Джейкобс Хлоя

Грета и Стеклянное Королевство

Хлоя Джейкобс

Грета и Стеклянное Королевство

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Greta and the Glass Kingdom

Автор: Chloe Jacobs / Хлоя Джейкобс

Серия: Mylena Chronicles #2 / Хроники Милены #2

Перевод: Taube770, july_5, Jasmine

Редактор: Евгения Волкова

Глава 1

Тьма. Страх. Круг безумия и смерти. Каменные дети, у которых из уголков глаз стекала кровь, бессильно падающие на землю.

Грета в центре всего этого, эпицентр бури, а вокруг нее яростно вращалась сила. Проникая сквозь нее. В ней. Заставляя ее вращаться. Вращаться. Бесконтрольно вращаться.

Кто-то схватил ее за плечи и встряхнул.

Огонь бушует. Мир сотрясается. Кто-то кричит.

Крики. Это были ее крики.

Не мир сотрясался — это ее трясли. И огонь не был кошмаром, он был настоящим. Дым, на вкус, как смерть, обжигал ее легкие.

Она боролась против рук, держащих ее. Непрошеная темнота, которая стала слишком знакомой со времен битвы с Аграмоном, высунулась наружу подобно хулигану на школьном дворе, жаждущем драки.

— Грета, пожалуйста! — руки на ее плечах. Этот голос. Это была Сиона. — Я пытаюсь сдержать это, но мне нужно, чтобы ты проснулась и сконцентрировалась.

Она заставила себя открыть глаза, сказала себе расслабиться и прекратить дергаться, пока не потеряла контроль над существом внутри нее и не навредила Сионе.

В темноте комнаты она не могла увидеть свою подругу или что-либо еще. Сиона должно быть мудро закрыла за собой дверь, когда спешила, чтобы остановить Грету от того, чтобы сжечь замок.

Ты сильнее этого. Оно не властно над тобой.

Она не знала, был ли это ее собственный голос, который говорил это… или же голос Айзека, который был непоколебим в уверенности, что она преодолеет все, что бы с ней не происходило. В это сложно верилось, особенно с тех пор, как кошмары стали приходить все чаще, и каждый раз становилось все сложнее сдерживать темную магию, запертую внутри нее.

Магию, о которой она никогда не просила и не желала. Также как и никогда не желала оказаться здесь. Застрять в ледяной пустыне Милены было не совсем тем, о чем мечтала каждая девочка-подросток. Особенно когда помешанный, жаждущий силы демон похитил маленьких детей — в том числе брата Греты, Дрю — и использовал заклинание, чтобы разделить вселенную так, что мог бы терроризировать все миры, включая людской мир, в который она пыталась вернуться на протяжении нескольких лет.

Не позволяй этому победить. Сначала это было похоже на разговор с каменной стеной, но затем, после долгого и тихого момента ее тело, наконец, начало слушаться. Злобное чудище внутри втянуло свои когти и закрыло глаза. Тепло рассеялось. Она сделала несколько судорожных и глубоких вдохов. А затем боролась с тем, чтобы слезы не сорвались с глаз.

Как она могла считать себя настолько самоуверенной, чтобы самой сразиться с таким демоном, как Аграмон? Он почти уничтожил ее и… что ж, портал, в который он толкнул ее, втянул бы ее все глубже вниз, если бы Айзек не дотянулся и не вытащил бы ее обратно.

— Теперь все в порядке, данем.

Сиона прекратила трясти ее и теперь хлопала по плечу. Это было так неловко, что Грета чуть ли не усмехнулась. Вместо этого она застонала. Несмотря на то, через что они вместе прошли, Сиона все еще отказывалась отбросить официальное обращение Милены — «долем» для мужчин и «данем» для женщин.

— Как ты все время узнаешь?

Она посмотрела в то место в темноте, где должно было быть лицо Сионы. Каким-то образом ее подруга все время оказывалась на месте прежде, чем ситуация становилась слишком плохой.

Сиона отступила назад, и Грете показалось, будто она смогла увидеть очертания ее стройной фигуры.

— Это моя обязанность следить за тобой пока король гоблинов в отъезде, — прошептала она. — Я услышала твои крики полные отчаяния и пришла, чтобы посмотреть, могу ли чем-то помочь.

Грета покраснела от стыда при мысли, что могла разбудить весь замок своими криками.

— Я сожгла простыни и на этот раз?

Она посмотрела вниз, но было слишком темно…

Дверь распахнулась и так грубо ударилась о противоположную стену, что она почувствовала дрожь от этого звука, похожего на маленькое землетрясение. Подсвечники, висевшие на стенах в коридоре, давали достаточно света, чтобы она смогла увидеть, что громадная фигура, заполняющая вход в ее комнату, принадлежала Айзеку.

Яростный, глаза светились в темноте.

— Я в порядке, — сказала она, обеспокоенная тем, что он мог увидеть следы поджога на ее кровати и выйти из себя.

Ее дыхание замерло, когда он пересек комнату тремя большими шагами. Сиона отступила назад, как только он положил колено на огромный матрас — огромней, чем какой-либо на которых она когда-либо спала — и притянул ее к себе. Под его весом заскрипела солома, которая лежала под слоем шерсти и льна, застилающих кровать.

Он заключил девушку в объятья, а ее щека оказалась прижатой к его груди.

— Я в порядке. Ничего страшного не произошло, — настойчиво проговорила она приглушённым голосом.

Она почувствовала его движение и поняла, что он обернулся на Сиону в поисках подтверждения.

Грета ущипнула его за руку.

— Это был всего лишь сон, — сказала она. Девушка не хотела, чтобы он беспокоился за нее. Она и так доставляла ему достаточно проблем в последнее время.

— Да, — наконец согласился он тихим голосом. Он оперся подбородком ей на макушку. — Просто сон.

Но они оба знали, что это было нечто большим.

Однако никто из них бы и не сказал об этом, потому что в этот миг намного важнее было то, что его прикосновение заглушало лёд ее воспоминаний. Он не отпускал ее, она и не хотела, чтобы он отпустил. Она таяла рядом с ним и позволяла его силе быть стеной между ней и страхами, душившими ее неделями. Это было слабостью, за которую она отругает себя позже, но сейчас, она была слишком напугана, чтобы заботиться об этом.

Сиона прочистила горло, а Грета автоматически отпрянула, но руки Айзека лишь сжались крепче и не позволили далеко отодвинуться.

— Будут ещё какие-то распоряжения? — спросила Сиона.

— Она в порядке. Ты можешь теперь идти, — бросил он приказ через плечо.

Грета ткнула его в живот, а он проворчал:

— Но я… благодарю тебя за твоё содействие.

— Да, мой король.

Грете показалось, что губы Сионы дрогнули прежде, чем она отвернулась, чтобы уйти.

— Сиона, — позвала Грета. — Ты не могла бы, пожалуйста, оставить дверь немного приоткрытой?

— Надеюсь, ты насладишься лучшими снами оставшуюся ночь, данем, — пробормотала она, и, с чуть заметным кивком, гоблин-охотница оставила Грету и Айзека наедине.

Теперь, когда в комнату просочился маленький луч света, Грета смогла увидеть выражение лица Айзека, когда он смотрел на нее.

— Не хмурься так, — сказала она, потом дотронулась рукой до его лба, чтобы разгладить морщинки. Они ещё не особенно много говорили о событиях во время затмения. Ни о Вайате и о других человеческих мальчиках, ни о битве в крепости Аграмона. И в особенности не говорили о темной силе, пробравшийся в Грету, когда она вышла из портала. Но обеспокоенность в его глазах говорила о том, что им это было необходимо.

Он перехватил ее руку и стал целовать пальцы, выписывая круговые узоры на ее спине своей другой рукой. Его грудь вздымалась с каждым глубоким вдохом так близко к ней, что и она двигалась вместе с ним.

Она была зачарована. Его прикосновения все ещё были чем-то новым для нее, ее тело требовало полнейшего внимания к тому, что происходило. Это походило на благоговейный трепет. Его руки были слишком большими для чего-то изящного, но, казалось, что с ней он хотел попробовать. Ей следовало напомнить ему, что она могла справиться с его силой и мощью, что она не хрупкий цветок, который нужно защищать. Но это можно сделать и позже.

Она посмотрела за него на дверной проем. Была глубокая ночь, и он сидел в ее комнате на ее кровати, но кто угодно мог пройти мимо и увидеть их вместе. Все здесь уже ненавидели ее и за то, что она человек, и за то, что околдовала их короля. Только одно заставляло их терпеть ее присутствие во дворце гоблинов и не давало им сделать с ней что-нибудь — это то, что она была гостьей, но если бы они узнали, как близка она стала с их королем, вероятно, они бы подняли бунт.

— Тебе не следовало приходить сюда. Кто-нибудь может нас увидеть.

Он не сдвинулся, а вместо этого лишь приподнял бровь и взглянул на нее, словно она только что его обидела.

— Твои вопли смогли бы разбудить и мертвого, а мне нужно было просто оставить тебя из-за моих людей?

Раздражение в его голосе почти заставило ее забыть кровь, дым и крики из ее кошмара. Она улыбнулась и склонила голову, как раскрасневшаяся школьница. Странно, но встречи с королем-гоблином в этом параллельном мире заставляли ее чувствовать себя обычным человеком больше, чем что бы то ни было.

Он зарычал от досады. Было все ещё удивительно, как легко и быстро она пробралась ему под кожу. Еще более удивительным было то, что он позволил ей узнать об этом. Раньше Грета никогда ни для кого не значила слишком много, чтобы залезть под кожу, в нервы или ещё куда-нибудь.

Она никогда не высовывалась и избегала привязанностей. Как для человека на Милене для нее это был единственный выход, чтобы остаться в живых. Ну… Зато она стала очень искусной в обращении с мечом.

А до Милены? Кто вообще мог что-то вспомнить. Возможно, были люди помимо ее семьи, кто скучал по ней, когда она пропала, но у нее было всего несколько друзей, а парня не было. Грета никогда не была самым популярным подростком или самым умным, или самым весёлым. Она была всего лишь ещё одним лицом в толпе школьных коридоров.

Айзек пальцем поднял ее за подбородок.

— Ты в порядке?

Она зажмурилась от нежности в этих трёх словах.

— Эти сны приходят все чаще, — призналась она. Она прикусила язык, чтобы не рассказать ему, как трудно становится контролировать эту темную силу внутри нее. — Иногда я вижу лицо Дрю в круге, а иногда нет. Иногда там есть Вайат, и он что-то кричит мне, но я не могу понять, что, — ее передернуло от нахлынувших воспоминаний.

Аграмон.

«Он крепко хватает ее, впившись ей в плечо. Она уверена, что каждый его коготь вонзается в ее кожу и даже в кость. Боль проникает все глубже и глубже, словно ледяные реки в ее венах, она добралась до ее груди, и Грета думает, что такое же чувство, наверное, возникает при сердечном приступе.»

«Он затягивает ее глубже в поглощающую темноту, их связывает клятва бесконечности, но другая реальность врывается в этот хаос с голосом Айзека, который зовёт ее…»

— Ты беспокоишься о своих друзьях, — сказал Айзек. Он убрал ей волосы за ухо. Она кивнула, но это не беспокойство подпитывало ее сны, и они оба знали об этом. — Мы ещё не нашли их следов, — сказал он. — Но я пошлю Сиону снова прочесать лес.

Она сглотнула. Это ей следовало пойти, и у нее была возможность ускользнуть несколько раз, чтобы присоединиться к поисками, но Айзек волновался, когда она уходила одна, а она знала, если появится Айзек, Вайат ни за что не позволит ей найти их.

— Ты всегда в моих снах, — сказала она с улыбкой. — Настойчивый, резкий и приказывающий мне вернуться к тебе.

— Никто не посмеет ослушаться короля гоблинов, — ухмыльнулся он. — Что ещё? Не хочу, чтобы ты боялась.

Она сжала губы и вспомнила черноту, наполненную тишиной оборвавшихся криков. Портал не был сном, и, когда она возвращалась в него каждую ночь, невозможно было не думать, что она застряла в нем навечно.

Сны различались. Иногда она дотягивалась до Айзека, но рука соскальзывала, а иногда она вообще не могла до него дотянуться. А в самые ужасные ночи она… убивала его.

В конечном счёте, она оказывалась одна. Всегда одна.

Сначала она винила кошмары за то, что не могла хорошо выспаться, потом она винила свой недосып за то, что появлялись кошмары. Какой у Милены эквивалент поговорки о курице и яйце?

— Нет, здесь что-то другое, — сказала она. — Не что-то весомое. Просто кажется, что оно провоцирует…

Они оба знали, что провоцировалось, когда Грета теряла контроль. С тех пор как Айзек вытащил ее из портала Аграмона, она перестала быть прежней. Поначалу это случалось, только когда она спала, и к счастью, Сиона каким-то образом чувствовала это и всегда прибегала, чтобы вытащить Грету из этого.

Но это становилось сильнее, оно все легче находило дорогу наружу — теперь даже иногда, когда она бодрствовала.

— А что, если мы поедем в мой домик, только мы вдвоем? — сказал он.

Когда Айзек впервые привез ее туда, она не поняла, почему он предпочел остаться одному с ней в крошечном каменном домике, который раньше был охотничьей сторожкой его отца, в то время как к его услугам был целый замок с прислугой и всем остальным. Там не было осуждающих взглядов, кривотолков и ожиданий.

Но он ошибался, если думал, что их проблемы исчезнут, если они убегут.

— Ты нужен своим людям здесь.

Она знала, что он больше не мог оставаться там, не теперь, когда пытался принять свои обязанности в качестве короля гоблинов и сделать это так, как хотел бы его отец.

— Мы найдем способ прекратить кошмары, — сказал он. Если бы только ей пришлось с мечом в руках встретиться с реальным врагом вместо необъяснимой темной магии, она могла бы разделить его уверенность. Он улыбнулся. — Я уберегу тебя, даже если мне придется приходить и проводить с тобой каждую ночь в этой постели.

— О, нет. Ты думаешь, все может быть так серьезно? — она притворилась встревоженной, но не смогла сдержать ухмылки.

Его глаза сверкнули в полумраке.

— Король должен принять все необходимые меры предосторожности.

Она надеялась, что он был прав в том, что есть способ прекратить это. Он был таким уверенным, он должен быть прав, разве нет?

Она положила руку ему на плечо и поднялась на матрасе на колени, затем слегка прикоснулась своими губами к его. Он не стал мешкать, а вместо этого наклонил голову и захватил ее губы целиком. Он поцеловал ее с жгучим отчаяньем, которое заставило сжаться ее живот, а сердце забиться сильнее.

Его рука легла ей на талию, и он сильно прижал ее к себе. Другой рукой он зарылся в ее спутанные волосы. Она вздрогнула от соприкосновения его длинных острых зубов с ее верхней губой. Он поцеловал ее. Она ответила ему тем же, и его язык скользнул внутрь, чтобы попробовать ее язык.

Она застонала, и ее пальцы подогнулись. Она чувствовала все. Покатость его твердого бицепса, складки на ткани, скрывающей его под ее пальцами. Она чувствовала даже крошечное пространство, остававшееся между ними.

Она все ещё не могла привыкнуть к прикосновениям. К поцелуям. Это было потрясающе и одурманивающе, и заставляло весь ее мир меняться каждый раз, но это все ещё было ненадёжно. Доверие не было ее сильной чертой и не было стилем поведения. Она провела три недели в замке гоблина под присмотром и защитой Айзека — сходя с ума от бездействия — и никто из его людей, казалось, не стал ближе к тому, чтобы принять ее.

Ее внимание привлек проблеск света в коридоре. Скрепя сердце, она отодвинулась и выставила руки между ними. Показалось, что тени в коридоре сместились. Кто-то был снаружи?

— Не беспокойся, — сказал он. — Никто ничего не скажет, даже если узнает, что мы здесь вместе.

— Они не скажут этого тебе в лицо, но пойдут сплетни.

Он замолчал.

— Тебя кто-то ославил?

— Ославил? Что за древнее слово? — она потянула на место свою рубашку. К изумлению Айзека она все ещё упрямо продолжала носить свои охотничьи вещи и днём и ночью, хотя здесь был целый шкаф женских платьев и всяких вещиц, ожидающих, что кто-нибудь проявит к ним интерес. — Не беспокойся, я сама могу с этим справиться, — она также держала под подушкой кинжал.

Только сейчас она вспомнила ещё одну причину, почему он не должен быть в ее комнате.

— Кода ты вернулся? — спросила она. — Я думала, что тебя не будет, как минимум, ещё одно новолуние.

На нём была дорожная одежда, и от него пахло потом и этими уродливыми миленскими лошадьми, которые на самом деле не были лошадьми. Должно быть, он пришел прямо к ней.

— Если бы ты пустила меня в свой сон прошлой ночью, я бы рассказал тебе о смене планов.

— Не нужно так язвить, — сказала она.

Она никогда не могла удерживать его вдалеке от своей головы на сто процентов, но старалась обрести контроль над своим подсознанием. Не только для личного пространства, но и потому что это мог быть единственный способ, чтобы удержать тьму внутри нее от заражения всего вокруг.

Она вспоминала Люка, который нашел ее на снегу, когда Грету выбросило на Милену, и учил сражаться и выживать. Он ходил в свой священный круг в лесу каждый день, чтобы соединиться с Великой Матерью, и недавно она решила самой попытаться медитировать, чтобы посмотреть, подействует ли это на нее. Казалась, что это действует там, где это было связано со способностью Айзека, однако, на ее кошмары это никак не повлияло. Пока что ничто не могло отогнать их.

Не то чтобы вторжение Айзека в ее сознание было нарушением границ, как она однажды решила. Правда состояла в том, что с ним она могла расслабиться так, как нигде на Милене. В снах она вспоминала, каким юным он на самом деле был. С него спадала мантия королевских обязанностей, и он делился с ней своими надеждами, мечтами и планами на будущее.

— Так что там произошло? Что ты выяснил? — спросила она, не забывая об открытой двери и говоря тихо.

— Просто недопонимание, которое я смог устранить без лишнего шума.

— Если это было настолько незначительным, зачем потребовалось личное присутствие короля?

— Я был смещен со своей должности после принятия трона отца. Люди заслуживают узнать своего нового короля. Они заслуживают моих личных заверений, что все в порядке и под контролем.

Она прикусила губу.

— Но мятежи все равно возникают.

— Небольшие стычки тут и там всегда бывают во всех королевствах, но мне уже давно нужно было поговорить со своими людьми. Я исправляю это, чтобы все было хорошо для нас обоих. Вот увидишь, — он провел пальцем по ее носу от переносицы.

Она открыла рот, чтобы возразить, но в комнату проник звук скрипнувшей где-то внизу замка двери. Она схватила его за талию, и ее голос опустился до еле различимого шёпота:

— Ты бы рассказал мне, если бы все эти проблемы были из-за меня? Если твои люди восстают, протестуя, потому что их король в открытую ухаживает за человеком?

Ее беспокойство заставило тьму в ней зашевелиться и извиваться. Она задержала дыхание и сосредоточилась на том, чтобы успокоить ее.

— Никто бы не посмел возражать моему выбору пары, — его голос стал грубым и надтреснувшим. — Любой представитель любого королевства, который только попытается, будет…

Она стала беспокоиться уже за него. Его глаза начали мерцать, а все тело стало увеличиваться, распространяя волны ярости, взявшейся, как казалось, из ниоткуда.

— Айзек, успокойся, — прошептала она.

Такое случалось уже не в первый раз. Казалось, что после затмения ему труднее стало контролировать свои лунные циклы. Он бы отмахнулся от ее заботы, но и она бы не отпустила его. Она все время беспокоилась. Беспокоилась, что проблемы в его провинциях были по ее вине, беспокоилась, что тьма внутри нее каким-то образом провоцировала его звериную сущность. Беспокоилась, что это маленький пузырь счастья, которое они нашли после затмения, окажется недолговечным и скоро лопнет.

Его прерывистое дыхание успокоилось, когда она стала нашептывать ему на ухо и позволила своим рукам скользить по его плечам и предплечьями и обратно. Она надеялась, что это успокаивало, но замерла, чтобы отвлечь его.

Он склонился над ней и снова поцеловал, итак… Отвлечь, чтобы победить.

Она понятия не имела, сколько прошло времени, прежде чем ещё один звук снаружи заставил его поднять взгляд снова. Она прикоснулась пальцами к своим распухшим губам и с трудом сглотнула. Его глаза вспыхнули, когда он увидел это.

— Тебе, вероятно, лучше уйти, — с сожалением произнесла она. — Кто-нибудь может нас увидеть.

Он поцеловал её ещё раз, не теряя присутствия духа. Простой быстрый поцелуй в губы, который соблазнил больше, чем следовало, и заставил потянуться за Айзеком, когда он отодвинулся и встал с кровати.

— Я пришлю Сиону к тебе утром, чтобы убедиться, что ты не удерешь до торжественного ужина. Ты присоединишься ко мне, ты не против?

— Для чего я тебе там нужна?

— В поездке по провинциям я осознал, что уже очень давно мое сердце совершенно определенно занято, и мои намерения к тебе серьезны.

Она всполошилась:

— Подожди, что? Что это значит?

— Я хочу, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты значишь для меня, и чем скорее я заявлю об этом публично, тем скорее им придется признать тебя.

Значило ли это, что она права, и все его проблемы из-за нее? Она вцепилась в смятые одеяла.

— Хм, а ты уверен, что это заявление приведет к тому, к чему ты хочешь? — она вздрогнула, представив замок, полный жителей Милены с факелами и вилами, восставших против них двоих. Неудивительно, что он подумал, что она может удрать.

— Не беспокойся, — уверил он ее с по-настоящему королевским высокомерием. — Все получится.

Свежо предание.

Глава 2

Тяжёлая длинная юбка зашелестела от соприкосновения с чулками Греты, когда девушка отвернулась от рябого зеркала, повешенного на продуваемую стену замка, вероятно, миллион лун назад.

Грета с отвращением, граничащим с тошнотой, посмотрела на ярды шерсти богатого бордового цвета, спадающей волнами от талии, ощущая себя полной пустышкой. Она приподняла юбку по бокам.

— Какого черта я позволила им уговорить себя надеть это снова?

Сиона, которая тоже была в платье вместо своего обычного охотничьего облачения, вскинула голову и с улыбкой оглядела Грету с ног до головы.

— Ты выглядишь так…

Грета всплеснула руками.

— Я выгляжу как полная идиотка, вот как.

— Ты выглядишь нежно.

— Ты имеешь в виду прилично?

Сиона рассмеялась.

— О, нет, подруга, не совсем. Но эта твоя жёсткая сторона охотника за головами в таком цвете стала немного мягче, ты так не думаешь?

Грета надулась и развернулась, чтобы снова взглянуть в зеркало. Она могла бы привыкнуть носить такие платья. Это было не так плохо, не так ли?

Нет, это было неплохо, пока она не встала рядом с Сионой и не начала сравнивать себя с ней.

Грета была выше среднего роста, но Сиона все равно возвышалась над ней. К тому же Грета была до скуки бледная со светлыми волосами, в то время как глаза Сионы имели выразительный аметистовый оттенок, а волосы были цвета воронова крыла так же, как и у ее кузена, короля гоблинов. Вовсе не помогали Грете и темные круги под глазами от беспокойного сна. Необычного покроя платье только заставляло ее ещё больше почувствовать себя самозванкой на Милене, в то время как Сиона выглядела царственно, элегантно и просто идеально.

Сиона подошла сзади и встретилась с ней взглядом в мутном зеркале.

— А почему, собственно, нежность — это хорошо? — спросила Грета. С каждой секундой она все больше разуверялась, что это сработает. Нарядив ее и продемонстрировав перед народом — даже при условии, что всех накормят и защитят от природной стихии на вечер — нельзя было заставить забыть их, кем, или чем, она являлась.

— Людям Милены было бы легче принять тебя, если бы ты не так сильно защищалась. Это не поможет стать им ближе к тебе, знаешь ли.

Она разгладила юбки на бедрах. Это был первый раз, когда она заметила, что у нее в принципе есть бедра. Ее обычная одежда всегда была предусмотрительно широкой по нескольким причинам… И ни одна из них никак не была связана с дамской щепетильностью, все было нацелено на выживание. Перед тем как прийти в замок с Айзеком, она каждый день заботилась о том, чтобы никто не раскрыл в ней человека. Выживание предусматривало, что она всегда должна быть начеку. А теперь Айзек и Сиона хотели, чтобы она поверила, что она в безопасности, что ее охраняли, но как можно отказаться от привычки, так долго спасавшей ее жизнь?

Она фыркнула.

— Ты же на самом деле не веришь, что платье может каким-то чудесным образом все изменить, так? Любому хватит лишь взгляда на меня в этом наряде, чтобы понять, что это мне не подходит.

— Я была здесь, когда портниха снимала с тебя мерки. Это традиционная одежда, и она идеально тебе подходит, — Сиона положила свою руку на рукав платья Греты, чтобы ощупать материал. Он был лучшего качества, чем ее обычная одежда, но его все ещё можно было считать грубым по сравнению с шелком и сатином, которые она помнила из далёкого прошлого. У Милены могло быть множество всяких богатств, но лучшее качество здесь нельзя было сравнить с качеством в человеческом мире, откуда она пришла.

— Я с тобой не об этом говорю, и ты знаешь это, — она развернулась от зеркала, и Сиона сделала шаг назад.

Ей недоставало остальной маскировки. Лучше бы она предстала в образе ненастоящего эльфа, чем гоблинской… Кого? Девушки? Она могла бы поспорить, что многие жители Милены использовали бы другое слово.

Слава богу, никто не говорил ей этого в лицо. Ее не заботили их мысли, но так же она не хотела быть повинной в причинении боли Айзеку, а если бы он услышал, что кто-то обижал ее, принял бы это за личное оскорбление.

— Я действительно понимаю, что ты чувствуешь, — прошептала Сиона, теребя складку на собственном платье.

Грета покачала головой.

— Очень в этом сомневаюсь, — она взмахнула рукой, чтобы указать на врождённое совершенство Сионы. — Взгляни на себя. Ты красивая, сильная и, что самое главное, так случилось, что ты урождённый представитель Милены, — потом она показала на себя. — Я никогда не смогу выглядеть как ты или быть похожей на тебя, и всем это известно. Они ненавидят меня, и никогда не позволят мне забыть об этом.

— Есть те, кто скажет, что я не принадлежу этому месту. Этому и любому другому.

Грета удивлённо ахнула.

— Что? Почему?

Взгляд Сионы затуманился. Грета подошла к ней, удивлённая грустью и болью, исказившими ее лицо.

Сегодня в первый раз Сиона поделилась чем-то личным. Грета не хотела допытываться, но если Сионе нужно было выговориться, Греты хотела бы быть рядом. Так поступают друзья… Полагала она. У нее, на самом деле, их не было много.

— Ты думаешь… В смысле, если ты хочешь поговорить об этом, тогда я… — она с шумом выдохнула от неловкости и пожала плечами. — Ничего страшного, если ты не хочешь говорить об этом, но если тебе нужно…

Сиона выглядела такой же смущенной, но сказала:

— Король не упоминает о моей матери из уважения к моему желанию, но…

Грета знала, что мать Сионы умерла, когда та была еще маленькой, и больше ничего. Было ли это из-за тайны, скрывающей обстоятельства ее смерти?

— Что но? — Грета положила свою руку на руку Сионы.

Через мгновение она сказала:

— Мой отец был братом последнего короля гоблинов, а моей матерью была фейри.

У Греты ком встал в горле, но она ничего не сказала, просто сжала руку подруги, призывая ее продолжить.

— Судя по всему, король надеялся, что союз моих родителей будет символом альянса между расами гоблинов и фейри, но другой его брат не смог этого понять и, в конечном счёте, собрал последователей, разделяющих это мнение.

Грета взглянула на высокие скулы и изящные черты лица, которые, как она теперь понимала, выдавали наследие фейри в гоблине. Она уже подозревала, что Сиона была не совсем гоблином. Но наполовину фейри? Сложно было представить, что фейри и гоблин смогли найти достаточно общего друг с другом, чтобы, ну… Вы понимаете.

— Ты говоришь об отце и дядях Айзека? — не секрет, что один из дядюшек Айзека был отморозком, убившим собственного брата, но, по всей видимости, был ещё один родственник, о котором она ничего не слышала.

Сиона кивнула.

— После того, как поженились, мои родители стали жить при дворе гоблинов, но если что-то случалось, всегда обвиняли мою мать. Плохой урожай, пропавший ребенок, сильная буря. Все оборачивались и тыкали пальцами в того, кто не принадлежал этому месту, чья магия была сильна и чужда гоблинам.

— Это ужасно.

Быть осужденным за то, что ты не мог контролировать — это Грета тоже могла себе представить.

Сиона слабо ей улыбнулась.

— Когда тело моего отца нашли в лесу, в этом тоже сразу же обвинили мою мать, хотя были кое-какие улики, указывающие на брата короля.

Грета съязвила:

— Ох, из того, что я услышала, можно сделать вывод, что на этом парне пробу ставить негде.

— В конце концов, не нашлось достаточно доказательств его вины, и всем было намного проще обвинить мою мать. Только король гоблинов поверил ей, когда она сказала, что не виновна. Он знал, что она носила ребенка. В итоге, он отказался внимать протестам людей и позволил ей вернуться к фейри вместо того, чтобы дать им казнить ее.

— Полагаю, это было до того, как королева решила закрыть врата Стеклянного Королевства.

Грета никогда не хотела попасть за Лунное Ущелье, где по слухам обитали фейри, но даже если бы и захотела, Стеклянное Королевство было недоступно дольше, чем она жила на Милене.

Губы Сионы сжались в тонкую линию, и она кивнула.

Если этим людям было так легко осудить ни в чем не повинную женщину только потому, что она была другой, что заставляет Айзека думать, что они примут ее?

— Это случилось ещё до твоего рождения?

Сиона кивнула.

— Если ты родилась в королевстве фейри, то почему покинула его? Почему пришла сюда, где с твоей матерью так ужасно обращались?

— Фейри так же не доверяли моей гоблинской крови, как и гоблины не доверяли крови моей матери-фейри. Я была ещё довольно юна, когда… Они изгнали меня. Я пыталась вернуться, но…

— Изгнали? А твоя мать просто стояла рядом и позволила этому произойти?

— Моя мать… — она отвела взгляд, — уже умерла к тому времени.

Быть вышвырнутой, словно какой-то мусор. Не сложно представить, какую брешь это могло оставить в ее самоуважении.

— Это ужасно.

Сиона пожала плечами.

— Меня взял к себе король гоблинов, он запретил всем причинять мне вред. Поначалу это было… ужасно, — признала она, скривившись. — Но со временем стало легче. К счастью, все шло своим чередом, и многие, казалось, забыли, что я наполовину фейри.

Грета сомневалась в этом, но теперь она лучше понимала, почему эта красивая девушка стала охотником — по тем же причинам, что и Грета, чтобы никто не замечал ее. В такой работе присутствовала независимость, чего не хватало многим другим вариантам работы для женщин на Милене. Очень плохо, что теперь все знали, что она была человеком. Независимость, которой она наслаждалась, быстро исчезала, пока она оставалась в замке с Айзеком. Это должно было раздражать ее сильнее, но исследование их отношений занимало бо́льшую часть её внимания в последнее время.

— Единственным гоблином помимо короля, кто действительно принял меня, был мой кузен.

— Айзек.

Сиона кивнула.

— Он никогда не задавал вопросов по поводу моего происхождения. Никогда не осуждал меня за это. И, когда он стал королем, пообещал, что ничего не изменится. Что я всегда буду его семьёй, всегда буду принята в его королевстве.

Грета задержала дыхание.

— Ни у кого из вас не было кучи друзей в детстве, да?

— У нас были мы сами.

Она улыбнулась.

— Я этому рада.

Сиона застыла, словно не желая больше обсуждать это, поэтому Грета развернулась и прошла мимо в огромную комнату к гардеробу.

— Что ты наденешь на ноги, данем?

Она терпеть не могла, когда Сиона так ее называла… И гоблин знала об этом. Грета остановилась и посмотрела на свои ботинки, скрестив руки.

— Мне плевать, как это выглядит. Если ты думаешь, что я надену эти хлипкие туфельки, то можешь забыть об этом, — она указала на пару туфель, оставленных для нее вместе с платьем. — Как я должна буду охотиться в них? Пять минут в гоблинском лесу, и они развалятся. Я получу обморожение.

Сиона вздохнула.

— Ты и не должна в них охотиться. В действительности, ты вообще не должна будешь больше охотиться.

Она стиснула зубы.

— А кто будет выполнять эту работу, если не я? Это место мгновенно заполонится Потерянными.

— Это больше не твоя забота, данем. На Милене и без тебя есть охотники, — ответила Сиона, подбоченившись.

— Не хочу тебя обидеть, но ты не сможешь это делать в одиночку, а слишком многие из других охотников — лишь головорезы-наемники. Они убивают всех подряд, хороших и плохих, за приличное вознаграждение. Не говоря уже о том, — продолжила она, — как ещё мне зарабатывать себе на жизнь? Охота — это единственное, что я знаю в этом мире, — на самом деле, в любом мире.

— Знаешь ли, тебе больше не нужно переживать на этот счёт.

Грета обвела рукой комнату. Она была больше, чем весь домик Люка. В действительности, ее старая кровать больше походила на крысиный коврик, брошенный на пол маленького домика ее патера.

— Это? Это лишь временно. Это все не для меня, и я не могу остаться здесь навечно, но Айзек отказывается вбить в свою упрямую голову, что не все может быть так, как хочет он.

— Но ты ведь не ждёшь, что он потащится за тобой через лес и забудет о своих обязанностях и обязательствах здесь, правда?

— Конечно, нет, — но как ей полностью отказаться от своей независимости, когда она не знает, продлится ли эта безумная штука между ними ещё сколько-нибудь? Когда она даже не знает, что же это за безумная штука такая между ними.

Он планирует объявить всему королевству, что ты важна для него.

Он произнес это слово вчера ночью. Намерения. Но что это значит? Что он хочет целовать ее, но поцелуи не означают, что они обязательно должны провести оставшуюся жизнь вместе. Король не может принимать таких решений, не думая о нуждах своего королевства, а она определенно не была тем, что нужно Милене. Это объявление, вероятно, просто его способ убедить ее, что она будет под защитой.

Она потерла свой лоб.

— Должен быть какой-то компромисс, правда?

Грета потеряла все, попав в это замёрзшее место через портал. Но в последние несколько недель у нее отобрали даже то немногое, что она смогла найти для себя на Милене. Ее человеческие друзья исчезли, маскировка разрушена, а теперь она ощущала, что тьма пожирала ее изнутри.

То, что она подожгла постельное белье прошлой ночью, было не впервые, и она боялась, что может произойти, если рядом не окажется Сионы, чтобы разбудить ее вовремя. Она сжала руки в кулаки в складках юбки.

Крупные пушистые хлопья снега сыпались за окном. Некоторые попадали на стекло и превращались в капли воды, стекающие по толстому зеленоватому стеклу, в то время как другие продолжали кружиться.

— Я должна быть там, — сказала она. — Я впустую потратила целый день, когда могла прослеживать путь мальчиков.

— Прошел уже целый лунный цикл, данем. Что, если…

— Нет. Они там, — сказала она. — И с ними все в порядке. Наверное, в порядке, — теперь она пыталась убедить в этом себя. — Но мне нужно удостовериться в этом, — Грета уперлась лбом в толстое прохладное стекло и устало вздохнула. — Я задолжала им это, если уж на то пошло.

Вайат и другие мальчики пропали после затмения. Грета оставила их в тайной комнате под домиком Люка, перед тем как уйти с Рэем в логово Аграмона, но когда она достаточно окрепла от ран, чтобы вернуться, прошло уже четыре дня. Она и не ожидала, что они будут сидеть там и ждать ее, но она думала, что сможет проследить их путь.

Но каждый раз, когда ей удавалось ускользнуть из дворца, она ничего не находила. Поначалу она не сильно переживала. Вайат был профи, что касалось выживания. Он заботился и прятал тех мальчиков в гоблинской лесу месяцами, и она бы никогда не узнала о их существовании. В действительности, она бы и сейчас не знала об существовании других человеческих детей на Милене, если бы он не решил показаться перед ней, когда нашел ее отрубившейся в лесу.

В дверь постучали. Грета посмотрела через плечо, когда Сиона открыла ее. Один из охранников Айзека что-то прошептал Сионе.

— Что там? — громко спросила она.

Сиона кивнула охраннику, который холодно взглянул на Грету и сдержанно кивнул ей, перед тем как выйти. Сиона, нахмурившись, обернулась к Грете.

— Ничего, о чем тебе следовало бы беспокоиться. Тебе нужно расслабиться и приготовиться к вечерним торжествам, — сказала она.

Грета подбоченилась и недовольно посмотрела на подругу. Если бы у нее был кинжал, она бы захотела вытащить его и продемонстрировать гоблину-охотнице, как она раньше расслаблялась.

— Не надо так. Не надо гладить меня по голове и отсылать в кровать, как ребенка. Что происходит?

Она плотно сжала губы.

— Охрана нашла следы проникновения в замок. Я должна пойти и проинформировать короля.

— Разве ты не говорила, что ворота распахнутся для банкета вечером? Зачем кому-то пытаться прорваться внутрь, когда он может беспрепятственно войти через главные ворота всего через несколько часов?

Она пожала плечами.

— Мы это выясним.

— Хорошо. Помоги мне переодеться, и смогу пойти и помочь вам.

Она покачала головой.

— Все под контролем. Твои навыки будут растрачены впустую ради такой мелочи, — настаивала Сиона. — Скоро начнется банкет, и…

Грета подняла юбки по бокам.

— Сиона, это платье. Ну сколько времени займёт снова потом надеть его? — она повернулась спиной к ней и оглянулась через плечо. — Помоги мне, и я присоединюсь к тебе во дворе.

— Ты всегда будешь такой упрямой?

Она ухмыльнулась.

— Считай это моим тебе подарком.

Ее подруга заворчала, но подошла и расстегнула платье, застегнутое, казалось, на сотню пуговиц на спине. Грета все ещё придерживала пурпурное платье спереди, когда Сиона ушла, расстегнув его сзади. Она услышала, как дверь снова открылась и закрылась.

Ее первой мыслью было, что это Айзек пришел посмотреть на нее. Она в ожидании ухмыльнулась, но потом решила, что, скорее всего, это Сиона передумала встречаться с ней внизу, поэтому она рассмеялась и сказала:

— Да ладно. Мне больше не требуется твоя помощь с этой штуковиной. Иди, а я присоединюсь к тебе через пять минут.

Однако усмешка исчезла с ее лица, когда она обернулась, чтобы выставить Сиону — фигура в дверном проёме принадлежала не ей. И даже не Айзеку.

— Я подумал, ты будешь рада видеть меня, — сказал он.

Она моргнула, но призрак не растаял в воздухе.

— Вайат? — у нее ноги приросли к полу.

Он и бровью не повел, проскользнув в комнату и закрыв за собой дверь. Просто встал и уставился на нее, как и она уставилась на него, словно сам тоже не мог поверить, что это она.

— О, слава богу, ты в порядке, — слова сами слетели с губ, и она, наконец, сделала шаг вперёд. Он сделал то же самое, затем пересёк комнату, заключил ее в объятья и прижал так сильно, что она едва могла дышать. — Я так волновалась! — выдохнула она.

Она почувствовала, как сильно и быстро билось его сердце, а ее колени стали ватными от облегчения. Слава богу, он был настоящим, а не частью ее ночных кошмаров.

Он ещё сильнее прижал ее и наклонил голову к изгибу ее шеи. Она все ещё была так удивлена его присутствием здесь, что не находила слов.

— Ты жива, — прошептал он охрипшим голосом.

Она почувствовала его руки на своей спине, где платье было расстегнуто. Она забыла, что была не одета. У нее перехватило дыхание, когда она просунула руки между ними и прижала платье к груди. Она шагнула назад и прочистила горло.

— Конечно, я жива, и я искала тебя повсюду. Что с вами случилось? Куда вы ушли?

Она заглянула ему в лицо. Линии стали резче, а контуры угловатей, и он похудел. Так изменился с того времени, когда она видела его в последний раз, хотя это на самом деле было не так уж и давно.

Она вспомнила обеспокоенность в его взгляде, перед тем как ушла. Тогда надвигалось затмение, превращающее каждое существо на Милене в свирепое животное. И они с Рэем — импульсивным, нетерпеливым Рэем — собирались в крепость Аграмона, чтобы освободить остававшихся у него пленных мальчиков. Вайату было тяжело оставаться позади, но Джейкоб, Слоун и другие нуждались в нем. А Вайат всегда был надёжным.

— Когда вы с Рэем не вернулись после затмения, мы все подумали, что вы погибли.

Встревожились, она вцепилась в его руку.

— Рэй не вернулся? — он толкнул ее в портал Аграмона, почему-то думая, что оказывает ей услугу, отсылая обратно в человеческий мир. Но когда тьма рассеялась, она вспомнила, что видела, как он убежал. Она просто решила, что он безопасно выбрался из крепости.

В голубых глазах Вайата отразилась опустошающая печаль, словно она только что лишила его последней надежды.

— Не думай о худшем. Он все ещё может где-то прятаться, — настаивала она ради них обоих.

— Да, конечно. Он сообразительный парень, вероятно, он просто где-то залёг на дно, — он был не слишком уверен, но им обоим нужно было отпустить эту ситуацию.

Спустя мгновение он напрягся и посмотрел поверх ее плеча.

— Когда я услышал, что ты здесь, понял, что мне нужно попытаться проникнуть сюда и найти тебя, — он замолчал, его взгляд упал на кровать. — Кажется удобной.

У нее вспыхнули щеки. Хотя она и не должна была что-либо объяснять ему, но она помнила их поцелуй и скрытые в нем вопросы и обещания, поэтому почувствовала себя обязанной попытаться.

— Я была ранена во время схватки с Аграмоном. Король гоблинов спас меня.

Она увидела, что у Вайата напряглись челюсти, но он кивнул.

— Я понимаю. Думаю, я знал, что что-то произошло, кода поцеловал тебя, но…

— Наверное, это было ошибкой, — она знала, что начала краснеть, когда он произнес слово «поцеловал», она почувствовала прилив жара к своим щекам.

— Ты целовалась с ним? Это тоже было ошибкой? — спросил он сдавленным голосом. — Я, по крайней мере, никогда не лгал тебе, не манипулировал тобой и не причинял тебе боль. Можешь ли ты сказать это же и о нем? И сколько уже раз он так делал?

Грета подбоченилась, но лиф стал сползать, и она вспомнила, что платье было расстегнуто. Она снова подняла его.

— Что бы ни происходило между мной и Айзеком — это не твоё дело.

— Ты права. Я не хочу ничего знать, — скривился он.

— Он хороший парень, — все же сказала она. — И из-за него для нас теперь безопасно на Милене. Нам больше не надо беспокоиться о преследовании лишь потому, что мы существуем.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты уверена в этом?

Она отступила назад.

— Да, — убеждено сказала она. — После того как Аграмона изгнали, Айзек выступил перед каким-то советом и свидетельствовал в нашу защиту. Если бы это не было правдой, думаешь, я бы стояла здесь, готовясь к вечеринке, а не сидела взаперти где-нибудь в подземелье?

— Если все так чудесно, тогда почему по лесу рыщут охотники с самого затмения, и почему мне пришлось вламываться в замок как какому-то преступнику?

— А ты пробовал вместо этого постучать в главные ворота? — она скрестила руки. — Ворота закрыты, потому что в королевстве Айзека недавно вспыхнули волнения, — призналась она неуверенно, чувствуя себя несколько виноватой, потому что рассказывала о делах Айзека. — Но они откроются сегодня вечером, так как Айзек устраивает большой банкет, чтобы… э… представить меня своим людям.

Вайат шагнул вперёд и взял ее за руку. Его взгляд излучал злость.

— У меня не было ни хорошей мягкой кровати для сна, ни камина, чтобы согреться в последние недели. Я был там, — он ткнул пальцем в окно, — где и ты была раньше. И позволь сказать тебе, что не важно, как сильно твой парень, король гоблинов, хочет, чтобы это было правдой, его люди и остальная часть Милены даже и близко не собираются забыть о сотнях лет ненависти к человечеству. Если ты предстанешь перед всем королевством сегодня вечером, что заставляет тебя думать, что они не восстанут против вас обоих?

— Этого не произойдет, — отпрянула она. Она так сильно вцепилась в воротник платья, что у нее заболели костяшки пальцев.

— Ты слишком уверена в том, кто сам бы убил тебя голыми руками всего несколько недель назад.

Она сглотнула, покачала головой и посмотрела поверх его плеча на дверь. Могла ли она с уверенностью сказать, что если бы Айзек вошёл сюда прямо сейчас, то встретил бы Вайата с распростёртыми объятьями? Или он бы разозлился?

— Все меняется, — упрямо сказала она.

— Не так сильно. Не обманывайся, — когда она сделала шаг назад, он шагнул вперёд и поднял что-то перед ее лицом. Ей потребовалась лишь доля секунды, чтобы сфокусировать взгляд на золотой цепочке, свисавшей с его ладони. Ее медальон. Он разжал кулак и повесил его ей на шею, мягко касаясь пальцами ее кожи.

Она медленно открыла его и выдохнула, взглянув на фото своих родителей. Вайат осторожно взял ее руку и вложил что-то в ладонь. Она сжала пальцы вокруг округлого и твердого предмета и с трудом сглотнула.

— Он никогда не поймет, кто ты на самом деле. Он никогда не сможет понять, почему ты хранила этот грецкий орех в своём кармане все эти годы. И он не поймет, почему ты попросила меня сберечь только эти две самые драгоценные для тебя вещи во всем этом мире.

Нечестно.

— Ты его недооцениваешь, — сказала она.

— Милена никогда не станет для нас приветливой, — он протянул руку. — Пойдем со мной, Грета. Давай выбираться отсюда, пока не произошло что-нибудь ужасное, чтобы доказать тебе это.

Она сглотнула, проигнорировав его вытянутую руку.

— Я не могу, — ее горло горело огнем, а грудь сдавило. — Я не могу просто так уйти. Он мне небезразличен, Вайат. Мне жаль, но я должна попытаться и сделать это.

— А что, если я скажу тебе, что нашел портал из этого мира?

У нее перехватило дыхание.

— Что? Правда? Где?

— Я скажу тебе, но тебе придется пойти со мной.

Она замешкалась и ощутила чувство вины. Если она уйдет с ним, Айзек будет раздавлен. Все, что он сделал для нее…

Но если она не пойдет, то раз и навсегда распрощается с мыслью попасть домой.

Он опустил руку и отступил.

— Полагаю, это и есть твой ответ, — его голос надломился, словно слезы мешали говорить, и он выглядел таким разочарованным, что она прикусила губу.

Он развернулся, чтобы уйти без дальнейших слов.

— Вайат, подожди, — взмолилась она, моргая, чтобы избавиться от собственных слез. — Тебе не нужно уходить прямо сейчас. Останься и познакомься с Айзеком, и ты увидишь, что…

— Я не могу остаться, Грета. И ты тоже не должна, но у меня нет времени, чтобы убеждать тебя. Мне нужно вернуться обратно.

Он казался больше, чем просто разочарованным. Он казался обеспокоенным.

— Что происходит? — она ощутила, как сквозь ее грусть проникли подозрение и страх. — Вайат, что-то не так? Где мальчики?

Стук в дверь испугал их обоих. Вайат развернулся, и внезапно в его руке оказался кинжал.

— Вайат, нет! — она взяла его за запястье и потянула назад. Он отдёрнул руку.

Внутри что-то заклокотало, словно облако пепла, поднимающегося к поверхности. Она зашипела и закашлялась, в глазах помутнело, а пальцы стало покалывать от жара.

Вайат ахнул и отпрянул в сторону в тот момент, когда Сиона вошла в комнату.

Она поняла, что произошло за один удар сердца. Она очень медленно закрыла дверь за собой и оперлась об нее спиной.

— Тебе требуется помощь, данем? — спокойно спросила она, изучающе глядя в лицо Греты.

Грете было сложно сосредоточиться. Все зудело и жгло, словно под кожей бегали огненные муравьи. Грета взглянула на Вайата, беспокоясь, что он может увидеть то, что она пыталась скрыть ото всех. Он схватился за своё запястье, на лице его было выражение замешательства. О, Боже. Его кожа была красноватой, словно от ожога?

Грете передалась невозмутимая уверенность Сионы, и, наконец, показалось, что контроль вернулся к ней, и она подавила опасную энергию. К счастью, Вайат, похоже, был больше обеспокоен гостьей и не заметил ее состояния.

Она сглотнула.

— А что ты сделаешь, Сиона? Убьешь опасного человека для меня? — пошутила она, но Вайат не нашел это смешным.

Сиона скрестила руки.

— Я думала, что тебе нужна помощь скорее с этим платьем, — ответила она с улыбкой.

Грета сжала руку Вайата.

— Это Сиона.

— Кто она? Гоблин или фейри? — спросил он, озадаченно оглядывая охотницу.

— Это друг, — строго сказала Грета и с укором посмотрела на Вайата. — Друг, который спас мне жизнь и помогал мне искать вас все это время.

Вайат поймал ее взгляд и вспыхнул и немедленно извинился, потому что в нем возобладали манеры бойскаута.

— Приятно, э, познакомиться, данем.

— Рада видеть, что ты, наконец, нашелся, долем Вайат, — ответила Сиона своим самым невыразительным голосом охотницы, но ее взгляд заискрился от изрядной доли интереса, пока она оглядывала его с головы до ног. — Чем мы можем помочь тебе при при восходящей луне?

Он проигнорировал вопрос и повернулся спиной к любопытной зрительнице.

— Что бы с тобой ни происходило, — он посмотрел на ее руку, словно та могла метать огненные шары, что ж, он не был так невнимателен, как она надеялась, — мы сможем справиться с этим вместе.

Она покачала головой.

— Это не… Ничего не происходит, — она попыталась сказать достаточно убедительно. — Мне просто нужно попытаться.

Его взгляд ожесточился, и он произнес так тихо, чтобы смогла услышать только она:

— Я больше не могу тратить время, чтобы уговаривать тебя пойти со мной. Но, пожалуйста, не доверяй им, Грета, — взмолился он. — Не доверяй никому.

— Вайат, никто здесь не…

— Просто будь осторожна, — торопливо сказал он. — Я буду ждать две ночи, перед тем как отвести мальчиков к порталу, — он провел пальцем по ее голому плечу, шее, потом положил ладонь ей на щеку, она почувствовала его огрубевшую сильную руку на своей пылающей коже. У нее задрожали веки, и она прикусила губу. — Если ты передумаешь, или если я понадоблюсь тебе, я приду, хорошо?

Она выдохнула и кивнула. Что это было? Если он нашел дорогу домой, а она останется здесь… Значит ли это, что она больше никогда его не увидит?

— Вайат, — прошептала она охрипшим от эмоций голосом. Не уходи. Не оставляй меня.

Она не могла произнести этого. Он был прав в одном: он никогда не будет принадлежать Милене. Здесь его ничего не держало.

«А насчёт меня он тоже прав?»

Обманывала ли она себя в том, что все может измениться, что этот мир примет ее, и они с Айзеком смогут быть счастливы вместе?

Его рука скользнула по ее шее сзади. Он собирался поцеловать ее.

Нечестно.

Грета с шумом втянула воздух и отстранилась от него. Айзек заслуживал лучшего. Вайат заслуживал лучшего.

Она уперлась рукой в его грудь с достаточной силой, чтобы дать ему понять, что поцелуй не был вариантом.

— Ты станешь отрицать, что чувствуешь что-то между нами? — спросил он.

Ему нужно было идти, и ей уже было слишком трудно отпустить его.

— Конечно, нет, — сказала она. — Но время для нас…

— Истекло?

Поддавшись эмоциям, она обняла его за шею свободной рукой.

— Будь осторожен, — прошептала она.

Он сильно прижал ее к себе.

— Узнав, что ты не умерла… Я, по крайней мере, должен был попытаться, правильно? — прошептал он. Оступив, он криво ей ухмыльнулся. — Кто знает, может быть, я вообще никуда не уйду, если не смогу выбраться из этого замка.

Она посмотрела вниз на себя. Она что, правда стояла все это время с расстегнутым платьем?

— Дай мне минутку, и я провожу тебя до ворот.

Сиона вмешалась:

— Король гоблинов ожидает твоего присутствия в зале, данем, — она склонила голову и улыбнулась Вайату. — Но я лично прослежу, чтобы долем Вайат добрался до главных ворот без происшествий.

— Спасибо, Сиона, — она снова повернулась к Вайату. — Не все здесь хотят нам навредить. На Милене есть люди, которым можно доверять.

Он выпрямил плечи и опустил руки.

— Надеюсь, ты права.

От него повеяло холодом, когда он развернулся и вышел через дверь, подняв голову высоко, словно ожидая, что Сиона поведет его прямо в темницу, неважно, что она пообещала.

Он не оглянулся.

Глава 3

Грета снова оказалась одна, и она почувствовала это по многим причинам. Развернувшись к окну, она попыталась выглянуть тут и там, но она была не в той части замка, чтобы видеть ворота.

— Прекрасный вид.

Она развернулась на звук глубокого голоса Айзека. Внутри все сжалось, и сердце ускорилось. Не важно, были ли у нее сомнения, как часто они с ним ссорились, или каким несносным он был, его голоса было достаточно, чтобы напомнить ей, почему она продолжала верить, что все, через что им приходилось проходить, стоило того.

Он оперся плечом на дверной косяк, внимательно рассматривая ее, что для нее все ещё было непривычно. Его глаза осветились от вспышки удовлетворения, а на губах заиграла улыбка, стоило ему увидеть это дурацкое платье.

— О, нет. Не вздумай привыкать к этому, — предупредила она, упершись одной рукой в бедро, когда по телу распространилось тепло, словно приливная волна. — Не знаю, что ты задумал, но тебе лучше даже не начинать думать, что сможешь указывать мне, что надевать каждый день.

Он ухмыльнулся и подошёл ближе. Это не к добру. Дразнящему и харизматичному Айзеку всегда было сложнее сопротивляться, чем угрюмому и ворчащему.

Он остановился в нескольких шагах от нее. Она увидела хрустящую белую льняную рубашку под богато вышитым плащом — кардинальная перемена после вчерашней грязной одежды для поездок.

Его волосы были слегка влажными, но все равно пахли сосной и костром. Это ничто не могло изменить. Это было его неотъемлемой частью. Этот запах каждую ночь сопровождал ее в постели.

— Проклятье, ты выглядишь хорошо, — у нее пересохло во рту, и она не смогла отвести взгляд. — Король до кончиков пальцев.

У него по лицу расплылась глупая ухмылка, и у нее раздулась грудная клетка от гордости. Это было словно неожиданный лучик света… ну… ей нравилось, что она была единственной, у кого это получалось. Без сомнений, этот особенный парень не испытывал недостатка уверенности и надменности, но она была единственной, кто зажигал игривый огонек в его глазах. В действительности, она делала его… счастливым.

— Во сколько неприятностей ты смогла вляпаться сегодня? — спросил он с улыбкой.

— Ни во сколько, — фыркнула она. — Я сидела здесь, изнывая от скуки, пока твои люди тыкали в меня пальцами и подстрекали.

— Тебе нужно начать думать о них, как и о твоих людях тоже, — сказал он в качестве напоминания о том, что он собирался сделать сегодня на банкете, это сработало.

Она прикусила губу, которую уже итак изрядно пожевала. Ещё какое-нибудь волнение — и она могла совсем сгрызть ее.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Я имею в виду, рассказывать о нас? Разве мы не можем позволить им самим понять это? Ну, понимаешь, как нормальные подростки и все такое? Сомневаюсь, что даже здесь на Милене другие пары чувствуют необходимость делать официальное заявление о своих отношениях.

Он дотянулся до ее руки и привлек ближе. У нее запорхали бабочки в животе, и она с улыбкой подошла. Ей все ещё сложно было доверять кому-то настолько, чтобы подойти без защищающего ее меча, но с Айзеком она могла это сделать. С ним это стало практически естественным, в каком-то роде освобождением. И насколько сильно он выводил ее из себя большую часть времени, настолько же она не могла противиться возможности прикоснуться к нему.

— А кто сказал, что мы похожи на другие нормальные пары, — он склонился к ней и понизил голос, — из какого-то другого мира?

Она подняла лицо, приглашая его прижаться к ней губами. Он заявил на нее права глубоким, страстным поцелуем, от которого у неё снова и снова перехватывало дыхание. В считанные секунды она растворилась в нем. Она даже забыла о дурацком платье, пока не поняла, что единственное, что удерживало его на месте, это их плотно прижатые друг к другу тела.

— Если ты хочешь, чтобы я была послушной, скажи мне настоящую причину, почему так необходим этот банкет, — прошептала она, поднимая ткань на плечи, когда он отодвинулся от нее. — Зачем нам это сейчас?

Он улыбнулся и провел пальцем по ее ключице точно так же, как всего несколько минут назад это делал Вайат. Ее щеки покраснели от чувства вины.

— Это лучший способ собрать сразу столько людей, и так я смогу обратиться ко всему королевству, — он слегка подтолкнул ее, чтобы она повернулась, и начал застёгивать пуговицы на ее платье. Она благодарно улыбнулась ему через плечо, но прикосновение его пальцев заставило ее покрыться мурашками.

Так глупо, ведь это не было особо интимной частью ее тела, но его прикосновения все ещё были для нее в новинку.

Задержав дыхание, она сосредоточилась на том, что он делал, с ужасом ожидая, когда же он дойдет до последней пуговицы. Но он тянул время, и это было, наверное, ещё хуже, потому что каждое прикосновение приносило как муку, так и наслаждение. Наконец, он перекинул через плечи вперёд ее толстые косы и наклонился, чтобы поцеловать в чувствительные места, прямо под мочками ушей.

Она знала, что ее лицо было пунцовыми, когда развернулась, и полагала, что то же творилось и со всем телом, потому что чувствовала жар везде от головы до пят.

Она откашлялась и попыталась вспомнить, о чем они разговаривали.

— Ты с такой уверенностью собираешь всех в ограниченном пространстве, ты думаешь, что выложить им новость, что их король встречается с человеком, это хорошая идея? — у нее вспотели руки от одной только мысли об этом, и она стиснула их в складках юбок. По крайней мере, в одном эти складки были полезны. — Что, если мне подождать в стороне с мечом наготове? Ну, в смысле, если что-то пойдет не так.

Он покачал головой.

— Ты бы предпочла, чтобы все в комнате жаждали твоей крови, да? По крайней мере, ты тоже знала бы, как с этим справиться.

Она застонала. Может быть, он был прав. Может быть, ей только показалось, что у него напрягались плечи, когда бы он ни возвращался после урегулирования небольших стычек в его землях. Может быть, ее тревога из-за всего этого была из-за ее собственных неуверенности и сомнений.

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, — он потянул ее за одну из кос. — И не бери с собой меч. Хочу, чтобы сегодня мои люди увидели тебя такой, какая ты есть.

— Меч — это часть меня, Айзек. Не думай, что из-за того, что я проболталась тут несколько недель, что-то изменилось, — предупредила она.

— Я хочу, чтобы они увидели не грозную охотницу, а ранимое существо, какое видел я.

— Что ж, тогда ты будешь единственным, кто это видел, — она скрестила руки. — Но это твой праздник, если хочешь, можешь и умереть.

Он отпустил ее волосы, потянув их перед этим.

— Доверие, о котором мы говорили раньше… Ты не знаешь, что это значит, так?

— Ладно-ладно. Просто скажи, когда мне появиться, и я буду вовремя.

— Не думаю. Я больше не спущу с тебя глаз до банкета. Ты спустишься по лестнице вместе со мной.

Она ухмыльнулась.

Снова вернулся деспотичный король гоблинов.

— И кто теперь не умеет доверять?

Глава 4

Когда они вышли из комнаты Греты, на верху лестницы их ожидал один из слуг Айзека, Сорен. Обычно его нос картошкой был высоко задран, когда он замечал ее, а огромные ноздри раздувались, пока он обдумывал варианты, как заставить ее исчезнуть. По крайней мере, это единственное, что приходилось ей в голову насчёт его мыслей, потому что он ни разу не снизошёл до разговора с ней.

Сегодня его лицо старательно ничего не выражало, когда он поприветствовал Айзека низким поклоном.

— Все готово, — констатировал он.

Айзек кивнул и повернулся к Грете.

— Ты готова, — это был не вопрос.

Она не возразила. Она бы не стала ставить его в неловкое положение, признаваясь в страхе, из-за которого ее ноги практически приросли к полу.

Он протянул ей руку. Она бы предпочла идти, не дав людям повод думать, что ей нужно опереться на него для поддержки, но так говорила старая Грета. Новая Грета взяла его руку, потому что они шли на это вместе, и демонстрация согласия и решимости будет решающим фактором, чтобы пройти через все.

Снизу лестницы коридоры и комнаты были забиты людьми. Внезапно что-то полетело прямо ей в лицо. Она поймала это в дюйме от своего носа.

Ее кожа зашипела. В голове запульсировало. Она наклонилась и схватилась за грудь, потому что внутри поднималась магия, словно желчь, горячая и горькая. Очевидно, что всплеск силы произошел рефлекторно, когда она оказалась в опасности, или когда ее тело решило, что она в опасности — вероятно, поэтому так происходило чаще всего в ее кошмарах.

Не сейчас. Это не может случиться сейчас.

— Грета! — голос Айзека оказался низким и хриплым, напряженным, как и каждая мышца в его теле.

Она моргнула. Он с трудом справлялся со своими демонами, почти так же тяжело, как и она со своими. Она услышала сильную обеспокоенность в его голосе и увидела автоматически выступившие из его пальцев когти при первых признаках ее страдания.

Нет, нет, нет.

Она удвоила свои старания по обузданию магии, затопляющей ее, грозящей высвободиться наружу. Она не могла позволить, чтобы из-за ее слабости Айзек стал Потерянным.

Сдерживание магии приносило боль, словно от проворачивая в животе клинка, или как от смертельной болезни, методично разрушающей все жизненно-важные органы и оставляющей на своём пути лишь черную сажу.

Она схватилась за запястье Айзека.

— В меня не попали, — сказала она быстро. — Я в порядке, — она с трудом сглотнула и постаралась сосредоточить взгляд на чем-нибудь вокруг. Предмет в ее руке был не чем иным… как куском засохшего хлеба.

Невдалеке стоял ребенок-гоблин не выше ее талии и трясся как лист на ветру, удерживаемый руками Сорена за плечи от побега. Просто ребенок. К счастью, Айзек заметил ребенка примерно в то время, как она почувствовала, что волны его ярости начали заметно спадать.

— Тебе больно? — он спрашивал не о хлебе.

— Все под контролем, — пока. Если, как она подозревала, магия проявлялась, когда она испытывала стресс или ощущала угрозу, а лунная фаза Айзека влияла на него сильнее, когда он чувствовал подъём магии в Грете, то эта комбинация походила на бомбу, чей фитиль все укорачивался и укорачивался. Хотя, конечно, они не могли избежать всех неудобных ситуаций, которые происходили.

Ей действительно необходимо было избавиться от темной силы раз и навсегда. И как можно скорее.

Айзек подал сигнал Сорену, не отпуская ее от себя.

— Приведи ребенка сюда, — приказал он. Его голос был грубым в полной тишине, повисшей в коридоре, но он сжал ее руку, скрытую в складках юбки.

Мальчик вышел вперёд, опустив голову так низко, что его подбородок касался груди. Айзек встал перед ним, огромный и пугающий. Он взял у Греты из рук кусок хлеба и протянул его. Он терпеливо ждал, пока мальчик посмотрит на него.

— Кажется, это выскользнуло из твоих рук. Хорошо, что мой друг поймал это для тебя.

Мальчик взглянул на нее огромными круглыми глазами, полными страха. У нее сдавило грудь, и она улыбнулась так открыто, как могла. Она бы никогда не обвинила ребенка за то, что он скопировал увиденные действия взрослых — не то, чтобы она собиралась рассказать Айзеку, что это был не первый инцидент, когда ей в голову швыряли куски еды.

— Почему ты не пошёл в зал и не нашел поесть чего-нибудь получше чёрствого хлеба?

Ребенок сник, и где-то в собравшейся толпе от облегчения всхлипнула женщина.

Ребенок бросился в противоположную сторону так быстро, как позволили его коротенькие ножки.

К счастью, Сорен стал провожать людей в банкетный зал, и снова появился фон от тихих бесед, а коридор опустел.

— Такое будет происходить и дальше, — наконец, прошептала Грета, когда они остались практически одни, и она вновь смогла дышать. Он должен был понимать это.

— Не после того, как я объявляю, что ты для меня значишь, — с решимостью в голосе настаивал он. Да, он понимал.

Вспомнились слова Вайата, чтобы ещё сильнее омрачить ситуацию. Уверенность в том, что было ошибкой согласиться на это, заставила ее вспотеть. Айзек хотел уберечь ее, но если он принял решение, как человек, который угрожал собственному положению короля, разве тогда ответственность за его безопасность не ложилась на ее плечи?

Возможно, выживание и было ее специальностью, но что она знала об управлении гоблинской королевством? Доверие. Она должна верить, что он знал. И если он считал, что это хорошая идея, тогда…

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Хорошо, давай сделаем это.

Его глаза засияли от гордости и облегчения, когда они двинулись в зал. Она обнаружила, что осматривает толпу в поисках Вайата… Но его там не было. И она должна была радоваться, потому что ему не нужно было находиться там. Она надеялась, что он уже ушел далеко, уводя мальчиков домой.

Она задвинула подальше сожаление, потому что сейчас для этого было не место. Она не жалела, что осталась, единственное, о чем она жалела, так это что ей пришлось делать выбор, который стоил ей друга, а их у нее было так мало, что не стоило и пытаться заводить новых.

Главный зал обычно был поделён на меньшие помещения разного назначения. Там были комнаты, где дети-гоблины учились, в других — взрослые гоблины просили о снабжении, получали еду и даже могли остаться на ночь, если жили довольно далеко и не могли добраться домой до темноты, или если погода слишком портилась — это была нередкая практика. Так происходило здесь до того, как Айзек стал большой шишкой, но и он теперь продолжил эту традицию.

Сегодня вечером все перегородки убрали, а на стенах зажгли все канделябры.

В противоположной стороне комнаты она увидела королевского казначея. Это был измождённый и переутомленный маленький мужчина, с которым ей приходилось часто встречаться, когда она приходила объявлять награду за голову. В некотором смысле они были друзьями. Или скорее парой незнакомцев, обменивающихся любезностями и скабрезными шуточками. Это закончилось, когда ее разоблачили как человека, но, по крайней мере, он не травил ее открыто, а лёгкий кивок, посланный ей сейчас, давал надежду на благополучный исход вечера.

Рука Айзека легла ей на локоть. Он склонил голову.

— Ты готова?

Грета никогда прежде не видела столько людей в одном месте, поэтому чувствовала себя крайне беззащитной. Многим гоблинам, эльфам и ограм пришлось добираться сюда часами, возможно, их привлекло сюда обещание бесплатной еды. Как-никак земельные угодья Милены были практически недоступны после веков зимы. Многие из этих людей — включая Грету — никогда не видели столько еды в одном месте, и получение хотя бы порции такой еды, какую предлагал король гоблинов, стоило бы обычному жителю Милены чуть ли не первенца.

На Милене было три королевства: королевство гоблинов, королевство гномов и загадочное королевство фейри. У эльфов, огров и других не упомянутых видов не было иного выхода, кроме как искать приюта в этих королевствах или попытать счастья на свободных территориях, которые были ещё более безлюдными, чем остальная часть этого замёрзшего мира.

Гоблинское королевство было более чем популярным для этих беженцев.

Никто не выбирал Стеклянное Королевство, дом расы фейри, по чертовой куче причин, не последней из которых было то, что они закрыли ворота для всех. По факту, ворота не открывались так давно, что никто даже не мог припомнить другого. Говорили, что на них лежит проклятие, что с каждым годом, пока ворота остаются закрытыми, Стеклянное Королевство все больше сливается с горами, пока в один прекрасный день его просто невозможно станет найти.

Лицо Айзека было так близко, что она видела проблески глубокого фиолетового цвета в его глазах.

— Тебе надо было разрешить мне взять меч, — прошептала она, улыбнувшись уголком губ.

Его смех заставил многих обернуться к нему, но его взгляд был прикован к ней, он не замечал никого вокруг, отчего ее щеки так сильно вспыхнули, что могли воспламениться.

Она откашлялась и сконцентрировалась на толпе, проигнорировав момент, когда его смех перешёл в понимающую усмешку.

Грета никогда раньше не видела такого количества людей, собравшихся в одном месте, и поняла, что снова начала нервничать. Когда она обернулась, чтобы спросить о мерах безопасности, двери в другой стороне зала распахнулись, впуская потоки холодного воздуха и клубящийся снег, который мало чем отличался от такой же заснеженной свиты, в большом количестве вошедшей в помещение.

У нее перехватило дыхание.

Гномы.

Все говорили, что гномы были грязными интригами и лгунами. Они во многом содействовали Аграмону и пытали дюжины человеческих мальчиков в темнице демона, так что это могло быть правдой, но что она знала абсолютно точно, это то, что они являлись самыми уродливыми существами, с какими Грете приходилось встречаться.

Король гномов, Линдер, так же не стал исключением. Она сразу же вычислила его, хотя никогда не видела до этого момента. Он прошествовал по комнате, словно хозяин, а примерно дюжина его личных охранников, как предположила она, образовала позади него неаккуратный полукруг.

Он выглядел броско и грубо в одно и то же время. Украшения висели у него на шее и сверкали на пальцах, на нем был плащ насыщенного красного цвета, все это напомнило ей сияющего Санта Клауса без брюшка и сопутствующего веселья. У него даже имелась борода, только она была седой и разделенной посередине, каждая половина скручена до иглоподобного состояния и касалась его бочкообразной груди. Нос картошкой представлял из себя практически его недвижимое имущество, потому что был раздут и выглядел, словно на нем произошел бородавочный взрыв, окрасивший его красным цветом.

Каким бы смешным и показалось его появление, она не посмела засмеяться. На нем были драгоценности, потому что это единственная стоящая вещь, какую производила его страна. Некого было винить в берущей своё подагре, когда эль был более дешёвым способом согреть тело, чем древесина для огня, тем более, что лес рос медленно, если вообще рос.

Земли гоблинов не то чтобы были особенно плодородны, но тут были степи, густые леса и ископаемые из Серных Пещер, поэтому в условиях нескончаемой зимы тут жилось лучше, чем в большинстве других мест.

Когда король гномов остановился перед главным столом, его глаза светились ненавистью к ним обоим. Но всего несколько недель назад они с Айзеком были едины в своей ненависти к человечеству, так что за это она его тоже не могла винить.

Работа охотника за головами привела ее однажды в красивые, но смертельно опасные кислотные туманы водопадов Эйны на севере. Она приводила ее к древнему, опустевшему и заросшему дворцу фейри, заполненному жуткими существами типа многоножек размером с пони с клешнями, с лёгкостью дробящими кости. Она также охотилась в душном сердце Черных пещер, доме огненных муравьём размером с тараканов, огромных летучих мышей, способных высосать кровь у целого стала крупного скота и все равно вернуться назад за новой порцией, и словно ничего не произошло забраться внутрь пещеры и претендовать на темные и задымленные участки пещеры.

И хотя она осмеливалась вторгаться на юг и в королевство гномов, Грета никогда не была в Разуе, где обитал Линдер собственной персоной, предпочитая не искушать судьбу в городе беззакония.

Король гномов фыркнул на Айзека.

— Ты посадил это создание рядом с собой? Как ровню себе? Я бы ни за что не поверил в это, не увидев лично, однако, слухи, очевидно, достоверны. Юный король гоблинов околдован.

Не так давно Грета считала, что Линдер и Айзек вылеплены из одного теста, но сейчас она так не думала. Она застыла от ненависти и отвращения в его голосе, но воздержалась от защиты себя… или Айзека. Когда дело касалось охоты, он всегда предоставлял ей возможность самой справляться со своей работой и не вмешивался, теперь она полагала, пришла ее очередь вернуть ему долг.

— Линдер, — Айзек медленно поднялся. Он не казался удивлённым, увидев короля гномов на публике. Опять же, он был необычайно хорош в сокрытии собственных эмоций. Она достаточно видела этот его безучастный взгляд, чтобы понимать это.

— Надеюсь, ты и твоя свита останетесь довольны гоблинским гостеприимством. Я оставил для вас специальные места за своим столом, чтобы вы без проблем услышали мое заявление, когда настанет черед, — Айзек кивком указал на места слева от себя, и три гоблина ринулись туда, чтобы освободить места, наполнить кубки и принести хлеб.

Король гномов фыркнул и с шумом уселся, криком требуя хорошего вина и возмущаясь на скорость обслуживания.

Айзек едва заметно ухмыльнулся Грете, и она отлично поняла эту ухмылку: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе», — очевидно это было повсеместным правилом.

Стоило ей подумать, что зал не вместит ещё даже одного карлика, вошла группа огров.

Здание должно было остыть, учитывая частоту открывания дверей, но тепло тел стольких людей подогревало его достаточно, чтобы камины оставались тлеющими, верхняя одежда сброшенной, а сильный запах тел распространился в воздухе.

Один из охранников Айзека склонился к нему и прошептал что-то на ухо. Его лицо напряглось, и он кивнул.

— Что случилось? — прошептала Грета Айзеку.

Он покачал головой.

— Не беспокойся об этом.

Она стиснула зубы.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты говоришь так. Если что-то не так, я хочу знать. Я могу помочь, — настаивала она. — Я не просто смазливое личико, сам знаешь.

— Хочешь сказать, что я не смогу управиться в своём королевстве без твоей помощи? — он так повелительно вскинул бровь, что ей захотелось заорать.

— Я бы не сказала, что не можешь, — поддразнила она. — Но ты знаешь, что не захочешь этого.

— Что возвращает нас к причине нашего присутствия здесь сегодня, — он похлопал ее по руке. — Ты должна довериться мне.

Она пожала плечами и подняла единственный находящийся перед ней столовый прибор.

— Хорошо, только когда разгорится драка, и я спасу твою жизнь с помощью этой деревянной ложки, ты признаешь, что надо было позволить мне взять с собой мой меч.

Их взгляды оставались прикованными друг к другу, пока кто-то не подошёл к Айзеку, чтобы прошептать что-то на ухо. Грета посмотрела перед собой и увидела маленькую группу людей, медленно продвигающихся через толпу. Их было четверо, на каждом был длинный серый плащ с капюшоном на голове. На первый взгляд их можно было принять за призраков, но внутренняя тревожная система Греты была наготове.

Фейри.

Это было практически неслыханно, чтобы фейри общались с другими жителями Милены. Конечно, был один… И он намеревался убить ее. Насколько сильно она хотела дать шанс каждому на Милене, настолько же они не оставляли надежды ей.

Откуда они пришли, если не из своего забаррикадированного Стеклянного Королевства? Когда они прибыли? Что им было нужно?

— Где Сиона? — Грета только что осознала, что ее нигде не было видно.

— Не знаю, — признался он, нахмурившись.

Ее грудь пронзило от острого, жгучего страха.

— Айзек.

— Я их вижу, — что ж, по крайней мере, она узнала, что он не пригласил фейри, не сказав ей.

Все его тело напряглось рядом с ней, как натянутая тетива. Он сжал руку в кулак на банкетном столе, и когда она увидела, что когти выпущены, у нее участилось сердцебиение.

Он поднялся и проговорил грохочущим голосом:

— Вы. Подойдите ко мне.

Фейри посмотрели в ответ, не выражая ни малейшего удивления тем, что их вызвал король гоблинов. Они повернулись к главному столу, остановившись на том самом месте, где стоял Линдер. Кстати, говоря о дьяволе: король гномов воспользовался возможностью и скрылся в толпе, не выпуская кубка из руки.

Трое охранников встали рядом. Она занервничала, услышав звяканье вынимаемой из ножен стали. Если случится худшее, ей придется воспользоваться пристегнуться к лодыжке клинком.

Айзек поднялся на ноги, поэтому Грета сделала то же самое. Он поднял руку, и, слегка замешкавшись, охрана позади обнажила своё оружие. Она хотела возразить. Кто знает, какую магию таили эти фейри у себя в рукавах? Последний раз, когда связалась с их видом, она оказалась запертой внутри вращающегося торнадо из сжигающего кожу дыма.

Но когда двое из них сняли капюшоны своих плотных шерстяных плащей, открыв лица и искусно расшитые одежды, Грета ахнула. Они были такими юными, не старше ее.

— Ваше Величество, — сказала девушка, присев в официальном реверансе.

У нее было лицо ангела. Бледная кожа сияла, а взгляд ярко-голубых глаз оставался обескураживающе острым. Ее длинные, невероятно светлые волосы спадали до талии, и, казалось, они развевались лёгким бризом, хотя главные двери снова были плотно затворены.

То же самое касалось и ее спутника, должно быть, приходящегося ей родственником. Братом, так сказала бы Грета. У него была того же оттенка кожа и те же глаза, и выглядел он примерно на тот же возраст. Они могли быть даже двойняшками.

Легко было прийти к заключению, что эти двое безобидны, но в тот миг, когда Грета позволила бы себе поверить в это, вероятно, стал бы мигом их нападения.

Айзек скрестил руки и кивнул двоим юным фейри.

— Ваши Высочества. Что заставило принца и принцессу фейри уйти так далеко от Стеклянного Королевства спустя столько лет?

Высочества? Эти двое из королевской семьи фейри? Откуда Айзек узнал об этом?

Стоило присмотреться повнимательнее, и это стало очевидно. Их глаза были ошеломляюще круглыми. Они носили непрактичную одежду, и их по бокам защищали двое воинов-драконов, почти таких же юных, как принц и принцесса. Они все ещё казались устрашающими, но не как Лазарь, чья ледяная сила ощущалась ещё до того, как он заходил в помещение.

Айзек оставался вежливым, но напряжение и подозрительность окутывали его, подобно тяжёлой мантии. Хотя она была абсолютно уверена, что никто кроме нее этого не мог заметить. Возможно, он ещё сомневался, хорош ли для наследника своего отца, но у нее ни на секунду не возникало сомнений, что он рожден стать королем. Айзек умело скрывал истинные чувства и справлялся с играми и интригами своего мира, как профи.

Охранники-фейри отступили на несколько шагов, когда парень сухо поклонился Айзеку. Один из воинов неодобрительно посмотрел на него. У него были сверкающие голубые глаза и светлые волосы. Не такие идеально-белые, как у принца и принцессы, а словно он немного посыпал их сажей, перед тем как одеться этим утром. Она решила, что он был самым резким среди них. В действительности, он был бледным и жилистым, как Лазарь, с похожими чертами лица. Только моложе.

И стоило надеяться, не таким психованным.

Грета проследила за его взглядом.

Сиона.

Грета вздохнула с облегчением.

— Где тебя черти носили? — проговорила она одними губами.

Отвлекшись, Сиона покачала головой. Ее взгляд был прикован к гостям фейри. Ей удалось придать себе некое спокойствие и высокомерие, пока смотрела на них… Если не считать яркого румянца, окрасившего ее щеки.

Грета понемногу начала расслабляться. Все действительно не походило на то, что при дворе гоблинов начнется открытое противостояние.

Все собравшиеся довольно ясно игнорировали ее, пока юная принцесса не произнесла:

— Мы наслышаны о тебе, данем Грета. Слава о твоих силе и ловкости, как охотника за головами, дошла и до наших границ.

Юная девушка склонила голову и присела в ещё одном идеальном реверансе, но не встала обратно. Спустя какое-то время Грета поняла, что она так и останется в таком положении, пока Грета не ответит ей тем же, поэтому Грета решила попытаться. Ее реверанс оказался неуверенным и жалким.

Девушка выпрямилась, сложив руки перед собой, и повернулась к Айзеку.

— Мы пришли как эмиссары королевы Минетты. Мое имя — Лейла, а это мой брат, Байрон.

— Ваши Высочества, — с трудом произнесла Грета, воспроизведя ещё один жалкий реверанс для принца. — Я встречалась раньше с представителем вашего вида, однако, не могу сказать, что это произошло при идеальных обстоятельствах.

Лейла изогнула бровь.

— Ты встречалась с одним из нас?

— Охотник за головами по имени Лазарь, — по ее тону было ясно, что он не произвел выдающегося впечатления.

— Аа. Не воспринимай его как образец всей расы фейри. Ты, конечно же, понимаешь, что по одному представителю нельзя судить обо всех.

Принимая во внимание, что именно на такое отношение к человечеству у остальной части Милены надеялась сама Грета, она не могла не поверить принцу и принцессе. Убедить Айзека, который уже был пропитан подозрениями, наверное, будет сложнее, но он уже принял ее, не так ли? Возможно ли, что даже неуловимые фейри могут стать союзниками? Что, если вся Милена придет к заключению, что нет необходимости делить людей на расы?

— К сожалению, — сказала Лейла, — Лазарь уже давно изгнан из нашего королевства. Однако недавно я слышала, что он… — она стихла. Очевидно, что она совершенно точно знала, что случилось с Лазарем.

Айзек прочистил горло.

— Буду рад, если вы останетесь здесь, чтобы послушать мое объявление, и присоединитесь к нашему торжеству перед возвращением домой, — сухо сказал он, давая понять, что гостеприимство не равнозначно доверию.

Принц и принцесса оба грациозно склонили головы. Лейла с теплой улыбкой вновь посмотрела на Грету.

— Возможно, у нас снова появится возможность поговорить позже.

— Было бы чудесно, — сказала она, и это было правдой даже несмотря на напряжённость Айзека рядом с ней. Им только пойдет на пользу, если они немного разузнают о загадочной расе фейри, пока здесь находились представители самой королевы.

Фейри растворились в толпе. Хотя Грета наблюдала за ими, в одно мгновение они обходили гоблинов, а в следующее она не смогла их найти. Она позавидовала этому ловкому трюку. У нее была лишь способность сливаться с толпой… Пока тайна ее происхождения не была раскрыта перед всей Миленой, и пока она не стала для короля гоблинов… Гм, а кем, собственно?

Если Грета действительно собиралась остаться на Милене с Айзеком, тогда, может быть, официальное оглашение их отношений не было такой уж плохой идеей? Это бы придало ей некоторый авторитет, правильно? Может быть, она даже смогла бы помочь Айзеку вывести Милену из темных времён. Это смогло бы быть стартом для настоящего изменения к лучшему этого мира, и когда напишут книги по истории, там было бы сказано, что она была той, кто положил конец предубеждениям и ненависти между разными видами.

Она посмотрела на Айзека. Продолжая мечтать. Его глаза почернели, а волоски на руках встали дыбом. Очевидно, это была ответная реакция на растущее напряжение всего зала от прибытия фейри. Опасался ли он?

Занервничав, она переплела своими пальцами его пальцы и сжала их.

— Может быть, нам нужно ненадолго выйти? — ненавязчиво предложила она. — Ну, знаешь, передохнуть немного, — его взгляд прояснился, когда он сфокусировался на ней, и она усмехнулась. — Давай, ты же сам знаешь, что хочешь побыть немного наедине со мной.

— Я знаю, как тебе нравится набрасываться на меня в подсобках, — прошептал он с ухмылкой.

Она покачала головой.

— Это было лишь однажды… и ты мне этого никогда не забудешь, так?

— Только когда я снова заполучу тебя наедине, я не хочу торопиться.

О, Великая Мать, спаси ее, это прозвучало горячо. Может быть, даже горячее, чем она технически была готова, но, черт возьми, никто не говорил, что Грета не была готова отдать все, что угодно, лишь бы перевести их отношения на следующий уровень.

Ее воображение просто закипало, когда Айзек выгнул бровь и покачал головой.

— Час пробил, — сказал он.

Она с трудом сглотнула, заставляя себя вернуться в игру, если можно так выразиться.

Айзек снова встал, его стул откатился назад со скрипом, от которого она вздрогнула. Когда это привлекло внимание только половины огромного зала, он схватил свой кубок и трижды громко стукнул им по столу. К счастью, тот был пуст.

Три гоблина поднесли к своим губам рога, но это были совсем не те музыкальные инструменты, какие Грета знала в человеческом мире. Они произвели единственный резкий взрывной звук, привлекший внимание всего зала, и от которого у Греты в ушах зазвенело.

Шум в зале стих до шёпота до того, как эхо рогов поглотили балки под потолком. Все устремили взгляды на Айзека… и на нее, словно все уже знали, что речь будет каким-то образом связана с ней.

Ей захотелось нырнуть куда-нибудь и спрятаться, но она заставила себя распрямить плечи и взглянуть перед собой. Айзек заслуживал рядом с собой кого-то сильного и уверенного, и даже если она и не была такой… она хорошо научилась притворяться.

Она постаралась сохранять взгляд твердым и спокойным, и, пока Айзек говорил, она смотрела. На него. Она видела только его. У него было столько разных черт, но он всегда очаровывал нее, особенно когда играл эту роль. Роль короля гоблинов.

Его осанка говорила о силе и уверенности, каждая его пора сочилась этой силой. Он был совершенно неуязвим и все же доступным, король своего народа. Потому что подо всем этим бесспорно жила забота о Милене.

Она благоговела перед ним, и если бы не знала, что он будет главенствовать над ней вечно, могла бы сказать ему это в один из тех дней.

Его голос проплыл над толпой, словно раскат грома.

— Не секрет, что много столетий назад наши земли были прокляты. Великая Мать сочла Милену недостойной своих даров и оставила нас в вечной зиме.

Грета вздрогнула. Неужели ему действительно надо было проходить через это?

— И долгие столетия мы обвиняли человечество за это проклятье, но мы были неправы в этом, — он замолчал для большего эффекта. — Я был неправ в этом. Человечество — это не то зло, о котором нас так долго предупреждали. В действительности появился один человек. Этот человек, — он взял ее за руку, — который освободил Милену от зла Аграмона и пробудил Милену от морозной спячки, — казалось, он пронзал каждого в толпе своим тяжёлым острым взглядом, каждого, кто посмел бы противоречить.

По залу пошли ахи и ропот, и скоро все загудели снова.

Вперёд выступил король Линдер, указывая на Айзека.

— Как ты пришел к выводу, что Великая Мать вернулась на Милену, если земля все ещё покрыта льдом как обычно, а непрекращающийся снег продолжает идти даже сейчас? Этот человек околдовал тебя! — он описал яркий круг, скручивая пальцами концы своей бороды и сверкая глазами в обещании неприятностей. — Она освободила демона, который был надёжно спрятан сотни лет, а теперь околдовала короля гоблинов, чтобы распространить на нас своё дьявольское влияние! — завопил он.

Айзек поднял руку, чтобы восстановить тишину. Выкрики стихли, но не смолкли окончательно.

— Великая Мать вернулась к нам.

В дальней стороне зала отворились двери. Внезапно, одна за другой в зал стали заходить горничные-гоблины с чем-то в руках. Грета заморгала, чтобы рассмотреть, что они вносили.

Цветы!

Они стали раздавать их всем присутствующим, и идеальным отрепетированным жестом одна из горничных передала Айзеку огромный букет. Он протянул его Грете с таким беззащитным взглядом, что потрясло ее до глубины души.

Нет. У нее не было сожалений из-за того, что она осталась.

Она аккуратно взяла букет, пребывая в полном удивлении.

— Спасибо, — прошептала она. Она не осмелилась сжать букет. Стебли цветов казались такими тонкими и хрупкими в ее руках, самая хрупкая вещь за последние годы.

Он склонился и запечатлел поцелуй на ее губах прямо тут, перед всеми, хотя не то чтобы многие заметили во всеобщем ликовании.

Бутоны были маленькими и нераскрывшимися, но они были настоящими. Она поднесла их к лицу. Запах тоже был настоящим. Невозможно понять, насколько тебе чего-то не хватает, пока это не окажется перед тобой. Сильный аромат защекотал ее ноздри, стоило ей вдохнуть запах цветов; он причинил ей боль, заставив вспомнить, что свой дом она потеряла.

Грета никогда не видела цветов на Милене. Ни одного. Ничто столь хрупкое и красивое не смогло бы выжить в жестоком и проклятом мире Милены.

— Откуда они? — прошептала она, гадая, могла ли где-то тут быть спрятана тайная королевская теплица.

— Здесь снег ещё продолжат идти, но дальше к югу перемены уже заметны. Лёд тает, воздух становится теплее, — он действительно видел молодые зелёные побеги, проклевывающиеся сквозь землю? — Я бы тоже не поверил в это, но, кажется, идёт весна.

Весна. Могло ли это быть правдой? Она ухмыльнулась.

— Ты знаешь, что это означает?

Он кивнул.

— Проклятье разрушено. Это значит, что Милена может измениться, и ее люди могут изменяться. У них больше нет причин не принимать тебя теперь.

Ей было крайне неприятно указывать ему на очевидные вещи и омрачать его ожидания, но даже если солнца согреют Милену, и станет настолько жарко, что вокруг окажется множество оттаявших озёр, и можно будет носить только бикини, все равно найдутся те, кто скажут, что жара — это просто ещё одно проклятье, и обвинят в этом человека. Всегда найдется что-то, какая-нибудь причина для ненависти.

Но что, если он был прав? Что, если они двое смогли бы побороть ненависть, стать толчком для перемен и жить настоящей жизнью, нормальной жизнью, вместе?

Голос Айзека загремел, когда он вновь встал и завладел всеобщим вниманием.

— Во времена наших предков короли и королевы Милены являлись перед Великой Матерью в стремлении получить ее одобрение своего выбора пары. Но сломленное проклятье и является знаком, что Великая Мать уже одобрила мою королеву, почему я не прошу ничьего одобрения, чтобы объявить ее своей.

Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.

— Я не спрашиваю ни у кого, кроме тебя.

У нее перехватило дыхание. Зрение помутилось. Королева? Это была не та решительная речь, которой она ожидала. Внезапно, на ее плечи свалился груз чертовски большой ответственности, и ей стало трудно дышать.

Весь зал замер в ожидании ее ответа. Выражение лица Айзека тоже посуровело, пока он ждал. Он видел ее неуверенность, но она не могла облегчить это для него, не могла, если хотела оставаться честной по отношению к самой себе.

— Айзек, это… — она даже не знала…

Она потянула за подол его камзола, пока он не наклонился. Она еле слышно прошипела:

— И как скоро будет свадьба или коронация, или что ты там планировал?

Проблеск веселья разрушил жёсткость в его взгляде, пока он смотрел на нее после своего заявления.

— Ты действительно веришь, что кто-то сможет заставить неукротимую Грету, охотницу за головами, что-нибудь сделать до того, как она будет готова? Даже я?

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться. Она не хотела, чтобы кто-то увидел, что она не воспринимает его совершенно серьезно.

— Но не то чтобы ты не предпринял старой доброй попытки истинного жители Милены, так?

— Только когда ты будешь готова, — уверил ее он. — Вместе.

— Хорошо, — кивнула она.

Она даже не заметила, когда он задержал дыхание, пока не увидела, что он осторожно и медленно выдыхает.

— Мы встанем вместе за королевство гоблинов и на благо всей Милены?

Она бы встала рядом с ним с мечом в руках хоть когда, но это? Сможет ли она сделать это? Стать королевой? Его королевой?

— Во благо Милены и любого другого мира мы сможем пройти по заданному пути, — согласилась она с нетвердой улыбкой.

Он протянул руку, и взгляд его глаз говорил: «Без паники», когда он развернулся и вскинул из сжатые вместе руки в воздух.

Глава 5

Отвлекающий парад цветов был хорошей попыткой, но Грета не удивилась, когда весь замок до основания был потрясен и отреагировал бурным неодобрением.

Она все ещё не отошла от заявления и старалась изо всех сил, чтобы никто этого не заметил. Девушка не хотела добавлять ещё больше беспорядка.

По крайней мере, ее не забила насмерть разозлившаяся толпа… пока; и вскоре она поняла, что громкие крики «Мерзкая» доносились не отовсюду. Казалось, Линдер вывел из себя толпу гномов до такой степени, что они заглушили все другие выкрики и реакции толпы. В действительности, из того, что видела она, пара крепких грязных гномов затеяли драку с тремя гоблинами прямо на полу всего в нескольких футах от главного стола.

Она ринулась было вперёд, чтобы вмешаться и остановить драку, но ее действия оказались замедленными из-за ярдов тяжёлой ткани платья, к тому же вспомнила, что у нее не было оружия, кроме маленького кинжала под юбками.

Один из гномов достал нож. Она поднялась над столом, не обращая внимания на платье, но этот ублюдок вонзил его в одного из гоблинов рядом с собой, худого, как шпала, молодого парня, который, вероятно, пришел сюда за бесплатной едой.

Айзек схватил ее руку железной хваткой, и стало понятно, что он никуда ее не отпустит. Он крикнул своей охране, но внезапно двое фейри, наверное пришедшие с молодыми принцем и принцессой, вышли из толпы, вмешались в драку и начали делать именно то, что и хотела сделать сама Грета — надирать задницы.

Никто не успел и глазом моргнуть, как рычащих гномов схватили за шкирки и швырнули на пол, прямо лицом на посыпанную песком поверхность.

Должно быть, для представления королю прибыло намного больше фейри, потому что они оказались в гуще ещё, как минимум, четырех других стычек, прекратив их до того, как обнажилось бы ещё больше оружия.

Двое слуг Айзека вышли вперёд. Они попросили освободить для себя место, осторожно подняли раненого гоблина и понесли его из комнаты. Они из них бросил на Айзека расстроенный взгляд и коротко мотнул головой. Нельзя было ошибиться в значении этого послания.

Айзек сжал челюсти, в его взгляде читалось бешенство и тьма. Он призвал всех к порядку.

Линдер двинулся за спины гномов, которых не заковали в кандалы. Он нервно попятился, когда к нему приблизились пара фейри, но все же остановился, чтобы презрительно высказать Айзеку и Грете.

— Ты сам роешь себе могилу, юный король гоблинов, — произнес он писклявым голосом. — Попомни мои слова, люди не примут эту мерзость. Человек никогда не станет королевой Милены!

С этим гномы стали пробираться к дверям и затем широко их распахнули. У Греты упало сердце, когда снегопад со свистящим ветром ворвались в зал. Казалось, это был достойный конец подобной вспышки ярости и ещё одно доказательство, что жестокая зима здесь, чтобы остаться.

Наконец, Линдер и его гномы ушли, но миг оптимизма, которому Грета позволила проникнуть в своё сердце, уже растаял, отмеченный массовым бегством людей из замка.

Ее и Айзека вывели в другую комнату через небольшой коридор.

— Теперь все будет хорошо. Самая трудная часть осталась позади, — прошептал он, когда они остались наедине. Он взял ее за подбородок и улыбнулся, и в его взгляде не было напряжения.

— Мы точно были в одной и той же комнате? Ты нанюхался свежих цветов? — она покачала головой. — Король гномов почти…

Он скрестил руки.

— Я смогу справиться с королем гномов.

Господи, ну и упрямец.

— Мы справимся с ним вместе. Но он это не единственная проблема. В зале не было никого, кто бы обрадовался твоему заявлению.

— Ты путаешь несколько отъявленных противников с остальной Миленой, где все обстоит иначе.

Она потерла руками лицо, внезапно почувствовав себя уставшей.

— Ты теперь передумаешь? — спросил он. — Ты хочешь освободиться от нашей связи?

Она взглянула на него, удивлённая таким предложением, и в то же время его глаза говорили, что он ни за что не сможет отпустить ее.

— Конечно, нет. Меня просто застали врасплох, и я пытаюсь понять, что только что произошло.

— Давай, тогда я резюмирую за тебя, — сказал он, взяв ее руку и поднеся к своим губам.

Ее руки были для нее источником средств к существованию. Они были сухими и потрескавшиеся от холодов. Совсем не женственные руки. Но она гордилась своими мозолями. Они служили доказательством ее выживания. Несмотря ни на что, она выжила. Но все же середины ладоней были мягкими, и, когда он разжал ее кисть и прикоснулся губами к этому месту, ощущение для Греты оказалось сродни поцелую в губы.

Он сказал:

— Сегодня я объявил перед жителями всех уголков Милены, что Грета, охотница за головами, отважная Грета, Грета-человек… Однажды станет королевой гоблинов.

— Ты когда-нибудь задумаешься о том, что помимо наших чувств друг к другу, возможно, это не то, что нужно твоему королевству? Твоим людям нужен кто-то, на кого они смогут положиться, кто-то, кто знает, через что они прошли и с чем сталкиваются каждый день?

Он усмехнулся.

— А разве ты знаешь о жестокой действительности жизни на Милене меньше, чем любой гоблин, гном, эльф или огр?

Он попал в точку.

— Не в этом дело. Ты понял, о чем я.

— Я знаю, что королевство гоблинов нуждается в союзе с остальными расами Милены. Я знаю, что хочу быть тем, кто добьется этого. А кто лучше всех сможет помочь мне объединить провинции под одним началом, как ни тот, кто не относится ни к одной провинции, и кто хочет добра для всех?

Ее сердце оборвалось.

— Так это все из-за политики?

Кто-то отрывисто постучал в дверь.

— Войдите, — кратко произнес Айзек.

В компании троих гоблинов-охранников вошла Сиона. Она уже сменила торжественное платье на охотничий костюм. Грета отчаянно хотела того же.

У одного из охранников веко левого глаза разрезал отвратительный шрам. Грета содрогнулась. Если бы сегодня ее не было в зале…

Сиона встала в шаге от нее и опустилась на одно колено.

— Моя королева, — прошептала она.

Остальные охранники не спешили последовать ее примеру, но, бросив нервные взгляды на Айзека, вскоре все они склонили колени, образовав полукруг перед ней.

Грета в жизни не чувствовала себя в ещё более неловкой ситуации и в панике взглянула на Айзека, но не похоже было, чтобы он собирался хоть что-нибудь предпринять.

— Ради Великой Матери, поднимитесь с пола, все вы. Я ни для кого не королева, по крайней мере, пока, — она потянулась к Сионе и рывком поставила ее на ноги. — Если ты сделаешь так ещё раз, я тебя взгрею, — прорычала она ей на ухо.

Охранники встали и отошли назад, отведя руки за спину и повернувшись к Айзеку, словно ожидая дальнейших распоряжений.

Сиона подарила ей дьявольскую усмешку.

— В конце концов, тебе придется к этому привыкнуть, знаешь ли.

Грета проигнорировала эту реплику.

— Так что случилось? — спросила она. — Кто-нибудь осмотрел раненого гоблина?

— Я пойду, — сказал Айзек. Он обернулся к Сионе. — Останься с ней.

Они не закончили разговор.

— Айзек, — позвала она.

Оба охранника резко оглянулись на нее с явным страхом в глазах. Их король не часто бывал при дворе, поэтому не так много народу, помимо двух горничных, прислуживающих ей, видели их вместе. Она практически забыла, что никто кроме нее не осмеливался называть его настоящим именем, и у них были на это веские причины, почти никак не связанные с уважением к их монарху. Это было связано с последствием произнесения вслух имени короля, если он мог услышать.

Это напомнило ей, что, наверное, ей следует называть его иначе, когда они не одни, не потому, что ей есть дело до этих последствий — для нее было уже слишком поздно пытаться избежать их — но, возможно, в попытке соблюсти внешние приличия, раз для них обоих уже оказалось довольно сложно завоевать расположение людей.

— Позже, — сказал он. Вежливость его тона была похожа на личное извинение. Она скрестила руки и кивнула.

Когда все ушли, она обернулась к Сионе и заворчала:

— Во что я ввязываюсь?

— Должно быть, это трудно.

— Что?

— Отношения. Они могут быть сложными и в лучшие времена, но когда ты был один так долго, как мы — как ты — это… Думаю, может показаться практически невозможным полагаться на такие эмоции. Кто-то всегда остаётся пострадавшей стороной, в конце концов.

— Это говорит твой личный опыт? — Грета сразу пожалела о своих словах, увидев, как переменилась в лице Сиона. Ещё вчера Грета бы не поверила, что Сиона считала себя такой же одинокой, как она сама — или такой же пострадавшей — но чем больше узнаешь о людях, тем больше находишь общего.

— Но это же не всегда так тяжело, правда? — казалось таким странным говорить с кем-то о чем-то подобном. Показывать неуверенность или страх — это признак слабости. Люк никогда не запрещал ей чувствовать, он не приветствовал демонстрацию чувств. Всегда.

— Я же не всегда порчу дружбу, которую пытаюсь завести, нет?

Сиона опустила взгляд.

— Не знаю, — призналась она, теребя рукоятку кинжала на поясе. — У меня на самом деле никогда… — она оборвала себя на полуслове и пожала плечами.

Господи, ну и пару они представляли.

Эх, была не была. Грета шагнула вперёд и, немного замешкавшись, протянула руку с трясущимися пальцами к холодной руке другой девушки и слегка сжала ее. Странно, как быстро они поменялись местами. Теперь Сиона показывала свои слабые места и уязвимость, а Грета пыталась успокоить ее. Очевидно, что они обе были в этом новичками, но, возможно, это тоже неплохо.

Прокашлявшись и смущенно опустив глаза, они обе отвернулись друг от друга.

Услышав стук в дверь, Сиона взглянула на нее, мгновенно побледнев.

Грета закатила глаза и направилась к двери.

— Ой, да ладно. Ты ведешь себя, словно там наемник.

Сиона подпрыгнула.

— По крайней мере, дай я отвечу…

Грета нетерпеливо выставила перед ней ладонь.

— Стой, где стоишь. Ты, правда, думаешь, что тот, кто собирается убить меня, вежливо постучит в дверь и останется ждать в коридоре?

Открыв дверь и увидев принца и принцессу фейри, с неподвижно стоящими по обеим сторонам от них охранниками, она застонала.

— Проклятье. Ненавижу, что ты всегда права.

Грета автоматически потянулась за мечом, но потом вспомнила, что он не пристегнут к бёдрам. Они идеально все спланировали. Она, вероятно, сделала бы то же самое. Притворилась бы, что пришла с миром, затем затаилась, пока не придет время…

Сиона в мгновение ока оказалась рядом с ней, оттащив Грету внутрь комнаты.

Во всяком случае, не похоже было, чтобы у принца и принцессы имелось при себе оружие. Только пара охранников по бокам. У одного из них за спиной висел лук, а на талии два кинжала, как у Сионы. У другого — меч.

— Ваши Высочества, — произнесла она, по собственному мнению, совсем иным, спокойным тоном, — короля гоблинов в данный момент здесь нет.

Охранник-фейри, который пялился на Сиону в зале, прошёлся по шей холодным взглядом. Сиона переступила с ноги на ногу, но он уже перевел взгляд, словно она была просто предметом интерьера в исследуемой комнате. И все же, в его позе сквозила настороженность. Он встал под некоторым углом к гоблину-охотнице, и Сиона снова вспыхнула.

Принц фейри изогнул уголок губ, пройдясь по Грете взглядом с головы до ног. Улыбка принцессы, напротив, оказалась теплой и даже дружеской.

— Мы надеялись, что с тобой ничего не случилось, — сказала она. — На самом деле, именно это мы и хотели увидеть. Мы надеялись, что это было бы подходящий возможностью для разговора.

Сиона была напряжена, но не крикнула ей бежать, чтобы спасти жизнь, поэтому Грета пожала плечами.

— Хорошо, тогда, заходите, — она подняла руку в сторону охранников, стоящих по бокам от принца и принцессы. — Однако я бы предпочла, чтобы ваши приятели остались снаружи.

Она отошла, чтобы дать пройти фейри. Ни принц, ни принцесса даже не взглянули на свою охрану, когда те закрыли дверь. Сиона бесшумно обошла их, чтобы встать на страже у двери.

Первой заговорила принцесса:

— Мы хотели бы засвидетельствовать, что фейри понимают желание короля гоблинов объединить Милену.

Понимают? И откуда они узнали об этом, если она сама узнала всего полчаса назад? Она перевела взгляд на Сиону, вопросительно приподняв бровь. Гоблин-охотница оперлась, на дверь и выражение ее лица полностью совпадало с чувствами Греты.

— Это будет непросто, но мы пришли, чтобы предложить свою поддержку, — продолжила Лейла.

Грета не была уверена, что можно ответить и на это. Как бы хотел Айзек, чтобы она ответила?

— Не поймите меня превратно, мы действительно… Признательны. Это правда, что заявление стало некоторым сюрпризом для всех, — прямо-таки преуменьшение года, — но не думаю, что нам нужна чья-либо помощь. Айз… э-э, король гоблинов все держит под контролем.

Прозвучало ли это по-королевски? Так, будто она знала, о чем говорила?

— Очевидно, ты не владеешь ситуацией за пределами этих стен, — сказал принц.

— Что вы имеете в виду? Там ничего не происходит.

Он изогнул тонкую, изящную бровь. Это напомнило ей надменный взгляд Айзека. Ей нужно будет тоже отработать этот взгляд.

— После сегодняшнего вечера, ты уверена? Враждебность между расами возросла по всей Милене.

— Мне сообщили, что ситуация… нестабильна. Но это уже большой скачок вперёд от массовых беспорядков к некоторым волнениям, когда есть шанс повлиять на всех людей.

— Сегодня на территорию короля гоблинов, в его дом, пришли гномы, и они устроили драки с его подчиненными, — сказал принц, с таким видом, будто в действительности он испытал удовольствие от присутствия и возможности увидеть все это воочию.

Лейла вежливо его прервала:

— Данем Грета, могу ли я звать тебя просто Грета? — она замолчала до тех пор, пока Грета не кивнула. — За пределами территорий гоблинов напряжённость очень велика. Ты действительно не знаешь, насколько далеко все зашло?

Грета бегло взглянула поверх из головы на Сиону. Короткий кивок подруги заставил ее внутренности сжаться от страха.

Лейла с сожалением посмотрела на нее.

— Нам жаль, что приходится быть вестниками таких тяжёлых новостей.

Однако, взглянув на Байрона, Грета усомнилась, что он особенно переживал из-за чего бы то ни было.

Она направилась к двери.

— Послушайте, я приняла ваше предложение дружбы и все остальное, но не думаю, что вы действительно что-то можете сделать…

— Мы почувствовали твоё страдание, Грета. Мы можем забрать твою боль.

Она встала как вкопанная и зашипела:

— Откуда вы узнали?

— Приношу свои извинения, но магия демона укрывает твою душу как густая смола.

Грету передернуло.

— Правда? Вы на самом деле можете видеть это?

Одного упоминания об этом хватило, чтобы раздуть магию как облако сухой пыли, и она сжала губы.

— Я могу. Должно быть, это приносит боль, — Лейла сочувственно посмотрела на нее. — К тому же, это может быть очень опасно для остальных.

— И как ты собираетесь помочь мне?

— У королевы Минетты есть дар освобождать от магии. Если ты пойдешь с нами в Стеклянное Королевство…

Она нахмурилась.

— Простите, но я имела в виду, зачем вам в принципе помогать мне?

Лейла в замешательстве свела брови, словно не ожидала, что ее будут об этом спрашивать.

— К чему эта внезапная попытка завести со мной дружбу? — пояснила Грета. — Я имею в виду, что ваш вид никогда не обращал особого внимания на то, что происходит на Милене, так? Поэтому я не возьму в толк, почему вы внезапно стали такими милыми с какой-то человеческой девушкой. Чем я буду вам обязана за этот щедрый жест?

Девушка нахмурилась.

Со своего места Сиона сухо произнесла.

— Я обнаружила, что некоторым нужно привыкнуть к человеческой манере изъяснения. Приняв то, что сарказм занимает в ней важное место, нам становится легче ее понимать.

Лейла кивнула.

— Фейри известны собственными распрями, но, когда королева Минетта села на трон, она приняла под крышей Стеклянного Королевства большую часть народа впервые за сотни лет. Однако она сильно опасалась внешней угрозы, способной разрушить шаткое перемирие, поэтому закрыла врата.

Принцесса посмотрела на Сиону.

— Никто с тех пор не мог покинуть пределы королевства, а тот, кто остался по другую сторону, когда врата закрылись, не смогли вернуться, — она произнесла это так, словно Сиону бы с удовольствием приняли там, если бы не закрытые врата. Надеялась ли на это гоблин-охотница все эти годы?

— Дело не в том, что Аграмона изгнали, это мы с братом обратились к королеве Минетте с просьбой вновь открыть врата, чтобы фейри могли присоединиться к остальной Милене и восстановить взаимоотношения с другими расами.

Что за королева закрыла всех своих подданных от всего мира на такой долгий срок? Что за королева имеет такую силу, чтобы сделать подобное?

Это не показалось необоснованным желанием — желанием освободиться. Всего от нескольких дней взаперти Грету уже начало трясти. Она и помыслить не могла, что у фейри были сложности с этим. По ее мнению, они были затворниками и не любили общение, и такая ситуация полностью отражала их желание.

— Я не понимаю, почему нужно, чтобы я поехала с вами к вашей королеве. Если фейри хотят мне добра и хотят помочь, почему бы ей самой не приехать сюда?

— Подобное невозможно. Королева Минетта не покидает Стеклянное Королевство.

Было не трудно догадаться, что здесь скрывалось нечто большее, но не успела Грета спросить, как разговор прервал грохот снаружи.

Нападение! Кровь закипела, и кончики пальцев заискрились от всплеска силы до того, как возобладали ее собственные чувства, и она не поняла, что не одна находится в опасности.

Дверь загремела на собственных петлях от мощного удара.

— О, нет.

Она мгновенно бросилась вперёд, но было слишком поздно, магия пробудилась, реагируя на возможную угрозу с готовностью надвигающейся бури.

Отчаянье, смешанное со страхом, болью… и непрошеной жаждой большего. Она выдохнула имя Сионы, но ее подруга уже стояла у двери. Она распахнула ее до того, как Грета добралась туда.

Один из охранников-фейри, ожидавших в коридоре, был на полу, мотая головой и пытаясь подняться на колени. Другому разбивали нос о каменную стену.

— Айзек! — прокричала Грета.

— Драйден! — выкрикнула Сиона и хлопнула себя по губам. Похоже было, что она хотела подскочить и помочь парню-фейри.

Айзек взглянул на Грету, и она ахнула от свирепого огня в его глазах. Его тело уже стало увеличиваться, превращаясь в более дикую, резкую форму лунной фазы. Близко. Он был так близко к превращению в Потерянного.

Грета почувствовала запах дыма, почувствовала жар, сжигающий ее внутренности, обжигающий лёгкие, пока магия искала выход наружу. И это причиняло боль.

Словно увидев это, Айзек опасно сверкнул глазами и низко зарычал. Она никогда не видела его в таком ужасном состоянии, кроме как во время затмения.

Что-то в воздухе Милены заставляло каждого гоблина, огра, гнома и других существ в зависимости от влияния луны или от эмоций терять над собой контроль. Она думала, что это было ещё одной составляющей проклятья, укрывшего весь мир бесконечной зимой, но проклятье, по всей видимости, было снято, а Айзек, очевидно, все ещё подвергался этому влиянию, так что это нужно было переосмыслить.

Байрон закрыл собою сестру, взмахнув коротким мечом. Откуда, черт возьми, он его взял?

— Он не Потерянный! — закричала Грета, когда Айзек заметил, что Байрон стоял между ним и тем, к чему он направлялся — ею.

— Но всем нужно отойти, быстро!

Его бешеный взгляд метался из стороны в сторону. Она шагнула к нему и потянулась к его руке. Она сильно сжала ее, стараясь подавить магию и сосредоточившись только на нем. Она стала шептать убаюкивающие слова. Не только для него, но и для себя тоже.

Пока она брала все больший контроль над магией, он наблюдал за ней с еле сдерживаемой яростью. Но, наконец, он успокоился, и когда ее боль практически спала, он вздохнул, и его глаза приобрели нормальный оттенок.

Она внезапно поняла самую ужасную и тревожную вещь об Айзеке, короле гоблинов, парне, с которым она хотела провести жизнь и в которого была безнадежно влюблена…

Это она отравляла его.

Он оказался так близко к превращению в Потерянного, и это была ее вина. Она даже не представляла этого. Проблемы с его лунными циклами были из-за нее. Каким-то образом, она мучила его своей тьмой через ту связь, которую они разделяли, ее демоны взывали к его демонам.

О, боже, это не должно произойти снова.

— Айзек, все в порядке, — солгала она.

— Грета, — прогрохотал он.

— Я в порядке, — повторила она.

Он обернулся к Сионе и сурово посмотрел на нее.

— Что они здесь делают?

Лейла вышла вперёд.

— Мы понимаем твоё нежелание поверить в наши намерения. Раса фейри слишком долго избегала отношений с остальной Миленой, — сказала она. — Но твоё заявление на эту восходящую луну уже стало катализатором для событий, которые затронут всех нас. Мы с братом здесь для заключения союзов, а не для вражды. Мы передали наше предложение твоей будущей королеве, — Грета оглянулась, чтобы посмотреть, о ком они говорят до того, как до нее дошло, и замерла, — и мы будем ждать в своём лагере за воротами дворца твоего решения. Если мы не дождемся твоего эмиссара до следующего новолуния, тогда будем уверены, что ты не хочешь нашей помощи на войне, которая, несомненно, ожидает тебя.

Айзек упрямо скрестил руки, равнодушный к их предупреждениям.

— Вы уже сейчас можете покинуть мои земли. Я не позову вас.

— Почему бы нам просто…

Айзек резко схватил ее за руку, не успела она сгладить его резкие слова. Грета закусила губу и замолчала.

После этого, Лейла со вздохом склонила голову. Они с Байроном развернулись к выходу. Сиона отошла с дороги со сдержанным выражением лица и позволила им выйти.

— Я провожу наших гостей до ворот замка, — сказала она.

Когда они остались одни, Айзек набросился на нее.

— Ты могла…

— Даже не вздумай, — рявкнула она, подбоченившись.

— Они уже пытались убить тебя раньше. Лишь то, что теперь они в дорогих одеждах и с жеманными улыбками на лицах, вовсе не означает, что их цель сколько-нибудь изменилась.

— Меня пытался убить один фейри, и теперь его нет. Если бы эти двое хотели моей смерти, у них было предостаточно возможностей совершить это до твоего появления, но они меня не тронули. На самом деле, они, возможно, единственные люди на Милене, кто симпатизирует мне.

— Фейри нельзя доверять. Ты же знаешь.

— Кем нас можно было бы назвать, если бы мы так думали о каждом?

— Мудрыми и предусмотрительными, — упрямо сказал он, но потом вздохнул и устало провел рукой по лицу.

— Айзек, что, если… она обняла его обеими руками за талию. — Что, если они могли бы помочь нам… мне? Я имею в виду, мне.

Он замер и поставил ее перед собой.

— Кроме нас самих нам никто не нужен.

— Принцесса сказала, что королева Минетта может что-то сделать с ужасным даром, оставленным мне Аграмоном, — ее переполняли расстройство и страх. — Если бы мы поехали в Стеклянное Королевство…

— Я не доверю этому виду твою безопасность ни на минуту, — недовольно сказал он.

— Это не твоё решение. Мое.

— Они не нужны нам, — настаивал он.

— Но кто-то нам нужен. Когда ты собирался рассказать мне, что мятежи стали опаснее? Ты говорил, что всё под контролем, что тебе приходится сталкиваться с обычными, рутинными недовольствами, но это ложь, так? Люди восстают против тебя, и это из-за меня!

— Не из-за тебя, — упирался он. — Это моя вина. С тех пор как умер отец, я был королем только формально, но сегодня я хотел пообещать, что буду здесь не только ради своих людей, но ради всей Милены.

Это не сработало в качестве попытки успокоить ее.

— Тебя не было здесь, потому что ты помогал мне освободить горстку людей от демона. Демона, должна добавить, который поработил бы Милену и бесчисленное множество других миров, если бы мы его не остановили.

— Все это правда… Но все это не имеет значения, — признал он. — Гоблины хотят видеть своего лидера тем, кто понимает их ежедневные трудности, а не тем, кто сбился с пути, сражаясь в фантастических битвах.

Он хотел соблюсти свои обязанности перед своим королевством и свои обязательства перед ней. Она хотела того же, но в гораздо меньшей степени верила в то, что это удастся. Если она и Милена окажутся по разные стороны баррикад, кого он выберет? Смогла бы она вообще попросить его выбирать?

Ее решимость сделать все от нее зависящее, чтобы Милена приняла ее, удвоилась, но она не могла бы сделать это в нынешнем состоянии фитиля на пороховой бочке, полной опасной темной магии. Фейри были правы. Ей нужно избавиться от этого, и быстро, иначе в следующий раз, когда она потеряет контроль, она может разрушить не только все его попытки заставить Милену принять ее, но и сам Айзек может закончить как Потерянный.

— Ты можешь приуменьшать все, сколько тебе заблагорассудится, но Милена не примет меня только потому, что ты так сказал, и в особенности, если их король может превратиться в Потерянного, просто находясь со мной в одной комнате, — предупредила она.

— Похоже, что я Потерянный? — он притянул ее в объятья, решительно настроенный доказать свою правоту. Он склонился и поцеловал ее. Мягко. Нежно. Целовал до тех пор, пока она не растаяла в его руках.

— Но…

— Я смогу держать это под контролем, — убеждал он шепотом, ласкающим уголок ее губ. — У меня нет выбора, кроме как держать это под контролем, или я потеряю тебя. Потеряю все.

Она не могла позволить ему взять весь риск на себя. Он заслуживал, чтобы его королева была дееспособной и достойной, как и он сам, а не ненавистной особой, на которую нельзя положиться, которая вероятнее всего приведет его к потере полученного им королевства, а не поможет спасти и объединить всю Милену.

Глава 6

Было ещё одно нападение возле границы. После громких и публичных угроз короля гномов в зале Айзек решил, что должен пойти со своей свитой и лично проверить.

Грета хотела снова напомнить о предложении фейри, после того как они выспятся и отдохнут, но он ушел прежде, чем она проснулась — возможно, зная какой у неё будет довод.

Она подвязала свои мечи и кинжалы и выскользнула из замка. Возможно, так будет лучше. Она сомневалась, что сон сможет изменить его мнение о том, чтобы не позволить оставить её тело, и может даже душу на милость королеве фейри, которая во всех смыслах была более опасна и могущественна, чем кто-то из когда-либо живущих.

Спустя пару часов, едва услышав слабый звук шагов по снегу позади неё, девушка тут же спряталась позади широкого дерева и осмотрелась, хотя уже знала, кто это был ещё до того, как увидела.

Охотница остановилась и, внимательно прислушиваясь, повернула голову. Она была слишком хорошей в своей работе, чтобы сдаться и уйти. Грета выругалась и вышла из укрытия.

— Что ты здесь делаешь, Сиона?

— Я знала, что это была ты. Твой резкий человеческий запах ни с чем не спутаешь, — ответила Сиона с дразнящей усмешкой. — Уже не говоря о том, что ты стала небрежной в сокрытии следов.

— Ошибаешься, — ощетинилась она. — Зачем ты последовала за мной?

— Тебе обязательно спрашивать?

Она вздохнула.

— Он знает?

— Конечно, знает, но он также знает, как важно для тебя найти своих друзей, и он доверяет твоей способности заботиться о себе, — она приподняла бровь. — Хотя, он не знает, что целью этого похода является отнюдь не поиск твоих друзей.

Конечно же Сиона поняла, что она замышляет. Гоблинша понимала лучше, чем кто-либо другой, что эта магия делала с Гретой.

— Почему ты не сказала ему?

Она выдержала паузу.

— Я согласна с тобой. И думаю, что ты должна сделать всё возможное, чтобы избавиться от тёмной магии, а я желаю только хорошего будущей королеве Милены.

Грета застонала.

— Не произноси это слово.

— Ты сомневаешься, что это станет реальностью?

— Я пытаюсь не думать об этом, так что можешь хотя бы подыграть мне?

Когда она заговорила, её голос стал мягче:

— Я останусь с тобой, и мы вместе войдём в Стеклянное Королевство.

Грета почувствовала в горле комок, когда сглотнула и кивнула.

— Спасибо тебе.

Они провели день, пробираясь сквозь мокрый, грязный снег, совсем не тот ледяной, к которому она привыкла — такой, который казался мёртвым, когда на него наступали. Воздух был такой же холодный как всегда, но не такой резкий. Наверно Айзек был прав, и проклятие было сломлено.

— Значит, так выглядит весна на самом деле? — спросила Сиона.

Грета не знала, как объяснить, потому что прошло довольно много времени.

— Это как есть одну и ту же еду каждый день. Чай и тост, чай и тост до тех пор, пока они не потеряют свой вкус. Но однажды утром вдруг молоко для чая, а на следующее утро немного варенья к тосту, а затем, может, какой-нибудь фрукт на тарелке. Весеннее время — это когда каждое утро просыпаешься для… большего. Больше оттенков цветов, больше звуков, больше ароматов, больше жизни. Сначала снег тает, и всё становится слякотным, но это уже хотя бы немного цвета. А затем деревья начинают выпускать почки, а птицы — петь.

— Поющие птицы? — в голосе Сионы были недоверчивые нотки.

— Конечно! — усмехнулась она. — А когда птицы возвращаются и начинают петь, тогда становиться понятно, что теплая погода уже в пути.

— Я никогда раньше не видела птицу, которая была не для еды, но даже те существа выглядят жалко, — она повернулась к Грете с широко распахнутыми глазами. — Я думаю, что поющие птицы будут чудом, которое все будут удивленно созерцать.

Грета не хотела ничего обещать. Она даже не была уверена, что весна действительно придёт. Смогут ли более нежные птицы Милены найти путь назад, когда растает снег? Это казалось сомнительным. Не было похоже, что они в спячке, или… что они улетели на юг, чтобы переждать проклятье в более теплом климате. Некоторые виды жителей Милены смогли приспособиться к климату, но сотни или даже тысячи видов наверняка исчезли.

— Поверь мне, если ты оставишь на ночь открытое окно, то в пять утра тебе больше не будет казаться, что пение птиц такое чудесное.

Грета ухмыльнулась, но затем поняла, что Сиона не имела понятия, о чем она говорит.

Она резко подняла голову, внезапно напрягшись.

— Впереди кто-то есть.

— Возможно, там ничего такого, — прошептала Сиона.

В руке Греты уже был меч.

— Пойду, проверю.

— Данем, — раздался голос с зарослей деревьев на другой стороне. — Я безоружна.

Это была принцесса фейри, Лейла.

Как бы сильно она не хотела найти фейри, но инстинкт самосохранения Греты был также силён, а магия внутри её вен начала бурлить. Она посмотрела на Сиону. Её подруга уже спрятала свои кинжалы и смотрела на Грету одобрительным взглядом. Она мгновенно почувствовала сгущение тьмы.

Грета сделала глубокий вдох и сложила меч в ножны. Она пробовала поговорить с Айзеком, чтобы успокоить его подозрительную натуру. Может ей следовало поступить по-своему. Сиона была права. Появление с оружием наготове уж точно не гарантировало ей помощь от фейри.

Они прошли между деревьями и обнаружили ждущую их Лейлу, та стояла, скрестив руки. На ней было ниспадающее белое платье под тяжелой зимней курткой отделанной чистой белой шерстью. Как, черт возьми, эта девушка пережила даже один снеговой шторм Милены будучи одетой таким образом?

Грета посмотрела по сторонам.

— Что Вы здесь делаете одна? Где Ваша охрана? Вам нужна помощь?

— Не стоит беспокоиться обо мне, хотя я и ценю твою заботу. Другие развели лагерь неподалёку отсюда, но я хотела лично встретиться с вами.

— Как вы узнали, что мы идём?

Она улыбнулась.

— У нас нет привычки позволять другим подкрадываться к нам.

Грета кивнула. Она могла это понять.

— Могу ли я предположить из факта вашего присутствия здесь, что вы решили позволить королеве Минетте помочь вам с вашей проблемой?

Именно поэтому она и пришла сюда, но теперь, когда этот момент настал, она не решалась приступить к действию, предостережения Айзека эхом раздавались в её мозгу.

— Сначала я хотела бы задать пару вопросов.

— Конечно, — Лэйла посмотрела на темнеющее небо. — Но, пожалуйста, вернитесь в лагерь и останьтесь там на ночь, потому что над нами скоро появятся луны. Уверяю вас, что гостеприимства фейри не следует бояться.

Грета повернулась к Сионе и понизила голос.

— Я видела, как ты смотрела на них, особенно на того парня-стражника на банкете. Ты их знаешь, не так ли? С того времени как жила в Стеклянном королевстве?

Сиона помедлила, прежде чем медленно кивнуть.

— И что ты думаешь?

— О чём?

— Об их предложении. Можно ли им доверять?

Сиона отпрянула, пораженная вопросом.

— Ну?

— Никому никогда нельзя доверять, — наконец прошептала Сиона, закусив губу. Она сделала глубокий вдох, а складки на её лбу разгладились. — Но я согласна с тем, что они вряд ли хотят перерезать нам глотки.

— Хорошо. Полагаю, так и сделаем.

— Грета, а что насчёт короля гоблинов? Когда он узнает…

— Если он действительно хочет, чтобы я стала его королевой, то он должен привыкнуть к тому, что я не буду просто сидеть сложа руки и позволять ему брать весь риск на себя. Также как он хочет защитить меня, так и мне нужно защитить его и королевство гоблинов, а я не смогу сделать этого до тех пор, пока сама подвергаю его опасности, — она вздрогнула. — Не говоря уже о том, что было бы лучше помочь ему обрести больше союзников вместо того, чтобы быть причиной появления большего количества врагов.

Сиона одарила её странным взглядом.

— Это говорит о многом, данем.

— О чём?

— О том, насколько ты изменилась. Ещё не так давно тебе было наплевать на проблемы Милены, если это не влияло на твоё выживание или каким-то образом не приносило лично тебе пользу.

На её щеках появился румянец смущения. Слова Сионы выставили её в эгоцентричном свете. Она хотела возразить, но должна была признать — это замечание было очень точным. Всё, что можно было сказать в защиту, было только то, что до сих пор её заботила только собственная безопасность и ничья больше.

Время от времени она сомневалась, поможет ли работа над воспитанием в себе совести и чувства морального долга, но если это поможет Милене принять её, то это того стоило.

Сионы всё ещё смотрела на нее.

— Ты продолжаешь удивлять меня, данем, — сказала она.

— В хорошем смысле, ведь так? — Грета усмехнулась и слегка толкнула её в бок. — Давай больше никаких «данем». Даже не думай, что я не заметила того, что всего минуту назад ты назвала меня Гретой.

Они пошли вслед за принцессой по узкой тропе, уже окутанной тьмой после того, когда солнца зашли. Спустя пару минут она остановилась и сложила руки, слегка повернувшись.

— Ты можешь выйти и присоединиться к нам, — позвала она.

Сиона удивленно обернулась и вытащила кинжалы, но в лесу не было ни звука, ни движения.

Принцесса усмехнулась.

— Выходи, Драйден, — просто сказала она.

По щекам Сионы разлился яркий румянец, похоже, из-за стыда за то, что она не заметила слежки… или же потому, что фейри, который внезапно вышел из-за деревьев прямо ей навстречу, был тем самым стражником, чьё имя слетело с её губ, когда Айзек атаковал его тогда в замке.

Драйден был высоким, выше, чем Грета или Сиона, возможно, даже выше, чем Айзек. Но он был худым и гибким, как большинство фейри, и двигался словно тигровый кот.

Когда он остановился и посмотрел на Сиону, ее лицо покраснело, но она расправила плечи, и ни один мускул не дрогнул на её лице. Было очевидно, что между ними происходило гораздо больше, чем можно было увидеть или услышать.

В конце концов, стражник-фейри продолжил идти, но его плечо слегка задело плечо Сионы, когда он проходил мимо неё. Гоблинша обернулась и проследила за ним взглядом, пока не заметила, что Грета смотрит на неё, затем она прочистила горло и наклонила голову. Казалось, она только что заметила, что у нее все еще были кинжалы в руках, и она покрутила их в запястьях, прежде чем спрятать обратно в ножны.

Парень-фейри встал рядом с Лейлой и возглавил шествие, когда они продолжили идти по лесу. Меньше чем через пять минут показался костёр лагеря.

— Вы и вправду не шутили, когда говорили, что лагерь находиться неподалёку, — сказала Грета.

Внезапно их окружили. Её ладони зачесались, а желудок сжался в готовности. Это был инстинкт выживания, который Грета развила с момента прибытия в Милену, но она прикусила язык и заставила свои кулаки раскрыться.

Взглянув на палатки, Грета вспомнила землянку, убежище, которое мальчики построили для себя глубоко в гоблинском лесу. Те палатки были построены таким образом, чтобы при необходимости их можно было быстро убрать и собрать, в то время как эти были более большими и более сложными, по типу жилья, которое можно было бы ожидать от путешествующих сановников практически не имевших никакого опыта в путешествиях.

Перед одной из самых больших палаток принцессу встретила женщина-фейри, державшая кружку с чем-то дымящимся в руках. От уголков её глаз спускались несколько морщин, что говорило о том, что она была старше, чем другие, но она всё ещё выглядела на 40 или 50. Насколько Грета знала, женщины-фейри доживали до 250 лет.

Лейла приняла кружку с благодарной улыбкой и снова повернулась к Грете.

— Прошу, устраивайтесь поудобней. У нас есть ещё один гость, которого вы наверняка хотели бы увидеть. Данем Джесса проведёт вас к нему, а мы сможем поговорить и позже.

Гость? Старшая женщина-фейри кивнула Грете, полностью проигнорировав Сиону, которая была на шаг позади. Возможно, она была одной из тех фейри, которые не признавали Сиону из-за её смешанной крови.

— Простите, данем, — позвала Грета фейри. — Но кто именно этот ваш гость, и когда он прибыл?

Разве они не понимали, что охотники не любят сюрпризов?

Джесса продолжала идти мимо потрескивающего костра и группы стражников-фейри, которые явно с интересом осматривали проходившую мимо них Грету.

Женщина-фейри наконец-то остановилась и приоткрыла лоскут маленькой палатки у внешнего края лагеря.

— Она будет вашей на сегодняшний вечер, — быстро произнесла она и немного наклонила голову. — Прошу, не стесняйтесь дать мне знать, если вам что-нибудь понадобиться. Кто-нибудь позовёт вас на ужин.

Грета заметила, что, когда женщина ушла, никто не встал на карауле. Было ли это знаком того, что они не хотели причинить им вреда и добивались их доверия?

Прежде чем Грета смогла проскользнуть в палатку, из неё вытянулась чья-то рука и втянула Грету внутрь.

— Что за… — она споткнулась и ударилась лбом о перекладину, удерживающую ткань над их головами. — Ой, черт возьми.

— Грета.

Она отмахнулась от поплывших звёзд.

— Вайат?

Вход в палатку позади неё был закрыт, а внутри было темно.

— Я тебя не вижу, — сказала она, вытягивая руку вперёд. — С тобой всё в порядке? Они тебя не ранили?

Её пальцы нащупали его заостренный подбородок.

— Нет, я в порядке.

Сиона отошла от входа в палатку, прижавшись к ткани и позволив маленькому количеству света просачиваться сквозь отверстие. Слава Великой Матери. Он выглядел невредимым.

— Что ты здесь делаешь?

Он взглянул на Сиону. Она пожала плечами. Грета растерянно посмотрела то на него, то на неё.

— Что происходит?

Сиона сняла своё длинное пальто и пояс с кинжалом.

— Я сопровождала долема Вайата из гоблинского дворца, как и обещала.

— На самом деле, она преследовала меня всю дорогу до серных пещер, — он с усмешкой посмотрел на Сиону. — Как будто она думала, что я могу заблудиться.

— Ты сделал больше, чем просто несколько неверных поворотов.

— Тебе так только показалось. Эти повороты были искусно рассчитаны на то, чтобы сбросить врагов со следа.

Небольшая улыбка тронула уголки рта Сионы.

— В таком случае тебе надо больше тренироваться.

— Хочешь сказать, что ты враг?

Грета приподняла бровь, слушая их перепалку, и задавалась вопросом о том, сколько же времени они провели вместе.

Грета повернулась к Сионе.

— Ты из-за этого опоздала на банкет прошлой ночью?

Она кивнула.

— Я знала, что для тебя очень важно, чтобы долем Вайат безопасно достиг цели своего пути.

— Это всё ещё не объясняет того, как ты оказалась здесь.

Выражение лица Вайата затуманилось.

— Когда я пришёл, мальчиков уже не было.

— Не было?

— Были признаки борьбы.

Она схватила рукоять меча и нахмурилась.

— Не фейри ли?

Вайат покачал головой.

— Нет, но мы с Сионой наткнулись на них, когда пытались выследить след, и они предложили мне помощь. Прошлой ночью она оставила меня с ними, а сегодня мы занялись поисками. К сожалению, улик не так много. Снег растаял, а с ним и все отпечатки, которые на нём были.

Она повернулась к Сионе.

— Как думаешь, что на самом деле в голове у этих ребят? — спросила она.

Сиона помедлила, прежде чем ответить.

— Вполне возможно, что принц и принцесса сказали правду. Если это так, то вполне разумно, что они предложили помощь твоему другу.

— Они думают, что, помогая мне с моей проблемой и помогая Вайату найти остальных, они добудут моё расположение, и я заступлюсь за них перед Айзеком.

Она кивнула.

— Я собираюсь поговорить с Лейлой. Я попробую узнать, что она знает о мальчиках.

Вайат подошёл к ней.

— Я тоже пойду.

Она остановилась и покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Не помню, что бы я спрашивал тебя об этом. Эти дети на моей ответственности, а не на твоей.

— Хорошо, делай, как знаешь.

Она стянула ремнём свой меч, осознав, что пока что никто не пытался забрать его у неё.

— Оставайся позади меня, — решительно сказала она. — Если что-то пойдёт не так, я…

Он не дал ей договорить и вытащил из шерсти выглядящий опасным кинжал. Парень привязал его к поясу. Вены на его руке вздулись, пронизывая всю его тонкую руку аж до закрученных наверх рукавов рубашки.

— Не волнуйся. Я уже довольно долгое время заботился о себе сам.

Её щеки покраснели, и она кивнула.

— Хорошо, идём.

Их не окружили сразу же, как только они вышли из палатки, но за их передвижениями определенно следили. Двое стражников у костра тревожно встали. Грета встретилась взглядом с ближайшим к неё фейри, который был тем самым, от которого Сиона не могла отвести взгляда.

— Если вы не против, то мы бы хотели переговорить с принцем и принцессой.

Не выражая никаких эмоций, он отвел их к большой палатке Лейлы. Фейри потянул лоскут, закрывающий вход, и отступил.

— Входите.

Когда Сиона проходила мимо него, то одарила его робким взглядом. Грета заметила, как его голова слегка наклонилась, будто он хотел уловить запах её волос, когда она проходила мимо него.

Внутри этой особой палатки было множество огней. В крошечных оловянных держателях покачивались маленькие плоские свечи, нанизанные рядами из витков, вшитых в потолок, с тканью, напоминая ей маленькие бумажные фонари, которые свисали с крытой веранды на заднем дворе, когда она была маленькой. Они были разных цветов, и её мать любила зажигать их во время заката и накрывать стол для ужина снаружи. Отец жаловался, что они привлекали насекомых, а её брат Дью, будучи совсем крошкой, смеялся и пытался прихлопнуть мух, садившихся на его тарелку, при этом повсюду разбрасывая картофельное пюре… что лишь смешило его ещё больше.

Она сглотнула неожиданную меланхолию и пыталась решить, должна ли она поклониться представителям королевской семьи-фейри или же нет. Если бы Байрон был в палатке, то тогда ей точно не надо было этого делать. Но сейчас здесь была только Лейла, поэтому она неуклюже поклонилась.

Улыбаясь, Лейла вышла вперёд и взяла её за руку, заставляя выпрямиться. Кивнув Вайату, она сказала:

— Разве я не обещала тебе, что помогу найти твоих друзей?

Вайат скрестил руки.

— Данем Грета и не пропадала, принцесса, но это была хорошая попытка.

Его тон был почтительным, но сдержанным.

— Вы знаете, где остальные? — спросила Грета, но тут же осеклась. — Я имею в виду, благодарю вас за ваше гостеприимство, Ваше Высочество, но мне было бы интересно…

Лейла покачала головой.

— К сожалению, мы пока не знаем, где находятся младшие. Но именно поэтому вы должны пойти с нами в Стеклянное Королевство. Королева Минетта разузнает. Ваш визит будет благоприятен по многим аспектам.

— Откуда вы знаете, что ваша королева будет в состоянии сказать мне, где скрывается маленькая группка прозорливых человеческих детей, если они могут быть где угодно в Милене?

— Это один из подарков нашей королевы.

— Похоже у неё очень много подарков. Как так происходит?

Сиона заговорила, не отрывая взгляда от принцессы-фейри.

— Разум каждого и каждой из фейри связан с разумом королевы Минетты, а через неё все фейри связаны между собой.

Сиона выдержала паузу и скрестила руки.

— Если только эта связь разорвана не специально.

Если бы они были наедине, то Грета отреагировала бы на лёгкий оттенок боли в голосе своей подруги, но она знала, что Сиона не оценит какого-либо рода поддержку в присутствии фейри и Вайата, и поэтому промолчала.

— Теоретически, связь, которую она разделяет со своим народом, означает, что она может получить доступ к силе любого из её подданных, — сказала Сиона.

— Ух ты, это замечательный трюк, — сказала Грета. Она не знала стоило ли ей восхищаться или содрогнуться. На что ещё способна королева Минетта с такого рода связью? Насколько легко можно этим злоупотребить? Она неделями боролась с одним лишь с одним видом магии, но та уже готова была сломать её.

Грета встретилась взглядом с Сионой пытаясь уловить намёк, предупреждающий об опасности, но её взгляд был совершенно спокойным.

— Хорошо, я пойду с вами.

У неё не было выбора.

Со стороны входа послышался голос Байрона.

— Будьте готовы отправиться в путь с восходом солнц.

Она обернулась. Ух. Менялось ли когда-нибудь выражение лица у этого парня, или же оно всегда оставалось неподвижным?

Грета кивнула. По крайней мере, только она могла быть привлечена к ответственности, если что-то пойдёт не так. Не надо впутывать в это Айзека.

Некоторое время спустя они встали, чтобы вернуться в свою палатку.

— Могу ли я задержать Сиону на пару минут? — спросила принцесса, её руки были аккуратно сложены перед ней. — Я бы хотела… заново познакомиться.

Сиона застыла, а Грета уже собиралась возразить от её имени, но затем та кивнула и улыбнулась.

— Конечно, Ваше Высочество. Это было бы прекрасно.

Она повернулась к Грете.

— Я скоро к вам присоединюсь.

Ее улыбка выглядела так, будто была приклеенной, но её глаза просили Грету уйти.

Грета пожала плечами, но попыталась дать Сионе знать, что в случае чего будет поблизости.

— Конечно. Увидимся позже.

Вместе с Вайатом она вернулась в маленькую палатку. Там было темно, но Лейла дала им немного маленьких свечей, а подвесить их на потолок заняло всего минуту.

Грета сняла пояс с мечом и рухнула на меха.

— Думаю, нам лучше отдохнуть.

— Ты не серьёзно относишься ко всему этому, ведь так? — Вайат опустился перед ней на одно колено. — Нам нужно выбираться отсюда.

— Ты хочешь уйти? Но я думала…

— Ты теперь здесь, — сказал он. — Вместе мы сможем отследить мальчиков. Нам больше никто не нужен.

Она покачала головой.

— Нет, я не могу. Это наш лучший шанс.

— Для чего? — спросил он, отодвигаясь. — Чтобы найти мальчиков, или чтобы ты со своим дружком могли подружиться с парочкой фейри?

Она вздохнула.

— Это наш лучший шанс для многих вещей, Вайат. Ты не знаешь всего, что на данный момент поставлено на карту.

— О, правда? Тогда почему ты мне не расскажешь?

Она положила руки в меха и сжала пальцы. Она не была готова рассказать ему о своих проблемах.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что это может быть ошибкой? — спросила она. — Да, это может быть ошибкой. Но ты не понимаешь того, что здесь происходит. Всё это место находится на пороге войны. Если есть хоть какой-то шанс, что я могу остановить это…

— Зачем тебе рисковать собой ради мира, который не понимает тебя, и который не волнует, жива ты или мертва? Это не твоя битва, и мнение других не изменится волшебным образом только потому, что ты примешь эту битву на себя, — настоятельно произнес он, заставив её покраснеть. Неужели было настолько заметно, что она жаждет признания Милены?

Он наклонился вперёд и взял её за руку.

— Оставь Милену саму решать её собственные проблемы.

— И сколько времени потребуется двум людям обыскать всю Милену? Ещё одна неделя? Месяц? Дольше? Сможешь ли спокойно жить, зная, что кто-то из детей умер, потому что мы были слишком упрямы, чтобы принять помощь, которую так любезно предоставляют? — она вырвалась из его хватки. — И что тогда? Даже если предположить, что они всё ещё будут живы спустя столько времени. Как ты думаешь, каким именно образом мы будем спасать кого-либо, если мы не знаем, против кого или против скольких нам нужно будет бороться?

— Мы что-нибудь придумаем.

Его голос дрогнул.

— Разве ты не понимаешь? Это единственный вариант, — мягко сказала она.

Он покачал головой.

— Как ты можешь доверять кому-либо из них?

— Я не доверяю. Не до конца. Но не все хотят навредить нам. В Милене есть те, кому можно доверять.

Он скрестил руки на груди.

— Если ты ошибаешься…

— Я ошибалась во многих вещах, и если в этом тоже не права, тогда мы найдём другой путь.

Край палатки зашевелился, и Вайат замолчал. Сиона вернулась. Она зашла и остановилась.

— Вам нужна конфиденциальность? — спросила она осторожно.

Он покачал головой.

— Нет, мы закончили.

Грета вздохнула.

— Почему бы вам обоим не поспать немного, а я покараулю?

Она подняла взгляд.

— Сиона, ты сменишь меня через несколько часов?

— Нет, позволь мне первой подежурить, — сказала Сиона. — Думаю, что после произошедшего на банкете и других вещей, ты больше нуждаешься во сне, чем я.

— Спасибо.

Грета не стала спорить. Это было правдой. Она была такой уставшей, что её веки начали смыкаться в ту минуту, когда она расстелила свою куртку поверх мягких одеял и рухнула на них.

Глава 7

Когда Грета закрыла глаза и сделала глубокий выдох, сон уже настиг её, хотя она ещё не полностью уснула. Он вкатился ей в голову, будто ролик для фильма, начавший вращаться.

Девушка ещё даже не открыла глаза, но уже знала, что Айзек привёл её на уединенную полянку в лесу, где они впервые поцеловались. Этот поцелуй был частью сна, но он ощущался таким настоящим, что она помнила каждый его момент. Она помнила все сны, которые он посещал, потому что в каком-то смысле они были реальными. По крайней мере, достаточно реальными, чтобы они оба ощущали их.

Ее сердце забилось от предвкушения. Она отчаянно хотела увидеть его, но теперь, когда появился Вайат, это может стать не очень хорошей идеей.

Связь щелкнула между ними, когда сны соединились. Она сидела, её спина прислонялась к чему-то широкому и твердому, что-то, что дышало и пахло властью и простотой, как и сам лес.

Сильные руки повернули её к себе. Она сжала зубы и наклонила голову, отказываясь поднимать взгляд, сопротивляясь моменту, когда они начнут спорить.

— Не сейчас, — прошептала она, хватая руками его мягкую рубашку и зарываясь головой в теплую стену его груди. — Позволь мне представить, что ты не хочешь ругаться. Всего на минутку. Хорошо?

— Грета, — она услышала по тону его голоса, что он нахмурился, но он провёл руками по её рукам. — Почему..?

— Шшш, — она покачала головой и глубоко вздохнула, изумленная тем, что сон может быть настолько реальным. — Прошу, Айзек. Я просто хочу…

— Чего ты хочешь сейчас? — его голос раздался тихим шёпотом, дразнившим тонкие нити её души, пока она не почувствовала неуверенное касание его губ. — Я все исполню.

Она, наконец, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Неприступный король гоблинов, который когда-то жаждал её смерти, потому что она была ненавистным человеком. На его месте был парень, которому она не могла сопротивляться.

Она знала, его обязанности, как короля гоблинов, в конечном итоге изменят его. Это уже началось. Но если ей предстояло стать королевой гоблинов, то как именно это изменит её? Смогут ли они вместе выстоять эти перемены и стать сильнее?

— Больше никаких пожеланий, — сказала она, проводя рукой по его шее и играя кончиками его коротких волос, подтянув зубами нижнюю губу так, будто обдумывала, как бы заставить его поцеловать ее, не прося об этом.

Его взгляд упал на её губы и застыл. Самым легким прикосновением он мог бы превратить её в кашу. Она затаила дыхание. Дайте ей меч, и она будет знать, что с ним делать, покажите ей след на снегу, и она погонится, не важно, кто оставил этот след. Но все эти эмоции всегда были для неё будто петлёй.

Когда губы Айзека накрыли её, она ахнула. Каждый их раз был по-другому, заставая её врасплох.

Её губы покалывало, и они припухли, когда она, наконец, отвернула голову, чтобы набрать воздуха, но затем Грета вновь посмотрела на него и снова затаила дыхание. Шелковистые чёрные волосы завивались на его затылке, но она не доставала, чтобы прикоснуться к ним. Его глаза цвета аметиста были похожи на завораживающие омуты, достаточно глубокие, чтобы утонуть в них, но она не позволила себе этого.

Его лицо потемнело.

— Похоже, время для игр закончилось, — простонала она.

Его мышцы стали твёрдыми под её руками. Глаза сузились.

— Ты ускользнула в тот же момент, когда я ушёл, или подождала, пока я завернул за угол? Тебя не волнует твоя собственная безопасность?

— Я привыкла заботиться о себе сама, — сказала она. — И ты ведь сказал, что фейри преувеличили серьёзность нападений, они не были настолько ужасными, как они об этом рассказывали, а это значит, что я должна быть в безопасности. Или это было ложью?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Твоя безопасность находится под угрозой уже в тот момент, когда ты выходишь на незащищенную территорию, неважно какова ситуация. Ты должна учитывать своё положение…

Ну вот, начинается. Она уже задавалась вопросом о том, когда же он использует эту приманку, чтобы попытаться обуздать её.

— Мне известно об опасности, и именно поэтому у меня нет выбора, — её голос надломился. — Мы не можем игнорировать тот факт, что мне становится хуже, а королева фейри может помочь.

— Тебе всё равно не надо было отправляться в одиночку, — пробормотал он, соприкасаясь с ней лбом. — Это то, с чем мы должны справиться вместе.

— Ты же знаешь, как я хочу, чтобы ты был рядом, но я должна быть самостоятельной, — она сделала глубокий вдох. — Если мы собираемся быть вместе, то твои люди должны быть уверены, что я никогда не сделаю ничего, что заведомо может подвергнуть их опасности, а то, в каком я теперь состоянии… Я, да, подвергаю людей опасности, — она закрыла глаза. — Я подвергаю опасности тебя.

— Я волнуюсь, но я понимаю.

Она удивленно открыла глаза.

— Сиона тоже здесь, так что я буду в порядке, — она чувствовала непонятную обязанность продолжать объяснять. — А у тебя есть сотни других дел, о которых надо позаботиться. Я не могу продолжать отвлекать тебя от твоих обязанностей.

Всё прошло хорошо. Она ожидала, что он приведёт ещё больший довод, но он был очень спокоен насчёт её решения.

— Ты станешь самой замечательной королевой, которую когда-либо знала Милена.

Её сердце запрыгало. Его доверие окрылило её, но в то же время и заставило нервничать. Она надеялась, что он был прав, но всё ещё было очень много вещей, которые надо преодолеть.

Она нахмурилась.

— Послушай, я должна поговорить с тобой о Вайате. Он тоже здесь. Другие мальчики пропали. Кто-то забрал их, а фейри предложили нам помощь в поисках.

Вот и пришёл конец спокойствию. Его взгляд потемнел, и он схватил ее за плечи.

— Где именно ты сейчас находишься?

— Эм, мы все еще находимся в гоблинском лесу, — сказала она. — Почему? Что случилось?

Дело было не в Вайате. Что-то другое.

— В лесу? — он затряс её так сильно, что зубы застучали друг о друга. — Ты должна проснуться. Король гномов послал свою армию в лес.

Его голос исчезал. Она просыпалась.

— Просыпайся и защити себя.

— Армия? Айзек, что происходит?

— Он хочет забрать моё королевство. Возьми Сиону, и покиньте лес так быстро, как только сможете, — предупредил он. — Защити себя. Оставайся в живых.

Теперь она поняла, почему он не ругался по поводу того, что она пошла с фейри — потому что он уже понял, чего она хотела добиться, и решил что это меньшее из двух опасностей. Если она будет с ними, то не будет разгуливать по гоблинскому лесу в поисках своих человеческих друзей… за исключением того, что она уже находилась там.

Экстренность ситуации исказило его лицо. Она ощущала, что он пытался снова потрясти её, но она больше не чувствовала его прикосновений. Сон ускользал, будто быстро бегущая вода сквозь пальцы, так, будто он был слишком расстроен, чтобы удерживать его вместе, или же это она выталкивала его.

— Айзек…

— Я иду, Грета. Просыпайся. Ну же, просыпайся!

Глава 8

Она вздрогнула и проснулась, уже протягивая руку к мечу.

— Сиона? Сиона, где ты?

Было всё ещё темно, но не полностью. Она могла видеть перед собой свою руку… а также и то, что была в крошечной палатке совсем одна.

Присев, она прислушалась сквозь полотно к звукам, которых здесь раньше не было, прежде чем потянулась за курткой. Её кинжал и ножны пропали.

Слова Айзека эхом пронеслись у неё в голове, когда она выползала из палатки. По ее спине пробежала дрожь. «Защити себя. Оставайся в живых.»

Воздух был таким, будто Великая Матерь хотела опровергнуть даже само предположение о том, что скоро может наступить весна, и Грета прищурилась в темноте раннего утра. Земля, которая только начала становиться мягкой и слякотной при более теплой погоде, в какой-то момент ночью снова превратилась в твёрдую, ледяную борозду. Призрачный туман волочился по земле. По её руке пробежала дрожь, как только она заметила Сиону и Вайата неподвижно стоявших всего в нескольких шагах от палатки.

— Эй, что вы там делаете?

Охотница-гоблин, не оборачиваясь, резко подняла кулак в воздух. Грета поняла намёк, замолчала, и они все прислушались к звукам леса. Но звуков не было. Ни здесь и ни за деревьями, выстроившимися в линию и окружавших лагерь. Это не предвещало ничего хорошего. Что напугало лес?

Сиона закричала, как только из сплошной темноты к ней выскочили две фигуры. Гномы.

Они появились с другой стороны костра. Теперь он был только темным кругом сажи, но один из них всё равно перепрыгнул маленький кратер, вместо того, чтобы пробежать по нему.

Гномы приближались к палаткам фейри. Другие показались из тумана слева от неё. Она шли прямо на неё и Сиону. Она насчитала пять существ. Каждый был одет в оборванные, грязные тряпки и бежал на босых, волосатых ногах. Они двигались на удивление быстро и тихо.

Первые два были маленькими и приземистыми, с густыми кустистыми бровями на сморщенных лицах. У одного были острые, неровные зубы из-за неправильного прикуса выступающие наружу, а у другого по левой стороне лица проходила черная тень, которая явно была вызвана не отблеском скудного света.

Последние трое могли стать проблемой. Они выглядели так, будто были изрыгнуты болотным пузырём. Все они были высокими. Широкими. Носы были размером с мяч для гольфа, а руки могли обхватить её голову, и ещё осталось бы немного места. Один из них насмешливо улыбнулся ей и согнул пальцы в мясистый кулак, который наверняка одним ударом пошлёт её в следующую вселенную.

Она вытащила свой меч, как только Вайат начал резко задыхаться. Гном завернул его руку за спину. Вспыхнул гнев, преодолевая ее первоначальный страх.

— Я уверена, что славные гномы предпочли бы продолжить путь по королевским делам, чем тревожить лагерь фейри и парочку охотников за головами, — громко сказала Сиона, сделав ударение на слове «фейри». Все знали, насколько сильными были фейри, даже если ни во что не ставили парочку охотниц за головами.

Троица двинулась вперёд. Эти парни ещё не знали, что находятся в большей опасности, чем их добыча.

— Тот уродливый — это человек, — прорычал один в сторону Вайата. Грета быстро поменялась с ним местами и одарила гнома злобным взглядом, содрогнувшись при виде этих длинных желтых ногтей, сжимающих заострённую палку. Она не позволит ему даже притронуться к ней.

— Человек? И не говори, — ответила она. — Значит, вы понимаете, что угрожаете будущей королеве гоблинов? Вам надо бы дважды подумать…

— Точно, это её мы ищем! — он улыбнулся своему отряду, прежде чем повернуться к ней, обнажая жёлтые зубы, которые на удивление были такого же цвета, что и его ногти. — Спасибо, что прямо сказала об этом.

Грета выругалась.

Она посмотрела на кинжал в руке Вайата, на свой кинжал и нахмурилась. Это не принесёт ему особой пользы.

— Не геройствуй, — строго сказала она. — Найди более подходящее оружие и оставайся в безопасности.

Он кивнул. Вайат отлично владел самообороной. К счастью, он не был мачо-идиотом и знал, когда нужно отступить и позволить ей выполнить свою работу.

— Встаньте позади меня, — приказала Сиона, подойдя к ним поближе.

— Конечно, сразу после того, как я разберусь с этими тремя большими уродливыми дураками.

Грета шагнула вперёд и взмахнула мечом, описав полукруг.

— Почему я должна позволить тебе взять на себя большого? — продолжила Сиона, подойдя к ней. На её лице появилась улыбка, пронзающая насквозь.

— Ты думаешь, что я не смогу с ним справиться, не так ли?

Сиона искоса взглянула на Грету с надменным видом говорящим «тебе не сравниться с великолепием женщины-гоблина».

— Думаю, после того, как разберусь с этими двумя, примусь за твоего после того, как ты потерпишь неудачу.

— Что ж, начнём.

Она перекинула косу через плечо и широко улыбнулась.

— Постарайся не отставать.

Грета полностью сосредоточилась на троице.

— Что скажете, парни? Потанцуем?

Где-то поблизости раздался звон металла. Он был похож на звонок, сигнализирующий о начале матча по боксу, который, бывало, смотрел её отец по телевизору.

Двое из её противников вытащили ножи. Один крутил свой, а другой размахивал своим прямо перед её лицом. Третий просто запустил свой огромный кулак по направлению к её животу.

Какой бы самоуверенной она не пыталась себя показать, всё же её накрыла волна сомнений, когда она увернулась от гномьего кулака и защитилась от второго удара длинным клинком. Грета никогда не чувствовала себя настолько медлительной, настолько неповоротливой, а её рефлексы были на пределе. Во время ударов стали друг о друга, её запястье дрожало, болезненно отзываясь во всей руке до локтя. Она подавила стон, замаскировав его под резким дыханием.

В лесу, слева, послышалось движение, и её сердце заколотилось. Тело не реагировало так, как должно было. Чем сильнее она старалась, тем слабее себя чувствовала. Всеми частями тела, кроме нарастающего напряжения в желудке, так, будто вся сила, которая была необходима ей, чтобы зарядить своё тело, направлялась в чёрную дыру прожорливого, ворчащего, дымящегося злого существа внутри неё. Её дыхание стало более напряженным, и она выругалась.

Сиона обеспокоенно посмотрела в её сторону.

— Похоже, у тебя проблемы, — крикнула она. — Тебе нужна помощь?

С этим можно было легко справиться, но удары продолжались. Ей удалось избежать большую их часть, но это было не очень хорошо, особенно когда она поняла, что положение было бы намного хуже, если бы Вайат не сдерживал натиск одного из противников у неё за спиной.

— Через мой труп, — пробормотала она, пытаюсь регулировать своё дыхание.

— Может так и случиться, если ты не сможешь продержаться до конца, данем.

— Ты начинаешь напоминать мне моего патера, Сиона, — рявкнула она. — Прекращай.

Один из гномов оставался без оружия. На самом деле он был намного опаснее остальных. Он знал, как использовать кулаки, и наносил сильные удары в то время, как она уклонялась от лезвий. Похоже, у неё будет синяк под глазом и, возможно, пара ушибленных рёбер.

Это злило её. Раньше она имела дело с более опасными существами, чем эти. Она охотилась среди часто растущих, полузасохших деревьев в гобинском лесу, в тёмных пещерах, где ползали скользкие существа. Чёрт возьми, она дралась с ограми, упырями… и даже с полностью обратившимся фейри в середине вызванного магией вращающегося торнадо из едкого дыма.

— Ты будешь моим первым человеком.

Он оглядел её сверху вниз и даже облизнулся, но это было не так тревожно, по сравнению с выступившей эрекцией в грязных брюках, которые были ему до колен.

— Не рассчитывай на это, — по её позвоночнику пробежал холодок. — Уж лучше я перережу себе глотку… — она поправила хватку на оружии, желая, чтобы её ладони не были такими потными. — Хотя, вместо этого я лучше перережу твою.

Она шагнула вперед, размахивая кинжалом. Вместо того, чтобы быть подвижной и уверенной, она начала двигаться шатко и медленно, но вовремя собралась с силами и наклонила клинок вровень его горлу.

К счастью, он оказался медленнее, чем она. Не намного, но она выполнила свою работу, оставив на его шее тонкий разрез, который сразу же стал раскрываться.

Она не вздрогнула, когда кровь забрызгала ключом, покрывая ее руки, будто кисточкой с зеленой краской. Гномий рот брызгал слюной. Его глаза выпучились, а руки взмахивали, будто он хотел взлететь.

Грета не ждала, пока он упадёт, воспользовавшись моментом и перенеся свой удар ножом и в грудь другого гнома, который подходил к ней сзади.

Тот закричал и отступил на несколько шагов назад, роняя свой кинжал. Он прижал ладони к груди. Кровь просочилась между его пальцев, прежде чем тот упал на колени. Она уже снова переключила своё внимание, поворачиваясь к последнему.

Но он не был последним.

В ушах стоял звук биения сердца, как только она подняла взгляд и обнаружила, что ещё десятки гномов окружали ее и Сиону, и ещё больше окружили фейри. Даже принцесса орудовала мечом, но все в Милене сходились во мнении, что фейри были смертоносны, но, по всей видимости, это не касалось боевых навыков. Она сражалась мечом медленно и неуклюже, и это заставило Грету удивиться, почему же та не воспользовалась какой-нибудь причудливой магией, чтобы защититься.

Байрон лучше справлялся с клинком. Он был совсем недалеко, но, окруженный гномами, не мог помочь своей сестре. Где, черт возьми, Драйден? И в самом деле, похоже, что большинство фейри не присутствуют на битве.

Принцесса закричала, когда гном полоснул ее лезвием по руке. Вайат заметил это и поспешил ей на помощь.

— Вайат, стой! — позвала Грета.

Он продолжал идти, расчищая путь к принцессе, как рыцарь в серебряных доспехах. Кинжал был его единственным оружием. По крайней мере, до тех пор, пока он не запустил им одному гному в лицо, ударив того локтём в живот, и выхватил из его хватки меч.

Возможно, он устоит против одного гнома, может двух, но он не был воином. Его зарежут. Черт возьми.

Она проглотила обжигающее магическое щекотание в горле, размывающее ее зрение, давящее на ее грудь. Она поспешила за ним, но дорогу быстро заблокировали, и молодой человек был поглощен толпой.

Сиона прижалась плечами к плечам Греты, и они медленно передвигались по кругу.

— Это тревожный поворот событий, — резко бросила она.

Сжав зубы, Грета кивнула, хотя Сиона не могла этого увидеть.

— Нас могут немного превзойти в численности.

— Совсем немного.

Она изо всех сил пыталась одолеть боль, душающую ее, и найти то самое место «Зен», где тренировки брали верх и стирали все мысли, сомнения и возможность для ошибки.

Она снова подняла свой меч, но внезапное появление пятна, которое она увидела краем глаза, заставило ее отпрянуть назад. Возможно, это был просто изменившийся отблеск света от всходящих солнц. Но затем появилось ещё одно пятно. И ещё одно.

Пятна напомнили ей легко и бесшумно летающих колибри, двигающихся так быстро, что они были почти не заметны. Как только еще один проник в лагерь, то она увидела достаточно, чтобы понять, что это были парни, вооруженные до зубов. Единственный раз, когда она сталкивалась с чем-то настолько же быстрым, это было…

Наконец-то! Пропавшие воины-фейри. Слава Богу. С их приходом Грета могла продолжать прочищать путь к Вайату.

— Сиона, оставайся со мной!

Она не могла позволить себе потерять ещё одного друга в битве.

Когда позади нее раздался пронзительный свист, она обернулась, блокировала еще один удар лезвием и отбилась, затем обернулась, чтобы встретить еще больше ударов мечами справа от нее.

Воины-фейри приближались с другой стороны орды. Возможно, это было их планом с самого начала. Окружить гномов, которые окружили свою добычу. Враг внезапно был отрезан от путей отступления.

Грета могла бы и согласиться, что план был хорошим… если бы их не было настолько много.

Теперь все гномы стали для нее безликими, также как и пятна от фейри. Она даже не могла видеть Вайата или принцессу. Байрон стоял плечом к плечу с Драйденом, но они, по всей видимости, устали. Впереди Сиона блокировала удары и нападала снова и снова, но даже она не сможет долго продержаться. Как Грета и думала, охотница-гоблин стала на полсекунды медленней, и на нее набросились четыре гнома.

— Сиона!

Грета попыталась пройти к ней, но она была слишком плотно окружена.

Она прочищала себе путь. Кровавые тела начали скапливаться вокруг нее, но гномы продолжали наступать. Их было очень много.

Армия.

Один из гномов ранил её.

Она закричала, тут же теряя свой хрупкий контроль над магией. В долю секунды та прошла через ее внутренности, как животное запертое в клетке и бросающееся на решетки с злобным рыком.

Всё ее тело горело, рукоятка меча стала такой горячей, что она боялась, что металл расплавится прямо у нее в руке.

Внезапно, из теней раннего утра эхом раздался разъяренный рык, бросающий в озноб и приносящий смерть. Если бы у этого звука была форма, то она была бы шесть метров в высоту и такой же в ширину, а по площади такой же, как гора, и темнее, чем полночь.

Грета рассмеялась.

Она бы везде узнала этот рык. Ноющая рана от пореза на руке и тьма в её душе немного отступили, а когда Айзек ворвался на сцену, она никогда в своей жизни не была так рада кого-либо увидеть, даже если он и выглядел свирепо и дико, с большим трудом удерживающий над собой контроль.

С пореза на его лбу сочилась кровь, а его глаза были широко раскрыты и выглядели устрашающе. Через что ему пришлось пройти, чтобы добраться до сюда так быстро?

Она пыталась подойти ближе, но её откидывало назад, и чем сильнее она пыталась это сделать, тем больше гномов появлялось у нее на пути. Но они больше не атаковали ее. Их внимание было сосредоточено на более опасном существе.

Айзек брал на себя удар за ударом, идущих с разных сторон. Что если с самого начала их целью был только он? Что если они знали, что они скорее выманят его, если нападут на нее?

Внезапно он заворчал и зарычал, крутясь на месте. Грета ахнула, увидев стрелу, выступающую из его левого плеча. Другая стрела вонзилась ему глубоко в живот.

Они собирались убить его.

Ещё две стрелы пронзили Айзека. Одна в руку, другая в грудь, чуть не попав в сердце. Он даже не заметил. Все его внимание было сосредоточено на ней.

Она крикнула ему, что он должен защищать себя, но он даже не моргнул, продолжая смотреть на нее. Она боролась со стеной тел, находящихся между ними, но на место каждого гнома, которого она побеждала, приходило ещё два. Со стрелами, торчащими из тела, Айзека бросал гномов за спину и размазживал их головы друг о друга.

Чудовище снова забилось в своей клетке. Мощный натиск на ее сознание было похож на то, будто она тонула, будто вода влилась ей в рот вниз по горлу и в то же время просачивалась из её ушей и глаз.

Она не хотела сдаваться, но на этот раз не могла с этим справиться, а когда сдалась, то всё поменялось. Её наполнила мощь, дала ей силу и именно ту, которую она уже однажды чувствовала… в круге Аграмона, когда магия портала пронеслась сквозь неё.

Она открыла глаза, хотя даже не помнила, когда закрыла их. Всё выглядело по-другому, одномерно. Мир принял жёлто-коричневый оттенок, такой же каким была крошечная фотография ее родителей, находящаяся в ее медальоне.

— Айзек, — пробормотала она и услышала пустоту в своём голосе.

Магия. Сила. Её было легко выпустить. Очень легко. Она была здесь. Прямо здесь.

Но чем больше она будет ее использовать, тем больше та подчинит Грету себе. Тем больше она поглотит всё, что было в Грете и заменит тьмой. У нее не было сомнений на этот счёт, поскольку эта магия не принадлежала ей. Это было не естественно, а за ее использование придет расплата.

Айзек зарычал. Он был опасно близок к тому, чтобы обратиться. Для многих гномов, находящимся рядом с ним, он был монстром. Огромные руки. Огромные ноги. Огромные кулаки. Полный ярости. Он был похож на медведя, который отмахивался от окруживших его роя пчёл.

В ее бок между рёбрами проскочило лезвие. Черт, жжется. Она споткнулась и подавила крик, не желая того, чтобы Айзек его услышал, но он все равно его услышал.

Должно быть, Вайат тоже это заметил. Он выкрикнул ее имя, и внезапно Грета увидела, как он орудовал кинжалом, чтобы дойти до нее.

Яростный рев Айзека потряс ее до глубины души. Он пытался бороться, но споткнулся. Она не могла точно сказать, какая из атак была настолько сильной, что заставила его упасть, но он схватился за голову.

— Айзек!

В её голосе слышалась мольба о том, чтобы он остался с ней. Он должен продержаться.

Она прижала руку к боку и поморщилась, когда сквозь ее пальцы потекла теплая и густая кровь. Ее голова закружилась. Она проглотила кровь из пореза на губе и полностью выпрямилась. Гномы сбили её. Один из них приставил кинжал к ее горлу.

Воздух был тяжелым и горячим, будто электрический шторм, который набирал силу, а магия прорывалась сквозь каждый барьер, который у нее был, реальный и воображаемый.

Меч выпал из ее рук. Сила вырвалась наружу, будто натягивая и отпуская тетиву, и тем самым одновременно отбрасывая гномов на несколько метров. Да, вот так легко. Кроме этого, оно разорвало ее на части, и это принесло большую боль. Так… хорошо, иногда боль может быть настолько интенсивной, что ее трудно отличить от удовольствия.

Грете стало трудно дышать, и она упала на колени, наблюдая за чёрным облаком, которое грозилось заключить в себя всё, уничтожить всё.

О, Боже, нет. Оно всех убьёт. Гномов и фейри. Айзека. Сиону и Вайата.

Казалось, что всё двигалось, будто в замедленной съёмке. Она закричала. Айзек зарычал.

Она моргнула сквозь туман боли. Он, должно быть, видел, как она упала. Это заставит его потерять контроль. Он станет Потерянным. Она зарыдала. Неужели стало слишком поздно?

Внезапно рядом с ней оказалась Сиона, удерживая гномов на расстоянии. Она крепко сжала запястья Греты.

Грете было все равно. Она вытянула шею, чтобы найти Айзека. Солдаты продолжали приближаться, но он перестал сражаться с гномами ради того, чтобы добраться до неё. Когда в него вонзился первый меч, она закричала и как одержимая боролась с руками, которые держали ее сзади.

— Айзек!

На этот раз она приняла пламя с воодушевлением. Не боролась с силой. Но что-то блокировало ей доступ к ней. Сиона? Нет!

Айзек внезапно остановился и позвал ее по имени. Всё ещё находясь на расстоянии девяти метров от нее, он сфокусировано и настойчиво посмотрел ей прямо в глаза, она ощутила дрожь до самых костей, будто в ее сердце вбили клин.

Он крикнул ей оставаться сильной.

Она пыталась сказать ему, чтобы он не волновался. Теперь она сможет спасти его. Прямо в ее руках была сила сделать это. Это может убить ее, но спасет его.

Его губы зашевелились, но она не могла услышать, что он говорил. Только когда в его глазах потух свет, и он отвернулся, она поняла…

Это было его прощанием.

— Нет, — ее шепот перешел в крик. Он не пожертвует собой! Не тогда, когда она решила сделать это сама. — Нет, нет, нет! Айзек, не смей! Не сдавайся.

Она оттолкнула Сиону в сторону и встала.

Слишком поздно. Слишком поздно.

Он зарылся пальцами в землю, как только его накрыло перевоплощение. Его тело исказилось, согнулось и выросло. Его рычание усилилось, челюсть вытянулось. Его глаза перевоплотились самыми последними. Эти красивые глаза цвета выразительного аметиста стали кроваво-красными.

Слишком поздно!

Он перепрыгнул через тела и приземлился прямо перед ней.

Она вздрогнула. Он не причинит мне вреда. Не причинит мне вреда. Не мне. Но она не была в этом уверена.

Она инстинктивно отдернулась, затаив дыхание, чтобы избежать его острых ногтей. Он отбросил ее в сторону и накинулся на гнома, который подходил к ней сзади и разорвал ему горло.

Она прошептала его имя, молясь о том, чтобы в его взгляде промелькнула вспышка сознания. С его морды капала кровь. Морды, а не подбородка. Всё его лицо было вымазано кровью.

В воздухе просвиствела ещё одна стрела и вонзилась в его спину, и ещё одна.

Он встал на дыбы и начал размахивать руками, заревев, когда гномы снова приблизились.

— Оставь его!

Сиона обоими руками обхватила Грету за талию и не позволяла ей броситься за ним.

Айзек был диким, так наполненный яростью, что казалось, никому не было бы под силу справиться с этим. Но он сможет. Это просто уловка. Просто…

Существо, которое некогда было Айзеком, запрокинуло голову и выпустило ужасающий рев. Должно быть, вся Милена услышала его. Это разбило ей сердце.

Ее желудок сжался при мысли о том хаосе, который он вызовет, и о том, что за его голову скоро назначат награду, как только станет известно…

О том, что король гоблинов стал Потерянным.

Глава 9

Теперь армия гномов полностью сосредоточила своё внимание на Айзеке, но Сиона удерживала Грету, а фейри отказывались вступить в сражение.

— Помогите ему! — закричала она.

— Он слишком опасен.

Сиона сильнее схватилась за Грету.

Грета была так разъярена, что в ее груди сильно стучало, зрение размылось из-за горячих слёз, руки дрожали.

— Никто не причинит ему боль!

— Данем, мы должны идти, иначе не будет короля гоблинов.

Сиона с настойчивостью оттащила ее. Гоблин, превратившийся в Потерянного, был самым ужасающим существом в этом мире. Сильный и смертоносный, как волк, медведь и демон, собранные вместе в одну ужасающую машину для убийства без ощущений совести или милосердия.

Грета покачала головой.

— Я не могу оставить его.

Прежде, чем она успела вытащить свой меч или воспользоваться магией, Драйден прошёл вперед… и затем наступила тьма.

Она резко очнулась и сделала глубокий вдох, от которого у нее заболела челюсть, и эта боль эхом отозвалась в боку. Кто-то положил ей руку на плечо. Это был Вайат, не Айзек. Она прислонилась к нему и пыталась собраться с мыслями. Она не знала, что болело больше, лицо или бок.

Магия была так близка, затуманивала взор, пела в венах. На этот раз она чувствовала меньшее сопротивление для ее использования, чем в прошлый. Ее разум теперь знал, как воспользоваться ею, хотел ею воспользоваться, даже если это означало, что ее душа покроется удушающим маслом…

Сиона опустилась рядом с ней на колени. Вспышка непредсказуемой темноты отступила, но боль в боку не ослабла.

Она открыла глаза и попыталась сесть. Она осмотрелась в поисках Драйдена. Он стоял позади Сионы, скрестив руки. Она кинула на него уничтожающий взгляд.

— Придурок! Ты ударил меня.

Сиона похлопала ее по плечу.

— Методы Драйдена… грубы, — она неодобрительно посмотрела на него. — Но мы должны были вытащить тебя оттуда.

Грета стряхнула руку Сионы.

— Где он?

Все отвернулись, и никто не отвечал.

— Что вы с ним сделали?

Ее голос дрожал от беспокойства, заставляя магию снова броситься вперед. Грета стиснула зубы, но, похоже, что однажды поддавшись, она сильно пошатнула способность контролировать себя.

— Мы ничего с ним не делали, — ответил Вайат. Сиона снова положила ей руку на плечо. — Если он спасся от гномов, то он всё ещё там.

Если он спасся от гномов.

— Где мы?

— Недалеко. Ты довольна тяжелая, знаешь ли.

Грета хмыкнула и осмотрела себя. Она была покрыта кровью и тут же прислонила руку к ране.

— У меня идёт кровь.

— Рана не серьёзна. Тебя ранили в бок, но лезвие не вошло глубоко. Кровотечение должно скоро остановиться.

Грета кивнула и встала, опираясь на Вайата. Он отдал ей меч, и она благодарно кивнула. Куда пойдет Айзек? Что он будет делать теперь, когда стал…

Она даже не могла думать об этом слове.

Это моя вина. Ее душило чувство вины. Он бы никогда не стал чудовищем, если бы не чувствовал себя обязанным спасти ее.

Что ж, если она хотела, чтобы королевство гоблинов приняло ее, то это было довольно хорошим началом.

Она, дрожа, повернулась к Сионе. Ее подташнивало.

— Я должна пойти за ним.

Глаза Сионы расширились.

— Данем, ты не можешь. Уже слишком поздно. Ты видела его и знаешь, что это правда. Сейчас для тебя небезопасно быть рядом с ним… или когда-либо снова.

Грета убрала меч в ножны, висящие на ее поясе, и стиснула зубы.

— Я иду.

Вайат скрестил руки и нахмурился.

— Не сходи с ума. Не думаю, что Милена когда-либо встречалась с более опасным существом, чем Потерянный король гоблинов.

— А что ты знаешь о Милене? Ты лишь прячешься от неё, — огрызнулась она.

Вайат отшатнулся, сильно сжав губы. Она тут же застонала.

— Прости, я не это имела в виду. Я просто…

Она покачала головой и отвернулась.

— Мне надо идти.

Сиона отвела ее в сторону от Вайата и других.

— Что ты можешь для него сейчас сделать? Мне это также не нравится, как и тебе, но если ты не собираешься вонзить в его грудь меч и окончить его страдания, то ты должна его отпустить.

— А что, если он кого-то ранит? Что тогда?

Грета тяжело сглотнула ком в горле. Она совершенно точно помнила тот момент, когда он решил сдаться. Тот момент, когда она собиралась дать магии волю, и он решил, что сам должен уступить. Ее слабость привела к его падению.

— Если до этого дойдёт… не дойдет… но если дойдет, тогда да. Я буду той, кто одолеет его. И никто другой.

При виде жалости в глазах охотницы, Грете захотелось провалиться.

— Тебя лишь искалечат, если ты так поступишь, — сказала Сиона, — а я не могу допустить того, чтобы Милена потеряла и тебя.

— Сиона, не драматизируй. Я единственная во всей Милене, кто не может стать Потерянной.

— Я говорю не про луны, данем. Речь о королевстве гоблинов и о том, что лучше для Милены, — она замолчала. — О растущей тьме внутри тебя. Она грозит полностью поглотить тебя, как луны, управляющие Миленой. Нет способа вернуть его. Теперь есть только его мечта о мирной, объединенной Милене, которую должен исполнить преемник, которого он уже объявил.

— Но мы могли бы найти его и помочь…

Сиона посмотрела на нее с сочувствием.

— Ты действительно хочешь рискнуть и пойти за ним, зная, что это из-за тебя он оказался в таком состоянии?

Грета вздрогнула. Сиона была права.

Грета тяжело сглотнула.

— Я смогу проконтролировать это.

— Не сможешь.

Она сказала это так, будто это было фактом, и все сомнения насчёт того, была ли Сиона причастна к тому, что Грете удавалось держать контроль над магией, исчезли.

Голос Сионы смягчился.

— Он избрал тебя на место того, кто продолжит его работу, если с ним что-то случится. Ты должна подумать о том, что будет лучше для его народа. Теперь твоего.

Скорее всего, технически это было не так. Факт того, что он объявил Грету своей будущей королевой, ещё не делало ее правящей королевой, только потому что он пропал… не важно хотел он этого или нет. Она не знала, кто метил на трон в канун банкета прошлой ночью, но она была вполне уверена, что они не признают ее. Не без боя.

— Это я и делаю.

Грета не хотела слышать о том, что должна продолжать идти без Айзека. Это было проблемой, но она что-нибудь придумает. А тем временем…

— Я не могу оставить гоблинов без защиты в то время, как гномы разгромят королевство. Им нужен Айзек.

— Ты не можешь вернуться к нему или к гоблинскому народу в таком… состоянии.

Вайат подошел ближе, и Грета удивилась тому, как много он услышал.

— Что бы ты ни планировала, ты не можешь идти, пока твоя рана в таком состоянии.

Он не хотел смотреть ей в глаза. В голосе звучала злость. Он беспокоился.

Они оба были правы. Возможно, не по тем причинам, о которых они думали, но запах ее крови на пути Айзека мог обернуться чем-то худшим, чем переждать несколько дней, позаботиться о решении проблем и спокойно отследить его.

— Хорошо.

Она в последний раз окинула взглядом темный лес и кивнула.

— Правда?

Сиона выглядела пораженной и немного виноватой.

— Думаю, да. Поход в Стеклянное Королевство убьёт сразу нескольких зайцев одним выстрелом. Мне нужна помощь королевы-фейри, ей нужна лояльность короля гобинов, а Вайату нужно узнать, где найти остальных мальчиков.

— Тогда давай залатаем тебя, — сказала Сиона.

Грета огляделась вокруг.

— Эм, вы оставили все наши вещи там?

Сиона подбоченилась.

— Мне нужно было прорываться сквозь толпу гномов, чтобы спасти твой старый оборванный мешок?

В том мешке были цветы, которые дал ей Айзек.

— Нет, конечно же, нет.

Она проглотила слёзы.

Драйден подошёл ближе и, похоже, думая, что им могут понадобиться некоторые вещи, протянул сумку, когда остановился перед ними.

— Всё, что нам удалось спасти, было поделено. Это твои вещи на три дня пути, — угрюмо сказал он. Его взгляд посветлел при виде Сионы и на какой-то момент оставался на ней. Грете лишь показалось или ледяная оболочка фейри действительно понемногу оттаивала, когда он смотрел на нее? — Внутри есть перевязочные бинты и сухой паёк. Через час будь готова к отправлению в путь.

Такой подготовленный, но где же он был, когда началось сражение? Кто заснул на посту или отошёл в кусты, чтобы справить своё дело в недобрый час? Почему воины-фейри не патрулировали окрестности лагеря и не заметили идущих гномов задолго до того, как те набросились на всех?

Трое из них остались наедине, но Грета отказывалась снять рубашку, пока Вайат не отвернулся. Он стоял на страже на расстоянии нескольких шагов, в то время, пока обрабатывалась рана Греты.

Сиона нахмурилась, оглядев Грету с ног до головы.

— Я в порядке, — повторила та.

— У меня нет для тебя другой одежды, — сказала Сиона.

— Всё хорошо. Только потому, что я провела пару недель в гоблинском дворце, ещё не значит, что я забыла, что это такое жить одним днем.

Пожав плечами, Грета потянулась за окровавленной рубашкой, которая ещё вчера утром была чистой и свежей.

— Итак, если мы направляемся туда, куда я думаю, то мы должны достичь впадину Фоллс до полудня, а когда мы будем проходить мимо реки, то я попытаюсь немного помыться.

— Мы не пойдем вдоль по реке. Нам нужно ее пересечь.

— И как же именно ты собираешься ее пресечь?

Был только один путь…

— По Солемовому мосту.

Ее челюсть отвисла.

— Но это означает, что нам надо будет пройти мимо бьера. Ты совсем не в себе?

На лбу Сионы образовались складки, но она не засмеялась, а сказала:

— Как и ты!

Мужественное выражение ее лица не успокаивало.

— Чья это была идея? Постой, дай угадаю. Фейри. Разве они не понимают, что это самоубийственная миссия?

— Королева-фейри уже слышала о битве с гномами. Она приказала свои людям вернуться в Стеклянное Королевство в течение трёх дней, прежде чем наступит полнолуние, иначе их изгонят, а врата снова закроются… на этот раз навсегда.

— Каким образом она отдала эти приказы?

— Ее связь по средством мысли позволяет ей оставаться на связи с фейри.

Она вспомнила, что ей об этом уже говорили.

— Отлично, но они должны понимать, что добраться отсюда до Лунного Перевала за три дня невозможно.

— Если только не перейти по Солемовому мосту, — сказала Сиона.

Грета застонала и снова надела куртку. Они подошли к остальной части группы, которая, судя по выражению лица Драйдена, уже ждала их, чтобы отправиться в путь. Она подошла к нему.

— Если ты думаешь, что я буду пробовать пересечь Солемов мост, не имея плана победы над бьером, то тебе нужно придумать что-нибудь другое, — сказала она.

Он приподнял пышную бровь.

— Среди нас есть две охотницы за головами. Я думаю, ваша работа предполагает, что вы можете справиться с такой угрозой, и, вероятно, ты бы хотела внести свою лепту в путешествие.

Сказав это, он прошел к началу этой маленькой, уже сформировавшейся группы. Она хотела крикнуть ему, что вообще-то поход в Стеклянное Королевство с самого начала был не ее идеей, так что она и не собиралась участвовать в этом путешествии, но похоже, что всё складывалось наоборот, поэтому она прикусила язык.

Впервые она путешествовала по дебрям Милены без того, чтобы постоянно оглядываться. Было непривычно, что ещё пару глаз вглядывались в лес. Однако, это напомнило ей, что именно эти фейри не заметили огромную группу жаждущих крови гномов, которая разгромила их лагерь, поэтому она не позволяла себе расслабиться.

Фейри осталось не так много, сколько было до атаки. Они пали жертвами битвы. Лишь четыре фейри, включая Драйдена, остались защищать принца и принцессу на обратном пути в Стеклянное Королевство.

Грета уже просчитала, что они достигнут Солемового моста до наступления ночи. Это не оставляло ей так уж много времени, чтобы вспомнить, что она когда-либо слышала про бьера, который его охраняет.

— Ты уже придумала план того, как нам пробраться на мост?

Голос Драйдена напугал ее. Она не ожидала, что он самовольно начнет с ней разговор, но когда она заметила взгляд Сионы, то поняла, что он использовал это как повод, чтобы подойти к ним.

— Я ещё думаю, — приглушенно ответила она. — Ты когда-нибудь видел бьера или знаешь кого-нибудь, кто его видел?

Приступая к работе, Грета всегда сначала узнавала как можно больше информации о том, за кем ей предстояло охотиться. Она научилась быть в тени в тавернах и публичных домах и прислушиваться к местным рассказчикам. Это было хорошее место для начала, даже если рассказы имели тенденцию быть преувеличенными. Если посреди Майдры стоял гоблин, окруженный толпой с восторженными лицами, ловящей каждое его слово, который рассказывал о двенадцатиметровом монстре с глазами-бусинками и когтями размером с лезвия рапир, то она знала, что, скорее всего, имелся виду довольно обыкновенный упырь.

— Тебе никогда не попадался бьер во время охоты на Потерянных? — спросил он.

— Ты ведь шутишь, верно? Зачем мне самой искать встречи с такими существами?

Он приподнял бровь.

Она скрестила руки.

— Я не ищу проблем, — настойчиво сказала она. — Если существо не доставляет проблем, то я позволяю ему жить дальше.

— Замечательная философия, — признался он, удивив ее настолько, что она почти покраснела. — Но тебя не заботит то, что любой, кто отважиться ступить на территорию этих существ, которую они самовольно присвоили себе, не вернется?

Она пожала плечами.

— Если это так, то лучше признать то, что Солемов мост является опасным местом и повесить там табличку «Проход на ваш собственный риск» или выманить бьера, чтобы кто-то с ним расправился.

— Но не ты? — он казался удивленным. — Ты не хочешь славы за такую впечатляющую поимку?

— Я делаю это не ради славы, — ответила она и нахмурилась. — Я не нападаю на одиноких монстров, которые просто ищут место, куда смогут позвать своих. Я охочусь на Потерянных.

Он как-то странно посмотрел в ее сторону, будто она была чем-то, чего он едва ли мог себе представить.

Она сменила тему.

— Единственное, что я знаю, так это то, что это существо из рода троллей. Больше чем орк, меньше, чем, хм, никто. И, похоже, у них проблемы со зрением, но они очень хорошо ощущают запахи, что является одной из причин, по которой никто не смог проскользнуть мимо них.

Он кивнул.

— Этот мост невозможно пересечь с тех пор, как там поселились эти существа.

— Ты знаешь об этом и всё равно хочешь попробовать?

Он не дрогнул. Выражение его лица было похоже на камень, и это заставило ее подумать о том, что, возможно, есть и другая причина для такого безумного решения, о которой они ей не говорили.

Она пожала плечами и вернулась к проблеме с бьером. Солемов мост когда-то был частью очень часто используемого торгового маршрута между северными и южными графствами, проходящим прямо через горы. Но бьеры сильно отстаивают свою территорию. И в тот момент, когда один из них решил, что этот мост будет его домом, эта часть дороги стала похожа на город наполненный перекати-полем. Торговый маршрут переместился на запад. Он стал намного дольше, чем прямой путь между графствами, но безопасней для фермеров и торговцев, которым нужно было по нему проходить.

— Возможно, мы сможем дождаться, когда бьер уйдет. Ему же нужно добывать пищу? Он же не может вечно сидеть перед мостом, — сказал Вайат позади нее.

Грета оглянулась и уступила ему место, чтобы он смог присоединиться к разговору.

— Тролли — это ночные существа, — сказала Сиона, которая тоже присоединилась к разговору. — Если мы достигнем моста перед тем, как полностью стемнеет, то возможно, нам удастся проскользнуть мимо них, пока они не проснуться.

— Ты уверена? — спросила она.

— Нет, но только если у тебя есть другой вариант…

Это казалось хорошим планом, учитываю то, что они понятия не имели, что им предстоит.

Раз уж об этом зашла речь, она коротко потянулась и указала в сторону грубого указателя в нескольких шагах от них, предупреждающего путешественников свернуть на запад. Они не могли быть далеко от моста.

— Я думаю, что нам нужно остановиться здесь и решить, кто пойдет на разведку, — сказала она.

Оба, и Сиона и Драйден, нахмурились.

Вайат усмехнулся.

— Мы с Гретой можем пойти и проверить всё ли чисто, — сказал он.

Она бросила на него пронзительный взгляд.

— Вообще-то, я думала, что будет лучше, если я пойду одна.

— Ты не пойдешь одна, — сказал он. — Ты все еще ранена. Что если что-то случится?

Сиона вмешалась:

— Я тоже пойду.

Грета покачала головой.

— Послушайте, чем больше народу будет рядом с мостом, тем больше внимания мы привлечем к себе. Я думаю, что было бы лучше, если…

— Я согласен с тем, что нам не надо привлекать к себе внимание, — сказал Драйден, — но ты не можешь пойти одна. Я пойду с тобой.

Слово «не можешь» не впечатлило ее, особенно исходящее из его уст. И пойти куда-нибудь с ним в одиночку было последним, чего бы она хотела. Он слишком сильно напоминал ей Лазаря.

— Ты мне не нужен. В любом случае, я думала, что ты хотел, чтобы бьером занялись охотники.

Вперед выступил Байрон с таким выражением лица, будто жевал лимоны.

— Ты возьмёшь с собой моего воина. Мы не хотим, чтобы ты пострадала. Потерять тебя в этом бою будет… противоположно нашей цели.

Она закатила глаза.

— Да, мне бы этого тоже не хотелось.

Она повернулась к Драйдену.

— Хорошо. Давайте выбираться отсюда. Дневной свет на исходе.

Как только они начали двигаться вперед, Вайат подошел и потянул ее назад.

— Ты не должна делать этого, — сказал он тихим голосом. — Я не доверяю этому парню.

Возможно, он был прав, но, к счастью, она никому не доверяла свою безопасность, кроме себе самой.

— Я в порядке, серьезно.

Она надеялась, что он не распознает ложь в ее голосе. Рана в боку все еще кровоточила, утяжеляя повязку на коже, но она подходила для этого лучше, чем кто-либо другой, даже раненная.

— И это ведь просто разведывательная миссия. Не битва.

Она сжала его руку. Было видно, что он все еще разочарован в ее решении остаться в Милене, но ей был необходим мир между ними. Она не могла потерять еще и Вайата, не сейчас.

Он кивнул и сжал ее руку в ответ.

— Когда ты вернешься, нам нужно будет поговорить.

Грета попрощалась и помахала Сионе, которая не выглядела такой уж счастливой. Они оба стояли рядом друг с другом, смотря на нее так, будто она не вернется. От этого по ее спине прошелся холодок, когда девушка отвернулась и поспешила догнать Драйдена.

Они тихо передвигались по лесу. Пока солнца все еще стояли высоко, тишина могла иметь преимущество перед стремительностью.

Когда они приблизились к поляне, ведущей к краю скалы и к мосту, найти логово бьера не составило особого труда. Следы были большими, и никто не пытался их замаскировать, а все они вели к грубо сделанной лачуге, стоящей среди деревьев.

Казалось, что кто-то вырвал с корнями стволы четырех деревьев прямо из земли и попытался сделать из них вигвам, соорудив из веток с все еще целыми иголками тонкую крышу. Оно было слишком структурированным, чтобы быть просто кучкой упавших деревьев, но кто-то менее наблюдательный мог этого не заметить.

Грета и Драйден затаили дыхание. Они находились на расстоянии шести метров от ветхого вигвама и всматривались в отверстие между бревнами — предположительно являющееся входом. Изнутри раздавался самый громкий, длинный храп, который она когда-либо слышала, сопровождаемый гнусавым кашлем, фырканьем и звуком шевелящегося на земле тела, этот звук нельзя было спутать ни с чем. Фактически, она почти чувствовала, как земля движется вместе с этим.

Когда храп возобновился, она вздохнула и расслабилась, но ее чувства все еще били тревогу. У нее было такое чувство, будто по спине бегали мурашки, и огляделась, уверенная в том, что кто-то стоял прямо позади них.

— Ты чувствуешь это? — прошептала она.

— Как будто за нами наблюдают?

Он понимающе кивнул.

— Я ничего не вижу.

— Будь начеку, — сказал он и отвернулся. Она высунула язык и показала его спине. Как будто она когда-либо делала что-либо ещё помимо того, чтобы быть начеку.

Она была вполне уверена, что кто бы ни следил за ними, он не был троллевидным охранником Солемового моста, так что ему придется подождать. Они сделали еще несколько шагов, и под ее ногой громко треснул прут.

Они оба застыли, но после долгого момента, в котором единственным звуком было упорядоченное дыхание Драйдена, стоявшего возле нее, она вздохнула.

— Нам придется пройти прямо мимо бьера, чтобы добраться до моста.

Она произнесла слова так беззвучно, как только могла.

Он кивнул и указал. Она обернулась и сразу поняла, что тролль не будет их единственной проблемой. Сам мост простирался над пропастью, по меньшей мере, пятнадцать метров длиной… и выглядел точно также, как ожидалось от на многие годы заброшенного, канатного моста. Шатающимся. Опасным. Губительным.

Черт возьми.

Она жестом велела ему вернуться назад тем же путем, каким они пришли. Когда они были достаточно глубоко в лесу, чтобы свободно разговаривать, Грета остановилась и провела рукой по шее.

— Значит, решено. Даже если мы сможем пробраться мимо бьера, мы никак не сможем пересечь этот мост.

— Нет, — сказал он. Его взгляд был таким холодным, что на его ресницах образовались кристаллики льда. — Мы сможем.

Глава 10

Когда они вернулись, их ждала принцесса фейри. Она кинулась вперед, кивая Драйдену и улыбаясь Грете.

— Итак, мы готовы идти?

— Я знаю, что вы спешите, но мы не можем пойти тем путём, — поспешила сказать Грета, прежде чем Драйден успел сказать хоть слово. — Когда мы дошли туда, бьер спал, но нет гарантии, что он будет внутри до наступления темноты. И не только это, есть большая вероятность того, что мост не выдержит. Это опасно.

Лейла посмотрела на Драйдена. Никто из них не проронил ни слова, но после долгого момента, она вновь посмотрела на Грету.

— Я ценю твою заботу, но думаю, что мы должны воспользоваться шансом.

Она уже поняла, что разговор этим и закончится. Ей не нравилась эта идея, но она должна была признать, что они были правы. Ей нужно было добраться до Стеклянного Королевства так скоро, как только можно. Она не могла подвести Айзека. Она нужна была ему сильной, чтобы быть в состоянии защитить его народ, так как он этого уже не мог.

— Я не буду излишне рисковать жизнью своих друзей ради чего-либо, поэтому будут основные правила.

— Что ты предлагаешь? — спросила Лейла.

Она бросила взгляд в сторону Драйдена.

— У нас с Сионой больше всего опыта работы с потенциально враждебными ситуациями, поэтому все будут следовать нашим инструкциям.

Он кивнул.

Грета отвернулась.

— Тогда пойдем. Дневной свет долго не продержится, а нам ещё, возможно, придется проходить по мосту.

Они вернулись на поляну возле Солемового моста примерно за час до заката, и по храпу сразу же было ясно, что бьер все еще был внутри своего грубо построенного убежища.

Грета уже предупредила всех о том, чтобы они не издавали ни единого звука до тех пор, пока не пересекут мост. Она уже вытащила свой меч пару десятков метров назад, где нельзя было услышать скольжение стали вытаскиваемую из кожаных ножн, и теперь крепко сжимала его вспотевшей, дрожащей рукой.

Вайат отступил, в то время, пока остальные продолжали идти. Он вытащил кинжал из ножн, прикрепленных на талии. Она вспомнила то время, когда он отказывался брать одно из ее оружий, потому что не верил в насилие, но все изменилось. Парень изменился. Теперь в нем была уязвимость, которой раньше не было.

— С тобой все хорошо? — осторожно спросила она. — Ты ведь не пострадал во время боя, не так ли?

Она чувствовала себя виноватой за то, что не спросила об этом раньше.

— Я в порядке, — кратко ответил он, но тон его голоса только заставил ее чувствовать себя еще хуже.

Она закусила губу.

— Ты волнуешься о мальчиках?

— Да, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Сделав несколько шагов, молодой человек остановился и тяжело и расстроенно вздохнул. Секунду-другую она продолжала идти, пока не заметила, что его уже не было рядом с ней, и, обернувшись, увидела, что он смотрит ей вслед.

— Неужели тебе так тяжело поверить в то, что я за тебя беспокоюсь?

— Что? Со мной все хорошо, видишь?

Она вытянула вперед руки и закусила внутреннюю часть щеки, чтобы не поморщиться.

— Ты такая дура, — сказал он.

Она открыла рот.

Он развернулся и снова начал идти.

— Эй, — позвала она, поспешив за ним, чтобы не отставать. — Какого черта?

Он обернулся к ней и прижал руку к ее боку. Он был осторожен, лишь едва дотрагиваясь, но даже такое беглое прикосновение вызвало вздох боли, который сорвался с губ, а ее зрение затуманилось.

— Ты не можешь это долго скрывать, — сказал он.

Она застонала.

— Хорошо, это больно, но я привыкла работать сквозь боль. Со мной все будет в порядке.

— Ты вообще слышишь себя? — спросил он. — Тебе бы надо было заниматься домашними заданиями и ходить в кино, а не работать сквозь боль.

— Вайат, это…

— Единственная причина, по которой ты оставалась на Милене, теперь пропала, так почему мы все еще этим занимаемся? — выдавил он. Взгляд его темно-синих глаз задержался на ней, не отрываясь. — Пойдем домой вместе.

Она открывала и закрывала рот, пытаясь найти подходящие слова.

— Вайат, я не могу. Не так.

Возможно, он был прав насчет того, что причина ее прибывания здесь исчезла, но она даже не могла думать о том, вернуться ей или остаться до тех пор, пока она не одолеет тьму внутри себя.

— В чем дело? Что случилось, когда ты и Рэй отправились в крепость Аграмона?

Она видела, как он смотрит на нее, и знала, что когда-нибудь дело дойдет до этого разговора.

— Это сложно объяснить.

— Попробуй, — сказал он. — После того, как ты не возвратилась через два дня, я начал ненавидеть себя за то, что позволил вам пойти. Я думал, что вы оба мертвы. Когда я наконец-то нашел тебя, я с облегчением увидел, что ты жива и здорова, но теперь я думаю, что мне нужно было проверить внимательней, — он снова наклонился к ней. — Что произошло?

— Это было ужасно, — призналась она, тяжело сглатывая. — Не было ночи, в которую мне это не снилось. Он высасывал из детей жизнь. Это все было частью сложного заклинания, чтобы открыть портал. А я была беспомощна, Вайат. Так много крови пролилось прежде, чем мы смогли остановить его, а затем..

Ее голос надорвался.

Вайат положил свою руку поверх ее, проводя большим пальцем по пульсирующей точке.

— Он ранил тебя.

Она пожала плечами, чтобы скрыть свою реакцию на его прикосновение.

От боли, по большей части, осталось лишь воспоминание, но теперь ее преследовали более худшие вещи. Подобно черной тени, они все глубже и глубже проникали в самое ее сердце, даже когда они разговаривали.

— Он сделал больше, чем просто ранил меня. Какая-то часть той магии все ещё заключена внутри меня, и каждый раз, когда она берет верх, мне становиться все труднее бороться с ней или не поддасться соблазну выпустить ее. Я больше не могу сказать, в чем отличие.

Велась война за контроль сознания. Война, в которой она не знала, сможет ли победить.

— Как? Что случилось?

Она поморщилась.

— Меня затащило в портал, и, по правде говоря, я всерьез думала, что застряла там навечно. Ему не было конца. Не было ни пути назад, ни пути вперед. Там не было ничего, кроме тьмы и холода, и казалось, что так будет… навсегда.

Она вздрогнула. Но это было не совсем правдой. Даже там, в промежутке между мирами, у нее была одна вещь, за которую она держалась.

— Айзек вытащил меня оттуда.

— Но? — подтолкнул он.

— Но я думаю, что что-то вернулось вместе со мной.

— Тогда, в гоблинском дворце… Мне не показалось, не так ли? — он посмотрел вниз на свои руки, поворачивая их. — Когда я дотронулся до тебя, я почувствовал жжение.

— Оно внутри меня, и я не могу контролировать его. Оно становиться сильнее, — она тяжело сглотнула от нахлынувшего чувства вины, — но королева фейри может помочь.

— Откуда ты знаешь? Только потому, что они тебе так сказали?

— Я знаю, что у них может быть какой-то скрытый мотив, но у меня нет выбора. Если они могут помочь, то мне нужно попробовать.

— Что если мы…

— Нет времени. Это слишком опасно. Я слишком опасна. Я чувствую, как оно грызет мою душу, будто я буфет «Ешь-Сколько-Хочешь». Что случиться, когда ничего не останется?

Она опустила маску хладнокровия, которую носила, и позволила ему увидеть всю ее боль и страх. Его глаза широко распахнулись.

— Тогда я стану чудовищем, Вайат. Таким же, как один из Потерянных. Может хуже.

— Это не правда.

— Это правда. И кто сможет остановить меня? Ты понятия не имеешь, о какой силе здесь идет речь.

Даже сейчас, оно билось о ее грудь и позвоночник, но Грета не думала, что была способна противостоять ей хотя бы самую малость. У нее было такое чувство, будто это всегда делала Сиона.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда пойдем с ними. Но когда это все закончится, я хочу, чтобы ты всерьез задумалась о том, что у тебя здесь есть — если вообще что-то есть, и что у тебя может быть, если ты вернешься назад домой… со мной.

Она закусила губу.

Он наклонил голову.

— Ты даже больше не можешь произнести это, не правда ли?

— Что произнести?

— Дом.

Та интонация, с которой он произнес это слово, была наполнена разочарованием и печалью.

— Грета, даже если король гоблинов не стал Потерянным, тебе здесь не место, — он наклонился ближе. — Ты думаешь, что здесь тебе место только потому, что ты слишком напугана, чтобы принять мысль о том, что ты можешь вернуться обратно.

— Это не так, — пробормотала она.

Ему было легко говорить о возвращении домой. По существу, он был все тем же ответственным, честным, сострадательным, каким и всегда был. Его семья примет его обратно с распростертыми объятьями. Но с ней все было иначе. Ее преследовал образ заледеневшего и холодного, как камень, Дрю посреди магического круга. Ее преследовали лица всех Потерянных, за которыми она когда-либо охотилась. Ее преследовало лицо Люка. Преследовало лицо Айзека.

— Я подумаю над этим.

— Грета…

Она подняла руку.

— Я сказала, что подумаю над этим, значит, так и поступлю, — сказала она. — Но позже, хорошо?

Он кивнул, и они продолжили путь, чтобы догнать остальных. Как только они нагнали их, Сиона обернулась и предупреждающе прижала палец к губам. Бьер продолжал храпеть. Неловкое чувство, осевшее в ее груди, с тех пор как она начала вести своих друзей к этому месту, немного просветлело. Если бьер все еще спит, значит, у них был шанс пересечь мост, оставаясь невредимыми.

Каждый шел мелкими, осторожными шагами, внимательно смотря, куда он идет, чтобы убедиться, что под ногами не было никаких прутьев, которые могли треснуть, и никаких камней, о которые можно было бы споткнуться.

Теперь оставалось лишь три метра до моста.

Грета взглянула наверх. У края скалы, из земли торчали два высоких столба, а толстая веревка по обоим краям моста была связана сверху и снизу. Три из четырех горизонтальных, деревянных досок, выступали вперед в ничто, а остальная часть сооружения держала оставшиеся доски, находившиеся над краем пропасти.

Никто не шептался. Никто не чихал, не кашлял и не спотыкался. Ничто не заскрипело, не свалилось, не упало на землю.

У них должно было получиться это сделать.

Глава 11

В сгущающихся сумерках раздался чудовищный рев, заставив волоски на ее теле встать дыбом. Все замерли. Она резко подняла голову, пытаясь определить, откуда он доносился, потому что он исходил не из самодельного вигвама.

Следующий вынимающий душу рев, грозился разорвать ее барабанные перепонки. Она была уверена, что он исходил откуда-то позади них, но что-то было и впереди. Она была уверена в этом.

— Все отойдите от края! — закричала она, бросившись вперед с мечом наготове, размахивая другой рукой, чтобы побудить их встать позади нее.

Драйден и Сиона заняли позиции по обе стороны от нее, будто фейриобразная подставка для книг, как раз тогда, когда огромная рука врезалась в землю на краю скалы, заставив всех подпрыгнуть. Она прошла сквозь слои снега и льда и впечаталась в мерзлую землю, заставив камни и камешки разлететься во всех направлениях, будто муравьи, спасающиеся от надвигающийся тени сапога.

Сердце Греты быстро забилось, когда огромная рука согнулась и скрючилась, перед тем как из пропасти появилась остальное тело монстра. С грохотом, который, должно быть, потряс весь мир, он приземлился на две почерневшие, босые ноги, которые бы раздавили ее всмятку, переломали каждую кость, размозжили голову, как дыню.

Он наверняка был не меньше трёх с половиной метров, и это не было преувеличением сказок из таверны.

Она ожидала, что тролль будет большим, но этот тип был в два раза выше Айзека, с темной, почти черной, жесткой кожей. Ее взгляд продолжал подниматься вверх, мимо икр и бедер размеров со стволы деревьев. Его пузатый живот трясся, когда он вдыхал и покоился на линии грязных, почти достающих до колен, брюк — из такого же количества полотна можно было бы сшить штаны для целой гоблинской семьи. Ткань была покрыта в нескольких местах бог знает чем… возможно, останками всех неосторожных путешественников, которых он убил и съел.

Она вздрогнула. Когда ее взгляд достиг его груди — такой же широкой, как четыре ее вместе взятых — она поняла, что им конец. Его руки могли смахнуть их всех с края скалы, как содержимое со стола.

К тому времени, как она достигла его лица, ей пришлось вытянуть шею и прищуриться, чтобы встретиться взглядом с его красными глазами.

— О, нет, — прошептала она.

Если это был бьер, коим он наверняка и являлся, то что же ещё приближалось?

Она услышала позади них низкий рык. С мечом наготове, хоть он и был бесполезным, она слегка обернулась, чтобы посмотреть.

Из темной пасти развалившегося вигвама, возникло существо похожее на кого-то из семейства псовых и размером с Миленскую лошадь для впрягания в карету. Оно выглядело таким же недалеким. Его морда сморщилась при длинном, грохочущем рыке, показывая острые, желтые зубы, и он начал медленно подступать.

— Что это? — спросил Вайат, в его шепоте слышалась дрожь.

— Это ризо, — ответила Сиона, очевидно, полагая, что он имел в виду похожее на собаку существо, хотя, учитывая то, как он переводил взгляд назад и вперед между собакой и бьером, он мог иметь в виду их обоих.

— Кто идет? — голос бьера обрушился на них, словно гром. Его дыхание вполне могло свалить Грету с ног, если бы он наклонился к ней. Слова бьера эхом разнеслись вниз по скале.

Байрон выступил вперед, расправив плечи.

— Я, принц Байрон, наследник Стеклянного Королевства в северных провинциях, — громко сказал он. Грета была поражена властностью и силой, звучавших в его голосе так, будто это было естественным явлением. У нее никогда не получалось проявлять такую уверенность, сколько бы не тренировалась.

— Короли или преступники, для меня это не имеет значения. Никто не пройдет по моей земле.

Губы бьера скривились так же, как и у его питомца, который все еще рычал у них за спиной.

— Ты не имеешь право называть эту землю своей, — начал было Байрон, но при виде глубокой вспышке ярости, наполнившую щеки бьера, он принял мудрое решение изменить тактику. Он вытянул руку, чтобы остановить существо. — Но мы не намерены оспаривать твое право. Мы лишь хотим…

— Вы хотите пройти.

По его взгляду и по тому, как он облизнулся было понятно, что именно в такой момент он всех убивал и обгладывал их кости, как жаренного на барбекю цыпленка.

Существо похожее на собаку бросилось вперед, щелкая челюстью и безумно лая. Оно, по всей видимости, знало, что произойдет дальше, и с нетерпением ждало, когда ему кинут парочку сочных кусочков.

Драйден ударил ризо плашмя мечом по морде. Тот издал вой, который, однако, сразу превратился в рычание, когда существо быстро наклонило голову и расставило лапы в оборонительной позиции.

Грета почувствовала, как все начинают волноваться. Какой бы сильной и свирепой не была Сиона, каким бы умным и способным не был Вайат… и какой бы непредсказуемой не была оставшаяся группа фейри, они не могли бы справиться с этим троллем и его страшной зверушкой. Она посмотрела на громадные кулаки. Она не успеет попробовать, как они ее раздавят.

У тебя есть сила всех спасти. Все ее тело гудело.

Она стиснула зубы, чтобы не поддаться желанию использовать магию. Не делай этого. Должен быть другой путь.

Она подняла руку, чтобы привлечь внимание тролля.

— Ты бы согласился на плату? — закричала она. — Что будет для тебя достаточным, чтобы позволить нам пройти?

Он опустил свой огромный нос, чтобы посмотреть вниз. Она взмахом руки, достойного любого торговца, показала на Лейлу и Байрона.

— Эти люди — фейри королевских кровей. Что бы ни пожелал, они смогут для тебя это достать. Тебе лишь нужно назвать цену и позволить нам пройти невредимыми.

Рядом с ней, Вайат напрягся. Да, это было рискованно, но им ведь надо было попробовать что-то, не правда ли? Если бьер попросит луны, что ж… кому-то придется лишь придумать, как их ему доставить.

Он уперся своими огромными кулаками в бедра и, смеясь, выпрямился, его живот запрыгал у нее перед носом. Их группа инстинктивно отступила на шаг назад, но существо позади них снова зарычало, и коллективное движение также резко остановилось. Они были окружены.

— Почему подобные вам всегда думают, что я могу что-то от вас захотеть?

Для тролля он казался, на удивление, цивилизованным. Грета предположила, что ждала бушующего зверя, а не разумного монстра.

— Никогда не знаешь, ведь так? Возможно, мы сможем договориться.

Сиона тоже напряглась. Грета искоса и нахмурившись посмотрела на Байрона и Лейлу. Они кивнули, а Сиона незаметно прислонилась к Грете и шепнула:

— То, что он может поддержать беседу, еще не значит, что он не перережет нам глотки.

Так и есть, но если он выказывал желание вести переговоры, их шансы на то, чтобы выбраться отсюда, становились значительно выше.

В лесу позади них раздалось эхо еще одного рыка. Теперь оно слышалось гораздо ближе, чем раньше, будто шло по следу… их следу. У них могло не быть времени для переговоров.

— Это не принесет никакого ущерба, если ты хотя бы послушаешь, что мы можем предложить, верно? — быстро сказала она. — А если ты решишь, что ничего не хочешь, то я и моя группа вернемся туда, откуда пришли, и оставим тебя в покое. На нет и суда нет.

Байрон хотел было возразить. Он пытался их всех убить?

Ризо снова зарычал и принц фейри умолк. Бьер резко что-то скомандовал. Грета бросила взгляд на то, что было позади нее. Зверь разочарованно заскулил, прежде чем снова сесть. По обеим сторонам его слегка раздвоенной челюсти на землю стекали плотные, вязкие струи слюны.

— Я дам вам такие же условия, как и те, которые я давал всем другим, кто посягали на мою землю и хотели перейти мост, — сказал бьер.

Это слово «посягали», было зловещим, а история с условиями не улучшала их положения.

— Каковы условия?

Его глаза зловеще поблескивали.

— Не то, чтобы это было важно. Все всегда выбирают одно и то же… и всегда проигрывают.

— У нас нет времени на игры, — сказал Байрон, в его голосе прорезалось острое нетерпение. — Скажи условия и позволь покончить с этим.

Он лишь вновь засмеялся.

— Сначала, я дам вам более щедрую возможность, чтобы развернуться и уйти, если пообещаете, что объявите всем о моих правах на эту территорию и больше никогда не вернетесь.

Тролль был очень привязан к небольшому участку земли, который объявил своей собственностью. Для него здесь речь шла не о переговорах с обедом, как было бы, возможно, для ризо, а о том, чтобы защитить то, что считал своим. Это подало ей идею.

— Прошу прощения, долем, — сказала она, — но мы не можем просто уйти, как бы не сожалели о вторжении в твои земли, — ее грудь наполняло напряжение. — Нам нужно пройти через этот мост.

— Это предложение не вечно. Если вы откажетесь от него, тогда вы понесете последствия своего решения.

Байрон уже было открыл рот, наверняка, чтобы снова спорить, но она быстро встала перед ним и спрятала меч обратно в ножны, затем протянула руку в знак доброй воли.

— Как вас зовут, сэр?

Бьер моргнул и с удивлением отпрянул назад.

— Меня никто прежде не спрашивал об этом.

Она улыбнулась.

— Если мы ведем переговоры, то будет по-честному, если мы будет знать, кто перед нами стоит, ты так не думаешь?

Бьер нетерпеливо кивнул, явно сбитый с толку. В ее грудь пробралась щепоточка грусти. Наверно, это глупо и плохо для нее обернется, но она сочувствовала ему. Здесь находилось существо, которое, похоже, провело всю свою жизнь в одиночестве, будучи ненавидимым всеми, кого он встречал только потому, что был таким. Великая Мать, она хорошо могла понять это.

Рядом с ней, Байрон и Лейла, казалось, сгорали от нетерпения и недовольства. Магия поднялась, подступив к горлу, но была решительно настроена не выпускать ее.

— Меня зовут Грета, а это мои друзья.

Она сделала глубокий вдох и протянула ему руку, ожидая, что бьер ответит взаимностью, и, надеясь, что он не примет этот жест, как приглашение к тому, чтобы сбросить ее со скалы.

Он протянул руку. Его рука охватила ее руку почти до локтя, дважды покачав ею вверх и вниз. Она облегченно вздохнула. Еще один раз и ее конечность оторвалась бы.

— Меня когда-то звали Мидас, — сказал он. Его взгляд перепрыгнул от нее к Байрону и приземлился на остром клинке в руках Драйдена, который все еще держал его наготове.

Она сурово взглянула на него.

— Убери это, — прорычала она, затаив дыхание, в то время, пока пыталась улыбаться Мидасу. — Приятно познакомиться с тобой, Мидас.

Драйден не спрятал свое оружие. Наоборот, он, казалось, жаждал битвы. Вся его поза говорила об этом. Глаза Мидаса сузились, его рот искривился в недоверии.

— Не питайте ложных надежд, что фальшивая вежливость поможет вам пройти через мою землю, — предупредил он.

— Конечно же, нет, — она поспешила сказать. — Я уверена, что мы сможем соблюсти твои условия. Прошу, просто скажи нам. Каков другой вариант?

Мидас выпрямился и поставил руки в боки.

— Я допущу вас к мосту, если вы сможете внести платеж, который я потребую.

Она выпустила вздох облегчения, но Мидас покачал головой.

— Я приму лишь по-настоящему уникальной сокровище. Что-то чего мне никогда прежде не давали.

— Но как же мы узнаем, что ты уже получал в прошлом?

— Не узнаете. Вы должны воспользоваться этим шансом, — его глаза сузились, когда он наклонился вперед, — а времени у вас очень мало.

Глава 12

Грета чувствовала симпатию к бьеру, но если они не дадут ему то, чего он хочет, то он нагонит их и бросит в котел. В этом она не сомневалась.

Она буквально слышала, как Сиона обдумывала стратегию, чувствовала напряженность Вайата и видела, как фейри готовили свои мечи. Она хотела сказать им, что уже мысленно представила себе этот вариант, и агрессивный ответ просто не сработает. Они не могли долго сражаться и не могли достаточно быстро убежать, не все смогут добраться до моста в целости и сохранности.

— Ты позволишь нам минутку посовещаться? — вежливо спросила она.

Мидас отступил на полшага, но помахал огромным пальцем.

— Не пытайтесь обмануть меня и не тратьте впустую мое время, — предупредил он.

Она кивнула, уверенная в том, что многие жители Милены уже недооценили его.

— Прошу, Мидас. Трудно думать, когда ризо пускает слюни в нашу сторону. Ты не мог бы отозвать его?

Он колебался, но, в конце концов, рявкнул зверю еще одну команду. Тот обернулся и поплелся обратно в свое укрытие. Грета содрогнулась, когда его темные глаза сверкнули в темноте красным в их сторону.

По правде говоря, снаружи тоже начало темнеть. Солнца почти достигли горизонта, а небо было покрыто облаками, которые не улучшали обзор. Они тратили слишком много времени.

Грета повернулась к группе. От осознания того, что бьер находится позади нее, она чувствовала как вверх и вниз по спине бегают мурашки, но пыталась верить в то, что Мидас был честным.

— Как вы думаете, что мы можем предложить ему достаточно уникальное, чтобы осчастливить его.

Вайат не спускал взгляда с бьера, не отворачиваясь от тролля, и бросил шепотом через плечо:

— Бьюсь об заклад, что он не будет в восторге от денег или украшений. Кто-то уже наверняка это пробовал. Он не выглядит голодающим, но, похоже, что поедание путешественников ему приелось, не так ли? Может пообещать ему доставить пару голов свежего скота?

Сиона покачала головой.

— Если бы он хотел съесть корову, то кто останавливает его от того, чтобы взять одну с чьего-либо поля? Мы должны предложить что-то, чего он не сможет достать сам.

— Ну, мы не уроженцы Милены, — сказала Грета. Она посмотрела на Вайата. — Должно быть что-то, что можем предложить только мы и никто другой?

— Неприятности? — с усмешкой сказал он. Ее желудок сделал сальто, и она улыбнулась.

Сиона откашлялась.

— Люди и вправду уникальны.

— Я знаю, — сказал Вайат. — Музыка.

— Что он имеет в виду? — с интересом спросила принцесса.

Вайат посмотрел на нее с озорным блеском в глазах.

— Люди рождаются с музыкой в сердцах. Мы поем и танцуем практически в любой ситуации. Музыка укоренилась в нашей культуре таким образом, какого я еще никогда и нигде не видел на Милене.

— У нас есть музыка, — запротестовала Сиона.

— Не такая, как у нас, — сказал Вайат. — Наша музыка не похожа ни на что из того, что вы когда-либо слышали.

Грета втянула воздух, когда надежда расцвела.

— Я пела своему патеру, когда он был жив, — сказала она, вспомнив, как мелодия завораживала Люка.

Драйден и Байрон нахмурились. Похоже, они были одного мнения насчет этой идеи.

— Должны ли мы полагаться на то, что нечто столь неосязаемое, как песня, будет достаточным для того, чтобы позволить нам пройти, в то время, как другие предлагали бьеру золото и драгоценности и, возможно, даже собственных первенцев? — спросил Байрон.

— В том то и дело. Это то, что мы должны положить на торг, — с уверенностью сказал Вайат. Он сделал паузу и выжидающе посмотрел на нее. — Ты справишься.

— Что? — она отступила назад. — Почему я?

— Ты сказала, что часто пела своему патеру, и ему нравилось.

— Да, но ему наверняка медведь на ухо наступил, — запротестовала она, — И все, что я когда-либо ему пела, были отрывками и куплетами из колыбельных и глупые песни из мультиков, которые я запомнила, когда была ребенком.

Вайат кивнул.

— Не важно, что ты будешь петь, потому что никто в Милене никогда этого не слышал. Это сработает, — заверил он ее.

— Значит, вам нечего мне предложить? — раздался голос бьера, заставив ее подпрыгнуть. Как будто по команде, его питомец зарычал, высунув голову из убежища.

— Нет времени на дискуссию, — сказал Байрон.

Рука Вайата скользнула к ее руке и сжала ее. Грета сделала глубокий вдох и повернулась к Мидасу.

— Есть ли у нас что-то для тебя, — начал Вайат, обращаясь к бьеру подобно ведущему, провозглашающему о самом главном событии. Не то, чтобы она когда-нибудь была в цирке, но у нее было такое чувство, что весь этот фарс наверняка подошел бы. — Что-то столь прекрасное… столь потрясающее и уникальное, что его невозможно повторить. Вы не поверите своим ушам.

О, боже. Из-за него нас всех убьют.

Мидас скрестил руки на своей широкой, бочковидной груди и сощурил глаза, остановившись на Вайате. Они все сглотнули, явно напуганные.

— Тогда, прошу, — сказал Мидас. — Представьте сейчас, пока я не потерял то, что осталось от моего терпения, и не решил, что мне не нужно подношение кого-либо из вас.

— Не будь таким нетерпеливым, — подхватила Сиона. — Если ты в спешке откажешься от этого подарка, то наверняка будешь жалеть об этом всю свою жизнь. Одно мгновение удовлетворения твоего желудка ничто по сравнению с тем, что ты потеряешь. Твое сердце будет плакать с каждым ударом, потому что никогда не узнает красоты, которая могла бы произойти.

Гоблинша усмехнулась Вайату. Она взмахнула рукой, представляя бьеру Грету, напомнив ей чрезмерно активного продавца, стоящего прямо перед своей каретой у деревни и созывавшего всех и каждого испытать волшебство своих изделий, утверждая, что его вычурные флаконы, заполнены горьким корневым соком и коровьей мочой, сделают их сильнее или красивее или здоровее.

Драйден слегка подтолкнул Сиону локтем в ребра. Она кашлянула, и ее голос стих.

Вайат продолжил свою речь.

— Ты просил сокровище, и мы представляем тебе величайшее сокровище, которое никто в Милене не испытывал.

Он отступил на полшага назад и подтолкнул Грету вперед.

— Мы бы хотели преподнести тебе в подарок песню, — медленно сказала она.

Мидас пристально посмотрел на нее, сомнение залегло на его бледном лбу в глубокие морщины, похожие на трещины в вечной мерзлоте западных равнин по другую сторону гоблинского леса.

— Обещаю, тебе понравится.

Он скрестил свои огромные руки, мышцы выпучились, как воздушные шарики.

— Тогда, прошу, — сказал он. — Показывай свое подношение.

Грета наклонила голову и зажмурилась. Она сделала глубокий вдох и начала петь единственную песню, которую, как она была уверена, все еще помнила от начала и до конца. Это была колыбельная, которую мама пела ей перед сном, когда Грета была маленькой девочкой. К тому же, это была любимая песня Люка, когда он был жив. Наверное, поэтому она все еще так хорошо помнила ее.

— Всякий раз, когда ты будешь плакать, я буду держать тебя на руках. Что бы ты ни делал, я буду защищать тебя.

Ее голос был тонким и слабым из-за того, что ее душило беспокойство. Она все провалит. Она не могла удержать мелодию, ее голос дрожал. Бьер выглядел так, словно вот-вот взорвется. Наверно, он задавался вопросом, какой трюк они задумали с ним провести.

— Где бы ты ни прятался, я найду тебя. Как бы тебе не было больно, я утешу тебя. Где бы ты ни был, далеко или близко. Я последую за звездами, чтобы только быть с тобой.

Внезапно слова приобрели больше смысла, чем когда-либо прежде. Перед ее мысленным взором всплыл образ Айзека, а горячие, соленные слезы стали ещё одним препятствием, которое она должна была одолеть, чтобы собраться с мыслями и не думать о нем.

Вайат взял ее за руку. Кто-то другой дотронулся до ее плеча, возможно, Сиона. Они хотели сказать ей, что они рядом. Верят в нее, поддерживают ее.

— Куда бы ты ни шел. Где бы ни смеялся. Где бы ни пел, танцевал и вздыхал. Где бы ты ни был, далеко или близко. Я последую за звездами, чтобы только быть с тобой.

Она продолжала петь, все больше и больше изливая сердце с каждой строкой и каждой нотой, будто слова были фонтаном. Каждый раз, когда она повторяла припев, она вспоминала о самопожертвовании Айзека. Она вспоминала его поцелуй, его глаза и улыбку. Это снова и снова разбивало ей сердце.

На последней ноте она открыла глаза. Какая-то ее часть надеялась, что это было правдой, и битва была лишь сном, но она поняла, что смотрит Вайату в лицо, такое спокойное, уверенное и обнадеживающее. Она выдержала его взгляд, пока допевала последнюю ноту. Звук эхом разнесся по поляне.

Не было слышно никаких других звуков. Никакой визжащей летучей мыши в сумерках или стрекочущего прыгающего жучка. Будто все перестало дышать в то время, как она выдержала эту последнюю кристальную ноту… пока та потихоньку не растворилась в сгущающейся темноте.

Уже долгое время не было слышно никаких слов. Ни от бьера, ни от Вайата или от кого-то ещё.

Она моргнула, когда снежинка приземлилась ей на ресницу, а другая на щеку. Грета понятия не имела, когда начался снег, но вниз элегантно, почти благоговейно, спускались большие, пушистые хлопья. Это было мило. Снег походил на открытку. Красивый, без жесткости.

Наконец, она повернулась, чтобы посмотреть на Мидаса, рот которого свисал до уровня ее глаз. В какой-то момент, который она даже не заметила, он встал перед ней на одно колено. Он смотрел на нее так, будто она исполнила самый замечательный трюк, и пытался понять, как же она достала из шляпы кролика.

— Как ты это сделала? — спросил он. — Как тебе удалось взять нечто такое простое как слова и преобразить их в магию?

Он протянул ей руку, а она отступила назад, боясь, что он поднимет ее и затрясет, пока музыка не польется снова.

— Повтори, — приказал он более громким голосом, наклонившись вперед так, что она могла почувствовать его дыхание и увидеть пятнышки зеленного цвета в его молочных глазах. Он не тряс ее, но не очень-то уж и нежно толкнул в плечо, чтобы она повиновалась.

Вайат и фейри одновременно вступились.

— Ты должен уступить. Мы выполнили твои условия и внесли плату, которую ты требовал, — мягко напомнила Сиона. — Песня данем Греты, как раз то, что ты хотел, сокровище, которое тебе никто раньше не предлагал. На самом деле, тебе предоставили сокровище, которое больше нигде в Милене не встретить.

Бьер нахмурился, все еще уставившись на Грету.

— Ты разрешишь нам пройти к мосту. Сейчас же.

Непоколебимость позиции Байрона была очевидна по тону голоса, но это могло заставить Мидаса отказаться от их сделки.

В его взгляде промелькнул расчетливый огонек, заставив кровь Греты застыть, как только она представила, что это могло означать.

— Договор никогда не подразумевал то, что смогут пройти все, — в конце концов, сказал он.

— Вот дерьмо!

Вайат сердито выскочил вперед, но она схватила его за плечо. Она хотела сказать то же самое, но ситуация снова становилась очень опасной.

Она уже начала было говорить ему, что споет другую песню. В конце концов, это заняло бы лишь несколько минут ее жизни. Если это сделает бьера счастливым, то почему нет? Но яркий блеск в его глазах остановил ее. Одной песни будет недостаточно. Десять, двадцать или сотни песен, при условии, что сможет столько вспомнить, не будет достаточно. Если Мидас найдет способ, то она окажется запертой в птичьей клетке размером с человеческий рост, день за днем выливая свое сердце, пока у нее не закончатся песни, а затем он ее, наверное, убьёт.

Мидас сосредоточился только на ней.

— Я чувствую себя великодушным и позволю всем пройти… пока ты остаешься здесь, — сказал он. — Ты останешься и дашь мне больше этих сокровищ, а когда твоя группа вернется, они смогут безопасно пройти второй раз.

Теперь он вел переговоры. Его голос был почти отчаянным.

— И тогда ты меня отпустишь? — спросила она.

Он нетерпеливо кивнул. Условия сделки звучали не такими уж и не обоснованными, кроме того факта, что она ему не верила. Довериться тому, что он сдержит свое слово, уже показало, какой ошибкой это было.

— Идите, — сказала она остальным, подталкивая Вайата и Сиону по направлению к краю скалы и мосту. — Вам нужно спешить, прежде чем станет слишком поздно, чтобы искать убежище на ночь.

Она посмотрела на Вайата. Пожалуйста, не противься этому.

Сиона одарила ее многозначительным взглядом и медленно кивнула. Грета глубоко вздохнула и тоже кивнула. Слава Богу, Сиона поняла.

Увидев, что Мидас не остановил их, она издала беззвучный вздох облегчения.

Ее сердце колотилось, когда она смотрела им вслед. Они уже почти были у моста…

Огромное существо ворвалось на поляну с горящими, красными глазами, лицо было измазано кровью, а рев мог вызвать лавину со снежных гор.

У нее перехватило дыхание. Она почти не узнала бывшего короля гоблинов. Теперь он был таким же монстром, как и любой другой из Потерянных, на которых она охотилась, безумный, и без намека на того парня, который дразнил ее, целовал ее и обещал ей будущее рядом с собой.

Ее сердце трепетало от горя и печали, даже тогда, когда магия взяла верх с помощью принудительного взрыва огня, которое было настолько сильным, что могло отбросить даже Мидаса.

Это настолько сильно застало его врасплох, что он еще пошатывался, когда Вайат оказался рядом с ней. Почему он не был на полпути к мосту?

Он потянулся к ней. Грета закричала, чтобы предупредить его, но было уже слишком поздно. Парень застонал от ожога, когда коснулся ее, но все равно схватил за запястье и не отпускал.

— Давай же! — он потянул ее на себя, но она колебалась и повернулась назад.

Айзек бежал на них, щелкая челюстью, подобно волчьей хватке.

В ее сердце запульсировала теплая волна. Она вытолкнула ее без осознания. Фактически, казалось, что у волны была своя собственная воля. Айзек вскрикнул от боли. Она ахнула, почуяв запах выжженных волос и кожи, и инстинктивно сделала шаг в его сторону.

— Ты не можешь ему помочь! — прокричал Вайат.

— Я могу попробовать! — крикнула она, в груди ожили надежда и страх. — Что если…

Вайат помахал перед ее лицом своей красной, стремительно покрывающейся волдырями, рукой.

— Что, если ты убьешь всех нас, пытаясь это выяснить?

Она вздрогнула. Он был прав. Она не могла рисковать, разбираясь с Айзеком, пока не была в безопасности.

Она позволила Вайату утащить ее за собой. Позади них что-то завыло, но она не осмелилась снова обернуться назад, чтобы посмотреть, что случилось.

Они бросились бежать. Воздух содрогнулся от разгневанного крика Мидаса, она опустила голову и побежала еще быстрее. Вайат не отставал.

Фейри ждали у подножия моста.

— Идите, идите, идите! — закричала она, размахивая руками, чтобы они зашевелились.

Они повернулись и начали по очереди заходить на мост, а затем Вайат вытолкнул ее перед собой.

Впадина Фоллс была примерно в миле от Солемного Моста вверх по течению. Это был единственный, свободно протекающий источник воды во всей Милене, за исключением горячих источников под Черными Пещерами. Остальные реки и озера уже давно замерзли.

Ледяная изморось, покрывающая тонкие доски моста, сделала его скользким, и он качался взад-вперед, угрожая выбросить всех в глубокую пропасть. Она тут же обеими руками ухватилась за канатные рельсы.

Затем Грета посмотрела вниз. Плохая идея. Настил отсутствовал.

Она знала, что просто стало слишком темно, чтобы различить его, но от этого лучше ей не становилось.

Грета сделала еще шаг, и ее нога проломила гнилую доску. Она удержалась и развернулась, чтобы помешать Вайату врезаться в нее. Он остановился и крепко ухватился за веревки.

Позади них взревел Мидас, она представила себе, как он ударил своими огромными кулаками о землю, когда увидел, что они уходят. По мосту пробежала вибрация, которая заставила его качаться еще сильнее.

Она осмотрела край скалы в поисках Айзека и увидела, как он сражается с ризо. Она могла лишь молиться о том, чтобы с ним все было в порядке.

Удивительно, но Мидас не последовал за ними на мост и не начал обрывать его, хотя она боялась и того и того, но это было тем риском, на который им нужно было пойти.

— Почему он просто стоит там? — вслух поинтересовалась она.

Глаза Вайата расширились, и он указал на что-то за ее плечами.

— Вот поэтому, — встревоженно сказал он.

Грета обернулась. Две луны Милены показались в разрыве облаков. Сиона и фейри были уже впереди метра на четыре с половиной, но под ними все исчезло в беспроглядной тьме. Невозможно было сказать, чего ожидать на второй половине моста или на другой стороне пропасти, если уж на то пошло.

Она прищурилась, но там ничего не было…

Послышался внезапный звук полета.

Темнота не могла скрыть того, что принесла ночь. Что-то бросилось сверху вниз, прямо на Сиону и других. Кто-то закричал, и они собрались в кучу. Когда что-то в темноте почти в точности повторило крик, Грета выругалась.

— Черт. Гарпии!

Глава 13

Она перепрыгнула через пролом в досках как раз тогда, когда ее собственный голос выкрикнул ей вслед с высоты со стороны правого плеча: «Гарпии!». Она вовремя пригнулась, чтобы избежать когтистых лап крылатого существа и, подняв голову, увидела, что что-то перламутрово-белое с крыльями снова скрылось в ночи.

— Один из вас пусть продолжает говорить, — крикнула она группе впереди нее. — Только кто-то один. Гарпии имитируют звуки. Когда они повторят слова, тогда вы услышите, откуда доносится звук. Но если будет слишком много голосов…

— Слишком много голосов…

Она снова пригнулась, прикрыв голову руками, в ожидании того, что гарпия схватит ее. Слова доносившиеся голосом Греты внезапно оборвались и перешли во вскрик. До нее ничего не дотронулось, а когда она посмотрела наверх, то увидела, как Вайат смотрит через перила моста в глубину. Он повернулся к ней и протянул руку, чтобы помочь ей.

— Что ты ей сделал?

— Ничего такого. Она совсем скоро вернется. Давай убираться с этого моста.

Они побежали к остальным, продвигаясь осторожными шагами. Грета вытащила свой меч, как только они приблизились. Принцесса стояла, низко пригнувшись, а Драйден наклонился над ней, чтобы защитить, в то время как Сиона и остальные заслоняли принца. Грета с облегчением вздохнула, увидев, что все на месте. Было невозможно узнать сколько гарпий летало наверху. Она могла быть и одна, но Грета в этом сомневалась.

В темноте ночи гарпии были практически невидимыми, до тех пор, пока не оказывались прямо над тобой. Черные, беспроглядные крылья, черные волосы и кожа цвета древесного угля. Единственное в них, что отражало лунный свет, было мерцающей нижней частью крыльев и свечение их желтых глаз.

Она подняла голову, чтобы прислушаться к потоку воздуха. Вайат и Сиона посмотрели наверх, поворачиваясь, как куры, ждущие падения неба.

— Они все еще здесь? — спросила Лейла.

— Еще здесь?

— Вниз, быстро вниз!

Все пригнулись, но Сиона внезапно закричала.

Гарпия схватила ее за плечо. Сиона схватилась другой рукой за боковую веревку, но она не могла одновременно держать и кинжал. Он выскользнул за край и упал в пропасть.

Лицо Сионы исказилось от боли, как только гарпия попыталась сорвать ее с моста. Удивительно то, что это существо выглядело как девушка, если не считать остроконечного клюва и этих светящихся глаз. Фигура, ноги и руки были как у девушки, хотя из лопаток простирались широкие крылья, а эти длинные ноги заканчивались такими же скрюченными когтями, как у хищной птицы.

Грета наносила существу удар за ударом до тех пор, пока оно не отпустило Сиону, но на них уже набросились еще двое. Одно направилось к Вайату и Драйдену, а другое потянулось к Байрону.

— Нет! — закричала Грета.

На нее эхом обрушилось хоровое «Нет, нет, нет!». Как только повторило одно существо, эхо разнеслось все дальше и дальше, пока не послышалось со всех сторон.

Грета рубила перья, руки и ноги. Она огляделась по сторонам и увидела, как Драйден схватил одну из гарпий за горло и ударил по лицу, прежде чем скинуть ее с моста. Грета вздрогнула от такой жестокости… но затем она заставила себя вонзить клинок в грудь другого существа, и больше не было времени для угрызений совести.

Мало того, что они были окружены, так еще и мост опасно покачивался из стороны в сторону, и было бы достаточно нескольких секунд, чтобы кто-то ослабил хватку или потерял равновесие и упал прямо в… и это если потертый канат не порвется первым.

Она запаниковала, когда магия начала бурлить из недр ее желудка, как ворчащий вулкан.

— Сиона!

Ее друзья в панике посмотрели наверх.

— Сиона, сделай то, что ты обычно делаешь, когда я теряю контроль, — сказала она, уже обжигая веревки под железной хваткой. — Ты не можешь позволить мне потерять контроль здесь. Если это случится, то мы все упадем с этого моста.

Охотница-гоблин в панике посмотрела на Лейлу и между ними что-то пронеслось.

— Сиона, пожалуйста, — умоляюще сказала Грета.

Сиона кивнула.

— Я сделаю, что смогу, данем, — сказала она.

Грета сразу же почувствовала себя лучше. Было ли это из-за того, что Сиона уже наложила на нее психический барьер или же сама мысль об этом успокоила ее, она не могла терять бдительность.

— Нам нужно убраться с этого моста! Все держитесь за что-нибудь, но продолжайте идти вперед и не останавливайтесь, что бы ни случилось.

— Не останавливайтесь… ни случилось, — повторили гарпии.

Драйден пошел впереди, прямо за ним следовали принцесса и Байрон. Вайат шагнул следом и проломил ногой доску, падая так быстро, что Грета закричала.

— Вайат!

Она, не задумываясь, бросилась за ним. Девушка схватила его за куртку и держала так крепко, что ее рука задрожала. Скривившись, она приложила все усилия, но он был слишком тяжелым.

Сиона стояла на коленях позади Греты, обняв ее за талию.

— Не отпускай, — закричала она, не уверена обращается ли она к Сионе или к Вайату.

Деревянная планка впилась ей в ребра. Бок ныл от боли, а мышцы руки дрожали от веса Вайата. До нее эхом доносились звуки издаваемые гарпиями, из-за которых ей хотелось кричать, но если она так сделает, то они лишь ответят эхом на ее крик.

А если это случится, то она может не выдержать.

Она сжала еще крепче и наклонилась над Вайатом, как только еще одна ударная волна от крыльев коснулась ее плеч.

Драйден опустился на колени по другую сторону сломанного участка и потянулся вниз, чтобы схватить Вайта под руку.

Грета посмотрела на него, но фейри не выглядел раздраженным, нетерпеливым или сердитым. Просто полным решимости. Она неохотно отошла в сторону. Девушка не могла сделать это сама, а места было не достаточно для того, чтобы они вдвоем подняли Вайата. Она должна была довериться ему.

Но Грета не могла дышать, пока Вайат не оказался снова целым на мосту.

— Спасибо тебе, — сказала она Драйдену.

— Идите, — коротко ответил он, подталкивая всех вперед. Вглядываясь вперед, можно было подумать, что они должны были пройти полпути, но она еще не видела конец моста.

Внезапно началась тряска. Она посмотрела через плечо. Гарпии приземлились прямо на мост, поменяв тактику охоты. Если они не могли напасть, тогда, возможно, им придется приблизиться.

Как только Байрон и Лейла, шедшие впереди остановились, Грета поняла, что еще больше гарпий загородили им путь.

— Что нам делать?

Лейла обернулась назад, поморщившись, когда ее слова эхом донеслись до нее сзади вместе со звуком потрепанных крыльев. Все схватились за веревку обоими руками, чтобы удержать равновесие, так как мост яростно наклонился назад и вперед.

Давление внутри нее снова начало нарастать. Этот толчок силы, ищущий выход наружу, теперь стал знакомым, даже приветственным, но если она начнет бросаться магией здесь, то все они упадут с моста… в буквальном смысле.

Внезапно раздался крик Мидаса. Грета вздохнула, но была на мосту уже слишком далеко, чтобы повернуться и посмотреть туда, откуда они пришли. А затем она услышала еще один крик. Крик полный ярости… и ей не нужно было видеть это.

Грета посмотрела наверх в пространство между облаками, или же это было пространство между теней от гарпий, парящих над ними. Ей потребовалось приложить все усилия для того, чтобы не поддасться инстинкту начать расчищать путь на обратном пути к Айзеку. Она не могла ему помочь, и она не могла бросить Вайата и Сиону. На самом деле, вернувшись, она бы никому не помогла, и в первую очередь Айзеку, так как это означало бы, что ей пришлось бы убить его. Она не была готова к этому. Не сейчас.

Грета повернулась и увидела, что на нее смотрит Вайат.

— Иди и помоги Сионе, — сказала она, несмотря на комок в горле. — Я прикрою тыл и буду держать гарпии на расстоянии.

Они медленно передвигались по мосту. Сиона, Вайат и Драйден сражались с гарпиями впереди, а Грете удавалось сдерживать тыл, но каждое мгновение, которое они проводили на этой неустойчивой структуре, вселяло в нее страх того, что они все могли упасть на скалистую отмель или утонуть в ледяной, стремительной реке.

Прищурившись, Грета посмотрела вперед. Появилась надежда. В первый раз она подумала, что действительно может видеть вдалеке место, где на другой стороне пропасти начиналась земля.

Но мост снова начал дико подпрыгивать. Она потеряла хватку на одном из канатных ограждений и наклонилась в сторону, чудом сохранив равновесие. Байрон издал удивленный крик, но, к счастью, все сумели удержаться на мосту.

На мост взошло что-то еще и быстро приближалось. Между ними и новоприбывшим все еще была стая гарпий, но сердце Греты забилось чаще. Она знала, что это был Айзек, и что ей придется сразиться с ним здесь и сейчас.

Она задержала дыхание, как только несколько гарпий взлетели, и, кажется, отступили назад.

— Быстрее! Продолжайте идти! — закричала она тем, кто был впереди.

— Продолжайте идти! — эхом повторили гарпии.

Когда из густой тьмы показалась фигура, она вздрогнула. Даже несмотря на то, что она этого ожидала, его вид был ужасающим. Он был похож на поезд, который быстро мчится из узкого тоннеля наружу. Она закричала.

— Грета! — позвала Сиона.

— Продолжайте идти.

Грета заняла позицию и вытащила меч.

— Я задержу его. А вы идите на твердую почву.

На мосту хорошим было то, что Айзеку пришлось бы сначала столкнуться с ней, прежде чем он сможет напасть на кого-то еще. Она бросила быстрый взгляд за спину, чтобы убедиться, что Вайат не будет упорствовать и пытаться остаться с ней. Но, конечно же, именно это он и делал.

— Вайат, иди с остальными, — предупредила она.

— Кто-то должен защищать твою спину.

Он развернулся, пока они не оказались спиной к спине. Драйдену и Сионе удалось протолкнуть остальных сквозь толпу гарпий, блокируя тех по пути, но существа снова перешли на наступление сверху, бомбардируя свою добычу.

Грета подскочила и уклонилась, когда Айзек бросился к ней. Магия все еще ощущалась. Грета предположила, что Сиона удерживала ее, но она все еще нашептывала Грете на ухо, как любовник, искушало настолько великой силой, которую нельзя было себе представить. Теперь это стало соблазнительно, и было практически невозможно устоять. Единственная вещь, которая сдерживала ее от того, чтобы приказать Сионе дать к ней доступ, был Айзек. Он тот, кто пострадал бы от этого. К счастью, ее необходимость в этой силе была не такой сильной, как стремление, чтобы с ним все было в порядке, но она боялась, что когда-нибудь наступит время, когда это уже не будет иметь значение.

— Держитесь! — выкрикнула она, хватаясь за боковую веревку, как только мост начал качаться. Вайат хмыкнул, когда весь мост затрясся. Он поскользнулся и потерял точку опоры, но удержался.

— Все целы, — крикнула Сиона. — Поторопись!

Гарпии накинулись на Айзека. Они повторяли его яростные крики, а он остановился, чтобы отбиться от них. Это отвлечет его на время. В лучшем случае, настолько, что им хватит времени, чтобы сойти с моста. Она уже обдумывала план, чтобы задержать его, когда они снова будут на твердой поверхности.

— Как только я сойду отсюда, все должны быть готовы к тому, чтобы удержать короля гоблинов, — сказала она, не глядя назад. — Если мы все окружим его, тогда нам может удасться вывести его из строя.

— Уже впереди тебя, — ответил Вайат. — Просто будь осторожной.

Наконец она перешагнула последнюю доску. Вайат был по одну сторону, а Сиона по другую.

Как только мимо ее ушей пронесся звон стали, гарпии стали кричать.

Она поняла, что они эхом повторяли за ней.

— Нет! Подожди!

Грета схватила Сиону за руку, оттащив назад перед тем, как та успела разрубить веревку, но Грета не могла остановить их обоих. Как в замедленной записи, она увидела, как меч Вайата разрубил старые, уже измотанные канаты, как будто их там и не было. Сначала поперечный канат, затем канат, сдерживающий вместе доски. Мост сразу же обрушился с этой стороны.

Она не смогла отвести взгляда от моста и облегченно вздохнула, когда увидела неуклюжую фигуру Айзека, вцепившуюся в расщепленные доски. С ним было все в порядке.

Она прошептала его имя.

Драйден подошел к ней и, без каких-либо колебаний, отрезал один из двух оставшихся канатов.

— Нет! Ты же убьешь его! — закричала она и бросилась к фейри, но тот стряхнул ее с себя. Прежде чем она снова смогла добраться до него, он уже перерезал последний канат, и мост начал соскользывать с края.

Грета сдуру попыталась броситься за ним, но Вайат оттянул ее назад, положив обе руки на ее талию.

— Что ты делаешь? — закричал он ей на ухо, крепко держа ее. — Ты сошла с ума?

Из нее вырвались рыдания, когда она наблюдала за тем, как мост откидывается сквозь пропасть. Было слишком темно, а облака закрыли собой луны так, что было невозможно рассмотреть…

Она закричала на Драйдена.

— Тебе не нужно было этого делать!

— Я не мог позволить ему сойти с моста.

— Мы могли бы сдержать его, — настаивала она, сжимая кулаки.

— Зачем мне рисковать, если такой вариант более эффективный и более безопасный для всех нас?

Сиона коснулась плеча Греты. Ее глаза были полны печали и сожаления.

— Если бы ему удалось пересечь мост, он бы убил…

— Ты не можешь этого утверждать, — огрызнулась Грета. Он целенаправленно последовал за ними. Несмотря на угрозу, для этого должна была быть причина. Должна быть.

Ее чувства закружились, как бушующий ураган, утягивая за собой ее внутренности, пока ей не захотелось свернуться калачиком на земле.

— Он теперь Потерянный, — мягко сказала Сиона. — Разве не лучше запомнить его таким, каким он был?

— Нет, было лучше, если бы я могла запомнить его живым.

Она вырвалась и ушла в себя, не ожидая, что магия поднимется. Она сама искала ее. Та быстро и с нетерпением ответила. Грета отчаянно ухватилась за нее, но что-то мешало воспользоваться ею.

— Сиона, отпусти, — потребовала она.

Охотница-гоблин колебалась, и Грета тут же инстинктивно отреагировала тем, что сорвала ментальный щит подобно повязке как раз тогда, когда крепкая, мускулистая рука показалась над краем скалы.

После этого все стало пятном жары и тьмы… пока не осталось ничего.

Глава 14

Она выстрелила пламенем из собственных пальцев, и это оказалось таким же простым, как вдох. И сразу же почувствовала себя хорошо… нет, чудесно. Каждый новый выброс энергии придавал ей больше силы и мощи. Тьма внутри нее открыла огромный красный глаз, светящийся искрами и электричеством, и, сделав ее таким образом, более могущественной, и подталкивая подпитывать эту силу ещё, чтобы вместе стать непобедимыми.

Зрение и слух затуманились, но ей было всё равно. Никакое из ее чувств не имело значения.

До тех пор, пока сквозь дым и туман не раздался дикий рёв, который потряс ее до глубины души, и она вернулась в чувство. Во всей этой дикости и ярости было достаточно невинности и красоты, чтобы привлечь внимание и заставить ее захотеть последовать за ним.

И она это сделала.

Король гоблинов. Из множества его ран текла кровь, а его шерсть была местами обгоревшей. Он так сильно был ранен, что нетвердо прорывался через густой лес. Часть её, которая была только Гретой, звала его, будто всё ещё могла достичь того парня внутри чудовища, но он не поддавался, не дрогнул, ни на минуту не показал, что его что-то взволновало или что он заботился о чём-то.

Она продолжала идти, пока он бежал, и, наконец, поняла, что они находятся во сне.

Когда он от изнеможения упал в грязь, у неё на глазах выступили слёзы. Она протянула руку, чтобы дотронуться до него. Она забыла о магии, потому что ее сердце разрывалось на кусочки.

Его голова наклонилась так, будто он искал способ дотронуться до ее руки. Его дыхание участилось, а мускулы сжались. Он зарычал и щёлкнул зубами, а она испуганно отпрянула назад. Сиона была права. Будет лучше, если она запомнит его таким, каким он был. Видеть его в таком состоянии было болезненно для неё, даже после того, как он стал Потерянным. Её рыдания усилились.

Она больше не хотела этого видеть, и, к счастью, она почувствовала, как отдаляется.

«Айзек, пожалуйста. Будь настоящим. Будь живым».

Теперь, словно с высоты, она посмотрела вниз на него, в тот момент, когда соблазн сознания потянул ее.

«Прошу, вернись.»

Он вскочил на ноги и обернулся вокруг с безумным рычанием. Что он искал? Возможно ли, что он… может быть, он почувствовал, что она была там?

Его глаза расширились, красные и дикие. Его зубы сверкали в лунном свете. Он погрузил свои и без того грязные и окровавленные когти в землю и завыл.

В этот раз в нем не было ничего красивого, лишь ярость.

***

Грета проснулась, сидя, прислоненная к стволу одного дерева.

Она застонала от боли. Было такое ощущение, будто сквозь ее глаза по пути к мозгу прошлись горячими шипами. Ее мышцы болели так, будто она бежала в течение нескольких дней, а в ее боку постоянно покалывало, разнося боль по остальным частям тела. Она чувствовала смятение. И это чувство каждое мгновение усиливалось.

Это был сон. Но не того типа, в котором они бывали с Айзеком. Они всегда были инициированы им и контролировались им, с тщательно подобранной атмосферой, в которой они могли бы взаимодействовать.

Этот же был похож на прогулку по павильону в парке с аттракционами, извращенному и нереальному, более тревожному, чем веселому.

Всё же просто сон. Нужно перестать о нём думать. Она задохнулась от рыданий.

— Ты в порядке?

— Вайат?

Ее сердце все еще колотилось, она прочистила горло и повернулась в том направлении, откуда раздавался голос. Все ещё было темно, чтобы ясно видеть, но, в конце концов, она заметила силуэт, напоминающий по форме Вайата, сидящий у другого дерева неподалёку.

— Ты наблюдал за мной, пока я спала?

Она рассмеялась, когда поняла, что не помнит, как попала сюда или заснула.

— Это не было сном.

Его голос был резким.

— Что ты имеешь в виду?

Она прищурилась, чтобы увидеть его лицо.

— Мы, наконец, вырубили тебя.

Он наклонился вперед. На его лице была длинная красная полоса, а его куртка была выжжена спереди.

Она вздохнула.

— Великая Мать, что с тобой случилось? — спросила она, чувствуя, что уже знает ответ, исходя из шипения на кончиках пальцев, и боялась его.

Он выдержал её взгляд.

— У тебя был небольшой срыв.

— Что я сделала? — она закрыла глаза. — Нет, спрошу по-другому. Я ранила кого-то… ещё?

Он молчал.

О, Боже.

— Вайат, я кого-то ранила?

Ее сердце заколотилось, когда она попыталась вспомнить. Первая часть была лёгкой. Айзек шёл за ними. Большой, ужасный Айзек Потерянный. Мост рушится. И он вместе с ним.

Упал.

Остальное было как в тумане. Кровь. Огонь. Кровь. Огонь.

Стоп. Она вспомнила Айзека после того, как мост упал. Он каким-то образом смог… разве нет?

Это не было просто сном.

— Ты никого не убила, так что… — голос Вайата казался удрученным.

Он подобрал колени к груди и обнял их.

— А Сиона… она..?

Он кивнул.

— Она та, кто наконец-то укоротил тебя.

— Какое сейчас время суток?

— Всё ещё середина ночи. Ты была без сознания всего пару часов, — ответил он придвинувшись ближе. — Остальные нашли убежище неподалёку отсюда.

Она наклонила голову и глубоко вздохнула, потирая руками лицо, будто могла очиститься этим от магии, от снов, от вины и от боли.

— Так почему ты не с ними? Что ты здесь делаешь? — спросила она, потягивая рукава куртки, чтобы не смотреть прямо на него. Она не хотела, чтобы он видел, как она все еще дергалась.

— Разве трудно поверить в то, что я здесь, чтобы присмотреть за тобой? — сказал он.

Она поняла, что он говорил о чем-то большем, чем просто о данном месте в лесу именно в это время.

— После того, что я сделала? Тебе бы следовало оставить меня. Я удивлена, что фейри не настояли на этом.

Он оглянулся прежде, чем придвинуться ближе.

— Я не думаю, что то, что произошло, было по твоей вине.

— Было бы легче свалить всю вину на демона, загнанного теперь в измерение лимбо, но я не могу так поступить. Я виновата. До тех пор, пока я могу пользоваться этой магией, я должна принимать ответственность за последствия.

— Я не это имел в виду, — он понизил голос. — Когда ты потеряла контроль на краю этой скалы, было похоже на то, что фейри как раз этого и добивались. Если бы был попкорн, то они взяли бы себе миску с ним и стулья.

Она покачала головой.

— Это невозможно. Сиона всегда сдерживала меня, когда я теряла контроль.

Он нахмурился.

— Я не знаю, каковы были ее намерения. Может, она не могла или не хотела, но пока ты не обратила свою ярость на фейри, никто из них, включая Сиону, не сделал ничего, чтобы остановить это безумие.

— Нет, ты не прав. Я помню, как Сиона сдерживала меня, но тьма была ошеломляющей, наверно слишком сильной для нас двоих.

Не только тьма, но и ее желание получить больше. Настолько много, насколько это могло бы ее наполнить. Даже теперь она чувствовала нервной и нуждающейся, мысль о том, что она хотела эту силу или знание о том, что оно, наконец, забрало из неё последнюю каплю человечества. Никто не смог бы остановить ее от того, чтобы погрузить мир в пламя.

— Оно становится сильнее, Вайат.

— Я знаю.

Он смиренно вздохнул.

Может, она никого и не убила, но…

— Насколько всё плохо?

— Твой Потерянный парень был очень сильно ранен… а Сиона всё ещё без сознания.

— Черт, серьёзно? -

на поднялась на ноги и вздрогнула от болезненного укола в боку.

Вайат вскочил и преградил путь.

— Остальные присмотрят за ней, а тебе нужно больше отдыхать.

Она скрестила руки.

— Ты боишься, что я снова потеряю контроль и ещё сильнее кого-то покалечу?

Он подошел ближе и поднес руки к ее плечам.

— Разве похоже, что я тебя боюсь?

Она смягчилась от его теплого прикосновения.

— Наверно, до тебя туго доходит, — пробормотала она.

— Небольшие оскорбления? Должно быть, ты очень паршиво себя чувствуешь.

— Прости, — внезапно прошептала она, глядя ему в лицо.

Он наклонил голову, ухмыляясь.

— Полагаю, не за то, что ты назвала меня тугодумом?

— За то, что я оставила тебя после затмения.

Его кожа была сухой, его руки огрубели, но она не отпрянула тут же. Вместо этого, она впервые после того, как снова его увидела, позволила себе всё вспомнить. Его улыбка и смех. Как эти мальчики повесили на него дело с лунами, и то, как он полностью принял ее в группу, доверив свои жизни.

— За то, что подвела тебя.

— Ты меня не подвела.

— Какой же ты врун, — она покачала головой. — Но я не буду спорить с тобой сейчас.

— Впервые за всё время, — подколол он ее.

Затем улыбка исчезла с его лица, и он отодвинул прядь волос с ее лба. Она закусила губу, но не двигалась.

— Если бы я вернулся, взял с собой мальчиков и ждал бы тебя. Ты бы действительно осталась бы здесь? Ты действительно осталась бы здесь ради него и позволила бы нам уйти самим?

— Я решила остаться не только ради него, — она глубоко вздохнула. — Но, да. Да, я бы осталась.

— Но теперь, когда его больше нет, ты же не веришь до сих пор, что это место для тебя?

— Я не знаю, о чём мне сейчас думать. День был слишком долгим.

Она не хотела что-то ещё обещать.

— Всё, что я знаю, это то, что я не могу быть где-либо в другом месте в таком состоянии.

Она всё ещё не могла поверить в то, что Айзек действительно исчез. Он пережил падения Солемового моста и, возможно, выжил после взрывной атаки. Он был где-то там, зализывая раны? Может… спал? Могла ли их связь всё ещё действовать даже после того, как он стал Потерянным?

Разве это имеет значения?

Только потому, что он жив, еще не делает его Айзеком. Он не подал никаких признаков того, что он тот парень, в которого она влюбилась. Должна ли я быть связана с бешенным чудовищем? Она вздрогнула.

— Ты в порядке?

Она сосредоточилась на Вайате, который был здесь, прямо перед ней. Вайате, который был самим собой и здравомыслящим, и заботился о ней.

— Да, со мной все в порядке. Мне нужно проведать Сиону.

Она шагнула вперед, чтобы обойти его, но в боку больно закололо аж до груди, будто ее разрывало. Она споткнулась.

Молодой человек обнял ее. Грета вздохнула и отпрянула, а он посмотрел на свою руку. Она была покрыта кровью.

— Да у тебя кровотечение.

Он был прав. К этому времени ее рана, безусловно, должна была начать исцелять, но она чувствовала, что липкая влага покрывает ее кожу, как краска.

— Это еще от битвы с гномами?

Она заставила себя пожать плечами, несмотря на то, что покрылась холодным потом.

— Должно быть, она снова открылась во время боя с гарпиями, — сказала она. Не может открыться то, что ни разу не закрывалось.

Его лоб сморщился от беспокойства.

— Сядь и позволь перевязать тебя.

— Я не думаю, что…

— Давай же, Грета. Ты и вправду такая упрямая?

Она вздохнула.

— Хорошо.

Он помог ей снова сесть на землю и достал из кармана предметы, которые им дал Драйден. К тому времени, как она прислонилась к дереву, она сжимала зубы и глубоко дышала.

Он медленно снял с нее куртку. Аккуратно приподнял рубашку. Она даже не могла определить, был ли ветер прохладным, потому что ей было очень жарко. Лихорадка? Или же это магия, которая поднималась внутри нее, как скороварка, прикрытая крышкой? Сгорела бы ли она прямо сейчас, если не выпустит этот жар? А если выпустит, то сгорит ли весь мир вместо нее?

— Почему ты не рассказала об этом раньше? Ты знаешь, что ты глупая?

Голос Вайата звучал грубо и хрипло, но его руки нежно очищали кровь с ее рёбер, прежде чем наложить свежую повязку вокруг тела.

— Спасибо, — сказала она, положив свою руку поверх его, когда он закончил. — Спасибо, что остаёшься со мной. Спасибо, что заботишься обо мне.

Он выругался и откинул свою руку прочь, грубо вытерев кровь о край своей рубашки.

— Черт, конечно же, я забочусь о тебе. Даже если не прав, я не могу перестать думать об этом. Я не могу просто взять и уйти.

— Возможно, тебе стоило бы так поступить.

Ее горло сжалось из-за приступа рыданий.

— Возможно, — согласился он. — Но этого не случится. Мы пройдём это всё до самого конца.

— Возможно, в конце ты не сможешь остаться в живых. Я не хочу, чтобы тебя ранили из-за меня. Ты должен отыскать мальчиков и вместе с ними выбраться отсюда.

Он схватил ее за подбородок. Их взгляды встретились. Казалось, будто он… что-то ищет на ее лице.

— Не волнуйся, — сказал он, лаская большим пальцем ее щеку. — Я никого не оставлю позади.

Ее сердце тяжело забилось, она отвела взгляд в сторону и отодвинулась. Она заставила себя встать и отряхнулась от грязи.

— Уже поздно. Вероятно, нам стоит вернуться к остальным.

Он вздохнул и тоже поднялся. Грета задержала дыхание и вытянула голову, прислушиваясь к звукам леса. Вайат посмотрел на нее с поднятой бровью, но ничего не сказал, заметив, что в ее плечах появилось напряжение.

Наконец, она подбоченилась.

— Что ты делаешь, прячась в тени, Сиона?

Женщина-гоблин вышла в мягкий лунный свет.

— Я не пряталась. Просто ты не единственная, кому нужно время, чтобы побыть в одиночестве.

Грета приблизилась к ней, но не решилась прикоснуться, потому что страшилась себя.

— Ты в порядке? Я тебя ранила? Я не хотела…

— Со мной все хорошо. Ты оказалась сильнее, но в следующий раз я буду лучше подготовлена к тому, насколько могущественной ты стала.

Грета вздрогнула.

— Сиона, следующего раза не будет. Я не хочу ещё раз предоставлять тебе такую возможность.

Она сделала глубокий вздох и посмотрела на них обоих.

— Если я потеряю контроль, то вы оба должны пообещать мне, что убьёте меня. Так будет лучше.

Слова повисли в воздухе между ними тремя, но ни Вайат, ни Сиона не ответили.

Наконец, Вайат сказал:

— Я пойду, проверю… одну вещь… там.

Он ушёл.

— Похоже, это большое «нет», — пробормотала Грета, со стоном прислонившись плечом к стволу корявого старого дерева.

— Ты не можешь просить у него об этом. Его сердце никогда не позволит ему навредить тебе.

Она посмотрела наверх.

— Но ты же знаешь, что я права, не так ли?

— До этого не дойдёт, — сказала Сиона, нахмурившись.

— А если дойдёт… — настояла Грета.

— Я обещаю сделать то, что понадобится.

Грета выпустила долгий вздох облегчения и кивнула.

— Спасибо тебе.

— Пока не благодари меня.

Глава 15

— А где же остальные?

— Пойдём.

Она последовала за Сионой к корням массивного дерева. Вайат стоял там, скрестив руки, чтобы дождаться их, с воинственным взглядом упрямой решимости на лице. Он был таким ожесточенным защитником. Ее губы тронула улыбка. Должно быть, это его смягчило, потому что молодой человек перестал сердиться и нахмурился.

Она посмотрела вверх на дерево. Высоко в ветвях был построен маленький дом. И действительно, с левой стороны с толстой ветки свисала вниз импровизированная веревочная лестница. Она была примерно в полутора метрах от земли. Достаточно высоко, чтобы озадачить диких животных, но все еще достаточно низко, чтобы человек обычного размера мог дотянуться до нее и подняться.

Ствол был настолько широк, что если бы все взялись за руки, то не могли бы обхватить его. На нем были настоящие листья вместо иголок, к тому же на земле совсем не было снега. Все это указывало на то, что дерево образовывало центр эльфийского священного круга — а люди обычно не могли пересечь магическую границу эльфийского священного круга.

Люк сказал, что эльфы и фейри разделяют много пересекающихся путей в их истории. Но в то время как фейри покинули Великую Мать, когда ей нужна была помощь, и заявили права на магию из неестественных источников, эльфы посвятили свои дары земле и были одним из немногих видов, все еще способных пользоваться ощутимой связью с божеством Милены в настоящее время.

Священный круг был тем местом, где эльфы соединялись с Великой Матерью, возобновляя свою природную энергию. Это было очень личное и мощное место, где магия была сильной. Разумный эльф редко держал свой круг там, где жил, потому что он не был бы признательным, если бы другие пересекли границу и осквернили ее.

— Это чей-то дом. Похоже, он защищен. Не думаю, что…

Вайат коснулся дерева без какого-либо сопротивления.

— Этот круг сломан. Кто бы здесь не жил, он мертв. Должно быть, это произошло совсем недавно, поскольку листья все еще зеленые, но они уже начинают опадать.

Теперь, когда он сказал об этом, Грета посмотрела вниз и заметила довольно много листьев в разных состояниях увядания, беспорядочно разбросанные по земле.

Она попыталась отбросить печаль, которая внезапно нахлынула на нее.

Грета слышала бурчание низких голосов и шаркающие звуки движения сверху.

— Хорошо, я думаю, это достаточно безопасно на ночь.

Сиона первая начала подниматься по лестнице, за ней последовала Грета. Вайат шел последним, подтянув за собой веревочную лестницу и заправил ее на крючок рядом с дверью, которая выглядела так, как будто он был именно для этой цели.

Стены были сделаны из смазанных, вытесанных вручную досок, вырезанные окна были красиво обшиты. Единственное, чего не хватало, так это очага, но это было понятно, учитывая, сколько урона он мог бы нанести, если бы огонь вышел из-под контроля.

Там была настоящая дверь, настоящая крыша и настоящая мебель. Качающееся кресло с гладкими от изношенности ручками, узкая раскладушка со сложенным на ней одеялом напротив далекой стены, и вязаный коврик на посыпанном песком полу, который выглядел так, будто он видал дни и получше. Она провела рукой по древесной текстуре небольшого квадратного стола.

Быстрая проверка шкафов не особо много принесла, не то, чтобы она была удивлена. Но когда она увидела, что стол нагружен ягодами, корнями и зеленью, она поняла, что фейри по пути провели целый день в поисках пищи и собирали все, что им встречалось. Ее щеки покраснели. В обычной ситуации она бы сделала то же самое, но, вероятно, была ошеломляюще невежливой по отношения в своим спутникам в течение почти всего времени, и ей нечем было поделиться.

Когда Сиона подошла к ней, она перебирала мягкую зеленую листву.

— Сегодня я видела много новых растений, пробившихся сквозь снег, и было не так холодно, как обычно.

Она почувствовала, будто если произнесет вслух слово «весна», то сглазит, но в ее голосе была яркая ниточка надежды.

— Когда я была маленькой, весна была моей любимой порой года, потому что отец вытаскивал из гаража велосипед, — мягко сказала Грета. — После долгой зимы, или того, что казалось долгим, до того как я попала на Милену, весна была знаком того, что солнце будет задерживаться дольше и после обеда я смогу ездить верх и вниз по улицам, а он всегда будет там, стоя в конце дороги и наблюдая за мной.

Поскольку ее день рождения был в конце апреля, то стало традицией приобретать новый каждый год прямо к сезону велосипедной езды, а ее прежняя модель доставалась Дрю.

Традиции были в ее семье большим делом. Каждый день рождения был ритуалом перехода, достойного блинов с шоколадной стружкой в форме первой буквы ее имени. А Рождество означало новую пижаму-костюм, даже после того, как она стала слишком взрослой для таких пижам. В воскресенье вечером была ночь семейных игр. А в понедельник утром мама всегда отвозила ее в школу, чтобы они могли сначала забежать в Старбаркс за кофе… для Греты заказывали горячий шоколад, до того последнего года… и у них было двадцать минут на то, что мама называла «приободриться». Они обе назвали одну вещь, которая, по их мнению, будет сложной на этой неделе, и…

Она покачала головой. Взглянув вниз, поняла, что сжимает в руке горстку кедровых орехов. Грета поднесла один ко рту. Его было трудно проглотить, но поскольку теперь вся ее жизнь оказалась сплошным утром понедельника с бесконечными трудными моментами, выстраивающимися перед ней, ей, вероятно, понадобится подпитка.

Даже несмотря на то, что сегодня шел снег, так же как и в любой другой день, осадки были легче, ветер не таким колючим. В воздухе был еле ощутимый намёк на что-то, чего она никогда раньше не чувствовала на Милене. Так будто земля просыпалась.

Опять же, это не было бесконечной зимой без причины, а она не хотела лелеять надежду из-за одного-два дня умеренной погоды.

Тем не менее, вид этих корзин, заполненных свежими цветами, и глаза Айзека, когда он подарил ей букет, наполнили ее мысли. Она оплакивала потерю своего мешка, желая, чтобы у нее было хоть что-то от него.

Принц и принцесса сидели на потрепанном ковре посреди комнаты, вероятно, потому, что Драйден хотел, чтобы они были там, где он мог бы защитить их со всех сторон. Они не разговаривали. На самом деле, никто этого не делал.

Грета поняла, что с самого начала и на протяжении всего дня, единственное время, когда фейри разговаривали, было тем, когда они обращались к ней или к Вайату… что послужило довольно интенсивному напряжению.

Она поморщилась и взглянула через плечо. Сиона скользнула в дальнюю часть комнаты и встала, вглядываясь в темноту сквозь одно из двух маленьких вырезных окон. Снаружи ничего не было видно, но что бы она не видела в своих мыслях, это привносило резкость и сосредоточенность в ее взгляд.

Вайат также отделился от группы, прислонившись к противоположной стороне маленького домика. Он выглядел жестким и неприступным. Волосы у него частично стояли торчком, а частично спутанными, как у изнуренной крысы. Тень на его щеках казалась темнее, как будто он постарел на три года за этот вечер, а круги под глазами стали более выраженными.

Молодой человек поднял глаза, и их выражение просветлело, когда он увидел ее. Он жестом пригласил присоединиться к нему. Грета пожала плечами и подчинилась, но почти пожалела об этом, когда он проследовал за ней взглядом через всю комнату, заставляя краснеть.

— Не делай так, — пробормотала она, остановившись перед ним и скрестив руки, пока не поняла, что это та же поза, что у него, и вместо этого переложила руки на бедра.

Вайат не стал притворяться, что не понимает, о чём она говорит.

— Не могу, — ответил он с улыбкой, которая заставила его глаза просиять, и у нее перехватило дыхание. Он ссутулился и засунул руки в карманы.

— Ты прекрасна, или ты не знаешь об этом?

Он уже говорил ей однажды что-то похожее, но теперь это было забавнее, чем тогда. Она посмотрела на свою разорванную, окровавленную одежду и фыркнула. Ее руки были грязными и в мозолях, не говоря уже о сухости и трещинах, и прямо сейчас она чувствовала все, что болело. Ее губы были потресканы, а из ее косы вылезали волосы, и… список можно было продолжить.

— Не смеши меня, — предупредила она. — Это плохо для раны в моем боку.

— В последнее время я обнаружил, что мне нравятся сильные и крепкие женщины.

Он повел бровью, и она рассмеялась. Должно быть, он дразнит ее.

Было здорово смеяться. Смех напомнил ей о дне, когда они с Вайатом встретились. Она чуть не выпотрошила его кинжалом, но он и глазом не моргнул. И в правду, он насмехался над ней и, в конечном итоге, пригласил ее в тайное убежище, которое сделал, чтобы обезопасить мальчиков.

У нее никогда не было смелости делать подобное, никогда не могла так легко доверять ему. Но Вайат всегда был способен находить в людях хорошее, и он побуждал это в других.

Он так мягко скользнул пальцем по ее щеке, что это было, словно прикосновение перышка. Грета застыла, встретившись с ним взглядом. Даже сквозь взгляд, хотя он и старался быть нежным, она увидела, что еще скрывалось под ним, и почувствовала неловкость. Грета не была достойна таких чувств. Она не была тем человеком, которым он себе ее представлял.

Она отошла и выглянула в окно. Пушистые снежинки в какой-то момент перестали падать, и лучи лунного света прорезали отверстия в деревьях. Было довольно красиво, но у нее на затылке волосы встали дыбом. Там что-то было.

— Что это? — прошептала она, подняв руку.

— Я ничего не вижу.

Он наклонился через окно-отверстие и посмотрел вниз. После долгого момента, он прибавил:

— И ничего не слышу.

— Я тоже, — призналась она. — Но я чувствую.

Не было никаких ночных звуков. Тот короткий момент прямо перед затмением, когда весь мир, казалось, задерживал дыхание — было похоже на это.

Оба выглянули наружу. Тревога Греты возросла.

Внезапно, Вайат поднес палец к ее подбородку и приблизил ее лицо к своему, а другой палец приложил к своим губам в знак предупреждения. Его лоб был напряжен, когда он специально посмотрел вниз.

Она последовала за его взглядом. Сначала она ничего не увидела. Было достаточно тяжело беспрепятственно взглянуть на землю через толстые ветви дерева, а бледный лунный свет не был недостаточно силен, чтобы стать эффективным источником освещения.

Но чем дольше она смотрела, тем больше понимала, что он прав. Даже если она все еще не могла увидеть, там что-то было.

Она снова перевела на него взгляд, почти не двигая головой, сознавая, что нужно быть как можно тише. Он наклонился немного ближе, пока его дыхание не защекотало ее ухо, когда он прошептал:

— Не пытайся увидеть, что движется в тени. Посмотри на саму тень.

О чем это он? Она нахмурилась и повернулась, и прежде чем попыталась переориентироваться, чтобы увидеть то, что он видел, что-то шелохнулось прямо в углу ее поля зрения. Рядом с ней напрягся Вайат. Она сузила глаза, но это не помогло, она потеряла из виду то, что почти увидела.

Она попыталась последовать его совету, она не смотрела на что-то определенное, смотрела так, как смотрят на картину одного из художников-импрессионистов, которые нравились ее матери. Если рассматривать их слишком близко, то это будут просто капли красок, но если отступить назад… вот оно.

У нее перехватило дыхание.

— Призраки крови.

Скользкие, как змеи, темнее темноты. Сначала был только один, но она знала, что просто не видела их всех. Она попробовала снова и поняла, что лесная земля была покрыта ими.

Призраками были фейри, которые лишились своей магии. Без нее они становились шелухой своих прежних «я», едва живыми. Аморфные и зыбкие они бродили по Милене, пытаясь пополнить то, что они потеряли. В основном, они были безвредны. Иногда им удавалось стучать по чашке или перебирать ваши волосы, будто слабый бриз, как и ожидалось от призрака, но если они собирались, то могли иногда проявить достаточную энергию, чтобы удержать кого-то и питаться им. А призраки с жаждой крови были совсем другой проблемой. Они пристрастились к мгновенному всплеску силы и одержимы тем, чтобы продлить его.

Медленно, очень медленно она повернулась, чтобы предупредить Драйдена и других, но, должно быть, он тоже их заметил. Его плечи напряглись.

Сиона резко вздохнула.

— Вот почему это место далеко от земли, — глухо пробормотала Грета.

— Нет, — осторожно ответила Сиона. — Возможно, оно защищало своего жителя от множества других угроз, но высота не спасет нас от кровавых призраков.

Она подняла руку и указала за на плечо Греты, в окно.

— На самом деле, идея запереть себя здесь только облегчила им задание.

Мозг Греты все еще был занят тем, чтобы увидеть существ среди теней. Ей потребовалось секунда, чтобы разглядеть, на что указывала Сиона. Когда ей это, наконец, удалось, тонкая ленточка надежды, которая у нее была, умерла, и ее горло сжалось от паники.

Оно было прямо там, на дереве снаружи. Прямо на уровне глаз и смотрело на них.

Несмотря на то, что ее видение изменилось, она все еще не могла понять, где закончился призрак, и начались тени, за исключением намека на мягкие тонкие края, дрейфующие на ветру, как дым. Но она, несомненно, видела красные глаза-бусинки и когтистые руки, сжимающие толстую кору дерева.

О, Боже, и зубы. Много зубов.

Раздался звук царапанья о дверь. Драйден беззвучно скользнул к ней. Он посмотрел на Грету в ожидании. Она кивнула, мышцы напряжены и готовы. Она вытащила меч, как можно плавно и тихо.

— Это не тот противник, которого можно одолеть сталью, данем, — прошептала Сиона. Она кивнула одному из воинов-фейри. — Поищи в шкафу соль.

Воин вернулся с маленьким контейнером.

— Этого не достаточно, чтобы удержать их.

— Рассыпь все, что есть перед дверью, — приказал Драйден. Он поднял маленький стол и приподнял его, схватил ножку и вырвал ее. Потом указал на ветхое, потрепанное одеяло, накинутое на стул. — Разорвите это на куски, чтобы обернуть ими концы каждой из этих ножек.

Поняв, что он задумал, она ахнула.

— Вы думаете, это действительно хорошая идея? Это место старое, древесина сухая. Одна блуждающая искра, и все это загорится, прихватив нас и весь лес вместе с нами.

— Если у тебя есть идея получше, то можешь поделиться ею.

Дверь маленького дома хлопнула по раме. Все подпрыгнули.

Трясущимися руками, фейри закончил посыпать пол перед собой небольшим запасом соли и на руках отпрыгнул обратно, как только дверь полностью сорвалась с петель. Она услышала, как та врезалась в ветки, падая.

Что ж, это был один из способов дать призракам знать об их присутствии. Вход в дом-дерево заполонили красные глаза и острые зубы.

— Смерть от огня, — пробормотала она.

У призраков действительно не было ни формы, ни сущности, только дымчатые, призрачные тени. Тем не менее, должно быть их было четверо или пятеро — может, больше — толпились в дверном проеме. Они бросились вперед, чтобы попасть внутрь, но врезались в соляную линию и не могли пересечь ее. Это уже было хотя бы что-то. Только… возле окон не было соли.

И Вайат и Сиона взяли у Драйдена по ножке от стола. Вайат сразу же направился к одному из окон.

— Что там? — крикнула она.

Он покачал головой.

— Они там, но они еще не сдвинулись.

Она повернулась обратно к двери и вздрогнула. Ее магия шевельнулась, но она стиснула зубы. Она больше не потеряет контроль.

Скелетоподобные, когтистые руки потянулись, проверяя барьер, но призраки зашипели от боли и отпрянули назад. Слава Великой Матери, соль, казалось, держала их в узде.

Сиона держала две ножки стола, разорванная ткань уже была привязана на их концах. У Вайата был кремень, но искры, которые он создавал, были недостаточны для поджога ткани. Ее пальцы дрогнули.

Байрон посмотрел на нее.

— Ты можешь зажечь факелы.

Пока он не сказал это, она не понимала, что думала о том же. Искушение сделать это было сильным. Настолько сильным, что рот стал сухим, как пустыня, а глаза затуманились.

Испытывая страх перед самой собой, она покачала головой и подняла руки.

— Нет, я не могу.

Он посмотрел на Сиону. Ее губы были сжаты в тонкую линию. Отчаявшись, Грета схватила руку своей подруги.

— Не дай мне это сделать, Сиона, — умоляла она.

Байрон достал из кармана маленькую жестяную колбу и бросил ее.

— Хорошо. Тогда помогут несколько капель этого, — сказал он.

Она вздохнула.

— Если эта вещь была у тебя все это время, то почему…

— Нет времени.

Сиона выступила вперед и схватила колбу. Сильный запах Миленского виски наполнил комнату, когда она вылила алкоголь на факелы. Вайат вновь и вновь царапал кремень, но, похоже, судьба решила подставить их.

Напротив них когтистые руки изогнулись над оконной рамой. Кровавый призрак потянулся, чтобы заглянуть внутрь.

Инстинкт возобладал над здравым смыслом, когда она бросилась вперед, разрубая своим мечом дымчатую угрозу.

Тени сдвинулись, как порыв ветра, раздувающий мертвые листья, но когда он улегся, призрак все еще был там. Он зарычал. Как у чего-то подобного мог быть голос?

Грета повернулась на отчетливый свист и потрескивание зажегшегося огня, чувствуя прилив тепла на спине и подавляющее облегчение от того, что он исходит не от нее.

— Мне нужен один из них, — крикнула она.

Сиона бросила ей факел. Грета завертелась. Ее сердце перестало биться, и она перевела дыхание, но наклонилась и поймала его. Спасибо Великой Матери за хорошие рефлексы. Пламя, которое охватило бы их всех, если бы она не…

Сиона покачала головой.

— Это было слишком опасно, данем.

Она не отважилась ответить, повернувшись, чтобы вонзить факел в призрака в окне.

Вайат направился к другому окну, через которое теперь пробирались еще два призрака. Драйден и его воины охраняли входную дверь. Призраки зашипели и сжались, но, похоже, не хотели никуда уходить. Внезапно один из фейри закричал. Грета обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сиона и Драйден склонились над павшим воином, как только куча призраков прорвалось внутрь. Солевая линия рассеялась, открывая проход.

Лейла и Байрон отломали еще больше ножек у столов. Теперь у всех фейри были факелы, но призраков становилось все больше. Они окружили Сиону.

Единственной существенной частью призраков были эти зубы, и Сиона закричала, когда ими запустили ей в руку. Желудок Греты напрягся, и магия напряглась вместе с ним. Другой призрак вцепился в горло Сионы. Ее глаза закатились назад, а губы шевелились в беззвучным плаче.

Вайат был ближе к Сионе, чем кто-либо другой.

— Охраняй окно! — крикнул он Байрону и пересек комнату двумя большими шагами.

Он помахал факелом перед призраками, которые начали питаться Сионой. Было очевидно, что он пытался не задеть ее, но призраки просто игнорировали его. Угрозы огнем было недостаточно, чтобы отпугнуть их теперь, когда пролилась кровь.

Недолго думая, Грета начала покачивать воображаемой пробкой, которую использовала, чтобы сдерживать магию. Еще немного, достаточно, чтобы дать проскользнуть завитку, чтобы проверить.

Она отстранилась, страсно хватая ртом воздух, чувствуя отвращение от того, что теперь желание воспользоваться магией стало инстинктом, который возникал по малейшей причине.

Это было захватывающим в худшем смысле, и она была в ужасе от того, что поняла, что она лукавила против себя самой, ища причины использовать ее. Если на этот раз магия не убьет ее, тогда Грета вновь найдет причину, чтобы воспользоваться ею. И опять. Она будет освобождать ее, пока сила не подчинит ее себе полностью.

Она набухла внутри нее, выталкиваясь наружу, как раздутый живот. О, нет. Она стиснула зубы. Ее сердце гремело от страха и отвращения. Как она могла быть такой глупой? Такой слабой? Такой слепой?

Пробка оказалась не такой эффективной, как раньше, или, может быть, с самого начала не было никакого контроля, и это самообман.

Стремление взорвать призраков всем пламенем, которое ее тело могло создать, было ослепляющим. Единственное, что удерживало ее, было знание о том, что она потеряет контроль над всем этим. Вайат должен был помочь Сионе.

— Сделай это, — сказала ему Сиона. Ее голос звучал надломанным, так что Грета едва расслышала его.

Челюсть Вайта сжалась. Он кивнул. Грета прикусила язык, чтобы не закричать ему, что он должен быть осторожен.

Кулаки Сионы сжались, но колени дрожали. Она слабела. Вайат вонзил пылающий факел в призраков, держа кончик прямо напротив ее бока. Визжащий звук призрака угрожал барабанным перепонкам Греты.

Существа, наконец, отпустили Сиону. Вайат выставил руку прямо перед тем, как она упала на пол, но было похоже, что она без сознания. Он отбивался от призраков своим факелом, когда они снова грозились напасть.

Многие из них заполнили окно. На них собирались сделать набег, и некуда было идти, кроме как вниз. Она обдумала это, но даже если они выживут, не переломав костей, часть кровавых призраков была и на земле. В темноте они могли наткнуться прямо на целую толпу и даже не заметить этого, до тех пор, пока не упадет первая капля крови.

— Их слишком много, — крикнула она.

Призраки даже начали пробивать стены, чтобы попасть внутрь. Они были и на крыше, и она могла лишь предположить, что они ползали и по каждой ветке дерева.

В ночи раздался зловещий треск, и одна из стен была вырвана. Темное пространство заполнили бесчисленные пары светящихся красных глаз, а когтистые руки проникли внутрь, когда открылось другое отверстие в углу комнаты.

Грета отчаянно проматывала в мыслях варианты и приходила к одному исходу. Кроме одного. Один выстрел. Если бы она была настолько глупа, чтобы рискнуть — и рискнуть всеми остальными.

Воздух трещал не только из-за пылающих факелов. Зверь с когтями в ее душе с треском распахнул этот большой глаз.

Глава 16

Кто-то затряс ее.

Вайат. Он тряс ее так сильно, что у нее запрокинулась голова, и она осознала, что понятия не имеет, когда он успел пересечь комнату, как долго уже трясет ее и как долго выкрикивает ее имя.

Волосы у Греты на руках стояли дыбом, словно от удара электричеством. Кожа натянулась и стала супер чувствительной, отчего прикосновения Вайата были почти болезненными.

— Грета, проклятие! — заорал он. Она моргнула и потрясла головой, когда облако тьмы рассеялось, и почувствовала, что красный глаз в ее разуме закрылся, оставив только тонкую щелку, все ещё готовый открыться, но уже успокоенный.

— Грета!

— Что? Что случилось?

Она схватила Вайата за руку, чтобы он перестал трясти ее. У нее просто челюсть отвалилась. Призраки исчезли из домика на дереве, но все кругом было в огне.

Он схватил ее лицо обеими руками и снова прокричал ее имя, все ещё умоляя прийти в себя.

О, нет, о, нет, о, нет.

Она снова потеряла контроль.

Она в отчаянии уцепилась в его руки, словно за якорь.

— Все хорошо. Я в порядке, — пробормотала она, хотя была совершенно не в порядке. — Что за…

— Что это за чертовщина? — проорал он. Он тряхнул головой и потащил ее вперёд. — Не важно. Нам нужно выбираться отсюда.

О, Боже, он был прав. Она отодвинулась, но он отпустил ее только после пристального взгляда ей в глаза.

Вокруг завывали призраки крови, их нечеловеческие крики эхом отдавались в ночи и звенели в ушах. Драйден пытался потушить пламя рядом с обнаруженным по середине пола черным ходом.

Сиона лежала на полу. Она выглядела ослабленной, но, по крайней мере, пришла в сознание. Гоблинша внимательно смотрела на Грету.

Девушка подбежала и села на колени рядом с люком.

Призраки крови сразу же облепили дверь хода, но добравшись до Греты, они зашипели и как будто попятились назад. В дверном проёме Вайат махнул факелом. Огонь уже начал пожирать то, что поддерживало конструкцию на дереве. Грета закашлялась, лёгкие жгло от густого дыма.

Весь дом покачнулся. Вайат бросился к Грете. Он вздрогнул и застыл, когда на них обоих посыпался дождь из искр от горящей древесины.

В секунду затишья во всем этом хаосе она оттолкнула его от себя и быстро стряхнула со спины Вайата раскаленные угольки, а потом попыталась найти хоть глоток чистого воздуха для дыхания.

— Все уходим, — прокричала она, держа открытой дверь люка и жестом показывая Вайату идти первым с факелом.

Она хотела, чтобы он помог Сионе, которая все ещё выглядела очень бледной, возможно, даже она была близка к смерти.

Вайат схватил Грету за руку.

— Без тебя не пойду, — прокричал он, перекрикивая шипящий огонь.

— Я тоже должна остаться с тобой, — сказала Сиона, нахмурившись, отчего у нее на лбу залегли глубокие складки.

— Ты едва можешь пошевелиться, — прокричала Грета, помотав головой.

Всё случилось по ее вине, даже если она и не могла вспомнить, как именно и что именно произошло. Она должна была убедиться, что все выбрались.

— Я пойду сразу же после вас.

Никому это не понравилось, но она подталкивала их к проходу, и на препирательства времени не было. Вайат держал факел и в то же время помогал Сионе с такой заботой, на которую был способен только он. В глазах Сионы читалось нескрываемое удивление, когда она смотрела то на него, то на Грету. Она не знала, как реагировать. Неужели заботу о ней кто-то проявил впервые?

— Подстраховывайте друг друга, — распорядилась Грета.

Вайат хотел что-то сказать, но Грета ему не позволила. Если им сегодня удастся выбраться отсюда живыми, ей придется позаботиться о нем и подумать о чем-то кроме себя.

Держа одну руку на двери люка, Грета уже поторапливала второй служанку Лейлы Джессу, которая стояла рядом с огромными от страха глазами. Следующим шел один из воинов фейри. Он был ранен и медленно спускался через отверстие, оставляя следы крови на древесине. Призраки крови сразу же кинулись к нему, скорее всего привлекаемые запахом его крови.

Она автоматически развернулась лицом к угрозе. Призраки зашипели и заклацали зубами, но, на удивление, не приняли следующей попытки приблизиться к ней.

Она схватила длинную горящую палку и махнула в сторону одного существа, но у нее появилось стойкое ощущение, что огонь не поможет удержать тварь подальше, не тогда, когда огонь повсюду.

Нет, оно боялось приблизиться. Боялось ее.

Краем уха она слышала, как фейри падает сквозь ветви. Напали ли на него призраки на дереве? Кровь совершенно точно привлекла их ещё больше к ее друзьям, если только они уже не были окружены ими.

Принц и принцесса все ещё должны были находиться где-то рядом. Она искала их в дыму, ужасно кашляя, потому что дым жёг лёгкие. Грудная клетка болела, а глаза слезились. Она не видела ничего, кроме зыбкого ада в черном и красном цвете. Что-то схватило ее.

«Держись за меня», — внезапно произнес голос в ее голове. Она ахнула и отпрянула, но Байрон схватил ее за запястье. Он стоял прямо перед ней. Он сжал челюсти и впился в нее взглядом.

«Держись», — это он сказал.

Она взглянула на его руку и поняла, что прикосновение позволяет ему мысленно говорить с ней.

Присутствие короля гоблинов в ее голове сбивало с толку, но это было в сто раз хуже. Как только он очутился там, у нее появилось жуткое ощущение, что все фейри на Милене могли слышать ее мысли. Словно ее оставили на пустой сцене в полном зрительском зале, но лиц присутствующих она разглядеть не могла.

Она помотала головой, и Байрон ослабил хватку. Ощущение стало не таким сильным.

Он совсем отпустил ее руку и поднял свою сестру. У Лейлы на лбу кровоточила рана. Грета сделала шаг в сторону принцессы, но ее остановил ещё один приступ кашля. Байрон задержал девушку перед собой и положил руку на плечо.

«Не пытайся избавиться от меня, или не получишь поддержки».

Она кивнула и поняла, что когда он прикасался к ней, она могла дышать. Она прищурилась и заметила у люка Драйдена. Его окружали несколько призраков, пытающихся залезть в дом на дереве. Она рванула к нему, но он слабо покачал головой. Призраки уже пировали им.

Он сжал губы в тонкую линию.

— Вытащи их оттуда, — сказал он.

Глубоко вздохнув на удивление свежий воздух, она вырвалась от Байрона. И как только она это сделала, снова задохнулась от жара и дыма.

Драйден зло глянул на нее.

— Вытащи принца и принцессу оттуда, — резко скомандовал он.

— Наверное, это тебя удивит, — огрызнулась она, — но я не слушаюсь ничьих приказов, особенно от каких-то жалких солдатишек, как ты.

Возможно, так говорить было жестоко, но так она надеялась подтолкнуть его к действию. Байрон должен был спустить свою сестру по лестнице, по которой она сама не смогла бы спуститься. Им нужна была помощь Драйдена.

Она стала пробираться вперёд, подняв руку, чтобы защитить лицо от жара, но впереди уже не было выхода. Пламя лизало пол под ее ботинками, потолок над ее головой. Оно затрагивало даже ее ресницы, а дым наполнял лёгкие, не оставляя места для кислорода.

Но с каждым шагом, сделанным в сторону Драйдена, призраков рядом с ним становилось все меньше. Они шипели и пятились от нее. Один даже вскрикнул, когда она махнула в его сторону. Ей стало интересно, кто был больше напуган тем, кем она стала, они или сама она.

Драйден покачнулся, когда последний призрак отцепился и унесся прочь. Она протянула руку, чтобы помочь ему устоять. Он нахмурился и заглянул ей в глаза, в его суровом взгляде она прочла множество вопросов, на которые не могла ответить.

Грета сжала зубы и толкнула его в сторону Байрона.

— А теперь всем пора уходить!

Она последовала за ними, подталкивая всех к выходу, который было сложно найти посреди всей этой разрухи, и она поняла, что лаз, к тому же, был снова завален. Пламя и дым проникали сквозь половые доски. Если она откроет лаз, ворвётся ли сквозь отверстие внутрь и пламя?

Им нужно было найти другой путь наружу.

Она развернулась, и ее взгляд приковало окно. Оно совсем не было безопасным, но, по крайней мере, через него она сможет увидеть хотя бы немного ясной ночи среди дыма.

Окно — единственный выход, о котором они не подумали. Она расчистила путь от мусора и призраков, насколько смогла. Байрон остановился и прошептал что-то на ухо сестре. Она моргнула и через силу открыла глаза.

Грета старалась изо всех сил потушить пламя с одной стороны окна, пока Драйден делал то же самое с другой, а Байрон помогал Лейле выбраться через него на толстые ветви соседнего дерева. Оно тоже стояло в огне, но ещё не целиком.

— Ты следующая, — прокричал Драйден.

Она покачала головой.

— Если я уйду, то призраки снова набросятся до того, как у тебя будет шанс уйти.

— Это не было просьбой.

Она взяла его за руку, и ей пришлось сдержаться, чтобы не ахнуть от этого ледяного прикосновения. Он был как Лазарь… или мог бы стать таким же, если бы прожил ещё достаточно долго. Она не хотела бы оказаться рядом, когда наступит это время. На самом деле, она могла бы оказать Милене услугу, оставив его здесь, как он и просил.

Она могла убивать множество Потерянных, но никогда бы не убила никого без крайней необходимости. Возможно, Драйден и может стать монстром, но монстрами могли стать и все остальные. Очевидно, что и она тоже.

— Давай же, пойдем вместе.

Эльф вместе с ней двинулся к окну. Огонь уже распространился ещё сильнее, изгоняя ночную тьму, которая была видна, когда выбирались принц и принцесса. Грета подняла руку, чтобы защитить лицо, когда взбирались на карниз. Драйден протиснулся вместе с ней, и они оба выпрыгнули через пламя. Она ни черта не видела, но когда что-то сильно врезалось ей в грудь, то судорожно уцепилась за ветку, чтобы удержаться. Драйден рядом с ней застонал.

Она кашляла и кашляла, едва не отпустив ветку и чувствуя опасную нестабильность сознания. Она сжала руки и сделала глубокий вдох. Вокруг все ещё поднимался густой дым, а спину жгло пламя, но она раскрыла глаза.

— Грета! — послышался голос откуда-то снизу.

Слава Богу. Вайат. Это должно было значить, что с ним все в порядке, правда? Что на земле они могли сдерживать призраков?

Они с Драйденом стали пробираться сквозь ветви, словно за ними гнался сам дьявол. Наконец, она повисла на последней, пламя потрескивало за ее спиной. Рука начала соскальзывать, и она едва могла удерживаться. Девушка пыталась из последних сил.

Драйден прыгнул, и она попыталась проследить за ним, чтобы понять, как далеко ей придется падать. Похоже, довольно далеко.

— Давай, — прокричал Вайат. — Я тебя поймаю.

Другого пути, кроме как вниз, не оставалось. Она отцепилась и полетела вниз, шепча молитву. Вайат поймал ее за бедра и притормозил падение. Она проскользнула так, что его руки сначала оказались на ее талии, а потом подхватили под плечи, и все это время ее тело скользило вдоль его тела.

Она не могла не чувствовать каждый его дюйм, пока он прикасался к ней, а когда ее ноги достали до земли, он не отпустил ее, а лишь поднял на руки и отнес подальше от огня. Она задалась вопросом, а смогла ли она бы сама в противном случае встать на ноги.

Ее щеки вспыхнули, но вовсе не от огня. Он остановился и положил ее, все ещё прижимая к себе. На минуту она затерялась в его объятьях. Она спрятала лицо в изгибе его шеи, вдохнув запах пота и дыма, и ещё лёгкий аромат теплого ветерка и холодной воды, который всегда напоминал ей о Вайате и о доме.

Но, хотя это и должно было успокоить ее, она инстинктивно отпрянула, закашлялась и вздрогнула от цепной реакции болезненных ощущений в горле до самых лёгких.

— Подожди минуту, — прохрипела она, потянулась к своему мечу и резко развернулась. — Что случилось с…

Он сжал её предплечья.

— Призраки ушли. Полагаю, они вернутся, когда огонь потухнет, ну а пока у нас одной проблемой меньше.

Его слова не стали особым утешением, как могли бы, если бы огонь не вызывал таких опасений. Она никогда не видела ничего подобного. Дерево было полностью охвачено пламенем, с него летели части веток и искры, и огонь уже распространился на все соседние деревья. Она не могла поверить, что находится в эпицентре всего этого. Кожа ещё была стянута и болела от ожогов, которые она не успела заметить, а обожжённые концы кос царапали заднюю часть шеи.

— Что мы будем делать?

Огонь такой силы должен был распространиться очень быстро.

Прижав одну руку к телу, Сиона положила другую на плечо Грете.

— Ты ничего не сможешь поделать, — тихо произнесла она. — Пожар очень сильный. Он прогорит сам.

— Он уничтожит Гоблинский лес.

Это все ещё была земля Айзека, где жило бесчисленное количество существ — больших и малых — называющих его своим домом. Айзек сам находился где-то там.

— Я не могу этого позволить. Я не уйду, пока пламя не будет под контролем.

— Как ты планируешь взять его под контроль, если сама оказалась причиной пожара?

Байрон был прав. Всё произошло по ее вине, именно поэтому она и должна убедиться, что огонь потушен. Она озабочено посмотрела на Вайата в поисках поддержки, но он смотрел на нее напряжённо и обеспокоенно.

— У нас нет такого огромного покрывала, чтобы накрыть огонь, Грета.

Лейла выпрямилась. Казалось, она быстро оправляется от удара по голове.

— Ты слаба. Ты едва стоишь на ногах. Если ты останешься здесь, то умрёшь, — сказала она.

Грета посмотрела на огонь, чувствуя отчаянье и собственную никчемность. Что хорошего в том, если ее силы приносят только разрушение?

Сиона взглянула на Драйдена. Грета проследила за ее взглядом. Спустя мгновение он сжал губы и покачал головой. Потом Сиона посмотрела на принцессу. Лейла нахмурилась, но, спустя какое-то время, кивнула, Драйден распрямил плечи и сделал шаг вперёд.

Это то, что не давало ей покоя в отношении фейри: они никогда не говорили друг с другом, только с ней и Вайатом и иногда с Сионой. Поначалу она подумала, что они просто молчаливые, но теперь стало ясно, что они беседовали друг с другом, но эти беседы не предназначались для ушей остального населения.

Об этом она подумает позже. А прямо сейчас вперёд вышел Драйден.

— Я поделюсь с тобой своей силой, а ты используешь ее, чтобы усмирить пламя, — сказал он как ни в чем не бывало.

— Извини, но какая у тебя сила, и как она должна помочь усмирить пламя?

Он взглянул на нее так, словно она не понимала очевидного.

Грета сложила руки в защитную позицию.

Он подошел ближе.

— Возьми меня за руку и откройся мне.

Вайат открыл было рот, чтобы возразить, но Сиона положила руку ему на грудь, чтобы удержать его.

— Возможно, это единственный шанс спасти лес.

— С чего им вообще беспокоиться о Гоблинском лесе? Это не их земля.

Он сказал это Сионе, но с подозрением смотрел на них всех. Вопрос был весьма обоснован. Она и сама задавалась им же.

Байрон раскинул руки.

— Этот лес так же хорошо защищает наши границы, как и земли гоблинов. Никому не нужно, чтобы он оказался уничтоженным до основания, — он кивнул в сторону Греты. — А принимая во внимание успехи в наших отношениях на данном этапе, и раз у нас есть возможность помочь будущей королеве гоблинов для поддержания этих хороших взаимоотношений, мы должны оказать помощь.

Она вздрогнула при слове «королева» и заметила, что Вайат прореагировал так же. Но он не возразил, отчего она задалась вопросом, насколько сильно ли ему пришлось прикусить свой язык.

Она сконцентрировалась на Драйдене.

— Что будет, если я это сделаю? Если у тебя есть магия, которая может помочь, зачем тебе делиться ею со мной, чтобы погасить пламя?

Он на мгновение отвел взгляд, и ей показалось, что она увидела, как Лейла многозначительно посмотрела на него.

— Я недостаточно силен, — продолжил он. — Но твоя способность может дополнить мою силу.

Она хотела сказать, что это не ее способность, но в данное время, это было неважно. Возможно, он был прав. Она чувствовала, насколько жадной была темнота внутри нее, ей все время нужно было больше свободы и силы. Но если она даст ей силу Драйдена, не станет ли злостная власть этой силы над Гретой ещё больше?

Рядом с ней Вайат на мгновение застыл. Он был похож на оголённый провод, несущий в себе злобу. Он говорил ей не делать этого, не рисковать. Слова повисли между ними, хотя он их даже не произнес. Что бы она ни натворила на доме на дереве, это было плохо. Очень плохо.

Её передёрнуло, потому что мигающее и всезнающее око в ее сознании встрепенулось. Последнее, чего она хотела, это дать тьме ещё большую власть над собой… и в то же время она хотела этого до дрожи.

Лес был полон сухого подлеска. Как быстро распространится пламя, если она не попытается? Как много миленцев проснется посреди ночи, не имея времени на побег? Как много миленцев вообще проснётся?

Она протянула руку.

— Давай попробуем.

Драйден взял ее за руку. Она не хотела смотреть на него, Вайата или Сиону, поэтому закрыла глаза.

Она сразу же ощутила поток силы. Лёд Драйдена обрушился на стену черной задымленной магии внутри нее. На минуту она подумала, что вот он предел, но затем глаз внутри открылся полностью, из-за чего она дернулась. Она инстинктивно попыталась заглушить свою магию, но было уже слишком поздно — выхода не было. Лёд Драйдена начал трещать. Её магия стала проникать в него, как масло в трещины, пока не заполнила его, не поглотила полностью.

Её мысли поплыли вместе с магией, и где-то на подсознании она понимала, что снова теряет себя. Хотя, не то, чтобы это ее волновало. Сила заражала и распространялась повсюду. Она так сосредоточилась на ней, что не сразу заметила, как луч света проник в ее сознание, словно клинок, разрезающий туман и расчищающий небо.

Каким-то образом она почувствовала нечто большее и поняла, что действительно обретает некоторый контроль. Её магия все ещё бодрствовала, все ещё подпитывалась силой Драйдена, но Грета не растворилась в ней.

Сиона. Должно быть, она помогала.

Вскоре она осознала, чем именно была сила Драйдена — то есть поняла, что он действительно был потомком Лазаря. Знание просто лежало на поверхности, словно она могла видеть каждый ген и хромосому, которые их связывали. Это могло бы отвлечь ее, если бы она не так сильно сосредоточилась на всем остальном. На дыме. Жа́ре. Языках пламени. В одно мгновение стремление сжечь все стало не таким сильным, как жадный порыв исследовать эту новую способность на кончиках своих пальцев, поэтому она стала тушить пламя.

Это оказалось просто. Очень просто. Каждый раз, когда она взывала к магии, та ей радостно отвечала, и на этот раз она подпитывалась бесконечной поддержкой холода фейри вместо взрывного жара. Она раздувала лёд поверх пламени, высасывая кислород прямо из воздуха. В одно мгновение огонь выдохся. Он распался на угольки, слабо мерцающие под толстым покрывалом нового льда, покрывающего ветви и землю.

И все же… она не останавливалась.

«С чего мне останавливаться?»

Она сильнее сжала руку Драйдена. Эльф попытался отстраниться, но она не отпускала. Не со всей той силой, что все ещё чувствовалась на подушечках пальцев.

Завладеть. Использовать. Сохранить. Порыв завладеть его энергией перерос в дикое собственническое рычание в лицо Драйдена, пока он пытался освободиться.

Чьи-то руки обхватили ее за талию и с силой потянули назад, хотя она сопротивлялась и пыталась перегнуться, словно через ветви дерева.

Она боролась, чтобы не потерять связь с Драйденом. Моё. Моё. Моё.

А потом все просто прекратилось, как будто потушили спичку. На мгновение все ее чувства исчезли. Она ничего не видела, не слышала, не чувствовала привкус крови во рту.

Когда ощущения мира вновь ворвались в ее сознание, пульсирующая темнота отступила. Но теперь ее душу окутывал ещё больший слой пепла… и теперь это причиняло боль.

— Проснись, пожалуйста, проснись.

Её держал Вайат. Его голос прозвучал в ее ушах, вырывая из тумана ярости.

На этот раз она точно помнила, что сделала.

Она с такой силой втянула в лёгкие воздух, что сердце не могло успеть его переработать.

— Уведите его, — рявкнула она сквозь стиснутые зубы.

Вместо того, чтобы отчаянно тянуться к нему, теперь она отталкивала его.

— Все уходите.

Вайат прижал ее сильнее и опустил свой подбородок к изгибу ее шеи, словно отпустить ее значило позволить разразиться торнадо.

— Уходите все подальше от меня!

Её колени тряслись, так что единственное, что сейчас удерживало ее от падения, это он.

Сиона могла только смотреть на нее. Её взгляд, оберегающий и грустный, а ещё она выглядела почти виноватой.

«Это не твоя вина», — хотела сказать Грета, но в горле стоял огромный ком.

Её саму захлестывали вина и неверие.

«Я хотела спасти Милену. А вместо этого я просто выпустила ещё одного монстра».

— Вайат, — простонала она, стиснув кулаки.

— Тшш. Все в порядке, — прошептал он ей на ухо и сел вместе с ней на колени на землю. — Просто успокойся.

Больше никто не мог прикоснуться к ней. Она бы не рискнула снова. Только Вайат был в безопасности. Но, Боже, это была ложь. Её зрение затуманилось. Тело представляло собой пульсирующую и агонирующую массу. Ничто не было в безопасности, и никто. Не в безопасности от нее. Тьма внутри не спала и пускала слюни от голода. Она узнала вкус силы, Грета не думала, что сможет утихомирить ее, даже если захочет…

Но здесь-то заключалось самое худшее.

Она не хотела ее утихомирить.

— Грета, отдохни, — прошептал Вайат, укачивая ее. Его дыхание согревало ее шею. — С тобой все будет в порядке. Я буду рядом.

Она закрыла глаза. Она этого не хотела, но череда боли и утомления оказалась слишком длинной, и она уже не могла держать их открытыми ни минутой дольше.

Глава 17

— Айзек!

Она знала, что это просто сон. Она должна была найти его, хотя ей было больно видеть его в нынешнем состоянии.

— Пожалуйста, — прохрипела она.

В лесу раздался треск кустов под чьими-то лапами. Её стали душить слезы, и она побежала в сторону звука.

Все было неправильным. Она не должна была быть ответственной за Милену. Она не должна была поджигать лес или путешествовать с фейри. У нее не должно было быть магии, особенно настолько ужасной магии, что смертоносные существа съеживались от страха перед ней.

Она должна была быть обычным, одиноким человеком, который, в основном, охотится на Потерянных и, возможно, время от времени подает совет или руку помощи. Айзек был единственным, кто должен был править королевством гоблинов… потому что это то, для чего он был рожден. Это его судьба. Не ее.

Она чувствовала его присутствие. Он должен был быть где-то рядом.

Засверкало утро, солнечный свет проникал сквозь ветви деревьев и отскакивал от снега, усеивая землю небольшими подтаивающими пятнышками. Когда она подняла глаза, ей даже пришлось прищуриться.

Было настолько тепло, что ей не нужна была куртка. Конечно же, это был сон, но все же она сняла ее и оставила позади, идя прямиком в лес, не оглядываясь.

После того, как по ощущениям прошел примерно час, она наклонилась и дотронулась пальцами до огромного отпечатка ноги в слякоти. Вот ты где!

Теперь у нее было реальное доказательство того, что она была на верном пути и ускорила шаг. Грета шла след в след, передвигаясь так быстро, насколько могла, но вздрогнула и остановилась, когда прошла через густую рощу вечнозеленых растений и оказалась на уединенной поляне. Их поляне.

Весь снег, который был здесь, исчез. Земля стала коричневой от слякоти, а хрустящая мертвая трава и солнечный свет, от которого было так хорошо, теперь, казалось, заставлял все выглядеть окоченевшим и безжизненным. Это не было похоже на романтическое местечко, в которое король гоблинов всегда приводил ее во время снов. Но все же, это все еще было тем самым местом, и если он был здесь, это должно было значить, что он вспомнил, как оно им дорого. Он должен вспомнить ее.

— Айзек!

Она закружилась на месте, осматриваясь, и вздрогнула, как только уловила запах свежепролитой крови.

Что-то большое было оттащено к краю поляны в тень, оставляя на земле следы, которые смягчились из-за оттепели. Кровавый след смешивался с грязью, создавая темные лужи, прежде чем зловеще исчезнуть в кустах, откуда доносились отчетливые чавкающие звуки.

Грета медленно сделала шаг вперед. Положила руку на рукоять меча. Ее инстинкт кричал о том, чтобы она вытащила оружие, но вместо этого девушка отвела руки в стороны.

— Айзек? — тихо позвала она, пульс участился, а мускулы напряглись.

Звуки притихли, и она могла представить себе, как он, наклонив голову, чтобы послушать, возможно, готовится наброситься на нее с острыми когтями. Она уже не в первый раз задавалась вопросом, что будет с ее спящим телом, если она погибнет в одном из этих «слишком-настоящих-снов».

Это Айзек. Неважно насколько сильно он был потерян. Если он мог привести ее к той поляне, где они впервые поцеловались, то она должна была верить в то, что существует способ достучаться до него.

Еще один шаг ближе. Она немного присела, прищурившись, чтобы разглядеть в тени фигуры. Тяжелая фигура переместилась, наклоняясь вперед. Глаза горят красным, смотрят прямо на нее.

«Айзек?»

Она не произносила этого вслух, но его голова резко замерла. Это кровь стекала по его подбородку? Она вздрогнула.

«Айзек, это Грета. Вспомни меня. Пожалуйста. Ты же знаешь меня.»

Его губы отпрянули назад в рыке, показывая остроту зубов. Разве в этом… существе ничего не осталось от парня, которого она знала?

«Выходи.»

Она не подошла ближе, оставаясь стоять у края дерева, куда все еще доходило солнце.

«Подожди, оставайся там.»

Слабые колени. Редкие вдохи. Она не знала, было ли то, что она чувствовала предчувствием или страхом.

— Скажи мне, что я не ошибаюсь насчёт этого, — прошептала она.

«Грета.»

Ее надежда подпрыгнула, как фейерверк. Было ли это реальностью, или же она просто хотела настолько сильно, чтобы это было так, что начала слышать голоса в голове? Создавать сны, чтобы утешать себя?

Он не сдвинулся с места вперед, но и не отступил дальше в темноту, и он не атаковал. Он вообще не двигался, как будто собирался подождать, пока девушка уйдет, чтобы увидеть, сдастся ли она. Но Грета могла долго ждать. Ради Айзека она, возможно, могла бы ждать вечно.

Сидячее положение на корточках обжигало ее бедра. Она напомнила себе, что это был сон, и она могла им управлять и тут же почувствовала себя лучше. Единственное, чем она не могла управлять, это своими эмоциями. Терпение — это добродетель. Каждый охотник знал это.

Айзек ни разу не отвел от нее взгляда, как и она от него. Будто они были связаны взглядами. Если она отведет взгляд, то все пропало. Все его тело было свернутой пружиной, ждущей освобождения и момента, когда можно будет на нее прыгнуть.

— Ты ведь знаешь меня.

Она хотела, чтобы он вспомнил…

— Ты назвал меня по имени.

«Он перебирал пальцами прядь ее волос, его взгляд был направлен на ее губы.

— Ты пригласил меня. Ты дал мне силу.

— Ты можешь поставить стены, Грета. Но рано или поздно я сломаю каждую из них. Не останется ни одной тайны, которую ты могла бы скрывать, или какую-либо часть себя, которую я бы не знал… очень близко.

— Правда находится прямо здесь, — он поцеловал ее веки, прижав руку к ее сердцу. — И здесь…»

Воспоминания. Все ее воспоминания об Айзеке обрушились на нее каскадом, сливаясь в реку, которую она не могла остановить.

— Я знаю, кто и что ты, и я уже говорил тебе, что это не имеет никакого значения…

Знал ли он, что это были те самые слова, которые он сказал ей? Казалось, что это было как раз кстати, что именно они отдавались сейчас эхом в ее голове.

Наконец, лапа медленно продвинулась вперед. Ее сердцебиение утроилось. Он устал ждать? Он придвигался, чтобы вырвать ее горло? Или же она достучалась до него, и теперь он продвигался вперед, надеясь, что она даст ему шанс?

Он медленно отпрянул от своего… завтрака. Она побледнела, как только кусок исковерканной плоти, которая, должно быть, выпала из его рта, плюхнулась на землю между ними.

Он выскочил из тени.

Она опустилась на руки так быстро насколько могла, но он набросился на ее, кровавые лапы в земле по обе стороны от ее головы, челюсти щелкнули менее чем на дюйм от ее носа.

— Айзек, ты не хочешь этого делать, — пробормотала она, вена на ее шее безумно пульсировала. Его взгляд направился прямо туда, слюна подобралась к краю его зубов. Она толкнула его, пытаясь заставить его слезть.

Контакт был таким же физическим, как и любой другой. Он врезался в нее, как рогатый бык, бегущий на полной скорости.

— Вспомни. Прошу, вспомни, — умоляла она. Она впихнула в него воспоминания, молясь о том, чтобы что-нибудь сработало…

«— Меня никогда не заботило то, кто ты, или то, что я должен был сделать. Даже с самого начала. Я боролся со своим собственным дядей ради того, чтобы ты была в безопасности. Я боролся с своим собственным народом. И я не намерен позволить демону забрать тебя сейчас. Ты моя…»

Он перестал рычать и наклонил голову…

«Он добрался до разлома, схватил ее за руку. Его глаза вспыхнули с намерением. Они держали ее так же уверенно, как и его когти, и, когда портал стал закрываться, он потянул. Она закричала, когда портал попытался засосать ее обратно, не желая отпускать.

— Я не отпущу тебя, — пообещал он…»

Ее сердце разорвалось. Он тоже должен был почувствовать это. Эту чистую, искреннюю связь, которая была между ними с самого начала. Она не оборвалась. Пока нет. Если демону не удалось порвать ее, и порталу в другой мир не удалось это, то и Айзек, ставший Потерянным, также не сможет сломать ее.

Грета прижала руку к его груди. Когда она подняла наверх глаза, его глаза прояснились.

Его мышцы напрягались под ее пальцами, но красная пленка в глазах все больше исчезала, чем дольше она держала контакт, и она смогла увидеть знакомый аметистовый оттенок в зрачках…

«Он сидит под покрытым снегом деревом, в то время, как Грета прижимается к нему. Ее губы нежны. Она все еще спит. Он мягко проводит пальцами по ее челюсти, по щеке, ожидая, пока она воспримет реальность сна и придет к нему. Она выгибает спину, и из ее розовых губ срывается стон. Он смотрит на нее с любовью и болью на лице.

— Ты такое смешение противоречий, — бормочет он. — Вся эта дикость в такой крошечной, ранимой упаковке. Если бы ты только знала, что в тот самый момент, когда я увидел глубину боли, скрывающуюся под этим грубоватым, колючим внешним видом, я бы сразился со всей Миленой за право быть тем, кому ты откроешься…»

Еще одно воспоминание, но, похоже, это не было одним из ее собственных воспоминаний. Должно быть, оно было его.

Айзек. Это был Айзек.

— Это я, — прошептала она. — Я здесь.

Оптимизм и надежда заставляли ее сердце отбивать обрывистые, нерегулярные удары. Из его горла постоянно доносился тихий гул, но он оставался неподвижным. Она решилась медленно просунуть руку ему под грудь и по твердым связкам на его шее, наблюдая за тем, как его мускулы дергались и подпрыгивали там, куда она дотрагивалась.

Ее пальцы скользнули по шершавой линии его подбородка. Его мех был грубым и колючим, покрытым грязью и высохшей кровью, но она не обращала внимания на все это, занятая поиском Айзека под всем этим. Парень, чья дерзкая усмешка могла растопить ее сердце, чей смех уносил прочь ее боль, чьи обещания, произносимые шепотом, давали ей надежду на будущее. Он должен был быть где-то там.

К ее удивлению, он позволил ей прикоснуться к себе, и чем дольше они так оставались, тем больше, казалось, он изменялся. Грета поняла, что шерсть, покрывающая его лицо, исчезала в тех местах, куда прикасалась пальцами, и она могла разглядеть кожу.

— Я знала…

Она почувствовала головокружение. Ее взгляд сфокусировался на этих острых зубах. Грета заколебалась, и в ее мозг ворвалось другое воспоминание…

«Она посмотрела вниз на рычащего на нее монстра. Его когти впились в ее лодыжку, и он потянул. Ее колени подогнулись, и она цеплялась за поверхность, пытаясь удержаться.

Его когти вошли глубже, и она закричала. Свирепость в его глазах была холодной, заставляя выглядеть его не больше, чем сосуд для природной жестокости и ярости.

— Айзек, не делай этого, — умоляла она, прижимаясь щекой к холодному камню. Он дернул сильнее. Ее рука соскользнула…»

Внезапно Айзек, смотревший на нее сверху вниз, стал таким же жестоким и яростным. Может даже больше. Его губы искривились, и он встал на дыбы.

В боку раздалась ноющая боль. Ее голова закружилась. Поляна дрогнула перед ее глазами.

Она со свистом отдернула руку, но как только она оборвала контакт, рев Айзека затряс само полотно сна.

Нет! Она вскочила на ноги, споткнулась и плюхнулась на одно колено в грязь.

Ее голова кружилась.

— Я не готова! — закричала она, запрокидывая назад голову. Она не могла сейчас проснуться. Скорее всего, у нее больше не будет такой возможности!

Прижимая кулак к боку, она встала на ноги как раз в ту же секунду, как Айзек широко развёл лапы и ударил ее в грудину, тем самым отправив пролететь через всю поляну.

Она ударилась с вскриком и глухим звуком и быстро откатилась, чтобы избежать приближающегося к ней сверху кулака. Он впился в землю, как раз там, где секунду назад была ее голова.

Тошнота и головокружение переполняли ее. Айзек выглядел более диким и опасным, чем когда-либо.

— Ты не избавишься от меня! Я не сдамся! — закричала она, надеясь, что слова проникнут в его твердолобый мозг. Грета увернулась от его смертельных когтей и попыталась снова дотронуться до него.

У нее не получилось.

Разъяренный рев Айзека был подобен пронзительному и омерзительному эху, наполнившему ее слух и сопровождающему на пути к пробуждению.

Глава 18

Когда Грета, вздрогнув, проснулась, все еще с ярким видением бегущего на нее Потерянного Айзека, она ощутила на своем плече руку Сионы.

— Думаю, я смогу спасти его, — сказала она, оглядываясь по сторонам и крепче сжимая свою руку.

Сионе не нужно было спрашивать, кого Грета имела в виду.

— Данем, я знаю, что это заложено в твоей природе — пытаться попробовать, но после той ужасной атаки, ты должна была наконец-то принять тот факт, что король гоблинов окончательно потерян для всех нас.

— А что если я могу это сделать? Разве не стоит хотя бы попробовать?

Она вскочила на ноги, но вздрогнула от боли. Сиона шагнула вперед, чтобы помочь, но та нетерпеливо отмахнулась от нее.

— Он пришел ко мне во сне. Я прикасалась к нему. Я заставила его вспомнить, я знаю, что смогла. Если бы у меня было больше времени…

— Нет, — твердо сказала Сиона. — Мы не можем рисковать твоей жизнью из-за дурацких предположений.

— Но если он все еще приходит ко мне во снах, то…

— А ты не думала, что это не он создает связь через сны? Что это ты ищешь его?

Ее челюсть отвисла. Она покачала головой.

— Это невозможно. У меня нет такой способности, Сиона.

— Разве ты не была в состоянии присвоить себе магию Драйдена и самой воспользоваться ею?

Грета раскрыла рот, чтобы запротестовать, но слова застряли у нее в горле.

— Ты думаешь, что я использовала силу Айзека, чтобы войти в собственные сны, даже без того, чтобы осознавать это?

Сиона не ответила. Ей этого и не требовалось.

Может она и права, но Грета не изменит из-за этого своего решения. Возможно, Айзек больше не контролирует ее сны, но если вместо этого она могла контролировать его сны, тогда все еще существовала возможность вернуть его.

— Что если мы ошибались все эти годы, и тот, кто стал Потерянным, не безнадежен?

Сиона раздраженно вздохнула.

— Данем, ты сейчас просто сотрясаешь воздух. После такой долгой охоты на них ты лучше, чем кто-либо знаешь, что тому, кто стал Потерянным, невозможно вернуться.

— Ты говоришь так только потому, что никто не делал этого прежде.

— Потерянные — это Потерянные, ни больше, ни меньше. Игнорируя эту действительность, ты наносишь ущерб и себе самой и его памяти.

— Похоже, что это имеет больше смысла, не так ли? — уныло сказала она.

Конечно, вариант с магией звучал более правдоподобно, если бы бедное Потерянное существо сумело бы сохранить некоторое подобие себя при лунном безумии.

Она не понимала, насколько большими были ее надежды, пока они не рухнули.

Вайат подошел ближе, а Сиона уставилась на землю, черты ее лица напряглись.

— Фейри хотят вскоре отправиться в путь, — пробормотала она и быстро ушла.

Грета шла позади всей группы вместе с Вайатом, наблюдая за тем, как небо становится светлее, пока они идут, и обдумывая свой сон в отчаянных поисках причин, которые позволят ей надеяться, в то время, как все доказательства указывают на то, что их нет.

На этот раз не было видно ни облачка. Воздух был бодрящим и чистым, с запахом весны. Они шли на север, и чем дольше они шли, тем дальше они были от маленьких поселений гномов и гоблинов, в местность, с которой она была мало знакома.

В то время, как земли Айзека составляли западные округи, а земли Линдера большую часть южных, участок между горой Лаос и горой Линас, который был объявлен королевой-фейри ее собственностью, был относительно безлюдным и не обозначенным на карте. Возможно, это было одной из причин, по которой искателям было так трудно найти Стеклянное Королевство.

В какой-то момент Грета подняла взгляд и подловила Сиону, которая смотрела на нее через плечо с выражением, которое казалось, чередовалось между грустью, смятением и жалостью.

Грета догнала ее.

— Знаешь, как представитель человеческой расы в Милене, у меня большая привилегия в том, что ко мне относятся с неприязнью, ненавистью, подозрением и отвращением, и большую часть времени мне удается не обращать на них внимания, — она наклонилась вперед. — Но если ты не перестанешь смотреть на меня с сожалением, то я…

— Данем, я не имела в виду…

— Я не приму этого, Сиона. Не от тебя.

Ее подруга сглотнула. Драйден позвал ее, и та поспешила к нему, по всей видимости чувствуя облегчение.

На сердце стало тяжело из-за чувства разочарования. Грета проводила ее взглядом. Она не винила Сиону за грусть об Айзеке. Возможно, ей не следовало говорить о планах вернуть его, поскольку, казалось, это расстраивало ее еще больше. Если это все, что ее беспокоило. К сожалению, Сиона не открылась ей с тех пор, как они присоединились к фейри, а сама Грета была занята своими проблемами, но похоже на плечах гоблина-охотницы было какое-то тяжелое ярмо.

— Надо поговорить.

Вайат даже не посмотрел на нее, когда произнес эти слова. Он продолжал смотреть прямо на спины фейри.

Она застонала.

— Разве это действительно необходимо?

Теперь его взгляд переметнулся к ней, гнев и разочарование боролись за владение чертами его лица.

— Значит, я должен просто молчать, как хороший мальчик, и не обращать внимания на тот факт, что ты убиваешь саму себя?

Складки на его лбу сжались.

— Со мной все в порядке.

— Это неправда, — огрызнулся он.

Да, он был определенно зол.

— Ты думаешь, что если я не управляюсь с мечом так, как если бы родился с ним, то я беспомощен или глуп? Быть может, если бы у меня тоже были магические способности, то ты бы послушала…

— Радуйся, что это не так.

Она замолчала. Представление о том, что такая же поглощающая тьма могла быть силой навязана кому-то такому же хорошему как он, пугало ее до нелепости. Она уже видела, как сильно он изменился, ожесточился до такой степени, что в его оптимистичной уверенности и нежности проступили острые трещины. Она не хотела видеть, как эти трещины расползутся еще дальше.

— Защищай свою человечность, Вайат. Никогда и никому не позволяй забрать ее у тебя.

— Не говори подобную ерунду.

Он схватил ее за плечи.

— Каждая частичка тебя человеческая. Каждая частичка тебя ценная. Что бы ни завладело тобой, это всего лишь что-то вроде болезни. Мы идем, чтобы вылечить тебя, а затем выберемся отсюда ко всем чертям, хорошо?

Он был таким непреклонен.

— Больше никаких сумасшедших затмений. Никаких преследований. Никакой демонической магии и черных порталов. Мы должны вернуться туда, где нам место, и жить нормальной жизнью.

Он нежно встряхнул ее.

— Жизнь в безопасности, наполненная солнечным светом и бейсболом, в которой поход с палатками только ради удовольствия, а страшные монстры только в фильмах.

Ее глаза защипало от навертывающихся слез. Не за себя, а за него, потому что очевидно, что все эти вещи были тем, что ему было необходимо. Этот мир был близок к тому, чтобы сломить его. Он так долго оставался сильным, без мальчиков, на которых мог бы сосредоточиться, он уставал.

Стремление ответить ему ложью, которая заставила бы его чувствовать себя лучше, было подавляющим, но он заслуживал большего.

— Я бы хотела сказать, что ты прав и что мы преодолеем это. Что мы найдем мальчиков, найдем портал и будем абсолютно счастливы вдалеке от Милены.

Ее голос звучал надломлено. Она прочистила горло.

— Я бы хотела пообещать тебе все возможное, но… я не могу. Я не могу сделать этого прямо сейчас. Понимаешь?

— Просто не отказывайся ото всего, хорошо?

Непоколебимость в его глазах даже не померкла.

— Не делай ничего глупого, чтобы спасти всех остальных только потому, что ты думаешь, что твои дни и так уже сочтены. Я не отдам тебя, и тебе тоже следовало бы позаботиться о себе.

Она засмеялась.

— А когда же я не совершала хоть что-либо глупого?

Увидев выражение его лица, она подняла руку.

— Не отвечай.

Он улыбнулся и отнял руку от ее плеча. Они продолжили идти, но передвижение причиняло ей такую сильную боль, что она прикусила язык, пытаясь не выпустить крик боли.

Он заметил стесненность ее походки и снова притянул к себе.

— Эта рана на твоем боку уже должна была затянуться.

Она прижала руку к своей талии. Рана излучала волны тепла, но она думала, что до лихорадки не дойдет.

Он приобнял ее за плечи.

— Мне это не нравится. Чем чаще ты пользуешься магией, тем сильнее она становиться и тем больше вреда тебе наносит.

— С этим ничего не поделаешь.

— Как ты можешь быть уверенной в этом? Фейри, должно быть, тоже знают, что она делает с тобой. Возможно, они даже специально искали способы заставить тебя выпустить эту магию, чтобы сделать ее сильнее.

— Они не могли знать о том, что нас выследит и атакует Айзек или о кровавых призраках.

— Как ты можешь быть такой уверенной? Они знали о бьере и все же настаивали на прохождении именно этого пути. Они могли знать и о группе кровавых призраков и нарочно привести нас туда. Они могли спланировать все, что произошло с того момента, как мы их встретили.

— Я та, кто потеряла контроль у Солемого моста. Я та, кто начала этот пожар, — напомнила она ему. — А они предложили помочь погасить его.

— Да, подставляя тебя под еще большую опасность.

— Целый лес мог бы погибнуть, если бы мы ничего быстро не сделали.

Ее голова болела. Будто плотный, пульсирующий шарик в каждом виске.

Вайат еще больше нахмурился. Ему не понравился этот ответ, но он и не мог спорить с ней. Выбор был предельно ясным: либо рискнуть своей жизнью, чтобы погасить огонь, либо рискнуть потерять сотни других жизней, невинных жизней, в результате массового вымирания. Она сделала выбор, с которым знала, как управиться… тот единственный выбор, с которым могла бы жить дальше.

— Я не доверяю им, — сказал он, сжимая и разгибая руки, будто не знал, что еще делать с напряжением внутри себя.

Она понимала, как он себя чувствует. Подобное чувство беспомощности было наихудшим.

— Я тоже не особо им доверяю, но они уже не раз спасли нам жизни, и они не дали нам повода думать, что их цель в чем-то ином, кроме того, что они уже рассказали.

— Я все равно думаю, что что-то здесь не так. И не забывай, что я был там, когда Лазарь пытался тебя убить. Он был жесток и беспощаден. Как ты можешь доверять им, если они способны на такую жестокость?

— Ты думаешь, что они единственные, кто готовы и хотят совершать насилие? — спросила она, поджимая живот. — Боже, Вайат, ты имеешь хоть малейшее представление о тех вещах, которые я сделала за последние четыре года? Для того, чтобы стать чудовищем, не обязательно быть фейри или гоблином.

— Ты боролась, чтобы выжить. Это не делает тебя чудовищем.

Он поднял взгляд на ту часть дороги, где остальная группа почти скрылась из виду.

Она покачала головой.

— Послушай, если Сиона доверяет этим фейри, то и я тоже. Я должна. По крайней мере, до тех пор, пока не появятся доказательства.

— А что если я не могу?

Она опустила голову.

— Тогда, возможно, тебе стоит уйти.

Ее грудь разрывалась при одной мысли о том, чтобы отослать его прочь, но наверно это было лучшим решением для них обоих. Он мог оказаться прав насчет фейри. Она могла подвергать его жизнь большей опасности по мере того, как они приближались к Стеклянному Королевству.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он. — Так было бы легче для тебя, не так ли? В конце концов, если я уйду, то тебе не придется выбирать.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду под «выбирать»? Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

— Это не то, о чем ты беспокоишься и ты знаешь об этом.

Он подошел ближе, его взгляд прошел вдоль ее тела подобно физическому прикосновению, заставляя чувствовать себя неподвижной и неуверенной.

— Если я уйду, то тебе больше не нужно будет притворяться, показывая, что ты еще не сдалась.

— Я и не сдавалась.

— Ох, я знаю, что ты хочешь защитить Милену, найти мальчиков и спасти короля гоблинов от его сумасшествия.

Он дотронулся до ее щеки.

— Но ты отбросила мысли о том, чтобы иметь жизнь, о которой ты мечтаешь, — он наклонился и прошептал ей на ухо: — И поэтому ты не можешь позволить себе думать обо мне иначе, чем об еще одной ответственности, с которой тебе нужно справиться.

— Это не правда, — сказала она охрипшим голосом. — Кто сказал, что это не та жизнь, которую я хотела?

— А разве нет? Или это просто выбор того, что легче вынести? Поверь, ты не единственная, кто думает, что слишком сильно изменился, чтобы быть принятым дома. Ты серьезно думаешь, что после всего этого будет легко вернуться в колледж и вести жизнь, как ни в чем не бывало? Я думал также, знаешь ли.

Он резко рассмеялся.

— Ты думаешь, что одинока, но это не так. Я знаю тебя. Я знаю тебя лучше, чем твой Давно-Потерянный-Парень, и поскольку у нас у обоих есть сомнения, то мы можем вместе найти путь обратно.

— Ты не знаешь меня настолько хорошо, насколько думаешь, что знаешь, — пробормотала она.

— Поспорим?

Этот спор она бы выиграла, сдавшись.

— Я знаю, что тебе каждую ночь снятся кошмары. Не о монстрах Милены, но о том, что тебя отвергают собственные родители. Я знаю, что ты считаешь одиночество лучшим, чем это.

— В этом-то ты и не прав, — усмехнулась она. — Эти сны и в самом деле о монстрах Милены… потому что я одна из них. Вернись к разговору об изменениях и одиночестве, когда сделаешь что-то настолько же плохое, когда тебя придется днями отмывать свою кожу от крови, или когда сделаешь что-то такое, что будет преследовать тебя даже при дневном свете, когда твои глаза широко открыты. Что-то чего ты уже никогда не сможешь исправить.

Она покачала головой.

— Ты еще не пересекал грань между добром и злом, Вайат. Так что ты и не можешь утверждать, что знаешь, каково это.

— А ты думаешь, что пересекла?

Она знала, что уже сделала это. Если не в течение тех отчаянных лет, когда ей приходилось охотиться и убивать каждое бедное Потерянное существо за мешочек с золотыми, то наверняка то, что было внутри нее сейчас, было злым. Эта черная, масляная магия не могла быть ничем иным… и что хуже, даже зная об этом, она желала большего.

Прежде, чем она смогла отойти, его рука скользнула к ее затылку. Его пальцы погрузились в волосы, тем самым создавая некое пространство между затылком и ее косой, что заставило ее вздрогнуть.

Она дотронулась до его руки, но не была уверена, хочет ли она оттолкнуть его или приблизить. Она была смущена теми чувствами, которые наполняли ее.

— Ты собираешься уйти?

— Ты этого хочешь?

Она не хотела делать подобный выбор, но как только он подступил к ней так, будто она было дверным проемом, через который он мог пройти, она задумалась над тем, было ли это настоящей причиной, по которой она сказала ему уйти. Это ощущение, переворачивающее ее желудок каждый раз, когда он приближался к ней.

А он приближался все чаще, становясь самоуверенным, будто пытаясь заставить ее понять, что он имеет такое же право на ее сердце, как и кто-либо другой.

Он особо не ждал ответа. Возможно, потому что и вовсе не хотел знать, что она скажет. Он наклонился над ней, и его дыхание защекотало ее кожу, а его губы слегка касались ее виска. Затем он приподнял ее подбородок и прижал свои губы к ее.

Все замерло, даже ее сердцебиение, в то мгновение, когда она задержала дыхание и прижалась костяшками пальцев к ткани его куртки.

Она не знала, как ответить. Не знала, что делать. Но как только он надавил на нее своим тяжелым телом, а его язык проскользнул в ее рот, инстинкт взял верх. Она оттолкнула его прочь от себя так сильно, что сбила с ног.

Было нечестно сравнивать его с Айзеком, но она поняла, что все равно это делает. В ее прошлой жизни на Земле, Вайат был бы идеальной партией для нее. Он точно знал, кто он, и принимал это знание с изяществом и терпеливостью, которыми она действительно восхищалась. Возможно, только отчасти, поскольку у нее не было столько терпения, а также доверия и оптимизма.

Но она больше не была частью той жизни. И было неправильным вводить его в заблуждение. Ее сердце было за, даже сейчас, когда все кружилось, как в водовороте, и было так больно, что она едва ли могла дышать. Но в их самые нелегкие времена Айзек не отказывался от нее, и пока есть хотя бы маленькая возможность спасти его, настоящая или выдуманная, она тоже не откажется от него.

Она поморщилась.

— Прости меня, Вайат. Я не знаю, что сказать.

Он встал и расправил плечи.

— Тебе и не нужно этого делать. Мне все было ясно еще тогда, когда я увидел тебя в его дворце.

Он выдержал паузу.

— Ты любишь его. Наверно, я просто до сих пор не хочу смириться с этим.

— Это не значит, что я не забочусь о тебе…

— Я знаю. На это не одно и то же.

Он опустил взгляд, затем сказал:

— Но не думай, что это значит, что так ты избавишься от меня.

Он улыбнулся, и, казалось, это было по-настоящему.

— Мы все еще друзья, и я никуда не уйду.

Раздался голос Сионы.

— Если вы закончили, то у нас есть дела поважнее.

Она казалась раздраженной.

Грета перевела взгляд и увидела, как та возвращается к ним, идя по дорожке, покрытой слякотью. Ее взгляд был таким, будто она их застукала.

— Что случилось?

— Мы приближаемся к вратам Стеклянного Королевства.

Глава 19

Сиона казалась нервной, заламывала руки, выражение ее лица было напряженное. Она ведь впервые возвращалась в дом своей матери с тех пор, как была ребенком, верно? Грете было не сложно представить, как та себя сейчас должна чувствовать.

— Все будет хорошо, — сказала она, беря Сиону за руку. Та была холодной. Ей вспомнилось о Драйдене и о том, что она узнала о его связи с Лазарем.

— Как ты узнала, что обладаешь магией фейри? — внезапно заинтересованно спросила она.

Сиона, казалось, сделала вдох и задержала дыхание, затем, явно нервничая, посмотрела на Вайата.

— Нам не обязательно говорить об этом, если ты против. Я не имела в виду…

— Нет, это уже больше не секрет.

Она застенчиво улыбнулась Вайату, прежде чем повернуться к Грете.

— На самом деле, я не знала, что у меня есть какие-либо способности, пока не оказалось, что я смогла помочь подавить магию портала, которую почувствовала в тебе. До этого, я просто верила в то, что никогда не смогу сама использовать магию фейри.

— Потому что ты только наполовину фейри? — спросил Вайат.

Она кивнула.

— Не все чистокровные фейри обладают магией. Я думала, что гоблинская кровь аннулирует какую бы то ни было способность, которая могла бы передаться мне по материнской линии. Кроме того, навыка управления мечами для моей работы всегда было более, чем достаточно, так что я никогда не задумывалась об этом.

— Но у твоей матери была магия, не так ли? Какая она была?

— Я не помню, чтобы она хоть раз использовала ее при мне аж до ее смерти.

— Прости.

Грете было не по себе уже просто от того, что она этим интересовалась.

Сиона покачала головой.

— Ничего.

Но это было не так. Грета научилась лучше понимать Сиону и увидела в ее глазах мучение. Раны из прошлого, должно быть, причиняли много боли, и гоблину-охотнице было труднее бороться с ними по мере того, как они приближались к Стеклянному Королевству.

Грета решила сменить тему.

— Так что это за штука, которая помогает фейри общаться друг с другом по средством телепатии?

— Как ты…

— Это становится очевидным, если быть внимательным, — с усмешкой сказала Грета. — Ты тоже можешь это делать?

— Нет, конечно же, нет, — быстро ответила она. — Не после того, как меня изгнали из Стеклянного Королевства.

— А теперь?

— Помнишь, я рассказывала тебе, что все фейри связаны друг с другом через королеву Минетту, и это позволяет ей видеть глазами любого из своих подчинённых.

— Конечно.

— Эта же способность позволяет всем фейри общаться между собой.

— А ты разве не являешься одной из фейри? — спросила Грета.

— Нет, уже на протяжении долгого времени.

Сиона посмотрела ей в глаза, вся боль или печаль, которую она чувствовала все это время, были очень хорошо скрыты.

— Но когда-то ты была?

Сиона кивнула.

— После того, как один-единственный человек думал, что может рыться в моем мозгу в любое время, могу представить, что ты была рада избавиться от этого, не так ли?

Сиона выдержала паузу, и в чертах ее лица промелькнула тень.

— Ты не представляешь, насколько будешь скучать по чему-то, пока не лишишься навсегда возможности получить это снова.

Это прозвучало, как сожаление, но Грета не могла бы представить себе, что Сиона будет тосковать по народу, который повернулся к ней спиной. Она была слишком сильна для этого, слишком независима.

— Раз уж мы приближаемся к Стеклянному Королевству, то есть пару вопросов, которые я хотела бы задать принцессе, — сказала Грета.

Она пошла вперед и оставила Вайата и Сиону одних.

Как только она пробежала по дороге, стало ясно, что Сиона вернулась к ней не для того, чтобы рассказать что-то новое о Стеклянном Королевстве, а потому что они с Вайатом оказались слишком далеко позади, и фейри наверняка хотели проверить, все ли с ней в порядке. Возможно, они боялись, что она могла сбежать.

Шелест в кустах заставил ее собраться, и она тут же вытащила меч. Она оглянулась назад, чтобы предупредить Вайата, как раз в тот момент, когда что-то полетело в ее сторону.

Она знала, что это было, даже когда упала и ударилась о землю, находясь теперь под примерно ста тридцатью шестью килограммами Потерянного короля гоблинов.

Ее меч был между их телами, и она держала его на расстоянии, ткнув кончиком в огромную грудь Айзека.

С его морды прямо на ее щеку закапала кровь, давая понять, что это была не первая его битва за сегодня. Она не осмелилась закричать, потому что тут же прибежали бы Вайат и Сиона, но ее бок ныл от боли, а руки уже дрожали. Она не сможет долго его сдерживать.

Айзек, прошу, вспомни.

Могло ли это сработать здесь? В «настоящем» мире?

Его пасть щелкнула в каком-нибудь сантиметре от ее носа.

Грета переместила свою руку и нарочно потянулась к грязной, спутанной шерсти, покрывающей его грудь. Тогда, в ее сне, появилась связь.

Ничего не произошло.

В своем сне ей удалось показать ему свои воспоминания. Как сделать подобное здесь?

— Айзек, это я, Грета, — сказала она сквозь плотно сжатые зубы. Чем больше боли она чувствовала, тем сильнее хотелось выпустить темное облако магии. Оно уже кружилось подобно урагану, который поднимал кучу пыли вверх по дымоходу.

— Ты ведь знаешь, что не хочешь этого делать.

Король гоблинов зарычал и когтистой лапой схватил ее за горло, сжимая до тех пор, пока девушка не начала кряхтеть. Ее руки согнулись, и она попыталась оттолкнуть его от себя раньше, чем он сможет разорвать ее на кусочки, но Грета очень быстро слабела.

Сквозь затуманенное зрение она увидела, как Вайат подбежал сзади к Айзеку, высоко держа ее собственный меч. Она попыталась закричать, но не смогла. Попыталась сбросить Айзека, но он даже не шелохнулся.

Она почувствовала, как ее собственный меч все глубже вонзается между его лопатками, и застонала, но это его не остановило. Он поднялся и повернулся лицом к Вайату. Грета вскочила на ноги. Рукоятка все ещё торчала из него, и она вынула ее, прежде чем обеими руками обнять его за шею.

— Сделай это, Грета, — выкрикнула Сиона, стоявшая рядом с Вайатом. — Ты должна.

Грета не знала, что они имели в виду до тех пор, пока Сиона не указала на меч, который все ещё находился у нее в руке. Айзек зарычал и закрутился, стараясь сбросить ее.

Теперь каждую секунду в бой могли вмешаться фейри. Она обязана быстро показать ему воспоминание, которое повергнет его в шок, прежде чем они решат, что его нужно убить.

Она закрыла глаза и помолилась о том, чтобы ей хватило времени.

— Айзек, помнишь, что ты сказал мне, когда хотел, чтобы я произнесла твое имя?

Она произносила эти слова настолько близко к его уху, как только могла и укрепила хватку на его шее.

— Ты сказал… ты сказал, что мы…

Но это не сработало. Она не смогла сконцентрироваться на воспоминании достаточно долго…

Все плыло перед глазами, и это было не из-за боли. Напряжение магии было таким сильным, что сбило слова, мысли и воспоминания, которые она хотела мысленно прокрутить, прежде чем смогла зацепиться за них, будто магия не хотела, чтобы Грета вспомнила их.

Он не отвечал. Краем глаза она уловила Драйдена с натянутой стрелой, готовой к полету.

Ее дыхание стало поверхностным и хриплым, легкие болели. Ее пальцы заскользили по его шерсти, теряя хватку. Грету одолевал кашель, и она отпустила его, свалившись на землю. Изо рта прямо в талый снег вылетела красноватого цвета слюна.

Драйден выпустил стрелу до того, как она смогла собраться с силами. И вот уже вторая. Они обе так сильно вонзились в Айзека, что она вздрогнула.

Он зарычал, повернулся к фейри и бросился на них, но они увернулись. Грета встала и подняла руку, ожидая, пока Айзек снова пойдет на нее. У нее не было сил преследовать его с мечом, даже если магия наполняла ее грудную клетку и череп.

Сиона была права. Было слишком поздно. Потерянный не мог стать прежним. Лелея фальшивую надежду, она лишь причиняла всем боль — включая и Айзека.

Она та, кто должна сделать это. Она должна…

Кончики ее пальцев обжигали. Она испугалась того рвения, которое переполняло ее, и попыталась его подавить.

— Я не могу.

Она сложила руки на животе и согнулась. Все ее тело трясло.

— Я не могу. Не могу.

Она посмотрела на Сиону сквозь пелену слез. Она не могла спасти его. И она не могла отпустить его.

Но она не могла его убить.

Краем глаза она видела, как летят стрелы. Драйден и двое других не колебались.

Айзек зарычал и повернулся к ним, но фейри уже всадили в него еще больше стрел. Внезапно воздух наполнился ледяной силой Драйдена.

Грета выпрыгнула вперед, но Сиона удержала ее.

Сиона покачала головой.

— Грета, прошу. Это милосердие. Он заслуживает умереть с честью.

У Айзека подогнулись колени. Его голова опустилась между сгорбленными плечами. Он хрипло хватал ртом воздух.

— Это не благородно, Сиона, — Грета разрыдалась. — Это самое неблагородное из всего, что я когда-либо делала.

Драйден выступил вперед с очередной стрелой наготове. Он посмотрел на Сиону, и она дала согласие.

Нет. Она не могла позволить ему сделать это.

Она открылась магии, и фейри-воина под дых сбила теплая волна. Он заворчал и застыл на месте, на его груди появилась широкая отметка от ожога. Грета безжалостно выбросила еще одну волну и еще одну. Он опустил голову и принял крепкую стойку против натиска, но шторм подхватил его и заключил в ледяном вихре. Она использовала его силу против него же, потому что теперь это была и ее сила. Конечно. Существо было жадным, не желающее ничего возвращать. Оно брало, брало и брало.

Как только вихрь полностью заполнил ее, она почувствовала рывок. Сиона пыталась подавить ее. Грета инстинктивно взбунтовалась, но на этот раз Сиона была готова к сопротивлению и смогла вернуть контроль.

Драйден излечился и дрожащей рукой выпустил последнюю стрелу. Айзек увернулся, но она все-таки попала ему в грудь. Он поднялся с воем, который содрогнул ее до глубины души.

Ее сердце разбилось, и последним усилием воли она полностью отключила все, что все еще было Гретой.

Она прогнала из своего сердца все эмоции. В конце концов, надежда не помогла ей вернуть его из состояния Потерянного. Ни одно из ее драгоценных воспоминаний не сработало. И если это и вправду был конец, тогда она не хотела скорбеть по нему. И так уже было слишком больно.

Наконец, она почувствовала себя, на удивление, полностью беспристрастной.

Когда Айзек упал в грязь и больше не шевельнулся, Грета просто развернулась и пошла прочь.

Глава 20

Все сразу же последовали за ней. Сиона по одну сторону от нее, Вайат по другую, а воины-фейри вокруг них… прямо как тюремный эскорт.

Спустя пару минут Грета остановилась.

— Теперь я вас покину, — сказала она. — Я решила не идти в Стеклянное Королевство.

Двое воинов сразу же вытащили свои луки и нацелились ей в голову. Байрон и Лейла обменялись взглядами, прежде чем Лейла мягко произнесла:

— Данем Грета, я думала, что у нас был договор.

— Договор, который больше не принесет мне никакой выгоды.

— Почему это?

— Потому что я не хочу избавляться от демонической магии, — просто ответила она.

— А что с твоими обязанностями по отношению к королевству гоблинов? — спросила Лейла. — Ты забыла, что война неизбежна, и что у тебя не достаточно ресурсов, чтобы защитить народ короля гоблинов?

— Королевство гоблинов больше не имеет ко мне никакого отношения. Думаю, все согласятся, что без меня им, в любом случае, будет лучше.

Лейла указала на Вайата.

— Тогда подумай о своих человеческих друзьях. Разве ты не поможешь спасти их?

— И это для меня уже не важно.

В данный момент, ее цель была очень проста. Сила. А затем забвение.

Любовь, надежда, ответственность, честь. Они рождались из эмоций и чувств, которые теперь не имели для нее никакого значения. Она хотела лишь собрать достаточно магии, чтобы дать демону то, что он хотел, и таким образом преодолеть боль.

Вайат шагнул вперед.

— Грета, хорошенько поразмысли над этим.

Он тот, кто хотел, чтобы она ушла с ним и забыла о Стеклянном Королевстве, пошел на попятную. Она не винила его. К этому времени она стала не только сильнее, но и слабее одновременно. Более непостоянной, менее надежной. В отличии от нее, у других не было сомнений насчет того, что нужно сделать.

— Без фейри у тебя не будет возможности противостоять…

— Это уже не важно, Вайат, — устало сказала она.

Грета даже не была уверена в том, сможет ли королева фейри извлечь магию, поскольку та уже крепко укрепилась в каждом сосуде и в каждой клеточке ее тела.

Хотя алчное существо в ее мозгу желало, чтобы они осмелились попробовать сделать это.

Байрон скрестил руки.

— Не думаю, что мы можем позволить тебе выйти из-под нашей опеки.

Ее смех прозвучал пусто и жестко.

— Позволить? Вы не имеете права что-либо позволять или запрещать мне. Я не принадлежу ни Стеклянному Королевству, ни Королевству Гоблинов, ни какой-либо другой области Милены.

Он нахмурился.

— Ты всерьёз думаешь, что простой человек, вроде тебя, сможет одолеть кого-либо из моих лучших воинов, если до этого дойдет?

— Ты издеваешься?

Она опустила взгляд и посмотрела на четверых, которые все еще стояли рядом друг с другом, включая Драйдена.

— Человек или нет, я могу победить вас с закрытыми глазами. Даже если у вас есть какая-то магия, которую вы могли бы использовать против меня, вы все видели, на что я способна. У вас нет ни шанса, и вам об этом известно.

Она думала, что это заставит его замолчать, но фейри лишь улыбнулся.

— Ты настолько уверена в своих силах? — он дерзко приподнял бровь. — Или в том, что мы так слабы?

Сестра Байрона взяла его за руку. Он оглянулся на нее, но от Греты не ускользнуло, что именно она принимала решения. Он отступил.

— Не принимай решений, о которых пожалеешь, когда ситуация проясниться, — предупредила принцесса фейри.

Грета чуть ли снова не рассмеялась. Она единственная здесь обладала могуществом, и они знали об этом. Возможно, ей стоило их поблагодарить, поскольку это произошло благодаря им.

— Подумай о том, как король гоблинов хотел бы, чтобы ты поступила.

— Знаешь, что? Его здесь нет, а там где он есть, больше нет надежды на будущее, — огрызнулась она.

Грета больше не ощущала связи. Похоже, он, и вправду, умер.

Мысль об этом переворачивала все внутри нее снова и снова, но она потуже завязала мысленный капкан, удерживая свои эмоции и посмотрела на Сиону, которая явно была на стороне воинов фейри. Грета начала понимать, что с ней играли. Не только фейри, но ещё и милеанка, которой, как она думала, могла доверять.

Она усмехнулась и сказала:

— Ты снова попытаешься напомнить мне о моих обязанностях? Или, может, обратишься к моей добросовестной природе? Я вполне уверена, что у меня ее больше нет, и, честно говоря, никогда не хотела никаких обязанностей.

— Нет. Понимаю, почему ты это делаешь. Могу понять, что там происходит.

Она кивком указала на примерную область сердца Греты. Грета представила его себе замусоренным и скрюченным, как будто иссиня-черная магия, которая вторглась в каждую клеточку, душила его. Текла ли еще в ее венах всё та же красная кровь? Или же, как только она посмотрит на свою мучительную рану в боку, то увидит кровь черную, как смола?

— Теперь оно болит всё время, не так ли? — спросила Сиона. — Там больше ни для чего нет места, кроме боли… и тяги. Тяги к большему.

Сиона наклонилась поближе, а голос понизился до шепота.

— Но ты только представь себе все то волшебство, что будет доступно тебе в Стеклянном Королевстве. Оно всё для тебя.

Это было заманчиво. Тьма жаждала большей власти, а Грета теперь не была против этого. Кроме того, если она заберет у фейри магию, то это станет гарантией того, что они не смогут использовать ее в качестве оружия против гоблинского народа. Даже лишившись эмоций, она видела в этом выгоду.

— Хорошо, я буду сопровождать вас в Стеклянное Королевство до тех пор, пока всем не станет ясно, что я больше не заинтересована в том, чтобы королева Минетта освобождала меня от магии. Единственное, чего хочу, — это найти человеческих мальчиков ради моего друга и облегчить переговоры между фейри и гоблинами.

Вообще-то, это было ложью, но ей было все равно.

«Нет, не всё равно, — прошептал слабый голос. — Если ты это сделаешь, то будешь не единственной, кто погибнет. Ты обязана беспокоиться».

Монстр впился в ее душу ядовитыми зубами, сформировавшимися из тьмы и дыма, и вонзался всё глубже до тех пор, пока этот голос не затих.

В течение следующего часа местность непрестанно поднималась ввысь. Повсюду торчали большие куски остроконечных, покрытых льдом скал. В их форме было что-то, что напугало ее. Когда они миновали один особенно округлый валун, она потянулась к нему и сбила лёд рукой. Когда это произошло, она обнаружила, что смотрит на идеальной формы рот раскрытый в молчаливом крике.

Она отпрыгнула назад.

— Что это, черт возьми?

Сиона встала рядом с ней и с отвращением сжала губы.

— В пещерах горы Лаос очень долго скрывалась Ламия, — ответила она.

Ламия? Аграмон заключил с ней сделку, в соответствии с которой она должна была привести людей в Милену. Двенадцать из них нужны были, чтобы открыть его чёрный портал. Для того, чтобы с этими двенадцатью ничего не случилось до тех пор, пока Аграмон не будет готов произвести заклинание, он заключил с Ламией ещё одну сделку, по которой она должна была обратить мальчиков в камень.

Она подняла взгляд и осмотрела почти отвесную каменную поверхность настолько незаметно, насколько могла. Высоко на склоне горы, на высоте, от взгляда на которую уже начинало поташнивать, был узкий выход и ряд отверстий в пещере, которые на самом деле были просто трещинами в камне. Но там можно было пройти.

— Надо идти дальше, — сказала Сиона.

Она запомнила это место и продолжила путь.

Спустя некоторое время, Грета снова взглянула наверх и вздохнула.

Стеклянное Королевство.

Это должно быть оно. Но еще минуту назад его не было. Единственное, что она до этого видела, были горы, затем они повернули за угол, и вот оно, спрятанное в долине.

Замок касался неба. У него было так много башен, будто у каждого из ста архитекторов был свой уголок замка, над которым он работал, и каждый хотел превзойти остальных. Некоторые башни были высокими и тонкими, они достигали того места, где бледный солнечный свет мог красиво отразиться от заостренных оловянных крыш, в то время как другие были широкими, будто бросали вызов самым сильным ветрам, которые только могут прийти со стороны гор.

Повсюду были окна. Большие, маленькие, странной формы. Но кроме того, были ещё и кристаллы с зеркалами. Не сложно было представить себе, как это место должно было выглядеть неделю назад, когда бесконечное море снега покрывало всё и отражалось от всех этих поверхностей. Всё это выглядело бы как сияющий ледянной дворец… или как королевство стекла.

К счастью, оно не было полностью сделано из стекла. В нём присутствовало достаточное количество камней, брёвен и железа, которые были включены в структуру, и тем самым, делали ее крепче всего, что девушка когда-либо видела. Но оно, конечно же, было достойно созерцания. Если бы Грета не заблокировала все свои эмоции, то она даже могла бы признать, что оно выглядело красиво.

Вскоре они приблизились к вратам. Монолитный резной барьер на огромных столбах, чья толщина выглядела достаточно крепкой, чтобы выдержать Мост Золотых Врат, и которые были сделаны из какого-то вида отполированной стали, которой не должно было существовать в этом удаленном уголке населения Милены, но Грета была не особо удивлена тем, что фейри как-то удалось ее найти. Врата возвышались над головой и выглядели ужасно тяжелыми, и вряд ли кто-либо был способен открыть их, чтобы войти или выйти.

Спереди было что-то вырезано на миленском языке, с чем Грета раньше не сталкивалась… но опять же, до сих пор она никогда раньше не проходила мимо фейри.

— Что там написано? — спросила она Сиону.

— «Постоянно ищущий».

— Что ищущий? В этом нет смысла.

— Всё. Богатство. Могущество. Силу.

Выражение лица Сионы напряглось.

— С тобой все в порядке? — спросила Грета чисто из любопытства. — Будет трудно вернуться, после того, как они тебя изгнали.

Возможно, раньше девушка бы взяла Сиону за руку, но теперь она не ощущала в этом необходимости.

Сиона выглядела так, будто не знала, что ответить.

Наконец, она сказала:

— Сейчас я беспокоюсь о тебе.

Грета фыркнула и отвернулась. Она заметила, что врата были действительно открыты. Достаточно широко для того, чтобы можно было зайти или выйти, если, конечно, пропустит армия стоящая на страже, расставленная по всем углам и вооруженная до зубов сталью и стрелами, что, видимо, являлось дополнением к магическому оружию, которое было у каждого из них.

Была ли хоть у кого-то из фейри хорошая способность? Например, мгновенное создание цветочных композиций или превращение клубней в печенья? Не то чтобы это имело какое-то значение. Кипящего монстра внутри, казалось, не заботило, какую именно способность он мог получить. Он жаждал их все, словно подходил к фуршету длиной в милю с тарелкой в руке на готове.

Она оглянулась вокруг, откровенно игнорируя тот факт, что на нее сразу же уставились сотни пар глаз. Когда они проходили через врата, ее голова была высоко поднята, но как только несколько фейри-охранников приблизились, оставляя лишь шаг свободного пространства, и полностью окружили ее сзади и спереди, она начала что-то подозревать.

Ее кожа зудела, а пальцы чесались сильнее с каждым шагом.

Принц и принцесса не преувеличивали, когда говорили о ситуации в Стеклянном королевстве. Грета могла понять, почему они обратились к королеве с просьбой открыть врата. Фейри сильно исчерпали своё жилое пространство. Все жили чуть ли не «друг на друге».

Впереди замок, давший имя королевству, отбрасывал неровную тень на небольшую часть земли, отведенную под посев. Остальное пространство внутри стен занимали ветхие жилища, здания были так близко, что между ними и стенами не было разрыва, а узкие улицы были больше похожи на пешеходные дорожки. Всё доступное пространство как-либо использовалось.

И, хотя фейри всегда были отшельниками, но настолько тесное сожительство кого угодно бы с ума свело. Интересно, как королеве Минетте удалось удержать их всех здесь так долго без того, чтобы началось массовое восстание?

Не говоря уже о том, сколько фейри было брошено на холоде, когда врата закрылись. Их должно быть больше, чем только Лазарь и Сиона. Ушли ли они в подполье? Знали ли они, как им повезло, или же стремились вернуться, как Сиона?

Лейла и Байрон указывали путь. Она чувствовала себя девственницей, которую проводят по городу перед тем, как доставить в логово дракона в качестве жертвы. К ним продолжали присоединяться отставшие, пока группа, которая остановилась перед дверями замка, не достигла сотни человек.

И хотя, обычно, она предпочитала по понятным причинам избегать занятых деревенских жителей, всё же когда Грета приводила на казнь особо мерзкого Потерянного, ее окружало много людей, даже целая толпа. Она никогда не понимала, почему все хотят присутствовать при этом, наблюдать нечто подобное. Она бы никогда не смогла смотреть в эти умирающие глаза и находить в этом что-либо забавное. Потерянный или нет, все заслуживали с достоинством встретиться с Великой Матерью.

Именно поэтому, после нескольких таких ситуаций, она решила никогда не приносить живую добычу, если у нее был такой шанс. Конечно, это звучит жестоко, но, по крайней мере, эти существа могли встретить свой конец тогда, когда придёт их время, а если им удалось бы превзойти ее — чего никогда не случалось, но могло случиться — тогда они получили бы день форы, пока не появится следующий охотник.

Она поступала так не только ради них и ради себя, но и ради семей, чьи отец, брат, мать или сестра становились Потерянными. Не нужно, чтобы они стояли среди своих друзей из деревни и соседей, которые будут насмехаться над смертью дорогого им человека, и более того, не нужно, чтобы им не пришлось видеть их в Потерянном состоянии.

Так что, по крайней мере, с ней у них был лучший вариант. Вместо того, чтобы сражаться до смерти, ей нравилось внушать себе, что она дает им возможность сражаться за свою смерть.

Она и сама хотела бы уйти таким же способом, когда придёт ее время. Борясь. А не беспомощно вздрагивая, когда падает лезвие. И не с насмешками толпы незнакомцев, кричащей ей в уши непристойную брань.

В её сознание проникла тень настороженности, как только она заметила выражение на лицах своих «сопровождающих». Не туда ли она теперь направлялась? На место своей казни? Со всеми этими людьми желающими потешиться? Ее разбитая душа даже не вздрогнула от этой идеи. Её голова покатиться прочь, или же они подвесят её? Ожидают ли, что она будет умолять их смилостивиться над ней? Что она будет лакать? Они будут разочарованы в этом.

Эта толпа отличалась от всех других, хотя бы потому, что была настолько тихой, что можно было услышать, как на булыжник падает булавка. Никаких посторонних звуков не было слышно, кроме шагов и ударов оружия по бедрам.

«Тишина, должно быть, действует мне на нервы, если я сосредотачиваюсь именно на этом.»

Внезапно она посмотрела вперед и поняла, что где-то между воротами и тем местом, где она находилась, Вайат исчез. Куда они его забрали?

Один взгляд на напряженное выражение лица Сионы, и Грета заподозрила две вещи: во-первых, жуткое молчание было только внешним — ментальное общение фейри, должно быть, гудело на оглушающем уровне — и во-вторых, признание Сионы в том, что она якобы была исключена из телепотической передачи информации, было ложью. Это было так очевидно.

Сиона бегло огляделась вокруг и хмуро посмотрела на Грету.

— Что случилось, данем?

— О, ничего.

Грета покачала головой.

— Мне просто интересно, о скольких ещё вещах ты мне наврала.

Ее лицо застыло, а щеки зарделись от стыда, как раз, когда процессия фейри остановилась перед внушительным входом в замок, и Грета получила свой ответ.

— Я не понимаю, о чем ты.

Грета рассмеялась и вытащила меч настолько быстро, что звук ещё не успел стихнуть, но это не особо помогло. Когда она опустила свой клинок, прямо перед её лицом появились знакомые кинжалы.

Она встретила взгляд Сионы поверх блестящей стали. Выражение гоблинши-охотницы было мрачным и непроницаемым.

— Вот и вся дружба, — просто сказала она.

— Грета, ты не осознаешь, как много возлагается на…

— Знаешь что? Можешь снова называть меня «данем».

Сиона вздрогнула, но Грете было все равно. Охотница врала с самого начала? Как долго она была в сговоре с фейри? Чего они действительно хотели от Греты? Или это из-за Айзека? Они планировали заставить его стать Потерянным, чтобы сделать королевство гоблинов уязвимым?

Как только эта идея пришла ей на ум, она не смогла больше прогнать ее. Возможно, Сиону послали в качестве шпионки, когда та была еще ребенком, и приказали терпеливо ждать подходящего момента.

О, Боже, для этого требовалось огромное терпение и самоотверженность.

Для этого требовалось каменное сердце.

Она вспоминала все случаи, когда ходила к Сионе за советом. Сиона была той, кто посоветовал ей дать шанс фейри. Каждый раз, когда Грета проявляла какую-то неуверенность, Сиона заверяла ее, что это единственный способ, что она приняла правильное решение, решив отправиться в Стеклянное Королевство. И она же снова и снова говорила ей, что у Айзека нет шансов.

Между Сионой и Гретой то и дело слышалось эхо скрежетания метала о метал, в то время, как они напряженно смотрели друг на друга, руки дрожали от натуги, но пока никто не вмешивался.

Не потому ли, что Сиона знала, что Грета не может победить, и мысленно приказала им отступить? Что ж, гоблинша-охотница не выучила всех трюков Греты за последние несколько недель.

— Даже не думай, — предупредила Сиона, будто прочитав ее мысли.

— Ты права, — сказала она с преувеличенным вздохом. — Мы слишком равны по силе…

Она сдала свою позицию и начала опускать клинок. Сиона была слишком медленной, пытаясь решить, действительно ли Грета сдалась или же…

Та схватила Сиону за запястье и повернула, направив кинжал охотницы к её же талии. Сиона вовремя вырвалась из хватки Греты, но та ожидала это и уже наступила на ногу гоблину-охотнице и коленом устремилась к ее лицу. Сиона отшатнулась назад, но быстро отряхнулась и снова подняла лезвия.

Фейри-воины приблизились, но Грета не стала нападать на них. Она осознавала, что находится в меньшинстве и ей не удастся сбежать.

Она лишь хотела увидеть, как Сиона истекает кровью.

Меч выпал из руки, когда воины грубо свели ее руки за спиной, но Грета продолжала смотреть на Сиону и позволила хрупкой улыбке искривить свои губы.

Грета посмотрела на переднюю часть толпы, туда, где перед дверью в замок стояли принц и принцесса фейри. Они знали, что Грета доверяла Сионе больше, чем кому-либо еще, и они использовали это, чтобы привести ее туда, куда они хотели, как кролика с помощью морковки на веревке.

Должно быть, это было частью заговора, чтобы захватить земли Айзека, но она не сомневалась, что в любом случае у нее не будет много времени, прежде чем это можно будет узнать наверняка.

— Так не должно быть, — пробормотала Сиона, прикасаясь пальцем к губе и кивая одному из стоящих на страже фейри. Улыбка Греты исчезла, когда он передал Сионе ее меч, и охотница-гоблин засунула его себе под пояс.

— Скажи мне одну вещь, — попросила Грета.

Она вздрогнула от зажима на руках, когда кто-то обернул веревку вокруг ее запястий. Очевидно, фейри не видели больше причин притворяться, что привели её сюда для переговоров.

Она инстинктивно напряглась, зная, что ее мышцы теоретически могут оставить небольшое свободное место в узах. Наверно, этого недостаточно, чтобы ускользнуть, но в какой-то момент это может пригодиться.

— После всего того, что Айзек сделал для вас… как вы могли довести его до грани и заставить стать Потерянным?

— Нет, данем. Нам не пришлось делать ничего подобного, — Сиона выпятила подбородок, с каждой секундой все больше походя на фейри. — Ты сделала все сама.

Фейри грубо толкнули ее вперёд, пока она не встала между принцем и принцессой у врат.

Двери были закрыты.

— Похоже, никого нет дома, — объявила она. — Или же королева просто не в настроении для посетителей.

Она становилась всё более развязной. Это было неизбежно. В моменты стресса что-то разъединялось между её языком и здравым смыслом. Иногда она могла сдерживать себя, прежде чем ее ударят по лицу или в живот, но, скорее всего, не после того, что она за сегодня пережила.

Точно. Было неудивительно, что она тотчас же получила подзатыльник. Она наклонилась вперед. Равновесие было одной из тех вещей, которые обычно требовали свободного использования рук и ладоней.

Кто-то другой — она подумала, что это был не тот, кто её ударил — схватил её за плечо, чтобы она не стукнулась головой о стену замка. Видя перед своими глазами танцующие звёзды, она отдёрнула плечо прежде, чем осознала, что это была Сиона.

Дверь начала скрежетать, и все фейри, казалось, затаили дыхание. Может быть, ей повезет, и они просто забудут дышать и упадут. У девушки ведь должна быть возможность на что-то надеяться, не так ли?

Скрежетание перешло в громкий скрип, который эхом пронесся во внезапной тишине, и дверь медленно распахнулась.

Сама по себе.

Грета посмотрела по сторонам. Было приятно осознавать, что не только она была удивлена этим, хотя у нее сложилось такое впечатление, что шок на лицах фейри был не столько от того, как именно открылась дверь, сколько в том, что она вообще открылась.

Когда они вошли внутрь, она осмотрелась. Грета совсем такого не ожидала. Блеск внешней архитектуры здания, конечно, не был отражен внутри. Но она думала, что будет что-то наподобие отображения солнечного света и цветов, что там будет суета и волнение, которые всегда сопровождались большой суматохой, но там было темно. Настолько темно, как будто там никого не было. Причём уже очень давно. Может быть, годы.

Руки, высоко держащие факелы, чуть-чуть вздрогнули, и на миг возникло некое массовое колебание. Но затем первыми вошли фейри-охранники, а затем последовали другие, проходя мимо нее, словно она была камнем, пришвартованным в русле реки.

Сиона втолкнула Грету внутрь.

— Ты ведь осознаёшь, что шанс того, что вы заставите меня сотрудничать с вами, уже давно упущен, — огрызнулась Грета. — Мне наплевать на то, что ваша чертова королева хочет от меня. Теперь ничего, не заставит меня дать ей это.

Сиона ткнула Грету между лопаток рукоятью кинжала.

— Лучше веди себя прилично, — предупредила она низким голосом.

— Будто я снова стану слушать твои советы, — она развернулась в пол-оборота, убедившись, что Сиона заметила отвращение на ее лице.

Сиона покачала головой.

— Я предупреждала тебя, чтобы ты никому не доверяла.

Грета фыркнула.

— Довольна знать, что была совершенно права? — девушка снова отвернулась, не имея ни малейшего желания смотреть на Сиону.

— Я не вижу в этом никакого удовольствия, данем. Ты не поверишь, но это был единственный выход.

— Это лишь оправдание, — пробормотала она.

Во дворец продолжали заходить фейри. Они начали открывать окна и отодвигать тяжелые пыльные шторы. Свет наконец-то просочился внутрь, светя сквозь все это стекло так же чудесно, как она себе и представляла. Но место все еще казалось заброшенным, холодным, мертвым. У нее пробежали мурашки по коже.

— Что происходит? Где королева? Почему это место выглядит заброшенным?

Сиона огляделась по сторонам, широко распахнув глаза, будто тоже ожидала чего-то иного.

Грета фыркнула.

— Здесь достаточно места, чтобы разместить целую деревню. Какая королева позволит людям жить друг у друга на головах, словно крысам в канализации, когда здесь царит пустота?

Драйден приблизился, его взгляд был ледяным.

— Заткнись, — сказал он.

Она хмыкнула и скрестила бы руки, если бы они не были связаны у нее за спиной. Пятеро воинов фейри окружили ее и девушка рассмеялась.

Дрейден нахмурился.

— Что ты могла счесть забавным? — просил он.

— Фейри считаются самой опасной расой в Милене, а вы все боитесь одной человеческой девчонки.

— Если бы все было так просто, тебя бы здесь не было. Ты была бы мертва, — равнодушно ответил он. Они бы убили ее. Без всяких сомнений или колебаний.

Ей так хотелось, чтобы меч снова оказался у неё в руках, и уже представляла себе разные варианты того, как забрать его у Сионы. Ее челюсть сжалась от решимости. Если она попробует сделать это сейчас, то ничего хорошего из этого не выйдет, но момент ещё представиться. Очень скоро. И она не упустит его. Когда этот момент настанет, то охотницу-гоблина спасёт только Бог, если та вздумает преградить Грете путь.

Фейри повели её вверх по лестничному пролету. У нее появилась надежда, и она начала составлять план побега, пока не увидела, что Сиона тоже сопровождает их. Возможно Грета смогла бы справиться с пятью фейри, даже со связанными руками. Но с учетом способности Сионы к уничтожению магии в дополнение к боевым навыкам, небольшой шанс на успех сводился к нулю.

Ступеньки стали уже, а стены ближе. Они поднимались на одну из высоких башен и не останавливались, пока не вошли в комнату на самом верху.

Ее грубо толкнули в другой конец комнаты, и она мысленно оценила свои шансы.

Когда в комнате остались только они с Сионой, она бросилась к двери.

— Эй, — заорала она, пиная ее ногой. — Обещаю ничего не делать, только заберите отсюда эту лживую и ничтожную фейри.

Тишина. Она еще раз с отвращением пнула ее ботинком, и развернулась. Грета не станет стоять к врагу неприкрытой спиной.

— Что ты делала с Вайетом? — спросила она.

— Его держат в отдельности от тебя, но он останется невредим, если ты будешь сговорчивой.

Сиона хорошо ее знала, раз использовала подобные угрозы. Но она явно не понимала, что в действительности Грету абсолютно ничего не волновало.

Охотница пересекла комнату, чтобы выглянуть из единственного окна.

— По крайней мере, могла бы меня развязать, — проворчала Грета.

Сиона оглянулась на нее, вскинув брови.

— Я так не думаю, — ответила она. — В моих планах пока попридержать свою голову на плечах.

— Что тогда? Как долго мы еще будем так стоять и пялиться друг на друга? Сомневаюсь, что смогу переварить твое присутствие еще одну минуту.

Сиона нетерпеливо фыркнула.

— Ты все только больше усложняешь.

— Усложняю? — Грета нагло ухмыльнулась и прислонилась к двери — насколько это было возможно со связанными за спиной руками — чуть наклонившись вперед, если кто-то еще решит войти в комнату. — Ты всерьез считала, что я просто встану в очередь и помогу фейри уничтожить Милену?

— Никто не собирается уничтожать Милену. Я им этого не позволю, — отрезала она. — Мы с тобой здесь ради моей матери, и на этом все.

Она покачала головой, невероятно смущенная.

— Твоя мать?

Сиона скрестила руки.

— Моя мать — королева фейри.

— Ты же сказала, что твоя мать мертва.

— Это было искажением информации, чтобы защитить себя после того, как меня изгнали из Стеклянного королевства. Если бы остальная часть Милены знала, что я дочь королевы Минетты, то меня бы использовали в качестве оружия против моего собственного народа.

— От того, что ты называешь это «искажением информации», это не перестаёт быть ложью. Ты лгала мне, Айзеку, единственным людям, которые действительно о тебе заботились.

Ее желудок сжался. Она должна была уже привыкнуть ко лжи, но от этого всё равно было больно.

— И если ты солгала об этом, то о чём же ещё ты врала?

Её ноздри раздулись.

— Это так. Меня изгнали из Королевства фейри не из-за полугоблинской крови, но мне и не были рады. Как только моя магия проявилась, и все узнали о моих способностях, я стала угрозой для всех фейри… включая собственную мать.

— Если ты со всеми делаешь эти отменяющие штуки, тогда я могу понять, почему фейри не хотели, чтобы ты оставалась поблизости. Так почему же теперь они рискнули принять тебя обратно?

— У них не было другого выбора. Я была нужна, чтобы добраться к тебе.

— Ладно, наверно лучше спросить так: почему ты захотела вернуться?

На это она не ответила.

— Что ж, а что им вообще могло понадобиться от меня? Очевидно же, что они не собираються помочь мне с моими проблемами.

— Магию, которую ты получила от Аграмона, это единственное, что могло бы спасти мою мать, — голос Сионы понизился до шепота, и она взглянула на дверь. — Если бы был какой-то другой способ…

— Я не понимаю, от чего её нужно спасать. И почему ты просто не попросила о помощи вместо всего этого притворства, делая вид, что заботишься? И… — теперь её уже было не остановить, — как же я должна это сделать, если торчу здесь со связанными руками и спорю с тобой?

Сиона окинула Грету пронзительным взглядом. Стало очевидным, что она ещё о чём-то умолчала.

— Давай же, Сиона, — сказала она, её терпение было на исходе, и она уже готова была заехать коленом по носу упрямой полугоблиншы, чтобы услышать ласкающий ухо треск. — Если ты хочешь, чтобы я сотрудничала, тогда докажи мне, что ты не подставляла Айзека и не кидала гоблинский народ на съедение волкам только потому, что скучала по своей мамочке.

Сиона вскинула руку.

— Этого не должно было произойти.

Грета фыркнула.

— А может и должно было, но твои новые приятели тебе просто не рассказали об этом.

Сиона выглядела виноватой и опустошенной, но Грета стиснула зубы. Она не могла позволить себе жалеть ее. У нее были свои проблемы, о которых её нужно было беспокоиться… по её вине.

— Если бы он не отклонил предложение фейри о верности на банкете, ничего этого бы не произошло. Они бы пригласили его предстать перед королевой Минеттой в Стеклянном королевстве в качестве эмиссара своего народа, и он привел бы тебя с собой.

Грета вспомнила о той ночи и о гномах, которые устроили переполох — фейри воспользовались этим моментом, вмешались и разобрались с ними, затем предложили свою преданность королю гоблинов. Айзек отверг их. Даже после их помощи, он всё ещё не доверял им. Должно быть, они не ожидали этого, и им пришлось искать другой способ выманить его из гоблинского замка туда, где он был бы более уязвим.

Грета стала приманкой.

— Он доверял тебе, а ты подставила его, — обвинила она. — Если бы он только знал, что в его среде был предатель.

— Я не предательница, — запротестовала Сиона.

— Конечно. Ведь любой верный друг непременно многократно лжет своим друзьям и строит планы по захвату мира с кровожадными фейри.

— Ты ничего не знаешь.

— А мне и не надо ничего знать. Почему бы тебе не развязать меня и не дать мне меч? Устроим честный бой.

— Мы не будем драться, — сказала, Сиона отступая назад. — И мы, определённо, не добьемся ничего полезного, споря друг с другом. Ты должна выслушать и довериться мне.

— Ладно, можешь меня не развязывать, — фыркнула она. — Только дай мне мой меч.

— Мы не будем…

— Ты упустила свой шанс, фейри. Возможность заслужить мое доверие была до того, как ты присоединилась к шайке потворствующих…

— Выслушай меня, — снова попросила она, показательно медленно и спокойно убирая свой кинжал в ножны. Грета приподняла брови. Смелый ход, если учесть, что единственный другой человек в комнате был связан.

— Лейла и Байрон — первые дети королевы, родившиеся сотни лет назад, когда она была замужем за королём фейри. Он был злодеем, и его дети такие же.

— Сдается мне, что эта черта присуща не только его детям, — усмехнулась Грета.

Сиона не поддалась на провокацию.

— Моя мама покинула это место, чтобы сбежать от него, и именно тогда она встретила моего отца. К сожалению, после его смерти она была вынуждена покинуть королевство гоблинов, она была совсем одна и ждала ребенка, у нее не было другого выбора, кроме как вернуться к фейри.

— Что с ней сделал король?

— Ничего, как оказалось. Он был убит в ночь по ее прибытию.

— Удачно, — пробурчала Грета, стиснув зубы и усмиряя покалывание, пробежавшее по ее рукам. — Так в чем же дело? Она все еще королева, а это значит, что фейри не сочли это слишком подозрительным и не повесили ее за его убийство.

— Немногие оплакивали его смерть, — призналась она, — и прежде чем его тело остыло, Лейла и Байрон уже собирались захватить власть. Моя мама не собиралась позволить Стеклянному Королевству попасть к ним в руки. Ее магия была сильнее, и она успешно заняла трон, но вскоре после этого, когда я родилась0 и стало ясно, какова моя сила, стало также ясно, что я сделаю ее уязвимой. Я была совсем ребёнком и не умела контролировать свою силу. Это был только вопрос времени, когда Лейла и Байрон найдут способ извлечь из этого выгоду, поэтому она отослала меня и заперла ворота, чтобы никто не мог последовать за мной.

— После того, я ушла, я узнала, что на неё напали Лейла и Байрон. Все те, кто находятся вне Стеклянного Королевства, думают, что она мертва.

— Что случилось дальше?

— Она удалилась в глубины катакомб под замком, чтобы исцелиться, где и остается запертой с тех пор вдали от остального мира и ее народа.

Должна ли она испытывать сочувствие к неспокойной семейной ситуации Сионы?

— Итак, теперь ты собираешься помочь им закончить то, что они тогда пытались сделать? Это какой-то способ отомстить твоей маме за то, что тебя выгнали?

Сиона нервно посмотрела на дверь и дала ей знак, что нужно понизить голос.

— Я позволила им так подумать, потому что мне нужен был доступ в Стеклянное Королевство, — сказала она. — Врата, наконец, открыты после всех этих лет, но они всё ещё строго охраняются. Я никогда не смогла бы сама сюда проникнуть.

Грета вспомнила, как близко они должны были подойти, прежде чем она смогла увидеть стены замка, как будто кто-то приложил много усилий, чтобы попытаться скрыть все Королевство. А затем была сотня или около того, воинов охраняющих врата.

— Они тебе не рады, Сиона. Даже королева фейри.

Разве это не было мелочным с её стороны указывать на это? Она пожала плечами. Она подумает об этом позже.

— Она моя мать.

Сиона сказала это без сожалений, словно это было достаточным оправданием для ее предательства и лжи.

— Если она всё это время была взаперти, то каким образом все узнали, что она ещё жива?

— Я чувствую это, — ответила Сиона. — Я чувствовала это с момента затмения. Я думаю, что шок, потрясший Милену, когда Аграмона изгнали из мира, достаточно проник глубоко, чтобы придать ей некоторое осознание.

— Твои ощущения не являются доказательством.

Сиона сделала шаг вперед, но Грета всё ещё не была готова позволить ей приблизиться к себе и отошла назад.

— Врата открылись. Это тоже должно быть намёк на то, что она пробуждается, — упрямо ответила Сиона.

— Отлично. Значит, она может позаботиться о себе.

— Пробуждается, но не пробудилась, — пояснила Сиона. — Ее сознание остается в ловушке в состояния неопределенности, которое удерживало ее все это время, как в ловушке. Но чем глубже она погружалась в него, тем больше она теряла способность контролировать, и теперь она не может сама выбраться. Она не может полностью вернуться.

— Откуда тебе знать?

— Так же, как это знает каждая фейри. Ее шепот мы слышим мысленно, — руки Сионы сжались в кулаки. Она не светилась от счастья, как кто-то, кто только что узнал, что его мама выходит из комы.

— Ты думаешь, что она сошла с ума после всего этого времени, — догадалась Грета. — Что, возможно, это начало конца. Она слабеет, может даже умирает.

— Именно так думают и принц с принцессой, и они уверены, что теперь могут использовать нас обеих против неё, — ответила Сиона.

— Если она пробудится, тогда они проиграют, верно?

Могущественная, но сумашедшая фейри создаст им столько же проблем, что и королева фейри, которая просто захотела бы вернуть своё положение и видела бы их как преграду. В любом случае, Лейла и Байрон не получат трон, если Минетта не умрёт насовсем.

— Какое отношение это имеет к нам?

— Темная магия, которую призвал Аграмон, чтобы открыть черный портал, теперь находится в тебе. Лейла и Байрон заставят тебя использовать её, чтобы открыть катакомбы, и они хотят, использовать меня, чтобы заблокировать способности королевы Минетты, если она восстанет и попытается отомстить им.

— Но это ведь не всё, не так ли?

Масштаб и разнообразие всей лжи, которую Сиона говорила — не только Грете, но и всем — была ошеломляющей, но ее истинные мотивы начали становиться на свои места.

— Ты хочешь, чтобы я дала им именно то, чего они жаждут, но когда ваша мать освободится, ты позволишь ей убить их.

Она покачала головой.

— Нет, конечно же, нет. Лейлу и Байрона будут судить с милосердием.

Это даже не было хорошей ложью.

Грете нужно было узнать ещё об одной вещи.

— А большинство фейри всё ещё лояльны к королеве, или они все подчиняются приказам Лейлы и Байрона?

— У них есть немного последователей, но королева Минетта больше любима среди своего народа, — ответила Сиона с улыбкой. — Ты была свидетельницей процессии, когда мы вошли в Стеклянное Королевство. Даже несмотря на то, что фейри провели здесь много лет, как в тюрьме, так же, как и их королева была заключена внутри себя, они не отвернулись от неё теперь, когда врата открылись. Они пойдут на край Милены, чтобы выполнить ее приказ, потому что она защищает их. Она поддерживает их связь друг с другом, и эта связь важнее, чем пища, вода или воздух для дыхания.

Грете никогда не доводилось видеть, чтобы Сиона говорила о чём-либо, выражая такое количество эмоций. Всегда спокойная и собранная гоблинша-охотница была в отчаянии, а отчаяние это опасная вещь. Это то, что может превратить верных друзей в непримиримых врагов.

Сиона рассказала правду о затруднительном положении королевы Минетты, и правду о планах Лейлы и Байрона убить ее. Это было правдой, когда она сказала, что хочет помочь своей матери… но правдой было и то, что раса фейри сделает все для своей королевы, и что она сама тоже всё сделает для своей матери.

Было логично, что за всеми заговорами стояли Лейла и Байрон. Они же и настроили гномов против гоблинов и подтолкнули короля гоблинов к черте, пока он не стал Потерянным. Таким образом, когда они будут готовы взойти на трон и отправиться за всеми остальными оставшимися в Милене, половина работы уже будет проделана.

Но Лейла и Байрон не были теми, о ком Грета волновалась.

Если это правда, что королева Минетта нашёптывала своим подданным, готовя их к тому моменту, когда Сиона уничтожит ради неё всё противодействие и освободит ее из тюрьмы… значит, что у нее были планы на Милену.

А Грета вздрагивала при одной мысли о том, какими же они могли быть.

— Что, если я просто откажусь так поступить?

Сиона спокойно покачала головой. Не было заметно, что её это как-либо обеспокоило.

— Как думаешь, почему мы пошли через Солемов мост и разбили лагерь в логове кровавых призраков? Каждый момент путешествия был рассчитан на то, чтобы побудить тебя использовать магию все чаще и чаще.

Грета побледнела.

— Потому что ты знала, что, как только я начну, остановиться будет невозможно.

Сиона кивнула.

— И ещё потому, что она должна быть очень мощной, чтобы получилось освободить королеву Минетту.

О, Великая Мать, они все ненормальные.

— Ты же понимаешь, что играешь с огнём, ведь так?

Сиона вздрогнула, но осталась при своём.

— Не всё было ложью. Когда королева пробудится, она сможет избавить тебя от магии.

— Только до тех пор, пока всё идёт по плану, — ответила Грета. — Но ведь ты знаешь, что ничто никогда не проходит в точности по плану, верно? Ты ведь охотница и понимаешь, что я права.

— Если ты доверишься мне, тогда все будет хорошо, — упрямо сказала Сиона.

— Этого больше никогда не случится.

Сиона нахмурилась, вытащила один из своих кинжалов и прошла через комнату, чтобы встать перед ней. Неужели она решила, что если Грета не будет сотрудничать, то станет слишком обременительна?

Волоски на её руках и шее встали дыбом, и она забалансировала на ступнях ног, готовая защищаться даже без использования рук.

— Обернись.

Грета покачала головой.

— Я не собираюсь упрощать тебе задачу. Если ты хочешь меня убить, тебе придется ударить меня прямо в сердце, а не в спину, как трусливая мелкая…

Сиона шикнула, схватив ее за плечо.

— Развернись, чтобы я могла перерезать твои путы.

Удивленная, девушка позволила Сионе подтолкнуть себя почти всю дорогу, прежде чем среагировать, но к тому времени было уже слишком поздно. Рука хлопнула по ее затылку и толкнула лицом в деревянную дверь.

Когда она скорчилась, Сиона сделала именно то, о чём сказала… она перерезала веревки вокруг её запястий.

Грета сразу же набросилась, но Сиона быстро отступила на полпути через комнату. Грета потерла свои руки и ладони, избавляясь от неприятного ощущения, и обдумывала свой следующий шаг.

Она решила подыграть. Пока что.

— Когда Лейла и Байрон должны прийти за нами? — осторожно спросила она.

Сиона тяжело вздохнула.

— Ты поможешь мне?

— Ты ведь не оставила мне особого выбора. Ты накормила монстра, пока он стал не контролируемым, и тебе известно, что я не смогу сдержать его. Но не думаю, что ты осознаёшь, насколько глубока яма, которую вы сами себе выкопали. Все вы.

— Я прошу прощения за то, что обманула тебя, подруга, — услышать слово «подруга» из уст Сионы было подобно тому, будто ее выпотрошили ржавой железной ложкой, — но когда все это кончится, и королева будет освобождена, она пообещала, что я буду сидеть рядом с ней. А я обещаю, что ты и твои человеческие друзья сможете покинуть Милену, и мы поможем королевству гоблинов.

Дверь открылась, и вошел Драйден. Он заметил развязанные руки Греты, но Сиона остановила его от того, чтобы достать оружие.

— Она согласилась помочь принцу и принцессе.

— Ты ей веришь? — скептически спросил он. Этот парень, похоже, был самым умным среди всей этой шайки.

— Верю я ей или нет, не важно, — ответила Сиона. — Я держу её силы под контролем, и она знает, что даже если ей удастся убежать из этой комнаты, она никогда не выберется из Стеклянного Королевства живой. Только если выполнит то, что от неё требуется.

— А что от меня требуется? — спросила Грета, скрестив руки.

Сиона подошла к двери вместе с Драйденом. Когда она обернулась, в ее глазах сияла пустынная, не приукрашенная правда.

— Ты ведь знаешь, что магия никогда не была твоей, Грета, — сказала она. — Все, что мы просим тебя сделать, это выпустить её.

Глава 21

Хождение из стороны в сторону никогда ни к чему её не приводило, но всякий раз, когда Грета была заперта где-то вот так, она, казалось, не могла остановиться. Конечно девушка не находила себе места. А темная магия, пульсирующая и подталкивающая к действиям, ещё больше усиливала это ощущение.

Какая-то часть неё хотела верить в то, что Сиона не стала бы втягивать её в что-то подобное, в что-то вследствие чего она могла бы погибнуть. Но теперь все маски сняты, и не было никакого сомнения кому же Сиона на самом деле предана.

Грета не знала, могла ли сердиться… да, могла бы.

Но, нет. Она была на удивление спокойной.

Сиона думает, что поступает правильно, желая спасти свою мать. Проблема в том, что такого рода мотивация не могла служить достаточным аргументом. Гоблинша-охотница искренне верила, поможет королеве Миннете выйти из комы, и семья примет её назад с распростёртыми объятьями как в какой-нибудь чудесной сказке. Она верила всем обещаниям, которые получила и даже не осознавала иронию того, что нарушала свои собственные обещания во время всего того пути, который они проделали, чтобы попасть сюда.

Вот каковы обещания. Они были подобны огромным неоновым стрелам, направленным на душевную боль и разочарование, а Грета была уже по уши сыта ими. Ей надоело принимать их, давать их, полагаться на них. Если она и научилась чему-нибудь с тех пор, как встретила Айзека, то тому, что жизнь была бы намного проще, если бы она полагалась только на себя.

Люк умер из-за нее, Айзек покинул ее, Вайат хотел того, чего она не могла дать, а теперь и Сиона предала ее. Каждый, кому она открывалась и к кому привязывалась, осмеливалась доверять, оставляли её одну снова и снова.

Поэтому она отказалась от эмоций. Это было таким облегчением.

По началу.

Без эмоций она могла беспристрастно обдумать ситуацию. Это защитило бы ее от душевных страданий и создало бы барьер между ее душой и злом, которое хочет ее заполучить.

Но она начала задумываться, не эта ли самая преграда делала ее слепой к тому, что было на самом деле важно. К тому, что она должна была увидеть раньше. Без своих эмоций она чувствовала себя оторванной от своей человечности.

«Твоя человечность это всё, что у тебя осталось.»

Это то, что поддерживало ее. Это то, что давало ей преимущество. Эти инстинкты охотницы-убийцы не были заложены в ней природой, как магия у фейри. Она заработала их потом, слезами и человеческой решимостью оставаться в живых и быть лучшей.

— Защищай свою человечность. Не позволяй никому ее у тебя отобрать.

Вот что она сказала Вайату и верила, что это самое важное, что она могла ему поведать. Возможно, ей стоит начать прислушиваться к своим собственным советам.

Она осмотрела пустую комнату башни. Похоже, что её довольно давно ни для чего не использовали — так же, как и остальную часть дворца — но стулья, столы и другая мебель были бы здесь лишними. Окна проходили по всему периметру. Это было единственным украшением, которое требовалось этой комнате.

Она перестала ходить туда-сюда и подошла к одному из них, чтобы выглянуть наружу, но она только лишний раз убедилась в своём положении. Отсюда открывался великолепный вид, но не было видно пути для побега. Стражи-фейри охраняли каждую башню. Они находились на стенах и патрулировали территорию.

Она посмотрела выше. Отсюда было видно больше областей Милены, чем из любого места в гоблинских землях. Справа от неё скопились горы, а слева… всё остальное. На самом деле, она почти смогла почти проследить путь, по которому они прошли, чтобы добраться сюда. Там была впадина Фоллс, а где-то там внизу должен быть Солемов мост. А там Гоблинский Лес.

Она напрягалась, чтобы увидеть больше, чем просто пейзаж. С этой высоты вечнозеленые растения казались крошечными, не более чем большое зелено-коричневое пятно с большими белыми мазками. Невозможно выделить что-то конкретное… например, существо.

Уже довольно долгое время что-то крутилось в её мыслях. Что-то, что она пыталась игнорировать, потому что… что ж, надежда не была с ней особо дружна.

Но теперь, когда она ей больше ничего не оставалось делать, кроме как ждать — вероятно, последней битвы в ее жизни — надежда опять начала вмешиваться в ее дела. Если и был момент дать ей последний шанс, то, похоже, это время было именно сейчас.

Но сможет ли она это сделать? Она всё ещё сомневалась. Были очень весомые причины для того, чтобы хотеть избавится от всех эмоций. Открыть им себя снова может стать ужасающей ошибкой. Если она сделает это, то ей придется столкнуться лицом к лицу с тем, что случилось с Айзеком.

Айзек.

Лишь одного его имени было достаточно, чтобы вывести ее из ошеломления, как будто настоящая Грета только и ждала любой возможности вырваться из этого мертвого, пустого места, в котором ее заперли.

Она прикусила язык, и всё отступило назад. Все страдания и вся боль, которые она пыталась оставить позади. Но вместе с тем пришло и непонятное чувство того, что Айзек все ещё где-то там.

Догадки. Надежды. Все это было неотъемлемой частью следования за эмоциями. И, возможно, это ей только показалось, но она почувствовала будто их связь снова наладилась. Наверно ее разорвала на какое-то время не его смерть, а ее собственное решение отказаться от своей любви к нему. Отказавшись от эмоций, она отказалась и от их связи.

Она прижалась лбом к холодному стеклу. Заструились тёплые слёзы. Она не смогла их остановить. Стрелы. Кровь. Скрюченная фигура Айзека. Она не должна продолжать надеяться — это принесет лишь ещё больше боли.

Даже если он жив, он всё ещё остаётся Потерянным.

Грета находилась в Милене вот уже четыре года, охотилась на Потерянных, но никогда прежде не слышала, чтобы кто-либо из них вернулся к нормальному состоянию.

И всё же…

Всё же.

Она должна уснуть, если хочет узнать наверняка.

Да уж, как будто она сможет это сделать.

Здесь не то место, где можно было бы позволить себе быть настолько уязвимой.

Стоит ли ей всё же рискнуть?

Она должна. Не только потому, что она не могла вынести того, чтобы сидеть здесь в ожидании фейри, и не только потому, что это мог быть ее последний шанс увидеть его.

«Я не отпущу тебя.»

Так он сказал ей в пещере Аграмона прямо перед тем, как вытащить ее из черного портала.

«Я бы забрал тебя у самой смерти, если бы пришлось.»

Она отвернулась от окон и соскользнула на пол, затем откинула голову назад к каменной стене и закрыла глаза. Умение дремать в любом месте, где бы она ни находилась, стало необходимым навыком, когда она проводила дни и ночи на охоте, и у нее никогда раньше не было с этим проблем.

Однако через секунду ее глаза снова открылись. Она посмотрела на дверь, прислушалась к движению по ту сторону. Ее разум был подобен локомотиву, мчащемуся вперед, таща за собой вагоны. Каждый из них был заполнен разными проблемами, о которых она пыталась не думать. Там был вагон Айзека, вагон Вайата, за ними следовали вагоны с другими мальчиками. Затем прошёл вагон с Сионой, вагон фейри, вагон с магией и…

Она подтянула колени к груди и приобняла их. Единственный способ уснуть — это очистить мысли. Единственный способ очистить ее мысли — это убедиться, что они сфокусированы только на одном.

— Айзек, — прошептала она.

Ее горло сжалось, пока она не почувствовала вкус соленых слез. Стыд и отвращение к самой себе охватили ее. Неужели она и вправду позволила им убить его и даже не почувствовала ни капли раскаяния? Если цена спасения от ее собственного разбитого сердца была в ущерб его жизни, то она никогда больше не будет достойна любви.

Она сглотнула и снова закрыла глаза. Было легко представить себе его лицо. Резкие уголки на его щеках и подбородке, насыщенность его аметистовых глаз, капризность на его губах, когда он улыбался, — что он, казалось, делал только для нее. Она представила, что он был там, рядом с ней, что она могла чувствовать его тело, излучающее тепло, как гигантская печь.

Она глубоко вздохнула и повернула лицо в сторону так, как будто он сидел там, наклонившись, чтобы дотянуться губами до ее уязвимой точки пульса, бьющейся на ее шее. Она почти на яву ощутила, как его рука обнимает её за плечи и притягивает ближе к себе, его горячее дыхание касается ее кожи, его шепот щекочет ей ухо.

«Я никогда не отпущу тебя.»

Её дыхание выровнялось, а ресницы затрепетали.

Когда она открыла глаза, то увидела, что все ещё заперта в комнате на крыше фейрийской башни, но уже была во сне. Она поняла это, потому что и он был там.

Не рядом с ней, не целуя, не обнимая. Конечно, нет. Он все еще был Потерянным, ходил на четырёх лапах по всей комнате, его лицо исказилось маской дикого, жестокого голода, когда он зарычал. Несмотря на то, что он осматривал маленькую, закрытую комнату, взгляд был наполовину прикован к ней.

Должно быть, это было не настолько хорошей идеей. Ей не особо хотелось узнавать ответ на вопрос, умрёт ли ее физическое тело, если ее убьют во сне.

Не делая резких движений, она медленно положила руки на колени, переместила вес и подтолкнула себя, оказываясь тем самым в положении стоя.

— Айзек.

Теперь всё его внимание было на ней. Он шёл так спокойно, что она могла видеть передвижение мышц на его туловище. Означало ли это, что он узнал своё собственное имя, и что ей удалось достичь его?

Он не попытался сразу же разорвать ее на части, но она и не сказала бы, что его разум был совершенно ясен. Он больше походил на загнанное в угол существо, готовое нанести удар, желающим нанести удар, как только она покажет хотя бы каплю уязвимости.

Никто из них не шевельнулся. Они стояли и смотрели друг на друга, казалось, вечность, а Айзек постоянно рычал. Она продолжала говорить, спокойно рассказывая ему о том, кто она, и кем они были друг для друга, но ничего не получалось. Нужно было что-то дать.

Она должна была установить контакт. В прошлый раз это получилось через прикосновение и воспоминание, которое, казалось, и придало ему ту ясность разума.

Комната башни была круглой. Она начала передвигаться вдоль стены настолько медленно, насколько могла. Его рычание значительно усилилось, но она сделала еще один шаг. Он бросился к ней, жестко щелкнув челюстью в миллиметре от ее носа, и она замерла, а сердце сжалось.

Он обошёл ее, и она вернулась к стене.

— Айзек, — вновь произнесла она. — Не позволяй лунам контролировать тебя. Ты сильнее их. Ты сможешь преодолеть это и снова стать нормальным. Ты сможешь вернуться ко мне.

Это привело к большой ошибке. Ее голос повышался по мере ее волнения, и он ответил ревом. Он направился к ней, всем своим видом показывая, что намерен оторвать ей голову, и она подняла руки, чтобы защититься, но ее бок остался открытым.

Его когти вошли в нее, как ножи разрезающие масло. Она закричала, боль была мгновенной и мучительной, настолько же реальной, насколько она ожидала почувствовать ее наяву. Ее ноги подкосились, а руки сжали его лапу в поисках поддержки, хотя его когти все еще были в ее животе, покрытые кровью.

Ее зрение затуманилось, но он был всё ещё здесь. Он наклонился над ней. Как она очутилась на земле? Она моргнула и сквозь прищуренные от боли глаза посмотрела вверх, на него.

Она прикасалась к нему. Прикосновение. Ее ногти впились в его предплечье. Сработало ли это? Его лицо было так близко к ее собственному лицу, но ее зрение было слишком мутным, чтобы понять, были ли его глаза все еще красными.

«Я не отпущу тебя. Не отпущу.»

— Айзек, — прошептала она, но было тяжело выдавить из себя даже одно единственное слово. Ее тут же охватил приступ булькающего кашля. Это не было хорошим знаком. Она опустила голову на бок, чувствуя, как пыль с каменного пола прилипла к ее щеке, на коже которой была теперь липкая кровь.

Ей вспомнилось событие произошедшее под вечер вскоре после их первой встречи, до того, как они по настоящему узнали друг друга, и, конечно же, до того, как между ними появилось что-то ещё кроме подозрений и недоверия. Она уже почти пропустила это и пыталась подумать о чём-то другом, но оно прицепилось к ней, когда ее кровь брызнула на пол…

Сельский дом. Заброшенный, потому что гоблинша-мать и оба малыша, которые жили там, были убиты прошлой ночью гоблином-мужем и отцом, ставшим Потерянным.

Такие случаи были самыми ужасными. К счастью, они происходили не часто. Она много охотилась в лесах, в горах, в Чёрных пещерах. Всё-таки бедняжек называли «Потерянными», потому что что-то в их жизни доставляло им слишком много переживаний, с которыми они не могли справиться, и они уходили. Как физически, так и душевно. Отдавшись лунам, они становились вольны наслаждаться свободой, которую Великая Мать преподносила им под видом дикого образа жизни — по крайней мере, это то, что ей довелось слышать об этом.

Но иногда Потерянные задерживались — они, казалось, не хотели оставлять позади свою цивилизованную жизнь — и Грета часто задавалась вопросом, чувствовали ли они всё ещё что-то по отношению к людям, которых бросили и пытались найти путь вернуться.

Конечно же, это всегда заканчивалось кровопролитием и криками… и удвоенной наградой.

Когда существо спустилось по склону, то всё ещё было время помешать ему убить кого-нибудь. Если бы она только была шустрее… Однако ей понадобился целый день, чтобы выследить его. Она не ожидала, что он вернётся к своему дому.

Она пробиралась через поле, ведущее к дому так тихо, как только могла, прячась за заборами и валунами встречающимися на пути, чтобы ее не заметили.

Существо стояло возле дома и завывало. Это было душераздирающе и зловеще. Было трудно не заметить кровь, покрывающую его мех и размазанную по челюсти.

К стене дома приблизилась тень.

Черт! Кто был настолько глуп, чтобы находиться поблизости от Потерянного? Кроме нее, конечно же.

Существо прекратило завывание и зарычало, прежде чем пойти… прямо к тому, что двигалось возле здания.

Она перестала прятаться и побежала.

Прижавшись спиной к каменной стене здания, Грета сделала глубокий вздох и заглянула за угол. Будучи охотником за головами, всю работу приходилось проделывать ночью. В этот раз было так же. От этого не становилось более спокойно, особенно сегодня вечером, когда луны были едва видны сквозь густой покров облаков.

Она покачала головой. Кто бы мог подумать, что эта же самая девушка, которой когда-то нужно было каждый день ложиться спать в порядочные 21:30, всего четыре года спустя будет вычищать земли от монстров в любое время ночи?

Тихий шум заставил ее вздрогнуть. Она поправила хватку на рукояти меча и завернула за угол, готовая сразить Потерянного…

А оказалась лицом к лицу с королем гоблинов.

— Что Вы здесь делаете? — нетерпеливо прошипела она. — Вы понимаете, какой опасности себя подвергаете?

— И Вам добрый вечер, данем Грета, — пробормотал он тихим голосом, от которого у неё мурашки по себе забегали.

Она отряхнула их и нахмурилась.

— Если Вам дорога Ваша жизнь, тогда оставайтесь здесь, не лезьте под руку и не двигайтесь.

Его приподнятая бровь совершенно точно указывала на то, что он думает о том, что она отдаёт ему приказы, и как только она отвернулась, он встал вплотную позади нее. Слишком близко.

Пока они медленно пробирались по периметру дома, она пыталась выбросить из головы мысли о его присутствии. Куда подевалось Потерянное существо?

На ее плечо легла рука короля гоблинов. Она повернулась, а он поднёс палец к губам. Она пристально посмотрела на него, но затем он указал на что-то над ее головой, и она посмотрела вверх, уже думая о чём угодно, кроме работы.

Открытое окно. Существо забралось внутрь.

Оно было на высоте трёх футов, слишком высоко для нее, чтобы самостоятельно взобраться до него и пролезть внутрь. Она посмотрела на короля гоблинов. Затем на окно. Затем снова на короля гоблинов.

Он усмехнулся, и что-то внутри нее натянулось, несмотря на решимость не обращать на него никакого внимания.

— Могу я предложить Вам свою помощь? — спросил он.

Ее глаза предостережительно сузились.

— Никаких шуточек. Держите свои руки при себе.

Его лоб сморщился.

— Значит, Вы не хотите, чтобы я Вас поднял?

Она вздохнула.

— Да, черт возьми, хочу. Поспеши.

Она повернулась лицом к стене, и он подошел к ней сзади, его руки сжались вокруг ее талии. Ей сразу стало жарко, и она почувствовала себя рассеянной. Сосредоточься на работе, Грета. Она прикусила губу и посмотрела на окно.

Он приподнял ее, и она покачнулась. Вздрогнув от удивления, она ухватилась за его руки, чтобы удержать равновесие. Он быстро перенастроил свою хватку.

Она не коснулась земли. Его тело было вплотную к ее спине, и он держал ее на достаточной высоте, чтобы прошептать ей на ухо.

— Я тебя поймал.

Ее сердце бешено заколотилось, но она кивнула.

— Немного выше, — пробормотала она. — Я всё ещё не могу дотянуться до окна.

Он поднял ее ещё выше. Его сила была впечатляющей. Она была высокой и далеко не изящной, но он даже не стал ворчать по поводу ее веса. Его дыхание было немного ускоренным, как впрочем и ее.

Она схватилась за подоконник и подтянулась вверх, делая паузу, чтобы убедиться, что она не попадет в засаду в середине проема. Это было похоже на спальню. В основном пустой, за исключением маленькой кроватки в углу. Детская комната? Забравшись внутрь, она обернулась, чтобы сказать королю гоблинов, что он должен ждать прямо там, но его большое тело уже протискивалось в окно. Впечатляет.

— Разве мне нужно напоминать Вам, чтобы Вы мне не мешали? — нетерпеливо спросила она.

Он посмотрел вниз, но, очевидно, был того мнения, что ее комментарий не заслуживает его ответа.

Шум привлёк внимание их обоих. Было похоже на то, что кто-то зарапает стены.

Они вышли из комнаты. Пол в коридоре был покрыт мокрыми, грязными следами размером с понтоны, ведущими к узким ступеням.

Чердак.

Она и король гоблинов медленно и осторожно приблизились. Она пошла вперед с мечом наготове, испытывая благодарность за то, что он, казалось, был готов позволить ей взять на себя инициативу.

На вершине лестницы она приготовилась к атаке, но то, что она увидела, поразило ее, и она не знала, что делать.

Потерянный гоблин стоял на коленях перед закрытой дверью, его рука лежала толстой древесине, когти царапали, царапали, царапали. Он почти процарапал сквозную дыру, но, что удивительно, он, вероятно, мог просто выбить дверь и покончить с этим, если бы это было то, чего он хотел.

Рядом с ней, король гоблинов склонил голову. В тот же миг она услышала звук.

Плач.

По ту сторону двери плакал ребёнок.

Шок и тревога разнесли по ее телу дрожь, и она инстинктивно сделала шаг вперед.

Существо с рычанием повернулось к ним. У нее было полсекунды, чтобы уловить сжатие его мускул, прежде чем оно набросилось на нее.

Она оттолкнула короля гоблинов назад, так что он был вынужден сделать пару шагов вниз по лестнице, в безопасную зону, а затем встала перед ним защитную позицию.

Ближайшие помещения сработали в ее пользу. Потерянному некуда было идти, он не мог избежать ее клинка. Всё закончилось в считанные секунды.

Король гоблинов прошел мимо нее и подошел к двери. Она посмотрела на мертвое существо и пробормотала свои извинения, которые она всегда приносила, когда была вынуждена отнять чью-то жизнь. Когда она обернулась, король гоблинов возвращался из комнаты на чердаке со свёртком в руках. Ее грудь сжалась.

Она снова посмотрела на существо, которое когда-то было отцом этого ребенка.

— Думаете, он знал? — пробормотала она. — Мог ли он помнить даже в находясь в состоянии Потерянного?

Он нахмурился.

— Вы охотитесь на них. Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-либо из Потерянных, восстанавливал знания о чём-либо после тог, как их забрали луны?

Она покачала головой. Конечно же, нет.

— Но что, если…

— Для кого-то настолько опытного, у тебя слишком мягкое сердце.

Его взгляд, казалось, был слишком исследовательным, чтобы она могла сохранять душевное спокойствие.

— Надо уходить.

Он сделал шаг вперед и сжал ее руку.

— Спасибо за Вашу помощь этим вечером, данем Грета. Этот ребенок будет жить благодаря Вам.

Разве это хорошо? Вся ее семья погибла, и она осталась одна в целом мире — то, чего Грета никому бы ни пожелала.

— Я просто делала свою работу.

— Айзек.

Она вздрогнула.

— Что, простите?

— Мое имя, — напомнил он ей.

Она скрестила руки.

— Мне известно Ваше имя. А также мне известно, что Вы подстроили так, чтобы я назвала его в ту ночь, когда мы встретились.

Таверна Майдры. Уютный столик в углу. Часы разговора. Он заставил ее поверить в возможность дружбы в этом сумасшедшем мире… только чтобы потом понять, что ее обманули.

Он лишь усмехнулся. У чертова гоблина не было ни капли стыда.

Она пустилась вниз по лестнице.

— Я ухожу.

— Увидимся в твоих снах, — крикнул он ей вслед со смехом, заставившим ее кровь вскипеть…

Возможно, это был не тот способ, с помощью которого можно было его вернуть. Если и был какой-то шанс, то вероятно, она его уже упустила.

— Грета.

Она ахнула и снова посмотрела ему в лицо, ее сердце замерло. Его голос. Голос Айзека. Хриплый и гортанный, будто он глотал ножи последние несколько дней, но красивый для ее ушей.

— Ты…

Кашель.

— Ты сказала мое имя.

Он смотрел на нее, его глаза просветлялись.

— Айзек, — прошептала она.

Она потянулась, чтобы коснуться его щеки, но тошнота и головокружение внезапно ударили ее, будто тонна кирпичей.

— Нет!

Она отчаянно сжала его руки.

— Нет, я еще не могу уйти, — воскликнула она.

— Грета!

Его голос снова превратился в рычание.

Он сжал ее крепче, но она уже наполовину исчезла. Его лицо растворялось, а его рев становился приглушенней, и все, что она чувствовала, это его ярость и когти, глубоко врезающиеся в ее кожу.

Глава 22

Когда Грета проснулась, то не удивилась, увидев стоящую над ней Сиону, но она не ожидала увидеть на лице гоблинши заботу и беспокойство.

— Что? Думала, что я умерла, и ты потеряла свою жертвенную овечку? — огрызнулась она. — Мне нужно было вздремнуть.

Айзек. Надежда боролась со страхом. Действительно ли он преодолел порывы и вышел из-под влияния лун? Мог ли ее уход оттолкнуть его обратно за грань?

Сиона смотрела на нее с жалостью.

— Он не может вернуться к тебе, данем. Ты больше не сможешь найти его в своих снах.

Грета проигнорировала охотницу и поднялась на ноги.

Сиона наконец сказала:

— Пора.

Грета выглянула в окно. Наступила ночь, луны были полными.

— О, боже, — она скрестила руки и облокотилась на стену, — итак, вот и всё? Мне даже не дадут последний ужин? Ты здесь, чтобы сопроводить меня на виселицу?

— Это не должно привести к твоей смерти.

У нее хватило воспитания, чтобы хотя бы сделать вид, что чувствует стыд.

— Что ж, звучит не особо уверенно.

Сиона не моргнула.

— Всё пройдёт легче, если ты будешь сотрудничать.

— Я уверена, что именно так ты и говоришь всем своим беспомощным жертвам.

Охотница скрестила руки.

— Даже не говори, что хоть раз за свою жизнь ты была беспомощна. Я никогда не встречала более сильной, более способной… или более порядочной личности.

Грета открыла было рот, но язвительный ответ, который собиралась дать, так и не слетел с ее губ. Зачем говорить сейчас комплимент? Неужели Сиона действительно думала, что это заставит ее подчиниться?

Грета проглотила ощущение горечи, которое грозило перерасти в приливную волну сожаления.

Даже если Грета сможет преодолеть осуждения народа Милены и заставить их признать, что она была не слабее их, не была злом или что ещё они себе понапридумывали про людей, от этого ничего не изменится. Они никогда не признают её одной из них. Если уж Сиона могла так легко пожертвовать Гретой, которая должна была бы одной из тех, о ком надо заботиться, то почему кто-то другой должен относиться к ней иначе?

Чем больше она боролась за своё место на Милене, тем больше, казалось, она теряла то, ради чего решила здесь остаться.

Настало время перестать ей пытаться быть тем, чем все остальные, казалось, хотели, чтобы она была, и показать им, что она — сила, с которой нужно считаться. Настало время, чтобы Милена поняла, насколько сильным может быть человек.

И если это снова обречет ее на одиночество после того, как всё будет сказано и сделано… значит, так тому и быть.

Дверь открылась, а снаружи стоял Драйден с большим количеством эскорта. Грета подняла подбородок и пошла им навстречу. Один из воинов-фейри приблизился, чтобы вновь связать ей руки, но Сиона остановила его.

— Не беспокойся. Она ничего не сделает.

Но Грета ответила на настороженный взгляд воина злой усмешкой.

— Вы действительно хотите рискнуть?

Сиона подтолкнула ее вперед.

— Не провоцируй их, данем, — прошипела она в ухо Грете.

Грету повели вниз по длинной лестнице. Она ожидала, что ее приведут в какой-нибудь большой зал, поэтому, когда они в действительности покинули замок и начали бродить по извилистой тропинке на земле, девушка была удивлена.

— Что ж, это хорошая прогулка и все такое, но куда именно мы идем?

Кто-то решил отвести ее на задний двор и пристрелить?

Конечно же, никто не ответил, а она получила удар между лопатками, когда замешкалась.

Наконец-то они вошли во двор с большой каменной постройкой на противоположной стороне, сооружение было похоже на что-то вроде мавзолея. Перед ним стояли Лейла и Байрон. Впервые с тех пор, как она повстречала их, они были одеты во что-то иное, чем изящные, струящиеся мантии. Оба носили кожу и сталь, как настоящие воины-фейри.

Она приподняла бровь, заметив лезвия, привязанные к талиям.

— Я надеюсь, что вы действительно знаете, как с ними обращаться. Было бы позором, если бы вы себя поранили, — сказала она с нотками сарказма. — Позвольте дать совет. Держите наконечник вверх. Позже это сэкономит мне время, если вы себя проткнёте.

Грета обрадовалась, увидев, как самодовольное выражение на их лицах колеблется настолько, чтобы стать заметным.

Она посмотрела поверх их голов на чудовищную гробницу. Двустворчатые двери размером с два этажа сделаны из твердого гранита. Они были отполированы и отгравированы, а над ними что-то написано на древнем миленском языке.

— О чём там говорится?

Сиона ответила:

— Это значит «Никто не пройдёт».

Она повернулась к Лейле.

— Не похоже, что ваша королева хочет, чтобы ее беспокоили.

— Наша королева слишком долго пряталась по ту сторону этих дверей. Она отказалась от расы фейри, поручила всем нам гнить вместе с ней, и больше не имеет никаких прав на трон.

— Фейри не позволят вам вступить во владение, пока есть проблеск надежды, что она может изменить все и когда-нибудь вернуться.

— Позволят, если надежды не будет.

Лейла взглянула на Сиону.

— Так зачем же вам понадобилась я, чтобы открыть дверь? — подколола Грета. — И откуда вы вообще знаете, что именно я могу это сделать? Если уж никто из вас не справился с этим заданием…

— Все наши усилия по преодолению барьерного заклинания потерпели неудачу, — призналась Лейла. — Единственная магия, которая может сработать, — это магия черного портала, которая настолько сильна, что открывает двери в другие миры.

Грета скрестила руки.

— Я не буду этого делать.

Байрон посмотрел куда-то поверх ее плеча.

— Предлагаю тебе пересмотреть свою позицию ради них, — сказал он.

Грета обернулась при звуке шаркающих шагов.

Эскорт фейри вводил во двор Вайата, Рэя и остальных мальчиков. Лицо Рэя было откинуто назад и покрыто синяками, но Вайат выглядел хуже. Его глаз распух, а на груди была длинная неприятная рана, видневшаяся через прорезанное пальто. Кровь запачкала одежду, заставляя задуматься, насколько глубокими должны были быть эти порезы.

К счастью, помимо того, что они были закованы в цепи, остальные выглядели в основном невредимыми. Она смотрела с тяжелым сердцем, затем повернулась к Сионе с обвиняющим взглядом.

— Ты обещала, что Вайат не пострадает. И ты знала, что мальчики были здесь все это время, не так ли?

С другой стороны, возможно, и нет. Сиона выглядела изумленной и вздрогнула от холодного, темного взгляда Вайата, прежде чем он многозначительно отвернулся от нее. Затем гоблинша повернулась к Драйдену, выражение ее лица стало осуждающим, она ощущала себя преданной.

— Время пришло.

Лейла выступила вперед, кивая в сторону большого мавзолея с блаженной улыбкой. Грете стало так плохо от этой фальшивой сладости. Если бы появилась возможность до того, как всё это закончится, то она, недолго думая, стерла бы эту улыбку с лица принцессы.

— Я не стану этого делать, — повторила она.

— Мы не спорим с людьми, данем Грета. Если вы выполните свое обещание отдать королеве свою темную магию, мы будем рады освободить ваших друзей и гарантировать, что все вы вернетесь в свой мир.

Сиона вышла вперед и подтолкнула Грету, пока та не встала перед массивной дверью мавзолея.

— Не делай этого, Сиона. Я не могу предположить, насколько всё будет плохо, — умоляла Грета тихим голосом. — Если магия выйдет из-под контроля, и мои друзья пострадают, не сомневайся, я приду за тобой, — предупредила она.

Магия уже ползла по горлу, ощущая опасность, ощущая возможность. Грета попыталась обуздать магию, но ее нельзя было сдерживать. Она была сильнее, чем когда-либо… сильнее, чем Грета.

— Ты должна доверять мне, — прошептала Сиона. — Королева вернет все на свои места, как только освободится.

Она не могла заставить себя доверять фейри, но ей хотелось верить Сионе.

У нее не было выбора. Теперь это не займёт много времени, а магию не приглушат. Она сконцентрировалась на мавзолее, как на наименее смертоносном варианте. У массивных дверей не было ручек, за которые можно было бы схватиться. Не было видимого замка, за который можно было бы ухватиться. Ничто не смогло бы пройти внутрь, пока нужный человек не скажет: «Сезам, откройся». Она расправила руку над дверным проемом и долго так стояла.

Там было… что-то. Какой-то резонанс, исходящий из земли, передающийся каждому камню, который использовался для создания гробницы королевы-фейри. Вибрация вынудила сконцентрировать всё внимание Греты. Это было немного похоже на музыку — в ней был ритм. Музыка поднялась по руке к груди и стала биться в сердце, соединяясь с ритмичным стуком, исходящим с другой стороны двери.

Это вызвало другое самосознание внутри нее и послало его, прокатываясь из ямки живота в горло и голову, пока все тело не задрожало.

Она как-то поняла, что на самом деле не дверь была заперта, а сама королева. Разочарование и ярость, исходившие с другой стороны, были почти такими же маслянистыми и черными, как у существа внутри Греты. Королева была определенно жива. Жива и достаточно зла, чтобы наказать весь мир. Чтобы пролить дождь огненного уничтожения над всеми.

Понимала ли Сиона, что ее мать сошла с ума? Осознавала ли она, что то, что пробудилось в этой камере, не имело связи ни с семьей, ни с фейри, ни с Миленой? Это существо хотело только одного — сбежать из этой тюрьмы и убедиться, что никто никогда не сможет снова ее запереть.

Грета не могла этого сделать. Она никак не могла выпустить ее. Она скорее передаст королевство фейри Байрону и Лейле.

Как только девушка отступила, бессильная ярость королевы обрушилась на Грету как физически, так и ментально.

Она едва ощущала ладони на своих руках. Они были единственными, что удерживало на ногах, но удар по разуму сделал ее уязвимой перед черным облаком, которое забивало горло. Она подавилась черной магией, которую ощущала во рту. Грета попыталась подавить ее, но стало очевидно, что Сиона активно мешала ей делать что-либо, кроме усиления заклинания.

Теперь королева высасывала из нее магию. Было такое чувство, будто по ее венам режут лезвиями, а она не могла даже это замедлить. От безнадежности на глаза выступили теплые слезы, но затем она ощутила что-то ещё.

Оно было могущественное и жесткое. Знакомое.

Это укрепило ее, наполнило дополнительной силой. Она чувствовала, как будто действительно могла сделать это.

Теперь Грета могла видеть заклинание, похожее на покрытие на внутренних стенах гробницы, с глубокими следами от когтей повсюду, как будто схваченное животное было развязано, когда оказалось внутри клетки. Возможно, королева и сама смогла бы разрушить заклинание, если бы ей дали немного больше силы и немного больше времени, но Грета понимала, почему Лейла и Байрон не могли этого допустить.

Наверно королева Минетта когда-то была хорошей матерью и достойным лидером, но этой личности больше не было. Это была уже не любящая мать, которая просто хотела воссоединиться со своим ребенком, и не несчастная фейри, которая была благодарна за свободу. Королева Минетта была безумной. Убийственно безумной. Тот вид безумства, который устраивал массовые убийства.

Как Сиона могла не почувствовать этого? Была ли она настолько ослеплена чувством вины и грёзами о возвращении матери, что отказалась увидеть, что с ней сделали уединение и заключение?

Она не хотела принимать сторону Лейлы и Байрона, но они были правы в своём желании покончить с ней, несмотря на их мотивы. Теперь Грете предстояло уничтожить королеву Минетту, прежде чем та откроет эти двери.

Сквозь происходящую в ней внутреннюю борьбу, до нее донесся звук стали. Чувство подкрепления усилилось. По ее венам пульсировала радость, отбиваясь от темноты.

Слава Богу, она больше не была одна.

Айзек.

Айзек был здесь.

Существо внутри нее воспользовалось тем, что она отвлеклась. Око открылось шире, пылая нетерпеливо, его бесконечная чернота угрожала снова поглотить ее. Затем оно взлетело на полной скорости вперед, подобно безудержному снежному кому, который продолжал расти, перекатываясь снова и снова.

Ее грудь сжалась от шока и беспокойства. Теперь его ничто не остановит — даже Сиона не сможет помешать этому.

Это было сильнее, чем когда-либо прежде. Оно питалось Гретой достаточно долго, чтобы обрасти достаточной силой, которой хватит не только для того, чтобы

освободить королеву-фейри, но и чтобы освободить самого себя. Оно больше не хотело прятаться внутри нее, оно хотело раз и навсегда захватить контроль.

Над ней. Над этим миром. Над всеми мирами.

Аграмон.

Она закричала, когда правда стала очевидной, отчаянно набрасывая барьеры так быстро, как только могла, но это было бесполезно. Их снова порвали.

— Сиона, остановись.

Грета не могла говорить громче шепота, но гоблинша-охотница услышала. Она просто не позволит ничему перекрыть магию, пока ее мать не будет освобождена.

— Не делай этого!

Каждое слово вырывалось с трудом, и, в конце концов, не было времени предупредить ее об эпическом огненном шторме, который вот-вот должен был разразиться в Милене.

Потому что Аграмон уже был здесь.

Глава 23

— Сиона, — снова позвала она, изо всех сил пытаясь вырваться из темноты, — мы должны прекратить это.

Даже произнося эти слова, она знала, что это невозможно. Сиона не могла больше остановить черную бурю. Аграмон всё контролировал.

Откуда она могла это знать? Она оставила демона беспомощным и одиноким в небытии между мирами. И все же она должна была предвидеть. Эта маслянистая черная магия произошла от созданного им заклинания портала. Не удивительно, что он нашёл бы способ снова использовать эту магию против нее.

Он хотел превратить Грету в инструмент для увеличения своей мощи, так же как и королева-фейри. За исключением того, что в этот раз он собирался не только убить ее… а уничтожить ее душу и осквернить ее тело, присвоив его себе.

Энергия продолжала течь от нее через камень мавзолея. Внутри королева ходила взад-вперед, шелковые одежды скользили по полу. Грета могла видеть это, как будто стены были сделаны из стекла. Внезапно та остановилась и посмотрела вверх. Ее серебряные глаза были пронизаны ледяным оттенком голубого цвета — ничего схожего с глазами Сионы — и они смотрели прямо сквозь камень. Затем она улыбнулась.

Грета закусила губу. Она так сильно хотела позвать Айзека, но отказалась от этой мысли. Он уже был почти здесь, пробиваясь к ней, но если она отвлечет его, то он может оказаться в большей опасности.

Сиона сжала руку.

— Я ошибалась. Очень сильно, — прошептала она. — Эта женщина не моя мать.

Боль и горечь в ее глазах красноречиво говорили о том, что именно она, должно быть, слышала, видела или чувствовала от королевы Минетты, когда трещины в заклинании, удерживавшие ее в себе, расширялись.

— Нет способа спасти её, не так ли?

Грета покачала головой.

— Прости… Мне бы хотелось, чтобы он был, но…

Боль пронзила ее живот, заставив вздрогнуть. Она упала на колени. Сиона все еще держала ее за руку, и Грета крепко ухватилась за нее.

— Что случилось?

Она стиснула зубы, пытаясь оставаться в сознании.

— Аграмон, — выплюнула она. — Источник магии портала. Демон внутри меня, и он… хочет… выйти.

Айзек взвыл. Это прозвучало очень близко.

А затем появился и он сам. Большой и живой, и стоящий на коленях рядом с ней. Он притянул ее к себе, и ни один коготь не впился ей в кожу. Все ее тело расслабилось от его нежности.

Она посмотрела вверх. Его глаза были прекрасно чисты и полны гордости, веры и любви.

— Ты здесь.

Она вздохнула с облегчением, благодарная за возможность снова увидеть его перед тем, как…

Он сжал её.

— Это не конец, — пообещал он с рычанием, нетерпящим споров. — Если твоя любовь может спасти меня от лун, тогда моя защитит тебя от демона.

Лейла и Байрон были вынуждены бороться за свою жизнь, как только двор наполнили солдаты Айзека.

Гоблины-воины, карлики, эльфы, гномы, они все пришли. Он привёл целую армию к вратам фейри!

Она подняла взгляд как раз тогда, когда Вайат развернулся и накинул свою цепь вокруг шеи одного из фейри-стражей. Взгляд в его глазах пронзил ее холодом до самих костей.

«Что я с ним сделала?» Он был обречен пройти такое большое расстояние за столь короткое время и всё из-за его привязанности к ней. Она вздрогнула.

Сиона стояла над ними, прикрыв рукой рот. После того, как она увидела Айзека в выражении ее лица отразились шок и чувство вины.

— Как это возможно?

Айзек повернулся к ней с рыком, но Грета сжала его руку.

— Не надо, — прошептала она. — Она достаточно настрадалась.

Аграмон изогнулся внутри ее кожи… толкаясь.

Боль снова усилилась, и она, задыхаясь, тяжело дышала, держась за живот. Началось. Он захватывал контроль, отрезал ее. Она ощущала это каждым органом своего тела, каждым нервом, каждой веной и каждым кровяным сосудом. Будет ли она просто наблюдать с небытия или останется в ловушке внутри собственной оболочки, не в силах ничего с этим поделать? Нет, Грета сомневалась, что Аграмон оставит хотя бы какую-то ее часть. Он не захочет делиться своим новым телом.

— Айзек, — испугано прошептала она.

— Я здесь.

Он послал уверенность и силу через связь.

— Я вернулся за тобой. Ты должна бороться ради меня.

Он посмотрел на Сиону.

— Ты можешь что-нибудь сделать?

Должно быть, ему очень трудно просить ее о помощи. Он все еще был зол на гоблиншу. Грета тоже должна была сердиться, не так ли? Но это не имело значения. Она не могла тратить энергию и сердиться, раз это могли быть ее последние минуты.

Айзек бы лютовал. Ему не хотелось бы, чтобы у нее были подобные мысли. Ему не хотелось бы думать, что она сдалась. Он не хотел бы прощаться. Она должна была убедиться, что этого не произойдет.

— Она человек, — ответила Сиона. — Она не была создана для силы, которой ее обременил демон. Если бы она смогла достаточно долго и достаточно сильно сосредоточиться, тогда естественной реакцией ее тела было — изгнать это из нее…

— А он отправится следом. Он пойдёт туда, куда и магия, — выдохнула Грета, уверенная в этом. — Аграмон не будет утруждать себя захватом тела, в котором нет силы.

Хитрость будет заключаться в том, чтобы вернуть себе контроль на достаточно долгое время, чтобы выполнить работу, и надеяться, что она не убьет саму себя в процессе, так как чем больше она открывалась магии, тем больше зла Аграмона распространилось во все уголки и закоулки ее существа.

Затем двойные двери мавзолея со скрипом открылись… и времени больше не осталось.

Она подняла голову и увидела, что Вайат и Рэй ведут мальчиков в ее направлении. Они оба избавились от своих пут и обзавелись оружием. Грета оперлась на Айзека, пытаясь подняться на ноги.

— Мы можем получить небольшой шанс убить двух зайцев одним ударом, — сказала она, обращаясь ко всем.

Она не сможет сделать это в одиночку, но вместе они справятся. Ее друзья поддерживали ее. Им было не всё равно, умрет ли она сегодня или же будет жить. Эти люди принимали ее, несмотря на то, что она была ущербным, но решительным бойцом, и им было всё равно, откуда она родом. Им важно только то, что сейчас она здесь, вместе с ними пытается сохранить добро в этом мире.

— Я могу помочь, — сказала Сиона тихим голосом.

Грета кивнула.

— Ладно, хорошо. Потому что мне нужно, чтобы ты помогла мне сосредоточиться.

— Я тебя не покину, — сказал Айзек, как будто он ожидал, что она заставит его уйти.

Грета кивнула и сжала его руку. Она не могла представить, чтобы он был где-то ещё.

— Магия всегда реагировала на угрозы против меня. Если демон подумает, что его будущее тело-замена находится в опасности, он будет слишком занят борьбой с угрозой, чтобы понять, что я откачиваю все, что получила, в королеву-фейри за его спиной.

Он нахмурился.

— И каким же образом ты намерена подвергнуть себя такой опасности?

Она посмотрела поверх его плеча.

— Не думаю, что этим будут проблемы.

Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на них набрасываются Лейла и Байрон в окружении ледяного Драйдена и свиты воинов-фейри.

Айзек взревел и схватил Драйдена, прежде чем фейри поднял свой лук. Грета убедила Вайата и Рэя отвести мальчиков позади нее.

— Держите их далеко назад, — сказала она. — Я позволю фейри напасть на меня.

— Черта с два, — отрезал Вайат.

Сиона c удивлением посмотрела на нее.

— Данем, король ни за что не…

— Айзек не позволит, чтобы меня слишком сильно ранили, — заверила она их. — Но он понимает, что демон должен увидеть, что угроза настоящая.

Вайат неохотно кивнул Рэю, и все они отступили. Байрон и Лейла остановились перед Гретой и Сионой.

— Ты закончишь то, что начала, — потребовал Байрон с отчаянием в глазах. — Нельзя позволить королеве покинуть катакомбы.

— Иди сюда и заставь меня, — сказала она с усмешкой.

Он так и сделал, настолько сильно ударив по лицу, что ее голова откинулась назад.

Чёрт. Это больно.

Тем временем Байрон вытащил свой меч и снова направился к ней. Сиона тоже оставила Грету одну, и она увернулась. Девушке не нужно было, чтобы ее проткнули насквозь, чтобы почувствовать, что она находиться в опасности. Грета и была в опасности.

— Вайат, уходи отсюда вместе с ребятами, — обеспокоенно бросила она. Существовала вполне реальная возможность, что все может пойти совсем не так.

Он подошел ближе к ней. Грета с удивлением оглянулась. Рэй и Слоан расположились перед маленькими мальчиками, позади них была толстая каменная стена. До сих пор их оставляли в покое.

Она сорвала со своей шеи золотую цепочку и сунула ее Вайату.

— Уходите.

— Забудь об этом.

— Я не говорю, что это конец, — закричала она, блокируя Байрона. — Но ты вернешься домой в Северную Дакоту и отдашь это своей сестре, когда вновь увидишь ее.

Его плечо врезалось в нее, когда он перехватил на себя одного из воинов-фейри, цепь все еще свисала с его рук.

— Грета, я не…

— Нет. Не говори о чём-либо настолько безрассудном, будто ты никуда без меня не пойдешь. Если у тебя появится шанс, ты пойдёшь. Ты меня понял?

Она кинула на него тяжелый взгляд.

— Ты не можешь стать похожим на меня, — сказала она, тяжело дыша от напряжения.

Он наконец-то засунул цепочку в карман.

— Разве ты не хочешь, чтобы я отдал ее твоим родителям?

— Боже, нет, — рассмеялась она. — Наверно будет лучше, если родители никогда не узнают о том, что со мной случилось.

Айзек отбросил тело Драйдена, но Грета заметила, что воин-фейри все еще дышит. Она глубоко вздохнула и встретилась взглядом с Айзеком. Выражение его лица было мрачным, но она чувствовала, как его сила и уверенность текли сквозь их связь. Он никогда не позволит ей покинуть его.

Она опустила меч и повернулась к Байрону. Айзек стиснул зубы, но не двигался. Скрип дверей мавзолея привлек ее внимание, и она увидела, как руки королевы фей скользят между трещинами. Эти скелетоподобные белые пальцы заставили ее вздрогнуть.

Байрон с легкостью мог пронзить ее лезвием, но она надеялась, что он не станет рисковать. Если она умрет, то магия, которая находиться внутри нее станет бесполезной.

Он снова ударил ее, и Грета упала. Айзек не собирался больше стоять. Она видела, как он прыгнул к принцу-фейри. Она смотрела на них сквозь затуманенное зрение. Ее кожа горела от жара.

— Сиона! — воскликнула она.

Сиона стиснула челюсти и подошла ближе. Они крепко схватились за руки и вместе посмотрели на каменный мавзолей, но Грета почувствовала прилив магической энергии, летящей по сторонам.

Она попыталась не обращать внимания на то, что происходило вокруг них. В течение нескольких недель Аграмон усердно устанавливал крючки в каждой ее частичке, и теперь она методично подходила к каждому из них и тянула, пока не закричала. Грета вырывала их из своего сердца, из своей головы, из своей души… и вытолкнула все это наружу, как раз когда двери мавзолея полностью распахнулись, и появилась высокая, изможденная фигура с длинными белыми волосами.

Огромная грозовая туча маслянистой извивающейся тьмы вылилась из ее рта, ушей, глаз, и Сиона помогла ей послать все это, подобно разрушающему шару, по направлению к королеве-фейри.

Королева остановилась, шокированная и удивленная, но когда тьма попала в неё, она засмеялась и широко раскинула руки в знак принятия. Ее изможденные черты начали мгновенно заполняться, морщины на лице разгладились. Вскоре ее кожа начала выглядеть сияющей и здоровой. Ее ломкие седые волосы стали пышными и черными, губы покраснели, глаза засияли. Она впитывала магию портала, как бальзам, с каждой секундой все больше и больше становясь похожей на свою дочь.

Может они совершили ошибку? Споткнется ли сейчас Сиона? Ее губы сжались, выражение лица стало жестким, и она бормотала себе под нос. В среде звуков битвы, бушующей вокруг них было невозможно расслышать что именно, но Грета смогла прочитать по губам Сионы.

Прости. Прости. Прости.

Грета пробормотала то же самое и сжала ее руку. Вместе они продолжали толкать, направляя всю тьму наружу, пока гигантский циклон не закрутился вокруг фейри, заключая ее внутри. Когда Грета подняла руки, то увидела, как радостная улыбка королевы превратилась в гримасу боли, а глаза расширились. Должно быть, она поняла, что заграждение не остановится, и теперь она была поражена большей силой, чем могла бы безопасно поглотить.

Внезапно демон взбунтовался, ослепляя ее мгновенной, эпической болью. Она подняла руки к ментальным стенам, падающим со всех сторон ее психики. Они приближались, как стены в туннеле с минами-ловушками, все ближе и ближе, пока королева не могла больше двигаться, воздух стал разряженным, а свет исчез.

Вот и всё. Она проиграла.

Королева-фейри вернула себе силы и сначала опустошит королевство Айзека, прежде чем перейти ко всем остальным. Даже хуже, демон сделал свой шаг. Он выдавливал ее, чтобы мог снова подняться. И на этот раз он не будет заключен в глубине горы. Он будет свободен терроризировать бесчисленные миры.

Нет! Она спасла короля гоблинов от участи быть Потерянным, черт возьми. Она справится и с этим.

«Благодаря тебе я никогда не стану полностью Потерянным. Ты всегда сможешь позвать меня обратно.» Также как она сделала его сильнее, так и он сделал ее сильнее. И она не могла… просто не могла… проиграть в этой битве.

Не тогда, когда она, наконец, поняла, насколько редким и особенным было то, что они начали вместе. Ни один король с королевой не смогут стать настолько же успешными друг с другом, как они. И теперьГрета собиралась доказать, что она не только достойна Айзека и достойна того, чтобы оставаться в Милене, но и достойна управлять Миленой.

Грета вздохнула и нащупала источник боли. Он был глубоко внутри, там, где находилась линия жизни. Она схватила последнюю нить черной магии, все еще прицепленную к ней крючком, как липкое щупальце, обернутое вокруг лодыжки, тянущее ее вниз в темные, холодные глубины… и потянула.

Глава 24

Сознание вернулось в мареве жара и криков, но ей не нужно было знать о том, кто поймал ее, когда она упала. Грета всегда узнает эти объятия собственника.

Взволнованный Айзек зарычал и огрызнулся на Вайата, который был весь в синяках и дрожал, размахивая мечом Греты — и где только он его нашел? — как будто парень был готов наброситься на короля гоблинов, чтобы добраться до нее.

Как ни странно, если бы ей пришлось выбирать, кто из них выглядел хуже, то Грета бы больше волновалась за Вайата.

Грета попыталась поднять руку и взмахнуть в знак примирения, но все мышцы протестовали. Это заставило ее остановиться и оценить ситуацию. Аграмон? Демон ушел?

— У нас проблема, — произнес Айзек.

Он слишком сильно сжал девушку, заставив закашляться и застонать, зато привлек ее внимание.

Сердце Греты подпрыгнуло, и она вцепилась в его руки.

— Вот черт.

Отлично, демон покинул Грету. Ей не нужно было искать внутри себя, чтобы знать наверняка… потому что все, что ей необходимо сделать, — это заглянуть в глаза злобного существа, устремившего на них взгляд полный и льда и огня из дверей гробницы королевы-фейри.

Сиона стояла на страже, лицом к лицу к своей собственной матери. Грета не ожидала этого.

Она не могла позволить подруге стоять в одиночестве. Девушка нашла источник силы в самых глубоких частичках самой себя, в тех местах, которые Аграмон не смог достичь, и поднялась на ноги.

Айзек и Вайат расположились рядом с ними в сопровождении мальчиков, притаившихся сзади, и они стояли напротив вселяющего ужас демона-фейри обладающего такой силой, что она вспыхивала на кончиках пальцев, а глаза затуманил черный дым.

Грета вздрогнула, как только Аграмон усмехнулся сквозь тонкие черты лица королевы Минетты. Была ли какая-то часть сумасшедшей королевы-фейри все еще жива, или же ему удалось сделать с ней то, что он пытался сделать с Гретой?

— Я надавил на твою душу, человек, и вырезал на ней своё имя, — сказала та с усмешкой, от которой Грета почувствовала себя запачканной и попранной.

Но этот голос не королевы Минетты. Это был тот же насмешливый, дерзкий голос, который пообещал, что она отдаст свою жизнь, чтобы напитать портал демона. Тот же самый голос, который поставил двенадцать беспомощных человеческих мальчиков в круг и смеялся, когда они истекали кровью из всех отверстий и начинали падать на каменный пол, как домино.

— Даже если будешь при смерти, ты никогда не избавишься от меня.

Ярость, о которой она никогда не подозревала, вырвалась наружу. Да, она человек. В ней не было ничего особенного. У нее не было магии. Она не была бессмертной. Она должна была умереть в этом мире много лет назад. Она должна была быть выслежена и скована путами.

Но она выжила. Фактически преуспела. Потому что быть человеком — значит быть сильным, даже когда нет выхода. Это значит стоять прямо, даже когда все остальные бегут. Это значит быть смелым, даже когда страшно.

Это существо может и знает ее имя… но он ее не видел. Он не смог ее приручить. Он никогда не будет ее владельцем.

Словно тренируясь неделями, Грета выхватила меч из рук Вайата и бросилась к королеве Минетте / Аграмону со всей уверенностью, умением и ловкостью, которым она научилась за четыре года тренировок с Люком. Четыре года охоты на самых больших и самых злых существ, которых только могла изрыгнуть Милена. Она собиралась провести длинную косую прямо на шее.

Аграмон отреагировал, но Грета уже несколько раз разыграла эту сцену перед своим мысленным взором, и, по крайней мере, два из ее четырех или пяти сценариев приведут к тому, что голова королевы-фейри, которая была так похожа на Сиону, полетит в воздух, прежде чем демон сможет зажарить ее с помощью черной магии.

— Нет! — выкрикнула Сиона, бросаясь вперед, чтобы встать между ними.

В ужасе Грета отступила назад за долю секунды до того, как порезать Сиону.

Она упустила свой шанс. Аграмон собрал всю свою магию. В руках королевы она была больше похожа не на облако, а на тысячу иссиня-черных, извивающихся змей, вырывающихся из кончиков ее пальцев и выгибающихся в воздухе прямо в сторону Греты.

Сиона подняла руки и закрыла глаза, а змеи рассеялись, как дым.

Вайат вскочил и оттащил Сиону в сторону. Айзек взревел и попытался защитить Грету, но она не собиралась сдаваться.

Она снова подняла свой меч. Демон внутри матери Сионы закричал от ярости и попытался снова. В этот раз Сиона, потеряв равновесие, не смогла полностью нейтрализовать следующую атаку, и волнистые змеи вместо того, чтобы рассеяться, превратились в черную пустоту прямо перед ними.

Теперь было слишком поздно, чтобы увернуться. Импульс Греты перенес ее прямо в портал.

А когда она обернулась…

Милена исчезла.

Глава 25

Она сунула костяшки пальцев в рот и прикусила, чтобы сдержать крик, дико извиваясь. Она искала дверь, окно, проход или трещину… любой выход, но его уже не было! Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и она застряла здесь, совсем одна.

— Нет, — Грета зарыдала, свалившись на землю и свернувшись клубком. — Пожалуйста, нет.

Она не могла оказаться одна-одинешенька в ловушке в темной пустоте. Не снова.

Небытие между мирами. Место, где обитают кошмары, стало явью и преследовало ее воспоминания до тех пор, пока ни одного не осталось, пока она не стала ничем иным, как оболочкой полной страха и сомнений.

«Грета.»

«Айзек, где ты?»

Она икнула, ногти впились в ее ладони. Она использовала эту небольшую боль, чтобы привести себя в чувство. Она спала?

«Выйди на свет и найди меня.»

«Свет? Какой свет?»

— Перестань волноваться и дыши, — пробормотала она, положив руку на земляной пол и…

Минутку. Земляной пол?

Её пальцы сжались, проверяя на ощупь грязное, пыльное вещество, позволяя, чтобы оно покрыло её кожу. Земля? Ощущение было довольно правдоподобным.

Она медленно встала. Её руки дрожали, когда она вытянула их вперед, а костяшки пальцев нащупали острый камень. Она была в пещере?

С ее губ сорвался прерывающийся смех, как только она сделала еще один шаг и наткнулась в грязи на что-то, что издало лязгающий звук.

В пустоте ничего не могло быть. И конечно же, ни земли, ни пещеры, ни ее меча. Так где же она находилась?

Грета напрягла зрение и поняла, что место, где она находилась не было настолько глухим, как ей сначала показалось. Виднелся кусочек света. Она медленно пошла по направлению к нему, по мере ее приближения чувства уловили и другие вещи. Подобно ощущению затхлого, влажного воздуха с запахом сосны и гниющей растительности, которые вызвали зуд у нее в носу, а глаза заслезились, как только она их вдохнула.

Аллергия. В пустоте не могло быть никаких аллергий.

Аллергии существовали только…

Оказавшись у входа в пещеру, она моргнула. Солнце висело низко в небе, почти ниже линии деревьев. Одно единственное солнце. Одно большое золотое солнце. И деревья с широкими зелеными листьями, которые создают затененный навес над головой.

Фейри пообещали отправить ее обратно в мир людей, если она им поможет. Быть может они в любом случае намеревались отправить ее обратно?

Нет. Не только ее. Каждого, кто может им помешать. Значит, наверно, она здесь не одна.

Ее сердце забилось, когда она всмотрелась в крошечную поляну перед пещерой. Айзек прислонился к дереву, скрестив руки, выглядевшими такими же большими и приводящими в ужас, как и прежде. Его волосы спутаны, а одежда разорвана, на шее длинная царапина.

Он выглядел потрясающе.

Как только он выпрямился и шагнул ей навстречу, она побежала к нему, прыгнула в его объятия и обвила ногами талию, а он засмеялся.

Его большие руки обвились вокруг нее, поднимая девушку вверх, и он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, как человек потерпевший кораблекрушение целует твердую землю после того, как его выбросило на берег. Она была в таком отчаянии, ей нужно было знать наверняка, что он настоящий, что все это реально.

— Айзек.

Губы коснулись губ. Она обняла за шею и посмотрела в его захватывающие аметистовые глаза. Ощущение было настоящим.

— Это ведь не сон, верно?

— Не сон.

Он снова поцеловал Грету, но позволил ее ногам опуститься на землю, пока она не встала, крепко прижавшись к нему всем телом.

— Но мы, конечно же, больше не в Милене, — резко сказал он, в его голосе слышалось беспокойство.

— Непокорный, безрассудный человек. Что ты на этот раз сделала?

От этого знакомого хмурого взгляда ей хотелось засмеяться от радости. Она могла бы справиться с этим. Она могла справиться с чем угодно, кроме дикого рычания, в котором не было сарказма и высокомерия, которого она так жаждала.

— Я? Почему если что-то случается, то всегда виновата я?

— Потому что Беда — это твое второе имя.

Его руки сжались крепче, как будто он боялся отпустить ее. Она чувствовала то же самое и не смела ослабить хватку.

— Вообще-то, Матильда, но я всегда его ненавидела, так что можем заменить его на Беду, если хочешь.

— Ты всегда отшучиваешься.

При этих словах она посерьезнела.

— Нет, Айзек. В тот момент, когда ты стал Потерянным… не было ничего забавного. Ты ужасно напугал меня.

Он поглаживал ее щеку так, как будто она могла исчезнуть.

— Луны полностью поглотили меня. Я ничего не чувствовал, кроме желания охоты и привкуса крови во рту, когда нагонял добычу. Я бежал и бежал, а затем влияние лун ещё больше ослепило меня. Я не хотел ничего, кроме их вздохов, пронизывающих меня, как ветер, говорящих, что я принадлежу им. Я был наполнен силой земли, даже когда сокрушал ее с каждым своим шагом.

Его большой палец приподнял подбородок девушки, пока она не встретилась с ним взглядом сквозь размытую пелену влаги.

— Почему ты плачешь?

Он казался смущенным.

Она закусила губу, сердясь на себя за то, что не смогла сдержать свои глупые эмоции.

— Это прозвучало так, будто ты не хотел возвращаться, будто будучи Потерянным ты нашёл свободу, которая лучше всего того, что у тебя было прежде.

В какой-то степени она могла понять это. Все обязанности короля гоблинов больше не имели бы никакого значения.

— Больше никаких тяжких обязанностей возложенных на короля гоблинов. Больше никаких разочарований. Лишь свобода.

— В каком-то смысле ты права. Часть меня не хотела ничего, кроме объятий Великой Матери и заботливого сияния ее дочерей. Я был более спокоен, чем когда-либо… кроме случаев, когда я был с тобой.

Она вздохнула и посмотрела на него.

— Правда?

— Я не чувствовал себя Потерянным… пока не услышал свое имя. Ты единственная, кто называет меня по имени. Ты была тем галстуком, который нельзя было разорвать, единственной ниточкой, которая связывала меня с той другой жизнью. Я чувствовал, что это сдерживает меня, хотя этот галстук и был нежным, как хрупкий шелк теридианского паука.

Он провел пальцем по ее руке, изображая линию, будто тянул паучью паутину.

— Сначала это злило меня, — продолжил он. — Когда я дернул ее, то ожидал, что она достаточно легко сломается. Но она не сломалась, а растянулась.

— Я тоже это почувствовала, — прошептала она.

Он нахмурился.

— Но затем ты снова ушла. Луны предъявляли свои требования, и я ничего не мог сделать, кроме как подчиниться им. Я снова начал бежать, убивать, выть, но через некоторое время услышал, как твой голос снова зовет меня. Сначала это был только шепот, и я продолжал игнорировать его, но ты не сдавалась. Ты продолжала искать меня, и что-то во мне позволяло тебе находить меня.

— Ты бы не позволил мне уйти, если бы все было наоборот, — она приобняла его за шею. — Я должна была попробовать.

— Когда ты дотронулась до меня, я вспомнил.

Он обернул ее локоны вокруг своей руки.

— Эти простые косы и то, как твои нос и щеки краснеют на холоде. Я вспомнил, как ты ставила руки в боки или скрещивала их, когда мы спорили.

В его глазах горел огонь, когда он осматривал ее лицо, не тот же сумасшедший или дикий, но очень интенсивный.

Когда его вторая рука скользнула под край ее рубашки и дотронулась до кожи так, будто оставляя метку, она вздохнула.

— Я вспомнил, что ты смотришь на жизнь, как на соревнование, которое всегда должна выигрывать и то, что в моих руках ты одновременно и нежная, и сильная. Я вспомнил яркую синеву твоих глаз, и как они превращаются в лёд или жидкий огонь, в зависимости от того, целовал ли я тебя или сердил.

— Ты всё это вспомнил от одного прикосновения? — пробормотала она, затаив дыхание.

— Я всё вспомнил. Твое прикосновение вернуло всё на свои места.

Грета сдержала всхлип от облегчения, когда он вовлек ее губы в такой глубокий поцелуй, что она ощущала его всем телом, вплоть до пальчиков ног. Когда Айзек целовал ее, было такое ощущение, будто Грета падает с обрыва, становясь невесомой и свободной, и она ответила на его поцелуй с такой же пылкостью. Он не был нежным, но ей этого и не хотелось. Ей нравился ее грубый, властный гоблин с капелькой дикости. Капелькой дикости, не всей.

— Быть может тебе следовало отпустить меня. Или мне следовало отпустить тебя, — смеясь, пробормотала она. Но, казалось, никто из них не спешил отодвигаться.

— Я бы предпочел, чтобы ты никогда меня не отпускала, — сказал он, внезапно серьезным тоном. — Но если тебе придется, то знай, что благодаря тебе я никогда не стану по-настоящему Потерянным. Ты всегда сможешь призвать меня обратно.

Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок.

— В любом случае, это было просто предположение. Мне хорошо прямо здесь и сейчас.

— Ты бы пришла за мной, если бы я остался Потерянным? Охотилась бы на меня и проткнула бы мне сердце своим мечом?

Его голос был тихим, его губы находились в сантиметре от ее собственных.

Девушка прикусила губу.

— Я не знаю.

Она покачала головой, дрожь сотрясала ее изнутри. Не хотелось думать об этом. Она не ощущала себя тем человеком, который ударил его огнем и льдом. Теперь, когда магия исчезла, и она была просто Гретой… Гретой, которая любила его так сильно, что было трудно дышать… смогла ли бы она так же поступить?

— Никогда не заставляй меня снова предстать перед таким выбором, хорошо?

Прежде чем смогла договорить до конца, она наклонилась вперед, снова прижалась губами к его губам и открыла рот, позволяя его языку внутри соприкасаться с ее собственным.

Вскоре поцелуй стал ее целым миром. Грета нуждалась в этом больше, чем в воздухе. Они продолжали до тех пор, пока она больше не могла прямо смотреть или стоять без его объятий, пока Айзек не провел по каждой ее косточке, отмечающих ее грудную клетку, вплоть до самой верхней ее части, и она хихикнула. Кто же знал, что девушка боится щекотки?

Он откинулся назад, и она вздохнула, пытаясь замедлить бешеное биение своего сердца.

— Спасибо, — сказал он.

Она сглотнула.

— За что? За произошедшее с Потерянным?

Он вновь поцеловал ее, теперь уже нежнее, но его взгляд не смягчился, и его теплая тяжесть заставила ее так вспотеть, будто она пробежала многие километры.

— Я не помню, когда в последний раз кто-то видел под магией и проклятием короля гоблинов того… кем я на самом деле являюсь, — ответил он. — Они всегда стремились либо к моим дарам ради собственной выгоды, либо в страхе убегали от них.

— Я не буду говорить, что никогда не боялась тебя, — она сжала его руку,

— но я знаю, каково это проживать жизнь, не имея никого, кто принимает тебя таким, какой ты есть.

Его взгляд опустился вниз, следуя за линией от скулы к челюсти и ниже, пока она не покраснела.

— Ты так прекрасна.

Она рассмеялась.

— Я человек и вся в шрамах с головы до пят, Айзек. Как я могу быть чем-то, кроме как «ужасной»? Впрочем, ничего страшного, — она поспешила заверить его с улыбкой. — Мне все равно. Я к этому привыкла.

— Я не вижу никаких шрамов, — сказал он, обводя ее щеку, нос и челюсть, заставляя дрожать. Он провел большим пальцем по ее губам, как будто мог размазать отпечаток своего поцелуя, на подобии губной помады — и хотя она за всю свою жизнь ни разу не пользовалась подобными вещами, в ее мозгу всё ещё хранились воспоминания о ее давно затерянном другом существовании.

— Это не честно. Ты не можешь делать вид, что их здесь нет.

— Когда я смотрю на тебя, то не вижу ничего, кроме сильной женщины, которая заставляет меня тоже хотеть быть сильнее и соответствует мне во всех отношениях.

— Не игнорируй реальность.

Она стукнула его в грудь, внезапно разозлившись. Если гоблин видел только то, что хотел видеть, тогда как она могла быть уверена, что его чувства настоящие?

Он ухмыльнулся.

— Я не игнорирую то, что действительно важно. Поверь мне, твои настоящие недостатки я тоже вижу.

Позади нее послышался звук прочищаемого горла. Рука инстинктивно опустилась на пояс с мечом, как только она развернулась, пока не поняла, что оставила свое оружие в пещере.

Грета остановилась и с облегчением вздохнула, увидев стоящего там грязного подростка в удивлении поднявшего брови. Рэй.

Позади него находились Слоэн, Чарли, Найл, Картер, Лео и маленький Джейкоб. Ее сердце расширилось от облегчения. Они все были живы.

Джейкоб подбежал к ней, его маленькие ножки спотыкались. Она наклонилась, чтобы поймать его, прежде чем тот врезался прямо в нее. Когда малыш поднял голову, его глаза светились от счастья.

— Мы дома! — воскликнул он. — Так сказал Слоэн.

Он улыбнулся ей, и она не смогла сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. Спасибо Великой Матери, он был в порядке.

Остальные приблизились сдержаннее. Сначала она подумала, что они разочарованы в ней. Ребята имеют на это полное право после того, как Грета оставила их. Но затем поняла, что они просто не могли оторвать глаз от Айзека.

— Всё хорошо, — сказала она. — Он с нами.

С нами.

Она огляделась. Задул теплый ветерок и бросил ей в лицо пряди волос выбивающиеся из кос. Могло ли это происходить на самом деле?

Айзек сжал ее руку, и она посмотрела на него. Он кивком указал на что-то, что находилось позади, и как только девушка обернулась, то увидела Вайата, который одной рукой придерживал Сиону за талию, а второй приобнял ее за плечо, пока помогал подняться на ноги. Охотница покачнулась, и он осторожно притянул ее ближе.

Сиона подняла голову и встретилась взглядом с Гретой, затем с Айзеком. Она замерла, и выражение боли на ее лице не имело никакого отношения к физическому дискомфорту.

Вайат наклонился к Сионе и пробормотал что-то на ухо. Наконец она опустила подбородок и кивнула, застенчиво улыбнувшись, прежде чем подойти ближе.

— С тобой всё в порядке? — спросила она.

Сиона вздохнула, но кивнула.

— Ничего страшного, — ее глаза были наполнены печалью. — Мне жаль. Это моя ошибка. Если бы я не остановила тебя…

— Несмотря на все, она твоя мать, — прервала ее Грета, взяв за руку. — Я отлично тебя понимаю.

Похоже Айзек не собирался так быстро прощать ее.

— Демон приобрел силу из-за твоего постоянного предательства. Теперь Аграмон обладает силой фейри и командует целой армией, готовой напасть на все королевства Милены, а мы застряли здесь без возможности что-либо сделать.

Его голос резал, словно ножом, заставляя всех вздрогнуть.

— Эй.

Вайат встал впереди Сионы, защищая ее. Он посмотрел на Айзека.

— Оставь ее в покое.

— В этом не только она виновата, — вмешалась Грета. — Мы все сыграли свою роль в этом фиаско. Всё это время демон был во мне, и я ответственна за разрушения, которые он теперь нанесет, — она тяжело сглотнула, — за жизни, которые он заберет.

Выражение лица Айзека потемнело.

— Будет война. Не только в Милене, везде.

Вайат нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Грета вздрогнула. Она совершенно точно знала, что Аграмон намерен делать.

— Как только демон покорит мой мир, — сказал Айзек, — он без колебаний придет и за этим миром. Он сожжет человеческий мир насквозь и будет переходить от одного мира к другому. Его жажда крови, боли и силы никогда не иссякнет.

Плечи Вайата опустились.

— И что нам теперь делать?

Они все посмотрели друг на друга.

Рэй улыбулся.

— Сначала предлагаю найти место для ночлега… а потом сообразим.

Глава 26

Они провели три теплых солнечных дня на природе в пещерах, куда их забросил портал, что было ерундой для группы детей, которые годами боролись за свою жизнь в Милене в разгар зимы. Сначала они должны были узнать, где именно находятся. Одновременно искали способ вернуться обратно. Грета, Айзек и Сиона с самого начала сошлись на том, что им нужно вернуться так быстро, насколько это возможно, чтобы остановить Аграмона и предотвратить как можно больше смертей.

Впрочем, они ничего не нашли и, в конце концов, были вынуждены принять решение.

Найти цивилизацию. Найти помощь.

Айзек не возражал. Он почти ничего не говорил. Только стоял в стороне, позволяя ей и Вайату строить планы на фоне возбужденной болтовни мальчиков.

Когда мальчики уснули той ночью, когда Вайат и Сиона стояли на страже, тихо перешептываясь друг с другом, Грета отвела Айзека в сторону.

— Ты уверен, что все в порядке? — она сжала его руку. — То, что мы покидаем это место, не означает, что мы не сможем вернуться сюда, когда узнаем, как открыть портал с этой стороны. Ты ведь понимаешь это, верно?

Он поднес руку к ее затылку и поцеловал, пока она едва могла вспомнить, о чем они говорили. Когда он поднял голову, его улыбка была мягкой и оберегающей.

— Независимо от того, как сильно я хотел, чтобы это было так, я понимаю, что Милена, никогда не принимала тебя так, как бы ты этого хотела. Даже если мы найдем способ вернуться, я пойму, если ты решишь остаться здесь…

Грета не отрицала, что идея об этом не посещала ее, но она не позволит Айзеку уйти куда-либо без нее.

— Где бы мы ни были, если ты будешь рядом со мной, тогда у меня будет все необходимое признание.

На следующий день она повторила эти слова самой себе, когда они вышли из леса.

Портал Аграмона / королевы Минетты выбросил их ни туда, где Грета в первый раз прошла через него во время отпуска в Германии — слава Великой Матери, — и ни в Северной Дакоте, где через него прошел Вайат. И в самом деле, все согласились с тем, что до этого здесь никто из них не бывал, хотя Джейкоб ещё был слишком молод, чтобы быть уверенным в этом.

Когда лес остался позади них, начали появляться признаки цивилизации. Казалось, Айзек понимал все это с ходу, возможно, потому, что он уже видел некоторые различия между ее миром и его миром в снах Греты.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они наткнулись на небольшой город под названием Страудсбург. Тогда Грета поняла, что они были всего в двух с половиной часах езды от… дома.

После этого казалось очевидным, куда они направятся, но другой вопрос был в том, как туда добраться. Потребовалось некоторое время, чтобы найти станцию Грейхоунд, а как только они это сделали, она забеспокоилась о том, что попытка сесть вдевятером в автобус без взрослого сопровождающего вызовет удивление со стороны других пассажиров. Но, видимо, недостаточное, чтобы кто-то подошел к ним и стал бы задавать затруднительные вопросы.

Сложнее было посадить всех в автобус, не имея при этом денег, и она не гордилась тем, что ей пришлось сделать, чтобы провернуть это. На вокзале остался парень в затруднительном положении, который совсем не обрадуется, когда найдет свой кошелек в туалете, и записку, которую она спрятала внутри, благодаря за его кредитную карту.

Оказавшись в автобусе, Айзек и Сиона были обескуражены. Мальчики с удовольствием рассказывали им о различных видах моторизованных транспортных средствах, от автобусов и автомобилей до поездов и самолетов. Потребовалось некоторое спокойное объяснение о механике и бензине. Грета была уверена, что запуталась, потому что у нее не было основных знаний, но Айзек почти сразу схватывал на лету теорию всего этого, и искорки в его глазах заставили ее улыбнуться.

Через некоторое время она посмотрела в окно, когда теплая ладонь Айзека опустилась на ее ногу чуть выше колена. Она добродушно приняла этот способ отвлечения внимания, потому что каждый раз, когда автобус останавливался, чтобы забрать или высадить пассажиров, она была близка к тому, чтобы сказать всем выйти.

В ее груди застрял ком страха и неуверенности. Она не видела свою семью вот уже больше четырех лет. Когда она исчезла, то едва была подростком, ей было всего тринадцать лет, но она вернется домой закаленным воином, который убивал голыми руками и намеревался оставить их как можно скорее, чтобы вернуться и сделать это снова.

Как объяснить родителям ее исчезновение и вещи, которые она сделала? Должна ли Грета вообще пробовать это сделать? Как они смогут смотреть на нее с чем-либо, кроме отвращения и страха? Как они смогут чувствовать что-то, кроме ужаса?

Айзек слегка подтолкнул ее плечом. Она повернулась и заставила себя улыбнуться. Он указал на маленькие экраны, которые механически сползали с потолка автобуса каждые несколько рядов. Она застонала.

— Даже не проси меня пока что пытаться объяснить тебе про телевидение. Это тебя просто запутает.

Три часа спустя Айзек сплел свои пальцы с ее, и они вместе остановились на тротуаре перед домом номер тридцать шесть в плотном жилом районе.

Место, в которое она уже не надеялась вернуться.

Это был маленький стройный дом, высокий и узкий. Окрашенная в черный цвет входная дверь на минуту ошарашила ее. В ее памяти она была красного цвета. А дерево во дворе было больше, чем в ее воспоминаниях. Его широкие ветви закрывали ей вид на верхние этажи дома.

Джейкоб потянул ее за руку.

— Мы увидим твоих маму с папу, верно?

Она посмотрела на его взволнованное лицо и утвердительно кивнула.

— Ага…

— Как думаешь, они знакомы с моей мамой?

Он был так полон надежд, что его маленькое тело практически переполнялось этим.

— Может, она тоже здесь?

Вайат подошел и взял Джейкоба на руки.

— Тише, сорока, — сказал он успокаивающим голосом.

С каждым днем, проведенным ими здесь, он становился все больше похожим на прежнего себя. Он был терпелив с детьми, внимателен к Сионе и… терпим к Айзеку. В его глазах не было ни тени, ни следов жестокости и гнева, которые проникли в него в Милене.

Однако сейчас он выглядел очень неловко, тот род неловкости, который возникает когда впервые встречаешься с родителями своей девушки. Это было иронично, учитывая то, что он из тех парней, которых, как она помнила, ее родители были бы рады видеть у себя дома.

Ее настоящий парень — тот, от которого любой здравомыслящий родитель сойдет с ума, когда узнает, что его дочь с таким встречается, — выглядел не более уверенным. Несмотря на его интерес ко всему, он был очень тихим с тех пор, как они покинули лес.

Вайат, Слоэн и мальчики столпились позади нее и Айзека. Она бросила на них быстрый взгляд через плечо. Джейкоб помахал рукой и улыбнулся сидя на руках у Вайата. Картер и Найл стояли рядом держась за руки с одинаковыми выражениями осторожности на лицах. Они были достаточно взрослыми, чтобы понять, что вернуться домой может быть не так просто, как думал маленький Джейкоб.

Чарли и Лео стояли позади всех, глядя вверх и вниз по улице. Они все еще были восхищены такими вещами, как дубы и белки. Вчера утром она застала их лежащими снаружи рядом с пещерой, греющимися на солнце и болтающими обо всех вещах, которых им не терпелось сделать, как, к примеру, сходить на игровую площадку и поиграть в футбол.

Наверно сначала ей нужно было прийти одной. Группка неизвестных бездомных детей, неожиданно пришедшая к порогу, будет большим шоком, с которым не так-то просто справиться. Но мальчики нервничали, может быть, так же, как и она, к тому же она обещала, что их не разлучат, по крайней мере, до тех пор, пока не будут уведомлены все их семьи, и пока они не будут чувствовать себя комфортно.

Она остановилась, прежде чем постучать в дверь кулаком с бледными костяшками. Ее желудок проделал сальто.

Айзек прошептал ей в ухо:

— Если Грета, охотница за головами, смогла сражаться со всеми расами Милены и восстановить душу короля гоблинов, то она справится с чем угодно, что бы этот мир нам не подкинул.

Content

Джейкобс Хлоя Грета и Стеклянное Королевство