратно. Она обхватила его бедра ногами и сильно сжала, заставляя Фиона войти еще глубже и остаться. Ее пальцы впились в его спину. Тело Эйслин задрожало.

Фион поцеловал ее, проникая языком в рот так же, как членом в лоно. Нежность ушла, они цеплялись друг за друга, задыхаясь и тяжело дыша, сливаясь телами и ища освобождения. Мужчина застонал, издавая чудесный звук, похожий на урчание льва, что означало, что Фион был близок к кульминации. Эйслин выгибалась под ним, встречая выпад за выпадом. Ощущение, как Фион содрогнулся внутри нее, снова толкнуло девушку за край. Эйслин цеплялась за него, как за единственную опору в мире, которая помогала ей сохранять здравомыслие.

— Если вы сможете держаться подальше друг от друга хотя бы несколько минут, — произнес Гвидион, — то спуститесь, нам нужно поговорить.

Стоящий на страже Рун, зарычал.

Эйслин открыла глаза. Воин-чародей стоял в дверях. Темно-фиолетовое одеяние было подпоясано. Расплетенные светлые волосы ниспадали на плечи. Голубые глаза мерцали весельем.

— Да что с вами такое? — спросила Эйслин, изо всех сил пытаясь отдышаться. — Сначала Бран, — или это был Аравн? — теперь ты. Вы все вуайеристы?

Гвидион ухмыльнулся ей.

— Девушка, ты даже не представляешь…

— Еда, — перебила Эйслин. — Мне нужно поесть перед разговором.

Фион приподнялся на предплечьях. Мужчина оглянулся на Гвидиона.

— Оставь нас, и мы встанем. Тебе лучше предоставить девушке личное пространство.

— И с чего мне вдруг хотеть это сделать? Она — услада для моих древних глаз.

Топот босых ног смешался со смехом, когда Гвидион исчез в коридоре.

Мужчины сидели за кухонным столом. Аравн и Бран все еще были в боевой кожаной экипировки, Фион вновь натянул джинсы и рубашку. Эйслин перерыла шкаф Марты, найдя черную юбку, которая доходила до ее лодыжек, и пушистый вязаный свитер. Шерстяная одежда была мягкой и очень приятно на ощупь. Видимо, Руну тоже понравился ее наряд, так как он свернулся рядом с Эйслин, спиной к юбке, когда девушка села на деревянный пол.

Эйслин ела до тех пор, пока не ощутила, что вот-вот лопнет. В перерывах между пережевыванием, запивая все большим количеством медовухи, она рассказала им о Слотосе.

— Я спросила Дэви об этом. — Эйслин окинула взглядом мужчин. — Теперь я спрашиваю вас. Вы думаете, что он мертв?

Все четверо покачали головами.

— Хорошо, если он не мертв, то где?

— Если нам очень повезло, то он вернулся в мир, который породил его, — ответил Аравн, смертоносный взгляд мужчины потемнел. — Фион не единственный из нас, кто может запутаться в сновидениях.

— Есть ли способ узнать наверняка? — спросила Эйслин. Ей бы гораздо лучше спалось, если бы она знала, что Слотос не прячется в каком-то темном коридоре, поджидая ее.

— Нет, — заявил Бран. — Думаю, стоит попытаться решить проблему с человеческими гибридами.

Белла закаркала со своего места, в этот раз это был холодильник.

— А как же остальные темные боги? — заинтересовалась Эйслин.

— Да, этой проблеме тоже стоит уделить внимание. — Гвидион бросил похотливый взгляд в ее сторону.

Фион, должно быть, заметил это, потому что пристально уставился на Гвидиона.

— Прекратите это, вы двое. — Эйслин закатила глаза. — Мне казалось, что мы собрались, чтобы выяснить, как поступить дальше. — Она посмотрела сначала на Фиона, затем на Гвидиона. — Я не Тара. Мама была всего лишь девочкой, когда вы начали торговаться за ее…

Девушка резко замолчала. Быстро кивнув, она вскочила на ноги, подняв руки, чтобы встретить магию, которая приближалась к ним. Рун встал рядом с ней, зарычав. Хоть Эйслин не заметила, как двигался Фион, но он тоже оказался рядом, с Беллой на плече. Гвидион, Аравн и Бран выстроились в ряд, создавая стену перед ними. Эйслин взглянула на посох Гвидиона, но он не светился. Значит, что что-то волшебное не произойдет? Или магия не представляла угрозы? Эйслин не могла определить это по поведению воина-чародея. Гвидион выглядел мрачным и готовым ко всему.

Воздух замерцал в дальней части комнаты. Появился Тревис со своей виверрой.

Эйслин с облегчением выдохнула.

— Какого черта, Тревис? Ты меня до смерти напугал.

— Хм. — Лицо Фиона потемнело. Было очевидно, что он слишком хорошо запомнил охотника.

Тревис перевел взгляд с одного кельта на другого.

— Слава Богу, я оказался в нужном месте. Я ушел в спешке и не был уверен, что получится.

— Что случилось, парень? — спросил Бран, на его лице отразилось беспокойство. — Ты разыскивал нас. Для этого должна быть веская причина.

Белла летала по комнате, каркая. Виверра зашипела на птицу.

Фион схватил ворона в воздухе.

— Если ты не начнешь себя нормально вести, то я отправлю тебя обратно в Старый свет.

— Ты бы никогда так не поступил, — надменно сообщила ему птица. Она вырвалась из его хватки и легко приземлилась на кухонную дверь.

— Посмотри на меня, — грубо заявил Фион. Его взгляд остановился на Тревисе. — Советую тебе все рассказать, парень. Что-то не так. Я вижу это в твоих глазах.

Тревис кивнул.

— Мы подверглись нападению. Старейшины.

Эйслин ахнула.

— Святое дерьмо! Это ужасно. Мы думали, что они отвернутся от нас, но не так скоро. Что случилось?

— Я так до конца и не понял. — Тревис пожал плечами. — Мы только вернулись из Аризоны и стали обустраиваться, — ну, понимаешь, поохотились и пытались немного отдохнуть — когда явилось целое стадо старейшин. Мы и представить себе не могли, что произойдет дальше. Я имею в виду, что мы никогда не видели так много в одном месте раньше, но полагали, что они просто собираются отдать нам несколько приказов. — Мужчина тяжело вздохнул. — Мы старались сохранять спокойствие, чтобы они не догадались о нашем отступничестве. — Тревис опустил взгляд. На его челюсти заиграли мышцы. Эйслин поняла, что мужчина борется за сохранение самообладания. — Старейшины просто начали убивать нас. Останавливая сердца настолько быстро, что многие даже не успевали сойти с места. — У Тревиса надломился голос. Он откашлялся и продолжил: — Некоторые из нас обладают более сильной магией, чем другие. Мы бросились врассыпную и быстро прыгнули в другое место. Позже, когда у нас появилась возможность подумать, мы решили, что лучше всего будет обратиться к тебе за помощью. Я вызвался прийти сюда, потому что мои прыжки самые точные.

— Каковы ваши потери? — спросил Гвидион.

— Было двадцать с чем-то, когда я уходил. Возможно, уже больше.

Тревис поднял взгляд, карие радужки с зелеными вкраплениями сосредоточились на каждом кельте. На Эйслин он посмотрел в последнюю очередь. В глубине его глаз светилась мольба.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Нам нужна помощь.

— И ты ее получишь, — зарычала Эйслин, возмущенная случившимся. После того, как добрая часть населения Земли попала в этот проклятый вихрь, лемарианцы посмели убивать остальных. К чему тогда создавать этот вихрь? Просто для показухи?

— Хм. — Гвидион сжал свой посох. — Мы пытались понять, что делать дальше. Кажется, решение пришло само по себе.

Эйслин посмотрела на свою юбку и свитер.

— Мне необходимо переодеться.

Развернувшись, она бросилась в спальню, Рун побежал за ней. Пока Эйслин рылась в ящиках, то радовалась тому, что Марта была шопоголиком. Облачившись в темно-зеленые брюки с множеством карманов, девушка полезла в самый нижний ящик. Достав чистые носки, она натянула их и затолкала ноги в ботинки. На мгновение Эйслин задержала взгляд на обуви. Она действительно была в плохом состоянии. Девушке нужно было найти другую пару… и поскорее.

Натянув через голову черную водолазку, Эйслин надела толстую зеленую куртку, сделанную из чего-то пушистого и синтетического. Здесь было прохладно, но там, куда они направлялись, действительно царил холод. Эйслин порылась в рюкзаке, чтобы убедиться, что в нем есть все, что ей может понадобится на случай непредвиденных обстоятельств. Ладонь Эйслин наткнулась на бутылку для воды. Она оказалась пуста, поэтому девушка заполнила ее в раковине в ванной.

Когда Эйслин вернулась на кухню, то заметила, что Фион переоделся в кожаную экипировку для битв, не забыв доспехи и наручи. Девушка задавалась вопросом, куда он складывал одежду, когда сменял наряд.

«Как-нибудь нужно спросить его об этом».

Открыв шкафы и ящики, Эйслин набрала пригоршни орехов, сухофруктов и сушеного мяса, затолкав еду в большой карман рюкзака. Ее полуголодное состояние в Аризоне не принесло пользы. Будь Эйслин проклята, если совершит ту же ошибку дважды.

— Мы возвращаемся туда, где я жила раньше? — спросила она Тревиса.

— Да. Я отправил мужчинам образ, где им нужно появиться в ожидании тебя. Видимо, я прыгну вместе с ними. — Тревис указал на Гвидиона. — Они почему-то решили, что я сам по себе не обладаю достаточной скоростью.

— Сколько прыжков? — спросила она Фиона.

— Только один. — Он ободряюще улыбнулся ей, но беспокойство промелькнуло в его глазах.

Никто из них не предвидел прямого лобового нападения старейшин. В уравнениях, которые они составляли, такой части не существовало. Они рассматривали лемарианцев как относительно пассивных, беззубых, полагающихся на темных богов, чтобы вдохновить их разрушительность. У Эйслин перехватило дыхание. Если они так сильно недооценили лемарианцев, то какие еще ошибки совершили?

Вот она, неприятная правда. Эйслин закусила нижнюю губу и посмотрела на Фиона.

— Думаешь, за этим стоят темные боги?

— А кто еще? — зарычал Аравн. — Новости распространяются быстро. Они услышали, что произошло с Слотосом.

— Да, девушка, — пробормотал Бран. — Они жаждут отомстить. Лемарианцы задолжали им, и они требуют плату.

— Ладно. — Эйслин погладила Руна, затем надела рюкзак на плечи и пристегнула поясной ремень. — У меня все готово.

Белла снова восседала на плече Фиона, когда он шагнул в ее сторону, зажимая волка между ними. Магия наполняла воздух до тех пор, пока не стало трудно дышать. Подойдя к Тревису и его связанному животному, Гвидион прыгнул первым. Аравн и Бран замерцали и исчезали.

— Готова? — спросил Фион.

Эйслин чувствовала, что он держит под контролем заклинание, ожидая, пока все остальные окажутся в безопасности.

— Более чем. — Эйслин стиснула зубы. — Я ненавижу лемарианцев. Они убили моих родителей. Если нам придется прорваться через целую армию, чтобы добраться до темных богов, то я не против.

Прыжок занял больше времени, чем ожидала девушка. Через некоторое время она вдруг перестала ощущать присутствие Фиона и Руна. Это обеспокоило ее. Когда, наконец, Эйслин оказалась на месте, то уже стемнело, а перед ее взором предстали развалины того, что осталось от города, за исключением того, что она не узнавала местность. Девушка повернулась по кругу, прежде чем осознание захлестнуло ее, словно удар под дых. Фион и Рун не были рядом с Эйслин.

— Какого черта? — пробормотала она, зовя их.

Победный возглас превратил ее кровь в лед. Тревис появился в воздухе с виверрой на руках.

— Черт! Не думал, что смогу ускользнуть от этого кельта. Все еще не совсем уверен, как мне это удалось. — Он наклонился и схватил девушку за руку.

Эйслин попыталась вырваться, но его пальцы держали ее, словно тиски.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, все еще пытаясь осознать, что мольба Тревиса о помощи была всего лишь притворством. — Где Фион и Рун? — Эйслин потянулась к своей магии, намереваясь убежать, но не могла уцепиться за нее. Нити не отвечали на ее зов. В животе Эйслин осел страх.

Изо рта Тревиса вырвался рык.

— Человек. Твое место рядом с нами.

— Да. — Рэгнол, лемарианский наставник Тревиса, появился из воронки, которую создал мужчина. — У меня есть к тебе пару вопросов по поводу смерти Мэтае, а также по поводу кончины моих соратников, которых убил твой волк. Ты пойдешь со мной.

Взгляд старейшины переместился на Тревиса.

— Ты хорошо справился. Теперь можешь идти.

Ужас наполнил Эйслин… и ярость из-за предательства Тревиса. Она ошарашенно наблюдала, как мужчина с виверрой переступили порог и исчезли во вспышке сине-белого света.

С бесстрастной маской на лице Эйслин повернулась лицом к Рэгнолу и посмотрела в его мерцающие чужеродные глаза. Он уже схватил девушку. Поэтому у нее не было причин избегать его взгляда.

— Куда ты меня ведешь? — смело спросила Эйслин, хотя на самом деле не испытывала этого чувства.

— Куда же еще? — Лемарианский смех звучал, словно лезвие пилы, атакующей металл. — В Талтос.

Notes

[

←1

]

Deifir, Deifir — Быстрее, быстрее!/ шевелись/ торопись

[

←2

]

«Телепортируй меня, Скотти» — Фраза из фантастического фильма «Стар трек»

[

←3

]

Виверра — небольшие стройные животные с короткими лапами и длинным хвостом, обитающие на деревьях. Своим обликом многие виверровые напоминают куньих или кошачьих.

[

←4

]

Ла́ма — южноамериканское млекопитающее из семейства верблюдовых, одомашненное индейцами Анд

[

←5

]

Делю́вий — скопление рыхлых продуктов выветривания горных пород у подножия и у нижних частей возвышенностей. Выделяется также из коллювиальных отложений как коллювий смывания.

[

←6

]

Торквес (торк) — кельтская разновидность, культовое ожерелье из бронзы, золота, драгоценных металлов, которое носили вокруг шеи, талии, поперек груди, как браслеты.

[

←7

]

«Во́рон» (англ. The Raven) — самое известное[1][2] стихотворение Эдгара Аллана По, впервые опубликованное 29 января 1845 года в нью — йоркской ежедневной газете Evening Mirror. В ответ на вопросы, полные отчаяния и надежды, ворон повторяет слово «nevermore» («больше никогда»).

[

←8

]

No mas (испанский) — больше не буду.

[

←9

]

Disporum smithii (Диспорум Смита, Fairy Bells, Smith’s Fairy Bells, Fairy Lantern) — редкое растение изысканной и нежной красоты, что видно из его английских народных названий — волшебный колокольчик, волшебный фонарик. Цветы Disporum smithii, и правда, хоть и невелики, но очень красивы, и, возможно, стали прототипом волшебных фонариков сказочных персонажей.

[

←10

]

Бубе́нчик[2] (лат. Adenóphora) — род цветковых растений семейства Колокольчиковые (Campanulaceae). Корни бубенчика лилиелистного применяются в восточной медицине при лечении легочных заболеваний.

[

←11

]

Лопу́х (лат. Árctium) — род двулетних растений семейства Астровые, или Сложноцветные. Лекарственные растения[2], широко используемые как в научной и народной медицине.

[

←12

]

Mariposa lilies — подвид калохортуса (лат. Calochortus) — род многолетних травянистых растений семейства Лилейные (Liliaceae).

[

←13

]

Замок скал — это драматическое известное формирование в Северной Калифорнии. Высота варьируется от 2000 футов (610 м), вдоль реки Сакраменто, недалеко от подножия скалы, более 6500 футов (2000 м) на вершине самой высокой скалы.

[

←14

]

Суглинок — тип грунта с повышенным процентом содержания глины. В зависимости от состава он подразделяется на несколько разновидностей. Плодородность таких почв довольно высока.

[

←15

]

Касл Крэгс — это известные скалы в Северной Калифорнии. Высота варьируется от 2000 футов (610 м) от реки Сакраменто, недалеко от подножия, и более 6500 футов (2000 м) на вершине самой высокой точки.

[

←16

]

АНГСТРЕМ (единица ангстрем, обозначение Е), вышедшая из употребления единица длины, равная 10–10 м, или 0,1 нм (НАНОМЕТРА). Ее использовали для выражения длины световых волн и ультрафиолетового излучения, а также расстояний внутри атомов и молекул.

[

←17

]

Медвежий лук — черемша.

[

←18

]

Инишоуэн (англ. Inishowen, ирл. Inis Eoghain) — полуостров на севере острова Ирландия, в графстве Донегол. Самый большой полуостров Ирландии.

[

←19

]

Короли Томонда — правители одноименного государства в средневековой Ирландии из рода О’Брайен (1118–1543 годы).

[

←20

]

Или (англ. Ely) — соборный город в графстве Кембриджшир Англии со статусом сити, административный центр района Ист-Кембриджшир.

[

←21

]

Скремблер (англ. scramble — шифровать, перемешивать) — программное или аппаратное устройство (алгоритм), выполняющее скремблирование — обратимое преобразование цифрового потока без изменения скорости передачи с целью получения свойств случайной последовательности. После скремблирования появление «1» и «0» в выходной последовательности равновероятны. Скремблирование — обратимый процесс, то есть исходное сообщение можно восстановить, применив обратный алгоритм.

[

←22

]

mo croi — ирландский — «мое сердце».

[

←23

]

Ле́мминги — группа из нескольких близкородственных родов подсемейства полевковых (Arvicolinae) семейства хомяков (Cricetidae) отряда грызунов. К леммингам близки пеструшки.

[

←24

]

Декомпрессио́нная, или кессо́нная болезнь[1][2], сокращенно — ДКБ (на жаргоне водолазов и подводников — кессонка), также известна как болезнь водолазов — заболевание, возникающее, главным образом, из-за быстрого понижения давления вдыхаемой газовой смеси, в результате которого газы, растворенные в крови и тканях организма (азот, гелий, водород — в зависимости от дыхательной смеси), начинают выделяться в виде пузырьков в кровь пострадавшего и разрушать стенки клеток и кровеносных сосудов, блокируют кровоток. При тяжелой форме декомпрессионная болезнь может привести к параличу или смерти.

[

←25

]

Аравн (Араун) — в валлийской мифологии повелитель Иного мира Аннуна (Аннвна, Аннуина), потустороннего мира валлийцев.

[

←26

]

В валлийской мифологии Гвидион (валл. Gwydion) — маг, появляющийся в Четвертой ветви Мабиноги и старинной поэме «Битва Деревьев». Является братом Гилфайтви и Арианрод, племянником Мата фаб Матонви. В «Мабиногионе» его называют сыном богини Дон, исходя из чего он должен быть богом или полубогом. Имя Гвидион может означать «Произносить поэзию».

[

←27

]

Бран Благословенный (англ. Brân the Blessed, буквально «Благословенный Ворон», также валлийск. Brân Fendigaidd) — король Британии в уэльской мифологии. Согласно легенде, Бран Благословенный повелел после своей смерти зарыть его голову на холме, где позже построили Лондонский Тауэр, чтобы британская земля не знала войн и катастроф. Однако Король Артур, считавший, что Англии не нужна иная защита, кроме него и Рыцарей Круглого Стола, приказал отрыть голову Брана Благословенного. В итоге сам Король Артур был убит своим сыном Мордредом, и Круглый Стол распался. Вороны, охраняющие Лондонский Тауэр и всю Великобританию — это птицы Брана Благословенного.

[

←28

]

В Cenél nEógain или Кинель-Оуэн родственники северных Uí Néill, которые претендуют на происхождение от Eógan для Mac Néill, благодаря сыну Ниаллу.

[

←29

]

Моя возлюбленная.

[

←30

]

Город Юма расположен на юго-западе Аризоны, на границе со штатом Калифорния (на западе) и с Мексикой (на юге), к западу от места впадения реки Хила в реку Колорадо. Расстояние от Юмы до Калифорнийского залива составляет около 60 миль. Площадь города — 276,4 км², из которых около 0,26 км² (0,07 %) составляют внутренние воды.

[

←31

]

Кносс — древний город на острове Крит, расположен около современного Ираклиона, на северном берегу.

[

←32

]

ужасный

[

←33

]

Шéлки (Сéлки, англ. Selkie) — мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), морской народ, прекрасные люди-тюлени. Внешне похожи на тюленей с карими глазами. Добрые, нежные и грациозные. Тюленьи шкуры позволяют им жить в море, однако они время от времени должны выныривать, чтобы глотнуть воздуха. По некоторым источникам, шелки — потомки людей, изгнанных в море за свои проступки. Вот почему их так тянет на сушу. Могут выходить из воды один раз в 9 ночей. Когда выходят из воды, сбрасывают с себя тюленью шкуру и принимают человеческое обличье, превращаясь по рассказам в темноволосых красавиц или юношей. Если парень или девушка найдет сброшенную шелки шкуру, то может принудить шелки к супружеству.

[

←34

]

Пасифа́я (др. — греч. Πασιφάη «вся светящаяся») — в древнегреческой мифологии дочь Гелиоса, супруга критского царя Миноса, известная охватившей ее страстью к быку, мать Минотавра, Ариадны, Федры, Андрогея. Миф приписывает ей любовную связь с жертвенным белым быком: царь Минос, утверждая свою власть на Крите, похвалялся вниманием богов к своим молитвам и обратился к богу Посейдону, чтобы тот послал ему быка для совершения жертвоприношения. Бог внял его просьбе, и из моря на берег явился белоснежный бык. Пораженный его великолепием, Минос отправил его в собственные стада, а вместо него заложил другого. Рассерженный Посейдон внушил супруге Миноса Пасифае противоестественное влечение к красавцу быку, и она влюбилась в него. Рассказала о своей страсти искусному мастеру и изобретателю Дедалу, и тот сделал пустотелую деревянную корову, обтянул ее шкурой и выкатил на луг, где пасся бык. Внутрь коровы забралась Пасифая и удовлетворила свою страсть с быком Посейдона (или же это был сам Посейдон в образе быка). Спустя время у нее от него родился Минотавр, чудовище с человеческим телом и головой быка.

Content

Гимпел Энн Реквием Земли