Джойс Т. С.

Сын Конга

Т. С. Джойс

«Сын Конга»

Серия: Сыны зверей (книга 2)

Автор: Т. С. Джойс

Название: Сын Конга

Серия: Сыны зверей_2

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Raibaru

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Испаряющаяся вода обжигала его искалеченные суставы и текла темно-малиновыми реками к водостоку между ногами. Он сидел здесь уже пять минут, пытаясь успокоить сердцебиение, но это не работало.

«Больше ничего не делай. Парень заслужил побои, которые получил».

«Да пошел ты на хер, Хавок».

Общественность только недавно назвала его гориллой. «Пантеры хаоса» — это команда, в которой была его сестра, но с буквой «К», потому что он стал новым Конгом. Умный чёрт. Это очень подходило его горилле, поэтому он называл своего зверя так, с тех пор, как это имя стало появляться в новостях, припоминая дорожное убийство после пожара в Ковингтоне.

Три судорожных вдоха-выдоха и рычание вырвалось из его горла.

Его тело болезненно напряглось, когда горилла снова попыталась взять над ним верх.

Он сидел под проточной водой, жар накалялся до предела.

Стиснув зубы от жжения мышц, Торрен трижды ударился головой о плитку и так сильно сжал кулаки на согнутых коленях, что его тупые ногти впились в кожу.

Виру нужно поскорее его усыпить. Его лучший друг, Красный Дракон, ненавидел обсуждать это, но они не могли вечно избегать этого вопроса. Торрен был монстром, и как бы он ни притворялся обычным оборотнем, он им просто не был. Он был сыном Конга. Отмечен большим родимым пятном, которое покрывало бо́льшую часть его спины. Пятно, которое говорило, что он должен стать Конгом в самой большой семейной группе. Он должен стать лидером-альфой для своего вида оборотней. А что он сделал вместо этого? Избегал своих людей, потому что они были чертовым злом во плоти, и он не хотел иметь с ними ничего общего.

Жаль, что его совесть при этом убивала его.

Слишком долго без семейной группы, и теперь его полностью зрелый зад гориллы запрыгнул на поезд сумасшествия и мчался на нем до самого Ада.

Раздался стук в дверь.

— Нет, — сказал Торрен, но его голос не был человеческим.

Он был слишком низким и грубым.

Ещё один стук в дверь.

— Я сказал, отвали на хер, Вир!

Дверь распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену ванной.

— Формально, — сказал Нокс Фуллер, — ты сказал «нет», а потом сказал «отвали». Кроме того, я не Вир. Яснее ясного. Он урод, а я лучший образец мужчины…

— Нокс, я в душе, и если ты еще хоть слово скажешь, я выбью из тебя все дерьмо.

— Были там, закончили, получил шрамы на память, — пропел он.

Он открыл огромную дверь душа и, полностью одетый в джинсы и черно-белую клетчатую рубашку, сел по другую сторону душевой, лицом к Торрену.

— Может, хочешь прикрыть свой членикус минимус. Я вижу твои яйца.

Торрен закатил глаза, закрыл глаза и досчитал до трех, чтобы не перекинуться и не разорвать Нокси горло.

И пока он это делал, он также прижал ноги вместе.

— Ты помнишь, как попросил меня сказать тебе, если будешь вести себя неподобающим образом?

— Чтобы мы смогли вместе посмеяться, как лучшие друзья?

— Нет, чтобы научить тебя основным социальным взаимодействиям и манерам. Это то, что ты сказал.

Светлые брови Нокса взлетели вверх, и он провел руками по своему лежащему ирокезу.

— Хммм, я не помню последнюю часть. Мне просто нравится, когда ты говоришь мне, что я плохой, чтобы я мог улыбнуться.

— Это один из тех неподобающих моментов. Тебе не следует сидеть со мной в душе.

— Невада сказала, что мне нужно больше постараться, чтобы говорить на твоём языке.

— Не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, — простонал Торрен.

Он был так измотан, что отдал бы что угодно, лишь бы щелкнуть пальцами и приказать Ноксу уйти. Ему нужна неделя отдыха от этого идиота.

— У тебя проблемы с твоей гориллой.

— Спасибо за изложение самой очевидной вещи на планете.

— Похоже… Что ты больше не пытаешься спрятать зверя в своих глазах. У тебя не было карих глаз уже три дня. Я следил.

— Поздравляю, ты стал сталкером пятого уровня.

Нокс улыбнулся.

— Спасибо. Кстати, говоря о сталкерстве, я последовал за тобой на лесопилку и видел, как ты выбил дерьмо из тех трёх кабанов-оборотней. Ты начинаешь привлекать внимание, в котором наша команда не нуждается. Вир сожжёт твоё тело, сожрёт и выплюнет, потом накричит на тебя и снова съест.

— Что ж, то, чего не знает Вир, мне не повредит.

Нокс откинул голову на плитку и, прищурившись, посмотрел на Торрена свысока.

— Тебе нужна пунтанг (прим. в первой книге о Неваде и Ноксе во 2 главе речь идет о выдуманном ею слове «пунтанг», которое обозначает киску, влагалище, вульву итп)

Торрен нахмурился. Он никогда не мог угнаться за ходом мыслей Нокса.

— Чего?

— Пара.

Он указал на исцеляющиеся костяшки пальцев Торрена, все ещё истекающие кровью, извивающейся бордовой струйкой на плитку и в канализацию.

— Тебе нужен постоянный секс.

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

— И минет.

— Серьезно, уходи.

— Невада делает мне минет три раза в неделю, и я чувствую себя прекрасно.

— Ты меняешься всё время и сражаешься со мной каждый день.

— Именно. И я все ещё чувствую себя хорошо.

Торрен испустил вздох, перешедший в глубокое рычание в груди. Разговаривать с Ноксом было утомительно.

— Мне не нужна пара. Мне просто нужно, чтобы меня ненадолго оставили в покое.

— Ну, как твой новый лучший друг…

— Ты не мой лучший друг. Я едва могу тебя выносить.

— Ну, на прошлой неделе ты сказал, что ненавидишь меня семь раз, а теперь едва можешь меня терпеть, так что это улучшение моего статуса лучшего друга. К тому же, когда ты узнаешь, что я для тебя сделал, ты подружишься со мной, и Невада будет гордиться мной, а я получу еще больше баллов.

— Нокс! Уйди! Прочь!

Нокс вытащил из заднего кармана промокший листок бумаги, наклонился вперед и протянул его Торрену.

— Не за что, — прошептал он, как чудак.

Боже, он ненавидел Нокса. Торрен выхватил его из рук и развернул, грубо разорвав мокрую бумагу в двух местах.

Чернила размазались, но он все еще мог их прочитать.

Корица. Внизу был номер телефона.

— Корица звучит как имя стриптизерши.

— Имя горячей стриптизерши, — согласился Нокс, кивнув. — И она согласилась трахать тебя раз в день за двести долларов в неделю. Она даже пообещала, что ты сможешь называть её своей парой.

Торрен прижал ладони к закрытым глазам, чтобы облегчить нарастающую головную боль. Его правый глаз начал дергаться. Нокс так действовал на людей.

— Теперь, можешь позволить мне помыться одному?

— Если ты скажешь, что я твой новый лучший друг. А Вир отстой и мудак, и ты его ненавидишь.

— Я не собираюсь этого говорить.

— Хорошо, скажи, что он тебе сильно не нравится.

Торрен хотел проспать три дня. Может быть, Невада ударит его сковородкой по голове. Или, может быть, он бы убедил Вира немедленно сжечь его и съесть его пепел. Это будет быстро и безболезненно, в отличие от этого разговора, который мало-помалу убивал его.

— Когда будешь готов, — пробормотал Нокси, указывая на него двумя пальцами.

Торрен в ответ только долго молча на него посмотрел.

— Если ты не свалишь, я расскажу Неваде, как ты помочился на электрический забор, когда тебе было двадцать пять, и ударил себя током, и тогда ты получишь ноль баллов, потому что она поймет, какой ты тупой.

Глаза Нокса расширились.

— Увидимся за завтраком, — выбежал он, шатаясь и выбираясь из душа. — Корица ждет твоего звонка. Дай ей носки-чулки. Девочки тащатся от этого дерьма.

Дверь захлопнулась.

Торрен уставился на свои полузажившие костяшки пальцев.

Он не мог перестать сражаться, не мог перестать перекидываться, не мог остановить свой гнев, который всегда бурлил внутри.

Он чувствовал — теперь он стал опасен.

Не для Вира и не для Нокса, которые могли защитить себя от его гориллы, а для любого доминирующего самца — оборотня или человека, — который попадется ему на пути.

И на мгновение он задумался о капающем клочке бумаги между пальцами.

Однако незнакомая пара не успокоила бы его.

Она сделает только хуже.

Разозлившись на весь мир, он провел большим пальцем по бумаге и смазал телефонный номер дочиста.

Нокс, возможно, хотел сделать приятное этим, но Торрен точно знал, кто он такой.

Он знал это много лет. Он, Торрен, сын Конга и предначертанный предводитель горилл-оборотней, сбежал от своей судьбы.

И тем самым, он стал безнадёжен.

Глава 2

Здесь Кендис Самнер не должна была оказаться.

Не только в этом городе, или на работе, где работала, или в дерьмовой квартире, которую снимала, или даже в этой области страны.

Она не должна быть на стоянке библиотеки Фоксбурга.

Ей определенно не следует думать о предложении Нокса Фуллера раз в день валить гориллу-оборотня за деньги.

И ей ни в коем случае нельзя было думать о преследовании застенчивой, фигуристой мышки, которая робко замерла у стены, когда Нокс вошёл в кабинку экзотических танцев Джима на прошлой неделе.

Охотиться на Неваду Фоксберг было весело, но она была слишком застенчива и, вероятно, не даст необходимые ответы легко.

Кендис придется двигаться медленно с ней и естественно.

И всё же, вот она, собирающаяся действительно сделать это.

Почему, черт возьми, нет?

На самом деле её жизнь не могла стать ещё более жалкой, так почему бы ей не попробовать сделать что-то хорошее?

Кроме того, она узнала о сыне Конга.

Все теперь зовут его Хавоком, но в её представлении он был Принцем Конгом.

Это семь оттенков сексуального мужчины-доминанта, и ей надоело чувствовать себя небезопасно в своей жизни.

Может быть, они могли бы подойти друг другу.

Или станут друзьями. С бонусами.

По крайней мере, ненадолго, прежде чем она прогонит его, как и всех остальных.

Когда она пыталась найти человека, который дал ей работу, Нокс Фуллер казался призраком.

У Кендис было только имя Невады, но она смогла достаточно легко найти её.

Это было уникальное имя, а Фоксбург был маленьким городком.

Её старый «Вольво» начал сильно трястись, и она схватилась за руль одной рукой, а другой быстро повернула его.

Тачка была на последнем издыхании, но Кендис не могла позволить себе новую.

Она тонула из-за папиных медицинских счетов.

Сейчас, она даже не могла позволить себе замену масла.

Она была в таком отчаянном положении, что не знала, что делать.

Сборщики долгов выходили из-под контроля, и она старалась не отставать от выставляемых счетов.

Боже, она так низко пала.

Она резко вздохнула и уставилась на маленькую библиотеку из бежевого кирпича.

Ты можешь сделать это. Кендис засунула в рот последние три холодных картофеля фри со дна сумки.

Это ее на сегодня: завтрак, обед и ужин.

Картошка фри за девяносто девять центов, потому что это всё, что позволял её бюджет, отложенный на еду, пока она не заработает немного денег за свою вечернюю смену.

Ей нужно заработать сто пятьдесят долларов, чтобы завтра оплатить просроченный счет за электричество, иначе ей отключат свет.

В очередной раз. А без электричества зимой в Пенсильвании невозможно жить.

Она знала, потому что половину прошлой зимы провела в папином доме только с пропановым обогревателем.

Бл*ть. Не думай об этом.

Кендис застегнула куртку и распахнула дверь, затем поскользнувшись и перебежала через замерзшую парковку к парадной двери библиотеки.

Там не было никого, кроме фигуристой брюнетки Невады за прилавком.

Кендис стряхнула снег с ботинок и подошла к златоглазой красавице.

Карл был бы вне себя от счастья, если бы такая девушка, как Невада Фоксбург, пришла к Джему в поисках работы.

Он сказал Кендис, по крайней мере, два раза за смену, что она слишком худая, а её грудь слишком маленькая.

Карл был возлюбленным босса.

Прежде чем Кендис подошла к прилавку, Невада бросила взгляд на стопку закладок.

— Привет.

— Привет. Ты приходила в мой клуб на прошлой неделе. Не знаю, помнишь ли ты меня…

— О, я точно помню тебя. Ты обвила ногами столб… И… трясла своей… ну знаешь… — лицо Невады стало ярко-красным, прежде чем она выпалила: — Это был мой первый раз в стриптиз-клубе, и я пошла только потому, что Нокс сказал, что каждый должен зайти в клуб хотя бы один раз, а также потому, что он искал пару для Торрена, и я не хотела смотреть на твои кисточки на сосках. — Женщина выглядела совершенно подавленной, когда прижала ладонь ко рту и прошептала сквозь пальцы: — Но я смотрела.

Кендис хихикнула.

— Почти вся мужская половина этого городка видела мои кисточки на сосках. Всё нормально.

— Правда. Тебе подсказать какую взять книгу? Или…

— Да, — пробормотала Кендис из любопытства. — Попробуй. Как думаешь, какие книги мне нужны?

— Ммм… Ты, вероятно, зарабатываешь много денег, а у нас есть хороший бизнес-сектор. Бухгалтерия для чайников?

Рот Кендис распахнулся.

— Извини, прозвучало это всё грубо. Просто я имела в виду, что это может помочь тебе отслеживать свои доходы. Для подачи налоговых ответов? Как насчет пошаговых танцевальных книг? Не то, чтобы тебе была нужна помощь. Ты танцуешь очень… эротично.

Кендис поджала губы, чтобы не засмеяться. Возможно, она должна была обидеться, но эта девушка была довольно забавной.

— Романтика? Я только что читала о пирате, было интересно. А сейчас я перестану тараторить. — Её голос превратился в тихий шепот, а щёки покраснели.

Именно тогда Кендис и заметила шрамы.

Левая щека Невады была покрыта глубокими серебристыми шрамами, которые она скрыла косметикой.

Хм.

— Я ужасно плохо разбираюсь в бухгалтерии и налогах. Меня проверяют почти каждый год, — призналась Кендис, чтобы она расслабилась.

Невада прикрыла щёки руками, словно пыталась охладить их или, возможно, скрыть шрамы, на которые смотрела Кендис.

Невада слегка улыбнулась.

— У меня такое чувство, что ты здесь не для того, чтобы купить книги.

— Нет. Я мало читаю. Если только ты не считаешь за книги женские журналы, которые листаю в очереди в продуктовом магазине.

— Это тоже определенно книги. — Невада сморщила нос. — Ты здесь из-за делового предложения Нокса, которое сделал тебе прошлой ночью?

Кендис кивнула.

— Да, мне его очень жаль. У него всегда появляются идеи, но иногда они совершенно неуместны. Я пыталась остановить его, но…

— Думаю, это отличная идея.

Невада, должно быть, поглотила свою жвачку, потому что она закашлялась.

Когда она пришла в себя, то выдохнула:

— Ты хочешь переспать с Торреном за деньги?

— Эм, нет. Хотя, может быть. Я хочу, чтобы он сначала повёл меня на прогулку несколько раз, чтобы посмотреть, смогу ли я это сделать и по-прежнему жить в мире с собой.

— Ты п-п-проститутка? — шепот Невады оглушал.

— Что? Нет! Я никогда ни с кем не спала за деньги. Я просто танцую. Для людей. За деньги. — Фу, прямо сейчас она чувствовала себя виноватой и немного осужденной.

— Мне нужны деньги, а также… — она тяжело сглотнула и изо всех сил попыталась закончить своё признание.

Когда Невада встретилась взглядами с Кендис, её глаза смягчились от того, что она там увидела.

— И что?

Глаза Кендис загорелись и затуманились мгновенными глупыми слезами. Она пожала плечами. Ну какого черта? Ей было нечего терять — в этом была красота самого дна.

— Кроме того, я хочу испытать приключения. Я хочу получить шанс завести нового друга. Шанс познакомиться с кем-то вне своей работы. Вне своей жизни. Возможность вырваться из рутины, беспокойства о деньгах, танцев и чувства…

— Ужаса? — тихо спросила Невада, проводя кончиком пальца по покрытой шрамами щеке.

— Ага. Звучит глупо, когда говоришь о какой-то странной договоренности с оборотнем-гориллой, которого я даже не знаю. Но вот я здесь.

— Хочешь перемен?

Слеза скатилась по щеке Кендис, и она быстро смахнула её, коротко кивнув.

— Я бы всё отдала за изменение хоть чего-то, — хрипло сказала она.

Глаза Невады наполнились влагой, а улыбка задрожала. В её голосе была абсолютная честность, когда она пробормотала:

— Я понимаю. — А потом она нацарапала адрес на обратной стороне закладки и передвинула её через прилавок. — Будь здесь в шесть. Парни не любят тянуть с ужином. Я уверена, что это будет что-то классное, например, хот-доги с пивом. Оденься соответственно.

Испытывая облегчение, Кендис хихикнула и снова вытерла влажные щеки.

— Звучит прекрасно. Моя смена начинается не раньше девяти. Увидимся через несколько часов. — Кендис подняла закладку и в последний раз улыбнулась ей. — Спасибо.

Щеки Невады всё ещё были ярко-красными, и она, казалось, не могла подобрать слов, когда снова опустила взгляд на стопку закладок. Должно быть, она очень застенчива.

— К-К-Корица?

— О, моё настоящее имя Кендис. Кенди — так меня называл мой босс. Затем он сменил его на Корицу, потому что ему очень нравятся горячие красные острые напитки. Бессмысленная история, извини.

— К-Кендис. Моя команда пройдет через ад. Мальчики… они звери. Я просто подумала, что ты должна знать, прежде чем идти сегодня вечером. Ты человек?

Кендис одарила её злобной улыбкой и покачала головой.

— Я знаю много кого получше, так что не создам пару с гориллой. Я оборотень, родилась и выросла, не укушена.

— Ага, — сказала Невада, глядя на неё слегка прищуренными глазами и чуть приподняв подбородок. — Я тоже.

Кендис попятилась к двери.

— О, я давно знаю о вас, Фоксбургах. Парни не единственные звери в твоей команде, не так ли, Невада?

— Нет, это не так, — сказала женщина, как раз в тот момент, когда Кендис позволила двери захлопнуться за ней.

У этой женщины хоть и есть проблемы с застенчивостью, но Кендис знала о лисах. Они становятся злобными маленькими тварями, когда им предоставляется шанс. И Кендис тоже могла стать злобной маленькой тварью.

Будучи изгоем, она обычно не чувствовала себя в безопасности рядом с большими, доминирующими оборотнями, но она была на распутье, и прямо сейчас горилла была скорее интересной, чем пугающей.

Обычно всё её пугало.

Но сейчас?

Ничего подобного.

Глава 3

Невада вела себя странно.

Торрен сделал большой глоток пива и не сводил глаз с единственной женщины в команде Сынов Зверей. Она то и дело кидалась в него косым взглядами, а потом выглядывала в огромные парадные окна особняка Вира, словно ожидая, что что-то произойдет.

Вот. Она сделала это снова. И у неё дрожали руки. Она никогда не нервничала рядом с ним и Виром, так что, черт возьми, с ней происходит сейчас?

— Неужели грядёт какая-то лисья война, о которой мы не знаем? — спросил он, когда она сделала это снова.

— Лисья война? Ха, — нервно сказала она. — Вир спалил мех половине членов Логова. Не думаю, что нам нужно будет беспокоиться о них. Я пойду возьму мясо к грилю. Пока! — Она посмотрела на него самыми странными, широко раскрытыми глазами, а затем помчалась на кухню.

Она достала из холодильника тарелку с хот-догами и котлетами для гамбургеров. И теперь Нокс тоже посмотрел на неё хмурым взглядом, словно тоже почуял неладное.

— Невада? Ты в порядке?

— Ха. Хахаха. Ха-ха. Конечно, глупые индюшки!

— Индюки, — невозмутимо повторил Вир со своего места в кресле, ближайшем к каменному очагу с пылающим огнем. Он всегда занимал самое теплое место, жадный хрен. — Форма множественного числа этого слова, будет индюки. Почему ты нервничаешь, маленькая лисичка?

— Я? Я не нервничаю! Я просто голодная. И готова кушать. И уже умираю от голода.

— Это такой код для экстренного секса? — спросил Нокс самым серьезным тоном, который Торрен когда-либо слышал. — Потому что если так, нам нужно поработать над твоим кодовым словом или что-то в этом роде. Мои мозги запутались. И мой член. — Нокс посмотрел на свои колени и выпятил нижнюю губу. — Мой член сбит с толку.

— Ты когда-нибудь думаешь о словах, исходящих из твоего рта, прежде чем произнести их? — спросил Вир Нокса.

— Нет. Зачем мне это делать?

Невада фыркнула из кухни, поджимая губы, чтобы не улыбнуться.

— О, тебе смешно, что твой парень говорит раньше, чем думает? — спросил Вир. — Я серьезно спрашиваю, потому что действительно не понимаю вас двоих. Ты просто… терпишь его?

— Вот что значит слово на букву «Л», — сказал Невада. — Я не терплю его. Я понимаю его. Он меня смешит.

— Он утомляет меня, — пробормотал Торрен.

— Сегодня я съем на семь гамбургеров больше, чем Торрен, — сказал Нокс, указывая на него горлышком своей пивной бутылки. — И тогда ты станешь уважать меня.

— Ложь. Ты не заработаешь никакого уважения, потому что я собираюсь съесть дюжину гамбургеров, как настоящий мужчина, и тебя стошнит, если ты попытаешься соревноваться со мной. И тогда Неваде ты больше не понравишься, и мы с Виром скажем хором «наконец-то!», и тогда она по уши «Л» с одним из нас, и мы сможем выкинуть тебя из команды. Конец.

— Я ненавижу-люблю тебя, — прорычал Нокс. — И я собираюсь подраться с тобой позднее за твои слова, что Невада «Л» вас. Она не сможет. Ты отвратительный, и ты вонючая обезьяна. — Нокс поднял свои светлые брови, как будто он явно выиграл этот раунд.

— Кто это? — спросил Выр, его прищуренные серебряные глаза смотрели на лес снаружи.

Торрен еще ничего не видел, но слышал грохот работающего двигателя. Это была маленькая машина с горой проблем под капотом, если судить по ужасным визжащим звукам.

— Это Корица! — сказал Нокс, махая из окна бордово-ржавому «Вольво», который с трудом пробирался к кольцевой дороге. Существо выкашляло облако черного дыма из выхлопной трубы и со скрипом остановилось.

— Ты дал ей мой адрес? — прорычал Вир. Ого, Красный Дракон рассердился.

— Нет, — сказал Нокс. — Я не хочу быть съеденным, Бир (прим. в переводе «пиво»).

— Вир.

— Хорошо, Дир (прим. в переводе «олень»), я дал Торрену номер её мобильного телефона. Если кто-то и дал ей адрес, то, вероятно, это он после ночного секса по телефону, потому что…

— Я дала ей адрес, — выпалила Невада.

— Что? — бушевал Вир.

— Я сказала… я… отдала ей? — голос Невады становился всё тише с каждым словом.

— Ты дала мой адрес стриптизерше? Она же стриптизерша, да? Корица — имя стриптизерши.

— К тому же, две недели назад ты ходил в стриптиз-клуб и видел её там, — услужливо подсказал Нокс. — Я пошёл за тобой.

Вир выстрелил в камин крошечным огненным шаром, от которого запылали поленья.

— Почему ты повсюду следуешь за мной?

— Не обольщайся, засранец. Я также слежу за Торреном. И больше всего за Невадой. Потому что мне скучно! И вы моя команда, и я думаю, что мы должны это делать. Следить друг за другом.

— Странная у тебя дружба, — проворчал Торрен. Черт возьми, теперь ему придется поговорить с этой девчонкой и сказать ей, чтобы она ушла, прежде чем Вир сойдет с ума и превратится в чертовски неуправляемого Красного Дракона. Предполагалось, что они будут успокаивать альфу Сынов Зверей, а не напрягать его. Нокс был буквально худшим человеком для этой работы.

— Вир, ты ходишь в стриптиз-клубы? — спросила Невада.

— Она идет сюда! — сказал Нокс, запрыгивая на кожаный диван у окна и проливая пиво.

— Осторожней! — крикнул Вир. — И что? Ты осуждаешь меня, Невада? Это стриптиз-клуб. А я парень.

— Ты видел фиолетовые блестящие кисточки на сосках Корицы? — спросила она, не теряя ни секунды.

Вир сжал кулаки на бедрах и издал низкий, опасный рокот.

— Они были красными, когда я ходил.

— С блестками? — спросил Нокс с того места, где он всё ещё стоял на диване. — Я думал, что она будет в сапогах для стриптиза, но она одета, как обычно.

— Да, на них были блестки, — пробормотал Вир.

— Что за черт? — спросил Торрен. — Все видели эту девушку, кроме меня? — Когда он отпихнул Нокса с дороги, его пиво разлилось по всему полу. Вскрикнул Вир. Нокс рассмеялся. И Торрен чуть не задохнулась от того, что горячая маленькая девчонка пробиралась вверх по лестнице к парадной двери. Обтягивающие джинсы, подчеркивающие ее изгибы, красный свитер, который был задран ровно настолько, чтобы обнажить тонкую полоску обнаженной кожи на бедре, черные зимние сапоги в тон варежкам и зимней шапке. У нее были каштановые волосы, которые она собрала в небрежный пучок прямо под правым ухом, а её макияж и помада были темного цвета. У неё был пирсинг в носу, просто маленький блеск на её милом носике.

— Вы сказали фиолетовые… кисточки? — безмолвно спросил он, представляя её без этого маленького свитера. Черт, слишком давно у него не было секса.

— Я вырезала из хот-догов форму пениса, чтобы ей было уютнее, — объявила Невада.

У Торрена снова заболела голова. И стояк. Что сбивало с толку. Но вдруг он понял, о чем говорил Нокс, когда говорил, что его член сбит с толку. Хм. Может быть, он действительно иногда понимал его язык.

Ему нужно было, как можно скорее забрать эту девушку с гор Вира. Еще один хрип вырвался из его горла.

Спокойно Хавок.

Она не для тебя.

Ни для кого из нас.

Глава 4

Это был самый причудливый дом, который Кендис когда-либо видела. Даже дверной молоток представлял собой голову дракона с огромным кольцом в носу. Жутко и круто одновременно.

Может быть, ей следовало надеть фиолетовый свитер. Тот был свободнее и скромнее, если Торрен искал что-то подобное. Но тогда он не послал бы своего друга, чтобы найти ему партнёршу для постоянного секса, если бы ему понадобилась девушка, чтобы привести домой к маме Конг.

Красный был чистым, плюс он подходил к её помаде. Все выглядит хорошо.

Чтобы успокоиться, она сделала три быстрых вдоха-выдоха, которые застыли перед её лицом. Дрожащей рукой она трижды постучала костяшками пальцев в варежках. На четвертом дверь распахнулась, и там стоял один очень взбешенный рыжеволосый великан, занимающий весь дверной косяк.

— Мой дом, моя земля, мои горы, моя территория. Отъ*бись.

Он выглядел знакомо.

— Я… — она нахмурилась и наклонила лицо, чтобы лучше рассмотреть его черты. — Я тебя знаю?

— Никто не знает. Ты плохо слышишь?

— Хватит, — раздался низкий рокочущий голос позади бегемота. Но когда рыжеволосый мужчина отошел в сторону, Кендис сильно моргнула и выгнула шею назад, чтобы посмотреть на буквального гиганта позади первого. О. Мой. Бог. Торрен был размером с секвойю и шириной с дом. Он оперся обеими гигантскими руками по обе стороны дверного косяка и напоминал самую сексуальную букву Т, которую она когда-либо видела. Его мышцы рук перекатывались от движения. В разгар зимы он носил черную футболку, как будто холод его совсем не беспокоил. Прямо на его мускулистой груди было написано слово «HavoK» с белым логотипом в виде черепа. Черт. Он владел именем, которое ему дала публика. Интересный. Обе его руки были покрыты татуировками до кончиков пальцев. Из-под воротника его рубашки и вверх по шее показались свежие чернила. На точеной челюсти у него был короткая черная бородка, а глаза были цвета весенней травы. Он был такого светлого оттенка и слегка светился. Должно быть, это звериный цвет глаз, но почему он так разозлился? У нее были золотые глаза только в том случае, если она действительно была рассержена, и она хорошо контролировала свое животное. Она могла бы сохранить свой человеческий цвет глаз, если бы действительно захотела. Его волосы были выбриты по бокам и длиннее сверху. В волосах был беспорядок, как будто он водил по ним руками туда-сюда, но это был сексуальный беспорядок. Похоже, он только что скатился с кровати и не позаботился о том, чтобы причесаться. Красавчик. Эти сияющие зеленые глаза скользнули вниз, вниз по её телу, ненадолго задержавшись на её маленькой груди и стройных бедрах, а затем закрыл глаза на мгновение, и снова перевел свой сексуальный взгляд на неё.

Её сердце колотилось в груди так сильно, что он, должно быть, слышал это. Бум-бум-бум-бум-бум. Жар залил её щеки, и дыхание участилось. Что он сделал с ней?

Когда он приоткрыл свои полные губы, она почувствовала, что вот-вот рухнет на него и растает. Этот мужчина был чистым соблазном.

Его глаза говорили: «Останься», но его нечеловеческий голос сказал:

— Отвали.

— Я… — остаток этого предложения застрял у неё в горле, поэтому Кендис с трудом сглотнула, чтобы избавиться от комка в горле, и попыталась ещё раз. — Меня пригласили.

— Ты не проклятый вампир. Приглашенные не имеют такого большого значения, как видимо ты предполагаешь.

Грубый мужчина. Однако её всегда привлекали грубые мужчины, так что его угрюмость не сработала так, как он хотел.

— Двигайся, самец, — сказала Невада, сильно толкнув его. Титан не сдвинулся ни на дюйм, поэтому Неваде пришлось нырнуть под его руку. — Вы, парни, сейчас такие отвратительные!

— Я нет! — крикнул мужчина из-за двух гигантов, блокирующих дверь. — Очко в пользу минета! Мы могли бы сделать это, ты же знаешь. Хорошее поведение приносит же баллы? Мы могли бы составить звездный план. Я веду себя хорошо, поэтому получу около четырех тысяч баллов минета.

— Черт возьми, Нокс, — сказал Вир. — Замолчи!

— Ты получишь минус четыре тысячи баллов, Бир, — ответил мужчина.

— Если ты еще раз назовешь меня Биром…

— Сожрёшь меня! — крикнул Нокс.

Невада устало посмотрела на Кендис, как будто её уже задолбала такая жизнь.

— Вот. Вот о чём я пыталась тебя предупредить.

Кендис обхватила руками грудь и подпрыгнула, чтобы согреться. Из-за ветра температура казалась на десять градусов ниже, чем была на самом деле.

— Я могу войти?

— Да, — сказали Невада, и Нокс одновременно с Биром и Торреном:

— Нет!

Пиво было странным прозвищем, но ладно.

Кендис откашлялась, обнажила шею и избежала сердитых взглядов обоих доминантных мужчин, когда она шагнула под массивную руку Торрена. Ого, от него пахло сексуальным одеколоном.

— Ты только что понюхала мою подмышку? — спросил Торрен своим низким хриплым голосом.

Мурашки. Вот что сделал с ней его голос. Мурашки пробежали по её предплечьям.

— Возможно, — пробормотала она. — Ты хорошо пахнешь.

— Я сегодня принимал душ.

— Поздравляю! — сказал Нокс.

Теперь Кендис могла увидеть его, стоящего на потертом кожаном диване с пивом в руке. Он одарил её озорной улыбкой и отсалютовал двумя пальцами.

— Рад снова тебя видеть, стриптизерша Салли.

— Корица, — прорычал Торрен позади неё.

— На самом деле в реальной жизни она носит имя Кендис, — объяснила Невада. Она больше не казалась застенчивой, и было так странно сравнивать её с той девушкой, с которой она разговаривала в библиотеке. Это было два совершенно разных человека.

— Ох, я понял. Кенди, — сказал Нокс. — Конфеты с корицей. Плюс сорок баллов в банк минета.

— Ты не получаешь очки за всё, что делаешь, придурок, — сказал Бир.

— Однако ты только что признал, что мы играем, — сказал Нокс, приподняв светлые брови.

— Нет. Нет, нет, я говорил, что если бы это было так, то были бы правила…

— Минус пятьдесят баллов за то, что Бир скучный. — Нокс запрокинул голову и издал храпящий звук.

— Я тебя ненавижу, — пробормотал Бир.

— Я говорю тебе Л-слово, — сказала Невада Ноксу.

Нокс ухмыльнулся.

— Я так хочу…

— Нееет, — проворчали Торрен и Бир.

Нокс улыбнулся ухмылкой Гринча и закончил свою шутку

— Неваду.

Кендис хихикнула. Она ничего не могла с собой поделать. Эти парни были сущим хаосом, но они были интересными и немного забавными. Когда она посмотрела на Торрена, он смотрел на её губы.

— Хороший смех, — сказал он, — для стриптизерши.

— Что бы это ни значило, — выпалила Кендис. — Грубиян.

Торрен нахмурился, его темные брови глубоко опустились, как будто она его смутила. Возможно, он не привык к тому, что кто-то ругает его за плохие манеры.

— Ты не пахнешь опечаленной, — сказал он, скрестив руки на массивной груди.

— Потому что я не такая.

— Я думал, ты будешь вся такая болезненная и жалкая.

— Опять. Грубиян. Я танцую ночью. Я делаю то, что должна делать, чтобы зарабатывать деньги. Ты нанимаешь девушку для секса с тобой, так что не можешь меня судить. Ты тоже не святой, Торрен.

Когда она произнесла его имя, он вздрогнул, как будто его ударили, и глаза его округлились.

— Огооонь. — пробормотал Нокс. — И его вызвала какая-то дикая кошка ростом пять футов два дюйма, мяу. — Он стиснул пальцы и зашипел, а на кухне Невада расхохоталась.

Торрен ткнул в сторону Нокса мясистым средним пальцем, не сводя глаз с Кендис.

— Я тебя не нанимал, и мне это не интересно.

— Ложь, — сказал Нокс, подпрыгивая в воздухе и приземляясь задницей на подушку дивана.

Торрен издал животный рык-вздох и посмотрел на Нокса с самой злобной хмуростью, прежде чем снова обратить внимание на Кендис.

— Я бы не стал нанимать тебя для секса, если бы ты была последней…

— Снова ложь, — сказал Нокс. — Ты сейчас лжешь. Я слышу это.

— И, кроме того, ты не смогла бы справиться с таким мужчиной, как я, в спальне…

— Также, вероятно, ложь, потому что она стриптизерша.

— Заткнись, Нокс! — взревел Торрен. В вихре смазанных движений Торрен преодолел всю комнату и ударил Нокса в челюсть. Скорость, точность и сила этого удара заставили Кендис подпрыгнуть. Однако Нокс не был беззащитным. Как будто оборотень гризли был готов, потому что он уже был на ногах, ударяя Торрену прямо в лицо. Раздался хруст сломанного носа, а затем оба человека-монстра упали на пол в куче мале.

— Разве мы не должны их остановить? — Кендис закричала в сторону Бира, который стоял у камина, уперев руки в бедра, и смотрел на них с отвращением.

— Они делают это всё время, — объяснила Невада, игнорируя драку и нарезая помидор. — Сегодня у нас будут гамбургеры и хот-доги, — сказала она, перекрикивая треск стола, который они только что сломали. — Возможно, это звучит странно, потому что на улице холодно и снежно, а погода не для гамбургеров, но парни действительно хороши в гриле, и у нас не так много денег.

Торрен получил удар под ребра и застонал от боли. И тут случилось нечто ужасное. Рыжеволосый мужчина вдохнул и приоткрыл рот, а затем выпустил крошечную сферу огня, не больше мяча для гольфа, в Торрена, который собирался ударить Нокса в лицо. Когда она попала ему в затылок, мужчина вскрикнул от боли и оторвался от Нокса, сжимая рукой ожог, пытаясь остановить боль.

И это поразило её.

Бир.

Вир.

Это Красный Дракон.

Твою. Мать.

Кендис медленно попятилась к двери. Она была в логове сумасшедшего дракона-оборотня, которого разыскивали, чтобы посадить тюрьму оборотней. Кто сжёг весь Ковингтон всего шесть месяцев назад. Кто сжег здесь половину проклятого лисьего Логова. Как она могла быть такой тупой? Конечно, это Вир. Она была так сосредоточена и нервничала из-за Торрена, что не обратила должного внимания на реальную опасность.

— Куда ты собралась? — спросил Нокс, из носа у него хлынула кровь.

— Э-э, я только что вспомнила, что у меня уже есть планы на ужин.

Вир сузил глаза, но теперь они были жуткими. Серебро с удлиненными зрачками. Дракон, дракон, дракон, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Боль в висках чуть не ослепила её, и она согнулась пополам.

— Ого, — сказал Вир. — И что мы здесь имеем? Дикая кошка, это точно. Симпатичная кошечка. Плохой котенок. Что заставило тебя заняться стриптизом? — Он медленно приближался, охотясь за ней, преследуя её. Кендис спиной ударилась о дверь. За последние несколько дней она убедила себя, что ничего не боится, но в этот момент она поняла, что была неправа, проявив такую неосторожность. Думать, что она в принципе в безопасности.

— Хватит, — взмолилась она.

— Ты давно не грустила. Прошло достаточно времени, чтобы не вонять отчаянием, а, хорошенькая кошечка? Два года. — Вир крутил головой из стороны в сторону, удерживая её в плену своего взгляда. Боль в голове была такой сильной, что она упала на колени.

— Стой, — пророкотал Торрен.

— Твой отец.

— Пожалуйста, хватит, — умоляла она, её глаза горели от слез.

— Мертв.

Всхлип вырвался у нее. Папа. Папа, папа, папа, я скучаю по тебе, папа.

Торрен ударил Вира по лицу сжатым кулаком, и боль мгновенно исчезла, когда оборотень-горилла схватил его за рубашку и ударил об стену. Он всадил дракона-оборотня с такой силой, что дерево раскололось вокруг его тела.

— Ты хочешь сдохнуть? — крикнул Вир.

— А ты? Ты ведёшь себя как мудак! Она плачет, чувак. Прибереги свое злобное дерьмо для того, кто этого заслуживает. Держись подальше от её грёбанной головы!

Слезы текли по лицу. Кендис, спотыкаясь, поднялась и распахнула дверь. Она сбежала вниз по лестнице к своей машине так быстро, как только могла. Вир был монстром. Красный Дракон мог читать мысли. Он мог вытащить её воспоминания прямо из неё. И без её на то согласия.

По дороге к своей машине она поскользнулась, чуть не упала, но выпрямилась и открыла дверь. Сильно плача, она трясущимися руками вставила ключ в замок зажигания и перевернула его. Ничего не произошло. Дерьмо! Она пыталась снова и снова, и снова. Конечно, её машина сломалась именно сейчас, когда ей нужно быстро уехать.

Естественно!

Это было так идеально. Просто идеальный комментарий, описывающий её жизнь. Каждый раз, когда она нуждалась в чём-то, действительно нуждалась в чём-то, всё разваливалось хуже некуда.

Она оперлась лбом о руль и обхватила руками живот. А потом она просто… сломалась.

Дверь открылась, и машину сильно закачало, когда кто-то сел на пассажирское сиденье. Её даже не волновало, что Вир здесь, чтобы прикончить её.

— Если ты собираешься съесть меня, сделай это быстро, — сказала она с жалким всхлипом.

— Поедание девушек не так интересно, когда они плачут. По крайней мере, я предполагаю, — сказал Торрен.

Облегчение наполнило её тело, и она прислонилась к рулю. Повернув голову, она посмотрела на него.

— Твой мейкап испорчен, женщина. Ты похожа на енота. — Торрен еле втиснулся на пассажирское сиденье её крошечного Вольво, и его колени были подняты почти до груди.

— Ну, а ты выглядишь так, будто ты в машине клоуна.

Он тупо уставился на нее, считая до трех, но затем его губы изогнулись в улыбке. Он усмехнулся.

Что заставило её хихикнуть.

Его смешок стал немного громче.

И она рассмеялась.

— Боже, — пробормотал он, проводя рукой по своим темным волосам и качая головой, глядя в сторону окна.

Когда она проследила за его взглядом, Нокс упирался тазом в большое панорамное окно особняка.

Торрен вздохнул.

— Ты в порядке?

— Нет. Моя жизнь спущена в унитаз, и я пришла заключить договор по поводу секса с мужчиной за деньги. А потом я встретила Красного Дракона, и он вырвал у меня воспоминания. Я чувствую себя оплёванной.

— Да, он не должен был этого делать. Иногда он забывает.

— Забывает что?

Торрен устремил на неё сверкающий ярко-зеленый взгляд.

— Он забывает, как чувствовать. Он холодный. Так было не всегда, но он сложный.

— Эм… спасибо.

— За что?

— За то, что заставил его остановиться. Это был огромный риск, и ты на это пошел. — Она схватилась за руль и уставилась на снежинки, которые медленно начали падать. Мысль о том, насколько могущественными были все эти трое мужчин, пугала. — Потому что он выпустил огненный шар. В своей человеческой форме. Это пи*дец.

— У тебя грязный рот.

— От того, что ты пожалуешься, ничего не изменится.

— Я не сказал, что жалуюсь. Ты действительно собиралась переспать со мной за деньги?

— Может быть. Я не знаю. У меня был план.

— Расскажи мне про план.

Она нахмурилась, глядя на сексуального незнакомца рядом с ней.

— Хорошо. Я не собиралась просто прыгать к тебе в постель. Я собиралась вести переговоры. Я собиралась заставить тебя водить меня на свидания. По крайней мере три, чтобы мы могли посмотреть, сможем ли мы подружиться с… ну, знаешь.

— С привилегиями?

— Ага. Эм… я тигр.

— В мешке? — спросил он с надеждой в голосе.

— Нет, — сказала она с хихиканьем. — Я имею в виду, что я тигровый оборотень. Хоть и не белая. Я оранжевая. У меня тонкие полоски, поэтому я выгляжу полностью рыжей на расстоянии, кроме моих белых лап. Я похожа на своего папу. Он тоже был преимущественно оранжевым. Моя мама была белой тигрицей, но я мало её помню. Она ушла, когда мне было три года, так что остались только я и мой папа. Мне всегда нравилось быть похожей на него, а не на неё. — Она покачала головой и нервно рассмеялась. — Не знаю, почему я только рассказала тебе это.

— Он умер?

Она прикусила нижнюю губу и кивнула.

— В прошлом году. Тем не менее, кажется совсем недавно.

— Красивая кошечка. Сломанный котенок.

— Не сломана. Ты только что встретил меня во время тяжелой главы моей истории.

Торрен грустно улыбнулся.

— Взаимно.

— По крайней мере, у тебя есть команда, — сказала она, потому что позитив всегда был её конек. Ищи светлые стороны. Всегда есть хотя бы одна.

— Ты одиночка?

Она кивнула.

— Эта та часть, которая должна была стать привлекательной, чтобы быть твоей подругой.

— С привилегиями.

— Ага. И отличный бонус. Ты какой-то слишком сексуальный.

Торрен выглядел ошеломленным, а затем рассмеялся. Он покраснел сейчас? Она, определенно, да.

— У меня проблема с моим зверем, но секс меня не спасёт. Нокс не должен был тебя приглашать. Ничто меня уже не исправит.

— Потому что ты Хавок?

Он перевел взгляд на нее.

— Ты узнавала обо мне?

— Черт, да. Я хочу знать, для какого мужчины я буду заниматься проституцией. — Она улыбнулась, чтобы он понял, что она шутит, но он только еще больше нахмурился.

— Ты возненавидишь дружбу со мной, и я буду терроризировать тебя в спальне. Я не тот человек, с которым ты захочешь заключить сделку. Но в твоей машине наверняка дюжина вещей, над которыми нужно поработать, и холодно, а у Вира уже есть бургеры на гриле. Это не свидание, потому что, поверь мне, когда я говорю, что ты не захочешь меня. Но как насчет того, чтобы провести вечер с парой долбо*бов и Красным Драконом?

— Вир причинит мне боль?

Торрен мрачно покачал головой.

— Я не позволю ему. — Торрен со скрипом толкнул дверь и вышел. Затем он обошел перед её машиной, распахнул дверцу и протянул руку. — Обещаю тебе, Дикая Кошка. Ты в безопасности.

Ты в безопасности. Это было лучшее сочетание слов во всем мире. И она слушала его голос, когда он произносил их. Он говорил правду. С ним она была в безопасности. Он был зверем и мог быть быстрым и сильным. Она видела, когда он сражался с Ноксом и Виром. Но с ней? Он был осторожен. Он был нежен. Он позаботится о том, чтобы она пережила эту ночь.

И она доверяла ему — этому незнакомцу. Он оттолкнул Красного Дракона, чтобы он держался подальше от её головы. Он заслужил это доверие всего за несколько секунд.

— Что ты сказал? Ты хочешь устроить со мной не свидание? Хочешь притвориться друзьями без привилегий только на эту ночь?

Она скользнула рукой по ладони Торрена и позволила ему помочь ей выбраться из машины.

— Ага. Похоже, это именно то приключение, которое я искала.

Глава 5

— Кажется твоему лебедю холодно, — заметила Кендис.

— Это не мой лебедь, — сказал Торрен, обходя полузамерзший пруд к застекленному патио позади особняка.

— Нокса?

— Когда-нибудь Нокс съест его. Мы с Невадой делаем ставки на то, как долго продержится мистер Диддлс.

Кендис хихикнула.

— Вы назвали его мистером Диддлсом?

— Предполагалось, что его имя будет Фергус или нечто такое же причудливое, но Нокс увидел, как он трахает статую утки на краю пруда, и дал ему другое имя. Этот идиот пришел и всё испортил. Вир собирается когда-нибудь его сжечь. Мы с Невадой также делаем ставки и на это.

Кендис сглотнула и побежала трусцой, чтобы догнать Торрена, её ботинки хрустели в снегу.

— Вир много съел людей?

— Ага. И не беспокойся за лебедя. Я соорудил ему дом с обогревателем. — Торрен указал на крошечную копию особняка с отверстием и оранжевым сияющим светом, исходящим изнутри. — Этот ублюдок слишком туп, чтобы оставаться в нем больше тридцати минут подряд. Думаю, ему нравится холод.

Мистер Диддлс наблюдал за ними с края своего пруда, одним презрительным глазом-бусиной. Кендис не очень любила птиц, но, возможно, в ней говорила тигрица.

— Ты сам построил этот лебединый домик?

— Ага.

— Лаадно, это даёт тебе дополнительные очки сексуальности, потому что работающий мужчина — ходячий секс.

Торрен резко остановился и повернулся к ней, склонив голову набок.

— Серьезно?

— Эмм, да. Я едва могу собрать книжную полку, которая в основном уже собрана и включает в себя инструкции для тупиц. У меня нет механического склада ума. — Она остановилась рядом с ним и посмотрела вверх. — Где ты научился строить подобное? Это прекрасно. И домик очень продуманный.

— Не продуманный. Вир любит этого тупого гуся-переростка, и если он умрет, Вир перекинется и сожжет всё дотла, нас всех арестуют и, возможно, съедят, как и… половину города. Наверное, мне следовало сказать последнюю часть первой, потому что это самая важная часть, но… знаешь… я не хочу сесть в тюрьму оборотней, если могу этого избежать. — Он ослепительно улыбнулся. — Я слышал, еда там отстойная.

— Бананов нет? — дразнила она.

— О, у нее есть в запасе шутки про обезьян.

После того, как Кендис великолепно сделала реверанс, Торрен сделал то, что её шокировало. Он взъерошил ей волосы и осторожно толкнул её.

— Ты будешь меня раздражать. Я уже точно могу это сказать.

Он побрел прочь, но то, как он это сказал, заставило её улыбнуться. В его голосе была нежность. Или, может быть, игривость. И когда он повернулся и одарил её улыбкой через плечо, что-то электрическое щелкнуло внутри неё и заставило её резко выдохнуть.

Торрен отступил назад и провёл кокетливым взглядом вниз, а затем снова вверх по её телу.

— Ты идёшь?

— Только если ты меня заставишь.

— Заставить тебя кончить (прим. в англ. «идти» и «кончить» одно слово)? — спросил он, его улыбка становилась всё ярче, а глаза сверкали озорством. — Я бы совратил тебя и испортил так, что ты никого больше не захочешь. А этого ты не захочешь, Дикая кошечка. Ты же хочешь когда-нибудь смириться с посредственным сексом.

— Самоуверенно, — заметила она, следуя за ним шаг за шагом.

Торрен взглянул на свой член и кивнул.

— Ага. Большой и дерзкий.

— Ты будешь меня раздражать, — сказала она, украв его слова. — Я уже точно могу это сказать. — Кендис наклонилась, зачерпнула горсть снега, скатала его в шар и швырнула в него.

Торрен легко увернулся.

— Ты бросаешь, как стриптизерша.

— Боже мой, сколько раз ты собираешься поднимать эту тему?

Торрен легко наклонился и зачерпнул снег своей гигантской рукой, а затем сложил огромный снежный ком.

— Не менее дюжины раз в день. Вот как я собираюсь прогнать тебя, разве ты не знаешь? Позор тебе за твою позорную профессию.

— Ты грубиян, — сказала она, отпрыгивая от его снежного кома.

— Разве ты не слышала о гориллах? Мы худшие.

— Вы все засранцы?

— Каждый до последнего.

— Даже Конг?

Торрен перестал пятиться и нахмурился.

— Мой папа — единственный хороший оборотень-горилла.

Кендис грустно улыбнулась и призналась:

— Иногда мне кажется, что мой папа был единственным хорошим тигром.

Они стояли и смотрели друг на друга, ни один из них не прокомментировал того, в чем только что признался. Каждый заверял другого, что они ужасны. Что всё хорошее в их семье осталось в их отцах.

Торрен выпрямил спину и глубоко вдохнул.

— Пахнет ужином. Что ты пьешь? У нас есть дешевое пиво или вода из-под крана.

— В особняке нет дорогого вина? — спросила она.

Губа Торрена дернулась, но не от удовольствия. Это была не улыбка.

— Осмотри дом, когда войдёшь. Серьёзно осмотрись. Мы здесь не шикуем, Дикая Кошка. — Торрен перевел взгляд на снег, затем снова на мгновение посмотрел на неё, прежде чем развернуться и зашагать к закрытому заднему крыльцу.

Хах. Кендис последовала за ним и открыла дверь, которую Торрен с грохотом захлопнул за собой. И тогда она сделала, как он просил. Она действительно осмотрелась. На веранде было намного теплее, защищенном от ветра стенами с окнами, но стол представлял собой ни что иное, как дешевый раскладной карточный столик, рассчитанный на шестерых. Стулья были несовместимы с пластиковыми, а два из них были обмотаны скотчем на ножках. Синий холодильник, старый и поцарапанный, стоял рядом с грилем на углях, который в универсаме, вероятно, стоил тридцать баксов. Вир и Нокс забирали гамбургеры, а Невада расставляла поднос с помидорами, солеными огурцами и салатом. Сверху на каждом углу были прикреплены обогреватели, но ни один из них не был включен, и все были в куртках.

— Могу ли я помочь? — спросила она у Невады.

— Ага, можешь взять салфетки и нож для горчицы? — пробормотала она, начиная открывать приправы на столе. — Ой! И возьми клубнику?

— Конечно, — пробормотала Кендис, идя в кухню. Отсюда ей была виден зал, и она действительно прониклась им. Диван и двухместное кресло были красно-коричневыми и не сочетались друг с другом. Они были сделаны из рваной старой кожи с прорехами на некоторых сиденьях. Угловые столики выглядели так, будто их привезли из секонд-хенда, и не было ничего, что украшало бы стены или навес над каменным очагом. Кухня была красивой, с полированными гранитными столешницами и деревянными шкафами ручной работы. Но когда она открыла шкаф рядом с холодильником, там были пластиковые стаканчики из барбекю-ресторанов и бумажные тарелки.

— Видишь? — спросил Торрен позади нее.

Её должно было напугать, как тихо он смог подкрасться к ней, но она почему-то даже не вздрогнула. Её тело по-особенному реагировало на звук его низкого, ворчливого голоса. По её спине пробежала сильная дрожь, и она не обернулась.

— Мне нравится такая реакция. Мне нравится, что я могу заставить тебя дрожать, — сказал он, подходя ближе к ней.

Его тепло передалось её спине, и когда он коснулся её руки кончиками пальцев, она автоматически выдохнула и растаяла, прижавшись спиной к его твердой каменной груди. Это было всё равно, что прислониться к стене, но она почему-то чувствовала себя в безопасности.

Глубокий, удовлетворенный рокот вырвался из его груди и ударял по её лопаткам.

— Ты сказал, что совратишь и испортишь меня, — прошептала она, закрыв глаза и чувствуя, как кончики его пальцев пробегают по её волосам. — Что, если я уже испорчена?

— Что ты делаешь? — спросил он почти нечеловеческим голосом. — Вы зовёшь зверя на охоту. Ты играешь в рискованную игру.

Она ответила мурлыканьем и выгнула спину, прижимаясь ягодицами к его члену. Большой мальчик. Его рука сжала её бедро, чтобы удержать на месте, а другая рука сжала её волосы и оттянула голову назад, обнажая шею.

— Тебя было бы так легко ранить, — прошептал он.

Когда Торрен поцеловал её шею, оставляя засос, Кендис застонала, полностью растворившись в этом моменте. Она потянулась назад и схватила штанину его джинсов, умоляя его подойти ближе. И он поддался. Он толкнул её к кухонной стойке и прижался своим членом к её заднице так сильно, что она захотела большего. Грубый горилла, он заставит её почувствовать себя хорошо и ненадолго забыть о плохих сторонах её жизни. Он мог бы предложить ей восхитительный побег.

Он начал двигаться всё быстрее, втираясь в неё сквозь их одежду, а когда он переплел их пальцы, и прижал её руку к стойке, она хотела уже умолять его отвести её в какое-нибудь уединенное место, чтобы он мог покончить с этим мучением.

Но он отпрянул от неё так быстро, что она вздрогнула. В одну секунду он был с ней, соединяясь, касаясь её, согревая её, а в следующую… он был на другой стороне кухни, хватая со стойки два стакана воды. Не оглянувшись на неё, он исчез по короткому коридору на заднее крыльцо. Дверь хлопнула так сильно, что она подпрыгнула.

Что это, черт возьми, только что было?

Её тело всё ещё горело от его прикосновений, и она попыталась вспомнить, что Невада просила принести. Тарелки? Хорошо. Майонез? Да. Отлично, она ещё не была совершенно бесполезна.

Но когда она, спотыкаясь, вышла на крыльцо, Невада хмуро посмотрела на тарелки и пробормотала:

— Клубнику, салфетки и нож. Даже близко не попала. — А затем она перевела взгляд на Торрена, который протискивался в маленькое пространство между Виром и Ноксом.

— Прости, — пробормотала Кендис. Она развернулась и пошла обратно на кухню, собрала нужные вещи, которые должна была принести, и поспешила обратно на улицу.

Остальные уже сидели, и единственный свободный стул остался рядом с Невадой, с серебряной клейкой лентой на ножке. Торрен был зажат между Ноксом и Виром, и они оба бросали на него одинаковые взгляды.

Идиот. Он заставлял Кендис чувствовать, что у неё есть блохи. В любом случае ей не нужно было сидеть рядом с ним, особенно если он собирался вести себя странно.

Она села рядом с Невадой и положила клубнику себе на тарелку, а потом на тарелку лисицы. Она подтолкнула миску к парням, не глядя Торрену в глаза. Её щеки горели. Это не её основной способ смущаться, но он убежал так быстро, что должна была сделать она… разве не так? Но хорошо, что они не продолжили эту маленькую возню на кухне, потому что сначала должны пройти три свидания, прежде чем она примет решение о преимуществах такой дружбы. Она не могла позволить себе просто принять плохое решение. Она хотела сначала узнать его немного, выяснить, был ли он козлом с багажом дерьма за плечами и не беглец ли он.

Несколько минут они ели молча, прежде чем Кендис завела разговор.

— Почему особняк со старыми диванами и бумажными тарелками?

Вир и Торрен проигнорировали её, но Нокс вытащил из заднего кармана маленькую книжечку с помятыми, потертыми страницами и заголовком на обложке, который гласил: «Манеры и дерьмо».

Он пролистал несколько страниц, сунул клубнику в рот и прочитал вслух.

— Когда у тебя на ужине гость, ты должен отвечать на его вопросы вежливо и честно. Хм.

Он громко отодвинул стул и встал, звякнув три раза пластиковым ножом о бутылку с пивом, привлекая всеобщее внимание.

— Хорошо, я отвечу. Вир был богат, но правительство заморозило его счета, когда он сжег Ковингтон и съел дюжину горилл и львов. Торрен жаден и не делится своими деньгами, а я работаю охотником за головами, а Неваде пока только один раз заплатили за её работу в библиотеке, так что… бумажные тарелки. И никаких обогревателей. И мы все по очереди поддерживаем огонь, а также придерживаемся такой замечательной диеты.

Вир и Торрен жевали свои гамбургеры и свирепо смотрели на Нокса.

— Что? — спросил Нокс, садясь обратно.

— Зачем тебе книга о манерах? — спросил Вир, жуя.

— Я не знаю это дерьмо, и я пытаюсь быть хорошим членом команды, потому что Невада возбуждается, когда я вежлив. — Нокс пнул Торрена под столом.

Торрен выругался, затем толкнул Нокса так сильно, что пластиковая ножка его стула сломалась, и он с силой упал.

— Идиоты, — пробормотал Вир. — У нас закончился скотч. Теперь ты будешь стоять.

— Ненавижу тебя, — прошептал Нокс.

— Я ненавижу тебя ещё больше, — прошипел Торрен в ответ.

Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд, прежде чем Нокс прошептал:

— Ты мой лучший друг.

— Хватит. — Торрен покачал головой, закатил глаза и выглядел таким засранцем, что Кендис пришлось поджать губы, чтобы не улыбнуться.

— Это не смешно, — сказал Торрен, глядя на неё.

— Знаю. Я не смеялась.

— Ну, — прорычал Торрен, — ты выглядишь так, будто смеешься.

— У вас двоих очень милый броманс.

— Видишь? — прокукарекал Нокс с того места, где он сейчас ел свой бургер, сидя на земле. — Даже она видит нашу химию.

— Ну, она стриптизерша, так что…

Шмяк!

Кендис ахнула и зажала рот рукой. Она не могла поверить, что только что бросила в него ломтик помидора с майонезом. Он медленно скользил по его щеке, и когда он обратил на неё свой дикий взгляд зелёных глаз, он выглядел разъярённым.

Рядом с ней Невада хихикала так тихо, как только могла, отчего Кендис тоже захихикала.

— Хватит повторять, что я стриптизерша. Если тебе нужно как-то называть меня, называй меня танцовщицей.

— Ну, ты танцуешь за деньги, так что…

— Вау, ваше судейское величество, — сказал Нокс откуда-то с другой стороны стола. — «Манеры и дерьмо», страница четырнадцать. — Постарайся быть непредубежденным с гостями за ужином, чтобы они чувствовали себя более комфортно в вашем доме. И, кроме того, ты ничего не должен ей говорить плохого. Значит, она танцует за деньги? А ты дерёшься… О-о-ой, — Нокс взвыл, когда Торрен пнул его.

Вир выпрямился и перестал жевать.

— Что ты собирался сказать?

— Ничего, — выдавил Нокс.

— Нет, ты что-то говорил о драке. Ти, ты сражаешься?

— Манеры и дерьмо, страница пятнадцать, — пророкотал Торрен. — Проведи гостю экскурсию по дому.

— Я не вижу этого на пятнадцатой странице, — сказал Нокс, сквозь шорох листаемых страниц.

— Я должна пойти с ним? — спросила Кендис, сбитая с толку.

— Э-э, я так думаю, — ответила Невада.

Вир смотрел на место, где Нокс ел свой обед.

— Что? — спросил Нокс с полным ртом.

— Я ненавижу эту команду, — пробормотал Вир.

— Ты солгал! — Невада сейчас казалась такой счастливой.

Всё было так запутанно. Кендис схватила свою пустую тарелку и последовала за Торреном внутрь, на экскурсию по особняку, которую, в чём она была уверена, он использовал как предлог, чтобы избежать вопросов Вира.

Следуя за ним, она сказала:

— Ты не обязан проводить экскурсию. Мне всё равно скоро на работу. — Кендис опустила рукава свитера на руки и заставила себя улыбнуться, когда он повернулся к ней на кухне. — Было действительно странно есть с тобой и твоей командой. Но… это была хорошая странность. У тебя есть что-то особенное, Торрен. Защити это. — Она слегка помахала ему и повернулась к двери.

— Подожди. — Торрен провёл рукой по своей короткой темной бороде. — Моя сестра. Из-за нее я не делюсь своими деньгами. Во всяком случае, по большей части. Из-за неё я не финансирую нас здесь.

Кендис теребила нитку на свитере.

— Что ты имеешь в виду?

Он дернул головой в сторону.

— Я покажу тебе. — Повернувшись, он повел её по коридору к последней двери слева. Торрен толкнул дверь и посмотрел ей в лицо — зачем, она не знала.

***

Спальня выполнена в темных тонах. Темно-коричневые стены и темно-синее одеяло на матраце королевского размера на полу. Не было ни столика, ни даже каркаса кровати. Комода не было, только четыре стопки одежды, аккуратно сложенные у стены. На стене висела единственная картина. Это было черно-белое изображение четырех человек. Торрен был на нем моложе, лет двадцати, возможно, и меньше, чем сейчас. Рукой он обнимал темноволосую девушку с короткой стрижкой. На её лице была самая широкая улыбка, и она смотрела прямо в камеру. Торрен улыбался ей сверху вниз, а рядом с ними, стоя позади миниатюрной блондинки, был гигантский мужчина с короткой стрижкой, он обнимал женщину за плечи. Они оба смотрели на Торрена и девушку.

— Твоя сестра? — Кендис догадалась.

Торрен поднял руки и начал что-то жестикулировать, шокируя её своим знанием американского языка жестов. Она не могла ничего сделать, кроме как смотреть, но он говорил без слов, и его руки творили поэзию.

Когда он закончил, она спросила:

— Что ты сказал?

— Я сказал, что это моя сестра Женевьева, и она родилась глухой. Она умная, смелая и верная, и она мой самый близкий человек. Когда она стала достаточно взрослой, она захотела стать частью семейной группы. Её горилла хотела большую семью. Но её Альфа горилл был ужасен, как и самки. Они забрали у неё все сбережения. Ей должны были поставить кохлеарный имплант. У этих штук есть хороший шанс включить её слух, и она смогла бы слышать. Не так, как мы с тобой, но для неё это все равно было бы чем-то очень важным. Она сможет услышать, как её пара скажет ей: «Я люблю тебя». Она так сильно хочет услышать его голос. Итак, многие жители гор Деймона и её команда «Красные пантеры хаоса» работали, чтобы скопить для неё деньги, но это было очень дорого.

— Насколько?

— Оборотни не получают страховку, потому что мы не можем заболеть. Она должна заплатить сорок тысяч долларов из своего кармана.

— Боже мой, — пробормотала Кендис, опускаясь на край матраса Торрена.

Торрен присоединился к ней и вытащил из-под своей кровати металлический ящик для боеприпасов. Он взглянул на неё один раз, его глаза мигнули этим ярко-нечеловеческим зеленым цветом, прежде чем он открыл его и показал ей, что было внутри. Там были аккуратные стопки денег, в основном пятерки и десятки.

— Ты стриптизерша. Ты не можешь судить. У тебя проблемы, как и у меня, так что мы в безопасности.

Кендис кивнула. Безопасно. Это казалось правильным словом.

— Я должен драться. Горилла слетела с катушек. Нокс и Вир думают, что это потому, что у меня нет семейной группы, но это не так. Я всегда был таким, даже когда был ребенком. Я не могу контролировать перекидывание. Мне становится хуже. Единственное, что меня удерживает, это драки. Я должен драться всё время. Я скрываю это от Вира, потому что сейчас мы должны вести себя тихо и идеально. Мы не можем привлекать внимание. Но я не могу быть идеальным, потому что никогда им не был. Я даже не могу им притворяться. Я монстр.

— Нет, — сказала Кендис, качая головой.

— Да. Лучше всего, если ты поймешь это сразу, раз хочешь быть друзьями. Ты танцуешь за деньги. Я сражаюсь. Я не осуждаю тебя. Мне нравится дразнить тебя, потому что у тебя забавные реакции на это, но кто я такой, чтобы говорить, что ты проживаешь свою жизнь неправильно? Моя — полная катастрофа.

— У тебя есть больше, чем ты думаешь, Хавок.

— Всё, что я тебе сказал, останется здесь. Поклянись.

— Клянусь. Я умею хранить секреты.

Торрен подтянул колени к груди и опёрся на них руками. Он заглянул ей в глаза, прежде чем тихо сказал:

— Я пытаюсь оставаться в здравом уме достаточно долго, чтобы помочь своей сестре получить эти кохлеарные импланты. Я хочу, чтобы она услышала мой голос до того, как Виру придется меня прикончить. Она — то, что держит меня в ясности ума.

Оооо, так Торрен был намного глубже, чем она думала на первый взгляд. Он не просто вёл себя глупо с Ноксом со своими драками и шутками. Он был не просто большой татуированный натренированный бугай. У него было много слоёв, и те, которые он только что показал, были довольно красивыми. Тем не менее, он верил, что его усыпят. Альфы убивали только тех оборотней, которые были действительно на грани, но Торрен казался сильным и стойким.

— Но ты выглядишь нормально.

— Сегодня я изменился шесть раз.

— Боже мой, — пробормотала она, чувствуя подкатывающую тошноту в животе. Изменения оборотней причиняют боль. Чудовищную боль. Теперь Торрен, казалось, контролировал ситуацию, но было ясно, что это не так. Его горилла так часто заставляла его перекидываться? Она даже представить себе не могла, что тигрица предаст её так. Она перекидывалась раз в неделю, и это было на её условиях, когда она этого хотела. — Чем я могу помочь?

— Не можешь. Никто не может. — Внезапно Торрен сдернул рубашку через голову и крепко сжал её в руках. Он тяжело сглотнул и повернулся так, чтобы она могла увидеть его спину. Верхняя часть его плеч и задняя часть шеи были покрыты татуировками, но на остальной части спины не было чернил. Огромное родимое пятно тянулось, как млечный путь, от левого бедра вверх по спине до края татуировок. — Я помечен, как и мой отец. Это называется Знак Конга. Я должен стать путеводной гориллой, возглавляющей самую большую семейную группу с лучшей генетикой оборотней-горилл. Теперь я следующий Конг, но мой отец дал мне выбор. Я могу занять своё место среди своего народа и править им, а могу бы стать как он. Я могу нарушить традиции и жить той жизнью, которую сам выбрал.

— Что бы ты делал, будучи Конгом?

Торрен сжал рубашку, пока костяшки пальцев не побелели.

— Собрал группу самок. Мой отец должен был породить такое же поколение монстров, как я. Но он выбрал мою маму, а у них были только я и моя сестра. Как только гориллы поняли, что меня пометили, давление клана усилилось. Я должен настрогать им горилл-монстров для следующего поколения. Армию. Вот как они работают. Семейные группы — это не большие любящие команды. У них есть свои правила по воспитанию детей ради увеличения их популяции. Я всегда хотел ребенка… Черт. Пойдем. Я не хочу больше об этом говорить. — Торрен внезапно встал и подошел к двери, где и повернулся. — Просто я хотел то, что нашел мой отец, и я сделал неправильный выбор. Я пошел ва-банк, думая, что найду такую же пару, как и мои родители, но этого так и не произошло, и теперь я запутался. — Он стоял ещё несколько секунд, его глаза выцвели до цвета лесной зелени и умоляли её понять его. — Я схожу с ума, и я сделал неправильный выбор. Я не могу быть твоим другом. Отношения делают меня неуравновешенным, и я должен дождаться операции моей сестры. Ты понимаешь? Я должен оставаться достаточно устойчивым. Я не могу этого сделать. Мне жаль.

Сердце Кендис физически болело за него. Он нёс больше бремени, чем любой мужчина, которого она когда-либо встречала. И у неё было пронзительное ощущение, что даже его команда не знает, какой вес он несёт на своих плечах.

Мне жаль. Он извинился за то, что не смог подарить ей свою дружбу. Он признал, что ходит по грани. Торрен этого не понимал, но это был поступок хорошего человека. Он был не из тех, кто вселяет надежды в людей или ведет кого-то за собой. Он знал, на что способен, и, хотя он выглядел опустошенным, чтобы признать это, он заранее сказал ей, что его нельзя исправить.

И теперь она вернется к одиночеству, а он снова к своей команде, но всё ещё одиноким с бременем слишком короткой жизни.

— Мне тоже жаль, — пробормотала она.

Глава 6

— Ну, это отстой, — пожаловался Карл, откидывая занавеску в раздевалке. — Ты была похожа на выброшенную на берег рыбу! Как кто-то возбудиться от этого? Твои глаза были мертвыми. Ты под кайфом?

— Что? Нет! У меня просто выходной. — Кендис нанесла ещё один слой блестящих румян на щеки и накрасила губы ярко-красной помадой. Сейчас она ненавидела своё отражение, она выглядела убито для такой работы. И похожа на ту куклу, которую кто-то дал маленькой девочке, которая хотела научиться делать макияж, и маленькая девочка сделала радужное месиво на её лице. Однако это была часть работы — часть, которая была для неё необходима. Если она посмотрит в зеркало и увидит здесь своё настоящее лицо, она не сможет вернуться туда и отработать как полагается.

Ей нужно заработать сто пятьдесят долларов, но рассказ Торрена о его сестре всю ночь крутился в её голове. Она хотела, чтобы она была богата и смогла помочь. Ей хотелось что-нибудь сделать. Она отчаянно хотела, чтобы он прожил достаточно долго, чтобы сказать своей сестре, что любит её. Меньшее было бы слишком трагично, чтобы вынести эту тайну.

Почему она уже так глубоко завязла в этом? Кендис нанесла ещё один слой подводки перед винтажным зеркалом с лампочками по краям. Карл пытался сделать гримерку гламурной, но в основном она выглядела дёшево и пахла отчаянием. О, она точно знала, о чём говорил тогда Торрен. Дорис проработала здесь почти десять лет, и каждую ночь её глаза были мертвы. Она совершала движения, как дрессированный труп. Сейчас она сидела в конце гримерки, глядя на себя в зеркало, не двигаясь. Она была следующей, но всю ночь выглядела на грани слёз.

— Я не могу, — прошептала она.

— Что ты сказала? — спросил Карл.

Дорис кинула пустой взгляд на Карла. В её глазах стояли слёзы.

— Я сказала, что…

— Она хочет, чтобы я исполнила её номер, — вмешалась Кендис. — Мы работали над этим. У Дорис был плохой день, и она хочет немного передохнуть. Все нормально. Я смогу.

Карл сузил глаза.

— Отлично. Дорис, ты можешь взять выходной до конца ночи. Это был твой последний танец. Корица, не облажайся. По крайней мере, выгляди там поживее. — Он выскочил из комнаты, и занавеска со свистом закрылась за ним.

— Тебе не нужно было этого делать, — пробормотала Дорис.

— Скоро должна появится вакансия в «Кладовой Эсси», — быстро сказала Кендис, прежде чем две другие девушки вернулись с танцев. Музыка гремела, и ей пришлось повторить, чтобы Дорис услышала. — Я думала о смене работы. Я не пойду на эту работу, если ты туда решишь устроиться.

— Но тогда ты не выберешься отсюда, — сказала Дорис отсутствующим голосом. — Ты закончишь так же, как я.

— Я найду другой способ.

Дорис фыркнула и покачала головой, вернув внимание к своему отражению.

— Мы с тобой обе знаем, что зарплата в продуктовом магазине не сравнится с теми мгновенными деньгами, которые мы здесь зарабатываем.

— Но стоят ли деньги потраченных усилий? — спросила Кендис.

Дорис не ответила. Вместо этого она оторвала свои накладные ресницы и бросила их в мусорную корзину рядом с собой, затем перекинула спортивную сумку через плечо и направилась к двери.

— Ты не переоденешься? Ещё рано, может поужинали где-нибудь?

— Нет, сладкая. Я иду домой. У меня есть ужин в микроволновке, и меня не волнует, что я одета в откровенную одежду. — Она слабо улыбнулась и ушла.

Сегодня вечер — отстой. Кендис какое-то время боролась с этим настроением, но, увидев Дорис такой грустной, она испугалась, что, если она не поменяет свою жизнь, она действительно станет такой же, как она. Через десять лет она будет совершенно измучена мужчинами и тем, как они смотрят на таких девушек, как она и Дорис. Как они к ним относились. О, некоторые были достаточно милы, но Кендис не танцевала приваты, и иногда мужчины злились из-за отказа, когда выпивали здесь в баре. Иногда они грубили или говорили жестокие вещи, пытаясь пристыдить её и заставить танцевать только для них.

Что она здесь делает? Папа перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что она вот так оплачивает его медицинские счета. Она была так далека от девочки, которую вырастил её отец, и стыд, который она так старалась спрятать, поднял свою уродливую голову. Жар разлился по её шее и остановился на щеках, и она медленно отвернулась от зеркала.

— Твоя очередь, — прокричал Карл через занавеску, перекрывая аплодисменты из главного зала.

Сто пятьдесят долларов за танец полуголой, и по какой-то причине она почти не чувствовала себя дешевкой, когда хотела переспать с Торреном за деньги. Почему? У неё никогда не было искушения переспать с парнем, который не относился к ней серьезно. Почему сейчас? Было ли это отчаянием из-за бедности? Из-за возможного появления друга? Из-за возможных перемен? Из-за него?

— Корица! — крикнул Карл.

Она провела пальцем по глазам на всякий случай, вдруг она расплакалась, затем встала и глубоко вдохнула, собираясь с духом, чтобы устроить настоящее шоу, и оплатить счет за электричество. Она может сделать это, как и в любую другую ночь.

Глава 7

Торрен сидел в баре и ждал пиво Вира — «хах, Вир Бир, черт возьми, поэтично», — когда услышал, как мужик зовёт Корицу. Боже, он ненавидел это имя. Кендис намного красивее и больше подходило ей. Её настоящее имя. Настоящее подходит к настоящему, и было что-то в этой женщине, что привлекало к себе внимание, пока они разговаривали в его комнате.

Вир оказался мудаком, потому что приказал ему прийти сюда.

— Ты неправильно исполняешь свои дерьмовые альфа-обязанности, — пробормотал он, протягивая Виру напиток и усаживаясь рядом с ним, достаточно близко к сцене, чтобы дотронуться до него. — Ты должен отдавать приказы только на благо команды.

— Да мне плевать. Я никогда не хотел быть альфой, поэтому, если ты, Нокс и Невада заставляете меня это делать, я буду управлять ею так, как захочу. Теперь тсс. Начинается, а я не хочу, чтобы ты пропустил самое интересное. Ой. — Вир метнул серебристые глаза на Торрена. — И я приказываю тебе не перекидываться.

В голосе Красного Дракона была сталь, а внутри Торрена творится ужас. Горилла взревела и сжалась в комок, мгновенно причинив Торрену волну боли. Его горилла не любила, когда её контролировали. Он борется со всеми.

Согнувшись пополам, Торрен стиснул зубы, когда заиграла музыка. Но как только он увидел её — Кендис, — боль ушла.

Она так сильно отличалась от девушки, которую он встретил раньше. И дело было не только в фиолетовых блестящих тенях для век или сияющих блёстках, украшающих её тело. Дело было не в её темных волосах, каскадом спускавшихся до середины спины, и не в темной подводке для глаз. Не в черном кружевном лифчике, трусиках в тон и не в красных атласных туфлях на высоком каблуке с дорожкой из дешёвых страз, вьющихся вокруг острого каблука. Дело в её глазах, они выглядели иначе. Она щёлкнула переключателем.

Торрен узнал бы этот взгляд где угодно. Он видел его теперь часто, когда смотрел на своё отражение в зеркале после очередной драки. С окровавленным лицом он смотрел на себя и ждал, пока этот опустошенный взгляд исчезнет.

Он уже мог сказать, что Кендис ничего не видела, когда шла к сцене, расправив плечи, как будто в ней сконцентрировалась вся уверенность в мире и гордость за себя.

Вокруг них раздавался волчий свист и возгласы, но Торрен не обращал внимания на животных в прокуренном баре. Его внимание было приковано к ней. Потому что ему было плевать, что она танцовщица. Он действительно не понимал. Если эта профессия делала её счастливой, или даже если бы она ей просто нравилась и отображала её место в мире, он тоже был бы доволен ею. Он не был ханжой. Раньше от неё не пахло грустью или отчаянием, поэтому он ожидал, что придет сюда и увидит, как она улыбается и работает с толпой. Чего он не ожидал, так это мрачных уголков у её рта, как будто она стиснула зубы. Или призраков, кружащихся в её глазах, когда она вскочила на шест и закружилась вокруг него, как проклятая акробатка. Её глаза ни на чем не сфокусировались, как будто она отключилась и делала движения на автомате.

Торрен наклонил голову к плечу и сузил глаза, изучая её. Она выглядела достаточно уверенной в своих движениях, полностью владела сценой, так почему же она стала пустой внутри?

Он оглядел мужчин, качающих головами в такт грохоту басов. Языки скользили по губам, а друзья наклонялись друг к другу и говорили пошлые вещи. Около дюжины мужчин столпились у края сцены. И он понял. Кендис была самой красивой девушкой здесь. Черт, она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел, одетой в это или в те узкие джинсы, красный свитер и зимние ботинки.

Мужчины тянулись к ней, а она распаляла толпу, танцевала для них, но избегала их рук, когда они хотели положить деньги ей в трусики. Хорошая девочка. Если они прикоснутся к ней, Торрен оторвет им грёбаные головы, одну за другой.

Он схватил своё пиво и выпил его залпом.

— Не перекидывайся, — пророкотал Вир тем драконьим голосом, который наводил ужас на всех, но не на Торрена. Вир был его лучшим другом. Он бы не причинил ему вреда. Даже выходя из-под контроля, Красный Дракон всегда спасал его от пылающего огня.

Когда Торрен сжал свою пустую бутылку из-под пива, она разбилась у него в руке. Он порезался, но проигнорировал это. Тепло струилось по его пальцам, но он всё равно не обращал на это внимания. Он не мог оторвать глаз от Кендис. Боже, она была чертовски красива. Такой сексуальной. Она была действительно хорошей танцовщицей, лучше, чем заслуживало это место. Тот, кто поставил ей хореографию, обладал настоящим талантом. Она была гибкой и естественно грациозной. Она не просто размахивала бедрами. Она танцевала на шесте с мастерством, а затем снова опустилась на пол, делая движения, которые должны были иметь смысл только в каком-то современном балете, но всё же движения сочетались с этой мощной рок-песней.

— Она красивая, не так ли? — спросил парень на пару мест дальше от него. Когда Торрен не ответил, он повторил вопрос, уже громче. — Она красавица, согласен?

— Да, — прорычал Торрен.

— Однако она скромница, поэтому, если у тебя есть планы на приватный танец, она не будет этого делать. Она никогда не танцует на коленях, тем более не входит в кабинку. К ней также никто не имеет права прикасаться. Думаю, что это часть её шоу. Она вызывает у всех зависимость, думая, что они могут соблазнить её стать плохой. Она получает только те деньги, которые парни оставляют на сцене. Позор. Она здесь звезда. Она могла бы заработать в четыре раза больше денег, чем сейчас, запросто. Черт, я бы сам заплатил ей четырехзначную сумму, если бы она дала мне хоть раз. — У мужчины были длинные сальные волосы и желтые зубы, и хотя его слова были достаточно дружелюбными, в его улыбке скрывался хищник.

Торрен оглядел остальных парней в зале, и у всех были одинаковые выражения лиц, когда они смотрели, как Кендис танцует.

— Не. Изменяйся. — Вир действовал ему на чёртовы нервы этими приказами.

К тому времени, когда песня закончилась, его тело гудело силой подавленной гориллы внутри. Он хотел стать Кинг-Конгом и позволить монстру завладеть им, разрушить это место по кирпичикам. Он хотел похоронить этих парней хотя бы за то, что они смотрели на Кендис так, будто она принадлежала им. Эти мудаки не понимают. Этот котенок дикий, а мужчины не могут завладеть дикими животными.

Она была скромницей? Нет, она просто была умна, чтобы держать их лапы подальше от неё. Она отказывалась от дохода, в котором явно отчаянно нуждалась, чтобы сохранить себя в целости и сохранности. Зато она могла сохранить своё достоинство. И она смогла пережить это. Он представил, что некоторые люди не выживают. Не совсем. Они, конечно, продолжали дышать, но такая профессия вызывала у них онемение внутри. Они щёлкали этим переключателем тысячу раз и в один прекрасный день не могут вспомнить, как переключить его обратно. Они остаются онемевшими. Кендис пыталась остаться в себе. Впрочем, этих мудаков это не волновало. Для них эти девушки были игрушками. Они были здесь, только для того, чтобы на них смотреть, насвистывать, лапать.

Чертовы людишки. Если бы они знали, что находится внутри Кендис, они бы не пялились на неё так, будто они выше неё. Её тигр мог покончить с любым из них без каких-либо усилий. И посмотрите на неё… глаза всё ещё обычные. Они вообще не изменили цвет. От неё пахло мехом и духами, как будто она пыталась скрыть свой звериный запах, но Торрен чувствовал запах большого кота-оборотня повсюду.

Она держала себя в жестком контроле. Сексуальная дикая кошка. Они были противоположностями. Он вообще не мог управлять своим зверем, а эта женщина научилась приручать своего зверя. А она тоже не хотела подчиняться. Этот тигр не прятался. Она была как дрессированный зверь в цирке, а Кендис была лучшим дрессировщиком манежа, которого он когда-либо видел.

И вдруг у него возник момент, когда он захотел, чтобы она спасла его. Тогда бы она смогла выдрессировать его гориллу, как она дрессировала своего тигра. Хозяин ринга, он хотел, чтобы она стала хозяйкой его ринга.

— Эй, — позвал Кендис парень рядом с ним, когда она наклонилась, чтобы подобрать деньги, разбросанные по краю сцены.

Она использовала те же самые руки, чтобы зачерпнуть снег недавно, чтобы бросить в него. Этими же руками она играла. Он прижал эту руку к стойке, вжимая свой член ей в спину, и чуть не кончил от одного прикосновения к ней. И теперь она собирала деньги от этих мудаков. Как она вообще сюда попала?

— Эй! — снова позвал парень рядом с ним, перебирая стопки долларовых купюр. — Я кинул двадцатку, вместо десятки. Я хочу вернуть её.

— Нет, не хочешь, — сказал Вир холодным голосом, который говорил, что он зол и старается не показывать этого. — Я наблюдал за тобой. Ты поставил пятерку.

— Иди на х*р, и нет, я этого не делал. Я хочу вернуть свою двадцатку.

Кендис наклонилась и посмотрела на Торрена. Он увидел тот момент, когда она переключила себя обратно, потому что её глаза из пустых стали прикованы и сфокусированы на нем.

— Торрен? — спросила она сладким, звонким голосом. — Что ты здесь делаешь?

— Явно не платил, в отличие от меня, — сказал мужчина, лихорадочно перебирая деньги.

— Если ты возьмёшь хоть одну купюру с этой сцены, я надеру твой зад, — предупредил Торрен.

— Иди на х*р.

— Джерри, я больше не буду этого делать, — сказала Кендис, подбирая вокруг себя деньги.

Джерри хлопнул по лежащей рядом двадцатке и попытался вырвать её из-под руки Кендис.

— А ну стой! — закричала Кендис. — Карл! Чёрт, где он? — спросила она, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

Когда Джерри схватил её за запястье, Торрен был наготове. Горилла осталась на месте благодаря приказу Вира, но он накинулся на Джерри так быстро, что мерзавец даже не понял, что его ударило. Торрен оторвал его от земли за горло.

— У дамы есть правило, придурок. Без прикосновений. И никакого воровства денег. Она работает, а не ты. А теперь отвали, пока я не оторвал тебе голову с твоей шеи. — Торрен одарил его пустой улыбкой и отпустил задыхающегося краснолицего мужчину.

Джерри рухнул на пол, как мешок с камнями, а затем пополз назад, сильно кашляя. Торрену так хотелось сломать эту хрупкую человеческую трахею, но он был хорошей обезьяной и позволил этому идиоту выжить.

Глубокое рокочущее рычание вырвалось из его горла, а горилла практически заревела от удовлетворения.

— Кто следующий? — Торрен насмехался над остальными, которые теперь столпились вокруг. — Кто ещё хочет нарушить правила? А? Ни одного. Никто? Вот, бл*ть, что я только что придумал. Кендис?

— Да? — спросила она.

Когда он повернулся, она стояла, скрестив ноги, и смотрела на него широко раскрытыми, нечеловечески золотыми глазами.

— Уходи и делай, что хочешь. Я соберу твои деньги и расчищу сцену для следующего танца. Тебе нужно что-нибудь?

Ошеломленная, Кендис оглядела толпу, и на её губах появилась легкая злобная улыбка.

— Ага. Выпивку.

Боже, её ухмылка была сногсшибательной. Он ею насладился и уточнил:

— Что ты пьешь?

— Предположи.

О, котёнок захотел поиграть.

— Хорошо, я принесу.

— Отлично. Я буду ждать в кабинке.

— Что за черт? — Джерри пронзительно закричал, когда другие мужчины что-то бормотали себе под нос с теми же чувствами. — Этот парень был здесь всего один раз. Он не такой лояльный клиент, как все мы!

Однако Кендис не слушала. Она увела свою крепкую маленькую задницу и ушла со сцены. И когда она бросила последний взгляд на Торрена, она озарила его самой сексуальной улыбкой, которая когда-либо украшала женские губы. Чёрт, она была великолепна. Вся в блестках, с пышными волосами и накладными ресницами или просто одетая и естественная, как раньше, в особняке, эта девушка привлекала всё его внимание, а также внимание его гориллы. Он чувствовал себя дворнягой в гоне с тех пор, как впервые увидел её из окна.

Торрен собрал деньги и быстро сложил их. Позже он разберется с этим, как со своими деньгами за бой, а пока он сунул эту кучу в задний карман и не спеша направился к бару.

— Что случилось? — спросил худощавый долговязый мужчина лет сорока пяти, подходя сзади. Наверное, Карл, который, между прочим, плохо справляется со своей работой, потому что Кендис позвала на помощь, и где, чёрт возьми, он был?

— Я позаботился об этом, — прохрипел Торрен, проходя мимо.

Он заказал им двойную водку, и спрайт с лаймом, потому что Кендис была хорошей смесью мягкого и крепкого. Она не была чистым виски, но и не была смесью текилы и Маргариты.

С напитками в руке, Торрен прошел в заднюю часть и бросил на Вира суровый взгляд за глупую ухмылку на его тупом лице, как будто он владел хрустальным шаром и знал всё на свете. Он хоть и был его лучшим другом, но Вир слишком самоуверенный, для его блага, всё это может плохо обернуться со временем.

По крайней мере, Нокса здесь не было, чтобы досаждать ему. Наименьший лучший друг.

Торрен толкнул дверь и обнаружил Кендис, стоящей на спинке черного кожаного дивана и заклеивающей скотчем объектив камеры в углу.

— В нем нет микрофона, — объяснила она.

— Карл не рассердится, что ты закрыла ему обзор? — Этот парень, вероятно, был извращенцем.

— У Карла достаточно дел, потому что я только что позвонила ему по тому маленькому телефону и сказала, что не буду танцевать свой последний танец, чтобы исполнить для тебя приват. Я сказала ему, что у тебя куча купюр. — Кендис широко улыбнулась и протянула руку.

С веселым смешком Торрен вручил ей стопку заработанных ею денег.

— Я богата, — прошептала она, шевеля тёмными изящно изогнутыми бровями.

Торрен прикусил нижнюю губу и скользнул руками к её талии. Она стояла на коленях на диване. Так. Охренительно. Сексуальна.

— Я не стану танцевать для тебя из-за денег, — пробормотала она, и её глаза стали серьезными.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом.

Она посмотрела ему в глаза и провела руками по его животу. Боже, её прикосновение было таким приятным. Она не останавливалась, пока её раскрытые ладони не легли ему на грудь. Медленно Торрен наклонился, но заколебался прямо перед тем, как поцеловать её. Он дал ей возможность отступить, но она стояла на своем. Ещё секунда, и он нежно коснулся её губ своими.

Они простояли так пару мгновений, а затем она приоткрыла для него губы и позволила ему провести языком по её рту. Черт, она была такой вкусной. Он не хотел давить, но точно не хотел, чтобы это прекращалось. Она делала с ним что-то странное. Каждый раз, когда он касался её языка, она немного расслаблялась рядом с ним, а его горилла становилась всё более и более неподвижной, пока он не чувствовал, что она вообще есть. Были только Торрен и Кендис. Мужчина и женщина. Парень и девушка. Два человека, которые строили начало… чего-то. Она была пугающей и интересной, и великолепно целовалась.

Кендис чмокнула его раз, другой, прикусила губу, а затем оглушила его, когда обвила руками его шею и прижалась щекой к его щеке в объятиях. Объятья? Когда он в последний раз обнимал девушку? Но он не ненавидел это. Она была такой маленькой в его руках, что он почувствовал себя великаном. Почувствовал себя её защитником. Зверь склоняющийся перед её красотой. Его сердце так сильно колотилось. Чувствовала ли она эхо ударов в своей груди? Могла ли она услышать его?

Чёрт, что она делает? Кендис потёрлась своей мягкой щекой о его бороду, издав мурлыканье, который мог соперничать с самым низким горловым мурлыканьем.

— Ты из меня стриптизера делаешь, перекидывая на меня свои блёстки, — пробормотал он.

— Отлично. — Она откинулась назад и поменяла положение головы, теперь потираясь об другую щеку. — Угадай, что я сделала?

— Хммм? — пророкотал он, почти в грёбанном трансе от того, что она делала с его телом.

— Я подключила к телевизору фильм.

Нахмурившись, Торрен откинул голову назад, чтобы посмотреть ей в глаза. Они были золотыми, и он бы поставил на то, что она была красавицей в своем зверином обличье. Симпатичная кошечка.

— Порно?

— Нет! — сказала она со смехом. — Не будь груб. Я нашла комедию. Это будет свидание номер два. — Она выглядела счастливой и пахла счастьем, её глаза сияли, когда она смотрела на него, ожидая ответа.

Эта девушка стала интереснее всего за секунду. Торрен сказал ей:

— У тебя есть гораздо больше, чем я думал.

— Ты о чем?

— Я имею в виду, что ты плохая девочка, как мне нравится, но ты меня удивляешь, потому что ты ещё и хорошая девочка. Идеальный баланс и ещё чертовски интересная. Ты заставляешь меня смотреть на тебя.

— Как сталкера?

— Не подавай Хавоку новых идей. И нет, я имею в виду, что ты заставляешь меня узнавать тебя.

— Ты имеешь в виду, что хочешь изучить меня.

— Нет. Не то слово.

— А какое будет правильным?

— Нет ни одного правильного слова. Ты заставляешь меня быть с тобой, чтобы я мог узнать все твои секреты. Ты заставляешь меня быть с тобой, чтобы я мог чувствовать…

— Что чувствовать? — пробормотала она, поглаживая его волосы на затылке нежными пальцами.

— Может, просто хоть что-то чувствовать. Сбивающая с толку женщина. Я должен быть сейчас опустошенным. Я должен оставаться устойчивым, чтобы не перекидываться, а потом появляешься ты, и иногда я хочу проверить себя и посмотреть, смогу ли я остаться стабильным рядом с тобой.

— Может быть, сможешь.

— До нашей первой ссоры. Пока ты не сделаешь что-нибудь, что меня расстроит.

— Например?

— Уйдешь. Ты меня зацепишь, правда, Дикая Кошка? Подсади меня на крючок, а потом уходи, и я так закручусь, что мне не поможет ни одна больница. Ты опасна для такого человека, как я.

— И ты опасен для такой девушки, как я.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Теперь ты понимаешь. Я не тот человек, с которым можно дружить.

— Я не это имела в виду.

Озадаченный, Торрен слегка покачал головой.

Он собирался спросить, чем он опасен для неё, если она не имела в виду физическую опасность, но она взяла с диванной подушки пульт и включила телевизор позади них. Потом откинулась на кожаную подушку и хлопнула по сиденью рядом с собой.

— Иди сюда, Принц Конг Хавок Опасная Обезьяна. Я украла для нас пакет Скитлз из запаса сладостей Карла. Хотя я жадная и люблю красные, но не люблю желтые, так что угадай, что ты получишь?

Торрен усмехнулся и опустился на диван рядом с ней.

— Я не против желтых. — На самом деле они были его наименее любимыми, но его голос звучал совершенно честно. Хм. На самом деле, он просто хотел, чтобы она была счастлива и чувствовала себя комфортно, и он бы выбрал красные из пяти пакетов Скитлз только для того, чтобы сделать для неё целую упаковку.

— Посмотри на это, — сказала Кендис с чересчур яркой улыбкой. Она дважды хлопнула в ладоши, и свет погас.

— Отвратительно, — сказал он со смехом, представляя, как всё мигало в этой кабинке при издаваемых хлопках.

— Супер отвратительно, но я хочу, чтобы когда-нибудь также было у меня дома.

По телевизору шли начальные титры, но Торрен даже не знал, что они смотрят, потому что его внимание отвлекала на себя Кендис.

— Ты сейчас живешь в доме?

— Мааааленькая квартирка в нескольких кварталах отсюда. — Она сморщила свой милый носик. — В жару куча тараканов.

— Я могу избавиться от них. Я их опрыскиваю.

Её лицо стало комично пустым.

— Серьезно?!

— Да, правда. Это просто. Вероятно, мне придется сделать это несколько раз, но я избавлюсь от твоей проблемы с насекомыми.

— Хм. — Несколько секунд она смотрела в телевизор, а затем снова спросила более высоким тоном:

— Правда?

— Это не важно. Любой друг сделал бы это для тебя.

— Могу я тебе кое-что рассказать?

— Скажи мне что-нибудь. Без осуждения, всё выслушаю. Ведь я худший дьявол, в отличие от тебя.

Кендис помедлила, затем откинулась на спинку дивана, положила голову на подлокотник и закинула голые ноги ему на колени. Теперь он замурлыкал, как чертова кошка. Он провёл кончиками пальцев по её гладкому бедру и положил руку на её согнутое колено.

— Ты передумала?

— Нет, я просто думаю, хочу я тебе рассказать об этом или нет. Я не говорила об этом. Ни с кем.

— Ну, польза от сумасшедшего знакомого, которого вот-вот усыпят, в том, что твои секреты отправятся в могилу, и быстро.

— Никогда так не говори, — сказала она, и её глаза вспыхнули светло-золотым. — Даже если ты думаешь, что это произойдет, не говори об этом.

— Значит, мы притворимся, что это может продолжаться вечно?

— Да. И теперь я решила, что расскажу тебе, потому что ты просто обязан это услышать.

— Хорошо. Я готов.

— Я танцую, чтобы оплатить медицинские счета моего отца. Он был старшим оборотнем, когда у него была я. Он заболел.

— Чем заболел? — Оборотни нечасто болели, но и рождаться глухими они тоже не должны, а Женевьева, его сестра, была глухой.

— Это было дегенеративное заболевание. Врачи не могли разобраться. Со временем оно уничтожило его мышцы и кости, и это сопровождалось адской болью. Когда он умер в прошлом году, он весил восемьдесят фунтов. Он находился в хосписе семь месяцев, и это было дорого. Я ухаживала за ним с медсестрой. Мы работали посменно, и чтобы оплатить её и медицинские счета, я начала танцевать по ночам, потому что, что ещё я могла бы здесь делать? Что я могла сделать со своим набором навыков, чтобы каждый день зарабатывать деньги? Когда мне нужно было быстро оплатить счет, я просто работала в две смены «у Джема». До того, как он заболел, я приезжала сюда, чтобы проводить с ним лето, а затем возвращалась к своей жизни в Нью-Йорке. Я хотела стать танцовщицей. Настоящий танцовщицей. Я пробовалась в модные школы, но даже если бы я поступила, мы не могли себе их позволить. Так что я работала в этом баре, выступала. Танцевала с другими девушками. Я поставила для них всю хореографию, и когда у меня накопилось достаточно денег, я купила маленькую захудалую студию и преподавала детям уроки танцев. Я была счастлива, но скучала по отцу. А потом он заболел, и я вернулась домой. Дела пошли еще хуже, и я продала студию, чтобы оплатить часть его счетов. Ты знаешь из-за сестры, что оборотни не получают медицинской страховки. А потом он скончался, а у меня всё ещё были все эти кредиты на мое имя, так что я просто пытаюсь устоять на месте, пока не покрою все долги.

— Значит, ты застряла?

В глазах Кендис мелькнули призраки прошлого, когда она кивнула.

— Застряла, будто меня похоронили заживо. Большинство дней я чувствую себя похороненной. Итак, посмотри на меня сейчас. Обученная танцовщица, которая осуществила свою мечту, владела студией, нашла счастье, и теперь я здесь, сгребаю со сцены долларовые купюры в неглиже и в «блёстках стриптизерш».

— Чёрт, — пробормотал Торрен, чувствуя подкатившую тошноту. Он желал всем, что у него было, вытащить её отсюда и исправить её жизнь. Сделать её лучше. Сделать её счастливее. Сделать ярче, прежде чем она будет раздавлена тяжестью всего мира.

— Иди сюда. — Он протянул руку и подождал, пока она сядет и прижмётся к его ребрам. Боже, он чувствовал, что ей здесь место, как будто она была создана для него. Он ничего не мог сказать, чтобы ей стало лучше, поэтому он поставил ноги на маленький столик перед ними и откинулся назад. Со вздохом он прижался щекой к её макушке. А через несколько минут он сказал:

— Сегодня вечером я отведу тебя куда-нибудь.

— На свидание?

— Нет, — пробормотал он. — Тебе это не понравится, но ты будешь смотреть и станешь свидетелем, и ты не будешь чувствовать себя такой одинокой. Ладно?

Она посмотрела вверх своими красивыми тигриными глазами и схватила его футболку прямо над его бьющимся сердцем.

— Ты собираешься показать мне своего демона сегодня?

Он кивнул. Он никогда никого не приглашал посмотреть, что он собирается делать.

— Какого демона?

— Я покажу тебе Хавока. — Торрен сильнее прижал её к себе. — А потом попрошу тебя не убегать от меня.

Глава 8

Ночью старая лесопилка выглядела невообразимо жутко.

Торрен скользнул рукой по её бедру, загоняя свой черный Камаро на грязную парковку. Его фары дугой осветили фасад старого ветхого здания. Ржавая вывеска на фасаде гласила: «Фоксбургская лесопилка», но кто-то закрасил её баллончиком с краской и написал «Хавок». Рядом с ним был нарисован маленький череп, похожий на логотип на футболке, которая была на нем сейчас.

— Ты это нарисовал? — спросила она, указывая на знак, когда он остановился.

— Неа. Вир. А Нокс пририсовал член.

Она прищурилась, и да, под черепом был нарисован маленький вишнево-красный пенис. Она хихикнула. Конечно же это Нокс.

— Можно вопрос?

Торрен успокаивающе сжал её ногу и повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Его глаза светились зеленым, и от него пахло гориллой, не осталось и намека на запах человека. Но он всё ещё был здесь, в своей человеческой шкуре, и не выглядел обеспокоенным из-за внезапного превращения в салоне машины.

— Смелее.

— Я не могу выкинуть это из головы. Невада… когда я увидела её в особняке Вира, она так отличалась от серой мыши, с которой я разговаривала в библиотеке. Почему?

— Потому что она наша, а мы её, — просто ответил он.

После этих слов, у неё пробежали мурашки. Она сделала бы что угодно, лишь бы иметь нечто подобное. Не чувствовать себя айсбергом посреди холодного моря, выживающей в одиночку.

— Мне нравится твоя команда.

— Это катастрофа. Худшая команда в мире. Мы все ё*нутые.

— Но для того, кто смотрит на вас со стороны? Что бы вы ни делали, это сработало. Может вы по отдельности и е*нутые, но вместе? У тебя самый большой и самый крутой альфа во всем мире. И на его стороне только трое — ты, Нокс и Невада. Вир опасен, но с ним ты живешь так, словно не боишься его огня. Ты говоришь с ним так, будто не боишься, что он людоед. Ты пошел против него вчера, ради меня, будто совсем не боялся его гнева. — Она переплела свои пальцы с его. — Я думаю, что Красному Дракону это нужно. Я думаю, ему нужны вы, ребята, чтобы держать его в равновесии с его драконом.

Торрен заглушил двигатель.

— Когда я был ребенком, мой отец водил меня в особняк Дэймона Дэя. Он позвал меня. Вир был одинок и играл сам с собой, никто из других детей не мог справиться с его драконом. Он не мог контролировать свои изменения в дракона и сжигал всё. И всех. Любой, кто попадался на пути его огня, получал ранения, и он ничего не мог с этим поделать. Ему было семь, когда меня привели. Деймон наблюдал за мной. Он видел, какой я доминантный, видел, как я с трудом учусь в школе, видел, что я никому не предан, но жажду быть частью чего-то. Бистон, этот провидец из горилл, сказал Дэймону поставить меня перед огнём Вира и посмотреть, что произойдет. Мы играли два дня, прежде чем я увидел Красного дракона. Он был намного меньше. Малыш-дракон. Я был гориллой-подростком, но крупней для своего возраста. Он поджёг меня один раз. Задел мою руку своим огнем, и я атаковал. Я был зол, но более того, я забеспокоился о нём, потому что я видел его глаза, когда он запустил в меня огненным потоком. Он не хотел этого делать. Я видел, как он пытался остановить себя. Я подпрыгнул в воздух и, обхватив руками его крылья, швырнул нас обоих обратно на землю. И пока он боролся и защелкал своей зажигалкой, словно хотел снова поджечь меня, я впервые заговорил в своей форме гориллы. Это было от отчаяния. Я был ребенком, но хотел спасти нас обоих. Я закричал на него: «Стой, или ты сделаешь мне больно! Ты сделаешь мне больно, и я больше никогда не буду твоим другом. Я не буду твоим другом, Вир. Я не буду!» И он проглотил этот огонь. Ему было больно, но он проглотил его и замер. И с тех пор он меня ни разу не обжёг. О, он сжигает всех, но не меня. Он опасен и неуправляем, но я его хранитель. Он когда-нибудь сойдёт с ума. Да так, что не сможет вернуться, и возьмет меня с собой. Я принял это, в тот день, когда не дал ему сжечь меня. В семь лет я поклялся в верности Красному Дракону. Драконы, как правило, становятся лояльными к кому-то одному. У Деймона есть Мейсон. Они становятся верными другу, пока не найдут себе пару. В семь лет он выбрал меня своим другом, а я выбрал его. Мы оба попадем в ад, Кендис. Не думай, что нас можно спасти, потому что это не так. Нокса тоже нельзя спасти. Мы все отправимся в ад, но мы уйдём вместе. Тебе нравится команда, но мы едем на экспрессе, прямиком в пекло ада. Мне страшно протянуть руку и притянуть тебя к себе. Тебе лучше выбрать кого-нибудь другого, чтобы остаться с ним.

— Кто еще мог бы сравниться со мной? — тихо спросила она. — Кто, Торрен? Я надеялась на этот поезд задолго до того, как встретила тебя. Ад меня больше не пугает.

Рядом с ними припарковался зеленый «Мустанг», и Торрен резко выдохнул.

— Мы еще это обсудим позже.

— Кто это? — спросила она в замешательстве.

— Это мой бой. Хавок должен это сделать. Если он регулярно дерется, он позволяет мне немного контролировать ситуацию. У меня мало денег, поэтому в последнее время я устраиваю бои за деньги. Подожди меня там, — пробормотал он, толкая дверь.

Она думала, что он хотел провести деловую часть этого боя без неё, но он шокировал её, когда проигнорировал двух гигантов, выходящих из «Мустанга», и вместо этого открыл ей дверь.

— Ты только что открыл мне дверь, — тихо сказала она, потрясённая до костей.

— Ты королева, Кендис. Никогда не думай, что ты достойна меньшего.

Эти слова были прекрасны в устах такого человека, как Торрен. Он стоял там, высокий и сильный, протягивая к ней свою мозолистую татуированную руку, его сверкающие нечеловеческие глаза цвета пылающего мха, сжатые челюсти и суровое лицо, словно он уже был сосредоточен на этом бое. Он был готов идти сражаться, но проследил за тем, чтобы она не поскользнулась, выходя из его машины.

И впервые, чем когда-либо, на грязной стоянке бойцовской арены, она действительно почувствовала себя королевой — из-за Торрена.

Когда она скользнула своей рукой в его ладонь, в её груди снова возникла та же острая боль. Та, которая всё пробивала её грудь, до сих пор. Как тогда, когда она рассказала ему о своём отце ранее в кабинке, и он притянул её к себе, и она сразу же почувствовала себя лучше. Резкая боль в груди, затем онемение. Торрен был наркотиком, и она чувствовала, что сейчас настал тот момент. Она могла бросить этот наркотик прямо сейчас или поддаться зависимости и с головой пасть в огонь вместе с Торреном.

Уйти или остаться.

Уйти или остаться.

Уходи и избеги ада, в который он направляется, или оставайся и догоняй его ад, стань верной, поддержи его, несмотря ни на что, наблюдай, как ему причиняют боль, наблюдай, как он сражается, наблюдай, как он борется со своим зверем, наблюдай, как он сломается, наблюдай, каким хранителем он будет для Красного Дракона, наблюдай за последствиями его верности ему.

По её руке пробежали мурашки, она схватила его за руку и позволила ему вытащить себя из машины.

Она не была подругой только в хорошие времена и уж точно не трусихой.

Кендис осталась.

Она останется, несмотря ни на что.

Торрен притянул её к себе и быстро поцеловал. Два быстрых касания его языка об её и покусывание нижней губы заставили её задыхаться и испытывать нужду. Отстраняясь, он что-то сунул ей в руку, и когда она посмотрела вниз, это оказалась стопка двадцатидолларовых купюр. Он задержал её взгляд еще на мгновение, прежде чем повернуться к двум мужчинам, стоящим перед «Мустангом».

— Кто из вас? — спросил Торрен.

— Я, — сказал человек-танк, стоявший впереди. — Я Кольт Карауэй. — Он подождал несколько секунд, приподняв брови, как будто Торрен должен был узнать его имя. У него были торчащие волосы и шрамы на одной стороне лица. Следы от зубов судя по внешнему виду. Много. От него пахло альфой. Его глаза светились голубым, когда он скользнул своим взглядом вниз по её телу и обратно. — Кто из вас? — спросил он с ухмылкой.

— Она моя, — холодно сказал Торрен. Он вытянул шею, качая ею то в одну сторону, то в другую. — Ты тоже будешь моим.

— Посмотрим, Хавок. Ты не можешь оставаться непобежденным вечно, знаешь ли. Ты не непобедим. Когда-нибудь кто-нибудь придёт и надерёт твою задницу. Может быть, сегодня это тот самый день. Может быть, я должен стать новым Конгом.

Однако Торрен уже шёл к лесопилке, снимая на ходу рубашку. Его гигантское родимое пятно резко выделялось на бледной коже в лунном свете. Это было лучшее «иди на х*р», которое он мог бы сказать Кольту, и Кендис поджала губы, чтобы не улыбнуться.

Рычание вырвалось у мужчины из горла, и он последовал за Торреном через стоянку внутрь.

— Я Дакс. Ты менеджер Хавока? — спросил другой мужчина. Он был ниже ростом, но всё же сложен, как грузовик. Его глаза стали мягче, но от него всё еще пахло зверем.

— Нет. Я всего лишь свидетель, — пробормотала она.

Он указал на деньги в её руке.

— Больше нет, малышка.

— Осторожнее с этим термином, — выпалила она, едва сдерживая шипение в горле. Она ненавидела, когда её ставили ниже людей. — Где его деньги?

— Тебе нужно их увидеть? — раздраженно спросил Дакс.

— Я невнятно спросила? Я не знаю тебя, и я, черт возьми, не знаю его. Ты хочешь этого боя? Покажи мне его деньги, и мы отпустим этих парней. Без меня Хавок не будет драться. — Ну она надеялась на это.

— Мммм, — пророкотал Дакс. Определенно оборотень-горилла. Он выждал слишком много секунд, чтобы было не вежливо. Он смотрел на неё свысока, а затем вытащил из заднего кармана пачку скрученных наличных. — Пересчитаешь ещё?

Ей действительно не помешало бы ответить на его сарказм. Она уже хотела показать ему своего тигра.

— Ха, я думаю, если бы вы надули нас, Конг разорвал бы вам обоим глотку. Я тебе не доверяю, но думаю, тебе нравится жизнь. Пойдем.

— Кем работаешь у него? — спросил он у неё за спиной, когда она повела его к лесопилке.

Она повернулась к нему лицом, но не остановилась. Он держал телефон, будто снимал видео. Пожав плечами, она сказала:

— Я всего лишь его малышка.

Мудак.

— А я думаю, ты его менеджер. Просто ты этого ещё не знаешь. Как тебя зовут?

Она была достаточно умна, чтобы ничего не выдавать для записи на видео. Кендис повернулась и потянулась к расколотой дверной ручке.

— Может быть, это я настоящая Хавок.

Она ответила пустым голосом только потому, что был частью того, что причинит Торрену боль.

Внутри висели три лампочки, что освещали лесопилку тусклым светом. Это была огромная комната с лестницей у задней стены, ведущей в контору на втором этаже с массивным разбитым панорамным окном, отделявшим её от остальной части лесопилки. Стены были сложены из старых бревен, они потемнели и искорежились от времени. Пол был покрыт опилками. По периметру комнаты стояли старое оборудование с ржавыми лезвиями и пилами. В полу были глубокие прорези, как будто пилы насильно впихивали на свои места. Пахло маслом и опилками, мужчинами, мехом зверей… кровью.

Площадка в центре комнаты была покрыта темными пятнами. Ей пришлось подавить свой рык в горле, чтобы быть тихой. Её большая кошка разозлилась… может быть, это жажда крови… или, может, она чувствовала себя защищённой для такой вспышки. Сколько на этом полу было крови Торрена? Боже, он же должен сделать это, да? Чтобы оставаться в равновесии? Чтобы его зверь не слетел с катушек, ему приходится каждый раз истекать кровью? Её затошнило.

Кендис остановилась на краю импровизированного ринга, где рядом с ней встал Дакс. Бесит. Ей бы хотелось, чтобы он встал с другой стороны, со своим бойцом.

На другом конце комнаты Кольт раздевался, внимание было обращено на Торрена, который сидел на расшатанной старой скамье у стены, упершись локтями в колени, стиснув зубы. Он поднял на неё свой волнующий взгляд. «Всё хорошо?» — его глаза, казалось, спрашивали её. Она кивнула один раз.

— Кольту нужна эта победа, — сказал Дакс. — Ему нужен клан. Ты знаешь, что Торрен сделал со своими гориллами?

Она не ответила. Она не хотела, чтобы он знал, как мало она знает о прошлом Торрена.

— Он, наверное, не рассказывал тебе, как предал наш народ, а? Никто не хочет признавать, что стало причиной падения целой расы оборотней. Его предательство началось с его отца и продолжилось с его приходом.

— У каждой истории есть две стороны, — процедила она, глядя на Торрена, стягивающего штаны, смотрящего на окровавленный пол. Он олицетворял мужественность и силу даже оставаясь в одних плавках, напрягая при этом каждый мускул своего тела.

— Да, правильно. Так послушай теперь другую сторону. Конг должен управлять нашими людьми. Он должен создавать следующее поколение. Он должен возглавлять самый большой клан женщин. Это легко понять. Родись с отметиной, стань альфой, занимайся сексом сколько хочешь. Будь. Королём. Его отец избегал своего долга, и Торрен тоже. В восемнадцать ему предложили трон, и что он сделал? Отказал и бросил наших людей в поиски своего нового Конга. Однако его нет. Традиция Конгов была разрушена отцом Торрена и полностью уничтожена Торреном. А потом он сделал что-то непростительное. Когда наш народ захотел отомстить Красным Пантерам Хаоса, он пошел войной против нас — своего народа.

— Вы пошли против команды с его сестрой. Чего ты ожидал?

— Он предал свой народ ради одной женщины.

Голос Дакса был потрясённым, и Кендис бросила на него презрительный взгляд.

— Твой народ — не его народ. Он не предавал своих. Вы пошли за его близкими и обожглись. Буквально. В этом ваша вина. Кроме того, это заставляет меня думать, что гориллы сбились с пути. Тот факт, что ты не видишь причин, по которым он защищает свою собственную сестру? Я не виню Торрена за то, что он не хочет разводить гарем из толп самок. Я не виню его и за то, что он показал два средних пальца этому отравленному трону. — Она снова обратила своё внимание на Торрена, как раз в тот момент, когда его чудовищная горилла вырвалась из него и приземлилась своими гигантскими кулаками на половицу, сломав деревянные доски под ним. — Он никогда не должен был быть королем испорченного народа. Он должен был стать им. Он должен был стать Хавоком. — Он должен охранять мир от Вира. Ему суждено было жить на своих условиях. Ничто из того, что сказала эта горилла, не могло изменить того, что она видела — настоящего Торрена.

Торрен и Кольт стояли на задних лапах и били себя в грудь. Громкий барабанный бой наполнил комнату, и Кендис прикрыла свои чувствительные уши. Гориллы атаковали и ударили друг друга с силой лобового столкновения.

Когда они ударили друг друга кулаками, Дакс начал расхаживать и кричать в сторону своего бойца. Кольт вырвался из хватки Торрена и рванулся к стене, Торрен преследовал его по пятам. Двое взобрались на стену, как будто там для них установлено продолжение ринга. Кендис даже не могла сказать, где они взобрались, пока не увидели их на стропилах.

Торрен был намного крупнее, чем он выглядел на видео, которое она смотрела. На том, где он отправился в бой, а Вир сжег Ковингтон. Увидеть его в реальной жизни было откровением. Он был крупнее диких горилл. Он весил по меньшей мере восемьсот фунтов чистых мускулов и силы. Массивные передние руки и покатая спина. Она следила за погоней, пока мужчина рядом с ней кричал Кольту:

— Хватит уходить в защиту и дерись! — Он бесился, тяжелее топая туда-сюда, рыча. Дерьмо.

— Успокойся, — предупредила она его.

— Не указывай мне, что делать, сука.

О, она хотела разорвать ему глотку, но Торрену не нужно отвлекаться. Кендис сжала руки, борясь с желанием перекинуться. Давай, Торрен. Покончи с ним побыстрее.

— Бейся, Кольт!! Сражайся, или я прикончу его! Не позволяй этому мудаку опозорить тебя. Побори его в захвате!

Кендис выдохнула, наполовину сосредоточившись на драке, происходящей в тридцати футах над ними, наполовину на мужчине, который всё громче рычал рядом с ней. Когда он стиснул зубы, его клыки уже были слишком длинными.

— Вы не получите денег, если пойдете против него вдвоём, — предупредила она. — Шутки в сторону. Успокойся.

Горилла упала со стропил, и на ужасную секунду она подумала, что это Торрен. Но через мгновение Торрен приземлился на четвереньки рядом с ним, с оглушительным грохотом согнув пол под своими массивными костяшками. Он легко выбрался из-под завалов и пошел дальше драться Кольтом. Их гориллы были одинакового размера, но Торрен одерживал верх, даже и не было похоже, что он сильно для этого старался.

Мужчина рядом с ней стиснул зубы и заревел. С небольшим хлопком его горилла вырвалась из него.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Он бросил вызов Торрену, и теперь дерьмо официально попало на вентилятор.

— Торрен! — она закричала.

Он переключил своё внимание через плечо как раз вовремя, чтобы поймать тушу Дакса своей спиной.

Она всегда гордилась своим контролем над своим зверем, но теперь контроль полетел к черту. «Мой. Он мой. Чёрт возьми. Мой, мой, мой! Рыаааар!» Её тело сломалось, и это было больно. Кости ломались, мышцы трещали, зубы вытягивались, когти вонзались в лапы.

Кольт вернулся в бой, отталкивая Торрена, когда тот пошел драться с Даксом. Две огромные гориллы напали на одну, но Торрен был зверем. Он не показывал боли под ударами. Он даже не вздрогнул, когда Дакс впился зубами ему в лопатку и рванул назад, чтобы нанести максимальный урон. Он просто продолжал драться, отрывая от себя лицо Дакса, когда тот извивался, теперь его глаза были сосредоточены на Кольте. Переключения между его противниками были плавными и молниеносными.

Дакс висел у него на спине, пока Торрен всё ещё был занят Кольтом. Не было чести в том, как Дакс навязал бой двое на одного и нападал на незащищенную спину, поэтому Кендис бросилась на него выпустив когти. Она вцепилась ему в ребра, удивляясь, насколько толстой была его шкура. Ей было трудно найти опору когтями, но она изо всех сил вонзила зубы ему в бок — так сильно, что у неё заболела челюсть.

Дакс взревел и отпустил Торрена, а затем большой мясистой рукой схватил её за шкирку через плечо и сдернул с себя. Она была в воздухе, а затем ударилась о стену.

«Вир. Вир! Вир, ты меня слышишь? — кричала она мысленно. — Ты нужен Торрену!»

Она не знала, что заставило её сделать это. Возможно, это была мгновенная и сильная боль от пробития стены или отчаяние, которое она испытала, увидев, как две гориллы сражаются с человеком, который ей небезразличен.

Вир наводил на неё ужас, но он любил Торрена, а она не шла ни в какое сравнение с гориллами.

Не обращая внимания на ушибленный бок, Кендис заставила себя встать на четвереньки. Вероятно, у неё были сломаны ребра. Хромая, она побежала обратно в бой. Пахло кровью. От резкого запаха железа у неё закружилась голова. Торрен был теперь на Даксе, но Кольт воспользовался его обнаженной шеей. Он мог убить его! Она напала на Кольта и взъярилась. Кусая, царапая, она отвлекала его от боя и отвлекала достаточно долго, чтобы Торрен смог сосредоточился на Даксе. Её швырнули на землю, и время замедлилось. С глазами, полыхающими голубым пламенем, Кольт поднял руку в воздух и ударил по её лицу. И прямо перед тем, как он её коснулся, его отшвырнуло назад сквозь стену лесопилки, а вместе с ним вылетели деревянные доски.

Кендис вздрогнула, когда на неё посыпались осколки взорвавшейся стены. «Что за черт?»

Когда она повернулась, Торрен стоял над ней, обороняясь, а Дакс вырывал старый ржавое лезвие пилы одной из машин. Он ударил Торрена по горлу, но Торрен встал на задние лапы и легко уклонился от зазубренных, острых как бритва зубов.

Вир, Вир, Вир. Вир!

Она зарычала и побежала на Дакса. Кольт всё ещё был снаружи, и она его больше не слышала. Всё, что она могла слышать, — это ворчание и рычание воюющих горилл, столкнувшихся лицом к лицу. Она присела рядом с Торреном и оторвала губы от зубов с долгим предупреждающим шипением. «Взмахни этим чертовым лезвием ещё раз, и я тебя спалю к чертям!»

Дакс заколебался, услышав грохочущий звук, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это за странный звук. Он становился всё громче и громче, и вдруг Торрен обнял её за талию и оттолкнул в сторону. Раздался ужасный треск, а затем повсюду разлетелись щепки. Торрен двигался так быстро, что она не могла опомниться, как через несколько мгновений она оказалась с ним на стропилах. Под ними «Мустанг» врезался в стену лесопилки. Дакс что-то искал в обломках. Он поднял свой сотовый как раз в тот момент, когда Торрен отпустил балку и изящно приземлился, спасая Кендис от удара.

С мрачной решимостью, написанной на его лице, Дакс рывком распахнул пассажирскую дверь и засунул свою гигантскую гориллу в крошечную машину. Высунув руку и голову из окна, горилла Дакса ткнула мясистым средним пальцем в воздух, когда Кольт вылетел из проделанной им дыры. Воспоминание об этом, вероятно, будет забавным завтра, но сейчас ей больше всего хотелось убить их и поджечь их машину.

— Всё прошло неплохо, — саркастически сказал Торрен своим рычащим, нечеловеческим голосом. Он уставился на дыру с изможденным выражением лица. Его рука была разорвана, и на половицы капала алая кровь.

Здесь появилось больше пятен.

Больше хаоса.

Больше Хавока.

Он перевёл взгляд на неё.

— Тебе ещё страшно, Дикая Кошка?

Она была в синяках, задыхалась, хромала, была потрясена, зла, и до неё наконец дошло, каким мощным был Торрен.

Но испугалась ли она такой жизни, в которой она будет теперь вариться?

Она зашипела на него.

Чёрт возьми, нет.

Глава 9

Торрен свинтил.

Это было единственное слово, которое она могла придумать, когда он попросил её остаться на месте своим сексуальным хриплым голосом. Нужно было постоять, пока он грациозно скользит к ветхой лестнице. Он не поднимался по лестнице, как человек, нет. Он взобрался на его край, подтягиваясь всё выше и выше, пока не соскользнул с уступа и не пробрался в офис на втором этаже. Большое окно было разбито, но она все ещё видела его безумие и слышала оглушительный грохот, пока он швырял что-то в стену.

Он был королем. Она собиралась разузнать как можно больше о гориллах-оборотнях, но сегодня вечером он пошел драться с двумя огромными гориллами и выстоял. А потом он отложил свою ярость — ради неё. А теперь он потерял голову там, наверху.

Её сердце болело за него.

Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и запихнула тигра обратно в себя. Одежда, которую она носила, даже если она найдет её под грудой обломков, изодрана и бесполезна. Она всё же попыталась, и рылась в поисках хотя бы рубашки, но остановилась, когда нашла две пачки наличных. Деньги, за которые он дрался. Наличные он собирал своей сестре, чтобы она смогла слышать.

Наверху раздался ещё один оглушительный грохот. Он попросил её остаться здесь, чтобы ей не пришлось наблюдать его безумие за пеленой ярости и жажды крови, охватившее животное после неудачной драки, однако ей было важно, увидеть это своими глазами.

Медленно, она поднялась по лестнице и наверху с грустью уставилась на большую вмятину посреди металлической двери. Она вставила в него кулак. Он был намного больше, чем её собственные сложенные пальцы — кулак гориллы.

Боль. Это человек, заполненный болью, и он застрял в жизни, от которой не мог убежать. Быть королем — бессмысленно, когда корона не нужна мужчине.

Кендис толкнула дверь и вошла внутрь. Она заколебалась. Там лежал письменный стол, но он превратился в щепки. В стенах зияли дыры и раскиданы поломанные стулья, книжные полки. Единственное, что осталось нетронуто — угольно-серый диван, на котором сидел Торрен, обхватив лицо избитыми татуированными руками. Он снова стал человеком, и его черные волосы торчали острыми пиками, как будто он грубо проводил по ним руками. Он всё ещё был на пределе, каждый мускул в его теле был напряжен.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. После такого… обычно тяжело.

— Из-за вины?

— В большинстве случаев, — пророкотал он, не отрывая рук от лица. — Сегодня всё не так.

Через несколько секунд, Кендис подошла к нему, отвела его руки назад и оседлала его колени. Она обхватила его щёки и посмотрела в его сверкающие зеленые глаза.

— Расскажи мне.

Торрен был бледен, и струйки засыхающей крови стекали по его груди от укуса у основания шеи, который уже затянулся и скоро заживёт. Сила. Ярость. Мощная магия. Новый Конг было бы чертовски сложно победить, если бы тот занял своё место во главе горилл.

— Ты перекинулась, — пробормотал он, скользнув своими гигантскими руками к её обнаженным бедрам. Он крепко сжал их и стиснул зубы. — Ты превратилась, чтобы защитить меня, и ты была охренительно прекрасна. Бесстрашна. Я должен был увидеть тебя в первый раз. Тигрица. Опасная. Кроошечые полоски. Вся оранжево-белая, глаза горели местью. Почему?

— Я сказала Даксу успокоиться. Что он не может устроить бой двоих против одного. Он не послушал, а я не собиралась смотреть, как тебя рвут на куски.

— И не смогла бы? Ты из тех, кто любит переть напролом или сдохнуть, я прав, Кендис?

Она кивнула один раз.

— Бл*ть.

Торрен отвернулся, но она снова повернула его лицо к себе.

— Ты оторвал Кольта от меня до того, как он добрался до моего лица. Ты меня защитил. Ты тоже из тех, кто прёт напролом, да, Хавок?

Он ухмыльнулся и издал единственный безрадостный смешок.

— Я думаю, ты знала этого ещё до того, как увидела, как я защищаю тебя. Из-за Вира.

— Вир, а теперь и меня. Ты защитишь меня, Торрен?

— Рядом со мной охренительно безопасно, ага, смешно. Любой, кто будет развлекаться со мной. Встретят только проблемы. У меня нет контроля над тем, что я могу сделать с ними.

Она закатила глаза, услышав его заверения.

— Я не чувствовала себя в безопасности с тех пор, как умер мой отец. Я была одна, в этом огромном мире, к которому я не была готова.

— А стрип-клуб?

— Да. Я была хорошей девочкой, а теперь нет.

— К черту остальных. Ты хорошая, Кендис. Если бы ты была прежней, в тебя бы здесь не было, и ты не укрощала разъяренного оборотня на старой лесопилке. Ты бы не стала пускать зубы и когти в ход, против диких оборотней только для того, чтобы защитить сломленного парня вроде меня. Ты бы не взглянула на меня дважды.

— Ты не прав.

— Нет. Я бы не позволил тебе. Думаю, что то, через что ты прошла, закалило тебя. Ты научилась держаться на равные со мной. Я не уверен, но думаю, что после сегодняшнего вечера ты не будешь ходить позади меня или впереди меня. Тебе будет комфортно идти рядом со мной. Я прав?

Она провела ногтями по его макушке с затылком и улыбнулась, когда он закатил глаза и издал глубокое удовлетворенное урчание.

— Плохой парень с гор Деймона. Ты хочешь сказать, что мы подходим друг другу?

— Плохая девочка с гор Вира. Думаю, что человек, которым ты теперь являешься, возможно, именно тот, кто мне нужен. — Его хватка крепче сжала её талию, и он потянул её вперед на свой твердый член. — Если бы ты была мягче, я был бы слишком напуган, чтобы втянуть тебя в свою жизнь. А если сильнее, то ты не смогла бы укротить монстра внутри меня. И это то, что ты делаешь… да? Вот почему я теперь смог перекинуться и обрести равновесие. Почему я не корю себя в очередной раз, задаваясь вопросом, почему я не могу быть менее е*нутым, как и обычные оборотни. Вот почему сегодня мне легче. Почему я чувствую себя прекрасно, будучи собой.

— Если бы ты не был собой. Если бы ты не был Хавоком, я не думаю, что смогла бы чувствовать себя в безопасности, как мне того нужно. Я прогоняла всех парней, потому что они заставляли меня чувствовать, что мне нужно притворяться нормальной и хорошей девушкой. Ты не такой. Мне не нужны деньги, Торрен. Я могу позаботиться о себе. Мой язык любви не включает щедрые подарки. Я чувствую себя в безопасности с кем-то и комфортно в своей собственной шкуре. Это когда кто-то принимает меня, даже самые жёсткие частички меня.

Медленная улыбка растянула губы Торрена.

— Понимаю. У меня также.

— Свидание номер три.

Медленная улыбка Торрена была лукавой и понимающей.

— Первое. Ужин с моей командой.

— Второе, — подыграла она. — Ты видел меня в моем худшем состоянии в клубе, а потом мы смотрели фильм и обнимались в кабинке для приватов. Может быть, это не то, что некоторые люди назвали бы свиданием, но все мы разные. И я раньше стыдилась быть другой, но почему-то с тобой я горжусь тем, кто я есть. Потому что ты такой же, как я, и мне не нужно извиняться за это.

— Мммм, — пробормотал он низким голосом с гордым видом. — Свидание номер три. Бой. Ты видела меня в худшем моём проявлении. Ты не сбежала, как я боялся.

— Я не бегунья. Никогда не была. — Она прижалась бёдрами к его бёдрам, и он застонал и впился пальцами в её талию. Он качнулся, встречая её движение. Сексуальный. Монстр.

— Я дам тебе обещание, хорошо? — прошептала она.

Торрен наклонился и поцеловал её, поцеловал губу и отпустил.

— Хорошо. Обещание.

— Я буду приходить на каждый бой. Я прикрою твою спину. Я разберусь с деньгами. Я знаю людей. У меня есть свои связи через клуб. Я могу устраивать драки, когда они тебе нужны. Я напечатаю свою собственную футболку Хавока для себя. Розовый логотип на черной рубашке, и я буду носить его с гордостью. Я буду рекламировать твои бои и прослежу, чтобы они были максимально организованы. Я не позволю тому, что случилось сегодня вечером, повториться. Я устрою честные бои. Я буду твоим товарищем по команде и позабочусь о том, чтобы ты никогда не делал этого в одиночку. Потому что я вижу тебя, Торрен. Я ненавижу, что ты должен это делать. Я ненавижу запах твоей крови. Ненавижу, что половицы внизу испачканы твоей болью. Но что хорошего, если я попрошу тебя остановиться? Теперь я понимаю, когда увидела, как ты сражаешься. Ты говоришь мне одно, а видишь другое. Чтобы удержаться и не попасть на трон гориллы, ты должен делать это? Ты должен сражаться, чтобы сохранить Хавока стабильным. Чтобы оставаться в здравом уме, чтобы ты мог делать то, что делаешь, защищая Вира от остального мира и мир от Вира.

Торрен тяжело сглотнул и пробормотал:

— Я думаю, ты меня очень хорошо рассмотрела.

— Хорошо. Тогда я принимаю тебя, Торрен. Всего. Я принимаю твои твердые части и мягкие части. Я принимаю твой инстинкт защиты других, верность, и я принимаю то, что ты должен делать, чтобы оставаться в равновесии со своим зверем. Для меня ты идеален. — Её глаза жгло, потому что его грудь часто вздымалась, и он выглядел таким эмоциональным. — Я. Принимаю. Тебя. Я не бегу. Я здесь. Я с тобой.

Теперь Торрена трясло. Он оторвал свой взгляд от неё, а затем снова посмотрел.

— Моя очередь. Когда ты будешь танцевать, я буду твоим телохранителем. У тебя есть счета, которые нужно оплатить, ты попала в долговую яму, тебе нужно позаботиться о медицинских счетах своего отца, и я не прошу тебя бросить то, что ты делаешь, только для того, чтобы мне было легче. Ты не говоришь мне бросить бои, поэтому я принимаю тебя. Я буду спокоен. Я поговорю с Карлом, чтобы он нанял меня в качестве охранника, и если он этого не сделает, я всё равно буду появляться каждую ночь и следить за тем, чтобы ты была в безопасности. Убедиться, чтобы ты всегда чувствовала себя в безопасности. Убедиться, что тебя никто не трогает. Я буду собирать твои деньги после твоего танца, потому что ты не должна стоять на коленях, ради них. Ты грёбаная королева, Кендис. Если я когда-нибудь увижу, что твоя корона соскальзывает, я всегда верну её на место. — Торрен тяжело сглотнул, его кадык скользнул по его мощной татуированной шее. — Ты идеальна для меня. — Он нежно поцеловал её, затем отодвинулся на дюйм и прошептал. — Я. Принимаю. Тебя.

Мурашки пробежали по её телу, а внутри она стала плавиться, как магма. Это было странное ощущение, но лучшее чувство, которое она когда-либо испытывала.

Ей не нужно было стыдиться. Не нужно было быть никем, кроме самой себя с этим мужчиной. У них обоих были недостатки, но, к счастью для них, оба их демона отлично сработались. Вот что значит найти себе пару, верно? Это была возможность быть собой с другим человеком. Это означало показать два средних пальца этому инстинкту притворяться кем-то другим. Выйти на свет со всеми недостатками и всем остальным багажом за плечами, посмотреть этому мужчине в глаза и показать себя, чтобы он ушёл, но зная, что он этого ни за что не сделает. Она была «слишком» для него, и он не был «слишком» для неё.

Она никогда не чувствовала такого единения с кем-то, как в этот момент.

Он притянул её к себе, их обнаженная грудь согрели друг друга. Он скользнул рукой вверх по её позвоночнику к затылку и крепко сжал её.

С радостным мурлыканьем она уткнулась носом в неповрежденную сторону его шеи. И по прихоти она укусила его. Всего лишь намек на зубы, а потом она отпустила его горло. Мой большой Конг. Мой мужчина.

Торрен дернул её назад, а затем его губы врезались в её губы. Его бедра задвигались в плавном темпе, потирая об неё свой твердый член. Она уже была мокрой и приготовилась к нему, так что еще три качания, и она закончила эти игры. Кендис слегка приподнялась, схватила его толстый ствол и медленно скользнула по нему, наблюдая, как его внимание усиливается вместе с глубиной скольжения.

— Бл*****, — пророкотал Торрен, одной рукой поддерживая её бедро, направляя, а другой вцепившись в её волосы сзади.

Когда он вздрогнул, и стал двигаться навстречу, Кендис пропала. Она приняла его всего, поэтому он попал прямо по её клитору. Острая боль снова вернулась в её грудь, но только на мгновение, а затем в ней разлилось тепло. Экстаз. Она раскачивалась быстрее, удерживая его внутри, дразнила его, пока его мускулы перекатывались под её руками. Он притягивал её ближе, прижимался к ней, раз за разом встречая её бедра.

Он чувствовал себя чертовски хорошо внутри неё. Идеально. Как и ею всей. Он действительно был её парой.

Стоны вырывались из её горла каждый раз, когда он натыкался на нужное место. Торрен был нежен. О, она хоть и была сверху, но он был чистой силой и мог сокрушить её. Он сохранял контроль и долю жесткости, чтобы было интереснее.

— О, Боже, о Боже, Кендис! — простонал он.

А затем внезапно её перевернуло на спину, опрокинув на диван, и Торрен оказался еще глубже, вбиваясь в неё сильно, быстро, вбивал так, что её голова оказалась на подлокотнике. Чёрт возьми, он был прекрасен. Мышцы напряглись под её руками, пресс напрягся, когда она гладила его. Зверь в ней начал брать вверх над её человеческой половиной. Быстрее, сильнее, глубже, и звуки, издающиеся из его горла, тоже говорили, что он вместе с ней приближается к финишу.

Он схватил её руку и закинул на подлокотник над её головой, прижав её в покорной позе, но ей это понравилось. Она зарычала и выгнула спину, когда она взорвалась от сносящего сознание удовольствия. Торрен закричал, когда его член сильно запульсировал внутри неё, последовав за её освобождением. Это было так мощно, что она закрыла глаза и изо всех сил сжала его руку.

Его жесткая борода уткнулась ей в шею. Одна секунда, а потом появилась боль, острая, тянущая боль в изгибе, где её шея соприкасалась с плечом. Это было быстро и шокирующе, и ее оргазм запульсировал сильнее, когда она поняла, что он сделал.

Знак присвоения пары. Твою. Мать. Торрен только, что присвоил её. Он пометил её, чтобы весь мир знал, что она принадлежит Хавоку. Что она принадлежит новому Конгу. Он только что выбрал себе пару, и этот шрам был тонким намёком, с дословным: «отвалите на хрен», для любой гориллы, что попытается сделать его главой клана.

Вместо клана, он выбрал её.

Ей хотелось выкрикивать его имя и просто плакать, кричать от облегчения, обнимать его годами, а потом сразу заняться сексом, и… и…

Торрен снова обхватил её и быстро поднял, прижал её лицо к своему горлу, попросив в молчании, в то время как его член всё ещё пульсировал внутри неё, наполняя её теплом.

Она сделала метку быстро. Сегодня он достаточно истёк кровью, и она не хотела разорвать его, но и её тигрица не хотела, чтобы метка была еле заметной. Она прорвала его кожу прямо на пустом месте от его татуировок, чтобы все могли её увидеть. Она сделала его глубоким и шероховатым, чтобы она, как она надеялась, зажила красной и угрожающей на вид, чтобы люди, которые продолжали преследовать его из-за трона, могли увидеть, что он уже не принадлежит гориллам. Он принадлежит тигрице-изгою, которая всегда будет прикрывать его спину, преследуя любого, кто с ним будет связываться. Её когти принадлежали ему, как и его кулаки принадлежали ей. Её зубы тоже принадлежали ему, и прямо сейчас они были оружием, которое говорило миру, что он не собирался хвататься за него.

Она отпустила его кожу и слизнула с него кровь, потому что этого требовал тигр внутри неё. Ей нужно было почистить его раны, что она и делала. Снова и снова, пока их оргазмы не утихли. Пока он не расслабился в её животной привязанности. Пока он не провёл кончиками пальцев по её ребрам успокаивающими движениями. Пока его кожа не слилась воедино и полностью не перестала кровоточить.

И затем он закончил свою часть обещания. Откинувшись назад, он обхватил её щеку и посмотрел ей в глаза, пробормотав:

— Я не бегу. Я здесь. — Он поцеловал её в лоб, в кончик носа… в губы. — Я с тобой.

Глава 10

— Это самая блестящая вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни, — сказал Торрен, протягивая ей черную расшитую блестками спортивную сумку, которую он достал из своей машины.

Она всегда носила дополнительную одежду в сумке своего Джема.

— Перестань смотреть на неё, как на какое-то недоразумение. Сумка классная. Ты вот-вот сойдёшь от неё с ума. Смотри. — Когда она провела рукой в противоположную сторону покрытия блёсток, черные блёстки стали розовыми, её любимой цветовой комбинацией.

— Ого! — Торрен провел большой рукой по её сумке и поразился перемене цвета. — Это как сумка-хамелеон.

— У меня есть шорты, которые делают то же самое. Они фиолетовые и черные.

— Ммммм, — пророкотал он с коварной улыбкой. — Я заставлю тебя надеть их и буду играть с твоей задницей. А твоя киска…

— Фу! Не произноси этого слова.

— В смысле, ну а как ещё! Как ты хочешь, чтобы я её называл?

— Дамская штучка.

— Налагаю на это название право Вето (прим. запрет)!

— Вагимджем.

— Вето. — Торрен пытался выглядеть суровым, но уголки его рта тронула улыбка.

— Футляр с тунцом.

Он фыркнул, но его глаза сияли от сдерживаемого смеха.

— Остановись.

Однако сейчас она хихикала и не хотела останавливаться.

— Колбас…

— Нет.

— Колбасная пещерка. — Вздрогнув, обхватив руками живот, она сказала: — Розовый носок.

— Ты уволена. Ты больше не мой менеджер, — сказал он, уходя.

— Подожди! У меня нет обуви, — выбежала она, пытаясь надеть джинсы и обтягивающий белый свитер. Было холодно, из отверстий в крыше лесопилки сыпался снег. — Понеси меня, — сказала она, изогнув брови.

— Женщина, ты не беспомощна, но я сделаю это, потому что мне нужен предлог, чтобы снова прижать твоё сексуальное тело к себе. — Он вернулся и подставил ей свою спину, слегка согнувшись, и позволил ей взобраться на него, как коала. — Вот, дай мне сумку, — пробормотал он, забирая её у нее. — Боже, у тебя такие маленькие и милые пальчики на ногах. В следующий раз покрась ногти в синий цвет.

— Любимый цвет?

— Ага.

— У меня нет денег на педикюр.

— Тсс, тогда я их покрашу.

Она напряглась на его спине от волнения.

— Ты покрасишь? — громко переспросила она рядом с его ухом. Он сгорбился и зарычал. Шепотом, она повторила: — Так ты сам покрасишь?

— Да, почему бы и нет?

— Я не знаю. Ты такой большой, крутой, татуированный король горилл.

— Я также вырос с сестрой, которой нравилось девчачье дерьмо. Ей было трудно заводить друзей из-за сложностей со слухом, поэтому я был ее лучшим другом. Я делал всё, что она хотела. Что бы её ни порадовало. У меня был опыт с покраской ногтей.

— Думаю, что это самая милая и сексуальная история, которую я когда-либо слышала.

— Серьезно? — спросил он, осторожно ступая по обломкам.

— Ага. Почему Вир написал Хавок на табличке? Это может навлечь на тебя неприятности, если копы придут сюда. Все знают, что ты Хавок.

— Угу, потому что эта лесопилка моя. С технической стороны вопроса.

— Что? — спросила она снова слишком громко.

— Вир купил это место много лет назад. Он всё больше и больше терял контроль, и он надеялся, что если он выберет несколько гор, его дракон увидит в них своё сокровище и успокоится. Когда он купил это место, частично он начал претендовать на эту территорию из-за этой лесопилки прямо на краю его участка. А я вырос в стране пиломатериалов.

— Ты был лесорубом?

Торрен усмехнулся.

— Ага. В холодные месяцы, когда я был подростком, я был там вместе с бригадами лесорубов, изучал свою профессию. Ручной труд помогал моему зверю. Я хорошо там выкладывался. Но когда наступал сезон пожаров, лесозаготовки прекращались. Слишком опасно держать машины там, когда так сухо и жарко. Одна искра от оборудования могла опустошить территорию пожаром. У моего отца была лесопилка в Саратоге, и я работал там, когда не занимался лесозаготовками. Вир хотел дать мне будущее. Он не осознавал, как сильно я пострадал из-за того, что стал новым Конгом, и думал, что у меня будет больше времени, поэтому он купил это место для меня, чтобы я навел порядок и начал свой собственный бизнес. Делать то, в чём разбираюсь. Что сделает меня счастливым.

— Лесозаготовки сделают тебя счастливым?

— Стой, Кендис. Это место не моё будущее. Моё будущее — огонь и пепел. Лучше тебе принять это сейчас. Я предан тебе до конца, но этот конец придёт очень скоро.

— Это ты стой! Не говори так. — Она слезла с его спины и вздрогнула, когда наступила на щебень и потеряла равновесие. Придя в себя, она толкнула его в спину. Этот гигант даже не пошевелился. Она могла бы также дунуть на него, вот и весь эффект, от её толчка. — Нельзя претендовать на девушку и говорить: «Извини, у тебя осталось три с половиной дня со мной, хорошенько насладись ими». К черту! Старайся лучше. Ради Вира и Нокса, и Невады. Постарайся выжить для своей сестры и ваших родителей. Попробуй хотя бы ради команды. И да, это эгоистично, но постарайся ради меня. Я не хочу, чтобы ты ушёл. Я заставлю тебя остаться.

— Ты не сможешь спасти меня, Кендис.

— Я не предлагала тебя спасти. Ты можешь спасти себя сам, как и я могу спасти себя. Но я никуда не ухожу, поэтому, если ты хочешь сдаться и попасть в ад, ты потащишь меня за собой.

— Нет, не буду. Не смогу.

— У тебя не будет выбора, потому что я буду прижиматься к твоим ребрам, впиваясь в них своими когтями. К тому же, если ты умрёшь, мне будет больно. Я не имею в виду, что мне просто будет грустно. Мы пара, и если ты падёшь, я паду с тобой. Ты мой, — сказала она, тыча средним пальцем ему в грудь. Ауч. — Хавок принадлежит мне. И останется здесь.

— Для чего?

— Для создания клана вместе со мной.

Лицо Торрена полностью застыло.

— Ч-что?

— Это то, что тебе нужно, разве нет? Собственный клан? — Кендис раскинула руки. — Клан из двух человек. Когда-нибудь ты сделаешь нас больше.

— В смысле?

— Когда-нибудь ты сделаешь мне маленького малыша. Через несколько лет, когда мы будем готовы. Когда ты будешь в большем равновесии, чем сейчас. Когда ты захочешь увидеть маленького ребенка у меня на руках, ты пополнишь наш клан. И Вир, и Нокс с Невадой станут его частью.

— Кланы работают не так. Должны быть только гориллы.

— Мне все равно. Ты другой, Торрен. Я другая. Твоя команда? Сыны зверей? Они разные. Это не будет выглядеть так, как если бы ты сидел на троне горилл. Это будет гораздо лучше для таких, как мы.

— Ты… — Торрен нахмурился. — Ты хочешь от меня ребенка?

— Да. Когда-нибудь, когда ты будешь готов, я хочу, чтобы мы сделали его. Мне всё равно, тигром она будет или гориллой. Мы будем держать тебя в равновесии. Я не собираюсь вечно быть танцовщицей, Торрен. Ты вошёл в плохую главу моей жизни. А ты не будешь бойцом в боях без правил вечно. Я пришла в твою плохую главу жизни. Когда-нибудь всё изменится для нас с тобой, но ты должен бороться, пока мы не доберёмся до этого. И я буду сражаться с тобой, потому что когда-нибудь я захочу жизнь, которую ты мог бы мне дать. Я хочу увидеть, как ты держишь нашу маленькую девочку.

— Ты продолжаешь говорить, детка.

— Это просто то, что я представляю, когда мне становится одиноко. А до тебя мне было очень одиноко. Я мечтала о маленькой девочке, чтобы заботиться о ней и дать ей гораздо лучшую жизнь, чем та, что у меня есть. Я хочу быть рядом с ней, как мой отец был рядом со мной. Я не могла представить себе её отца, потому что я ещё не нашла тебя. — Она прижала палец к шрамам от укуса на шее. — Вместе с этой меткой, ты дал мне больше обещаний, чем ты мог бы себе представить.

Взгляд Торрена с широко раскрытыми глазами скользнул к её шее, затем к его руке, которую он протянул. Его кожа покрылась гусиной кожей. На улице было холодно, а он был в футболке, но это не сравниться с тем огнём внутри, что его испепелил до основания. Ему не было холодно. Его просто выбили из равновесия её слова.

Она топнула ногой по снегу.

— Тебе больше нельзя сдаваться. Теперь ты пара для меня, и когда-нибудь ты станешь отцом. Я помогу добраться на этот путь, но ты должен бороться вместе со мной. Нет больше выхода. В этом плане не будет бросающих всё на полпути. Ты нужен слишком многим людям.

— Я… — голос Торрена надломился. Он опустил взгляд на снег и сжал пальцы рук на бедрах, прежде чем громко сглотнул и попытался снова. — Я хочу девочку. Когда-нибудь. Тигр с тонкими полосками. Оранжевую. Хорошенькую девочку, как её мама.

Она фыркнула полусмехом-полувсхлипом. Он сказал «да» семье. Её лицо исказилось, и тёплая слеза скатилась по её подбородку. Это было то, к чему она стремилась всю свою жизнь. Грубо, она потребовала:

— Тогда сражайся. Мне нравится Хавок таким, какой он есть. Он разрушительная боеголовка. Это нормально. Тебе решать, когда выпустить её или остаться в здравом уме. Ради меня. Ради Вира. Ради твоей семьи в горах Деймона, ради Нокса с Невадой, даже ради этого глупого похотливого лебедя, а когда-нибудь ради маленького тигренка с крошечными полосками, который посмотрит на тебя так, будто ты достал с неба луну. — Она пожала плечами. — Так достань её, Торрен.

— Господи, женщина, — пробормотал он, проводя руками по волосам и сцепляя руки за головой. — Кто настоящая боеголовка? Ты только что изменила путь всей моей жизни?

— Привыкай, чудовище. Ты выбрал девушку, не ту, которая будет сидеть в стороне, смотря на то, как ты сдаёшься.

— Это точно. Вместо этого я выбрал выдумщица каверзных планов, как меня заставить вкалывать.

— Я требовательна, — нахально сказала она.

— Ч-ш-ш, ты не обязана мне всё это объяснять. Я знаю. Я держу в руках чертов сумку с блестками, таскаю тебя по обломкам, пометил тебя и уже говорю о наших будущих детях.

— Мне не жаль.

— Отлично. Блин. — Торрен протянул к ней руки. — Я внезапно проголодался настолько, что могу съесть шесть стейков. Ты меня вымотала.

Она хихикнула, растворившись в безопасности его рук. Мужчина был тёплым, как костер, и она прижалась к его груди.

— Ты ешь мясо, когда испытываешь стресс. Прекрасный человек.

Торрен фыркнул.

— Мне нравится, что я могу физически реагировать на любое внешнее воздействие, и даже если это странно, ты скоро смиришься с этим.

— Ты не странный для меня. Я поняла тебя. Я тоже могу пойти съесть стейк. — Она откинула голову назад и улыбнулась ему. — Перекидывание всегда вызывает аппетит.

Торрен громко рассмеялся и прижал её к себе.

— То есть, тебя уморила не драка с гориллой за своего мужчину? А обыкновенное изменение?

— Ага!

Торрен покачал головой и поцеловал её в макушку, задержавшись там на несколько секунд.

— Мне больше нравится моя жизнь с тобой. Ты заставляешь мои внутренности чувствовать себя менее потерянным.

— Хорошо. А теперь покорми меня.

— Высший уровень обслуживания, только для тебя, — снова поддразнил он её. Но потрясающая улыбка на его лице говорила, что она ему нравится такой, какая она есть.

Он потащил её за руку через парковку. На асфальте был уже тонкий слой снега, и она оглянулась, чтобы увидеть свои маленькие следы рядом с гигантскими отпечатками его ботинок. Она улыбнулась про себя. Он был таким большим рядом с ней, его рука массивной, на её маленькой, его альфа-замашки были выше, чем у неё, и всё же она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас. Его рука была такой теплой и сильной, такой твердой. Она больше не хромала. На самом деле, она чувствовала себя совершенно нормально после боя. Секс с Торреном сотворил чудеса с её телом. Волшебный человек-обезьяна. И джентльмен-обезьяна, потому что он открыл дверь своей старой черной Камаро и подождал, пока она пристегнётся, с легкой улыбкой на лице, когда он смотрел так на неё, словно сейчас подумал, что она прекрасна. И когда она пристегнула ремень безопасности, он закрыл дверь, обогнул переднюю часть своей машины и сел за руль.

— Мне нравится твоя машина. — Она похвалила его, когда двигатель взревел.

— Она была папиной. Он подарил его мне на мой двадцать первый день рождения. Она стара, но мы продолжали работать над ней вместе, заменяя детали, и когда-нибудь, может быть, я отдам его нашему маленькому геллиону. (прим. Геллион (Hellion) является могущественным мутантом-телекинетиком. Он был студентом Институа Ксавьера (Xavier Institute), лидером Геллионов (Hellions))

Она засмеялась, потому что да, посмотрите на них. Обученная танцовщица стала стриптизершей, а лесоруб стал бойцом без правил. Их будущие дети определенно станут геллионами.

Дорога до особняка Вира была короткой. Торрен даже не спросил, хочет ли она, чтобы он отвёз её обратно к её машине, всё ещё припаркованной у Джема. Он просто отвёз её к себе домой. Ей это понравилось. Он возвращал её туда, где ему было комфортно, приглашая её глубже в свою жизнь.

И когда они пересекли реку по скрытой дороге, она заволновалась. Она не устала. Наоборот, ночь с Торреном придала ей сил. И она знала, что это глупо, но ей хотелось показать Неваде, Ноксу и даже Виру клеймо, которое поставил ей Торрен. Она была горда, а кто ещё мог понять её значение? Только команда.

Но когда они выехали на поляну, ночь осветили ярко-красные и синие полицейские огни.

— Какого хрена? — Торрен зарычал, руль заскрипел под его хваткой.

— Торрен, посмотри, — потрясенно пробормотала она, указывая на огромную дыру в стене особняка, из которой шел дым.

— Бл*ть. Должно быть, это сделал Вир.

Она покосилась на офицеров, стоявших возле двух полицейских машин.

— Слава Богу. Я знаю одного из них. Это шериф Томпсон. Он хороший. Он помогает в клубе каждый раз, когда ребята выходят из-под контроля, и он знает об оборотнях-лисах. Он делает вид, что нет. Он защитил оборотней от разоблачения в Фоксбурге. Он сторонник перевёртышей и их близкого сотрудничества с людьми. Смотри, он просто разговаривает с Виром и Ноксом, а не надевает на них наручники.

— А что насчет того? — спросил Торрен, кивая подбородком на высокий грузовик человека, мрачно стоявшего рядом с шерифом Томпсоном.

— Я его не знаю. Может он новенький. Фоксбург — очень маленький городок, и сколько я себя помню, в полиции было всего три человека.

— У меня не очень хорошее предчувствие на его счет.

— Почему?

— Посмотри в его глаза.

Мужчина бросил на них взгляд, и фары «Камаро» Торрена странно засветили его глаза. Они отражались, как у животных.

— Черт, — прошептала она. — Перевёртыш. Что это значит?

— Пойдем узнаем. — Торрен бросил машину на кольцевой парковке. — Оставайся здесь.

Она поняла из прошлого раза, что он не заставит её держаться подальше от этого. Но ему нравилось открывать перед ней двери. У мужчины не было денег на модные подарки, но он заботился о ней, как мог. Таким образом, это имело особое значение. Он заставил её чувствовать себя королевой, как и говорил ранее.

Он распахнул дверь и протянул руку, как в прошлый раз. Затем он притянул её к себе, и они пошли по заснеженному двору, чтобы посмотреть в лицо тому, что происходит. Вместе.

Вир выглядел разозленным, лицо его было напряжено, а глаза горели серебром с удлиненными зрачками. Он смотрел куда угодно, только не на Кендис, но она не понимала. Была ли злость направлена на неё?

— Что происходит? — спросил Торрен тем ворчливым голосом, который говорил, что Хавок в стойке и готов ударить себя в грудь и броситься в атаку.

— Давным-давно, — начал Нокс, скрестив руки на голой груди и глядя на полицейского-оборотня, — метеор пробил стену комнаты Горация и разбудил весь дом клубящимся дымом. И эти испорченные нагетсы, пришли расследовать. На частной земле. Когда мы не звали их на помощь.

— Во-первых, — прорычал полицейский-оборотень. — Я слышу всю твою ложь. Мы знаем, что это Вир Дей, а метеора не было. Красный Дракон выстрелил огненным шаром в стену собственной спальни.

— Привет, шериф Томпсон, — ласково сказала Кендис. — Всё в порядке, правда. Мальчики закроют дыру брезентом, и завтра мы приступим к её ремонту. Мне жаль, что вам пришлось выйти сюда, но, как видите, у нас всё в порядке. — Кроме того, где, чёрт возьми, Невада? Нокс не выглядел взволнованным, поэтому она заставила себя не волноваться.

— Корица…

— Кендис, пожалуйста. Я с работы и готова уже лечь спать. Это была долгая ночь.

Шериф Томпсон понимающе улыбнулся.

— Я теперь офицер Томпсон, а это новый шериф Фоксбурга, шериф…

— Шериф Хэнк Баттс (прим. задница), — прервал его Нокс. — Я назвал его Хэнки Пэнки (прим. шалун). Знакомьтесь.

Офицер Томпсон вздохнул и закрыл глаза. Он выглядел измученным.

— Это Хэнк Бьютт. Он новый шериф Фоксбурга.

— Подожди, тебя понизили? — спросила Кендис. Она сделала извиняющийся жест гигантскому перевёртышу, от которого пахло доминированием и мехом. Гризли может? Большой кот? — Я имею в виду, я уверена, что вы хорошо справляетесь с этой работой, но шериф Томпсон долгое время руководил этим городом, и он очень хорош.

— Недостаточно хорош, — грубо сказал оборотень.

— Вот что я думаю, — сказал Вир голосом, холодным и чистым, как виски со льдом.

— Гораций, — предупредил Торрен, не называя его настоящего имени.

— Я думаю, ты здесь из-за меня, — сказал Вир, игнорируя Торрена. — Я думаю, они вызвали специалиста, когда люди узнали, что я здесь. Я прав? Что-то планируется? Я чувствую это. Моя команда это чувствует. Я сжег часть леса, и люди увидели дракона, но с тех пор всё стихло. Не имеет смысла что-то делать. Но ты, — прорычал Вир, наклонив голову. — Из-за тебя будет смысл. Полярный медведь. У тебя была неплохая карьера.

— Осторожно, дракон.

— Начали применять силу за… за чрезмерную силу. А потом ты исчез на пять лет. Куда ты пропал, Хэнк Бьютт? Ты где-то проходил специальную подготовку? Обучение, которое сделало тебя подходящим для этой работы?

Шериф Бьютт одарил его зубастой дикой улыбкой.

— Скоро увидимся, Вир. Приятной ночи. — Он кивнул один раз, а затем неторопливо направился к своей машине. То, как он это сказал, могло означать одно: «Наслаждайся своей свободой, пока можешь».

Кендис почувствовала себя плохо, наблюдая, как полицейские машины выезжают с поляны и исчезают в лесу Вира.

Когда Кендис перестала слышать даже рокот моторов, Вир повернулся к ней.

— Ты звала меня. Я спал, и мне приснился сон, и в этом сне это был просто голос. Твой голос. Ты сказала, что Торрен нуждается во мне. Я проснулся, задыхаясь от огня.

— Вот дерьмо, — прорычал Торрен, закрывая собой Кендис. — Вир, это из-за меня. Она испугалась и увидела, как мне больно.

— Все, что я мог сделать, это не измениться и не сжечь этот чертов город дотла в поисках тебя.

Нокс поднял руку, как в начальной школе.

— На самом деле, я могу взять на себя часть заслуги в том, что остановил его Изменение.

— Ты пытался на меня нассать! — взревел Вир. — Ты промахнулся и теперь мне нужно сменить простыни, потому что на них моча. Меня так чертовски тошнит от того, что люди ссут на меня!

— Ну, это сработало, когда это сделала Невада! Я не знал, что ещё делать. И P.S., — завопил Нокс, — ты мог бы сказать: «Спасибо, Нокс, за то, что остановил мое изменение, потому что Торрена здесь не было. Я ворвался в твою спальню, обеспокоенный тем, что там был проклятый пожар. Ты был ужасен, и я всё же попытался остановить тебя! Я чёртов лучший игрок сегодняшнего вечера. — Нокс нагнулся, подобрал горсть снега и швырнул её Виру в лицо. — Ты облажался и из тебя получился ужасный дракон, и я рад, что помочился тебе на постель. — Уходя, он пробормотал. — И P.P.S. Я буду писать на твои грёбаные простыни каждый раз, когда ты меня выбесишь, ты, чешуйчатая ящерица, х*р, какашка. — Он показал средний палец через плечо и исчез в дымящейся дыре в стене вместо того, чтобы использовать входную дверь.

Вир застыл, его вишнево-красное лицо было усеяно снежными крапинками, а серебряные драконьи глаза расширились.

Торрен прочистил горло.

— Думаю, что должен воспользоваться этой возможностью, чтобы сказать тебе, что сегодня вечером я подрался с парой горилл. Всё пошло не так, и один из них пробил на своем Форде Мустанге переднюю стену лесопилки. И я укусил Кендис, а она укусила меня в ответ, таааак… Думаю, сейчас мы пойдем внутрь и позволим тебе обдумать это. Ну ты знаешь… о новом члене команде и тому подобное.

Торрен направился к дыре в стене, а Кендис стояла там с нахмуренным лицом, жалея, что у неё не было слов, которые заставили бы Вира выглядеть менее разъяренным.

— Могу ли я предложить вам пива? Или ещё что-нибудь? Альфа?

В ответ он издал рык динозавра, когда он посмотрел на нее. Вир был ужасен.

— Точно. Я просто побуду внутри, если тебе что-нибудь понадобится. Извини, что позвонила тебе в голову, и… — она махнула рукой на обугленную дыру в стене его спальни. Пламя вспыхнуло, а затем погасло в приступе неудачного выбора времени. — Спокойной ночи, Вир.

А затем она последовала за парнями через дыру, не обращая внимания на запах дыма и мочи Нокса, которые наполняли комнату Вира.

Её поразило, когда Торрен и Нокс вернулись в комнату, волоча массивный синий брезент и длинную веревку — она была частью этого. Её так поприветствовали. Приглашена. Член команды. Одна из них.

Мальчики молча работали, чтобы закрыть дыру, и Невада встала рядом с ней.

— Я не хотела говорить с полицией, — тихо сказала она. — Я не люблю разговаривать ни с кем, кроме парней. А теперь и с тобой.

Со вздохом Кендис обняла Неваду за плечи, и они посмотрели на мужчин.

Нокс отодвинул брезент и крикнул снаружи:

— Эй, Вир, можешь проведать мистера Диддлса?

Нокс и Торрен отскочили от огненной сферы размером с мяч для гольфа, пробившей брезент.

— Его зовут, бл*ть, не мистер Диддлс! — крикнул Вир.

— Я никогда не называл его грёбаным мистером Диддлсом. Это ужасное имя! — Нокс крикнул в ответ.

Вир издал протяжный доисторический рёв, от которого сотрясся весь дом. Торрен устало вздохнул и уставился на неё, как будто спрашивая: «ты уверена, что готова к этой каше?»

Но даже несмотря на бурный конец ночи, она всё ещё была здесь, обнимала Неваду, свою новую подругу, с парнями. Метка пары всё ещё нежно покалывала на шее, поставленная недавно от её пары, мужчины, в которого она сильно влюбилась. Она теперь не ела обед из микроволновки над раковиной в своей квартире в одиночестве, опасаясь сезона тараканов.

Теперь, к лучшему или к худшему, она была частью команды.

Конечно, это была, возможно, худшая команда во всем мире… но это была её команда.

А это чертовски много значило.

Глава 11

Папин тигр был самым знакомым существом во всем мире. Он был большим, могучим, властным изгоем. Он грациозно шёл перед ней, в лесу было полно тополя и летающих жуков. Всё было так ярко и пропитано полуденным светом. Она не узнавала этот лес, но не возражала. Папа был здесь. Кендис была в безопасности.

Ее маленькая лапка погрузилась в мягкую землю в один из папиных отпечатков. Когда-нибудь она вырастет такой же большой и сильной, как он. Он остановился и посмотрел на нее через плечо.

«Я здесь, папа, держусь рядом, как ты меня и учил».

Он задыхался, но не от истощения. Здесь было жарко. И туманно… Нет. Всё задымлено. Однако золотые глаза папы были спокойны. «Давай, Малышка Кабби». (прим… уютное гнездышко, шкафчик, каморка)

«Идём, папа». Кендис прыгнула вперед, решив стать такой же большой и мощной, как он. Она потерлась своим маленьким телом о его ногу. «Я люблю тебя, папа. Я всегда буду любить тебя. Ты лучший папа. Муррр»

Он грубо лизнул её шею против шерсти, и она покачала головой, чтобы избавиться от ощущения покалывания в её мехе, прилипших волосков

Теперь запахло дымом, и она нахмурилась и чихнула. Жесткий запах. Не как обычный огонь, а что-то более зловещее. Её сердце начало биться быстрее, и она немного испугалась. Но папа всё ещё выглядел полностью спокойным и никуда не торопился, когда снова начал идти. Она чувствовала, что за ней наблюдают, и когда она оглядела дымный лес, вокруг стояли люди, наблюдая за ними. Мужчины и женщины с горящими глазами — оборотни.

«Папа?»

«Все в порядке, — сказал его быстрый взгляд. — Они друзья».

«У нас нет друзей».

Папа шел быстрее. Она должна идти в ногу с ним. «Двигай быстрее своими ножками!»

— Ты должна быть здесь, — сказал мужчина.

Кендис резко остановилась и припала на живот. Папоротник щекотал ей живот. Она прижала уши и зашипела, потому что мужчина был страшен. Высокий. Мускулистый. Его глаза светились зеленым, а на руке сидел гигантский ворон. Он подошёл к ней, сильно прихрамывая, затем остановился и изменил свою позицию. Он сказал снова.

— Ты должна быть здесь. Ради него.

Она не поняла, но человек и ворон посмотрели влево, и когда она проследила за их взглядом, её сердце замерло.

Рядом с гигантским синим драконом стоял на четвереньках массивный серебристый дракон, высокий и гордый. Конг, отец Торрена, и Дэймон Дэй, отец Вира. И оба наблюдали за маленьким красным драконом, стоящим на земле, с подвернутыми крыльями, стреляющим потоком огня в полузрелую гориллу. Торрен. Вир. Торрен отшатнулся и взревел от боли.

«Стой, Вир! Ты делаешь ему больно!»

Вир закрыл рот, напрягся, чтобы прыгнуть, и сильно забил крыльями, пока не оказался в воздухе. Но тут Торрен встряхнулся. Бесстрашный Торрен. Конг. Хавок. Он подпрыгнул высоко в воздух и обхватил Вира руками, как раз в тот момент, когда он убрал свои крылья, чтобы снова ударить ими по воздушным потокам. Его рука была покрыта волдырями и искалечена огнем, но Торрен крепко держался, пока они валились на землю. Они сильно врезались, раскалывая землю своей мощью. Трещина в земле змеилась прямо к Кендис и остановилась прямо у её крошечных лапок.

— Остановись, иначе ты причинишь мне боль! Ты сделаешь мне больно, и я больше никогда не буду твоим другом. Я не буду твоим другом, Вир. Я не буду! — взревел Торрен.

Всё замерло, вся сцена перед ней. Торрен был неподвижен, как лед, обхватив руками замерзшего Красного Дракона. Человек с вороном не шевельнул ни мускулом. Не было слышно ни шелеста листьев, ни движения мелких лесных животных. Наступила тишина.

«Папа?»

Но когда она начала искать его, его уже не было. На его месте был белый тигр с тонкими полосками и одним голубым глазом, другим зеленым.

— Мама? — Кендис посмотрела на себя. Её крошечные лапки исчезли. На их месте были человеческие руки, покрытые её черными зимними варежками. На ней были черные брюки и черный свитер. Она выросла. — Мама? — спросила она громче.

— Прости, что я ушла.

— Почему? — спросила она, слезы жгли ей глаза. — Зачем ты это сделала?

Дым становился всё гуще, висел над лесом и покрывал всё вокруг.

Белый тигр сидел и смотрел на неё самыми печальными глазами. Кендис так ясно слышала мамин голос у себя в голове.

— Я просто не могла остаться. Ты станешь лучше. Ты не будешь такой, как я. Всё будет хорошо, Малышка Кабби. Но сначала ты должна сделать что-то смелое.

— Что?

«Помоги. Своему. Мужчине».

И тут сквозь дым прорвалось пламя дракона и поглотило белого тигра.

— Нет! — Кендис закричала, вставая в постели.

Спальня? Да, она в спальне. Она не могла дышать. Она была в постели, а не в лесу. Матрас на полу. Старая черно-белая фотография Торрена и его семьи на стене. Лампа, светящаяся мягким светом, стоит в углу у аккуратно сложенной стопки одежды.

Она осмотрела кровать, но была одна. Сторона Торрена была холодной. Они не могли долго спать, потому что было ещё темно.

Низкий, вибрирующий гул наполнил комнату, и Кендис замерла в ужасе. Медленно она заставила взгляд подняться на рыжеволосого гиганта, прислонившегося к открытому дверному косяку. На нем были синие льняные пижамные штаны, но без рубашки. Его торс был покрыт татуировками, а руки скрещены на груди, из-за чего его бицепсы выглядели устрашающе большими. Вир смотрел на неё своими серебристыми змеиными глазами.

— Я видел этот сон. Твои демоны сегодня громкие, — пробормотал он холодным голосом.

— Эм… я тебя разбудила?

— Нет. Демон Торрена был громче.

— Хавок?

Вир кивнул. Он наклонил лицо и изучая ее.

— Я знаю, что он дерется. Я знаю, что он не может спастись. Я знаю, что ему становится хуже. Знаю, что не могу помешать Хавоку лишить его рассудка. Ему становится хуже год за годом, месяц за месяцем, а в последнее время день за днём. Зачем ты здесь?

— Потому что Торрен — твой хранитель. А я хочу быть хранителем Торрена. Я хочу, чтобы он остался.

Вир нахмурился.

— Остался в команде Сынов Зверей?

— Нет, — прошептала она. — Остался на этой Земле. Со мной. Я хочу спасти его.

Вир вздёрнул подбородок и посмотрел на неё сверху вниз.

— Я вижу, как много ты вкладываешь в значение своих слов. — Он дважды постучал себя по виску. — Обычно я ненавижу эту силу. Ненавижу. Это. Но только сейчас ты стала выше в моих глазах. Останови Хавока, чтобы он отстал от моего леса. Приведи его домой и заставь его уснуть спокойно. Он больше этого не делает. Докажи, что можешь укротить Хавока, и я приму тебя в свою команду.

— Ты любишь его, — бросила она прежде, чем он успел уйти. — Как друг. Ты ведёшь себя холодно со всеми, но Торрен всегда был твоим щитом, я права?

— Хмм, — промычал, скрещивая руки на груди. — Осталось очень мало драконов, а таких, как я, вообще нет. Неважно, как выглядит Хавок. Для меня Торрен мой брат. Он дракон в теле гориллы. — Глаза Вира вспыхнули ярким серебром, когда он встретился с ней взглядом. — Я не буду рядом вечно.

— Не говори так.

— Не буду, Кендис. Я не говорю об этом с командой, но ты должна знать, какова будет твоя роль, когда меня не станет.

— Какая роль?

— Спасать. Торрена. Потому что, когда я уйду, Хавок превратится в сущего дьявола.

Озноб пробежал по её телу. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Вир резко развернулся и исчез в темном коридоре.

Дерьмо. Вир был здесь альфой. С неохотой, но, тем не менее, альфой, и если он уйдет, эта команда падёт в хаос. Это разрушит иерархию и разорвёт команду, особенно таких доминирующих мужчин как Нокс и Торрен, их боль станет выплескиваться из их разума в окружающий мир в виде бесконечного насилия. Разорванные узы были ужасны для их зверей.

Задыхаясь, она бросилась одевать куртку и сунула ноги в зимние сапоги. Она была одета только в одну из рубашек Торрена размера XL, чтобы спать, но сейчас ей не хотелось влезать в джинсы. Не тогда, когда Вир сказал ей, что Хавок делает что-то плохое в лесу.

«Торрен, Торрен, Торрен, пожалуйста, будь в порядке».

Тот сон с отцом и мамой затуманил ей голову, и все, чего она хотела, — это прижаться к груди Торрена и снова почувствовать себя хорошо.

Её незашнурованные ботинки издавали хруст при каждом шаге по снегу. Температура упала. Благодаря тигрице в ней, холод лишь немного беспокоил её. Она обхватила руками живот, чтобы сохранить тепло, и пошла по следам гориллы в лес. Первые полосы серого отсвета осветили облачный горизонт, и снежинки медленно падали большими гроздьями. Это напомнило ей пепел, сыплющийся дождем после извержения вулкана.

Она услышала Хавока задолго до того, как увидела его. Вернее, слышала его разрушения. Вдалеке она видела, как сильно трясутся деревья, когда он бил по ним кулаками, и слышала, как его кулаки бьют его по груди. Осторожно она переступила через бревна и кусты, пока не подошла к краю небольшой поляны. Хавок разбивал дерево. А когда он уставал, то брел прочь и бил себя в грудь, маленькие красные пятнышки падали на белый снег, прежде чем он снова бросался на другое дерево.

— Прекрати, — пробормотала она.

Он не отреагировал.

— Я сказала прекрати! — сказала она, медленно приближаясь.

Хавок взревел и оттолкнулся от дерева, зашагав прочь от дерева, выпятив грудь, глядя на неё в защитной позе. Его глаза были зеленее мха после весеннего дождя, а костяшки пальцев при каждом шаге окропляли снег.

Раньше она могла только представить, какие последствия идут за этими перекидываниями туда-сюда, но теперь она увидела. Она увидела повреждения. Увидела гнев. Зверь имел слишком большой контроль над человеком.

— Торрен, — пробормотала она.

Хавок прижал свои блестящие черные губы к своим длинным клыкам.

— Его нет дома, — сказал Хавок хриплым голосом.

— Почему?

Хавок развернулся и поднял упавшее бревно, а затем швырнул его в другое дерево с оглушительным треском.

— Из-за снов.

— Плохие?

— Они всегда плохие. — Хавок трижды хлопнул себя по голове и вернулся к метаниям по снегу.

Она подошла ближе.

— У меня тоже был плохой сон. О чём был твой?

— Ты. Ты. Тигрицей пробивают стену. Тигрица под гориллой и её избивают, что если бы я не успел остановить его? Мне снилось, что я не успел. Когда я проснулся, ты спала, а я… Я проверил, дышишь ли ты. Твоего Торрена на месте не было. Только я.

— Мой Торрен, — тихо повторила она, сокращая расстояние между ними. — А ты мой Хавок.

Его губы скривились, но тут же ослабли. Его глаза смягчились, и он остановился, когда она протянула руку ему. Он позволил ей оторвать его массивную руку от земли. Она ещё несколько мгновений смотрела ему в глаза, прежде чем осмотреть кровавое месиво, которое он сотворил из своих пальцев.

— Зачем?

— Потому что я должен.

— Почему?

— Потому что мое тело должно оставаться сильным. Потому что ему нужно привыкнуть к постоянной боли.

— Зачем?

Огромный зверь застыл и сел на снег, выпрямив спину, но не вырывая своей руки из её.

— Чтобы я смог защитить тебя, Вира, Нокса и Неваду.

— Только не так. Это не только ранит тебя, Хавок. Это причиняет Торрену боль. Ты отрываешься от него, отталкиваешь его, и чем больше ты это делаешь, тем короче будет ваша жизнь.

— Неважно. Так будет проще.

— Для кого?

— Для меня.

— А что на счёт меня? А что случится с твоей половинкой, ты подумал? Как насчет твоего клана? А как насчет твоей команды?

Хавок отвёл взгляд на лес и выглядел скучающим.

— Я забочусь только о тебе.

— И Вире.

Хавок бросил на неё прищуренный взгляд, но спорить не стал.

— А также о Ноксе и Неваде, — сказала она, потому что знала, что это правда.

— Они странные. Я их не понимаю.

Кендис хихикнула.

— Я не думаю, что кто-то их понимает, и я думаю, что им это нравится. — Внезапно, не успев передумать, она сказала ему: — Ты слишком часто превращаешься. Эй, — пробормотала она, понизив голос. — Посмотри на меня.

Хавок поморщился, но позволил ей обхватить своё лицо.

— Это всё уже слишком, и ты причиняешь Торрену боль. И чем больше ты делаешь ему больно, тем больше ты делаешь больно мне.

Дыхание шло от него паром, как дым из трубы печки. Он выглядел огромным, сильным и здравомыслящим. Его угольно-черный мех и темно-серая поясница контрастировали с белым снегом. Он был поразительным существом. Он сочетал в себе смертоносную силу и красоту.

— Клан, — тихо сказал Хавок.

Кендис улыбнулась.

— Я твой клан. Но нужно работать, чтобы продолжать расти. Что наш клан бы делал без тебя? Кто защитит меня? Кто защитит Вира от внешнего мира, а мир от Вира?

— Кто выбьет дерьмо из Нокса?

Кендис фыркнула.

— Это тоже. Мы нуждаемся в тебе. Ты мне нужен, но ты должен сделать больше, чем сейчас. Ты не контролируешь себя и стремишься к большей и большей власти над телом и что это тебе дало?

— Это приятно.

— Вплоть до того момента, пока ты не потеряешь всё.

Хавок почесал губу и издал низкий, несчастный рокот.

— Я не люблю правила. Мне нравится создавать их или нарушать.

— Тогда мы назовем это компромиссом. Три.

— Три раза в день? — Хавок заревел.

— Это намного больше, чем у любого другого оборотня, которого я когда-либо встречала, так что перестань притворяться.

— Это половина времени, которое у меня есть сейчас.

— Но подумай о качестве проведенного тобой времени, Хавок. Сколько времени ты провёл здесь, избивая деревья? И за это время, ты борешься? Время вдали от меня?

— Четыре.

— Три, — сказала она строгим голосом.

Хавок открыл рот и взревел, затем зашагал взад-вперед.

— Тебе нужен Торрен.

— Мне нужны обе стороны Торрена. Человек и ты.

— Нет, потому что ты пытаешься упрятать меня подальше. Я проверил, дышала ли ты этим утром. Я. Прошлой ночью я стащил с тебя ту гориллу. Я!

— Я тебя люблю!

Хавок остановился на снегу, испачкав снег своей кровью. Через несколько долгих секунд он потребовал:

— Объясни эту любовь.

Ветер усиливался, и становилось всё холоднее, поэтому она плотнее закуталась в куртку.

— Хорошо… любовь — это беспокойство о ком-то. Это ставит их выше себя. Это улыбка, когда они улыбаются, потому что их счастье делает тебя счастливой. Это желание будущего с ними и работа над тем, чтобы они были в порядке, чтобы у вас обоих было это будущее. Это желание знать, грустят ли они, чтобы ты мог обнять их и делать это как можно чаще. Это слёзы, когда они говорят что-то приятное, потому что ты чувствуешь радость, что они действительно видят тебя, когда никто другой не видит. Это исчезновение одиночества. Ведь вы спите рядом с ним и видите плохой сон, поэтому вы просыпаетесь, чтобы проверить, дышит ли он. Потому что, если бы это было не так, вам показалось бы, что вы не сможете больше дышать. Такое ощущение, что когда всё разваливается, а они смогут это исправить, просто взглянув на тебя. Один взгляд, и ты знаешь, что всё будет хорошо. Любовь — это чувствовать себя в безопасности с кем-то.

Пока она говорила, Хавок перестал метаться и замер, как статуя. Его внимание переместилось на её рот и осталось там, пока она формулировала слова. И когда она закончила, он нахмурился.

— Ты чувствуешь эти вещи ко мне?

Улыбнувшись, Кендис кивнула.

— И это также стояние на адском морозе на рассвете, только ради того, чтобы я смогла вернуть тебя, и ты смог согреть меня в постели.

Его хмурый взгляд стал еще глубже.

— Ты дрожишь.

Пытаясь удержать его на правильном пути, она снова сделала свой голос строгим и сказала:

— Три раза в день. Больше не надо. Мне нужно, чтобы обе стороны вас были в равновесии и стабильны, потому что я уже многое потеряла. Я потеряла маму и папу, и теперь в этом мире осталась только я, если тебя здесь не будет, и ты не привяжешь меня к себе и к своей команде. Я не хочу снова остаться одна. Не позволяй этому случиться.

Она повернулась на пятках и пошла обратно через лес по оставленным ею следам. Их уже засыпало снегом. Было больно уходить, но она всё выложила, и теперь звериная половина мужчины, которого она любила, должна была сама принять решение.

Уйти или остаться, как то решение, которое она должна была принять.

— Кендис, — сказал Торрен.

Пораженная его человеческим голосом, она оторвала взгляд от снега, по которому осторожно ступала. И вот он здесь. Кожа бледная, чернила тату резко выделяются на снежном фоне. Его суставы пальцев уже заживали, но все ещё выглядели болезненными. Его глаза были пустыми и измученными.

— Ты боролся с самим собой, — сказала она.

Он кивнул один раз, медленно.

— Другой вид драки в отличие от прошлой ночи. Физические обычно легче.

— Ты вообще был здесь? Когда Хавок берёт над тобой верх. Ты видишь и чувствуешь, что происходит?

— Иногда больше, иногда меньше. Иногда и вовсе нет. Моментами мне кажется, что я заснул, а потом просыпаюсь, и моё тело болит. — Когда он приблизился, его босые ноги оставили глубокие следы на снегу.

Он обвил её руками и крепко обнял, поднимая ее с ног.

— Ты пугаешь.

— Я? Почему? — спросила она, обхватив его руками и ногами, держась крепко. Она не хотела, чтобы он её опускал. Черт, она могла бы оставаться так навсегда. Только они, тихий падающий снег и зимний лес Вира.

— Потому что теперь мне есть что терять. Гораздо большее. Раньше я уже смирился с безумием, который Хавок творил со мной. Теперь я хочу с этим бороться, но не знаю как. Ты пугаешь, потому что я могу тебя подвести, но не хочу. Я принял свою судьбу, но теперь я не хочу того, что происходит со мной или с моей гориллой.

— Тогда останься, — просто сказала она. Кендис откинулась назад и провела кончиками пальцев по его бороде. — Останься со мной. Ты и Хавок, оба. Мы разберёмся, я и ты. И команда.

Торрен фыркнул.

— Вся команда облажалась, и они не в состоянии помочь кому-то еще.

— Никто другой с этим не справится, только твоя команда. — Она ухмыльнулась и соскользнула вниз по его телу, устроилась на коленях в снегу, но не сводила с него глаз.

Теперь в зеленых глазах Торрена мелькнула искорка смеха.

— Что ты делаешь?

— Соблазняю тебя стараться жёстче.

— Мммм. Мне нравится, когда ты говоришь жестче. — Он скривил губу и грубо схватил её за волосы.

Сексуальный, властный мужчина. У него было так много слоёв. Суровый боец снаружи и уязвимый человек, отчаянно пытающийся остаться в равновесии с собой. Большой, мускулистый, татуированный зверь, тело гудело от силы, а его глаза вспыхивали ещё более ярко-зеленым цветом. Он уже был возбужден, поэтому она схватила его и скользнула рукой вниз по его стволу. Торрен издал тихий рокочущий звук и подтолкнул ее лицо ближе.

Она уже выиграла. Он больше не выглядел уставшим и избитым. Он даже почувствовал себя сильнее. Увереннее. Стабильнее. Жаждущим.

Кендис скользнула по нему ртом, держась рукой за него, потому что он был слишком большим, чтобы принять его сразу.

Когда она сильнее надавила языком на кончик, она издал дрожащий стон:

— Чеерт…

Она держала темп. Он держал её за волосы, но не давил. Он позволял ей делать то, что она хотела. Отличная пара. Она хотела позаботиться о нём прямо сейчас и заставить его забыть о потере контроля.

Когда Кендис впилась ногтями в его мощное бедро, он сексуально хмыкнул, и его мускулы дёрнулись. Её имя сорвалось с его губ, как молитва, когда она придвинула его ближе, чтобы принять его всего. Теперь он двигался вместе с ней, его тело тряслось, мышцы напряглись, член твердо стоял у неё во рту. У него был такой приятный вкус, и она посмотрела на него только для того, чтобы увидеть выражение чистой жизни, когда он смотрел, как она сосёт у него. Она чувствовала себя могущественной, имея такой контроль над таким монстром, как этот мужчина. Он мог быть новым королем, новым Конгом, но она была его королевой, а королевы обладали бо́льшей властью, чем люди думали о них. Это была тонкая и тихая власть.

Рука Торрена сильнее сжала её волосы, и она застонала от того, насколько это было приятно. Его маленькие признаки потери контроля подожгли её тело. Боже, она любила возбуждать его. Он глубже вошёл ей в горло. Ещё глубже, а затем он внезапно вырвался из её рта, пробормотав проклятие. Он упал на колени и прижал её спиной к снегу, поднял пижаму ей на бедра, схватил свой член и вошёл. Он не готовил её к своим размерам, но она была готова. Она была так возбуждена, когда она ласкала его, её тело умоляло его войти. Он наполнял её, растягивая в одно мгновение, когда он входил глубоко, затем снова и снова.

Давление нарастало так быстро, что ослепляло. Она провела ногтями по его спине и не была осторожна. Она царапала глубоко, и они оба выгнули спины от экстаза. Когда Торрен снова посмотрел на неё, его глаза горели. Голодный человек, и она была той, кто кормил его душу. Она видела это. Увидела её ценность для него, когда он навалился на неё своим весом и вошёл в нее, быстрее, сильнее. Его рука скользнула от её бедра, и он дёрнул её ногу выше, затем сжал её так сильно, что его пальцы впились в неё. Это было так приятно. Удовольствие и боль. Грубый мужчина. Проклятье, и как она так долго жила без этой связи? Без Торрена?

Он врезался в неё сильнее, и она уже готова. Она стала гранатой, и он вытянул из неё чеку в ту же секунду, как скользнул в неё. Её тело взорвалось, сильно сжимая его член, когда он врезался в неё и замер. Его член пульсировал глубоко внутри неё, наполняя её теплом. Он толкнулся снова — пульсация — снова — пульсация. Она откинула голову назад и застонала, когда её оргазм усилился.

Внезапно, прежде чем он закончил свой оргазм, Торрен вырвался из неё и взял себя в руки, стянул её рубашку ей на живот и кончил на её голую грудь.

— Ты моя, — прорычал он, его лицо было искажено диким выражением. — Моя пара. Мой клан.

Сексуальный. Идеальный баланс монстра и мужчины, и да, она была его. Была с тех пор, как увидела его в особняке Вира.

Ее зверь выбрал, и она всегда была верной своей душе. Неважно, что готовило будущее, теперь их судьбы были связаны неразрешимым узлом. И у неё не было сожалений, потому что эта боль в груди была тем, что она думала никогда не почувствует. Это то, что никогда не случится с такой ущербной девушкой, как она.

Он построил их связь, одним прикосновением. Один вздох, одна улыбка, один смех, одно прозвище, один хороший опыт и один тяжелый опыт за раз. Он позволил ей увидеть самые неприятные моменты, и в глубине души она знала, что он не делал этого ни для кого другого.

Он был королем на своих условиях.

И с этого момента она будет его королевой со своими условиями.

Глава 12

— У меня для тебя сюрприз, — сказала Кендис, улыбаясь Торрену, когда он вёл их через лес Вира.

Торрен перевел взгляд на неё, но она не смогла прочитать выражение его лица.

— Ты беременна?

— Что? — спросила она слишком громко. — Нет!

Что-то промелькнуло — разочарование — прямо перед тем, как он выдавил из себя улыбку и сказал:

— Я просто пошутил. — Прозвучала чистая ложь.

Через несколько ошеломлённых мгновений она пробормотала:

— Торрен, ты этого хочешь?

Он пожал плечами и включил рок в своём Камаро.

— Без разницы.

Кендис поправила коробку на коленях и повернулась на сиденье, чтобы лучше его видеть. Он тщательно слепил на своём лице маску без эмоций. Она уменьшила громкость.

— Не уходи от ответа. Я не против рождения ребенка. Я просто не знала, что ты захочешь попробовать так скоро. Ты удивил меня.

Кадык Торрена медленно поднялся и опустился, словно комок в горле был огромным. Он положил одну руку на руль, а другую на её бедро — его любимый способ вождения.

— Это то, о чем я думаю. Я знаю, что мы только стали парой, а ты только переезжаешь ко мне. Мы выясняем как жить вместе с командой. Но иногда, когда Хавок чувствует себя неуправляемым, как будто он собирается нарушить твоё правило «три изменения в день», я думаю о том, как ты держишь на руках малыша. Ребенок, которого я вложил в тебя. И горилла успокаивается, потому что когда-нибудь тоже этого захочет.

Кендис была совершенно ошеломлена. И в восторге. Ей захотелось плакать от счастья. Прошло три недели с тех пор, как он взял её, и сегодня был уже один из самых счастливых дней в её жизни, потому что он попросил её расторгнуть договор об аренде на её маленькую, кишащей клопами квартирку и построить семью с ним в особняке. Она всё равно уже практически жила там с того первого боя с этими гориллами. С тех пор он устроился на работу в охрану у Джема, обеспечил безопасность её работы и жизни, не отгоняя клиентов, и она была в каждой его драке, за его спиной, поддерживала его, когда он делал то, что должен был делать, чтобы сохранить Хавока стабильным. Дни проводила с мужчиной, в которого она влюбилась, и с командой. День за днем она становилась всё ближе к этим сумасшедшим, которых она каким-то образом понимала. Её жизнь двигалась в правильном направлении, благодаря Торрену. А теперь он только что сказал ей, что хочет поместить в неё ребенка. Она задавала свои вопросы и проводила исследования. Торрен был большим, доминирующим гориллой-оборотнем, и то, что он сказал, что готов пополнить их маленький клан, имело большое значение. Он действительно пытался остаться сильным ради неё.

Она положила свою руку на его и призналась, что некоторое время уже чувствовала.

— Я знаю, что мы ещё не говорили об этом вслух, но я люблю тебя, ты же понимаешь?

Торрен нажал на тормоза и медленно затормозил, опасаясь обледенелой дороги. Его улыбка была ошеломляющей, когда он посмотрел на неё.

— Ты сказала мне на днях.

Кендис ахнула.

— Когда?

— Во сне.

— Не смейся.

— Я серьезно. Ты разговариваешь во сне, и это чертовски мило. Знаешь, откуда я знаю, что ты меня любишь?

— Откуда?

— Потому что даже во сне, когда тебе не нужно прикасаться ко мне, ты это делаешь. И ты говоришь мне милые вещи. А еще мурлычешь.

Щеки Кендис вспыхнули от стыда.

— Я не мурлычу.

— Ещё как да. Я чертовски люблю это. Иногда я просыпаюсь, чтобы задать тебе вопросы или посмотреть, как ты спишь. Послушать, как ты мурлычешь, когда я касаюсь твоего бедра или убираю волосы с твоего лица. Я сказал тебе, что тоже люблю тебя. Ты слегка улыбнулась и прошептала: «Я знаю». — Он цыкнул зубами. — Дикая кошка, ты думаешь, что знаешь всё, даже когда ты без сознания.

— Ну, это да, знаю, — сказала она, смеясь и уворачиваясь от его щекочущих пальцев. Она откинулась на спинку сиденья и пробормотала: — Дерьмо. Сказать это в первый раз — очень важная вещь, а я проспала. — Она хмуро посмотрела в лобовое стекло. — Ты отвлёк меня. У меня был сюрприз, а ты его испортил.

Низкий смешок вырвался из груди Торрена.

— Хорошо, я буду паинькой. Давай.

Кендис вытащила из заднего кармана три двадцатки и протянула ему.

Торрен нахмурился, глядя на деньги, и покачал головой.

— Я не понимаю. Я не прошу тебя платить арендную плату. Я получил тебя.

— Это для Женевьевы.

Его яркий взгляд метнулся к её лицу. Несколько мгновений он смотрел ей в глаза, прежде чем медленно взял двадцатки.

— Ты серьезно?

— Да, у меня всё хорошо на работе, и я оплатила счета за этот месяц. Теперь, когда я не плачу за квартиру, я могу помочь с кохлеарным имплантом для твоей сестры. Я имею в виду, я знаю, что это крохи…

— Не продолжай. Это много, Кендис. — Он покачал головой и посмотрел на неё, как будто она была целым миром. В её животе запорхали бабочки. — Я знаю, как усердно ты работаешь за каждый цент, и я знаю, чего тебе стоит эта работа. А это? — Он поднял шестьдесят баксов. — Это значит больше, чем я могу тебе сказать словами.

— Мы сделаем это как команда, — мягко сказала она. — Когда-нибудь она услышит твой голос, и я буду так горда за то, что ты это увидишь.

— Мы будем делать всё как команда. Не могу дождаться, когда ты познакомишься с моей сестрой и её парой Грейсоном. И моими родителями. Они все уже любят тебя, потому что я не могу перестать говорить о тебе. Ты изменила всю мою жизнь к лучшему.

— Несмотря на то, что у меня повсюду блёстки стриптизерши?

Торрен расхохотался.

— Моя жизнь стала намного ярче, это точно.

Он перегнулся через сиденье, обнял её за шею, притянул к себе и прижался губами к её губам. Обычно они были огнем и бензином, когда соприкасались, но иногда Торрен становился таким нежным. Для неё. Она любила оба варианта. Она любила его таким, какой он есть.

Было что-то облегчающее в том, чтобы любить кого-то таким, какой он есть, с проблемами и всем остальным, и знать, что он ответит тем же. Какая прекрасная вещь — никогда не притворяться. В чем смысл, когда Торрена всё устраивает? Её работа, её зверь, её эмоциональные дни, её душевные раны, её страх потерять его. Он смотрел на эти вещи так, будто считал их красивыми, и она делала то же самое для него. Его борьба, его внутренний зверь, его защита близких, его преданность Виру, его разрушения деревьев. Он идеально подходил ей, идеально подходил к её не идеальной душе.

Он долго целовал её губы, и она растворялась в нём. Пусть он не торопится, пусть он делает это медленно, пока она наслаждалась его мягкими прикосновениями к своей щеке, шее, руке, бедру.

Но был момент, когда мурашки побежали по её рукам. И когда Торрен, нахмурившись, отстранился, она знала, что он тоже это почувствовал.

Он оглядел лес из окна и полностью выключил радио. Он сидел замерев, как и она, прислушиваясь к чему-то, что находилось за пределами их обострившихся чувств.

— Я чувствую, что за мной следят, — призналась она на одном дыхании.

— Аналогично, — пророкотал Торрен. Он опустил окно и упёрся локтем в открытую раму, пожевал кончик ногтя большого пальца, глядя в лес и прислушиваясь. — Слишком тихо.

— Но зимой всегда тихо, — оптимистично сказала она.

— Ммм, — пробормотал он. Он дал газу, но пока они ехали, он, как и она, не закрывал окна и не отвлекался от леса.

Впрочем, ничего из ряда вон выходящего не было. Ни следов, ни движения, и чем ближе они подходили к особняку, тем меньше бушевали её инстинкты.

— Может быть, животное?

— Возможно, — сказал Торрен. Он указал двумя пальцами на дом, где Вир сидел на крыше, глядя на лес, согнув одно колено и свесив одну ногу с края водосточного желоба — Но тогда почему Красный Дракон тоже наблюдает за лесом?

— Хорошо. Можно поиграть в адвоката дьявола, Вир много сидит наверху, и у меня есть теория на этот счет. Я думаю, что земля не его дом. Это не его счастливое место. Он позволяет себе перекидываться только раз в три недели, верно? Представь, если бы ты заставил Хавока хранить молчание в течение трех недель. Ты бы чувствовал себя разбитым и растерянным. Я думаю, что Вир сидит в воздухе, потому что так его дракону комфортнее. Плюс, смотри. Остальные члены команды, кажется, не обеспокоены. — Она указала туда, где Нокс и Невада сидели в обмотанных изолентой шезлонгах на снегу, лицом друг к другу, сплевывая между собой кусок жвачки, ловя его ртом. Они подбадривали друг друга каждый раз, когда ловили его.

— Боже, их любовь такая странная, — пробормотал Торрен.

— Ага. — Кендис сморщила лицо. — Хотя я чувствую, что мы могли бы взять с них пример.

Торрен смотрел на них с прищуренными глазами.

— Я подумал о том же. У тебя есть жвачка?

Кендис расхохоталась. Конечно, Торрен был готов посоперничать. Он был хорош в этом и часто спорил с Ноксом по причинам, которые она, вероятно, никогда полностью не могла бы понять.

— Извини, только что выкинула.

Она даже не попыталась открыть свою дверь. Во-первых, коробка для переезда у нее на коленях была полна её коллекции любовных романов и была тяжелой. И во-вторых, она рано узнала, что Торрен любил открывать перед ней двери. Все двери, и он выдвигал для неё стул в ресторанах, даже если это был просто фаст-фуд. И при каждом удобном случае он любил носить её вещи. Он объяснил, что никогда не сможет купить ей много материальных вещей, поэтому ему нравилось заботиться о ней, как только мог. Это было очень мило и заставляло её чувствовать себя особенной каждый раз, когда он это делал, так что её улыбка растянула её лицо, когда он пробежал вокруг своей машины и открыл ей дверь. Он стащил коробку с её коленей, как будто она ничего не весила, и подождал, пока она возьмет стопку одежды из багажника его машины. Это был последний груз из её квартиры, так что задняя часть была набита в основном хламом, который они оставили до последнего, чтобы перевезти.

— Я приготовил ужин! — крикнул Нокс, пока они шли к входной двери.

— Я не буду есть то, что ты приготовил, — пробормотал Торрен. — Ты сжигаешь всё.

— Под «приготовленным ужином» я подразумеваю, что купил пасту в этом новом итальянском магазине в городе. Ужин команды! Страница шестьдесят девятая в книге «Манеры и дерьмо»: время от времени добывай еду.

— Кроме того, мне нравится, когда мы едим все вместе, — сказала Невада. — И я устала от лапши быстрого приготовления. Счета оплачены в этом месяце, так что давайте отпразднуем. Мы даже добыли ящик вина. Тридцать четыре стакана белоснежного за одиннадцать долларов.

— Мне тоже нравятся совместные обеды комады, — призналась Кендис. — Ощущается как те испорченные, неблагополучные семейные обеды в забавных телевизионных шоу.

— Точно! — взволнованно воскликнула Невада. — Это то, что я сказала Ноксу вчера!

— А, да, я помню тот разговор, — пробормотал Нокс, глядя на открытую книгу «Манеры и дерьмо», которую он вытащил из кармана.

— Ложь, — сказала Невада.

— В свою защиту, я почти уверен, что это было примерно в то время, когда ты произнесла слово «язык», и всё, о чем я мог думать, это твой рот на моем члене.

— Твой разум когда-нибудь вылезает из водосточной трубы, Нокс? — спросил Вир с крыши.

— Труба — лучшее место для разума, — чопорно объяснил Нокс. — Темно, тихо и влажно…

— Остановись, — потребовал Вир. В его словах была сталь и требование к повиновению, и Нокс подавился своим возражением. Попробовал ещё раз, но не смог произнести ни слова, поэтому вместо этого он поднял средний палец.

— Когда-нибудь я откушу оба твоих любимых пальца, — пробормотал Вир. — Нам нужно быстро поесть, если мы собираемся поужинать.

— Почему? — спросил Торрен, повернувшись к нему, прежде чем он добрался до входной двери.

Его пристальный взгляд был устремлен на Красного Дракона, который лишь пожал одним плечом и ответил:

— Приближается буря.

Челюсти Торрена сжались.

— Что это значит?

Единственным ответом Вира был взгляд пустых глаз на Торрена и его кивок на небо. Действительно, облака были темно-серыми и клубились над ними. Сегодня вечером в Фоксбурге должно было выпасть четыре дюйма снега.

Торрен разочарованно зарычал, развернулся на каблуках и направился в дом. Но Кендис все еще стояла там, глядя на Вира. Он перевёл взгляд на нее и сказал:

— Помни, что я сказал тебе, Кендис. Вспомни свою роль. Не выпускай дьявола наружу. — Всего пару ударов сердца он держал её в ловушке этого серебряного драконьего взгляда, а затем снова обратил своё внимание на лес.

— О чём он говорил? — спросил Невада.

Нокс подозрительно посмотрел на Вира.

Руки Кендис под кучей одежды дрожали, но она сохранила бесстрастное выражение лица и пожала плечами. Она не могла произнести ни слова, иначе их разоблачили бы как ложь, поэтому она пошла за Торреном, надеясь, что он не услышал загадочной просьбы Вира.

Её роль? Чтобы Торрен не сошел с ума, когда Вир исчезнет. Что-то пошло не так. Что-то было действительно не так, и у неё было глубокое чувство, что буря, о которой говорил Вир, не имеет ничего общего с облаками, а только с ощущением слежки, которую она почувствовала в лесу.

Они с Торреном быстро, но молча разгрузили машину. Он казался погруженным в собственные мысли, вероятно, беспокоясь о своём друге. Каждый раз, когда они проходили через кухню, чтобы ещё раз сбегать к машине, Нокс прекращал разогревать еду и смотрел на неё. Это чувствовала вся команда, поэтому, когда снаружи раздался тихий гул двигателя, для неё это совсем не было неожиданностью. Судя по мрачным взглядам на лицах остальных, для них тоже.

— Мне кажется, что Деймон, черт его побери, Дей затеял что-то нехорошее, — пробормотал Нокс, пока все смотрели на сине-красные полицейские огни, медленно приближающиеся к лесу.

— Почему Вир не бежит? — спросила Кендис. В окно она могла увидеть, как его нога всё ещё свисала с крыши.

— Он сказал, что это последнее место, откуда он побежит, — хрипло сказал Торрен. — Здесь он хочет стоять на своей земле.

— Мы дадим отпор? — спросила Невада кротким голосом, когда на поляне появились еще три полицейских машины и фургон журналистов из местных новостей.

Торрен прорычал:

— Новый девиз команды Сынов Зверей: дадим отпор всему!

Нокс уже стаскивал с себя рубашку, прежде чем парни добрались до крыльца. Ого. Кендис бросилась за ними. Мужчины сначала дрались, а потом задавали вопросы, но она знала большую часть полицейских в этом городе. Может быть, она могла бы их уговорить. Кроме того, эта команда не могла позволить себе повторение Ковингтона. Этот новостной фургон означал камеры. Было ли вообще законно присутствие съемочной группы при аресте? Это было похоже на нарушение конфиденциальности.

— Торрен! — позвала она, подбегая, чтобы догнать. Парни шли на максимальной скорости.

— Нокс, подожди! — крикнула Невада прямо позади неё.

Однако остановил их Вир. Он грациозно и беззвучно спрыгнул с крыши, как будто слетел, но сейчас у Вира не было крыльев. Этот человек скрыл много своих сил даже от своей команды. Он превратился в ничто и снова появился прямо перед Торреном и Ноксом.

— Пусть они заберут меня. Больше никаких драк, никакого бега. Мой отец хочет этого… — Вир глубоко вздохнул, и впервые с тех пор, как она знала его, Кендис увидела боль в глазах Вира. — Всё отлично. Папа побеждает. Люди побеждают.

— Что? Нет, черт возьми! — закричал Торрен, когда полукольцо полицейских машин окружило их. — Ты в полном порядке.

— Я опасен.

— Ты всё контролируешь!

— Пока не прекинусь! Всё было иначе, когда я не был альфой, Торрен. Я был другим! Теперь я должен думать о благе команды.

Торрен сильно толкнул его в грудь, но Вир едва пошевелился.

— Значит, уйти без боя — твоё решение? Так ты заботишься о своей команде?

— Да. Потому что я хочу, чтобы ты жил. Я не хочу войны. Есть последствия из-за того, кто я, и пришло время заплатить за это. И я не буду платить твоей кровью.

— Это пи*дец, — пробормотал Нокс, скрестив руки на груди.

— Руки за голову и на колени! — закричал шериф Бьютт, нацелив мощную винтовку на Вира. В таких же позах стояло ещё несколько десятков офицеров.

— Наша команда погибнет без тебя! — Нокс взревел, его лицо покраснело.

— С тобой всё будет в порядке, — возразил Вир.

— Ты ошибаешься, — прохрипел Торрен. — Я не буду в порядке.

— Это всего один год…

— В тюрьме оборотней, Вир! — закричал Торрен. — Ты понимаешь это? Ты знаешь, на что похоже то место? Это не трехразовое питание, тренировки и чтение. Они причинят тебе боль. Ты не вернёшься.

— Вернусь.

— Нет, и ты это знаешь. — Всё тело Торрена тряслось, а его глаза были такими ярко-зелеными, что в них было трудно смотреть. Он пах зверем. От него пахло Хавоком. — Если тебе посчастливится выжить, тебя изменят, Вир.

С пылающим красным лицом шериф Бьютт закричал:

— Я сказал: на колени!

— Торрен, — предупредила Кендис, медленно опускаясь на колени в снег рядом с ним. — Делай, что говорит Вир. Он альфа.

— Он не станет, — сказал Нокс. — И я также не вижу, чтобы он сам опустился на колени.

Рядом с ним Невада уже лежала в снегу, дёргая свою пару за руку, сверкающие глаза золотой лисы умоляли его присоединиться к ней.

На них были направлены две камеры, и репортёр рассказывал о происходящем. Какого черта? Вир даже не сражался.

— Эй! Уберите отсюда эти камеры! — закричала Кендис. — Это неправильно. Вам не следует быть здесь. Мы сотрудничаем.

— К черту сотрудничество, — прорычал Торрен.

— На колени, — потребовал Вир. Приказ пролетел через связь команды и прервал вдох Кендис. Нокс тут же подогнулся и рухнул на колени с такой силой, что снег под ним взорвался белым шлейфом.

Торрен застонал от боли, но остался стоять на ногах, прямо между Виром и направленным на него оружием.

Вир обошел его и протянул запястья шерифу Бьютту.

— Я не убегаю и не сражаюсь, давайте сделаем это и оставим мою команду в покое. Они не сделали ничего плохого.

— Неверно, Красный, — сказал шериф Бьютт, передавая своё оружие стоявшей рядом с ним женщине-офицеру. Он приблизился с парой массивных наручников. — Торрен Тейлор, вы арестованы за незаконные бои и азартные игры. У нас есть видеодоказательство. Теперь твой вид предал тебя, как и ты подвёл их.

— Что? — спросил Вир.

— Мы здесь не за тобой, Дракон. Мы здесь за гориллой. Дакс Мейерс прислал нам четкую видеозапись незаконного боя оборотней на старой лесопилке. Два кабана также выступили с заявлениями на него. Он устраивал эти бои месяцами. Мы сфотографировали кровь на полу. Взяты доказательства. Тебе пи*дец, Хавок.

— Нет, нет, нет, — прорычал Вир. — Он сражается только потому, что должен. Он не создавал незаконную сеть. У него есть права.

— Он оборотень, — возразил Бьютт.

— Как и ты, чертов предатель! — рыкнул Нокс.

— Встаньте, — приказал Вир команде.

Кендис ахнула, когда её тело дёрнулось вверх. Вир попятился, положив руку на грудь Торрена, чтобы закрыть его собой.

— Ты хочешь меня, а не Торрена.

— Нет, мы действительно здесь из-за гориллы. Встань на свои чертовы колени, Торрен.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляла Кендис, толкая Бьютта в грудь. — Он не может попасть за решетку. Там ему станет совсем плохо. Ему нужна команда. — Торрен останется заключённым в голове с Хавоком. Это станет для него пыткой.

Бьютт странно, дико улыбнулся в тот момент, когда он завёл ей руки за спину.

— Аах, — воскликнула она, когда её плечо разорвало и обожгло.

— Убери от неё свои грёбаные руки! — взревел Торрен.

И тут разразился ад. Нокс выскочил перед Торреном и сильно толкнул его в грудь, но Хавок уже был неудержим. Горилла вырвалась из Торрена, и всё, что Нокс мог сделать, это убрать себя и Неваду с дороги, когда он бросился на шерифа.

Звук выстрелов раздался за спиной шерифа. Две пули попали в массивную руку Хавока, но он ничуть не замедлился. Снова стрельба, но в другом тоне. Кендис вскрикнула, когда дюжина дротиков с красными перьями вонзилась в тело Торрена. Нокс и Невада тоже пострадали, и в одно мгновение все трое упали на землю.

— Перекинешься, и я убью тебя, — пробормотал Бьютт на ухо Кендис, отводя её руки назад под острым углом.

Она зашипела на Бьютта, и её глаза заслезились.

— Торрен! — она закричала. Он взревел и выгнул спину к земле, его лицо исказилось от боли.

Его тело медленно ломалось, кости ломались, мышцы скручивались и меняли форму.

— О боже, — прошептала она в ужасе.

— Дайте им по еще одному выстрелу, но не в Вира, — потребовал Бьют. Его голос стал странным, когда он громко сказал: — никакие лекарства не подавят его дракона.

— Ложь, — сказала она ему.

Он рванул её руку вверх, и она застонала от боли, но не потеряла ход мыслей.

— Вир, он лжет. Они не бросаются на тебя специально. Что происходит? Вир!

Дракон стоял на краю всего хаоса, его глаза метались то к Торрену, то к Ноксу, то к Неваде, то снова к Торрену, пока они корчились от боли. Вир казался крупнее, весь разбух, на руках и шее вздулись вены. Его лицо было красным от ярости, а глаза были серебристыми с удлиненными зрачками. Глубокий грохот исходил от него и сотрясал землю под её ногами.

— Готовься, — тихо сказал Бьютт в рацию на плече.

С кем, черт возьми, он разговаривал?

В отчаянии Кендис огляделась. Она прищурилась и поискала как можно дальше в лесу. Повсюду было движение. В горах Вира было полно людей, одетых в черное, в толстых бронежилетах, касках и с мощными винтовками. Грохот тяжелой техники заглушал звуки леса. Танки? Дерьмо.

— Кендис, — выдавил Торрен. Он был на полпути к Изменению, вызванному лекарствами. Чем бы они ни стреляли в него, оно снова превращало его в человека. Он выглядел так, словно ему было очень больно, зубы стиснуты, лицо напряжено, тело искривлено, ломается. Словно её сердце разрывалось с ним, когда она смотрела на него в агонии. Четверо офицеров оторвали его от земли. — Кендис, — попытался он снова. — Они собираются убить его.

И всё обрело смысл, в этот момент совершенной ясности. Им было наплевать на арест Торрена за бой. Это была уловка. Они использовали Торрена, чтобы выбесить дракона. Чтобы заставить его измениться. Пекинуться в Красного Дракона, чтобы у них был повод обрушить на него целый Армагеддон.

Они были здесь не для того, чтобы кого-то арестовывать. Вир не собирался садиться в тюрьму оборотней. Они были здесь, чтобы устранить его.

Теперь Торрен был в своём полном человеческом обличье, и он рванулся вверх, глядя на Вира, и пытался дотянуться до него, но слишком многие удерживали его. Всё больше и больше офицеров наваливались на него, пока он медленно продвигался к Виру. На Нокса тоже бросались другие, и Невада была прижата к земле женщиной-офицером с пистолетом, направленным ей в затылок.

— Вир! — закричал Торрен. — Не меняйся! Вир! Посмотри на меня! Не. Изменяйся!

Дюйм за дюймом Торрена тащили назад к черному внедорожнику.

Не выпускай дьявола наружу. Это то, что сказал ей Вир, но единственный дьявол, которого она видела, был в глазах Вира, когда он смотрел, как на его команду напали.

Торрена удерживало восемь человек, но он всё ещё продвигался к Виру, его лицо было в отчаянии, когда умолял своего лучшего друга не изменяться. Пока пытался спасти жизнь Вира. Вероятно, прямо сейчас у них была дюжина ракет, направленных на Сынов Зверей, и они просто ждали, когда на арену выйдет Красный Дракон.

Нокс тоже боролся изо всех сил, борясь с толпой удерживавших его людей.

Лицо Невады всё ещё было утоплено в снег, но она снова и снова кричала, чтобы Вир не перекидывался.

— Не меняйся, они убьют тебя. Не меняйся, Вир. Ты меня слышишь? Они убьют тебя!

Торрен никогда больше не будет в порядке, если они убьют Вира. Он был хранителем Красного Дракона, а она хранительницей нового Конга. Она должна была что-то сделать. Она должна была сделать что угодно.

Грудь Вира вздымалась, и он пустил струю огня из своего человеческого рта в ближайшую полицейскую машину. Она взорвалась с оглушительным звуком, но даже он не заглушил ужасный звук его огромных, изодранных огненно-красных крыльев, вырвавшихся из его спины. Вир поднял свою когтистую руку в воздух, а затем щёлкнул пальцами, и вторая машина врезалась в дерево с такой силой, что удар отозвался в её груди.

Какого черта? Вир мог управлять материей? Нет, нет, нет, он не должен показывать это людям. Не следует позволять камерам запечатлеть его истинную силу.

— Вир! — она закричала. — Остановись!

Будь проклят белый медведь, который держал её. У неё был план, но он собирался причинить ей боль и, возможно, убить. Но был шанс, что она сможет опередить его, если будет достаточно быстрой. Вир боролся с Изменением, но Красный Дракон выходил из него, хотел он того или нет.

— Торрен, ты помнишь, как Вир тебя впервые сжег? — позвала она. Пожалуйста, пусть он поймёт.

— Да, я помню! Кендис! — закричал Торрен. В его глазах было понимание и отчаяние, когда они встретились взглядом. — Сделай это.

— Возьми дротик! — закричала она. Она не знала, отдавала ли она этот приказ Торрену, Ноксу или Неваде. Неважно, кто попал, главное, что хотя бы кто-нибудь попадёт. — Выстрели в него! — Кендис оттолкнулась назад так сильно, как только могла, и ахнула от удара своей ноги о голень Бьютта. Его хватка дрогнула, когда он заревел от боли. Она вырвалась из его рук и развернулась, злобно полоснув когтями его лицо.

Она сбежала, потому что Вир больше не был собой. В его взгляде не было человечности, только обещание хладнокровной мести. Время замедлило свой бег, когда она бросилась к нему. Его малиновые крылья, оборванные по краям, с прорехами и дырами, как будто он побывал в сотне боев, протянулись через всю поляну. Его тело тряслось, расплываясь, прямо на волоске от полного изменения, и у неё осталось мало времени. Он взмахнул крыльями и взлетел в воздух в тот момент, когда Кендис достигла его.

Она чувствовала Бьютта позади себя. Почувствовала его дыхание на своей коже и услышала его рычание. Её больше не преследовал мужчина. Если бы она обернулась, то увидела бы охотящегося на неё чудовищного белого медведя.

Монстр за ней, монстр перед ней, и ей предстояло выбрать свою смерть — зубы или огонь.

Хотя в некотором смысле огонь принадлежал ей, верно? Он принадлежал её альфе, её команде, её паре. И она сделает всё ради Торрена.

Конечно она выбрала огонь.

— Не выпускай дьявола наружу, — процедила она сквозь стиснутые зубы, чтобы сохранить храбрость.

Она прыгнула в воздух как раз в тот момент, когда тело Вира распухло, его одежда разорвалась, и его покрыла кроваво-красная чешуя. Она хорошо прыгала, слава тигрице. И она отлично орудует своими когтями, обхватив руками его шею и ногами, как только смогла.

И она вспомнила историю Торрена, вспомнила сон и сказала слова, которые остановили его огонь много лет назад.

— Остановись или ты причинишь боль Торрену! Ты сделаешь ему больно, и он больше никогда не будет твоим другом. Он не будет твоим другом, Вир. Он не будет!

Ветер был оглушительным, когда он поднял их выше, и что-то с огромной силой взорвалось прямо над ними. Ракета? Дракон Вира вырвался из него, становясь невероятно большим. Кендис закричала и вцепилась в гладкую чешуйку его удлиняющейся шеи, отчаянно хватаясь за опору.

Все выше и выше они поднимались. В ужасе она посмотрела на землю как раз вовремя, чтобы увидеть Нокса с дротиком, обрушивающего адский град дротиков в их сторону, пока Торрен бил кулаками по толпе людей, прикрывая спину Нокса и выигрывая ему драгоценные секунды. Боль пронзила её спину в двух местах, и когда она выпустила дракона из рук, она завизжала. У неё перехватило дыхание, когда она упала с неба и вернулась на землю, и она падала не одна. Единственный дротик с красным оперением застрял в шее Вира, как раз там, где у него не было чешуи. Нокс чертовски хорошо прицелился. Когда Вир взревел, он обжег её кожу жаром своего огня, разбрызгивая его по лесу и падая вместе с ней.

Даже если она выживет при падении, она не переживет, если Вир раздавит её тело под своей чудовищной тяжестью. И поскольку она знала, что это конец, и потому что хотела быть храброй, она закричала:

— Торрен, прости! — и надеялась на Бога, чтобы он понял. Жаль, что она не смогла спасти его друга, жаль, что не смогла спасти себя, жаль, что его жизнь станет темнее, потому что её сил было недостаточно. Ей было жаль, что она не спасла его, потому что теперь Хавок возьмёт всё под свой контроль, чтобы выжить.

Незадолго до удара она вздрогнула и закрыла глаза, но его не было, как она ожидала. Её ударило сбоку, и она понеслась по воздуху так быстро, что у неё перехватило дыхание. Сильные руки Торрена обнимали её. Он сделал всё возможное, чтобы защитить её от удара своим телом, когда они упали на землю.

Вир чуть не врезался в них крылом, но в последнюю секунду поднялся, и тогда они начали втягиваться внутрь, дергаясь и дергаясь, пока сжимались, он выгнул свою длинную шею назад и с оглушительным визгом изрыгнул в воздух своё пламя. Он становился всё меньше и меньше, пока рёв дракона не превратился в крик человека. Вир упал на колени в снег, раскинув руки, тело согнулось, крылья втянулись в тело, и он уставился в небо со стиснутыми зубами.

— Ты можешь идти? — в спешке спросил Торрен.

— Д-да. — Она надеялась, что сможет, по крайней мере.

— Хорошая девочка. — Торрен быстро выпрямил её и потянул за руку.

Слишком быстро, потому что она споткнулась. Её тело не работало должным образом, и её вырвало. Может быть, это было из-за дротика в её спине. Сейчас она даже не чувствовала свою тигрицу. Она чувствовала себя совершенно пустой. Было ужасно быть такой одинокой в своём теле впервые в жизни.

Торрен не переставал бежать, пока они не оказались перед Виром. А вскоре подбежали и Нокс с Невадой, блокируя своего альфу от оружия, которое было направлено на него, и от того, что спрятали в лесу, организованных Бьюттом, чтобы покончить с Красным Драконом.

На поляне царила устрашающая тишина, офицеры стояли кучками, с растерянными лицами, взгляды скользили то друг к другу, то снова к команде, направив на них оружие.

Бьютт снова переоделся в пару черных брюк-карго. Он выглядел разъяренным и говорил что-то тихо в рацию на плече.

— Вир Дей, вы арестованы за разрушения, которые вы устроили в Ковингтоне, — крикнул он, направляясь к ним. — И за уничтожение сегодня двух полицейских машин.

— Да пошёл ты, Бьют, — выплюнул Торрен.

— Торрен, — пророкотал Вир. — Всё в порядке. Я готов. Ты станешь Альфой, пока меня нет. — Он перевёл внимание на Кендис. — Ты. Добро пожаловать в команду Сынов Зверей. У тебя есть работа, и не забывай о ней ни на секунду, пока меня нет. Держи. Торрена. В равновесии.

Кендис сморгнула горящие слезы. Это был ужасный момент. Альфа только что поприветствовал её в команде, но он собирался уйти и разбить их сердца. И она волновалась за него.

— Не думаю, что тебе стоит идти одному, — пробормотала она. — У них только что был план убить тебя, Вир. Ты не можешь доверять им, они могут не доставить тебя живыми в тюрьму оборотней.

— Нет, не могу. — Вир медленно встал и поморщился от боли в теле. — Но я могу довериться ему, чтобы он проводил меня. — Он щёлкнул пальцами в сторону приближающегося черного внедорожника, который пробирался сквозь эту толпу машин и танков. Когда он развернулся, заднее стекло опустилось, Деймон Дэй мрачно сидел сзади.

— О, чёрт, — пробормотал Бьютт, посмотрев в том направлении. Он наклонился к рации на плече и пробормотал: — Прерви миссию и уходи как можно дальше. Синий дракон только что прибыл. Повторяю, отменить все планы.

— Простите, шериф Баттс, — сказал Нокс, уперев руки в бока. — Если ты будешь трахаться с малышом Деймона, он уничтожит всю твою семью. Если бы я был тобой, а я бы не хотел быть тобой, потому что тебя зовут Хэнки Пэнки, а твой белый медведь отстой, я бы позаботился о том, чтобы Вир добрался до места назначения целым и невредимым. Я имею в виду, если тебе нравится дышать и всё такое.

Шериф Бьютт грубо надел на Вира наручники и толкнул его к одной из оставшихся машин.

— Альфа, — позвал Торрен. — Какой план?

— Никаких планов, — крикнул он через плечо. — Ты теперь альфа. Сохрани команду в целости. Постарайся не лажать слишком много. Дождись меня. Год, и я вернусь. — Он бросил на Торрена взгляд через плечо, который Кендис не смогла прочесть, но, казалось, между ними в считанные мгновения прошла тысяча вещей, прежде чем его грубо втолкнули в заднюю часть полицейской машины.

— Кендис Самнер, — официально позвал её Деймон Дэй. У него были глаза серебряного дракона, как у Вира, но темные волосы на висках поседели. Он был поразителен как мужчина и поражал чистой уверенностью, когда говорил. — Ты сделала больше, чем ты думаешь. Медицинские долги твоего покойного отца будут выплачены к концу дня. Торрен, я сделал пожертвование твоей сестре. Её операция теперь покрыта с помощью всех наших команд. Используй деньги, которые ты откладывал, чтобы сделать что-то для себя. Ты слышал Вира. Ты альфа, пока он не вернётся домой. — Он слегка грустно улыбнулся. — Почини лесопилку. Стань конкурентом своего отца. — Деймон опустил подбородок в знак уважения, а затем поднял окно.

Полицейские машины, грузовик новостей и внедорожник Деймона выехали с поляны в лес.

В тишине взволнованная команда стояла и смотрела, как все уезжают. Кендис была холодной и онемевшей, тряслась с головы до ног. Было ли это состоянием шока?

— А мне что? — спросил Нокс.

— Что ты имеешь в виду? — сказал Торрен измученным голосом.

— Ну, Деймон здесь исполняет желания, как проклятый джинн-дракон, ты слышал о своей сестре, Кендис выплатили все долги, а мне что? Избитая печень?

Вздох Торрена превратился в разочарованное рычание.

— Да, да, — пробормотал Нокс, кладя руку на плечо Невады. — Я уже знаю, что ты собираешься сказать. — Он понизил голос и передразнил Торрена. — Мы только что потеряли нашего альфу, а ты хочешь поговорить о том, почему ты не получил подарок, который изменит твою жизнь. — Нокс фыркнул и развернулся с Невадой и направились обратно к дому.

— Ты куда? — подозрительно спросил Торрен.

Нокс швырнул за собой книгу о манерах и дерьме, которая приземлилась на снег у ног Кендис.

— Я иду планировать побег из тюрьмы. Хотя пока этого никто не признает, я лучший боец этой дурацкой команды. Наш альфа не может год гнить в тюрьме оборотней без своей команды. Он сойдет с ума и сожжет этот мир дотла. Ты идёшь или как? Я жажду макарон и раздумываю какой коварный план придумать. Мне нужно семь бутылок пива. Сегодня день, когда мы отсосали. Кстати, на счёт отсоса… — голос Нокса стал едва слышен, когда он и Невада вошли в дом, оставив Торрена и Кендис тупо смотреть ему вслед.

Ну… тогда ладно.

Коварный план и побег из тюрьмы.

Никто никогда не обвинял их в том, что они хорошие парни с гор Деймона. И теперь они чертовски точно не хорошие парни с гор Вира.

Глава 13

Вестибюль был полон оборотней. Стены и плитка на полу были такими же стерильно-белыми, как и каждая молекула воздуха в этой комнате была пропитана тестостероном, что Кендис не могла нормально дышать. И судя по лицам некоторых обитателей гор Деймона, они тоже чувствовали тяжесть.

Два месяца прошло с тех пор, как Вир попал в тюрьму оборотней.

Два месяца с тех пор, как команда была разбита.

Два месяца с тех пор, как Торрен начал удваивать свои усилия, чтобы быть в равновесии со зверем.

Два месяца с тех пор, как её мужчина разрешил зверю только одно изменение в день.

Прошло два месяца с тех пор, как они просмотрели всё, что Нокс смог разузнать о тюрьме оборотней, и поняли, что она неприступна.

Два месяца с тех пор, как им пришлось смириться с тем, что их альфа должен остаться там на год.

Два месяца с тех пор, как Дэймон Дэй выполнил своё обещание выплатить долги её отца.

Два месяца с тех пор, как она уволилась из «Джема» и устроилась упаковывать продукты в «кладовую Эсси».

Два месяца с тех пор, как они с Торреном начали копить деньги на ремонт лесопилки.

Два месяца без Вира казались вечностью. Каждый из Сынов Зверей чувствовал потерю. Чувствовал его отсутствие. Чувствовал зияющую рану в команде. Кендис даже тигрицей стало сложнее управлять.

Два месяца назад Торрен полностью посвятил себя тому, чтобы делать её счастливой, а также Нокса и Неваду, потому что он был полон решимости сохранить команду вместе. Теперь он был их альфой, пока Вир не вернётся домой и снова примет свою корону.

Два месяца прошло, как Дэймон Дей оплатил оставшуюся часть операции по кохлеарной имплантации Женевьевы.

Это был день, которого все так ждали.

Кендис ходила взад-вперед, её тигрица беспокойно бродила вокруг всех этих незнакомых оборотней.

— Всё будет хорошо, — пробормотал отец Торрена с доброй улыбкой. Его нога быстро дёргалась, пока сидел в кресле между своей парой Лейлой и Торреном. — Здесь тебя никто не обидит. Все знают, что ты сделала для Вира. И для Торрена.

Она фыркнула и покачала головой.

— Я не думаю, что когда-нибудь выкину этот день из головы. В основном, я всё ещё мечтаю, чтобы он просто сбежал. Я вернула своего альфу на землю и попросил команду вырубить его дракона. Я отобрала его силу.

— Чтобы спасти его. Ты совершила храбрый поступок для своей команды. — Шоколадно-карие глаза Конга были мягкими и понимающими. Они были того же цвета, что и у Торрена, теперь, когда он лучше контролировал Хавока.

Однако воспримет ли Вир её предательство во благо? Она думала, что нет. Каждую секунду, которую он провёл в том месте, она не могла не чувствовать, что отчасти это была её вина, как бы Торрен ни утешал её.

— Иди сюда, — пробормотал Торрен, потянувшись к ней со стула. Он просунул палец в петлю ремня на её джинсах и осторожно потянул её к себе.

Она сдалась и опустилась к нему на колени. Они ничего не говорили. Он просто скользнул рукой к её шее и обнял её за спину. Он узнал, что это была её главный выключатель. Вот что заставляло её чувствовать себя в безопасности, его крепкое объятие, удерживающее её. Её кошка тихо замурлыкала, и на губах Торрена медленно растянулась улыбка. Ему нравилось оказывать на неё такое влияние. Она могла это с точностью сказать. Он прижал её к своей груди и прижался к её губам, затем прислонился лбом к её и сказал:

— Сегодня хороший день. Тот, которого мы с нетерпением ждали. Ты в порядке. Я в порядке. Нокс и Невада? — спросил он, указывая подбородком туда, где они сидели, прижавшись к стене рядом с ними. — Они тоже в порядке. Вир будет в порядке. Он сильнее всех, кого я знаю, и он вернётся к нам, и нам больше никогда не придётся оглядываться через плечо.

— Клянешься? — пробормотала она.

— Ты доверяешь мне?

Она кивнула и схватила его за запястье, чтобы он продолжал держать её за шею.

— Я клянусь. И собираюсь поспособствовать тому, что всё останется в полном порядке.

Сильный мужчина. Мудрый мужчина. Он говорил правду. По его тону она могла сказать, что он абсолютно уверен, что собирается сделать эту команду именно такой, какой она должна быть.

Толпа стала шуметь перешептываниями все сразу, она обернулась и увидела медсестру, прорезавшую эту толпу народа. Она читала с планшета.

— Грейсон, команда Красного хаоса, Конг, Лейла, Торрен и Кендис. Она готова. Идите за мной, пожалуйста.

Сердце Кендис заколотилось в груди быстрее, когда они все встали. Грейсон был парой Женевьевы и молча сидел рядом с Торреном. Когда парни встали, Торрен схватил его за руку и грубо обнял, положив руку ему на затылок, и что-то пробормотал Грейсону на ухо. Они оба хлопнули друг друга по спине и повернулись, чтобы последовать за медсестрой. Торрен взял Кендис за руку и провёл её мимо стены, где сидели Нокс и Невада.

Торрен и Кендис протянули руки, а Нокс и Невада сжали их. Прикосновения стали важны в последнее время. Это заставляло их натянутые узы крепчать. Они ничего не сказали — они просто были там. Кендис улыбнулась им и слегка помахала, когда Торрен потащил её в коридор вслед за остальными.

Комната была приличного размера, но в ней по-прежнему было полно друзей Женевьевы, их команды и семьи. Она сидела в кресле у задней стены рядом с техником. На ней было красное платье-свитер и новые сапоги. Они с Кендис сблизились по переписке за последние пару месяцев до сегодняшнего дня, и Женевьева вчера вечером сказала ей, что хочет принарядиться в первый день её включённого слуха. Кендис решила соответствовать и надела такое же платье и сапоги. Красный для Красного Хаоса. Женевьева махнула Торрену и Грейсону подзывая поближе, и Кендис с гордостью наблюдала, как Торрен опустился на колени рядом с ней, глядя на сестру.

Техник что-то показал Женевьеве, которая быстро ответила, затем кивнула.

— Сначала она услышит звуковые сигналы, — объяснил техник комнате.

Все замолчали, всё внимание было обращено на Женевьеву, которая сейчас выглядела такой обеспокоенной. Кендис хотелось обнять её и сказать, что всё будет хорошо, но что, если операция не сработала? Или что делать, если имплантат неисправен? Она понимала её нервозность.

Женевьева уставилась в пространство и подняла руку, напряглась, а затем перевела взгляд на Грейсона, который стоял на коленях прямо перед ней. Он был большим и властным пантерой-оборотнем, альфой Красного Хаоса, и он стоял на коленях перед своей парой, как Торрен часто вставал перед Кендис.

Он сжал её бедра, когда сказал:

— Джен… я люблю тебя.

Женевьева зажала рот рукой, и слёзы навернулись на её глаза.

— Я слышу тебя, — сказала она всё ещё немного хрипло, как будто у неё во рту была вата, но тихо. — Я слышу тебя, — повторила она, по её лицу текли слезы. — И я слышу себя. — Она обхватила лицо Грейсона. — Ещё.

— Я люблю тебя, — сказал Грейсон, его голос сорвался на последнем слове.

Она обвила руками его шею и так крепко обняла, что её плечи тряслись от слёз. Внезапно она отодвинулась и указала на Торрена.

— Ты!

— Привет, маленькая обезьянка, — сказал Торрен взволнованным голосом.

— Аааах! — Женевьева заплакала. — Это я. — Она показывала знаками ему, одновременно, пока это говорила, а затем рассмеялась, когда её щеки покраснели.

В комнате не осталось сухих глаз, поскольку остальные говорили с ней по очереди. Даже жесткий и властный Торрен сел у стены и уткнулся мокрой щекой ей в плечо. Он судорожно выдохнул, глядя через комнату на Кендис, его карие глаза были полны эмоций. И отсюда она могла почувствовать его облегчение. Он ждал этого всю жизнь Женевьевы и так сильно хотел, чтобы у неё появилась такая возможность, и теперь, это действительно произошло.

Люди толпились вокруг Женевьевы, возбужденно переговариваясь друг с другом, а она смеялась, вглядываясь в лица, пытаясь не отставать. Торрен встал. Он выбрался из толпы к Кендис. Он притянул её к себе и просто обнял, как будто он нуждался в её объятиях. Его сердце билось, как барабан, у её щеки.

— Я чувствую, что теперь у меня есть всё, — пробормотал он. — Спасибо, что привела меня сюда.

— Ты сделал это сам, Торрен.

— Ммм, — пророкотал он, звук вибрировал из его груди. — Ты дала мне цель, не дала мне сломаться. Ты встала на пути Хавока и потребовала у него время. Ты сделала человека во мне сильнее, а гориллу — терпеливее. Не преуменьшай свою роль в моей жизни, Кендис. Ты меня привела. Я чертовски горжусь тем, что ты моя.

И в этот момент она знала, несмотря ни на что, с ними всё будет в порядке. Каким бы ни было будущее, вместе они могут добиться всего. Она и Торрен, Нокс с Невадой, а когда-нибудь и Вир.

Два месяца назад она попала в команду свирепых оборотней. Медведь, лиса, горилла, тигр… дракон. Ей и в голову не пришло бы, что её жизнь приведёт её сюда. Но в этом и была прелесть — неизвестность. Невероятно, что она упала на колени после смерти отца и проглотила свою гордость, чтобы принять предложение о работе, которая заставила бы почувствовать её ещё хуже. Но какой поворот, когда Торрен вошёл в её жизнь.

Новая работа и команда, которая, пусть и совершенно крышесносная, любила её. Вернула её. Защитила её сердце. Парень, который идеально подходил ей. Когда-нибудь предсказание Торрена сбудется.

Всё будет хорошо.

Лучше, чем хорошо.

Она была частью команды Сынов Зверей, и они не сбежали и не ушли.

Она была подругой Невады, которую она обожала.

Она была новой сестрой Женевьевы и новой дочерью Конга и Лейлы.

Она была парой мужчины, который относится к ней, как к своей королеве.

Два месяца прошло с тех пор, как вся её жизнь начала меняться к лучшему, потому что Торрен поверил в её ценность и показал ей, что она драгоценна.

Два месяца с тех пор, как Торрен принял в ней все до единой частички и напомнил ей, что даже её осколки прекрасны.

Два месяца с тех пор, как она присоединилась к команде и сменила путь своих звезд.

А еще через десять месяцев, если они будут достаточно усердно работать и заботиться друг о друге, Сыны Зверей снова станут целыми.

Эпилог

Торрен нахмурился, глядя на сверток посреди стола на заднем крыльце. Оно было адресовано остаткам команды Сынов Зверей, но не имело обратного адреса.

Почерк был знакомым, но он не мог его вспомнить.

— Вот, — объявил Нокс, ставя на стол тарелку сосисок, — пора перекусить.

Кендис громко хихикнула рядом с ним и сильнее закуталась в одеяло, которое она накинула на плечи, когда Торрен созвал утреннее совещание команды. Она сидела в своем любимом розовом пластиковом кресле, со скотчем на ножке.

— Я имела в виду завтрак, фрукты или хоть что-то на подобие, — сказала она.

— Ага, в следующий раз тебе придётся уточнить, — сказал Нокс, кусая сосиску. По поводу такого огромного блюда, он объяснил: — Я не понимаю намёков, а чтение мыслей — это работа Вира.

— Я люблю сосиски, — услужливо сказала Невада, потянувшись за одной.

Нокс гордо кивнул.

— Я всажу тебе одну, когда мы закончим это скучное совещание и вернёмся в постель.

Раньше Нокс всегда его бесил, но в последнее время Торрен не обращал на него внимания. Может быть, он просто привык к нему, а может быть, он понял, что этот идиот был чуть ли не самым преданным человеком во всём мире и стал бетой в нашей команде, когда Вир ушел. Такая команда в жизни бы не сплотилась… но они смогли. Конечно, большую часть времени они дрались, как кошки с собакой, и если Хавок не сражался с гризли Нокса каждый день, неделя текла жутко медленно, но Торрен по опыту знал, что если дело дойдет до драки, его друзья Нокс с Невадой прикроют ему спину, несмотря ни на что.

В конце концов, они создали свой клан.

Единственное, чего не хватает? Вира.

Торрен порвал пакет и вытащил толстую книгу. Обложка и корешок были темно-бордового цвета, на обложке золотой филигранью был нарисован дракон. Грациозный.

Он открыл её. Внутри пустые страницы были вырезаны, чтобы освободить место для небольшой портативного видеокамеры.

— Ого, — пробормотал Нокс, вставая, сцепив руки на краю стола, как Торрен, и смотрел в книгу. Из-за сосисок, его руки оставляли жирные пятна на древнем столе, но это только придавало ему больше особенности, так что Торрена это не сильно волновало. Хотя Вир, наверное, рассвирепел бы, когда увидел это. Дракон был долбанным аккуратистом.

Кендис прижалась к боку Торрена и нажала маленькую зеленую кнопку с надписью «плей». Боже, от неё восхитительно пахло. Шампунем и сном, а его приятель тоже не отказался бы от блюда в постели, когда они здесь закончат. Он облизнулся, просто подумав об этом. Сейчас они пытались завести ребенка и чертовски веселились, тренируясь.

Пустой экран превратился в сцену, от которой у Торрена остановилось сердце. Это была гигантская комната с бетонными стенами и закрытыми дверями-роллерами, как на складах, вдоль задней стены. Одни из ворот были раскалены докрасна, а стены были обуглены и почти почернели от подпалин. Там была кровать, без простыней, только металлический каркас и матрац, а на ней сидел призрак. По крайней мере, так сначала подумал Торрен.

— О боже, — прошептала Кендис, когда Вир поднял свою бритую голову и посмотрел прямо в камеру. Один его глаз был голубым человеческим, а другой — серебряным драконьим. Твою мать. Он выглядел измученным, бледным, и его кулаки были сжаты на коленях, как будто он был в бешенстве.

— Я сказал, что не хочу давать интервью, — прорычал он голосом, который с силой эхом разнесся по комнате.

— Ваш отец попросил об этом, — прозвучал женский голос из-за камеры.

Руки Вира сжались ещё крепче, а лицо исказилось от ярости.

— Что ты чувствуешь после шести месяцев пребывания здесь?

— У меня нет чувств. Никогда не было.

Когда интервьюер делал заметки, раздался шорох страниц.

— Я прочитала ваше дело и знаю, что у вас были некоторые проблемы с здешней властью. Что может сделать это учреждение, чтобы облегчить вам ваше пребывание здесь?

— Ты имеешь в виду, что они могут сделать, чтобы лучше контролировать меня?

— Конечно.

Вир оторвал от неё взгляд и ничего не ответил.

Она попыталась снова.

— Если бы вы могли иметь здесь одну вещь для утешения, что бы это было?

Его голос дрогнул в ответ.

— Моя команда.

Эти два слова опустошили Торрена. Вир выглядел дерьмово, словно он прошел через настоящий ад, и он признал, что они ему нужны. Он никогда не признавался, что нуждается в ком-либо. Это было очень плохо.

Голос интервьюера понизился до едва слышного шепота.

— Они пытаются забрать твоего дракона. Если ты хочешь что-то сказать, попросить о чём-то, попросить о помощи… сделай это сейчас.

Когда Вир скользнул своим получеловеческим-полудраконьим взглядом на женщину, его маска ярости спала. Он тяжело сглотнул и сказал:

— Взлом с проникновением.

— Что?

— Вандализм. Нелегальные бои.

Вир медленно моргнул и сосредоточил свой огненный взгляд на камере. В его голосе была сила, когда он приказал:

— Подойди. Сюда.

Камера погасла.

— Вот дерьмо, — пробормотал Нокс.

— Что это значит? — спросила Невада тихим испуганным голосом.

Почерк на адресе внезапно всплыл в памяти. Он принадлежал Деймону Дэю. Он помог Виру попасть в это ужасное место, а теперь пытается помочь своему сыну? Прежде чем они это сделают, Торрену нужно было выяснить, какой была конечная цель Деймона, чтобы защитить свою команду.

Кендис посмотрела на Торрена с угрюмым выражением лица, как будто она уже знала, куда он собирается пойти с этим.

— Серьёзно, что он имел в виду? — спросил Невада громче.

Торрен крепче прижал Кендис к своим ребрам и вздохнул.

— Он просто перечислил вещи, которые дадут нам минимальные сроки в тюрьме оборотней.

— А это значит? — спросила Кендис, но её голос уже был полон стали, как будто она уже поняла. Она уже видела их дальнейшие планы.

— Это означает, что мы не можем проникнуть в это учреждение и вытащить его. Но наш альфа только что приказал нам спасти его дракона.

— Нас посадят? — спросил Нокс слишком возбужденно. — Я в деле!

Невада выглядела чертовски нервной, но подняла два пальца в воздух.

— Это Вир. Он ужасно выглядит. Он наш. Я в деле.

Кендис нежно стиснула зубы на бицепсе Торрена. Она отстранилась, а затем покачала головой с лёгкой ухмылкой на губах.

— Ну, если мы собираемся отправится в ад, мы должны сделать это грандиозно. Я в деле.

— Даааа! — Нокс присвистнул. — Давайте спиздим что-нибудь у какого-нибудь ублюдка! У меня уже есть около тридцати идей. Нам нужно найти няню-лебедя для мистера Диддлса.

Торрен усмехнулся и грубо провел рукой по волосам. Боже, они просто не могли бы вести себя прилично, проблемы всегда их находят.

Ну что, опять? Это то, на что они подписались в тот день, когда создали эту команду. Это была чертова команда в конце списка хороших команд. Горы неприятностей и вагон гордыни. Они вовсе не незаметная команда.

— Хорошо, — пробормотал Торрен, позволив себе медленную, злую ухмылку, когда он оглядел своих людей, своих друзей, свой клан… свою пару. — Отправляемся спасать Красного Дракона.

Конец

Content

Джойс Т. С. Сын Конга