Си Син

Грёзы принцессы Цзюлин

《君九龄》

Volume II

All rights reserved

Original story and characters created and copyright © Author: 希行 Xi Xing

Russian edition rights under license granted by 上海玄霆娱乐信息科技有限公司 (Shanghai Xuanting Entertainment Information Technology Co., Ltd.)

Иллюстрация на обложке Савченко Екатерины (Peachyyri)

Внутренние арты Пельмышки

© Ястребилова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Том 2. Часть 2

Лето в Жуане

Глава 1

Дела посторонних людей навевают скуку

Небеса поистине несправедливы.

Третья госпожа Нин взмахнула веером.

– Рисковал жизнью ради спасения императора, – промолвила она. – Что все это значит?

Четвертая госпожа Нин, поджав ноги, сидела на кане. Хотя веера в руках она не держала, при ней имелся носовой платочек.

– Выдумают же всякие небылицы. В этой истории полно неточностей, – высказалась она. – Какая нелепость.

Сидевшая по другую сторону от низкого столика госпожа Нин по-прежнему сохраняла спокойный вид. Ее лицо, казалось, излучало еще больше любви.

– Это карма и вознаграждение за помощь милосердным людям, – заявила она.

– Невестка! – недовольно вскрикнула третья госпожа. – Какие еще милосердные люди? Нет в этом мире абсолютных добряков! К императору они, конечно же, будут добры. Но не к таким, как мы! Ты сама взгляни, что они творят.

– Убивают и обыскивают весь город – они просто сеют смуту, – добавила четвертая госпожа Нин. – Неужели они и правда набрались такой дерзости, что воспользовались императорским указом?

– Дело вовсе не в поиске человека, – мягко пояснила госпожа Нин. – Ребенок потерялся, конечно же, взрослые будут обеспокоены.

– Верно, только это просто пятнадцатилетний ребенок, который шлялся по ночам где попало. – Четвертая госпожа Нин сделала акцент на слове «пятнадцатилетний». – Вот они и подняли весь Янчэн на уши, свирепо обыскивая город и врываясь в чужие дома.

– Старший из братьев уже сообщил обо всем Нин Яню? О проступках семьи Фан необходимо доложить императору! – заявила третья госпожа Нин.

Когда эти слова слетели с ее уст, в комнату вошел господин Нин. За ним следовала Нин Юньянь.

Она уже несколько месяцев не выходила из дома. Семнадцатая юная госпожа занималась рукоделием и обучалась ведению домашних дел. Тело Нин Юньянь приобрело более округлые формы.

Вдобавок ко всему выглядела она вялой, унылой и подавленной.

Войдя в двери, Нин Юньянь поприветствовала мать и двух тетушек, а затем отошла в сторону, не проронив ни слова.

– Ни к чему говорить второму брату о случившемся, – нахмурившись, сказал господин Нин. – В этом нет никакой необходимости. Люди Цзиньи-вэй в Тайюане сами сообщат обо всем.

– Уже так много времени прошло, так почему же дело не сдвинулось с мертвой точки? – спросила четвертая невестка. – Почему на сей раз Цзиньи-вэй ведут себя так тихо?

– Разумеется, потому что император не позволил им действовать, – ответил господин Нин. – Чего тут думать?

Женщины семьи Нин, безусловно, не настолько глупы, чтобы не понять столь очевидных вещей. Однако они все равно разозлились, когда их догадки подтвердились.

– Это несправедливо! – возмутилась третья госпожа Нин, с досадой размахивая веером.

– Не стоит смеяться над происшествием с семьей Фан, насколько бы нелепым оно ни казалось, – усаживаясь на стул, сказал господин Нин.

Нин Юньянь незамедлительно налила чай и подала его мужчине.

Господин Нин сделал глоток.

– Вся эта история предназначена для народных масс. Она соответствует предпочтениям людей: необычная и весьма эксцентричная, – продолжил он, глядя на госпожу Нин. – Кармический цикл, воздаяние добром за добро, Будда, боги, император, приключения, предотвращение опасности, внезапные повороты и вознаграждение. Драматические перипетии завлекают людей, поэтому история так легко и разлетелась. А что же касается несостыковок и нелепости, то простому народу они безразличны.

– Значит, чинушам тоже наплевать? – спросила третья госпожа Нин.

Господин Нин улыбнулся.

– Конечно, не наплевать, – ответил он. – Их волновала лишь подлинность императорского указа. А вот каким образом он появился, они могли выяснить и обсудить тайком. Да и разве у них была возможность требовать каких-либо разъяснений? Это ведь случилось во времена правления предыдущего императора.

Господин Нин снова сделал глоток чая.

– Его величество – образцовый сын, – многозначительно промолвил он.

Нынешнему императору пришлось взойти на трон в критический момент, когда он подвергался резкой критике. Говорят, он вынужденно согласился из-за сыновней почтительности по отношению к покойному императору, в противном случае ему бы пришлось покончить жизнь самоубийством, дабы выразить свою искренность.

Поскольку семья Фан заявила, что у них указ предыдущего императора, разве мог нынешний правитель подвергнуть их слова сомнению?

Кроме того, уже проверили и подтвердили, что указ действительно был написан почерком предыдущего императора и заверен его нефритовой печатью. Также сведения об указе зафиксированы в одной из книг.

Третья и четвертая невестки переглянулись, недовольные и беспомощные.

– Получается, ни один человек на всем белом свете не сможет тягаться с семьей Фан, – заявили они.

– Может или нет, зависит от самой семьи Фан, – промолвил господин Нин, покручивая бороду. – Плохие поступки неизбежно ведут к самоуничтожению.

– Как эта вещь вообще появилась в Янчэне? – сердито бросила третья госпожа Нин.

Важно то, что эта вещь так или иначе касалась и семьи Нин.

– Просто не будем обращать внимания. Если к нам придут обыскивать дом, я сам открою двери и позволю им осуществить задуманное. Пусть обыскивают сколько душе угодно, – улыбнулся господин Нин. – Обыщут да обыщут.

Он громко рассмеялся и добавил:

– Являться обладателем императорского указа – не значит быть тем, кто этот указ подписал. Не стоит терять чувства меры и уж тем более не надо забывать о нормах.

В прошлом было немало высокопоставленных чиновников с большим списком заслуг, которых император удостаивал «киноварными письменами на железном свитке» [1]. В конечном итоге чиновники совсем распоясывались, и лишь немногим удалось избежать смерти.

Семья Фан использовала императорский указ, чтобы отомстить своим врагам, мобилизовать войска и задействовать чиновников, либо же для того, чтобы кого-то найти и обыскать весь город. Хотя их поведение слишком уж дерзкое, такое еще можно проглотить. Подобную выходку можно стерпеть один, два, но никак не три раза… Также владельцы указа могут вмешаться в дела придворных чиновников, и тогда вопросы появятся уже не только у простого народа.

На лицах госпожи Нин и двух невесток засияли улыбки.

– А вдруг они не собираются обыскивать наш дом и используют императорский указ для того, чтобы вынудить нас признать брачный контракт с семьей Цзюнь? – внезапно подала голос Нин Юньянь, которая все это время не издавала ни звука.

Смех в комнате резко утих. Выражения лиц всех четверых замерли.

Причина, по которой они так много уделили внимания императорскому указу семьи Фан, заключалась именно в их давнем конфликте.

Та история возникла из-за их разного статуса, они в любом случае должны были одержать верх.

Но так получилось, что два раза семье Нин уже пришлось проглотить обиду и стерпеть боль. В сложившихся обстоятельствах лучше не шутить и избежать конфликта, поэтому было принято решение отступить и понаблюдать со стороны.

В итоге не успели они предпринять хоть какие-то меры и разработать план, как семья Фан использовала императорский указ.

И теперь с держателями денежных лавок обращались так, словно они – главы государства.

Поистине удручающе.

Господин Нин покрутил бороду и вздохнул.

– Хочешь сказать, что отец знал об императорском указе семьи Фан и поэтому заключил брачный контракт с семьей Цзюнь? – внезапно спросил он.

Госпожа Нин хлопнула по столу.

От ее действия все присутствующие вздрогнули. Она очень редко впадала в ярость и выходила из себя.

– Ты! Как ты смеешь говорить такое об отце? – сердито спросила госпожа Нин. – За кого ты его принимаешь?

Так вот в чем дело.

Обстановка в комнате разрядилась, и господин Нин сконфуженно улыбнулся.

Говорить такое о старом господине Нине крайне невежливо. Мужчина слегка кашлянул.

– Янь-Янь, не стоит об этом беспокоиться, – ответил он, глядя на Нин Юньянь. – Об императорском указе семьи Фан знал только один человек – старая госпожа Фан. Юной госпоже Цзюнь тоже было ничего не известно. Даже когда Цзюнь Чжэньчжэнь подняла весь этот шум, старая госпожа Фан не использовала указ и не давила на нас. Сейчас она и подавно не стала бы так поступать.

– Верно, теперь эта юная госпожа Цзюнь – жена семьи Фан, – сказала третья госпожа Нин, с отвращением размахивая веером. – Если бы молодой господин все-таки умер от болезни, она стала бы вдовой. С их стороны было бы нагло использовать императорский указ и повторно выдавать ее замуж за члена нашей семьи. Но теперь молодой господин Фан выздоровел, и смерть ему не грозит. Неужели ты думаешь, что они используют указ и фактически сделают его рогоносцем?

– Что за чушь? – с осуждением уставилась на нее госпожа Нин. – Здесь же дети…

Третья госпожа Нин посмотрела на Нин Юньянь и сказала:

– Янь-Янь, поэтому я и наказала тебе не покидать стены нашего дома, дабы ты не связывалась с этой юной госпожой Цзюнь и не запятнала свою репутацию.

Нин Юньянь улыбнулась, выражая благодарность.

– Знаю, тетушка, – ответила она, радостно хлопнув себя по груди. – Хорошо еще, что брату удалось выйти сухим из воды. Такого человека, как он, не может постигнуть столь несчастная участь!

– Кстати, прошло уже немало времени с тех пор, как мы отправляли Юньчжао письмо, не так ли? – вспомнил господин Нин. – Можешь написать ему и узнать, как у него дела.

– Ты уже не ребенок, а все еще так переживаешь, – улыбнулась госпожа Нин, глядя на Нин Юньянь. – Напиши брату письмо.

– Хорошо, – ответила девушка.

Как только разговоры зашли о тех, кем гордились все члены семьи, в комнате тут же воцарилась радостная атмосфера. Как раз в этот момент снаружи послышались торопливые шаги. Служанка отдернула занавеску и, перепуганная, вошла внутрь.

– Госпожа, госпожа! О семье Фан снова пошла молва, – беспокойно протараторила она.

А разве разговоры о семье Фан прекращались? Из-за чего весь этот переполох?

– Скука смертная, – сердито бросила четвертая госпожа Нин. – Аж уши вянут.

– Нет, на сей раз дело вовсе не в императорском указе, – поспешно добавила служанка. – Это касается молодой госпожи Фан.

Молодая госпожа Фан?

Из-за слов служанки все присутствующие остолбенели.

Цзюнь Чжэньчжэнь? А что такого о ней могут говорить?

* * *

Раздался хлопок. Переполненная чайная погрузилась в тишину. Все взгляды устремились на высокую платформу.

Стоявший там рассказчик раскрыл веер.

– До сегодняшнего дня мы обсуждали с вами дела семьи Фан, но теперь я расскажу вам о кое-какой удивительной персоне.

Глава 2

Абсурдная шутка

– С древних времен ходят легенды о храбрых юношах, что бросаются навстречу опасности во имя благих целей. Но не только мужчины способны на такое, девушки могут им не уступать… Такие случаи, как история Ти Ин, что спасла своего отца [2], во все времена считались редкостью. Что уж говорить о том, чтобы заменить отца на военной службе! Удивительная женщина, о которой я хочу поведать сегодня, – молодая госпожа семьи Фан, дочь Цзюнь Инвэня, честного и справедливого чиновника.

Чайный дом был под завязку переполнен посетителями, которые одновременно смотрели на сцену и уминали кушанья. Работники заведения носились в разные стороны, разнося чай. Поскольку история звучала впервые, они то и дело поднимали головы и грели уши.

Юная госпожа Цзюнь хорошо известна среди жителей Янчэна. Ее в самом деле многие считали удивительной.

Со своим прибытием в Янчэн юная госпожа Цзюнь привнесла в город много волнения и интересных тем для разговора. Тем более всех, кто так или иначе был с ней связан, народ хорошо знал, и именно о них людям хотелось узнать побольше.

– И вот, наконец, юная госпожа Цзюнь встретила на Празднике фонарей десятого молодого господина Нина… Его красота поразила ее. И тогда любовная тоска захлестнула юную госпожу, как настоящее бедствие, она тут же принялась сочинять бесчисленные стихи…

Рассказчик сложил веер и изобразил застенчивую девушку, записывающую кистью стихотворение.

– «Горят повсюду ярко фонари, сверкают, с лунным светом соревнуясь. Прекрасный юноша под светом блещет, как нефрит, и по нему душа моя тоскует…»

Чайная взорвалась смехом.

Госпожа Нин снова ударила по столу.

Служанка резко замолчала.

Третья и четвертая невестки тоже прекратили смеяться.

– Как омерзительно! Ее совсем не волнует, что сама она потеряла лицо, а теперь еще и Юньчжао опозорен! – холодно бросила госпожа Нин.

Третья невестка слегка кашлянула и с пренебрежением сказала:

– Вот именно. Семья Фан так внезапно устроила эту заварушку лишь ради того, чтобы отвлечь внимание. Цзюнь Чжэньчжэнь ведь их невестка, она-то не может быть опозорена!

– Об их семье сколько угодно можно говорить, но зачем приплетать в эту историю других? – гневно добавила четвертая невестка.

– Господин, мы не можем терпеть такого издевательства над Юньчжао и дальше, это может плохо кончиться, – заявила госпожа Нин, глядя на мужа.

Выражение его лица оставалось прежним. Он поднял руку и дал знак служанке говорить дальше.

– Продолжай. Я хочу знать, что еще семья Фан поведала об этой удивительной девушке.

Служанка кивнула и бросила растерянный взгляд на госпожу Нин. Та, в свою очередь, прикрыла глаза и не удостоила ее своим вниманием. Прислуга продолжила.

Все глупости, что раньше творила юная госпожа Цзюнь, не являлись чем-то необычным. Она всего лишь наделала лишнего шуму из-за брачного контракта, повесилась и устроила скандал у местных органов власти.

Рассказчик поведал эту историю посетителям чайной, сгущая краски, чем вызвал у людей смех.

– Ай-ай-ай, нет, это же неправда! – с улыбкой откликнулся кто-то, похлопывая товарища по плечу. – Что за насмешки над молодой госпожой? У семьи Фан есть императорский указ! Как можно такое говорить?

Товарищ согласился с ним.

– Верно, как-то это чересчур, – проговорил он, немного паникуя. – Начальник Ли собирался уничтожить семью Фан и впоследствии был убит. Давайте не будем испытывать судьбу и нарываться на их гнев.

Это мнение стало распространяться по комнате, мало-помалу смех сходил на нет, только высокий и пронзительный голос рассказчика продолжал отдаваться эхом по залу. Выглядело это немного… странно.

Подобное зрелище казалось до боли знакомым.

Еще не так давно юная госпожа Цзюнь являлась предметом насмешек. Когда семью Фан в Янчэне считали лишь богатыми дельцами, самой опасной организацией в городе, обладающей невероятной мощью и находившейся под покровительством командующего Лу, являлась Цзиньи-вэй. Тогда она принудила рассказчиков сообщить посетителям чайной о предстоящей свадьбе Лу Юньци и принцессы Цзюли.

Всем пришлось радоваться и делиться друг с другом поздравлениями. Тех, кому хватило смелости не подчиниться, постигли необъяснимые несчастья. Проще говоря, кончили они плохо.

На сей раз, казалось, народу словно нужно было смеяться над прошлым Цзюнь Чжэньчжэнь.

Былой нрав молодой госпожи Фан считался не самым достойным.

Утрированный рассказ на публику об абсурдном и нелепом поведении девушки вовсе не выглядел жестом доброй воли.

Так все это было намерением семьи Фан или же Цзиньи-вэй?

Людям следовало радоваться или сочувствовать? Вот в чем была загвоздка.

– Если то было намерением Цзиньи-вэй, значит, они недовольны поведением семьи Фан, – спокойно заявил господин Нин, постукивая по столу.

Служанка, которая все это время рассказывала о случившемся, снова замолкла и слушала господина Нина, продолжая спокойно стоять посреди комнаты.

Госпожа Нин и две невестки, казалось, уже немного повеселели.

– Однако второй брат не упоминал об этом, – снова нахмурившись, заявил господин Нин.

– Люди Цзиньи-вэй всегда ведут себя скрытно. Неудивительно, что он об этом не знает, – пояснила госпожа Нин.

Господин Нин не нашелся что ответить и на какое-то время задумался.

– Если это не дело рук Цзиньи-вэй, значит, семьи Фан, – подытожил он. – Семья Фан…

Он снова ударил по столу:

– Семье Фан больше не нужна молодая госпожа Фан!

Глаза Нин Юньянь внезапно засияли. Все это время она послушно стояла в сторонке и делала вид, будто ее вовсе не существует.

Наконец-то семья Фан выставит за дверь эту злобную и подлую Цзюнь Чжэньчжэнь, как использованную тряпку!

* * *

– Много с кем юная госпожа Цзюнь успела рассориться, и в итоге все кончилось повешением на постоялом дворе. К счастью, ее обнаружили и вовремя вытащили с того света. Старая госпожа Фан поспешила к внучке, обняла ее и громко расплакалась: «Я потеряла своего мужа и похоронила сына с дочерью. У меня остались только вы с Чэнъюем. Долго прожить он не сможет, а ты и вовсе не хочешь… Впрочем, все от человека зависит, а не от воли Небес. Родители не должны хоронить своих детей, но если хочешь умереть – умирай. Не получилось вступить в семью Нин при жизни, значит, я похороню тебя как члена их семьи сразу после твоей кончины».

Рассказчик стоял на сцене и бил себя в грудь, как обессиленная и скорбящая старуха, охваченная горем и обращающаяся к Небесам.

Несмотря на всеобщее спокойствие публики и мертвую тишину, казалось, словно люди все равно прониклись и отчасти даже стали сопереживать героям истории.

Когда родители хоронят собственных детей, это действительно большое горе. Когда же тот, кто хочет жить, не способен на это, а тот, кто может, – просто не хочет, – это тоже мучительно.

Старой госпоже Фан пришлось столкнуться и с горем, и с мучением. Ей очень не повезло, и с этим ничего нельзя было поделать.

Однако вполне очевидно, что печаль и страдания в большинстве своем испытывали люди, не имеющие к семье Нин никакого отношения. Например, госпожа Нин и вовсе не знала горя, напротив, сейчас ее переполнял один лишь гнев.

– В каком смысле, «похороню тебя как члена семьи Нин сразу после твоей кончины»? Что все это значит? – спросила женщина, вскинув брови. – Когда это она успела стать хозяйкой в нашей семье и получила право решать за нас?

– Это не невозможно, – ответил господин Нин. – У семьи Фан ведь есть императорский указ.

Может, с помощью указа они и не устроили обыск в доме семьи Нин, зато запросто могли заставить их признать брачный контракт.

Он-то настоящим оказался.

Госпожа Нин не знала, что на это ответить, схватилась за веер и с силой замахала им.

– Что еще? Дальше что-то было? – спросила она, глядя на служанку. Всегда спокойный голос госпожи Нин казался теперь немного взволнованным.

– После этого старая госпожа Фан стала слезно причитать, и только что вернувшаяся с того света юная госпожа Цзюнь услышала ее и внезапно все осознала: подумала об умерших родителях и вспомнила, что бабушка – это теперь ее единственная родственница. Таким образом, Цзюнь Чжэньчжэнь отбросила свое упрямство и решила отныне не связываться с семьей Нин, – продолжила служанка. – А затем юная госпожа Цзюнь приняла решение выйти замуж за своего двоюродного младшего брата, Фан Чэнъюя, тем самым вступив в двойное родство. Таким образом ей удалось исполнить заветное желание бабушки и тети, а также отвести от брата несчастье.

– А потом что? – усмехнулась четвертая госпожа Нин. – Допустим, сделанное добро добром воздается и Небеса им улыбнулись. Теперь в семье Фан наступила белая полоса, враг повержен, а молодой господин Фан выздоровел. Неужели это все благодаря юной госпоже Цзюнь, что задумала обмануть судьбу?

– Все разговоры только и были о том, что семья Фан благословлена Небесами, как неизмеримы их заслуги и добродетели и как им сопутствует удача, – усмехнулась третья госпожа Нин. – Зачем тратить столько времени и сил? Не проще ли было заставить монаха Нянь Чжи заявить, что семья Фан – реинкарнация благословленной богами звезды? И то звучало бы убедительней.

– Какая нелепость, – улыбнулась госпожа Нин, размахивая веером. – Семья Фан совсем лишилась рассудка.

Глава 3

В чем суть сего рассказа?

Нелепость, лишение рассудка… все это лишь слова и их домыслы.

Как только рассказчик сложил веер, голос его зазвучал отчетливей.

– Сделанное добро и в самом деле добром воздается, за благодеяниями следует счастливая развязка, – громко произнес он. – Юная госпожа Цзюнь в конце концов одумалась и встала на путь истинный, к тому же ей удалось весьма удачно выйти замуж.

Посетители чайной не знали, смеяться им или плакать. Они лишь ошарашенно продолжали глазеть на рассказчика. Их мысли унеслись к той самой ситуации с Цзиньи-вэй, когда юная госпожа Цзюнь встала и добровольно задала им вопрос, тем самым разрядив обстановку и дав людям понять, как себя вести.

Почему же на сей раз все иначе? Как теперь-то реагировать?

Внезапно раздался резкий звук, и все присутствующие вздрогнули от испуга. Но, как оказалось, это всего лишь рассказчик хлопнул своим веером.

– Однако благородство не может длиться вечно. Ведь каждый в состоянии делать добрые дела и получать за это награду, так почему же именно она удостоилась чести зваться удивительной женщиной? – продолжил он. – Чтобы звать ее так, нужно заглянуть в ее прошлое. А такие вещи, как нелепая влюбленность в молодого господина Нина, ее безумное, бесцеремонное и вульгарное поведение и уж тем более брак с молодым господином Фаном, – не что иное, как план, который она замыслила еще давным-давно.

И как это понимать?

Посетители чайной снова пришли в недоумение.

– Самое время обратиться к прошлому юной госпожи Цзюнь. Известно ли вам, что она за человек? Вы знаете лишь то, что она внучка семьи Фан, а ее отец – верный и честный чиновник. Но известно ли вам то, что семья Цзюнь уже более ста лет из поколения в поколение занималась врачеванием? Ее дедушка, Цзюнь Фэнчунь, являлся известным лекарем в Жунане. На самом деле она – Цзюнь Цзюлин, искусный врачеватель Жунаня, которая, скрываясь многие годы, унаследовала семейное дело и все знания своих предков.

Посетители чайной от изумления вытаращили глаза.

Искусный врачеватель?

Искусный врачеватель!

* * *

Члены семьи Нин пораженно глядели на прислугу, которая передала им слова рассказчика.

– Что за безобразие! – третья госпожа Нин пришла в себя первой. – Эта выдумка выходит уже за все рамки дозволенного!

– Какой еще искусный врачеватель? Может, уже сразу в небожители ее запишем? – рассмеялась следом четвертая невестка. – В наше время теперь каждый лекарь называет себя искусным врачевателем?

Госпожа Нин не стала ничего говорить. Лишь уголки ее губ дрогнули в презрительной усмешке.

– А потом что? – Господин Нин казался весьма заинтересованным. – Дальше что было? Отчего умерли ее родители?

Когда голос его затих, третья и четвертая невестки рассмеялись, а улыбка госпожи Нин стала еще шире.

– Не говори так. Продолжительность жизни человека предопределена, и никакой искусный врачеватель не способен этого изменить, – прошептала она.

Смех в комнате все не прекращался.

– Продолжайте, – сказал господин Нин, махнув рукой.

* * *

– Юная госпожа Цзюнь не смогла спасти отца, из-за чего долго горевала и именно с тех самых пор с головой ушла в медицину. Только она собралась вернуться в Жунань, как за ней приехала ее бабушка, старая госпожа Фан… Юная госпожа Цзюнь хотела унаследовать семейное дело и вернуться в Жунань, чтобы вновь открыть Зал Цзюлин. Поначалу она планировала отказаться от всего, что досталось ей от дедушки со стороны матери, однако вскоре узнала о печальном положении семьи Фан и о том, что ее дедушка с дядей были убиты, а младший двоюродный брат на самом деле не смертельно болен… Юная госпожа Цзюнь прониклась горем своих родных и осознала, в каком опасном положении находится семья Фан. Она решилась вылечить брата и помочь семье Фан преодолеть все невзгоды, поэтому разработала целый план… С момента возвращения в Янчэн юная госпожа Цзюнь оказалась втянута в скандал со свадьбой с семьей Нин, это было известно каждому. Позже она вышла замуж за своего двоюродного брата. Казалось, они вместе с семьей Фан теперь попали в безвыходное положение. Никто ничего не заподозрил, а их враги и вовсе ослабили бдительность и не придали этому никакого значения… Юная госпожа Цзюнь использовала свое положение жены, чтобы ввести окружающих в заблуждение и тайком выводить яд из организма молодого господина Фана. Все, что нам с вами было позволено увидеть, – не что иное, как спектакль, разыгранный ею… Она даже подвергла себя опасности для того, чтобы вывести на чистую воду Ли Чанхуна, который строил козни и все это время отдавал приказы владельцу Суну… Вместе с больным мужем и стариком-инвалидом юная госпожа вернулась в Жунань, устроила засаду и, преодолевая всевозможные препятствия, прошла через настоящее поле боя. Именно тогда за один присест ей удалось раскрыть крупное дело более чем десятилетней давности о сговоре между Ли Чанхуном, Ван Цзяном и некоторыми солдатами правительственных войск. Так и вышло, что, прикинувшись дурочкой, дочь семьи Цзюнь вступила в брак и разработала столь искусный план! Вот почему старая госпожа Фан использовала императорский указ и всколыхнула весь город, когда такая великолепная девушка не вернулась домой! Все потому, что юная госпожа Цзюнь совершила для их семьи подвиг.

Раздался хлопок, и рассказчик, запахнув свои одежды, замер в торжественном молчании.

В чайной наступила мертвая тишина, но практически сразу же раздались бурные аплодисменты.

* * *

В комнате госпожи Нин воцарилось гробовое безмолвие. Она ошеломленно посмотрела на служанку.

– Поистине изобретательно, – кивнув, пробормотал господин Нин. – Шаг за шагом, след за следом… Эта история не только объясняет все действия членов семьи Фан во имя мести, но и дает понять, почему они столько лет не использовали императорский указ и достали его только ради девушки, которая просто не вернулась ночью домой. Это вовсе не нелепость, не глупость и не какое-то там капризное желание учинить скандал. У всего есть причина и следствие, все обязательно получают по заслугам.

Теперь госпожа Нин с остальными уже не улыбались.

– Говорить можно все что угодно, это так или иначе остается обычной небылицей, – заявила третья невестка, с силой размахивая веером. – Всем уже известно, как семья Фан прекрасна и могущественна, но они снова и снова придумывают какие-то сказки и вплетают новые подробности. Зачем?

– Значит, юная госпожа Цзюнь вовсе не молодая госпожа Фан, а брак – фиктивный, – снова раздался голос Нин Юньянь.

Комната опять погрузилась в тишину.

– И что с того? – озабоченно спросила госпожа Нин, сжимая веер.

– А с того, что Цзюнь Чжэньчжэнь до сих пор не вступила в брак и может спокойно выйти замуж. – Нин Юньянь скрестила руки и огляделась. – Она все еще может прийти и вцепиться в моего брата.

Госпожа Нин с треском ударила веером по столу и сломала его ручку.

– Да кем она себя возомнила?! – закричала женщина. – С какой стати она это сделает?

На сей раз в ее руках императорский указ.

Эта мысль одновременно пронеслась и у остальных членов семьи.

Очевидно, госпожа Нин подумала о том же. Лицо ее заметно напряглось.

– Указ… императорский указ не может заставить семью Нин принять в качестве жены уже замужнюю женщину, – заявила она. – Неужели из-за небылиц о ее чудесных целительских навыках они надеялись, что после проведенной по всем правилам свадьбы, после комнаты новобрачных смогут напялить на нее желтые цветы [3] и всучить нам? Такое даже Небеса не прощают!

– Вот именно, самое настоящее издевательство! – сердито бросила третья госпожа Нин. – И зачем было использовать нашего Юньчжао?

– Нет необходимости беспокоиться, семья Фан насочиняла сказок, чтобы успокоить и развлечь народные массы. Сомневаюсь, что они посмели бы ворваться к нам в дом и устроить здесь балаган, – заявила четвертая невестка, глядя на господина Нина. – А ты как считаешь?

Господин Нин не так разозлился и напрягся, как его жена.

– Конечно, – с улыбкой ответил он.

Когда глава семьи произнес это, все женщины тут же расслабились и атмосфера наконец разрядилась. Они велели служанке продолжить наблюдение за действиями семьи Фан, после чего махнули рукой и отпустили ее.

– Так, значит, я должна написать брату об этом? – внезапно спросила Нин Юньянь.

Госпожа Нин, которая только успокоилась, снова пришла в негодование.

– Зачем докладывать обо всем своему брату? Разве случившееся имеет к нему отношение? – подняла она голос.

Нин Юньянь вздрогнула, затряслась от внезапного крика и обиженно склонила голову.

Со дня помолвки мать перестала баловать ее так, как прежде. Разумеется, выданную замуж дочь уже не вернуть, но Юньянь ведь еще не вступила в брак окончательно, а родные уже от нее отдалились.

Хотя члены семьи ничего не говорили, Нин Юньянь понимала, что причина ее внезапной помолвки, вероятно, крылась в том инциденте в башне Цзиньюнь.

Скорее всего, вскрылся тот факт, что именно она одурачила Линь Цзинь-эр.

Линь Цзинь-эр, эта тварь, потащила меня за собой на дно.

А причина, по которой Линь Цзинь-эр это удалось, заключалась в мерзопакостной Цзюнь Чжэньчжэнь, которая вечно доставляла другим неприятности!

И теперь эта бесчестная Цзюнь Чжэньчжэнь, напротив, стала вдруг удивительной женщиной!

Нин Юньянь очень обиделась и пылала искренним негодованием. Однако, когда мать на нее накричала, девушка, склонив голову, вовсе не злилась на нее. Напротив, она лишь успокоилась.

И что с того, что она удивительная женщина? Нет никакого желания связываться с их семьей. В глазах матери и брата она все еще остается жабой.

Глава 4

Жунань все подтвердит

Так или иначе, из-за упоминания юной госпожи Цзюнь атмосфера в комнате снова испортилась. Улыбаясь, третья невестка встала и решила разрядить обстановку.

– Ладно, пошли вместе напишем твоему брату письмо, – предложила она, с улыбкой взяв Нин Юньянь за плечо, после чего они обе покинули комнату.

Четвертая госпожа Нин тоже встала и удалилась, поэтому слуги подскочили и поплелись следом за ней.

Рассказчики изо дня в день не умолкали во всех чайных и ресторанчиках Янчэна, историю пересказывали в каждом уголке города. Разумеется, служанки семьи Нин в Бэйлю тоже обо всем прознали.

– Опять искусный врачеватель, – скривила губы четвертая невестка и обратилась к служанке: – Как думаешь, она начнет принимать больных? Пусть все станут свидетелями ее божественных навыков.

Служанки рассмеялись.

– Разве она бы осмелилась? – отозвались они. – Проще ведь торчать дома и прикидываться удивительной женщиной.

Четвертая госпожа Нин рассмеялась и увела прислугу.

В это же время в Янчэне было очень оживленно.

Шумиха вокруг истории о том, как Фан Дэчан спас императора, сошла на нет, теперь актуальной темой для пересуд стала молодая госпожа семьи Фан, Цзюнь Цзюлин.

– Хотите сказать, юная госпожа Цзюнь приехала в Янчэн не из-за того, что, кроме здешних родственников, ей было некуда идти?

– Верно, она говорила, что вернется в Жунань. Там был и дом, и семейное дело, и почет, но заместо этого она приехала сюда лечить молодого господина Фана.

– Неужели это значит, что брачный контракт с семьей Нин – фальшивка?

– Вряд ли он поддельный.

– Почему? Неужели юная госпожа Цзюнь отказалась от помолвки ради лечения брата и мести от имени семьи Фан?

– А как же! Иначе почему ее вдруг прозвали удивительной женщиной?

– Мне кажется, что все это самый настоящий вздор!

Места в чайной палатке возле ворот были забиты под завязку посетителями, спасающимися от жары. Разумеется, все обсуждали самую свежую новость, поскольку мнения по этому поводу разнились.

– В количестве выдумок тоже нужно уметь соблюдать меру! Сейчас семья Фан уже не та, что прежде. Вполне нормально, что им хочется найти порядочную молодую госпожу. Да даже если она и правда вернулась вылечить молодого господина Фана, с какой стати ее возводят до искусного врачевателя? – добавил кто-то, покачивая головой. – Они вообще знают, что это значит?

Понятие «искусный врачеватель» существовало в истории с начала времен. Рассказ о юной госпоже Цзюнь, конечно, был сам по себе впечатляющим и витиеватым, но на «искусного врачевателя» народ не мог не обратить внимания.

Получается, молодому господину Фану не свадьбой удалось обмануть судьбу и все случившееся – результат лечения юной госпожи Цзюнь?

Фактически семья Фан сообщила об этом еще во время допроса, который устроил Ма Шэнчжи, и тогда же обнародовала императорский указ, однако в тот момент люди предположили, что это лишь попытка оправдаться перед властями.

На протяжении десяти лет столько известных лекарей в один голос заявляли, что молодой господин Фан не доживет до пятнадцати лет. И вдруг его вылечила юная госпожа Цзюнь?

Все эти врачи один за другим попросту ломали комедию или они и вовсе не разбирались в медицине?

Издевательство какое-то. Быть такого не может.

– Издевательство или нет, сходи на осмотр к юной госпоже Цзюнь и сам узнаешь, – хихикнул кто-то.

Эта фраза привлекла к говорящему множество взглядов.

– Смеешься? Ну иди и попытайся.

– Это же семья Фан! У них на руках императорский указ! Даже если болезнь неизлечима, они скажут, что это не так. И что ты тогда собрался делать?

Чайную палатку переполнял смех посетителей. Вдруг издалека послышались звуки приближающейся повозки, которая вскоре остановилась.

Извозчиком оказался молодой человек. От невыносимой жары он весь вспотел, из-за палящего солнца все его лицо покраснело.

– Хозяин, подай три чашки чая! – громко крикнул он.

Вместо ответа владелец палатки тут же понес посетителю чай и добавил:

– Проходите и присаживайтесь!

Однако молодой человек не стал входить и лишь осторожно отдернул шторку повозки.

– Матушка, как там отец? – спросил он.

Хозяин, что уже подавал ему чай, с любопытством заглянул в повозку. От увиденного он не смог сдержать испуганного крика, из-за чего в палатке резко стихло. Посетители оглянулись.

Лицо молодого человека покраснело еще больше. Смущенный, он опустил шторку.

– Прошу прощения, мой отец болен, – бросил юноша, глядя на отступившего хозяина, и не решился протянуть руку за чаем.

Но владелец уже успел прийти в себя и, извиняясь, передал гостю напиток.

– Я сделал много шума из ничего, – поспешно заявил он.

Юноше очень хотелось пить, поэтому отказываться от чая он не стал и отнес две чашки родителям в повозку, а затем залпом выпил и сам.

– Молодой человек, у вас хэнаньский акцент? – владелец не смог сдержать своего любопытства.

Юноша искренне улыбнулся и ответил:

– Верно, я из Цайчжоу, из города Жунань.

Жунань?

Только это название сорвалось с его уст, как тишину прорезал смех.

– Как же вас занесло в Янчэн? – спросил хозяин, глядя на повозку. – Да еще и привезли больного старика.

Молодой человек изменился в лице сразу, как услышал вопрос. Он показался ему весьма странным.

– Я приехал к врачу. Разве юная госпожа Цзюнь Цзюлин сейчас не в Янчэне в доме своего дедушки?

В чайной палатке воцарилась тишина.

Но молодой человек не придал этому особого значения, поставил чашку и отдал деньги.

– Не подскажете, как до нее добраться?

Никто ему не ответил.

Молодой человек озадаченно окинул взглядом присутствующих.

– Вы разве не знаете? – спросил он. – Юная госпожа Цзюнь ведь очень знаменита.

Конечно, она знаменита. Однако присутствующие, видимо, осознали, что понятие известности они трактуют по-разному.

Владелец палатки первым пришел в себя и указал юноше дорогу. Молодой человек рассыпался в благодарностях и въехал в город.

Когда он удалился, один из посетителей подбежал к хозяину и спросил, как же выглядел тот человек в повозке и что именно его так удивило.

– У него язва на лице, – ответил владелец, с неподдельным страхом вытянув руку и обрисовав все жестом. – Очень большая.

В чайной палатке уже через секунду поднялся галдеж:

– Правда, что ли?

– Приехали прямо из Жунаня!

– Должно быть, их семья Фан подкупила, прямо как и того рассказчика!

– Только назвали ее искусным врачевателем, и он едет сюда за помощью целителя! Что это, если не совпадение и не подставной человек?

– Интересно, скольких людей они еще подкупили? Хотя какой смысл спрашивать об этом…

Уже скоро это язвительное замечание превратилось в реальность. С того дня в Янчэн прибыло много жителей Жунаня, и все они спрашивали лишь одно: «А где проживает юная госпожа Цзюнь Цзюлин?»

Это явление еще больше всколыхнуло и без того беспокойный Янчэн.

– Обман? Думаете, мы зашли бы так далеко просто ради того, чтобы солгать вам? – злились приезжие жунаньцы, которые уже устали от постоянных расспросов местных жителей всякий раз, когда они просто хотели узнать дорогу. – Что вас не устраивает в том, что юная госпожа Цзюнь – искусный врачеватель?

Говоря об этом, они смотрели на невежд с гневом, насмешкой и жалостью.

– А мы вам сначала завидовали! Юная госпожа Цзюнь здесь, с вами. Вы умудрились извлечь из этого немалую выгоду. Подумать только, как же вы слепы! Совсем не осознаете, что происходит.

Сопровождались эти слова толикой презрения, с которым обычно местные жители глядят на чужаков, а горожане – на деревенщин.

– Все по-настоящему!

В смысле, по-настоящему? Они ведь совершенно ничего не понимают!

Как девушка, которая на весь Янчэн кричала о свадьбе с популярным молодым господином, может быть лекарем?

Даже самые осведомленные люди не могли связать эти два факта между собой.

Жители Янчэна почувствовали обиду от такой несправедливости:

– Тогда давайте пойдем и сами во всем убедимся!

Недовольные местные последовали за жунаньцами, что прибыли за врачебной помощью, к поместью семьи Фан.

Однако, увы, сейчас у них ничего не вышло: юной госпожи Цзюнь не оказалось дома.

Семья Фан надлежащим образом устроила всех приезжих. Молодой господин Фан лично их принял и пообещал отправить Цзюнь Цзюлин письма с описанием всех симптомов больных. При желании они могли остаться и дождаться ее возвращения, а семья Фан обязалась взять на себя все расходы на их питание и проживание.

Это обещание вновь подняло переполох по всему Янчэну:

– Что это за мошенники такие?

– Как можно обычных больных принимать так, словно они их предки?

– Предоставили им и воду, и пищу. Может, еще и лечить станут бесплатно?

Однако возмущения местных снова вызвали недовольство у уроженцев Жунаня. Они совершенно спокойно восприняли обещание семьи Фан и в обмороки от волнения не падали.

– Чего вы все раздули? – с высокомерным презрением смотрели они на потрясенных жителей Янчэна. – Какие же вы невежественные.

В смысле, невежественные?

Неужели им и правда что-то известно?

Услышав этот вопрос, приезжие хором рассмеялись.

– Ну разумеется, – отвечали они. – Юная госпожа Цзюнь с молодым господином Фаном так и поступали, когда были в Жунане.

Когда были в Жунане.

Народные массы одновременно вспомнили слова рассказчика о том, как удивительная женщина с больным мужем и стариком-инвалидом вернулась в Жунань.

Интересно, накопилось ли за это время в Жунане каких-либо историй?

– Конечно же, – приезжие предались воспоминаниям. – Те события в Жунане поистине легендарны.

Глава 5

Вне всяких сомнений

Рассказчики Янчэна оказались весьма недовольны: в самый популярный и оживленный час в чайных домах оказалось вдвое меньше посетителей.

Все из-за того, что сейчас в городе было полно приезжих. Хотя они и не являлись рассказчиками как таковыми, настоящие рассказчики лишились своей выручки.

То были люди из Жунаня – те, кто делился историями о том, как юная госпожа Цзюнь с больным мужем и стариком-инвалидом вернулась в Жунань.

Еще более неожиданным оказалось то, что Цзюнь Цзюлин во время своего пребывания в уезде поведала им немало интересных историй.

Последние несколько дней люди непрерывно прибывали из Жунаня и близлежащих окрестностей за медицинской помощью.

Те, кто преодолел такое длинное расстояние ради посещения лекаря, должны быть из богатых семей с немалым имуществом, чтобы по приезде иметь возможность отдохнуть и не переутомиться, иначе болезнь усугубится.

К тому же отправившиеся в такую даль путники вряд ли находились при смерти и были тяжело больны, в противном случае они бы погибли прежде, чем добрались до Янчэна.

Хотя Фан Чэнъюй и предоставил ночлег, многие все же вернулись обратно, узнав, что юная госпожа Цзюнь не в городе. Они не страдали от недостатка денег и решили не дожидаться ее возвращения, поскольку имели возможность подыскать себе другого лекаря.

Но были и те, кто не уехал. У них либо не осталось сил на обратную дорогу, либо закончились деньги.

Так что именно оставшимся приезжим было нечего делать. Когда же они поняли, что жители Янчэна вообще ничего не знают о величии Зала Цзюлин, то возмутились до глубины души. За пределами поместья семьи Фан жунаньцы с огромным энтузиазмом рассказывали местным обо всех заслугах Зала Цзюлин.

Юная госпожа Цзюнь вернулась в свой старый дом, а господин Янь разрушил его. Но девушка не отступила, поэтому пришедший в упадок Зал Цзюлин вновь возобновил работу. Она оказалась верна данному слову и завоевала себе известность добрыми делами. Цзюлин с помощью акупунктуры вылечила инвалида, чьей смерти ожидала вся семья. Сын старой госпожи Янь заново отстроил Зал Цзюлин. А при встрече со старым другом юная госпожа Цзюнь уговорила его остаться, ссылаясь на судьбу…

Когда мужчина возбужденно выпалил последнюю фразу, сидевшие рядом жунаньцы внезапно накричали на него:

– Прекрати! Тихо! Этого нельзя рассказывать!

Только после этого мужчина понял, что проговорился, и с покрасневшим лицом раскашлялся.

– Не будем об этом, – заключил он.

У заслышавших это жителей Янчэна мгновенно загорелись глаза и навострились уши. Некоторые внезапно засвистели.

– Говори, ну говори же! Расскажи остальное! – завопили они.

– Нет там ничего остального! – Все жунаньцы отрицательно замахали руками. Их лица говорили о том, что ни угрозы, ни подкуп не сломят их настроя.

Юная госпожа Цзюнь – их землячка. В конце концов, долго обнимать и удерживать случайного молодого человека на людях – дело, конечно, постыдное, но они понимали, как дети в семье порою бывают непослушны, а перед посторонними их нужно защищать.

– Ну и сколько денег семья Фан заплатила, чтобы вы приехали сюда? Что вам разрешили рассказывать, а что нет? Неужели заранее не подумали об этом?

Разумеется, и в такой праздничной атмосфере нашлась та самая ложка дегтя.

С того дня, как жунаньцы прибывали в город за лечением, подобные насмешки не прекращались.

И это было неизбежно. Как-никак для местных стало весьма неожиданным открытием, что юная госпожа Цзюнь – искусный врачеватель.

После каждого вопроса и язвительной шуточки приезжие возмущались, что неминуемо приводило к ссорам.

Однако, когда жунаньцы узнали от местных чуть больше о прошлом семьи Фан, то вскоре угомонились.

– На самом деле неудивительно, что вы так думаете.

На сей раз один мужчина из Жунаня остановил спорящих земляков, встал и теплым взглядом одарил людей, чьи лица источали презрение.

– Когда юная госпожа Цзюнь только приехала с молодым господином Фаном в Жунань, никто не верил, что она в самом деле откроет лечебницу, – сказал он. – Никто не верил, что она сможет в Жунане встать на ноги. Именно поэтому Ху Гуй осмелился продать дом, а господин Янь – разрушить его. Юная госпожа Цзюнь ведь круглая сирота и совсем еще молоденькая, а родственников у нее нет. С трудом верится, что подобный человек мог противостоять такому унижению. Но, как говорится, не судите книгу по обложке.

Его слова постепенно утихомирили веселящуюся толпу.

– Разве у вас не те же соображения насчет семьи Фан?

Мужчина продолжил:

– Потому что они дельцы! У них очень низкое положение в обществе. Даже будучи при деньгах, кроме огромного состояния, у них ничего нет. Как они могли использовать императорский указ и подчинить стольких чиновников? Что же, в конце концов, вас не устраивает? Разве императорский указ не настоящий? Вы ведь сами все видели! Чиновники тоже подтвердили, что он подлинный! Точно так же было и в Жунане! Юная госпожа Цзюнь на пороге разрушенного дома объявила об открытии Зала Цзюлин и добавила, что лечение будет бесплатным и она всех поставит на ноги. Тогда мы тоже не поверили… Сначала она вылечила первого человека, второго… Мы предполагали, что юная госпожа Цзюнь на деньги семьи Фан купила рецепты у знаменитых врачей. Но позже она вылечила третьего, четвертого… Тем, кому юная госпожа была способна помочь, она помогла! Все это видели. Она вовсе не использовала никаких уловок, ничего не утаивала, все делала собственными руками. Поверили мы ей только потому, что сами стали тому свидетелями. Вы лично в Жунане не присутствовали, поэтому и не верите тому, что она сделала. А раз вы нам не верите, чего бы вам туда не съездить и не узнать? Жунань относительно недалеко, там проезжает немало торговцев. Может, и вы сами туда отправитесь и во всем убедитесь. Понятное дело, что все это уже в прошлом, и тяжело поверить во что-то с чужих слов, но вы ведь сами все видели! Разве молодой господин Фан – не живой пример? Увидев его в Жунане впервые, мы решили, что он обычный инвалид. Кто же мог подумать, что он был на волосок от смерти? Но вы-то должны были это знать! Вы видели, как он рос, видели, каким молодой господин Фан был раньше, и недавно лично убедились, каким он стал! Тогда в чем вы сомневаетесь? Только из-за того, что ее деяния кажутся невозможными, вы обвиняете юную госпожу Цзюнь во лжи? Неужели для того, чтобы поверить, обязательно нужна какая-то причина? Если вы чего-то не видели, то этого сразу не существует, так, что ли? Мир полон невероятных вещей, и они есть на самом деле! Нельзя насмехаться и ставить все под сомнение только потому, что вы в это не верите.

На улице воцарилась тишина. Лица тех, кто раньше насмешничал и язвил, залились краской. Все они избегали смотреть друг на друга.

Стоявший вдалеке Фан Чэнъюй улыбнулся.

– Чэнъюй, много этот человек денег потребовал? – шепотом спросила стоявшая сбоку Фан Юйсю.

– Вторая сестра! – обиженно воскликнул Фан Чэнъюй, посмотрев на нее. – Не платил я никому! Это и правда все заслуга Цзюлин! Люди приходят сюда исключительно ради нее.

Фан Юйсю поджала губы и улыбнулась:

– Да знаю! Цзюлин потрясающая, она на все способна и пользуется небывалой поддержкой.

Фан Чэнъюй снова рассмеялся. По глазам было видно, что он невероятно горд.

– Верно, – ответил он.

Фан Юйсю вытянула руку и ткнула брата в лоб.

– Она слишком хороша для того, чтобы так поступать. Скажи, это ведь ты устроил?

Фан Чэнъюй самодовольно хихикнул, не опровергая и не подтверждая ее догадку.

– Люди обвиняют нас во лжи, – добавил он, с улыбкой глядя на толпу, – однако они забыли одну немаловажную вещь. В нашем мире никого нельзя обмануть просто потому, что кому-то этого захотелось. Искусством обмана нужно еще овладеть. Если бы не поступки Цзюлин, стали бы они все это делать только из-за денег?

Фан Юйсю окинула взглядом толпу и улыбнулась.

Верно. Если бы они не питали к ней теплых чувств, разве стали бы с такой искренностью отзываться о ней?

Эта любовь взаимна.

Пока сестра с братом разговаривали, где-то в городе раздался взрыв хлопушки.

Что произошло?

Люди на улице отправились к источнику звука и заметили, что кто-то уже побежал на место взрыва.

– Быстрее, взгляни, там открылась организация, которая предоставляет телохранителей!

Телохранители?

В Цзэчжоу было полно денежных лавок, как и организаций с телохранителями. Открыть такую непросто: необходим известный и уважаемый мастер, а также достаточное количество телохранителей, чтобы вызвать доверие у людей. В общем, это не мог бы сделать любой желающий.

Однако сейчас было непонятно, какой же известный мастер решил начать здесь свое дело?

Народ с любопытством поспешил на звуки, и все увидели, как перед дверьми ветхого здания взорвалась хлопушка и хлынули клубы дыма. Вскоре облако рассеялось, и появился худощавый мужчина, который встал на лесенку и одной рукой повесил табличку над дверьми.

Вывеска выглядела обветшалой, как и весь дом, но иероглифы на ней были выведены заново.

В ярких солнечных лучах блестели два слова: организация Ию.

Глава 6

Что это за спектакль?

Организация Ию.

Молодежь ничего не знала, а вот старшее поколение кое-что еще помнило.

Эта организация была основана мастером Чжан Пэном из Шаньси, также известным как Чжан Цюаньтоу или Кулак Чжан.

Он всегда совершал благородные дела, стоял на стороне справедливости и отличался добротой. Чжан Цюаньтоу брал под свое крыло учеников. Переживая взлеты и падения, спустя полжизни он открыл в Цзэчжоу одну из лучших организаций с телохранителями.

Именно благодаря упорному труду он четырнадцать лет назад смог выделиться среди других, так что семья Фан выбрала для охраны именно его людей. Тогда он подумал, что это отличная возможность добиться еще больших успехов. Но горе и радость идут на этом свете рука об руку. Кто бы мог подумать, что именно эта поездка окажется роковой для организации Ию, хотя Чжан Цюаньтоу тогда лично отобрал для нее своих лучших учеников.

Господин Фан получил тяжелое ранение и скончался.

Вся провинция Шаньси была в ужасе.

Более дюжины телохранителей погибло от рук разбойников, и организация Ию стала посмешищем.

Чжан Цюаньтоу был невероятно зол и растерян. Вскоре его настиг недуг, и он скончался. С тех пор организация Ию пришла в упадок и пропала из виду.

Никому и в голову прийти не могло, что спустя четырнадцать лет они снова увидят, как организация возобновит работу.

Это организация Ию, но можно ли ее считать прежней, как при Кулаке Чжане?

Взгляды присутствующих устремились на мужчину, который вешал табличку с надписью. Кто-то выкрикнул:

– Это разве не Лао-Лэй?

Несмотря на неприметную внешность, люди не могли не узнать человека, который более десяти лет присматривал за повозками в Дэшэнчане.

Лао-Лэй, извозчик семьи Фан, повесил здесь дощечку. Неужели Дэшэнчан причастен к открытию организации Ию?

Можно сказать, это удивительное дело, однако на самом деле в нем не было ничего необычного.

Другие богатые дельцы имели множество источников дохода, но Дэшэнчан всегда управлял только денежными лавками.

Теперь же враги семьи Фан казнены, а молодой господин Фан выздоровел, и поэтому они решили расширить свой круг деятельности?

– Это ведь Дэшэнчан устроил? – наперебой посыпались вопросы.

Лэй Чжунлянь окинул взглядом толпу и, сойдя с лестницы, покачал головой.

– Нет, это организация Ию, – ответил он. – Повторное открытие организации, что принадлежала мастеру Чжану.

В самом деле организация Ию!

Те, кто был в курсе дела, оказались весьма удивлены.

Более того, он упомянул, что Кулак Чжан – его мастер?

– Лао-Лэй, разве ты не извозчик? Какое ты имеешь отношение к Кулаку Чжану? – озадаченно спросил кто-то.

Услышав эти вопросы, Лэй Чжунлянь схватился за стремянку и обернулся на говорившего:

– В организации Ию я с самого начала был извозчиком, а также учился у мастера Чжана. Четырнадцать лет назад я отправился вместе с Фан, но не смог исполнить свой долг. Недавно я сопроводил молодого господина Фана и молодую госпожу Фан из Жунаня, им удалось благополучно вернуться домой, и таким образом поручение было выполнено, – ответил он. – Поэтому я и могу привести организацию Ию в порядок.

Услышав это, народ вытаращил от изумления глаза.

Звучит как очередная запутанная история!

– Телохранители? Я вспомнил! Когда на господина Фана напали, в результате спаслось трое человек. Одним из них и был телохранитель.

– Точно-точно! Он тогда еще доказывал всем, что на них напали не горные разбойники, а правительственные войска.

– Так это ты тот телохранитель!

Все взгляды опять оказались прикованы к Лэй Чжунляню.

Снова дела минувших дней с участием одних и тех же…

– Стоп, это же именно ты сопровождал молодого господина Фана и молодую госпожу Фан по пути из Жунаня! – немного подумав, выкрикнул кто-то. – Рассказчик ведь говорил, что юная госпожа Цзюнь вернулась в Жунань с больным мужем и стариком-инвалидом. Так это ты тот старик?

Лэй Чжунлянь молча взглянул на него. Он поднял лестницу одной рукой, а другой лишь слегка поддерживал ее. Рукав соскользнул вниз, обнажая окостеневшую, сморщенную и искривленную правую руку.

Стоявшие рядом люди не смогли сдержать крика.

Было очевидно, что работать этой рукой никак нельзя.

Ну, конечно, это именно он тот самый старик-инвалид.

Но раз его рука уже так изувечена, он ведь больше не сможет пользоваться мечом и копьями? Как он собрался открыть организацию Ию? Неужели семья Фан дала ему денег, чтобы он стал здесь главным, а после нанял нескольких телохранителей?

– Нет, – ответил он сразу, как только спрятал лестницу за дверью. – Я не собираюсь приглашать никаких телохранителей. Я наберу нескольких учеников, обучу их боевым искусствам и уже с ними буду брать заказы.

Он? Будет принимать учеников и обучать будущих телохранителей?

Присутствующие изумились еще больше.

Чудеса происходили ежегодно, но текущий год выдался насыщеннее любого другого.

Как человек с изувеченной рукой собрался кого-то обучать?

Лэй Чжунлянь уже зашел внутрь, а разговоры снаружи разгорелись еще больше:

– Раз Лао-Лэй и есть тот старик, что был вместе с юной госпожой Цзюнь, то, вероятней всего, он лично попал в засаду и даже вступил в бой.

– Ну и что с того? Неужели он в таком состоянии сможет снова с кем-то сразиться?

– Думаю, именно Дэшэнчан дал ему денег, чтобы он открыл это место и смог уйти на покой.

Пока народ продолжал судачить, с другой стороны улицы послышался конский топот, сопровождаемый криками:

– В сторону! Разойтись!

Люди в толпе оглянулись и увидели, что к ним мчится генерал в окружении нескольких солдат. Эти воины выглядели грозно, величественно и внушали страх.

За последнее время солдаты в Янчэне сделали только две вещи: вломились в уездную управу и устроили казнь, в связи с чем народ был напуган и постарался спрятаться.

Солдаты остановились перед дверьми организации Ию и синхронным движением сошли с коней, позвякивая оружием и доспехами. Весьма пугающе.

С серьезным выражением лица воины рассредоточились перед входом. Генерал не стал врываться внутрь, а остался снаружи, лишь аккуратно поправив одежды.

– Мастер Лэй! – крикнул он.

Лэй Чжунлянь вышел на звук и, увидев солдат, нахмурился:

– Генерал Тянь, почему вы опять здесь?

Генерал Тянь улыбнулся:

– Наш господин сказал, что мы должны уговорить тебя, поэтому и прибыли пригласить тебя снова.

Уговорить?! Калеку?!

Не веря своим глазам и ушам, народ уставился на него.

Лэй Чжунляня это нисколько не обрадовало. Скорее, разозлило.

– Генерал Тянь, я же уже сказал, что премного благодарен господину за благосклонность. Но я действительно не могу заступить на службу в армию Хуайцина, – вздохнул он, вытягивая правую руку. – Моя рука изувечена.

Тогда генерал Тянь, очевидно, решил отбросить лишние манеры. После ответа Лэй Чжунляня в его глазах заискрил азарт.

– Мастер Лэй, не скромничай. Мы ведь собственными глазами видели то сражение в горах Байхэлян, – заявил он. – А еще мы узнали, что ты, оказывается, и есть Шуанцян Хуалянь, второй лучший боец с навыком владения двумя копьями. Причем ты называешь себя вторым, но на первое место никто не смеет претендовать.

Толпившиеся вокруг народные массы зашумели, с недоверием глядя на Лэй Чжунляня.

Шуанцян Хуалянь обладал практически такой же репутацией, что и Чжан Цюаньтоу. О нем много кто слышал, однако никто никогда не видел связи между Лао-Лэем, неприметным извозчиком Дэшэнчана, и Шуанцян Хуалянем.

Лэй Чжунлянь слегка вздохнул.

– Господин, я уже не могу держать в руках два копья. Четырнадцать лет назад, во время сопровождения семьи Фан, я получил ранение в бою с бандитами, с тех пор больше не могу держать оружие. Во время сражения в горах Байхэлян молодая госпожа Фан восстановила мою руку с помощью иглоукалывания, позволив мне последний раз вступить в бой. После этого сражения моя рука окончательно потеряла трудоспособность. Поэтому тот, кого вы видели в горах Байхэлян, уже никогда не вернется. Его больше не существует.

Гомон перед дверьми внезапно утих. Все уставились на Лэй Чжунляня.

Изувеченная рука, восстановление с помощью иглоукалывания благодаря молодой госпоже Фан, потрясающий бой…

И почему снова все свелось к молодой госпоже Фан?!

Слишком много сведений зараз. Все пребывали в замешательстве.

– Это… это тоже мнимые актеры, на которых семья Фан спустила деньги? – пробурчал кто-то. – Мне кажется или это уже перебор с обманом и подставными людьми?

Глава 7

У каждого есть давние друзья

У простых людей мысли метались в разные стороны, они оказались сбиты с толку. Однако генерал Тянь прекрасно все понимал.

Поскольку он догадывался, какой услышит ответ, на его лице отразилась досада.

Неужели он и впрямь возьмет да откажется?

– Не стоит беспокоиться, генерал Тянь. Я не переживаю и ни о чем не жалею, – заявил Лэй Чжунлянь, и на его вечно каменном лице заиграла улыбка. – Я невероятно счастлив, что мое самое заветное желание наконец-то исполнилось. Пусть даже если я и заплатил такую высокую цену, оно того стоило.

И правда. Даже если ты сможешь убить противника на поле боя и погибнешь сам, сожалеть будет не о чем.

Генерал Тянь приветливо улыбнулся.

– Но, мастер Лэй, даже если ты не в состоянии отправиться на войну лично, займись обучением солдат, – предложил он. – Ты можешь стать военным наставником.

Лэй Чжунлянь кивнул:

– Именно это я и планировал. Да, моя рука изувечена, и больше я не могу использовать технику двух копий в бою. Однако сам я не инвалид, и душа моя не истерзана. Я еще могу взять учеников и передать им свои навыки.

Когда-то в прошлом рука его стала ни на что не годной, да и сам он оказался никому не нужен. Но теперь, когда рука стала по-настоящему немощной, Лэй Чжунлянь чувствовал куда больше воодушевления.

Генерал Тянь был вне себя от радости.

– Тогда прошу, мастер Лэй, следуй за нами! – воскликнул он. – Наш господин уже распорядился изготовить верительную бирку. По приезде ты сможешь сразу стать чиновником девятого ранга!

Хотя речь шла всего лишь о военном чине девятого ранга, это как-никак казенная должность. Далеко не каждый мог заполучить ее, даже отслужив всю жизнь.

Лэй Чжунляню неожиданно дали такое громкое обещание и фактически из простолюдина сделали чиновником.

Глаза у людей расширились.

Ну прямо подарок судьбы! Любой дурак знает, что теперь надо брать быка за рога.

Лэй Чжунлянь дураком не был, однако все равно отказался и с благодарностью поклонился.

– Огромное спасибо господину за похвалу, но этот ничтожный все равно посмеет отклонить предложение.

Прямодушный генерал Тянь не смог обуздать свой гнев.

– Ты же все еще успешно занимаешься боевыми искусствами, чего ты, как баба, придумываешь отговорки и увиливаешь? Пытаешься сторговаться? – рявкнул он. – Не побоюсь сказать, что девятый ранг – предел возможностей нашего господина. Более перспективное будущее и придумать сложно.

Лэй Чжунляня не разозлила его манера речи.

– Я не это имел в виду, я просто не могу повиноваться. Во-первых, моя техника владения двумя копьями подходит для бродячего образа жизни и одиночного сражения. Для солдат она никуда не годится. Военные должны обучаться простым и действенным приемам с использованием одного копья, а также уделять внимание совместной работе и взаимодействию на поле боя. Это куда лучше, нежели моя техника, – искренне ответил он.

Лицо генерала Тяня смягчилось.

– Ты прав, – заявил он. – Чтобы научиться владеть копьем, требуется немало усилий и времени. У нас, полководцев, всего этого нет. Однако… ты можешь упростить свою технику! И тогда в пылу сражения она станет куда эффективней.

Лэй Чжунлянь еще раз поблагодарил его.

– Огромное спасибо за вашу доброту, – продолжил он, подняв голову. – Хочу первый пункт дополнить вторым, не менее важным моментом. Я также желаю продолжить дело организации Ию, чтобы отдать дань уважения своему мастеру и соученикам.

Едва Лэй Чжунлянь это упомянул, в его голосе проскользнула горечь.

– Я заставил их ждать целых четырнадцать лет! Не могу позволить себе и дальше тянуть.

Преданность – это то качество, которое генерал Тянь уважал, поэтому он не мог продолжать давить на Лао-Лэя и заставлять его отступиться от своих убеждений. Он снова выразил Лэй Чжунляню свое восхищение, после чего проворно забрался на лошадь и в сопровождении солдат умчался прочь.

Глазеющие на развернувшуюся сцену люди накинулись на Лэй Чжунляня целой толпой:

– Лао-Лэй, они правда попросили тебя стать чиновником?

– Как так вышло? Твоя рука действительно совсем искалечена?

– Ты Шуанцян Хуалянь? В самом деле Шуанцян Хуалянь?

На Лэй Чжунляня обрушилось бесчисленное множество вопросов, однако он не растерялся, вывесил объявление о наборе учеников и захлопнул дверь.

Выходит, спор оказался совершенно бессмысленным.

– Лэй Чжунлянь, он такой, – сказал Фан Чэнъюй, обращаясь к Фан Юйсю. – Он человек несгибаемый. Сделает все, о чем ни попросишь, не болтает лишнего и не делает ничего сверх необходимого.

– О деньгах не может быть и речи? – серьезно спросила Фан Юйсю.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Именно, – не менее серьезно ответил он.

Фан Юйсю поджала губы и улыбнулась.

– Цзюлин потрясающая, – снова вздохнула девушка.

– Да, она такая, – вздохнул Фан Чэнъюй, окидывая взглядом шумную спорящую толпу, и улыбнулся еще шире: – Все должны знать, насколько она великолепна!

Несмотря на то что Лэй Чжунлянь не вдавался в детали случившегося, распространение слухов это не остановило. Как-никак, помимо его самого и семьи Фан, к истории оказались причастны и другие стражники.

Рассказчики Янчэна снова воодушевились. Им пришлось потратиться, чтобы узнать подробности о приключениях и подвигах Лэй Чжунляня. Повесть о небывалой мощи, что пробудилась в самый критический момент, не могла не привлечь публику и немедля облетела весь город, благодаря чему Янчэн вырвался из рук жунаньских «захватчиков».

Пусть в этой истории главным героем и являлся Лэй Чжунлянь, образ Цзюнь Цзюлин стал куда более таинственным и ошеломляющим.

Многие, наконец, почувствовали, что юная госпожа Цзюнь уже не та, которую они знали раньше. Народ с нетерпением ожидал встречи с ней, но, к сожалению, Цзюнь Цзюлин уехала.

А еще это стало подтверждением того, что ее брак – фиктивный.

В противном случае разве смогла бы она просто взять и уехать? Такое позволительно только приезжающим в гости родственникам, а жена семейства не обладала такой свободой действий.

– У юной госпожи Цзюнь есть какие-то важные дела.

– Поговаривают, ее пригласили вылечить некую болезнь.

– Досадно. Мы совсем немного опоздали и не успели попасть на осмотр, чтобы она прописала лекарство.

– Юная госпожа Цзюнь обязательно вернется. Попытаем удачу снова, когда она приедет.

– Но когда же юная госпожа Цзюнь вернется?

Со временем все перестали величать ее молодой госпожой Фан. Переняв привычку жителей Жунаня, местные снова начали называть ее юной госпожой Цзюнь либо же Цзюнь Цзюлин. Все они тоже с нетерпением ждали ее приезда.

По сравнению с любопытными жителями Янчэна, которые предвкушали ее возвращение, члены семьи Фан больше беспокоились о местонахождении Цзюлин.

– Сегодня она должна быть здесь, – заявил Фан Чэнъюй. Раскрыв карту и внимательно осмотрев ее, он ткнул в какое-то определенное место.

Фан Юйсю и Фан Юньсю стояли рядом и не успели даже присмотреться, как Фан Чэнъюй покачал головой.

– Или нет, – продолжил он, скользя пальцем по карте, – вот здесь. Цзюлин хорошо знает окрестности, и на сей раз она не обременена обузой в виде меня, поэтому ее путешествие продвигается гораздо быстрее.

Фан Юньсю не сдержала смеха и спросила:

– Неужели она настолько хороша во всем?

– Конечно, – без сомнений ответил Фан Чэнъюй. – Она потрясающая.

Фан Юйсю взмахнула веером, устроилась поудобней и сказала:

– Помнится мне, что не так давно ты клятвенно уверял нас, что мы – самые потрясающие в мире сестры. Прошло совсем немного времени, и нам уже успели найти замену.

Фан Юньсю улыбнулась и поджала губы, а Фан Чэнъюй обернулся.

– Юйсю, твои слова не имеют никакого смысла! – удивленно и серьезно заявил он. – Кто сказал, что если другой человек потрясающий, то вы вдруг перестаете быть такими же?

Фан Юйсю остолбенела, замахала веером и улыбнулась.

– Справедливо, – отозвалась она. – Я была неправа.

В комнату в приподнятом настроении вошла госпожа Фан.

– Веселитесь?

Теперь в доме отовсюду был слышен смех, атмосфера царила невероятно радостная.

– Смотрим, где проезжает сестра, – с улыбкой промолвила Фан Юньсю.

– Этот ребенок так печется о ней, – заметила госпожа Фан.

– Мама, нет причин для беспокойства. Сестра всегда своевременно дает о себе знать, когда проезжает денежные лавки. Она очень осторожна, – улыбнулась Фан Юньсю.

Лицо госпожи Фан расплылось в улыбке.

– Верно, она и в самом деле стала куда более здравомыслящей, нежели раньше.

Фан Юньсю хотела добавить что-то еще, но Фан Юйсю опередила ее:

– Мама, нам пора сверить записи в счетных книгах. Хотя Чэнъюй сейчас и занят работой, мы не можем напрасно растрачивать все знания, которые получили за столько лет, – улыбнулась она.

Госпожа Фан кивнула:

– Конечно, не можете. Вас всего трое, вы должны поддерживать друг друга.

Сестры поклонились и удалились.

– Что такое? – спросила Фан Юньсю сразу после того, как они вышли.

Хотя она не успела толком об этом поразмыслить, Фан Юньсю была достаточно наблюдательной и прочитала все по лицу сестры. Было вполне очевидно, что Фан Юйсю удалилась намеренно.

– Мама хочет что-то сказать Чэнъюю, – заявила Фан Юйсю, глядя на двух прибывших служанок. – Нам не стоит там находиться.

Неужели их присутствие могло доставить кому-то неудобство? Фан Юньсю это немного озадачило, но когда она взглянула на лицо сестры, то заметила, что ее выражение резко переменилось.

Служанка вела за собой девушку, которая растерянно плелась за ней с опущенной головой. Это была Лин Чжи, которую уже очень давно никто не видел.

Глава 8

Подавляющее большинствоне в восторге

Со дня разоблачения наложницы Су Лин Чжи держали взаперти точно так же, как и Фан Цзиньсю.

Чтобы заманить Сун Юньпина, семье Фан пришлось объявить о беременности служанки и о том, какой вред причинила наложница Су.

Теперь, конечно же, всем давно стало известно, что никакой беременности не было.

Однако до сих пор оставалось загадкой: Лин Чжи сама подстроила ложную беременность или же была вовлечена в планы врагов семьи Фан? Именно из-за отсутствия ответа на этот вопрос с ней обращались ни хорошо, ни плохо. О Лин Чжи просто забыли.

– Зачем ее сюда привели? – спросила Фан Юньсю.

Фан Юйсю кинула взгляд на Лин Чжи, которая с опущенной головой уже вошла во двор к Фан Чэнъюю.

– Неужели после произошедшего можно закрыть на все глаза? – спросила она. – Мама тоже не знает, что делать. В конце концов, началось все именно с Чэнъюя.

Да уж, это было нечто.

– Брат… как же… – взволнованно вздохнула Фан Юньсю.

Фан Юйсю выдохнула:

– Никому не ведомо, что произойдет в будущем.

Кто ж мог подумать, что тот, к кому Чэнъюй испытывал отвращение, неожиданно станет для него самым дорогим человеком на свете?

После возвращения Фан Чэнъюй всегда проявлял себя как очень способный и яркий юноша, глаз не оторвать. Но неизвестно, как он поведет себя при встрече с Лин Чжи. Станет ли переживать?

При мысли об этом Фан Юйсю захотелось рассмеяться.

– Вот почему жизнь несовершенна. В девяти из десяти случаев всегда что-то идет не так, как хотелось бы, – подытожила она.

Фан Чэнъюй подумал ровно о том же, когда увидел стоящую в дверях Лин Чжи.

Об этом инциденте он вовсе не забыл. Фан Чэнъюй прекрасно понимал, что рано или поздно с Лин Чжи придется как-то разобраться, однако предпочитал просто не думать о ней.

Правда, нельзя сказать, что о случившемся он не размышлял. Несколько раз он думал об этом, глядя на Цзюнь Цзюлин, и собирался поднять эту тему, чтобы все обсудить.

Когда Цзюлин вернулась после долгой дороги, он хотел найти какую-нибудь тему для разговора как предлог, чтобы продолжить спать вместе. Фактически Фан Чэнъюй не притворялся – он как раз планировал поговорить с ней о Лин Чжи, но в итоге не сделал этого.

В тот день, когда Цзюлин ушла из дома и сообщила о намерении уехать в столицу, на ее вопрос: «Хочешь еще о чем-нибудь поговорить?» – он собирался рассказать ей обо всем, но…

Фан Чэнъюй вздохнул, хмурясь от тоски и смущения.

Какой толк говорить об этом? Что сделано, то сделано. Отвращение, что он когда-то испытывал, тоже было неподдельным.

Заметив вздохи Фан Чэнъюя, госпожа Фан слегка забеспокоилась.

– Чэнъюй, я не собиралась доставлять тебе хлопот, – немного подумав, заговорила она. – И все же, раньше вы с Лин Чжи…

Произносить такое вслух было постыдно, да и сам Фан Чэнъюй, очевидно, не горел желанием это слышать.

– А, ага, – прервал ее Фан Чэнъюй.

В комнате на мгновение воцарилось неловкое молчание.

– Чэнъюй, я не хотела тебя беспокоить, – прямо сказала госпожа Фан, глубоко вздохнув.

Дело вовсе не в том, что она не заметила привязанности своего сына к Цзюлин. В конце концов, она же не наивный ребенок. Кроме того, Фан Чэнъюй сам не стремился скрыть свои чувства.

– Просто тогда она не стала выдвигать никаких требований, и ты объявил на широкую публику, что вы не женаты и ваш брак на самом деле был фиктивным, – продолжила госпожа Фан. – Вы не супруги, а просто двоюродные брат и сестра. Я не знаю, что творится у тебя в душе, поэтому не посмела принимать какое-либо решение насчет Лин Чжи.

Если бы Фан Чэнъюй сам изъявил такое желание, то матери не составило бы никакого труда уладить любовные интрижки сына, которые так естественны для молодых и несерьезных людей.

У нее была тысяча способов избавиться от Лин Чжи, но госпожа Фан не могла себе позволить обидеть собственного сына.

Фан Чэнъюй зажал уши.

– Нет, нет, мама, ты поступила правильно, – сказал он, глубоко вздохнув. – С самого начала это было исключительно мое дело. Как я могу позволить тебе принимать решения за меня и брать на себя ответственность?

Госпожа Фан видела, что радость и душевное спокойствие покинули ее сына. Она утешительно погладила Фан Чэнъюя по плечу.

Ее сын… Он самый лучший на всем белом свете!

– Ты все сделала как надо, – улыбнулся Фан Чэнъюй, взяв мать за руку. – Предоставь это мне и со спокойной душой наслаждайся жизнью в роли госпожи.

Госпожа Фан тоже улыбнулась и кивнула ему, после чего бросила взгляд на Лин Чжи, стоявшую в проходе на коленях.

– Тогда я пойду, а ты не забудь отдохнуть, организм еще должен окрепнуть. Твоя сестра ведь тоже предупреждала, что нужно беречь себя и восстанавливаться не спеша.

К словам Цзюлин обязательно нужно прислушиваться. Молодой господин Фан с улыбкой кивнул.

Фан Чэнъюй наблюдал за удаляющейся госпожой Фан, и улыбка на его лице постепенно сошла на нет. Май Дун и Бай Шао осторожно вытянули шеи из-за двери, то и дело бросая косые взгляды на стоявшую на коленях служанку.

Лин Чжи не знала, отчего дрожит всем телом. То ли из-за страха, то ли из-за волнения.

В день происшествия она полагала, что обречена на гибель, и никак не ожидала, что проживет еще так долго. Но эта жизнь оказалась поистине мучительной.

Пока госпожа Фан не позвала ее, Лин Чжи знать не знала о возвращении Фан Чэнъюя. Служанка была так напугана, что даже не могла идти.

Где-то в глубине души она даже думала, что ей повезло. Разве те люди не говорили о ложной беременности? В конце концов, она же вступила в близкий контакт с молодым господином, пусть и не пошла до самого конца. Лин Чжи была еще слишком юна и не понимала, что от прикосновений и поцелуев нельзя забеременеть.

К тому же молодому господину, вполне возможно, она тоже нравилась.

Лин Чжи стояла на коленях и не осмеливалась поднять взгляд. Ей только и оставалось, что слушать звонкий голос молодого господина, следить за развевающимся краем его одежды, его изящной обувью, вдыхать слабый аромат.

Ей нравился прежний молодой господин, но нынешний – куда больше.

Служанка не сдержала слез и захныкала, полностью приникнув к полу.

Май Дун и Бай Шао за дверью поспешно отступили и встали прямее.

– Можешь идти.

Голос Фан Чэнъюя, казалось, звучал целую вечность и в то же время – не дольше мгновения.

Ни брани, ни вопросов, ничего. Лин Чжи немного растерялась.

И потом, он сказал ей идти… А куда она пойдет?

Бай Шао и Май Дун тоже пришли в замешательство.

– Молодой господин. – Лин Чжи, наконец набравшись смелости, подняла голову и разревелась.

Прежде чем она успела что-то сказать, Чэнъюй прервал ее:

– Идите и приготовьте ей комнату. Обо мне больше незачем заботиться, – приказал он и, развернувшись, направился в свои покои.

Подняв голову, Лин Чжи увидела только прямой и изящный силуэт молодого человека.

– Быстрее, пошли! – шепотом подгоняли ее Май Дун и Бай Шао, не осмеливаясь больше задерживаться.

Они уже и так оказались втянуты в неприятности из-за Лин Чжи. Лю-эр хорошенько их отругала, словно каких-то уличных псин. Они не хотели допустить того, чтобы молодой господин выгнал их из-за нее.

Чтобы не разозлить Фан Чэнъюя, Лин Чжи не осмелилась мешкать. Иначе она точно не выживет.

Фан Чэнъюй стоял во внутренних покоях, лениво наблюдая через стекло за служанкой во дворе.

А-а-а, и что мне теперь делать?

Он обернулся и оглядел помещение.

Пустые кровать и комната еще никогда так не раздражали своей тишиной.

– Цзюлин! – выпалил он с несчастным и обиженным видом. – Когда же ты вернешься?

Уже наступили десятые числа шестого месяца. Горячий июньский воздух бил по лицу во время скачки на лошади. Даже несмотря на вуаль и шляпу, Лю-эр все равно приходилось щуриться и плотнее прижиматься к юной госпоже Цзюнь.

– Юная госпожа, пить не хотите?

Хотя именно Цзюнь Цзюлин заботилась о служанке всю дорогу, Лю-эр все равно изо всех сил старалась выполнять свои обязанности.

Одетая точно так же юная госпожа Цзюнь держала поводья расслабленной рукой, а ноги ее касались живота лошади в такт шагам, контролируя ее поступь.

– Не хочу. Чем быстрее будем ехать, тем скорее доберемся до столицы, – ответила она.

Лю-эр, измотанная тряской, внезапно выпрямилась и посмотрела вперед.

Под палящими лучами солнца она заметила поднимающиеся из-за горизонта городские стены.

– Юная госпожа, а куда мы отправимся в первую очередь?

Несмотря на то что Лю-эр мечтала об этом моменте всю поездку, заметив столицу, служанка немного запаниковала.

И успела уже пожалеть о том, что спросила.

Юная госпожа Цзюнь впервые приехала в столицу. Лю-эр понятия не имела, куда идти, и ее госпожа – тоже.

Только служанка собралась снова заговорить, как сидевшая перед ней Цзюнь Цзюлин отпустила поводья, достала откуда-то со спины лошади свиток и развернула его, тем самым позволяя скакуну идти самостоятельно.

Лю-эр, положив руку на плечо Цзюлин, уставилась в свиток.

– Карта столицы, – прочитала она криво написанные, но бросающиеся в глаза иероглифы.

Глава 9

Важны даже мелкие детали

Эта карта была знакома Лю-эр.

Ее передал управляющий Гао. Однако позже Цзюнь Цзюлин вернула ее, и Лю-эр не ожидала, что свиток вновь окажется в руках ее госпожи.

К тому же служанка понятия не имела, зачем ей нужна эта карта.

– На ней указаны все места в столице, где можно поесть, выпить и развлечься, – улыбнулась Цзюлин. – Может, она неаккуратная и весьма примитивная, зато понятная. Для таких, как мы, кто впервые приезжает в столицу, эта вещь незаменима.

Лю-эр прислонилась к ее плечу, чтобы лучше рассмотреть карту.

– Хи-хи, юная госпожа, взгляните, – служанка ткнула рукой в бумагу, – здесь еще и уборные есть.

Слова ее сопровождались смешком.

– Отлично, зато нам не придется переживать о туалетах, а это очень важно.

Нет ничего важнее главных человеческих потребностей, именно оттого эта карта так популярна.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и кивнула.

Чжу Цзань.

Она задрала голову и посмотрела вперед.

По пути, а особенно в окрестностях столицы, встречалось множество хороших почтовых станций и постоялых дворов. Везде из-под полы продавали эту карту.

Несмотря на то что органы власти старались с этим бороться, чаще всего они закрывали глаза на происходящее, поскольку карты продавались на почтовых станциях прямо с рук.

А большинство работников на этих станциях являлись солдатами, и Чжу Цзань, очевидно, этим пользовался.

Чжу Цзаню удалось сколотить на этом небольшое состояние. Один-два цяня – это тоже деньги, а в немалом количестве они составляют внушительную сумму.

Цзюнь Цзюлин поджала губы и улыбнулась.

Хотя они уже могли лицезреть стены города, ехать все равно оставалось прилично.

Может, столицу и следовало считать родным домом Цзюлин, на деле же ее домом была небольшая часть дворца. Все остальное время принцесса проводила вне стен города, поэтому со столицей она была не очень хорошо знакома.

Когда ей приходилось переезжать с места на место и пребывать в вечной спешке, у Цзюлин не было времени прогуливаться по столице. Позже она вышла замуж, и эта бесконечная гонка прекратилась. Лу Юньци говорил ей проводить время в городе, однако в первый год после свадьбы у нее попросту не было настроения. А на второй год она умерла.

Цзюнь Цзюлин снова взглянула на карту.

Но теперь все нормально, и она могла сама с этой картой прогуляться по столице.

– Лю-эр, устала? – спросила Цзюлин, глядя на служанку.

Даже взрослые мужчины не всегда способны выдержать такую скачку. Что уж говорить о служанке, которая избалована не меньше знатной особы?

Поначалу Лю-эр, слезая с лошади, даже идти толком не могла, но все равно упорствовала до самого конца.

Глядя на Цзюлин, служанка покачала головой.

– Не устала! – громко ответила она, понимая, что собирается сделать хозяйка. Служанка крепко обхватила Цзюлин за талию. – Юная госпожа, давайте поторопимся.

Цзюнь Цзюлин похлопала ее по руке.

– Ты молодец. Держись крепче.

Юная госпожа Цзюнь убрала карту и сжала поводья, и вскоре лошадь галопом понеслась вперед, поднимая клубы пыли.

В чайных домах столицы, окруженных зеленью, жара переносилась куда легче.

Нин Юньчжао стоял возле окна и окидывал взглядом зеленую сень. Чай в его руках уже давным-давно остыл.

– Юньчжао, Юньчжао, еще чаю! – закричали товарищи позади него.

Нин Юньчжао оглянулся и увидел толпу с чайными чашками в руках.

– Тебе все равно на месте не сидится, лучше налей нам, – смеялись они.

Нин Юньчжао тоже рассмеялся и в самом деле подошел заварить чай.

– Юньчжао, у тебя дома точно все в порядке? – с беспокойством поинтересовался один из его товарищей. – Я смотрю, ты только и делаешь, что ждешь писем оттуда.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Все нормально, – искренне ответил он, глядя на озабоченного юношу, а потом ненадолго задумался. – С семьей это никак не связано, там кое-что другое.

Подобный ответ казался честным, да и приятель этот обладал чувством такта. Хотя в глубине души ему и было любопытно, он понимал, что очередным вопросом выйдет за рамки дозволенного и поставит их обоих в неловкое положение.

– Тогда хорошо, – отозвался он с улыбкой.

Вдруг за дверью послышались шаги, после чего она распахнулась, и в комнату вбежал вспотевший юноша.

– Последние новости, последние новости! – потрясенно начал он, понизив голос.

Все присутствующие с удивлением уставились на него.

– Экзамен перенесли на следующий март?

– Содержание экзамена уже объявили?

– Экзамен отменили?

Чем больше вопросов они задавали, тем бессмысленней те становились. Прибежавший так шумел и размахивал руками, что даже не додумался присесть и выпить чаю.

– Это весть о командующем Лу! – заявил он, понизив голос.

Все в комнате выпрямились.

– У Филейного Ножа провели обыск?

– Его убили? – спросил один из них, не подумав. Но кто-то рассмеялся прежде, чем прибежавший молодой человек успел ответить.

– Это невозможно! – ответил он. – Вы разве не слышали? Дворцовый евнух Го Лао-Ну, блюститель этикета, следовал за правителем в резиденцию будущего императора. Несколько дней назад Его величество тушечницей разбил ему голову, после чего оттащил, до полусмерти избил палкой и ушел к хранителю гробницы предыдущего императора.

– Я что-то слышал! Евнух Го получил народные деньги и удерживал у себя докладную записку императору, но вскоре Его величество это заметил. Император больше всего ненавидит евнухов, которые злоупотребляют властью, поэтому так строго его и наказал, – ответил кто-то.

Министрам очень понравился подход императора, поэтому они величали его еще одним именем.

– Каким? Неужели это как-то связано с Филейным Ножом? – спросил другой.

Говорящий окинул всех загадочным взглядом.

– Конечно! Если бы не он, разве удалось бы так просто устранить евнуха Го, которому император так доверял? – прошептал он.

– Но как евнух Го умудрился спровоцировать Филейного Ножа? Неужели он не знал о его жестокости?

– Вряд ли. Такой человек, как Филейный Нож, – самая настоящая бешеная собака. Разве ей нужна причина, чтобы укусить?

В комнате разгорелась бурная дискуссия.

Они полностью отвлеклись от важной новости, с которой юноша прибежал сюда. Ему пришлось ударить по столу.

– Послушайте меня! – крикнул он.

Все снова уставились на него.

– Для Филейного Ножа дворцовый евнух – плевое дело. Вы знаете, что он недавно сделал? – продолжил он, немного кашлянув.

– Не тяни!

– Говори быстрее!

Присутствующие смотрели на него и наперебой поторапливали.

– Он купил дом на улице Уми, – бросил юноша.

Как только он сказал это, его товарищи тут же зашипели:

– И что в этом такого необычного?

– Всем известно, что у него куча собственности.

– Было бы странно, если бы у него вообще не было дома.

Комната залилась смехом.

– А вы знаете, для чего ему этот дом? – продолжил он.

– Чтобы держать там людей под стражей и устраивать самосуд?

– Для хранения сокровищ?

Все принялись выдвигать предположения.

Но юноша лишь покачал головой. После того как идеи закончились, он наклонился вперед и понизил голос:

– Он там содержит девушку.

Некоторое время его товарищи молчали, но почти сразу же из-за недоверия подняли шум.

– Как такое возможно?

– Он ведь уже в этом месяце женится на принцессе Цзюли!

– Даже если ему хочется взять наложницу, для начала нужно узаконить брак!

Юноша остался очень доволен такой бурной реакцией.

– Это абсолютная правда, – добавил он. – Вы знаете, кто она такая?

Кто бы мог подумать!

С другой стороны, Лу Юньци, должно быть, известно, сколько любовниц имеется и у всех остальных.

Молодые люди угомонились и посмотрели на него.

– Помните, когда в апреле во время цветения вишни он выходил к берегу озера любоваться цветами? – спросил юноша.

Все одновременно кивнули. Лу Юньци редко появлялся на людях, поэтому та встреча произвела на них глубокое впечатление.

– Тогда он, кажется, зашел в чайный дом?

Все снова кивнули.

Юноша выпрямился и многозначительно улыбнулся:

– Командующий Лу содержит именно ту девушку, которая заваривает чай в том самом чайном доме.

Глава 10

Праздная беседа

Девушка, которая заваривает чай!

Молодые люди застыли от удивления, но уже через секунду испытали воодушевление.

Какое невероятное известие!

– Как так вышло? Вспыхнули старые чувства или же любовь с первого взгляда?

– Думаю, первое. Разве командующий Лу не из бедной семьи? Может, та девушка – его подруга детства?

– Точно-точно! Это возможно. Выходит, командующий Лу женился на принцессе Цзюлин ради новых перспектив. Теперь же, когда она скончалась, никто не в силах помешать влюбленным.

– Так ведь осталась еще принцесса Цзюли, разве нет?

– Хоть ты и говоришь, что она принцесса, но, увы, теперь это не совсем так.

– Так или иначе, разве не слишком уж самонадеянно вытворять такое накануне свадьбы?

– Конечно же, самонадеянно.

В комнате велись оживленные споры. Как-никак всем этим молодым людям было в районе восемнадцати-девятнадцати лет. Они усердно готовились к экзамену, который состоится в следующем году. Редко когда им удавалось выкроить выходной и вырваться куда-нибудь развеяться. Кроме того, нынешний разговор касался любовных отношений, а также тех, кто служил при дворе. Самые животрепещущие темы!

– Ребята, будьте осторожнее, – раздался голос Нин Юньчжао посреди оживленных обсуждений.

Юноши обернулись к Юньчжао, который все еще заваривал чай. В этот момент молодой господин Нин со спокойным выражением лица просеивал чайную муку в воду.

– Я считаю, что лучше бы нам поменьше говорить о командующем Лу, чтобы не навлечь на себя неприятностей, – добавил он. – Не стоит повторять судьбу евнуха Го.

У дяди Нин Юньчжао, Нин Яня, был особый статус при дворе. То, что говорил молодой господин, обычно имело важное значение.

Товарищи переглянулись.

– Юньчжао, хочешь сказать, командующий Лу и правда в этом замешан? – спросил один из них.

Нин Юньчжао поочередно разлил чай по чашкам.

– Просто я думаю… – продолжил он с улыбкой. – Даже бешеная собака без причины не укусит. Ее либо человек спровоцирует, либо она получит от кого-то команду. Самый худший расклад – если человек окажется прямо у нее под носом. В общем, не существует в этом мире как любви без причины, так и ненависти. Всегда должен быть повод.

Молодые люди кивнули.

– Тогда, по твоему мнению, почему командующий Лу содержит ту девушку? – спросил кто-то с улыбкой.

– Неважно, в чем причина. С нами это никак не связано, поэтому не забивайте себе голову, – ответил Нин Юньчжао.

Эти слова смели улыбки с лиц его товарищей.

– Согласно словам Нин-сюна, – проговорил один из них, опуская чашку чая, – следует ли нам закрывать глаза на неприятности из-за страха навлечь на себя беду? Тогда зачем мы учимся и стараемся сдать императорский экзамен?

Несмотря на то что все они были просто приятелями, им нередко приходилось рассуждать на серьезные темы.

Юноши с большим интересом ждали ответа Нин Юньчжао.

Хотя во всеобщей атмосфере вовсе не было напряжения, слова молодого господина Нина могли повлиять на мнение товарищей о нем, тем самым определяя близость их взаимоотношений.

Людям с разными интересами и стремлениями невозможно строить какие-либо планы – это простая истина. Разрыв отношений между молодыми людьми происходил нередко.

Нин Юньчжао улыбнулся и отложил чайные принадлежности, выказывая таким образом свое уважение собеседникам.

– Конечно же нет, – продолжил он. – Я имею в виду, что в случае возникновения проблемы необходимо найти способ разрешить ее. Однако не нужно забывать и о собственной безопасности, чтобы не погибнуть до реализации своих стремлений. В противном случае проблему не решить.

– Я понял, что ты имеешь в виду. Такого способа придерживается большинство людей, включая чиновников. Однако я не могу не восхищаться теми, кто понимает, что ничего нельзя поделать, и идет на верную смерть во имя привлечения внимания общественности, – серьезно подметил один из товарищей.

Нин Юньчжао кивнул.

– Тоже преклоняюсь перед такими людьми, – ответил он. – Я же придерживаюсь своего метода и не пытаюсь никого уверить, что он единственно верный, а также не думаю, что чужие подходы ошибочны. Что правильно, а что нет, судить может только божество, коим я не являюсь.

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Я хочу сказать, что командующий Лу может тосковать по подруге детства или может быть сколько угодно похотливым и распутным. Это его личная жизнь, которая не имеет никакого отношения к государственным делам.

Он продолжил:

– Раз он посмел сотворить нечто подобное, значит, не боится быть раскрытым, а император и вовсе не имеет возражений. Мы же напали на него из личных принципов, хоть его поступок вовсе никому не вредит. Зато это может поставить нас в затруднительное положение. Думаю, оно того не стоит. Так мыслю не только я. Уверен, командующий Лу тоже прекрасно это понимает. Сами подумайте: с кем бы он там ни связывался, личные качества здесь не играют большой роли… Например, Го Ну-эр. Евнуха Го сурово наказал император, поскольку тот превысил свои должностные обязанности. Пока не ясно, правда это или очередная подстава от командующего Лу, но так или иначе эта история не имеет никакого отношения к моральным качествам, зато связана с законом и его долгом. Потому император и наказал евнуха.

В этот момент Нин Юньчжао улыбнулся.

– Как я уже говорил, это всего лишь мое мнение, оно не претендует на истину. – Юноша снова сделал паузу. Несмотря на улыбку, глаза его оставались серьезными. – И дело вовсе не в том, что я боюсь.

Как только молодой господин Нин замолчал, стоявший рядом товарищ рассмеялся.

– Вот почему благородного человека так просто обмануть, – произнес он, хлопая веером. – Проще говоря, даже с таким коварным и льстивым слугой мы не станем бороться тайными методами.

Нин Юньчжао улыбнулся и покачал головой:

– Нет, – ответил он одновременно и серьезно, и насмешливо. – И дело вовсе не в том, что такой метод не работает. Скажем так – толку от него ноль.

Он вскинул брови.

– Я сам выйду на улицы выступать с речью.

С этими словами он приподнял полы одежды и сделал типичный жест рассказчика.

– Поведаю о том, что командующий Лу похищает женщин и распутствует, а посрамление принцессы – непростительное преступление!

Молодые люди захохотали в голос. Тот из них, кто говорил чуть раньше, тоже расплылся в улыбке и, покачивая головой, махнул рукой. Обиды в его глазах и след простыл.

– Хочу сказать, Юньчжао, – добавил он, – очень ты похож на рассказчика, знаешь свое дело, как пить дать!

Остальные тоже рассмеялись.

– Верно, я не видел, чтобы ты слушал рассказчиков.

Чай и вино молодые люди распивали в отдельных комнатах, чтобы побыть в мирной обстановке. В главные залы они никогда не совались, поэтому практически никогда не видели выступления рассказчиков.

В глазах Нин Юньчжао неожиданно промелькнуло смущение, и он слегка улыбнулся.

А все потому, что упоминаний рассказчиков в последних письмах было чересчур много.

Подумав об этом, он непроизвольно выглянул в окно, и глаза его тотчас же загорелись.

– Я пойду.

Договорив, Нин Юньчжао распахнул двери и быстро исчез.

Молодые люди даже опомниться не успели.

– Куда это он?

Стоявший у окна юноша выглянул наружу и увидел на улице вышедшего из чайного дома Юньчжао.

– Он ведь не собирается в самом деле рассказывать людям о том, как командующий Лу похищает женщин? – улыбнулся молодой человек.

Товарищи рассмеялась.

– Конечно нет. Юньчжао снова пришло письмо. – Один из них указал на маленького слугу посреди толпы.

Все сразу узнали его: это был личный слуга молодого господина Нина. Именно он продолжал доставлять письма из Янчэна для Нин Юньчжао.

Стоявший у дверей молодой господин помахал рукой своему слуге. Тот вытягивал шею, высматривая его в чайных домах, и, наконец заметив юношу, радостно ускорил шаг.

Приблизившись к вратам столицы, Цзюнь Цзюлин остановилась.

– Юная госпожа, мы разве не будем заходить? – спросила Лю-эр.

Цзюнь Цзюлин огляделась вокруг.

– Пока не будем въезжать в город. На карте указано, что тут неподалеку есть чистый и тихий постоялый двор, к тому же он располагается на той же улице, что и денежная лавка, – ответила она, разворачивая лошадь. – Остановимся там.

Глава 11

Тоска разлуки

Окрестности в десяти ли от столицы выглядели куда роскошней, чем все города, которые им встречались по пути сюда.

Это место носило название Бэйгуань. Тут располагалось огромное множество лавок, между которыми слонялась масса людей.

Цзюнь Цзюлин вела Лю-эр вместе с лошадью через толпу. Лю-эр изо всех сил старалась сохранять честь и достоинство, как подобает служанке юной госпожи, чтобы народ не начал над ней глумиться и обзывать деревенщиной.

– Говорят, здесь готовят лучшее вяленое мясо в столице, – сказала юная госпожа Цзюнь и потянула Лю-эр за руку.

Служанка вытаращила глаза, увидев на углу улицы ларек, над которым висела табличка с иероглифом «Дун».

– Это… – Она понизила голос: – А это место есть на карте?

Юная госпожа Цзюнь объяснила ей, что карта в столице запрещена, поэтому Лю-эр и говорила шепотом.

Какой умный ребенок. Цзюнь Цзюлин одобрительно ей кивнула.

Лю-эр рассмеялась и выпрямилась.

– Великолепно, вы все так хорошо помните, – снова прошептала она.

Кроме того раза, когда Цзюлин достала карту и мельком пробежалась по ней взглядом, больше девушка ее не доставала.

А ведь карта буквально устлана множеством надписей и картинок.

Нет ничего необычного в том, что госпожа выучила расположение постоялых дворов и денежных лавок. Но почему она помнила о какой-то неприметной закусочной?

Может, юная госпожа голодна?

Цзюнь Цзюлин поджала губы и улыбнулась.

– Просто у меня хорошая память.

Разумеется, и поесть девушка тоже любила.

Несмотря на то что они с учителем постоянно передвигались с места на место и приемы пищи проходили не по четкому расписанию, учитель всегда очень любил готовить. С помощью одних лишь трав и фазана он мог состряпать настоящий кулинарный шедевр.

Цзюлин следовала за учителем на протяжении шести лет. За столько времени чего она только ни ела, и любовь к еде от этого никуда не пропала.

Также от Лу Юньци ей доводилось слышать о том, какая замечательная в столице еда. Однако вяленое мясо из ларька Дун он не упоминал.

Кажется, это очень во вкусе Чжу Цзаня.

Правда, она не знала, насколько подобные предпочтения популярны среди народа.

Юная госпожа Цзюнь окинула взглядом людей, толпившихся возле ларька Дун. Ей стало очевидно, что большинство из них были не местные и слонялись здесь из чистого любопытства.

Вполне вероятно, у всех присутствующих имелась такая же карта столицы.

– Не спешите, не спешите, вот так!

Хлопочущий в поте лица хозяин пытался унять толпу. Он проворно поджаривал куски мяса и раскладывал их по бумажным сверткам.

– Это и правда вкусно? – без остановок спрашивали ожидающие посетители.

– Конечно, вкусно! Я торгую здесь уже более двадцати лет! – ответил хозяин. – Если не верите, езжайте в столицу и спросите сами.

Молодой человек взял протянутое ему вяленое мясо.

– Не знаю, что там говорят в столице, да и нет у меня времени на расспросы. В карте написано, что это хорошее место, вот я и пришел попробовать, – заявил он. – Ты ведь не платил им, чтобы они все приукрасили?

Хозяин выглядел озадаченным.

– Карта? Какая карта?

Как только молодой человек это ляпнул, стоявший рядом незнакомец кашлянул и уставился на него, как бы намекая…

Карты в столице запрещены. Пусть власти и смотрели на это сквозь пальцы, в открытую ими пользоваться было нельзя.

Молодой человек сконфуженно улыбнулся и откусил кусочек мяса, прожевал и вскинул брови.

– Мм! Вкусно! – восхитился он с набитым ртом.

Не став дожидаться его полного отзыва, толпа, не в силах больше терпеть, вытолкнула его вон.

– Хозяин, и мне!

– Хочу две порции!

Немного подождав, Лю-эр тоже купила мясо и радостно вручила его юной госпоже, которая ожидала в сторонке.

Цзюнь Цзюлин откусила немного и довольно кивнула.

– Очень вкусно! Ну очень вкусно! – снова и снова повторяла Лю-эр.

Вкус и в самом деле был великолепный. Правда, хозяин, вероятно, лукавил, когда делал вид, что ничего не знает о расположении его лавки на карте столицы.

Юная госпожа Цзюнь наблюдала за мужчиной, что с веселым настроем встречал и провожал целые волны посетителей.

Интересно, сколько Чжу Цзань с этого получит?

За столько времени явно накопится немало денег.

К тому же, судя по карте, это далеко не единственное место, где можно расслабиться и хорошо провести время.

Цзюнь Цзюлин с любопытством откусила кусочек ароматного мяса.

Как Чжу Цзань додумался до такого?

Он ведь не из столицы, всегда жил на севере, а тут вдруг оказался в чужом городе и начал грести деньги.

А точно ли гогун был бедным?

Из-за войны, которая вынудила перенести столицу и оставила в памяти жуткие, болезненные воспоминания, ее покойные дедушка с отцом и нынешний император благоговели перед гогуном, который охранял северные земли и обеспечивал мир в стране. Если он просил денег – ему их давали, если просил какую-то вещь – и ее предоставляли без проблем. При этом мужчина вовсе не злоупотреблял положением.

Как же так вышло, что родной сын гогуна так любил деньги и вечно гнался за наживой?

– Юная госпожа, есть тут еще чего вкусненького?

Лю-эр уже съела мясо, явно не насытилась и своим вопросом возвратила Цзюнь Цзюлин в реальность.

Глядя на покрасневшее, высохшее от солнца личико служанки, Цзюлин улыбнулась и повела коня дальше.

– Тут много чего есть, – ответила она. – Давай для начала расположимся на постоялом дворе, умоемся и отдохнем, а после поедим.

Цзюлин продолжила идти по улице, ведя за собой лошадь и счастливую Лю-эр.

Юная госпожа Цзюнь бросила взгляд в сторону столицы. Уже полгода прошло с тех пор, как она умерла. Всего в получасе езды отсюда находились ее брат с сестрой. Настолько же близко и ее враги.

Она чувствовала, что должна что-то придумать, но сейчас у нее в голове было пусто.

Вообще никаких идей.

Расстояние, может, и сократилось, но вот самое тяжкое – это преодолеть пропасть из-за ее нынешнего статуса.

По-прежнему недосягаемо.

* * *

Наступила глухая ночь. Сейчас в столице не было комендантского часа. На ночном рынке по-прежнему царили шум и оживление, однако высокие стены вокруг академии, подобные кронам величественных деревьев, заглушали этот гвалт.

Во мраке сияли и переливались бесчисленные огоньки, а это значило то, что студенты усердно учатся.

На столе Нин Юньчжао горели две лампы, в которых использовалось масло высшего качества. От них исходил легкий аромат без дымки, благодаря чему глаза совсем не болели.

Однако молодой господин не был погружен в учебу. По всему его столу было разложено несколько свитков, но сам он откинулся на спинку стула и, похоже, спал.

Вдруг этот спящий рассмеялся.

Когда Нин Юньчжао распахнул глаза, они нисколько не казались заспанными, а, напротив, сияли подобно небесным светилам.

– Так вот в чем дело, совсем этого не ожидал, – бросил он, окидывая взглядом письма, разбросанные под свитками.

Их ему доставили в полдень. Юноше даже не пришлось вновь все перечитывать – содержание писем отчетливо въелось ему в память. Конечно, все они были о том, как юная госпожа Цзюнь продумала столь искусный и умелый план.

С самого начала это был фиктивный брак.

«Думаю, даже если бы ты не стала женой молодого господина Фана, семья Фан все равно бы о тебе позаботилась».

Нин Юньчжао вспомнил фразу, которую когда-то сказал ей.

Тогда она слегка смутилась, но он решил, что это была реакция на критику в его словах.

Он упрекнул ее в недоверии к собственной семье, а также в попытках извлечь какую-то выгоду.

Нин Юньчжао, конечно, вовсе не это имел в виду, да и она была совсем не таким человеком.

«Молодой господин Нин слишком сильно переживает, – сказала она тогда с улыбкой. – Уже бесполезно об этом говорить».

Выходит, юная госпожа Цзюнь и в самом деле имела в виду, что он чрезмерно беспокоился.

Она провернула столь искусную игру. В то время юная госпожа лишь вырабатывала стратегию и не собиралась общаться с посторонними, поэтому завуалированно и сказала о волнении.

Но тогда он и не переживал вовсе.

Он лишь обратил внимание на ее фразу о том, что говорить о чем-либо уже бесполезно, и трактовал ее слова как «что сделано, то сделано, продолжать разговор нет никакого смысла».

Оказалось, она вовсе не это имела в виду.

Какой искусный план.

Нин Юньчжао встал и принялся невольно расхаживать из стороны в сторону, чувствуя в душе неимоверные радость и удивление. Даже ночная летняя духота стала ему приятна.

Так вот что она сделала.

Девушка, что под деревом вслепую сыграла с ним в вэйци, подарила ему фонарь в знак своей радости…

Она была именно такой, какой он себе ее и представлял.

Фиктивный брак.

Она была сумасшедшей, скандальной, грубой и нелепой, но все равно расторгла брачный контракт.

И все ради чувства долга! Все для того, чтобы заманить противника.

Фиктивный брак.

Нин Юньчжао медленно расхаживал по комнате.

Хотя на пути к знаниям все студенты равны, происхождение у них все же разнилось. Нин Юньчжао принадлежал к богатому роду Нин из Бэйлю, поэтому его жилище здесь было самым лучшим и не таким тесным, как у его товарищей.

В этом доме также располагались и внутренние покои, где можно часть помещения даже выделить под кабинет. Юноша сделал туда-сюда больше десяти шагов.

Но он все равно чувствовал, что ему мало, и хотел уйти еще дальше.

Молодой господин Нин желал добраться до нее и собственными ушами услышать из ее уст историю о столь великолепном плане. Все станет куда понятней, нежели из письма рассказчика, который все преувеличил.

Расстояние от Бэйлю до Янчэна и обратно можно преодолеть за одну ночь верхом на лошади.

А между столицей и Янчэном?

Однако…

Нин Юньчжао остановился и окинул взглядом бумагу, что лежала на столе.

В письме сказано, что сейчас в Янчэне ее нет.

Тогда где же она?

* * *

Ночь. Лежащая в кровати Цзюлин распахнула глаза, уставилась на темный балдахин и прислушалась к шуму, что раздался снаружи совсем неподалеку.

На мгновение ей показалось, что она не понимает, где находится.

Глава 12

Ночная прогулка

Ночь в столице была не такой, как в Янчэне. Здесь, казалось, тишина и вовсе не наступает.

Город, который никогда не засыпает.

Юная госпожа Цзюнь успокоилась, вздохнула и вылезла из постели.

Лю-эр продолжала крепко спать возле подоконника.

Они остановились на обычном, но чистом постоялом дворе в самой хорошей комнате с двумя кроватями. Судя по карте, это лучшее место, если хочется сэкономить и не привлекать лишнего внимания.

Заехав на постоялый двор, девушки хорошенько умылись, а после попросили слугу принести из лавки напротив две миски с лапшой, утку и закуски. Лю-эр с Цзюнь Цзюлин уселись друг напротив друга и с приподнятым настроением откушали в непринужденной атмосфере, после чего легли спать.

Благодаря недавнему путешествию в Жунань тело юной госпожи Цзюнь адаптировалось к долгим поездкам, поэтому для восстановления ей вполне хватило одной ночи. А вот служанке повезло меньше.

Цзюнь Цзюлин встала возле кровати, глядя на спящую Лю-эр, подняла простыню, которую служанка сбросила во сне, и укутала ее.

Окна были раскрыты настежь. Лунный свет рассеивался повсюду, усиливая блеск горящих фонарей и приукрашивая чей-то смех.

Это столица. Именно столица.

Ей удалось добраться сюда.

Цзюнь Цзюлин развернулась, оделась и вышла наружу.

На постоялом дворе никогда не запирали двери, поскольку люди останавливались здесь в любое время суток. Гости, которые наслаждались прелестями ночной жизни, встречались на каждом шагу. Юная госпожа Цзюнь прошла через гостиную, вышла на улицу и растворилась в потемках.

Уже перевалило за полночь. Даже несмотря на то что по улице все еще сновали люди, с дневной суетой это было не сравнить. Помимо оживленных торговых кварталов и публичных домов, остальные улицы погрузились в глубокий сон.

Юная госпожа Цзюнь прошла через городские ворота, повернула на восток, прошла по переулку и вывернула на север.

Фонарей здесь не оказалось, только лунный свет освещал девушке путь. Это уже не оживленный район города, на карте не нашлось каких-либо меток с интересными местами.

Цзюлин пересекла улицу, и перед ее глазами предстало два противоположных мира.

С одной стороны – яркая и светлая Небесная обитель, с другой – неприкосновенное и благоговейное Царство сна.

Даже без карты она знала, что на этой стороне находился самый процветающий ночной квартал, а с другой, в свою очередь, располагалась правительственная улица.

На ней находились ямэни, местные органы власти, а также императорский дворец. Ее дом.

Юная госпожа Цзюнь абсолютно неподвижно стояла в темноте и наблюдала.

Ее сестра – самый неподатливый человек, который только мог существовать. Она работала, отдыхала, работала, отдыхала, и так по кругу. А еще Цзюли была очень строга к Цзюжуну.

Должно быть, сейчас они спят.

Интересно, прячется ли Цзюжун украдкой в ванной комнате, чтобы поиграть, как она сама это делала раньше?

В любом случае сестра обо всем узнавала и неизбежно давала нагоняй.

Уголки губ Цзюлин еле заметно приподнялись в улыбке.

Она забылась и не знала, сколько времени здесь простояла. Вдруг девушка увидела неспешно приближающийся отряд ночного патрулирования.

Существовал как простой ночной патруль, который действовал в открытую, так и те, кто работал в тени, а таких было еще больше: Цзиньи-вэй и охрана внутренних покоев дворца.

Юная госпожа Цзюнь склонила голову и повернулась, уходя в направлении ночного рынка. Патрульные прошли мимо нее.

Цзюнь Цзюлин отошла в сторону ближе к обочине.

Разгуливающие по ночам девушки – либо проститутки, что заманивали на увеселительные пиршества, либо дочери семей, которые зарабатывали на жизнь на ночных рынках.

Внешне она была прелестна, но разодета явно ненарядно. Значит, первый вариант отпадал.

Патрульные отвели взгляды и прошли мимо Цзюлин.

Она подняла голову и посмотрела им вслед. Направлялись они в сторону рынка.

Летняя ночная улица ярко освещалась фонарями. На речке сверкали разукрашенные прогулочные лодки. Оттуда же доносились музыка и смех.

Цзюнь Цзюлин стояла на мосту и наблюдала за плывущими лодками. Ночной ветерок донес до нее запах алкоголя и пудры.

Она прекрасно понимала, что происходит на тех лодках, поэтому юная госпожа вовсе не испытывала любопытства, но и не сгорала от смущения.

Цзюлин не просто знала, что же там такого постыдного. Когда-то она бывала там лично.

Конечно же, на подобные мероприятия ее водил учитель.

Увидев девочку за спиной учителя, хозяин лодки весьма удивился.

– Да, это ребенок. Лучше ей сейчас все узнать, чтобы выработать неуязвимость для сотни ядов [4], – с серьезным видом произнес учитель.

Разумеется, Цзюлин прекрасно понимала мотивы учителя: рассердить и смутить ее, чтобы заставить уйти. Она же принцесса!

Но разве Цзюлин относилась к тому типу людей, которых так легко смутить?

Только так бренная оболочка принцессы станет неуязвима для сотни ядов.

Она бесцеремонно и чванливо уселась в лодке, наблюдая за танцующими обнаженными проститутками.

Песни и танцы на прогулочных лодках вовсе не постыдны, да и еда там превосходна.

Подумав об этом, Цзюнь Цзюлин невольно сжала губы и улыбнулась. Юная госпожа не понимала, откуда снова доносился аромат чего-то жареного. Отведя взгляд от прогулочных лодок, она непринужденно спрыгнула с моста и повернула на улицу.

Подавляющее большинство лавок было закрыто. Вдоль обочины расположилось немало временных ларьков. В очагах горел огонь, повсюду раскачивались фонари. Вдоль ларьков небольшими группами проходили люди.

На улице продавалась всевозможная еда. Юная госпожа Цзюнь обратила внимание на тех самых патрульных, которые недавно проходили мимо нее: сейчас они, сидя возле ларька, пили, ели и веселились.

– Юная госпожа, не хотите попробовать? – окликнул ее лавочник.

Цзюлин покачала головой и огляделась.

Всю дорогу ей хотелось есть, но сейчас она вышла прогуляться спонтанно и денег с собой не взяла.

Однако наблюдать за всем этим было довольно увлекательно.

Кто бы мог подумать, что она станет бродить по столичным улочкам после полуночи?

Сестра с братом, а также Лу Юньци с императором и мечтать о таком не могли.

Да ей и самой бы это в голову не пришло.

Около четырех подвыпивших мужчин, криво улыбаясь и напевая песенку, которую сами не знали где выучили, шли неровной походкой и разбрелись по всей улице. Юная госпожа Цзюнь скрылась в другом переулке. Улыбаясь, она наблюдала за проходящими стороной пьяницами.

Так вот какая она, ночная столица.

Цзюлин стояла у входа в переулок и делала небольшую передышку. Размышляя о том, возвращаться обратно или продолжить прогулку, она вдруг услышала приближающийся звук шагов из закоулка прямо позади себя.

Поскольку это была шумная улица, проживало здесь немного народа. В каждом доме располагалась либо чайная, либо постоялый двор, либо лавка с женской косметикой. Юная госпожа Цзюнь оглянулась: в переулке было темно, лишь несколько фонарей покачивалось неподалеку.

Откуда-то из глубины донесся слабый смех.

По переулку шло четверо разных мужчин: высокий, низкий, толстый и худой.

Юная госпожа Цзюнь не знала, откуда они появились. Однако шли мужчины не на улицу, а в глубину проулка, прямо за ее спиной.

Цзюнь Цзюлин отвела взгляд.

– …Зачем мне тебя обманывать? Правильно сделал, что послушал меня…

Из переулка донесся громкий мужской голос. Судя по всему, еще и недовольный.

Юная госпожа Цзюнь снова оглянулась. Кто-то с фонарем прошел мимо, осветив ее удивленное лицо.

Опять совпадение?

Чжу Цзань?

Она обратила внимание на самый высокий силуэт в мрачном закоулке.

Несмотря на то что стоял полумрак, а фигура удалялась все дальше и дальше, присмотревшись внимательней, Цзюлин смогла его узнать.

Чжу Цзань.

Зачем он приехал в столицу?

Император приказал Цзиньи-вэй схватить его и притащить в город, но на полпути Чжу Цзань дал деру.

Даже самое опасное место могло стать безопасным. Однако не стоило ему приезжать в столицу после беззаботной жизни в Хэнани и Шаньси, где находиться куда менее рискованно.

Что этот тип задумал?

Посмотрев на удаляющихся в переулке людей, Цзюнь Цзюлин заколебалась, но вскоре обернулась и последовала за ними.

Глава 13

Случайная встреча

Миновав переулок, Цзюлин вышла на другой улице. По сравнению с предыдущей здесь уже было тише, тесней и мрачней. Горели только одинокие фонарики возле нескольких ларьков.

Хозяин сидел возле очага и дремал. Заслышав шаги, он протер глаза и встал.

– Что есть будете? – спросил хозяин, глядя на четверых мужчин, которые уже уселись за столом.

– Подайте фрукты, а еще нарежьте мяса и принесите кувшин вина, – отчетливо проговорил один из гостей, щупая свою густую бороду.

Хозяин подтвердил заказ и принялся за работу. Он достал из котла тушеное мясо и быстро его нарезал, подготовил вино и разложил по тарелкам квашеные фрукты, после чего отнес посетителям.

Бородатый мужчина, что сделал заказ, с нетерпением потирал руки. В свете фонаря можно было разглядеть его улыбающуюся физиономию.

– Как же давно я не ел квашеных фруктов! – воскликнул он и с улыбкой протянул руку сидящим напротив. – Давайте пробуйте! Хоть вы из столицы, боюсь, даже не ведаете, что квашеные фрукты у этой семьи самые лучшие!

Услышав его слова, хозяин удивился и радостно засмеялся:

– Господин, я польщен.

Мужчина хотел еще что-то добавить, но остальные три гостя, казалось, начинали терять терпение.

– Иди, иди давай, – сказал один из них и махнул рукой.

Хозяин поспешил откланяться.

Бородач отличался от своих спутников. Он пребывал в отличном расположении духа, с огромным аппетитом уже вовсю уминал еду и наливал вино.

– Ешьте-ешьте, пейте-пейте, – воодушевленно повторял он. – Сегодня я плачу.

Он платит! Уникальный случай.

Но сидевшая за столом троица не почувствовала от его заявления ни радости, ни воодушевления. Она лишь слегка нахмурилась.

– Повторю еще раз: есть у тебя точные сведения или нет? – прошептал коренастый мужчина примерно сорока лет.

Бородатый же продолжал жевать мясо и запивать вином.

– Твои слова звучат слишком пренебрежительно, – ответил он. – Ты знаешь, что за человек наш лидер? Сказанного не воротить. Если уверил, что нарубишь восемьдесят поленьев, – завтра их должно быть столько, сколько пообещал, и ни штукой меньше.

Сидевший на корточках возле очага хозяин подумал: «Дровосеки, что ли? Неужели рубка дров теперь не обходится без какой-то деловой беседы?»

Очевидно, речь шла о крупной сделке. По крайней мере, у трех мужчин были ну уж очень серьезные лица.

– Мы отдали все наши деньги и хотим увидеть товар, ты поручился за его целостность, – произнес другой. – Не тяни слишком долго.

– Я же сказал «нет», – с усмешкой ответил бородач. – Вы знаете, кто наш лидер? Разве он может оказаться таким ненадежным?

– Что у вас за лидер такой, что ты им так восхищаешься? – полюбопытствовал другой.

Бородач преисполнился восхищением и важно заявил:

– Он самый невероятный человек во всей Поднебесной!

– Мне плевать, самый он невероятный или не самый. Я хочу получить товар к назначенному сроку, – с кислым видом нахмурился коренастый.

– Лю Сы, взгляни на свое брюхо и, будь добр, заключи уже сделку, – сказал бородач, протянув руку с палочками для еды и похлопав собеседника по плечу.

Прежде чем Лю Сы успел что-то возразить, он заметил, как вскинулась рука, которая только что лежала на его плече.

Обе палочки, словно острые стрелы, полетели в гущу тьмы.

После удара об стену где-то на краю улицы раздались два глухих стука.

– Выходи, – приказал бородач, а его собеседники обернулись.

Сам же он не вставал и продолжал с величественным видом сидеть на месте, уставившись в одну точку.

– Как некрасиво действовать исподтишка. Умение прятаться – не показатель большого ума, – продолжил он.

Трое остальных занервничали и вскочили на ноги.

Кто там?

Притаившаяся за дверью Цзюлин тоже напряглась, глядя на упавшие неподалеку палочки.

Сломанные и разбросанные.

Видно, насколько сильным оказался бросок. Если бы палочки попали в человека, то точно пронзили бы его плоть.

Юная госпожа Цзюнь задержала дыхание и даже не шевелилась. Именно в тот момент, когда она начала уже задыхаться, раздался чей-то слабый голос. Внезапно из потемок появилось около пяти-шести человек.

Цзюнь Цзюлин выдохнула, но по-прежнему стояла, затаив дыхание, и не шевелилась.

– Кто вы? – глядя на окруживших их незнакомцев, с ужасом спросили трое мужчин, прячась позади бородача.

– Ну, а кто это еще может быть. Очевидно, что нехорошие люди, раз вот так появляются сразу с оружием, – заявил бородатый.

Раздались шлепающие звуки, однако оказалось, что это всего лишь хозяин ларька пустился в бега.

Через мгновение погасли огни и у остальных ларьков. Никто и глазом моргнуть не успел, как на улице только эти две компании остались стоять друг напротив друга.

– Видите, такова природа столичных людей, – с некоторым восхищением в голосе заметил бородач. – Никто от случившегося не кричит во всю глотку, все-таки большой город уже привык к громким событиям.

И в подобный момент он еще в настроении разглагольствовать?!

Какие только эмоции не отражались на лицах у троих мужчин. Казалось, они не знали, как на это реагировать.

– Приятели, вы чего удумали? – с дрожью в голосе закричал коренастый. – Может быть, возникло недоразумение?

Прежде чем ответить, бородач снова повысил голос:

– Ты что, слепой? «Чего удумали?» Думаешь, они мечами собрались нам заботливо мяса нарезать и вина подать? – бросил он, уставившись на троицу. – Сказал же вам быть осторожными! Вас обнаружили, когда вы въехали в город? Навлекли на себя врагов и притащили за собой хвост?

Так ли это?

– Заниматься такой торговлей – весьма сомнительное, но очень соблазнительное дело. Когда-то я вам говорил, сколько группировок соперничают за право лидировать в этом ремесле. Разве есть кто-то в вашем деле менее жестокий? Решение возникшей проблемы довольно простое и грубое. Если вас убьют, дело перейдет в их руки, – сообщил бородатый.

Да, точно.

Трое мужчин были явно встревожены и испуганы.

– Тогда что же нам делать? – спросил один из них.

– К счастью, я тот, кто соблюдает правила и обладает чувством долга, – заявил бородач. – Раз у нас с вами уже есть общее дело, значит, мы в одной лодке.

С этими словами он слегка задрал одежду, вытащил из-за спины меч и встал на ноги.

– Я сам их зарублю.

Трое мужчин облегченно вздохнули. Не успели они раскрыть рты, как бородач снова обернулся.

– Однако вам придется раздобыть немного денег.

Юная госпожа Цзюнь, стоявшая в темном углу, закатила глаза.

«Хе-хе», – рассмеялась она в мыслях.

Так и знала.

Она знала, а вот те трое, очевидно, еще не совсем осознавали происходящее.

– З-зачем? – выпалил коренастый мужчина.

Разве он поступает так не из-за принципов и чувства долга? Неужели все это тоже имеет свою цену?

– Вы ведь знаете наши правила, – важно и сурово заговорил бородач. – Не считая рубки дров, за остальное нам надо получать деньги. Я не посрамлю свое оружие и правила нашего лидера.

Вот как.

– Подумайте еще раз… – продолжил бородач, перекладывая меч так, словно хотел вставить его обратно.

Даже если их вопли и привлекли внимание патрульных, не было никакой гарантии, что те своевременно спасут их от острых клинков.

Даже бежать бесполезно.

Они смотрели на приближающихся во мраке людей, бесшумных, словно чудовища, особенно на их ослепительно сверкающее оружие. Все трое чувствовали, как кровь стынет в жилах.

Сейчас не время для раздумий.

– Хорошо, хорошо, мы заплатим! – поспешно сказали они.

– Тогда, согласно правилам, эти люди… – начал бородач, глядя на приближающихся противников, как на товар. – Умения неплохи, оружие тоже хорошее. Не самого лучшего качества, на середнячок потянет. В таком случае получу от каждого из вас по пятьсот таэлей.

Договорив, он обернулся и посмотрел на троицу:

– Оплатите сразу купюрами или выставите счет?

Брат!

Пожалуйста!

– Заплатим сразу! – выкрикнули они в унисон, чуть ли не плача. Дрожа всем телом, мужчины достали из рукавов денежные купюры. – Сразу!

Бородач взял купюры и сжал их в руке. Казалось, он хотел рассмотреть их на фоне светящегося фонаря.

– Брат! – снова закричали они в один голос и попятились.

Противники приближались. Все их оружие было направлено на бородача и его людей.

Он не стал наклоняться, чтобы увернуться. Бородач сунул купюры за пазуху, шагнул противнику навстречу и пронзил его насквозь.

Раздался лязг мечей. Клинки схлестнулись в огненной схватке.

Глава 14

Непрерывная прогулка глубокой ночью

На мгновение улица погрузилась в непроглядную тьму.

Из-за угла юная госпожа Цзюнь мало что могла рассмотреть, она лишь слышала звуки скрещивающихся мечей и разрезаемой плоти.

Но вот какие-либо истошные вопли отсутствовали вовсе, словно бы и не было никакой ожесточенной драки.

Эти люди тоже оказались непросты.

Цзюнь Цзюлин задумалась.

Нужно ли помочь?

Только эта мысль пришла ей в голову, как звуки снаружи внезапно стихли.

Все закончилось?

– Быстрее, быстрее, – поторапливал бородатый мужчина.

Трое его спутников, которые ранее сбились в кучку за ларьком, с осторожностью поднялись и посмотрели на лежавших на земле шестерых мужчин.

Кто-то не шевелился, кто-то отчаянно пытался встать на ноги. Лишь тогда на мрачной улице раздался тихий стон.

– Эти деньги стоили того? – громко спросил бородач, пока троица дрожала от страха.

Они силой выдавили из себя улыбки и в унисон ответили:

– Стоили, стоили.

Бородач отмахнулся.

Троица сразу подошла к нему, но внезапно разразилась криками ужаса, когда один из лежавших на земле, сжимая меч в руках, вскочил на ноги.

Хватаясь за бок, мужчина пошатнулся и чуть не упал.

Но бородач, лишь равнодушно махнув рукой, позвал спутников за собой.

– Думаешь, сможешь убежать? – хриплым голосом выдавил незнакомец, лежавший на земле.

Теперь оторопели и трое мужчин, и сам бородач. Он воскликнул:

– Ха! Узнал меня?

Казалось, незнакомец дар речи потерял и лишь смотрел на него.

Бородач махнул рукой и сказал:

– Ладно, смогу я или не смогу убежать – это моя забота. Получится ли меня поймать – дело уже ваше. Так что давайте каждый будет думать о своих проблемах.

– Убей нас, если сможешь! – усмехнувшись, крикнул мужчина, указывая ножом на лежавших на земле людей.

Разве их не убили?

Троица невольно перевела взгляды туда.

Темной ночью ни зги не видно, разглядеть что-то было трудно. Бородач рассмеялся.

– Если хочешь умереть от моей руки, нужно заплатить. Ты этого не сделал, поэтому не заслужил такой чести, – с долей язвительности сказал он.

После этого бородач больше не обращал на них внимания и широким шагом пошел прочь.

Трое мужчин тоже старались не отставать. Хотя они еще не оправились от испуга, кое-какие мысли у них уже успели созреть.

– Молодой господин Цзю, – коренастый спешил догнать его, – ты знаешь их?

Бородач ничего не ответил. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

Другой мужчина тоже потихоньку приходил в себя.

– Молодой господин Цзю, эти люди точно заявились не по нашу душу. Они ведь пришли за вами?

Бородач бросил на них взгляд:

– Что? А какая разница?

Разница?

Вообще-то разница большая!

– Ты… поскольку это ты привлек ненужное внимание, разгребай все за нас… – придя в себя, заявил коренастый мужчина. Его взгляд устремился на грудь бородача.

Там торчало несколько купюр.

Их деньги.

Бородач воскликнул:

– Что-то не так? С этими деньгами что-то не то? И что с того, что те люди пришли за мной? Вы разве тоже здесь не из-за меня? Не я вас в это втянул, вы сами пришли! Неужто я вас заставлял?

После его вопросов эти трое, только что пережившие неподдельный ужас, впали в ступор.

Справедливо.

– Что такого в том, что я ваши деньги заберу? Заметили, насколько я крут? – вскинув брови, спросил бородач. – Не получи я ваши деньги, стал бы их трогать? Вот ушел бы я, нет меня больше. А вы что? Смогли бы убежать от них?

Трое мужчин покачали головами.

Не смогли бы.

– Это еще не конец. – Бородач уставился на них и покачал головой. – Делайте ноги! Эти персоны подобны саранче, приходят и занимают всю округу. А когда набегут их люди, я уже буду не в силах разобраться с вашими проблемами, дайте мне хоть какие деньги.

Трое мужчин как будто слушали, но не понимали эти слова. После его крика они убегать не стали, но инстинктивно ускорили шаг и разбежались в трех разных направлениях, моментально растворившись в потемках.

Улицу снова заполонили люди. Однако оживленной, казалось, стала не только эта улица, но и весь город.

Но этот шум уже остался где-то позади. Юная госпожа Цзюнь следовала за силуэтом, ловко пробирающимся через улицы и переулки. Она снова восхитилась тем, как этот человек умел и сражаться, и бросаться в бега. Учитель точно назвал бы его молодцóм.

Пройдя множеством окольных путей, они предстали перед городскими воротами.

Те до сих пор были открыты, однако рядом уже стояло немало патрульных. Яркий свет факелов выдавал напряжение на их лицах. Похоже, патрульные получили какие-то известия.

«Судя по всему, выйти из города будет непросто», – подумала про себя Цзюнь Цзюлин. Только эти мысли мелькнули у нее в голове, как силуэт метнулся прямо к воротам.

– Почему вы все еще здесь? Разве вам не было велено обыскать город? – громко закричал он.

Заметив внезапно появившегося человека, патрульные растерялись. Только они собрались прикрикнуть на него, как бородач уже показывал им пропускной жетон.

– Поторопитесь. Только без лишнего шума, – серьезно добавил он. – У гогуна полно близких друзей и бывших генералов в столице. Если они вдруг ему доложат, что его сын здесь, то помешают аресту.

Увидев жетон и выслушав его слова, патрульные заметно расслабились и в то же время удивились.

– Так с самого начала мы отлавливали сына гогуна, – заявил командир патрульного отряда. – Тогда неудивительно, почему сверху говорят о необходимости военного положения, при этом не называя имени. Выходит, нам нужно закрыть городские ворота?

В процессе разговора он подошел ближе к бородатому мужчине.

– Не нужно ничего закрывать. Раз его сын уже въехал в столицу, то не посмеет выехать. В городе у него есть свои люди, которые предоставят ему укрытие, – объяснил бородач.

Так и есть. Прятаться в столице теперь было гораздо безопаснее, раз уже выяснилось его примерное местоположение. Скрывающихся в городе высокопоставленных чиновников тоже обнаружить практически невозможно, но если они все же решались выехать за пределы, то выдавали себя с головой.

В любом случае невозможно за полдня сбежать из столицы и вернуться на север.

– Господин, что еще… – начали патрульные.

Стоило этим словам слететь с их уст, как шедший перед ними бородач внезапно взмахнул рукой, и несколько патрульных, даже не успев опомниться, попадали на землю. Перед городскими воротами воцарился хаос.

– Закрыть врата!

Раздались беспорядочные крики. Бородач уже успел схватить коня и, размахивая мечом, что отливал холодным блеском, буквально разрубал себе дорогу.

– Закрыть врата. Ха, идиоты, – громко рассмеялся он, молниеносно промчавшись через эти самые ворота.

Патрульные немедленно забрались на лошадей, как вдруг откуда-то снаружи в ворота с дикими воплями ворвался крупный рогатый скот с овцами и свиньями.

Именно бородач, как оказалось, распахнул дверцу загона для животных, что располагался возле въезда в город. Скотину держали там для продажи, а теперь она вся разбежалась.

Ситуация обернулась тем, что стадо сбило патрульных с ног и устроило полный разгром, а охраняющим город солдатам пришлось разгонять животину. Беспорядок возле врат стал еще больше.

– Папа, папа! Овцы сбежали, овцы сбежали!

Среди всего этого хаоса послышался девичий визг. Патрульные обернулись на звук и увидели девочку, которая сломя голову бросилась к животным.

К городским воротам нахлынуло еще больше народу.

То были люди, прибывшие сюда продать домашнюю скотину. Они отдыхали неподалеку в соломенных хижинах и, вероятно, все проснулись из-за шума.

Патрульные разразились на них бранью, выкрикивая, чтобы те поскорее разобрались с животными, и даже не заметили, что звавшая папу девочка так и не вернулась.

Трудно было сказать, как долго длилась вся эта беготня. Вскоре дурной запах домашнего скота рассеялся, и юная госпожа Цзюнь, с усилием принюхавшись, учуяла легкий аромат.

Это был порошок, который она носила с собой. Преимущественно он использовался для самообороны, но из-за специфичного и еле заметного запаха его также можно было применять для слежки.

Когда Чжу Цзань сражался с теми людьми, она воспользовалась случаем и бросила порошок ему под ноги, а тот в спешке и наступил на него.

Однако…

Цзюнь Цзюлин посмотрела вперед. Ночь была темна, как дно котла. Уже наступило самое мрачное предрассветное время, однако такие условия не помешали девушке определить направление.

Не северное, а южное. И даже недалеко от столицы.

Не сбежал. Возможно ли, что он придерживался логики: наиболее опасное место – самое безопасное?

Цзюлин показалось, будто она слышит приближение конницы где-то позади.

Сейчас ее взгляд устремился на постепенно появляющуюся впереди человеческую тень. Он продолжал путь пешком. Лошадь мужчина отогнал еще тогда, когда выехал из города и выпустил домашнюю скотину.

Куда это он?

Глава 15

Ради цветов на одинокой могиле

Цзюнь Цзюлин смотрела на бегущего впереди человека.

Спустя какое-то время вдали появились смутные очертания деревни. Это место находилось неподалеку от столицы, максимум в нескольких ли. В окрестностях города располагалось не так много деревень.

Конкретно в этом направлении…

Юная госпожа Цзюнь, остановившись, огляделась по сторонам, потом посмотрела вперед.

Поселение Луцзячжуан. Родной дом Лу Юньци.

Она никогда здесь с ним не бывала, но Лу Юньци рассказывал ей о нем.

Он собрался в Луцзячжуан?

Цзюлин взглянула на фигуру, окутанную мраком ночи.

Справится ли он с Лу Юньци?

Чем это поселение поможет против него?

Цзюнь Цзюлин вздохнула.

Мать Лу Юньци скончалась сразу после его рождения, а отца он потерял в десятилетнем возрасте. У него не было ни родственников, ни друзей, которые могли бы позаботиться о нем. Лу Юньци мог рассчитывать только на унаследованное от отца место в Цзиньи-вэй и выполнять различные поручения, чтобы заработать на жизнь и не умереть с голоду. В поселении Луцзячжуан у него даже жилья не было, да и он уже давно здесь ничем не интересовался. За исключением могил предков.

Могилы предков.

Цзюнь Цзюлин глубоко задумалась.

А что насчет моей смерти? Похоронили ли меня рядом с моими родителями?

Отец с матерью похоронены вместе в императорской гробнице, а я?.. Навещает ли он их могилу?

Юной госпоже Цзюнь вдруг на ум пришла идея, куда следует отправиться после рассвета: к императорской гробнице, чтобы посмотреть хотя бы мельком…

Ее глаза слегка защипало. Цзюлин не знала из-за чего. То ли из-за нахлынувшей скорби, то ли из-за прошедшей ночи. Внезапно она передумала дальше следовать за Чжу Цзанем.

В конце концов, он не имел к ней никакого отношения.

Девушка посмотрела вперед.

На мгновение ей показалось, будто ее зрение помутилось, словно капля густой туши попала в кристально чистую воду, а затем снова и снова влилось еще больше прозрачной воды. Ночь угасла, воздух заволокло легким туманом, а на востоке постепенно побелело.

На смену сумеркам пришло утро.

Силуэт, окутанный туманом, тоже становился все четче. В такое время средь широкой пустоши он очень бросался в глаза.

Внезапно он остановился. Юная госпожа Цзюнь заколебалась и застыла в густом кустарнике.

В ее планах больше не было намерения даже здороваться с ним, поэтому она не могла позволить ему обнаружить себя.

Молодой человек не оборачивался. Он сорвал с лица бороду, демонстрируя гладкое и изящное лицо в туманном свете.

Это, конечно же, был Чжу Цзань. С их последней встречи он совсем не изменился.

Он дотронулся до своего лица, а густые брови тем временем нахмурились, будто бы молодой человек оказался чем-то недоволен. Затем Чжу Цзань, засучив рукава, наклонился и принялся умываться росой.

После нескольких ловких движений он, наконец, выпрямился и, явно удовлетворенный, снова коснулся своего лица.

Цзюлин не сомневалась: окажись у него зеркало, он точно достал бы его и еще долго занимался самолюбованием.

С тех пор как Чжу Цзань уехал из Хуайцина, он совсем не изменился и по-прежнему казался странным.

Молодой человек снова пригладил волосы влажными от росы руками и похлопал по одежде, которая из-за вчерашней потасовки вся измялась и запачкалась кровью.

От грязи, забившейся в складки одежд, можно было спокойно избавиться легкими похлопываниями, а вот пятна крови – уже проблема. Чжу Цзань, вновь зачерпнув росы, с силой принялся тереть их. Однако кровь, напротив, стала ярче и въелась в ткань еще больше.

Он рассерженно похлопал по краям ткани, выругался и бросил это дело. Поправив одежду, Чжу Цзань выпрямился и снова двинулся вперед.

Неужели он забыл, что за ним вообще-то еще ведется охота?

Или настолько уверен, что люди Цзиньи-вэй его не разыщут?

Цзюлин оглянулась назад. Пусть сейчас за ними никто не гнался, не было никакой гарантии, что по пути не окажется каких-либо ловушек.

Ох уж этот Чжу Цзань! Если даже ни гогун, ни император не могут его поймать, зачем устраивать такой переполох? Какой с этого прок?

Захотел – приехал в столицу, захотел – уехал. При таком раскладе император становится и вовсе бесполезным.

Ну разве это справедливо, что сын гогуна, такого мудрого и выдающегося человека, – самая настоящая головная боль?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на Чжу Цзаня, который пробирался через кусты.

Больше девушка не пыталась его догнать, рассчитывая на то, что, когда он отойдет достаточно далеко, она развернется и уйдет.

Однако Чжу Цзань продвигался не спеша и уже не торопился так, как ночью. Он, постоянно озираясь, шел медленно, словно обычный селянин, что вышел на прогулку спозаранку.

Юная госпожа Цзюнь чувствовала, что благодаря своему учителю стала очень терпеливым человеком. Но именно сейчас она не могла себя назвать таковой.

Может, просто развернуться и уйти? Если обнаружит меня – то так тому и быть. Да и что Чжу Цзань может сделать? Как будто он единственный, кто приехал в столицу. Или единственный, кто шел по этой дороге? Просто очередное совпадение!

Только Цзюлин собралась развернуться, как увидела, что Чжу Цзань остановился в конце дороги.

На самом деле дорога не заканчивалась: в той точке она вела либо куда-то вниз, либо в сторону.

Свет слегка потускнел, и взгляд Цзюлин вновь прояснился, поэтому, помимо Чжу Цзаня, у дороги она также увидела и хижину.

Такая постройка не могла без причины находиться в столь безлюдном месте. На самом деле этот дом не обычный: там жил смотритель гробницы.

У захоронения простого человека была могильная насыпь, что вполне неплохо. Далее уже могли поставить мемориальную доску. У людей с более высоким статусом надгробные камни выглядели куда изысканней, а также им по возможности отстраивались небольшие открытые павильоны. Их размеры, конечно, оставляли желать лучшего, однако таким образом четко обозначалась грань между живыми и мертвыми.

Хижина перед Чжу Цзанем, где как раз проживал смотритель гробниц, выглядела куда лучше, нежели темные постройки рядом.

Смотрители, ухаживающие за могилами, были только на кладбищах знатных особ.

«В поселении Луцзячжуан есть гробница?» – промелькнуло в голове у Цзюлин. Внезапно она напряглась и сжала кулаки.

Усыпальница знати в Луцзячжуане.

Цзюнь Цзюлин вышла из-за кустов и быстро направилась к Чжу Цзаню.

Шла она по-прежнему изящно и бесшумно, выражение ее лица также оставалось спокойным и мягким. Пока Цзюлин бежала вперед, выглянули первые лучи солнца.

Чжу Цзань исчез за дорогой.

Цзюлин остановилась там, где только что стоял молодой человек.

Ошиблась. Концом дороги оказался не поворот и даже не спуск, – тропинка в самом деле обрывалась именно здесь. Впереди было кладбище, а точнее – гробница.

Захоронений в гробнице не так много, всего шесть.

Отделка выглядела безупречной, вокруг поддерживалась чистота: ни единому сорняку места не нашлось. Кипарисы перед гробницей также были аккуратно пострижены. Невооруженным глазом видно, что смотрители тщательно ухаживали за этим местом.

Рядом возвышалось захоронение, казавшееся относительно новым. Перед ним лежали подношения. Очевидно, кто-то приходил сюда совсем недавно.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на могильный камень, на котором сверху вниз было отчетливо выведено несколько иероглифов.

«Могила принцессы Цзюлин».

Так на самом деле меня похоронили на родовом кладбище семьи Лу.

Привязана к ним как при жизни, так и после смерти.

Взгляд юной госпожи слегка затуманился. В этот же момент первые лучи утреннего солнца выглянули из-за горизонта, благодаря чему девушка смогла отчетливо разглядеть надгробие.

Чжу Цзань все еще стоял на месте, словно что-то его сдерживало. После он бережно достал из-за пазухи два маленьких пузырька.

Что он собрался делать?

Что в этих бутылочках?

Неужели хочет отомстить Лу Юньци, разрушив захоронение?

Смех, да и только. Лу Юньци не рассердится из-за такого.

Цзюлин наблюдала. Чжу Цзань высыпал содержимое одного пузырька на каменные плиты перед могилой. В свете солнечных лучей казалось, словно это гнилые листья.

Что это такое? Хочет развести огонь?

Цзюнь Цзюлин, слегка нахмурившись, увидела, как Чжу Цзань перевернул и второй пузырек.

Оттуда вылился какой-то темный сок.

Масло для разведения огня?

Сок попал на сгнившие листья, мгновенно смачивая их.

Однако не последовало ни огня, ни дыма. Листья просто продолжали лежать на каменной плите.

«Для чего все это?» – снова подумала юная госпожа Цзюнь, после чего вдруг распахнула глаза и разинула рот.

Кучка сухой травы и гнилых листьев вдруг вспыхнула красным светом, а после на их месте плавно распустился алый цветок.

Но не просто цветок.

Девушка узнала его, хоть собственными глазами не видела ни разу.

Северный ликорис.

Этот цветок произрастал только на севере на отвесных скалах. Во время цветения он становился подобен огненному шару небывалой красоты, однако увядал сразу же, стоило его только сорвать. Легенда гласит, что лишь свежая человеческая кровь способна поддерживать яркость и живучесть этого растения.

Очень многие использовали ликорис для выражения своих чувств к любимому человеку. Люди срывали его, резали руки, проливая кровь, и преподносили цветок возлюбленному.

В детстве эта легенда показалась Цзюлин весьма любопытной, поэтому она часто искала сведения в книгах либо просила кого-нибудь нарисовать для нее ликорис.

А еще она хотела лично кое в чем убедиться: правда ли можно подпитать цветок кровью? Ее отцу следовало лишь слово сказать, и ликорис бы доставили во дворец, даже несмотря на труднодоступность этого растения.

Однако отец, воспитанный сановниками в строгости, был добр и великодушен. Наследный принц категорично бы не позволил ей заниматься столь абсурдными вещами: во-первых, он выступал против кровопролития, а во-вторых, назвал бы это глупым расточительством и пустой тратой человеческих ресурсов.

Но она ведь была всего лишь ребенком, которому были безразличны подобные тонкости.

Позже ее столкнули со стены резиденции гогуна и избили. Когда же хозяин дома пришел навестить ее, Цзюлин тайком попросила его прислать ей ликорис, чтобы она наконец смогла взглянуть на него.

Вскоре она покинула столицу, отправившись на юг, и больше не видела гогуна. Потом скончались ее родители, а после – и она сама.

И вот до сих пор того цветка она так и не смогла увидеть.

Чжу Цзань поднял ликорис, и тот пропал из поля зрения девушки.

Она смотрела на молодого человека, державшего цветок.

Чжу Цзань взмахнул рукой, и ликорис плавно приземлился на надгробную плиту.

В этот же момент солнце выглянуло из-за горизонта, освещая алые лепестки и делая их еще ярче, словно цветок только-только сорвали.

С самого севера пересек тысячи ли.

Ускользнул от охраны.

Жил в бегах.

Сменил имя, фамилию и даже внешность.

Ворвался в столицу, убил стражу, бросился к городским воротам.

Шел всю ночь и умывался утренней росой.

И все ради того, чтобы просто возложить на ее могиле один-единственный цветок?

Цзюнь Цзюлин стояла как вкопанная. Будто ослепленная солнцем, она не могла ничего разглядеть.

Глава 16

Нет желания свидеться

Цзюнь Цзюлин казалось, что она должна о чем-то поразмыслить, но в голове у нее было пусто. К тому же именно в этот момент налетел сильный порыв ветра.

– Приятель, если так хочется посмотреть на меня – выйди уже сюда. Всю ночь следил за мной и на таком далеком расстоянии не нагляделся, полагаю? – послышался голос Чжу Цзаня.

Цзюлин почувствовала резкую боль в ногах и, не в силах сопротивляться, упала на колени.

Перед ней были ступеньки, ведущие вниз, поэтому то, как она грохнулась, напомнило ей то самое падение со стены в резиденции гогуна.

У Цзюнь Цзюлин голова пошла кругом. Шлеп! И она уже оказалась на земле.

Упала она на аккуратно выложенный голубовато-серый камень и чувствовала себя лепешкой, которую раскатали по поверхности.

Внезапно у нее хлынули слезы.

Не всегда люди плачут просто потому, что им так захотелось. Порою это естественная реакция организма на боль.

– Ну и дела! Такие теперь красавицы пошли в Цзиньи-вэй?

Крик Чжу Цзаня эхом отдавался в ее ушах.

– Не ту послали. Разве твое место не в публичном доме?

Когда Чжу Цзань приблизился, Цзюлин все еще оставалась на земле. Постепенно боль утихла, но сказывалась ночная спешка: девушка вымоталась и не могла подняться.

Она перевернулась на бок и посмотрела на Чжу Цзаня.

Когда молодой человек увидел ее лицо, глаза его так расширились, словно он призрака увидел.

– Ты?!

Цзюнь Цзюлин смотрела на него.

– Ага. Какое совпадение, – ответила она.

Пораженный Чжу Цзань с ухмылкой оглядел ее с ног до головы.

– Так это ты следила за мной всю ночь? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин вытерла слезы и потихоньку встала.

– Ты знал, что все это время за тобой кто-то следил?

– Ну конечно же, знал, – ответил Чжу Цзань. – Просто это такие вот люди. Побил их, а они все равно за мной пошли, ну я и позволил идти. Они в любом случае не смогли бы со мной ничего сделать. Это называется – влепи затрещину и угости сладким фиником.

Что за чепуха?!

Цзюнь Цзюлин потупила взгляд.

– В смысле, чепуха? Никогда не слышала, что нормальным людям не стоит бороться с умалишенными? – возмутился Чжу Цзань, прочитав ее мысли. – Даешь таким сумасшедшим лакомство, они чувствуют прилив сил, и только так с ними можно вести дела.

Вздор.

Цзюлин подошла к своей могиле.

Так странно звучит… «своя могила».

– Эй, чего удумала? – спросил Чжу Цзань.

Девушка, дрожа всем телом, уже встала перед захоронением.

«Могила принцессы Цзюлин».

Юная госпожа Цзюнь смотрела на высеченные иероглифы на надгробной плите. Эпитафию она могла прочитать даже с закрытыми глазами.

Цзюлин прикрыла веки, пытаясь переварить нахлынувший на нее огромный спектр эмоций. Однако стоило ей закрыть глаза, как она почувствовала слабый запах.

Некогда утонченный аромат подношений, разложенных перед могилой, уже рассеялся. Свежим здесь остался только этот удивительный цветок.

Неужели аромат северного ликориса именно такой?

Цзюнь Цзюлин не удержалась и распахнула глаза.

Нет. Это не цветочный аромат. Так пахнут лекарства.

Ее взгляд упал на плиту перед надгробием. Цветок был брошен на могильный камень, там же оставались два пузырька и вылитый из них сок.

Сок.

Что же это за сок такой, который способен возвращать к жизни увядшие цветы?

Не может быть…

Цзюнь Цзюлин стало не до печали и грусти. Смочив руку в разлитом соке и понюхав его, девушка изменилась в лице.

– Что это? – спросила она, повернувшись к Чжу Цзаню.

– Вода, – прямо ответил он.

Юная госпожа Цзюнь возмутилась.

– Это у тебя дома вода такая? – раздраженно выкрикнула она, вновь потирая жидкость. – Это ведь божественный цветок?

Чжу Цзань вскинул брови.

– Почему спрашиваешь?

Не успел молодой человек договорить, как Цзюнь Цзюлин шагнула вперед и почти коснулась головой его подбородка.

Охнув, Чжу Цзань попятился назад, а юная госпожа Цзюнь вытерла руку об его одежду.

– Это божественный цветок! Ты вообще в курсе, насколько он ценен? – с тревогой выпалила она.

Учитель нашел его лишь спустя так много лет! Ей тоже удалось обнаружить его с большим трудом. Этот Чжу Цзань!

Ее переполняли злоба и тревога. Не зная, как поступить, она безотчетно замахнулась и ударила молодого человека.

Как жаль, что у меня нет с собой хлыста.

Чжу Цзань несколько раз увернулся.

– Женщина, ты больная? – рявкнул он. – Разумеется, я знаю, насколько этот цветок ценен! Не нужно мне опять напоминать.

Цзюлин остановилась и с глубокой ненавистью уставилась на него.

– Ты понимаешь, что только зря его потратил?! – выкрикнула она.

Чжу Цзань нахмурился.

– Зря потратил?! – пренебрежительно усмехнулся он. – Зря потратил только потому, что для тебя он так важен? То, что ты называешь ценным, является таковым только для тебя. А для меня это очень ценно.

Цзюлин бросила взгляд на цветок на надгробии. Он уже был не таким свежим, а в золотом свете и вовсе мало-помалу усыхал, возвращаясь к первоначальному виду.

– Теперь этот цветок увядает… – выпалила он, указывая пальцем.

Чжу Цзань перебил ее прежде, чем она закончила говорить.

– Это не твое дело, – отрезал он, развернулся и пошел.

Цзюнь Цзюлин рассерженно стиснула зубы.

– Ты никуда не пойдешь! – выкрикнула она.

Чжу Цзань повернулся и без тени улыбки на лице ткнул в девушку пальцем:

– Мне все равно, что ты за человек, и я даже спрашивать не буду, почему ты следила за мной. Лучше бы тебе перестать провоцировать меня, – холодно сказал он. – Когда начнешь рассуждать об уважении и презрении, не забывай, что твоя жизнь была куплена в обмен на эту траву. Думаешь, я ее зря растратил? Неужто твоя жизнь настолько ничтожна?

Несмотря на то что Чжу Цзань ругался, тыкая пальцем ей в нос, Цзюлин в конечном счете успокоилась.

Ее настроение менялось ежесекундно.

Совершенно неожиданно она своими глазами увидела собственную могилу, потом Чжу Цзань, с которым они никогда лично не были знакомы, возложил ей цветы, а позже Цзюлин еще и поняла, для чего он на самом деле использовал божественный цветок.

Столько потрясений свалилось в одну кучу, конечно, ей стало тяжело контролировать эмоции.

Сжимая кулаки, она постаралась успокоиться.

– Наследник Чжу, я не это имела в виду, – сказала она, смягчив тон. – Я… это не из-за божественного цветка. Он твой, и ты вправе распоряжаться им так, как тебе угодно.

Чжу Цзань, удивленный сменой ее настроения, посмотрел на Цзюлин и с некоторым сомнением пробурчал что-то себе под нос.

– Вот и славно, – произнес он, развернулся и двинулся дальше.

– Наследник Чжу! – снова выкрикнула она. – Зачем ты приехал в столицу? Ты… ты знал принцессу Цзюлин?

Чжу Цзань без оглядки пустился в бега сразу же, как услышал ее вопрос.

Какой негодяй!

Юная госпожа Цзюнь помчалась за ним.

– Ты куда бежишь? – крикнула она, вновь выйдя из себя. – Остановись!

Однако, когда дело касалось бега, с Чжу Цзанем Цзюлин соревноваться не могла. К тому же совсем недавно она упала и ударилась. А молодой человек тем временем у нее на глазах удалялся все дальше и дальше.

Солнце становилось все ярче. По мере приближения к столице на дороге встречалось все больше и больше народа. Замечая запыхавшуюся и бегущую с жалким видом девушку, люди бросали на нее удивленные взгляды.

Но Цзюлин их игнорировала и, стиснув зубы, продолжала мчаться вперед. Пусть даже запах того порошка давно рассеялся, а прохожие и рабочий скот и вовсе перебили почти все остатки аромата, она, хоть и не без труда, все еще могла следовать за Чжу Цзанем.

Цзюнь Цзюлин вновь увидела перед собой городские ворота. Но кое-что здесь изменилось: перед входом стояла длинная очередь. Несметное количество солдат, а также людей Цзиньи-вэй в униформе с изображением летучей рыбы расположилось перед воротами. Они со всей суровостью обыскивали каждого человека.

Ищут Чжу Цзаня.

Юная госпожа Цзюнь с некоторым недоумением посмотрела на его смутный силуэт.

Как он собрался попасть в город?

Обстановка уже не та, что прошлой ночью. Чжу Цзань поставил всех на уши, теперь эти люди особенно бдительны.

Разве сейчас подходящее время для поездки в город?

Даже если он собрался найти кого-то, кто его приютит, не лучше ли дождаться более благоприятного момента?

Цзюлин заметила, что Чжу Цзань пристроился к какой-то толпе.

Посмотрим, что он задумал.

Она стиснула зубы и поспешила догнать его. Как только она подошла ближе, Чжу Цзань потерял терпение и поднял руку.

– А нельзя ли как-то побыстрее? – громко выкрикнул он, протискиваясь вперед.

И без того нервную очередь захлестнула волна недовольства.

– Ты что делаешь?

– Чего толкаешься?

– Тебе жить надоело, щенок? – разразилась проклятиями колыхавшаяся в разные стороны толпа.

В городских воротах началась смута.

Однако Чжу Цзань все еще продолжал лезть вперед, приговаривая:

– Сосунки, дайте мне пройти, а дальше делайте что хотите!

Его слова вызвали еще более агрессивную волну брани.

Солдаты, что несли службу возле врат, тоже начали ругаться и бросились к источнику беспорядков.

Неужели решил воспользоваться суматохой, чтобы проникнуть в город?

Сражаться с такой толпой и людьми Цзиньи-вэй, должно быть, непросто.

Цзюнь Цзюлин невольно сжала кулаки.

Однако Чжу Цзань, окруженный пихающейся толпой, не стал доставать оружия и вскинул руки.

– Я Чжу Цзань! – крикнул он. – Я сын гогуна! Скорее поймайте меня!

Цзюлин так и застыла в изумлении.

Глава 17

Засада

Шумная толпа мгновенно притихла. Все взгляды оказались прикованы к поднявшему руки молодому человеку.

Чжу Цзань им не был знаком, а вот о гогуне слышал каждый.

Новости в столице распространялись неимоверно быстро. Случись что ночью, к рассвету об этом начнут говорить буквально на каждой улице.

Все прекрасно знали, что сын гогуна избил человека и учинил беспорядки, в связи с чем император повелел доставить его в столицу под охраной, но тот умудрился сбежать.

Народ предположил, что отец прикрыл своего сына и перебросил его к границе сражаться с цзиньцами.

Никто и подумать не мог, что сын гогуна объявится прямо здесь.

После небольшой паузы люди снова загалдели:

– Сын гогуна?!

– Пошли скорее посмотрим на него!

– Гогун, вы так бережно охраняете наше спокойствие!

– Сын гогуна такой красивый!

Перед городскими воротами воцарился хаос: и солдат, и людей Цзиньи-вэй зажало в толпе.

– Даже не думай провернуть это снова! – крикнул один из членов Цзиньи-вэй, вытаскивая меч Сючунь. – Цзиньи-вэй сейчас при исполнении, любой, кто окажет сопротивление, будет убит!

Раздался металлический звук: мечи извлекли из ножен. Затем последовали звонкие удары.

Между тем солдаты тоже достали свое оружие.

Обстановка тотчас же накалилась, и народные массы больше не горели желанием глазеть на шумиху, поскольку членам Цзиньи-вэй в самом деле уже доводилось убивать обычных людей.

Тогда Лу Юньци получил распоряжение обыскать дом одного чиновника, однако тот заручился поддержкой студентов. Немало учеников оказало сопротивление, стараясь воспрепятствовать и взывая к справедливости. В итоге Лу Юньци даже глазом не моргнул и отдал приказ убить смутьянов без права на помилование. Хотя в конце концов насмерть никого не зарубили, студенты стали свидетелями страшной картины: было много крови и разорванной человеческой плоти.

Один за другим люди обхватили головы руками и припали к земле.

Никто глазом моргнуть не успел, как стоять остался один только Чжу Цзань, возвышающийся над толпой.

Члены Цзиньи-вэй, как и солдаты, окружили его.

Цзюнь Цзюлин, опустившись вместе со всеми на корточки, наблюдала за ним исподлобья. Чжу Цзань по-прежнему не собирался бежать и в принципе ничего не предпринимал.

С натянутой улыбкой он все еще стоял на месте, подняв руки.

– Ах, теперь не сбежать! Поймали вы меня! – крикнул он.

За холодными и суровыми лицами членов Цзиньи-вэй скрывалось негодование.

Последнее время Чжу Цзань слишком часто выводил их из себя.

И без Бэйчжэнь Фусы существует множество способов подавить их гнев.

– Схватить его! – холодно приказал командир отряда Цзиньи-вэй.

Несмотря на то что им были прекрасно известны силы Чжу Цзаня, Цзиньи-вэй вовсе не страшились шагнуть к нему с ножами наперевес.

Молодой человек не двигался с места. Вдруг перед нападающими возникла группа мужчин.

– Не так быстро, – заявил генерал.

– Господин У, – холодно сказал командир Цзиньи-вэй, окинув взглядом солдат, – что все это значит?

– Огромное спасибо вам, сотник Цзян, за содействие. Раз преступник теперь пойман, с остальным разберется Военное министерство, – с явной беспечностью заявил господин У. – Я доложу в вышестоящие инстанции, чтобы отряду из Бэйчжэнь Фусы выразили особую благодарность.

Сотник Цзян, не выказав ни капли намерения отступать, продолжал холодно смотреть на него.

– Его величество передал это дело Бэйчжэнь Фусы, – ответил он. – Господин У, собираетесь пойти против указа императора?

Господин У цокнул.

– Нет-нет, даже не пытайтесь повесить на меня всех собак, как это ужасно, – вытаращил глаза он. – Люди Бэйчжэнь Фусы говорят страшные вещи. Не успели мы прийти, нас уже в чем-то обвиняют. Для начала поясните: как так вышло, что дело передано в ваше управление? Его величество отдал четкий приказ именно Военному министерству провести расследование! Наше непослушание будет расцениваться как неподчинение императору!

Выражение лица сотника Цзяна по-прежнему оставалось невозмутимым.

– Его величество приказал вам, Военному министерству, провести тщательное расследование. Хорошо. Вы уже закончили? Никого на севере не оказалось, вот император и прислал нас, – пояснил он.

Господин У расхохотался, потирая шею:

– Ох, я знаю, что вы нам очень помогли. Немного погодя наш господин доставит сюда телегу с вином, а после все мы с вами отправимся в Бэйчжэнь Фусы и устроим пьянку.

Прямоты ему было не занимать: мужчина громко рассмеялся. С одной стороны – он, с другой – леденящие душу воины в костюмах с вышитой летучей рыбой и мечами Сючунь. Образовали они весьма причудливое противостояние. Простой люд, хотя и не мог поднять на них взгляда, все равно дрожал от ужаса.

Драка. Ее точно не миновать.

Еще немного, и солдаты Военного министерства схлестнутся в схватке с Цзиньи-вэй из Бэйчжэнь Фусы.

Если драка таки начнется, нам всем несдобровать.

Но никто не осмелился даже шелохнуться.

Если Чжу Цзань и впрямь попадет в город, наверняка его там кто-то будет покрывать. Цзюнь Цзюлин наблюдала за развернувшимся противостоянием. Очевидно, Чжу Цзань уже попал под прицел людей Цзиньи-вэй, но кому-то все равно хватало смелости его защищать. Направься он прошлой ночью к этому человеку, члены Цзиньи-вэй, вероятней всего, с ним бы даже не пересеклись.

И все-таки неужели Чжу Цзань покинул город только ради того, чтобы возложить цветок на мою могилу?

Может, это гогун поручил ему исполнить то обещание?

Цзюнь Цзюлин не сводила глаз с Чжу Цзаня.

– Ай-я, хватит уже галдеть! – выкрикнул Чжу Цзань, всплеснув руками. – Не пойду я никуда ни с кем из вас, я сам отправлюсь к Его величеству.

К Его величеству?

Все – и солдаты, и люди Цзиньи-вэй – развернулись в его сторону.

– Господин, неужто вы полагаете, что император такой же лентяй, как и вы? – холодно спросил сотник Цзян.

Чжу Цзань взглянул на него и улыбнулся.

– Какую несуразицу ты несешь, – сказал он. – Поучился бы ты лучше у своего командующего, увидишь, с какой мягкостью можно обращаться с людьми.

Любая тема, затрагивающая Лу Юньци, была под запретом, а уж тем более в контексте подобных насмешек. Присутствующие члены Цзиньи-вэй изменились в лице. Больше они не скрывали своей злобы.

– Господин У, прочь с дороги! – крикнул сотник Цзян, размахивая перед собой мечом.

Раздался лязг мечей: все люди Цзиньи-вэй приготовились к бою.

Солдаты тоже направили против них оружие.

– Сотник Цзян, будет очень некрасиво, если мы с вами устроим драку прямо посреди улицы, – произнес господин У, чье лицо постепенно становилось все серьезней.

Но сотник Цзян, шаг за шагом продвигаясь вперед, не проронил ни слова.

Выражение лица господина У тоже стало грозным и суровым. Он продолжал абсолютно неподвижно стоять на месте.

Обстановка перед городскими воротами напоминала затишье перед мощнейшей бурей.

Внезапно Чжу Цзань махнул рукой и рванул в город.

– Ну, вы тут договаривайтесь потихоньку, а я, пожалуй, пойду пока во дворец и с императором увижусь, – закричал он.

Как только голос его стих, воины бросились в сторону города быстрее порыва ветра.

Противоборствующие стороны внезапно погрязли в толчее.

– Быстрее за ним! – кричали все они.

Одни гнались с целью схватить, другие же с целью защитить. Споря и соревнуясь друг с другом, они упустили его в бурлящей жизнью столице.

В одно мгновение перед вратами остались только простые люди, лежавшие на земле и схватившиеся за головы.

Уже можно вставать?

Народ продолжал послушно лежать на земле. Разошлись все только тогда, когда заметили девушку, которая вскочила и рванула к городским воротам.

На улице творилась полная неразбериха.

Пройдя через толпу, Чжу Цзань держал путь к императорскому дворцу, оставив солдат и Цзиньи-вэй плестись где-то позади.

Однако, повернув на одну из улиц, он обнаружил, что там толпы нет и вовсе, словно людей оттуда разогнали.

Правда, нельзя было сказать, что народ здесь отсутствовал напрочь. Прямо впереди стоял вплотную друг к другу длинный ряд людей, некоторые из них верхом. В лучах восходящего солнца особенно сильно резали глаз черные и киноварного цвета одежды со сложными и яркими узорами.

Чжу Цзань остановился и, взглянув вперед, расплылся в улыбке.

Преследовавшие его члены Цзиньи-вэй и солдаты замедлили шаг, после чего первые отступили немного назад и заблокировали выход.

Солдаты продолжили двигаться вперед, оставаясь у Чжу Цзаня на хвосте.

Несмотря на окутавший их страх, зеваки, нервничая и волнуясь, проявили немалое любопытство и принялись наблюдать за сложившейся обстановкой.

– Засада.

– Кто это? – шушукался народ.

– Разве это не Лу Сяо-Цзао? – раздался на тихой улице голос Чжу Цзаня. – Сколько лет, сколько зим!

«Лу Сяо-Цзао? Кто такой Лу Сяо-Цзао?» – проскочило в мыслях у просто люда, с любопытством глазеющего на развернувшуюся сцену.

Стоявшая в конце толпы Цзюнь Цзюлин казалась бесстрастной, не проявляя ни капли любопытства и не задаваясь вопросами.

– Сяо-Цзао – мое прозвище.

– Какое забавное! А откуда оно взялось?

– В детстве я был темным и маленьким, прямо как сушеный финик [5].

– А так и не скажешь.

Вот тебе и поездка в столицу. Те, кого ты никогда больше не рассчитывала увидеть, вот так запросто объявляются на улице прямо перед тобой.

Цзюнь Цзюлин, свесив перед собой руки в замке, выглядела спокойной.

Люди расступились, из толпы вышел человек. Даже первые солнечные лучи не смогли придать его внешности и толики тепла. Фарфорово-белое лицо казалось вылепленным из воска.

– Командующий Лу, – хором поприветствовали его люди Цзиньи-вэй, в то время как у зевак сердце в пятки ушло.

Глава 18

Иллюзорный

От страха сердце забилось чаще. Люди отводили от мужчины взгляды.

Мало кто осмеливался смотреть Лу Юньци прямо в глаза.

Во-первых, один его статус уже внушал страх. Во-вторых, из-за его внешности.

Строго говоря, он был вовсе не уродлив, а, напротив, очень даже красив. Однако от одного лишь взгляда на него люди чувствовали себя неуютно: то ли из-за того, что его лицо никогда не выражало никаких эмоций, то ли из-за холодных от природы глаз.

Поэтому, как только толпа заметила приближавшегося Лу Юньци, все поспешили опустить взгляд.

Цзюлин же прятаться не стала. Ее отношение к нему и до, и после свадьбы отличалось от чувств, что испытывал к нему народ.

Каким бы свирепым ни был Лу Юньци, он все еще оставался подданным императора.

А после женитьбы он и вовсе стал куда более покладистым и дружелюбным с ней.

Цзюнь Цзюлин снова сжала кулак.

– Давненько я тебя не видел! Совсем не изменился! По-прежнему неразговорчив! – Посреди тихой улицы голос Чжу Цзаня казался особенно громким. – Почему ты даже ни с кем не здороваешься?

«Чжу Цзань знаком с Лу Юньци?» – мелькнуло в мыслях у Цзюнь Цзюлин. Прежде она никогда ничего подобного от Лу Юньци не слышала.

Неразговорчивый… Такая оценка его характера показалась ей неправильной.

Так, значит, неразговорчив.

С ней он на слова никогда не скупился.

После вступления в брак ему первое время было тяжеловато – приходилось притворяться и идти наперекор собственному «я».

Застыв позади колыхающейся толпы, Цзюлин смотрела на Лу Юньци сквозь небольшой просвет между людьми.

Командующий Лу по-прежнему стоял с каменным лицом и не собирался ничего говорить. Он лишь взглянул на Чжу Цзаня и слегка покачал головой.

После того как Лу Юньци сделал этот жест, обстановка вокруг резко накалилась. Люди Цзиньи-вэй подняли мечи и бросились к Чжу Цзаню. Они не видели ничего, кроме него. А на солдат, стоявших перед юношей, словно не обращали никакого внимания.

Для них главным было схватить Чжу Цзаня, остальные же – не люди, а просто препятствие, от которого следовало избавиться, если оно встанет на пути.

Господин У, как и солдаты, выглядел серьезным и в некоторой мере решительным.

Как только обе стороны столкнулись лицом к лицу, они не обронили ни слова и просто вступили в бой. Командующий Лу и впрямь повел себя дерзко. Народ с криком бросился врассыпную.

Цзюлин, покачиваясь под натиском толпы, отступила за угол и продолжила смотреть в ту же сторону.

Во всей этой неразберихе послышался конский топот и чей-то крик.

– Прекратите!

Цзюнь Цзюлин бросила взгляд на источник звука: приближалась еще одна группа людей.

– Полицейское управление здесь!

– Теперь станет куда жарче.

– Кому они собрались помогать? – перешептывались люди, спрятавшись за углом.

Но, к их большому разочарованию, никто из Полицейского управления никому не помог. Они всего лишь сопровождали дворцового евнуха примерно сорока лет, разодетого в красное церемониальное платье.

– Прекратить! Прекратите это! Чего вы здесь устроили?! – разгневанно и испуганно выкрикнул он.

Не успел он закончить, как кто-то воскликнул:

– Евнух! Евнух! Скорее спасите меня! Господин Лу собрался меня прикончить!

Кто это еще мог быть, как не Чжу Цзань?

Он подбежал к евнуху и схватился за его рукава.

Прямо как дите малое, нарвавшееся на неприятности.

Нечто похожее, кажется, уже случалось много лет назад. Евнух все еще помнил ту сцену.

Мальчишка примчался к нему и обвился вокруг его ноги.

– Евнух, на помощь! Меня хочет убить человек, выдающий себя за принца! – истошно вопил он, практически валясь с ног.

Но человек, что якобы собирался его убить, лежал на земле с залитым кровью лицом.

Вспомнив о том случае, евнух оцепенел от ужаса. Ох, предки! Почему в двадцать два года он вытворяет то же самое, что и в двенадцать лет?!

– Наследник Чжу, вы уже не ребенок, хватит безобразничать, – вздохнул он.

Чжу Цзань, глядя на него, пролепетал:

– Евнух Ду! – В его голосе звучали волнение и радость. – Ты снова спас меня!

Казалось, юноша собрался обнять его, и евнуха Ду пробила дрожь.

Он ведь евнух, многие люди обходили таких, как он, стороной и, даже если и старались втереться в доверие, на самом деле в глубине души испытывали отвращение. Особенно они не горели желанием вступать с евнухами в физический контакт.

Однако Чжу Цзань вообще не придавал этому значения.

Сердце евнуха Ду заполнилось каким-то необъяснимым, непривычным ему теплом. Он слегка попятился назад, уклоняясь от Чжу Цзаня. Выражение его лица немного смягчилось.

– Наследник Чжу, прошу, прекратите валять дурака. Вы прекрасно знаете, почему командующий Лу хочет схватить вас, – парировал он.

– Я знаю! – серьезно заявил Чжу Цзань без доли сарказма. – Поэтому я и собрался идти с повинной к Его величеству! Отведите меня к нему!

Он взглянул на Лу Юньци.

Тот, в свою очередь, продолжал бесстрастно смотреть на него.

– Видишь, он такой страшный! Я не хочу, чтобы он забирал меня, – возмущался Чжу Цзань.

Лу Юньци страшный.

«Разве он способен напугать вас? – подумал про себя евнух Ду. – Вы подрались с принцем, а после боя прикинулись жертвой. Разве может кто-то сравниться с вами?»

У вас слишком хороший отец!

– Господин Лу, – произнес евнух, подняв перед собой руки в знак приветствия, – Его величество приказал доставить наследника Чжу во дворец.

Лу Юньци протянул руку.

Евнух понял его намерение и протянул командующему приказ. Один из людей Цзиньи-вэй вышел вперед и с особой тщательностью ознакомился с содержимым, после чего кивнул командующему.

Лу Юньци махнул рукой, и его люди синхронно сложили оружие, уступая дорогу.

– Наследник Чжу, прошу, – сказал евнух.

– Евнух Ду, прошу, – любезно промолвил Чжу Цзань. От того безобразника и хулигана ни следа не осталось!

В сопровождении Полицейского управления они вдвоем направились к императорскому дворцу.

– Евнух Ду, мы столько лет не виделись! Вы совсем не изменились. Кажетесь куда бодрее, чем восемь лет назад! Евнух Ду, у вас теперь пропускной жетон более высокого ранга! Просто удивительно! Евнух Ду, а какой чай ваш любимый? Понимаете, я так торопился, что ничего не…

Его надоедливая болтовня продолжалась до тех пор, пока они не выдвинулись вперед. В какой-то момент евнух не смог сдержать смеха, но поспешил вновь изобразить каменное выражение лица.

– Наследник, мы обязаны соблюдать правила и не можем разговаривать.

Чжу Цзань с покорным видом сложил руки и, подобно славному ребенку, больше не вымолвил ни слова.

Славный.

Это еще куда ни шло.

Но на самом деле евнух Ду не считал его таковым. Кто знает, что там надумал этот юнец?

Господин У, наблюдая за удаляющейся процессией, тоже махнул рукой.

– Идем-идем, нужно охранять городские ворота, – произнес он будничным голосом, даже не удостоив членов Цзиньи-вэй взглядом, словно ничего и не произошло. Солдаты поспешили удалиться.

На улице остался только Лу Юньци со своими людьми, а толпа, рассеявшись, продолжала украдкой поглядывать на происходящее.

Люди у Цзиньи-вэй собирались кого-то схватить, но сначала им воспрепятствовали солдаты, затем задержанный поднял вой и стал требовать встречи с императором, а правитель и в самом деле послал кого-то за ним.

Впервые за столько лет людей Цзиньи-вэй так осрамили.

Народ выглядел удивленным и одновременно взволнованным.

– Господин, мы так это и оставим? – прошептал сотник Цзян.

Лу Юньци взглянул на него.

– Свою работу мы здесь закончили, – ответил он. – Вполне очевидно, что на этом все.

Свою работу они здесь закончили?

Чжу Цзань все еще не схвачен. Если он и впрямь дойдет до императора, то обязательно в дело влезут министры, и тогда людям Цзиньи-вэй будет куда сложнее допросить его.

Сотник Цзян нахмурился.

Лу Юньци уже взобрался на лошадь и развернул ее.

– Его величество приказал сопроводить Чжу Цзаня до столицы. Разве он уже не здесь? – добавил он.

А так можно было, что ли?

Сотник Цзян поспешил забраться на коня, и Лу Юньци бросил на него взгляд.

– Мы подчиняемся Его величеству.

Лу Юньци всегда был немногословен, но, к счастью, его подчиненные давно к этому привыкли.

Мы подчиняемся Его величеству.

Император мог делать то, что хочет, поступать, как пожелает, и прекращать тогда, когда заблагорассудится.

Что же касалось мнения других, то оно и гроша ни стоило.

Сотник Цзян улыбнулся и подал знак всем садиться по коням.

– Возвращаемся в Бэйчжэнь Фусы.

Заметив, что люди Цзиньи-вэй покидают улицу, народ потихоньку вылез из своих укрытий. Только начались бурные обсуждения, как удаляющийся отряд внезапно остановился, а находившийся в самом центре Лу Юньци оглянулся назад.

Едва ожившая толпа мгновенно застыла. Наступило гробовое молчание.

Взгляд Лу Юньци скользнул по каждому, кто окружал его: по мужчинам, женщинам, старикам, детям, беднякам, богачам. Все они либо запаниковали, либо ловко куда-то попрятались, либо заискивающе уставились прямо на него в упор, либо стояли с каменным лицом.

– Господин, что такое? – спросил сотник Цзян, оборачиваясь к нему. – Что-то не так?

Тот молчал.

Господин был немногословен, поэтому сотник Цзян расспрашивать не стал.

Однако Лу Юньци внезапно заговорил:

– Я думаю…

Вдруг он почувствовал, что кто-то следит за ним.

Глава 19

Появление в толпе

На данный момент внимание всей улицы было приковано к нему.

Помимо этого, за ним и тайком следило множество глаз. Но все это лишь простые подглядывания, а он чувствовал на себе чей-то пристальный взор.

Мало кто осмеливался так смотреть прямо на него.

Неописуемое чувство, никогда прежде такого не испытывал.

Возможно, в последнее время он стал чересчур мнительным.

Лу Юньци отвел взгляд.

Сотник Цзян все еще с серьезным видом слушал его, однако командующий Лу, так и не договорив, пустил лошадь вперед.

У господина полно забот, да и свадьба уже на носу. Ему и так есть над чем подумать.

Перестав донимать Лу Юньци, сотник Цзян последовал за ним.

Ярко сверкали лучи восходящего солнца, и улицы снова оживились. Казалось, люди как из-под земли повылазили, сбились в кучки и принялись с трепетом обсуждать произошедшее.

Цзюнь Цзюлин прижалась к стене. Прежде чем прийти в себя, она какое-то время молча наблюдала за шумной толпой.

Душа ее пребывала в некотором смятении. Ей хотелось кое о чем поразмыслить, но она силой заставила себя этого не делать, поэтому выглядела растерянной.

Цзюлин шла сквозь толпу, пока кто-то не встал прямо перед ней, преградив путь.

– Юная госпожа Цзюнь? – спросил мужской голос.

Цзюнь Цзюлин подняла голову и посмотрела на стоявшего перед ней юношу.

– Молодой господин Нин, – ответила она.

Всмотревшись в открышееся ему лицо и услышав знакомый голос, Нин Юньчжао почувствовал, как у него зарябило в глазах.

«Действительно, она! Это ведь не сон?» – снова подумал про себя Нин Юньчжао.

* * *

Прошлой ночью Нин Юньчжао практически не сомкнул глаз. Юноша неустанно просматривал письма из Янчэна. Ему постоянно лезли в голову какие-то мысли, и в то же время там оставалось пусто. Сам не зная почему, заснуть он не смог.

Молодому господину это напомнило ситуацию из детства, когда он услышал от взрослых о предстоящей прогулке на природе. Тогда из-за волнения ему не спалось. Юньчжао с нетерпением ждал наступления завтрашнего дня, воображая себе, чем же он там займется.

Разумеется, сейчас ситуация обстояла несколько иначе.

Пожалуй, это происшествие куда более впечатляющее.

Нин Юньчжао прочитал кучу книг и многое успел повидать. Однако он впервые повстречался с кем-то вроде юной госпожи Цзюнь. Более того, она, главная героиня этой истории, оказалась его хорошей знакомой.

Правда, хорошая знакомая – это еще громко сказано.

Наверно, лучше просто знакомая.

Когда нечто подобное случается с тобой или кем-то, кого ты знаешь, происходящее захватывает куда больше.

Коль уж уснуть он не смог, Нин Юньчжао просто разбудил своих товарищей и отправился с ними завтракать. Молодой господин совершенно не ожидал увидеть из окон чайной, как люди Цзиньи-вэй пытаются схватить сына гогуна.

Правда, подобные зрелища его вовсе не волновали.

Членам Цзиньи-вэй не удалось ничего сделать с сыном гогуна. Самое большее, что у них получилось, – это напугать его.

Император не станет злиться на гогуна, пока тому не найдется подходящая замена, способная взять на себя ответственность за оборону государства.

Все-таки прошло не так много времени с начала военных действий, когда столица подверглась штурму.

Разумеется, император вдобавок тревожился из-за укрепления позиций гогуна на севере, а также из-за его растущего с каждым днем авторитета и мощи.

К тому же чиновники северных земель массово подчинялись именно гогуну, даже заискивали перед ним. Например, именно гогун усилил охрану ворот в городах северных земель. Помимо Хэбэя, к такому порядку присоединились также провинции Шаньси и Хэнань.

Поэтому на гогуна и подавалось все больше и больше жалоб. Одновременно это являлось и предупреждением, и сдерживающим фактором.

Но сейчас не самое лучшее время ссориться с ним. Интересы народа стояли в приоритете.

Противостояние продлилось недолго, и император послал своих людей уладить конфликт.

– По моему скромному мнению, не следовало ему потворствовать. Где такое видано, чтобы командующий армией привез с собой на службу жену и детей?

– Семья и государство… Трудно выбрать что-то одно.

– Теперь сына гогуна обязательно оставят в столице.

– Раз он послал своего сына обратно, вероятно, именно это и имелось в виду.

– Думаю, он следует основным ценностям нашего общества [6].

Когда люди Цзиньи-вэй и солдаты разошлись, жизнь снова вернулась в свое русло. Молодые люди вновь завели оживленную беседу, а Нин Юньчжао, попивая чай, смотрел на улицу.

– Поэтому Тай-цзу [7] хотел принять строгие меры предосторожности против генералов, поскольку знал, что чем могущественней они становятся, тем сложнее их контролировать, – спокойно добавил он. – Кто может знать об этом лучше, чем Тай-цзу?

Когда-то Тай-цзу и сам, будучи генералом, восстал против всей Поднебесной.

Товарищи несколько раз кашлянули.

– Я бы такое не говорил, – промолвил один из них.

Разве подобное высказывание не выставляет гогуна в плохом свете?

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Я не это имел в виду, – ответил он. – Я лишь сказал…

Только он начал свою мысль, как вдруг резко вскочил с места, а чай и кушанья разлились по столу. Юноша вытаращился в окно и явно не верил тому, что там увидел.

– Почему она здесь? – выпалил он.

Озадаченные молодые люди ждали продолжения.

– Кто? – спрашивали все.

Но Нин Юньчжао уже и след простыл: дверь оказалась распахнутой, а в конце коридора слышались торопливые шаги.

Нин Юньчжао смотрел на стоявшую перед ним девушку. Некоторые его воспоминания о ней, до этого окутанные туманом, мгновенно прояснились.

Лицо и взгляд остались прежними.

Солнечные лучи, подобно тонкому шифону, укрыли ее с ног до головы, делая ее похожей на призрака.

Вокруг туда-сюда сновали, смеялись и шумели люди.

Это точно не сон.

Но Янчэн находится в тысяче ли от столицы, как она здесь очутилась?

– Это просто совпадение, – сказала Цзюлин.

Да уж, просто совпадение.

Нин Юньчжао снова улыбнулся. Говорить что-либо ему показалось неуместным.

Все случилось так внезапно, что он даже придумать не успел, что именно следовало сказать.

– Ага. Какое совпадение, – проговорил молодой господин Нин. – Ты… что ты здесь делаешь?

Как только он задал этот вопрос, сзади раздался чей-то голос:

– Кто это?

Нин Юньчжао вздрогнул. Обернувшись, он обнаружил, что товарищи последовали за ним и встали прямо позади него, с любопытством разглядывая юную госпожу Цзюнь.

Молодой человек слегка смутился, но уже через секунду сам и рассмеялся над своей реакцией.

А что тут такого? И вообще, разве в подобной ситуации не следует представить им девушку?

– Моя землячка, – откровенно выпалил он.

Выражения лиц его товарищей выглядели очень забавно. Юноши смотрели то на него, то на нее.

– Земля-я-ячка! – протянули они.

Нин Юньчжао, слегка нахмурившись, перевел взгляд на Цзюнь Цзюлин.

Та чуть-чуть улыбнулась и поклонилась молодым людям.

– Моя фамилия Цзюнь, и я из Янчэна, – представилась она.

Девушка держалась естественно, выглядела спокойной, а улыбка казалась искренней, будто бы Цзюлин вовсе не почувствовала себя неловко и не оскорбилась из-за таких расспросов.

Все ее действия были такими же, как и при их первой встрече. Совсем не изменилась. Это именно она. Не его невеста, которой она являлась в глазах посторонних, а просто юная госпожа Цзюнь, с которой они встретились на Празднике фонарей.

Глава 20

Наша встреча – случайность

Однако улыбка на лице Нин Юньчжао тут же застыла: он обратил внимание на ее внешний вид. Выглядела она, мягко говоря, непрезентабельно. Волосы немного растрепаны, одежда испачкана в земле и траве, а юбка порвана и даже испачкана кровью.

Выходит, именно из-за этого его спутники так странно смотрели на нее?

Он и не заметил.

А почему не заметил?

Нин Юньчжао подумал, что это крайне невежливо.

– Что с тобой случилось? – спросил он, рассматривая кровь на ее коленях и юбке. Очевидно, летние одежды слишком тоненькие, вот она и поранилась, когда упала.

Цзюнь Цзюлин потупила взгляд.

Прошлой ночью я преследовала Чжу Цзаня, и он сбил меня с ног, из-за чего я упала…

– Только что на улице было полным-полно народу. Вдруг все куда-то побежали, я и споткнулась, – ответила она, опустив голову.

Словно провинившийся ребенок.

– Сильно поранилась? – поспешно спросил Нин Юньчжао.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Я в порядке, просто несколько царапин на ноге, – с благодарностью ответила она.

– Как так вышло, что ты оказалась в столь оживленном месте? Это же опасно, – продолжил Нин Юньчжао, а затем вспомнил: – Ты… Где твоя семья?

Юноша огляделся, но не заметил поблизости никого из семьи Фан.

Возможно, кого-то он просто не узнал.

Не успела она ответить, как кто-то воскликнул:

– Юная госпожа Цзюнь!

Голос принадлежал не кому-то из семьи Фан, а слуге Нин Юньчжао, Сяо Дину.

Сяо Дин изумленно уставился на девушку и выпалил:

– Вы преследовали моего господина прямо из Янчэна?

Только эти слова слетели с его уст, молодые люди, которых и так удивляло происходящее, совсем потеряли дар речи и округлили глаза.

Преследовала. Из Янчэна.

Взгляды их устремились на Нин Юньчжао и Цзюнь Цзюлин. Юноши многозначительно заулыбались.

Молодого господина Нина взбесили слова Сяо Дина.

– Что за чушь ты несешь?! – крикнул он.

Цзюлин улыбнулась.

Она понимала, почему Сяо Дин так засуетился. Окажись они сейчас в Янчэне, народ подумал бы то же самое. Все-таки каждый житель города знал о помешательстве Цзюнь Чжэньчжэнь на Нин Юньчжао.

– Я приехала одна, – ответила она молодому господину Нину, игнорируя слова Сяо Дина.

Затем Цзюлин вздохнула и уставилась на небо.

Лю-эр.

Уже так поздно. Наверняка Лю-эр уже проснулась и до смерти перепугалась.

– Мне нужно вернуться. – Она поклонилась Нин Юньчжао, а затем и остальным молодым людям, что со странными лицами подглядывали за ними.

Юноши ответили ей тем же.

– Одна? – удивился Нин Юньчжао.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Мы с моей служанкой остановились на постоялом дворе за городом, в Бэйгуане, – ответила юная госпожа. – Я в одиночку вышла рано утром, и Лю-эр ничего не знает. Мне нужно вернуться, чтобы она не испугалась.

Заметив, что девушка собралась уходить, Нин Юньчжао поспешил за ней.

– Я провожу тебя.

Цзюлин окинула взглядом его спутников.

– Не стоит.

– Думаю, это все же необходимо, – ответил он, немного подумав, а затем взглянул на ноги юной госпожи.

Отказываться Цзюнь Цзюлин не очень-то умела. В первую очередь ее заботили собственные проблемы, а до других ей не было дела.

Поэтому они молча двинулись вперед.

Нин Юньчжао подозвал к себе ошарашенного Сяо Дина и вполголоса что-то очень настойчиво приказал. Мальчишка побежал куда-то по улице, а молодой господин Нин последовал за Цзюлин.

Наблюдая за тем, как эти двое в мгновение ока растворяются в толпе, товарищи Юньчжао с глупым видом продолжали стоять на месте.

– Вот так дела, – вдруг сказал один из них.

Эти слова вернули их с небес на землю.

– Вообще не ожидал, что у Нин Юньчжао есть дама сердца.

– Какая одержимая любовь! В одиночку преодолеть тысячи ли из Янчэна!

– Неудивительно, почему Нин Юньчжао с момента прибытия был вечно таким неспокойным.

– Без сомнений, те письма тоже как-то с этим связаны.

Они хихикали и веселились, пребывая в отличном расположении духа. Ровно до того момента, пока кое-кто не кашлянул у них за спиной.

– Молодые люди, вы ничего не забыли?

Юноши обернулись и увидели пятерых, окруживших их, точно демоны во плоти, работников чайной.

Из-за грядущего экзамена в столицу со всей страны съехалось полным-полно студентов. Оказываясь на новом месте, очень многие поддавались соблазну и слишком быстро растрачивали все свои деньги.

Позже нередко выяснялось, что студенты дармоедствуют вплоть до окончания экзаменов.

Однако башня Саньюань – не то место, где подобное могло сойти с рук.

– Кто платить будет? – с хищным взглядом спросил приказчик.

Из-за этого допроса, пропитанного недоверием, а также глазеющих и тыкающих пальцами зевак молодые люди сконфузились и запаниковали.

– Он разве не заплатил?

– Я не взял с собой денег.

– Я тоже.

– Сказал, что угощает нас, а сам взял и сбежал.

– Он ушел проводить ее, можем заставить Сяо Дина заплатить.

– Вот я и узнал, каково это, когда друзей променяли на девушку…

Нин Юньчжао осмотрел постоялый двор.

– Неплохое место, – восхищенно кивнул он. – Сама выбрала?

Немного подумав, Цзюнь Цзюлин наклонилась к нему, прикрыв рот рукой.

– Выбрала в соответствии с рекомендациями на карте, – прошептала она.

Нин Юньчжао сразу понял, о какой карте шла речь.

– Правильно делаешь, что проявляешь такую осмотрительность, – улыбнулся он, не размыкая губ. – Пусть я и спросил, вслух об этом говорить не стоит.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Совсем не повод для похвалы.

– В столице сейчас напряженная обстановка, ты и сама видела, – сказал Нин Юньчжао. – Будь осторожна в своих действиях и высказываниях.

После его слов наступила пауза.

– Ты приехала и даже не предупредила…

Он чуть не ляпнул, что она не предупредила именно его.

Говорить о таком было бы неразумно.

Они оба еще не дошли до того рода отношений, когда следовало предупреждать друг друга о чем-то.

Но говорить это как-то неверно… Кого она тогда не предупредила? Одна из денежных лавок семьи Фан находилась в столице, откуда ему знать, предупреждала она кого-то или нет?

И все-таки прозвучало так, будто именно ему она не доложила…

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него, явно желая что-то сказать.

– В Янчэне только и говорят о том, как ты лечила больных, – продолжил Нин Юньчжао. – Совсем не ожидал увидеть тебя в столице.

Закончив говорить, он снова почувствовал себя неловко.

Откуда он мог знать о случившемся в Янчэне?

Будто бы следил за ней.

На самом деле он и правда уделил некоторое внимание событиям в Янчэне, однако это вовсе не было шпионажем! Его просто беспокоили очередные разногласия между его семьей и семьей Фан.

Он с невозмутимым видом назвал причину:

– К тому же события в Янчэне оказались напрямую связаны с императорским указом, поэтому поднялся большой шум. Эта новость не обошла столицу стороной.

Цзюлин посмотрела на него и проглотила то, что хотела ответить.

Ей и добавить было нечего, он все уже сказал: что следовало и чего не следовало.

– Я приехала сюда по личным делам, поэтому не ставила никого в известность, кроме своей семьи, – улыбнулась она, а затем поклонилась: – Огромное спасибо, молодой господин Нин.

Весьма благоразумно. Нин Юньчжао тоже с улыбкой кивнул.

В этот же момент их догнал Сяо Дин.

– Молодой господин, молодой господин! – Он всю дорогу глазел по сторонам, и когда, наконец, заметил Нин Юньчжао перед постоялым двором, радостно подбежал с каким-то узелком в руках. – Я купил.

Цзюлин посмотрела на узелок, который Нин Юньчжао передал ей.

– Просто купил новое платье, – спокойно произнес он. – На всякий случай.

На случай, если у нее не окажется сменной одежды?

Слегка улыбнувшись, Цзюнь Цзюлин приняла подарок.

– Ты попал в точку, – так же спокойно ответила она. – Я была налегке и приехала только вчера, еще не успела прикупить новой одежды.

Нин Юньчжао взглянул на нее и вспомнил слова, которые она когда-то говорила ему.

Ты слишком много думаешь, в отличие от меня.

Но сейчас это не так!

– Какое совпадение, – повторил он с улыбкой.

Юная госпожа Цзюнь поклонилась.

– Именно оно, – улыбнулась она в ответ.

Глава 21

Продуманно и слаженно

Раннее утро на постоялом дворе выдалось самым обыденным. Никто не плакал, не скандалил и не устраивал беспорядка.

В комнате тоже было тихо.

Цзюлин приоткрыла дверь. Лю-эр, раскинув руки и ноги по всей кровати, до сих пор мирно спала.

– Еще не проснулась? – тихо поинтересовался Нин Юньчжао, остановившись за дверью.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Мы ехали сюда исключительно верхом, и довольно долго, – прошептала она.

– Удивительно! – восхитился он. – Когда я впервые преодолел на лошади большое расстояние, то ходить потом не мог.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и взглянула на узелок с платьем.

– Сходи пока умойся, – сразу же добавил Нин Юньчжао. – Я пойду поищу, где нам присесть.

После этого он удалился.

Цзюлин, ничего не ответив, покачала головой и вошла в комнату.

Из-за шороха Лю-эр все-таки проснулась. Сначала она потянулась, а затем покряхтела от ноющей боли в мышцах, а после, о чем-то вспомнив, внезапно вскочила.

– Юная… – вскрикнула служанка.

Цзюнь Цзюлин, расчесывавшая волосы перед зеркалом, обернулась прежде, чем Лю-эр успела договорить.

– Ты проснулась, – ответила она с улыбкой.

Ясное лицо, аккуратный макияж. Казалось, девушка пребывала в прекрасном расположении духа.

Одежда на ней тоже уже новая.

Лю-эр дотронулась до своей головы и улыбнулась.

– Юная госпожа, вы так рано проснулись.

Цзюнь Цзюлин, улыбнувшись, не стала ничего отвечать, а после сказала:

– Я голодна, иди умойся, и пошли есть.

Вместо ответа Лю-эр радостно вскочила с кровати.

– Еще одно новое платье. – Цзюлин указала на небольшой узелок с одеждой на столе.

Глаза Лю-эр загорелись. Она радостно подошла к столу и достала платье.

– Юная госпожа Цзюнь, это вы купили? – спросила служанка.

Цзюнь Цзюлин, глядя в зеркало, надела серьги.

– Нет, – ответила она. – Кое-кто подарил.

Лю-эр удивилась.

– Наверняка это молодой господин Фан поручил кому-то в денежной лавке купить их нам, – подытожила она, радостно приближаясь с платьем в руках.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на себя в зеркало и решила не произносить вслух то, что хотела.

Лю-эр, быстро умывшись, переоделась и вышла.

– Юная госпожа, а где мы будем завтракать? – спросила она, не отставая от идущей впереди Цзюлин.

Юная госпожа не стала ничего отвечать. Когда они спустились вниз, она увидела озирающегося по сторонам Сяо Дина. Как только слуга заметил девушек, глаза его загорелись, а сам он убежал.

– Юная госпожа, юная госпожа, где мы будем есть? – продолжала спрашивать Лю-эр.

– Погоди, узнаем пожелания остальных, – ответила Цзюлин.

Остальных?

Лю-эр остолбенела.

Из денежной лавки кто-то пришел?

Служанка поплелась за Цзюлин в прихожую. Прежде чем Лю-эр как следует смогла рассмотреть людей в зале, она услышала мужской голос:

– Рядом есть лавка семьи Чжэн, я уже заказал еду оттуда. Частенько к ним наведываюсь, там повар из Жунаня.

Жунань?

Глаза Лю-эр засверкали.

Хоть они с юной госпожой Цзюнь выросли в Фунине, господин Цзюнь был родом из Жунаня. Слуги его также являлись жунаньцами, поэтому еда и питье тоже соответствовали обычаям этого города.

Причина, по которой они в семье Фан питались отдельно, заключалась в том, что их вкус отличался от того, чем питались в семье Фан.

А семья Фан с каждым разом все более и более находчива!

Довольная Лю-эр посмотрела на говорившего. Улыбка на ее лице в тот же момент застыла, а глаза расширились.

– Вы… вы… – запнулась она и обернулась к Цзюлин: – Юная госпожа Цзюнь, это точно не сон? Может, я еще не проснулась? Почему я здесь вижу десятого молодого господина Нина?

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Потому что я по удачному стечению обстоятельств тоже оказался в столице.

Правда?

Лю-эр с удивлением посмотрела на юношу.

– Я случайно встретила его, когда выходила наружу, – пояснила Цзюлин.

Опять совпадение?

– Раз уж мы встретились, я, как ваш земляк, прибывший сюда раньше, просто обязан оказать гостеприимство, – отметил Нин Юньчжао.

Лю-эр посмотрела сначала на молодого господина Нина, а затем на Цзюнь Цзюлин.

– Молчание – знак согласия! – пробормотала она.

Эта служанка надумывает себе лишнего.

Любому человеку на ум придут странные мысли, если он увидит за беседой улыбающихся мужчину и женщину.

Нин Юньчжао, слегка улыбнувшись, взглянул на Цзюлин.

Та, ни разу не смутившись, просто улыбалась в ответ.

А она особо ни о чем и не думает.

Улыбка Нин Юньчжао стала еще шире.

– Теперь вы оказываете нам гостеприимство. Что же не поступили так, когда мы были в Янчэне? – по-прежнему негодовала Лю-эр.

– Потому что тогда мы не были знакомы, – с улыбкой ответил Нин Юньчжао, не волнуясь и не сердясь на служанку, после чего взглянул на Цзюлин.

Лю-эр еще больше запуталась.

Как это не были знакомы? А сейчас знакомы? Когда успели-то?

Лю-эр не ездила тогда в башню Цзиньюнь и знать ничего не знала об их встрече тогда, в ресторанчике.

– Ты есть хочешь или нет? – спросила Цзюлин служанку.

Ладно, забудем! Семья Нин в долгу перед юной госпожой. Раз ему так хочется нас угостить – пожалуйста!

Съедим как можно больше!

* * *

– Еще один суп с овощами! – выкрикнула из-за стола Лю-эр.

Стоявший напротив Сяо Дин ошарашенно пялился на нее.

– Ты… сколько же в тебя взлезает? – не удержался он от вопроса.

Лю-эр закатила глаза.

– И добавьте еще куриный бульон с сушеным тофу! – продолжила она.

Сяо Дин бросил взгляд на молодого господина, что сидел за соседним столом. Нин Юньчжао аккуратно вынул тушеную лапшу и положил в миску перед собой, а после предложил юной госпоже Цзюнь.

Молодой господин уже позавтракал, однако в него, на удивление, все еще влезала еда.

Ну и хорошо, что у всех такой отличный аппетит!

Сяо Дин подозвал работника и распорядился о дополнительных порциях для Лю-эр.

– Это лянфэнь цюэшань [8], – ответил Юньчжао. – Думаю, еда здесь очень даже аутентична.

Закатав рукава, Цзюнь Цзюлин попробовала немножко.

– Как вкусно, – ответила она с улыбкой.

Девушка понятия не имела, являлась ли эта еда в самом деле аутентичной, поскольку не являлась уроженкой Жунаня.

Тем не менее от здешних кушаний она получила удовольствие. Все-таки Цзюлин жуть как проголодалась. Ей хотелось поесть еще прошлой ночью во время прогулки, но она не взяла с собой денег.

Пищу она принимала с изяществом и присущей ей прямотой. Изящество шло от ее манеры держаться, а прямота отражала настрой. Нин Юньчжао поймал себя на мысли, что, оказывается, можно вот так непринужденно есть в компании с девушкой.

Но, разумеется, это только потому, что она – это она.

С другими женщинами может быть совсем не так. Ему и прежде приходилось посещать банкеты, где доводилось сидеть рядом с представительницами противоположного пола.

Нин Юньчжао хотел что-то добавить, но понял, что сказать-то ему нечего.

– Я слышал обо всем, что с тобой приключилось, – слегка поразмыслив, заговорил он и склонил голову. – Ты отлично справилась. Прими мое восхищение.

Искренний неподдельный восторг. Девушка улыбнулась.

– Думаю, все и правда неплохо сложилось, – ответила она, немного подумав.

Несмотря на множество тайн и непредвиденных обстоятельств, она получила то, что хотела. Например, Чэнъюй вылечился, а еще ей больше не нужно было беспокоиться о деньгах. Но что самое невероятное, теперь она наконец-то в столице.

Нин Юньчжао рассмеялся, подметив, насколько ее ответ прямодушен и уместен.

Он не мог не подумать о том, что все так и должно быть. Это его развеселило.

Цзюнь Цзюлин сложила столовые приборы, вытерла уголки рта и встала отблагодарить его.

– Спасибо тебе, молодой господин Нин, за радушный прием.

Нин Юньчжао поднялся и поклонился в ответ.

– Твоя юная госпожа уже уходит, – напомнил Сяо Дин служанке, которая все еще ела.

Громко рыгнув, Лю-эр поднялась из-за стола.

– Хозяин, заверните нам с собой, – не забыла добавить она.

Где хоть малейший намек на удивительную женщину? Ну что у нее за служанка?! Выражение лица Лю-эр…

Сяо Дин не мог вынести ее пристального взгляда.

Глава 22

Тщательно подумай

На сей раз Нин Юньчжао не стал провожать ее. Юноша вышел и попрощался возле дверей ресторанчика.

Лю-эр била себя по груди и причитала всю обратную дорогу до постоялого двора, а в комнате и вовсе принялась расхаживать из угла в угол. Такое поведение повеселило ее госпожу.

– Если находишь какое-то дело забавным, можно так и сделать, но только в том случае, если тебе самой это никоим образом не навредит, – поучала она.

Лю-эр чувствовала себя невероятно плохо из-за переедания. Все ее самодовольство и радость давно улетучились. Слушая слова Цзюлин, служанка неоднократно кивала ей в знак согласия.

– Я поняла, – печально промолвила она. – И все же, юная госпожа, как вы встретились с десятым молодым господином Нином?

– Наткнулась на него только что на улице, – ответила Цзюлин.

– Совпадение? – спросила Лю-эр. – Столица огромная! Только приехали, а уже встретились? Может, он это нарочно подстроил?

– Нет, – улыбнулась юная госпожа.

Вспоминая спутников Нин Юньчжао, девушка понимала: их встреча точно не была подстроена.

К тому же молодой господин Нин не смог бы распланировать столько событий, произошедших минувшей ночью.

– Это совпадение, – повторила Лю-эр, непрерывно шагая взад и вперед. – Он знал, что мы приехали в столицу? А откуда?

Цзюнь Цзюлин зевнула и сказала:

– Все это пустяки. В общем, неважно.

Неважно? Разве десятый молодой господин Нин не был для юной госпожи самым важным человеком на свете?

А сейчас уже неважно?

– Тогда что важно? – спросила Лю-эр.

Цзюлин бросилась на кровать.

– Спать, – ответила она, смыкая глаза.

* * *

Между тем Нин Юньчжао, бодро шагающий по улице, вдруг остановился.

Он вспомнил кое о чем важном.

– Что такое? – спросил Сяо Дин.

– Я забыл узнать у нее, по какому делу она в столице, – ответил Нин Юньчжао.

Какое еще дело? Разве недостаточно того, что она уже здесь?

Сяо Дин совсем запутался.

Пожалуй, так и есть. Нин Юньчжао с облегчением вздохнул и передумал идти назад.

Да и тем более неудобно как-то возвращаться и опять ее о чем-то спрашивать. Раз это личное дело юной госпожи Цзюнь, с его стороны слишком уж легкомысленно устраивать ей допрос, они ведь не так близки. Не стоит создавать ей повод надумывать себе лишнего.

Она ведь уже приехала в столицу и определенно знала, что делает.

Уголки губ Нин Юньчжао слегка дернулись. Юноша продолжил идти вперед, но сделал всего два шага и вновь остановился.

– Сяо Дин, я, похоже, забыл сообщить ей свой адрес, – вспомнил он, нахмурившись.

Если вдруг что-то случится, она не сможет меня найти…

– Но мы-то знаем, где она живет, – ответил Сяо Дин, не находя других слов.

Нин Юньчжао и бровью не повел, сказав:

– Разве может она жить на постоялом дворе? Ты не слышал? Она же сказала, что приехала только вчера. Постоялый двор, вероятней всего, их временная остановка, да и находится неподалеку от денежной лавки Дэшэнчана. Думаю, скоро они ей организуют нормальное жилье.

Сяо Дин посмотрел на него.

– Молодой господин, вы слишком много думаете, – не мог не добавить он.

Слишком много думаю?

Нин Юньчжао нахмурился. Ему не нравилось слышать такое.

Ну почему сразу много думает? Это ведь простые вещи, о которых задумывается каждый! Так зачем такое говорить?

– Молодой господин, мы знаем, где находится денежная лавка. Если юная госпожа Цзюнь переедет, там точно будут в курсе. Захотите узнать ее новый адрес – придете и спросите, – подсказал Сяо Дин.

Точно! Приду и спрошу.

Не было ничего, о чем он бы не смог спросить.

Тогда, в Янчэне, посреди глубокой ночи, он проник в поместье семьи Фан, чтобы задать ей вопросы, которые его интересовали. Что уж говорить о нынешнем положении дел.

При всем при этом она больше не молодая госпожа Фан.

Нин Юньчжао слегка смутился.

Как он сам до такого не додумался? Похоже, его голова и правда была забита не тем, чем нужно.

Нин Юньчжао, расплывшись в улыбке, летящей походкой продолжил свой путь. Наконец, он почувствовал, как от былой тоски не осталось и следа. Отличное настроение сохранялось ровно до тех пор, пока он не вошел к себе в дом.

В комнате расселись его товарищи. Они бросили на него совсем не добрые взгляды.

Нин Юньчжао обомлел.

– Вы почему не занимаетесь? – спросил он, не дожидаясь ответа. – Как вы можете так растрачивать время впустую?

Товарищи бросились на него всем скопом:

– А сам ушел развлекаться!

– Верни деньги!

– В двойном размере! Компенсация за позор!

– Давай говори, что еще за землячка?

Комната заполнилась беспорядочным гвалтом. Несколько человек схватили Нин Юньчжао и прижали его.

– Я забыл.

– Я заплачу.

– Удвою сумму.

– Мы просто земляки.

Отвечая на их вопросы, он громко смеялся.

– Не обманывай! В столице полным-полно твоих земляков, но ты никогда себя так не вел!

– Да кто она такая?

– Когда вы познакомились?

Как они могут быть столь беспечными? Еще и продолжают наперебой сыпать вопросами!

Тихая комната, где собрались студенты, погрязла в невиданном прежде шуме и гомоне.

Кто-то распахнул двери и с удивлением посмотрел на происходящее.

– Что вы делаете? – спросил вошедший.

Юноши повернули головы и окинули взглядом стоявшего на пороге молодого человека. Внешне он чем-то напоминал Нин Юньчжао.

Это был его двоюродный брат, второй сын Нин Яня. В семье Нин он являлся одиннадцатым по старшинству.

В учебе юноша преуспевал не так хорошо, как его братья. Одиннадцатый молодой господин решил не сдавать экзамены и податься в чиновники, что становилось возможным благодаря заслугам его предков. Сейчас он был помощником отца и учился государственным делам. Он старался лишний раз не докучать брату, так как сам был загружен, а Нин Юньчжао – занят учебой.

И вот, ко всеобщему удивлению, едва зайдя к брату, он стал свидетелем такой сцены.

– Это так вы усердно занимаетесь? – удивленно поинтересовался Нин Шии.

– Шии, ты как раз вовремя. У твоего брата нет ни стыда, ни совести! Он пригласил нас на завтрак и убежал, не заплатив! – поздоровавшись, доложил ему кто-то.

Нин Шии растерялся.

– Не слушай их болтовню, я просто забылся, – с улыбкой парировал Нин Юньчжао.

– Рассказывай-рассказывай, что за важное дело отшибло тебе память? – в ту же секунду хором выкрикнули товарищи.

В комнате снова воцарился беспорядок, и Нин Шии, выйдя вперед и усевшись, воскликнул:

– Неважно, что там у него за дело. Оно точно не важнее того, о чем я пришел рассказать. Вы уже в курсе? Сын гогуна задержан.

Молодые люди молча уставились на него и уже через мгновение рассмеялись:

– Да, мы уже знаем.

– Не просто знаем, мы еще и видели все собственными глазами.

– Ты погоди, сейчас мы закончим с делом твоего брата, а потом уже детально вернемся к тому, зачем ты пришел.

Все громко рассмеялись.

Нин Шии выглядел удивленным.

– Вы собственными глазами видели все? – спросил он.

– Мы не только видели момент ареста, но и стали свидетелями того, как Нин Юньчжао убегает со своей «землячкой», – в унисон ответили юноши.

– Какая еще землячка? – озадаченно спросил Нин Шии.

– Не слушай эту чепуху, – с улыбкой бросил Нин Юньчжао.

– Некая юная госпожа Цзюнь из Янчэна… – ответил один из товарищей.

После этих слов молодые люди заметили удивленное выражение лица Нин Шии.

– Юная госпожа Цзюнь из Янчэна? – повторил он. Осознавав, о ком шла речь, он тут же широко распахнул глаза, прямо как Сяо Дин. – Твоя невеста?

После его вопросов удивленными уже выглядели все остальные.

Невеста?

Невеста!

– У Юньчжао есть невеста?

– Когда вы заключили брак?

– Помолвка! Почему ты ничего не говорил?

– Выходит, «землячками» теперь можно своих невест называть.

В помещении вновь воцарился хаос.

– Это долгая история, буду краток, – громко начал Нин Юньчжао, выйдя из окружения товарищей.

Все в комнате в ожидании уставились на него.

– Говори, – в унисон потребовали они.

– Был заключен брачный контракт, но в силу некоторых обстоятельств его пришлось расторгнуть, – ответил Нин Юньчжао.

Расторгнуть?

Его товарищи остолбенели, а затем вновь зашумели.

Внезапно Нин Юньчжао торжественно им поклонился.

– Я вам не лгу, – ответил он. – Так все и было. Все рассказать я не могу, так как это касается и другого человека. Надеюсь, вы меня простите. Можете смеяться, сколько душе угодно.

Он сделал небольшую паузу.

– Будьте к юной госпоже снисходительней.

Договорив, Нин Юньчжао снова поклонился.

Глава 23

Не неси чушь

Как серьезно.

Шум в комнате прекратился, а время как будто остановилось.

Нин Юньчжао, известный всем как великодушный молодой господин, впервые сказал нечто настолько… непреклонное.

Нин Шии слегка кашлянул.

– Десятый брат, мы все прекрасно понимаем, что ты придерживаешься образа благородного мужа, однако сейчас здесь нет посторонних. Ты всех смущаешь, – сказал он. – Мы ведь просто пошутили. Неужели ты думаешь, что мы станем кричать об этом направо и налево?

Товарищи его были сообразительными молодыми людьми. Все они рассмеялись.

– Раз Нин Юньчжао это сказал, шутить никак нельзя, – констатировали они, улыбнувшись. – Чтобы мы держали язык за зубами, придется тебе устроить три пиршества в башне Дэюэ!

Нин Юньчжао тоже улыбнулся.

– По рукам, – отозвался он, доставая мешочек с деньгами. – На этот раз заплачу сразу.

Все снова дружно рассмеялись.

Уголки губ Нин Шии тоже поползли наверх, однако, взглянув на брата, юноша резко нахмурился.

Как только все ушли и в комнате остались только двое братьев, Нин Шии крепко схватил Нин Юньчжао.

– Десятый брат, дело в императорском указе семьи Фан? Поэтому ты ее так боишься? – цокнул он языком. – Твои слова и действия… это совсем на тебя не похоже.

Почему не похоже?

Именно так я бы и поступил!

Нин Юньчжао слегка нахмурился:

– Что за чушь? Как ты вообще можешь так говорить?

Нин Шии улыбнулся:

– Да-да, прозвучало так себе. Эти слова вообще могут отпугнуть всех желающих сосватать за тебя своих дочерей.

Разве это одно и то же?

Нин Юньчжао молча взглянул на него.

Невозможно объяснить что-то человеку, который лишнего себе навыдумывал.

И в самом деле, Нин Шии, вскинув брови, бросил на брата еще один взгляд.

– Значит, юная госпожа Цзюнь и правда разыскала тебя? – спросил он. – Что она задумала? У семьи Фан есть императорский указ. Неужели она тебя шантажирует, вынуждая на брак?

На этом он вновь залился хохотом.

– В таком случае разве не стоит вернуть те пять тысяч таэлей?

С ограниченным человеком толкового ничего не обсудишь.

Нин Юньчжао не стал с ним спорить и спросил:

– Что Его величество собирается делать с сыном гогуна?

Произошла настолько резкая смена темы, что Нин Шии вновь разразился смехом.

– Но о юной госпоже Цзюнь можно не беспокоиться. Так или иначе, она молодая госпожа семьи Фан и не сможет совершить столь грязный поступок, как соблазнение мужчины из приличной семьи, – сказал он.

Несмотря на то что Нин Юньчжао не хотел возвращаться к предыдущей теме, услышав это, он насупил брови.

– Она не молодая госпожа Фан, – уточнил он. – Это был фиктивный брак ради лечения молодого господина Фана.

Нин Шии растерялся.

– Как такое возможно?

– Об этом заявили публично. Весь Янчэн уже знает, – ответил Юньчжао.

Нин Шии посмотрел на него.

– Раз в Янчэне все знают, стало быть, и в столице тоже? – недоуменно спросил он. – Почему же я ничего не слышал?

– Ты погряз в бесконечной бумажной волоките. Подобного рода известия медленно попадают в официальные документы, а вот среди народа распространяются очень быстро. Иногда куда полезней посидеть в чайной, нежели с бумажками возиться, – объяснил Нин Юньчжао, приводя в порядок свой стол, и снова принял серьезный вид. – Например, дело наследника семьи гогуна. Сейчас эта новость облетела весь город, и народ строит догадки, что же Его величество с ним сделает.

– А что с ним можно сделать? Неужто накажут, как преступника? – спокойно протянул Нин Шии.

– Сначала нужно определить проступок и только потом назначать наказание. А что же касается того, виновен ты или нет… – заговорил Нин Юньчжао. – Нужно смотреть, возможно ли было совершить такое преступление или нет и было ли оно доведено до конца. Только и всего.

Необходимо определить, виновен человек или нет. Нин Шии пошел работать к отцу, дабы набраться опыта в решении подобных вопросов. Он изучил множество бумаг, наслушался разговоров чиновников о предыдущих делах, а также много чего успел повидать.

Нин Шии покачал головой и улыбнулся, ответив:

– Я так не думаю.

В это же время во дворце подошла к концу утренняя аудиенция у императора. Обсуждавшие придворные дела сановники и высокопоставленные чиновники группами покидали императорский кабинет. Лу Юньци, словно простой член Цзиньи-вэй, стоял у стены в крытой галерее. Разодетые в красные церемониальные одежды министры делали вид, что не замечают его.

Однако им все равно было что обсудить.

– Скоро свадьба, а командующий Лу все еще занят служебными поручениями.

Чиновники сделали акцент на его должности.

– Кто вообще назначил его командующим? В Бэйчжэнь Фусы никогда не было такого звания.

– Поговаривают, после свадьбы он получит повышение.

– Не уверен. Разве с новой должностью ему станет удобно выполнять поручения?

– В любом случае Бэйчжэнь Фусы достаточно уже и того, что есть. Его величество никому такое звание не даст. Да и это просто титул, особого значения он не имеет.

Лу Юньци давно привык к подобным ежедневным пересудам и не обращал на них никакого внимания.

Все придворные уже ушли, однако тихо от этого в кабинете не стало.

– Ваше величество, меня несправедливо обвинили! – раздался изнутри крик.

В присутствии императора мало кто мог так громко выражаться.

Либо смельчак, либо безумец.

Редко кто содержал в себе оба эти качества.

Лу Юньци дар речи потерял.

– …Ваше величество, я убежал не нарочно! Ничего не мог с собой поделать… Вы не знаете, какие пугающие люди Цзиньи-вэй. Я просто не горел желанием попасться к ним в руки. Я хотел лично рассказать все императору, и чтобы Его величество сам устроил мне допрос. Кто знает, что случилось бы, если бы все передали через них…

Раздался звонкий удар, словно император что-то разбил.

Чжу Цзань умолк. В помещении наступила тишина.

– Мы только время тратим, вникая в твою болтовню. Тебя мы выслушали. Кто-то будет рассматривать докладную?

В тоне Его величества прослеживался гнев.

Для народа голос императора всегда звучал дружелюбно и мягко, подобная ярость встречалась крайне редко.

Стоявшие в дверях евнухи, склонив головы, дрожали.

Наследник Чжу и впрямь вывел Его величество из себя.

– Быстро сюда! – выкрикнул император.

Евнухи поспешили открыть двери.

Следующий вопрос императора прозвучал еще громче:

– …Где Лу Юньци? Впустите его!

Евнухи подали командующему Лу знак, и тот зашагал вперед.

– …И где люди из Ревизионной палаты? [9] Приведите Тань Суна.

Тань Сун – начальник Ревизионной палаты.

Его приказ означал одно – в это дело должно вмешаться Министерство наказаний.

Лу Юньци продолжал идти вперед.

Император сделал едва заметную паузу, однако голос его не утихал:

– Приведите также Хань Фэна из Военного министерства, пусть полюбуется, какие у него подчиненные.

Военное министерство тоже!

Лу Юньци слегка помедлил.

В дело вовлечены целых три учреждения.

– Ваше величество, – в очередной раз прозвучал голос Чжу Цзаня.

Вошедший в комнату Лу Юньци посмотрел вперед. Чжу Цзань стоял на коленях перед столом императора, а вокруг лежали осколки разбитых чашек. Однако на лице юноши не было ни страха, ни смятения. Вместо этого он радостно задрал голову.

– Отлично! Если меня будут допрашивать все три инстанции, можно не бояться, что кто-то начнет доминировать, – бодро воскликнул Чжу Цзань и, совсем не обращая внимания на разбитый фарфор, отвесил земной поклон. – Ваше величество, мудрейший…

После трех поклонов он вновь поднял голову. Осколки расцарапали его лоб, из ран сочилась кровь.

На его лице играла улыбка. Не заносчивая, не высокомерная, а совершенно невинная, как у ребенка.

Сидевший за столом император, разумеется, ни на секунду не поверил в то, что владелец этой улыбки так уж невинен. Зато кто угодно другой неизбежно бы купился и поубавил свой гнев.

– Убирайся, – с каменным лицом произнес он. – Когда я действительно спрошу о твоих прегрешениях, на своей шкуре узнаешь, какой я мудрейший.

Чжу Цзань, благодаря за милость, еще раз поклонился. Лу Юньци тоже склонил голову.

Глава 24

Серьезная проверка

Поскольку император лично отдал приказ, нескольких чиновников вызвали обратно. Не смея медлить, они тут же доставили Чжу Цзаня в Ревизионную палату.

Завидев во дворе людей из Цзиньи-вэй и Военного министерства, в Ревизионной палате даже не знали, как реагировать.

– Если все три инстанции устроят проверку, значит, сын гогуна и впрямь совершил серьезное преступление, – прошептал кто-то с улыбкой. – Кажется, на сей раз Его величество в самом деле пришел в ярость.

У стоявшего рядом человека эта фраза вызвала смешок.

– Если Его величество правда разгневался, разве нужны еще дополнительные проверки?

Несколько человек обернулись и увидели, что говорившим оказался пожилой чиновник.

– Если к делу подключаются три инстанции, значит, вопрос очень серьезный. Однако их-за их вовлеченности задействуется слишком много сил, и в итоге либо восточный ветер подавит западный, либо западный подавит восточный [10], – скривил рот старый чиновник, обращаясь к залу. – На сей раз император хочет уважить Военное министерство.

– Разве Цзиньи-вэй тогда не потеряют лицо? – спросил кто-то.

Старый чиновник прищелкнул языком.

– Какое еще лицо? Цзиньи-вэй терять уже нечего, – тихо усмехнулся он.

Собеседники не удержались от смеха.

Хоть такая молва и ходила, Цзиньи-вэй было приказано поймать преступника, и на сей раз свой нрав они держали в узде. В прошлом, куда бы члены элитного отряда ни пошли, народ боялся их, как свирепых волков и тигров. Но на этот раз, прибыв в северные земли, они добровольно смирили гордыню и вели себя вежливо. Однако Чжу Цзань все равно на полпути дал деру.

Он всю дорогу покоя им не давал. Теперь Чжу Цзань прибыл в столицу и своим галдежом дал всем понять, что сдался добровольно, иначе Цзиньи-вэй вообще не смогли бы его унять.

Хоть отряд Цзиньи-вэй совершал множество подлых поступков, таких как шантаж, похищение, выбивание признаний путем пыток и даже вымогательство денег, они по собственной инициативе выбрали столь бесчестный путь. А когда пощечина прилетает от кого-то со стороны, все совсем иначе.

Поэтому несколько членов Цзиньи-вэй, находясь в зале, с ненавистью уставились на Чжу Цзаня.

– Ты создал ту карту столицы? – спросил один из них. – Или будешь и дальше отпираться?

– У нас уже имеются свидетели и вещественные доказательства, – холодно добавил другой. – Ему стоит устроить перекрестный допрос.

Чжу Цзань ахнул.

– Это я сделал! – весело кивнул он.

Его чистосердечное признание ни капли не удивило Цзиньи-вэй.

– Тогда ты понимаешь, в чем твоя вина? – крикнули они.

Чжу Цзань искренне покачал головой и прямо ответил:

– Не-а.

– Чжу Цзань, – ледяным тоном произнес один из Цзиньи-вэй. – Ты, незаконно воспользовавшись своим положением и военной властью ради личной выгоды, приказал посыльным продавать карту столицы. Ты злоупотребил служебным полномочиями, чтобы набить свой карман, тем самым навлекая на страну катастрофу!

Чжу Цзань вытаращил глаза:

– Глупости! Как я злоупотребил служебным полномочиями? Эта карта людям нужна! Посыльные заработали немного денег на ее продаже, так что у них появилась возможность улучшить почтовые станции. Как я мог набить карманы? У меня ничего нет. Если не верите, спросите у Военного министерства. Много ли почтовая станция денег сэкономила?

Особо не заботясь о том, собирались ли члены Цзиньи-вэй задавать вопросы людям из Военного министерства, те все равно смело выступили вперед.

– Верно, нагрузка на бюджет Военного министерства и впрямь стала ниже. Условия на почтовых станциях улучшились, они сэкономили много денег. Самым явным стало создание прекрасных условий для содержания почтовых лошадей, – заявил генерал и взмахнул рукой: – Принесите расчетную книгу.

Вперед сразу вышел чиновник с книгой и, поплевав себе на пальцы, принялся листать ее.

– В октябре прошлого года почтовые станции безвозвратно потеряли десять лошадей… – мягким голосом зачитал он вслух.

– Прекрати, стой! – крикнули члены Цзиньи-вэй. – Кому интересно это слушать? Там можно что угодно написать.

Генерал Военного министерства тут же вытаращил глаза.

– Эй! Что вы хотите этим сказать? – спросил он. – Намекаете, что Военное министерство фальсифицирует счета? Хотите проверить? Хотите проверить наши расчетные книги?

Нарочно напрашиваются на конфликт!

Члены Цзиньи-вэй не на шутку разозлились.

– А что, какие-то проблемы с проверкой ваших счетов? – спросил один из них, вскинув брови. – Напрашиваетесь на проверку?

Внезапно обстановка стала еще напряженнее. Представители Военного министерства шагнули вперед, но члены Цзиньи-вэй сдаваться не собирались.

– О чем вы? – прозвучал голос Чжу Цзаня где-то позади. – Разве речь шла не обо мне? Куда-то вас не туда занесло.

Договорив, он бросил взгляд на глав двух инстанций.

– Что-то некоторым господам совсем все безразлично.

Чего-чего? Начальник Ревизионной палаты прищурился, и глаза его словно остекленели.

Шилан [11], пришедший на судебное разбирательство от имени военного министра, выглядел мрачнее тучи, а стоявший по другую сторону Лу Юньци казался озадаченным. Он замахнулся и ударил по столу.

Отряд Цзиньи-вэй немедленно отступил.

Люди Военного министерства тоже попятились назад.

Присутствующие в судебном зале выглядели растерянными, один лишь Чжу Цзань улыбался.

– Продолжаем, – Тань Сун ударил молотком. – Карта столицы продается за деньги, и она уже попала к цзиньцам. Это огромная угроза для нас. Наследник Чжу, как командир, занимающийся обороной нашей страны, разве ты не понимаешь, что это значит?

Улыбка сошла с лица Чжу Цзаня. Он шагнул вперед.

Когда он не улыбался и выражение его лица принимало серьезный вид, то выглядел кровожадным.

Начальник Ревизионной палаты и раньше встречал зловещих персон, но именно сейчас не выдержал и отошел чуть назад.

Аура человека, который убивал на поле боя, кардинально отличалась от того, кто постоянно убивает из мести или занимается грабежом. Эта свирепость выходила на совершенно иной уровень.

– Господин, как раз потому, что я управляю войсками, мне прекрасно понятно, что делать можно, а что нельзя, – заговорил Чжу Цзань. – На этой карте отмечены только те места, где можно развлечься, поесть и отдохнуть. Она совершенно не связана с обороной города, на ней не указаны ни императорский дворец, ни прочие правительственные учреждения. Точных измерений никаких там нет. Да ее вообще картой даже считать нельзя, в руках любого солдата она будет бесполезна.

Тань Сун нахмурился:

– И все равно это карта столицы, и она уже у цзиньцев…

Чжу Цзань скривил губы и прервал его слова усмешкой.

– Да, карта демонстрирует великолепие столицы. У цзиньцев точно слюнки потекут от одного лишь взгляда на нее, – согласился он. – Днями и ночами они будут думать о пышности нашего города и его прекрасных пейзажах. Это точно доведет их до безумия.

– Разве это не то же самое, что скормить жирное мясо охотничьей собаке? – усмехнулся кто-то из Цзиньи-вэй.

Чжу Цзань медленно перевел на него взгляд.

– Существа одной породы прекрасно понимают друг друга! При виде чего-то хорошего ваша первая мысль – схватить и сожрать.

Этот тип ругается без бранных слов!

Люди Цзиньи-вэй так разгневались, что повытаскивали мечи из ножен.

Солдаты Военного министерства по другую сторону тоже вооружились.

– Вы чего творите? Что за самосуд?

– Это вам не зал допросов в Бэйчжэнь Фусы!

Совсем не похоже на судебное следствие под началом Ревизионной палаты!

Окинув взглядом противоборствующие стороны, которые снова чуть не затеяли драку, Тань Сун вздохнул.

– Тишина в зале! – Он гневно стукнул молотком.

– Назад все! Слушайтесь господина! – следом за ним выкрикнул шилан.

Лу Юньци изменять себе не стал и снова ударил по столу.

Обе стороны вновь возмущенно разошлись.

– Именно, сначала задавайте вопросы по делу, не нужно соскакивать с темы! – вновь улыбаясь, пролепетал Чжу Цзань.

Это ты каждый раз с темы соскакиваешь!

Начальник бросил на него взгляд и глубоко вздохнул:

– Наследник Чжу, коль уж ты знаешь, как это привлекает цзиньцев, как ты мог…

– Привлекает? – снова перебил его Чжу Цзань. – И что с того? Великая Династия Чжоу процветающая и богатая. Почему мы должны это скрывать? Пусть и цзиньцы, и весь мир об этом знают!

Пока он говорил, его лицо выражало гордость.

– Привлекает… и что? У цзиньцев слюнки текут, но неужто они и впрямь придут и сметут все? И цзиньцы, и наш народ, и военнослужащие северных земель все прекрасно понимают.

Говоря об этом, он достал и развернул карту.

– Большинство жителей северных земель никогда здесь не были и вряд ли когда-нибудь смогут приехать. Благодаря карте многие знают, какая богатая и процветающая жизнь у жителей столицы Великой Династии Чжоу, которую они защищают. А еще это является причиной, почему наши войска дислоцируются на северных землях, проливают кровь, уничтожают противника и патрулируют границу.

– Как мы можем позволить кому-то вторгнуться на нашу территорию? Мы никогда такого не допустим! Ни в коем случае не позволим трагедии случиться вновь! Если этим алчным и жестоким цзиньцам захочется нашей крови, так просто у них это не выйдет. Господа, неужели вы полагаете, что одна лишь карта сподвигнет их отправиться в поход для захвата наших южных земель, сможет пошатнуть ситуацию в стране и потревожить народ? Вы настолько плохого мнения о наших солдатах? Вы за кого принимаете Военное министерство Великой Династии Чжоу? Как вы смеете ставить под сомнение силу и авторитет императора?

Он бросил карту на пол.

– Захотят прийти – пусть приходят. Если осмелятся, мы незамедлительно отправим их восвояси!

Как только эти слова слетели с его уст, люди Военного министерства, у которых уже давно от воодушевления горели глаза, прокричали хором:

– Отправим восвояси! Отправим восвояси!

– Защитим родину! Защитим родину!

Крики оказались настолько оглушительными, что чуть не снесли крышу со здания Ревизионной палаты. Люди снаружи вздрогнули от испуга.

Разве там проходит не судебное следствие? Почему оно превратилось в военную присягу? Да что там, в конце концов, происходит?

Глава 25

Если мне есть что ответить, скажу это прямо в лицо

Как внезапно вопли начались, так внезапно они и стихли.

И то и другое произошло по мановению руки одного молодого человека.

Возбуждение еще не покинуло солдат. Глаза их до сих пор сияли, а грудины неистово вздымались и опускались. Казалось, словно Чжу Цзаню достаточно одного взмаха руки, чтобы разрубить толпу цзиньцев.

Тогда все точно без сомнений схватили бы свои мечи, расселись по лошадям и ускакали прочь.

Чжу Цзань, разумеется, делать бы так не стал. Он поклонился представителям трех инстанций, восседавшим на высокой платформе.

– Конечно, не буду отрицать, что поначалу я делал это ради заработка, – сказал он, глядя на шилана. – Господин Хуан, ты должен это помнить. Как раз стоял самый разгар зимы, и в силу разных обстоятельств некоторая сумма на военные расходы нам так и не поступила. Наши товарищи голодали, даже ходить было не в чем.

Лицо шилана выражало сожаление.

Откуда ж ему помнить? Задержка выплат на военные нужды – распространенное явление, совсем не обязательно ее допустили нарочно. Для проведения выплаты необходимо пройти через множество формальностей в вышестоящих инстанциях. Раз Министерство финансов заявило, что денег нет, что же он мог поделать?

– Это создало вам трудности, – ответил он. – Военные расходы на следующую зиму будут распределены после июня.

Он выдержал паузу.

– И все-таки карта приносит мизерную сумму и противоречит правилам. Не стоит впредь распространять ее.

– Изначально я этого и не делал, – невинно ответил он, разводя руками. – Даже несмотря на маленькую сумму, очень многие хотят заработать хотя бы немного. К тому же карта очень проста для понимания. Достаточно знать хотя бы несколько иероглифов и уметь немного рисовать, и все получится. Я ничего не смог поделать, наше торговое дело не могло этому противостоять.

Начальник Ревизионной палаты в глубине души подумал: «Боюсь, не так уж много людей способно противостоять твоим затеям».

Однако теперь он все признал и пообещал впредь этого не делать. Решение за императором.

– В таком случае отложим вопрос на некоторое время. Его величество примет окончательное решение после того, как я приведу перечень законов, – сказал он, оглянувшись по сторонам. – Господин Хуан, командующий Лу, это допустимо?

Шилан, разумеется, не возражал, а Лу Юньци, как обычно, стоял с каменным лицом.

– Тогда все. – Тань Сун, вынося приговор, стукнул молотком. – В таком случае…

– Не так быстро, – заговорил один из Цзиньи-вэй, глядя на Чжу Цзаня. – Наследник Чжу, ты так и не объяснил, зачем столкнул в реку повозку ревизора Ху?

Одна из основных причин, почему император потребовал привезти Чжу Цзаня в столицу, заключалась еще и в том, что молодой человек сбросил в реку повозку ревизора Ху, посланного из столицы в северные земли. Никогда в жизни ревизор Ху не терпел такого унижения! В гневе покинув север, он слезно обратился к императору с просьбой об отставке.

Император провел допрос. Гогун с сыном упорно настаивали на том, что в связи с обстановкой на передовой и необходимостью передать срочное донесение столкновение произошло случайно.

– А, вы об этом! – заговорил Чжу Цзань, глядя на людей Военного министерства. – Разве уже все не решили?

Шилан вдруг прозрел и стукнул себя по голове.

– Да, да, я забыл, – обратился он к Лу Юньци. – Командующий Лу, так и есть. Немного ранее мы получили приказ провести расследование. Ревизор Ху уже признал, что возникло недоразумение. Тогда он выпил и был не в себе, все неправильно понял.

Чего?

Начальник Ревизионной палаты пришел в изумление, и даже люди Цзиньи-вэй выглядели так, словно увидели нечисть.

Такое вообще возможно?

Гогун – мастер своего дела, даже императорского ревизора Ху смог переубедить.

Тань Сун снова вздохнул.

Неудивительно, почему он осмелился отправить в столицу сына. Все уже тщательно распланировано.

– Ага, у нас не было времени доложить. Ждали перекрестного допроса наследника Чжу, прежде чем приступить к заключительному слову. – Шилан снова посмотрел на начальника Ревизионной палаты. – Ревизор Ху сообщил, что наследник Чжу уже тогда поведал ему о срочном военном донесении. Он хотел уступить дорогу, но перебрал с алкоголем и не мог даже стоять на ногах, из-за чего упал в реку. Именно наследник Чжу и спас его.

Рассказывая об этом, он махнул рукой людям Военного министерства:

– Приведите ревизора Ху.

Только ему ответили и собрались удалиться, как вдруг Лу Юньци встал с места:

– Не стоит.

Это было первым, что он произнес после того, как вошел сюда. Все замерли и посмотрели на него.

Лу Юньци, глядя на Чжу Цзаня, обошел несколько столов.

Тот тоже взирал на него.

Лицо командующего Лу не выражало никаких эмоций, в то время как Чжу Цзань слегка улыбался. Однако присутствующие чувствовали нарастающее напряжение.

Лу Юньци дошел до Чжу Цзаня и остановился.

– Последний вопрос, – сказал командующий. – Лидер дровосеков. Кто он?

Дровосеков?

Услышав об этом, все мгновенно остолбенели, однако вскоре пришли в себя. Как-никак дровосеки – та еще головная боль для Военного министерства.

Хотя эти бандюганы убивали врагов, министерство власти над ними не имело.

То же самое, что хороший меч, который ты не можешь даже в руки взять. Такое мало кому доставляло удовольствие.

Вопрос Лу Юньци казался весьма любопытным.

Все взгляды были прикованы к Чжу Цзаню.

Он улыбнулся.

– Я тоже хочу это знать, – серьезно ответил юноша. – Жаль, конечно, что они нас, солдат, не любят, поэтому встретиться с ними трудно. Однако я слышал, что их лидер – мудрый старейшина с широкой душой. Хотя сам он дрова не рубит, в глазах каждого человека он самый лучший дровосек!

Подобное восхищение и искренняя любовь вовсе не отменяли того факта, что дровосеки являлись запрещенной темой при императорском дворе и в армии.

Уголки губ Лу Юньци дрогнули. Такая вот была у него улыбка. Хотя она не так ослепительна, как у Чжу Цзаня, но все равно сделала его лицо чуть мягче.

– Ты разве не один из дровосеков? – сразу распознав его улыбку, тут же спросил кто-то из отряда Цзиньи-вэй. – Нам необходимо предоставить свидетелей и доказательства?

Словно смутившись, Чжу Цзань улыбнулся.

– Нет, нет, нет, – пролепетал он. – Да, я сказал, что я дровосек…

– Был, а не сказал, – Лу Юньци уловил смысл его слов.

Чжу Цзань закатил глаза.

– Ага, дровосеки такие крутые, хотел бы я попробовать свои силы, однако я настолько плох, что меня не пустили к ним! Даже их логово найти не вышло, что уж там говорить про лидера… – посетовал он. – В общем, не знаю, что вы еще будете спрашивать у меня. Делайте что хотите.

Настолько плох?

Если он смог вырваться из лап Цзиньи-вэй, то насколько же могущественны дровосеки?

Теперь люди Цзиньи-вэй выглядели еще мрачнее.

Намеренно превознес других, чтобы нас еще больше унизить!

Начальник Ревизионной палаты прижал руку ко лбу.

Первый вопрос вселил в него уверенность, второй оказался недоразумением, а ответ на третий прозвучал как нечто из ряда вон выходящее.

Как поступить?

В любом случае это лишь допрос Ревизионной палаты, окончательное решение за императором.

– Господин Хуан, господин Лу, взгляните… – проявляя инициативу, заговорил он.

– Достаточно. – Лу Юньци редко сам что-то говорил. Сейчас он смотрел только на Чжу Цзаня, даже не бросив взгляда на Тань Суна.

Чжу Цзань улыбнулся ему:

– Значит, господин Лу, вы отпустите меня?

Лу Юньци, тоже улыбнувшись, шагнул вперед.

– Знаешь, почему я не могу с тобой ничего сделать? – прошептал он. – Из-за твоего отца.

Чжу Цзань посмотрел на него и расхохотался.

– Ну конечно же, я знаю, – улыбнулся он и, отсмеявшись, вновь понизил голос: – А знаешь, почему ты настолько дерзок?

Лу Юньци глядел на него.

– Потому что у тебя нет отца, – прошептал Чжу Цзань. Он делал паузу после каждого слова. – А тот, у кого нет отца, – бессердечен и бесчеловечен. Одним словом – животное. А животные, конечно же, могут быть и дерзкими.

Несмотря на то что говорил он шепотом, в судебном зале стояла гробовая тишина. Настолько ли тихо Чжу Цзань это произносил?

В помещении воцарилось молчание. Атмосфера снова стала гнетущей.

Глава 26

И что ты мне сделаешь?

Конечно же, у Лу Юньци был отец.

Его звали Лао-Лу, и никогда никто о нем не вспоминал. Он прожил честную жизнь, но перед смертью даже гроба позволить себе не мог.

Однако этот мужчина передал Лу Юньци по наследству должность знаменосца в Цзиньи-вэй.

Именно благодаря этому Лу Юньци избежал голодной смерти и добился того, что одно его имя было известно каждому и внушало страх.

Ругать его за отсутствие отца и называть животным – то же самое, что назвать животным его отца.

Никто бы не выдержал таких оскорблений. Даже самый никчемный на свете человек повернулся бы и плюнул, выражая свое возмущение.

Люди Цзиньи-вэй уже сжали рукояти своих мечей, выжидая лишь тот самый взгляд Лу Юньци.

Неважно, кем там был отец Чжу Цзаня. В их глазах все, кроме императора, – овцы на убой.

Лу Юньци невозмутимо смотрел на Чжу Цзаня без малейшей перемены во взгляде.

– Ну конечно же, я знаю, – сказал он, после чего прошел мимо Чжу Цзаня и удалился.

Его шаги были бесшумны, как у кошки, поэтому в зале по-прежнему стояла тишина.

Даже отряд Цзиньи-вэй какое-то время никак не реагировал. Он последовал за командующим сразу же, как Лу Юньци отошел чуть дальше.

Стук ботинок и лязг мечей Сючунь нарушили воцарившееся безмолвие.

* * *

– А что случилось потом? – спросили несколько молодых людей в башне Дэюэ.

Нин Юньчжао поставил чашку на стол.

– Позже дело рассматривалось здесь, – продолжил он. – Начальник Ревизионной палаты записал весь судебный процесс, и представители Военного министерства и Бэйчжэнь Фусы поставили свои подписи. Теперь дело передано императору для вынесения окончательного вердикта.

Молодые люди отмахнулись:

– Да уж.

– Кто осмелится спросить такое?

– Выходит, Филейный Нож и впрямь ушел? – все наперебой начали сыпать вопросами.

Нин Юньчжао застонал.

– Нет, – ответил он. – Командующий Лу вывел своих людей ждать возле Ревизионной палаты. А когда Чжу Цзань вышел, они набросились на него и жестоко избили, как пеньковый мешок.

Молодые люди выглядели испуганными и поникшими.

– Пр…правда? – спросил кто-то, заикнувшись.

– Нет, – ответил Нин Юньчжао.

Остолбеневшие юноши разом рассмеялись.

– Ну что за тип!

– Не издевайся над нами!

Все хлопали по столу и смеялись.

Нин Юньчжао тоже слегка улыбнулся.

– Такое разве возможно? Раз уж дело закончено, разумеется, командующий Лу не станет заводить драку с сыном гогуна, – сказал он.

Молодые люди наперебой повздыхали.

– Неплохо иметь хорошего отца, – сказал один из них. – Ничего не поделаешь, раз Филейного Ножа так обругали.

– Как отрадно, что его вывели из себя, – рассмеялся кто-то другой.

Нин Юньчжао разлил всем чай и покачал головой:

– Посмотрим. Лу Юньци, он… – Юноша сделал паузу, обдумывая, как бы лучше сформулировать. – Он к себе-то как к человеку не относится, поэтому какое ему дело до мнения других?

Кроме того, как и сказал Чжу Цзань, Лу Юньци в самом деле то еще животное.

Лу Юньци совершил ужасный поступок, чтобы добиться признания чиновника: он утопил человека в пруду.

О том, что убийство – это убийство, и говорить нечего. Неважно, касалось это высокопоставленного чиновника, министра или простолюдина, женщины, мужчины или старика.

Молодые люди покачали головами. Никому не хотелось вспоминать жестоких чиновников с замашками тиранов.

– Такой жестокий чиновник обязательно плохо кончит, – сказали они.

За добро платят добром, за зло – злом. Это одновременно и проклятие, и неизбежность.

Нин Юньчжао залпом выпил содержимое.

– Это даже хорошо. Один заносчив, другой беспощаден. Вот пусть друг друга и сдерживают, – заключил он.

– Независимо от решения императора, теперь Чжу Цзаню будет сложнее вернуться на север, – кивнул другой.

С самого начала император именно на это и рассчитывал как на нечто само собой разумеющееся.

– В столице сейчас неспокойно, – молодые люди друг за другом осушили свои чашки, утренняя трапеза подходила к концу, – но нас это не касается. Самое важное для нас сейчас – с головой уйти в сочинения святых мудрецов и игнорировать все, что творится за окном.

Помимо книг, был еще один повод для беспокойства.

Нин Юньчжао вышел из башни Дэюэ и попрощался со своими спутниками.

– Я пойду к дяде.

Нин Юньчжао часто заглядывал к Нин Яню, товарищи этому значения особо не придавали.

В настоящее время в каждом уголке столицы, в каждой чайной и таверне судачили о судебном разбирательстве.

Миновала лишь одна ночь, а эта тема разлетелась уже повсеместно.

Не считая студентов и чиновников, ситуация с ревизором Ху и рекой уже мало кого интересовала. Народ даже не особо удивился тому, что именно Чжу Цзань оказался создателем той карты.

Больше всего людей шокировало то, что сын гогуна обозвал Лу Юньци животным.

Их не волновал ни здравый смысл, ни то, какие за этим стояли силы, ни мнение императора.

Что может быть занятнее того, что злые персоны попадают впросак?

– Сын гогуна нечасто приезжает в столицу, но каждое его появление сотрясает весь город!

– Когда-то он даже избил императорскую особу.

– Конечно, он не боится господина Лу, у которого ни семьи, ни родословной, – посмеивались несколько человек, поедавших жидкую кашу, на корточках.

Чжу Цзань и правда устраивал беспорядки везде, куда бы ни ступила его нога. Слегка улыбнувшись, Цзюнь Цзюлин положила на стол несколько цяней и встала.

– Всего доброго, юная госпожа, – попрощался хозяин чайной.

Цзюнь Цзюлин протиснулась через толпу и вышла на улицу.

Да уж, узнавать последние новости в столице очень удобно. Еще и быстро.

У гогуна был один-единственный сын. Разумеется, он провел все приготовления для его возвращения в столицу. Может, Чжу Цзань казался беспечным и безалаберным человеком, но на самом деле он был осторожен.

Приятно иметь такого отца.

И родственников.

Так отрадно получать заботу от близких.

Цзюнь Цзюлин остановилась и повернулась в сторону императорского дворца.

В отличие от них с братом и сестрой, которые втроем были очень одиноки.

Чжу Цзань. Она правда немного завидовала ему.

– …Ну и что, что командующий Лу так ужасен… Он женится на принцессе Цзюли уже через несколько дней…

Разговор неподалеку привлек внимание девушки.

Она уже дошла до постоялого двора. Возле ворот сидели и разговаривали несколько извозчиков.

Да, через несколько дней моя сестра выйдет замуж.

Цзюлин сделала шаг к постоялому двору, но почувствовала, будто ее ноги стали в тысячу раз тяжелее.

– Ну и что, что принцесса? Прежде он уже был женат на принцессе, это вовсе не показатель…

– Разве не здорово жениться на принцессе? Разве что-то может быть лучше?

Извозчик, которому задали вопрос, ответил не сразу. Загадочно улыбнувшись, он понизил голос:

– Не успел жениться, а уже взял на содержание какую-то женщину. Вот что самое ужасное!

Взял на содержание женщину?

Цзюлин удивленно уставилась на извозчиков.

Лу Юньци?

Как такое вообще возможно?

Глава 27

Вопросы на ходу

Лу Юньци содержит женщину, когда собирается жениться на ее сестре?

Он не такой человек!

В прошлом, сколько бы ему ни предлагали красавиц, он либо отказывался, либо передаривал их кому-нибудь другому. Доходило даже до того, что он отправлял их в Бэйжэнь Фусы, чтобы они пробовали обучиться шпионажу.

– Как такое возможно?

Извозчики заговорили тише:

– Это же принцесса.

Когда жена замечала, что ее муж уделяет слишком много внимания соседке, она могла закатить истерику.

Цзюлин присела на лавочку возле двери.

Принцессы. Какие же они принцессы?

– Вот почему я сказал, что командующий Лу ужасен, – прошептал первый извозчик. – Я вас не обманывал. Теперь многим известно, что та девушка – не кто иная, как дочь семьи Цяо с переулка Маоэр.

Извозчики еще больше опешили от такого заявления.

В переулке Маоэр в основном собирались ремесленники, преимущественно бедные.

Цзюнь Цзюлин тоже слегка удивилась.

– Семья Лао-Цяо? Которые угощения продают?

– Его дочь? – друг за другом спрашивали извозчики.

– Да, это их третья дочь, – довольно произнес первый извозчик. – Лао-Цяо крупно повезло! Командующий Лу дал им много денег и даже купил новый дом для их семьи. Вся семья переехала и зажила счастливой жизнью.

Дом и деньги для извозчиков – мечта всей их жизни. Услышав об этом, все чуть не умерли от зависти.

– Неужто его третья дочь настолько хороша?

– Старик с женой ведь такие страшные.

– Да не особо. Я видел ее. Худенькая и маленькая. В общем, ничего особенного.

– Возможно, она во вкусе командующего Лу.

– Чему ты завидуешь? Не рано ли ему? Командующему Лу всего двадцать три.

– «Уважаемые, отдайте мне свою дочь…»

Компания залилась смехом и начала нести всякую чушь. Цзюнь Цзюлин отвернулась в сторону улицы. Все еще сидя на скамейке, она глупо заулыбалась.

Я уже мертва, император прочно укрепился на троне, как и его дурная репутация.

Все эти новости… Хоть кто-нибудь вообще помнит, что случилось с престолонаследием? Никого это больше не волнует.

Простой народ, который уже потерял надежду, все прекрасно знал, все безобразия как на ладони.

Никого не пришлось убеждать и разыгрывать драму. Все просто оставались собой и делали что хотели.

– Принцесса из себя выйдет, когда узнает об этом.

Раздался тихий смешок.

Юная госпожа Цзюнь сжала руку.

Нет, сестра никогда бы не вышла из себя. Если она и могла разозлиться, то только когда император велел ей выйти замуж за Лу Юньци.

Какой позор.

Цзюнь Цзюлин вспомнила, что ей нужно уходить, но не хотела даже двигаться, поэтому продолжала сидеть и наблюдать за беспрерывным потоком людей.

Нин Юньчжао остановился, будто почувствовав: что-то не так.

Как-то это неподобающе. Но я уже пришел сюда… не поздно ли?

На самом деле Нин Юньчжао просто хотел послать Сяо Дина узнать, не переехала ли уже Цзюлин. Если же он просто так заявится, она может лишнего себе надумать.

Пусть они и земляки, но их прошлые взаимоотношения ставили их слегка в затруднительное положение.

Нин Юньчжао стало неловко.

Он был из тех людей, кто думает и сразу делает. А раз почувствовал себя неловко, значит, сразу уйдет.

Только он повернулся, как краем глаза заметил постоялый двор, возле которого сидела девушка и смотрела прямо на него.

Нин Юньчжао онемел, а его ноги словно приросли к земле. Шумная улица и множество людей исчезли из его поля зрения. Осталась только девушка.

«Это. Просто. Совпадение», – промелькнуло у него в мыслях.

Конечно, существовало полно поэтических слов, которые описали бы его чувства в данный момент. Однако Нин Юньчжао использовал столь примитивную фразу вовсе не потому, что ему не хватило знаний. Просто в такой момент он не смог ничего вспомнить.

Разве стихи, сочиненные предками, были написаны не тогда, когда они предавались подобным воспоминаниям? Наверно, все так и было.

Казалось, что прошло полно времени, но на самом деле – один лишь миг. Нин Юньчжао пришел в себя. Он уже заметил ее и не мог притвориться, что не узнал. Широкой поступью юноша подошел ближе.

– Юная госпожа Цзюнь, – улыбнулся он. – Какое совпадение.

Придя в себя от его голоса, Цзюлин обнаружила перед собой Нин Юньчжао.

Опять совпадение?

Какое-то время она казалась растерянной.

– Я только что поел с друзьями в башне Дэюэ и собирался навестить дядю, – с улыбкой произнес Нин Юньчжао. – Никак не думал, что ты окажешься здесь.

Очнувшись, она улыбнулась и поклонилась ему со словами:

– Вот так совпадение.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– А почему ты здесь сидишь? – озадаченно и слегка напряженно спросил он.

И чего он так напрягся?

Однако, задумавшись о том, почему она здесь сидит, Цзюлин немного пала духом.

– Просто сижу… – ответила девушка, опустив взгляд.

Просто сидит и ждет. Разумеется, она не пыталась встретиться с ним и не надеялась, что он придет сюда и заметит ее.

А-а-а-а-а, тьфу.

Конечно нет.

И о чем он только думал?

Нин Юньчжао мгновенно смутился.

Они оба не произносили ни слова.

Наступила неловкая пауза. Любопытные зеваки с интересом поглядывали в их сторону. Молодая девушка и юноша, молча смотрящие друг на друга. Эта тишина красноречивее любых слов. Все понимающе отводили взгляды.

Нин Юньчжао внимательно наблюдал за происходящим вокруг.

Какое неудобное молчание. Он же мужчина! Он не может ставить девушку в неловкое положение.

– Это правда совпадение, – поспешно повторил юноша.

Он снова ощутил досаду.

Да как это ни назови, беседа приятней не станет.

Сначала думай, потом делай. Слова мудрецов имеют смысл.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и окончательно пришла в себя.

– Тогда, может, присядешь? – с улыбкой предложила она.

Нин Юньчжао покачал головой:

– В другой раз.

Девушка лишь кивнула в ответ.

Нин Юньчжао хотел развернуться, но не стал.

– Ах, кстати, надолго ли ты здесь остановилась? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Послезавтра переезжаю, в денежной лавке уже все организовали, – ответила она. – Купили дом недалеко отсюда.

Договорив, она вытянула руку и указала ему на конкретную дверь и дом.

Нин Юньчжао кивнул.

– О, ясно, место там хорошее, – улыбнулся он. – Отправлю тебе красный конверт в честь новоселья.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась:

– Новоселье? Не бери в голову.

Не брать в голову? Они же не так близко знакомы…

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Однако можешь прислать конверт в честь начала работы, – с улыбкой продолжила Цзюлин.

Начало работы?

Сначала Нин Юньчжао остолбенел, а потом вдруг прозрел:

– Зал Цзюлин?

Раз молодой господин Нин знал все о случившемся в Янчэне, должно быть, о Зале Цзюлин ему тоже известно? Вести о Зале Цзюлин уже долетели до Янчэна? Или же это все благодаря жунаньцам, которые в поисках девушки приехали в Янчэн?

Но все это неважно. Можно ведь просто спросить при желании.

Юная госпожа Цзюнь с улыбкой кивнула:

– Верно. Я приехала сюда, чтобы открыть Зал Цзюлин в столице.

Так вот в чем дело.

Нин Юньчжао кивнул, расплывшись в улыбке.

Все так, как и должно быть.

Цзюнь Цзюлин хорошо владела искусством врачевания и имела благородное сердце. Она достойна того, чтобы прославиться в столице и помочь всему миру.

– Как здорово! Когда открытие?

– Двадцать восьмого июня.

Она ответила ему с широкой улыбкой на лице, но Нин Юньчжао показалось, что ее радость была наигранной. Он не увидел в ней искреннего восторга.

Вероятно, в ее глазах не хватало искры.

Но, как бы то ни было, это все еще повод для радости.

Нин Юньчжао искренне поздравил ее.

– Могу я чем-нибудь помочь? – повторил он.

Сегодня уже двадцать третье число, осталось всего несколько дней. Не слишком ли она торопится?

Однако, коль уж юная госпожа Цзюнь собралась открыть лечебницу, какие-то приготовления должны были провести уже давно. Вряд ли она все затеяла в последний момент.

Но спросить все же стоило. Так поступил бы любой.

Простая любезность без скрытого подтекста.

Глава 28

Старая табличка готова к новому открытию

Пока разные мысли занимали его разум, Цзюнь Цзюлин улыбнулась и покачала головой.

– Благодарю, но не стоит. Готовить там уже нечего, – ответила она.

И это тоже простая любезность. Юноша улыбнулся.

Вдруг кто-то выбежал из постоялого двора и крикнул что-то юной госпоже Цзюнь, а после ахнул.

– Десятый молодой господин Нин, вы снова здесь? – спросила Лю-эр.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Случайно проходил мимо, – честно ответил он.

Лю-эр бросила на него взгляд.

– Совпаде-е-е-ение, – протянула она.

– Да, совпадение, – подтвердил Нин Юньчжао, улыбаясь Цзюнь Цзюлин. – За сим я откланяюсь.

Та кивнула в ответ.

– Ах, кстати. Я живу в Гоцзыцзяне [12] в южной части города. Если тебе что-то понадобится, можешь найти меня там. Просто скажи сторожу, что пришла ко мне, – сказал Юньчжао.

Разумеется, она не могла просто так войти туда, но юноша обязательно предупредит сторожа о том, что если явится девушка с фамилией Цзюнь, то он обязан будет доложить ему.

Цзюнь Цзюлин еще раз поклонилась:

– Хорошо.

Даже ни разу не поколебалась. Открытая и решительная.

Улыбнувшись, Нин Юньчжао направился в сторону города. Его шаги были легкими и уверенными, и вскоре он затерялся в толпе.

– И зачем он нам может понадобиться? – презрительно фыркнула Лю-эр. – Какая фальшивая любезность.

– Это просто внимание. Пусть мы в нем не нуждаемся, я высоко это ценю, – улыбнулась Цзюлин.

– Опять внимание? А до этого что было? – бросила Лю-эр, глядя на улицу, как вдруг ей что-то пришло на ум. – Юная госпожа, он к вам пристает?

Пристает?

Прямо как Цзюнь Чжэньчжэнь приставала к семье Нин?

Молодой господин вел себя достойно и вежливо. Хотя иногда его слова звучали странно, он всегда был откровенен.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Как он может ко мне приставать? – улыбнулась она. – Это просто совпадение. Он сказал, что шел к своему дяде…

На этом моменте она затихла. Лицо ее приняло озадаченный вид.

– Юная госпожа, в чем дело? – поспешно спросила Лю-эр.

– Нет, ничего, – ответила Цзюлин.

Просто она пыталась понять, почему на дороге от башни Дэюэ до дома Нин Яня вдруг встретился ее постоялый двор.

Башня Дэюэ располагалась у Южных городских ворот, а резиденция Нин Яня находилась по другую сторону от переулка Чунжэнь. И хотя Цзюлин не очень хорошо знала столицу, она понимала, что эти два места находились буквально на одной стороне. Так почему же он пошел в обход через Северные городские ворота?

Возможно, дела были какие-то.

– Просто совпадение, – с улыбкой повторила она Лю-эр.

Девушки какое-то время продолжали беседу, пока к ним не подошли несколько человек.

– Юная госпожа Цзюнь, – вежливо поклонились они. – Молодой господин прислал вещи.

– Что молодой господин снова нам прислал? – спросила Лю-эр. – В столице чего только нет, разве мы не можем купить все сами?

Цзюнь Цзюлин похлопала ее по голове:

– Собирай вещи, мы уходим.

Денежная лавка Дэшэнчана находилась недалеко отсюда. Владелец и работники, заметив Цзюнь Цзюлин, почтительно поклонились ей.

– Юная госпожа Цзюнь, вещи от молодого господина находятся на заднем дворе, – сказал владелец и лично показал дорогу.

Находившуюся во дворе повозку еще не разгрузили. Внутри стоял длинный, плотно упакованный деревянный ящик.

– Что там на этот раз? – спросила Лю-эр и махнула рукой. – Скорее откройте.

Несколько слуг посмотрели на юную госпожу Цзюнь. Та кивнула им, и они, шагнув вперед, с особой осторожностью открыли ящик, развернули толстый слой ткани и вытащили деревянную табличку.

Написанные свежей краской иероглифы ярко переливались на солнце.

Лю-эр удивленно воскликнула, прочитав надпись:

– «Зал Цзюлин»! Это наша табличка! Как быстро ее доставили.

Табличка из Жунаня.

– Юная госпожа, сначала положите ее вон сюда, пожалуйста. Подождем, пока двор приведут в порядок, а затем установим ее, – предложил владелец.

Зал Цзюлин, который откроется уже через пять дней, пока еще не готов. Эта идея пришла ей в голову уже после прибытия в столицу, поэтому семье Фан она ничего не говорила.

Взял и отправил табличку. Этот ребенок очень сообразителен.

Иными словами, скорость передачи сообщений между денежными лавками просто поразительна.

Цзюлин даже слегка удивилась.

– Письмо от молодого господина, – один из сотрудников лавки протянул ей бамбуковую трубку.

Не из тех писем, которые доставляют с помощью лошадей.

Юная госпожа приняла и открыла ее.

На бумаге было написано несколько слов: «Эта табличка очень ценна. Цзюлин, всегда держи ее при себе».

Девушка поджала губы и улыбнулась.

Когда ее дом в Жунане разрушили, Цзюлин всюду таскала табличку с собой, повторяя, что та очень ценна для нее и что теперь она ни за что с этой дощечкой не расстанется.

По-хорошему, самой поразительной была не столько скорость работы денежных лавок, сколько то, что Фан Чэнъюй неожиданно прочитал ее мысли.

И вот, наконец, ее мечта осуществилась: она вернулась в столицу. Однако оказалось, что ее желание не ограничивалось простым созерцанием города. Она не могла расстаться с этим местом, даже когда пришло время уходить.

Ни рабочих рук, ни известности. Но зато были деньги, которые тоже являлись проблемой и могли исчезнуть в любой момент.

Но…

Цзюнь Цзюлин приложила руку к двум словам: «Зал Цзюлин».

По крайней мере, у нее была она сама вместе со всеми навыками, которые дал ей учитель.

Он часто любил повторять: «Если другого выхода нет, значит, нужно попытаться».

Сейчас у нее альтернативы никакой не было. Придется пробовать.

– Юная госпожа Цзюнь, вы в самом деле хотите открыться двадцать восьмого числа? – неуверенно уточнил владелец денежной лавки.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него:

– В смысле? Что-то не так?

Он быстро покачал головой:

– Нет, просто боюсь, что это слишком уж быстро, подготовка еще толком не завершена.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Разве есть что-то, чего нельзя купить за деньги? – улыбнулась она.

Какая дерзкая девушка.

Говорят, именно она вылечила молодого господина. И именно ради нее старая госпожа Фан обнародовала императорский указ, который скрывала в течение двадцати лет.

Владелец проникся к ней еще большим уважением.

– Конечно, с инвентарем проблем не будет. Я имею в виду приглашение важных персон столицы на день открытия. Из-за спешки могут возникнуть проблемы, – без обиняков сообщил он. – Вы ведь знаете, юная госпожа Цзюнь, здесь деньги могут оказаться бесполезны.

Цзюнь Цзюлин жестом показала, чтобы табличку снова убрали.

– Это ни к чему, – ответила она. – Забудь о них. Не страшно, даже если не будет аптечного шкафа. Главное – навести порядок, поставить стол, повесить табличку, и можно открываться.

Разве можно устраивать такое непримечательное открытие?

Может, юная госпожа Цзюнь знаменита в Жунане и Янчэне, но сейчас она в столице. В этом городе проживало много талантливых людей и известных врачей.

Если не устроить громкое открытие и ни с кем не завести знакомств, пожалуй, больше не появится удобного случая достичь молниеносного успеха.

Нельзя же использовать императорский указ, чтобы затащить людей полечиться!

– Юная госпожа Цзюнь, это столица, жить в большом городе непросто, – искренне сказал владелец.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– А что в этой жизни легко? – тяжело вздохнула она, еще раз взглянула на табличку и развернулась. – Пошли.

Лю-эр поторопилась догнать ее.

Просто взяли и ушли? Владелец покачал головой и улыбнулся. «Эх, молодежь!» – подумал он и поспешил догнать девушку, чтобы со всей учтивостью проводить ее.

Стояли знойные послеобеденные часы. Через густые зеленые банановые листья слегка пробивался свет. Возле подоконника, увлеченные игрой в вэйци, сидели мужчина средних лет и молодой человек. С двух сторон от них стояли служанки, обмахивающие их веерами и наблюдавшие за игрой.

Нин Юньчжао, на мгновение задумавшись, опустил шашку на доску.

Сидевший напротив него мужчина, одетый в домашнее платье, внезапно улыбнулся. Внешне они были немного похожи.

– Проиграл, – сказал он. – Юньчжао, твои навыки игры в вэйци с каждым разом все лучше и лучше.

В комнату вошла женщина в сопровождении двух служанок, которые несли подносы. Услышав эти слова, она улыбнулась:

– С самого детства Юньчжао был невероятно талантлив в игре в вэйци. Ты никогда не мог с этим смириться.

Нин Юньчжао встал и громко поприветствовал тетю.

Этими людьми, конечно же, были второй господин Нин Янь и вторая госпожа Нин, его жена.

– Попробуйте, это освежает. – Вторая госпожа Нин жестом пригласила его сесть, а сама вручила Нин Яню чашку.

Нин Юньчжао принял из рук служанки угощение и непринужденно взял ложечку.

Большую часть жизни он рос на глазах у дяди. Здесь юноше было гораздо комфортнее, чем дома.

– Все подарки к двадцать восьмому числу готовы. Хочешь взглянуть еще раз?

На этих словах тети зубы Нин Юньчжао вонзились в ложечку.

Подарки? Двадцать восьмое?

– Дядя, тетя, вы тоже знаете об открытии? – подняв голову, с удивлением спросил он.

Нин Янь со второй госпожой Нин с недоумением посмотрели на него.

– Каком открытии? – спросила вторая госпожа Нин.

Придя в себя, Нин Юньчжао отложил ложку.

– Нет, я хотел спросить, что за подарки вы приготовили?

«Разве он это имел в виду? – подумала вторая госпожа Нин. – Но ведь это известно всем, кто намеренно не избегает данной темы».

– Свадьба принцессы Цзюли и командующего Лу! – с улыбкой ответила она.

Свадьба принцессы Цзюли и командующего Лу?

– Двадцать восьмого? – спросил Нин Юньчжао.

– Именно, – с улыбкой кивнула вторая госпожа Нин, с удивлением глядя на Нин Юньчжао. – А что такое?

Нин Юньчжао кивнул и покачал головой:

– Да нет, ничего. – Опустив голову, он снова взял ложку.

Тоже двадцать восьмого июня. Какое совпадение.

Зал Цзюлин, Цзюлин…

Он внезапно сообразил и тут же заметил, что по рукам, с которых соскользнули рукава легкой летней одежды, пробежали мурашки.

Принцесса Цзюлин.

Ну и совпадение!

Глава 29

Даже над пустяковым делом надо хорошенько подумать

В ярком свете лампы Нин Юньчжао, отложив книгу, потер глаза.

Стояла тихая летняя ночь.

Вернувшись от дяди, он погрузился в чтение и, наконец, понял смысл очередной цитаты из канона.

Только Нин Юньчжао захотелось встать и подвигаться, как вдруг ему кое-что пришло в голову. Он достал анналы [13] и пролистал до двадцать восьмого июня.

Ненадолго вздремнувший Сяо Дин протер глаза и заглянул внутрь. Он увидел, что молодой человек все еще сосредоточенно читает.

– Молодой господин, уже поздно, пора спать, – предупредил он.

Нин Юньчжао учился усердно, но всегда соблюдал меру. По идее, сейчас он должен был готовиться ко сну.

На что это он так пристально смотрит?

Сяо Дин приблизился, потирая глаза.

– Сяо Дин! – вдруг выпалил Нин Юньчжао.

Подошедший слуга вздрогнул от испуга.

– Как ты думаешь, что лучше подарить в честь открытия новой лавки? – спросил Юньчжао.

Только сейчас Сяо Дин заметил в его руках анналы.

Вот об этом думал молодой господин Нин посреди ночи?

– А что тут можно придумать? Обычно посылают либо деньги, либо произведения каллиграфии и живописи, – ответил он.

Нин Юньчжао покачал головой:

– Слишком посредственно.

Посредственно? Так ведь делали уже раньше.

– Молодой господин, а что тут такого? Обычное многолюдное мероприятие, такому полагаются самые обычные подарки, – сказал Сяо Дин.

Да, она наспех готовилась к открытию. Несмотря на хорошую репутацию Дэшэнчана, речь шла не об очередной денежной лавке, а о лечебнице. Тут, как никогда прежде, важна популярность.

Нин Юньчжао кивнул.

– Тогда подготовь подарочные коробки и отправь все, как тогда, – сказал он. – Праздничная упаковка…

Только Сяо Дин собрался ответить, как сосредоточился на словах молодого господина и нахмурился.

– Радостное событие, открытие… плохо, – заколебался он, постукивая пальцами по столу.

Почему плохо?

Слова молодого господина сбили Сяо Дина с толку. Вдруг Нин Юньчжао, о чем-то задумавшись, достал из стола несколько писем.

Письма из Янчэна. И что он собрался с ними делать? Сяо Дин был озадачен.

Нин Юньчжао пробежался глазами по нескольким письмам. Остановившись на одном из них, он провел по нему пальцем и слегка нахмурился.

– Это правда совпадение! – сказал он сам себе.

– Молодой господин, поздно уже… – еще раз осторожно напомнил Сяо Дин. – Давайте решим это завтра.

Нин Юньчжао закрыл письмо, которое держал в руках, и поднялся.

– Верно, завтра, – ответил он и ушел умываться.

Сяо Дин так удивился, что даже не сообразил, с чего вдруг всегда ведущий себя непосредственно молодой господин послушал его.

Очнувшись от полного ошеломления, он быстро потушил свет на столе. Ночь снова погрузилась в тишину.

Едва рассвело, в дверь постучали.

Лю-эр, услышав мужской голос, с удивлением уставилась на стоявшего во дворе Нин Юньчжао.

– Опять вы? – выпалила она.

– У меня есть кое-какое дело к юной госпоже Цзюнь, – ответил он.

– Вы разве не виделись вчера? – спросила Лю-эр и сама почувствовала странность своих слов.

Она что, препятствует десятому молодому господину Нину?

Неужели ей надоело то, что он приходит за юной госпожой?

Ну в самом деле…

Но ладно. Лю-эр нравились люди, которые нравились юной госпоже, а кто ей не нравился, не нравился и Лю-эр.

– Мне нужно ей кое-что сказать, – добавил Нин Юньчжао.

Служанка удивилась:

– Почему вчера сразу не сказали? – Несмотря на свои слова, служанка повернулась.

Юная госпожа говорила, что не нужно принимать решения за других, особенно из так называемых добрых побуждений. Независимо от причины визита, если юная госпожа не против, Лю-эр не могла возразить.

– Погодите минутку.

Долго ему ждать не пришлось. Вскоре, как он и предполагал, Цзюнь Цзюлин вышла к нему.

– Ты уже поел? – улыбнулась она. – Не хочешь вместе позавтракать?

Какое прекрасное начало!

Он этого даже не ожидал.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Здесь неподалеку готовят неплохой жареный тофу, – сказал он. – Подают его только утром.

– Лавка матушки Ван? – спросила Цзюлин.

Нин Юньчжао с улыбкой кивнул.

– Похоже, место в самом деле популярное. Уже была там?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Об этом месте она слышала, но сама еще ничего там не пробовала. Когда Цзюлин после свадьбы навестила брата, Цзюжун сказал, что хотел бы отведать те блюда. Однако еда, которую ему купили, оказалась невкусной. Лу Юньци пояснил, что это блюдо лучше есть на месте, чтобы оценить его настоящий вкус.

Его слова заставили их умолкнуть.

Потому что они не могли покинуть дворец, особенно Цзюжун. Не в этой жизни.

– Еще нет, – покачала она головой. – Рекомендовал кто-то, а сама еще не ходила.

Нин Юньчжао протянул руку в приглашающем жесте, и юная госпожа Цзюнь шагнула вперед.

– Я тут подумал, – начал он прямо на ходу. – Лечебница вашей семьи называется Залом Цзюлин?

Девушка с удивлением уставилась на него.

Она уже догадывалась, что он собирался сказать, но чувствовала, что ему не следовало этого делать.

– Думаю, название слегка неподобающее, – продолжил Нин Юньчжао. – Просто оно совпадает с именем принцессы Цзюлин, дочери покойного наследного принца.

И правда.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него.

– Ты тоже знаешь принцессу Цзюлин, – произнесла она с любопытством. Это был не вопрос и не ответ.

Тоже?

Тоже знает?

Конечно, она понимала, что при встречах девушки неизбежно обсуждали других женщин. А быть принцессой, у которой куда более высокое положение, нежели у других, мечтала каждая.

Вот только не всегда этому стоило завидовать.

Нин Юньчжао улыбнулся и ответил:

– Конечно.

Они с Цзюли были цзюньчжу и стали гунчжу лишь благодаря своему отцу. Так или иначе, оба этих титула отличались друг от друга, хоть и приравнивались к статусу принцессы.

Кто ж этого не знает.

– Многих людей зовут так же, как и принцессу, – сказала Цзюнь Цзюлин. – Если уж говорить об этом, то название Зала Цзюлин у нашей семьи появилось гораздо раньше. Сомневаюсь, что есть острая необходимость избегать этого имени. Не думаю, что правительство накажет меня.

В голосе девушки сквозило упрямство.

Нин Юньчжао улыбнулся.

Но это именно те высокомерие и упертость, которые должны быть у молодых людей.

– Да, я знаю, – ответил он, замедлив шаг. – Меня не это беспокоит.

Юная госпожа Цзюнь смотрела на него большими и яркими глазами. Ее серьезный вид делал девушку особенно очаровательной.

Нин Юньчжао отвел взгляд.

– Тебе также известно, что принцесса Цзюлин – бывшая жена командующего Лу из Бэйчжэнь Фусы.

– И что? – спросила Цзюлин.

– У него причудливый характер, а еще он очень непредсказуемый человек, – смело и искренне сказал юноша, глядя на нее. – Боюсь, как бы он не устроил скандал на ровном месте.

– Разве он станет уделять внимание Залу Цзюлин?

Страшно было так говорить, но она определенно не из тех девушек, кого столь легко напугать.

Нин Юньчжао кивнул:

– Станет.

Может, он зря переживал, но Лу Юньци не тот, кого следовало беспокоить. Тем более она была девушкой из семьи Фан, которая обнародовала императорский указ.

Этот факт одновременно мог быть и полезным, и опасным. Вероятно, Цзиньи-вэй уже следила за семьей Фан.

Он надеялся, что в такое время она проявит осторожность, дабы не нарваться на лишние неприятности. Поэтому его мысли занимали даже самые неочевидные мелочи.

Нин Юньчжао взглянул на девушку, но напуганной та не казалась.

– Неплохо. Зал Цзюлин прославится, – сказала она.

Он знал, что юная госпожа Цзюнь не робкого десятка, иначе в той партии в вэйци не была бы столь свирепой, безжалостной, упрямой и самоуверенной.

Юньчжао беспомощно улыбнулся.

– Только не злись, – сказал он.

Хотя Нин Юньчжао выражал свое несогласие и даже упрек, тон его слегка смягчился, чего он сам даже не заметил.

Следовавший за ними Сяо Дин не удержался и уставился на него.

Подобный нефриту молодой господин всегда любезен и учтив с девушками. Особенно заботлив он со своими сестрами.

Но было кое-что, чего Нин Юньчжао не делал никогда. Уговоры. Он просто старался мягко выразить свое мнение и не заботился о том, услышат его в итоге или нет. Ему было все равно.

Неужто молодой господин Нин начал ее уговаривать?

Глава 30

Не злись

– Я не злюсь, – ответила Цзюлин, продолжая идти вперед.

Нин Юньчжао следовал за ней.

– А еще я беспокоюсь. Жить в столице непросто, поэтому хочу тебя обезопасить.

Цзюнь Цзюлин искоса посмотрела на него.

– А где легко живется? – спросила она. – Мне было непросто и в Жунане, и в Янчэне.

Такой очаровательный недовольный взгляд! Очень мило.

Нин Юньчжао не смог сдержать улыбки из-за упоминания Жунаня и Янчэна.

В Жунане ей было нелегко. Одинокая сиротка, чей дом разрушили, встала на ноги, полагаясь только на свои медицинские навыки.

Нин Юньчжао, разумеется, обо всем этом знал. Что же касалось Янчэна, то здесь подразумевался брачный контракт с семьей Нин, дурная слава и людская ненависть.

Поэтому она все еще недовольна и рассержена.

– Да, я был не прав, – сказал он. – Не злись.

«Давно молодой господин Нин стал таким робким? – Сяо Дин аж вздрогнул от услышанного. – Правильно говорят другие слуги: молодые люди сразу тупеют под воздействием женских чар».

Неужели и он теперь глупый? Где молодой господин вообще увидел, что она разозлилась?

Цзюнь Цзюлин взглянула на него, нахмурившись:

– Это правда. Было очень непросто.

В ответ Нин Юньчжао лишь улыбнулся.

Верно. То, с чем она столкнулась из-за брачного контракта, настоящее испытание для девушки.

С ее-то характером любому обидчику не поздоровится. Одно противостояние с семьей Линь чего стоило.

Как и ее манера игры в вэйци. Любой ценой будет сражаться, чтобы найти выход из тупиковой ситуации. Одним словом – отважная.

Хотя… такое описание не подходит для девушки.

Нин Юньчжао взглянул на стоявшую перед ним юную госпожу. Хрупкая, нежная, с ясными глазами. Внешность обманчива.

Отважная… в какой-то степени это слово описывало ее стойкий характер. Именно внутренний стержень был источником ее высокомерия.

Вдруг он вспомнил слова его друзей.

«Вы одинаковые».

Уголки губ Нин Юньчжао слегка дрогнули.

– Конечно же, лечебницу твоего дедушки нельзя переименовывать. Я имею в виду, что ты должна быть готова к тому, что кто-то может создать тебе неприятности.

Вот и все. Не нужно рассказывать ей ничего, лучше сам держи ухо востро…

Юная госпожа Цзюнь молча уставилась на улицу.

Цзюлин сама здесь для того, чтобы создать другим проблемы. Рано или поздно до этого дойдет.

Она явно была не в настроении.

Улыбка сошла с лица Нин Юньчжао.

– Кстати, есть кое-что, о чем я постоянно забывал тебя спросить.

«Это что-то важное? – Было видно, как он серьезен. – Почему ты говоришь об этом именно сейчас?»

Отбросив мысли в сторону, Цзюлин глядела на него.

– Что с тобой произошло после партии в вэйци на Празднике фонарей в Янчэне? Словно растворилась в воздухе, – продолжил Нин Юньчжао.

Разговор с девушкой о том, что ей нравится, может улучшить ее настроение.

Но только он договорил, юная госпожа Цзюнь напряглась, а на лице отразилось легкое чувство стыда.

– Не хочу даже слышать об этом, – прямо бросила она.

Нин Юньчжао остолбенел.

Очень зла! И правда высокомерна.

Юноша невольно улыбнулся.

– Я просто хотел спросить у тебя кое-что. Всю голову сломал, так и не нашел ответа. Та партия в вэйци была поистине великолепной.

Я тоже не смог ее решить, значит, и ей злиться нет необходимости.

– Нет в ней ничего великолепного, – снова прямо ответила она, ускоряя шаг. – Мы скоро будем на месте?

Так резко сменила тему? Кажется, и правда разозлилась.

Видимо, разговор на эту тему – фатальная ошибка.

Все очень плохо.

Нин Юньчжао почувствовал себя беспомощным и даже слегка раздосадованным.

– Скоро. Остался только один поворот, – улыбнулся он, после чего ловко соскочил с темы: – Утром полно людей. Возможно, придется немного подождать.

– Когда я только въехала в город, то тоже долго ждала закусок, – сказала юная госпожа Цзюнь, активно подхватывая новую тему.

Нин Юньчжао, улыбнувшись, ответил:

– Однажды мы отправились за город посмотреть на цветение сливы в храме Ваншань. В отличие от остальных, мы решили насладиться полным процессом цветения. Я день и ночь ждал под сливовым деревом храма.

На лице Цзюнь Цзюлин заиграла улыбка.

Учитель делал то же самое. Уставился на цветы и ждал. Так глупо.

– Понравилось? – спросила она, повернувшись к нему.

Нин Юньчжао задумался.

– Мне – нет, – ответил он. – Я ничего не почувствовал, кроме холода и усталости.

Цзюнь Цзюлин прыснула.

Нин Юньчжао тоже рассмеялся.

Сяо Дин наконец вздохнул с облегчением и, похлопав себя по груди, присоединился к веселью. К счастью, молодой господин умел дурачиться не только с мальчишками, но и с девушками.

– Почти дошли. – Нин Юньчжао указал вперед.

Юная госпожа Цзюнь обернулась, но через долю секунды они оба остановились.

И вовсе не из-за толпы, преградившей им путь, а из-за отряда Цзиньи-вэй, который перекрыл дорогу.

Что происходит?

Нин Юньчжао тоже слегка удивился.

– Неужели жареный тофу способен на преступление? – бросил он.

Люди Цзиньи-вэй окружили лавку матушки Ван с жареным тофу.

Перед входом остановилась лошадиная повозка, окруженная со всех сторон членами Цзиньи-вэй, не дававшими никому прохода.

Услышав Нин Юньчжао, какой-то человек повернулся к нему.

– Не преступление, – восторженно сказал он. – Это господин Лу пришел сюда отведать жареный тофу.

Лу Юньци?

В столице он почти никогда не ел, да и вообще практически никуда не выходил. Обычно Лу Юньци, целыми днями голодая, либо нес службу, либо оставался в ямэне. Принимал пищу он только по возвращении домой.

Она несколько раз говорила с ним об этом, но он лишь смеялся и уверял, что попросту не привык есть на улице.

Поэтому Цзюлин не воспринимала всерьез его приглашения пообедать где-нибудь в городе.

Он этого не любил, а она и не могла покинуть пределы дворца.

Почему он вдруг ни свет ни заря вышел перекусить?

Неужели всегда притворялся? Неужто держал ее дома и охранял, как пленницу?

Лишь один раз она покинула его с целью убить императора. Возможно, в глубине души он испытывал лютую ненависть.

– Вот оно что, – кивнул Нин Юньчжао мужчине.

Но вдруг со странным выражением на лице обернулся кто-то другой.

– Но дело не только в командующем Лу. – Он понизил голос.

«Интереснее, когда в таких вылазках кто-то составляет тебе компанию», – подумал про себя Нин Юньчжао.

– Правда? – без раздумий спросил он.

– Да! Командующий Лу и его… – продолжил мужчина, но тут же замолчал.

И его кто?

Нин Юньчжао посмотрел на незнакомца. Сослуживец? Друг?

– Девушка, – сказала Цзюлин.

Она бросила взгляд на дверной проем. Как только это слово слетело с ее уст, Нин Юньчжао остолбенел.

Из дверей очень скромной лавки вышли два человека. Испуганный, но счастливый толстяк, – очевидно, владелец, – а также сосредоточенный мужчина. Лу Юньци.

Командующий Лу был одет не в официальную форму Цзиньи-вэй с летучей рыбой, а в черный халат пао [14]. Под яркими лучами палящего солнца казалось, будто его окутала сама ночь.

Не обращая внимания на любезный поклон владельца лавки, он шагнул за порог и протянул кому-то руку.

Женская рука легла на его ладонь, и в следующий миг перед всеми предстала хрупкая девушка.

Зеваки разволновались пуще прежнего. Все воодушевленно повскакивали на цыпочки.

Однако, ко всеобщему разочарованию, лицо ее скрывалось под тонким шифоном. Видна была только тонкая фигура. Похоже, всеобщее внимание напугало ее. Робко опустив голову, девушка последовала за Лу Юньци.

Командующий Лу, держа спутницу за руку, довел ее до экипажа и лично помог забраться внутрь.

Сквозь бамбуковые шторки повозки смутно виднелись силуэты.

Солдаты Цзиньи-вэй преградили людям дорогу, однако закрыть им всем глаза и заткнуть уши они не могли.

– …Ты наелась? – приблизившись к девушке, спросил командующий Лу.

Она уже приподняла шифон, однако народ не смог отчетливо разглядеть ее лица. Даже оказавшись в повозке, девушка лишь застенчиво кивнула в ответ на его вопрос.

Больше Лу Юньци не проронил ни слова. Сидя внутри, он поднял руку, и повозка незамедлительно тронулась с места. Один отряд Цзиньи-вэй шел спереди, а два остальных – по обе стороны от повозки. Толпе только и оставалось, что провожать экипаж взглядом.

Вдруг всегда внимательный Лу Юньци повернул голову.

Это было так неожиданно, что люди, которые смело пялились на повозку, испуганно вздрогнули.

Взгляд Лу Юньци скользнул по толпе. Никаких странных людей он там не заметил, пока его внимание не привлекли элегантный молодой человек с юной девушкой.

Эти двое стояли рядом друг с другом и выделялись из толпы.

Они оба тоже смотрели на него.

Глава 31

Любовь с первого взгляда? Глупости!

Молодого человека Лу Юньци, разумеется, узнал. Он помнил всех ближайших родственников и друзей чиновников императорского двора.

Отпрыски клана Нин из Бэйлю, как и все дети высокопоставленных чинов, от рождения обладали явными привилегиями.

У Лу Юньци отсутствовали какие-либо предубеждения насчет этих людей. Раньше, возможно, были. Но теперь, кем бы ни являлись, для Лу Юньци они не более чем обычные люди.

Хотя Нин Юньчжао казался удивленным, глаза демонстрировали его внутреннее спокойствие. Он не впал в панику и не переживал, как простой народ.

Но ведь он всего лишь человек, и вполне возможно увидеть ужас на его лице. Ему достаточно лишь прогуляться по темнице Бэйчжэнь Фусы, и все станет предельно ясно.

Взгляд Лу Юньци скользнул по юноше, а затем добрался до девушки.

В ней, такой же спокойной и умиротворенной, как Нин Юньчжао, тоже не было ничего особенного.

Он отвел взгляд, и повозка двинулась вперед.

Взор юной госпожи Цзюнь следовал за экипажем.

Толпа снова задвигалась и зашумела.

– Пошли, – сказал Нин Юньчжао, глядя на девушку, которая на первый взгляд казалась спокойной, но тело выдавало ее напряжение.

И дело вовсе не в страхе.

Когда-то она прошла мимо людей Цзиньи-вэй в башне Цзиньюнь, не обратив на них никакого внимания и не испытав ни малейшего страха.

Но теперь ситуация в корне отличалась. Очевидная дурная слава Лу Юньци пугала и заставила ее всерьез напрячься.

– Почему бы нам не сходить в другое место? – предложил он.

Цзюлин посмотрела на него.

Не дожидаясь ее ответа, юноша вздернул подбородок, указывая на лавку матушки Ван.

– Смотри, как много людей. Сейчас они тут устроят громкий допрос и будут только путаться под ногами.

Не самая привлекательная обстановка для завтрака. Но это вовсе не обязательно потому, что она боялась Цзиньи-вэй или что-то в таком духе.

– Путаться под ногами… ну и пусть, – сказала Цзюлин. – Пойдем послушаем.

Она двинулась вперед, а Нин Юньчжао остолбенел и прыснул со смеху.

Ну конечно же, она не боится. В ней по-прежнему сохранился нрав юной девочки.

Улыбнувшись, он последовал за ней.

В узеньком помещении лавки матушки Ван было очень шумно и людно.

– …Хватит галдеть, вы есть будете или нет? Мне нужно продолжать торговлю! – не выдержав, прокричал владелец лавки, размахивая ложкой. – …Если хотите поговорить, сначала купите тофу!

Народ веселился. Кто-то уходил, а кто-то, наоборот, делал покупки. Некоторые остались стоять, а остальные уселись в ожидании продолжения. Сяо Дин успел занять места и пригласил Нин Юньчжао с Цзюнь Цзюлин присесть. Лю-эр тоже хотела плюхнуться рядом, но Сяо Дин потянул ее за рукав.

– Ты что делаешь? – вытаращила глаза Лю-эр, выхватывая у него рукав.

– Здесь больше нет места, – прошептал Сяо Дин.

– Тогда где же я буду есть? – спросила служанка.

Сяо Дин закатил глаза.

– Ты же видишь, что тут полно людей. Им долго ждать придется. Неподалеку подают сладкие пирожки, пошли сходим попробуем, – предложил он.

Лю-эр кивнула.

– Юная госпожа, мы сходим за пирожками, – обрадовалась она.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

Как же нелегко быть слугой. Особенно слугой влюбленного молодого господина. Сяо Дин протер со лба пот и потащил за собой Лю-эр.

Жареный тофу пришлось ждать, однако юная госпожа вовсе и не торопилась, слушая разговоры посетителей с хозяином лавки.

– …Почему командующий Лу пришел именно к нам?

– Ну что за вопросы, конечно, поесть тофу, – самодовольно ответил владелец магазина, но вдруг задумался: а чем он гордится? Возможно, дурная слава командующего Лу, который уже отведал его тофу, отразится и на его репутации. Мужчина нахмурился, но не стал открыто выражать свои сомнения.

Иначе ему точно несдобровать.

– На самом деле все не так, – продолжил он, немного подумав. – Это не командующий Лу хотел у нас поесть, а та девушка…

После его слов у посетителей загорелись глаза.

– А кто она?

– Первый раз слышу, чтобы у командующего Лу были сестры.

– Ты слепой? Разве отношения с сестрами могут быть такими близкими?

У владельца лавки от галдежа разболелась голова, и он снова постучал ложкой.

– Не говорите то, чего не знаете! – выпалил он. – Эта девушка – третья дочь семьи Цяо.

Дочь семьи Лао-Цяо, занимавшейся приготовлением чая. Ходили слухи, что Лу Юньци взял на содержание именно ее.

Народ вдруг прозрел.

Цзюнь Цзюлин кивнула и продолжила вполоборота вслушиваться в происходящее.

Все-таки речь зашла о том, что Лу Юньци положил глаз на третью дочь семьи Цяо.

– …Когда командующий Лу любовался цветением вишни…

– …У него все еще появляется желание цветами любоваться?

Диалог прервался, не успев начаться.

Цзюнь Цзюлин не знала, что и думать. Оказалось, у Лу Юньци с самого начала была тонкая натура. Чтобы не позволить ей выходить на улицу, он игнорировал ее предложения прогуляться и полюбоваться цветением вишни.

Ему и правда трудно притворяться кем-то.

– В любом случае в тот день командующий Лу отправился любоваться цветением и зашел в чайный павильон Лао-Цяо. Тогда старик был занят приготовлением чая, а третья дочь, как обычно, разносила заказы. В тот момент, когда она принесла чай командующему Лу, он поднял на нее взгляд и утонул в ее ослепительной красоте…

– Брось ты. Она с малолетства готовит чай и ошивается возле кухонного очага, ее лицо круглый год измазано в копоти, о какой красоте может идти речь?

– Тебе-то откуда знать? Может, у нее особенная внешность. В любом случае командующему Лу она с первого взгляда понравилась. Уже через пару дней он прислал за ней небольшой паланкин, а семья Лао-Цяо заполучила все, о чем только можно мечтать.

Юная госпожа Цзюнь выпрямилась и задумчиво посмотрела на Нин Юньчжао.

– Любовь с первого взгляда, – спросила она. – Веришь в нее?

Когда Нин Юньчжао услышал вопрос, ему захотелось рассмеяться.

Он даже мысли не допускал, что с какой-то девушкой будет обсуждать чужие любовные похождения.

Юноша задумался.

– Не особо, – ответил он.

– Не веришь, что в мире существует такая любовь? – спросила Цзюлин.

Нин Юньчжао улыбнулся.

Любовь с первого взгляда.

– Как бы тебе сказать… она как бы есть, но это не совсем любовь, – ответил он. – Каждый из нас тянется к прекрасному. Многие скажут, что феномен любви с первого взгляда возникает из-за красоты, но иногда это вовсе не так.

Цзюнь Цзюлин серьезно смотрела на него.

Такая серьезность и искренность вызывали уважение и располагали к себе. Не чувствовалось ни капли притворства.

Вот почему Нин Юньчжао казалось, что она отличается от других девушек. Поэтому ему и хотелось общаться именно с ней.

Потому что с ней легко и комфортно.

Благодаря этим чувствам ему абсолютно все равно, на какую тему с ней говорить. Та же легкость, что и при беседах с приятелями.

– Часто любовь с первого взгляда исходит от нас самих, – продолжил он. – Мы нередко восхищаемся тем, чего не имеем сами. Возможно, у этого человека будут такие же черты характера и интеллект, как у нас. В любом случае, когда мы встречаем того, кого так долго искали, мы сразу понимаем – это именно он, тот самый, кого мы ждали с таким нетерпением.

Прямо как партия в вэйци под деревом на Празднике фонарей. Тогда он почти не видел свою партнершу, зато понял, какой она интересный человек…

Эта внезапно промелькнувшая мысль ошеломила его. Куда вдруг побрело его сознание? Сейчас было бы слишком неуместно проводить такую аналогию.

Он слегка кашлянул.

– Поэтому любовь с первого взгляда, с одной стороны, исходит от нас самих, а с другой – это те качества, которыми обладает другой человек. Внешность – тоже прекрасно, но она не основополагающая, – продолжил юноша. – Вон в публичном доме полным-полно красавиц, они нравятся всем подряд, и многие испытывают к ним влечение, но это совсем не то, чего требует душа.

Когда он договорил, Цзюнь Цзюлин засмеялась.

Она не могла хохотать в голос, потому что магазинчик был переполнен людьми. Ей пришлось сдержать смех, прикрыв рот рукой.

– Твоя реакция меня смущает, – на полном серьезе произнес Нин Юньчжао. – Я ляпнул что-то не то? Скажи прямо, только не смейся.

Цзюнь Цзюлин снова рассмеялась, но вскоре остановилась и покачала головой.

– Нет, – ответила она и, серьезно призадумавшись, продолжила: – Просто я не думала об этом, поэтому не знаю, правильно это или нет.

Нин Юньчжао, немного помедлив, улыбнулся.

– Я тоже об этом никогда не думал.

Как будто двое маленьких детей, которые ничего не смыслили в жизни, играли в семью, словно муж и жена. Нелепо до невозможности.

– Придумываю тут всякое, – серьезно и откровенно добавил он.

Глава 32

Радостное событие в счастливый час и удачный день

Десятый молодой господин Нин и впрямь красноречив. Хотя его слова иногда вводили в ступор, юноша отличался прекрасными манерами, откровенностью и честностью. Неудивительно, почему он так популярен в Янчэне.

Беседа с ним вызывала абсолютно другие эмоции, нежели общение с семьей Нин.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась, сжав губы.

И все же он слишком много думает.

– Я имею в виду, ты веришь, что они влюбились друг в друга с первого взгляда? Разве такой, как он, способен на подобное? – улыбнувшись, еще раз повторила она.

Получается, изначально ее заинтересовало именно поведение Лу Юньци.

Вероятно, из-за того, что Нин Юньчжао рассказал ей, что использовать имя принцессы в названии Зала Цзюлин может быть запрещено.

Вдруг владелец лавки крикнул, что их тофу готов. Поскольку Сяо Дин и Лю-эр ушли, молодой господин Нин встал и сам принес заказ.

– Подобные отношения между мужчиной и женщиной – их личное дело. Мы не имеем к этому никакого отношения, разве нет? – ответил Нин Юньчжао, затем вытащил платок, протер палочки и протянул их девушке.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, приняла палочки и принялась за еду.

Да. Ни ко мне, ни к нему отношения это не имеет. Но моя сестра…

– …Но принцесса Цзюли еще даже не вышла замуж, а рядом с командующим Лу уже есть какая-то женщина…

– Ага, так и есть.

– Но никто же не говорил, что муж принцессы не может завести себе наложницу.

– Но это перебор… Никакого уважения!

– Суетесь не в свое дело. Император еще даже ничего не сказал, к чему наш пустой треп?

Дискуссия все продолжалась.

Вряд ли это можно было назвать отсутствием уважения. А вот повторная женитьба на сестре – уже другое дело.

Ему теперь и прикидываться ни к чему. Одну принцессу уже одурачил, а на вторую уже можно даже не тратить усилий.

Может делать все, что угодно.

Цзюнь Цзюлин сидела и палочками уминала тофу, но казалось, от процесса она не получает особого удовольствия, а через пару мгновений взяла и закатала рукава. Увидев эту картину, Юньчжао улыбнулся и сделал то же самое.

– Тебе вкусно? – спросил он.

Юная госпожа Цзюнь, промычав что-то, кивнула, захватила палочками кусочек и закинула в рот. Все ее губы были испачканы маслом. В таком состоянии мало кто озаботился бы полноценным ответом.

Иногда действия куда убедительнее любых слов.

Уголки губ Нин Юньчжао слегка дрогнули. Не став больше ни о чем спрашивать, он принялся с большим аппетитом поедать тофу.

– …И все же ему не следовало ничего подобного делать. Свадьба ведь уже через два дня…

– …Зачем? Оставил бы ее дома, зачем выставлять всем напоказ?

– …Как же это, должно быть, разозлит принцессу Цзюли…

Цзюнь Цзюлин подняла голову и улыбнулась Нин Юньчжао.

– И правда вкусно, – сказала она, снова и снова набивая рот.

– Помедленней! – Нин Юньчжао не удержался и непроизвольно протянул ей платочек.

Цзюлин ловко приняла его и, улыбаясь, протерла уголки рта.

Не волнуйтесь. Моя сестра ничего не узнает.

Резиденция Хуай-вана была закрыта для внешнего мира, сестра с братом жили в изоляции. Ни ветер, ни дождь, ни зной не имели для них никакого значения.

Наступило двадцать восьмое июня. Пока еще не рассвело, но яркий свет уже окутывал многоуровневое здание дворца.

Это было внушительное строение со стенами цвета киновари и желтой черепицей.

Внутренний двор выглядел роскошно.

Однако в резиденции стояла тишина, как на безлюдной местности. Возможно, дело было в том, что многие в такое время еще глубоко спали, однако кто-то уже бодрствовал и медленно прогуливался по главной дорожке, искусно вымощенной разноцветным кирпичом.

Этим человеком оказалась молодая девушка. Ее белоснежная юбка развевалась, напоминая движущиеся гребешки волн.

Стройная фигура, грациозные и сдержанные движения. Свет окутывал ее, словно тонкий слой шифона.

Пройдя по главной дорожке, вскоре она добралась до внутреннего двора.

Двери были открыты, но внутри никого не оказалось. Фонари на крытой дорожке были все еще зажжены, но из-за легкого тумана казались тусклыми и размытыми.

Местом назначения оказалась кухня. Девушка вошла, закатала рукава и надела висевший сбоку фартук. Она зажгла очаг, подогрела котел с давно приготовленным бульоном, взяла миску, насыпала туда муки, зачерпнула воды и принялась замешивать тесто.

Обнаженные запястья были гладкими и тонкими, но двигалась девушка энергично. Вскоре мука превратилась в комок теста. Добавив немного масла, девушка продолжила месить, и комок быстро стал блестящим и гладким.

Покончив с тестом, она снова подошла к столу, взяла сушеные овощи, грибы и редис. Вымыв и нарезав их, бросила вариться в котелок. Затем девушка повернулась к миске, вытащила тесто и принялась раскатывать его.

Она непрерывно раскатывала скалкой лепешки теста, переворачивала, складывала и посыпала мукой. Широкий и длинный нож для нарезания лапши ритмично отскакивал от разделочной доски. После этого она отложила нож и аккуратно встряхнула нарезанную лапшу.

Аромат бульона уже начал распространяться по кухне.

В другом котле закипела вода, и лапшу закинули именно туда. Когда она сварилась, девушка взяла две пиалы, налила туда сваренный на медленном огне суп, посыпала зеленым луком и поставила обе тарелки в ящик для еды. Сняв фартук и спустив рукава, девушка вышла из кухни так же, как и вошла.

В небе уже стало светлее, а летний утренний туман рассеялся. Девушка дошла до ворот внутреннего двора и открыла их, нарушив здешний покой. Заслышав какое-то движение, из дверей выбежал мальчик примерно семи-восьми лет.

– Сестра! – звонко выкрикнул он. Лучи восходящего солнца освещали его большие глаза и прелестные ямочки от улыбки. – Какой приятный запах.

Заметив его появление, девушка улыбнулась мальчику в ответ. В свете солнца черты ее лица казались особенно красивыми и изящными, напоминая распускающуюся орхидею.

– Цзюжун, ты почему босиком? – мягко спросила она.

Мальчик высунул язык. Следовавшая за ним служанка неловко поклонилась девушке.

– Принцесса, – обратилась она, держа в руках пару ботинок. – Я собиралась помочь надеть их, но принц услышал шорох и понял, что вы пришли.

Девушка… точнее, принцесса Цзюли подошла ближе.

– Быстро обувайся, мой руки и иди ешь, – сказала она.

В ответ Цзюжун протянул руку служанке, чтобы та отвела его во внутренние покои. Быстро умывшись, он снова выбежал наружу.

На столе рядом с окном уже стояли две пиалы с лапшой. Цзюли сидела и выглядывала наружу, но, услышав движение, не спеша обернулась.

– Быстрее иди есть.

Цзюжун кивнул и присел, сделав глубокий вдох.

– Сестра, как вкусно пахнет! Лапша долголетия [15], приготовленная тобой, самая лучшая! – шепотом сказал он.

Цзюли слегка улыбнулась и взяла палочки для еды.

– Ешь.

Цзюжун тоже взял палочки в руки. Сестра с братом, сидя друг напротив друга, принялись молча уминать лапшу. Становилось все светлее, и во дворе потихоньку стали появляться другие люди. Ими оказались несколько дворцовых евнухов и придворных дам.

– Ваше высочество, пора наносить макияж, – улыбнулся евнух.

Цзюлин встала, и сидевший рядом Цзюжун вскочил следом за ней. Еще ребенок, он был не в состоянии скрыть своего волнения.

Цзюли взяла его за руку.

– Пошли, составишь мне компанию, пока буду прихорашиваться, – ответила она с улыбкой.

Цзюжун кивнул. Когда Цзюли вышла, евнухи и придворные дамы одновременно поклонились:

– Поздравляем принцессу со свадьбой.

– Поздравляем принцессу со свадьбой.

С этими словами тихая резиденция наполнилась шумом и суетой.

Цзюли, слегка улыбаясь, потянула за собой Цзюжуна, и они оба плавно прошли сквозь толпу.

Ни свет ни заря на улице внезапно раздался взрыв хлопушек, напугавший прохожих. Они оглянулись и увидели, что открылась какая-то новая лавка.

– Что тут происходит?

Народ с любопытством подошел ближе. Кто-то указал на табличку, висевшую над дверьми, и зачитал ее вслух:

– Зал Цзюлин!

– Это приемная лекаря.

Перед лечебницей стояли два работника и две девушки. После взрыва хлопушек первые вбежали внутрь, принесли метлы с прочей утварью и принялись как можно скорее устранять беспорядок.

Поскольку речь шла о приемной лекаря, не следовало перебарщивать с продвижением этого места среди народных масс. Никто не выкрикивал добрых пожеланий и напутствий, поэтому открытие прошло спокойно.

Девушки тоже последовали внутрь. Какое-то время зеваки еще наблюдали за происходящим. Каждый день в столице открывались новые лавки, это не такая уж большая редкость. Тем более здесь никто не пришел дарить подарки и вручать красные конверты, поэтому люди, потеряв всякий интерес, вскоре разошлись.

– Сегодня отличный день.

– Отличный день для чего? Для открытия?

– Для вступления в брак! Сегодня свадьба принцессы Цзюли.

– Точно-точно, пошли скорее места займем.

Шумные разговоры за дверью прекратились. Оставшаяся внутри Цзюнь Цзюлин окинула взглядом зал.

– Сегодня отличный день, – произнесла она.

– Верно, отличный день для открытия Зала Цзюлин! – сказала Лю-эр.

Госпожа посмотрела на нее и улыбнулась.

– Тогда съедим в честь этого по миске лапши, – предложила девушка.

Просто съедим лапшу? Это будет считаться празднованием?

Но раз юная госпожа счастлива…

Лю-эр кивнула:

– Хорошо!

Глава 33

Проводы невесты

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Нин Юньчжао закончил штудировать книгу, и с домашним заданием на сегодня было покончено.

Немного размявшись, юноша бросил взгляд на календарь.

– Сяо Дин, Сяо Дин! – закричал он.

Слуга прибежал на крик.

– В чем дело, молодой господин?

– Ты подарок отправил? – спросил Нин Юньчжао.

– Ну конечно, молодой господин. Вы мне столько раз напоминали, я этого ни за что бы не забыл, – обиженно промолвил Сяо Дин.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Уже открылись? – спросил он.

– Открылись, – ответил Сяо Дин. – Разве я вам не рассказывал?

Нин Юньчжао подошел к окну и посмотрел на густую зелень.

И правда. Сяо Дин говорил уже. Подарок доставлен, открытие прошло очень рано, народу было немного.

Точнее говоря, не было вообще никого.

Оно и хорошо. Лучше не высовываться и не привлекать лишнего внимания.

Это ведь не Жунань, для решения проблем семьи Фан нет ограничений во времени. Теперь речь шла о реальной приемной лекаря, к такому делу следовало подойти с большей ответственностью и вниманием.

– Пошли посмотрим, – предложил он, разворачиваясь и выходя вперед.

– Посмотрим на что? – спросил Сяо Дин.

– Как приводят в порядок лечебницу, – ответил Нин Юньчжао.

Сяо Дин пожалел, что спросил. Он почувствовал себя слишком глупым и наивным. Ему вообще не следовало задавать этот вопрос.

Что там можно увидеть? Буквально все! Пусть были там и вчера, и позавчера тоже, все равно нужно сходить и сегодня.

Один день не виделись, а будто бы три осени прошло.

Юноша улыбнулся.

Однако, когда он пришел к Залу Цзюлин, двери оказались заперты.

Нин Юньчжао и Сяо Дин даже растерялись.

– Прекрасно. – Слуга поднял взгляд на табличку, а после посмотрел на остатки мусора от хлопушек.

Почему юная госпожа Цзюнь закрылась сразу же, как открылась?

Куда она делась?

Охваченный беспокойством, Нин Юньчжао нахмурился.

Всегда тихая дворцовая улица была переполнена людьми. Патрулирующие город солдаты выстроились в линию вдоль дороги, но на сей раз толпу не разгоняли, а лишь заблокировали проход с обеих сторон.

– Идут, идут! – кричал народ.

Люди обернулись на процессию во главе с Лу Юньци, восседавшим на рослой лошади. Мужчина был одет в роскошный свадебный наряд.

Мгновенно шум прекратился. Все взгляды устремились на Лу Юньци.

Сегодня он не надел привычный замысловатый костюм с узором летучей рыбы. Лу Юньци был одет в черный широкий халат с желтым нижним слоем, а на голове красовался головной убор со свисающими драгоценными камнями.

На контрасте с пышными свадебными одеждами черты его лица казались намного мягче, даже несмотря на присущий ему бледный цвет кожи.

Уже не первый раз Лу Юньци в роли жениха направлялся встречать невесту. Но это, казалось, словно происходило давным-давно. За последние годы его имя гремело все громче и громче, а сам командующий Лу в таком амплуа стал народу непривычен.

Группа по-праздничному одетых людей шла вдоль тихой улицы, что выглядело весьма странно.

– Поздравляем господина Лу! – выкрикнул кто-то, а после эту фразу подхватили и остальные.

Вдруг оцепеневших людей со всей силы начали бить исподтишка прямо по плечам.

– Вы что делаете? – недовольно выкрикнули они, но увидели лишь чье-то озлобленное и жестокое лицо.

– Поздравляем господина Лу! – выкрикнул обладатель этого лица.

– Поздравляем… – заикаясь, повторяли люди.

Эти заикающиеся голоса слились воедино, вновь заполонив улицу.

– Поздравляем господина Лу!

– Поздравляем господина Лу!

Лу Юньци выглядел спокойным. Ему было плевать, шумно или тихо вели себя люди.

Дорога была не очень длинной, и уже вскоре процессия повернула к началу другой улицы, которая вела к резиденции Хуай-вана, украшенной так же празднично.

Врата уже были раскрыты. На пороге стояли дворцовые евнухи и придворные дамы. Вокруг развевались ярко-желтые флаги, демонстрировавшие императорское величие.

Лу Юньци сошел с коня и в одиночку прошел внутрь.

Не считая отряда Цзиньи-вэй, у него не было друзей, с кем он мог бы встретить невесту.

Люди толпились перед резиденцией Хуай-вана, заглядывая внутрь и следя за фигурой Лу Юньци.

Это место в столице, казалось, было давно всеми забытым. Только сейчас народ вдруг вспомнил про резиденцию принца и что тот вообще там жил.

Принц, который мог бы стать императором.

В последний раз резиденция Хуай-вана открывала свои двери, когда принцесса Цзюлин выходила замуж. Тогда народ, приподнимаясь на цыпочки, с любопытством и волнением заглядывал внутрь.

Длинная широкая дорожка, стены цвета киновари и желтая черепица на крышах… Считалось, что император специально возвел тут уменьшенную версию своего дворца, включая передний зал [16] и дворец наложниц. Ходили слухи, что резиденция отличалась особой роскошью и великолепием.

Поговаривали, что это правда, только вот ни у кого не было возможности увидеть все собственными глазами.

Пользуясь случаем, детишки не стали унимать своего любопытства, набрались храбрости и пробрались через охрану, чтобы поглазеть на таблички и флаги. Естественно, уже скоро на них накричали и погнали назад.

Зато все эти шалости сделали обстановку перед воротами более оживленной. В воздухе витало праздничное настроение, характерное для свадьбы.

Прошло совсем немного времени, прежде чем снова взорвались хлопушки и зазвучали гонги с барабанами.

– Вышла!

– Смотрите, принцесса Цзюли вышла! – выкрикивал народ. Хлынула новая волна людей, но многие чуть не повалились в разные стороны.

– Ой, девушка!

Они уставились на протиснувшегося между ними человека. Это оказалась девушка пятнадцати-шестнадцати лет. Опрятная, стройная, но толкалась, как неотесанный мужлан. Силушки у нее было хоть отбавляй. Она быстро оказалась впереди всей толпы.

Жених уже переступил порог, а следом за ним кто-то другой нес на спине невесту.

Вуаль полностью покрывала лицо новобрачной, а черное парадное платье с желтой юбкой идеально подчеркивало ее фигуру. Несмотря на то что невесту несли на спине, выглядела она сдержанно и достойно.

У Цзюнь Цзюлин перехватило дыхание и запершило в горле. Она схватилась за полы своего платья и уставилась на новобрачную.

– Третий принц прибыл сюда проводить принцессу, – шептались люди у нее над ухом.

Принцессу Цзюли на спине нес третий сын нынешнего императора. Он был младше ее на несколько лет, еще не женат и носил титул вана. Император с императрицей души в нем не чаяли.

Когда жених и невеста вышли наружу, за ними последовали другие принцы, принцессы и прочие члены императорской семьи. Все они, увешанные драгоценностями и одетые в роскошные наряды, выстроились в ряд у резиденции Хуай-вана, вызвав у народных масс восторженные возгласы.

– Император устроил для принцессы Цзюли такой пышный праздник!

– Да какая уж там пышность, вы приданное видели?

– Ну это же члены императорской семьи!

– Я слышал, что император с императрицей поручили гуйфэй [17] лично сопроводить принцессу из резиденции Хуай-вана до жениха.

Пришло полно людей, но кое-кого до сих пор не хватало.

Самого важного человека.

Цзюлин окинула толпу взглядом, но Цзюжуна так и не увидела.

Он был позабыт простыми людьми и даже не мог перед ними появиться.

Цзюжун попросту не мог проводить собственную сестру в день ее свадьбы.

Принцесса Цзюли, сопровождаемая императорским почетным караулом, уже сидела в паланкине. Он был действительно роскошен и богато украшен! Пока она медленно ехала по улице, со всех сторон раздавались завистливые вздохи.

Народ, словно морской прилив, бурно устремился за паланкином. Стоявшая неподвижно Цзюнь Цзюлин пошатнулась, как одинокая лодочка посреди необъятного океана.

Свадебная процессия с принцессой собиралась проследовать до дома жениха, сделав по городу полукруг.

Цзюнь Цзюлин наблюдала, как отъезжает экипаж с принцессой Цзюли. После девушка отвела взгляд и посмотрела на резиденцию Хуай-вана.

Принцы и принцессы, посмеиваясь, разбрелись по экипажам.

Разумеется, за свадебной процессией никто не последовал. Либо они отправлялись сразу к дому Лу Юньци, либо по своим делам.

Когда члены императорской семьи разъехались, врата резиденции Хуай-вана снова закрылись. В одно мгновение шумный дворцовый порог опустел, а о недавнем празднике напоминали лишь валявшиеся на земле цветы и остатки хлопушек.

– Юная госпожа! Юная госпожа!

Наконец Лю-эр удалось протиснуться через толпу и встать рядом с Цзюлин.

– Скорее! Пойдемте за ними! – радостно воскликнула она и указала на оживленно движущуюся по дороге процессию. Сегодняшняя свадьба отличалась от всех предыдущих.

Цзюнь Цзюлин провожала удалявшееся шествие взглядом. Внезапно она развернулась, подобрала подол юбки и убежала в противоположном направлении.

– Юная госпожа! – выкрикнула Лю-эр, не успев вовремя среагировать, и поспешила догнать ее.

Цзюнь Цзюлин рванула вперед и молниеносно повернула за угол.

– Юная госпожа, куда вы? – раздался позади крик Лю-эр.

Если пройти через переулок и преодолеть небольшую ограду, можно было оказаться на заднем дворе резиденции Хуай-вана. Там находился искусственный холм, а на нем – беседка, из которой открывался обзор на улицу.

В тот же момент в маленькой беседке показался маленький ребенок.

Цзюнь Цзюлин внезапно остановилась.

Хотя у нее не получилось четко разглядеть его лицо, Цзюлин знала, что он пристально наблюдает за удалявшейся свадебной процессией. Точно так же, как и в день ее собственной свадьбы.

Просто в тот раз его сопровождала старшая сестра, а теперь он остался совсем один.

Глава 34

Совместная выпивка

Сумерки окутали город. Постепенно на улицах зажигались фонари, ярко сияя в полумраке.

Наконец Нин Юньчжао увидел знакомую фигуру.

Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоился.

– Где ты была? – выйдя вперед, ласково спросил он.

Юная госпожа Цзюнь, медленно шедшая по дороге с опущенной головой, вздрогнула от испуга. Кажется, увидеть его она совсем не ожидала.

– Молодой господин Нин.

Голос ее казался глухим, а лицо из-за темноты было размытым.

Совсем невесела.

Нин Юньчжао сразу же это заметил.

– Что такое? – спросил он, бросая взгляд на идущую сзади Лю-эр.

Цзюнь Цзюлин, улыбнувшись, опередила служанку и ответила первой:

– Все в порядке, просто прогуливаюсь, – сказала она, удивленно глядя на него. – У тебя ко мне какое-то дело?

Понравился ли тебе подарок?

Как прошел первый день после открытия?

Чем я еще могу помочь?

Но Нин Юньчжао решил не лезть с расспросами вот так сразу и просто посмотрел на нее.

– Да нет, – покачал он головой и улыбнулся. – Просто пришел повидаться с тобой. Не думал, что тебя не окажется на месте.

– Мм, – как-то отсутствующе ответила она, но почти сразу продолжила: – А когда ты пришел? Долго ждал?

Она поспешно подала знак Лю-эр открыть дверь.

– Проходи и присаживайся.

– Ты еще не ела? Почему бы нам не найти место, где мы могли бы посидеть и перекусить? – предложил Нин Юньчжао.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Так ты искал меня, чтобы на ужин позвать. Ты уже два раза приглашал меня. Долг платежом красен, на сей раз угощаю я.

Нин Юньчжао согласился не церемонясь.

Немного подумав, юная госпожа Цзюнь посмотрела в небо.

– Ночной рынок на улице Чжу-Цюэ как раз сейчас открыт. Кто-то говорил, что там есть лавка старика Яна, где подают превосходные жареные блюда. В самый раз для закуски, – промолвила она.

«Кто-то говорил» – наверняка сведения из карты.

Нин Юньчжао кивнул и сказал:

– Вон в той башне Саньюань подают вино наивысшего качества. Оно отлично подойдет под жареное мясо.

Цзюнь Цзюлин протянула руку в приглашающем жесте.

– Прошу.

В это же время резиденция Лу была залита ярким светом. В честь свадьбы все вокруг украсили в ярко-красные цвета.

Жених и невеста уже совершили поклоны небу и земле, а также испили вина в знак взаимной преданности. Новобрачная сидела во внутренних покоях, в то время как новобрачный вышел в главный зал выпить за родственников и близких друзей.

Зал был полон людей. Повсюду ходили служанки, разнося блюда и подливая вино.

Все присутствующие оделись в праздничные наряды, однако выражения их лиц были такими, будто они не в гости пришли, а дожидались очередных указаний. Казалось, стоит им только получить приказ, они тут же со всей алчностью и жестокостью проведут обыск и перебьют целую семью.

– У меня, Лу Юньци, нет ни родственников, ни друзей, ни приятелей, – произнес Лу Юньци, поднимая свою чашку. – Выпьем.

Слова его звучали лаконично и даже немного нелогично. Для тех, кто не был знаком с ним, они могли показаться непонятными. Однако присутствовавшие здесь прекрасно уловили их смысл.

Он имел в виду, что именно они и являлись его родней и близкими друзьями.

И именно за них он поднял чашу вина. В такой великий радостный день.

Все присутствующие встали и подняли свои чаши.

– За господина! – громко крикнули они.

В ярком, празднично украшенном зале гости с удовольствием подняли чаши и выпили вино три раза подряд.

Лу Юньци жестом пригласил всех сесть, отвернулся и вернулся в комнату.

Люди приступили к трапезе и тихим разговорам. Однако ни смеха, ни намека на веселье не было и в помине. От праздничной атмосферы не осталось и следа.

Диковинная обстановка.

Вполне очевидно, что здесь проходило праздничное мероприятие, но у присутствующих был совершенно не радостный вид. Они серьезным полушепотом вели беседы, как на похоронах.

Заметив Лу Юньци, придворные дамы и евнухи, которые расположились возле комнаты новобрачных, с улыбками поклонились ему. Благодаря их приветствию тихая атмосфера стала чуть живее.

Дверь в комнату отворилась.

– Господин, прошу, – улыбнулся евнух.

Лу Юньци прошел внутрь, но остальные за ним не последовали. Две служанки, что прислуживали невесте, удалились, опустив головы. Захлопнулась дверь, и послышался звук мелких шагов: находившиеся снаружи люди отошли дальше от комнаты.

В комнате горели ярко-красные свечи, источая приятный аромат. На столе стояла посуда, которой могли пользоваться только члены императорской семьи. Это лишний раз подчеркивало статус молодоженов.

На кровати, украшенной красным пологом, сидела невеста в алом свадебном платье. Голова принцессы была слегка наклонена, а спина оставалась идеально ровной. Она уже сняла с себя вуаль, обнажив гладкое лицо.

Услышав шаги Лу Юньци, принцесса даже не шелохнулась. Она не испытывала стеснения и напряжения, которые обычно свойственны молодоженам.

Мужчина не подошел к кровати, а сел за стол. Он взял кувшин и чашу, налил вино и залпом осушил ее.

Лу Юньци опрокинул в себя три чаши вина подряд, из-за чего его бледное лицо при свете свечей залилось пьяным румянцем.

– Ваше высочество, не желаете выпить? – внезапно спросил он.

Принцесса Цзюли подняла голову. Благодаря свадебному макияжу брови ее спокойного, утонченного лица выглядели более изогнутыми, а губы неестественно красными. Из-за этого девушка была не похожа на себя, зато выглядела очень радостной и счастливой.

– Хорошо, – мягко согласилась она, подошла и села напротив Лу Юньци.

Он налил принцессе Цзюли вина и протянул ей чашу. Девушка приняла ее и, прикрыв рот рукавом, выпила все до последней капли.

Жених снова наполнил свою чашу и осушил ее, а принцесса Цзюли, не дожидаясь его, сама налила себе вина. Только теперь она пила медленней.

Они по очереди брали кувшин, наливали вино и ставили обратно. Один пил залпом, другая не спеша смаковала вкус алкоголя.

Внезапно Лу Юньци вылил полную чашу вина на пол, а затем опустил ее и собрался налить еще.

– Она не пьет алкоголь, – произнесла Цзюли, медленно делая глоток.

Руки Лу Юньци замерли и больше не двигались.

Цзюли взяла чашу и продолжила неторопливо наливать вино.

Никто не издавал ни звука. Одни лишь свадебные свечи продолжали радостно колыхаться в комнате.

– Оказывается, ты неплохо умеешь пить.

Сидя в хижине возле реки, Цзюнь Цзюлин улыбнулась. Не выпуская из рук чашу с вином, она взглянула на Нин Юньчжао, который сидел напротив.

Молодой господин перевернул кувшин, но внутри оказалось пусто.

– Ты тоже, – ответил он, глядя на нее и покачивая головой. – Говоришь, что собиралась растягивать одну чашу до самого рассвета?

Цзюлин поджала губы и улыбнулась, смотря на полумесяц, напоминавший ей листок ивы.

Учитель говорил, что девушкам, которые ведут бродячий образ жизни из-за своей работы, нужно уметь пить. Тогда она и выпила вдоволь, а когда захмелела, учителя и след простыл.

Пьянство совершенно ничего не доказывало. Оно свидетельствовало лишь о том, как легко ввести человека в заблуждение.

Больше она старалась не делать ничего, что навредило бы ей самой.

– Выпивка – это не то, какой алкоголь мы пьем. Все дело в настроении и количестве этого алкоголя, – улыбнулась девушка, пригубила вино и, подхватив кусочек курицы, закинула его в рот.

Согласившись, Нин Юньчжао взял еще один кувшин и встряхнул его.

– А что насчет настроения? – спросил он. – Оно становится лучше, когда пьешь много? А если пьешь мало?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Она не очень хорошо умела общаться с такими людьми.

С самого рождения ее положение подразумевало, что никто не сможет общаться с ней на равных. Позже она покинула дворец, следуя за учителем и преодолевая множество преград на своем пути, а также практически не заводя новых знакомств.

Единственным ее спутником был учитель, а болтовню с ней он считал делом бесполезным.

«Он мне сразу показался непорядочным человеком».

Внезапно она вспомнила слова Чжу Цзаня, сказанные им в Жунане, и не удержалась от смеха.

– Я опять сказал что-то не то? – с улыбкой спросил Нин Юньчжао.

Глава 35

Пьяная беседа

Довольно невежливо отвлекаться прямо во время разговора.

Цзюнь Цзюлин поджала губы, улыбнулась и покачала головой.

– Нет, просто вспомнила кое о чем, – ответила она.

Нин Юньчжао окольными путями пытался выяснить, почему ей сегодня захотелось выпить.

Весьма деликатный вопрос.

– Зависит от человека, – ответила Цзюлин на предыдущий вопрос.

Учитель как-то сказал, что не стоит говорить о личных проблемах. Если поделишься собственными переживаниями, другие могут не понять. Взрослые дела вряд ли будут понятны детям, а беспокойства детей взрослые даже не воспримут всерьез. Если тревожишься о чем-то сегодня, необязательно тебя это будет волновать завтра. Если же переживаешь о грядущем дне, то завтра об этом и подумаешь.

Вряд ли кому-то дано осознать и понять то, что с ней случилось.

Нин Юньчжао улыбнулся и не стал давить на нее. Вместо этого он сделал большой глоток и тоже посмотрел на месяц.

Когда Юньчжао пребывал в плохом настроении, ему также не особо нравилось, когда его допрашивали. Он предпочитал тихо делать то, что ему по душе.

Юноша поставил себя на ее место и позволил ей поступать так, как ей заблагорассудится.

Больше эти двое не разговаривали. Сидя рядом, они любовались луной, смотрели на городской пейзаж и слушали шум ночного рынка. Он напивался вдоволь, а она лишь медленно смаковала вино.

* * *

Сяо Дин отвел взгляд.

Если молодому господину хотелось и дальше прикидываться идиотом, все рутинные дела ложились на плечи слуги.

Он подошел к Лю-эр, которая жевала тыквенные семечки, и улыбнулся.

– Сестрица Лю-эр! – весело крикнул он.

Служанка на него даже не взглянула.

– Лю-эр, – улыбнулся Сяо Дин, поставив перед служанкой тарелку с засахаренными фруктами. Он понизил голос: – Куда твоя госпожа ходила сегодня?

Нин Юньчжао проснулся, когда уже совсем рассвело. Только он разлепил глаза, его пронзила ноющая боль в переносице. Последствия похмелья.

Вообще, он редко пил и считал это занятие скучным. Совсем необязательно предаваться пьянству, чтобы весело проводить время и говорить по душам.

Но вчерашняя выпивка ему показалась весьма увлекательной, хотя рядом не было его товарищей и обошлось без откровенных разговоров. И все это в компании одной-единственной девушки.

Нин Юньчжао прижал руку ко лбу, с усилием массируя его, будто надеялся унять вызванную алкоголем боль.

Он даже мысли не допускал о том, что будет пить с девушкой.

А ощущения довольно… приятные.

И это несмотря на то, что он практически не разговаривал, а только пил и ел жареное мясо.

Уголки губ Нин Юньчжао слегка приподнялись, но почти сразу же опустились.

Похоже, вчера у нее было плохое настроение, и она даже не знала, сможет ли вино заглушить ее грусть.

Но в итоге юная госпожа Цзюнь практически не пила, а вот он переборщил.

Может, гораздо увлекательней наблюдать за тем, как напиваются другие?

Нин Юньчжао слегка приподнялся. Услышав движение, Сяо Дин влетел в комнату.

– Молодой господин! – Слуга держал в руках пиалу с напитком.

Красновато-желтая жидкость с кисло-сладким запахом.

Что это такое?

– Это порошковое лекарство, которое юная госпожа Цзюнь передала вчера. Она сказала, что это облегчит неудобство от похмелья, – пояснил Сяо Дин.

Она передала? А почему я не помню?

– Молодой господин, вы выпили слишком много, шли впереди и даже не заметили этого, – улыбнулся Сяо Дин.

Нин Юньчжао слегка смутился. Он взял пиалу и залпом выпил лекарство. Напиток оказался кислым, однако результат его поразил: головную боль как рукой сняло.

– Я много выпил? – спросил он. – Я ведь не вышел за рамки дозволенного?

Неужто он даже не обладает чувством меры?

– Нет-нет, – покачал головой Сяо Дин. – Молодой господин, вы очень тактично отошли вперед, вели себя дружелюбно и великодушно, несмотря на то что были пьяны. Юная госпожа Цзюнь сказала, что таким способом отрезветь невозможно, и добавила, что после употребления алкоголя всегда становится плохо.

Нин Юньчжао застонал.

– Она так сказала? – протянул он, поставил пиалу и взял лежавшее рядом влажное полотенце, чтобы протереть лицо.

– Да! Юная госпожа Цзюнь сказала, что не может ничего другого гарантировать, но у нее высокий уровень медицинских навыков и это лекарство она приготовила совсем недавно. Вскоре оно начнет продаваться в Зале Цзюлин, и вы – первый, кто его опробует, – улыбнулся Сяо Дин.

– Кажется, я и правда напился, – ответил Нин Юньчжао, бросая слуге полотенце.

Она так много всего сказала, почему же он ничего не помнит?

Сяо Дин отложил влажное полотенце и приготовил горячую воду, наблюдая, как Нин Юньчжао принялся делать физические упражнения.

Человек высших моральных качеств, владевший шестью главными искусствами, изнеженным быть не мог. Образованным людям следовало уметь ездить на лошади, стрелять из лука, сражаться на мечах, играть на цине и в вэйци, владеть каллиграфией и живописью. Все это заслуживало уважения.

Хорошенько вспотев, Нин Юньчжао закончил серию ударов руками и ногами. Явно повеселев, он сбросил с себя одежду и сполоснулся горячей водой. Сяо Дин как раз принес ему свежий наряд.

– Молодой господин, я еще кое-что узнал, – сказал он с улыбкой.

Нин Юньчжао, даже не посмотрев на него, проворно надел верхнюю одежду.

– Я узнал, куда юная госпожа Цзюнь ходила вчера, – продолжил Сяо Дин.

Нин Юньчжао хмыкнул:

– Ну?

– Она ходила смотреть на свадьбу принцессы Цзюли, – с нетерпением добавил Сяо Дин.

Движения Нин Юньчжао замедлились. Он вздохнул.

Вчера был день свадьбы командующего Лу и принцессы Цзюли. Половина города стеклась поглазеть на торжество. Очевидно, что это событие привлекло ее внимание.

Но почему, увидев церемонию бракосочетания, она была так несчастна?

Он вспомнил несколько фраз, брошенных во вчерашнем разговоре.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила девушка, наклонив голову.

Немного поразмыслив, Нин Юньчжао покачал головой и ответил:

– На самом деле нет.

Если другой человек спрашивает тебя о таком, значит, тебя в самом деле что-то беспокоит, и он надеется, что ты разделишь с ним свои чувства, будь то горе или радость.

Самым логичном ответом в такой ситуации было бы что-то вроде: «Да, меня кое-что беспокоит». А затем вы оба обсудили бы проблему и нашли решение.

Но он ответил «нет». На самом деле нет.

Его происхождение и талант позволяли ему плыть по течению и добиваться всех поставленных целей. Если бы он вдруг поделился своими переживаниями, то выставил бы себя опрометчивым и легкомысленным человеком.

Но это вовсе не повод для беспокойства. Ему что несколько лет назад было смешно говорить об этом, что сейчас.

– Своим ответом я так и напрашиваюсь на неприятности, да? – улыбнулся Нин Юньчжао. – Похоже на то, что я пускаю пыль в глаза?

Во всем мире полно людей с огромным ворохом проблем, которые связаны либо с вопросами выживания, либо с несбывшимися желаниями. Эти люди страдали от жадности, злобы, обиды и ненависти. Такие как он, у кого не было поистине серьезных проблем, вызывали у остальных зависть, ревность и даже презрение.

Особенно сейчас, когда у людей и так много забот, а они просят кого-то рассказать о своих проблемах.

Не было смысла продолжать этот разговор. Окажись здесь кто-то другой, он бы давно уже почувствовал себя неловко, махнул рукой и в раздражении ушел.

Но он помнил, что она не разозлилась и не ушла, а лишь расхохоталась.

– И раньше не было, – серьезно ответил он.

Подумав об этом, Нин Юньчжао улыбнулся. Он быстро завязал пояс и сел, а Сяо Дин опустился перед ним на колени и помог надеть ботинки.

– Неприятности преследуют нас не с самого рождения и вовсе не так долговечны. Они приходят и уходят. Если мы не сталкивались с какой-то проблемой в прошлом, это вовсе не значит, что она не коснется нас в будущем. И наоборот, если трудности возникли сейчас, не факт, что они обязательно повторятся позже. Просто нужно решать проблемы по мере их поступления, – вспомнил он свои слова.

– А если не получается разобраться? – серьезно спросила она.

– Нужно просто подождать, – ответил Нин Юньчжао.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и подняла свою чашу. Он отхлебнул вина прямо из кувшина, а она продолжала пить небольшими глотками.

– Молодой господин, как думаете, может ли юная госпожа Цзюнь испытывать к себе жалость при виде чужой свадьбы?

Голос Сяо Дина прервал размышления Нин Юньчжао.

Испытывать к себе жалость при виде чужой свадьбы?

– Зачем ей себя жалеть? – спросил он, встав на ноги.

Сяо Дин опустил руки и заговорил шепотом:

– Изначально юная госпожа Цзюнь собиралась за вас замуж, – начал он, – однако брак был расторгнут.

– Что за чушь? – нахмурился Нин Юньчжао. – Не может она быть такой скучной.

Скучно? Разве замужество – это скука? Скучно – это когда вы каждый день по девушке тоскуете.

Вместо ответа Сяо Дин скривил губы и опустил голову.

Нин Юньчжао топнул ногой и поправил одежду.

– Ладно, пойду к наставнику, – сказал он.

Сяо Дин поспешно собрал разложенные по столу книги с записями и, передав их Юньчжао, наблюдал, как тот уходит.

– Молодой господин, вы еще не поели, – вдруг вспомнив, крикнул он.

– Не хочу, – донесся снаружи голос Нин Юньчжао. Юноша уже ушел куда-то далеко по коридору.

Густые тени вековых деревьев добавляли спокойствия этому летнему дню.

На секунду замедлившись у книжной лавки, Нин Юньчжао услышал чье-то тихое чтение вслух и слегка нахмурился.

Неужто она огорчена именно из-за этого?

Глава 36

Узнайте, как нам лучше поступить

Я слишком сблизился с ней. Не надумает ли она себе лишнего? Я ведь на самом деле не имел в виду ничего плохого. Просто случайно встретились, к тому же мы земляки. Поэтому я и проявил немного больше внимания и заботы.

Надеюсь, ничего не нафантазирует.

Да почему все именно так? Как же раздражает!

Нин Юньчжао потер переносицу и поспешил в книжную лавку.

Но остановился, не успев сделать и двух шагов.

Однако… он в самом деле ничего такого не имел в виду?

Просто удачно встретились, удачно оказались земляками, поэтому захотелось уделять ей больше внимания?

Нин Юньчжао положил руку на сердце.

Если он открытый и благородный юноша, то чего так боялся?

Ранним утром молодой человек замер на месте посреди леса. Впервые он испытывал прежде невиданное ему чувство.

В это же время юная госпожа Цзюнь лежала в постели и не вставала.

Она не опьянела и проспала до самого рассвета. Ей просто не хотелось вылезать из кровати.

Перед ее нынешним домом располагались лавка, небольшой дворик и боковая пристройка для хранения всякой всячины и приготовления лекарств. Здесь же содержались лошади, повозки, даже нашлось место и для маленькой кухни. На задворках стояло небольшое трехэтажное здание.

Во дворе росла старая акация – пышное лиственное дерево, заслоняющее солнце и делающее это место тихим и уединенным.

Двери и окна здесь были выполнены из разноцветного стекла – такого же, как в доме семьи Фан. Такой интерьер делал здешние зеленые просторы еще ярче и красочней, придавая обстановке большей живости.

По указанию юной госпожи Цзюнь застеклен не был только третий этаж. Это позволяло ей любоваться верхушками деревьев, похожими на пышные облака. Создавалось впечатление, что она находится в небесной обители.

Цзюнь Цзюлин, конечно же, жила здесь не потому, что это место казалось ей похожим на обитель. Причина таилась в высоком расположении.

Опираясь на подушку, она могла из окна любоваться городским пейзажем и даже видеть далекий императорский дворец.

У подножия дворца находилась улица, где жили самые близкие ей люди, с которыми она больше всего на свете мечтала увидеться.

Сестра вышла замуж, не в силах противиться и что-либо изменить.

Брат же по-прежнему был заперт в этой клетке.

А она могла лишь наблюдать.

Именно это беспокоило ее больше всего.

Цзюлин села и окинула взглядом столицу.

Нужно силой вернуть эту страну.

Цзюнь Цзюлин снова откинулась на подушку и закрыла лицо нежно-желтыми рукавами своего нижнего платья.

Даже не думай.

«Проблемы приходят и уходят. Если мы не сталкивались с какой-то проблемой в прошлом, вовсе не значит, что она не коснется нас в будущем. И наоборот, если трудности возникли сейчас, не факт, что они обязательно повторятся позже. Просто нужно решать проблемы по мере их поступления».

«А если не получается разобраться?»

«Нужно просто подождать».

Подождать?

Цзюнь Цзюлин никогда в жизни ничего не ждала. Она просто брала и делала.

Ей говорили, что у отца не получится прожить долгую жизнь. И даже ее имя с глубоким смыслом не возымело должного эффекта.

Раз отец болен, нужно лечить. Если не получается вылечить, нужно искать другого врача. То, что не лечится сегодня, станет возможным завтра.

Имя ее бесполезно, а от нее самой есть польза.

Она отправилась за врачом, изучала медицину, прошла тернистый путь. Конечно, Цзюлин не сидела сложа руки.

Но отец все равно скончался.

Узнав, что на самом деле его убили и причиной смерти была никакая не болезнь, она тут же схватила меч и бросилась во дворец.

Вспоминая об этом, Цзюнь Цзюлин перевернулась на кровати.

А потом она умерла.

Счастливой концовки не случилось.

– Юная госпожа, – выглянула из-за двери Лю-эр. – Вы хотите есть?

– Не хочу, – удрученно ответила Цзюлин, уткнувшись в подушку.

Служанка не стала задавать лишних вопросов, закрыла дверь и удалилась. Напевая песенку, Лю-эр потопала вниз и наложила себе поесть. Новоиспеченные сотрудники уже вышли на работу и высунулись из зала.

– Лю-эр, а мы открыты сегодня? – спросили они.

– Открыты, – ответила она. – С чего бы нам быть закрытыми?

Но ведь юная госпожа Цзюнь еще не спустилась.

Работники переглянулись.

– Даже если юной госпожи нет, мы все равно открываемся, – ответила Лю-эр, тряся палочками. – Мы ведь можем приготовить лекарства по рецепту.

Приготовить лекарства?

В большинстве других лечебницах работали и составляли лекарства несколько достойных врачей. Но сейчас здесь не было ни одного. Кто сделает лекарство? К тому же открылись ведь совсем недавно!

Как одна-единственная девушка может быть врачом и принимать здесь больных? Это никуда не годится!

Чушь какая-то.

Как богачи только не развлекаются.

Двое работников покачали головами и прошли в зал.

Глава столичной лавки Дэшэнчана, зайдя внутрь, не увидел в комнате никого, кроме клюющих носом работников возле аптечного шкафа.

Ни посетителей, ни врача.

– В чем дело? – нахмурился он и постучал по столу. – Чем вы занимаетесь?

Парнишки проснулись и молниеносно вскочили на ноги.

– А нам нечего делать. – Им ничего не оставалось, кроме как честно ответить.

И они были правы. Владелец окинул взглядом помещение и отметил, что посетителей нет ни внутри, ни снаружи.

– Где юная госпожа Цзюнь? Снова вышла?

Работники покачали головами и указали внутрь.

– Еще даже не встала, – перешептывались они.

Еще не встала? Возмутительно!

Владелец нахмурился.

В день открытия были закрыты. А на второй день, когда солнце уже достигло зенита, лекарь даже не вылез из постели. Безобразие какое!

– Господин Лю, не хотите доложить об этом молодому господину? – прошептали работники. – Спросим, как поступить в данной ситуации. Мы не можем просто смотреть и ничего не делать.

Только это и остается.

Владелец кивнул, снова осмотрел пустую комнату, бросил взгляд на задний двор, проход в который оказался зашторен дверной занавеской, покачал головой и ушел.

С тех пор как юная госпожа Цзюнь приехала в столицу, письма между денежными лавками отправлялись каждый день.

Слуга спешился и, как обычно, беспрепятственно влетел в ворота поместья семьи Фан и добрался до заднего двора.

Однако на сей раз он пошел не к старой госпоже и ее невестке, а сразу к Фан Чэнъюю.

Молодой господин Фан был не один.

С ним проводили время Фан Юньсю и Фан Юйсю. Девушки сидели за столом в крытой галерее и разжигали жаровню, чтобы приготовить чай.

Неподалеку две служанки бодро играли на цитре, привнося в летний денек спокойствие и умиротворение.

– Письмо из столицы, – поклонился слуга.

Отдыхавший молодой господин открыл глаза и выпрямился.

Фан Юньсю и Фан Юйсю тоже посмотрели на него.

– От Цзюлин? – спросили они.

– Зал Цзюлин открылся в столице, – с улыбкой взглянул на письмо Фан Чэнъюй.

Он знал, что она сделает это, поэтому заранее отправил табличку.

Фан Юньсю забрала письмо и тоже прочитала его, пока Фан Юйсю продолжала заваривать чай.

– Еще вчера, – Фан Юньсю посмотрела на дату, указанную наверху письма. – Наша сестра работящая, даже в столице сможет прославить доброе имя семьи.

– Столица совсем не похожа на Жунань, – промолвила Фан Юйсю, глядя на Фан Чэнъюя. – Жизнь там не из легких. И, кажется, там не получится провернуть то же самое, что и в Жунане.

Молодой господин улыбнулся и кивнул.

– Цзюлин все понимает. Иначе в письме нам бы не стали говорить о ее неподготовленности к открытию лечебницы. Вот и просят у нас совета.

Чтобы прославиться, необходимо действовать. Например, когда дом в Жунане разрушили и прием больных проводился среди развалин, лечение сделали полностью бесплатным. Популярность пришла буквально за один день.

– Тогда что же она собралась делать? – спросила Фан Юньсю.

– Не знаю, что Цзюлин собирается делать, зато прекрасно знаю, что делать мне. – Фан Чэнъюй встал и посмотрел на слугу: – Доложи в столицу, что все находится в распоряжении юной госпожи Цзюнь. Они должны делать все, что она прикажет, а если не прикажет, то и делать ничего не нужно.

Служанка принесла слуге кисть с тушью, тот сделал несколько записей и вручил Фан Чэнъюю.

Молодой господин пробежался глазами по тексту и достал из подвесного кошелька верительную бирку. Если бы здесь оказался управляющий Гао, он бы вспомнил, что это та самая бирка старой госпожи Фан, которую передали Фан Чэнъюю в горах Байхэлян.

Верительная бирка также служила печатью. Ее обмакнули в красную штемпельную краску и прижали к бумаге.

Слуга запечатал письмо сургучом, развернулся и умчался прочь.

Как только он удалился, бегом вошла другая служанка и что-то прошептала на ухо Фан Юйсю. Лицо юной госпожи озарилось улыбкой.

– Сегодня случилось два радостных события, – промолвила она, глядя на Фан Юньсю с братом. – Вот и еще одна сестра начала свое дело.

Глава 37

У каждого свой путь

Распахнулись ворота, ведущие в узкий переулок, и оттуда со двора выкатили шатающуюся тачку.

– Постой, постой! – прозвучал голос Чэнь Ци, сопровождаемый скрипом телеги.

– Ну чего?

В выдвинутой тачке стояла полка, а на ней – деревянная подставка, утыканная леденцами.

Телегу толкал не Чэнь Ци, а Фан Цзиньсю. Молодой человек нервно вытянул руки вперед, прикрывая ее.

– Левее, левее… правее, правее… – непрерывно повторял он.

Фан Цзиньсю отпустила тачку, из-за чего встряхнулись все леденцы.

Чэнь Ци снова закричал.

– Заткнись! – выпалила она.

Чэнь Ци закрыл рот.

– Я уже много времени тренируюсь и сама могу ее везти, – заявила Фан Цзиньсю, свирепо глядя на него, и снова толкнула тачку.

Несмотря на свою худобу и шаткую телегу, девушка сохранила равновесие и даже не обронила леденцы.

– Я не говорю, что ты не можешь. Но у тебя же есть я! Позволь мне, – улыбнулся Чэнь Ци. – Я ведь твой деловой партнер!

– Твоя роль заключается в изготовлении леденцов, а я отвечаю за их продажу, – парировала Фан Цзиньсю, пристально глядя вперед. – Я нанимала тебя не для того, чтобы ты был на подхвате.

– Значит, мне больше не нужно ходить за тобой? – спросил Чэнь Ци.

– Не нужно, – ответила она.

Чэнь Ци и правда остановился, наблюдая за выезжающей из переулка Фан Цзиньсю.

Перед ней открылась людная улица, по которой бегало много детей. Когда они увидели появившуюся из переулка телегу с леденцами, то тут же облепили ее со всех сторон.

Фан Цзиньсю в панике засуетилась, чуть ли не падая.

Чэнь Ци, стоявший позади, боялся смотреть на происходящее и закрыл руками глаза. Однако он не услышал ни девичьих криков, ни грохота упавшей тележки. Молодой человек раздвинул пальцы и увидел, как Фан Цзиньсю располагает тачку на месте.

Девушка вытерла пот со лба. Сердце ее было готово выпрыгнуть из груди.

При взгляде на тачку ей даже стало смешно.

Это всего лишь тележка. Разве она опасней лошади, которая может лягнуть человека насмерть?

Ей не было так страшно даже тогда, когда она обучалась верховой езде.

Ее улыбка снова померкла.

В те времена, когда Фан Цзиньсю училась ездить на лошади, она считалась золотой невестой [18]. Как много людей окружало и защищало ее! Тогда было гораздо спокойней на душе.

Теперь все по-другому. Теперь она осталась одна.

Фан Цзиньсю выпрямилась и посмотрела на окруживших ее детей и устремленные на нее взгляды, полные любопытства.

Она сухо и невнятно что-то проговорила, но…

– Они продаются? – Дети опередили ее.

– Да, – кивнула Фан Цзиньсю. – Ты… ты хочешь купить?

Ребенок прикусил палец, уставившись блестящими глазами на леденцы.

– Хочу! – громко крикнул он.

Фан Цзиньсю так обрадовалась! Не успело их дело открыться, а им уже так повезло.

Она быстро взяла леденец и дала его ребенку. Чэнь Ци, испуганно ахнув, протянул руку, но было уже слишком поздно. Малыш лизнул леденец, и остальные ребятишки тут же подтянулись, как пчелиный рой.

– И я хочу!

– И я!

Дети чуть не опрокинули телегу, но Фан Цзиньсю проворно защищала ее, не давая тянущимся со всех сторон ручонкам схватить желаемое.

– А деньги?! – вдруг вспомнила она, глядя на ребенка с леденцом в руках.

Услышав вопрос, малыш развернулся и сбежал.

Фан Цзиньсю остолбенела.

– Деньги! – выкрикнула она.

Ребенок уже добежал до входа в противоположный переулок. Фан Цзиньсю хотела погнаться за ним, но не могла оставить телегу без присмотра, иначе дети точно растащили бы леденцы.

– Чэнь Ци! – пришлось крикнуть ей.

Молодой человек все понял и быстро подбежал, а Фан Цзиньсю помчалась за воришкой.

Однако ребенок уже стоял за спиной какой-то толстой женщины.

– Вы что делаете? – уставилась та на Фан Цзиньсю.

– Он взял у меня леденец и не заплатил, – ответила девушка, указывая на ребенка.

Мелкий проказник запихнул леденец в рот, обслюнявив себе все руки.

Толстушка взглянула на ребенка и усмехнулась:

– Взял? Я ему не говорила ничего покупать, это ты ему сказала, – внезапно повысила она голос. – Провести меня вздумала?

Фан Цзиньсю отступила на шаг.

– Я не лгу! Он сказал, что хочет купить еще до того, как я ему дала леденец!

Толстуха рявкнула:

– Он же ребенок! Думаешь, он может отвечать за свои слова?

Она протянула руку в сторону Фан Цзиньсю.

Девушке пришлось отойти еще дальше.

Но женщина, убрав руку, с улыбкой посмотрела на Фан Цзиньсю и спросила:

– Если он захочет купить тебя, тоже согласишься?

Лицо Фан Цзиньсю сразу же залилось румянцем.

– Ты что несешь?! – вдруг выкрикнула она, выпучив глаза. Ее взрывной характер дал о себе знать.

Но после ее слов толстуха хлопнула себя по бедру и выпалила:

– Сейчас я тебе покажу, мелкая шлюха! Эй, кто-нибудь, сюда! Она с помощью леденцов вымогает у детей деньги!

Люди на улице начали оборачиваться.

Фан Цзиньсю, прикусив нижнюю губу, кое-как подавила в себе желание подраться с этой теткой, развернулась и убежала.

Чэнь Ци стоял перед телегой и смотрел на девушку.

Сжав кулаки, Фан Цзиньсю шагнула вперед и молча толкнула тачку. Откуда-то издалека ей вслед до сих пор летели проклятия той толстухи.

– Такие вот женщины на рынке… – осторожно сказал Чэнь Ци, следуя за ней. – Ты не…

– Понимаю. Я не расстроена, – перебила его Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци ненадолго умолк.

– Заработаем сегодня меньше, – не мог не добавить он.

Фан Цзиньсю обернулась и свирепо уставилась на него.

– Знаю, – ответила она. – Я не справилась. Больше этого не повторится.

Она сделала небольшую паузу.

– Вычтем с меня эти деньги.

Чэнь Ци улыбнулся.

– Нет, нет, нет, – проговорил он. – Помни, что важно запомнить свою ошибку и не повторять ее в будущем.

Фан Цзиньсю отвернулась и посмотрела вперед. На краю дороги располагалось здание с табличкой «Организация Ию». Внезапно с этого двора донесся чей-то крик. Фан Цзиньсю остановилась и посмотрела на источник звука.

За главными воротами она увидела толпу детей разного возраста, которые в стойке всадника [19] занимались ушу. Их действия сопровождались криками и ударами кулаков.

Лэй Чжунлянь прошел мимо них с деревянной палкой, время от времени давая указания.

Именно из-за него она решила остаться в Янчэне.

Восемнадцать лет он оставался в семье Фан и, наконец, смог исполнить свое заветное желание. Кроме того, Лэй Чжунлянь отказался от крупного вознаграждения и комфортных условий для жизни, предложенных семьей Фан. Несмотря на свое увечье, он снова открыл организацию по предоставлению телохранителей и начал все сначала.

Раз Лэй Чжунлянь смог всего добиться, то почему мне, молодой и здоровой, не под силу начать все заново?

Разве не все дела начинаются с нуля?

Наложница Юань оказалась права. С самых ранних лет Фан Цзиньсю многому успела научиться. У нее были крылья. Даже если ей приходилось падать, она всегда находила в себе силы взлететь.

Глубоко вздохнув, Фан Цзиньсю осмотрела людные улицы, толкнула телегу и пошла дальше.

– Леденцы на палочке! – громко закричала она.

Не то чтобы ей не приходилось уже выступать с речами перед посторонними… В прошлом она ходила в денежные лавки и давала наставления местному начальству. Это ставило ее выше других, и все с большим благоговением старались снискать ее расположение. Теперь уже ей предстояло подстраиваться под других, расхваливая свой товар ради заработка.

Но это оказалось не так сложно, как она представляла. Конечно, начинать всегда трудно, но на деле все не так уж и плохо.

Лицо Фан Цзиньсю озарилось улыбкой.

– Леденцы на палочке! – снова выкрикнула она. Голос ее звучал четко, бодро и приятно, привлекая всеобщее внимание.

Толкая телегу, Фан Цзиньсю без малейшего страха шла навстречу людям.

– Попробуйте леденцы! Ароматные и сладкие леденцы!

Чэнь Ци замедлился, вздохнул с облегчением и удовлетворенно улыбнулся. Внезапно ему послышался какой-то шум. Обернувшись, он увидел толстуху с ребенком на противоположном конце переулка. Пуская слюни, малыш облизывал леденец.

– Вкусно? – спросила женщина. – Дай маме попробовать.

Ребенок с неохотой отвернулся, уворачиваясь от нее.

– Ну что за дитя! Может, тебе еще взять? – сердилась толстуха, ткнув его в голову.

Ребенок дернул головой, и послышался глухой звук: леденец упал на землю.

Малыш тут же заревел.

Женщина вздрогнула от неожиданности.

– Неряха! Неужели не мог аккуратно держать? – крикнула она, жалостливо пытаясь подобрать упавший леденец. Только женщина наклонилась, как раздался хлопок: ее ноги онемели, и она сначала упала на колени, а затем шлепнулась на землю.

Толстуха раздавила леденец собственными лицом, а слюни размазались по всей ее физиономии.

Женщина завизжала, ребенок расхохотался.

Вся улица залилась смехом.

Став свидетелем такого зрелища, Чэнь Ци тоже не удержался от смеха. Задумавшись, он посмотрел в сторону: народ хохотал над развернувшейся картиной, и лишь двое бродяг стояли возле стены, словно ничего не произошло.

Чэнь Ци улыбнулся и отвел взгляд. Увидев идущую впереди девушку, расхваливающую свой товар, он помчался за ней.

Из-за летнего солнцепека обычно оживленные улицы столицы стали куда более тихими.

Юная госпожа Цзюнь, обмахиваясь веером, сидела на верхнем этаже дома. Ее внимание, как и прежде, было приковано к императорскому дворцу, жилищам императорской родни и высокопоставленных чиновников. Казалось, будто она о чем-то думала и в то же время не думала вовсе.

Внезапно снизу донесся резкий звон колокольчика.

Звон колокольчика?

Цзюнь Цзюлин непроизвольно обернулась и увидела шатающуюся по двору Лю-эр со связкой медных колокольчиков.

Раздался громкий звонок.

Цзюлин захлопнула веер и распрямила плечи. Вдруг ее прежде рассеянный взгляд преобразился и вновь стал глубоким и выразительным.

Она догадалась, как можно решить проблему.

Глава 38

Бродячий лекарь с колокольчиком

– Письмо из Янчэна!

Услышав ранним утром доклад от работника лавки, владелец столичного Дэшэнчана наконец-то расслабил хмурое лицо, хоть и удивился:

– Так быстро?

Письмо о ситуации в Зале Цзюлин ведь было отправлено только позавчера!

– Вряд ли они получили именно то письмо. Скорее всего, это ответ на то, где мы сообщили, что юная госпожа Цзюнь собралась открывать Зал Цзюлин, и назвали дату, – сказал служащий, тщательно осматривая сургуч и печать.

– Что ж, тогда ждем, – ответил владелец, закатывая рукава.

Наступило обеденное время, но вместо того, чтобы приступить к трапезе, он обратился к работнику с просьбой убрать нетронутую еду, которая стояла прямо перед ним.

– Тоска смертная. Открыла лечебницу, посетителей нет. Либо поразвлечься выходит, либо дома дрыхнет, – вздохнул он, глядя на сотрудников.

– Да уж. Молодой господин много лет болел, но он почти сразу взял на себя управление семейным делом, у него нет времени на безделье, – сказал служащий. – Даже его сестры по-прежнему заняты работой и не пытаются пользоваться плодами чужого труда.

– Не говори так. Во-первых, юная госпожа Цзюнь – девушка и их родственница. Во-вторых, она оказала семье Фан величайшую милость! – махнул рукой владелец. – Неважно, сколько денег она тратит. Мы просто должны сосредоточиться на своей работе и не беспокоиться об этом. Нужно уметь правильно распоряжаться деньгами и не тратить их впустую.

Служащие кивнули, глядя на письмо.

– Эта девушка не умеет вести такие дела. Типичная благородная дочка семьи чиновника. Мы не можем принимать решения за нее, но теперь, когда из семьи пришло распоряжение, мы будем следовать ему, – подытожил глава отделения, глядя на письмо. Вдруг улыбка сошла с его лица, а расслабленные брови внезапно нахмурились.

– Что такое? – тут же спросил служащий.

Владелец положил письмо на стол и вздохнул:

– Молодой господин приказал слушаться во всем юную госпожу Цзюнь и не перечить ей.

Сотрудники молча уставились друг на друга.

– А в чем ее слушаться-то?

– Владелец, молодой господин не видел нашего последнего письма и не знает еще о ситуации с юной госпожой Цзюнь, – заговорили они.

Тот махнул рукой:

– Нет, нет, нет. Молодой господин уже второй раз так сказал. Когда юная госпожа Цзюнь только решила открыть лечебницу, он сразу же прислал табличку с названием. Похоже, молодой господин хорошо знает, какие шаги она собирается предпринять. Он вообще все уже продумал. Значит, именно так мы и должны поступить.

Служащие кивнули.

– Думаю, волноваться не о чем. Юная госпожа Цзюнь разработала такой хитроумный план по спасению семьи Фан, наверняка и здесь у нее уже все схвачено, – улыбнулся один из них.

Только прозвучала эта фраза, выражения лиц присутствующих переменились.

А те истории про удивительную женщину и смертельную опасность разве не преувеличенные шутки?

Где правда, а где ложь?

– Зал Цзюлин сегодня открыт? – спросил владелец у стоявшего рядом работника.

Работник кивнул, а потом покачал головой.

– Открыт, – отчитался он, – но юной госпожи Цзюнь нет на месте.

Владелец выдохнул.

– Что на этот раз? Ушла куда-то или до сих пор спит? – спросил он.

– Ушла ни свет ни заря, – ответил работник.

Ранним утром в отдаленном переулке раздался громкий звон, который привлек внимание резвящихся детей. Они оглянулись и увидели двух медленно приближавшихся девушек. Первая несла длинный флажок, сверху донизу расписанный иероглифами. Дети их не разобрали, и их внимание привлекла другая девушка, что шла сзади.

Она несла на плече маленькую коробочку, а другой рукой звонила в колокольчик, который и являлся источником звука.

Заметив коробочку и флажок, дети тут же, хлопая в ладоши, окружили их.

– Продавец сладостей? – наперебой кричали они.

– Не сладостей, а лекарства, – ответила Лю-эр. – Вам нужно?

Для ребенка нет ничего страшнее, чем прием лекарств. Дети тотчас же разбежались.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и убрала колокольчик.

– Есть, есть сладости, – сказала она, открывая аптечку.

Дети с особой осторожностью наблюдали за ней, пока не заметили, как Цзюнь Цзюлин и в самом деле достала бумажный пакет с засахаренными фруктами. Ребятишки радостно подбежали к ней.

Цзюлин раздала им сладости.

– Не думайте только о сладком. Сходите и узнайте, не нужен ли кому-нибудь в вашей семье лекарь, – заявила Лю-эр.

Только ее голос стих, как на шум наружу вышла какая-то женщина. Она посмотрела на Цзюнь Цзюлин, которая раздавала детям что-то непонятное, и закричала:

– Вы что такое делаете? – а затем подозвала ребенка: – Эрбао, быстро вернись! Будь осторожен, а не то всякие нищенки тебя похитят!

Взяв засахаренные фрукты и услышав про нищенку, малыш покорно вернулся назад.

– Мама, сладости! – крикнул он, приподнимая только что полученное угощение.

Женщина взглянула на разноцветную обертку и развернула ее, обнаружив внутри блестящее лакомство, покрытое сахарной глазурью. Оно выглядело очень аппетитно. От сладости исходил приятный кисловатый аромат, а также легкий запах лекарств.

– Ах, что это? – Она поспешила отбросить непонятную вещь.

Та упала на землю и покатилась в сторону, к ней прилипла грязь.

В ответ на это ребенок заревел.

Лю-эр вытаращила глаза.

– Эй, вы что делаете? Это специально изготовленные нашим Залом Цзюлин сладости, они очень дорогие! – выкрикнула она.

На лице женщины отразилось отвращение.

– Какой еще Зал Цзюлин? – спросила она, осторожно оттаскивая ребенка. – Вы что, мошенники?

Лю-эр хотела что-то возразить, но Цзюнь Цзюлин притянула ее к себе и вышла вперед.

– Сестрица, я не мошенница. Я лекарь с колокольчиком [20], – тихо сказала она, встряхнула колокольчиком и указала на флажок, который держала Лю-эр. – Смотрите.

Женщина проследила за ее рукой и присмотрелась.

– Я не умею читать, – даже не глядя на флажок, ответила она и, скривив рот, посмотрела на Цзюлин. – Такая опрятная девочка, но ничему не научилась, кроме как быть лгуньей.

После этого она взяла ребенка на руки и ушла домой, оглянувшись на других детей:

– Не разговаривайте с незнакомыми людьми и не берите чужие вещи! Будьте предельно осторожны, а иначе в ваши желудки попадут червяки и загрызут вас до смерти!

Детям стало страшно, они тут же побросали все засахаренные фрукты и разбежались по домам.

Глядя на разбросанные сладости, Лю-эр сердито топнула ногой.

– Это уже слишком! – выкрикнула она.

Выражение лица Цзюнь Цзюлин не изменилось. Она закрыла коробочку.

– Почему же? У всего есть основания, тут нет ничего странного. Со временем все наладится.

Она продолжила идти вперед. Маленький колокольчик снова зазвенел в ее руке, а Лю-эр последовала за госпожой.

Владелец Лю стоял на улице, глядя на идущую перед ним девушку. Пока она шла, повсюду лился хрустальный звон колокольчика.

– Владелец Лю, взгляните, она и в самом деле лекарь с колокольчиком, – прошептал один из работников. – Уже прошло несколько дней, весь город стоит на ушах. Детям раздают сладости, а кто-то вызывал ее в качестве лекаря.

– Значит, все они узнали о Зале Цзюлин? – спросил владелец Лю.

Уголки рта у работника дернулись.

– Да, юная госпожа Цзюнь сообщила людям, откуда она, поэтому они и приглашают ее, – ответил он, опустив голову. – Еще говорят, что, если Зал Цзюлин продолжит беспокоить жителей, они натравят собак.

Натравить собак… Брови владельца Лю дернулись.

– Зато прославились, – пробормотал он.

Глава 39

Указания и помощь

– Почему юная госпожа шатается в таком переулке? – послышалась брань из закоулка.

– Владелец, взгляните, – поспешно сказал работник. – Ее опять поймали!

Владелец Лю оглянулся и увидел, что юную госпожу Цзюнь остановила какая-то женщина.

– Это жена секретаря Чжоу, главы столичного округа и судейского чиновника, – пояснил он.

Среднестатистического человека такое нагромождение званий наверняка сбило бы с толку. Однако в Дэшэнчане даже мелкий работник, встречавший гостей и разливавший чай, все прекрасно знал и понимал.

Здесь, в столице, находилось полно ямэней и административных центров. К тому же поблизости располагалось три уезда и восемнадцать деревень. Повсюду сновало огромное множество чиновников разного типа. Просто идя по улице, можно было запросто натолкнуться на любого столичного служащего.

Несмотря на все это, жизнь рядового чиновника мало чем отличалась от жизни простого человека. Он также мог испытывать разные трудности, но на то он и чиновник.

Это первое, что нужно осознать человеку, который собирался вести в столице какие-либо дела.

Вот почему говорят, что жить в большом городе нелегко.

– Господин Чжоу лучше всех устраивает скандалы на пустом месте, – слегка занервничал работник. – Владелец, прошу, подойдите и сделайте что-нибудь. Если юная госпожа Цзюнь рассердит госпожу Чжоу своим невежеством, у нее могут возникнуть проблемы.

Владелец Лю собрался сделать шаг вперед, но остановился.

Самое главное требование, предъявляемое денежным лавкам, – снискать доверие людей.

Молодой господин Фан наказал им во всем слушаться юную госпожу Цзюнь. Они не могли даже сдвинуться с места, пока она сама этого не прикажет.

– Давай еще понаблюдаем, – сказал он.

Девушка осмотрела себя и с улыбкой поклонилась женщине:

– Я лекарь из Зала Цзюлин.

Женщина посмотрела на флажок в ее руках.

– Специализируешься на редких заболеваниях… эффективные методы лечения, кого угодно на ноги поставишь… – Дочитав, она с усмешкой посмотрела на Цзюлин. – Скромностью ты не страдаешь.

– Я бы не посмела взяться за дело без должного обучения.

Женщина, не ожидавшая столь вежливого ответа, покачала головой.

– Юная госпожа, раз у тебя есть лечебница, то туда и иди. А если ты лекарь с колокольчиком, то и лечебницы у тебя быть не должно, – заявила она. – Почему ты бродишь по улицам и кричишь везде название своей лечебницы?

– Путь мой нелегок, лекари сами в двери не стучатся. Зал Цзюлин открылся совсем недавно, народ еще обо мне не знает. Поэтому первое время я буду лекарем с колокольчиком, чтобы облегчить людям лечение, – развернуто ответила Цзюлин.

Женщину охватили противоречивые чувства: злость вперемешку с радостью.

– Так ты с самого начала знаешь, что лекари в двери не стучатся. Однако бродишь по улицам и даешь детям есть что попало, тем самым поступая ровно наоборот. Ты людям мешаешь.

– Госпожа, засахаренные фрукты, которые я даю детям, – особая пилюля, изготовленная Залом Цзюлин, чтобы спасаться от пекла. Сейчас очень жарко и стоит повышенная влажность, у детей нет аппетита. Организму необходимо питание, – вежливо ответила она.

– Мы в столице, – заявила женщина, указывая куда-то рукой, – на этой улице целых три лечебницы. Не берусь утверждать, что там работают известные врачи, но некоторые из них уже имеют определенную репутацию. Когда мы плохо себя чувствуем, нам достаточно пройти пару шагов до лекарей, которые нам помогут. Если нам нужно какое-то лекарство, мы точно так же идем к врачу с просьбой его приготовить. Зачем нам ждать, когда ты к нам заявишься и вылечишь нас?

– Госпожа, вам, конечно, моя помощь не требуется, – ласково сказала Цзюлин. – Я жду того, кто во мне нуждается.

Женщина покачала головой и не стала ничего отвечать.

– Еще раз говорю тебе, не нужно приезжать в столицу и мельтешить перед глазами, – бесцеремонно бросила она. – Если ты в самом деле хочешь спасать людей, езжай в деревню, где вечная нехватка врачей и лекарств. Здесь же не нужно изображать из себя невесть что и устраивать дешевое представление.

Договорив, она взмахнула рукавами и посмотрела на сторожа:

– Подметай давай! Еще и пускаешь тут всех подряд!

Срывалась она на стороже, но на самом деле ее крик был адресован Цзюнь Цзюлин.

Ставшие свидетелями этой перебранки зеваки активно начали обсуждать произошедшее.

Юная госпожа Цзюнь сохраняла спокойствие. Хотя Лю-эр была немного недовольна, по велению Цзюлин она лишь крепче обхватила флажок.

– Пошли, – обвернувшись, сказала юная госпожа и зазвонила в колокольчик.

По улице разносилось громкое эхо.

Хмурые брови владельца Лю поползли вверх. Выглядел он удивленным.

Кто бы что ни говорил, а терпения у нее хоть отбавляй.

Владелец Лю сосредоточенно думал.

Если так рассуждать, то деятельность лекаря с колокольчиком может показаться нелепой, однако, если серьезно задуматься, на такой шаг способен далеко не каждый.

Особенно такая девушка, как юная госпожа Цзюнь.

Она родилась в семье известных врачей, а ее отец и вовсе был чиновником, которого знали как человека честного и преданного своему делу.

А теперь она бродила с важным видом по улицам, выслушивая в свой адрес насмешки с проклятиями, и все равно оставалась такой добросердечной.

Либо от рождения такая, либо вынашивала какой-то план.

Даже в семье Фан знали, что юная госпожа Цзюнь отличается скверным характером.

Подумав об этом, владелец Лю бросился в ее сторону.

– Юная госпожа Цзюнь, – поклонившись, позвал он.

Цзюлин остановилась.

– Владелец Лю, – улыбнулась она. – Что-то не так?

– Есть кое-что, чего я не понимаю. – Он перешел прямо к делу: – Почему вы хотите быть лекарем с колокольчиком? Если нужно прославиться, у нас есть множество других способов привлечь к вам больных.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась:

– Мне недостаточно той известности, которая есть сейчас.

Недостаточно?

– Думаете, таким способом сможете добиться успеха? – искренне поинтересовался владелец Лю. – Но людям не нужен лекарь с колокольчиком.

– Смогу! – ответила она. – Мне лишь нужно найти того, кто во мне нуждается.

Найти кого-то, кому понадобится лекарь с колокольчиком?

Кому в столице это надо?

Вокруг полно лечебниц и известных врачей.

Неужели снова придется бесплатно раздавать лекарства, как в Жунане, чтобы завоевать доверие и прославиться?

Но тогда необязательно становиться лекарем с колокольчиком. Достаточно объявить людям, что в течение месяца лечение будет бесплатным.

Владелец Лю ничего не понял.

Зато понял Нин Юньчжао.

– Ну конечно же, в лекаре с колокольчиком нуждаются те, кто в него верит, – говорил он сам себе под нос, постукивая по столу. Внезапно юноша повысил голос: – Сяо Дин, Сяо Дин!

Сяо Дин прибежал на крик.

– Молодой господин, снова что-то не так?

– Юная госпожа Цзюнь сегодня собирается куда-нибудь? – спросил Нин Юньчжао.

Сяо Дин выглядел беспомощным.

– Молодой господин, если вам так хочется увидеться с ней, просто сходите. Не пошлет же она вас восвояси, – ответил он. – Я три раза на дню бегаю проверяю ее, но вас я заменить не могу.

Услышав его слова, Нин Юньчжао нахмурился.

– Ерунда какая, – бросил он. – Я вижусь с ней только по делу, зачем мне приходить просто так?

Сяо Дин неестественно рассмеялся. Так, значит, совместные приемы пищи и выпивка были по делу? Ну понятно.

Нин Юньчжао встал и сделал несколько шагов.

– Она пойдет сегодня в западную часть города? – спросил он.

Сяо Дин вздохнул:

– Должна. Юная госпожа Цзюнь была там вчера и еще не закончила со всеми делами. Согласно моим наблюдениям, юная госпожа Цзюнь терпелива и организованна. В восточной части города она обошла четыре улицы. Полагаю, в западной она будет придерживаться примерно такого же маршрута.

Нин Юньчжао остановился.

– Сяо Дин, семья одиннадцатого брата живет на западе. Иди к нему и сделай так, чтобы он вызвал к себе юную госпожу Цзюнь в качестве лекаря.

У Сяо Дина от его слов закружилась голова. Он успел даже запаниковать, прежде чем вспомнил, кого Нин Юньчжао имел в виду. До каких же окольных путей молодой господин умудрился додуматься.

– Мне сказать, что это вы попросили?

– Думаешь, он в это поверит? – нахмурился Нин Юньчжао. – Сходи туда выпить и расскажи о Жунане.

Сяо Дин вдруг прозрел.

– Вы гениальны, – расхохотался слуга. – Ни он, ни юная госпожа Цзюнь ничего не заподозрят.

Даже если кто-то узнает о связи брата с Нин Юньчжао, юная госпожа Цзюнь не догадается, что это именно он велел все рассказать. Просто очередные слухи, не более.

– Молодой господин, вы так добры к юной госпоже Цзюнь, – снова вздохнул Сяо Дин.

– Это для ее же блага. Если бы не ее медицинские навыки, я бы так не поступал, – с безразличием ответил Нин Юньчжао.

Звучало не совсем убедительно. Сяо Дин почесал затылок.

– Но в мире существуют и другие искусные лекари. Вы стали бы с ними так же обращаться? – не удержался он от вопроса.

Нин Юньчжао не стал отвечать.

Потому что ответ слишком очевиден, а обманывать и себя, и других ему не хотелось.

Конечно же нет. Другие совсем на нее не похожи.

Истинная причина в другом. Просто она – это она.

Глава 40

Напрасная доброта

В переулке прозвучал знакомый звон колокольчика. Сяо Дин поспешил спрятаться за угол.

Детишки наблюдали за приближающейся девушкой с аптечкой, а когда она подошла, тут же разбежались.

– Она здесь! Нищенка, которая обманом заставляла принять лекарство! – закричали дети, поднимая на уши весь переулок.

«Как сторожевые собаки, когда кто-то приближается ко двору», – подумал Сяо Дин. Несмотря на то что юная госпожа Цзюнь пришла сюда впервые, по закону подлости хорошие дела не выходят за ворота, а дурные разносятся на тысячу ли. Теперь весь город знал, что по улицам бродит мошенница.

К счастью, на сей раз шум не привлек озлобленных взрослых, и собак никто не натравил. Но кто-то окликнул Цзюнь Цзюлин:

– Девушка, девушка!

Это была пожилая женщина.

Ею оказалась Ван Цао, кормилица сына младшей сестры тетушки Нин Юньчжао.

Как запутано…

Сяо Дин причмокнул губами. Его усилия не пропали даром. Вчера он полдня выпивал с братцем Ваном и расхваливал юную госпожу Цзюнь. Сам братец Ван практически ничего не понял, зато поняла Ван Цао.

Молодой господин все отлично продумал. Ван Цао в силу возраста обожала сплетни. К тому же ее слова имели определенный вес, и если юная госпожа Цзюнь подлечит женщину, это хорошо скажется на ее репутации.

Сяо Дин оглянулся и увидел Цзюнь Цзюлин, стоявшую перед Ван Цао.

– Матушка, что такое? – с улыбкой спросила Цзюнь Цзюлин.

Ван Цао окинула ее взглядом с головы до ног, в ее глазах читалось сомнение.

– Такая юная! Ты и правда внучка Фэнчуня, знаменитого лекаря из Жунаня?

Сяо Дин подумал: «Как хорошо, что Ван Цао правильно начала разговор. Упомянув дедушку юной госпожи Цзюнь, она наверняка расположила ее к себе и не вызвала никаких подозрений. Молодой господин и впрямь все тщательно продумал ради юной госпожи Цзюнь. Не знаю, какое у нее сейчас выражение лица, но наверняка она очень счастлива. Жаль, что стоит ко мне спиной. Не видно ничего».

Зато Лю-эр все было видно.

– Юная госпожа Цзюнь, эта матушка знает старого господина, – радостно пролепетала Лю-эр, глядя на Цзюлин.

Какая-то женщина в самом деле знала старого господина, да еще и в столице! Как это волнующе!

Но юная госпожа Цзюнь, судя по ее реакции, удивленной не казалась.

– Именно так, – ответила она с улыбкой.

– Тогда скорее осмотри меня! Я всегда плохо сплю по ночам, – поспешно сказала Ван Цао.

Услышав ее, зеваки подошли ближе, чтобы не пропустить ни слова.

– Старая госпожа Ван, лучше не задавайте вопросов понапрасну, – напомнил доброжелательный сосед. – Всего в нескольких шагах отсюда пациентов принимает лекарь Хуан, сходите к нему.

– Лекарь Хуан уже меня осматривал. Меня напичкали кучей лекарств, и все без толку, – не церемонясь бросила Ван Цао. – Не думаю, что он сможет мне помочь.

Брошенные ею слова про лекаря Хуана распространились по всему городу менее чем за полдня.

Вот почему быть лекарем так непросто. Заработать репутацию невероятно трудно, и даже малейший промах может все разрушить.

Ван Цао снова посмотрела на юную госпожу Цзюнь:

– Деточка, ну осмотри меня. Я знаю, что твоя семья очень знаменита.

Очередная решительная фраза изумила всех соседей.

Неужто эта девушка и впрямь такая потрясающая?

На это стоит посмотреть.

Вокруг стало скапливаться все больше народу, даже дети бегать перестали. Они присоединились к глазеющей толпе, однако их внимание привлекла аптечка юной госпожи.

– Ее сладости такие вкусные, – смело пролепетали малыши.

Дети не были бы детьми, если бы беспрекословно слушались наставлений старших. Осталось немало ребятишек, которые с удовольствием принимали сладости из рук Цзюнь Цзюлин. Молва среди детей распространилась довольно быстро.

Услышав их слова, Цзюлин незамедлительно открыла аптечку и достала засахаренные фрукты.

Несмотря на то что родители, как всегда, были против, в присутствии Ван Цао они не могли им возразить. Дети накинулись всем скопом и принялись впихивать в себя сладости, одновременно крича о том, как им вкусно. Некоторые даже просили добавки.

В переулке стало очень оживленно.

Сяо Дин не мог сдержать улыбки. На этот раз молодой господин добился успеха в осуществлении своего плана. Он послал к юной госпоже Ван Цао, чтобы Цзюлин вылечила ее, и таким образом ей удастся продемонстрировать свои умения. Сначала первый посетитель, потом второй, и так по накатанной… Один передаст десяти, а десять – сотне. Лучше ситуации не придумать.

Ван Цао больше не могла терпеть детского шума.

– А ну брысь отсюда, идите играйте, – махнула она рукой и снова обратилась к Цзюлин: – Юная госпожа Цзюнь, давайте поскорее начнем осмотр.

Юная госпожа Цзюнь закрыла аптечку и покачала головой:

– Мне очень жаль, но я не могу вас вылечить.

Только эти слова слетели с ее уст, все присутствующие впали в ступор. Сяо Дин даже не пытался оставаться незамеченным и просто замер с глупым видом.

В смысле?

– Не можешь? – озадаченно спросила Ван Цао. После она, о чем-то задумавшись, резко побледнела и схватила Цзюлин за руку: – Я… я серьезно больна?

Соседи, придя в себя, недоуменно пялились на них.

У странствующих лекарей и правда такие методы. Они часто говорили о том, насколько тяжело ты болен, выманивали кучу денег, выписывали какие-то шарлатанские лекарства и сбегали.

Такова природа лекарей, что странствуют с колокольчиком. Появлялись единожды и делали ноги, и никто ничего с этим поделать не мог.

Но разве юная госпожа Цзюнь не открыла Зал Цзюлин? Зачем она такое проворачивает? Совсем не боится, что народ разгромит ее лечебницу?

Сяо Дина посетили те же мысли. Он вздохнул с облегчением.

Хорошо, что Ван Цао свой человек. Даже если что-то пойдет не по плану, молодой господин все компенсирует.

Юная госпожа Цзюнь похлопала Ван Цао по руке.

– Нет, матушка, не выдумывайте себе лишнего, – мягко сказала она. – Ваша болезнь не опасна. Просто найдите любого лекаря и попросите у него лекарство.

Ее слова привели всех в ступор.

Так болезнь не опасна? И что это значит?

– Тогда ты и пропиши мне лечение, – попросила Ван Цао.

Цзюнь улыбнулась и указала на флажок, который держала Лю-эр.

– Я специализируюсь на лечении редких и сложных заболеваний, – ответила она, глядя на Ван Цао. – Ваша болезнь не стоит того, чтобы я вмешивалась.

Чт…

Что…

Сумасшедшая!

Присутствующие ошарашенно смотрели на девушку.

Сяо Дин тоже широко раскрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

– Ван Цао целый день ходила и ругалась… Молодой господин, вы ведь ее знаете. Она всю жизнь будет помнить эту обиду… Теперь весь западный район города думает, что юная госпожа Цзюнь – бессердечная шарлатанка… И полдня не пройдет, как об этом узнает вся столица, и Залу Цзюлин придет конец…

Голос Сяо Дина продолжал раздаваться в комнате. Нин Юньчжао с грохотом опустил книгу на стол, что заставило слугу умолкнуть.

– Молодой господин… я не справился с заданием… – взглянув на хозяина, тут же пролепетал Сяо Дин.

– Дело не в тебе. Это я оплошал, – бросил Нин Юньчжао и вышел.

Сяо Дин высунул язык.

Молодой господин, кажется, очень зол.

Любой человек с благими намерениями разгневался бы, если бы с ним обращались как с ослом. Более того, Нин Юньчжао старался сделать все возможное, прикладывая максимум усилий, чтобы юная госпожа Цзюнь не заметила его добрых побуждений.

А потом его просто взяли и кинули об землю.

Это даже не столько злило, сколько печалило.

Глава 41

Собственный план действий

Работники внимательно посмотрели на Лю-эр, которая только что вышла с заднего двора.

Служанка держала в руках длинный флажок.

– Сестрица Лю-эр, юная госпожа Цзюнь еще куда-то пойдет? – спросил один из работников.

Лю-эр озадаченно уставилась на него.

– Конечно пойдет. А почему нет?

А почему нет? Ее так обругали, а она еще осмеливается выходить? Какой же она наглый человек.

– А за что обругали? Они обругали ее ни за что. Какое нашей госпоже до них дело? Они вообще не достойны того, чтобы она их лечила. Им должно быть стыдно за свое поведение! – сказала Лю-эр.

Осознав ее толстокожесть, работники также вспомнили о том, что изначально в Янчэне о юной госпоже Цзюнь ходили не самые лестные слухи.

Вдруг кто-то вошел в двери.

– Юная госпожа Цзюнь на месте? – последовал вопрос.

Поскольку к ним давно никто не захаживал, внезапно появившийся человек, который еще и спрашивал о юной госпоже, заставил двух работников вздрогнуть.

Не поругаться ведь сюда пришел?..

Повернув головы, они увидели юношу.

– Молодой господин Нин? – выпалила Лю-эр, глядя на него. – Уже несколько дней не виделись.

После приезда юной госпожи этот молодой человек каждый день сюда приходил, оказывая ей знаки внимания. А потом, когда она стала лекарем с колокольчиком, резко пропал. Ему это не понравилось?

Нин Юньчжао, конечно же, уловил скрытый подтекст в ее словах.

Неужели у нее тоже закрались такие мысли?

Он не появлялся, потому что чувствовал, что уделяет ей слишком много внимания. Она могла лишнего надумать.

Но он позабыл, что неожиданную отстраненность, как и чрезмерную любезность, можно расценить неправильно.

Она все не так поняла…

Этого не должно было случиться.

Но действительно ли это было недоразумение?

Поэтому она не приняла мою заботу?

Пока он размышлял, Цзюнь Цзюлин появилась перед ним с аптечкой в руках. Когда она увидела его, лицо ее осталось таким же улыбчивым, как и прежде.

– Молодой господин Нин, ты здесь, – сказала она. – Какими судьбами?

Нин Юньчжао всмотрелся в ее спокойное лицо. Он был человеком, который сразу говорит то, что думает, поэтому прямо спросил:

– Это из-за меня ты отказалась осмотреть больную?

Он думал, что тщательно все продумал и организовал, но не учел, что она – это она. Со своим уникальным пытливым и ясным умом. Вдруг кто-то выбежал и попросил ее о лечении, но даже при упоминании Жунаня она думала о чем-то своем, что связывало ее с этим местом.

В подтверждение этому Нин Юньчжао посетил своих родственников. Он знал о случившемся в Жунане, как и другие члены семьи Нин. Вполне естественно, что родня так или иначе сплетничает о тех событиях, поэтому Нин Юньчжао и рассчитывал таким образом отвести от себя подозрения.

Но как бы он ни готовился и ни ухищрялся, она все равно обо всем догадалась.

В этом вопросе молодой человек стремился быть честным с самим собой и окружающими.

Цзюнь Цзюлин растерялась от такого вопроса.

– Это же Ван Цао, – улыбнулась она, придя в себя, а после покачала головой: – Конечно же нет, молодой господин Нин, ты все неправильно понял.

Нин Юньчжао следил за ее мимикой.

– Ты знаешь, кто такая Ван Цао? – недоверчиво спросил он.

Цзюлин улыбнулась.

– Нин… – начала она говорить и чуть не ляпнула «Нин Янь», но вовремя остановилась.

«Кормилица твоего двоюродного брата».

Она знает Ван Цао? И дело ведь вовсе не в том, что неожиданно появилась старая госпожа Ван и лично обратилась с просьбой о лечении.

Как она ее узнала?

Ван Цао всего лишь одна из подчиненных. Даже если его дядя знаменит на всю столицу, это не делает кормилицу их родственников популярной.

Нин Юньчжао удивленно посмотрел на Цзюнь Цзюлин, а после его взгляд снова упал на двух работников.

Дэшэнчан.

Хотя юная госпожа Цзюнь приехала совсем недавно и всех тонкостей еще не знала, Дэшэнчан уже много лет как обосновался в столице. Должно быть, им уже хорошо известно обо всех интригах и взаимоотношениях между людьми в столице.

Девушка же, услышав его слова, взглянула на него и тут же прозрела:

– Вот, значит, как. Выходит, именно ты стал инициатором моего знакомства с Ван Цао.

Нин Юньчжао рассмеялся сам над собой.

– Стыдно-то как.

– Нет, нет, – улыбнулась Цзюнь Цзюлин, покачивая головой. – Я знаю ее, но понятия не имела, связана ли она как-то с тобой.

Выглядит искренней.

– Молодой господин Нин, слишком много думаешь.

Слишком много думаю?

Нин Юньчжао посмотрел на нее. Лицо девушки оставалось невозмутимым, а глаза – ясными, и от взгляда в них на душе становилось спокойно.

– Снова? – немного подумав, спросил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и кивнула.

Она узнала Ван Цао не благодаря Нин Юньчжао. Цзюлин было о ней известно уже давно.

Конечно, лично она никогда Ван Цао не встречала. Она лишь знала, что на такой-то улице жил такой-то человек, который являлся подчиненным Нин Яня.

Лю Юньци имел четкое представление о таких людях, как Нин Янь, о его родственниках и даже слугах. Вплоть до того, где они жили и кем работали.

Ей даже в голову не могло прийти, что это Нин Юньчжао подстроил эту встречу.

Подумав об этом, она не удержалась от смеха.

Увидев ее улыбку, Нин Юньчжао почувствовал себя немного неловко, но и сам не смог не рассмеяться.

Поэтому он дал волю эмоциям.

– Значит, ты не из-за меня отказалась ее лечить, – улыбнулся он.

Юная госпожа Цзюнь, улыбаясь, поджала губы, но на сей раз ничего отвечать на стала.

Подобные вопросы не требовали ответа.

Губы Нин Юньчжао тоже тронула улыбка.

Работники посмотрели на улыбающуюся парочку и переглянулись. В глазах друг друга они уловили самые разные эмоции.

– Получается, тебе нужны люди, которым ты действительно можешь помочь вылечиться? – уточнил он.

Нин Юньчжао привел мысли в порядок, отбросив беспорядочные навязчивые идеи.

Не зря говорят, что беспокойства лишь вносят сумятицу.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – слегка нахмурившись, сказал Нин Юньчжао. – Но разве легко найти такого человека?

Она задумалась.

– Нелегко, но не невозможно.

Юньчжао кивнул.

– Тогда дай мне знать, если понадобится помощь, – сказал он. – Не…

Не заставляй меня волноваться.

Скажи он это вслух, его неправильно поймут.

Вовремя остановился.

– Не… стесняйся, – сказал он.

Цзюлин кивнула.

– Стеснительной я никогда не была, – ответила девушка, улыбаясь ему. – Кому, как не тебе, это знать.

Она практически никогда не церемонилась, будь то выкуп брачного контракта у семьи Нин за пять тысяч таэлей или же испорченная репутация Линь Цзинь-эр.

Вообще такие поступки должны смущать, но почему же ему так трудно сдержать улыбку?

Она сказала, что кому, как не ему, об этом знать.

Сказала, что он знает ее лучше всех.

Сяо Дин пристально посмотрел на молодого человека, который, улыбаясь, летящей походкой покинул лечебницу.

Прошло не так много времени с того момента, как они вошли, и изначально хмурое лицо юноши мигом преобразилось.

Не слишком ли он легко ей поддался?

Если в будущем он женится, властным мужем ему никогда не быть.

Сяо Дин покачал головой и поспешил догнать его.

– Это слова десятого молодого господина Нина? – спросил владелец Лю, выслушав отчет.

Работник кивнул с искрящимися глазами.

– Владелец, похоже, юная госпожа Цзюнь и молодой господин Нин неплохо ладят, – не выдержав, прошептал он. – Разве их семьи не враждовали?

Но теперь молодой господин Нин заботился о юной госпоже Цзюнь. Они уже несколько раз обедали вместе и даже выпивали. Можно сказать, стали близкими друзьями.

Понятно, когда мужчины проводили так время, но мужчина и женщина…

Владелец Лю пристально уставился на хмурого служащего.

– В какой момент ты вообще начал обращать внимание на столь несуразные вещи? – спросил он. – Какой же ты сплетник!

Тот пристыженно опустил голову и отошел назад.

– Нужно и правда найти кого-то, кто сможет вылечиться, – нахмурившись и покрутив бороду, сам себе сказал владелец Лю. – То есть, чтобы прославиться, юной госпоже Цзюнь обязательно придется найти неизлечимо больного, которому другие лекари помочь не могут. А еще, полагаю, важен не столько диагноз, сколько положение больного. Но как она собралась искать такого человека по всему городу?

Аристократы уже давно пользовались услугами знаменитых лекарей, некоторые из которых стали их семейными врачами. Кому вдруг может понадобиться такой лекарь с колокольчиком, как она? Кроме того, юная госпожа Цзюнь уже успела прославиться как жадный до денег врач, который привередлив в выборе пациентов.

Казалось, ее стремления невыполнимы, но она, судя по всему, вынашивала в голове план и была уверена в своих силах.

Как интересно.

Владелец Лю поднялся.

– Это никуда не годится. Я хочу лично во всем убедиться. Посмотрим, какую игру ведет эта удивительная женщина.

Глава 42

Очередная встреча в тесном переулке

Владелец Лю последовал за юной госпожой Цзюнь, которая уже долгое время бродила с Лю-эр по переулкам.

Влияние Ван Цао было очевидным. Куда бы Цзюлин ни пошла, она везде встречала настороженные взгляды, насмешки и недовольство.

– Она отказала в лечении больным, у которых денег нет!

– Заявила, что не каждый может воспользоваться ее услугами!

– Она правда так говорила? Неужели такая маленькая девочка может что-то сделать?

Суть лекарей с колокольчиком заключалась в помощи больным в отдаленных районах, где людям тяжело было обратиться к целителю. Кроме того, их услугами пользовались те, у кого не было денег на лечение. Больные принимали самые дешевые лекарства и платили целителям гроши. Постепенно врачи, оказывая такие услуги и подсовывая дешевые травы, накапливали неплохое состояние, в то время как больные покупали у них надежду на продление своего жалкого существования.

Однако Цзюнь Цзюлин не только не прислушалась к совету отправиться в сельскую местность, но еще и отказала в лечении тому, кто лично ее об этом попросил. Ее репутация окончательно разрушена.

– Любопытно было бы увидеть человека, который способен привлечь ее внимание.

– Что за намерения у нее в столь юном возрасте?

– Как она может говорить такое? Еще имеет наглость называть себя врачом!

Даже владелец Лю, который полжизни сталкивался с равнодушием и косыми взглядами, почувствовал себя немного неловко, услышав массовые обсуждения и ощутив враждебность. Но две девушки, идущие перед ним, совсем не испытывали никакого смущения.

Цзюнь Цзюлин была погружена в свои мысли и не обращала внимания на пустые разговоры окружающих. А раз ей все равно, то Лю-эр – тем более, она даже гордилась этим.

Вы, людишки, недостойны того, чтобы моя госпожа лечила вас! Сгорайте от зависти и дальше!

С такой точки зрения владелец Лю очень даже восхищался юной госпожой и ее служанкой.

Девушки быстро миновали переулок. Колокольчик в руках Цзюлин не замолкал, продолжая подрагивать точно в ритм. Монотонно, но ничуть не раздражительно.

Когда они попали в другой переулок, из каких-то дверей, смеясь и грубо выражаясь, вышло порядка восьми молодых людей.

Когда раздался смех, владелец Лю, глядевший на неторопливо идущую перед ним юную госпожу Цзюнь, внезапно остановился.

Эту компанию стоит избегать.

Переулок был небольшой, поэтому такое столпотворение из высоких и рослых мужчин заняло все и без того маленькое пространство.

Юноши стояли спиной к владельцу Лю. Он не узнал их, однако даже с такого ракурса молодые люди показались ему весьма крепкими. Как раз в тот момент, когда он остановился, юная госпожа Цзюнь внезапно погналась за юношами.

– Чжу Цзань! – выкрикнула она.

Чжу Цзань?

«Где я уже слышал это имя?» – подумал владелец Лю и увидел, что молодые люди остановились и обернулись на крик.

Но один из них даже не оглянулся, продолжая идти вперед.

– Чжу Цзань! – снова крикнула Цзюнь Цзюлин, подходя еще ближе.

Молодой человек по-прежнему шел без оглядки и, напротив, ускорил шаг.

Остановившиеся юноши посмотрели на девушку, а затем бросили многозначительные взгляды на их товарища. Некоторые из них рассмеялись.

Юная госпожа Цзюнь их пристальных взглядов не страшилась: она прошла прямо между ними и схватила молодого человека за руку.

– Эй! – подпрыгнул он, как кот, которого окатили ледяной водой. Отбросив ее руку, юноша повернул голову.

Владелец Лю разглядел его лицо, особенно красивое и яркое в погожий летний день, и мгновенно пришел в себя.

Несмотря на то что этот молодой человек приезжал в столицу редко, каждое его появление вызывало общественный резонанс, будь ему двенадцать лет или же двадцать два года.

Вот почему владелец Лю узнал его.

Сын гогуна, Чжу Цзань.

Но не встреча с Чжу Цзанем охладила его разум.

Сына гогуна судили все три инстанции, а император еще не вынес окончательного приговора. По идее, наследника Чжу должны были запереть либо в темнице Цзиньи-вэй, либо в Ревизионной палате. Однако, по правде говоря, никто не удивлялся, видя Чжу Цзаня, вальяжно гуляющего по улицам.

Он – сын гогуна, и то, что он вытворял, не удивляло уже никого.

Разум его охладило то, что юная госпожа Цзюнь и правда оказалась знакома с Чжу Цзанем.

Впрочем, не только Цзюнь Цзюлин знала молодого человека в лицо. Как и сам владелец Лю, многие жители столицы могли узнать его. Однако сам Чжу Цзань помнил далеко не каждого.

А вот эти двое точно знакомы. Юная госпожа Цзюнь узнала его, как и Чжу Цзань узнал ее.

Может, наследник Чжу и проигнорировал Цзюнь Цзюлин, однако для такого пожилого человека, как владелец Лю, это мало что значило. Наоборот, такое поведение еще больше подтверждало факт их знакомства. Иначе Чжу Цзаню не пришлось бы притворяться, что он якобы не слышит ее.

Смотри-ка, юная госпожа Цзюнь схватила за руку сына гогуна!

На такое осмелилась бы далеко не каждая девушка!

Глаза владельца Лю полезли на лоб.

Вы только взгляните! Наследник Чжу стряхнул ее руку, но вовсе не разозлился.

– Ты что делаешь? Руки не распускай! – крикнул Чжу Цзань, вытаращив глаза, и снова понизил голос: – Мы же не в Жунане!

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

– Почему ты здесь? – с улыбкой спросила она.

Пока они беседовали, подошли остальные молодые люди, с любопытством глядя на Цзюлин. Бледнолицый юноша с тонкими бровями положил руку на плечо Чжу Цзаня и одарил девушку улыбкой:

– Кто это? Представь нас.

Чжу Цзань сбросил с плеча его руку.

– Мы не знакомы, – ответил он.

– Незнакомый человек зовет тебя по имени, – улыбнулся молодой человек.

Чжу Цзань усмехнулся:

– Ничего не поделаешь, я привлекаю слишком много внимания.

Молодые люди рассмеялись.

Они веселились, но также успели обратить внимание на лицо Цзюнь Цзюлин, не выражавшее ни тени паники или смущения. Она даже смеялась вместе с ними.

Да они точно знакомы!

И девочка явно с характером.

Иначе смогла бы она так непринужденно вести себя с Чжу Цзанем?

– Юная госпожа! – закричала Лю-эр, последовав за ней.

Внимание молодых людей, конечно же, привлек пестрый флажок, который несла служанка.

– Специализируется на редких заболеваниях… эффективные методы лечения, кого угодно на ноги поставит… – прочитал бледнолицый юноша и снова удивленно посмотрел на девушку. Он заметил у нее в руках аптечку и колокольчик. – Ты… лекарь?

– Лекарь с колокольчиком, – улыбнувшись, поклонилась она.

Лекарь с колокольчиком?

Молодые люди, конечно же, знали, кто такие лекари с колокольчиком, и еще больше удивились.

– Юная госпожа, ты в самом деле врач!

– Какие болезни ты лечишь? – начали они спрашивать наперебой.

Вздохнув, владелец Лю вдруг что-то понял и удивился.

Выходит, человеком, которого искала юная госпожа Цзюнь и который мог бы помочь ей прославиться, был Чжу Цзань!

Столько дней ходила кругами только для того, чтобы встретиться с ним.

Владелец Лю невольно кивнул.

Ситуация с болезнью Ван Цао даже не шла ни в какое сравнение с вмешательством сыном гогуна.

Однако станет ли он помогать так же, как десятый молодой господин Нин?

Дослушав вопросы молодых людей, юная госпожа Цзюнь с улыбкой принялась по очереди им отвечать:

– Я врач.

– Могу распознать много болезней.

Молодые люди скептично посмотрели на нее.

– Сколько тебе лет? Разве можно стать опытным врачом в столь юном возрасте? – с улыбкой поинтересовался бледнолицый юноша.

Цзюнь Цзюлин усмехнулась:

– Может, я и молода, зато талантлива и умна.

Бледнолицый юноша не удержался от смеха, в то время как остальные тоже как-то странно рассмеялись.

– Неудивительно, что ты знакома с Чжу-эром, – улыбнувшись и кашлянув, молодой человек похлопал Чжу Цзаня по плечу. – Оказывается, ты человек с мозгами!

«Прозвучало как-то не очень хорошо», – поймал себя на мысли владелец Лю, однако даже не до конца понял, почему это пришло ему в голову.

Глава 43

Голову морочишь

У Чжу Цзаня лопнуло терпение.

– Идем дальше, что за чепуху вы несете?

Но молодые люди не двинулись с места, продолжая с интересом смотреть на Цзюнь Цзюлин.

– Послушай-ка, – немного подумав, начал загорелый юноша. – Последнее время у меня болит плечо. Можешь взглянуть, что с ним такое?

Прежде чем она успела ответить, Чжу Цзань сердито рявкнул:

– В смысле, что с ним такое? Ты просто упал, а теперь прикидываешься больным и несчастным? – сердито произнес он.

Молодые люди рассмеялись.

Цзюнь Цзюлин тоже прыснула.

– Правое плечо болит? – спросила она. – Днем не болит, зато ночью – да?

Как только Цзюлин договорила, молодой человек широко распахнул глаза и воскликнул:

– Верно! Как ты узнала?

– Я же лекарь, – улыбнулась Цзюлин и открыла аптечку. – Я сделаю тебе иглоукалывание и вдобавок дам еще пару лекарств.

Он и правда нуждался в лечении.

Неужели эта случайная встреча была спланирована Чжу Цзанем и Цзюнь Цзюлин?

Невозможно.

Несмотря на то что владелец Лю следовал приказу молодого господина Фана не вмешиваться в дела юной госпожи Цзюнь, он всегда внимательно наблюдал за ее окружением. Он никогда не замечал ее в компании Чжу Цзаня, не говоря уже о какой-либо договоренности между ними.

Скорее всего, это просто удачное стечение обстоятельств. Юная госпожа Цзюнь специально бродила по улицам ради встречи с ним, и вот, наконец, ей удалось осуществить задуманное.

Заметив, что эти двое знакомы, а Цзюнь Цзюлин и вовсе назвала себя лекарем с колокольчиком, товарищ Чжу Цзаня тут же сообщил о своем недомогании. Правда это или нет, но юная госпожа Цзюнь смогла хотя бы для видимости осмотреть его.

Чжу Цзань, будучи сыном гогуна, за время пребывания в столице завел много знакомств. Кроме того, в армии он пользовался большим уважением.

С появлением наследника Чжу юная госпожа Цзюнь мигом прославится!

Кто не знает наследника Чжу?

Владелец Лю с облегчением вздохнул. Конечно, у юной госпожи Цзюнь был какой-то план.

Молодой человек с больным плечом, услышав ответ Цзюнь Цзюлин, тут же загорелся желанием опробовать ее метод.

– Хорошо! – ответил он. Только юноша собрался отойти, как Чжу Цзань схватил его за руку и оттянул назад.

– Что же тут хорошего? – разозлился Чжу Цзань, глядя на Цзюнь Цзюлин. – Голову морочишь только.

После этих слов он развернулся и пошел прочь.

– Идемте.

Молодые люди остолбенели от удивления.

Он правда уходит или блефует?

Владелец Лю тоже замер. Хотел согласиться, но отказался?

– Вы идете? Если нет, то можете даже не искать меня, – донесся голос Чжу Цзаня.

Молодые люди многозначительно посмотрели на Цзюнь Цзюлин.

– Похоже, ты и правда провинилась перед ним, – произнес бледнолицый юноша, подмигнув юной госпоже Цзюнь. – Прости, мы не осмелимся его обижать!

Улыбнувшись, он зашагал за Чжу Цзанем.

Остальные, бросив взгляд на девушку, тоже поспешили за ними.

Владелец Лю не мог пошевелиться из-за охватившего его волнения, хоть юноши смотрели вовсе не на него.

Как такое могло случиться…

Выдал желаемое за действительное?

Впрочем, ничего удивительного. Чжу Цзань никогда не считался с чувствами других, будь то члены императорской семьи или простые люди. Он всегда руководствовался только своими желаниями.

Как неловко.

Лучше мне скрыться, чтобы в такой неприятной ситуации девочка не почувствовала себя еще более неловко.

Только владелец Лю собрался уйти, как услышал голос Цзюнь Цзюлин:

– Чжу Цзань, я открыла лечебницу! Название все то же!

Голос ее звучал мягко и радостно, без тени смущения.

Владелец Лю поднял голову. Удаляющиеся молодые люди тоже обернулись.

Девушка, улыбаясь, продолжала стоять на месте с таким видом, будто прощалась после приятной беседы.

– Какая интересная, – сказал бледнолицый юноша, схватив Чжу Цзаня за руку. – Как вы познакомились? Что она за человек? Почему игнорируешь ее?

Чжу Цзань, не поворачивая головы, продолжал идти вперед.

– Меня много кто знает, мне теперь на каждого внимание обращать?

Бледнолицый юноша, расправив плечи, обернулся на девушку, которая все еще не двинулась с места, а затем вновь посмотрел на Чжу Цзаня.

– Второй брат, не приходилось ли тебе терпеть неудачу от рук кое-кого? – улыбнулся он.

Чжу Цзань, неестественно усмехнувшись, отбросил его руку и ускорил шаг.

Улыбаясь, все последовали за ним, больше не оборачиваясь на девушку.

Цзюнь Цзюлин тоже отвела взгляд. Улыбка не сходила с ее лица.

– Юная госпожа Цзюнь, а кто это? – с любопытством спросила Лю-эр.

Служанка никогда не видела Чжу Цзаня, ведь она не ездила в Жунань и не сопровождала Цзюлин во время той прогулки в столице.

Цзюнь Цзюлин кратко поведала Лю-эр о Чжу Цзане. Конечно же, она рассказала лишь об их знакомстве и о случайной встрече в столице, опустив все детали. Этого вполне было достаточно, чтобы Лю-эр и испугалась, и обрадовалась, и разгневалась.

– Он очень грубо ведет себя с вами, – заключила она. – Юная госпожа, не обращайте больше на него внимания.

Даже если у Чжу Цзаня высокое положение, его плохого отношения к юной госпоже хватило для того, чтобы служанка не прониклась к нему симпатией.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Чжу Цзань неподобающе вел себя с юной госпожой Цзюнь, грубил и совершенно не собирался заводить с ней дружбу. Он просто хотел остаться для нее чужаком.

Но он неплохо относился к принцессе Цзюлин. По крайней мере, прошел тернистый путь, чтобы возложить цветок на ее могилу.

Когда она была жива, много людей хотело дарить ей цветы.

А тот, кто возложил цветы уже после ее смерти, стал особенно дорог.

Сдержать обещание, данное живому человеку, несложно. Каждый готов пойти на такой шаг, ибо не хотел осрамиться перед другими. А вот сдерживать обещание перед мертвецом – неразумно и бессмысленно.

Чжу Цзаня можно было даже назвать достойным человеком, пусть он и не всегда вел себя соответствующе.

– Все с ним нормально, – вздохнула она.

Владелец Лю подошел ближе. Часть фразы он понял, а часть – нет.

Сын гогуна нечасто бывал в столице, но о нем была наслышана вся округа. Молодого человека отличали благородное происхождение, прекрасные природные данные и привлекательная внешность. Он пользовался огромной популярностью среди девушек. А дерзкие женщины с северных земель по большей части были неудержимы. Поговаривают, некоторые из них даже вешались из-за Чжу Цзаня.

Для таких девушек вообще не столь важно, чем молодой человек занимается. Для них он и так идеален.

Женщины всегда так неразумны.

Несмотря на все это, владельцу Лю следовало кое о чем ей напомнить.

– Юная госпожа Цзюнь, вы хотите попросить помощи у сына гогуна? – прямо спросил владелец Лю.

– Какой еще помощи? – озадаченно спросила Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, я понимаю, что вы рассчитываете на молниеносный успех, но боюсь, с наследником Чжу эта идея обречена на провал, – ответил владелец Лю.

Поначалу он рассчитывал на их дружеские взаимоотношения, но, увидев Чжу Цзаня, понял, что тот предпочел держаться подальше.

Девушки часто поступали необдуманно. Они думали, что только из-за милой внешности могут получить все, чего душа пожелает, но это полнейшее заблуждение.

Такой человек, как Чжу Цзань, не ведется на подобные вещи и не позволит собой манипулировать. Может, Залу Цзюлин и вовсе придется закрыться.

Услышав слова владельца Лю, девушка все поняла и улыбнулась.

– Мне не нужна его помощь, – покачала она головой. – Как он вообще может помочь в моем деле?

Почему ее слова так и сквозили пренебрежением к наследнику Чжу?

Нахмурившись, владелец Лю еще больше запутался. Не успел он заговорить, как заметил серьезное выражение лица юной госпожи Цзюнь.

– Тот, кого я ждала, уже здесь, – заявила она.

Так она правда кого-то ждала?

Ошеломленный, владелец Лю проследил за взглядом Цзюнь Цзюлин и заметил нескольких женщин.

Среди них была красивая женщина лет тридцати в сопровождении трех служанок, которые несли много больших свертков. Похоже, она только что совершила покупки, на ее лице играла улыбка. Женщина явно пребывала в хорошем расположении духа.

Кто это?

Юная госпожа Цзюнь ее ждала? Неужели это какая-то влиятельная персона? Нет, невозможно. Я знаю всех влиятельных людей.

Да и женщина, похоже, вовсе не больна.

Владелец Лю был озадачен, а Цзюнь Цзюлин уже повела Лю-эр навстречу женщине.

Колокольчик издал чистый и приятный звон.

Это привлекло внимание женщины и ее сопровождения. Они подняли головы. Цзюнь Цзюлин уже собиралась пройти мимо, однако, бросив взгляд, остановилась, отошла назад и встала прямо перед незнакомкой.

– Госпожа, – тихо произнесла Цзюлин. – Думаю, на вас дурной знак.

Ничего себе!

Глаза владельца Лю чуть не вылезли из орбит.

Что за бред! Ты забыла, какие услуги оказываешь?

Он бросил взгляд на флажок в руках Лю-эр. Ошибки быть не могло, там все так же написано об эффективных методах лечения редких заболеваний. Ни слова про предсказывание удачи, вычисление несчастий и избавление от трудностей.

Какой еще дурной знак?

Глава 44

Она больная

И владелец Лю, и женщина вздрогнули от удивления.

Незнакомка и ее служанки обратили внимание на внешний вид юной госпожи Цзюнь и прекрасно поняли, чем она занимается. Хотя лекарь с колокольчиком в лице молодой особы вызывал недоумение, это еще было приемлемо.

Они могли бы смириться с тем, что какая-то девушка преградила им путь. Однако лекари с колокольчиками приравнивались чуть ли не к попрошайкам. Им всегда приходилось что-то выдумывать, дабы получить желаемое.

Но никто и подумать не мог, что девушка не лекарства предложит, а заявит о дурном знаке.

Дурной знак.

Теперь и лекари с колокольчиками начинают знакомство так же, как гадалки?

Застигнутая врасплох женщина сначала растерялась, но быстро пришла в себя и гневно плюнула:

– Тьфу! Смотреть жалко.

Служанки же сердито оттолкнули юную госпожу Цзюнь.

– Кыш, пошла вон отсюда! – прикрикнули они.

Лю-эр закинула флажок на спину и преградила им путь.

– Вы что делаете? Если моя госпожа сказала о дурном знаке, значит, это не шутки! – крикнула она, вскинув брови.

В жизни не видели такой свирепой служанки! Женщины опешили и какое-то время не двигались.

Цзюнь Цзюлин не упустила возможности и с улыбкой поклонилась, оттаскивая за собой Лю-эр.

– Госпожа, я врач из Зала Цзюлин. На мой взгляд, ваше лицо выдает меланхолию, у вас потемневшее межбровье и вялая походка. Уверена, вы уже несколько ночей страдаете от бессонницы. Также у вас повышенная тревожность, – прошептала она. – Ваше тело этого не выдержит. Очень дурной знак.

Услышав такое, служанки пришли в себя. Недоумения на их лицах прибавилось.

– Что за чушь ты несешь? – выпалили они.

Владелец Лю тоже покачал головой. Гадание чем-то напоминало действия лекарей с колокольчиками. Врачу нужно осмотреть, прослушать, опросить и прощупать пульс больного. Гадалки проделывали то же самое. Все это делалось ради того, чтобы понять, являлся ли человек их потенциальной жертвой. Они внимательно изучали его внешность, намеками справлялись о его тревогах и немедленно реагировали при необходимости. Только зная, какие мысли и чувства терзают человека, можно понять, как действовать дальше.

Женщина, очевидно, с виду бодра и энергична, а также пребывает в отличном настроении. Юная госпожа Цзюнь, почему же вы молчите?

Незнакомка и в самом деле улыбнулась, покачав головой.

– Ладно, ладно, я не опущусь до уровня этого дитя, – промолвила она, махнув служанке рукой. – Дайте ей два цяня и отпустите.

Служанка, как и было велено, достала немного денег и всучила их Лю-эр.

– В следующий раз просто попроси денег и скажи что-нибудь приятное, – сердито бросила она.

Лю-эр тут же снова захотелось накричать на нее, но Цзюнь Цзюлин удержала ее и покачала головой.

Женщина проигнорировала ее и ушла вперед.

– Госпожа, раз не хотите лечиться, будь по-вашему. Однако, если желаете спокойно провести несколько ночей, рассыпьте возле порога сосновые иглы, чтобы оно не смогло войти, – сказала Цзюлин.

Услышав такое средь бела дня, владелец Лю задрожал.

Это угроза или проклятие?

Как-то пугающе.

Служанки еще больше пришли в бешенство.

– Что ты такое говоришь? – крикнули они.

Больше Цзюнь Цзюлин не обращала на них внимания. Слегка поклонившись, она повернулась и пошла вперед, продолжая трясти колокольчиком.

Вздернув кончик носа, Лю-эр взмахнула флажком и последовала за Цзюлин.

Покачав головой, владелец Лю прошел мимо женщины и ее сопровождения. Служанки все еще указывали на юную госпожу Цзюнь и бранились:

– Откуда она взялась?

– Какая жалкая.

– О Небеса, теперь даже дети всех обманывают.

– Она упомянула какой-то Зал Цзюлин. Что это такое?

Владелец Лю, склонив голову набок, ускорился, чтобы его не узнали и не втянули в случившееся.

– Довольно, – бросила женщина. – Возвращаемся.

Звон колокольчика скрылся где-то в переулке. Владелец Лю обернулся и увидел женщину, которая, тоже оглянувшись, смотрела куда-то с задумчивым видом.

Ладно, пора вернуться в Зал Цзюлин. Должно быть, меня уже ищут.

Владелец Лю покачал головой и поспешил обратно.

– Юная госпожа Цзюнь, что это было?

К счастью, после инцидента Цзюнь Цзюлин сразу вернулась в лечебницу.

Владелец Лю, больше не прячась, перешел прямо к делу.

– Очевидно же! Она та самая тяжелобольная, которую я ищу, – пояснила Цзюлин.

– Получается, вы столько дней бродили по столице только ради нее? – спросил владелец Лю.

Юная госпожа Цзюнь снова покачала головой:

– Точнее, ради таких больных, как она.

Таких как она?

Владелец Лю выдохнул.

– Юная госпожа Цзюнь, при всем уважении, – начал он, – вы собираетесь обманывать людей?

Что он имеет в виду?

Лю-эр тут же вытаращила глаза.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и поставила чашку на стол.

– Владелец Лю, какой еще обман?

– Тогда что это? Откуда вдруг взялись удача, несчастье, демоны, божества…

– Сомнение порождает демонов, разум – это божество, – пояснила Цзюлин. – Болезнь приводит к помутнению рассудка. Ци ослабевает, впуская злых духов. А иначе почему люди говорят, что слабый человек чаще всего подвергается влиянию всякой нечисти? Тело ослабевает, силы его покидают, а мысли начинают путаться.

Владелец Лю опешил.

– То есть вы хотите сказать, что эта женщина в самом деле нездорова? – спросил он.

– Именно так, – ответила Цзюлин.

Владелец Лю, задумавшись, пытался вспомнить внешний вид женщины и ее поведение.

– Почему же я ничего не увидел? – не мог не добавить он.

– Потому что я лекарь, а вы – нет, – с улыбкой сказала Цзюнь Цзюлин.

Настолько исчерпывающий ответ, что и не поспоришь.

Владелец Лю потерял дар речи.

– Разумеется, я заметила, что она отличается от других. Иначе зачем бы мне бродить тут целями днями, наблюдая за столькими людьми, и просто так останавливать ее? – продолжила девушка.

Звучит разумно.

– Но больна – это больна. Почему вы заговорили про дурной знак? – спросил владелец Лю. – Не слишком ли это сурово?

– Болезнь, смерть. Все это дурные знаки, – серьезно ответила она.

Владелец Лю понимал, что она говорит неправду.

И у кого она научилась такой непорядочности?

Старый господин Цзюнь был потомственным лекарем и очень серьезно подходил к своему делу, а Цзюнь Инвэнь стал мудрым чиновником.

В кого же юная госпожа Цзюнь такая? Выглядела мягкой и серьезной, но выдавала такую чепуху.

А раз она болтала глупости, значит, не хотела называть ему истинную причину.

Владелец Лю уже не ребенок. Он знал, о чем можно и нельзя спрашивать, а также умел вовремя остановиться.

– Однако, юная госпожа Цзюнь, – продолжил он, – вы говорите мне, что я должен все понимать, но им-то откуда это знать? Даже если вы им скажете, вам никто свое здоровье не доверит.

Цзюнь Цзюлин хмыкнула:

– Она – доверит.

Настолько уверена?

– Почему? – не удержался от вопроса владелец Лю.

– Потому что она больна.

«Я тоже болен, – подумал он. – Лучше бы не спрашивал».

Глава 45

Сердечный врач

Заметив, каким озадаченным уходил владелец Лю, Цзюнь Цзюлин не придала этому особого значения.

Конечно, она понимала, о чем он думает.

Но ей было нечего добавить. Та женщина ведь и правда нездорова.

– Душевная боль.

Мужчина стоял за углом и выглядывал наружу.

– Эта женщина страдает от душевной боли.

Держа в руках засахаренный боярышник, Цзюлин тоже попыталась выглянуть из-за угла. Однако не успела она это сделать, как учитель оттянул ее своей большой рукой.

– Шпионить нужно молча, иначе твою башку кто-нибудь да увидит.

К чему так утрировать?

Разве учитель сам не высовывался?

Она безжалостно надкусила засахаренный боярышник.

Из-за того, что тигр загрыз в горах их коня, учитель остановился в городе, чтобы подзаработать. Однако прошло уже достаточно времени, а он так и не сделал ничего полезного.

– Что ты имеешь в виду? Не думай, что все дела делаются одним махом. Тщательная подготовка – вот залог успеха, – уверял он.

Стоя в тени, она смотрела на высокого и худого мужчину, чье лицо в солнечных лучах казалось размытым.

– Когда ты покупала боярышник, слышала, что они говорили о вон той женщине?

А она вовсе не хотела покупать никакой боярышник! В конце концов, сколько ей уже лет?

Это он заставил ее притвориться маленьким ребенком! Учитель потащил ее на рынок, чтобы понаблюдать за обстановкой, и случайно наступил ей на ногу, да так, что она закричала. Потом он оклеветал ее, заявив, что она – ребенок, доставляющий неприятности, и купил ей засахаренный боярышник в качестве утешения.

Цзюлин затаила такую обиду, что ей было совершенно не до сплетен.

– Не стоит недооценивать сплетниц. Они все знают и очень дальновидны.

Неужели?

Она, откусывая кусочек боярышника, наблюдала, как мужчина достает флажок и колокольчик.

– Эта женщина каждый день принимает лекарства, но ее состояние так и не улучшилось. На рынке кто-то сказал, что она стала такой с того самого дня, как умерла ее свекровь… А еще поговаривают, что при жизни свекровь с ней плохо обращалась… По идее, она должна радоваться, что та скончалась.

Что за бредовое умозаключение?

Учитель забрал у нее боярышник и сунул в руки флажок.

– В смысле, бредовое? Боль от прикосновений, слезы от боли, ненависть к жестокому обращению и улыбка, когда ты счастлив, – все это совершенно естественно. Когда кто-то дает тебе пощечину, в глубине души ты испытываешь ненависть. Даже если улыбаешься и говоришь, что все в порядке, на самом деле это не так. Прощать непрощаемое свойственно только Будде.

На улице раздался резкий звон колокольчика. Цзюлин последовала за учителем, с большой неохотой держа в руках флажок.

Она подняла взгляд на слова, написанные на нем:

«Специализация на редких заболеваниях, эффективные методы лечения, кого угодно на ноги поставим».

Она не понимала, почему искусный врачеватель Чжан, на чье имя народ бурно реагировал и стекался, как пчелиный рой, таскал этот флажок, стал лекарем с колокольчиком и исцелял людей, которые смотрели на него косо и с презрением?

– Деньги в обмен на известность. Легко, но утомляет… Как же удобно быть богатым и знаменитым. Столько забот исчезает.

В чем смысл? Не понимаю.

В любом случае он всегда оказывался прав.

Она бросила взгляд на трясущего колокольчиком учителя, на которого падали лучи заходящего солнца. Вдруг он остановился перед женщиной.

– Сестрица, по-моему, на вас дурной знак, – сурово сказал он.

Дурной знак?

Врач во время осмотра увидел дурной знак?

– Сестрица, можете не верить, но вас уже много лет преследует злой дух, поэтому вы так долго болеете.

Чего?

Она с изумлением посмотрела на мутного мужчину.

Лекарь с колокольчиком? Разве это не мошенничество?

– Некоторые болезни лечатся только обманом, – серьезно заявил он, повернув голову. – Запомни.

Для чего ей это запоминать?

Ей не хотелось никого обманывать. Она всего-навсего хотела вылечить своего отца.

Вспомнив об этом, юная госпожа Цзюнь глубоко вздохнула.

Не ожидала, что мне придется так поступать.

Но, несмотря на то что отца больше нет, она все равно считала, что делает все ради него.

Это заболевание не столько физическое, сколько душевное, вызванное обидой и несправедливостью.

Просто продолжу исцелять.

– Юная госпожа, юная госпожа, а дальше? – прервала ее размышления Лю-эр. – Неужели в нее и правда вселился злой дух?

Ночь обещала быть спокойной. Цзюлин с большой охотой поведала Лю-эр о причинах ее сегодняшнего поведения. Конечно же, она сделала вид, что болезнь той женщины – случай, описанный в книге.

– Конечно же нет, – ответила Цзюлин, откидываясь на кровати и легко размахивая веером. – Она правда душевнобольная. После смерти свекрови ей постоянно снилось, что та заходит в дом посреди ночи.

Лю-эр вздрогнула от испуга, запрыгнула на кровать и в страхе посмотрела в открытое окно. Отсюда открывался прекрасный вид на ночные огни столицы.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и хлопнула веером.

– Все из-за того, что она поссорилась со свекровью перед ее смертью. Женщина много лет таила обиду, в какой-то момент не сдержалась и в ответ обругала ее. Она тайно прокляла ее, и та по воле случая в самом деле скончалась. Свекровь отправилась за водой и, потеряв равновесие, утонула в колодце.

Неожиданно Лю-эр прозрела:

– А, поэтому она и подумала, что накликала на нее смерть.

– Да. Свекровь всю жизнь ее угнетала, но даже после ее смерти эту женщину преследовало чувство страха и вины. Вот почему ее одолевали тревожность и чрезмерная подозрительность, а ночью ей снилось то, о чем она грезила днем. Поэтому ей было страшно, – продолжила Цзюлин.

Лю-эр кивнула.

– А что же произошло потом? – с нетерпением спросила она, передав Цзюлин веер. – Как это лечить?

Юная госпожа Цзюнь немного горько улыбнулась.

Учитель! Прочитав священные писания, он велел той женщине воспользоваться случаем и разбить мемориальную табличку свекрови. Она не стала упускать возможность и разревелась, обвиняя и порицая себя во всех проступках прямо на глазах у соседей. Женщина с болью рассказала о своем непочтительном отношении к свекрови и о том, что при жизни не заботилась о ней должным образом. После ее смерти она повредила мемориальную дощечку и наконец-то смогла высказать все то, что накопилось у нее за долгие годы и что боялась рассказать всему миру.

Старушка скончалась много лет тому назад, и все прекрасно знали о ее плохом отношении к невестке. Поэтому, когда женщина говорила о ней что-то нехорошее, никто не придавал этому значения. Все старались утешить ее, даже муж давно простил.

Когда женщина выплакалась, у нее словно камень с души свалился. Учитель смешал для нее пепел благовоний с водой [21] и взял с нее сто таэлей серебра. Ко всеобщему удивлению, так он невероятно быстро разбогател, поэтому они с ученицей зажили безбедной жизнью, ни в чем себе не отказывая.

Как же бесстыдно она себя чувствовала тогда.

– Почему? Я кого-то ограбил? Что-то украл? – недовольно спрашивал учитель.

Не грабил и не крал, но ведь обманул!

– Кто обманул? Разве я не вылечил их? – беззаботно и самодовольно говорил он. – В мире полно разных людей и существует немало различных заболеваний. Поэтому, безусловно, есть и множество методов их лечения.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на прикроватный фонарик. Образ учителя постепенно растворился.

Если бы учитель был жив, помог бы он ей?

Подумав об этом, она снова улыбнулась.

Учитель! Он даже сбежал, опасаясь неприятностей, которые могли возникнуть из-за лечения ее отца. Если бы учитель был жив, то сбежал бы далеко-далеко и никогда бы не позволил ей разыскать себя.

– Юная госпожа, именно это и произошло с той женщиной, которую мы встретили сегодня? Она придет к нам завтра? – с любопытством спросила Лю-эр.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Вот завтра об этом и поговорим, – ответила она и легла. – Я устала.

Лю-эр вскочила с кровати, опустила полог и увидела, что юная госпожа лежит лицом вниз и не двигается.

Совсем утомилась.

Лю-эр на цыпочках потушила свет и вышла из комнаты.

В помещении стояла кромешная тьма. Видневшаяся в окне столица блистала так, словно звезды снизошли к простым людям.

Цзюнь Цзюлин лежала неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Из ее глаз медленно катились слезы.

Ну и что с того, что учитель не помогал и игнорировал ее?

Если бы он только был жив…

Только когда он умер и в мир иной отправилась она сама, Цзюлин поняла, насколько ценны те знания, которые он ей дал.

Постепенно ночь погрузилась в тишину.

На другом конце города кто-то, пробудившись от крепкого сна, неожиданно подскочил с постели. Внезапные движения перепугали служанку.

Когда она с фонарем вошла в комнату, то увидела молодого человека, стоявшего перед вешалкой с одеждой.

– Наследник Чжу? – поспешно обратилась служанка, потушив фонарь. – Что такое?

Чжу Цзань быстро накинул на себя летние одежды, прикрывая несколько шрамов на груди.

– Я пошел, – ответил он.

Так поздно? Все уже спят, куда он собрался?

Пока служанка обдумывала эти вопросы, Чжу Цзань уже вылетел на улицу и растворился в потемках.

Глава 46

Ночные подозрения

Посреди ночи в жилище дворцовой стражи загорелся свет. Раздался какой-то гомон. Шум за пределами императорского дворца привлек внимание большого количества охраны, однако уже вскоре все затихло. Не до конца осознав, что именно произошло, стражники разошлись.

Свет постепенно погас, за исключением одной комнаты, где с зажженными фонарями собрались люди.

– Наследник Чжу, я в порядке, – глядя на Чжу Цзаня, уверял загорелый юноша.

Его, очевидно, резко разбудили. Он стоял в одних штанах и не понимал, что происходит.

Проигнорировав его, Чжу Цзань обратился к стоявшему сзади человеку:

– Ты. Покажи ему.

Позади стояли двое мужчин в одних лишь нижних одеждах. Первый – среднего возраста, второй – пожилой. Судя по недовольным лицам, их, очевидно, тоже резко пробудили ото сна.

Они оба держали в руках аптечки. Услышав приказ, мужчины вышли вперед.

– Молодому господину нездоровится? – спросили они, осматривая его.

Юноша беспомощно улыбнулся.

– Да все у меня в порядке!

– Чжан Баотан, ты же говорил, у тебя болит плечо? – напомнил Чжу Цзань.

Молодой человек по имени Чжан Баотан, пораженный, тут же улыбнулся:

– Наследник Чжу, ты запомнил.

Сегодня днем он и правда заикнулся об этом, но и подумать не мог, что Чжу Цзань посреди ночи заявится к нему с лекарями. Он не знал даже, что сказать.

– Наследник Чжу, ты так добр ко мне, – искренне произнес он.

Чжу Цзань почувствовал себя немного неловко, а на его лице появилось брезгливое выражение.

– Разве не я тебя опрокинул? – спросил он. – В конце концов вина возложена на меня, жду заслуженного наказания.

Чжан Баотан искренне улыбнулся.

Услышав его слова, оба лекаря посмотрели на предплечье юноши. Потирая ушибленное место, Чжан Баотан скривился от боли.

– Вот здесь немного побаливает.

Врачи осторожно потерли его предплечье и спросили, когда и как давно оно начало его беспокоить. Узнав, что травму он получил во время тренировочного боя с Чжу Цзанем, врачи сердито отошли в сторону.

– Простое растяжение связок из-за падения, – заключили они. – Если боитесь боли, примите лекарство, чтобы активизировать кровообращение и растворить застой крови. Если же не лечить, то ничего страшного не случится.

Про «боязнь боли» они явно упомянули с некоторым укором, выражая свое недовольство.

Разве настоящий мужчина боится боли? Чжан Баотан покачал головой:

– Уже не болит.

– Нет, ну вы посмотрите на него, – вякнул Чжу Цзань, недовольно уставившись на лекарей. – Вы уверены, что все в порядке?

Неужели до сих пор определиться не могут?

Кто здесь врач, ты или мы? Пусть ты и наследник, нельзя так помыкать людьми!

Лекари из последних сил сдерживали свой пылающий гнев. Их вытащили среди глубокой ночи, как они думали, из-за серьезного заболевания. А в итоге им пришлось иметь дело с крепким и здоровым молодым человеком, который всего лишь упал!

Они же не хрупкие глиняные куклы. Что с ними не так? Мы уверены, что все в порядке.

Посмотрев на Чжу Цзаня и окинув взглядом юношу, который сгорал со стыда, лекари мысленно усмехнулись.

Неудивительно, почему сын гогуна в свои двадцать с лишним лет до сих пор так и не женился. У него с самого начала совершенно иные увлечения.

– Наследник Чжу, мы не совсем уверены в своих знаниях, поэтому не можем точно определить, в чем проблема. Если вас это не устраивает, пожалуйста, обратитесь к кому-нибудь умнее нас, – равнодушно ответили они.

Чжу Цзань, стоя с серьезным видом, хотел что-то возразить, но Чжан Баотан вдруг подскочил и постарался все уладить.

– Второй брат, я правда в порядке! – искренне сказал он и снова поблагодарил врачей, после чего попросил солдата заплатить им и сопроводить обратно.

Расслабившись, лекари удалились.

– Ты уверен, что в порядке? – снова спросил Чжу Цзань.

– Я правда в норме! Сказал просто, не подумав… – ответил Чжан Баотан и замер.

Та девушка назвала себя врачом и, очевидно, была знакома с Чжу Цзанем.

Поэтому он просто хотел ее уважить и ляпнул про больное плечо, не подумав.

А она тогда сказала…

«У тебя правое плечо болит? Я сделаю тебе иглоукалывание и вдобавок дам еще пару лекарств».

Девушка сказала, что дискомфорт в его плече вызван болезнью.

Поэтому…

Чжан Баотан внезапно бросил взгляд на Чжу Цзаня:

– Наследник Чжу, настолько прекрасные медицинские навыки у той юной госпожи?

Чжу Цзань фыркнул.

Прекрасные… Этого нельзя отрицать, однако…

– Тебе незачем об этом знать, – нахмурившись ответил он. – Она непорядочный человек.

Непорядочный человек?

Та девушка?

Похоже, наследник Чжу и правда хорошо с ней знаком.

Чжан Баотан хотел задать ему вопрос, но Чжу Цзань уже закатал рукава и пошел на выход.

– Спи, – бросил он, уходя за дверь.

* * *

Темное время суток близилось к концу. Даже далекий ночной рынок постепенно терял свою яркость и становился менее заметным.

Город все еще глубоко спал. В потемках возникла чья-то тихо крадущаяся тень и остановилась прямо перед дверью.

Вдруг зажегся маленький огонек, осветив табличку с названием. Свет мелькнул лишь на мгновение, не успев даже озарить лицо незваного гостя.

Отступив на несколько шагов, силуэт растворился в темноте.

Внезапно в душную летнюю ночь подул ветер. Он коснулся ветвей высоких деревьев, вызвав шелест листьев. Затем раздался стук.

Листва колыхнулась и потянулась к открытому окну на третьем этаже. Человеческая фигура, как кошка, прыгнула с дерева прямо в окно и, выгнувшись, тут же схватилась за подоконник.

Казалось, ночь снова погрузилась в тишину.

На востоке занималась заря, и теперь можно было разглядеть очертания кровати возле окна.

Сквозь тонкий шифоновый полог смутно виднелась лежавшая на боку девушка.

– Эй! – тихо пошипел силуэт у окна. – Очнись!

А девушка, казалось, спала крепким беспробудным сном и даже не шевелилась.

Незнакомец наклонил голову и осторожно шевельнул плечом: что-то кольнуло его, но он не понял, что именно.

– Не дергайся, – произнесла девушка глухим голосом, едва пробудившись. – Не пытайся применить против меня свои уловки, мое тайное оружие успеет нанести удар раньше.

Чжу Цзань и правда замер и воскликнул:

– Какая же ты коварная! Даже во время сна умудрилась расставить такие подлые ловушки!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Так почему наследник Чжу, столь благородный муж, залез в мое окно посреди ночи? – спросила она.

Цзюлин говорила с ним, продолжая неподвижно лежать в постели.

Чжу Цзань саркастично рассмеялся.

– Да я просто мимо проходил!

Юная госпожа Цзюнь молча улыбнулась. Медленно усевшись на кровати, она раздвинула полог.

– Вот так совпадение. Чаю не хочешь?

– Ладно, ладно! – сердито бросил Чжу Цзань. – Убери уже эти свои мерзопакостные штучки! Я пришел спросить тебя кое о чем.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась, встала и двинулась к окну.

Хотя девушка находилась совсем близко, шла она медленно, передвигаясь постоянно то вперед, то назад, шагая то вправо, то влево.

В этот момент небо стало еще светлее. Солнечные лучи щедро разлились по земле, делая видимыми серебряные и золотые нити, натянутые по комнате.

Цзюнь Цзюлин постепенно подходила ближе.

Чжу Цзань закатил глаза.

Она в собственном доме расставила такие ловушки, что даже сама передвигается с особой осторожностью.

Какой же непорядочный человек.

– Не надо так. Я ведь травница, сбор лекарств связан с определенными рисками, – мягко пояснила Цзюлин, глядя на гостя. – Наследник Чжу, ты ведь знаешь, я не могу допустить оплошности.

Травница.

Чжу Цзань саркастично рассмеялся.

– Ладно, присядь, – предложила она, убрав нити и указав на стулья рядом с собой.

Чжу Цзань недовольно спрыгнул с окна, однако приземлился на пол совершенно бесшумно.

Но не сел.

– У моего приятеля болит плечо, он правда болен? – прямо спросил юноша.

Так все из-за этого!

– Конечно. Я лекарь, у меня нет причин лгать, – ответила Цзюлин.

Чжу Цзань усмехнулся.

– Нет причин лгать? – повторил он. – Ты тогда от боли в горле дала мне ветку пожевать. Что же это было?

Пожевать ветку.

Когда они впервые встретились в тех необитаемых горах, то, продолжая держать ухо востро, все равно протянули друг другу руку помощи. Один помог ей спуститься с горы, а другая дала ему пожевать ветку.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

Глава 47

Забавное дело

Чжу Цзань холодно уставился на нее.

– Весело тебе? – спросил он. – Ты однажды уже соврала мне о болезни.

Девушка перестала смеяться.

– Ты несколько дней пробыл в горах и питался как попало, а в горле у тебя пересохло. Если бы ты болтал без умолку, оно бы заболело, – парировала она. – Я дала тебе ветку, чтобы ты меньше говорил и как можно больше слюны увлажняло твое горло, отчего ему стало бы куда легче. То было вовсе не лекарство.

Цзюлин снова рассмеялась, не став дожидаться его ответа.

Чжу Цзань холодно уставился на нее.

Юная госпожа с улыбкой посмотрела вверх, прикрыла рот рукой и попыталась сдержать смех.

– Боль в плече твоего друга вызвана не ушибом, – продолжила она. – Причина в простуде с кашлем. Его легкие повреждены. Можешь спросить у него, не промок ли он недавно под дождем. Именно это и стало причиной недуга.

Чжу Цзань по-прежнему молча пялился на нее.

– Сейчас он молод и полон сил. Если примет лекарство, активизирующее кровообращение и рассеивающее застой крови, а также наложит несколько пластырей, недомогание уменьшится. Однако ближе к старости из-за накопившейся боли рука у него отнимется, – добавила Цзюлин.

Фыркнув, Чжу Цзань оглядел ее с ног до головы.

– Сколько ты хочешь? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин поджала губы и улыбнулась.

– Изначально я думала не взимать плату.

– Хочешь обменять на божественный цветок? – Чжу Цзань попытался подобрать правильные слова.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась.

Какой сообразительный.

– Только божественного цветка уже нет… – сказала она.

Чжу Цзань перебил ее.

– Я перед тобой в долгу, – заявил он, скрестив руки. – Как будто то божественное растение одно-единственное на весь мир. Я просто найду тебе другое.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Хорошо, – немного подумав, ответила она. – Так ты и принцесса Цзюлин…

Чжу Цзань поднял руку, прервав ее слова.

– Юная госпожа Цзюнь. Мне неинтересно, зачем ты приехала в столицу. Когда-то мы с тобой заключили сделку, но это в прошлом. Мы уже в расчете, а теперь и вовсе чужие друг другу люди. Сейчас я пришел к тебе за медицинской помощью, так что нет нужды затрагивать посторонние темы.

Он вовсе не шутил. В тусклых солнечных лучах лицо молодого человека выглядело серьезным. Исчезла его шутливая и дурашливая натура, осталась только отчужденность.

Цзюлин улыбнулась.

– Хорошо. Днем меня дома не будет. Ты завтра…

Начав говорить, она взглянула на небо: уже рассвело.

– Приведи его сегодня ближе к вечеру, сделаю ему иглоукалывание, – сказала она. – Сейчас я дам тебе лекарство, передай ему, пусть примет.

Чжу Цзань смотрел на нее, не двигаясь с места.

– Мне надо переодеться. Здесь подождешь или все же внизу? – спросила Цзюлин, направляясь в уборную.

Только сейчас Чжу Цзань понял, что девушка все это время стояла в неглиже.

Он что-то буркнул и закинул ногу на подоконник, затем оглянулся и увидел, что девушка уже ушла в ванную.

Ни стыда ни совести! Собралась переодеваться перед мужчиной, еще и предложила подождать ее здесь! Тц, тц, тц.

И в самом деле непорядочная!

Он выпрыгнул в окно, ухватился за ветку и, пару раз качнувшись, приземлился точно на ноги.

Чжу Цзань задрал голову, посмотрел наверх и поймал себя на мысли, что такое большое дерево так и напрашивается на то, чтобы по нему залазили в дом. Похоже, она не глупа.

Вдруг стало совсем светло. В такое время уже было пора вставать.

Молодой человек глянул по сторонам и заметил во дворе деревянный столб, очевидно используемый для тренировок.

Травница.

Чжу Цзань снова что-то буркнул.

Травница, которая всегда носит с собой секретное оружие и расставляет ловушки перед сном. Вот же пройдоха.

Шагнув вперед, он ударил по столбу.

Сегодня юная госпожа встала слишком рано.

Лю-эр, спавшая на втором этаже, перевернулась на другой бок, что-то пробормотала и, как обычно, снова заснула.

После утренней тренировки юная госпожа Цзюнь шла умываться и причесываться и только потом переодеваться. К этому моменту Лю-эр уже успевала приготовить завтрак.

Пока Чжу Цзань заканчивал восемнадцать форм Тайцзи-цигуна [22], к нему как раз спустилась Цзюнь Цзюлин.

– Как тебе мой столб? – с улыбкой спросила она.

– Так себе, – ответил Чжу Цзань, ударив по столбу, а после последовал за девушкой во двор.

По улицам начинали прогуливаться люди. Когда продавцы ночных рынков только возвращались домой, двое работников как раз прибыли в Зал Цзюлин.

Хотя изначально владелец Лю предоставил им здесь жилье, чтобы они присматривали за лечебницей, юная госпожа Цзюнь сказала, что в этом нет необходимости. Поэтому работники тут не жили и каждый день приходили пораньше, чтобы прибраться.

Работа несложная, но эти двое все равно выглядели недовольными.

– Какой толк в такой простой работенке. Мы просто прохлаждаемся здесь и в любой момент станем бесполезными, когда им больше не понадобится открывать и закрывать двери.

– Вот-вот! Ты не видел, но Су Ба, который прибыл вместе с нами, несколько дней назад перевели работать к управляющему Хуану!

– Управляющий Хуан! Неужто он теперь может стать разъездным посредником?

– Ага! У него есть все шансы получить повышение в будущем.

С завистью беседуя об этом, один из них достал ключи, чтобы открыть дверь. Это можно было сделать как изнутри, так и снаружи. Обычно ее открывали только потому, что там располагался проход, ведущий во внутренний двор.

Но не успели они даже прикоснуться к замку, как услышали щелчок с другой стороны, и дверь отворилась.

Прежде чем работники среагировали, перед ними показался какой-то мужчина.

– Загляни еще раз вечером, – донесся голос Цзюлин изнутри.

Стоявшие за дверью работники наблюдали, как красивый молодой человек покидает лечебницу.

А что происходит?

Чжу Цзань бросил на них мимолетный взгляд и удалился.

– Вы пришли, – заметила их юная госпожа Цзюнь и задумалась. – Он брал лекарства.

Она указала в сторону Чжу Цзаня, которого уже и след простыл.

Работники тупо закивали, выдавив из себя улыбку.

Цзюнь Цзюлин развернулась и вошла внутрь.

Они же, стоя в дверях, переглянулись и увидели в глазах друг друга неподдельный ужас.

Еще даже не рассвело, а отсюда уже вышел мужчина!

Покупал лекарство?

Это еще не самое страшное, ведь многие люди обращались к врачам посреди ночи, потому что некоторые заболевания требовали немедленного вмешательства.

Просто купил лекарства.

Однако что значит «загляни вечером»? Снова придет за лекарствами? А почему нельзя зайти днем?

* * *

– Владелец Лю, владелец Лю! – закричал слуга и вбежал внутрь.

Владелец Лю, который как раз собирался позавтракать, нахмурился и принялся жевать еду, даже не обращая на него внимания.

Слуга остановился прямо перед ним.

– Тут кое-какая ситуация возникла с юной госпожой Цзюнь… – прошептал он.

Владелец Лю, разинув рот, уставился на него.

Кто-то решил доставить им проблемы?

Хотя он и сказал, что ему все равно, владелец тем не менее попросил их присмотреть за Залом Цзюлин на случай, если явится та женщина, которой сообщили о дурном знаке.

– Перед рассветом из покоев юной госпожи Цзюнь вышел мужчина, – прошептал слуга.

Владелец Лю подавился, выплюнул еду и разразился громким кашлем. Слуга поспешил все убрать.

– Какой мужчина? Что за чушь! – выкрикнул он, сердито оттолкнув мальчика.

– Это правда! – возразил слуга. – Все местные его видели! Солнце взойти не успело, как он вышел оттуда.

Потом он подмигнул и добавил:

– Молодой, симпатичный.

Молодой и симпатичный. Почему это звучит так неприлично?

Владелец Лю сплюнул несколько раз и сердито крикнул:

– Я велел вам наблюдать за Залом Цзюлин и докладывать мне, если кто-то надумает учинить беспорядок. Куда вы все смотрите?!

– Значит, нам незачем следить за приходящими мужчинами? – тихо спросил слуга.

И почему эти слова прозвучали так непристойно?

Владелец Лю замахнулся и ударил его.

– Это лечебница! Юная госпожа Цзюнь открыла лечебницу! Там всегда полно людей, которые приходят на осмотр и покупают лекарства! Неважно, мужчины это, женщины, старики либо дети. Все они равные посетители, – ругался он. – Мерзавцы, о чем вы только думаете?

Побитый слуга схватился за голову и начал непрерывно извиняться за свою неправоту.

– Катись отсюда, – выругался владелец Лю.

Слуга обхватил голову руками и выбежал вон.

Владелец Лю медленно сел на стул и принялся ртом хватать воздух, обмахиваясь рукавами.

Лечебница, открытая хорошенькой девушкой… Должно быть, ей непросто.

Мужчина. Молодой. Симпатичный. До рассвета.

Владелец Лю покачал головой, отгоняя от себя непристойные мысли, и сильно нахмурился.

Эта девушка держится сама по себе и делает в столице все, что ей заблагорассудится. Никто из семьи ее не контролирует. Это вообще нормально?

Вы только посмотрите, всего несколько дней прошло, а уже все знают.

Как же это печально.

…Забыл спросить самое главное!

Владелец Лю поспешно позвал слугу обратно.

– Кто-нибудь приходил в лечебницу со скандалом? – спросил он.

Слуга покачал головой.

Без происшествий.

– А кто-нибудь приходил спрашивать о дурном знаке? – неуверенно продолжил владелец.

Дурной знак?

Вопрос сбил слугу с толку.

– Зачем из-за дурного знака идти именно в лечебницу? – не удержался он от вопроса.

«Ты меня спрашиваешь? Я без понятия!» – Владелец Лю откинулся на спинку стула и махнул слуге, прогоняя прочь.

А та самая женщина, сидя вчера за столом у себя во дворе, к еде даже не притронулась. С некоторой тревогой она молча смотрела в окно.

В зал в спешке влетела служанка.

– Госпожа, я все разузнала. Она правда практикующий врач, Зал Цзюлин в городе тоже есть.

Глава 48

Пробный осмотр

В самом деле?

– Никогда раньше не слышала об этом месте, – с некоторым любопытством призналась женщина. – Недавно открылись?

Служанка кивнула:

– Совсем недавно открылись и уже так прославились.

Ответа от госпожи не последовало. Женщина лишь вяло поковыряла еду палочками и без особого интереса бросила сухое «ага».

– Она уже не первый день в городе и в самом деле открыла лечебницу. Однако в общем зале больных не принимает и заявляет, что является лекарем с колокольчиком. Ее хождения по улицам всех раздражают, – с воодушевлением добавила служанка.

Распространение подобных слухов – у служанок любимое занятие.

– Она только-только открыла свое дело, начинать всегда непросто, сложно избежать всеобщего неодобрения, – сказала женщина, положив в рот немного еды.

– Это не так, – возразила служанка и хлопнула в ладоши. – Дело не в том, что никто к ней не идет на осмотр! Люди приходили, а она сама отказывалась!

Отказывалась?

Женщина лишь погрызла палочки, отложила их и взяла миску супа.

– Просто не могла их вылечить, – безучастно ответила она, взяла ложку и зачерпнула супа.

– Не знаю, могла или нет, она просто этого не хотела, – вскинув брови, бросила служанка. – Зато знает госпожа Ван Цао из переулка Хуайхуа! Она остановила юную госпожу Цзюнь, но та лишь сказала, что ее болезнь не заслуживает внимания.

Рассказывая это, она не удержалась от смеха.

– Вы бы видели, как скукожилось лицо Ван Цао!

Однако женщина не рассмеялась. Ложка с супом так и повисла в воздухе.

– Почему не заслуживает внимания? – спросила она.

– Не знаю. Я слышала, юная госпожа Цзюнь сказала, что болезнь Ван Цао вовсе не серьезна, она посоветовала ей обратиться к другому лекарю, – прикрыв улыбку рукой, продолжила служанка. – Шутки шутками, но она ведь сама врач. Больная обратилась к ней, а ее послали к другому лекарю!

Женщина, которой по-прежнему было не до веселья, отложила ложку в сторону.

Юная госпожа Цзюнь не стала осматривать Ван Цао, посчитав ее болезнь недостаточно серьезной. Но меня она остановила посреди улицы, когда проходила мимо. Значит ли это, что моя болезнь стоит ее вмешательства?

Хотя и говорят, что все живые существа равны в этом мире, Будда дарует освобождение только тем, кто достигает определенной зрелости.

Неужели она и правда что-то разглядела, раз по собственной инициативе остановила ее?

– Госпожа? – послышался голос служанки.

Придя в себя, женщина отодвинула столовые приборы.

– Постная еда готова? – спросила она. – Янь-нян с остальными уже уведомлены?

Служанка внезапно поняла, что хозяйка с самого начала задумалась об этом. Но ведь проблемы лекаря с колокольчиком и Ван Цао ее не касаются…

– Да, все уже готово. В храме сказали, что сегодня кто-то собирается устроить песенное представление. Мы можем после ужина сходить на него, – ответила она с улыбкой.

Женщина улыбнулась и сказала:

– Тогда готовимся к выходу.

Служанка кивнула и развернулась, но женщина вдруг окликнула ее:

– Убери это.

Блюда остались практически нетронутыми. Служанка лишь взглянула на них и не осмелилась что-либо сказать.

Когда опустились сумерки, Чжан Баотан остановился перед Залом Цзюлин. Он внимательно посмотрел на табличку с названием и после недолгих раздумий вошел внутрь.

Двое работников, которые задремали за стойкой, поспешно вскочили на ноги.

Юноша прошел в зал. Выглядел сильным и крепким.

А еще дерзким и грозным.

Неужели юная госпожа Цзюнь нарвалась на неприятности, пока расхаживала по городу?

Работники с некоторым беспокойством смотрели на посетителя.

Чжан Баотан тоже выглядел слегка встревоженным.

Вообще, если пришел гость, следовало поприветствовать его. Хотя лечебница отличалась от прочих заведений и не подразумевала горячую встречу посетителей, нужно было хотя бы что-то сказать.

Обе стороны молча пялились друг на друга.

– Простите, а целительница Цзюнь здесь? – спросил Чжан Баотан.

Работникам все еще было немного не по себе.

– Нет, – ответили они.

– Еще не вернулась? – спросил Чжан Баотан и сам расположился на скамье, где посетители ожидали своей очереди. – Целительница Цзюнь попросила меня прийти сюда, я подожду ее.

Юная госпожа Цзюнь сказала ему прийти?

Наконец заманила посетителя?

Работники переглянулись, по взгляду уловив мысли друг друга.

– Подождите минутку.

– Юная госпожа Цзюнь скоро прибудет.

Только они пришли в себя, как услышали с улицы звон колокольчика. Как раз в этот момент внутрь вошла Лю-эр.

– Вернулись, – поспешно объявили двое работников.

Чжан Баотан встал и взглянул на прибывшую юную госпожу Цзюнь. Девушка тоже смотрела на него.

– Ты пришел, – поприветствовала она с улыбкой.

Чжан Баотан поклонился, не зная, что сказать.

– Юная госпожа Цзюнь, – скромно произнес он.

– Присаживайся. Сейчас я вымою руки и проведу тебе иглоукалывание.

Без лишних церемоний и тем более болтовни. Настолько легко и непринужденно, как будто они уже тысячу лет знакомы и не видели необходимости тратить время на пустые разговоры.

Чжан Баотан испытал облегчение, когда понял, что его больше не смущает отсутствие Чжу Цзаня.

Когда тот попросил его утром сходить к лекарю, Чжан Баотан думал, что приятель пойдет с ним. Однако тот его и вовсе проигнорировал. Хотя изначально Чжан Баотан не видел в этом острой необходимости, он не посмел перечить Чжу Цзаню и послушно отправился в лечебницу.

Вымыв руки, Цзюнь Цзюлин достала иглы из аптечки.

– Снимай верхнюю часть одежды, – попросила она с улыбкой.

Если бы другая девушка сказала ему раздеться, он бы испугался и убежал. Однако, услышав это из ее уст, он ни капли не смутился.

Наверное, все дело в ее поведении и манере речи. Она производила впечатление врача, которому можно доверять.

Чжан Баотан снял одежду и обнажил плечи.

Юная госпожа Цзюнь растерла его плечо и медленно ввела иглу.

Лю-эр зажгла фонарь и отошла в сторону.

– Мужчина на месте, – прошептал слуга владельцу Лю на углу улицы.

Владелец Лю внимательно осмотрел Зал Цзюлин. Сквозь дверной проем он увидел, как юная госпожа Цзюнь делает молодому человеку иглоукалывание. Мужчина с облегчением вздохнул.

– Осматривает больного. – Он пробуравил слугу взглядом. – Что за чепуху ты мне наплел?

Слуга опустил голову и снова посмотрел на Зал Цзюлин.

– Но, владелец Лю, это не тот мужчина, что приходил утром, – пробормотал он.

– Забудь ты уже о мужчинах. Обращай внимание на приходящих женщин.

Придет ли та женщина с дурным знаком?

Как же нелепо.

* * *

Ночь была темной. Лицо женщины выглядело уставшим. Служанки опустили полог, поставили ночник и друг за дружкой удалились.

Вокруг царила тишина. Однако женщина, что скрывалась за пологом, снова встала. Она с ужасом уставилась на дверь, параллельно вытаскивая из-под подушки маленькую баночку. Женщина открыла ее: внутри лежали сосновые иглы.

Со странным выражением лица она пялилась на эти иглы.

«Госпожа, раз не хотите лечиться – будь по-вашему. Однако, если вы хотите спокойно провести несколько ночей, рассыпьте возле порога сосновые иглы, чтобы оно не смогло войти», – эхом раздался голос девушки у нее в сознании.

Прошлой ночью она последовала ее совету, рассыпав возле двери сосновые иголки, и действительно хорошо спала.

Впервые за долгое время так хорошо выспалась.

Совпадение? Или психологическое воздействие?

Об этой тайне не знала ни одна живая душа, кроме нее самой. Почему это известно лекарю с колокольчиком, совсем недавно открывшему Зал Цзюлин?

Женщина с минуту смотрела на иглы, положила крышку на подушку, легла и закрыла глаза.

Ночь становилась все темнее, все тише. Однако казалось, в этой тишине возникли какие-то голоса.

Женщина, которая крепко заснула, внезапно распахнула глаза и всем телом напряглась. Она медленно посмотрела на дверь и заметила, как в безветренном помещении покачнулся прикроватный полог, а затем увидела человека, вошедшего в комнату.

Женщина взвизгнула, схватила стоявшую рядом с подушкой банку с сосновыми иглами и разбила вдребезги.

Эти звуки переполошили тихий двор. Один за другим стали зажигаться огни, а затем послышались звуки шагов.

– Госпожа, госпожа! – в комнату с криками ворвались служанки.

Женщина вылетела из кровати и бросилась в объятия дежурившей ночью служанки.

– Скорее отправляйтесь к лекарю с колокольчиком! – в ужасе закричала она.

Глава 49

Небожители и нечисть

Громкий стук в дверь разбудил владельца Лю.

– В чем дело? Что случилось? Она пропала?! – спрашивал он, наспех накидывая одежду.

Какое непослушное дитя!

Что же за напасть такая? Мне приходится возиться с этим ребенком из Янчэна!

– Все соседи слышали, как кто-то ломился в двери лечебницы. Похоже, врача искали, – объяснил слуга.

Лекарям порою приходилось принимать больных посреди ночи. Но сейчас-то врачом была девушка!

– А я давно говорил, что нужно на ночь двух человек здесь оставлять на случай таких ночных визитов, желательно мужчин! – Владелец Лю мерил комнату шагами. – Пошла средь ночи по первому зову… а вдруг…

Похитили, продали и убили.

Владелец Лю вздрогнул, уперся руками на стул и сел.

Как это невыносимо!

– Найти! Найти ее, быстро!

– Владелец, где же нам ее искать глубокой ночью в такой кромешной тьме? На улице ни души! Спросить даже не у кого. Неужели придется обходить дома? – Управляющие оказались в затруднительном положении.

– Если придется обходить все дома, значит, обойдем, – пробурчал владелец Лю.

Говорят, в Янчэне девчонка тоже не предупредила свою семью, что ей посреди ночи взбрело в голову пойти лекарственные травы собирать. В результате старая госпожа Фан решила, что ее похитили. В отчаянии она достала императорский указ, перевернув весь город с ног на голову.

После того инцидента юная госпожа Цзюнь покинула Янчэн и приехала в столицу.

Внезапно владельца Лю осенило.

Возможно, старая госпожа Фан просто не захотела больше иметь с ней дел и, во избежание очередных неприятностей, отправила внучку в столицу.

Действительно…

Владелец Лю ущипнул себя за лоб и вдохнул прохладный воздух.

Ох, старая госпожа Фан! Вы слишком уж высокого обо мне мнения. Это же столица! Даже с императорским указом на руках не получится вот так просто перевернуть вверх дном весь город.

– Идите! Ищите везде, где только можно, и найдите ее! – Он обессиленно махнул рукой и встал.

В это же время в одном из домов ярко горел свет. Обеспокоенные служанки стояли в крытой галерее, а из комнаты доносились тихие всхлипывания.

– Не плачьте, все хорошо, – изнутри послышался мягкий, даже немного детский голос. Девушка явно кого-то утешала.

Женщина лежала на кровати с заплаканным лицом, полным ужаса. От ее дневной бодрости и воодушевления не осталось и следа. Она крепко держала за руку девушку, которая сидела рядом с ней, словно та была ее единственной надеждой на спасение.

– Он приходит каждый день с тех пор, как я приехала в столицу, каждый день… – плакала она. – Я не могла уснуть. Я не хотела убегать, но была напугана. Думала, что если что-то произойдет, то я все равно смогу оставить ему наследство…

Женщина говорила какие-то несвязные вещи. Стоявшие вокруг служанки трепетали от ужаса, а две из них имели недовольный вид. Глядя на девушку, они хотели что-то ей сказать, но подавили это желание.

Но она не проявляла ни малейшего любопытства и даже не удивилась.

Просто сидела, уставившись в одну точку.

– Нет, господин Куан вовсе не винит вас. Он хочет вам что-то сказать.

Ее голос звучал мягко, но у всех присутствующих в комнате по спине пробежал холодок, особенно когда они заметили, куда именно она смотрит.

Там что-то было?

Как она узнала про господина Куана?

Духи нашептали?

В комнате послышались приглушенные крики, и служанки растерянно сбились в кучку. Выглядели они такими же встревоженными, как и их госпожа.

Женщина была так напугана, что больше не могла говорить. Цзюнь Цзюлин снова крепко сжала ее руку.

– Госпожа, разрешите сначала дать вам лекарство, – сказала она.

Лю-эр зажгла две палочки ладана, и нежный лекарственный запах распространился по комнате. Присутствующие жадно вдохнули этот аромат, почувствовав, как тревога постепенно покидает их.

Цзюнь Цзюлин достала из аптечки два пузырька с лекарством и велела служанкам дать их женщине, но очень осторожно, чтобы она смогла выпить содержимое.

– Каждый день зажигайте успокаивающий ладан и принимайте эти пилюли. Вечером с вами все будет хорошо, и вы сможете нормально спать, – добавила Цзюлин, закрывая аптечку.

Заметив, что девушка собралась уходить, женщина из последних сил попыталась встать.

– Юная госпожа Цзюнь… – поспешно позвала она. – Все нормально?

– Вам надо хорошенько выспаться, – улыбнулась Цзюлин. – Если вам удастся это сделать, ваше состояние заметно улучшится.

Женщина взглянула на нее, а затем на служанок, стоявших рядом. Двое из них смотрели на нее со смешанными чувствами.

– Юная госпожа Цзюнь… – выступила вперед одна из служанок. – Можно ли как-то избавиться от этой болезни?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на нее и улыбнулась.

– Как выспится, сразу и избавится.

Служанка хотела что-то добавить, но промолчала.

– Получится ли у нее выспаться? – спросила другая служанка, тревожно оглядывая комнату и все еще ощущая прохладу.

Цзюнь Цзюлин улыбалась.

– Знаете, вы можете переехать в другое место, – ответила она. – Главное, возьмите с собой лекарства, и все будет хорошо.

Переехать.

Женщина и служанки переглянулись.

– Плата за лечение… – продолжила Цзюнь Цзюлин.

Но не успела девушка договорить, как женщина поднялась с постели и рухнула на колени.

– Юная госпожа Цзюнь… – жалобно взмолилась она. – Это не поможет решить проблему полностью.

Она сделала несколько шагов на коленях и ухватилась за платье Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, прошу, узнай кое-что у господина…

Служанки встревоженно поспешили к женщине.

– Госпожа… вы… – уговаривали они.

Только служанки разинули рты, женщина оттолкнула их.

– Столько времени прошло, а мы до сих пор что-то скрываем! – выкрикнула она. – Юная госпожа Цзюнь уже поняла, что у нас проблемы, и пришла нам на помощь, зачем что-то от нее утаивать? Разве у нас есть другой выход? Только юная госпожа Цзюнь может видеть господина, теперь у нас лишь один способ спросить у него обо всем. Если мы не узнаем, чего он хочет, нам придется либо уехать, либо остаться здесь и погибнуть.

Служанки испуганно затихли, а женщина снова схватила девушку за платье.

– Юная госпожа Цзюнь, если ты действительно можешь видеть его, помоги мне узнать у него кое-что, – дрожащим голосом попросила женщина.

Девушка кивнула и, не дожидаясь, пока женщина задаст вопрос, указала на угол комнаты:

– То, что вы ищете, находится в нише той стены.

Лица присутствующих после ее слов переполнились ужасом, словно их поразил удар молнии. Все стояли и неподвижно пялились на девушку.

Они ведь ничего еще не сказали, а она уже знала, о чем они хотят спросить.

Божество… Небожитель? Привидение?

Служанки с грохотом рухнули перед юной госпожой Цзюнь на колени.

Посреди тихой ночи в доме раздались многочисленные стуки. Держа фонари, служанки внимательно стучали по стене, а их тени беспорядочно мелькали по комнате.

Юная госпожа Цзюнь стояла в крытой галерее, наблюдая за происходящим в доме.

Куан Хайчжэнь, тунцзюнь [23] великого дудуфата [24], был приговорен к обезглавливанию по обвинению в коррупции, связанной с казной в Тайчжоу. Его семью лишили статуса, на три поколения запретили сдавать экзамены на должности чиновников и въезжать в столицу.

– Хотя тогда все его имущество было конфисковано, опытные чиновники вроде Куан Хайчжэня всегда незаконно прятали часть своих богатств. Его сбережения спрятаны в доме на улице Баоюань, в правой стене восточного крыла. Когда Куан Хайчжэнь внезапно скончался, он не успел сообщить своим близким, где именно все спрятано. Прошло два года, и семья Куан поняла, что больше не может ждать. Она приняла мудрое решение – отправила в столицу одну из наложниц Куан Хайчжэня. Чтобы обеспечить своему сыну лучшее будущее, эта женщина пошла на отчаянный риск и поехала в столицу на поиски спрятанного имущества.

– Неужели она и правда считает, что никто не знает, кто она такая?

Услышав это, девушка обернулась и взглянула на мужчину, который стоял у нее за спиной.

– Тогда почему вы не схватили ее? – спросила она.

Мужчина нежно обнял ее. Его лицо озарялось мягким лунным светом.

– В этом нет необходимости, большая рыба пожирает мелкую. К тому же эта история уже давно в прошлом, и император не захочет возвращаться к ней, – ответил он. – Поэтому не нужно ничего усложнять.

Для него это было неважно, а для нее эти сведения теперь стали очень даже значимы.

Внезапный шум прервал мысли юной госпожи Цзюнь. Она услышала, что служанки закричали от радости:

– Нашли, нашли!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, повесила аптечку на плечо и, махнув Лю-эр рукой, вышла из дома.

В ночной столице, в ее многочисленных благородных семействах, скрывались неведомые секреты, которые для многих были источником тревог и душевных мук, способных довести до грани.

А она была той, кто мог излечить эти тяжелые недуги.

Искала уникальное и выбирала лучшее, несмотря на риски.

Специализировалась на редких заболеваниях, эффективных методах лечения, кого угодно на ноги могла поставить.

Глава 50

Без паники

Когда первые утренние лучи солнца проникли в дом, Нин Юньчжао вышел в галерею и потянулся. Незаметно наступил июль, близился период экзаменов. Нин Юньчжао привел в порядок свой график и стал по вечерам читать больше книг, поэтому даже после сна чувствовал небольшую усталость.

– Молодой господин, молодой господин! – в спешке примчался Сяо Дин.

В это время он обычно приносил завтрак, но на сей раз слуга пришел с пустыми руками.

– Я видел, как люди Дэшэнчана разыскивают юную госпожу Цзюнь, – пролепетал Сяо Дин.

С ней что-то случилось?

Нин Юньчжао остолбенел.

– Говорят, она ходила к больной на дом?

Ранним утром на улице было не так много людей. Нин Юньчжао быстро шел вперед, задавая слуге вопросы.

Сяо Дин семенил следом за ним.

– Верно, верно! – подтвердил он. – Не знаю, правда ли это, но когда она еще днем ходила по городу, никто ее не вызывал. Кому юная госпожа Цзюнь понадобилась глубокой ночью?

– Разве сотрудники не знают, куда она ушла? – спросил Нин Юньчжао.

– Говорят, в такое время в Зале Цзюлин не бывает других работников. Вечером Цзюлин и Лю-эр остаются одни, – ответил Сяо Дин.

Вот, значит, как?

Не произнеся ни слова, Нин Юньчжао нахмурился и быстрым шагом добрался до Зала Цзюлин.

Перед лечебницей собралась толпа. Некоторые из них с волнением заходили внутрь и сразу же выходили обратно.

Похоже, пропавшую еще не нашли.

Нин Юньчжао остановился.

– Молодой господин, мне поспрашивать? – уточнил Сяо Дин.

Они тоже ищут ее, и что-то спрашивать у них сейчас бесполезно. К тому же это может вызвать ненужные подозрения у людей из Дэшэнчана.

– Давай осмотримся. Если ничего не найдем, обратимся к моему дяде, – ответил Нин Юньчжао.

Сяо Дин удивился.

Просить второго господина Нина помочь найти девушку. И не просто девушку, а юную госпожу Цзюнь…

Тогда вся семья узнает об этом, как же они отреагируют?

Но его можно понять. Когда у мужчин появляется возлюбленная, они часто творят всякие глупости.

Сяо Дин потер руки и затих, наблюдая за Залом Цзюлин.

День становился светлее, и на улице появлялось все больше людей, но среди них не было девушки, которую они искали.

– Идем, – развернулся Нин Юньчжао.

Хотя прошло не так много времени, Сяо Дин, уже обеспокоенный, последовал за ним.

– Молодой господин, давайте я спрошу у них, как они организуют поиски.

– Не нужно. Так они все равно ничего не найдут, – ответил Нин Юньчжао, вздохнул и посмотрел на Зал Цзюлин. – Все-таки они – не старая госпожа Фан.

Они не решатся на более радикальные меры.

Сяо Дин кивнул, глядя на Нин Юньчжао.

Но ведь и вы – не старая госпожа Фан…

Просить второго господина Нина помочь с поисками – это не какая-то мелочь.

Сяо Дин хотел что-то сказать, но Нин Юньчжао уже ушел вперед.

Молодой господин умел уговаривать других, но переубедить его самого не удавалось еще никому.

Сяо Дин покачал головой и поспешил за ним. Спустя пару шагов Нин Юньчжао остановился.

Что произошло?

Сяо Дин непроизвольно оглянулся и замер.

– Юная госпожа Цзюнь… – пробормотал он.

Впереди в приподнятом настроении не спеша шли две девушки, залитые утренним светом. Выглядели они слегка уставшими, но в то же время полными энергии. Цзюлин несла аптечку и флажок, а Лю-эр – два бумажных свертка с едой.

Как будто возвращались с утреннего рынка.

Но не могли же они правда идти оттуда?

– Молодой господин Нин, – подойдя поближе, обратилась к нему юная госпожа Цзюнь и поклонилась. – Какое совпадение!

На сей раз Нин Юньчжао про совпадение говорить ничего не стал.

– Где вы были? – спросил он.

– Мы ходили завтракать на утренний рынок, – ответила Лю-эр.

И правда…

Произошло то же самое, что и в Янчэне.

Шумная толпа поставила на уши весь спящий город, в итоге девушка спокойно вернулась с корзинкой и сообщила, что собирала лекарственные травы.

«К счастью, на этот раз обошлось без скандала», – подумал Сяо Дин.

Нин Юньчжао ничего не сказал и улыбнулся.

– Молодой господин, неужели вы снова пришли пригласить юную госпожу перекусить? – выдохнула Лю-эр. – К сожалению, мы уже поели.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Да, – ответил он. – На этот раз не повезло.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и передала Лю-эр аптечку.

Служанка, проявив сообразительность, поняла, что госпожа хочет переговорить с молодым господином Нином. Она взглянула на Сяо Дина и поманила его рукой.

Озадаченный слуга подошел к ней, и Лю-эр передала ему бумажные свертки.

– Это тебе, поешь, – сказала она, оттаскивая его в сторону.

Тем временем юная госпожа Цзюнь, продолжая улыбаться, обратилась к молодому господину Нину:

– Что такое? Почему ты здесь?

– Тебе лучше нанять еще помощников в Зал Цзюлин, – посоветовал Нин Юньчжао, указывая назад. – Смотри, все снова перепугались.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на обеспокоенных людей, входящих и выходящих из лечебницы, и вдруг все поняла.

– Как-то не подумала. Моя оплошность, – искренне призналась она.

– Хотя ты знаешь, что с тобой все в порядке, но я… мы-то не в курсе и все равно будем переживать за тебя, – ответил Нин Юньчжао.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Да, – честно ответила она. – В будущем я планирую оставлять помощников в лечебнице. Если мне нужно будет отправиться на ночной вызов, двое из них будут сопровождать меня, а один останется ждать новостей. Благодаря этому все будут спокойны и уверены в моей безопасности.

Эта девушка упряма, но, если допускает ошибку, всегда искренне и без пререканий признает ее.

Она именно такая, какой Нин Юньчжао себе ее и представлял.

Улыбнувшись, он кивнул.

– Иди, они беспокоятся, – сказал он.

Цзюнь Цзюлин хотела что-то ответить, но вдруг ее и Лю-эр заметил один из работников.

– Владелец, смотрите, юная госпожа Цзюнь вернулась! – воскликнул он.

Владелец Лю чувствовал слабость в ногах и какое-то время не мог внимательно рассмотреть ее.

– Ой, еще и с каким-то мужчиной рядом. Похоже, они вместе вернулись. Лю-эр даже делит что-то с тем слугой.

Мужчина…

Присутствующие застыли от удивления.

В конце концов владелец Лю разглядел юную госпожу Цзюнь и ее собеседника.

Она улыбалась юноше, который кланялся ей и прощался.

– Это молодой господин из семьи Нин, – выпалил владелец.

– Это он? – приблизился работник. – Но он не тот мужчина, кто был той ночью.

«Мужчина, которого юная госпожа Цзюнь утром провожала из Зала Цзюлин, и юноша, с которым она вернулась после ночи. Сколько же их там?» – подумал владелец Лю.

А-а-а-а-а! Он тряхнул головой, избавляясь от беспорядочных мыслей, и поспешил встретить ее.

– Юная госпожа, где вы были? – хрипло спросил он.

Цзюнь Цзюлин виновато посмотрела на него.

– Ходила к больному на дом, – ответила она.

* * *

Напряженная атмосфера в Зале Цзюлин сошла на нет. Все помощники ушли, и в зале остался только владелец Лю.

– Как бы то ни было, в следующий раз не действуйте так опрометчиво! – попросил он. – Хоть мы и находимся рядом с императором, люди здесь попадаются всякие.

Искренне сожалея, Цзюнь Цзюлин кивнула.

Владелец Лю хотел еще что-то добавить, но вдруг из соседней комнаты вышла Лю-эр с двумя чашками чая.

– Юная госпожа, чай готов.

– Владелец Лю, выпейте, – предложила Цзюлин и дала знак служанке подать ему напиток.

Тот встал и принял пиалу.

– Спасибо, Лю-эр, – улыбнулся он.

– Владелец Лю, вы всю прошлую ночь не спали. Этот лекарственный чай поможет вам снять напряжение и улучшить самочувствие. Благодаря ему ваш голос быстро восстановится, – уверила Цзюлин.

Этот чай приготовлен специально для меня?

Владелец Лю был ошеломлен.

Когда они только вошли, Цзюлин попросила Лю-эр приготовить чай.

Они были заняты поисками всю ночь. У кого-то нашлось время подумать о чае? Он опасался, что юная госпожа будет недовольна, но она, как оказалось, позаботилась о нем.

Лекарственный чай был специально приготовлен для него.

Владелец Лю почувствовал прилив тепла, как будто вернулся домой, где внуки впихивали ему в рот свои драгоценные сладости. Всю его усталость как рукой сняло.

Это дитя… она так неразумна и своевольна, но в то же время так заботлива… не знаю, что и сказать.

– Пейте скорее, – с улыбкой произнесла Цзюнь Цзюлин.

Вот и выпью!

Владелец Лю осушил пиалу одним глотком.

Глава 51

Первая плата

После того как владелец Лю выпил чай, он почувствовал, как пересохшее и воспаленное горло моментально исцелилось. Полностью удовлетворенный, мужчина не удержался от улыбки и похлопал себя по груди.

– Этот чай из лекарственных трав неплох, – похвалил он.

– Заверни владельцу Лю две упаковки, чтобы у него дома всегда был запас, – сказала Цзюлин.

Лю-эр кивнула, а владелец Лю, улыбаясь, замахал руками в знак отказа.

– Это слишком, слишком любезно с вашей стороны.

– Все в порядке, мы ведь почти как семья.

Семья… Улыбка владельца Лю стала еще шире.

Лю-эр пожала плечами, подумав про себя: «Когда моя госпожа хочет кого-то порадовать, это каждый раз превращается в проблему».

– Владелец Лю, примите, пожалуйста. Лекарства, выписанные моей госпожой, стоят на вес золота, – объяснила Лю-эр, передавая ему упаковку чая.

Владелец Лю рассмеялся.

– Дружба дружбой, а деньги врозь, – сказал он, принимая подарок. – Хотя Дэшэнчан и Зал Цзюлин формально разные заведение, я все равно должен заплатить за лекарства.

Юная госпожа Цзюнь открыла Зал Цзюлин в столице, и несмотря на то, что все это финансировал Дэшэнчан, девушка настаивала на том, что лечебница – ее собственное дело, не связанное с семьей Фан.

Владелец Лю и остальные понимали ее. Ведь юная госпожа родом из семьи Цзюнь, а не Фан. Зал Цзюлин – наследие ее семьи.

– Нет, деньги Дэшэнчана тоже мои, – улыбнулась Цзюлин.

Владелец Лю рассмеялся. Какая забавная детская непосредственность.

Он улыбнулся и взял лечебный чай.

– В таком случае я приму его, – сказал мужчина. Только он собрался уйти, как его вдруг резко осенило.

Секундочку, я ведь не закончил разговор…

Как я мог так беспечно уйти, заливаясь смехом?

Чуть не забыл о важном деле!

Этот ребенок чуть не отослал меня прочь!

– Юная госпожа Цзюнь, запомните мои слова! – он сразу стал серьезным. – Хоть мы близко к императору, здесь тоже может повсюду таиться опасность. Помощники всегда должны оставаться в лечебнице на ночь.

Цзюнь Цзюлин кивнула в ответ.

– И еще: перестаньте ходить на ночные вызовы, – добавил он. – Вы все-таки девушка, а не мужчина. Опасно выбираться куда-то посреди ночи.

Она улыбнулась.

– Не волнуйтесь, я хожу только к тем больным, кого хорошо знаю. Разумеется, к кому попало просто так не пойду.

Только к тем, кого хорошо знает?

– А кого вы хорошо знаете? – переспросил управляющий Лю.

– Я не лечу кого попало и не принимаю каждый ночной вызов. Вчера вечером пришли служанки из дома больной, которой я хотела помочь.

Владелец Лю слегка растерялся.

– Дурной знак? – не задумываясь спросил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Мужчина казался удивленным.

Как такое вообще возможно? Та женщина…

Он хотел что-то сказать, но вдруг услышал шаги за дверью.

– Юная госпожа Цзюнь…

– Целительница Цзюнь!

Две служанки вошли в лечебницу и, заметив Цзюнь Цзюлин, упали перед ней на колени и начали кланяться ей до самого пола.

Владелец Лю опешил.

– Вашей госпоже уже лучше? – с улыбкой спросила Цзюнь Цзюлин.

Служанки подняли головы и радостно закивали.

– Да, все хорошо, – счастливо ответили они.

Владелец Лю узнал их. Это служанки той женщины, которой Цзюнь Цзюлин преградила дорогу и сообщила о дурном знаке.

Неужели прошлой ночью…

– Вчера ночью госпоже стало плохо, но они вспомнили мои слова и пришли за помощью, – объяснила девушка владельцу Лю.

Вот как… Управляющий Лю взглянул на служанок.

– Верно, верно!

– Мы не послушали целительницу Цзюнь тогда, но когда госпоже действительно стало плохо…

– Все произошло именно так, как она и предсказывала!

– К счастью, юная госпожа Цзюнь сообщила нам о Зале Цзюлин, иначе мы бы не знали, что делать, – взволнованно делились служанки, вытирая слезы радости.

А, вот оно что. Владелец Лю кивнул.

Такое объяснение дурного знака звучало вполне разумно.

– Хорошо, что вашей госпоже стало лучше, – улыбнулся он, довольно глядя на Цзюнь Цзюлин.

Служанки снова выразили свою благодарность и с особой осторожностью вытащили вышитую парчовую шкатулку.

– Юная госпожа Цзюнь, вот обещанная плата за лечение.

– Не торопитесь. Убедитесь для начала, что состояние вашей госпожи в самом деле улучшилось. Тогда и заплатите мне, – с улыбкой сказала Цзюнь Цзюлин.

Служанки посмотрели на нее многозначительными взглядами.

Прошлой ночью юная госпожа Цзюнь, узнав, где лежат спрятанные вещи, сразу ушла и сказала им, чтобы заплатили после полного выздоровления. Она даже не стала спрашивать ничего лишнего.

Таких лекарей днем с огнем не сыщешь.

Однако, если еще раз все хорошенько обдумать, становилось очевидным, что раз она общалась с мертвыми, разве могла чего-то не знать?

Врача можно обидеть, но врача, который умел общаться с душами умерших, – нельзя.

На следующее утро госпожа велела им доставить плату за лечение.

Владелец Лю слегка улыбнулся. Плата за визит лекаря? Неважно, сколько там, деньги есть деньги.

– Зал Цзюлин всегда к вашим услугам. Если будут осложнения, приходите снова, – сказал он.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и приняла шкатулку.

Владелец Лю довольно покрутил бороду.

Первые заработанные деньги после прибытия в столицу.

Когда много лет назад он приехал из Янчэна в столицу, стал владельцем и получил свои первые деньги, то был настолько счастлив, что всю ночь глаз сомкнуть не мог.

Неважно, большая сумма или маленькая. Важна сама ситуация.

В его случае первая заработанная сумма была солидной: пять тысяч таэлей.

Предавшись воспоминаниям, он взглянул на купюру в шкатулке, которую держала юная госпожа Цзюнь.

Пять тысяч таэлей.

Пять тысяч таэлей!

Он резко вдохнул воздух и чуть не выдернул несколько волосинок из бороды.

Какой врач берет пять тысяч таэлей за один визит?!

Владелец Лю, который за свою жизнь видел много банкнот, впервые решил, что зрение его подводит.

Это безумие!

Как такое вообще возможно?

Отослав служанок, владелец Лю не мог двинуться с места, продолжая смотреть на купюру, которую юная госпожа Цзюнь положила на стойку.

– Юная госпожа, эта плата за лечение… Такая большая?

– Именно, – улыбнулась она. – Поэтому я и не берусь за каждый случай. Нужно удостовериться, что лечение болезни стоит таких денег.

Пять тысяч таэлей за лечение…

Не каждый мог себе позволить такое.

Однако не слишком ли это абсурдно?

Владелец Лю взглянул на купюру. Впрочем, кто-то ведь и правда нуждался в ее помощи, и она сделала все, что от нее зависело.

Неужели медицинские навыки семьи Цзюнь и впрямь настолько выдающиеся?

Проводив задумавшегося владельца Лю, юная госпожа Цзюнь приказала работникам не открывать сегодня лечебницу и вместе с Лю-эр отправилась на боковую.

Лю-эр была взволнована и слегка напугана.

– Юная госпожа, вы и правда видели духа? – тихо спросила она.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Конечно нет.

– Тогда откуда… – озадаченно заговорила служанка.

Тогда откуда юная госпожа Цзюнь узнала, что та женщина страдала от бессонницы из-за призрака?

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась. Обмахиваясь веером, она откинулась на подушку и выглянула в окно.

– Догадалась.

Лю-эр еще больше удивилась.

– Догадались?

Догадалась, а не предположила.

А чтобы строить догадки, нужно обладать некоторыми знаниями.

– Хоть она выглядела бодрой, взгляд у нее был мутный, а походка неустойчивая. Это признаки долгой бессонницы. Она старалась это скрыть, что лишний раз доказывало ее желание держать произошедшее в секрете. Что могло такого случиться, что это нельзя никому рассказывать? Либо какие-то личные интересы, либо что-то связанное с потусторонним.

Когда с Куан Хайчжэнем случилась беда, женщина первой пустилась в бега. Несмотря на все несчастья, выпавшие на долю семьи Куан, она понимала, что это старинная семья с богатой историей. Женщина верила, что через три поколения запрет будет снят и семейство вновь достигнет процветания. Поэтому ее посетила мысль устроить своего сына в семью Куан. Решение покинуть его родню было предательством по отношению к Хайчжэню. Она не хотела рассказывать об этом его семье.

– Обычно людям снится то, о чем они думают днем. Продолжительная бессонница и накопившиеся переживания расшатали ее психику и привели к появлению галлюцинаций. Поэтому я и предположила, что мы имеем дело с душевным расстройством, – с улыбкой пояснила Цзюнь Цзюлин.

Лю-эр не до конца ее поняла, но это было и неважно. Она просто слушала свою госпожу.

– А как вы узнали, что она что-то ищет и где это вообще находится? – с любопытством спросила служанка.

Ну…

Цзюнь Цзюлин посмотрела на Лю-эр.

– Просто догадалась.

Лю-эр засмеялась, не заметив ничего странного и подозрительного.

– Какая теперь разница, вы вылечили ее и получили деньги, никого не обманывая. Все прошло по обоюдному согласию.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и кивнула:

– Ты права.

Лю-эр тоже улыбнулась, а глаза ее засверкали.

– Теперь наш Зал Цзюлин привлечет много посетителей, и мы заработаем кучу денег!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и ответила:

– Этого не будет.

Глава 52

По-прежнему безлюдно

Как и говорила юная госпожа Цзюнь, посетителей в Зале Цзюлин не прибавилось. По-прежнему никто не приходил.

Лю-эр сохраняла спокойствие. Если ее госпожа не переживала, то и она не будет. А вот владелец Лю места себе найти не мог.

Да как же нам прославиться?!

– Юная госпожа Цзюнь, я тут подумал… Может, попросить ту женщину, которую вы лечили, прислать нам табличку с благодарностью или что-то в этом духе? – предложил он, глядя на девушку, которая собирала аптечку к выходу. – Мне кажется, она не откажется.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Это создаст ей лишние трудности, – заявила она.

Раз уж она заплатила пять тысяч таэлей, разве табличка станет для них проблемой?

Владелец Лю удивился, но вскоре понял: они готовы платить деньги, но не хотели публичной огласки. Видимо, болезнь, о которой нельзя говорить в открытую.

Тогда и правда ничего не поделаешь. Теперь им только и оставалось, что работать в тени.

В любом случае, даже если Цзюлин вылечит только одного человека, этих денег хватит, чтобы она смогла жить без лишних забот.

Однако юная госпожа Цзюнь и так не нуждалась в дополнительных средствах. Даже без стабильного заработка ей не пришлось бы ни о чем переживать.

Все-таки лечебница открылась не ради известности.

– Не волнуйтесь, у вас ведь такие замечательные навыки, не расстраивайтесь, – улыбнулся владелец Лю.

– Верно, я и не волнуюсь, – ответила она, взяла аптечку с колокольчиком и вместе с Лю-эр покинула помещение.

Громкий звук колокольчика эхом раздался по улице. Владелец Лю проводил их взглядом.

Спустя несколько дней владелец Лю все же тайно навел справки и узнал, что та женщина покинула столицу.

Так она не местная?

Сначала он надеялся, что она хотя бы без лишнего шума порекомендует ее остальным, ведь часто врачи прославлялись только благодаря таким женским сплетням.

Но теперь все. Она уехала, и о том, что произошло, никто теперь не узнает.

Владелец Лю покачал головой. Судьбы не избежать… Однако после этого случая он больше не суетился, когда слышал с улицы звон колокольчика юной госпожи Цзюнь и Лю-эр.

Эта девушка хоть и странная, но, похоже, знает, что делает.

– Быстро сюда! – закричал он.

Слуга тут же вошел внутрь.

– Приготовь мне этот чай, – попросил владелец Лю, протягивая слуге пакет с чаем от юной госпожи Цзюнь.

– Господин, это какой-то популярный сорт? Почему в последнее время вы так часто его пьете? – улыбнулся слуга.

Владелец Лю, похлопав себя по животу, вспомнил слова девушки о том, что чай лечит горло. Сначала он не придал этому значения, но после нескольких чашек почувствовал, как голосовые связки, перенапряженные на улице и в лечебнице, стали возвращаться в норму. Даже внуки расхвалили его благозвучный голос.

В его возрасте уже не так важно упиваться дорогими сортами чая, чтобы продемонстрировать статус. Теперь главное – здоровье.

– Этот чай не особо знаменит, зато стоит на вес золота, – ответил владелец Лю.

Юная госпожа Цзюнь лечила не всех подряд. Ее услуги стоили пять тысяч таэлей, а приготовленные ею лекарства точно не из дешевых.

Чай такого качества вполне соответствовал статусу владельца Лю. Слуга с улыбкой удалился.

Владелец Лю снова взял чашку и задумался.

Со своими навыками юная госпожа Цзюнь могла с любого больного заработать хоть десять тысяч таэлей. При большом желании у нее вмиг вышло бы прославиться в столице, но, похоже, ей нравилось работать иначе.

Она хотела прославиться или все-таки нет?

* * *

Тем временем по улице на другой стороне города прогуливалась группа молодых людей.

– Чжан Баотан, как же непросто теперь пригласить тебя на обед! – сказал один из них, похлопывая приятеля по плечу.

Чжан Баотан глупо хихикнул, но не успел ничего возразить, как другой юноша положил руку ему на плечо.

– Разве он не болен? Лекарь запретила ему пить.

– Чжан Баотан, ты правда болен? – удивились остальные.

Однако Чжан Баотан снова не успел ответить.

– Конечно, болен. Наш наследник Чжу ночью сорвался с места и с двумя лекарями прорвался в казармы дворцовой стражи. Теперь все об этом знают, – ухмыльнулся молодой человек.

Юноша оглянулся назад.

– Второй брат, я тоже болен, – приложил он руку к груди и два раза кашлянул.

Идущий позади Чжу Цзань схватил его и сказал:

– Правда? Сестрица Сы Фэн, ну так позволь братику тебя вылечить.

Сы Фэн завопил, моля о пощаде, а остальные юноши громко рассмеялись.

Пятеро молодых людей сделали улицу заметно более оживленной.

Лишь взглянув на их яркую одежду и крепкое телосложение, прохожие узнавали в них сыновей богатых и знатных семей.

Такие, как они, получали будущие должности еще в младенчестве. Затем их отправляли на службу в дворцовую охрану. Жили они в достатке, горя не зная. Молодые люди ездили верхом и посещали собачьи бои, одним словом – безобразничали. Никто не осмеливался сделать им хоть одно замечание.

А сейчас эта пятерка была самой известной среди них. Их популярность брала начало с той самой драки с двенадцатым дядюшкой императора.

Говорят, в годы обучения они встретились на тренировочной площадке. Юноши во главе с сыном гогуна за считаные минуты одержали сокрушительную победу над двенадцатым дядей, благодаря чему прославились за один бой.

Он посмел ударить представителя императорского рода, за что впоследствии был наказан своей семьей. Однако сам император не сказал ни слова. После такого кого им теперь в столице бояться?

Раньше их было четверо – Чжу Цзань редко ошивался среди них, поскольку практически не появлялся в столице. Вернувшись, он быстро влился в компанию, будто никогда и не уезжал.

Заметив приближавшуюся пятерку, народ сторонился, однако особо не обращал на них внимания. Похоже, для них это уже дело привычки.

– Второй брат Чжу уверял, что болезнь несерьезная, – наконец заговорил Чжан Баотан. – А юная госпожа Цзюнь сказала наоборот.

Юная госпожа Цзюнь?

Сы Фэн поднял на него взгляд своих миндалевидных глаз [25].

– Это которая лекарь с колокольчиком? – с прищуром переспросил он, снова глядя на Чжу Цзаня. – Правда… Неужто послушал ее?

Сы Фэн, ухмыляясь, подмигнул ему.

Чжу Цзань приподнял бровь, но не успел ничего ответить, как Чжан Баотан заговорил первым:

– Юная госпожа Цзюнь потрясающая! После пары приемов мое плечо перестало болеть, а ночной кашель прошел!

Чжан Баотан был человеком честным, все с ходу ему поверили.

Однако Сы Фэна все еще одолевали сомнения.

– Неужели прям настолько потрясающая? – спросил он, снова глядя на Чжу Цзаня.

– Я просто верю тому, что видел сам, – ответил молодой человек. – Вы знаете, что я был проездом в Жунане. Именно там ее и встретил.

Впервые Чжу Цзань признал, что лично знаком с этой девушкой.

Молодые люди не сводили с него глаз.

На мгновение он задумался и добавил:

– Ее медицинские навыки вопросов не вызывают.

Молодые люди с улыбками засыпали его вопросами:

– А еще что?

– Что еще?

Кому какое дело до ее медицинских навыков? Разве так важно, как именно она лечит?

Мужчин интересовали встречи с женщинами и все вытекающие последствия.

– А мне почем знать? Я ведь с ней не так близко знаком, – сказал Чжу Цзань.

Сы Фэн положил руку ему на плечо.

– Но, судя по всему, юная госпожа знает тебя куда лучше, – с улыбкой на устах промолвил он.

Чжу Цзань рассмеялся.

– Есть хоть одна женщина, которая не знает меня? Ничего не могу поделать! Я разве виноват в своем очаровании?

– Какой же ты нахал! – поддразнивали юноши.

Вдруг среди этого галдежа прорезался голос Чжан Баотана:

– Там юная госпожа Цзюнь!

Молодые люди взглянули туда, куда он указал. Они увидели идущую по соседней улочке девушку вместе со служанкой, которая несла в руках флажок. Их сопровождал звон колокольчика.

Заметив юную госпожу Цзюнь, все взрослые и дети начали косо поглядывать на нее.

Слухи о девушке, что мнила себя лучшим лекарем, давно разлетелись по округе. Все знали, что она осматривала больных выборочно. Дети смеялись и бегали за ней, а взрослые смотрели с презрением и показывали пальцем.

Цзюнь Цзюлин было все равно, она просто шла вдоль улицы и звенела колокольчиком.

Внезапно она остановилась перед женщинами, которые весело болтали, и обратилась к одной из них:

– Тетушка, по-моему, у вас дурной знак.

Только слова слетели с ее губ, женщины тут же застыли на месте, а следом за ними оцепенел и Чжан Баотан с молодыми людьми.

Дурной знак?

Сы Фэн не удержался от смеха:

– У юной госпожи Цзюнь своеобразная манера общения с больными.

Чжу Цзань с презрением уставился ему в спину.

А я давно говорил, что это непорядочная женщина!

Глава 53

Спокойное отношение к насмешкам

Услышав о дурном знаке, женщины тут же разозлились и недовольно замахали руками:

– Убирайся прочь отсюда, не смей подходить к нам со своими проклятиями.

Казалось, они вот-вот толкнут ее.

– Эй-эй-эй, что тут происходит? – Со стороны входа в переулок раздались быстрые шаги и мужские голоса. Все обернулись и увидели группу крепких молодых людей, которые устремились прямо к ним. Женщины перепугались.

– Зачем девушку обижаете?

– Толпой на одного? – друг за другом выкрикивали они, окружив юную госпожу Цзюнь.

Увидев известных отпрысков богатых семей, женщины поспешно отошли в сторону.

«И что они задумали? Неужели решились заступиться? Невозможно. Или собрались домогаться до нее?» – промелькнуло у женщин в мыслях, когда они увидели, как молодые люди окружили девушку.

Яркий юноша с тонкими бровями и миндалевидными глазами улыбнулся ей.

– Юная госпожа Цзюнь… – ухмыльнулся он. – Какое совпадение!

Девушка вовсе не испугалась и не побледнела от столь внезапно появившейся компании, а, напротив, ответила улыбкой.

– Ага. Какое совпадение, – улыбнулась она, окидывая взглядом нескольких человек. – Погляжу, братец Чжан собирается отпраздновать свое выздоровление.

Молодые люди засвистели:

– Братец Чжан, значит?

– Ну-ну, Чжан Баотан!

Улыбаясь и смеясь, они шутливо начали толкать Чжан Баотана.

Девушка вовсе не казалась смущенной из-за их подтруниваний, а вот Чжан Баотан слегка покраснел от смущения. Цзюнь Цзюлин улыбнулась еще шире.

«Тц, тц, тц. – Чжу Цзань покачал головой, наблюдая за происходящим. – Какая же бессовестная женщина».

– Юная госпожа Цзюнь, Чжан Баотан сказал, что у тебя отличные медицинские навыки, – заявил Сы Фэн. – Скажи, а меня осмотреть можешь?

Казалось, он заигрывает с ней.

Женщины, стоявшие рядом, не могли слушать это и скривили губы. Такая юная девчонка, вместо того чтобы сидеть дома, высунулась на улицу и лекарем прикидывалась.

Но целительница не смутилась и лишь улыбнулась.

– Хорошо, – ответила она, бросив на него сосредоточенный и серьезный взгляд.

Никогда девушки не осмеливались так пристально разглядывать представителя противоположного пола!

Молодой человек, привыкший к женскому вниманию, вдруг почувствовал себя неловко под ее пристальным взглядом.

Она не только посмотрела на него, но еще и протянула руку.

– Ты что делаешь? – непроизвольно отшатнулся Сы Фэн.

Чжу Цзань пнул его, и Сы Фэн, отступивший назад, оказался прямо перед лицом юной госпожи Цзюнь.

Она ничуть не испугалась, а вот он закричал.

Чжу Цзань громко рассмеялся.

Молодые люди тоже залились хохотом.

Ситуация была пугающей: толпа мужчин издевалась над девушкой прямо посреди улицы. Наблюдавшие за развернувшейся картиной люди не могли этого вынести.

Эти богатые наследники ужасны!

Но еще страшнее было то, что девушка тоже смеялась.

– Не бойся, пульс мерить не будем, – улыбнулась она и опустила руку. – У тебя отменное здоровье, все в порядке.

Сы Фэн оглянулся на товарищей:

– Ко мне что, приставали сейчас? – спросил он.

– Верно, верно! – похлопал его Чжу Цзань по плечу. – Поздравляю, сестрица Сы! Вот и для тебя тоже настал этот день.

Его слова снова всех рассмешили.

Сы Фэн коснулся подбородка.

– Так вот каково это, – улыбнулся он, глядя на Чжу Цзаня. – Но почему ты сказал «тоже»?

Улыбка застыла на лице Чжу Цзаня.

Сы Фэн похлопал его по плечу и рассмеялся.

– А-а, все ясно, – улыбнулся он и снова посмотрел на девушку. – Так она к тебе тоже приставала? Неудивительно, почему ты ее так не любишь!

Приставала.

Молодые люди рассмеялись еще громче, поглядывая то на Чжу Цзаня, то на Цзюнь Цзюлин.

Чжу Цзань снова принял серьезный вид и, вскинув брови, взглянул на юную госпожу Цзюнь. Он явно даже не намеревался выводить ее из затруднительного положения.

Это настоящее издевательство, которое будто и не собиралось заканчиваться.

Как ужасно.

– Молодой господин, ты, должно быть, шутишь, – улыбнулась она. – Какое еще приставание? Я лекарь. Вне зависимости от пола я должна провести осмотр и прослушивание дыхания, а также опросить больного и проверить пульс.

Сы Фэн улыбнулся и испытующе посмотрел на Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, теперь я точно убедился, что ты врач. Такое невозмутимое самообладание присуще лишь генералам на поле боя или лекарям.

Какое еще самообладание? Она просто бесстыжая! Тиранила весь Жунань, осмелилась на глазах у всех обнять мужчину, а еще не побоялась насмешек и разговоров у себя за спиной.

Чжу Цзань усмехнулся.

– Все, оставьте ее в покое, – сказал Чжан Баотан, кланяясь ей. – Юная госпожа Цзюнь, ты сказала, что я выздоровел и могу пить. Мы хотели бы отпраздновать это событие.

Юноша выпрямился и добавил:

– Кстати, раз мы случайно встретились, почему бы тебе не присоединиться к нам?

Только потом он осознал, насколько неуместно прозвучало его предложение.

Приглашать девушку выпить среди мужчин…

Возможно, он чувствовал себя слишком спокойно и непринужденно в ее присутствии, словно бы встретил старого приятеля. Поэтому он и позвал Цзюлин присоединиться к ним.

Сы Фэн захохотал.

– Юная госпожа Цзюнь, видишь? Наш третий брат пригласил тебя, это серьезно… – нахмурился он.

Пригласил эту женщину!

Даже не думай, что она посмеет согласиться.

Чжу Цзань холодно фыркнул.

– Ладно, надо заплатить ей, – сказал он и бросил мешочек с деньгами. – Спасибо большое, юная госпожа Цзюнь, прими это в знак благодарности.

Как унизительно.

Чжан Баотан выглядел обеспокоенным, он крепко схватил Чжу Цзаня за руку. Они совершали и более унизительные поступки, но это было уже слишком.

Юная госпожа Цзюнь схватила мешочек, ни капли не смущаясь.

– Огромное спасибо, – улыбнулась она.

Тц, тц, тц. Ну вы только посмотрите на нее.

– Идем, – развернулся он и зашагал прочь.

Молодые люди, еще раз взглянув на девушку, последовали за ним. Чжан Баотан, извиняясь, поклонился ей, в то время как Сы Фэн улыбнулся и вскинул брови.

– До скорого, юная госпожа Цзюнь.

Улыбнувшись, она ответила ему тем же:

– До скорого.

Молодые люди пошли дальше, стараясь не отставать от Чжу Цзаня.

– Она забавная, – заговорил Сы Фэн, оглядываясь на девушку, которая все еще стояла на месте. – Такая открытая и горделивая.

Но Чжу Цзань даже не улыбнулся.

– Какая еще открытая и горделивая? Это… совсем не про нее. – Последние слова еле слышно слетели с его уст, когда он двинулся вперед.

Лю-эр наконец-то вздохнула с облегчением:

– Юная госпожа, они такие противные!

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Все не так уж и плохо. Просто болтают без умолку всякую бессмыслицу, – ответила она, глядя в спину Чжу Цзаня и остальных. – Лишь бы не уподоблялись тем, кому доставляет радость причинять боль другим. Встречала я уже таких.

Лю-эр удивилась и спросила:

– Радость причинять боль другим? Где?

Она ведь с самого детства следовала за юной госпожой, так почему же ничего подобного не помнит?

В столице, конечно же.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

В то время она обучалась медицине у учителя уже третий год. Как и в предыдущие два года, она поспешила вернуться в столицу к Новому году, чтобы воссоединиться с семьей. Однажды, проезжая верхом возле городских ворот, она заметила компанию, всем скопом избивавшую одного человека.

Эти люди были одеты в дорогие наряды. Очевидно, они происходили из богатых семей.

Несколько на одного – уже чересчур, им еще и хватило наглости закрыть свои лица.

Ее учитель называл такое ударом из-за угла.

Она возмутилась и, взмахнув хлыстом, громко крикнула, чтобы они отошли.

Эти трусы хотели остановить ее, но очень кстати ей пригодился мешочек со змеями, который учитель приготовил ей для путешествия. Она бросила змей в негодяев и распугала их.

Если взялся помогать, так помогай до конца. Она показала стражникам городских ворот свой нефритовый жетон цзюньчжу и попросила их проводить до дома пострадавшего, который к тому времени уже лежал без сознания. Только после этого она вновь помчалась по своим делам.

С тех пор миновало уже семь лет, и все произошедшее казалось настолько давним, как будто произошло в прошлой жизни.

А ведь так и есть – это было в прошлой жизни принцессы Цзюлин.

– Ладно, пошли, – вернувшись к реальности, сказала она.

Когда юная госпожа злилась, то злилась и Лю-эр. Когда юная госпожа спокойна, то и она спокойна. Лю-эр, тоже улыбнувшись, кивнула, подняла высоко флажок и пошла дальше.

После того как молодые люди вместе с Чжу Цзанем ушли, жители переулка снова скучковались и уставились на девушек с еще большим презрением.

– Какое бесстыдство!

– Почему она просто не опустилась перед ними на колени и не попросила о помощи?

– Конечно, если бы спуталась с ними, вмиг разбогатела бы.

Ее слух продолжал улавливать тихие, но отчетливые пренебрежительные разговоры.

Цзюлин, не обращая на них внимания, посмотрела на ту самую женщину с дурным знаком и двинулась в ее сторону.

Но та, узнав ее, лишь плюнула, развернулась и ушла.

Цзюнь Цзюлин остановилась, и все вокруг рассмеялись.

В этот момент из глубины переулка к ним подошла другая женщина. Ее явно что-то тревожило, и она кого-то искала. Заметив Цзюлин с флажком, незнакомка оживилась.

Она быстро подошла и встала перед Цзюнь Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, – с надеждой обратилась она. – Вы видите на мне дурной знак?

В переулке резко воцарилась тишина, и все взгляды устремились на женщину.

Глава 54

Дурной знак

В смысле?

Проявила инициативу и сама попросила проверить дурной знак?

Она шутит?

Может, пытается доказать, что предсказания этого лекаря с колокольчиком – полная чушь?

Или хочет унизить?

Жители переулка с любопытством смотрели на странную женщину.

Она была им не знакома, явно неместная. Может, из другого района. Ей не понравилась эта девчонка?

Однако юная госпожа Цзюнь вовсе не рассердилась и лишь посмотрела на женщину.

– Нет, – ответила она и попыталась пройти мимо.

Правду говорят: у всех мошенников и попрошаек ни стыда ни совести.

Люди в переулке с улыбками наблюдали за происходящим.

Однако женщина не собиралась так просто отступать.

– Юная госпожа Цзюнь, взгляните еще раз, – с мольбой упрашивала она. – Я точно знаю, что у меня есть дурной знак.

Местные жители застыли от удивления.

Если это была постановка, то женщина явно слишком увлеклась своей ролью.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на нее и улыбнулась.

– Тетушка, нет у вас никакого дурного знака, не волнуйтесь.

Однако женщина не выглядела довольной, напротив, ее тревога только усилилась.

– Юная госпожа Цзюнь… – Она схватила ее за рукав. – У меня, наверное, и нет, но, пожалуйста, проверьте членов моей семьи. Может, у кого-то все-таки есть?

Небеса!

Все снова удивились.

Цзюнь Цзюлин беспомощно улыбнулась, но не успела она что-то ответить, как женщина заговорила первой:

– Юная госпожа Цзюнь, юная госпожа Цзюнь, прошу вас, просто посмотрите! – взмолилась она.

– Хорошо, я взгляну. Но если ничего не увижу, вам придется оставить меня в покое и обратиться за помощью к кому-нибудь другому.

Почему это так странно прозвучало?

Неужели просьба осмотреть больных ставила ее в столь трудное положение?

Услышав такое от врача, любой человек с твердым характером уже прописал бы ему затрещину.

Но женщине, похоже, духу на это не хватало, поскольку, услышав ответ лекаря, она была вне себя от радости.

– Хорошо, хорошо, – снова и снова повторяла она, переживая, что девушка передумает.

Поторопившись, женщина вышла вперед, указывая дорогу.

Ошеломленная толпа продолжала наблюдать за удалявшейся компанией.

– Серьезно?

– Что за проплаченное представление?

– Нет, говорят, эта лекарь и правда отбирает себе больных.

– Точно-точно, одна старушка попросила ее о помощи, а она отказала, заявив, что проблема старушки того не стоит.

– В смысле, того не стоит?

– Она помогает не всем подряд, а только тем, кто пришелся ей по душе.

– Значит, она даже осматривает не каждого? Просто выбирает кого хочет?

– Похоже на то, но что-то здесь не клеится.

– Ну, пойдемте за ними, посмотрим, что там произойдет.

Множество людей из переулка разом хлынуло вслед за ними.

Пройдя одну улицу, они подошли к дому.

Жилище, очевидно, принадлежало семье не знатной или влиятельной, но все же весьма состоятельной.

Женщина постучала в дверь, и открывший им сторож явно удивился, увидев юную госпожу Цзюнь и ее служанку.

– Третья госпожа, не думаю, что это хорошая идея, – сказал он.

Женщина пристально уставилась на него.

– Да что ты понимаешь? – шикнула она. – Глупостей не говори.

Закончив с препирательствами, женщина извинилась перед юной госпожой Цзюнь и пригласила ее войти.

Похоже, боялась, что слова сторожа разозлят целительницу.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, ничуть не удивившись.

– Юная госпожа Цзюнь, прошу вас, – сказала женщина.

Сторожу ничего не оставалось, как уступить дорогу. Он наблюдал за Цзюнь Цзюлин, вошедшей вместе с госпожой.

– Ох уж эти женщины! Вечно верят всякой болтовне, – покачал головой сторож и закрыл дверь.

Жилище было тщательно приведено в порядок, выглядело просторно и атмосферно.

– Юная госпожа Цзюнь, моя госпожа и Ду-нян – близкие подруги. Перед уходом она настоятельно рекомендовала вас, сказав, что в трудные времена обязательно стоит обратиться к вам, – внезапно прошептала шедшая впереди женщина.

«Ду-нян – это, кажется, та женщина, к которой мы ходили той ночью», – подумала Лю-эр. Так она все-таки порекомендовала кому-то юную госпожу!

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула, продолжая молчать.

Никаких лишних вопросов и болтовни.

Женщина вздохнула с облегчением, окончательно убедившись, что юная госпожа Цзюнь обладает большим талантом и способностями.

Цзюнь Цзюлин, следуя за ней, прошла за покрытую цветами ограду и оказалась на заднем дворе поместья.

Под карнизом стояли служанки, по двору носились дети, из дома доносился женский смех и разговоры, а воздух был пропитан ароматом косметики.

Здесь проживали только женщины и дети. Хотя некоторым из них приходилось выходить наружу и зарабатывать на жизнь, большинство из них выросло в женской части дома, общалось только с близкими родственниками и друзьями, никогда не появляясь перед посторонними.

– Юная госпожа Цзюнь здесь! – сказала служанкам женщина.

Весь двор посмотрел на нее, а служанки раздвинули занавески.

Цзюнь Цзюлин с непроницаемым лицом шла вперед. Она не нуждалась ни в чужой похвале, ни в чрезмерном внимании. Ей не нужно было тратить деньги или использовать медицинские знания, чтобы завоевать популярность. Она мечтала лишь об одном: получить возможность безопасно попасть во внутренний двор дворца.

Цзюлин постепенно завоевывала уважение в этих кругах, находя подход к женщинам влиятельных чиновников. Не стоило недооценивать их роль: зачастую именно они определяли исход событий и судьбы людей.

Ее брат и сестра были где-то в глубине этих домов. Она медленно, но верно приближалась к своей цели, и у нее был шанс добраться до них.

Тем временем на другом конце города во внутреннем дворике поместья Лу раздались тихие шаги. Две служанки подошли к двери.

– Где принцесса? – вполголоса спросили они.

Стоявшие под карнизом служанки указали в сторону и ответили:

– В саду.

На этой улице изначально проживало много семей, но с появлением резиденции Хуай-вана и поместья Лу многим пришлось разъехаться. Дом Лу Юньци был очень просторным и занимал территорию, предназначенную для двух семей. Особенно впечатлял сад с разнообразными растениями, которые цвели круглый год.

– Раньше был риск, что эти растения не приживутся, и господин приказал выкопать их вместе с почвой из чужих садов, – с улыбкой говорили смеющиеся служанки, указывая на роскошные распустившиеся цветы прямо перед ними. Позади же простиралось озеро. Сейчас они находились в маленькой беседке, почти полностью сделанной из разноцветного стекла. Она ярко сияла в отражении зеленого озера.

Принцесса Цзюли сидела на ковре на земле, продевая нитку в иголочку. Юбка ее красиво лежала на ковре, подобно распустившемуся цветку.

Она сидела в беседке с разноцветными стеклами. Ее наряд был прост, но даже без макияжа принцесса выглядела ослепительно.

Цзюли время от времени поднимала взгляд на цветущий сад и с улыбкой произносила:

– Да, как же красиво.

У нее был очень приятный голос, а осанка всегда казалась величественной, даже когда она просто сидела.

Принцесса, выросшая во дворце. Принцесса, которая могла бы стать старшей принцессой. Принцесса, которую глубоко любили покойный император и наследный принц.

Прислуга смотрела на нее с глубоким уважением.

Прибывшие служанки подошли к ней и поклонились.

– Принцесса, господин сказал, что не вернется сегодня, – доложили они.

Принцесса Цзюли с улыбкой кивнула:

– Хорошо, поняла.

Служанки склонили головы и отошли, но одна из них нерешительно приблизилась, держа в руках поднос с чаем.

– Принцесса, – заговорила она, опустившись на колени.

Цзюли отложила шитье, взяла чашку с чаем и окинула взглядом цветущий сад.

Стоявшая на коленях служанка не смогла удержаться и подняла голову.

– Принцесса, у господина снова новая женщина, – быстро произнесла она. – Стражнику западного города она приходится…

Кажется, договорить она не осмеливалась.

Опустив голову, служанка еле слышно продолжила:

– …наложницей.

Принцесса Цзюли посмотрела на нее.

– Мгм, – произнесла она, возвращая чашку служанке. Принцесса снова взяла иголку и нитку и сосредоточенно продолжила вышивание.

На мгновение лицо служанки отразило тревогу и недоумение, но она не осмелилась произнести больше ни слова и отступила, держа в руках чай.

Тем временем на городских улицах было шумно и суетливо. В тавернах толпились люди, а продавцы старались перекричать друг друга, предлагая свои товары. Но вдруг все замерло от громких криков.

– Ты оглох? Немедленно освободи комнату для нашего господина! – громко кричали несколько человек в коридоре второго этажа.

Официанты, кланяясь и извиняясь перед гостями, пытались разрядить обстановку.

Чжу Цзань, сидевший в общем зале, поднял голову.

– Ну что за?.. – цокнул он. – Даже наглее нас будут.

Глава 55

Желание стать высокомерным

Слово «наглость» никогда не имело положительного окраса, но когда его произносил Чжу Цзань, оно звучало как что-то почетное.

Молодой человек, находившийся с ним рядом, громко хлопнул по столу.

– Верно, а ведь мы сидим в общем зале! – сказал он.

Пока юноши беседовали, на втором этаже уже освобождали комнату. Люди не только не казались рассерженными, а, наоборот, даже улыбались и любезно кланялись.

– Похоже, какой-то важный человек, – вскинув брови, сказал молодой человек.

– В столице появился кто-то важный, кого мы не знаем? – добавил Чжан Баотан.

Сы Фэн, наблюдая за появившимися официантами, поднял руку и крикнул:

– Сюда, подойдите!

Работники сразу же узнали их и не посмели больше медлить.

– Господин Сы, будут какие-то распоряжения? – спросил один из них с улыбкой.

– Что это за мальчишка? – уточнил Сы Фэн, указывая на второй этаж.

Официант замешкался, на его лице отразилась нерешительность.

– Эт… это… – не решался продолжить он.

Чжан Баотан пнул его ногой и рявкнул:

– Быстро говори!

Официант не мог и дальше провоцировать этих гостей. Испуганный, он нехотя проговорил, потирая ушибленное место:

– Это Цзян Пэн, стражник с западной части города.

Молодые люди разразились смехом:

– Стражник?

– Да ты шутишь?

– Простой стражник и так ведет себя? Прямо в столице?

Их смех стал еще громче, официант заметно занервничал из-за посыпавшихся на него издевок.

– И кто его покровитель? – вдруг спросил Чжу Цзань, который все это время молчал.

Официант стал вести себя еще более странно, стараясь увильнуть от ответа.

– Не хочешь говорить? – улыбнулся Чжу Цзань. – Значит, это кто-то из наших знакомых?

Все юноши насторожились, официант напрягся не меньше.

Получается, работник боялся не их, а того, что юноши узнают личность покровителя.

Почему официант так переживал? Нервничал из-за возможного конфликта после того, как они узнают обо всем?

Молодые люди разозлились еще больше.

– Твою ж мать, говори уже! – Сы Фэн еще сильнее ударил по столу.

– Это командующий Лу, – тихо ответил официант, осознав, что скрывать уже бессмысленно.

Молодые люди разом подняли брови.

– Вот оно что.

– Но ведь командующий Лу очень горд, как какой-то мелкий стражник мог связаться с ним? – не понял Сы Фэн.

– Господин Сы, вы не в курсе. – Официант понизил голос: – Конечно, просто так он бы не попал под его покровительство, однако кое в чем ему повезло.

Произнося это, он нахмурился.

– У него появилась новая наложница, которая приглянулась командующему Лу.

Сы Фэн выплюнул на пол все вино, которое только что пил.

– Как омерзительно! Что за идиотская шутка? – возмутился он.

Все за столом смотрели друг на друга в недоумении.

– Это чистая правда. В тот день командующий Лу прошел через городские ворота и положил глаз на наложницу, которая принесла стражнику еду. Той же ночью стражник отослал ее, – ответил официант. Хотя он явно был напуган, подобные сплетни всегда обсуждались с большой охотой.

Молодые люди переглянулись.

– Любит чужих жен? – спросил Сы Фэн.

– Не совсем. Он недавно увлекся одной молоденькой продавщицей чая, – вспомнил другой юноша.

– Какое расточительство и разврат! – Сы Фэн сделал вид, что возмущен. – Кто бы мог подумать, что командующий Лу, выходец из бедной семьи, опустится до нашего уровня?

Это похвала или упрек? Работник не знал, как реагировать.

– Это никуда не годится, – с горьким сожалением произнес Чжу Цзань, поднимаясь с места. – Как же так получилось, что такого хорошего мальчика, служащего Его величеству, втянул в конфликт человек низшего положения и опорочил его чистоту и невинность?

Чистота и невинность?

Это кто у нас чист и невинен?

Работник был в замешательстве. Однако, заметив, как другие молодые люди встали, закатали рукава и сжали кулаки, он понял, что именно они намеревались сделать.

Он знал, что ни одна встреча сына гогуна и командующего Лу не обходится без скандала.

В любом случае официант не мог занять какую-либо из сторон, поэтому просто сбежал и спрятался.

Вскоре в таверне послышался шум, а затем многие посетители выбежали наружу.

– Там драка!

Толпа мгновенно сбежалась на гвалт. Не прошло и нескольких минут, как из таверны вылетели трое пьяных человек без одежды. Остались они в одном нижнем белье.

Зеваки начали смеяться и голосить.

– Разве это не стражник Цзян? – узнав его, закричал кто-то.

Один из вышвырнутых мужчин пытался скрыть лицо руками, а затем побежал прочь, вызвав у публики еще больший смех.

К вечеру слухи распространились повсеместно. Ближе к ночи вести добрались даже до кое-какого внутреннего двора.

Убранства там выглядели роскошно. За круглым столом сидели двое: молодой человек в изысканном халате изумрудного цвета – Лу Юньци, а также двадцатилетняя девушка в ярких одеждах – его новая избранница.

Лу Юньци казался более оживленным, чем на публике. В свете фонарей черты его лица выглядели мягче. Он аккуратно взял палочки, положил немного еды в тарелку женщины, сидящей напротив, и произнес:

– Попробуй.

Девушка, похоже, была встревожена. На ее лице переплетались и радость, и страх.

– Да, огромное вам спасибо, господин.

– Зови меня Лу Юньци, – попросил он, убирая палочки.

Пожалуй, на всем белом свете найдется не так много людей, которые осмелились бы назвать командующего Лу по имени. Женщина чуть затряслась.

– Лу… Лу Юньци, – произнесла она дрожащим голосом.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Угу, – откликнулся он.

Женщина слегка приоткрыла свой маленький рот и посмотрела на приподнятые уголки губ сидевшего напротив мужчины. На его фарфорово-белом лице расцвела улыбка, отчего вся комната будто стала ярче.

О небеса! Кто-нибудь когда-нибудь видел, чтобы командующий Лу улыбался? Да еще вот так!

Раздался тихий стук в дверь.

Женщина заметила, как улыбка Лу Юньци померкла. В мгновение ока его лицо снова стало бесстрастным, а холодный взгляд скользнул мимо нее.

Сердце девушки пропустило удар. Она быстро опустила голову, не решаясь смотреть ему в глаза.

Было слышно, как кто-то вошел.

– Господин, Цзян Пэн прибыл, – доложил посыльный.

Услышав это имя, сердце женщины забилось чаще, а лицо стало обеспокоенным.

– Чего ему надо? – спросил Лу Юньци, медленно разжевывая кушанья.

– Он ничего не говорил, лишь упомянул, что хочет увидеться с вами.

Лу Юньци вытер уголки губ платком и бросил его на землю.

– Я не желаю с ним видеться, – отрезал он.

Ничего не ответив, посыльный развернулся и ушел. Крепко сжав кулаки, женщина краем глаза заметила упавший на землю платок.

В смысле, не желает видеться? Выбросит ли он меня так же, как этот платок?

– Что такое? Скучаешь? – мягко спросил он.

Его голос был таким приятным, но женщина все равно испуганно вскочила на ноги.

– Н-нет, нет, господин, – протараторила она.

– Зови меня Лу Юньци, – повторил он, глядя на нее.

Женщина прикусила нижнюю губу и ответила дрожащим голосом:

– Лу… Юньци.

Лицо командующего Лу вновь озарилось улыбкой.

– Не бойся, все хорошо, присядь.

Женщина в ужасе уселась на место, наблюдая, как Лу Юньци берет палочки для еды.

– Лу… Юньци! – храбро воскликнула она.

Лу Юньци посмотрел на нее, и его лицо стало еще более радостным.

– Да? Что такое? Говори.

«Ох, богиня! Кто бы мог подумать, что Лу Янь-ван умеет так общаться с людьми? – подумала женщина. – А теперь я – та, кто пользуется его особым отношением».

Я…

Раньше она думала, что подняться на вершину ей поможет только тот стражник, и вовсе не ожидала, что ей так быстро улыбнется удача.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула.

– Я… хочу сказать, что Цзян Пэн ничего для меня не значит, – смело произнесла она. – Не злитесь, я с ним…

Не успела она договорить, как Лу Юньци улыбнулся.

– Знаю, – ответил он, перебив женщину и одновременно протянув ей овощи. – Ешь скорее.

У девушки участилось дыхание и заблестели глаза.

– Эт… это… – медленно сказала она, схватила палочки и принялась быстро есть.

Лу Юньци улыбался, глядя на нее, но в свете фонарей его улыбка казалась все более и более печальной.

В трактире на ночном рынке Чжу Цзань выпивал вместе со своими товарищами. Кто-то стремительно подошел к Чжан Баотану и прошептал что-то на ухо.

– Командующий Лу выдворил Цзян Пэна из столицы, – объявил Чжан Баотан.

Сы Фэн расхохотался.

– Неплохо, неплохо, – оглядел он товарищей. – Значит, господин Лу понял, в чем был неправ, и исправил свою ошибку. Из него получится отличный чиновник.

Юноши рассмеялись.

Кроме Чжу Цзаня, который даже не пытался скрыть свое недовольство.

– Я все еще возмущен, – сказал он.

Всеобщее веселье прекратилось.

– Почему бы нам снова не поколотить этого негодяя? – внезапно предложил Сы Фэн.

Под негодяем он, разумеется, имел в виду командующего Лу.

Старик, торговавший неподалеку алкоголем, поспешил ретироваться, словно предчувствовал возможные неприятности из-за услышанного разговора.

Поднять руку на командующего Лу! Как они могли о таком даже подумать?

– Дело не в том, что мы не можем его избить. Просто этот тип труслив, как заяц. Он либо вообще на улицу не выходит, либо выходит в окружении толпы охранников, – серьезно отметил Чжан Баотан. – Практически невозможно подловить удачный момент.

Сы Фэн вздохнул:

– Именно. – Он сделал глоток вина. – Как я скучаю по тем временам, когда мы могли без проблем колотить его…

Все рассмеялись, кроме Чжу Цзаня.

– Второй брат, а ты разве не скучаешь по тем временам? – спросил Сы Фэн.

Чжу Цзань, делая глоток прямо из кувшина, взглянул на приятеля и улыбнулся.

– Скучаю! – ответил он. – Мне бы хотелось снова врезать ему, как раньше.

После этого диалога Чжу Цзань залпом допил вино. Он бросил на реку взгляд, и улыбка его вмиг исчезла. Свет речных фонарей мерцал на его лице.

Он осознавал, что те времена уже не вернуть.

Глава 56

Тихие перемены

В августе уже стало прохладнее.

Когда в переулке зазвенел колокольчик, многие жители поспешили открыть двери.

Дети, словно выпущенные на волю волчата, радостно выбежали наружу.

– А еще есть конфеты?

– Конфеты есть?

Они обступили юную госпожу Цзюнь, которая подошла ко входу в переулок.

Цзюлин улыбнулась и покачала головой:

– Уже похолодало, конфеты вам не нужны.

На лицах ребятишек появилось разочарование. Родители сразу же вышли, чтобы забрать своих детей.

– Не беспокойте целительницу Цзюнь! – кричали они.

Пару недель назад они тоже звали своих детей назад, но не потому, что боялись потревожить Цзюнь Цзюлин. Они опасались, что она может причинить детям вред.

Владелец Лю стоял у входа в переулок с нескрываемым удивлением от неожиданных перемен.

– Почему так внезапно все изменилось? – недоумевал он. – Она ведь не лечила какие-то невероятные заболевания.

Да и репутация Зала Цзюлин в столице все еще неважная. Откуда вдруг такие перемены в поведении местных жителей?

Что произошло за последние дни?

Владелец Лю с недоумением глянул на своего помощника, тот тоже озадаченно покачал головой.

– Ничего особенного вроде не делали, – ответил он. – Но некоторые люди сами стали спрашивать у юной госпожи Цзюнь, не видит ли она на них дурных знаков. Не знаю, шутили они или говорили всерьез.

Во время своего рассказа он указал пальцем:

– Владелец, смотрите.

Владелец Лю оглянулся и действительно увидел, что люди в переулке смотрят на юную госпожу Цзюнь.

Но уже без прежнего презрения и отвращения, а с любопытством и даже нетерпением.

– Целительница Цзюнь, взгляните, есть ли на мне дурной знак? – спрашивали люди.

Разве они не насмехаются?

Молодая госпожа Цзюнь улыбнулась и покачала головой, а затем молча продолжила свой путь.

На лицах людей, не получивших ответа, расцвела улыбка. Но не насмешливая, а радостная.

– Это значит, я здорова и у меня нет дурного знака, – счастливо сказала какая-то женщина стоявшему рядом человеку.

Владелец Лю удивился.

Вдруг кто-то еще выбежал из переулка. Это были несколько женщин, одна из которых держала на руках ребенка.

– Целительница Цзюнь, Целительница Цзюнь! – в панике кричали они. – Скорее взгляните! Что стряслось с моей сестрой?

Дела пошли в гору. Похоже, у юной госпожи Цзюнь действительно начали появляться клиенты.

Добрая слава не приходит ежеминутно, зато со временем ситуация становится только лучше.

Владелец с радостью смотрел, как целое семейство подошло к юной госпоже Цзюнь.

Цзюнь Цзюлин взглянула на девочку, которую держали на руках.

– Не волнуйтесь, – ответила она, указывая рукой в сторону другой улицы. – Просто сходите вон в ту лечебницу и сделайте укол.

Владелец Лю снова обомлел. Опять отказала в лечении?

Но на этот раз семья, услышав это от юной госпожи Цзюнь, вовсе не разозлилась и не возмутилась, как случилось с Ван Цао. Наоборот, женщины обрадовались.

– Прекрасно! Хвала Будде, юная госпожа Цзюнь сказала, что все в порядке, – взволнованно прокричали две женщины.

Юная госпожа Цзюнь сказала, что все в порядке? Ее слова уже приравнивали к буддийским изречениям?

Владелец Лю провожал удивленным взглядом пробегающих мимо людей с ребенком.

Как любопытно.

Он взглянул на Цзюнь Цзюлин, которая убрала колокольчик и развернулась.

– Юная госпожа, мы еще куда-нибудь пойдем? – спросила Лю-эр.

– Нет, – ответила девушка. – Возвращаемся в Зал Цзюлин.

«Сегодня они вернулись достаточно рано», – подумал владелец Лю, взглянув на небо.

Однако в последующие дни Цзюнь Цзюлин вовсе не выходила на улицу.

Какое-то время она могла уделить заслуженному отдыху. Но юная госпожа и на третий, и на четвертый день продолжала сидеть в Зале Цзюлин.

– Она больше не будет лекарем с колокольчиком? – спросил владелец Лю.

– Похоже на то. Каждый день сидит в Зале Цзюлин и возится с лекарствами, – сказал работник.

– Ну да, разве так легко найти кого-то, кто готов заплатить тысячу таэлей за ее услуги? – рассуждал владелец Лю. – Чтобы завоевать хорошую репутацию, нужно добросовестно подходить к осмотру больных. У нее превосходные медицинские навыки. Благодаря усердию она еще создаст себе имя.

Но что толку, если она меня не слушает?

– Напиши об этом в письме молодому господину, – приказал слуге владелец Лю.

Хотя он уже не надеялся, что молодой господин будет как-то вмешиваться в дела юной госпожи Цзюнь, по настоятельной просьбе он все равно писал в Янчэн раз в две недели. Сейчас как раз настало время для очередного письма.

Тем временем в Зале Цзюлин юная госпожа Цзюнь тоже писала письмо. К тому же лечебница не пустовала.

– Молодой господин Нин, выпейте чаю, – сказала Лю-эр, принеся чашку чая.

Нин Юньчжао, улыбаясь, принял напиток и оглядел слегка красноватый чай.

– Пей. Это то, что нужно студенту, который усердно учится по ночам, – добавила Цзюнь Цзюлин, не поднимая головы.

Нин Юньчжао улыбнулся и сделал глоток.

– Значит, тебе больше не нужно быть лекарем с колокольчиком? – спросил он.

– Я сделала все, что должна была, – ответила она. – Теперь жду нужных мне людей.

И давно лечение больных стало ограничиваться нужными людьми?

Какая забавная девушка.

Нин Юньчжао снова улыбнулся.

– Ну и правильно. Мы ведь здесь не ради денег, – заявил он.

Стоявшая рядом Лю-эр воскликнула:

– Мы – это кто?

– Земляки, кто же еще, – спокойно пояснил Нин Юньчжао. – Они думают, что лечебница открылась ради денег, но на самом деле не все заведения существуют ради заработка.

Служанка с любопытством поинтересовалась:

– А для чего же тогда?

– Ради славы, ради наследия, – ответил Нин Юньчжао.

Лю-эр удивленно кивнула. Услышав окрик помощника о закипевшей воде, она поспешила обратно, варить чай.

Цзюлин сама изготавливала лекарства и учила Лю-эр приготовлению лечебного чая.

Когда служанка ушла, Нин Юньчжао допил чай и вздохнул.

Цзюнь Цзюлин тем временем дописала письмо.

– Ты сегодня не занят? – спросила она.

– У меня были дела дома у дяди, вот по пути заглянул к тебе. Давненько не виделись, решил узнать, как дела, – ответил Нин Юньчжао.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него и улыбнулась.

Хотя она не понимала, зачем он каждый раз делает крюк в ее сторону, но знала, что вопрос может поставить его в неловкое положение.

Не стоит портить ему настроение.

– Сейчас этого не видно, но уже скоро здесь будет людно, – улыбнулась она.

Цзюлин сказала это так непринужденно, словно держала в голове готовый план.

– Достаточно ли у тебя работников? Нужна моя помощь? – также улыбнулся Нин Юньчжао.

А он с непринужденностью верил в нее и знал, что она точно все распланировала.

– Не стоит, – ответила Цзюлин и помахала перед ним письмом. – Я нашла помощника.

* * *

Фан Чэнъюй, читая письмо, громко рассмеялся.

Фан Юньсю бросила на него косой взгляд.

– Что там такого смешного? – спросила она.

Он не ответил, зато заговорила Фан Юйсю:

– Ее письма обычно сухие и скучные, что там может быть смешного? Просто наш Чэнъюй любит посмеяться.

Тот снова захихикал и протянул ей бумагу.

– Вторая сестра, посмотри сама, – сказал он с сияющими глазами. – Цзюлин прославилась, больше ей не нужно быть лекарем с колокольчиком.

Фан Юйсю приняла письмо и прочитала его.

– Она что, собралась стать главной сплетницей города? – спросила она. – Это совсем не соответствует поведению хорошего врача, но вполне подходит для мошенницы.

Глава 57

Приглашение из столицы

Ранним августовским утром уже чувствовалась прохлада.

Когда на улицах стали открываться лавки и увеличился поток людей, у обочины остановилась маленькая тележка. Подставка была утыкана всевозможными леденцами, сверкающими на солнце.

– Леденцы, продаем леденцы! – донесся звонкий женский голос.

Какое-то время она кричала на одном месте, а затем повезла тележку вперед. Ближе к полудню девушка остановилась на одной из улиц. Большинство леденцов уже было распродано.

Фан Цзиньсю протерла лоб платком, затем вынула из тележки фляжку [26] с водой, чтобы смочить пересохшее горло.

Кто-то остановился рядом, источая тонкий аромат.

– Это совсем не дело, все эти леденцы одинаковые. Как странно и скучно, – раздался слегка придирчивый женский голос. Рука потянулась к леденцам. На солнце ослепительно блеснул золотой браслет, украшенный нефритом.

Фан Цзиньсю закатила глаза.

– Не трогай, если не покупаешь.

Фан Юйсю повернулась и взглянула на нее.

– Так ты обращаешься с гостями? – спросила она. – Порадуй меня, и я скуплю всю тележку. Сегодня ты разбогатеешь.

Фан Цзиньсю скривила губы:

– Ты что, от безделья собралась все леденцы слопать?

Фан Юйсю подняла взгляд на сестру.

– Ты остановилась прямо возле моих дверей, – ответила она.

Фан Цзиньсю оглянулась и увидела ворота Дэшэнчана. Она невольно улыбнулась.

Изначально девушка старалась избегать мест, где располагался Дэшэнчан и дом семьи Фан. Однако теперь ее это вовсе не волновало.

– Я хочу леденец, – сказал работник, выбежавший наружу, и протянул деньги.

Фан Цзиньсю проворно приняла плату и передала ему леденец. Радостный покупатель умчался обратно.

– Но я серьезно, – продолжила Фан Юйсю. – Леденцы всегда одинаковые, в них нет чего-то нового и интересного.

– Что в них может быть интересного? Леденец всегда остается леденцом, – сказала Фан Цзиньсю.

– Ты собралась так дальше вести торговлю? – нахмурилась Фан Юйсю. – Вспомни, чему тебя учили. Измени внешний вид, добавь более качественные ингредиенты. Это всегда привлекает людей.

– Попусту болтаешь. Внешний вид некоторых товаров и правда можно улучшить, но леденцы покупают только дети. Доходы малы. Время и средства, потраченные на обучение, не окупятся.

Фан Юйсю улыбнулась и промолвила:

– Слишком много болтаешь, скажи просто одно слово: «У меня нет денег».

Фан Цзиньсю уставилась на нее.

– Это уже четыре слова!

Фан Юйсю прикрыла рот рукой и захихикала.

– Эй, Цзиньсю, а давай я вложу деньги, а ты будешь отдавать мне часть прибыли? – предложила она.

Фан Цзиньсю, достаточно отдохнув, поставила флягу на место и толкнула телегу.

– Не нужно, такая торговля не требует дополнительных вложений. Не дергай меня из-за моего маленького дела.

Фан Юйсю схватила ее.

– А если я предложу нечто более крупное?

Более крупное торговое дело?

Фан Цзиньсю посмотрела на нее, и Фан Юйсю протянула письмо:

– Письмо тебе от Цзюнь Чжэньчжэнь.

Цзюнь Чжэньчжэнь?

Фан Цзиньсю немного заколебалась.

– Полагаю, вы с ней не особо ладите, – сказала Фан Юйсю. – Вы часто нарывались на какие-то неприятности. Если она предложит тебе что-то, дважды подумай, прежде чем соглашаться.

После ее слов Фан Цзиньсю схватила письмо, сунула его за пазуху и толкнула тележку, чтобы вернуться к торговле.

Фан Юйсю смотрела ей вслед и улыбалась.

– Отпустишь ее в столицу? – с некоторым беспокойством спросила Фан Юньсю, выйдя наружу.

– Третья сестра уже смирилась со всем и отпустила прошлое, – ответила Фан Юйсю. – Она способна на большее. Нельзя ей всю жизнь торчать в Янчэне и продавать леденцы.

– Что Чжэньчжэнь задумала? – спросила Фан Юньсю.

Цзюнь Чжэньчжэнь каждый месяц писала письма, и Фан Юньсю читала их все. Благодаря столичному Дэшэнчану она также была в курсе дел, которые касались ее лечебницы. Фан Юньсю поняла лишь то, что держать свою лечебницу там не так-то просто, и ничего более.

– Знаешь старшего монаха Нянь Чжи? – спросила Фан Юйсю.

Фан Юньсю улыбнулась. Во всем Шаньси не нашлось бы человека, который не знал монаха Нянь Чжи.

Нянь Чжи – самый знаменитый старший монах в Янчэне. Он прекрасно разбирался в буддизме, а окружали его только благочестивые люди. Даже высокопоставленные чиновники из Шаньси часто навещали его, чтобы послушать его наставления и выразить глубокое уважение.

– Далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить наш случай, когда во время задержания Сун Юньпина бабушка спровадила брата и Цзюнь Чжэньчжэнь, объяснив свой поступок словами монаха Нянь Чжи о необходимости разлучить отца с будущим ребеном для снятия проклятия, – напомнила Фан Юйсю, держа Фан Юньсю за руку, и направилась к Дэшэнчану.

Работники лавки с почтением поклонились им.

– Сун Юньпин даже не поставил под сомнение эти слова, – продолжила Фан Юйсю. – Почему?

– Потому что это говорил монах Нянь Чжи. У него большой авторитет, его слова имеют вес, – сказала Фан Юйсю.

Фан Юйсю кивнула:

– Да уж. Так просто, но в то же время немыслимо. Быть похожим на монаха Няньчжи – задача не из легких.

Однако это была опасная авантюра.

Сун Юньпин разработал свой план заранее и тщательно его продумал. Если бы он узнал, что Цзюнь Чжэньчжэнь и Фан Чэнъюй покинули Янчэн, то сразу бы понял, что происходит что-то странное. Но как это часто бывает, слова монаха Нянь Чжи заставили его расслабиться и потерять бдительность.

Именно из-за этой ошибки все пошло не по плану.

Пожалуй, эта ситуация прекрасно олицетворяет пословицу: муравьиный ход может погубить огромную дамбу.

– Значит, она хочет стать кем-то вроде монаха Нянь Чжи? – спросила Фан Юньсю.

– Думаю, да, – ответила Фан Юйсю. – Она хочет использовать свои медицинские навыки в качестве средства убеждения.

– Но разве она уже не делала это в Жунане? – немного подумав, озадаченно спросила Фан Юньсю. – Почему же в столице все продвигается так медленно и необычно?

Обладая великолепными медицинскими навыками, она не лечила каждого больного, а прибегала к необычным методам, будто гадалка.

– Наверное, потому что жить в столице непросто, – предположила Фан Юйсю. – Все дела нужно проворачивать не спеша, иначе сиюминутная слава может вызвать ненужные сплетни.

Фан Юньсю с улыбкой кивнула.

– Что бы она ни делала, главное, чтобы она этого и желала.

* * *

Арендованный дом, в котором жила Фан Цзиньсю, был небольшим, но аккуратным и чистым.

Чэнь Ци посоветовал ей купить дом, чтобы у нее было жилье на случай, если дело с продажей леденцов провалится. Однако Фан Цзиньсю не думала об этом.

Мир велик, и везде найдется пристанище.

Она сидела в саду, держа письмо. Мир так огромен, неужели придется ехать в столицу?

– «Но помни, что у каждого дела есть свои плюсы и минусы. Решай сама. Я лишь приглашаю, тебе не обязательно соглашаться».

Фан Цзиньсю скривила губы и отбросила письмо в сторону.

Приглашаешь меня? Почему не кого-то другого? Жалеешь меня из-за того, что я тут продаю леденцы?

Но так мои знания не пропадут даром…

Раз работать в денежных лавках семьи Фан не выйдет, почему бы не делать то же самое для семьи Цзюнь?

Фан Цзиньсю встала и прошла в комнату.

Лечебница семьи Цзюнь. Неужели она думает, что раз в названии есть ее фамилия, то все принадлежит ей? Она не должна забывать, что все еще является внучкой семьи Фан. Как бы ни вела себя, люди будут ассоциировать ее с семьей Фан.

Прямо как и я. Изгнана и больше не третья юная госпожа Фан. Но правда ли я теперь никак не связана с семьей Фан?

Поэтому я все равно поступлю так, как захочу.

Фан Цзиньсю выгребла содержимое сундука на кан и взяла сумку.

Пора собираться.

Глава 58

Величие заслуживает доверия

Поздней осенью моросящий дождь казался бесконечным. Людей на улице почти не было, а Зал Цзюлин словно еще больше опустел.

Воздух в помещении пропитался запахом лекарств, а пустовавший аптечный шкаф медленно пополнялся новыми.

Это были не купленные травы, а лично приготовленные юной госпожой Цзюнь пилюли и пластыри.

Двое помощников расставляли лекарства.

Это было лучше, чем просто протирать столы от скуки.

Однако им двоим находилось не так много работенки, и большую часть времени они оставались без дела, особенно в дождливые дни.

– Юная госпожа Цзюнь наигралась и больше не хочет быть лекарем с колокольчиком. Неужто собралась положиться на продажу лекарств? – спросил от скуки работник.

– Но продавать лекарства еще сложнее – кто захочет их купить, если никому не разрешено лечиться у нас? – ответил другой.

В этот момент Цзюнь Цзюлин вышла из комнаты. Двое помощников быстро встали и почтительно поклонились.

– Идите в аптеку и купите немного трав. – Она протянула лист бумаги.

Помощники сразу же согласились и, схватив зонты, поспешно ушли.

Цзюнь Цзюлин осталась в тихой лечебнице. Она присела на свое место и взяла кисть, чтобы записать новые случаи из своей врачебной практики. С момента своего перерождения Цзюлин уже накопила толстую стопку записей и тщательно фиксировала все наставления, которые давал ей учитель.

Она не могла позволить, чтобы у учителя осталось только громкое имя без какого-либо наследия.

В Зале Цзюлин царила тишина.

Тем временем в одном из роскошных столичных особняков росло напряжение. Из глубины дома, спрятанного в зелени, доносились приглушенные рыдания.

В гостиной мужчина средних лет с хмурым видом мерил шагами комнату. Едва он увидел старика, которого сопровождали служанки, то сразу же направился к нему.

– Лекарь Цзян, – взволнованно обратился он. – Как там моя жена?

Этим стариком был придворный лекарь Цзян Юшу. Даже теперь он оставался спокойным.

– Линь-хоу [27], пусть госпожа продолжает принимать лекарство, посмотрим, что будет.

Мужчина средних лет нахмурился, услышав эти слова.

Будучи высокопоставленным чиновником, он не мог открыто выразить свое недовольство, но одна из служанок сразу все поняла.

– Она уже давно принимает эти лекарства, почему до сих пор нет никакого эффекта? – спросила служанка. – У нашей госпожи каждую ночь невыносимые боли, и она постоянно плачет. Сколько это еще может продолжаться?

– Болезнь всегда приходит, как гром среди ясного неба, а выздоровление наступает медленно. Госпожа Линь уже давно страдает от этого недуга, быстро избавиться от него не получится, – объяснил лекарь Цзян.

После этих слов Линь-хоу был вынужден смириться:

– В таком случае прошу простить за беспокойство.

Лекарь Цзян Юшу был очень уважаемым врачом при дворе. Он пользовался доверием императрицы и вдовствующей императрицы. Линь-хоу не мог позволить себе неуважительно относиться к нему и лично проводил его до ворот. Как только врач ушел, Линь-хоу увидел, что две служанки провожают в дом пожилую монахиню.

Это была настоятельница столичного монастыря Цыгуан по имени Кун Цзин.

Линь-хоу покачал головой. В случае болезни женщины не только обращались к врачам, но и искали духовной поддержки у монахов и монахинь.

Хотя Линь-хоу не верил в подобное, он не стал препятствовать. Для болеющих женщин утешение очень важно.

Но на этот раз оно не дало результата. Монахиня Кун Цзин обошла комнаты, изгнала трех духов, но госпожа Линь так и продолжила страдать от боли и без конца плакала.

Такая ситуация продолжалась уже больше недели. Всегда ухоженная и избалованная, госпожа Линь заметно изменилась.

– Если так будет продолжаться, я умру раньше, чем эти лекарства подействуют, – плакала госпожа Линь в комнате.

Невестки и служанки, окружившие ее, тоже разревелись, что заставило Линь-хоу забеспокоиться еще больше.

– Найдите других известных лекарей, – приказал он своим слугам.

– Но в столице нет никого известней лекаря Цзяна, – сказала старая госпожа Линь, опираясь на трость. – Лучше снова пригласить высокопоставленного монаха. Всему виною злой дух!

Пока мать и сын спорили, одна из служанок, стоявшая за дверью, решила не упускать подвернувшуюся возможность.

– Старая госпожа, господин хоу, ваша раба слышала об искусном врачевателе из столицы, – сказала она, пав ниц в дверном проеме.

Когда помощники вернулись с травами, они увидели у дверей лечебницы чей-то экипаж.

Это была черная лакированная повозка, которая не привлекала особого внимания. Однако по лошади и извозчику можно было понять, что экипаж принадлежит знатным особам.

Помощники, которые имели дело с денежной лавкой, сразу поняли, что люди явились непростые.

Но зачем им понадобился Зал Цзюлин?

Неужели пришли просить юную госпожу Цзюнь о помощи?

Похоже на какую-то шутку. В этот момент из лечебницы вышла Цзюнь Цзюлин в сопровождении женщины примерно тридцати пяти лет.

Судя по внешнему виду, это была служанка, однако ее манеры и наружность придавали ей некоторое величие.

Очевидно, она служила жене из какой-то знатной семьи.

– Юная госпожа Цзюнь, прошу, – учтиво и непринужденно сказала она.

Цзюнь Цзюлин сообщила:

– Я ухожу на вызов.

Лю-эр подошла с аптечкой и передала одному из помощников записку.

– Вы как раз вовремя. Присмотрите за лечебницей. За нами идти не нужно, – сказала Лю-эр.

Служащий взял записку и, увидев написанное, крайне удивился. Дождь продолжал моросить, и повозка медленно тронулась вперед.

– Кто вызвал юную госпожу? – подошел другой работник, чтобы посмотреть записку.

Его внимание сразу привлекли два слова: хоу Динъюаня. Он не мог поверить своим глазам.

– Когда юная госпожа Цзюнь успела снискать расположение Динъюаньского хоу?

Разве ее известность уже дошла до таких влиятельных семей? Владелец Лю удивился не меньше. Он посмотрел на записку, переданную помощником.

Конечно, юная госпожа Цзюнь мало кого лечила, но однажды ночью она приняла больную и заработала десять тысяч таэлей серебра. Однако все глазом моргнуть не успели, как та семья без лишнего шума покинула столицу.

Пока ее знали не как квалифицированного целителя, а как лекаря, который отказался помочь Ван Цао.

Владелец Лю не понимал, как столь неоднозначная репутация могла привлечь внимание влиятельных людей и послужить поводом вызвать ее на дом.

Даже если они просто в отчаянии обращались к каждому лекарю, у знатных особ явно более широкий выбор целителей.

Непонятно это все.

* * *

– Моя сестра рассказывала, что семья Цао сначала не поверила ей. Но перед отъездом подруга госпожи Цао предупредила, что, если не будет другого выхода, нужно обратиться к юной госпоже Цзюнь из Зала Цзюлин.

– Ребенок страдал от ночных кошмаров, но днем чувствовал себя хорошо. Ему давали лекарства и приглашали людей из храма, но ничего не помогало. Госпожа Цао решила попытать удачу, поэтому пригласила целительницу Цзюнь. Прежде чем привести ее, ей не сказали, кто нуждается в лечении. Все члены семьи стояли перед ней, и юная госпожа Цзюнь сразу увидела ребенка, у которого был дурной знак. Она провела в комнате некоторое время, но не стала проверять пульс. Юная госпожа просто осмотрелась и указала на ребенка.

Одна из женщин нахмурилась и прервала служанку:

– Она целыми днями ходила по улицам, возможно, юная госпожа Цзюнь уже слышала об этом ребенке.

Грубая старуха оскалилась и продолжила:

– Может быть, но юной госпоже Цзюнь понадобился только один визит, одна доза лекарства и одно иглоукалывание, и ребенок выздоровел.

Важно не только определить болезнь, но и вылечить ее. Женщины переглянулись.

– Так юная госпожа Цзюнь ведь говорила, что лечит только тех, с кем ее встреча предопределена. В противном случае она бы вообще никого не осматривала. Вы говорили, что ее медицинские навыки не на должном уровне. Однако те двое, кого она уже лечила, сразу почувствовали эффект, – продолжила грубоватая старуха. – Теперь на улице никто не смеется над ней. Но что еще более забавно – все, кто чувствует себя плохо, бегут к ней. Если юная госпожа Цзюнь говорит, что не видит дурных знаков и не обращает на них внимания, все понимают, что болезнь не серьезная, и радостно идут к другим врачам.

Разве такие люди существуют?

Женщины снова переглянулись.

В комнату с вестями вошла еще одна служанка.

– Старая госпожа, – она поклонилась старой госпоже Линь, – я выяснила: она дочь Цзюнь Инвэня, магистрата уезда Фунин из Жунаня.

Женщины удивились:

– Так она еще и из семьи чиновника?

– Да, Зал Цзюлин в Жунане – наследие семьи Цзюнь, – продолжила служанка. – Я специально поспрашивала людей из Жунаня. Все ее только хвалят.

Может, ее медицинские навыки действительно превосходны? Женщины снова переглянулись.

– Я также поговорила с людьми на улице. Меньше двух месяцев назад она открыла новую лечебницу под названием «Зал Цзюлин». Она действительно работала лекарем с колокольчиком, но не проводила осмотр больных. Юная госпожа говорила странные вещи и выбирала, кого лечить, – продолжила девушка.

– Раба не солгала, – проговорила грубоватая служанка, зная, что старая госпожа Линь обязательно проверит сведения и не станет доверять только ее словам. – Об этом уже говорят повсеместно.

– Но она действительно мало кого лечила.

На первый взгляд это действительно казалось удивительным.

Старая госпожа Линь опиралась на трость.

– Морочит она людям голову или надеется на судьбу – это легко проверить, – сказала она. – Приводи.

Цзюнь Цзюлин приподняла занавеску повозки и взглянула на передний двор.

Горизонтальная дощечка с надписью «Резиденция хоу Динъюаня» не могла не бросаться в глаза.

Повозка не остановилась, а сразу проехала через боковой вход и остановилась перед внутренними воротами.

– Юная госпожа Цзюнь, прошу, – сказала служанка.

Целительница вышла из повозки, а Лю-эр потащила за собой аптечку.

Этот дом был огромен и величествен, но ощущения были не такими, как от большого и могущественного дома семьи Фан в Янчэне.

Тем не менее, видя бесстрастное выражение лица юной госпожи Цзюнь, Лю-эр тоже оставалась равнодушной.

Это слегка удивило двух служанок, встретивших их у внутренних ворот. Поразило их то, что эта молодая девушка казалась такой спокойной и безмятежной.

Казалось, что она не девушка из бедной семьи и не лекарь с колокольчиком, а человек, привыкший к роскошным домам. Словно часто находилась в стенах таких поместий.

Она действительно напоминала выдающуюся личность.

– Прошу вас, юная госпожа Цзюнь, сюда, – торжественно произнесли они.

Две служанки раскрыли зонтики. Цзюлин, кивнув, последовала за ними и уже вскоре оказалась перед покоями госпожи Линь.

Служанки с любопытством смотрели на нее. Занавески раздвинулись, и она увидела увешанную драгоценностями пожилую седовласую женщину с грозным выражением лица.

Старая госпожа семьи Динъюаньского хоу.

С ней она была знакома, причем очень даже хорошо.

Во время празднования Нового года и других праздников она наносила визиты во дворец, всегда брала ее за руку и улыбалась:

– Моя маленькая цзюньчжу, ты снова похудела!

Цзюнь Цзюлин опустила взгляд и переступила через порог.

Наконец-то встретила кого-то знакомого.

Глава 59

Вера в себя – ключ к доверию людей

Когда экипаж остановился перед Залом Цзюлин, дождь уже прекратился.

Владелец Лю увидел, как юная госпожа Цзюнь спрыгнула с повозки, и поспешил к ней. Он заметил, что экипаж принадлежал Динъюаньскому хоу.

Извозчик поклонился и, усевшись обратно, уехал.

Владелец Лю проводил Цзюнь Цзюлин в зал и с нетерпением спросил:

– Ну как? – спросил он.

– В смысле, как? – переспросила юная госпожа Цзюнь. – Владелец Лю, лекари должны хранить врачебную тайну, я не могу рассказать вам о состоянии больного.

Ну что за дитя? Кого волнует болезнь? Я интересуюсь, как прошло лечение.

– Если я согласилась лечить, значит, проблем не будет, – ответила Цзюлин, как будто его вопрос был крайне неуместным.

Глядя на экипаж, который ее привез, и на отношение извозчика, он предположил, что все прошло гладко.

– А почему семья Динъюаньского хоу пригласила именно тебя? – спросил владелец Лю.

Цзюлин искоса взглянула на него.

– Моя госпожа потрясающая, кого же еще им приглашать? – с упреком произнесла Лю-эр, бросая убийственный взгляд на владельца Лю. – Вы, дяденька, как-то совсем не умеете разговаривать.

Это называется неумением разговаривать? Ну, если только чуть-чуть.

Но, кроме этих слов, больше нечего было добавить. Все, что нужно, уже давно сказано.

– Не беспокойтесь, владелец Лю, если я взялась за лечение, значит, все пройдет без сучка и задоринки, – с улыбкой уверила юная госпожа Цзюнь. – Я знаю, что жизнь в столице не из легких, не стану действовать опрометчиво.

Владелец Лю улыбнулся.

– Знаю, знаю, – сказал он, покручивая бороду. – Да я и правда рад за вас: кто бы мог подумать, что без особого шума ваша слава уже добралась до резиденции Динъюаньского хоу.

Такого результата она и добивалась.

Цзюнь Цзюлин только слегка улыбнулась и ничего не сказала, а вот Лю-эр возмутилась:

– Что значит без особого шума? Моя госпожа уже почти месяц работает в столице лекарем с колокольчиком! Каждый день бродит по улицам, разнося лекарства и сладости. Разве это не популярность?

Владелец Лю рассмеялся.

– Да-да, – сказал он, не собираясь спорить со служанкой, которая ничего не понимает, и снова повернулся к Цзюлин: – Уверены, что с этой болезнью не возникнет никаких проблем?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и кивнула:

– Абсолютно никаких. Сегодня одно лекарство уже помогло, а через три дня больная полностью исцелится.

Так быстро?

Глаза владельца Лю округлились от удивления.

Раз родственники Динъюаньского хоу пришли к ней, значит, кто-то из членов их семьи серьезно заболел и они в отчаянии обратились за помощью.

Как правило, состоятельные семьи пользовались услугами лучших врачей из императорской лечебницы. Например, таких как Цзян Юшу.

Если даже он не смог вылечить, как она может говорить, что через три дня все будет в порядке?

Ничего страшного, что она мне это сказала. Главное, чтобы перед другими не ляпнула.

– Ты ведь не говорила им об этом, да? – осторожно спросил он.

– Сказала, конечно, – ответила Цзюнь Цзюлин. – Почему нет? Это полезно для больного. Услышав это, он обрадуется и, возможно, быстрее пойдет на поправку.

Что я еще могу сказать, если ты настолько уверена в себе?

Владелец Лю причмокнул губами и замолчал.

* * *

– Юная госпожа Цзюнь здесь! – улыбнулись служанки, наблюдая, как девушка входит с аптечкой во двор. Они подняли занавески.

Изнутри доносился женский хохот.

Давно такой смех не звучал в стенах дома Динъюаньского хоу.

Комната была полна женщин. Старая госпожа Линь, слегка расслабившись, разлеглась у окна. Она даже не шевельнулась.

Почему бы и нет? Она – хозяйка дома, а юная госпожа Цзюнь – всего лишь врач.

Цзюнь Цзюлин поклонилась.

– Не стоит церемониться, – с улыбкой сказала старая госпожа Линь и указала внутрь: – Твои лекарства в самом деле действуют. Моя невестка чувствует себя гораздо лучше.

Цзюлин поклонилась в знак благодарности.

– Тогда я пойду дам госпоже лекарства.

Старая госпожа Линь кивнула с улыбкой и посмотрела, как целительница входит во внутренние покои.

Служанки отдернули дверные занавески. Госпожа Линь уже не лежала, как прежде. Хотя она все еще выглядела исхудавшей, ее состояние заметно улучшилось. Она даже позволила подправить себе прическу.

Служанки отошли в сторону, пропуская юную госпожу Цзюнь.

Осмотрев больную, она слегка улыбнулась:

– Госпожа, хорошо выглядите.

Та просияла:

– После стольких бессонных ночей я впервые смогла выспаться. У тебя и впрямь выдающиеся навыки.

Цзюнь Цзюлин с улыбкой приняла похвалу.

Девушка открыла аптечку и вытащила иглы.

– Я еще раз проведу иглоукалывание, – мягко сказала она.

Служанки помогли госпоже Линь снять одежду. Ни капли не смутившись, она повернулась и легла на кровать, не опуская полог.

Через какое-то время вся спина госпожи Линь была утыкана длинными иглами.

Цзюлин проводила иглоукалывание и спрашивала больную о ее ощущениях. Госпожа подробно отвечала на каждый вопрос.

– Есть кое-что, я думаю… – продолжала госпожа Линь, но вдруг замолчала.

Не дожидаясь, пока она договорит, Цзюнь Цзюлин опустилась на колени перед госпожой и склонилась к ее уху.

Госпожа Линь что-то шептала ей, а целительница кивала в ответ. Неожиданно женщина рассмеялась.

– Ты совсем еще девочка, понимаешь хотя бы, о чем я? – улыбнулась она.

Цзюнь Цзюлин с безразличием посмотрела на нее.

– Госпожа, я не только девочка, но еще и врач. Мне полагается во всем разбираться, – сказала она.

Госпожа Линь усмехнулась, прикрыв рот, и снова наклонилась к ней, продолжая что-то шептать. Цзюлин внимательно слушала и время от времени кивала.

Старая госпожа Линь, наблюдавшая за происходящим со стороны, испытала большое облегчение.

– Даже если не говорить о медицинских навыках юной госпожи Цзюнь, нам, женщинам, гораздо лучше лечиться у лекарей-женщин, – сказала она. – Те императорские врачи посмели бы так легко делать иглоукалывания?

Женщины рядом рассмеялись.

– Какое там иглоукалывание! Они бы после проверки пульса даже не осмелились снова взглянуть на госпожу, – улыбнулась одна из служанок.

– Верно, лекарь должен провести осмотр, прослушивание, опросить больного, а также проверить пульс. Все без исключения, – рассуждала старая госпожа Линь. – Иначе лечение может быть неверным, особенно когда речь идет о женских болезнях. Что уж говорить об императорских врачах, если даже с нашими служанками не всегда хочется обсуждать такие вопросы.

Она указала внутрь:

– Вон, взгляните, как все удобно и понятно.

Женщины восхищенно вздохнули.

Хотя тихий смех доходил до внутренних покоев, Цзюнь Цзюлин не обращала на это внимания. После иглоукалывания Лю-эр приготовила лекарство.

Служанки подошли ближе, чтобы помочь госпоже Линь принять лекарство.

Старая госпожа Линь тоже вошла в комнату и стала расспрашивать Цзюнь Цзюлин о ее успехах в изучении медицины.

Во время беседы вошла одна из служанок.

– Старая госпожа, командующий Лу явился за кухаркой Фан, – доложила она.

Смех резко прекратился. Сидевшая на стуле Цзюлин опустила голову.

– Вероятно, это для принцессы Цзюли, – улыбнулась старая госпожа Линь. – Принцесса Цзюли раньше обожала пирожные с красной фасолью нашей кухарки Фан.

– Да, давно она их не ела, – сказала госпожа Линь.

В комнате воцарилась тишина.

Цзюли, Цзюлин и Цзюжун скрывались в резиденции Хуай-вана, не контактируя с внешним миром. Конечно, никто не мог отправить им какую-либо еду.

– Принцесса Цзюли не из тех, кто будет просить сладости, – смеялась старая госпожа Линь. – Наверное, командующий Лу знает ее предпочтения.

Все женщины рассмеялись.

– А он внимательный, – сказали они.

– Для женщины очень важно, чтобы рядом был человек, который поймет и поддержит. Это самое ценное, – вздохнула госпожа Линь. – Все остальное – пустышка.

Все женщины в комнате поддержали ее, а Цзюнь Цзюлин, опустив голову, молча рассматривала свою аптечку.

Глава 60

Тайная тайна

Когда речь шла о командующем Лу и принцессе Цзюли, за закрытыми дверьми можно было обсуждать все, что угодно, однако в присутствии посторонних следовало соблюдать осторожность.

Кто-то заметил, как юная госпожа Цзюнь кашлянула, как бы напоминая всем, что подобные темы лучше не обсуждать в присутствии других людей.

– Пойду все устрою, – сказала одна из невесток.

Госпожа Линь кивнула:

– Иди, это всего лишь кухарка, нечего тут опасаться.

Невестка кивнула и ушла.

Цзюнь Цзюлин достала связку благовоний.

– Госпожа, зажгите это на ночь, – сказала она, кланяясь на прощание. – Я вернусь завтра.

Старая госпожа Линь пребывала в восторге.

На своем веку она многих людей повидала, особенно тех, кто шастает по внутренним покоям и собирает сплетни. Если от них была хоть какая-то польза, они, как правило, искали выгоду и мечтали о богатстве.

Но эта девушка была немногословна. Она не расспрашивала о симптомах, а просто поставила диагноз, выписала лекарства, поухаживала за больной и теперь уходила.

Это вызывало искреннее уважение. Видно, что в ее семье веками занимались медициной, чувствовался ее внутренний стержень.

Иметь дело с такими людьми – одно удовольствие.

– Спасибо за труд, юная госпожа Цзюнь, – дружелюбно сказала старая госпожа Линь.

– До завтра, – с улыбкой добавила госпожа Линь. Они встречались всего дважды, но женщина уже успела привязаться к ней.

Цзюнь Цзюлин поклонилась и вместе с Лю-эр вышла.

– Юная госпожа, как быстро! Уже завтра она поправится, – восторженно сказала Лю-эр.

– Да. Очень быстро, – согласилась она.

Как быстро все происходит в том внутреннем дворе! Я сразу же услышала о своей сестре.

Когда они подошли к внутренним воротам, их уже ожидала повозка. Помимо той, которая привезла их, там была еще одна – возле нее стояла кухарка, которую уговаривали сесть внутрь.

– Не болтай лишнего, делай то, что скажут, – предупредила служанка.

Кухарка послушно кивала.

Цзюлин остановилась.

Это та самая кухарка, которая должна встретиться с моей сестрой?

Она смотрела на отъезжающую повозку и, не выдержав, шагнула вперед.

Так хочется поехать… Так хочется поехать за ней…

– Юная госпожа Цзюнь… – прошептала ей на ухо служанка. – Прошу, садитесь.

Цзюнь Цзюлин отвела взгляд и забралась внутрь.

Ее повозка покинула резиденцию Динъюаньского хоу и разъехалась с той, в которой сидела кухарка.

Когда Цзюнь Цзюлин вернулась, двое работников встретили ее у ворот.

– Юная госпожа, мы купили заказанные вами травы, – учтиво доложили они.

– Юная госпожа, мне сейчас нужно приготовить лекарства? – спросила Лю-эр.

– Сначала вымой травы, я отойду ненадолго, – сказала Цзюлин.

Лю-эр радостно принялась за дело, а работники сначала переглянулись, посматривая то на юную госпожу, то на служанку.

Просто взяла и отпустила ее одну?

Однако раз у них обеих не было возражений, то и они предпочли промолчать.

Ближе к полудню по улицам уже сновали толпы людей. Чайные дома и таверны тоже были забиты под завязку. Цзюнь Цзюлин, не останавливаясь, прошла через оживленный переулок и покинула шумный рынок. Здесь было гораздо тише.

Выйдя из переулка, она остановилась и растерянно огляделась по сторонам. Цзюнь Цзюлин не знала, куда идти, и, возможно, немного испугалась тихой обстановки. Она напряженно скрестила перед собой руки.

Однажды Цзюлин совершила то, что принесло ей как радость, так и разочарование.

На третий год обучения у учителя она начала подбирать лекарство от болезни отца. Прошло еще два года, прежде чем под язвительными замечаниями учителя она наконец добилась желаемого.

– Ты должна понимать, что болезнь твоего отца требует точного подбора лекарств. Поэтому за все эти годы никто из придворных лекарей не решился выписать ему рецепт, – предупреждал ее учитель.

Раньше она не понимала этого, но, овладев знаниями в медицине, осознала всю серьезность проблемы. Поэтому Цзюлин долго колебалась, не решаясь дать отцу лекарство.

Возможно, небеса услышали ее молитвы и оценили все ее старания. Однажды, вернувшись в столицу, она случайно встретила человека с таким же недугом, как у ее отца.

Это был молодой человек. Она решила испытать лекарство на нем.

Учитель не одобрил бы этого, отец тоже бы воспротивился. Она не осмелилась никому рассказать о своем плане, даже этому молодому человеку.

Цзюлин все провернула тайком. Она привела того человека в кое-какое место в столице и дала лекарство.

Девушка договорилась с ним, что если через полгода он поправится, то она сможет дать это лекарство своему отцу, а подопытному пообещала целое состояние.

Однако никаких вестей от того человека она не получила, зато узнала о смерти своего отца.

Когда она вернулась, подопытного тоже нигде не нашли.

Вероятно, он либо сбежал, либо умер. Цзюлин спрашивала у сестры, и та сказала, что отец не использовал лекарство, которое она передала.

Другими словами, ее рецепт не помог.

Ей не хотелось с этим мириться, но пришлось. Пришлось признать, что ее отцу была уготована короткая жизнь, что мать умерла в трауре, а ее саму ждет замужество и жизнь в оковах семейных обязанностей.

Но два года спустя, когда она пришла поздравить вдовствующую императрицу с днем рождения, ее тайком остановила одна из придворных служанок по имени Бин-эр.

Бин-эр раньше прислуживала ей. Цзюлин подумала, что девушка столкнулась с какими-то неприятностями и хотела попросить о помощи.

Неожиданно Бин-эр, побледнев, опустилась на колени.

– Принцесса, наследный принц умер не из-за болезни, – произнесла она дрожащим голосом.

Вспоминая об этом, юная госпожа Цзюнь как тогда ощущала гул в ушах, словно после удара молнии.

Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Бин-эр рассказала, что отец все-таки использовал ее лекарство, а тот молодой человек тоже вылечился и остался жив.

– Наследный принц виделся с тем молодым человеком и отругал вас за опрометчивый поступок. Его высочество дал ему немного денег и отпустил. Позже наследный принц спрятал рецепт и использовал это лекарство. Он попросил меня с сестрой приготовить его и никому не сказал о его существовании. Его высочество сказал, что раз это способ принцессы выразить любовь к родителю, он обязан попробовать. Наследный принц просил никому не говорить, переживая, что все станут волноваться.

Но лекарство все равно оказалось бесполезно?..

– Нет-нет, это не так, лекарство сработало! – Бин-эр в страхе подняла голову. – Моя сестра недавно встретила того молодого человека. Принцесса, он все еще жив!

Цзюнь Цзюлин закрыла глаза, стараясь подавить рыдания. Ее ногти впились в ладони.

– Принцесса, если не верите, спросите у моей сестры. Она вышла замуж и живет в переулке за храмом. Ее дом третий с востока на запад.

Юная госпожа Цзюнь глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

Тогда она не могла прийти сюда, иначе бы ее раскрыли. Это лишний раз доказывало, что правитель царства Ци убил своего старшего брата.

Поэтому она и собиралась прикончить его.

Она ворвалась во дворец с мечом, решив биться насмерть. Иначе правитель Ци, который уже прочно держал власть в своих руках, так и продолжил бы скрывать истинное положение дел.

Только одержав над ним победу, она могла бы побороться за власть.

Но в итоге потерпела неудачу.

И сейчас у нее появился еще один шанс.

Цзюнь Цзюлин открыла глаза и посмотрела вперед. Испытание лекарства на том молодом человеке было тайным, никто не знал об этом. Она узнала правду, внезапно приняла опрометчивое решение и также внезапно ушла из жизни. И Бин-эр во дворце, и ее старшая сестра, и даже тот молодой человек остались незамеченными.

Пока они живы, могут выступить в качестве свидетелей.

Но еще не время встречаться с ними. Необходимо подождать.

Цзюлин повернула в переулок, но неожиданно из него вышел человек, и они чуть не столкнулись.

Она вскрикнула и отшатнулась, но тот человек поймал ее. Когда они разглядели друг друга, то крайне удивились.

– Опять ты! – выпалил Чжу Цзань и немедленно отпустил ее руку.

Она едва не упала, но, опираясь на стену, смогла устоять на ногах.

Глава 61

Вкус прошлого

Снова ты.

Юной госпоже Цзюнь хотелось сказать ему то же самое.

– Наследник Чжу, какое совпадение, – промолвила она, глядя на него.

Чжу Цзань бросил на девушку сердитый взгляд и указал на нее пальцем:

– Не выходи за рамки дозволенного! Замужние женщины меня не интересуют!

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

Его приветствия каждый раз удивляли ее.

– Я не замужем, – улыбнулась она. – Узнай, что произошло в Янчэне, и тебе все станет понятно.

Чжу Цзань усмехнулся и отошел в сторону.

– Ну и ладно, меня твои дела не интересуют, – ответил он, уставившись на девушку. – Больше не ходи за мной.

После этих слов он развернулся и пошел прочь.

Цзюлин улыбнулась. Вот только… что он здесь забыл?

Она посмотрела на удаляющегося Чжу Цзаня, а затем на переулок за храмом, и последовала за молодым человеком.

– Чжу Цзань! – выкрикнула она.

Он сделал вид, что не слышит ее, и ускорил шаг.

– Чжу Цзань! – снова с улыбкой крикнула Цзюлин и тоже ускорилась.

Молодой человек уже в открытую побежал, и юная госпожа Цзюнь сделала то же самое.

– Чжу Цзань, я буду кричать, если не остановишься! – выпалила она.

Кричать?

Что кричать?

Что домогаются? В Жунане я уже кричал, и к чему это привело?

– Мы в столице, это тебе не Жунань! – воскликнул Чжу Цзань, остановившись прямо перед Цзюлин.

Она взглянула на него и улыбнулась.

– Ага, я знаю.

– Ты чего удумала? – спросил он, нахмурившись.

– Какое совпадение, я встречаю тебя везде, куда бы ни пошла, – улыбнулась Цзюлин. – Это судьба?

Чжу Цзань делано рассмеялся.

– Судьбы не существует, в этом мире все делается намеренно, – саркастично улыбнулся он. – Признавайся, ты зачем преследуешь меня?

Намеренно?

Но она не преследовала его намеренно. Кто знает, почему они постоянно сталкиваются?

Она вовсе не старалась его преследовать, просто так получалось. Неужели у них одинаковая цель?

Это невозможно.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Да я просто хочу тебя кое о чем спросить, – ответила она. – Ты знаешь, где в столице делают самые лучшие пирожные с красной фасолью?

Чжу Цзань вытаращил глаза и отвернулся.

– Тьфу! Не знаю, – ответил он, снова развернулся и быстро побежал.

– Все ты знаешь! Ты ведь хорошо знаком со столицей! – улыбнулась Цзюлин.

Чжу Цзань без оглядки исчез в переулке.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась. Несмотря на их короткий разговор, ее настроение улучшилось, и она продолжила неспешную прогулку.

Пирожные из красной фасоли совсем не вкусные, но ее сестра их очень любила. Какой же странный вкус.

* * *

Одна из служанок поставила маленькое блюдце перед принцессой Цзюли. Та с улыбкой посмотрела на пирожные с красной фасолью, порезанные на аккуратные кусочки.

– Принцесса, попробуйте, – подлизывалась служанка.

Принцесса Цзюли взяла палочки и положила в рот маленький кусочек.

– Мм, это от семьи Динъюаньского хоу, – заметила она, подняв взор.

Стоявший в стороне Лу Юньци услышал ее слова.

– Принцесса, вы очень проницательны. Господин резиденции Динъюаньского хоу специально попросил кухарку приготовить их, – улыбнулась та же служанка.

Ничего не ответив, принцесса Цзюли съела еще пару кусочков и отложила палочки.

– Вкус совсем не изменился, – сказала она. – Ты тоже попробуй.

Лу Юньци не двинулся с места.

– Я такое не ем, – ответил он. – Главное, чтобы принцессе нравилось.

Принцесса Цзюли снова взяла палочки.

– И ты тоже не ешь! Это такая вкуснятина, а вам не нравится. Какой странный вкус, – улыбнувшись, сказала она и взглянула на Лу Юньци: – Спасибо тебе, что помнишь ее слова.

Все понимали, о ком идет речь, но никто не произносил это имя вслух.

Служанки опустили головы.

В комнате царила спокойная атмосфера. Супруги относились друг к другу с огромным уважением.

С искренним уважением.

И до сих пор не начали жить супружеской жизнью.

Все слуги знали об этом и не пытались ничего скрыть. Похоже, для этого были веские причины.

– Главное, чтобы принцесса была довольна, – сказал Лу Юньци.

Улыбнувшись, принцесса Цзюли кивнула:

– Хорошо.

Лу Юньци поклонился.

– Я пойду.

Принцесса Цзюли с улыбкой проводила его взглядом.

Когда он ушел, служанки старались вести себя как можно тише, а принцесса Цзюли спокойно продолжила есть пирожные.

– Все-таки хорошо быть замужем, – сказала она, улыбнувшись служанке. – Теперь я всегда могу есть эти пирожные.

Это шутка?

Служанка хихикнула.

– Принцесса, если хотите, можем попросить оставить кухарку Динъюаньского хоу у нас, – улыбнулась она.

– Благородный человек не будет отнимать у других их любимые вещи, – ответила принцесса Цзюли, съедая последний кусочек. – К тому же даже самая вкусная еда может наскучить, если есть ее слишком часто.

Как бы то ни было, принцесса Цзюли славилась своим добрым нравом. В ней сочетались императорское благородство и отсутствие надменности. Она всегда была снисходительна к своим слугам.

Поэтому служанки стали более открытыми и раскрепощенными в ее присутствии.

Они рассмеялись в ответ.

– Слова принцессы имеют смысл.

Девушка отложила палочки и, взяв иголку с ниткой, продолжила вышивать.

В отличие от других принцесс, которые любили читать и писать, она предпочитала шить и проводила за этим занятием большую часть своего времени.

Служанки тихонько подобрали столовые приборы и вышли.

Во дворе их встретила еще одна прислужница.

– Господин опять ушел, – прошептала она.

Пожилая служанка покачала головой.

– Снова пошел туда? – тихо спросила она.

Та кивнула.

Ее собеседница снова вздохнула и посмотрела в сторону принцессы Цзюли.

– Как бы то ни было, господин никогда не остается там на ночь, – прошептала она. – Совсем недавно поженились, а она еще и ее старшая сестра. Неудивительно, что он до сих пор не привык. Жизнь длинная, еще успеют притереться друг к другу.

В глазах второй служанки все еще стояла тревога.

– Но те женщины… – Она заговорила еще тише: – Их все больше и больше.

Пожилая служанка пронзила ее взглядом.

– И что с того? Они всегда вне стен дворца, у них нет никакого статуса. Всего лишь игрушки, – сказала она. – Смогут ли они сравниться с нашей принцессой? Ведь именно император благословил их брак.

Девушка сразу согласилась с ней.

– Не выдумывай и не неси чепухи, – прошептала старая женщина.

Служанка быстро повернулась и ушла.

Ее собеседница снова посмотрела в сторону комнаты принцессы Цзюли, в которой царили тишина и спокойствие.

В это же время на улице, как обычно, было оживленно.

Цзюнь Цзюлин стояла в очереди перед торговцем. Он только что достал свежие горячие пирожные с красной фасолью, быстро разрезал их на кусочки и упаковывал в бумажные пакеты для посетителей.

Люди друг за другом протягивали деньги и получали заветные свертки.

Наконец Цзюлин ухватила последний из этой партии.

Но тут послышались звуки лошадиных копыт, и толпившийся народ расступился, подобно волне. Цзюнь Цзюлин оказалась в самой гуще и замешкалась, из-за чего ее пакет с пирожными упал на землю.

– Эй, не растопчите! – крикнула она, стараясь изо всех сил уберечь пирожные.

– Тише, не кричи, командующий Лу едет, – шумели люди.

Началась еще большая сумятица. Цзюлин отступила, наблюдая, как топчут ее пирожные.

Она подняла голову и увидела Лу Юньци, который быстро проезжал мимо в окружении Цзиньи-вэй.

Когда он уехал, толпа снова хлынула на улицы и начала активное обсуждение проехавшего отряда.

У лавки стало посвободнее.

Цзюнь Цзюлин смотрела на раздавленные пирожные.

Однажды, поссорившись с сестрой, она специально бросила ее пирожные на землю и убежала. Мать и няня гонялись за ней по саду, чтобы наказать.

Цзюлин присела на корточки, стараясь осторожно собрать пирожные.

Вдруг рядом остановились две ноги.

Одна из них коснулась ее колена.

– Ай-ай-ай, – донесся сверху голос Чжу Цзаня.

Цзюлин подняла голову и увидела стоявшего рядом молодого человека, который загораживал лучи солнца. Из-за игры света и тени было сложно разглядеть его лицо.

– Не позорься. – Его голос был полон презрения. – Ты же юная госпожа из величественного Дэшэнчана, которая вечно сорит деньгами, зачем эта напускная бережливость?

Глава 62

Нельзя напиться в царственежности и ласки

Сейчас Цзюнь Цзюлин не хотелось с ним разговаривать.

Опустив голову, она встала и просто ушла.

Позади послышались шаги, и девушка обернулась:

– Наследник Чжу, сейчас я тебя не преследовала.

– Я пришел спросить: зачем ты следишь за мной? – спросил Чжу Цзань, глядя на нее с недоверием.

– Я не слежу за тобой, – нахмурилась она.

– Ты сама веришь в то, что говоришь? – парировал Чжу Цзань. – Обратись к своей совести и ответь: почему с самой нашей первой встречи, куда бы я ни пошел, ты оказываешься рядом?

Цзюнь Цзюлин вздохнула:

– Судьба, полагаю.

Чжу Цзань хотел было возразить, но заметил, что девушка продолжает идти.

– Ай-ай-ай! – крикнул он, догоняя ее и снова вставая впереди. – Давай проясним: мы с тобой никак друг с другом не связаны, я не буду выяснять, что тебе нужно. Но впредь не попадайся мне на глаза.

Никак друг с другом не связаны.

Да с ней больше ничего уже не связано.

Те, кто был с ней знаком, больше не узнавали ее. Это сводило с ума.

Слезы рекой полились из ее глаз.

Ошарашенный, Чжу Цзань резко отскочил в сторону, словно промокший кот.

– О нет, опять! Ты снова плачешь! – выпалил он, оглядываясь по сторонам. – Это тебе не Жунань!

Она не удержалась и засмеялась, косо посмотрев на Чжу Цзаня.

– Мы же никак не связаны, так почему ты плачешь? Думаешь, если расплачешься, я посочувствую тебе? Или все будет так, как ты захочешь? – усмехнулся он.

В этом он прав.

Даже если она заплачет, никто не посочувствует и ничего не изменится.

Цзюлин вытерла слезы.

– Я плакала из-за тех пирожных с фасолью, – ответила она. – Не выдумывай лишнего.

Чжу Цзань снова усмехнулся и неожиданно протянул ей бумажный сверток.

Цзюнь Цзюлин оцепенела.

Это…

Пирожные с красной фасолью?

Она удивленно посмотрела на Чжу Цзаня.

Он только что купил их?

Для меня?

– Не надумай ничего лишнего, – сказал Чжу Цзань, протянув другую руку. – Давай деньги.

Цзюнь Цзюлин снова улыбнулась. Достав мешочек с деньгами, она аккуратно отсчитала десять цяней и положила ему в руку.

Чжу Цзань протянул ей пирожные, развернулся и молча ушел.

– Эй! – выкрикнула Цзюлин.

Но он, не оглядываясь, поднял руку.

– Запомни, мы не имеем ничего общего друг с другом, не ходи за мной, – сказал он.

Цзюнь Цзюлин больше не стала его преследовать и улыбнулась, покачав головой. Вернув свое внимание свертку с пирожными, она взяла кусочек и закинула его в рот.

Тц…

Как обычно, невкусно.

Какой странный вкус.

Медленно прожевывая, она пошла вдоль улицы.

* * *

Лу Юньци, окруженный Цзиньи-вэй, наконец-то спешился и вошел в дом в узком переулке. Двое стражников открыли ему дверь.

У порога его встретил слуга с целой стопкой писем.

– Господин, это сообщения от всех, кто собирался нанести визит за последние дни, – доложил он.

Прежде командующий Лу никого не принимал, но вдруг к нему стали захаживать чиновники.

Все изменилось после одного случая, когда иногородний чиновник пришел к нему с красивой служанкой, и командующий Лу забрал ее себе.

Несмотря на то что у Лу Юньци не лучшая репутация, она не останавливала многих людей от попыток сблизиться с ним, так как он занимал высокое положение.

С тех пор к нему стало наведываться все больше посетителей, они постоянно приходили в сопровождении красивых служанок.

Хотя из десяти Лу Юньци выбирал только одну, это уже приводило чиновников в бешенство.

Но сегодня, не дождавшись, пока слуга начнет зачитывать приглашения, Лу Юньци жестом приказал ему остановиться.

Слуга замолчал и отошел, а командующий Лу направился на задний двор.

В доме, утопающем в зелени, появились женские фигуры: одни глядели через ограды, другие выходили из-за деревьев, а кто-то выбегал из комнат.

Каждая женщина была привлекательна по-своему. Кому-то было около шестнадцати, а кому-то около двадцати двух лет. Каждая из них по-разному выражала свои чувства. Кто-то побаивался, кто-то стеснялся, а кто-то не скрывал свой энтузиазм.

Лу Юньци окинул их всех взглядом.

– Я вернулся, – сказал он, и на его лице расцвела улыбка.

Одна из женщин, не скрывая радости, подбежала к нему.

– Юньци! – воскликнула она.

Лу Юньци заключил ее в свои объятия. Другие девушки, несмотря на свою обиду и разочарование, тоже окружили его.

– Юньци!

– Юньци!

Приятные певучие женские голоса слились в единую мелодию, а подобный орхидее аромат духов наполнил воздух.

Лу Юньци улыбнулся и с распростертыми объятиями принялся уделять внимание каждой.

– Устроим пир, – сказал он.

С наступлением ночи весь дом засверкал яркими огнями. Служанки постоянно приносили еду и напитки.

– Юньци, выпей еще, – предложила одна из женщин, ласково поднося чашу к его губам.

Лу Юньци без колебаний выпил прямо из ее рук, а потом поцеловал ее ладонь.

Она с радостью обвила руками его шею.

Остальные женщины, глядя на это, отреагировали по-разному: некоторые засмущались, а другие испытали отвращение.

Две из них попытались протиснуться поближе.

– Юньци, и у нас выпей, – сладко промолвили они.

Эти женщины были искусны в том, чтобы привлекать внимание. Остальные девушки, которые никогда раньше не видели ничего подобного, хоть и покраснели от смущения, но все же вспомнили наставления своих семей и тоже предложили свои чаши.

Лу Юньци никому не отказывал, выпивал и заключал всех красавиц в свои объятия. Женские кроткие голоса и громкий хохот командующего Лу наполнили весь дом. Внезапно раздался треск, и стул, на котором он сидел, опрокинулся, вызвав переполох среди женщин.

Оказавшись на полу вместе с ними, Лу Юньци рассмеялся громче и обнял их, перекатываясь по полу.

Женщины смеялись и кричали, и от этого в доме стало еще шумней.

В самый разгар веселья Лу Юньци резко оттолкнул их.

– Который час? – спросил он.

Женщины тут же принялись узнавать время.

– Уже час свиньи [28], – сообщили служанки.

Пора отдыхать.

Их лица сразу же напряглись. Они выжидающе смотрели на Лу Юньци, который все еще сидел на полу.

Услышав ответ, он резко вскочил на ноги.

– Как поздно, пора уходить.

На этом Лу Юньци встал и вышел.

Женщины быстро поднялись.

– Юньци! – звали они его, стараясь догнать.

Лу Юньци уже подошел к порогу и, услышав их крики, обернулся.

Девушки остановились, глядя на него с надеждой и тоской.

– Юньци! – робко произнесла одна из них.

Лу Юньци посмотрел на нее, затем окинул взглядом всех женщин разом и улыбнулся.

На их лицах отразилось удивление, они осторожно шагнули вперед.

– Я пошел, – сказал Лу Юньци. В мягком свете фонарей его взгляд был теплым, а лицо – нежным. Он быстро развернулся и ушел, оставив женщин позади.

Это был не шумный ночной рынок, поэтому в час свиньи здесь уже никого не было.

В сопровождении Цзиньи-вэй Лу Юньци ехал вдоль улицы.

Несмотря на то что сейчас люди Цзиньи-вэй не выполняли какое-то серьезное поручение, напряжены они были куда больше, чем днем.

На Лу Юньци часто совершали покушения. Днем еще ничего, но ночью становилось куда опасней.

Дети убитых чиновников или наемные убийцы, которым уже заплатили деньги, прятались в потемках в ожидании подходящего момента, чтобы нанести удар этому злодею.

– Господин, может, в такое время лучше там оставаться на ночь? – предложил ехавший вплотную стражник.

Тем более командующий уже несколько раз проезжал по такому маршруту, и это могло войти в привычку, что было небезопасно.

Лицо Лу Юньци стало более серьезным, чем днем. Возможно, все дело в выпитом алкоголе. С полуприкрытыми глазами командующий расслабленно покачивался в седле.

– Нет, – ответил он коротко.

Сопровождающий больше не решился заговорить. Он крепче сжал рукоять меча Сючунь и продолжил пристально осматривать окрестности.

Только звук копыт нарушал тишину, эхом раздаваясь по улице. Ничего подозрительного не происходило. Впереди показались огни у ворот поместья Лу.

Там уже стояли в ожидании стражники из Цзиньи-вэй. Заметив хозяина, часть из них вышла ему навстречу, а остальные открыли ворота.

Разойдясь у входа, люди Цзиньи-вэй помогли Лу Юньци спешиться.

Он был уже сильно пьян и шел неуверенно, опираясь на плечо сопровождающего. Когда Лу Юньци ступил на лестницу, в темноте раздался свист: в воздухе пронеслась стрела.

Члены Цзиньи-вэй сразу начали действовать. Тот, кто поддерживал Лу Юньци, тут же толкнул его за лошадь.

Конь испуганно заржал и встал на дыбы. В этот момент стрела попала ему в бок.

– Убийца!

Со всех сторон раздались крики. Стражники с лязгом вынули клинки из ножен. Они бросились в ту сторону, откуда прилетела стрела. Другие же окружили Лу Юньци.

Глава 63

А где дом?

Убийца не напал на него по дороге, а подкараулил прямо возле дома.

Достаточно смелый, но в то же время рискованный поступок.

Лошадь, в которую попала стрела, пришла в неистовство. Лу Юньци и его телохранители оступили в сторону. Двое стражников, сразу обнажив мечи, убили ее на месте.

В ту же секунду в темноте раздался дикий вопль, который быстро прекратился.

Во дворе снова стало тихо. Больше не было видно ни очередных головорезов, ни летящих стрел.

– Господин, он был один, – сообщил один из вернувшихся стражников Цзиньи-вэй, таща за собой тело.

Труп был изуродован до неузнаваемости.

Если бы они не убедились в том, что убийца мертв, то не стали бы нести его к Лу Юньци.

Но он на труп даже не взглянул и, пошатываясь, направился к воротам своего дома. Вдруг вдалеке снова послышался шум.

Находившийся в засаде стражник Цзиньи-вэй заметил какое-то движение.

Люди Цзиньи-вэй вновь схватились за оружие. Один из них быстрым шагом подошел к Лу Юньци, чтобы поддержать его или прикрыть собой в случае необходимости.

Для всех членов элитного отряда это было уже делом привычки.

Стражник только собрался поддержать шатавшегося Лу Юньци, как внезапно в его руке блеснул нож, который устремился прямо в сердце командующего.

Это произошло за долю секунды, люди Цзиньи-вэй все видели, но не успели среагировать.

– Господин! – раздались возгласы со всех сторон, однако мгновение спустя все увидели, что Лу Юньци вовсе не валится на землю от ножевого ранения.

Вместо этого он резко выпрямился, а нож замер прямо у его груди, касаясь только одежды.

Командующий одной рукой схватил стражника Цзиньи-вэй за шею.

Сдавив горло здоровяка как в железные тиски, он поднял его в воздух. От этого лицо нападавшего посинело, и он начал хрипеть.

Боль от удушья длилась недолго. Другой рукой Лу Юньци замахнулся прямо ему в голову.

Стражник замертво повалился на землю, как тряпичная кукла.

Череп и шея мужчины неестественно деформировались, а кровь из его рта и носа забрызгала все вокруг, в том числе и ноги Лу Юньци.

Удар оказался настолько мощным, что стало очевидно: командующий Лу слишком силен для обычного человека.

Поскольку Лу Юньци нечасто покидал свой дом и всегда находился в сопровождении Цзиньи-вэй, многие полагали, что он слаб и беззащитен, отсюда и такие меры предосторожности. Однако на самом деле это было далеко не так.

Какой бы надежной ни была защита, полагаться стоило только на себя, ведь посторонние всегда могли подвести.

Члены Цзиньи-вэй окружили его. Один из них, осмотрев тело, доложил:

– Это не наш человек. – Договорив, он опустился на колени перед Лу Юньци. – Это мы допустили ошибку, позволив ему проникнуть сюда.

Лу Юньци посмотрел на него, взял из его рук меч и без раздумий замахнулся.

Стражник Цзиньи-вэй напрягся, но даже не шелохнулся. Он был готов к смерти.

Клинок скользнул мимо него и вонзился в труп на земле.

Этот рубящий удар не подчинялся никаким правилам. Он напоминал движения не человека, который орудовал мечом забавы ради, а самого настоящего мясника.

Ярость волной захлестнула его, когда он увидел безжизненное тело. За считаные мгновения труп превратился в кровавое месиво.

Ночной воздух наполнился пугающим запахом крови.

Лу Юньци, отбросив меч, остался совершенно невозмутимым, словно перед ним лежал лишь кусок испорченного мяса.

– Я просто хочу вернуться домой. Прочь с дороги, – сказал он и, перепачканный кровью, вновь направился к дому.

Служанки, которые встретили его, с опаской и тревогой смотрели на окровавленного мужчину.

– Скорее доложите принцессе, что господин вернулся, – зашептались они.

Лу Юньци подошел к воротам, ведущим во двор принцессы Цзюли. Однако, услышав слуг, остановился и направился в другую сторону.

Служанки застыли в изумлении, недоуменно переглядываясь и не зная, как поступить.

В ночном саду фонари светили достаточно тускло. Никто не знал, сколько времени Лу Юньци провел во дворе, прежде чем усталость заставила его опуститься на землю. Он раскинул руки и ноги в стороны, устремив взгляд в черное небо.

– Домой… – прошептал он и закрыл глаза.

* * *

Солнце заливало землю ярким светом, а пейзажи вокруг радовали глаз своим великолепием. В августе столица была особенно роскошна и прекрасна.

– Приехали! – радостно воскликнул извозчик, снимая соломенную шляпу и указывая вперед. На его изможденном лице появилось волнение, словно он собрался пуститься в пляс от радости. – Я вижу столицу!

Фан Цзиньсю выглянула из повозки и нахмурилась.

– Чэнь Ци, не позорься и сиди смирно, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – До столицы еще далеко.

Чэнь Ци с глупой улыбкой окинул взглядом прохожих. Он перевел взгляд на городские стены и, смутившись, снова сел на место.

– Лишь кажется, что рядом. А на деле близкое оказывается очень далеким, – сказал он.

Фан Цзиньсю промолчала.

– Наконец-то скоро прибудем. Кто бы мог подумать, что поездка займет так много времени, – сказал Чэнь Ци, потягиваясь и разминая плечи.

– Кто просил тебя тащиться за мной? Даже верхом ездить не умеешь, – возмутилась Фан Цзиньсю. – Если бы я ехала одна, давно бы уже была на месте.

Фан Цзиньсю решила покинуть Янчэн и отправиться в столицу. Она попрощалась с Чэнь Ци и его матушкой, поблагодарив их за помощь в последние месяцы. Однако она не ожидала, что уже на следующий день Чэнь Ци захочет поехать с ней.

– Возьми меня в столицу, я хочу разбогатеть, – умолял он. – Говорят, там даже продавцам леденцов удается неплохо подняться.

Фан Цзиньсю не смогла переубедить его, поэтому ей пришлось позволить ему поехать с ней.

Поскольку Чэнь Ци не умел ездить верхом, Фан Цзиньсю пришлось приобрести повозку. Вдвоем они провели в пути более полумесяца, пока наконец не добрались до места назначения.

– Столица! – воскликнула Фан Цзиньсю, глядя на городские стены. Она не могла поверить, что наконец-то добралась сюда.

Девушка никогда не думала, что столица настолько далеко от Янчэна.

«У тебя есть крылья: если ты упадешь, то сможешь взлететь снова».

Глубоко вздохнув, она достала письмо и взглянула на него, проверяя уже тщательно изученный адрес.

Спустя час они наконец въехали в город, который поразил их своей величественностью. Чэнь Ци, который вел лошадей, сразу начал спрашивать дорогу к улице, где располагался Зал Цзюлин. Он уточнял именно адрес улицы, а не лечебницы.

– Интересно, какая у юной госпожи Цзюнь лечебница? – спросил Чэнь Ци. – Она открыта всего пару месяцев. Столица настолько огромная, что даже при поддержке Дэшэнчана лечебница станет известной только благодаря мастерству целителей. Если спрошу о Зале Цзюлин, вряд ли кто-нибудь ответит.

Фан Цзиньсю фыркнула:

– Еще посмотрим. Ты ее совсем не знаешь.

– Я знаю ее. В Янчэне каждому известно, что юная госпожа Цзюнь – искусный врачеватель, – ответил Чэнь Ци. – Но ей потребовалось много усилий для того, чтобы обрести известность. Это ведь не самый быстрый процесс.

Фан Цзиньсю снова фыркнула.

Ты не знаешь, насколько она коварна.

Всегда придумывает что-то невероятное.

Если захочет, обязательно добьется своего.

Повозка въехала на улицу, где находился Зал Цзюлин.

– Какое-то захолустье, – сказал Чэнь Ци, оглядываясь. – Надо было открыться в более людном районе, Дэшэнчан мог бы себе это позволить.

Фан Цзиньсю крикнула:

– Еще неизвестно, останешься ли ты здесь, а уже возомнил себя хозяином.

Чэнь Ци рассмеялся и, держа лошадь под уздцы, стал осматриваться по сторонам. Его глаза загорелись.

– Вон там, – обрадовался он, вытянув руку.

Фан Цзиньсю посмотрела на вывеску «Зал Цзюлин» и почувствовала, как тепло разливается в ее груди.

«Наконец-то я дома после долгого пути», – подумала она и сплюнула.

Как странно! Почему я чувствую себя как дома?

Глава 64

Большое дело требует терпения

Чэнь Ци остановил лошадь у ворот Зала Цзюлин, обернулся, чтобы подать Фан Цзиньсю руку, но та уже вылезла из повозки.

– Как здесь безлюдно! – воскликнул Чэнь Ци, снова нахмурившись.

– Приемная лекаря – это ведь не рынок. От посетителей нет отбоя только в том случае, если что-то случается, – сказала Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци пожал плечами и замолчал, а затем они вдвоем вошли внутрь.

В зале сидели два работника. Они лузгали тыквенные семечки и увлеченно о чем-то болтали, даже не заметив посетителей.

Фан Цзиньсю слегка нахмурилась.

Она управляла денежной лавкой и знала, что в отсутствие клиентов работники все равно должны сидеть с серьезным видом.

Такие ленивые помощники могли свидетельствовать лишь о том, что лечебница всегда пустует. Либо же хозяин не уделяет должное внимание работе, поэтому все привыкли к такому положению вещей.

Неужели все настолько плохо?

Чэнь Ци несколько раз цокнул и кашлянул, привлекая их внимание.

Только после этого работники посмотрели на них.

– Что такое? – спросил один из них.

Что за вопрос такой?

А зачем еще могут приходить в лечебницу? Чэнь Ци нахмурился:

– Юная госпожа Цзюнь…

Но не успел он закончить фразу, как с улицы послышался голос.

– Юная госпожа, давайте на обед съедим это, я много купила…

Лю-эр.

Этот раздражающий голос, который невозможно забыть.

– Хорошо! – донесся следом голос Цзюлин.

Фан Цзиньсю сделала глубокий вдох и обернулась.

Она увидела двух девушек, которые стояли перед дверью.

Снова встретились спустя столько месяцев. И знакомые, и чужие одновременно.

– Юная… – собрался с улыбкой поприветствовать их Чэнь Ци.

Но кто-то с улицы прервал его.

– Юная госпожа Цзюнь, юная госпожа Цзюнь, – прозвучал женский голос, полный тревоги.

Цзюнь Цзюлин обернулась.

Похоже, кто-то пришел за медицинской помощью. Судя по обеспокоенному голосу, вероятно, в лечебнице все же было чем заняться.

Чэнь Ци и Фан Цзиньсю отошли к дверям, а женщина подошла к целительнице.

– Юная госпожа Цзюнь, – с надеждой обратилась она, – видите ли вы у меня дурной знак?

Какого?..

Фан Цзиньсю и Чэнь Ци выпучили глаза.

Дурной знак?

Она тут гаданием занялась, что ли?

Чэнь Ци посмотрел на вывеску. Все верно, Зал Цзюлин. Неужели в столице эта лечебница превратилась в нечто иное?

Фан Цзиньсю закатила глаза.

Так и знала, что тут будет что-то странное!

* * *

Задний двор Зала Цзюлин оживился благодаря Чэнь Ци и Фан Цзиньсю.

– Почему так медленно?

– Комнаты готовы, я сама везде прибралась.

– Попробуйте столичные закуски. Вы точно такого не ели.

Голос Лю-эр практически не замолкал, иногда его прерывали ответы Чэнь Ци. Юная госпожа Цзюнь и Фан Цзиньсю хранили молчание.

– Может, сначала умоешься и отдохнешь? – спросила Цзюлин.

– Нет, я не устала, – ответила Фан Цзиньсю.

Они обменялись взглядами и снова замолчали.

– Есть расчетные книги, на которые мне стоит взглянуть? – Фан Цзиньсю заговорила первой. – Или еще какие-то дела?

Чэнь Ци слегка кашлянул.

Зачем начинать разговор с этого после долгой разлуки?

Столько времени ехали, неужели хочешь, чтобы нас сразу выгнали?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась:

– Есть!

Словно в подтверждение ее слов из прохожей вышел работник.

– Юная госпожа Цзюнь, посетитель хочет купить пилюли для концентрации внимания, – доложил он.

Так все же дело не стоит на месте.

Если кто-то хочет купить лекарства, почему они медлят? Разве эти два сотрудника здесь просто для красоты?

Чэнь Ци нахмурился.

– Пойду и проверю, – сказал он.

Работник посмотрел на него, а затем на Цзюнь Цзюлин.

– Слушайся молодого господина Чэня, – настояла та.

Он кивнул и последовал за Чэнь Ци.

– Этого лекарства осталось мало, юная госпожа приказала продавать не более трех бутылочек в день. Сегодня это последняя, – доложил он Чэнь Ци.

Если лекарств мало, так готовьте больше, зачем терять клиентов?

Она сама делает лекарства? Устала или ленится? Вот вам и изнеженная госпожа, не умеющая вести дела.

Чэнь Ци подошел к парадному входу и увидел ожидающую его прилично одетую женщину. Хотя она не была с ним знакома, все равно вела себя очень вежливо.

«Как же хорошо ведут себя люди в столице», – подумал довольный Чэнь Ци.

– Сестрица, вы пришли не вовремя, у нас остался только один пузырек этого лекарства, – учтиво ответил он.

Женщина лихорадочно схватила Чэнь Ци за рукав.

– Прошу, продайте его мне! – выкрикнула она.

Он вздрогнул от неожиданности.

Что это за лекарство такое? Чудодейственный спасительный эликсир?

– Ладно, ладно, сестрица, не волнуйтесь, – ответил он, придя в себя. – Одна бутылочка есть, если так нужно, могу продать ее вам.

Женщина радостно кивнула.

– Продайте лекарство, – сказал Чэнь Ци работнику.

Он кивнул и отправился за пузырьком, а женщина достала из рукава деньги.

– Вот плата… – почтительно передала она.

Похоже, там немало.

Чэнь Ци взглянул на протянутую купюру.

Купюра для покупки лекарства?! Какие же в столице богатые люди!

Придется искать сдачу?..

Работник принес лекарство. Чэнь Ци увидел маленький пузырек размером с ладонь. Он даже не знал, сколько там пилюль.

– Вот пилюли для концентрации внимания, – начал работник. – Цена – тысяча таэлей серебром.

У Чэнь Ци во рту не было чая, но он все равно поперхнулся.

Молодой человек в ужасе посмотрел на женщину и работника.

Эта маленькая бутылочка стоит тысячу таэлей?

Они тут эликсиром бессмертия торгуют?

До наступления ночи Чэнь Ци оставался в приемной с фонарем в руках. Появился он только к ужину.

– Что ты делаешь? – спросила подошедшая сзади Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци стоял перед высоким аптечным шкафом и что-то высчитывал. Услышав девушку, он обернулся.

– Цзиньсю, ты расчетные книги смотрела? – спросил он, понизив голос.

Сегодня юная госпожа Цзюнь устроила банкет в честь их прибытия. Владелец Лю, учитывая положение Фан Цзиньсю, лично не пришел, но зато прислал им двух кухарок. Жилье новоприбывшим приготовили, и после ужина Цзюнь Цзюлин, отдав Фан Цзиньсю расчетные книги, ушла вместе с Лю-эр готовить лекарства. Закончив, они отправились спать, особо не общаясь с гостями.

А Фан Цзиньсю это вполне устраивало.

Им особо не о чем говорить.

– Смотрела, – ответила Фан Цзиньсю.

– И как оно? – с нетерпением спросил Чэнь Ци. – Выгодное дело?

Фан Цзиньсю села, поглаживая поверхность стола.

– Плата за лечение очень высокая, – ответила она. – Но это нельзя назвать большим доходом, поскольку работы не так много. Кроме того, затраты на покупку торговой лавки, зарплата сотрудникам и повседневные расходы значительно уменьшают прибыль.

– Все это неважно, здесь точно можно разбогатеть, – заявил Чэнь Ци, указывая на полки с лекарствами. – Я уже посмотрел цены на все лекарства. Это место больше похоже на сокровищницу редких и ценных вещей, чем на обычную лечебницу.

– Снова болтаешь ерунду всякую, – буркнула Фан Цзиньсю.

– Никакой ерунды! Ты знаешь, сколько стоят эти лекарства? – Чэнь Ци указал на полки. Его удивление от продажи всего одной бутылочки только возросло. – Цена достигает тысячи таэлей. А ведь эти полки по большей части пустуют. Если заполнить их, то можно хорошо заработать.

Фан Цзиньсю, изучив расчетные книги, конечно же, знала цены на лекарства.

Это в самом деле возмутительно.

– Ее лекарства мертвых, что ли, воскрешают? – с недоумением спросил Чэнь Ци, глядя на полки. – Неужели люди настолько теряют рассудок, что готовы тратить так много денег на лекарства?

– Эти люди тратят целые тысячи ради того, чтобы заполучить храмовую воду с пеплом от благовоний, – Фан Цзиньсю постучала по столу, невольно закатив глаза.

Дурной знак.

Не болен, а помечен дурным знаком.

Дурные знаки предвещают беду. Лечить судьбу гораздо дороже, чем болезнь.

Почему эта девчонка снова всех обманывает?

– Не говори так, – не согласился Чэнь Ци. – Разве она не вылечила их?

Конечно, вылечила. Иначе в расчетных книгах не оказалось бы тех огромных сумм, которые были уплачены за лечение.

– Лечение болезни – это одно, а обман – другое, – сказала Фан Цзиньсю.

– Если лечение не приносит результатов – это обман. Если же больные выздоравливают, то все готовы быть обманутыми, – парировал Чэнь Ци, с блеском в глазах глядя на полки. – Это действительно большое дело.

– Надеюсь, что большое дело не принесет больших проблем, – заявила Фан Цзиньсю.

– Неправильный подход, – возразил Чэнь Ци. – Жизнь в нашем мире состоит из постоянных проблем. Ты не сможешь избежать их, если просто будешь прятаться. Раз уж есть настоящие способности, то нечего бояться.

Фан Цзиньсю свирепо уставилась на него.

– Все, как ты и хотел, – заявила она. – Раз у тебя такие великие планы, сначала отдохни как следует.

* * *

На рассвете Цзян Юшу вошел в императорскую лечебницу. Как ее управляющий, он редко осматривал больных лично. Мало кто мог привлечь его внимание. В основном он лишь слушал доклады своих подчиненных и учеников и давал им советы.

Как обычно, придворный лекарь Цзян обсудил с другими врачами истории болезней, после чего все разошлись. Однако Цзян Юшу не покидало ощущение, будто он что-то забыл.

Мужчина изучил свои медицинские записи: вчера проводились регулярные осмотры вдовствующей императрицы и императрицы, а также проверялась выдача лекарств знатным особам при дворе.

– Есть ли еще какой-то дом, куда я обещал отправиться на вызов? – спросил он у ученика.

Тот покачал головой и ответил:

– Кроме резиденции Динъюаньского хоу – нет.

Резиденция Динъюаньского хоу.

Цзян Юшу вспомнил.

Следует наведаться к супруге Динъюаньского хоу в связи с ее болезнью.

Кажется, она уже некоторое время принимала лекарства, и ее состояние должно было улучшиться. Нужно снова проверить пульс и обсудить дальнейшее лечение.

Хотя никто из дома Динъюаньского хоу последнее время за помощью не обращался.

Глава 65

Что такое Зал Цзюлин?

Знатные особы всегда считали, что деньги и власть дают им неограниченные возможности.

Ранее люди из дома Динъюаньского хоу приходили три раза на дню, не задумываясь над тем, что болезнь приходит внезапно, а выздоровление наступает медленно. Невозможно ускорить исцеление из-за одного лишь желания.

– Их лекарства доставляют вовремя? – спросил Цзян Юшу, поднимаясь со своего места.

Ученик открыл медицинские записи резиденции Динъюаньского хоу и проверил их.

– Изготавливают и отправляют вовремя.

Цзян Юшу кивнул, больше не задавая вопросов. Вместе с учеником он сел в повозку и отправился в резиденцию Динъюаньского хоу.

– Лекарь Цзян прибыл, – изумленно сказал сторож.

Цзян Юшу удивился не меньше.

Почему у сторожа такое лицо, как будто мой визит не к месту?

Разве меня не должны радостно встречать?

Раньше они неоднократно просили меня прийти, а теперь я явился сам.

– Я пришел осмотреть супругу Динъюаньского хоу, – объяснил лекарь Цзян.

Сторож кивнул, передал сообщение и проводил его внутрь.

– Господина нет дома, здесь только старая госпожа, – предупредил он.

Динъюаньского хоу нет?

В последние дни Динъюаньский хоу не принимал приглашений и почти все время проводил дома из-за болезни своей супруги.

Похоже, болезнь затянулась и все с этим свыклись.

Недуг его жены и правда нуждается в длительном лечении, бессмысленно из-за него паниковать.

Цзян Юшу прошел в сад старой госпожи в резиденции Динъюаньского хоу. Как только он переступил порог, то услышал женский смех: служанки сидели в саду, болтали и веселились.

Весьма беззаботная обстановка.

Цзян Юшу снова удивился.

Говорят, что долго болеющий человек вызывает меньше сочувствия у окружающих, но ведь супруга Динъюаньского хоу болела всего семь-восемь дней. Даже если бы ее состояние улучшилось, такая радость казалась излишней.

Если бы родители супруги узнали об этом, они затеяли бы такой скандал.

Цзян Юшу пригласили в дом. Молодые женщины и невестки отошли в сторону, а старая госпожа, довольно ухмыляясь, сидела в центре комнаты.

– У придворного лекаря нашлось время навестить нас? – спросила она.

Это был упрек?

Цзян Юшу едва не остолбенел. Раньше они так часто просили его прийти, что он порой откладывал визиты под предлогом занятости во дворце.

Хотя лекарям нередко приходилось терпеть капризы аристократов, Цзян Юшу – главный врач императорской лечебницы, которого уважали императрица и вдовствующая императрица, – с таким отношением еще не сталкивался.

Его лицо слегка нахмурилось.

– Госпожа уже некоторое время принимает лекарства. Я пришел проверить ее состояние и назначить дальнейшее лечение.

Старая госпожа, словно осознав что-то важное, удивленно хлопнула в ладоши:

– Ай-я, совсем из ума выжила! Я забыла рассказать вам? Моя невестка в полном здравии.

В полном здравии?

И как это понимать?

Цзян Юшу собрался задать вопрос, когда снаружи послышался женский смех и шаги.

– Госпожа здесь, – доложили служанки и отдернули занавеску.

Цзян Юшу обернулся и увидел, что супруга Динъюаньского хоу вошла в комнату. Она выглядела здоровой и радостной, даже передвигалась без посторонней помощи.

Действительно выздоровела.

Цзян Юшу с первого взгляда это понял.

Госпожа тоже с удивлением уставилась на него.

– Лекарь Цзян, какими судьбами? – спросила она и обратилась к старой госпоже: – Матушка, все в порядке?

Что за бред!

– Госпожа, как вы себя чувствуете? – удивленно спросил Цзян Юшу.

Супруга Динъюаньского хоу улыбнулась:

– Я приняла три дозы лекарства и полностью поправилась.

Три дозы… Лекарство, которое я подобрал ей, оказалось настолько эффективным?

Цзян Юшу удивился.

– Лекарства не главное. Юная госпожа Цзюнь сказала, что основная польза была от иглоукалывания, – пояснила старая госпожа. – Раз уж вы, лекарь Цзян, здесь, проверьте, действительно ли она выздоровела. Юная госпожа Цзюнь совсем молода, лучше, чтобы опытный врач во всем убедился.

Супруга Динъюаньского хоу с улыбкой кивнула.

– Лекарь Цзян, тогда придется побеспокоить вас, – сказала она, села и протянула руку.

Цзян Юшу неуверенно начал проверять ее пульс, и с каждой секундой его удивление только росло.

Действительно выздоровела.

Однако, похоже, дело обстояло не так, как он предполагал.

– Госпожа, разве мое лекарство не помогло вам?

Госпожа, улыбаясь, кивнула и ответила:

– Изначально я принимала ваши лекарства, но кое-кто познакомил меня с юной госпожой Цзюнь из Зала Цзюлин, и она вылечила меня за три дня.

За три дня?!

Как такое вообще возможно? С этим заболеванием я сталкивался на протяжении всей своей врачебной практики. Обычно на восстановление уходило не менее полугода. Но три дня?

И кто такая эта юная госпожа Цзюнь из Зала Цзюлин?

Цзян Юшу задумался.

В это время в одну из столичных лечебниц ворвались несколько человек с больной женщиной на руках.

– Лекарь, лекарь! Помогите! – прокричали они.

Похоже, у нее серьезная болезнь. Работники поспешно отступили в сторону. Врач подошел, но заметил, что лица этих людей сияли от счастья.

Чему они радуются?

Человек болен, а они так веселятся?

Врач на секунду остолбенел.

– Скорее, лекарь, вы сможете помочь, – сказал мужчина, чье лицо светилось от радости. – В Зале Цзюлин сказали, что болезнь несерьезная!

Чего?

В Зале Цзюлин так сказали? Откуда они знают, что я могу помочь?

Врач в недоумении смотрел на этих людей.

Кому это разрешили говорить за меня, смогу ли я помочь?

И еще. Зал Цзюлин. Это что такое? Веление императора? Буддистское изречение?

Название «Зал Цзюлин», казалось, возникло из ниоткуда и быстро стало предметом обсуждений среди жителей столицы.

Конечно, преимущественно в стенах лечебниц.

– Я посетил Зал Цзюлин из-за своей болезни. Там мне сообщили, что ситуация не столь серьезная, и мне стало намного легче.

– Тебе повезло, что попал к ним. А мне что делать? Я не успокоюсь, пока меня не осмотрят.

Не в силах больше слушать разговор этих людей, врач не выдержал и вмешался.

– Так почему вы приходите ко мне лечиться? – пылал злобой пожилой лекарь. – Почему не идете в Зал Цзюлин?

Они оба посмотрели на него с легким недоумением.

– Разве Зал Цзюлин может принять всех желающих? Там «лечат жизни». А такая мелочь их мало интересует, – ответили они в унисон.

Что это значит?

И что такое Зал Цзюлин?

– Это лечебница, – снова хором ответили они. – Там принимает знаменитый врач из Жунаня.

Знаменитый врач? Первый раз слышу.

Никогда не слышал о лекаре, который бы лечил жизни, а не болезни.

На такое способны только божества.

Какое нахальное бахвальство!

Это не врач, а очередной мошенник, завлекающий народ своими дешевыми трюками.

Что за отребье выдает себя за лекаря! Настоящий бессовестный вымогатель.

Старый лекарь был возмущен и решил лично проверить, что за негодяй этим занимается.

И таких врачей оказалось немало. По пути он встретил нескольких единомышленников. Они поделились своими мыслями, возмутились еще больше и вместе отправились к Залу Цзюлин.

Лекари даже не знали его точного расположения. Но еще больше их огорчало то, что любой прохожий мог указать им, где находится лечебница, как будто это древняя лавка со столетней историей, знакомая всем с детства.

Когда и откуда взялся этот Зал Цзюлин? Почему я впервые о нем слышу?

Глава 66

Больные люди

Врачи ничего не знали, зато прохожие были прекрасно осведомлены обо всем.

– Сначала юная госпожа Цзюнь была лекарем с колокольчиком и бродила по улицам, кто ж ее не знает? – с энтузиазмом говорили они.

Лекарь с колокольчиком.

Многие лекари с колокольчиками, по сути, просто шарлатаны.

Врачи убедились в этом окончательно. В столице немало обманщиков, но такие, как Зал Цзюлин, который внезапно прославился, им еще не встречались.

Вскоре они подошли к лечебнице, и увиденное их поразило.

Толпы больных здесь не оказалось. Наоборот, царила тишина и спокойствие. Двое работников сидели на скамейке у входа и беззаботно болтали.

Неужели никого нет? А как же разговоры о том, что все хотят здесь лечиться?

– Вы не знаете правил, – объяснил им мелкий торговец, который ходил рядом с корзиной в руках и что-то продавал. Увидев, что они растерялись, он улыбнулся и добавил: – В Зале Цзюлин принимают посетителей не каждый день, а только третьего, шестого и девятого числа каждого месяца.

Да они себя за богов считают, еще и дни для приема выбирают!

– Но даже если вы придете третьего, шестого или девятого числа, нет гарантии, что юная госпожа Цзюнь вас примет, – продолжил торговец. – Это зависит от того, предопределены ли вы ей судьбой.

А-а-а, тьфу.

– Завтра будет девятое число. Мы придем и посмотрим, что за трюки она покажет, – сказали они, махнули рукавами и сердито ушли.

На следующий день врачи, как и договаривались, снова явились к Залу Цзюлин. Они догадывались, что там будет много людей, но все равно очень удивились, увидев огромную очередь, которая тянулась от самых дверей до конца улицы.

Если присмотреться, то можно было насчитать не меньше ста десяти человек разного пола и возраста. Все они выглядели так смиренно, что это походило не на прием у врача, а на паломничество в храм.

Чэнь Ци, глянув на людей в окно, тоже помрачнел.

– Я думаю, трех дней в месяц все-таки недостаточно, – сказал он, немного подумав. – Результат не тот.

Два работника, глядя на очередь снаружи, высунули языки.

Разве этого недостаточно? Уже третий раз вводятся новые правила, а количество посетителей увеличилось почти в два раза.

Можно только догадываться, сколько народу придет в следующий раз!

– С этого момента прием будет осуществляться не только третьего, шестого и девятого числа. Теперь каждый раз количество посетителей будет ограничено, – сказал Чэнь Ци.

Еще и ограничат количество?

Из тех, кто выстраивался в очередь, юная госпожа Цзюнь и половины не принимала. Хорошо, если за день Цзюлин осматривала хотя бы двадцать-тридцать человек.

Если ограничить количество посетителей, то число тех, кого она сможет принять, уменьшится еще больше.

– А что такого? – спросил Чэнь Ци. – Чем меньше, тем ценнее. Наш Зал Цзюлин – это дорогое и уникальное место.

Работники посмотрели на него и не посмели ничего возразить.

Чэнь Ци был назначен управляющим Зала Цзюлин. Он установил правило приема посетителей в третий, шестой и девятый день месяца, а юная госпожа Цзюнь возражать не стала.

Похоже, теперь он будет отвечать за Зал Цзюлин.

– То и дело меняет свои решения, – раздался изнутри голос Фан Цзиньсю, и она вышла из женской части дома. – Разве можно отменять только что установленные правила?

Чэнь Ци сразу же улыбнулся и ответил:

– Ты права.

Работники переглянулись.

Ошиблись. В будущем в Зале Цзюлин все будет решать она.

– Эти правила не нужно менять, – сказала Фан Цзиньсю, взглянув на вошедшую следом юную госпожу Цзюнь. – Потому что, сколько бы людей ни стояло в очереди, она сама будет решать, скольких из них принять.

Цзюнь Цзюлин, кивнув, прошла прямо к своему рабочему месту и села.

– Но это правило можно применить к нашим лекарствам, –  продолжила Фан Цзиньсю, взглянув на аптечный шкаф.

Почему прием больных был назначен именно на третье, шестое и девятое число? Дело в том, что юная госпожа Цзюнь и Лю-эр каждый день занимались приготовлением лекарств, но аптечный шкаф все равно пустовал. Поэтому они решили выделить немного времени, чтобы успеть приготовить больше лекарств.

– Продавать лекарства можно в соответствии с этим правилом, – сказала она. – Высокая цена уже сама по себе многих отсеет.

Чэнь Ци несколько раз кивнул.

– Ты права, так и поступим. Когда юная госпожа Цзюнь приготовит лекарства, в зависимости от стоимости мы обсудим и установим лимит на количество.

Фан Цзиньсю кивнула, подняла глаза к небу, а затем посмотрела на людей, собравшихся снаружи.

– Открывайте двери, – приказала она.

Работники кивнули, подошли к дверям и распахнули их.

Очередь мгновенно хлынула внутрь. Те, кто был первым, радовались и, едва переступив порог, чуть ли не спотыкались от счастья.

Стоявшие в стороне врачи не могли спокойно смотреть на это.

Все, кто обращался к лекарю, испытывали боль и недомогание. Поэтому они, как правило, выглядели хмурыми, а не радостными.

Уже скоро многие вошедшие стали возвращаться на улицу.

– Ну как? – с нетерпением спрашивали те, кто стоял в очереди.

– Юная госпожа Цзюнь сказала, что не будет меня лечить, – радостно ответил первый. – Я могу идти к другому лекарю.

Прямо так и сказала. Значит, мы, врачи из других лечебниц, для нее никто? Болезнь слишком простая и не стоит ее внимания, поэтому она отправляет людей к другим лекарям? Это просто унизительно! Целители, увидев все своими глазами, разозлились еще больше.

Второй посетитель, как и первый, покинул помещение. Его лицо сияло от радости.

Такими темпами очередь дошла до седьмого человека, который вскоре тоже счастливо вышел из лечебницы. Когда его начали опрашивать, он ответил, что его приняли.

– Юная госпожа Цзюнь сказала, что я должен вернуться домой и ждать. Завтра она придет лечить мою госпожу, – сообщил он.

Очевидно, что это был слуга. Больной слишком нездоровится, чтобы вставать, либо же ей не хотелось появляться на людях.

– Что это за лечение такое? Разве можно ставить диагноз, даже не осмотрев больного? – нахмурился один из врачей.

Торговец, стоявший рядом, цокнул языком.

– Можно просто описать симптомы юной госпоже Цзюнь. Однажды кто-то пытался обмануть ее, чтобы она согласилась его лечить. Однако юная госпожа сразу раскусила уловку и указала на противоречия в описанных симптомах.

Он кивнул и добавил:

– Я тоже так думаю. Решение юной госпожи Цзюнь зависит от того, предопределен ли ты ей судьбой. Ее невозможно обмануть.

Несколько врачей недоуменно покачали головами. Это же просто гадание по лицу!

Услышав ответ слуги, стоявшие в очереди люди забеспокоились.

– Похоже, это что-то серьезное, – сказали они, но на их лицах отразилась зависть. – Хорошо, что юная госпожа Цзюнь здесь, она точно вылечит.

Слуга тоже радостно кивнул.

– Да, да, я должен поскорее сообщить об этом госпоже! – воскликнул он и со скоростью ветра убежал.

Он обрадовался, узнав о серьезном заболевании!

Да они все чокнутые!

Те, кому отказали, ликуют. Те, кому поставили серьезный диагноз, тоже радуются. Эти люди что, с ума посходили?

Как Зал Цзюлин добился такого массового безумия?

Врачи были в ужасе, глядя на Зал Цзюлин и длинную очередь, которая не заканчивалась.

– Эй, смотрите, – вдруг прошептал один из лекарей, указав в сторону. – Это же придворный лекарь Цзян.

Врачи повернулись туда, куда он указывал, и действительно увидели старика на другой стороне улицы. Им оказался Цзян Юшу, глава императорской лечебницы.

Цзян Юшу не замечал очереди, его лицо было хмурым. Глядя на Зал Цзюлин, он вспоминал смех женщин из резиденции Динъюаньского хоу.

Глава 67

Никакой гуманности

– Не знаю, как так получилось, что после трех приемов лекарства все прошло.

– Ребенок совсем еще маленький, мы не верили в это и как раз собирались пригласить вас, лекарь Цзян, чтобы вы его осмотрели.

– Вы ведь так заняты, лекарь Цзян, мы не хотели вас беспокоить.

– Раз уж вы здесь, пожалуйста, осмотрите нашу госпожу. Почему вы назначили ей курс лечения продолжительностью десять-пятнадцать дней? А она нам сказала, что это можно вылечить и за три дня?

– Не могу в это поверить! Ведь вы, лекарь Цзян, намного старше и опытнее. Непонятно, откуда у Зала Цзюлин такая уверенность, что они смогут меня вылечить. Посмотрите, действительно ли я поправилась? Я доверяю только вам.

От этих мыслей Цзян Юшу охватил гнев.

Эти женщины из резиденции Динъюаньского хоу будто специально дразнили и играли со мной!

Судя по тому, как эти женщины подшучивали над ним, можно сделать вывод, что они в полном здравии.

Выздоровели, но не сказали об этом, а продолжили тянуть лекарства из императорской лечебницы, чтобы специально выманить его сюда.

Эти женщины просто…

Узколобые, мстительные. Создают проблему из ничего!

Трудно иметь дело с женщинами и недалекими людьми.

Он, Цзян Юшу, не собирался соперничать с другими лекарями или завидовать их успехам. В литературе нет лучшего представителя данного искусства и в медицине – тоже. Некоторые врачи действительно обладали уникальными навыками в лечении определенных заболеваний. Но он пришел сюда не за тем, чтобы состязаться, а всего лишь за советом. Лекарь Цзян не стыдился признавать, что ему есть чему поучиться у других.

Однако он не ожидал увидеть подобную сцену.

Каждый великий врач, который лечит болезни, должен быть спокойным и решительным. Он должен проявлять сострадание ко всем без исключения, не обращая внимания на социальный статус, материальное положение или происхождение больного.

Никогда не видел, чтобы врач так тщательно выбирал пациентов. Это просто позор.

Цзян Юшу шагнул вперед.

– Эй, старик, встань в очередь! – закричали люди из толпы.

Стоявшие у входа работники тоже попытались его остановить.

– В очередь, уважаемый, – сказали они.

Цзян Юшу оттолкнул их.

– Я не лечиться пришел, – бросил он и вошел внутрь.

– Раз вы не лечиться пришли, зачем тогда?.. – помощники попытались его остановить. Увидев, что Цзян Юшу направляется в Зал Цзюлин, наблюдавшие за этим врачи последовали за ним.

– Это главный врач императорской лечебницы, придворный лекарь Цзян, – пробормотали они и, отталкивая двух помощников, вошли внутрь.

В изначально полупустом зале сразу стало тесно.

Цзюнь Цзюлин и все, кто ожидал приема, обернулись и посмотрели на них.

– Кто вы такие? – спросил Чэнь Ци.

– Это придворный лекарь Цзян, – ответили врачи, стоящие позади Цзян Юшу.

– Придворный лекарь, значит, – нахмурился Чэнь Ци. – Придворный лекарь тоже должен соблюдать очередь, приходя сюда.

Врачи недовольно фыркнули. Они уже хотели что-то сказать, но Цзян Юшу остановил их и вышел вперед.

– Я здесь не за лечением, я пришел за советом, – парировал он, указывая на Цзюнь Цзюлин.

За советом?

Испортить все решил?

Чэнь Ци вскинул брови.

Чего-то подобного следовало ожидать. Пожалуй, оно и к лучшему.

Ничего не сказав, он отступил на шаг и наткнулся на Фан Цзиньсю, которая явилась на шум.

– Все нормально? – спросила она.

– Все отлично. Тут кое-кто пришел помочь нам прославиться, – прошептал Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю увидела Цзян Юшу и удивленно воскликнула:

– Придворный лекарь Цзян!

– Не пугайся, – сказал Чэнь Ци. – Я уверен, наша юная госпожа Цзюнь куда более способна.

Фан Цзиньсю улыбнулась:

– Конечно, я и не боюсь.

Его и прежде уже побеждали.

Цзюлин, конечно, узнала Цзян Юшу, но он ее пока нет. Придворный лекарь встречал множество людей, и запомнить всех просто невозможно. К тому же Цзюнь Цзюлин сейчас выглядела и вела себя не так, как во время того фарса, который она разыграла в семье Фан в Янчэне.

– Лекарь, подождите минутку, – сказала госпожа Цзюнь и снова обратилась к посетительнице: – Если у твоей госпожи только такие симптомы, нет необходимости приходить сюда. Выбери лечебницу и следуй указаниям врача.

Женщина радостно вскочила.

– Не так быстро, – окликнул ее придворный лекарь Цзян. – Какие симптомы у твоей госпожи?

Женщина не рассердилась, а обрадовалась, узнав, что перед ней придворный лекарь Цзян.

Когда еще выпадет шанс увидеть его лично?

– Как удачно! Юная госпожа такое не лечит, поэтому, лекарь Цзян, вы можете осмотреть ее и выписать лекарство!

Да где это видано?! Предлагать лекарю Цзяну заняться болезнью, за которую не хочет браться юная госпожа Цзюнь?

Врачи, стоявшие за Цзян Юшу, пришли в ярость.

Цзян Юшу остановил их и жестом попросил посетительницу говорить.

– Хорошо, расскажи мне все.

Женщина перечислила симптомы. Услышав все, врачи еще больше разозлились.

Цзян Юшу не сразу ответил, какое лекарство выписать больной. Он посмотрел на юную госпожу Цзюнь:

– Ты знаешь, что это за болезнь?

Цзюнь Цзюлин кивнула и ответила:

– Знаю.

Цзян Юшу взял кисть с ее стола и быстро выписал рецепт.

– Этот рецепт подойдет? – спросил он, передавая его девушке.

Цзюнь Цзюлин кивнула:

– Подойдет. Самое эффективное лечение данного заболевания.

Знает, как это лечить? Рецепт одобрен юной госпожой Цзюнь? Женщина с радостью протянула руку, чтобы взять рецепт, но придворный лекарь Цзян не позволил ей это сделать. Вместо этого он посмотрел на целительницу.

– Ты знаешь, как это лечить, так почему сама рецепт не выписала? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин не успела ответить, как в разговор вмешалась посетительница:

– Вы не понимаете. Такое легкое недомогание не требует лечения у юной госпожи Цзюнь.

– Легкое недомогание?

– Как это не требует?

– Разве она не открыла лечебницу? Разве она не врач?

– Если бы она сказала, что не может помочь, это было бы одно. Но утверждать, что она не лечит, хотя у нее есть такая возможность, – это абсурд, – наперебой ворчали врачи.

Женщина испугалась их гнева и притихла.

Цзян Юшу остановил лекарей и потряс рецептом, глядя на Цзюнь Цзюлин.

– Ты лечишь только избирательно, что значит «по судьбе»? Как ты определяешь ее? Какая еще судьба? – сурово заговорил он. – Ты не лечишь ее только потому, что у нее нет денег и она не из богатой семьи? Поэтому тебе незачем тратить на нее время?

Неужели все так и есть?

Женщине было обидно, что ее отвергли из-за бедности. Она занервничала.

– Эй, хватить молоть чепуху, – не выдержал Чэнь Ци.

Если сказать, что Небеса выбирают, кому суждено исцелиться, люди способны это принять. Но если выбирал врач, это совсем другое дело, особенно когда речь шла о деньгах. Это могло вызвать всеобщее негодование. Если им выдвинут такие обвинения, репутации Зала Цзюлин не поздоровится.

– Это я-то говорю чепуху? – выпалил Цзян Юшу. – С тех пор как в столице открылся Зал Цзюлин, вы приняли пять пациентов. Все они либо очень богаты, либо влиятельны, а плата за прием и лекарства составила тысячу таэлей, разве это не так?

Так за лечение можно брать такие деньги?..

Ни люди, ни врачи не знали об этом.

Все начали удивленно перешептываться.

Это действительно очень высокая цена.

– Мой рецепт, – начал Цзян Юшу, размахивая им, – и моя консультация стоят десять таэлей серебра.

Женщина выдавила улыбку. Десять таэлей – тоже много, но придворный лекарь стоил того. Она могла себе это позволить.

– А ты? – Цзян Юшу посмотрел на юную госпожу Цзюнь и потряс рецептом. – Если ты составишь такой рецепт, сколько это будет стоить?

– Конечно же, несколько… – не удержался Чэнь Ци.

Но Цзюнь Цзюлин перебила его:

– Тысяча таэлей.

Тысяча таэлей.

Все в комнате замерли, а женщина в ужасе посмотрела на юную госпожу Цзюнь.

Чэнь Ци устало потер лицо.

– Плата за осмотр составляет тысячу таэлей. Стоимость лекарств оплачивается отдельно, – подробно объяснила юная госпожа Цзюнь.

О Небеса! Женщина была ошеломлена, она не могла позволить себе такую цену, поэтому неудивительно, что Цзюнь Цзюлин не выписала ничего. Так что дело не в том, что она не оказалось избранной, а в том, что у нее просто не было денег.

Женщина была смущена, окружающие тоже растерялись. Очередь начала редеть.

Такая дорогая плата за лечение оказалась им не по карману, и никто не хотел унижаться.

Атмосфера вокруг стала напряженной.

Врачи смотрели на окружающих с удовлетворением. Пусть народ увидит, кем она себя возомнила, и перестанет слепо восхищаться ею, ведь она даже за людей их не считает.

– Почему ты берешь тысячу таэлей? – возмущенно крикнул один из них. Он был не так хорош, как придворный лекарь Цзян, и брал всего один таэль за прием.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и ответила:

– Потому что мои медицинские навыки лучше ваших.

На этих словах весь зал замолчал.

«Как не стыдно!» – думали про себя врачи, глядя на нее.

Глава 68

Не нравится это название

Цзян Юшу озадаченно смотрел на девушку.

Ему показалось, что где-то он это уже слышал.

Однажды в столице появился человек, который внезапно стал известен как искусный врачеватель.

Обратиться к нему за лечением было практически невозможно.

Это не соответствовало поведению врача. Все лекари равны, но почему же он вел себя так высокомерно?

– Потому что мои медицинские навыки лучше ваших, – с серьезным видом говорил он.

Какая наглость!

Этого дерзкого человека звали Чжан Циншань. Однажды он покинул столицу и пропал без вести.

После стольких лет Цзян Юшу и подумать не мог, что встретит кого-то, похожего на него.

Да еще и такую юную девушку.

– Поэтому, – продолжила она, – я лечу только те заболевания, с которыми вы не в состоянии справиться. Симптомы, подобные тем, что у этой тетушки, не требуют моего вмешательства. Вы можете справиться с ними сами, нет необходимости тратить здесь много денег.

Ладно бы она похвалила свои медицинские навыки, никто бы и слова не сказал.

Но что значит «лечу только те заболевания, с которыми вы не в состоянии справиться»?

– Что за вздор! – громко воскликнул Цзян Юшу. – Что значит «с которыми вы не в состоянии справиться»? Ты…

Но на этот раз юная госпожа Цзюнь с улыбкой прервала его:

– Неизлечимые болезни. Например, недуг молодого господина Фана из Янчэна или супруги Динъюаньского хоу.

Все знали супругу Динъюаньского хоу, но они понятия не имели, кто такой молодой господин Фан.

Что же не так с болезнями этих двоих? Разве их трудно вылечить? Кто их лечил?

Врачи обменялись растерянными взглядами, а Цзян Юшу остолбенел, глядя на юную госпожу Цзюнь. В его памяти смутно возникла комната дома семьи Фан в Янчэне, где среди суматохи и хаоса сидела девушка, беззаботно потягивая чай.

– А-а, это ты! – протянул он, указав на нее пальцем.

Знает ее? Врачи ошеломленно посмотрели на лекаря Цзяна, а затем на Цзюнь Цзюлин.

– Да, это я, лекарь Цзян. Давно не виделись, – поклонилась Цзюлин.

Цзян Юшу удивленно уставился на нее.

– Ты… ты молодая госпожа Фан? – спросил он и, оглядевшись по сторонам, кое-что понял. – Это лечебница Дэшэнчана?

– Нет, я не молодая госпожа Фан, и это не лечебница Дэшэнчана. Это мой Зал Цзюлин, – ответила она. – Это долгая история, которая к тому же касается моей семьи. Я не стану вдаваться в подробности, но кое-чем поделюсь с вами, лекарь Цзян. Не знаю, в курсе вы или нет, но молодой господин Фан уже вылечился.

Откуда Цзян Юшу знать о делах молодого господина Фана? Ему встречалось столько людей, разве он мог постоянно следить за каждым?

Однако тот случай произошел совсем недавно, и болезнь была серьезной, поэтому он хорошо его запомнил.

Молодой господин Фан вылечился?

– Это невозможно! – выпалил он.

Тот юноша страдал от застывших меридиан и повреждения внутренних органов. Состояние молодого господина Фана было критическим – его уже давно должны были предать земле.

Только чудо могло его вылечить.

– Лекарь Цзян, – раздался позади голос.

Все обернулись и увидели приближавшегося к ним владельца Лю из Дэшэнчана. Он почтительно поклонился.

– Наш молодой господин в самом деле здоров, – сказал владелец Лю. – Он уже управляет семейным делом. Вы можете проверить это сами, мы не лжем.

Это легко проверить. Разница между здоровым и мертвым человеком очевидна, поэтому обмануть не получится.

Цзян Юшу был потрясен, но ему вспомнились слова юной госпожи Цзюнь.

– Ты… ты вылечила его?

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Верно, – ответила она. – Тоже я вылечила.

Она добавила «тоже», конечно, чтобы напомнить Цзян Юшу, что исцеление супруги Динъюаньского хоу – также ее заслуга.

Цзян Юшу открыл рот, не зная, что ответить.

– Даже если это правда, врач не должен себя так вести, – сказал он. – Ты не можешь выбирать, кого лечить, только ради денег.

– Это не только ради денег, но и ради восстановления справедливости, – ответила Цзюлин. – Все-таки я лечу болезни, которые вы вылечить не можете.

А можно не повторять эти слова постоянно?

Врачи смотрели на нее с раздражением.

– Сложные случаи требуют больше усилий, а лечение редких болезней может спасти жизнь. Это как покупка жизни, поэтому такие услуги должны стоить дорого, – объяснила юная госпожа Цзюнь. – Ведь жизнь бесценна, и любые затраты в обмен на нее будут оправданны.

Звучит разумно.

Врачи не знали, что на это ответить.

Цзян Юшу пристально посмотрел на нее.

– Хочешь сказать, что лечишь те болезни, с которыми мы не в состоянии справиться?

Это что, объявление войны?

Если она согласится, это будет означать, что она собирается соперничать со всеми врачами города.

Все смотрели на юную госпожу Цзюнь

Чэнь Ци и владелец Лю выглядели немного обеспокоенными, но Цзюнь Цзюлин спокойно кивнула.

– Да, – ответила она. – Если вы действительно не можете справиться с болезнью самостоятельно, обращайтесь ко мне, я помогу.

Она особо выделила слово «действительно».

Что значит «действительно»?

Означает ли это, что решающее слово не за ними, а за ней?

Выходит, если они не смогут вылечить больного, она обвинит их в халатности?

Эта девушка не только бесстыжая, но и коварная.

Врачи уставились на нее.

– Хорошо, – сказал Цзян Юшу, глядя на нее. Не произнеся больше ни слова, он развернулся и удалился.

Увидев, что лекарь Цзян уходит, остальные врачи поспешили последовать за ним.

Толпа у входа в лечебницу наблюдала за происходящим. Разговор до сих пор вызывал смешанные чувства у людей.

Вот, оказывается, что она имела в виду, когда говорила о предназначении.

Оказывается, лечение у юной госпожи Цзюнь стоит так дорого.

Мистические слухи развеялись, а суровая денежная реальность сделала свое дело. Многие начали расходиться.

Увидев, что люди теперь не решаются заходить, Чэнь Ци с беспокойством взглянул на Цзюлин.

Он и не предполагал, что их великие начинания будут разрушены так скоро из-за придворного лекаря.

Коллеги оказались врагами, а один из них и вовсе – придворный лекарь и чиновник.

В столице и правда жить нелегко.

– Теперь, боюсь, на прием придет мало людей, – сказал он.

Цзюнь Цзюлин покачала головой.

– Никак нет, – ответила она. – Независимо от того, остался ли кто-то в очереди, я буду лечить только тех, кого выберу сама.

К тому же я здесь не просто для того, чтобы лечить.

Как и сказал Цзян Юшу, она использовала деньги как средство для отбора, принимая только богатых и влиятельных людей.

Цзюлин пришла сюда не ради того, чтобы заниматься благотворительностью, а чтобы помочь себе и своим близким.

Она вернулась за свой стол и принялась за работу. Поскольку посетителей больше не было, девушка начала расписывать истории болезней.

Чэнь Ци и владелец Лю посмотрели друг на друга.

– Послушаем ее, – ответил владелец Лю.

Хотя они часто сомневались в ее методах, результаты каждый раз превосходили все ожидания.

Что еще они могли сделать? Чэнь Ци вздохнул и подмигнул Фан Цзиньсю.

Все равно здесь денег больше, чем от продажи леденцов.

Фан Цзиньсю не обратила на него внимания и вернулась к работе. Она занималась не только расчетными книгами, но и готовила лекарства вместе с Лю-эр.

Похоже, это тоже не сильно отличалось от продажи леденцов.

– Странные вещи она говорит, – заключил один из врачей, покидая Зал Цзюлин.

– Она уверяет, что может вылечить то, что не под силу нам, а с тем, что мы можем сделать, она справится без труда. И что здесь такого особенного?

Другой врач тоже кивнул.

– Складывается впечатление, будто мы помогаем ей.

– Болтать все могут, давайте посмотрим, сможет ли она добиться своего, – усмехнулся еще один. – Если она разозлит Цзян Юшу, ей придется несладко.

– Цзян Юшу приходится иметь дело с самыми сложными случаями у представителей знати. Если он начнет направлять их к ней, а она не справится, ей конец, – сказал первый врач, поглаживая бороду. – Не нужно рвать нить дружбы, когда что-то делаешь или говоришь. Молодежь совсем не понимает этой простой истины.

Тем временем Цзян Юшу вернулся в императорскую лечебницу. Как говорится, и у стен есть уши. Вскоре все узнали, что он стал объектом насмешек в доме Динъюаньского хоу.

Его ученики и подчиненные вели себя особенно осторожно.

Цзян Юшу не обратил на это внимания. Он на мгновение задумался и подозвал ученика.

– Отправляйся в Бэйчжэнь Фусы и узнай о деле молодого господина Фана из Янчэна.

Для проверки сведений нет места лучше, чем Бэйчжэнь Фусы.

У придворного лекаря Цзяна были хорошие отношения с Бэйчжэнь Фусы. Император лично приказывал не поднимать вопросы, которые касались Дэшэнчана, поэтому, когда просьба лекаря дошла до Цзиньи-вэй, они немедленно доложили обо всем Лу Юньци.

– Цзян Юшу? Зачем ему это? – спросил Лу Юньци, пролистывая толстые заметки.

Разумеется, его подчиненные уже обо всем прознали. Когда они пришли к Лу Юньци с докладом и упомянули Зал Цзюлин, командующий резко вскинул руку:

– Зал Цзюлин?!

Подчиненный кивнул.

– Лечебница, где спасли супругу Динъюаньского хоу, – Зал Цзюлин, – пояснил он, глядя на Лу Юньци в ожидании следующего вопроса.

Командующий Лу, с каменным лицом держа бумаги, произнес:

– Мне не нравится это название.

Глава 69

Ее услуги имеют высокую цену

Лу Юньци был человеком, вкусы которого трудно предугадать.

Если он что-то любил, то всегда добивался своего, а если не любил, то это исчезало с лица земли.

Подчиненный почтительно выпрямился.

– Мы немедленно займемся этим.

– Разве не этим занят Цзян Юшу? – уточнил Лу Юньци.

Цзян Юшу потерпел неудачу из-за Зала Цзюлин и заключил с юной госпожой Цзюнь пари. Он пришел разузнать больше о лечебнице, ведь не зря говорят: знай противника и знай себя, тогда ты будешь непобедим. Все ради того, чтобы противостоять Залу Цзюлин.

Поскольку Цзян Юшу взялся за дело, им не стоило вмешиваться. Нет нужды лично влезать в дела маленькой лечебницы.

Подчиненный кивнул и вышел.

В комнате остался только Лу Юньци. Командующий держал в руках бумаги, но больше не читал.

– Мне не нравится это название, – повторил он.

Цзян Юшу с удивлением смотрел на свитки, которые доставил ему отряд Цзиньи-вэй. Он ожидал, что они просто передадут ему сведения в устной форме, но не думал, что ему всучат целый талмуд бумаг.

В этих свитках были записаны очень подробные сведения. Цзян Юшу слышал, как некоторые чиновники жаловались на то, что бесстыжие члены Цзиньи-вэй слишком глубоко проникают в личную жизнь людей и записывают даже такие детали, как время, проведенное с наложницами.

– О Зале Цзюлин известно не так много, ведь мы пока не углублялись в подробности, – сообщил посыльный.

В случае с небольшой лечебницей подробное расследование может быть нецелесообразным.

Но даже в этом случае подобными сведениями со всеми подряд не делятся.

Почему Лу Юньци в этот раз оказался таким сговорчивым?

Неужели у него с Цзян Юшу такие хорошие отношения?

– Командующий сообщил, что лекарь Цзян занимает пост главы императорской лечебницы и имеет связи с членами правящей семьи, включая императора, вдовствующую императрицу и императрицу. Поэтому все вопросы, связанные с медициной, необходимо рассматривать с особой тщательностью, – объяснил посыльный.

Логично, ведь Лу Юньци действительно был преданной собакой императора и заботился о его делах.

Цзян Юшу с улыбкой поблагодарил посыльного.

Тем временем слухи о невероятно высокой стоимости лечения в Зале Цзюлин стали распространяться с бешеной скоростью. Людей возмущало, что лечебница недоступна для бедных.

Услышав эту новость, Ван Цао, которую уже однажды унизили, снова пришла в неистовство.

Выслушав Сяо Дина, Нин Юньчжао нахмурился.

Почему все так обернулось?

С самого начала все складывалось не очень хорошо.

Хотя такая слава и приходит быстро, но неизбежно вызывает критику. Однако привлекать больных с помощью громкого имени, а потом постепенно закреплять свою репутацию – тоже неплохая стратегия.

Но он не предполагал, что она объявит о такой высокой стоимости и о том, что занимается лечением тех заболеваний, которые не могут вылечить другие.

Эта девушка, как всегда, действовала решительно и смело.

Нин Юньчжао не сомневался в ее медицинских навыках, как и тогда, в башне Цзиньюнь. Она не побоялась принять вызов, потому что была в себе уверена.

– Молодой господин, разрешите мне поговорить с Ван Цао и убедить ее не говорить глупостей?

Нин Юньчжао покачал головой.

– Это не глупости, – возразил он. – Если ты запретишь ей говорить, разве все остальные тоже будут молчать?

– Тогда как нам поступить? – опечаленно произнес Сяо Дин.

Нин Юньчжао улыбнулся:

– О чем беспокоишься ты, она даже не думает. Что делать, что делать… Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сяо Дин вздохнул:

– Я переживаю за юную госпожу Цзюнь. Она ведь девушка, ей бы найти себе хорошего мужа и жить счастливо. Зачем ей все это?

Если она девушка, откажется ли она от чего-то только потому, что это сложно?

– Это и делает ее – ею, – улыбнулся Нин Юньчжао.

Сяо Дин скривил губы.

Все, что бы юная госпожа Цзюнь ни делала, в глазах молодого господина будет безупречно.

* * *

– Так и сказала юная госпожа Цзюнь.

Днем в чайном доме компания молодых людей беззаботно проводила время: они лежали, как придется, слушали музыку в исполнении музыкантов, пили вино и веселились.

– Плата за лечение – тысяча таэлей.

Кто-то похлопал Чжан Баотана по плечу:

– Ты, подлец, очень богат, раз пошел к такому дорогому врачу.

Чжан Баотан покачал головой.

– Нет! – возразил он. – Юная госпожа Цзюнь не взяла с меня денег.

Все взгляды обратились на Чжу Цзаня.

– Неужели по дружбе? – спрашивали все.

Чжу Цзань фыркнул и швырнул чашу с вином на стол.

– Брехня эта ваша дружба, – сказал он. – Разве она такой хороший человек?

Тысяча таэлей за лечение…

Стоимость божественного цветка еще выше.

Самое главное, что такие вещи встречались крайне редко.

– Второй брат, значит, это ты заплатил за меня? – поспешно спросил Чжан Баотан.

Чжу Цзань сказал что-то невнятное, и Чжан Баотан хотел отдать ему деньги, но тот его отогнал.

– Но если так подумать, – прервал их один из молодых людей, – стоимость осмотра в тысячу таэлей явно говорит, что бедным там делать нечего. Врачи хотят зарабатывать, но говорить об этом в открытую осмеливаются немногие.

– А кто сказал, что быть лекарем – это обязательно мир спасать? – спросил Чжу Цзань. – Разве нельзя быть бесстыжим и просто хотеть зарабатывать деньги?

Молодые люди посмотрели на него.

– Не знаю даже, комплимент это или оскорбление. – Все рассмеялись.

– Ни то ни другое. И вообще, не наше это дело, – ответил Чжу Цзань. – И самое главное не то, сколько она берет за прием и есть ли у нее сострадание, а то, что она хвастается своими высокими медицинскими навыками.

Он потянулся за кувшином, чтобы налить вина.

– Не забывайте, что в мире полно людей, для которых стоимость не имеет значения.

Юная госпожа Цзюнь не обращала внимания на недовольство тех, кто не мог позволить себе ее услуги. В любом случае она не собиралась иметь с ними дело.

Эта девушка… очень коварна!

На Празднике фонарей она осмелилась обмануть людей на пять тысяч таэлей серебра; не жалея собственной жизни, сорвала божественный цветок; использовала скрытое оружие, чтобы защититься от своего же спасителя, и унизила меня, дав погрызть ветку, как домашней скотине! В Жунане притворилась жертвой и довела своих обидчиков до отчаяния. Еще и использовала меня в качестве приманки на поле боя! Пусть вас не вводит в заблуждение ее чарующая внешность!

Именно так. Многие люди не обращали внимания на стоимость осмотра. Тем более если новости об этом долетели до дворца.

– Придворный лекарь Цзян ведь такая большая шишка, что же он так озлобился на бедную девочку?

– Совершенно верно, ведь есть множество болезней, которые мужчины-лекари просто не могут вылечить.

– Люди, которые не сталкивались с этим недугом, даже не представляют, насколько он может быть мучительным. Врачи многое повидали на своем веку и всегда говорили, что болезнь отступает постепенно.

– Если бы кто-то смог немедленно меня вылечить, то какая уж там тысяча таэлей? Я все десять готова отдать!

Женщины обсуждали эту новость у себя дома, а когда навещали родственников и друзей, с удовольствием делились впечатлениями. Еще больше народу узнало о Зале Цзюлин и юной госпоже Цзюнь, которая занималась лечением тяжелых заболеваний.

Девушка, которая прихорашивалась перед зеркалом в роскошной комнате, обернулась.

Над вид ей было всего-навсего шестнадцать-семнадцать лет.

– Неужели и правда она настолько потрясающая? – спросила она.

Ее голос звучал хрипло, как будто ей в горло засунули кусок ткани.

– Да, третья госпожа, все так говорят, и супруга Динъюаньского хоу вылечилась именно у нее, – тихо сказала служанка. – Она принимала лекарства лекаря Цзяна около двух недель, но они не помогали, поэтому обратилась к юной госпоже Цзюнь.

Она вытянула руку.

– Для лечения хватило трех дней.

Трех дней?

Девушка, которую называли третьей госпожой, схватилась за шею.

– Тогда и мое горло она быстро вылечит!

Служанка кивнула и посмотрела на стоявшую на столе чашу с лекарством.

– Третья госпожа, вы уже несколько дней принимаете это лекарство, и все безрезультатно. Врач только и говорит о том, чтобы вы продолжали его принимать, – прошептала она и указала наружу. – Но мы не можем больше ждать.

Снаружи раздался женский смех:

– Это от господина? Какая красивая шпилька! Наверно, такая есть только у императрицы.

Этот голос явно вывел из себя третью госпожу. Она с негодованием швырнула гребень на туалетный столик.

– Третья госпожа, у вас осипший голос. Господин уже несколько дней вас не видел, – продолжила служанка, расчесывая ей волосы. – Теперь в доме становится все больше людей. Вы пришли сюда первая, но старайтесь не отставать. Подумайте о том, как вы сейчас живете и сколько людей мечтают о такой жизни.

Третья госпожа молча смотрела на свои рукава.

Теперь она с легкостью носила роскошное платье, о котором раньше и мечтать не могла. Также у нее появилась шкатулка, полная драгоценностей, а блюда, которыми она питалась, и вовсе были самым изысканными.

Все говорили, что он ужасный человек, но с ними он вел себя очень по-доброму и всегда был внимателен.

Такая жизнь – настоящая мечта, похожая на сон.

Не хочется просыпаться после такого сна.

– Ладно, иди и доложи, что я хочу пригласить другого врача, – сказала она, подняв голову.

Глава 70

Это правило, но не правило

Когда повозка, покачиваясь, остановилась перед Залом Цзюлин, у лечебницы уже стояло еще два экипажа.

Многие врачи и жители были возмущены тем, что хотя у Зала Цзюлин больше не собирались очереди, но поток посетителей не иссякал, и к залу подъезжали только знатные люди в роскошных экипажах.

Неизменным осталось и правило приема у юной госпожи Цзюнь.

Сидя перед ее письменным столом, служанка рассказывала о болезни своей госпожи, надеясь получить ответы от целительницы Цзюнь.

Но Цзюнь Цзюлин, помедлив секунду, покачала головой:

– Это не та болезнь, которую мне следует лечить.

Служанка, казалось, была преисполнена надежды.

– Но моя госпожа уже давно болеет, – ответила она. – Разве не вы занимались лечением супруги Динъюаньского хоу?

– Я лечила ее, потому что только так можно было избавиться от болезни, – ответила Цзюнь Цзюлин. – Недуг твоей госпожи требует постепенного лечения, иначе это может навредить ей. Не переживай, лекарства, прописанные вашим врачом, идеально подходят.

Ее слова звучали разумно. Хотя служанке не удалось пригласить Цзюлин в качестве лекаря, такой ответ ее все же успокоил.

– Огромное вам спасибо, юная госпожа Цзюнь.

– Если возникнут какие-либо вопросы, мои двери всегда открыты, – ответила девушка. – Например, если есть симптомы, которые неудобно описывать лекарю, можете рассказать мне, а я сама обговорю это с вашим лечащим врачом.

Действительно, порой бывает неловко обсуждать некоторые симптомы с врачами, и они не могут провести полноценный осмотр.

Служанка, услышав это, обрадовалась и многократно поблагодарила ее.

Когда она ушла, быстро подошла следующая.

– Я из семьи ученого Яна с южной части города, – сказала она, протягивая визитную карточку.

Это также являлось одним из правил приема у юной госпожи Цзюнь – необходимо было представляться.

Сев, она тихо заговорила с Цзюнь Цзюлин, словно опасаясь, что их могут услышать.

Стоявший за стойкой Чэнь Ци сразу все понял.

– Мне кажется, она станет женским врачом [29], – прошептал он с улыбкой Фан Цзиньсю.

– Это отлично, – ответила она. – Так у нее не будет конфликтов с другими врачами, ведь мужчинам неудобно лечить женские болезни.

– А с женщин заработать гораздо проще, – прошептал Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю свирепо уставилась на него.

– Не сиди в лечебнице с такой блаженной улыбкой! – возмутилась она.

Чэнь Ци быстро стер с лица улыбку. Служанка уже закончила рассказ о болезни своей госпожи.

– Мой визит не требуется, возьми бутылочку с лекарством, этого будет достаточно, – сказала Цзюлин, выписывая рецепт. – Пусть госпожа примет этот пузырек, и все будет хорошо.

Хотя личный визит не состоялся, получение лекарства также было счастливым событием.

По слухам, благодаря рекомендациям супруги Динъюаньского хоу старая госпожа Баонин тоже получила лекарство от Цзюнь Цзюлин. Раньше ей требовалась помощь при ходьбе, но после приема лекарств теперь она могла свободно гулять по саду. Более того, на ее седой голове вновь появились черные волосы.

К сожалению, трудно было получить лекарства от юной госпожи Цзюнь, как и попасть к ней на осмотр.

Служанка радостно взяла рецепт и подошла к стойке. Двое работников взяли деньги и выдали ей пузырек с лекарством. Служанка ушла совершенно счастливая.

Когда эта служанка удалилась, вошла следующая:

– Целительница Цзюнь, у моей госпожи сел голос. Можете сходить и осмотреть ее?

Юная госпожа Цзюнь пригласила ее сесть.

– Откуда ты? – спросила она.

– С западной части города, – ответила служанка, присаживаясь.

Она не показала визитной карточки и не сказала, какой семье служит.

Цзюнь Цзюлин чуть наморщилась.

– Когда и почему у нее сел голос? – спросила она. – Объясни все с самого начала.

Служанка шепотом рассказала ей историю болезни, а также упомянула и выписанное лекарство.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Не вижу никаких проблем, – пояснила она. – Врач прописал верное лечение, пусть продолжает принимать лекарство.

С этими словами она взглянула на дверь, в которую только что вошел новый посетитель, и приготовилась принять его.

Однако служанка продолжала сидеть на месте.

– Целительница Цзюнь, давайте вы все же пойдете и осмотрите ее.

Цзюнь Цзюлин не успела ответить, как следующая посетительница возмутилась:

– Что ты себе позволяешь? Разве не знаешь правил юной госпожи Цзюнь? Если тебе сказали, что все в порядке, значит, ищи другого лекаря.

Служанка скривила рот и улыбнулась.

– Моя госпожа просит целительницу Цзюнь явиться лично, – ответила она, слегка кашлянув, а затем повысила голос: – Эй, проводите юную госпожу Цзюнь к больной:

Это провокация! Чэнь Ци и Фан Цзиньсю нахмурились.

– Ты что, издеваешься? – возмутилась вошедшая служанка. – Все приходят сюда и следуют правилам, даже супруга Динъюаньского хоу, а ты…

Не успев договорить, она внезапно остановилась и в ужасе посмотрела на людей, которые только что вошли в комнату.

Чэнь Ци и Фан Цзиньсю даже шевельнуться не могли.

Эти люди были одеты в форму с вышитой летучей рыбой. На их поясах висел меч Сючунь, а лица были мрачнее туч. В зале мгновенно воцарилась тишина.

Это Цзиньи-вэй!

Служанку удовлетворило наступившее в приемной безмолвие.

– Целительница Цзюнь, прошу вас, – улыбнулась она, глядя на юную госпожу.

Лицо Цзюнь Цзюлин оставалось прежним. Оно не выражало ни испуга, ни гнева, который могли бы вызвать прозвучавшие угрозы.

– Вот оно что. – Она встала. – Цзиньсю, дай мне аптечку.

Согласилась?

Служанка довольно улыбнулась. «Молодец, что понимаешь правила, – думала она. – Эти знатные господа соблюдают правила, потому что им важна их репутация. Но нам законы не писаны».

Наш господин и есть закон.

– Ты в порядке? – тихо спросила Фан Цзиньсю, протягивая аптечку. – Мне сходить за владельцем Лю?

– Все в порядке. Нет такой болезни, которую я бы не вылечила, – сказала Цзюлин.

Она знала, что рано или поздно столкнется с Цзиньи-вэй. Просто не ожидала, что это произойдет так скоро.

– Целительница Цзюнь, очень на это надеюсь, – улыбнулась служанка, дружелюбно указывая дорогу.

Когда юная госпожа Цзюнь уехала, оставшиеся в лечебнице вздохнули с облегчением.

Цзюнь Цзюлин, вероятно, могла спорить с придворными лекарями, но когда дело касалось Цзиньи-вэй, она подчинялась и соблюдала правила.

Правила и правда во многом зависели от людей.

Однако о каком господине из Цзиньи-вэй шла речь? Наверняка кто-то важный.

Цзюнь Цзюлин сидела в повозке и не выглядывала наружу, пока экипаж не остановился.

– Целительница Цзюнь на месте, – доложила служанка, поднимая занавеску.

Только когда повозка остановилась, Цзюлин заметила, что ее ладони вспотели от волнения.

Что-то не так.

Она посмотрела на невзрачный вход в усадьбу и опустила взгляд, покидая повозку.

Они вошли через заднюю дверь, которую открыл старый слуга. Он косо посмотрел на нее и ничего не сказал.

Усадьба казалась небольшой, но на деле была довольно просторной. Издалека слышался смех, и создалось впечатление, что там собралось много людей. Обогнув стену, покрытую цветами, Цзюнь Цзюлин увидела, как в тени деревьев, подобно ласточкам, покачиваются женские фигуры.

Они заливисто смеялись, а их юбки развевались на ветру.

Женщины качались на качелях.

Юная госпожа Цзюнь лишь мельком посмотрела на них и сразу же отвела взгляд, но они заметили ее.

– Матушка Хуан, кто это? – спросил женский голос.

Юная госпожа Цзюнь невольно обернулась на голос и увидела пятерых женщин, которые стояли возле качелей. Все они были одеты в роскошные платья и не похожи друг на друга.

Ее шаг резко замедлился.

Какое странное чувство.

Эти девушки… Я их где-то уже видела?

Глава 71

Возвращение некогда знакомой ласточки

Но если хорошенько подумать, то вроде бы и нет.

Служанка слегка кашлянула.

– Новый приглашенный лекарь, – доложила она.

Женщины рассмеялись:

– Третья сестрица еще не выздоровела.

– Ей нужно поскорее поправиться, ведь господин больше всего любит слушать ее голос.

– Да, он огорчается, когда ее голос исчезает, и ему не хочется ее видеть. Как же это печально!

– Она очень хрупкая, поэтому так долго не может выздороветь. Пришлось сменить уже трех лекарей.

– Разве она не чай раньше продавала? Продуло ее где-нибудь, вот и заболела.

Служанка сделала вид, что ничего не слышит, и угрюмо пошла вперед, а Цзюлин последовала за ней.

Кажется, в этой семье что-то не так. Ощущается какое-то напряжение.

Когда она увидела ту, кого назвали третьей сестрицей, странное чувство только усилилось.

Третья госпожа жила в роскошном доме, носила шикарные одежды, но ее манеры и поведение казались какими-то неестественными.

Как будто она жила не в своем доме и носила не свою одежду.

Но в ее недуге не было ничего особенного: простая охриплость, вызванная простудой.

– Хотите поскорее вернуть голос? – спросила юная госпожа. – На самом деле, если подождать еще пару-тройку дней, он сам восстановится. Не стоит тратить так много денег.

– Ой, целительница Цзюнь, кого волнуют деньги? – парировала служанка. – Наша третья госпожа просто хочет поскорее поправиться.

Третья госпожа тоже посмотрела на Цзюнь Цзюлин и кивнула.

Та молча открыла аптечку, вытащила порошок и разбавила его водой.

– Выпейте, минут через двадцать все пройдет.

Третья госпожа с радостью взяла чашку и залпом выпила содержимое. Но едва она успела это сделать, как ее стошнило, что очень напугало служанку.

– Что случилось? Что произошло? – крикнула она.

Но третья госпожа не могла вымолвить ни слова. Она схватилась за горло и выглядела очень испуганной.

К этому моменту подошли и другие женщины. Они увидели развернувшуюся картину и рассмеялись:

– Я же говорила, третья сестра, не нужно спешить. Пригласила каких-то шарлатанов, а теперь голос совсем пропал.

– Вот-вот! Господин присылал тебе лучших лекарей, неужели ты ему не доверяешь?

Они разговаривали и смеялись.

Третья госпожа все еще держалась за горло и не могла произнести ни звука, а служанка сердито топала ногами.

Ведь от этого зависело ее будущее.

– Что за дела? – она посмотрела на Цзюлин. – Что вы ей дали?

Целительница выглядела спокойной.

– Ничего страшного не произошло. Подождите немного, и все будет хорошо.

И действительно, едва она это произнесла, как третья госпожа закашлялась.

– Матушка Хуан! – выкрикнула она.

Звонкий чистый голос.

Все в комнате и за ее пределами застыли. Служанка и третья госпожа были вне себя от радости.

– Я могу говорить! – крикнула третья госпожа. – С моим голосом все в порядке!

Матушка Хуан радостно закивала, а остальные в недоумении посмотрели на Цзюнь Цзюлин.

– Это рвота так помогла? – спросила у нее одна из женщин. – Уму непостижимо!

Не успела девушка ответить, как снаружи раздался чей-то голос:

– Что уму непостижимо?

Ласковый мужской голос, дарящий умиротворение.

Но на юную госпожу Цзюнь он подействовал как гром среди ясного неба. Девушка в мгновение ока оцепенела. Обернувшись, она увидела стоявшего в дверях человека.

Мужчина с фарфорово-бледной кожей еще не снял красные одеяния чиновника. Он стоял среди нарядных женщин, словно каменная статуя.

Лу Юньци.

Так неожиданно лично встретилась с Лу Юньци.

Она с самого начала подумала о нем, когда отряд Цзиньи-вэй явился к ней в Зал Цзюлин.

Разумеется, Цзюлин не желала видеть его. Хотела лишь побывать в его доме и встретиться с сестрой.

Однако в жизни не бывает таких совпадений. Она не предполагала, что этот дом принадлежит Лу Юньци, поэтому не ожидала встретить его здесь.

Но, как иногда в жизни случается, именно здесь Цзюнь Цзюлин увидела командующего Лу.

Здесь…

Цзюлин еще раз осмотрела окружающих ее женщин и поняла…

Это ведь тоже поместье Лу.

То самое место, о котором говорили люди и где, по слухам, Лу Юньци содержал множество женщин.

Они же, прыгая от радости, бросились на командующего Лу.

– Юньци!

– Лу Юньци! – кричали они одна за другой.

Они называют его по имени!

Цзюлин немного испуганно посмотрела на окруженного женщинами Лу Юньци.

– Лу Юньци! – снова прозвучал звонкий голосок, перекрывая голоса остальных девушек.

Цзюнь Цзюлин снова напряглась.

Когда третья госпожа говорила раньше, это не казалось чем-то особенным, но то, как она выговаривала имя Лу Юньци, звучало почему-то знакомо.

Она посмотрела на третью госпожу.

Та робко глядела на Лу Юньци, а он, улыбаясь, – на нее.

– Подойди сюда, – он протянул руку.

С тех пор как она охрипла, он впервые посмотрел на нее и снова улыбнулся.

Третья госпожа радостно подбежала к нему.

Остальные женщины, чувствуя себя обделенными вниманием, смотрели на нее с завистью и обидой.

– Юньци, Юньци! – наперебой кричали они, пытаясь протиснуться ближе.

Глядя на скопление девушек, Цзюнь Цзюлин, сидя на стуле, почувствовала головокружение и внезапно подступившую тошноту.

Какая знакомая картина.

Когда она только и могла, что оставаться дома, Лу Юньци создал там искусственные горы, водопады и пруды. Но это все равно была замкнутая территория.

С детства у нее была определенная цель, которая впоследствии исчезла, после чего она не знала, чем себя занять. Цзюлин почти не общалась со слугами и служанками. Разговоры с Лу Юньци о внешнем мире стали для нее самой большой отрадой.

Лу Юньци редко покидал дом, а когда возвращался, она выкрикивала его имя, прямо как эти женщины сейчас.

А он радостно протягивал ей руку, словно был очень рад ее видеть.

Оказывается, он так радуется всем.

Или же раньше он притворялся, а сейчас радуется по-настоящему.

Цзюлин посмотрела в пол. В этот момент она почувствовала на себе чей-то взгляд.

Лу Юньци, обнимая женщин, смотрел на сидевшую девушку.

Кажется, он только сейчас заметил незнакомку.

– Кто это? – спросил он.

Ты никогда не узнаешь, кто я такая.

Цзюнь Цзюлин опустила взгляд и поклонилась в знак приветствия.

– Юньци, это лекарь, которую я пригласила. Она вылечила мое горло, – пояснила третья госпожа, взяв мужчину за руку.

– Да, это и правда потрясающе!

– Только позвали, а уже сразу вылечила!

– Третья госпожа встретила свою спасительницу, теперь господину не о чем переживать, – перебрасывались шутками остальные женщины.

Лу Юньци игнорировал их, продолжая смотреть на юную госпожу Цзюнь.

Его ледяной и зловещий взгляд, подобно змее, скользил по всему ее телу, словно хищник высматривал свою добычу.

– Это ты, – произнес он.

У Цзюлин волосы встали дыбом.

Невозможно.

У меня другая внешность. Он не мог узнать меня.

Глава 72

Избавься от названия

Всего лишь два слова, брошенные Лу Юньци, привели присутствующих в ступор.

Женщины затихли и устремили на Цзюнь Цзюлин внимательные взгляды. В их глазах читались напряжение и зависть.

Они уже знакомы?

Это было похоже на любовь с первого взгляда, как и в случае с ними.

– Ты из рода Нин в Бэйлю? – спросил Лу Юньци.

Его голос разрушил гнетущее молчание в комнате, и юная госпожа Цзюнь почувствовала, что снова может дышать.

Род Нин из Бэйлю.

Нин Юньчжао.

Встречал нас.

Вместе.

Жареный тофу.

Следовавший мимо экипаж.

Поскольку Нин Юньчжао – лучший среди отпрысков семьи Нин, Лу Юньци, разумеется, узнал его.

Она стояла рядом с молодым господином Нином, поэтому он ее запомнил.

Лу Юньци обладал великолепной памятью и запоминал все с первого раза. Она развила свою память во время занятий с учителем, а он – благодаря службе в Цзиньи-вэй.

Она снова склонилась в поклоне, но кто-то ее опередил.

– Нет, она целительница Цзюнь из Зала Цзюлин, – поспешно сказала третья госпожа.

Взгляд Лу Юньци стал еще мрачнее.

– Зал Цзюлин! – Он отчеканил эти два слова, смотря на стоявшую с опущенной головой девушку.

В комнате вновь воцарилась напряженная атмосфера.

Женщины затрепетали.

Раньше все они были наслышаны о Лу Юньци и знали, что он может быть очень страшным человеком.

Каждая, кого брали сюда, была ужасно напугана. Но затем их окружали добротой, радостью и роскошью.

Они наслаждались изысканной едой и одеждой, в их распоряжении оказались несметные богатства. Деньги были для них не проблемой, а жизнь теперь текла в удовольствие.

Для них он стал лучшим человеком на свете.

Они никогда не видели его в гневе.

Женщины забыли все слухи о Лу Юньци и только сейчас начали их вспоминать.

Его молчание и холодное выражение лица внушали страх.

Что же привело его в немилость?

Эта девушка или лечебница?

Женщины не знали, но зато знала юная госпожа Цзюнь.

Она подняла голову и посмотрела на окруженного женщинами Лу Юньци.

– Верно, Зал Цзюлин из Жунаня.

Ты можешь быть недоволен, но это имя появилось вновь и продолжит существовать.

Лу Юньци не отреагировал, но прочие женщины не смогли сдержать своих эмоций.

Хотя они и должны были радоваться тому, что Лу Юньци разозлился на девушку и, возможно, накажет третью госпожу, они все опасались его гнева.

Женщины боялись, что кого-то из них втянут в неприятности.

– Так это тот самый Зал Цзюлин?

– Та невероятная лечебница?

– Тысяча таэлей за лечение.

– Неудивительно тогда, почему лечение такое эффективное. И правда потрясающе!

– Так это действительно молодая девушка-врач, – трещали они, стараясь разрядить атмосферу.

Кажется, это сработало. Лу Юньци отвел взгляд.

– Тысяча таэлей за лечение? – уточнил он.

Третья госпожа поспешно кивнула.

– Нет, – ответила Цзюлин. – Плата за визит – тысяча таэлей, за лекарства – тоже тысяча.

Женщины прищелкнули языками.

Как дорого!

– Дайте ей десять тысяч, – приказал Лу Юньци.

Десять тысяч таэлей!

Женщины были в потрясении.

– Вот они, честь и достоинство нашего господина! – сказала матушка Хуан третьей госпоже. Глаза ее светились от счастья.

Да, она вылечила ее голос. Это обрадовало Лу Юньци, поэтому он решил щедро вознаградить врача.

Это также доказывало его особое расположение к третьей госпоже.

На лицах женщин читалась зависть, в то время как третья госпожа не могла скрыть своего восторга.

– Благодарю вас, господин, но это слишком много, – сказала Цзюлин.

Слуга уже принес деньги, и матушка Хуан лично передала их Цзюнь Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, не скромничайте, – радостно и довольно пролепетала она. – Нашему господину это в радость, не портите все веселье.

В руку Цзюнь Цзюлин всунули купюру.

– Две тысячи таэлей – плача за лечение, остальные деньги – на смену названия твоей лечебницы, – сказал Лу Юньци.

На лицах присутствующих вновь отразилось удивление.

Сменить название лечебницы?

Это все из-за названия? Не ради третьей госпожи!

Женщины насмешливо поглядывали на третью госпожу.

Та выглядела смущенной.

Зачем переименовывать лечебницу?

– Мм! – неожиданно воскликнула одна из женщин. – И правда, разве это не нарушает табу на имя принцессы?

Принцесса.

Принцесса Цзюлин.

Покойная жена Лу Юньци.

Женщины внезапно все поняли.

Так речь шла о покойной, а не о них. Из-за этого они снова обрадовались.

– И правда, почему так вообще получилось?

– Бери деньги и живо меняй название!

– Это имя принцессы, не используй его! – трещали они наперебой, стараясь угодить ему.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

Табу? Никогда не вводилось табу на упоминание имени принцессы. Это лишь твой личный запрет.

– Господин Лу, Зал Цзюлин – наследие моей семьи, – ответила она. – Оно передавалось из поколения в поколение в течение ста лет.

Лу Юньци прервал ее прежде, чем она успела закончить.

– Я знаю, – махнул он рукой. – Бери деньги и меняй название.

Он говорил просто и четко, его тон не был жестоким, но слова все равно внушали страх.

Девушки в комнате напряглись.

– Женщина, тебе что-то непонятно?

– Быстро, давай-давай! – недовольно начали они.

Лу Юньци уже не смотрел на нее, вместо этого обнял третью госпожу.

– Голос действительно восстановился? – спросил он, снова улыбнувшись.

Третья госпожа ощутила облегчение.

– Да, – мягко ответила она.

– Ты прочитала те книги, которые я просил? – улыбаясь, спросил Лу Юньци.

Третья госпожа кивнула.

– Идем. – Лу Юньци взял ее за руку и увел.

Другие женщины, несмотря на ревность и зависть, поспешили за ним.

– Юньци, я тоже хочу послушать, – говорили они, следуя за ним.

Цзюлин стояла посреди комнаты, чувствуя себя растерянной и покинутой.

Матушка Хуан тоже осталась довольна. Снова повернувшись к Цзюнь Цзюлин, она заговорила с ней более высокомерным тоном:

– Юная госпожа Цзюнь, спасибо, вы свободны.

Цзюлин взяла аптечку и вышла.

– Вам повезло, что встретили нашего доброго господина… Не забудьте переименовать лечебницу сразу же, как вернетесь… Разозлите господина, и даже третья госпожа не сможет вас спасти, – плелась за ней служанка, что-то бормоча себе под нос.

Цзюлин шла молча и ничего не отвечала. Помимо бормотания служанки она слышала смех женщин и чистый голос, который что-то читал.

Цзюнь Цзюлин не оглядывалась назад и смотрела вперед. Она увидела, как несколько слуг заносили резной туалетный столик, украшенный золотом и драгоценными камнями, сверкающими на солнце.

– Ух ты, доставили туалетный столик с зеркалом для нашей третьей госпожи! – радостно воскликнула матушка Хуан, оставив Цзюлин и поспешив к столику. Она внимательно рассматривала его, хвалила и наставляла слуг: – Осторожнее, не спешите.

Цзюнь Цзюлин остановилась, чтобы уступить дорогу, и посмотрела на проезжавший мимо столик. Ее взгляд упал на бронзовое зеркало, и она посмотрела на свое отражение.

Перед ней предстало лицо юной девушки, мягкое, наивное и по-детски очаровательное. Это была Цзюнь Чжэньчжэнь, которая совсем не была похожа на нее настоящую.

На нее настоящую…

Внезапно ее словно поразил удар молнии.

Юная госпожа Цзюнь резко повернула голову и посмотрела на женщин, окруживших Лу Юньци.

Она поняла, почему чувствовала, будто где-то уже их видела.

Взгляд Цзюлин прошелся по женщинам: это ее глаза, ее лицо, ее нос…

– Юньци, я правильно прочитала? – с волнением спросила третья госпожа, держа книгу.

А еще ее голос.

Цзюлин смотрела на женщин, стоявших в крытой галерее, и на улыбающееся лицо Лу Юньци. Она ощутила, как участилось ее дыхание, попятилась и, развернувшись, выбежала из дома.

Выйдя наружу и повернув за угол, она не смогла сдержать тошноту и оперлась на стену, чтобы не упасть. Какое-то время ее рвало.

Сволочь! Сволочь!

Омерзительно!

Глава 73

Родные места и незнакомые люди

Голова Цзюнь Цзюлин сейчас была пустой.

Ей следовало бы о чем-то подумать, но она не хотела.

Несмотря на это, девушка не могла сдержать рвотные позывы, и все ее тело покрылось холодным потом. Ей казалось, что она вот-вот утонет.

Слуги и извозчик, следовавшие за ней, испугались.

– Ох, юная госпожа Цзюнь, с вами все хорошо? – спросила матушка Хуан.

Цзюнь Цзюлин пыталась успокоить дыхание, прижимая руку к груди и отгоняя дурные мысли.

– Я в порядке, в порядке, – ответила она, дрожащими руками открывая аптечку и доставая пилюлю, которую сразу же разжевала и проглотила.

Матушка Хуан улыбнулась.

– Даже врачи могут чувствовать недомогание, – отметила она, жестом приглашая ее. – Быстрее садитесь в повозку.

Юная госпожа Цзюнь покачала головой:

– Нет, если я буду сидеть в повозке, мне станет только хуже. Я лучше пройдусь.

Матушка Хуан приняла отказ и не стала настаивать.

Теперь, когда третья госпожа снова стала любимицей, она должна была всячески поддерживать ее. Например, уговорить господина Лу переночевать здесь.

С тех пор как они попали сюда, господин Лу ни разу не оставался на ночь.

Возможно, после недавней свадьбы с принцессой он старался не оставаться в других домах.

Теперь, когда они уже долгое время женаты, а сегодня он так радовался выздоровлению третьей госпожи, возможно, получится уговорить его остаться.

Третья госпожа, будучи всего лишь продавщицей чая, даже не имела слуг и ничего не умела делать. Если не обучить ее, из нее ничего не выйдет.

– Будьте осторожны, юная госпожа Цзюнь, – сказала старуха и, не проявляя ни капли учтивости, повернулась и ушла.

Увидев, что она уходит, извозчик растерял всю свою вежливость и последовал за ней.

Цзюлин прислонилась к стене, постояла немного, а затем медленно побрела вперед. Она не обращала внимания на то, как подкашиваются ноги, и постепенно ускорила шаг.

Нужно скорее убраться отсюда.

Убраться.

Это была единственная мысль в ее голове.

Но, пройдя некоторое расстояние, она осознала, что заблудилась.

Цзюнь Цзюлин приехала сюда в повозке и не следила за маршрутом. Сейчас же она шла вслепую и в какой-то момент поняла, что не знает, где находится.

С аптечкой в руках Цзюлин неспешно шла вперед, пока не увидела знакомый дом. Внезапно она поняла, что уже бывала здесь раньше.

Резиденция гогуна.

Место, куда она отправилась, впервые покинув дворец.

Цзюлин медленно приблизилась.

По сравнению с тем, какой она была десятью годами ранее, резиденция гогуна выглядела несколько заброшенной. Хозяин редко жил здесь, а за последние десять лет почти не возвращался. Несмотря на оставленных слуг, дому не хватало человеческого присутствия, чтобы оставаться в хорошем состоянии.

Цзюнь Цзюлин подошла к резиденции. Она медленно шла вдоль высокой стены и наконец остановилась, подняв голову.

Из-под ветхих стен выглядывали пышные кроны деревьев, отбрасывая густую тень.

Уголки ее рта невольно приподнялись.

Именно здесь она когда-то забросила веревку и залезла наверх.

Возможно, где-то здесь находился потайной лаз. Интересно, он еще сохранился? Девушка хотела было заглянуть в него, но услышала позади шаги и чей-то удивленный возглас.

Чжу Цзань.

Цзюнь Цзюлин быстро обернулась и увидела Чжу Цзаня.

Он был не один, а вместе с упитанным товарищем.

Но Чжу Цзаня удивила вовсе не Цзюлин.

– Ты… Когда это произошло? Почему я ничего не знаю? – продолжил он.

Казалось, его удивление было связано не с ней.

Его спутник удивился не меньше:

– Я же говорил тебе, когда ты еще не вернулся. Ты что, не слушал меня?

Чжу Цзань ахнул.

– Я забыл, – сказал он, не глядя на нее, и сосредоточенно продолжил идти вперед. – Мне вот-вот вынесут приговор, тревога сказывается на моей памяти.

Его спутник рассмеялся.

Цзюнь Цзюлин тоже улыбнулась, глядя на Чжу Цзаня, который прошел мимо нее и даже не посмотрел в ее сторону.

Всякий раз, когда они встречались, он предпочитал делать вид, что не замечает ее.

Правда боишься, что я буду тебе докучать?

– Чжу Цзань! – выкрикнула она.

Чжу Цзань рассмеялся и положил руку на плечо своего товарища.

– …В башне Дэюэ невкусная еда, пошли в загородный трактир за бараньей ножкой, – громко предложил он.

Его спутник в ответ захохотал и потянул Чжу Цзаня за руку.

– Но барашек подождет. Сначала объясни мне, кто эта девушка позади нас, – сказал он и обернулся.

Говорящий был толстым до такой степени, что его глаза почти скрывались за пухлыми щеками. Его взгляд устремился на юную госпожу Цзюнь.

Она тоже посмотрела на него и внезапно изменилась в лице.

Двенадцатый дядя.

Младший сын дедушки-императора. Ему был дарован титул Сянь-вана, также он получил разрешение остаться в столице без права покидать город.

Это был тот самый человек, который подрался с Чжу Цзанем.

Когда-то она думала, что после драки эти двое даже разговаривать друг с другом не будут. Но, к ее удивлению, сейчас они шли в обнимку и весело хохотали.

Сянь-ван тоже был несколько озадачен, увидев Цзюнь Цзюлин с аптечкой.

– Как зовут эту юную госпожу? – улыбнулся он, похлопав себя по животу. – Ты знаешь Чжу Цзаня?

Юная госпожа Цзюнь смотрела на него с противоречивыми чувствами.

Хотя она была всего на несколько лет младше его, разница в их положении была ощутима. В детстве они с двенадцатым дядей не общались, а годы спустя встречались только на новогодних праздниках и практически не разговаривали.

Те, кого она считала самыми близкими людьми, внезапно стали незнакомцами, которые с улыбкой спрашивали ее имя и интересовались ее происхождением.

– Я… – Она собиралась что-то ответить, но Чжу Цзань, сделав три шага, схватил ее за руку и оттащил назад.

Чжу Цзань оттеснил ее назад на несколько шагов и тыкнул пальцем прямо в кончик ее носа.

– Что я тебе говорил? Уже забыла? – прошипел он, стиснув зубы. – Опять пришла ко мне? А?

– Я случайно сюда попала, – ответила Цзюнь Цзюлин. – Это правда совпадение.

Чжу Цзань усмехнулся, оглянулся и заметил, что Сянь-ван наблюдает за ними.

– О чем вы там шепчетесь? – вопросил он, улыбаясь.

Чжу Цзань уставился на него, а затем перевел взгляд на девушку:

– Слушай, ты ведь не дура, не бывает в этом мире совпадений! Все всегда подстроено человеком.

– Если так подумать, то да, я пришла сюда с определенной целью, – сказала Цзюлин, внезапно вспомнив, почему она здесь оказалась.

На нее вновь нахлынули эмоции, выворачивая душу наизнанку.

Она наклонилась, и ее сильно вырвало. Из глаз хлынули слезы.

Чжу Цзань резко отшатнулся.

– Ты что делаешь? – закричал он.

Юная госпожа Цзюнь хотела лишь выплеснуть все свои гадкие чувства наружу.

Она продолжала давиться и плакать не переставая.

В другой ситуации ей не хотелось бы, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, но теперь она решила, что в этом нет ничего страшного.

Если она действительно так подавлена, не нужно пытаться это скрыть.

Чжу Цзань, нахмурившись, смотрел на нее.

– Эй, ты в порядке? – спросил он с ноткой отвращения. – Даже не думай, что бы там ни было, на меня не рассчитывай!

– Не рассчитывай? – Услышав это, Сянь-ван подошел ближе. С удивлением взглянув на плачущую и давящуюся Цзюлин, он с изумленным лицом заявил: – Ты что, заделал ей ребенка?

– Твою налево! – Чжу Цзань выпучил глаза. – Ты что вообще несешь?

Глава 74

Грусть – это такая мелочь

Цзюнь Цзюлин, услышав слова Сянь-вана, не оскорбилась, а, наоборот, нашла их забавными, ведь это говорил двенадцатый дядя. Она рассмеялась.

И рвотные позывы, и слезы, да еще и смех.

Какое безумие.

Сянь-ван цокнул.

– Смотри, что ты с ней натворил, – сказал он, улыбаясь глазами.

– Больные! – воскликнул Чжу Цзань, разворачиваясь, как будто намеревался уйти.

Однако, не успев сделать и шага, он снова повернулся, подошел к Цзюнь Цзюлин, поднял девушку с земли и грубо вытер платком ее лицо.

– Давай, давай, приходи в себя. Прими уже какое-нибудь свое лекарство, – сказал он.

Цзюнь Цзюлин чуть не задохнулась под его усиленным трением, но это действительно помогло. И рвота прекратилась, и слезы перестали литься.

Чжу Цзань презрительно бросил в нее платок.

– Не прикидывайся дурочкой, тебе это не поможет, – заявил он. – Держись от меня подальше.

Сянь-ван сочувственно кивнул:

– Да, девочка. Он не обратит внимания ни на беременность, ни на что-либо еще. Даже если умрешь за него, это не тронет его сердце. Ты не представляешь, сколько девушек пыталось привлечь его внимание, а он даже глазом не моргнул.

Чжу Цзань плюнул, услышав эти слова, а Цзюлин снова рассмеялась.

Оказывается, двенадцатый дядя и Чжу Цзань не прекратили общение, а наоборот, у них выстроились неплохие отношения.

– Принц, вы шутите, – сказала она, открывая свою аптечку. Неожиданно для всех она достала из одного из отделений маленькое зеркало, пропитанные маслами салфетки, гребень, косметику и быстро привела себя в порядок.

Она действовала так быстро, что они опомниться не успели, как она уже закончила и снова учтиво поклонилась:

– Прошу прощения за неудобства.

И прежде чем ошеломленные Чжу Цзань и Сянь-ван успели что-то сказать, юная госпожа Цзюнь уже ушла, унося свою аптечку.

– Эта девочка, похоже, многое в жизни повидала, – сказал Сянь-ван, когда пришел в себя.

– Конечно, бывалая, – проворчал Чжу Цзань.

– Но даже для нее такая потеря контроля говорит о большой печали, – добавил Сянь-ван, глядя на Чжу Цзаня. – Ты ведь настоящая катастрофа для женщин.

– При чем здесь я? – спросил Чжу Цзань, провожая взглядом девушку. – Она всегда выглядит печальной.

– Как знакомо, – отметил Сянь-ван, сощурив глаза. – Почему она так грустит?

Он улыбнулся.

– У каждого человека свои причины для этого, – сказал он, разворачиваясь и направляясь к воротам. – Ничего особенного.

Сянь-ван улыбнулся, бросил взгляд на удалявшийся силуэт девушки и последовал за Чжу Цзанем.

– …Не думай, что несколько философских реплик решат проблему.

– …Это та самая юная госпожа, о которой говорил Сы Фэн?

– …Что ты ей сделал?

– …Она довольно симпатичная…

* * *

Юная госпожа Цзюнь вернулась в Зал Цзюлин. Она выглядела достаточно спокойной, чтобы никто не заметил ее волнения. Чэнь Ци, Фан Цзиньсю и владелец Лю, увидев, что она вернулась, почувствовали облегчение.

– Чей это был дом? – с тревогой поинтересовался владелец Лю.

– Они тебя не мучили? – спросил Чэнь Ци.

Фан Цзиньсю молчала, но ее глаза выдавали беспокойство.

– Это был мелкий чиновник. У одного из членов его семьи болело горло, – объяснила юная госпожа Цзюнь. – Помог один прием лекарства. Поскольку дом был недалеко, я решила вернуться пешком.

Владелец Лю кивнул:

– Вернулась – уже хорошо.

Не нужно пользоваться экипажем Цзиньи-вэй, это приносит несчастья.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Я принес юной госпоже Цзюнь подарки на Праздник середины осени, – добавил владелец Лю, пытаясь сменить неприятную тему.

Праздник середины осени.

Уже послезавтра.

Как быстро время пролетело! В прошлом году в эти же даты я еще была жива.

Цзюнь Цзюлин с улыбкой кивнула.

– Интересно, что мне бабушка подарила, – улыбнулась она.

– Очень много всего, – вставил Чэнь Ци, – только что доставили, и теперь Лю-эр разбирает все на заднем дворе.

Юная госпожа Цзюнь с улыбкой пошла посмотреть. Из Янчэна в самом деле прислали огромную телегу с подарками к Празднику середины осени, изучение которых заняло немало времени. Когда они закончили, наступил вечер.

Теперь, когда у них появились Чэнь Ци и Фан Цзиньсю, работникам не приходилось оставаться на ночь – они закрыли двери и ушли. Остальные принялись обсуждать планы на предстоящий Праздник середины осени.

В итоге решили сначала отправиться к владельцу Лю на обед, а затем пойти любоваться фонарями.

– Фонари в столице будут куда эффектнее, нежели в Янчэне, – радостно заявил Чэнь Ци.

– Мы тоже будем делать фонарики? – спросила Лю-эр.

– Конечно, свои тоже нужно сделать, так будет веселее, – сказал Чэнь Ци.

Наблюдая за тем, как Чэнь Ци веселится с Лю-эр, Фан Цзиньсю села рядом с Цзюнь Цзюлин.

– Это… – спросила она, явно неуверенно. – Ты в порядке?

Цзюлин взглянула на нее:

– В смысле?

У нее не было опыта общения с другими девочками, Фан Цзиньсю тоже была немногословна. С момента ее приезда они редко разговаривали. Вопрос Фан Цзиньсю застал Цзюлин врасплох.

– Это не Янчэн, Цзиньи-вэй не идут ни в какое сравнение с семьей Линь. Тебя не обижали? – поинтересовалась Фан Цзиньсю, сцепив руки в замок и уставившись на большое дерево во дворе.

Цзюнь Цзюлин поняла ее и аккуратно коснулась уголков своих глаз. Хотя косметика скрывала следы от слез, внимательная девушка могла бы заметить: что-то не так.

– Нет, – улыбнулась она. – Я врач, главное, что за лечение платят хорошо. А об отношении ко мне я не переживаю, так что и обижаться тут не на что.

– А, – бросила Фан Цзиньсю.

Да, такая же логика, как и у нее с продажей леденцов: пока платят, остальное неважно.

– Мои печали из-за кое-чего другого, – продолжила Цзюлин.

Фан Цзиньсю удивилась тому, что Цзюнь Цзюлин продолжила разговор. Она лишь кивнула.

– Мое горе похоже на твое. Вроде бы делаю все правильно, а беда все равно приключилась. Чувствуешь обиду, злость и бессилие, и даже пожаловаться некому. Поэтому кажется, что весь мир против тебя.

Фан Цзиньсю расслабила пальцы, продолжая смотреть на дерево, и улыбнулась.

Да, была юной госпожой из семьи Фан, боролась против врагов, а в итоге судьба нанесла такой удар.

Она чувствовала себя обиженной и беспомощной, и ей было очень больно. Обида была настолько сильной, что Цзиньсю не могла выразить ее словами. Эти мысли не давали ей спать по ночам.

Цзюнь Чжэньчжэнь тоже родом из хорошей семьи. Внезапная смерть отца вынудила ее обратиться за помощью к бабушке, и она надеялась на новую счастливую жизнь, но оказалась в самом центре заговоров и интриг.

Наконец, ей удалось разобраться с делами бабушки. Однако теперь у нее появились новые обязанности. Она должна заниматься семейным делом и взаимодействовать с разными людьми.

Когда Цзюлин размышляла о своей судьбе, становилось грустно и очень обидно.

– Однако если взглянуть на ситуацию под другим углом, то это кажется мелочью, ведь мы все еще живы, – сказала Фан Цзиньсю. – А пока мы живы, нужно чем-то полезным заниматься.

Она права. Небеса подарили им жизнь, и теперь у них есть возможность все исправить.

– Я написала тебе письмо с просьбой приехать. Ты испугалась, когда его увидела? – с улыбкой спросила Цзюлин. – Как видишь, работа здесь действительно пугает.

Фан Цзиньсю закатила глаза.

– Разве ты сама не знаешь ответа на свой вопрос?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на нее и улыбнулась.

– Да, я знаю, что нравлюсь тебе и ты хочешь мне помочь.

Ни стыда ни совести!

Фан Цзиньсю уставилась на нее.

– Ты… с чего ты взяла, что нравишься мне? – сердито бросила она.

Цзюлин хотела что-то ответить, но в этот момент в дверь постучали. Не успел никто среагировать, как Фан Цзиньсю уже вскочила на ноги.

– Пойду посмотрю, кто там, – бросила она и убежала.

Чэнь Ци с улыбкой продолжил беседу с Лю-эр.

Фан Цзиньсю вышла в приемную, взяла фонарь и открыла дверь.

На пороге стоял молодой человек. Он шагнул вперед.

Только их взгляды встретились, как оба вошли в ступор.

– Третья юная госпожа Фан! – улыбнулся Нин Юньчжао. – И ты здесь!

Фан Цзиньсю пребывала в шоке.

– Десятый молодой господин Нин. Почему ты здесь?

Неужели…

– Я к ней пришел, – с улыбкой ответил Нин Юньчжао.

Опять двадцать пять!

И в столице все то же самое?

Когда это уже закончится?!

Глава 75

Хочу спросить, не хочешь ли ты…

Фан Цзиньсю начала сомневаться, не снится ли ей все это.

Как же так, она приехала в столицу и снова встретила Нин Юньчжао?

Разве этот человек не должен был исчезнуть из их поля зрения?

– Потому что я с самого начала был здесь, – с улыбкой сказал Нин Юньчжао.

Он тоже не ожидал увидеть здесь Фан Цзиньсю.

Встретив ее, Юньчжао тоже вспомнил свои ночные похождения и те нерешительные свидания.

В то время он был поглощен делами башни Цзиньюнь и не задумывался ни о чем другом.

Теперь, оглядываясь назад, он понял, что это действительно могло напугать третью юную госпожу Фан.

Но Цзюнь Цзюлин никогда не боялась.

Она ведь совсем другая.

Эта мысль заставила его вновь напрячься.

Фан Цзиньсю, оправившись от удивления, пришла в бешенство.

Конечно, она знала, что Нин Юньчжао жил в столице.

– И какое ты в столице имеешь к нам отношение? Неужели опять какое-то дело к ней?

С инцидента в башне Цзиньюнь уже сто лет прошло.

Нин Юньчжао кивнул.

– Ага, мне нужно кое-что ей сказать, – серьезно заявил он.

Фан Цзиньсю пришла в ярость.

– Что тебе от нее нужно? – спросила она, глядя на пустынные улицы, где покачивались красные фонари. – Ты считаешь, что сейчас это уместно?

Уместно ли?

Это как раз вопрос приличий между мужчиной и женщиной.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– И что же тут неуместного? Молодой господин часто навещает юную госпожу Цзюнь, и они даже пьют вместе… – не выдержав, вмешался Сяо Дин.

Нин Юньчжао жестом велел ему замолчать, но Фан Цзиньсю уже пришла в ужас.

Чего? Часто навещает?

Еще и выпивают?

– Кто там? – раздался сзади голос Цзюнь Цзюлин. – Что такое?

Она подошла ближе. Сначала думала, что кто-то пришел за лекарством, но, дожидаясь возвращения Фан Цзиньсю, решила проверить сама.

Услышав голос, Сяо Дин сразу окликнул ее.

Цзюнь Цзюлин подошла ближе и увидела Нин Юньчжао.

– Молодой господин Нин, это ты.

Нин Юньчжао улыбнулся ей.

– Оказывается, и третья юная госпожа Фан приехала в столицу. Сколько всего произошло, пока я торчал дома из-за учебы.

Странно такое слышать. Зачем тебе вообще знать о моем приезде в столицу?

Мы разве так хорошо знакомы?

Фан Цзиньсю сердито посмотрела на него и на Цзюлин.

Кажется, они и правда неплохо сблизились.

Она отошла в сторону и промолчала.

– Молодой господин Нин, тебе что-то нужно? – спросила Цзюлин.

Когда она задала этот вопрос, ей показалось, что лицо Нин Юньчжао немного изменилось. Он посмотрел на Фан Цзиньсю и пару раз оглянулся на фигуру мужчины, мелькавшую в задней комнате.

В последние дни он был погружен в свои мысли и не покидал своей комнаты. Не знал, что в лечебнице сейчас находилось столько народа.

Конечно, чем больше людей, тем лучше. Так она не будет чувствовать себя одинокой.

Однако некоторые слова лучше не произносить в присутствии посторонних.

Хотя это не то, чего стоило бы стыдиться. Вполне можно говорить об этом открыто.

Раз он уже все понял, то не боялся, что кто-то может неправильно его понять.

Нин Юньчжао улыбнулся и хотел было ответить, но юная госпожа Цзюнь опередила его.

– Проходи, поговорим, – пригласила она его.

И правда. Он все еще стоял за дверью.

– Ой! Молодой господин Нин, вы пришли? – заметила его Лю-эр, выйдя из комнаты. – Как раз проходили мимо, возвращаясь из дома своего дяди?

Ага, мимо проходил. Просто совпадение. С того момента как они встретились на улице в столице, все их встречи стали случайными.

Случайно проходил мимо и увидел возле постоялого двора.

Просто случайно пригласил перекусить.

Как много совпадений.

Это все воля Небес, я тут ни при чем.

Нин Юньчжао посмотрел на Лю-эр и улыбнулся.

– Нет, – серьезно ответил он. – Я пришел к твоей госпоже.

– Вот как, – отозвалась Лю-эр. Она уже привыкла к его визитам и не придавала им большого значения. Совпадение это или нет, какая разница?

Фан Цзиньсю направилась в дом, жестом позвав Лю-эр за собой.

– Ты приготовила мои подарки к празднику? Убедись, что ничего не пропало, – спросила она.

Лю-эр скривила губы.

– Да сдались они кому-то, – пробормотала она, но все же последовала за ней.

Фан Цзиньсю схватила Чэнь Ци, который стоял за занавеской, и тоже утащила его в дом.

– …Разве молодой господин Нин… не говорил, как его раздражает юная госпожа Цзюнь?..

Вдруг его слова резко оборвались. Похоже, кто-то ему силой заткнул рот.

В Зале Цзюлин воцарилась тишина.

Эта тишина была приятной и спокойной, она не вызывала напряжения или неловкости.

– Присаживайся, – улыбнулась Цзюлин и повернулась, чтобы налить чаю.

Но Нин Юньчжао не стал садиться и отказался от чая.

– Не нужно, я скажу кое-что и сразу уйду, – проговорил он, дав понять, что не намерен задерживаться.

Цзюнь Цзюлин остановилась, посмотрела на него и принялась ждать.

Ее лицо было спокойным, но глаза сияли ярче обычного. В этой тихой лечебнице она походила на яркую звездочку.

Нин Юньчжао тщательно обдумывал свои слова. Его руки, безвольно опущенные вдоль тела, внезапно сжались в кулаки.

Первый раз я собираюсь сделать нечто подобное.

Не уверен, правильно ли поступаю.

Но думаю об этом почти целый месяц.

Тот день, когда он стоял у бамбукового леса перед Гоцзыцзянем, стал для него переломным. Впервые Юньчжао пропустил лекции учителя, погруженный в свои мысли.

Он приложил руку к груди, чувствуя, как сильно бьется его сердце. Этот стук отдавался даже в самых потаенных уголках его встревоженной души.

На изучение сложнейших текстов ему требовалось три дня. А чтобы понять свои чувства, понадобилось семь.

Это самое сложное и одновременно самое простое.

Однако, будучи умным и решительным человеком, он после размышлений убедился в своих чувствах и понял, что сердце его все же дрогнуло.

Каждый молодой человек однажды влюблялся и мечтал о взаимности.

Нин Юньчжао даже не предполагал, что такое возможно. Однако когда он впервые испытал эти чувства, то осознал, что именно эта девушка покорила его сердце.

Смущало лишь то, что отношения с ней были непростые.

Сначала она призналась ему, а он этого не знал.

Теперь же он испытал чувства к ней. Но как она это воспримет?

Он мог понять свои чувства, но не мог предугадать ее реакцию.

Нин Юньчжао был человеком решительным и не боялся задавать вопросы, если чего-то не понимал. Поэтому он выбрал удобный момент, чтобы пригласить ее.

Молодой господин Нин посмотрел ей прямо в глаза.

– Послезавтра праздник, не хочешь пойти со мной любоваться фонарями? – спросил он.

Любоваться фонарями?

Цзюнь Цзюлин подумала, что это неплохая идея. Она и так собиралась идти смотреть на фонари.

– Хорошо! – непринужденно ответила она. – Мы сначала поужинаем у владельца Лю, а потом отправимся на прогулку.

Также она вспомнила о том, что он сейчас проживал не в родном городе и находился далеко от родителей.

– Ты ведь будешь у своего дяди? Когда и где мы пересечемся?

Она так легко согласилась, что Нин Юньчжао это не понравилось.

Явно не поняла истинного смысла его вопроса.

Может, некоторые люди специально прикидываются дурачками, чтобы им постепенно все разъясняли?

Но он хотел четкого ответа и не терпел двусмысленности. Поэтому решил уточнить.

– Ты правда… правда согласна пойти со мной любоваться фонарями? – переспросил он, глядя на нее.

Голос звучал ясно, но слегка дрожал. В тишине ночи это придавало его словам особую глубину.

Это ведь просто прогулка среди фонарей, что тут такого?

Цзюнь Цзюлин оцепенела.

Зачем вот так переспрашивать?

Правда, он повторил не просто вопрос, а смысл, заключенный в нем.

Смысл!

Цзюнь Цзюлин посмотрела в яркие, как огонь, глаза Нин Юньчжао, блеск которых не поддавался никакому описанию.

На Цзюлин внезапно снизошло озарение.

Глава 76

Простое решение проблемы

Это было слишком внезапно.

Почему после недолгой разлуки он вдруг пришел признаться в своих чувствах?

Цзюнь Цзюлин погрузилась в свои мысли.

Однако, если вдуматься, это не было такой уж неожиданностью. Если хорошенько поразмыслить, можно вспомнить, что с момента их приезда в столицу он действительно очень хорошо к ней относился.

Она просто привыкла ко вниманию со стороны других и не придала этому большого значения.

Теперь, вспоминая об этом, Цзюлин понимала, что люди не проявляют доброту без причины.

Всегда заметно, если человеку кто-то нравится.

Она посмотрела в глаза юноши, и ее одолели смешанные чувства.

– Не совсем понимаю, – сказала Цзюлин и встретилась с ним взглядом.

Она поняла, что я имею в виду.

Нин Юньчжао ощутил, как сильно забилось его сердце. Ему стало жарко.

Она не поняла, почему я задал этот вопрос.

А главное, почему именно ей.

Всего год назад эта девушка со всей страстью гонялась за ним, надеясь встретить его на празднике. Поговаривали, она даже написала для него стихотворение.

Для него юная госпожа Цзюнь была чужой, такой же, как и остальные женщины, преследовавшие его. Он просто не обращал на нее внимания.

Позже молодой господин Нин уехал из дома, чтобы продолжить учебу и сконцентрироваться на достижении своих целей.

Нин Юньчжао не знал, что там происходило у нее дома и как она выражала свои чувства. Он находился далеко в столице, и никто не считал нужным посвящать его в такие маловажные детали.

Он был полностью поглощен мыслями о своем будущем и не замечал происходящего вокруг.

Затем она разорвала помолвку, а между семьями начались конфликты и вражда.

Человек, которого он раньше не замечал и избегал, внезапно стал объектом восхищения и вожделения.

Если бы я знал, чем это обернется, то никогда бы не стал этого делать.

Брачный контракт расторгнут, прошлое осталось в прошлом, а он все равно вернулся к первоначальной точке.

Тяжело это осознать.

Нин Юньчжао помедлил, а затем улыбнулся.

– Я тоже не понимаю, – сказал он. – Но это не любовь с первого взгляда.

Любовь, которая возникает не сразу, а развивается с течением времени.

Он произнес эти смущающие слова спокойно и уверенно, как будто просто высказывал свои мысли о священных писаниях.

Такая откровенность, кажется, пришлась по душе юной госпоже Цзюнь. Чувство неловкости постепенно исчезло, и она тоже улыбнулась, вспомнив их недавний разговор о любви с первого взгляда.

Разумеется, это не любовь с первого взгляда. Ведь если бы это была она, то Цзюнь Чжэньчжэнь не умерла бы, а Цзюлин не стала бы той, кем является сейчас.

Вспомнив Цзюнь Чжэньчжэнь, девушка на мгновение умолкла.

– Нелегко говорить об этом, – сказала она.

Выражение ее лица было серьезным, будто она изучала какой-то канон.

Если бы на ее месте оказалась Цзюнь Чжэньчжэнь, то, услышав признание Нин Юньчжао, она бы несказанно обрадовалась.

Но если бы тут была Цзюнь Чжэньчжэнь, Нин Юньчжао не сказал бы этих слов.

Впервые увидев Цзюнь Чжэньчжэнь, он не испытал к ней теплых чувств. Однако именно благодаря Чу Цзюлин он принял такое решение.

Но если бы не Цзюнь Чжэньчжэнь, он бы никогда не познакомился с Чу Цзюлин.

Неизвестно, как бы повели себя другие девушки в такой ситуации, но Нин Юньчжао восхищался поведением юной госпожи Цзюнь.

Никакой застенчивости и растерянности. Не попятилась и не убежала в панике отсюда.

В их недавнем разговоре о любви с первого взгляда она говорила спокойно и рассудительно, не позволяя эмоциям взять над собой верх.

Говорить об этом действительно непросто.

Дела минувших дней можно и не упоминать, но о будущем говорить стоило.

Однако если он осознал свои чувства и принял такое решение, то обязательно сделает все возможное, чтобы достичь своей цели.

– Тебе не нужно отвечать прямо сейчас, – сказал Нин Юньчжао. – Можешь немного подумать.

Он улыбнулся.

– До вечера пятнадцатого числа еще два дня и одна ночь.

Впервые произносить такие легкомысленные и фривольные речи было как-то неловко, но он надеялся, что она не рассердится.

Цзюнь Цзюлин не разозлилась. В ответ на его слова она улыбнулась.

Увидев ее улыбку, Нин Юньчжао снова немного расслабился: как бы трудно это ни было, на деле все оказалось куда проще.

– Тогда я пойду, – сказал он.

Девушка покачала головой:

– Не нужно, я могу ответить прямо сейчас.

На самом деле это очень легко. Не нужно тратить на раздумья слишком много времени и сил.

Не нужно?.. Нин Юньчжао взглянул на нее.

Правда в том, что в подобных ситуациях важно прислушиваться к своему сердцу, а это действительно очень легко.

– Спасибо тебе большое, молодой господин, за приглашение, но мне очень жаль, – сказала Цзюлин.

Она говорила спокойно и уверенно. Ее взгляд оставался ясным, а голос – тихим и решительным.

Ее отказ, конечно же, был связан не с его приглашением.

Нин Юньчжао на мгновение умолк.

– Могу я узнать почему? – спросил он с улыбкой.

Это ведь легкий вопрос.

Юная госпожа Цзюнь взглянула на него без колебаний и сомнений.

– Время неподходящее, – сказала она и, немного подумав, добавила: – Я не хочу.

«Неподходящее время» – это внешние обстоятельства, которые от нас не зависят. Например, вражда между нашими семьями.

А «я не хочу» – это ее личное решение, она следовала зову своего сердца.

Этот ответ был точным и искренним, разумным и обоснованным, к нему невозможно придраться.

Он походил на ее стиль игры в вэйци: последний удар всегда был четким, решительным и безжалостным.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– Вот оно что, – кивнул он. – Хорошо, я понял.

Он ответил так же решительно и четко, как она, а затем поклонился.

– Тогда я пойду.

Цзюнь Цзюлин ответила поклоном и проводила взглядом Нин Юньчжао, который вышел из дома. Затем она некоторое время простояла в тишине.

Так вот каково это, когда кто-то в тебя влюбляется и признается в чувствах?

Это напомнило ей о том, что она видела раньше на улицах: иногда Цзюлин замечала молодых людей и девушек, которые переглядывались через ветви ивы, стесняясь заговорить друг с другом, и бросали друг на друга томные взгляды.

Юноша влюблен всей душой, девушка ласкова и нежна: они мечтали стать одним целым и прожить вместе до конца своих дней.

Цзюнь Цзюлин приложила ладони к лицу.

Она всегда оставалась сторонним наблюдателем подобных историй, не влюбляясь ни в кого и не получая взаимности. Затем она вышла замуж и ушла из жизни.

Цзюлин и подумать не могла, что когда-нибудь с ней случится нечто подобное.

На ее лице расцвела улыбка.

Жаль только, что сейчас неподходящее время.

Цзюлин уже не та девятилетняя девочка, которая мечтала лишь вылечить своего отца и жить беззаботно. Сейчас она несла на себе тяжелое бремя кровной мести, и ей предстоит пойти на величайшее преступление – свержение власти.

У нее нет времени на любовные интриги и замужество.

Цзюнь Цзюлин опустила взгляд и закрыла дверь.

Фонарь в зале погас, и силуэт девушки растворился в темноте.

По ощущениям вечер Праздника середины осени наступил раньше обычного. Когда Нин Юньчжао и Сяо Дин отправились в дом Нин Яня, на улицах, подобно Млечному Пути, уже горели фонари. Вокруг, словно волны прибоя, бурлили толпы людей.

– Сегодня будет очень весело, – радостно сказал Сяо Дин. – Где будем смотреть фонари? В городе или за его пределами?

– У дяди, – ответил Нин Юньчжао.

Сяо Дин опешил.

– Молодой господин, вы разве не собирались любоваться фонарями с юной госпожой Цзюнь? – спросил он.

– Как я могу с ней пойти? – нахмурившись, спросил Нин Юньчжао. – Праздник середины осени отмечается в семейном кругу, да и у нее есть свои дела.

Сяо Дин думал, что молодой господин Нин ходил в лечебницу пригласить юную госпожу Цзюнь на праздник, но это оказалось не так.

Нин Юньчжао спокойно смотрел вперед, словно бы и не слышал вопрос Сяо Дина.

Глава 77

Не бойся своих слов

Пиршество семьи Нин прошло в благоприятной и веселой обстановке.

Во дворе уже развесили фонари. Пока служанки хлопотали по дому, в зале уже были накрыты два стола, за которыми сидели и разговаривали жена, наложницы и дети Нин Яня.

– В прошлом году десятый брат отмечал этот день не в столице, – сказал Нин Шии, поднимая чашу за Нин Юньчжао.

Нин Юньчжао улыбнулся и тоже взял чашу.

– В Янчэне на Празднике середины осени тоже многолюдно? – с любопытством поинтересовалась сидевшая сбоку двоюродная сестра.

Они приезжали домой каждый год, но обычно это случалось в Новый год или на день рождения бабушки. А вот на Праздник середины осени вернуться удавалось нечасто.

– Еще как, – улыбнулся Нин Юньчжао. – В маленьких городах тоже достаточно шумно.

Сестра рассмеялась.

– Не знаю, как было раньше, но Праздник середины осени в прошлом году у брата, должно быть, прошел весело, – сказала она, подмигивая сестрам. – Кое-кто гонялся за тобой, да еще и написал стихи.

На прошлогодний Праздник середины осени Цзюнь Чжэньчжэнь была в Янчэне. Она преследовала Нин Юньчжао с требованием проведения свадьбы, что вызвало переполох по всему городу, а семье Нин пришлось терпеть ее выходки.

Члены семьи Нин Яня узнали об этом даже в столице.

Молодые люди, сидевшие за столом, дружно рассмеялись.

– Тогда неудивительно, почему десятый брат в такой спешке вернулся в столицу.

– Но в этом году все хорошо, в столице беспокоиться не о чем.

Вдруг кто-то неожиданно шикнул.

– Нет, юная госпожа Цзюнь тоже приехала сюда, – сказала девушка, глядя на Нин Юньчжао. – Десятый брат, она снова приставала к тебе?

Нин Шии закашлялся, держа в руках чашу с вином.

Лицо Нин Юньчжао оставалось мягким.

– Как такое возможно? – спросил он, делая глоток вина.

На самом деле это он прицепился к ней.

– Он ведь живет в Гоцзыцзяне, туда далеко не каждый может попасть, – сказал Нин Шии.

Да, не каждый может туда попасть, она тоже не собирается туда заглядывать. А вот он сам часто оттуда выходит.

Нин Юньчжао снова сделал большой глоток.

Несмотря на это, разговор о Цзюнь Чжэньчжэнь продолжился.

– Говорят, эта юная госпожа Цзюнь открыла в столице лечебницу и планирует остаться здесь жить.

– Зачем молодой девушке ехать в столицу ради открытия лечебницы? Она не испытывает недостатка в деньгах. Кто знает, может, она до сих пор не отпустила Юньчжао?

– Десятый брат, будь осторожен.

– Слышала, все настолько серьезно, что даже придворный лекарь Цзян отругал ее.

– У их семьи есть императорский указ.

Продолжая слушать их болтовню, Нин Юньчжао пил вино все медленней и медленней, хотя на его лице продолжала играть улыбка.

– Перестаньте обсуждать чужие дела, – в сердцах осадил их Нин Янь, услышав, как все увлеклись.

Молодежь умолкла. Разбалованные девушки показали друг другу языки и вновь переключились на еду с выпивкой.

Подняв кувшин, одна из них обнаружила, что тот пуст.

– Ой! Десятый брат, ты все вино выпил? – удивленно спросила девушка, глядя на Нин Юньчжао, который все еще держал чашу с вином и продолжал пить.

Нин Юньчжао посмотрел на свою чашу.

– Вино из родных земель, вот и не смог удержаться, – сказал он с улыбкой.

– Десятый брат тоскует по дому, – рассмеялись сестры и братья.

Нин Юньчжао тоже засмеялся и допил остатки вина.

– До экзамена меньше полугода, нельзя терять ни дня, – сказал Нин Янь. – Будь сдержаннее.

В ответ Нин Юньчжао поставил чашу и с улыбкой принялся за еду.

Семейный пир быстро закончился, и братья с сестрами отправились любоваться фонарями. Нин Юньчжао, конечно же, пошел с ними. Как и все молодые люди, они обошли весь город с юга на север, а когда наступила глубокая ночь, с большой неохотой разошлись.

– Я сразу вернусь в Гоцзыцзянь, – сказал им Нин Юньчжао. – Нужно еще подготовиться к завтрашним занятиям.

Братья и сестры знали, что он очень усердно учится. Попрощавшись, они смотрели, как он скрывается во тьме. Одна из девушек нахмурилась.

– Десятый брат выглядит несчастным, – сказала она.

Остальные удивленно ахнули.

– Как такое возможно? Он всегда был таким воодушевленным, – заговорили все.

Да и ничего странного не случилось: ел, пил вино, смотрел на фонари, разгадывал загадки – все как обычно.

Пожалуй, так и есть.

Но когда Нин Юньчжао улыбался, создавалось впечатление, что он чем-то опечален, хотя нельзя было сказать наверняка.

Девушка нахмурилась:

– Женская интуиция.

Нин Юньчжао остановился и обернулся. Он уже отошел от шумной улицы с фонарями и теперь стоял в густой темноте, глядя на блистающий, как сказочный мир, город.

Некоторое время он молча смотрел на него, затем тихо вздохнул, развернулся и скрылся в ночи.

Цзюнь Цзюлин не стала принимать случившееся близко к сердцу. Она немного поразмыслила и поняла причину нескольких «случайных» встреч с Нин Юньчжао. На этом и успокоилась.

По сравнению с переживаниями этих молодых людей ей приходилось сталкиваться с более серьезными проблемами.

– Что будем делать с этой купюрой в десять тысяч таэлей? – раздался позади голос Фан Цзиньсю.

Цзюнь Цзюлин обернулась и увидела приближавшуюся к ней сестру.

– Ты очень долго на нее смотришь, – сказала Фан Цзиньсю. – Я уже изучила ее, купюра не поддельная.

Ну конечно, не поддельная.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Плата за лечение в тот день составила две тысячи таэлей, – сказала она.

А что с остальными восемью тысячами? Их точно дали не просто так. Фан Цзиньсю нахмурилась.

– Они на то, чтобы я изменила название Зала Цзюлин, – ответила Цзюнь Цзюлин, указывая на табличку за дверью и переводя взгляд на Фан Цзиньсю.

Та оторопела.

Какое странное требование…

– В тот день меня вызвала… женщина командующего Лу из Бэйчжэнь Фусы, – ответила Цзюлин. Она решила рассказать ей все, раз они теперь деловые партнеры.

Командующий Лу… Еще и его женщина.

Жену господина Лу, принцессу Цзюли, нельзя было называть просто «его женщиной», так что в данной ситуации значение этого слова было очевидным.

Лицо Фан Цзиньсю становилось то белым, то красным.

– Но почему… – начала она и вдруг прозрела: – Принцесса Цзюлин…

Юная госпожа Цзюнь, услышав, как кто-то произносит ее имя, почувствовала себя очень странно. Все-таки ведь она находилась прямо перед ними, но они этого не знали. Цзюлин посмотрела на Фан Цзиньсю, и ей захотелось рассмеяться. Она поняла, что та начала догадываться, в чем дело.

– Я же это имя давным-давно знаю… – снова сказала Фан Цзиньсю и нахмурилась.

Когда семья Фан узнала, что Цзюнь Чжэньчжэнь изменила имя на Цзюлин, Фан Юйсю вспомнила, что так звали одну из принцесс.

Хотя они не были знакомы с принцессой, все равно сразу же вспомнили о ней. А Лу Юньци, ее муж, был очень неприятным человеком, и неудивительно, что он так бурно отреагировал на это имя.

– Боишься? – улыбнулась Цзюлин.

Фан Цзиньсю пристально уставилась на нее.

– Кто бы мог подумать, что командующий Лу не так уж и плох, раз он даже дал тебе денег, – ответила она. – Если бы это была я, я бы просто избила тебя и не дала ни цяня.

Цзюнь Цзюлин рассмеялась.

Фан Цзиньсю серьезно взглянула на купюру.

– И что мы будем делать? – спросила она.

Мы! Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Не знаю, – ответила она. – Еще не думала об этом. Поживем – увидим.

Теперь командующий Лу стал совершенно непредсказуемым человеком, действия которого не поддавались никакому объяснению даже на основе его прежних поступков. Согласно рассказам и опасениям окружающих, Лу Юньци нельзя бросать вызов или испытывать его терпение. Поэтому оставалось только ждать и наблюдать: если враг бездействует, мы тоже ничего не предпринимаем; если враг проявляет активность, тогда мы определим, как реагировать.

Фан Цзиньсю нахмурилась и уже хотела что-то добавить, как за дверью раздался шум.

– Это она так сказала? – раздался рассерженный голос старика. – Хорошо, тогда я сам спрошу ее.

Фан Цзиньсю и Цзюнь Цзюлин тут же встали и увидели сердитого старика, который вошел с улицы. За ним шли женщина и двое мужчин, а также несколько любопытных зевак.

– Целительница Цзюнь, ты говорила людям, что я могу вылечить эту болезнь? А если не получится? Если не смогу, то я останусь виноватым? – махал рукой и кричал раскрасневшийся старик. – Ты кем себя возомнила? Говори за себя, меня зачем втягивать?

Фан Цзиньсю вздохнула.

Это было только вопросом времени. С тех пор как Цзюнь Цзюлин заявила, что другие врачи не смогут вылечить болезнь, а она – сможет, начали возникать проблемы.

В столице и правда нелегко жить.

Глава 78

Если думаешь, что справишься, тогда дерзай

Не стоило тогда говорить тех слов.

Это правда слишком самонадеянно.

Но разве она была бы собой, если бы не проявила дерзость?

Фан Цзиньсю взглянула на Цзюнь Цзюлин, которая уже подошла к старику.

– Что случилось? – спросила она.

– Ты меня спрашиваешь? Это я тут вопросы задаю! – сердито воскликнул старик.

– Спрашивайте, – вежливо сказала Цзюлин.

Кажется, она не посчитала это старческим маразмом, а восприняла как вопрос и отреагировала серьезно.

Старик от удивления выпучил глаза и еще больше разозлился. Он указал пальцем на стоящих сзади людей:

– Это ты сказала им, что я смогу ее вылечить?

Цзюнь Цзюлин посмотрела на тех, кто стоял позади старика. Одна из женщин, нервно переминаясь с ноги на ногу, сделала шаг вперед.

– Юная госпожа Цзюнь, я приходила на осмотр несколько дней назад, – промолвила она, передавая визитную карточку. – Вы сказали, что болезнь моей госпожи не опасна и поддается лечению.

Цзюлин, не глядя на визитную карточку, вспомнила ее и кивнула:

– Да, все так.

Старик снова насупился и начал возмущаться:

– Так сама бы и лечила ее! Можешь вылечить, но не лечишь, а вместо этого настраиваешь этих людей против меня!

Старик был очень взволнован и кричал так громко, что в Зале Цзюлин стоял гул. Вокруг здания собиралось все больше любопытных жителей.

Некоторые лекари тоже явились на шум.

– Что случилось? – спросили они.

– Это старый господин Фэн, лекарь из Зала Байцао, – с энтузиазмом ответил один из прохожих, который все это время следил за происходящим. – Старого лекаря Фэна знают все, он лучший костоправ.

Зеваки согласно кивнули.

Методика вправления костей семьи Фэн передавалась из поколения в поколение уже более ста лет и получила в столице широкую известность.

– Эта госпожа сломала ногу, когда шла к храму, и попросила лекаря Фэна вправить ее, – продолжил наблюдатель. – Но она все равно не смогла ходить из-за боли. Тогда они обратились в Зал Цзюлин за помощью. Все знают, какие у них правила, не так ли?

– Нужно быть при деньгах! – выкрикнули зеваки.

В столице все знали, что Зал Цзюлин лечит только богатых, в народе об этом уже появилось много насмешливых стишков.

Лечить больных – это великое и благое дело, а Зал Цзюлин превратил его в источник наживы, поэтому и вызвал гнев среди людей.

Лекари не скрывали своего злорадства.

Поделом!

Прохожий с улыбкой махнул рукой:

– Деньги – это лишь одно из требований. Есть еще одно. Она же говорила, что не лечит болезни, с которыми могут справиться другие лекари. Когда слуги этой госпожи пришли к ней, юная госпожа Цзюнь сказала, что старый лекарь Фэн способен ей помочь, поэтому она не будет вмешиваться.

– Конечно же он сможет вылечить! – кричали из толпы.

По идее, сейчас все должны были об этом кричать, но потом прохожий рассказал о том, из-за чего и возникла ссора.

Он сухо кашлянул.

– Некоторые недуги можно вылечить, но при некоторых травмах остаются последствия. Например, если сломать ногу, то ее уже не получится восстановить до идеального состояния. Это очень трудно.

Значит, лекарь Фэн не смог ее вылечить?

Народ оцепенел.

– Да, болезни можно вылечить, но последствия травм иногда остаются. Это неизбежно, – сердито сказал один из врачей. – Эта юная госпожа Цзюнь утверждает, что не лечит то, с чем справляются другие лекари. На свете так много болезней, откуда ей знать, какие из них могут вылечить врачи, а какие нет? А простой народ верит ей и только и делает, что ссорится с нами. Так ведь нельзя.

Эти слова сразу же нашли отклик среди остальных врачей, они все начали соглашаться.

– Поэтому, когда в Зале Цзюлин заявили, что старый лекарь Фэн может ее вылечить, эта семья решила, что он обязательно им поможет. И как бы лекарь Фэн ни объяснял, что не гарантирует результат, они не послушали и только обвинили его в том, что он недостаточно постарался, и даже разгромили его лечебницу.

Народ начал возмущаться.

Разгромить приемную лекаря – это уже чересчур!

– Все из-за слов юной госпожи Цзюнь!

– Если юная госпожа Цзюнь говорит, что может вылечить, то пусть лечит.

– Почему она сама не лечит, а просто издевается над людьми?

Толпа вокруг Зала Цзюлин оживленно обсуждала происходящее, и в их голосах слышалось негодование.

Цзян Юшу стоял на углу улицы и с хмурым видом смотрел на людей.

– Учитель, нужно ли нам вмешаться и поддержать лекаря Фэна? – тихо спросил один из учеников.

Цзян Юшу покачал головой.

– Мы все врачи. Поддержка должна быть от народа, – заявил он, глядя на толпу, собравшуюся вокруг Зала Цзюлин. – Пусть народ поддержит его по-настоящему, это будет куда ценнее.

Ученик кивнул:

– Верно. Пришло время преподать Залу Цзюлин урок, – недовольно сказал он. – Дадим ей понять, что надо следить за языком.

* * *

Старик Фэн был так зол, что с трудом мог дышать.

– Как ты собираешься лечить? Скажи мне как? – запинаясь, кричал он.

Он прожил долгую жизнь и посвятил ее медицине. Многие годы он проработал врачом и был любим народом. Его лечебницу никогда раньше не громили.

Это удар по репутации Зала Байцао, которая складывалась веками.

– Раз говоришь, что можешь вылечить, ты и лечи! Лечи! – дрожащим голосом с ноткой отчаяния кричал лекарь Фэн. – Если ты вылечишь, я тебе поклонюсь, закрою Зал Байцао и прекращу заниматься врачеванием!

Посмотрите, до чего довели этого старого лекаря, вот уж действительно издевательство.

Горожане на улице тут же зашумели:

– Лечи!

– Если можешь, то вперед! – Крики прорвались в Зал Цзюлин, едва не опрокинув крышу.

Чэнь Ци причмокнул губами. Фан Цзиньсю нахмурилась, однако не спешила паниковать.

Если можешь, то вперед!

Для других эти слова звучат как угроза, но для этой девушки – нет.

Она очень способная, поэтому и выиграла в башне Цзиньюнь столько денег, заставив тех, кто ждал ее проигрыша, плеваться кровью.

Юная госпожа Цзюнь смотрела на взволнованного старого лекаря и на встревоженных родственников больной.

– Ладно, пойдемте и вместе посмотрим, – сказала она.

* * *

Когда лекарь Фэн и родственники больной вышли из лечебницы, люди Цзиньи-вэй уже доложили обо всем Лу Юньци.

Ранее он уже упоминал, что ему не нравится название Зала Цзюлин.

Теперь он требовал убрать его вовсе. Это означало, что Лу Юньци действительно не намерен мириться с существованием Зала Цзюлин.

– Господин, это отличная возможность вмешаться, – поклонился подчиненный.

Стоявший рядом с Лу Юньци сотник Цзян немедленно кивнул:

– Господин, я займусь этим.

Лу Юньци покачал головой.

– Не так быстро, – ответил он. – Пока терпит.

Сотник Цзян понял, что он имел в виду.

Между Залом Цзюлин и другими врачами неминуемо разразится скандал, и в итоге лечебница прекратит свое существование в столице.

– Так будет лучше, – прямо сказал Лу Юньци.

Сотник Цзян тоже это прекрасно понимал.

Зал Цзюлин был связан с Дэшэнчаном, а у Дэшэнчана хранился императорский указ. Даже правитель избегал обсуждения этой темы.

Если кто-то нападет на Зал Цзюлин, Дэшэнчан встанет на защиту, ссылаясь на указ.

Это не означало, что они опасались указа Дэшэнчана. Однако, когда кто-то начинал эти указы использовать, император всегда оказывался в затруднительном положении.

Цзиньи-вэй стремились избегать ситуаций, которые могли бы поставить императора в неловкое положение.

Но если врачи и простой народ выступят против Зала Цзюлин и подорвут его репутацию, это уже превратится в межличностный конфликт, и ни у кого не выйдет обвинить Цзиньи-вэй. Дэшэнчан не сможет заставить людей полюбить и доверять Залу Цзюлин.

Сотник Цзян кивнул и удалился вместе со своими людьми.

Лу Юньци сидел в тишине, глядя на стопку бумаг на своем столе. В его сознании возник образ врача, которая представилась как юная госпожа Цзюнь.

Цзюлин.

Его взгляд стал холодным.

Зал Цзюлин.

В его глазах снова появилось некоторое отвращение.

Ты тоже это заслужила.

Глава 79

Ты лечи, а я посмотрю

Толпа на улице хлынула в одном направлении.

– Что-то случилось?

– Старый лекарь Фэн хочет, чтобы врач из Зала Цзюлин вылечила госпожу.

– Целительница из Зала Цзюлин дала ложные надежды на то, что старик Фэн сможет справиться с той болезнью, но в итоге ей прилетело.

По улице распространились слухи и сплетни, и все больше людей присоединялось к толпе, которая в итоге добралась до одного дома.

Этот дом принадлежал знатной семье. Когда сторож узнал о произошедшем, он принялся бдительно охранять вход, не позволяя народу пройти в переулок. Но толпа не расходилась, а, наоборот, становилась все больше, обсуждая случившееся и показывая на что-то пальцем.

По сравнению с шумом снаружи внутри дома было спокойно. Однако в воздухе чувствовалось напряжение.

Несколько мужчин сердито уставились на лекаря Фэна.

– Старый хрыч, тебе еще хватает наглости доставлять людям проблемы, – с глубокой ненавистью сказал мужчина средних лет. – Что неправильного в том, что мы разгромили твою лечебницу? Смотри, что ты сделал с моей женой! Она даже ходить не может!

Старик Фэн задрожал от злобы.

– Вы хотите, чтобы она со сломанной ногой через день уже смогла бегать? На такое способны только боги! Вам не лекари нужны, а божества! – закричал он.

Он всю жизнь работал в столице, люди всегда были добры и уважительны с ним. Никто и никогда не говорил ему злых слов, тем более не громил его лечебницу. Все это началось из-за юной госпожи Цзюнь и ее загадочных методов, которые посеяли сумятицу и недоверие среди людей.

– Какой еще день? Сколько времени уже прошло?

– Фэн Сылу, если бы не твоя солидная репутация, мы бы уже давно стерли с лица земли твою лавку!

Заметив, что вот-вот начнется ссора, Цзюнь Цзюлин сделала шаг вперед:

– Позвольте мне осмотреть ее.

– Юная госпожа Цзюнь, ты тоже хороша, – недовольно посмотрел на нее мужчина средних лет. – Прежде чем делать выводы, нужно осмотреть больного, а ты сразу сказала, что другой врач сможет помочь.

– Да, – девушка не стала ничего отрицать и спокойно продолжила: – Позвольте мне осмотреть больную.

Мужчина фыркнул и первым вошел в дом. За ним последовали Цзюнь Цзюлин и старый лекарь Фэн, который негодовал еще больше.

Пострадавшей оказалась женщина средних лет. Сейчас она лежала на кровати и выглядела изможденной. Хотя у нее не было других заболеваний, неспособность ходить причиняла ей такие страдания, что жизнь казалась хуже смерти. Завидев старого лекаря Фэна, она схватила чайную чашку с прикроватного столика и швырнула прямо в него.

– Это ты, треклятый человечишка, сделал меня такой! – крикнула она.

Если бы старый лекарь Фэн не хотел увидеть, как юная госпожа Цзюнь будет лечить больную, уже давно бы развернулся и ушел.

– Госпожа, вы ошибаетесь, – ласково сказала Цзюлин, переступая через разбитую чашку. – Ваша проблема с ногой возникла не из-за лекаря Фэна.

Старый лекарь Фэн усмехнулся. Какое лицемерие!

– А ты, если можешь лечить, почему не лечишь? Это все из-за денег? – холодно спросила женщина, глядя на нее. – Дайте ей денег, тысячу, две тысячи, сколько угодно.

Служанки почувствовали себя неловко и опустили головы. Мужчина средних лет лишь усмехнулся.

– Такие травмы вызывают сильное раздражение и вспышки гнева, что является признаком душевного здоровья, – пояснила Цзюнь Цзюлин, подходя ближе. – Я осмотрю вашу ногу.

Пациентка вдруг расплакалась, и служанка быстро подала ей платок. Женщина вытерла слезы и повернулась.

Служанка поняла ее намерение и осторожно приподняла подол платья, чтобы показать травмированную ногу.

Нога была зафиксирована шиной, а также покрыта толстым слоем лечебной мази.

– Тогда… – служанка собиралась рассказать историю болезни, но юная госпожа Цзюнь, лишь мельком взглянув, уже отошла назад. Служанка оцепенела от удивления и замолчала.

– Помогите госпоже пройтись, я посмотрю, – повторила юная госпожа.

– Она совсем не может ходить, – заявила служанка, глядя на старика. – Лекарь Фэн тоже велел не вставать.

Старик фыркнул и сердито спросил:

– Зачем сейчас слушать мои советы?

– Если она не может ходить, то хотя бы пусть постоит, – сказала Цзюлин, не придав их словам особого значения.

Мужчина среднего возраста кашлянул. Служанки, поняв его знак, осторожно помогли госпоже подняться. Как только она встала, не смогла сдержать болезненный стон. Цзюнь Цзюлин внимательно наблюдала за выражением ее лица и движениями.

Возможно, другие этого не заметили, но старый лекарь Фэн смотрел внимательно и понял, что это был визуальный осмотр больной.

Юная госпожа Цзюнь – девушка, а больная тоже была женщиной. Зачем ей проводить визуальный осмотр? Ведь столько женщин нахваливало ее именно за то, что ей, как девушке, куда проще диагностировать болезни. Кроме того, раз дело касалось перелома, очень важно обследовать кости руками и скорректировать их положение.

Хотя различия между мужчинами и женщинами очевидны, при лечении невозможно избежать прикосновения к телу больного. Ей, как девушке, делать это еще удобнее. Однако, вместо того чтобы поработать руками, она просто стоит и смотрит.

Больше похоже на показательное выступление шарлатана.

Старый лекарь Фэн усмехнулся. И чем она отличается от обычных базарных бабок? Не говоря ни слова, он с отвращением отвернулся.

Цзюнь Цзюлин, увидев, что женщина действительно не может ходить, велела ей снова лечь.

– Юная госпожа Цзюнь, ну что? – не выдержала служанка. – Может быть, стоит проверить, правильно ли срослась кость?

Старик Фэн снова позеленел от гнева.

Как это – неправильно срослась кость? Я полжизни посвятил медицине, и чтобы кость не срослась как надо?

Услышав слова служанки, лекарь Фэн снова сердито уставился на целительницу.

Неужели одна странная фраза молодой девушки заставила всех усомниться в моем мастерстве и привела к тому, что теперь ко мне относятся как к неопытному врачу?

Улыбнувшись, Цзюлин покачала головой.

– Конечно, правильно, – ответила она. – Лекарь Фэн все сделал хорошо, кость срослась прекрасно.

Что она имеет в виду? Присутствующие обомлели.

– Я имею в виду, что лекарь Фэн вылечил ее и сделал это хорошо, – повторила она. – Мне не нужно вмешиваться.

Услышав это, женщина, лежавшая на кровати, разрыдалась.

Старый лекарь Фэн тоже холодно усмехнулся.

– Не нужно рассказывать мне красивые истории и хвалить меня. Я не смог справиться с этой травмой, – выпалил он. – Лечи сама.

Цзюлин на мгновение задумалась.

– Ладно, давайте сделаем так. Лекарь Фэн, покажите, как вы вправили кость. Я посмотрю и скажу, совпадает ли ваша методика лечения с моей, – предложила она. – Тогда я точно пойму, нужно мне вмешиваться или нет.

Хочет заставить меня продемонстрировать свои методы?

Старик фыркнул и ответил:

– Хорошо. Сейчас покажу.

Когда лекарь договорил, служанка снова приподняла подол, показывая ногу. Старый лекарь Фэн нащупывал поврежденную ногу через шину и мазь.

– Сначала нажимаем… – начал он, подкрепляя свои слова действиями.

Но юная госпожа Цзюнь перебила его:

– Так не видно, лучше убрать шину и мазь и показать на самой ноге, – сказала она.

Старый лекарь Фэн снова усмехнулся, но ничего не сказал. Он снял шину и убрал толстую тряпку с мазью, обнажив ногу, окрашенную в черный цвет от мази.

– Сначала ищем, потом нажимаем… – Он положил руку на голень женщины и слегка подвигал ею.

Это секретная техника их семьи Фэн по вправлению костей. Однако он не боялся, что юная госпожа Цзюнь сможет ее освоить.

Такой технике нельзя научиться с ходу.

Цзюнь Цзюлин внимательно наблюдала и кивала.

– Если бы лечила я, то делала бы так же, – сказала она, указав на определенное место на ноге. – Значит, следующий шаг – массировать здесь?

Лекарь Фэн, нахмурившись, переместил руку туда, куда она указала.

– Нет, здесь нужно не массировать, а надавить…

Цзюлин прикоснулась к тому же месту, где была его рука, и неожиданно сильно надавила.

– Вот так? – уточнила она.

Женщина вскрикнула от неожиданной боли, и все в комнате испуганно вздрогнули, включая старого лекаря Фэна.

– Ты… – начал он, но внезапно замолчал. На его лице появилось недоумение, а на лбу выступил пот.

Как. Такое. Возможно?

Почему кость тут до сих пор сломана?

Глава 80

В чем причина?

Неужели пропустил?

Когда я пытался вправить кость, мне не удалось сделать это правильно?

Старый лекарь Фэн занимался переломами всю свою жизнь, мог на ощупь определить, была ли кость цела или сломана.

Он просто не мог допустить такой ошибки и точно помнил, что правильно вправил кость на этой ноге.

Но сейчас-то что произошло?

Возможно ли, что я сломал кость повторно, когда нажал на нее?

Это еще более бессмысленно.

Неужели я действительно упустил этот перелом? Может, поэтому госпожа так долго не выздоравливала?

Лекарь Фэн почувствовал, как его нижние одежды мгновенно промокли от пота, а в голове образовалась пустота. Его рука все еще лежала на травмированной ноге, но какие-либо мысли напрочь покинули его.

Это было похоже на то, что он впервые почувствовал, когда учился у отца.

– Что случилось? Что же случилось? – обеспокоенно спросили стоявшие рядом служанки и мужчина средних лет.

Что произошло? Что же случилось? Старый лекарь Фэн мрачно посмотрел на них. «Вы были правы, когда разгромили мою лечебницу, я ничего не могу сказать против этого».

Он хотел так сказать, но кто-то опередил его.

– Ничего страшного, боль – это хороший знак, это значит, что перелом госпожи заживает, – сказала Цзюлин.

Старый лекарь Фэн ошеломленно посмотрел на нее.

Уже все поняла? Иначе почему она указала именно на это место?

Чтобы объяснить, как он вправляет кости, нужно показывать прямо на ноге. Но не на другой ноге, а именно на травмированной. Тогда он сможет сразу понять, в чем проблема. После этого нужно указать на одну точку и нажать на нее.

Что она имеет в виду?

– Лекарь Фэн, это место нужно массировать, да? – Юная госпожа Цзюнь, казалось, не замечала его, сосредоточившись на ноге больной. – Если правильно здесь надавить, кость полностью срастется? Я помню, как в «Сборнике методов вправления костей семьи Дун» описывался случай, когда кость срасталась, а потом ломалась вновь. Однако метод надавливания, который есть в этой книге, оказался эффективным.

Слова юной госпожи Цзюнь, словно луч света, озарили разум старого лекаря Фэна.

«Сборник методов вправления костей семьи Дун» – это не медицинский трактат, а коллекция историй об интересных случаях, собранных лекарем Дуном во время его врачебной практики. Эта книга не объясняет в деталях методы лечения, зато включает в себя множество необычных случаев, которые многие люди читают, но глубоко вникнуть уже не пытаются.

Услышав ее слова, старый лекарь Фэн вспомнил случай, когда при осмотре кости казались целыми, но потом снова ломались по мере заживления остальных повреждений.

Такое редко, но случается. Однако, если своевременно обнаружить проблему, все можно исправить. Нужно всего лишь повторно вправить кость.

Но если не обнаружить…

Рука старого лекаря Фэна, обычно спокойная и уверенная, слегка дрогнула.

Нога могла бы отказать.

– Лекарь Фэн, не так ли? – прозвучал голос девушки, прерывая его мысли.

Старик Фэн вздрогнул и посмотрел на юную госпожу Цзюнь со смешанными чувствами.

Почему она ничего не говорит? Почему ведет себя так, как будто не знает?

Цзюнь Цзюлин ласково посмотрела на него.

Старый лекарь Фэн опустил взгляд и снова положил руку на ногу женщины. На этот раз он серьезно массировал, а не просто для видимости.

– Моя техника вот такая, а твоей я не знаю, – сказал он. Его голос дрожал, но не из-за злости, а из-за волнения.

От его прикосновений женщина снова застонала от боли, и все присутствующие в комнате забеспокоились.

– Ее нога еще не зажила, а ты снова грубо с ней обращаешься, как так можно? – возмутился мужчина.

После нескольких нажатий лекарь Фэн остановился.

– Юная госпожа Цзюнь, хочешь попробовать? – спросил он, не обращая внимания на мужчину.

Все с надеждой посмотрели на Цзюнь Цзюлин, но она лишь покачала головой:

– Нет, мой метод лечения точно такой же.

В комнате повисла разочарованная тишина, а женщина, лежавшая на кровати, снова заплакала.

– Я больше не хочу жить! – закричала она, стуча по кровати кулаками.

– Юная госпожа Цзюнь, ты ничего не можешь сделать? – взволнованно спросил мужчина. – Как она может терпеть такую боль? Сколько еще ждать?

– Долго ждать не придется. Я думаю, дней через пять станет получше, – сказала Цзюлин.

Мужчина фыркнул.

– Пять дней, пять дней, вы все только это и говорите, – проворчал он. – Сколько раз уже прошли эти пять дней!

Лекарь Фэн осторожно наложил мазь и деревянную шину.

– Я поменяю рецепт. Если через пять дней не станет лучше, я сам закрою свою лечебницу. Вам не придется снова ее громить, – сказал он, собрав последние силы. Он взял бумагу с кистью и выписал рецепт.

Его голос звучал глухо, словно он совсем обессилел. Старый лекарь Фэн попрощался и ушел.

Остальные в комнате сначала посмотрели ему в спину, а затем перевели взгляд на Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, посмотри, – спросил мужчина, держа рецепт в руках.

Цзюнь Цзюлин кивнула ему.

– Лекарь Фэн справится. Не волнуйтесь, господин.

Мужчина тяжело вздохнул и жестом предложил проводить их.

Когда юная госпожа Цзюнь вышла, оказалось, что старого лекаря Фэна окружила толпа.

– Лекарь Фэн, ну что там?

– Лекарь Фэн, юная госпожа Цзюнь правда все вылечила?

Тот не отвечал и пробирался через толпу. Люди заметили Цзюнь Цзюлин, вышедшую из дома, и хотели окружить и ее, но не осмелились, поскольку ее уже ожидала повозка с несколькими грозными стражниками.

Юная госпожа Цзюнь представляла Зал Цзюлин, а тот принадлежал богатейшему Дэшэнчану, который был подобен Цайшэню [30] и имел собственных телохранителей.

Люди наблюдали, как юная госпожа Цзюнь уезжала на повозке, но не спешили расходиться. Они начали обсуждать произошедшее.

Но их беседы долго не продлились. Через пять дней все узнали результаты лечения, поскольку семья, разгромившая лечебницу лекаря Фэна, лично пришла к нему принести извинения и компенсировать ущерб, а также подарила именную вывеску.

Таким образом, именно старый лекарь Фэн в итоге вылечил больную.

– Как и ожидалось, лекарь Фэн смог вылечить, – возмущенно говорил кто-то из толпы.

Однако эти слова не нашли отклика. Людям произошедшее показалось несколько странным.

– Юная госпожа Цзюнь тоже уверяла, что он справится, – пробормотал кто-то.

Эти слова заставили толпу замолчать.

Раз мы уверены в том, какой старый лекарь Фэн потрясающий, это означает, что юная госпожа Цзюнь тоже достойна уважения?

– Как можно такое о ней говорить? Это старый лекарь Фэн потрясающий!

– Да, в этот раз она заявила, что старый лекарь Фэн справится, и сделала вид, что она такая дальновидная. Но что было бы, скажи она обратное?

– Поэтому, что бы она ни говорила, в конечном итоге именно старый лекарь Фэн помог больной, так что это он потрясающий.

Тоже верно. Люди снова принялись расхваливать лекаря Фэна и жалеть его из-за того, что он напрасно пострадал от несправедливых обвинений, вызванных словами юной госпожи Цзюнь.

Обсуждая случившееся, народ собрался пойти к лекарю Фэну и утешить его. Однако, зайдя к нему в лечебницу, они обнаружили, что его там нет.

Может быть, из-за всей этой шумихи он ушел домой отдыхать?

В это время в зале Цзюлин Чэнь Ци, немедленно узнавший о случившемся, смеялся вместе с помощниками.

– Я же говорил, что наша юная госпожа Цзюнь была права, – произнес он, покачивая головой. – Какие же неблагодарные люди!

В этот момент работники вскрикнули и дернули его за рукав.

– Вы что делаете? Не таскайте меня так, – нахмурился Чэнь Ци. – Я вообще-то главный управляющий!

– Главный управляющий, смотрите, кто пришел, – сказал один из работников.

Кто там? Чэнь Ци поднял голову и замер, увидев стоявшего у двери старого лекаря Фэна.

Почему он снова здесь?

Пришел покрасоваться?

Чэнь Ци и его помощники выглядели немного встревоженными, а Цзюнь Цзюлин как раз появилась из задней комнаты.

– Что случилось? – спросила она и тут же заметила гостя.

Не успела она заговорить, как старый лекарь Фэн низко поклонился ей в знак глубокого уважения. Не говоря ни слова, он развернулся и ушел.

Чэнь Ци и двое работников не скрывали удивления.

– Что старик имеет в виду? – спросил Чэнь Ци.

Такой поклон – это проявление искреннего уважения и признания перед императором, родителями или учителями.

Это была не просто благодарность, а проявление уважения.

Что могло произойти, чтобы тот, кто еще недавно готов был сжечь лечебницу юной госпожи Цзюнь, выразил такое уважение к молодой особе?

– Возможно, он это сделал, потому что я сказала, что он может помочь, – сказала Цзюнь Цзюлин, протягивая коробочку с только что изготовленными пилюлями.

Глава 81

Наставление и передача знаний

«Брехня полная!» – подумал Чэнь Ци, принимая коробочку.

– Раньше ты говорила то же самое.

Такие перемены произошли от одной лишь поездки с лекарем Фэном на вызов? Дело ведь явно не только в словах. Должно быть, произошло что-то, чего они не знали.

Хотя, когда Цзюнь Цзюлин ходила со старым лекарем на вызов, она не принимала участия в лечении, а просто наблюдала и слушала его рассуждения о методах лечения.

– Это доверие и вера в себя, – слегка подшучивая, ответила девушка.

Ее лукавый тон вызвал у Чэнь Ци легкое разочарование. Очевидно, она не собиралась раскрывать все свои тайны.

Но что здесь может быть такого секретного? В конце концов, ей стыдиться нечего.

Старый лекарь Фэн остановился на углу улицы, чтобы перевести дух.

Да, почему бы и не рассказать? Ведь лицо-то не она потеряла, а с самого начала именно он хотел ее опозорить.

Эта молодая девушка была спокойна и вовсе не злилась. Она невозмутимо пошла с ним, даже указала ему на ошибки и прикрыла, сохранив его доброе имя.

Лекарь Фэн вспомнил, как юная госпожа Цзюнь рассматривала больную. Даже будучи девушкой, она отказалась подходить и проводить полный осмотр. Сейчас он понял, что юная госпожа делала это намеренно, чтобы показать, что все лечение проводил именно он.

Если бы она сама провела осмотр больной, возможно, выздоровление приписали бы ей.

Старый лекарь Фэн снова вздохнул, вспоминая спокойное и уравновешенное поведение юной госпожи Цзюнь на протяжении всего этого инцидента. Ее слова звучали самоуверенно, но действовала она мягко и тактично.

На месте этой девушки многие бы сразу указали на его ошибку, чтобы показать свое превосходство. Однако юная госпожа Цзюнь не стала этого делать. Она ловко скрыла его оплошность и не стала раздувать из этого проблему.

Из-за ее поведения старик почувствовал себя виноватым.

Ему действительно должно было быть стыдно. И нет ничего плохого в том, что семья больной разгромила его лечебницу.

Лекарь Фэн, полагаясь на свой опыт, допустил промах. Когда женщина неоднократно жаловалась на боль в ноге, он не удосужился выяснить причину, а просто списал все на нормальную реакцию. Вместо того чтобы сосредоточиться на качестве лечения, он был занят мыслями о своем унижении из-за слов пациентки о юной госпоже Цзюнь.

Я забыл все, чему учил меня отец.

Благодаря намеку этой юной девушки он не только понял свою ошибку, но и осознал свою неправоту.

Она заслуживала звания его учителя.

– Лекарь Фэн. – Кто-то преградил ему дорогу.

Очнувшись от своих мыслей, лекарь Фэн увидел перед собой молодого человека. Он узнал в нем старшего ученика Цзян Юшу.

– Лекарь Гэн!

Лекарь Гэн выглядел слегка озабоченным.

– С вами все в порядке? – спросил он и, не дожидаясь ответа, поспешил объясниться: – Я слышал о том, что с вами произошло. Действительно, большое несчастье! Обычно вы дарите радость своим лечением, но вдруг все пошло не так из-за этой нелепой ситуации.

Старый лекарь Фэн, вопреки ожиданиям, не стал бурно реагировать, а лишь смущенно покачал головой.

– Я не достоин, не достоин ваших слов, – не скрывая своего стыда, повторял он. – Стыдно, как же стыдно.

Лекарь Гэн стоял в недоумении, не зная, что ответить. Но лекарь Фэн уже прощался.

– Мне нужно еще тщательней изучить некоторые болезни, – искренне и торжественно сказал он. – Век живи – век учись. Кто не идет вперед, тот движется назад.

Договорив, лекарь Фэн поспешил уйти.

Что еще за «век живи – век учись, кто не идет вперед, тот движется назад»? Лекарь Гэн растерялся.

– Лекарь Фэн! – закричал он.

Но старик Фэн уже ушел без оглядки.

Как странно. Что он имел в виду?

Выслушав рассказ лекаря Гэна, Цзян Юшу усмехнулся.

– Что же тут такого странного? – спросил он. – Всего лишь небольшой долг за оказанную услугу.

Лекарь Гэн удивился.

– Учитель, хотите сказать, старый лекарь Фэн на самом деле не вылечил ту травму? – спросил он.

Цзян Юшу кивнул.

– Вероятно, он допустил ошибку и недоглядел, в результате кость и срослась неправильно.

Лекарь Гэн знал, что он имел в виду.

– Невероятно! Такой простой случай, и он его не заметил? – выпалил он.

– Из-за мнимой простоты некоторых вещей многие и допускают халатность, – улыбнулся Цзян Юшу, откладывая в сторону медицинский трактат. – Юная госпожа Цзюнь оказалась достойным человеком.

Целительница наверняка обнаружила ошибку лекаря Фэна, но не стала на нее указывать. Вместо этого она прикрыла его. Это помогло сохранить его репутацию, а также сделало его благодарным ей до конца своих дней. После этого он плохого слова о ней не скажет.

Когда это стало ясно, лекарь Гэн нахмурился.

– Никчемная, – пробормотал он.

Несмотря на свою известность, лекарь допустил такую серьезную ошибку. Вместо того чтобы исправить ее, он только усугубил ситуацию.

– Юная госпожа Цзюнь не никчемная! – заявил Цзян Юшу, разглядывая сверток со сведениями о Зале Цзюлин среди своих медицинских записей.

Я не ожидал, что молодого господина Фана действительно удастся вылечить. Когда я еще раз изучил его случай, то понял, что тогда оказался бы бессилен.

Целительница Зала Цзюлин действительно обладала невероятными способностями.

– Очевидно, дело было в его навыках, но она же не может вылечить все болезни, – сказал лекарь Гэн. Произнеся эти слова, он невольно вспомнил человека, который неожиданно появился подобно небожителю и так же неожиданно исчез. Мужчина выпалил: – Она ведь не искусный врачеватель Чжан.

Это имя периодически всплывало в памяти, хотя с тех пор, как его кто-либо видел, прошло уже несколько лет.

Цзян Юшу слегка поник.

Цзюнь Цзюлин напоминала искусного врачевателя Чжана, которому тоже сопутствовала удача и который владел какими-то тайными знаниями, недоступными другим.

– В этот раз старый лекарь Фэн сам допустил ошибку, – сказал лекарь Гэн. – В столице полно врачей. Ее слова разлетелись повсеместно, и теперь, если такие случаи будут продолжаться, каковы шансы, что она начнет постоянно сталкиваться с лекарями, которые ставят ошибочные диагнозы?

Цзян Юшу ничего не ответил. Посмотрим, что будет дальше.

Как и предполагал лекарь Гэн, подобные ситуации стали происходить все чаще, особенно после того, как старый лекарь Фэн вылечил ту самую женщину.

– Юная госпожа Цзюнь сказала, что может это вылечить, так почему не лечит? Почему не исполняет свой долг? Небось деньги хочет содрать? – раздался гневный протест молодого врача в Зале Цзюлин. В отличие от лекаря Фэна, он казался еще более взвинченным. Еще чуть-чуть, и ногами топать начнет.

– Да, я не могу вылечить, не знаю как. Вы – не я, как вы можете судить о моих умениях?

Чэнь Ци и двое работников просто заткнули уши, уже ничему не удивляясь.

Цзюлин, сидевшая за столом, спокойно начала отвечать ему.

– Вы можете, можете вылечить, – произнесла она тихо, так, словно перед ней был пациент. – Ваша школа следует классическим методам. Вы изучали трактат «Суждения о лихорадочных поражениях холодом и разных внутренних болезнях». Измерьте пульс, исследуйте симптомы, определите причину и назначайте лечение согласно этим пунктам. Все вы знаете, просто забыли. Я помню, что в трактате упоминается один случай, связанный с желтой мокротой.

Молодой лекарь замер.

– Но у этого больного среди симптомов нет желтой мокроты. Нет ее у него!.. – уверял он, но неожиданно его осенило: – Есть, есть. В самом начале была желтая мокрота! Это была желтая мокрота! – выпалил он.

Не закончив говорить, лекарь развернулся и выбежал.

Чэнь Ци закатил глаза и неестественно улыбнулся.

– Что за сумасшедший дом? Не лечебница, а учебный класс какой-то, – сказал он.

Когда Чэнь Ци договорил, на него снизошло озарение.

Медицинское училище!

Выходит, что ее фраза «ты можешь вылечить» была не просто напоминанием, а настоящим наставлением.

Хотя кажется, что это лишь подтолкнуло его, иногда одно слово может стать решающим.

Это ведь в самом деле передача знаний и навыков.

Одно дело – вылечить болезнь, с которой не могли справиться остальные. Но совсем другое – стать наставницей для врачей всего города.

Кто теперь осмелится критиковать ее? Они будут слишком благодарны ей.

Чэнь Ци посмотрел на юную госпожу Цзюнь, которая спокойно сидела за столом и что-то писала. Он не смог сдержать улыбку и показал ей большой палец.

Невероятно. Просто невероятно!

Глава 82

Прежняя ситуация с изменившимися взглядами

Прошел Праздник середины осени, и погода в мгновение ока стала ухудшаться.

С наступлением осени с каждым дождем становилось все холоднее. После нескольких ливней люди уже перешли на зимнюю одежду. Народ бегал по своим делам, ежась от моросящего дождя. Уличные лавки выглядели пустыми и тихими. Работники вели праздные беседы, а кто-то в спешке пробегал мимо, потому что не взял с собой зонта.

– Разве это не лекарь Ли из приюта на севере города? – удивленно спросил работник, прислонившись к двери. – Куда это он так спешит?

– Наверное, идет в Зал Цзюлин, – ответил ему другой, не поднимая головы.

– Как это все странно. Посетителей в Зале Цзюлин не так много, зато всегда полным-полно врачей, – ответил его собеседник.

– Потому что все, о чем говорит юная госпожа Цзюнь, оказывается верным, – донеслись голоса изнутри.

Прошло два месяца с тех пор, как Зал Цзюлин объявил о том, что они лечат только те болезни, с которыми не могут справиться другие врачи. Однако теперь это заявление получило новое толкование, оно больше не казалось высокомерным и не вызывало всеобщего негодования.

Врач, промокший до нитки, тяжело дышал. Он выглядел очень уставшим и слегка напряженным.

– Юная госпожа Цзюнь… – Он даже не утруждался вытереть воду с лица. – Смогу ли я вылечить эту болезнь?

– Какую? – спросила Цзюлин.

К ней приходило много больных, которым юная госпожа Цзюнь отказывала в лечении. Однако она всегда говорила им, что другой врач сможет помочь, не уточняя, кто именно. Поэтому люди сами выбирали себе лекарей.

Врачи, которых выбирали подобным образом, узнав, что больной побывал у юной госпожи Цзюнь, более ответственно подходили к лечению таких людей.

Лекари осматривали пациентов, и если понимали, что не могут помочь, не чувствовали себя униженными и не отчаивались. Сначала они втихую приходили в Зал Цзюлин просить у юной госпожи Цзюнь совета, но со временем осознали, что они не единственные, кто так делает, и перестали скрывать это.

Услышав вопрос Цзюнь Цзюлин, врач глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и описал симптомы больного.

– Я никогда раньше не лечил это расстройство, – спокойно объяснил лекарь. – Он случайно попал ко мне. Я не мог и не хотел отказывать, поэтому пришел за советом. Если я действительно не смогу его вылечить, прошу, скажите ему, чтобы он обратился к другому, более опытному врачу.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него и улыбнулась.

– Как вы раньше лечили это? Что вы думаете об этой болезни? – спросила она.

Врач немного волновался, как ученик перед учителем, хотя сам он уже более десяти лет назад закончил обучение.

Он собрался с мыслями и рассказал о своих прежних способах лечения и идеях.

– Но это неизлечимо, – сказал он с некоторым разочарованием в голосе, но в глазах теплилась надежда.

Врач пересмотрел множество рецептов, но так и не смог найти подходящее решение. Конечно, были целители, которые могли бы помочь, но врачи, как правило, не делились своими методами и рецептами друг с другом, не говоря уже о деталях лечения конкретного недуга.

Но теперь появилась надежда.

После того как два месяца назад произошел инцидент со старым лекарем Фэном, городские врачи, хотя и не обсуждали это в открытую, начали подозревать, что старик, вероятно, получил помощь от юной госпожи Цзюнь. Иначе он не стал бы таким сговорчивым.

Все больше лекарей, к которым больные приходили по рекомендации Цзюнь Цзюлин, успешно исцеляли их.

Эти врачи обладали разным уровнем медицинских навыков, но кое-что у них было общим: они обращались за советом к юной госпоже Цзюнь. После этого они становились более спокойными и почтительными по отношению к ней, как, например, старый лекарь Фэн.

Очевидно, что юная госпожа Цзюнь действительно помогала врачам советами.

Лекарь надеялся получить от нее указания по лечению этого пациента. В конце концов, он совершенно не знал, как справиться с этим недугом.

Это уже не просто совет, а передача знаний и умений.

Согласится ли она?

Врач с надеждой смотрел на юную госпожу Цзюнь.

Цзюнь Цзюлин отвела взгляд.

– А-Сы! – выкрикнула она.

Так звали одного из работников лечебницы. Он тут же среагировал.

Хотят выпроводить меня? Врач почувствовал неловкость.

– Принеси этому… лекарю сменную одежду, – сказала Цзюлин.

Врач замер в удивлении, слегка покраснел и посмотрел на свою мокрую одежду, которая облепила его тело и выглядела не очень презентабельно, особенно перед девушкой.

– Присаживайтесь, поговорим об этой болезни, – сказала Цзюнь Цзюлин, постучав по столу. – Это может занять некоторое время, а в мокрой одежде вы можете простудиться.

Врач был настолько взволнован, что не мог подобрать слов.

Она не знала даже его имени и откуда он.

– Идите за мной, – сказал А-Сы, показывая дорогу.

Врач поблагодарил юную госпожу Цзюнь и последовал за работником. Когда он вернулся в чистой и сухой одежде, на столе перед целительницей уже стояла чашка горячего чая.

Врач снова поклонился и с почтением уселся за стол. Он обхватил чашку руками, чувствуя, как тепло распространяется по телу и согревает душу.

– Ты сказал, что для лечения этой болезни выписал дудник… – сказала Цзюлин, начав что-то записывать.

Врач сразу же отставил чашку, внимая каждому ее слову.

На другой стороне улицы, под карнизом, стоял лекарь Гэн в соломенной шляпе и наблюдал за происходящим. Он натянул шляпу пониже и пошел прочь.

– Теперь все больше врачей испытывают гордость, а не разочарование, когда слышат от нее, что они могут помочь больным.

– Они ждут этих слов с надеждой, потому что, если она их произнесет, они действительно смогут помочь. А если не смогут, она подскажет им, как это сделать.

– Когда ее спрашивают, зачем она это делает, юная госпожа Цзюнь отвечает, что один врач может вылечить одного, а сотня врачей – тысячи.

– Она не соперничает с городскими лекарями и не относится к людям с презрением. Напротив, она полна сострадания. Помогая народу, юная госпожа Цзюнь подобна бодхисаттве, готовой прийти на помощь всем, кто в ней нуждается.

Лекарь Гэн рассказал все это, размышляя о случившемся.

Лицо Цзян Юшу помрачнело.

Почему все обернулось именно таким образом?

* * *

– Неудивительно, что так случилось, – сказал один из членов Цзиньи-вэй в Бэйчжэнь Фусы.

– Другие врачи трудятся, чтобы обеспечить себя и свои семьи, они зарабатывают деньги, – с каменным лицом сказал другой стражник. – Но юная госпожа Цзюнь не такая.

– Да, у нее за спиной Дэшэнчан, она не нуждается ни в деньгах, ни в чем-либо еще, – добавил другой член Цзиньи-вэй. – Она стремится к славе, а не к богатству.

– Слава и деньги могут заключить человека в оковы, но если он стремится только к славе, не желая денег, то может стать опасным. Такой человек способен делиться своими знаниями и помогать многим людям, – сказал первый. – Она воистину как бодхисаттва.

Слушая это, сотник Цзян задумчиво поглаживал подбородок.

Все и правда обернулось именно так.

– Никаких надежд на этих бесполезных врачей, – рявкнул он.

Люди Цзиньи-вэй шагнули вперед.

– Господин, мы начинаем? – уточнили они.

Сотник Цзян махнул рукой.

Дела семьи Фан все еще оставались щекотливой темой.

– Я собираюсь запросить указания у командующего.

Стражник остановил его и жестом указал внутрь.

Сотник Цзян понял, что внутри Лу Юньци обсуждал какие-то дела.

И хотя они все были членами Цзиньи-вэй, задания каждого отряда держались в тайне друг от друга.

Ждать долго ему не пришлось. Вскоре появилось несколько членов Цзиньи-вэй. Кивнув сотнику Цзяну, они удалились.

Лу Юньци следовал за ними.

– Господин! – сказал сотник Цзян.

Лу Юньци жестом прервал его и, не говоря ни слова, ушел.

Сотник Цзян посмотрел вслед командующему Лу, который куда-то торопился.

– Вы идете во дворец? Что-то случилось?

Хотя лицо Лу Юньци казалось безэмоциональным, при более близком знакомстве можно было заметить изменения в его настроении по выражению глаз.

Сотник Цзян заметил беспокойство в глазах Лу Юньци. Он видел такое лишь однажды – в день похорон принцессы Цзюлин.

«Похоже, случилась беда», – подумал сотник.

Глава 83

Смотреть на гору и не видеть самой горы

После нескольких дней осеннего дождя он наконец прекратился. Двое работников надели еще пару слоев одежды и собрались возле печи во дворе, подкидывая туда дрова.

– Слишком сильный огонь! – сказала Лю-эр, пощелкивая тыквенными семечками.

Теперь, помимо обязанностей в лечебнице, им также приходилось участвовать в приготовлении лекарств. Одной из их задач было поддерживать огонь в печи.

Если сотрудники получают зарплату, они должны выполнять свою работу, почему даже управляющий должен заниматься этим?

Чэнь Ци кинул нарезанные травы в воду и начал помешивать все деревянной палкой.

– Помешивай в одну сторону, не мешай как попало, – подошла Фан Цзиньсю и забрала промытые травы.

Она занималась сушкой лекарственных трав и делала это в самом душном помещении.

Чэнь Ци нахмурился, но все же начал правильно размешивать травы. Подняв голову, он увидел, как Цзюнь Цзюлин вышла из заднего двора.

– Лю-эр, пошли, – сказала она.

Служанка кивнула и убрала семечки.

– Куда вы? – поспешно спросил Чэнь Ци.

В Зале Цзюлин все еще придерживались строгого графика приема больных, и в остальное время он был закрыт. Здесь сосредоточились на изготовлении лекарств. В такие моменты Цзюлин почти никуда не выходила.

– Давненько я не была лекарем с колокольчиком. Решила прогуляться, – сказала Цзюлин.

Лекарь с колокольчиком?

Совсем заскучала от безделья.

Чэнь Ци подумал об этом, но не решился сказать вслух, глядя вслед Цзюнь Цзюлин и ее служанке.

– Не отлынивать! Сегодня нужно все закончить, – не забыла напомнить Лю-эр перед выходом.

«Легко раздавать советы, когда сама не работаешь», – подумал Чэнь Ци, продолжая усердно помешивать содержимое котла.

Когда прохожие услышали звон колокольчика и увидели юную госпожу Цзюнь, они сразу оживились и поспешили к ней.

Недавняя враждебность врачей по отношению к девушке осталась в прошлом.

Юная госпожа Цзюнь не занималась лечением всех подряд, но не оставляла никого в беде. Любой врач, который сталкивался с трудностями, мог обратиться к ней за советом, и она с радостью делилась своими знаниями и опытом.

Как и говорила Цзюнь Цзюлин, один лекарь не может всех вылечить, поэтому лучше позволить другим врачам заниматься своим делом, чтобы они могли спасти куда больше людей. Сама она занималась только самыми сложными случаями.

Это стало удачей не только для врачей, но и для всех жителей города.

Юная госпожа Цзюнь не была корыстной, она искренне помогала людям.

Целительница Цзюнь давно не появлялась. Возможно, она снова начнет обход в качестве лекаря с колокольчиком?

Неизвестно, кому посчастливится услышать слова о дурном знаке от юной госпожи Цзюнь.

Однако все знали ее правила и не смели спрашивать в открытую. Они просто молчали и с надеждой смотрели на нее.

– Юная госпожа Цзюнь…

– Целительница Цзюнь!

Все приветствовали ее с таким радушием, на что Цзюлин отвечала легким кивком и улыбкой.

С каждым ее шагом все больше людей выходило на улицу, чтобы поприветствовать ее.

Владелец Лю наблюдал за всем этим из Дэшэнчана.

– Владелец, да что с вами? – спросил работник. – Снова беспокоитесь о юной госпоже Цзюнь?

Владелец Лю рассмеялся.

– Зачем мне беспокоиться о ней? Я никогда не переживаю за юную госпожу Цзюнь, – ответил он с восхищением. – За полгода она смогла занять свою нишу. До сих пор не понимаю, как ей это удалось

– Как? Конечно, благодаря своим навыкам, – рассмеялся работник.

Владелец Лю снова улыбнулся.

– Да, все именно так, – сказал он.

Иногда все действительно так просто: если у человека есть настоящий талант, он может достичь успеха.

Однако это не всегда так. Существовало множество одаренных людей, но, к сожалению, не все из них получали заслуженную и справедливую оценку.

Вот почему он испытывал столь противоречивые чувства по отношению к юной госпоже Цзюнь. Она была не только талантливой, но еще и везучей.

Цзюнь Цзюлин уже обошла полгорода. Дорога впереди казалась пустой, потому что девушка никому не указала на дурной знак. Все знали, что следовать за ней бессмысленно. За исключением нескольких любопытных зевак, которые желали стать свидетелями чужой удачи либо невезения.

– Юная госпожа, а вон там находится храм Гуань-ди, – сказала Лю-эр, передавая флягу с водой.

Юная госпожа Цзюнь взяла флягу и, остановившись, посмотрела вперед.

Спустя два месяца она снова оказалась здесь. В прошлый раз она не дошла до своей цели, но на этот раз могла попытаться снова.

Несмотря на то что этот район был менее оживленным, толпы людей все еще следовали за ней.

Услышав шум, местные жители выходили на улицы. Заметив Цзюнь Цзюлин, они радовались и приветствовали ее.

– Юная госпожа Цзюнь, посмотрите, есть ли у меня дурной знак? – смело выкрикнул кто-то с явной надеждой в голосе.

Юноша, торговавший за углом пельменями на пару, не удержался от смеха.

– Как забавно, кто-то действительно хочет услышать о дурном знаке, – улыбнулся он.

Местные бросили на него сердитые взгляды.

– Ты ничего не понимаешь. Если юная госпожа Цзюнь заметит у тебя дурной знак, это значит, что ты будешь в безопасности, – объяснили они и продолжили следовать за ней.

Молодой человек только усмехнулся и продолжил торговать, стоя у дороги и зазывая покупателей.

Когда все думали, что юная госпожа Цзюнь пройдет мимо, она вдруг остановилась и задумчиво посмотрела на один из домов.

Дурной знак!

Толпа сразу же затихла, а женщина, стоявшая на пороге того дома, почувствовала, как волосы на ее голове зашевелились.

Она не могла понять, что испытывала сейчас: радость или страх.

– Целит… целительница Цзюнь! – заикалась она. – У меня… есть дурной знак?

Цзюнь Цзюлин с минутку посмотрела на нее и спросила:

– Могу я зайти?

Толпа взволнованно зашумела, однако все были разочарованы тем, что не смогут услышать ничего о дурном знаке. Хозяйка дома с некоторым беспокойством пригласила Цзюнь Цзюлин и ее служанку внутрь и закрыла за ними дверь.

После непродолжительного разговора женщина энергично закивала.

– Да, да, юная госпожа Цзюнь, вы правы. Это именно те симптомы, – сказала она и с тревогой спросила: – Как мне избавиться от этого?

Глубоко в мыслях она уже начала подсчитывать свои сбережения.

Прием у юной госпожи Цзюнь стоил тысячу таэлей, а лечение – еще тысячу.

Она не могла оплатить такую сумму, но и без лечения ей было не выжить.

– Ваша ситуация не требует лечения, – ответила юная госпожа Цзюнь, указывая на стену двора, – ваш сосед может помочь вам исцелиться.

Женщина остолбенела. Сосед?

– Если ваш сосед срубит дерево у себя во дворе, это повлияет на фэн-шуй в вашем доме и болезнь отступит, – сказала Цзюлин.

Женщина пришла в восторг, услышав эту новость.

– И все? – обрадовалась она. – Проще простого!

– Пригласите, пожалуйста, вашего соседа для обсуждения этого вопроса. В моем присутствием будет легче его убедить, – предложила юная госпожа Цзюнь с улыбкой.

– Даже договариваться не придется, наши соседи переехали, а дом уже продали мне, – с улыбкой продолжила женщина. – Пойду и сразу же срублю это дерево!

Улыбка так и застыла на лице Цзюнь Цзюлин.

Пе…ре…е…хали.

– К сожалению, нам неизвестно, когда эта семья переехала и куда направилась. Нет никаких сведений.

Двое членов Цзиньи-вэй почтительно склонили головы перед Лу Юньци.

Когда они закончили свой доклад, в комнате повисла гнетущая тишина. Они почувствовали на себе холодный взгляд.

Прошло немало времени, прежде чем Лу Юньци снова заговорил.

– Нет никаких сведений, – спокойно сказал он. – Можете идти.

Услышав это, они замерли на месте. Даже с опущенными головами было заметно, как побледнели их шеи.

«Идти» в данном случае означало не выйти из комнаты, а отправиться из мира живых в царство мертвых.

Глава 84

Кто поднял руку

– Вы не знаете, когда они уехали.

– Вы не знаете, куда они уехали.

– Так вот, значит, как вы выполнили поручение. Что скажете в свое оправдание?

– Господин попросил вас уйти и не стал вредить вашим семьям. Разве он не проявил великодушие?

Люди, наблюдавшие за тем, как из двора выносили тела, сохраняли на лицах невозмутимость.

Каждый человек должен нести ответственность за совершенные им ошибки, и возможность не втягивать в это свою семью – уже большое счастье.

Лу Юньци, очевидно, был не в духе. Сотник Цзян, который стоял у двери, не решался войти, понимая, что новости, с которыми он явился, вряд ли порадуют командующего.

Только он собрался войти, как кто-то зашел следом за ним.

Это был молодой человек одетый как торговец. Он нес бамбуковую корзину, от которой исходил приятный аромат.

Однако это благоухание никак не развеяло мрачную атмосферу в комнате. Лу Юньци посмотрел на вошедших безо всякого выражения.

– Господин, в округе ничего необычного не произошло, никто подозрительный не появлялся, – сказал разносчик.

Лу Юньци кивнул, показывая, что он все понял, и ничего не стал спрашивать.

Продавец собрался уходить, но вдруг остановился, как будто что-то вспомнил.

– Однако… – Он замолчал.

Лу Юньци посмотрел на него:

– Говори.

– Однако сегодня в переулок за храмом Гуань-ди приходила лекарь с колокольчиком, – продолжил разносчик. – Она осматривала соседку той семьи.

Лекарь с колокольчиком?

– Юная госпожа Цзюнь из Зала Цзюлин? – вмешался сотник Цзян.

Разносчик кивнул.

– Именно, – ответил он. – Она сказала, что у той женщины есть дурной знак.

Ничего удивительного, это было обычным делом для юной госпожи Цзюнь.

– Кажется, в последнее время ей надоело быть учителем без обычных посетителей, – усмехнулся сотник Цзян, воспользовавшись случаем, чтобы рассказать Лу Юньци о недавних событиях в Зале Цзюлин. – Теперь, похоже, врачи не будут единогласно настроены против нее.

Лу Юньци посмотрел на сотника Цзяна.

– Зал Цзюлин! – крикнул он. – Она все еще использует это название?

Сотник Цзян ошеломленно кивнул:

– Конечно.

Но вы уже пытались бороться с названием, как же его поменять?

– Господин, хотя некоторые врачи изменили свое мнение о ней, остались еще те, кто продолжает настаивать на своем. Я могу найти их, чтобы… – продолжил было сотник Цзян.

Лу Юньци поднялся, слегка повернулся и размял шею, чтобы избавиться от напряжения, накопившегося из-за долгого сидения в одной позе.

– Мм. Не утруждайся так сильно.

* * *

Цзюнь Цзюлин медленно шла по улице, звеня колокольчиком. Вокруг все еще бегали люди, приветствовавшие ее с прежней теплотой. Несмотря на улыбку на лице, в ее глазах читалось беспокойство.

Почему они исчезли?

Как сестра Бин-эр могла куда-то пропасть?

В прошлый раз она не осмелилась приблизиться и напрямую задать вопросы. Теперь, когда обстоятельства складывались удачно, она могла воспользоваться названием Зала Цзюлин и работой лекаря с колокольчиком, чтобы подобраться к этому месту и к сестре Бин-эр, не вызывая никаких подозрений.

Но кто бы мог подумать, что там никого не окажется?

Если бы их не было здесь с самого начала, это бы вполне поддалось объяснению. Год назад Цзюлин неожиданно решила проникнуть во дворец и совершить покушение на императора, что, несомненно, могло привести к расследованию. Возможно, Бин-эр разоблачили бы, и тогда ее сестру тоже бы нашли и поймали. Их бы точно не оставили в живых.

Однако, по словам той женщины, семья сестры Бин-эр все это время жила здесь и лишь недавно уехала.

Значит, та история еще не всплыла наружу.

Но почему это случилось именно сейчас, когда я после долгого отсутствия приехала в столицу? Возможно, кто-то еще знал об этом.

Могли ли они заподозрить меня?

Это невозможно.

Я действовала достаточно осторожно.

Что же произошло?

– Юная госпожа! Юная госпожа! – крикнула Лю-эр.

Цзюнь Цзюлин остановилась и, немного придя в себя, посмотрела на Лю-эр.

– Юная госпожа, вы еще хотите пройтись? – озадаченно спросила служанка.

Юная госпожа Цзюнь заметила, что они уже приблизились к Залу Цзюлин.

Совсем потеряла самообладание.

Ситуация осложнилась, нужно быть осторожней.

– Нет, я устала, не пойду больше никуда, – ответила она с улыбкой.

Лю-эр, сияя от радости, взяла аптечку и первой вошла в дом. Цзюнь Цзюлин тихо вздохнула, опустила голову и последовала за ней.

– Вы вовремя, как раз к обеду, – размахивал руками и улыбался Чэнь Ци.

Его слова были сказаны с иронией, но, к сожалению, Цзюнь Цзюлин не заметила этого, а Лю-эр просто ничего не поняла.

– Ты работу свою выполнил? – спросила Лю-эр. – Не думай об одной лишь еде.

Чэнь Ци поперхнулся и закатил глаза.

В этот момент на улице внезапно раздался шум толпы, цокот копыт и шаги, словно к входу приближалось много людей.

– Юная госпожа Цзюнь, юная госпожа Цзюнь, – испуганно вбежал побледневший работник, указывая на дверь. – Беда, сюда нагрянули Цзиньи-вэй.

Цзиньи-вэй?

Все во дворе замерли.

– Что за паника на пустом месте, не первый раз ведь уже, – спокойно сказал Чэнь Ци. – Наверняка снова лекаря вызвать хотят.

Он с некоторой безысходностью покачал головой:

– Им плевать на наши правила, они могут только обидеть юную госпожу Цзюнь. Даже если они нарушат правила, никто возражать не станет. В конце концов, это же Цзиньи-вэй, всем все понятно. Пойду посмотрю.

Он направился к выходу. Фан Цзиньсю замешкалась, но потом продолжила высыпать лекарственные травы в корзинку. Она краем глаза наблюдала за Цзюнь Цзюлин, которая снова остановилась.

Цзюлин выглядела встревоженной, как будто еще не успела прийти в себя.

Она никогда раньше так не выглядела.

Ни когда семья Фан сомневалась в ней, ни когда противостояла провокациям тех девушек в Янчэне, ни даже тогда, когда столкнулась с Цзиньи-вэй и господином Линем. Ее лицо всегда оставалось спокойным и невозмутимым.

Но на сей раз она выглядела немного напуганной.

Вероятно, дело серьезное.

Связано ли это с тем событием?..

Фан Цзиньсю отложила травы, расправила рукава и быстрым шагом направилась на улицу.

Цзюнь Цзюлин сделала глубокий вдох. Как бы то ни было, раз все сложилось именно так, ей придется с этим разобраться.

Она поспешила к выходу, обогнав Фан Цзиньсю.

Фан Цзиньсю бросила на нее взгляд, говоривший: «Вот, значит, как!»

Цзюлин приблизилась к двери. В приемной никого не оказалось, только Чэнь Ци стоял у входа и смотрел на улицу. Его лицо было немного бледным.

Цзюнь Цзюлин подошла ближе. На улице стоял отряд Цзиньи-вэй, а вокруг собралось множество зевак. Но стояла гнетущая тишина, все взгляды были переполнены страхом, народ избегал смотреть на человека, сидевшего на лошади перед Залом Цзюлин.

Этот человек был одет в костюм с вышитой летучей рыбой, в руках он держал меч Сючунь. На фоне осеннего солнца его кожа казалась особенно бледной, а взгляд – холодным.

Лу Юньци.

Он пришел лично.

Связано ли это с пропажей сестры Бин-эр?

Цзюлин взглянула на него.

Лу Юньци на нее не смотрел. Он перевел рассеянный взгляд на вывеску «Зал Цзюлин».

– Снимите, – приказал он.

Сразу два члена Цзиньи-вэй вышли вперед, вынули свои мечи Сючунь, подпрыгнули и ударили лезвиями по вывеске.

Вывеска «Зал Цзюлин» с треском рухнула на землю.

И толпа, и Чэнь Ци, и Лю-эр с Фан Цзиньсю в ужасе вскрикнули.

Дощечка с глухим звуком упала на землю, подняв клубы пыли.

Глава 85

Ярость и насилие

От неожиданности толпа на улице, Чэнь Ци и Лю-эр с Фан Цзиньсю вскрикнули от ужаса.

Чэнь Ци взглянул на валявшуюся на земле дощечку и нервно сглотнул.

«Крепкая табличка», – подумал он.

Это было действительно ужасно: без всякого предупреждения Цзиньи-вэй пришли и повалили их вывеску.

Настоящий погром.

Они не были чиновниками или знатными особами, не брали взяток и не совершали преступлений. Так почему же их труд привлек внимание Цзиньи-вэй?

Да еще и командующий Лу лично прибыл сюда.

Можно ли считать это за честь?

Возможно, это связано с последним визитом Цзиньи-вэй, когда они просили о медицинской помощи? Что-то пошло не так?

Но это тоже вряд ли.

Чэнь Ци не мог скрыть своего беспокойства, а Фан Цзиньсю смотрела с удивлением.

Но когда вывеска упала на землю, сердце Цзюнь Цзюлин ухнуло вниз вместе с ней.

– Господин Лу, что все это значит? – спросила она, глядя на Лу Юньци.

Тот смерил ее холодным взглядом.

– Ты знаешь, – сказал он.

Она знает? Что она знает?

Она уже общалась с Лу Юньци?

Какая же тайна их объединяла, о которой никто знать не знал?

Глаза Чэнь Ци сияли, когда он смотрел на Цзюнь Цзюлин.

Она снова стала невозмутимой.

– Мне очень жаль, что так вышло с вашей просьбой, – сказала она. – Простите, но я не могу ее выполнить.

Лу Юньци снова посмотрел на нее.

Эта девушка не робкого десятка, но для него это не было чем-то удивительным или стоящим.

Тот, кто осмелился открыть лечебницу в столице, произнести такие речи и завоевать доверие других лекарей, безусловно являлся необычным человеком.

– Не можешь. Тогда почему сразу не сказала? – равнодушно бросил он.

– Тогда я не осмелилась, – сказала Цзюлин.

Если бы она тогда сказала правду, ее, скорее всего, не выпустили бы из поместья Лу. Это было бы вполне логично.

– Ты взяла деньги, – сказал Лу Юньци.

– Тогда я не осмелилась не взять, – сказала Цзюлин. Немного подумав, добавила: – А позже побоялась вернуть.

Восторг!

Слушая это, Чэнь Ци восхищался.

Как можно так искусно описать ситуацию, которая изначально не имела смысла?

Хотя слова Лу Юньци звучали весьма просто, этот короткий диалог помог всем понять, что именно произошло.

Кажется, командующий Лу попросил юную госпожу Цзюнь о чем-то и заплатил ей. Однако она приняла деньги, но не сдержала обещание.

Люди вокруг смотрели на юную госпожу Цзюнь с уважением.

Иметь дело с командующим Лу – уже смелый поступок. А тут еще и взяла деньги, не выполнила поручение и при этом говорила все это так уверенно…

Лу Юньци некоторое время смотрел на нее, а затем слез с лошади.

– Это осмелилась, то не осмелилась. Зато осмелилась перечить и не сдержать слово. Взяла деньги и ничего не сделала, – не спеша приближаясь, медленно говорил он. – Ты смелая!

Когда он видел ее раньше, то спешил к ней со всех ног. Лу Юньци никогда не был таким медлительным. Словно хищник, играющий со своей жертвой, теперь он приближался к ней с отвращением на лице.

На поясе у него висел меч, который даже в ножнах будто источал запах крови.

Все, кто видел, как он медленно приближается, испытали сильный страх.

Кажется, еще чуть-чуть, и командующий Лу начнет убивать.

Такое уже случалось. Командующий Лу не был любителем долгих разговоров. Если можно было решить проблему силой, он сразу же приступал к действиям.

Так было и тогда, когда он избивал протестующих чиновников перед дворцом, и когда сжигал дома тех, кто мешал ему вести дела, и когда размахивал мечом, угрожая студентам, преграждавшим путь.

Командующий Лу предстал перед юной госпожой Цзюнь. Высокий и стройный, он заслонил собой свет, отбрасывая на девушку тень.

– Тогда чего же ты хочешь?

Хотя он задал вопрос, в его тоне не было ни малейшей эмоциональной окраски, ответа от нее Лу Юньци не ждал.

Это совершенно не похоже на то, каким он был, когда они общались в прошлом.

Теперь, с другой внешностью и под другим именем, она выглядела по-другому.

Юная госпожа Цзюнь потупила взгляд.

– Зал Цзюлин – наследие семьи Цзюнь. Мой дед и отец оба уже умерли, и я осталась одна, чтобы продолжить их дело. В память о своих предках я не могу изменить название лечебницы, – произнесла она и поклонилась Лу Юньци. – Прошу вас простить меня и позволить оставить название.

Получается, Лу Юньци хотел, чтобы она название сменила?

Услышавшие это люди выглядели удивленными, народ начал перешептываться.

Когда юная госпожа Цзюнь поклонилась, Фан Цзиньсю вышла вперед, подняла руку с купюрой и протянула ее.

Она знала об этом, ведь они были почти родными сестрами. В подобных делах только Чэнь Ци оставался чужаком.

Он почувствовал себя немного обиженным, оказавшись среди тех, кто не посвящен в суть дела.

Фан Цзиньсю встала рядом с юной госпожой Цзюнь, почтительно склонив голову и протянув купюру. Лу Юньци даже не удостоил ее взглядом.

– Не нужно, – прямо бросил он.

Не успела Цзюнь Цзюлин и слова сказать, как Фан Цзиньсю подняла голову.

– Господин Лу, Зал Цзюлин – это наследие семьи Цзюнь. Господин Цзюнь служил своей стране, но его уже нет с нами. Его дочка, оставшись одна, продолжает их дело. Прошу вас, проявите милосердие, – сказала она.

В последние месяцы в столице стало известно о юной госпоже Цзюнь и ее прошлом. Люди знали о семье Цзюнь из Жунаня и о том, как ее отец и дедушка служили во благо народа.

Теперь юная госпожа Цзюнь продолжила дело своих предков и заслужила всеобщее уважение.

Вокруг начал подниматься недовольный ропот.

– Почему им нельзя работать?

– Почему он хочет, чтобы она название поменяла? – перешептывался народ.

Это событие было необычным, учитывая присутствие Цзиньи-вэй. Обычно люди опасались высказывать свое мнение в их присутствии, помня многочисленные ужасные примеры.

Это и есть народная поддержка?

Зал Цзюлин завоевал людские сердца?

Прошло совсем немного времени, а они уже преодолели свой страх и готовы защитить их?

Чэнь Ци с волнением сжал кулаки.

Народная поддержка, именно на это мы надеялись.

Лу Юньци холодно повернулся к людям. Один его взгляд заставил всех умолкнуть.

Когда он обернулся в другую сторону, обсуждения тоже стихли. Вокруг вновь воцарилась мертвая тишина.

Чэнь Ци нервно рассмеялся.

Поддержка народа оказалась недолговечной.

– Господин Лу, господин Лу, – произнес владелец Лю, пробираясь сквозь толпу. Он поклонился и обратился к Лу Юньци: – Господин, юная госпожа Цзюнь еще совсем молода. Прошу простить ее за возможные ошибки. Давайте все обсудим.

Люди Цзиньи-вэй окружили Зал Цзюлин. Двое работников остались внутри и не могли выйти. Владелец Лю все же успел прийти вовремя, что говорило о том, что его люди ежедневно следили за обстановкой.

Чэнь Ци немного успокоился, надеясь на помощь Дэшэнчана, у которого имелся на руках императорский указ.

Возможно, Лу Юньци не очень заботился о народной поддержке или о мнении высокопоставленных чиновников, но он должен был уважать волю императора.

Владелец Лю подошел ближе, а Лу Юньци немного отступил.

– Тут нечего обсуждать, – сказал он и сделал шаг вперед. В одно мгновение он оказался рядом с вывеской, упавшей на землю.

Командующий с силой пнул ее ногой.

Все произошло так неожиданно, что никто не успел испугаться и вскрикнуть от страха, увидев эту картину.

Но в тот же момент кто-то рванулся вперед.

– Не смей!

Молодая девушка с криком столкнулась с Лу Юньци.

Лу Юньци запрокинул руку, и юная госпожа Цзюнь, толкнув его в предплечье, не смогла нанести удар, но зато ей удалось остановить его ногу.

Командующий Лу отступил назад. Его нога опустилась на землю, подняв облако пыли.

Те, кто стоял рядом, ощутили, как содрогнулась земля от мощи этого удара.

Можно было легко представить, как его нога без особых усилий переломила бы дощечку пополам.

Падение вывески уже напугало людей, но если бы она сломалась, это вызвало бы еще больший ужас. Однако всех поразило то, что девушка осмелилась броситься на Лу Юньци.

Хотя на Лу Юньци уже пытались напасть, их попытки всегда заканчивались плачевно.

Наверняка эту девушку убьют на месте.

Наступила гнетущая тишина.

Лу Юньци тоже застыл на месте. Он смотрел на ее руки, которые схватили его за предплечье, и в его ушах эхом раздался ее голос:

Не смей!

Этот голос был ему незнаком, но в тот момент, когда она закричала, его душа как будто покинула тело. Словно здесь был кто-то еще, и этот кто-то яростно набросился на него.

Душа, которую больше никто никогда не увидит.

Глава 86

Борьба с несправедливостью

– Юная госпожа Цзюнь… – В его ушах раздался дрожащий голос владельца Лю.

Этот голос привел Лу Юньци в чувство, и он посмотрел на лицо девушки, которой принадлежали эти руки.

Чужое лицо.

Ни малейшего сходства.

Таких людей он даже не удостоил бы взглядом, а теперь вдруг вспомнил ее душу.

Это осквернение.

Все из-за этого названия.

Он не позволит и дальше существовать Залу Цзюлин.

Глядя в глаза этого человека, владелец Лю почувствовал пробежавший по спине холодок.

«Плохо», – прокричал он про себя и ринулся вперед. Но было поздно: Лу Юньци уже замахнулся.

Непонятно, как он высвободил руку из хватки Цзюнь Цзюлин, но теперь его рука потянулась к ее шее.

Шея юной госпожи Цзюнь была настолько тонкой, что, казалось, могла сломаться от легкого прикосновения.

Тогда никакой императорский указ уже не поможет.

Кто бы мог подумать, что Лу Юньци так поступит? Нет, конечно, Лу Юньци именно так и поступит.

Пережив множество невзгод за свои пятьдесят лет, владелец Лю на мгновение почувствовал полную пустоту в голове.

Внезапно возле его ушей пронесся порыв ветра, и в тот же миг раздался звук удара. Рука Лу Юньци, которая только что тянулась к шее юной госпожи Цзюнь, резко отлетела в сторону.

Лу Юньци сделал два шага назад, с его руки закапала кровь.

Местность вокруг погрузилась в абсолютную тишину, а затем начался полный беспорядок.

Кто там?

Все беспокойно огляделись по сторонам.

Владелец Лю первым пришел в себя и сразу же бросился на защиту юной госпожи Цзюнь. В это время до его ушей донесся мужской голос.

– Господин Лу, ты такой весь из себя величественный, издеваешься над маленькой девочкой.

Лу Юньци не смотрел в сторону говорящего, его взгляд был прикован к камешку на земле, куда приземлилась капля его крови.

Остальные же обратили внимание на источник голоса. Члены Цзиньи-вэй немедленно окружили Лу Юньци.

Толпа расступилась, и перед народом предстало несколько молодых людей.

Увидев их, зеваки отпрянули, словно морская волна.

Перед Залом Цзюлин образовалась огромная пустота.

– Ох, юная госпожа Цзюнь, ты в порядке? – поспешив к ней, с беспокойством спросил Чжан Баотан.

Юная госпожа Цзюнь кивнула и улыбнулась ему.

– Опять всю совесть растерял? – спросил он, яростно глядя на Лу Юньци.

– Вот-вот, господин Лу, ты такой большой человек, как можешь издеваться над маленькой девочкой? – Сы Фэн тоже подошел ближе и разочарованно покачал головой.

Лу Юньци посмотрел на него:

– Ли Саньбин, что странного в том, что я издеваюсь над ней?

Сы Фэн, которого на самом деле звали Ли Саньбином, немного удивился, а затем рассмеялся.

– Господин Лу не видит разницы между людьми, независимо от их возраста и пола, а также считает, что все они могут быть преступниками, – сказал он, кивнув. – Но на деле в этом нет ничего странного.

Неуместная шутка. Смеяться никто не стал.

Чжан Баотан снова шагнул вперед:

– Господин Лу, юная госпожа Цзюнь открыла лечебницу. Она людей тут лечила. Что же произошло? Ты зачем других притесняешь и чужие вывески ломаешь?

Лу Юньци молча смотрел на него. Один из членов Цзиньи-вэй, стоявший рядом, холодно ответил:

– Нужно ли нам объяснять, почему мы так поступаем?

Чжан Баотан выглядел мрачным. Сы Фэн же вздохнул и печально сказал:

– Господин Лу, друзья беспокоятся о тебе. Ты уже давно растерял свои честь и достоинство, но у нас все равно душа за тебя болит, – печально сказал он.

Слова, сказанные с притворной заботой, на самом деле были оскорблением, и атмосфера накалилась еще больше.

– К чему эти бесполезные разговоры? – сказал Чжу Цзань, приближаясь к ним.

Люди Цзиньи-вэй, которые окружали командующего Лу, сильнее напряглись и крепче сжали свои мечи.

Но Чжу Цзань не приближался к Лу Юньци, чем вызвал некоторое недоумение у присутствующих.

Он подошел к ступенькам, поднял вывеску Зала Цзюлин и, протянув руку, поставил ее на место. Затем Чжу Цзань посмотрел на Лу Юньци.

– Тебе не нужна причина, чтобы что-то делать, – сказал он, махнув рукой. – Давай я не дам тебе разбить ее. Кто окажется сильнее, тот и добьется своего, все просто.

Неужели начнется драка?

Толпа в очередной раз шумно отступила назад.

Члены Цзиньи-вэй обнажили мечи. Чжан Баотан и Сы Фэн стояли неподвижно, обмениваясь взглядами. Они оценивали обстановку. Двое крепких молодых людей, стоявших рядом с Чжу Цзанем, пристально смотрели на окруживших их стражников Цзиньи-вэй с полной решимостью и готовностью к бою.

Хотя у них не было оружия, их вздувшиеся от напряжения мышцы почти разрывали одежду. Это доказывало, что они готовы сражаться насмерть, как только битва начнется.

Обстановка перед Залом Цзюлин приближалась к критической. Бой казался неизбежным.

Лу Юньци взглянул на Чжу Цзаня, уголки его губ дрогнули. Внезапно он повернулся и, не сказав ни слова, сел на лошадь.

Следуя его примеру, Цзиньи-вэй сложили оружие и сели на своих лошадей. Напряженная атмосфера мгновенно рассеялась. Народ наблюдал, как Лу Юньци и его отряд быстро уезжают прочь.

Непонятно, кто первым радостно воскликнул. Однако вскоре его возглас поддержали остальные, и улица наполнилась тихими счастливыми овациями. Народ оживился.

– Испугался, – Сы Фэн покачал головой, провожая взглядом отряд Лу Юньци. – Стал еще более трусливым, чем в детстве.

Неважно, кто был трусом. Главное, что проблема временно решена.

Владелец Лю был очень благодарен и взволнован, когда смотрел на Чжу Цзаня, который все еще держал вывеску Зала Цзюлин.

Стоило отметить, что в столице лишь он мог так открыто и успешно противостоять командующему Лу.

Цзюнь Цзюлин подошла к Чжу Цзаню.

– Спасибо тебе большое, – сказала она.

Чжу Цзань посмотрел на нее, не скрывая своего презрения.

– Не обольщайся, мы это сделали не ради тебя.

Чжан Баотан тоже подошел к ним.

– А я да, я сделал! – немедленно возразил он. – Юная госпожа Цзюнь лечила меня, она прекрасный врач. Конечно, я не могу оставаться в стороне, когда ее обижают.

Чжу Цзань свирепо посмотрел на него.

– Ты – не я, – возразил он и оттолкнул от себя вывеску.

Цзюлин ловко поймала ее.

– Мне просто нравится расстраивать Лу Сяо-Цзао, – продолжил Чжу Цзань, снова взглянув на Цзюлин. – Даже если бы на твоем месте оказался кто-то другой, я поступил бы так же. Не придавай этому значения.

Девушка улыбнулась и кивнула.

– И не собиралась. Благодарю тебя за помощь, потому что ты бросился на выручку сразу, как увидел несправедливость. Если бы на твоем месте оказался кто-то другой, я все равно бы его поблагодарила.

Чжан Баотан, Сы Фэн и еще двое молодых людей подошли ближе и рассмеялись.

– Хорошие слова! – воскликнул Сы Фэн.

Как легкомысленно.

Чжу Цзань вскинул брови.

– Ты действительно думаешь, что мы настолько близки, что ты можешь говорить мне подобные вещи?

В Жунане ее поведение казалось странным, но учитывая то, как они оказались взаимосвязаны Праздником фонарей, игрой в вэйци и божественным цветком, ее раскрепощенность в сочетании с осторожностью и бдительностью были вполне объяснимы.

Но с тех пор как они встретились в столице, ее отношение к нему резко изменилось, она могла сказать ему что угодно и ей будто было безразлично, как это выглядит. Это откровенно пугало.

Мы ведь даже не так хорошо знакомы!

Женщины – удивительные создания. Иногда достаточно просто улыбнуться им, чтобы они развернули драму, которая потрясет мир и заставит людей плакать.

Не стоит проявлять к ним дружелюбие.

Не дожидаясь, пока юная госпожа Цзюнь скажет что-нибудь еще, Чжу Цзань обошел ее и скрылся.

Глава 87

Не бояться и не отступать

В отличие от холодного и высокомерного Чжу Цзаня, Чжан Баотан был более искренним и приветливым.

– Юная госпожа Цзюнь, не бойся. Если что-то случится, приходи ко мне. Мой дом находится на востоке города, спроси про семью Чжан – и тебе подскажут, как меня найти, – сказал он.

Семья Чжан из Линьчуаня! Разумеется, юная госпожа Цзюнь про них знала.

Это семья военачальников с многовековой историей. Хотя сейчас представители семьи Чжан больше ценили культуру, чем военное дело, их все равно не стоило недооценивать даже по сравнению с семьей Нин.

Многие ученые достигают успеха благодаря своим знаниям и усилиям. Они сдают экзамены, чтобы попасть на государственную службу. Военные же получают признание за свои боевые заслуги. Получение боевых наград относительно проще, чем сдача экзаменов. Кроме того, семейные традиции в военной сфере сохраняются прочней и надежней, в отличие от ученых, где два поколения без цзиньши могут привести семью к упадку.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась ему, кивнула и снова поблагодарила его, поклонившись.

– Идем, идем, – сказал Сы Фэн и толкнул Чжан Баотана. Они поспешили за Чжу Цзанем, который уже отошел на приличное расстояние.

После того как Чжу Цзань и его спутники удалились, улица стала еще оживленнее. Люди начали подходить ближе: кто-то из чистого любопытства, а кто-то с искренней заботой.

В такой ситуации работникам Зала Цзюлин не было смысла оставаться снаружи. Владелец Лю приказал своим подчиненным удерживать людей, чтобы оградить юную госпожу Цзюнь и сопроводить ее внутрь.

Девушка все еще держала в руках табличку Зала Цзюлин и, опустив голову, рассматривала ее.

Вывеска стала грязной после падения с крыши.

Она вынула платок и начала аккуратно стирать пыль.

– Может, зайдем внутрь и там вытрем… – тихо предложил владелец Лю.

Чэнь Ци, однако, встрепенулся и перебил его:

– Нет, давайте здесь, – прошептал он.

Когда девушку обижают, а она со слезами на глазах терпит унижения и оттирает семейную реликвию, это создает трогательную и драматическую картину, что неизбежно вызовет больше сочувствия.

Владелец Лю тоже об этом подумал, но нахмурился.

В другом месте это могло бы сработать, но они были в столице, и при столкновении с Цзиньи-вэй общественное мнение ничего не значит.

Конечно, лучше иметь хоть что-то, чем вообще ничего. Ведь раньше пострадавшие чиновники оставались где-то высоко, вдали от простого народа, и люди не имели прямого отношения к ним. Максимум, что они могли сделать, – это наблюдать издалека и сочувствовать.

Но юная госпожа Цзюнь – не высокопоставленный чиновник, она врач, который лечит и спасает жизни. Это касалось каждого человека, ведь никто не застрахован от болезней.

Юная госпожа Цзюнь обладала уникальными медицинскими навыками и великодушием, которые позволили бы ей исцелить сотни людей по всей Поднебесной. Если народ окажет ей поддержку, она сможет рассчитывать на их защиту.

Владелец Лю сделал несколько шагов назад, чтобы не загораживать обзор зевакам и дать им возможность увидеть действия юной госпожи Цзюнь.

Однако юная госпожа Цзюнь не обратила внимания на размышления и поступки владельца Лю и Чэнь Ци. Она была сосредоточена только на дощечке. На табличке, которую Лу Юньци чуть не сломал, было выведено имя, которое она с таким большим трудом восстанавливала. Ее не интересовало ничего, кроме очищения вывески.

– Юная госпожа! – воскликнула Лю-эр, бросившись к ней. Она, смахивая слезы, тоже взяла платок и принялась вытирать табличку. – Это дощечка господина, наша семейная реликвия.

Другие могли бы проигнорировать случившееся, но Лю-эр – член семьи юной госпожи, она – из семьи Цзюнь. Их табличку чуть не разрушили, это ужасно.

– Господин умер, он умер напрасно!

Чем больше Лю-эр думала, тем больше она расстраивалась и в конце концов разрыдалась.

Собравшиеся люди с сочувствием наблюдали за происходящим. Особенно горько было женщинам, которые не могли сдержать слез после слов Лю-эр о бессмысленной гибели господина.

Юная госпожа Цзюнь не ожидала, что Лю-эр так расстроится. Она несколько раз потерла табличку и, успокоившись, начала утешать ее.

– Юная госпожа, что нам с этим делать? – тихо спросил владелец Лю, указывая на табличку.

– Повесьте.

Повесить табличку?

Чэнь Ци задумался.

– Повесьте, – приказал работникам владелец Лю. – Эта дощечка защищена сыном гогуна!

Сын гогуна защитил их табличку, но они не осмелятся ее повесить? Это оскорбит его!

Владелец Лю являлся дельцом, но никогда не был сторонником компромиссов. Мужчина считал, что нужно выбрать сторону и действовать решительно – либо поддерживать, либо противостоять. Он не верил, что можно всем угодить.

Раз уж Лу Юньци лично вмешался из-за таблички, конфликта не избежать. Тогда лучше идти вперед и отстаивать свою правоту.

Если полагаться на сына гогуна и на императорский указ, а также на достижения юной госпожи Цзюнь, они непременно найдут выход из ситуации.

Владелец Лю, встрепенувшись, решил действовать решительно. Он поднял табличку, а сотрудники уже принесли лестницу. Они подхватили дощечку и повесили ее.

После того как владелец Лю поклонился собравшимся и повел Цзюнь Цзюлин с остальными внутрь, народ глядел на повторно повешенную табличку и тихо обсуждал случившееся.

Владелец Лю хотел утешить юную госпожу Цзюнь, но она уже успокоилась.

– Не волнуйтесь, владелец Лю, – теперь успокаивала его уже она.

Владелец Лю вздохнул, снова осознав, что эта девушка всегда действует по-своему.

– Интересно, из-за чего это случилось? – не мог не спросить он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась.

– Только из-за названия.

Всего лишь… из-за названия?

Что в этом смешного? Разве это весело?

Ее только что Лу Юньци чуть не задушил!

Однако для Цзюлин это было настоящим счастьем. Никто не знал, насколько она испугалась сегодня из-за исчезновения сестры Бин-эр и угрозы раскрытия ее личности. Когда она услышала, что Лу Юньци пришел к Залу Цзюлин, ее охватил страх.

Страх безысходности.

Поэтому, когда она поняла, что Лу Юньци хочет снять табличку, она почувствовала облегчение.

Все не из-за ее личности, а лишь из-за названия.

Хотя это и расстроило ее, но эта ситуация не такая уж безнадежная. Поэтому случившееся для нее было чем-то вроде радостного несчастья.

Владелец Лю был в недоумении, но за последние полгода он уже привык к поведению юной госпожи Цзюнь. Как часто говорил молодой господин Фан, нужно позволить ей делать то, что она хочет.

Владелец Лю попрощался и направился к выходу. На улице еще оставались любопытствующие зеваки. Он поднял голову, снова увидел табличку и окончательно осознал, как сильно перепугался.

Как хорошо, что сегодня объявился сын гогуна. Иначе кто знает, чем бы все закончилось.

Это тоже совпадение.

Он покрутил бороду. Как сын гогуна оказался здесь в самый подходящий момент? Может, как и я сам, Чжу Цзань поручил кому-то следить за юной госпожой Цзюнь?

Значит, Цзюнь Цзюлин явно знакома с сыном гогуна. Похоже, они в близких отношениях.

– Владелец Лю, – обратился к нему осторожно подошедший сотрудник.

Мысли владельца Лю были прерваны, и он посмотрел на работника.

– Сын гогуна – тот самый мужчина, которого юная госпожа Цзюнь провожала ранним утром из Зала Цзюлин, – прошептал работник.

Владелец Лю громко вздохнул и вырвал несколько волосинок из бороды.

И правда в близких отношениях!

Глава 88

Только из-за названия

В тот же момент Сы Фэн тоже думал об одной проблеме и иногда поглядывал на идущего рядом Чжу Цзаня.

– Чего уставился? Есть что сказать – говори, – сказал Чжу Цзань.

Сы Фэн с улыбкой подошел ближе.

– Не ожидал, что юная госпожа Цзюнь такая выдающаяся. За несколько месяцев прославилась в столице и даже умудрилась спровоцировать Лу Юньци, – сказал он. – А я-то думал, что только ты способен его задеть.

Чжу Цзань усмехнулся:

– Ты преувеличиваешь. Она не задела Лу Юньци.

Чжан Баотан, услышав это, тоже подошел ближе.

– Второй брат, а в чем дело? – заговорил он, и на его лице отразилось явное презрение. – Неужели этот гад Лу Юньци увлекся юной госпожой Цзюнь? Этот подлец стал совершенно невыносим – каждый день он похищает женщин и держит их у себя. У него их уже больше, чем в борделях…

– Этот щенок действительно считает себя всемогущим… – заговорил другой молодой человек.

Чжу Цзань махнул рукой.

– Вы можете думать о чем-то серьезном? Палку не перегибайте.

– Не мы виноваты в том, что Лу Юньци занимается грязными делами, – сказал Сы Фэн.

– Второй брат, из-за чего это произошло? – спросил Чжан Баотан.

Чжу Цзань, не останавливаясь, улыбнулся.

– Да так, всего лишь из-за названия.

Всего лишь… из-за названия?

Сы Фэн внезапно догадался:

– Зал Цзюлин… Цзюлин…

Принцесса Цзюлин.

Другие молодые люди тоже все поняли. На их лицах отражались мириады эмоций.

– Да он чокнутый! – еще громче крикнул Чжан Баотан. – В мире полно людей с именем Цзюлин! Он, он…

Он начал запинаться, не находя подходящих слов, и в конце просто плюнул:

– Правда чокнутый.

– Второй брат, неужели из-за этого? Как же нелепо! – сказал другой. – Лу Юньци совсем с ума сошел? Может, есть другая причина? Я слышал, что одна из женщин Лу Юньци якобы обратилась за медицинской помощью к юной госпоже Цзюнь. Может, из-за этого?

– Разве она могла плохо ее вылечить? Неужели она позволит кому-то усомниться в ее компетентности? – ответил Чжу Цзань. – Другой причины нет, только эта.

Он замолчал.

– Совсем не нелепо.

Разве я сам обратил внимание на Зал Цзюлин и защитил эту дощечку не из-за названия?

Совсем больной?

Если это болезнь… можно ли ее вылечить?

* * *

– Юньци!

– Юньци! – облепили его со всех сторон женщины, когда он вошел.

Лу Юньци улыбался и кивал каждой из них, протягивая руки для объятий.

Вдруг одна девушка воскликнула:

– Юньци, что с твоей рукой?

Женщины сразу же заметили, что у него на правой руке была кровоточащая рана.

Они завизжали:

– Что произошло?

– Скорее, позовите кого-нибудь!

– Позовите врача!

Лю Юньци с улыбкой шикнул на них.

– Не кричите вы так.

Хотя он улыбался, женщины сразу затихли.

– Юньци, что случилось? – заливались слезами красавицы.

Он молча улыбался в ответ.

– Юньци, тебе больно? – спросил женский голос.

Лу Юньци обернулся на источник звука.

Девушка, которая стояла в стороне от толпы, с надеждой смотрела на него.

Лу Юньци оттолкнул женщину, стоявшую перед ним, и шагнул к той, которая задала ему вопрос.

Девушка неподвижно стояла в изумлении, пока командующий Лу не обнял ее.

Лу Юньци положил голову ей на плечо.

– Больно, – серьезно сказал он.

Остальные женщины очнулись и снова бросились к нему:

– Юньци, позволь мне перевязать рану!

– Юньци, у нас есть лекарство, сейчас я сбегаю!

Женщины заговорили наперебой, а Лу Юньци просто лежал неподвижно, уткнувшись головой в плечо обнимавшей его девушки, и позволил делать им со своей рукой что душе угодно.

* * *

Вести о происшествии в зале Цзюлин, где были замешаны Лу Юньци и Чжу Цзань, моментально разлетелись по всему городу.

Даже Нин Юньчжао, засевший в Гоцзыцзяне за учебой, не остался в стороне. С необычной яростью он прервал доклад Сяо Дина:

– Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?!

Сяо Дин бросил на него обиженный и испуганный взгляд.

Молодой господин всегда был мягок и редко выходил из себя. Слугам он тем более и слова плохого не говорил.

– Молодой господин, вы просили вас не беспокоить, потому что хотели сосредоточиться на учебе, – осторожно ответил он.

Да, он просил об этом. И это правда соответствовало его характеру: раз юная госпожа Цзюнь ясно дала понять, что не желает его внимания, он не станет ей докучать. И, конечно, он не поручал Сяо Дину следить за ней.

Но…

Не надоедать ей и не пытаться узнать о ней что-то – это одно, а сейчас ситуация совсем другая.

Ей угрожала опасность.

Это слишком рискованно! Лу Юньци чересчур опасен.

– Почему не сообщил мне об этом? – спросил Нин Юньчжао.

Почему не сообщил? Сяо Дин не понимал, однако, как слуга, он и не должен был.

– Простите. Я виноват.

Нин Юньчжао перестал его упрекать и начал беспокойно ходить по комнате.

– Поговаривают, юная госпожа Цзюнь не вылечила женщину Лу Юньци, – осторожно продолжил Сяо Дин.

– Что за чушь? – спросил Нин Юньчжао.

– Другие говорят, что господину Лу приглянулась юная госпожа Цзюнь. Сыну гогуна тоже она нравится, поэтому…

Но Нин Юньчжао прервал его прежде, чем тот успел договорить.

– Какая нелепость, – сказал он. – Люди часто думают, что если женщина вступает в спор с мужчиной, то причина этого кроется в каких-то личных отношениях между ними.

Сяо Дин смутился:

– Люди не знают настоящей причины, вот и строят догадки. Почему бы вам лично у нее не спросить?

Нин Юньчжао покачал головой:

– А что там спрашивать? Все и так ясно. Это просто из-за названия.

Названия?

Сяо Дин озадаченно посмотрел на Нин Юньчжао.

Он ведь с самого начала предупреждал ее, и вот это действительно произошло.

Лу Юньци – взбалмошный человек, здравый смысл ему чужд.

К счастью, вовремя вмешался наследник гогуна и выдержал эту напасть.

– И зачем сын гогуна вообще вмешался? – осторожно спросил Сяо Дин.

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Из-за… Лу Юньци.

И как это понимать? Сяо Дин растерялся.

– Нет никаких причин. Дело в Лу Юньци. Он сделает все, чтобы поставить командующего Лу в неловкое положение, – ответил Нин Юньчжао, уже теряя интерес к разговору. – Не обращай внимания.

Сяо Дин сделал вид, что понял.

– Может, вы все-таки навестите юную госпожу Цзюнь? – спросил он.

Нин Юньчжао наблюдал за тем, как за окном кружатся и падают листья.

– Ей это не нужно, – ответил он. – Нет необходимости.

Он отвел взгляд и вернулся к письменному столу, но вдруг остановился и нахмурился:

– На этот раз Лу Юньци не довел дело до конца. Если семья Фан захочет, больше шансов ему не предоставится.

При условии, что семья Фан этого захочет.

* * *

Несмотря на уже прохладную осень, во дворе семьи Фан старая госпожа Фан и ее невестка сидели в беседке, с воодушевлением наслаждаясь представлением на сцене.

Там выступала известная тайюаньская театральная труппа, которую Фан Чэнъюй пригласил, чтобы порадовать свою семью.

Возможно, из-за того, что они слишком долго занимались делами денежных лавок, женщины семьи Фан не любили утонченные театральные постановки, предпочитая спектакли с боевыми сценами. В этот момент зазвучали гонги и барабаны, а актеры начали размахивать мечами и копьями, создавая захватывающее зрелище. Это привлекло множество служанок, которые теснились где-то неподалеку, чтобы посмотреть представление.

А старая госпожа Фан и не возражала. Раньше, когда дом опустел, она заставляла людей создавать иллюзию оживленности, что на самом деле утомляло ее. Теперь все было иначе: шум и суета доставляли старушке удовольствие.

Когда на сцене упал шут, выполняя причудливые движения, зрители разразились смехом. Даже наложница Юань, смеясь до слез, оперлась на плечо старой госпожи Фан.

Хотя раньше она ненавидела подобное поведение наложницы, сейчас это ее не беспокоило.

Однако смех внезапно оборвался, когда на сцену вышел управляющий и жестом указал артистам уйти.

Старая госпожа Фан перевела взгляд и увидела, что во двор вошел Фан Чэнъюй.

Супруга управляющего, сопровождавшая его, отослала служанок. Остались только свекровь с невесткой и наложница Юань.

– Что случилось? – спросила госпожа Фан.

Фан Чэнъюй приподнял полы одежды и опустился на колени перед старой госпожой.

– Бабушка, – начал он, подняв на нее взгляд. – Прошу, отправь императорский указ в Зал Цзюлин.

Отправить указ в столицу?

Госпожа Фан побледнела и тут же поднялась.

– Чэнъюй, ты с ума сошел?

Глава 89

Страстью ослепленный

Императорский указ – самая ценная вещь в семье Фан и их самый большой секрет!

Не было бы ничего такого, если бы Фан Чэнъюй заявил, что хочет держать его при себе. В конце концов, главой семьи теперь являлся именно он.

Но Чэнъюй захотел отправить его в Зал Цзюлин!

Ладно, если бы пожелал отослать указ в столичный Дэшэнчан, но зачем он лечебнице?

Госпожа Фан хотела верить, что просто ослышалась. Но она понимала, что это не так.

Фан Чэнъюй действительно бы осмелился на это.

– Ты… окончательно поддался женским чарам? – наконец, госпожа Фан выдавила из себя слова, сердито ткнув Фан Чэнъюя в лоб.

Однако свекровь остановила ее.

– Встань и говори, – сказала она, глядя на внука.

Хотя Фан Чэнъюй уже давно выздоровел, они до сих пор не могли позволить ему стоять на коленях.

Фан Чэнъюй беспрекословно поднялся и не стал говорить ничего вроде «не встану, если откажете».

Госпожа Фан что-то пробормотала и еще больше надулась.

Ее сын очень умен, но когда он использует свой интеллект в импульсивных любовных делах, это ее выводит из себя.

Когда Фан Чэнъюй встал с колен и сел рядом с ней, старая госпожа Фан немного смягчилась.

– В столице с ней что-то случилось? – спросила она.

С тех пор как Фан Чэнъюй возглавил семейное дело, она не слишком вникала в его работу. Сын регулярно рассказывал ей о происходящем и, конечно, не утаил от нее новость об открытии Зала Цзюлин в столице.

Свекрови и невестке беспокоиться было не о чем. Они прекрасно знали, как Цзюнь Чжэньчжэнь хороша в медицине. Даже если бы та не зарабатывала, содержание лечебницы не было бы большой проблемой для Дэшэнчана, поэтому они особо не придавали этому значения. Да и Фан Чэнъюй особо не делился с ними подробностями.

Теперь же, когда его спросили, Фан Чэнъюй подробно рассказал, как юная госпожа Цзюнь, став лекарем с колокольчиком в столице, прошла несколько этапов: от подозрений и недоверия горожан до признания и почитания. Также он поведал о множестве скандалов, вызванных ее заявлениями, включая тысячу таэлей серебра за осмотр и лечение исключительно неизлечимых заболеваний. Сначала это вызвало зависть среди столичных врачей, а после она добилась их уважения.

Свекровь и невестка слушали его с испугом и в то же время радостью. Рассказ казался им невероятным, но в то же время вполне предсказуемым.

– Куда бы она ни пошла, всегда происходит одно и то же, – вздохнула старая госпожа Фан.

Где бы ни появлялась, она везде устраивает переполох, каждый раз заставляя всех нервничать, но в итоге все заканчивается благополучно.

– Но ведь теперь все хорошо, не правда ли? – сказала госпожа Фан, утирая пот со лба и делая глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло. – Для укрепления ее положения не нужен императорский указ. Зачем ты хочешь отправить его ей?

Фан Чэнъюй улыбнулся и пояснил:

– Потому что Цзиньи-вэй с командующим Лу во главе захотели разрушить вывеску Зала Цзюлин. А Лу Юньци такой человек, что, как мне кажется, его способен остановить только императорский указ.

Он сказал это так, словно речь шла о незначительных вещах, например о том, как прошел сегодняшний спектакль.

Цзиньи-вэй. Командующий Лу. Разрушить Зал Цзюлин.

Содержание рассказа и тон его речи резко контрастировали друг с другом.

Какое-то время ни свекровь, ни невестка никак не реагировали.

Цзиньи-вэй. Командующий Лу. Разрушить Зал Цзюлин.

Госпожа Фан резко встала.

– Она… как она его спровоцировала? – крикнула она. У нее на лбу снова выступили капли пота.

Это вам не дочь регистратора Линя в башне Цзиньюнь. Это столица и Лу Юньци, сам Янь-ван во плоти, о котором было известно каждому!

Прошло ведь всего несколько дней, что она натворила?

В голове госпожи Фан воцарился хаос.

– Мама, не спеши ты так, все нормально, – сказал Фан Чэнъюй, утешительно взяв ее за руку.

– Очередная детская перебранка? – немного озадаченно спросила старая госпожа Фан.

Продажа шпильки Цзо Яньчжи, проблемы с Нин Юньянь и уничтожение репутации Линь Цзинь-эр до сих пор были для нее лишь детскими перебранками.

Рассказ Фан Чэнъюя о произошедшем в столице пугал до глубины души. Однако старая госпожа Фан знала: если бы ее внучку спросили об этом, она описала бы ситуацию одной фразой:

– Всего лишь ссора.

Старая госпожа Фан горько улыбнулась. Да, формально это может быть просто ссорой, но ведь она уже не ребенок. В следующем году ей исполнится шестнадцать.

Не стоит забывать, что даже смертельные конфликты иногда начинались с обычной ссоры.

О чем она только думает? И что собралась делать? Она от природы вечно нарывается на неприятности или это специально?

В голове у старой госпожи Фан тоже все перемешалось.

Фан Чэнъюй, все еще улыбаясь, подошел и взял ее за руку.

– Бабушка, нет, – сказал он. – Нет никакой ссоры, это даже не вражда.

Ну что за ерунда? Разве стал бы тогда командующий Лу разрушать ее табличку?

– На самом деле, – снова улыбнулся молодой господин, – это всего лишь из-за названия.

Названия?

Свекровь с невесткой замерли от такой неожиданности.

– Зал Цзюлин… Цзюлин… – Старая госпожа Фан первая пришла в себя: – Принцесса Цзюлин?

Только теперь госпожа Фан поняла. Немыслимо!

– Только из-за того, что название Зала Цзюлин совпадает с именем принцессы? – слегка усмехнувшись, спросила она. – Где здравый смысл?

Командующий Лу так сильно любил свою покойную жену? Настолько, что теперь никому нельзя использовать ее имя?

Но ведь это всего лишь принцесса, а не император. Стоит ли людям избегать упоминания ее имени? Ведь в мире так много людей с таким именем, и среди придворных наверняка есть те, кого зовут так же.

Неужели командующий Лу заставил и других сменить свои имена?

Как так можно? Это же ненормально!

Фан Чэнъюй серьезно кивнул, не улыбнувшись.

– Звучит нелепо, но так и есть. В мире полно людей с таким именем, но его внимание привлек именно Зал Цзюлин.

Да, поступки целительницы Зала Цзюлин мигом прославили лечебницу.

Слава имеет свои преимущества и недостатки. Неудивительно, что Лу Юньци счел эту лечебницу бельмом на глазу.

После этого инцидента другие люди с именем Цзюлин станут более осмотрительными.

Госпожа Фан и ее свекровь хранили молчание, не находя слов, чтобы выразить свои чувства.

– Да где такое слыхано?

– Так что это вовсе не ерунда, Цзюлин… – заговорил Фан Чэнъюй с улыбкой.

Но госпожа Фан, прерывая его, повернулась и стукнула рукой по столу.

– Цзюлин, Цзюлин, Цзюлин! Ее зовут Чжэньчжэнь, почему она поменяла себе имя? – сердито бросила она.

Атмосфера в комнате ощутимо охладилась.

– Мама, – начал Фан Чэнъюй искренне и немного умиротворенно, – она изменила имя из-за этого семейного наследия, этим именем она хочет показать решимость исполнить свой долг. Это ее убеждение, а не простая забава. Мама, она никогда не бездельничала и всегда ответственно работала ради этого имени.

Госпожа Фан почувствовала легкое сожаление из-за своих резких слов, сказанных в сердцах. Она понимала, что не стоит винить Чжэньчжэнь за то, что та сменила имя, но гнев все равно выплеснулся наружу.

Она понимала, что Фан Чэнъюй имел в виду, но… Она взглянула на него.

С тех пор как ее сын выздоровел, он быстро рос. За полгода Фан Чэнъюй стал выше на целую голову. Хотя его тело все еще было худощавым, щеки приобрели здоровый румянец. Сейчас он находился в самом расцвете своей юности.

Теперь для девушек Янчэна Фан Чэнъюй стал заменой уехавшему Нин Юньчжао. Он стал главным объектом их внимания и восхищения, поскольку находился совсем рядом.

Семья Фан, которая когда-то вызывала сочувствие из-за болезни Чэньюя, теперь считается одной из самых привлекательных для брака в Янчэне и Шаньси. Раньше их беспокоили только невыгодными брачными предложениями, а теперь им докучало множество богатых и знатных семей, стремившихся вступить с ними в союз.

Брак с Фан Чэнъюем стал самым желанным.

– Короче говоря, и командующий Лу, и Чжэньчжэнь не отступили из-за имени. В этом вся размолвка? – уточнила госпожа Фан.

Фан Чэнъюй кивнул:

– Да. Цзюлин никак не может отказаться от своего имени.

И Цзюлин никогда не откажется от имени, и Лу Юньци не сдастся, верно?.. Госпожа Фан взглянула на него.

Как бы они ни пытались найти объяснение, основная причина крылась лишь в том, что она ему нравилась.

– Ты отдаешь ей все, что бы ни потребовалось? Сейчас это императорский указ, а если потом потребуются все наши жизни? – спросила госпожа Фан.

– И в таком случае все отдам ей, – без колебаний ответил Фан Чэнъюй.

Госпожа Фан снова пришла в ярость:

– Ты совсем голову потерял от ее женских чар?

Глава 90

Только истинные чувства пустыми быть не могут

Голову потерял от ее женских чар.

Ради нее он готов на все.

Даже сказал, что пожертвует всей семьей, если понадобится.

Разве в пьесе «Обман чжухоу [31] огнями маяков» было не то же самое?

Ради любви к женщине он забывает о своем долге перед государством и династией.

– Как же тяжело жилось семье Фан, сколько всего нам пришлось пережить, чтобы добиться того, что мы имеем сейчас. Как ты можешь так поступать? – возмутилась госпожа Фан. Непонятно было, злится она или разочарована.

Все его мысли были заняты ею. Еще можно было понять юношескую влюбленность, и деньги пусть тратит, но нельзя же терять рассудок и пренебрегать всем подряд!

Фан Чэнъюй смотрел на госпожу Фан спокойно и уверенно.

– Мама, я так не думаю, – серьезно заявил он. – Разве не благодаря ей все еще жива наша семья? Если ее не станет, неизвестно, выживем ли мы. Поэтому это взаимовыгодное сосуществование, а не жертва ради нее.

Госпожа Фан взглянула на него.

Вот, значит, как?

Разве это правильный подход к ситуации?

Она спасла им жизнь, и теперь они должны бесконечно возвращать долг?

– Это не вопрос долга. Я считаю ее нашей счастливой звездой. Посмотри, с момента ее появления я выздоровел, а наши враги потерпели поражение. Мама, мы должны поддерживать друг друга и в горе, и в радости. Нам надо приложить все усилия, чтобы спасти ее жизнь, потому что это значит спасти свою собственную, – искренне продолжил Фан Чэнъюй.

Госпожа Фан с минуту смотрела на него.

– Не морочь мне голову. Скажи, она ведь тебе нравится, да?

Фан Чэнъюй кивнул.

– Конечно, она мне нравится, мама, – слегка застенчиво и спокойно ответил он.

У госпожи Фан завязался язык.

– Тогда почему ты добровольно заявил о том, что ваш брак – фиктивный?

– Потому что так и есть, – искренне ответил он. – И именно поэтому я рассказал всему миру, что брак был фиктивным. Но однажды я и правда на ней женюсь.

Так вот о чем он думает.

Некоторое время госпожа Фан, пребывая в смятении, просто смотрела на сына.

– Ты…

Но старая госпожа Фан, молчавшая все это время, перебила ее:

– Ладно, я поняла.

Мать с сыном уставились на нее.

– Отправь ей указ, – сказала старая госпожа Фан.

Фан Чэнъюй улыбнулся, но госпожа Фан все еще оставалась встревоженной.

– Матушка! – неодобрительно воскликнула она.

– Будь ты на ее месте, отказалась бы от названия и имени? – глядя на невестку, спросила старая госпожа Фан.

Госпожа Фан опешила.

– Когда в течение последних нескольких лет наша семья сталкивалась с трудностями, ты думала сдаться? – спросила старая госпожа Фан.

Будучи слегка раздосадованной, невестка приложила руку к сердцу.

– Я думала об этом, – сказала она.

Тогда ей неоднократно хотелось принять яд вместо Чэнъюя и просто умереть, чтобы больше не мучиться.

– Но ты не сдалась, – продолжила старушка. – Почему?

Госпожа Фан медленно улыбнулась, все еще прижимая руку к сердцу.

– Потому что не могла смириться, – сказала она.

– Верно. Не могла смириться, – повторила старая госпожа. – С какой стати мы должны кому-то уступить? Почему мы должны сдаться из-за какого-то названия?

Она махнула рукой в сторону Фан Чэнъюя:

– Иди, возьми указ и отправь его в Зал Цзюлин. Небеса не обманывают людей, поэтому и людям не стоит лгать.

Фан Чэнъюй одними глазами улыбнулся старой госпоже Фан и убежал, как ребенок, переполненный радостью.

Разве может это быть обычной детской перебранкой?

На лице госпожи Фан отражалось множество эмоций.

– Как сказал Чэнъюй, изначально не было конфликта, но он возник из-за имени. Сейчас у нас нет другого выхода, – сказала старая госпожа Фан, похлопывая невестку по руке. – Как бы ни назывался Зал Цзюлин, Цзюнь Чжэньчжэнь стала частью нашей семьи. Если с ней что-то случится, мы тоже не сможем избежать последствий. Спасение ее – это спасение нас самих, не забивай свои мысли его влюбленностью.

Госпожа Фан выглядела беспомощной.

– Но Чэнъюй… не будут ли его усилия напрасны?

Старая госпожа Фан улыбнулась и хлопнула в ладоши.

Слуги за дверью сразу же все поняли и велели труппе вернуться на сцену, а также позвали остальных служанок вернуться к просмотру спектакля.

– Разве искренние усилия могут быть напрасными? – улыбнулась старушка. – Любое приложенное усилие уже имеет значение и приносит радость. Настоящая печаль – это когда мысли так и остаются лишь мыслями и не воплощаются в реальность. Наш Чэнъюй – не тот человек, который витает в облаках из-за любимой девушки и совершает необдуманные поступки.

Госпожа Фан горько улыбнулась. Ладно, пусть делают что хотят.

– Матушка, продолжим смотреть эту пьесу? – спросила она, глядя на театральную труппу.

– Нет, – сказала старая госпожа, усаживаясь на стул. – Поменяйте на Думугуань [32].

Служанки кивнули и передали распоряжения актерам.

На сцене зазвучали барабаны и гонги.

– …Подорвана храбрость героя, ему тяжко думать о возвращении на родину… Я на того командира не в обиде и не имел с ним вражды, почему же хотите поймать меня ни за что?..

Громкий голос разнесся по всему саду, и с дальнего конца дома прибежали смеющиеся служанки.

Этой осенью уныние миновало поместье семьи Фан, где теперь было весело и оживленно.

А в доме семьи Нин в Бэйлю под конец осени тоже царила радость.

В этом году выдался богатый урожай, торговля шла неплохо. Из столицы приходили хорошие вести от Нин Яня, а также приближался день государственного экзамена. Это означало, что Нин Юньчжао вскоре ждет успех.

Радостная и праздничная пора для всех.

Молодые девушки собрались в комнате за круглым столом и с наслаждением поедали жареные бобы, жены семьи Нин играли в мадзян, а служанки подносили чай и закуски. Дом был наполнен смехом и радостью.

– …Есть кое-что еще более забавное! Слышали, что случилось с Цзюнь Чжэньчжэнь в столице? – внезапно сказала одна из служанок.

Раньше это имя было запрещено в доме госпожи Нин, но на этот раз служанка не получила приказа помалкивать.

– Что с ней опять приключилось? – с натянутой улыбкой спросила третья госпожа Нин, выкидывая на стол игральную кость [33].

– Она стала причиной конфликта между Цзиньи-вэй, командующим Лу и сыном гогуна, – прошептала служанка.

Третья госпожа Нин рассмеялась, сжимая кость в руках.

– Что ж она за человек-то такой? Совершенно невыносимая! – улыбнулась она.

– Четвертая госпожа, не стоит считать ее заурядной девушкой. Некоторые женщины, не будучи красавицами, обладают способностью привлекать людей, – поспешила сказать служанка, дважды цокнув языком. – Этот ее талант привлек двух важных людей.

– Называешь это талантом? – презрительно спросила третья невестка. – Опять ударила в грязь лицом, только позорит доброе имя своего отца.

– Это не талант, те два человека… – улыбнулась четвертая госпожа, – одного поля ягоды.

Несмотря на то что она не сказала это прямо, все поняли ее намек.

Хотя для народа гогун, защищавший их, являлся великим героем, его наследника тоже считали героем.

Но знать думала совершенно иначе.

Гогун, к сожалению, злоупотреблял своей властью и становился высокомерным. Его сын также вел себя заносчиво и нагло.

Хотя они и отличались друг от друга, по сравнению с такими прихвостнями, как Лу Юньци, эти двое не казались такими уж плохими.

Третья госпожа Нин улыбнулась и кивнула в знак согласия.

– Еще бы, – сказала она. – Вешалась на нашего Юньчжао, а он даже не посмотрел на нее.

Тихо кашлянув, госпожа Нин положила кость.

– Дети дома, не говорите таких вещей.

В ответ служанка рассмеялась.

– Наш десятый молодой господин особенный, не сравнивайте его с ними. Ждем хороших новостей после Нового года, – сказала она.

Госпожа Нин, молча улыбаясь, положила кость на стол.

– Ай-я, госпожа, вы выиграли! – улыбнулась служанка.

Третья и четвертые невестки отложили кости.

– Эх и почему ты снова выиграла?

– Невестка, тебе все больше и больше везет.

– Это никуда не годится, я хочу поменяться с тобой местами!

С их веселыми разговорами атмосфера в комнате становилась еще радостнее.

Госпожа Нин по-прежнему дружелюбно улыбалась. Она тоже чувствовала, что удача все чаще стала ей сопутствовать. Вероятно, это произошло с тех пор, как Цзюнь Чжэньчжэнь покинула Янчэн.

Давай порть свою репутацию в столице и дальше. И тогда при упоминании твоего имени больше никто не будет приплетать Юньчжао.

Мой сын самый-самый лучший, он ни в коем случае не может быть опорочен.

Глава 91

Безмятежное начало зимы

Зима в этом году выдалась суровее, чем в предыдущие годы. Едва наступил ноябрь, как выпал снег, и мир сразу же покрылся белой пеленой.

Прохожие на улице кутались в теплые халаты. Вдруг из лавки, откинув тяжелую занавеску, вышел человек. Из помещения вырвался теплый воздух, заставив людей невольно вздрогнуть.

Такое тепло в помещении явно показывало достаток хозяев.

Прохожий поднял голову и увидел вывеску «Зал Цзюлин».

Эта лечебница была известна не только своим богатством. Теперь там хранили императорский указ.

Хотя никто не видел указ своими глазами, слухи о нем уже вовсю распространились.

– Семья Фан не так проста. Их господин спас предыдущего императора.

– Наличие указа Его величества приравнивается к присутствию здесь самого императора.

– В Янчэне, когда юная госпожа Цзюнь всю ночь собирала лекарства, семья Фан достала свой императорский указ, чтобы разыскать ее, и перевернула весь город с ног на голову.

– Неудивительно, что семья Фан его обнародовала. Командующий Лу чуть не разрушил вывеску Зала Цзюлин, разве семья Фан может сидеть сложа руки?

С появлением в столице жителей Янчена начали распространяться истории о семье Фан и Дэшэнчане. Возможно, эти истории не привлекли бы внимания местных, но после того как в прошлом месяце командующий Лу из Цзиньи-вэй попытался сломать вывеску Зала Цзюлин и вмешался наследник Чжу, многие ожидали дальнейшего конфликта. Однако все разрешилось мирно.

Совершенно не в характере командующего Лу.

Хотя наследник Чжу был влиятельным и не боялся Цзиньи-вэй, это не исключало того факта, что те испытывали к нему отвращение.

Но вывеска Зал Цзюлин так и осталась висеть как ни в чем не бывало. Это вновь привлекло внимание местных жителей, из-за чего и всплыли сведения об указе.

Чэнь Ци, засунув руки в рукава, наблюдал за Фан Цзиньсю, которая возилась со счетными палочками.

– Я снял жилье, – сказал он, сияя от радости. – После Нового года перевезу матушку сюда.

До Нового года оставалось чуть больше месяца. Чэнь Ци планировал уехать домой на праздники, а Фан Цзиньсю и Цзюнь Цзюлин решили не возвращаться в Янчэн.

– Разве тебе не нужно вернуться к третьему марта? – уточнила Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци хлопнул себя по поясу и улыбнулся.

– Я попросил кое-кого подменить меня. Все-таки репутация башни Цзиньюнь держится на уровне, – ответил он.

Кроме того, все знали, что он работает на семью Фан, и поэтому относились к нему с уважением.

– Как планируешь встречать Новый год? В столице, должно быть, праздник пройдет с размахом? – с огромным воодушевлением рассуждал Чэнь Ци. – Почему бы мне не привезти сюда маму отметить Новый год…

В этот момент в лечебницу зашел мужчина, и Чэнь Ци сразу принял серьезный вид.

– Сегодня консультации не проводятся, – любезно произнес он.

Посетитель кивнул.

– Я хочу взять лекарства, – вежливо сказал он, протягивая рецепт. – Этот рецепт прописал мне лекарь Сунь из Зала Баохэ.

Врач выписал рецепт и отправил больного получать лекарства в другую лечебницу – в столице такое допускалось только в Зале Цзюлин.

Чэнь Ци с невозмутимым видом принял рецепт и принес лекарство. Гость почтительно протянул ему деньги.

Фан Цзиньсю приняла их, и Чэнь Ци протянул пузырек с лекарством. Довольный посетитель удалился.

– Лекарства осталось немного, – сказал Чэнь Ци, глядя за отдернутую занавеску. – Не приготовили ничего и снова ушли гулять? Снег скоро пойдет.

– Это же не ради забавы, она каждый месяц становится лекарем с колокольчиком, чтобы проверить состояние здоровья других, – не поднимая головы, ответила Фан Цзиньсю.

– Даже если так, приемов она не проводит. Это просто прогулка, – пробормотал Чэнь Ци, заглядывая в аптечку и составляя список необходимых трав.

– Юная госпожа, скоро снег пойдет, – сказала Лю-эр, глядя на небо.

Цзюнь Цзюлин остановилась и посмотрела вперед.

– Давай тут пройдем, – предложила она, указывая дорогу.

Лю-эр посмотрела на узкий переулок. Она не помнила направления и следовала за юной госпожой, куда бы та ни пошла. Служанка кивнула, держась за флажок.

В этом переулке было тихо, и на звон колокольчика никто не вышел. Они быстро миновали его и остановились у выхода.

– Юная госпожа, разве это не… это не то место, где проводилась свадьба принцессы?

Да, это действительно здесь. Она провела в столице почти полгода и раньше приходила сюда лишь однажды, воспользовавшись свадьбой. Теперь явилась сюда как лекарь с колокольчиком.

Цзюлин сделала глубокий вдох и хотела было сделать шаг вперед, но вдруг ей пришла в голову мысль.

На этот раз все должно пройти гладко, да?

Внезапно она вспомнила о сестре Бин-эр и о том, как та исчезла после попытки встретиться.

Девушка снова улыбнулась. Поступок сестры Бин-эр был странным, но он не имел ничего общего ни с ней самой, ни с ее истинной личностью. Вероятно, подозрения пали на саму сестру Бин-эр.

В столице ей следовало быть осторожной, но излишняя осмотрительность могла вызвать подозрения.

– Верно. Идем, – улыбнулась она служанке и продолжила: – Справа от улицы есть лавка, где готовят невероятно вкусный бараний окорок в горшочке.

Отличная еда в снежную погоду! Лю-эр радостно закивала.

Девушки пошли вперед.

В эту холодную погоду на улице не было ни души. Снег под ногами делал это место особенно тихим и безлюдным. Звук колокольчика отражался от стен и казался особенно отчетливым.

Хотя этот звон не проникал в дома, его можно было услышать, стоя за воротами.

– Что это за звук? – спросил сторож, выглядывая в дверную щель, после чего удивился: – Лекарь с колокольчиком? Та самая?

Эти слова привлекли внимание остальных.

Фраза «та самая лекарь с колокольчиком» для жителей поместья Лу значила только одно.

– Та самая, которая разозлила нашего господина?

– Совсем еще девочка, – зашептались все, переглядываясь.

– Потому что она ту женщину вылечила, вот почему господин так обозлился… – заметил кто-то, но его тут же перебили:

– Не говори глупостей.

– На драку нарываешься?

Все затихли. Хотя они и знали о многочисленных любовных похождениях Лу Юньци, обсуждать такие вещи в стенах этого дома было не принято.

Служанка, которая упомянула это перед принцессой, исчезла на следующий день.

Наступила гробовая тишина.

– Но эта девушка теперь пришла к нам в качестве лекаря, – кто-то нарушил молчание. – Разве это не провокация?

Разумеется, на этой улице располагались всего два дома: поместье Лу Юньци и резиденция Хуай-вана. Эти дома были окутаны тайной, поскольку их владельцы редко открывали свои врата. И как известно, врачей сюда не приглашали.

Юная госпожа Цзюнь должна была знать это, но все равно пришла с колокольчиком. Это было открытой провокацией.

Разве ты, Лу Юньци, не хочешь уничтожить мою лечебницу? Так давай!

– А что мы можем сделать с ее императорским указом…

– На самом деле это вполне объяснимо. Тогда произошло много событий, и позже никакой указ бы уже не помог. Если бы не вмешательство Чжу Цзаня, у нее не появилась бы возможность приходить к нам с провокацией.

– Любопытно. Эта юная госпожа Цзюнь такая дерзкая!

Другие люди, оказавшись в подобной ситуации, предпочли бы избежать конфликта. Но она, наоборот, пришла сюда пускать пыль в глаза.

– Похожа на наследника Чжу.

– У нее с наследником Чжу какие-то непонятные отношения…

Люди за воротами продолжали разговаривать, а звон колокольчика становился все тише.

Юная госпожа Цзюнь приближалась все ближе к главной цели.

Даже несмотря на затянутое свинцовыми тучами небо, надпись у входа в резиденцию Хуай-вана виднелась очень отчетливо. Взгляд юной госпожи Цзюнь упал на ворота.

Роскошные ворота княжеского дворца всегда выглядели как новые, ведь их протирали каждый день.

Они хорошо сохранились, но были похожи на двери гробницы, за которыми держали пленников.

Ей хотелось толчком распахнуть эти врата.

Девушка сжала кулаки и зазвонила в колокольчик.

И двери тут же открылись.

Открылись!

Цзюнь Цзюлин напряглась.

Почему… они открылись?

Внезапно с неба начали падать снежинки и на мгновение покрыли тонким слоем мужчину, вышедшего за двери.

Ему было около тридцати лет. Он был одет в скромное серо-зеленое зимнее одеяние. Его волосы были собраны бамбуковой шпилькой. Он выглядел утонченно и рассудительно. Мужчина взглянул на небо.

– Снег пошел! – сказал он сам себе, затем отвел взгляд и посмотрел на улицу.

Сквозь падающие снежные хлопья на него глядели две девушки.

Глава 92

Старый знакомый среди снежной бури

Он их не узнал.

А она его – да.

Господин Гу.

Когда отец с матерью умерли, Цзюжуну не было и четырех лет. В то время он еще не начал обучение, поэтому не умел читать.

После того как они все переехали в резиденцию Хуай-вана, ответственной за его обучение стала Цзюли.

Император также был обеспокоен обучением Цзюжуна и распорядился найти для него учителя, но поиски подходящего кандидата ни к чему не привели.

Сестры догадывались, почему никто не подходил. Жить в резиденции Хуай-вана никто не хотел.

После того как она вышла за Лу Юньци, ее муж нашел учителя для Цзюжуна.

Этим учителем стал Гу Цин, житель Хучжоу, кандидат, не сдавший экзамен на должность чиновника. Лу Юньци говорил, что его знания все равно достойные.

Цзюли и Цзюлин тоже оценили Гу Цина и остались довольны. Хотя, даже если бы он им не понравился, у них все равно не было выбора.

Они не имели права выбора, могли только соглашаться.

Господин Гу пришел в резиденцию Хуай-вана и начал обучать Цзюжуна. Хотя Цзюлин уже не жила там, на праздники она виделась с братом. Тот радостно отзывался о господине Гу, часто упоминая его в разговорах.

Цзюли также говорила, что он хороший и очень умный учитель.

По словам Цзюли, с ним все было в порядке. Несмотря на это, Цзюлин все равно беспокоилась и решила лично встретиться с господином Гу. Он казался приветливым и остроумным, вел себя вежливо и учтиво.

На самом деле многое выведать у него все равно бы не получилось. Даже если бы император хотел испортить обучение Цзюжуна, что сестры могли сделать?

Избавятся от одного учителя, появится другой.

Цзюлин чувствовала себя немного подавленной.

Видимо, заметив ее растерянность, господин Гу хотел было уйти, но остановился.

– Ваш учитель, принцесса, – господин Чжан? – спросил он.

То, что принцесса Цзюлин тайно изучала медицину вместе с Чжан Циншанем, держалось в секрете. Ведь как могла цзюньчжу обучаться врачеванию вне стен дворца? Родители убедили императора, что принцесса отправилась в храм, чтобы молиться за принца.

Никто не проявлял особого интереса к судьбе цзюньчжу, особенно те, кто не являлся ее поклонником.

Принцессу Цзюлин сначала не очень любили, и она была гораздо менее известна, чем Цзюли.

Но она не удивилась, когда господин Гу задал этот вопрос.

Если этого человека прислал Лу Юньци, то нет ничего удивительного в том, что он был в курсе подобных вещей.

Хотя другие не знали, что она изучала медицину, Лу Юньци, вероятно, мог это выведать.

– Господин Чжан – великий талант, – произнес господин Гу. – Путешествовать с ним – дар свыше.

Тогда она не понимала, что здесь может быть счастливого. Собственно говоря, ей это казалось скорее несчастьем.

– Смотреть на горы, на воду, на все подряд, знать и пробовать на вкус все ароматы мира – такое не каждому дано, – улыбнулся господин Гу. – Родиться человеком и прожить жизнь, как отдельная личность, – истинное благословение.

Неужто и впрямь истинное благословение? Тогда это было слишком просто.

– Просто? Но многие люди не могут этого постичь. Иногда чем проще цель, тем сложнее ее добиться, – улыбнулся господин Гу. – Поэтому я надеюсь, что принц обретет свое счастье, заживет простой жизнью и станет настоящим человеком.

Это означало, что Цзюжуну стоило оставить мысли о троне и просто жить в роли принца.

Сестры уже давно размышляли об этом, но неожиданно нашелся человек, который смог выразить эту мысль с такой радостью.

Как бы то ни было, господин Гу был откровенен и искренен. По крайней мере, Цзюжуна все устраивало.

Сестра была права: главное, чтобы Цзюжун был счастлив.

Господин Гу жил в резиденции и, как и принц с сестрами, больше не выбирался наружу. По крайней мере, за те два года, что она еще была жива, господин Гу ни разу не покинул пределы резиденции, словно слился с ней, как Хуай-ван и его сестры.

Почему же он сегодня куда-то ушел?

Тоже притворялся?

Теперь, когда я мертва, а сестра замужем, решил снять маску?

Полагаясь на новую внешность и аптечку, Цзюнь Цзюлин смотрела на него сквозь падающий снег, не отводя взгляда.

Больше господин Лу не смотрел в ее сторону.

Они стали чужими друг другу. Он знал ее исключительно как лекаря с колокольчиком.

Его взгляд быстро скользнул мимо, и господин Гу, спустившись по лестнице, быстрыми шагами направился на восток.

Взгляд юной госпожи Цзюнь следовал за ним. Он направляется к поместью Лу?

– Юная госпожа, – Лю-эр развернула флажок и подняла его над головой. – У него дурной знак?

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на закрытые двери резиденции Хуай-вана.

Цзюжун… Как хочется ворваться туда… так близко…

Она сделала несколько глубоких вдохов и снова взглянула на господина Гу.

Господин Гу стоял у входа в поместье Лу.

– Пошли обратно, – сказала Цзюлин.

Не дожидаясь ответа Лю-эр, она повернулась и ушла.

Обратно? Лю-эр на мгновение замерла, но тут же поспешила за своей госпожой.

Тем временем сторож поместья Лу вздрогнул от неожиданности.

Кто-то помимо членов Цзиньи-вэй редко приходил к ним.

– Вы кто? – спросил сторож.

– Я из резиденции Хуай-вана, – ответил господин Гу.

Резиденция Хуай-вана?

За дверью воцарилась тишина.

Такая, что было слышно, как с неба падают снежинки.

– Я хочу встретиться с господином Лу, – продолжил господин Гу.

Внутри по-прежнему было тихо.

Увидев мужчину, который стоял под снегом и не мог войти, юная госпожа Цзюнь замедлила шаг.

Он тоже не может войти? Или другим тоже не позволительно просто так видеть его? А Лу Юньци где?

Ответа не последовало, и господин Гу больше ничего не говорил. Он просто стоял у двери.

Мелкие снежинки постепенно превращались в крупные снежные хлопья. Северный ветер подхватывал их и поднимал в воздух, где они кружились между небом и землей.

Плечи мужчины мгновенно покрылись слоем снега.

Несмотря на то что Цзюлин со служанкой тепло оделись, ноги начали понемногу мерзнуть.

Цзюнь Цзюлин медленно приблизилась, краем глаза заметив, как стоявший у двери господин Гу потопал ногами.

Он был одет довольно легко, словно выбежал в спешке, даже не накинув плащ.

Неужели на нем та же обувь, в которой он ходил дома? Что же случилось?

Девушка медленно подошла к переулку и остановилась. Здесь ей удастся избежать взгляда господина Гу, но она знала, что не сможет скрыться от стражников Цзиньи-вэй.

Конечно, она не хотела уходить. Цзюлин надеялась на другое лицо и аптечку и снова рисковала из-за новых обстоятельств.

Лю-эр подумала, что этот человек, должно быть, попал в беду. Она с силой развернула небольшой флажок, чтобы прикрыть им голову юной госпожи Цзюнь. Хотя толку от этого было мало.

Но долго ждать не пришлось. Внезапно на улице раздался топот копыт, и в снежной буре появился Лу Юньци в сопровождении своих стражников.

Он спрыгнул с лошади, не дожидаясь, пока та остановится. Его одежда покрылась снегом, как и у господина Гу. Он был без плаща и головного убора, как будто в спешке выбежал из дома.

Из дома.

Его дом находился здесь, но он пришел откуда-то извне. Значит, был в другом месте.

Юная госпожа Цзюнь оставалась неподвижной, зная, что с прибытием Лу Юньци здесь появилось еще больше наблюдателей.

Господин Гу, услышав стук копыт, поспешил к командующему.

Цзюнь Цзюлин смотрела, как господин Гу и Лу Юньци встали рядом. Господин Гу сказал ему что-то, но командующий Лу не стал ничего уточнять, сразу же вскочил на коня и поехал вперед. Господин Гу поспешил за ним следом.

Стражники Цзиньи-вэй последовали его примеру.

Отряд, почти не останавливаясь, отправился вперед по направлению к резиденции Хуай-вана.

Юная госпожа Цзюнь смотрела на людей сквозь ветер и снег.

Несмотря на то что она не могла расслышать господина Гу, ей удалось прочитать по его губам два слова.

Хуай-ван.

Цзюжун.

Неужели и с ним что-то случилось?

Она резко повернулась и пошла по переулку. Лю-эр, которая еще не успела опомниться, поспешила за ней, вытянув уставшие руки.

Холодный взгляд, наблюдавший за юной госпожой Цзюнь в снежной буре, скрылся.

– Почему нельзя просто ей ноги переломать?

– И правда. Она ведь не взяла с собой императорский указ?

– А если взяла?

– Как-то уж слишком приходить к господину с такой явной провокацией.

– Ну и ладно, забудем пока о ней. У господина есть дела и поважней.

Голоса смолкли, и людские фигуры исчезли в снежной пелене.

Глава 93

Болезнь Хуай-вана

Снег шел всего сутки, но после этого резко похолодало, и жителям столицы пришлось провести несколько дней дома.

Зима в этом году выдалась особенно холодной!

На заднем дворе дома Динъюаньского хоу витали приятные ароматы, а комната была наполнена женщинами, блиставшими драгоценностями.

Супруга Динъюаньского хоу была облачена в алое одеяние, украшенное золотыми узорами, напоминавшими цветущие веточки. Она стояла перед зеркалом и аккуратно пудрилась. За ее спиной выстроилось несколько служанок, которые держали подносы с драгоценностями. Они ждали, когда госпожа выберет украшение.

– Юная госпожа Цзюнь здесь! – послышались голоса служанок из-за двери, и они тут же отдернули занавеску.

Она вошла без приглашения, что говорило о том, что Цзюнь Цзюлин пользовалась здесь особым уважением.

Кому-то требовалось несколько лет, чтобы завоевать дружбу супруги Динъюаньского хоу, а юной госпоже Цзюнь понадобилось всего три дня.

Супруга Динъюаньского хоу взглянула в зеркало и улыбнулась вошедшей девушке:

– Холодно на улице?

Юная госпожа Цзюнь поклонилась:

– Немного.

Супруга Динъюаньского хоу улыбнулась и, дождавшись, пока служанка прикрепит к ее волосам заколку из чистого золота в виде хризантемы, повернулась к гостье.

– Говорят, что люди с севера особенно боятся холода, – улыбнулась она.

Возможно, так и есть, но она всегда жила на юге, поэтому ее все устраивало.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась, не развивая данную тему, и поставила свою аптечку.

– Госпожа, отлично выглядите, – сказала она, доставая подушечку для проверки пульса.

Супруга Динъюаньского хоу прикоснулась к своей щеке и развеселилась еще больше.

– Все так говорят. Я принимаю твои пилюли, и мое здоровье действительно улучшается, – сказала она, протягивая руку для проверки пульса. – Все просят твои пилюли.

– Нельзя беспорядочно принимать лекарства. – Юная госпожа Цзюнь прикоснулась к запястью женщины. – И дело не в моих пилюлях. Вы уже выздоровели, пребываете в отличном расположении духа, хорошо едите и спите, поэтому цвет лица улучшился.

Супруга Динъюаньского хоу еще шире улыбнулась и молча продолжила наблюдать за работой целительницы.

Комната на мгновение затихла, и Цзюнь Цзюлин отстранилась.

– Ваше здоровье в полном порядке, – сказала она, когда закончила. – Больше вам не нужно принимать лекарства, и успокаивающий ладан тоже не используйте без необходимости.

Договорив, она поклонилась и собралась уйти.

Супруга Динъюаньского хоу улыбнулась. Обычно люди, приходя в их дом, стараются больше разговаривать. Но юная госпожа Цзюнь осмотрела госпожу и собралась уходить, не сказав ничего лишнего, кроме того, что было связано с болезнью.

– Юная госпожа Цзюнь, не спеши. Старая госпожа говорила, что неважно себя чувствует последнее время. Проверь ее, раз все равно пришла, – проговорила она.

Многие лишь мечтали о том, чтобы их пригласили лечить старую госпожу, но юная госпожа Цзюнь осталась на месте.

– Другие лекари осматривали ее?

Супруга Динъюаньского хоу засмеялась.

– Юная госпожа Цзюнь, не беспокойся. Старая госпожа просто хочет обрести спокойствие, услышав твое заключение. Она не будет настаивать и не нарушит твоих правил, – настояла она, потянув ее за руку. – Следуй за мной.

Цзюнь Цзюлин последовала за супругой Динъюаньского хоу к старой госпоже.

Зимой, когда у пожилых людей не так много занятий, им нравились шумные мероприятия. В комнате было много женщин, которые играли в мацзян и болтали.

Старая госпожа не играла, а наблюдала за молодыми служанками, которые нанизывали бусины. Увидев юную госпожу Цзюнь, она обрадовалась и представила ее нескольким женщинам.

– Она ведь искусный врачеватель, не каждому выпадает такая удача попасть к ней на осмотр, – слегка бахвалилась она.

Женщины, очевидно, уже знали о репутации Цзюнь Цзюлин и смотрели на нее с улыбками.

Юная госпожа Цзюнь также измерила пульс старушки и встала.

– У старой госпожи легкое недомогание, но ничего серьезного. Позовите придворного лекаря, он выпишет лекарства, – сказала она.

Старая госпожа недовольно взглянула на Цзюлин.

– Негодница, совсем безжалостная. Только я расхвалила тебя, а ты вот так лепишь мне пощечину, – недовольно пробурчала он.

Хотя она говорила недовольным тоном, в ее глазах светилась улыбка.

В комнате раздался смех.

Цзюнь Цзюлин также улыбнулась, но ничего не сказала. Она опустила голову и убрала аптечку.

За столом продолжилась игра в мацзян, которая сопровождалась разговорами:

– Кажется, в императорской лечебнице столкнулись с проблемой…

– Потому что Хуай-ван заболел?

Рука Цзюнь Цзюлин дрогнула. Стоявшая рядом служанка, которая помогала ей, озадаченно посмотрела на нее.

– Юная госпожа Цзюнь…

Цзюнь Цзюлин снова посмотрела на аптечку и достала маленький фарфоровый флакон.

– У старой госпожи хронические головные боли, верно?

Служанка кивнула, а старая госпожа, услышав это, радостно протянула руку за флаконом.

– Получится ли от них избавиться?

Юная госпожа Цзюнь ответила служанке и дала основные указания по применению лекарства, внимательно прислушиваясь к разговорам за столом.

– Говорят, это обычная простуда, не стоит беспокоиться…

– Простуда, но он же ребенок, без родительского присмотра…

– Что ты такое говоришь, лучше ходи уже…

На этом разговор прервался, и женщины перешли к обсуждению одежды, обуви и новых веяний на светских мероприятиях.

Цзюлин закончила свои дела, повесила аптечку на плечо, поклонилась и ушла.

Все были знакомы с ее привычками, поэтому никто не стал ее задерживать. Прислуга проводила девушку до выхода.

Когда все, кто играл в мацзян, разошлись, супруга Динъюаньского хоу лично прислуживала старой госпоже.

– Матушка, не берусь утверждать, что способности юной госпожи Цзюнь самые лучшие, но у нее есть определенные навыки для лечения женщин и детей. Болезнь Хуай-вана… – начала она.

Не успела она договорить, как старая госпожа бросила на нее суровый взгляд.

– Такое нам не следует обсуждать.

Супруга Динъюаньского хоу поняла это и опустила взор.

– Я просто подумала, что он же такой маленький ребенок, это так грустно… – прошептала она.

– В мире полно печальных судеб. Что же с этим поделаешь? – ответила старая госпожа. – Придворные врачи не хотят ввязываться в это дело, зачем втягивать других?

Слова старушки заставили сердце супруги Динъюаньского хоу забиться быстрее.

Это значит…

Старая госпожа закрыла глаза и не произнесла больше ни слова. Супруга Динъюаньского хоу, дрожа от волнения, заботливо накрыла ее одеялом и отдала распоряжения служанкам, после чего покинула комнату.

В тишине старуха вновь открыла глаза, ее взгляд потускнел.

– Жалко, жалко, живет и страдает. Лучше бы разорвать этот замкнутый круг и в следующей жизни не рождаться в императорской семье, – бросила она несколько фраз и закрыла глаза.

Она чувствовала: что-то произойдет.

Цзюнь Цзюлин быстро шла по улице, совершенно не чувствуя холода.

Она отказалась от экипажа семьи Динъюаньского хоу, приготовленного, чтобы отвезти ее домой. Чудо, что она вообще покинула их резиденцию. Сейчас ей нужно было пройтись, дать холодному ветру успокоить ее, иначе, сидя в повозке, она бы сошла с ума.

После того как Цзюнь Цзюлин покинула узкий переулок у поместья Лу, она пыталась выведать хоть что-нибудь. Однако резиденция Хуай-вана была запретной темой в столице, и слухам оттуда просто невозможно прорваться, было просто бесполезно что-либо узнавать.

К счастью, во время своих визитов в дома знати она могла незаметно собирать сведения. И вот, наконец, в доме Динъюаньского хоу ей удалось услышать хоть что-то.

Даже несколько обрывков фраз подтверждали ее предположения о том, что с Цзюжуном что-то случилось.

Заболел?

Эти женщины сказали, что он заболел?

Правда болезнь или лишь предлог?

Закрытые ворота резиденции Хуай-вана и его статус изолировали от внешнего мира. Даже если бы она попыталась что-то узнать, никто бы не рассказал ей правду.

Цзюнь Цзюлин остановилась на улице перед резиденцией Хуай-вана и дотронулась до своей аптечки.

Если я сейчас подойду к дверям резиденции, позвоню в колокольчик и сообщу, что у принца дурной знак, каковы шансы, что меня впустят?

Глава 94

Искренняя забота за тысячу ли

С учетом нынешних отношений между Лу Юньци и Залом Цзюлин шанс быть убитой прямо у ворот резиденции Хуай-вана был слишком велик.

Цзюнь Цзюлин сжала в руках аптечку, постояла некоторое время и повернулась, чтобы уйти.

Когда она вернулась домой, Лю-эр поспешила принести горячий травяной чай.

Этой зимой было особенно холодно, многие простужались. Цзюнь Цзюлин подготовила лечебный чай, чтобы все могли его заваривать и пить. Сама она тоже не забывала его пить, особенно после того, как возвращалась с улицы.

Ей ни в коем случае нельзя заболеть.

Все могут болеть, но я – нет.

– На улице так холодно, а ты постоянно выходишь из дома. Раз уж выходишь, то почему не позволяешь прислать за тобой повозку? – нахмурилась Фан Цзиньсю. – Если ты заболеешь, никто не сможет ухаживать за тобой.

Услышав ее слова, Лю-эр расстроилась.

– Почему вы желаете моей госпоже болезни?

– Болезни не появляются по желанию, они могут затронуть каждого, – бесцеремонно заявила Фан Цзиньсю.

Слушая их препирательства, Цзюлин залпом выпила большую чашку травяного чая. На ее лбу выступил пот, а щеки стали румяными.

– Хорошо, я поняла. Буду осторожна, – сказала она, глядя на Фан Цзиньсю.

Та поджала губы, но ничего не сказала, просто взяла чашку и собралась уходить. В этот момент в комнату ворвался продрогший до костей человек.

– Юная госпожа Цзюнь, письмо от молодого господина, – как можно скорее протараторил посыльный, не тратя время на любезности.

Он был тепло одет, на лице и руках виднелись следы обморожения. От долгого пути он покрылся дорожной пылью. Его акцент выдавал в нем жителя Янчэна, а не работника столичного Дэшэнчана.

Обычно письма передавались через почтовое отделение, почему в этот раз кто-то приехал лично?

К тому же, похоже, что это что-то срочное.

– Сяо Мо, – Фан Цзиньсю сразу узнала его. Это сотрудник денежной лавки, которого Фан Чэнъюй выбрал в качестве слуги. Он пользовался всеобщим уважением.

Увидев его здесь, Фан Цзиньсю напряглась.

– С Чэнъюем все хорошо? – не задумываясь спросила она.

– Более чем, – улыбнулся ей Сяо Мо.

Цзюнь Цзюлин взяла письмо и вскрыла его. Пробежав глазами по строчкам, она изменилась в лице и поспешила к себе.

Фан Цзиньсю и Лю-эр не успели ничего понять, как Цзюнь Цзюлин дошла до двери и остановилась.

– Лю-эр, приготовь чай для Сяо Мо и вылечи от обморожения. Пусть отдохнет, – сказала она, обернувшись.

Лю-эр кивнула. Сяо Мо поспешно поблагодарил, а юная госпожа Цзюнь уже скрылась.

Закрывшаяся дверь перегораживала обзор, на лице Фан Цзиньсю читались тревога и озабоченность.

Цзюнь Цзюлин сидела в комнате с письмом в руках. На ее лице отражалась целая буря эмоций. Она понимала, что должна немедленно открыть письмо и прочитать его, ведь мельком она уже увидела, что в нем упоминается Хуай-ван. Однако именно из-за этого она боялась его читать.

Как Фан Чэнъюй в далеком Янчэне мог упомянуть его?

Почему так вовремя?

Цзюнь Цзюлин глубоко вздохнула. Она понимала, что все равно ничего не изменить, а убежать от этого уже не получится. Она распечатала письмо и со всей серьезностью вгляделась в текст.

Фан Чэнъюй и впрямь написал о Хуай-ване.

В самом начале он сообщил о его болезни, но ситуация оказалась весьма щекотливой.

А узнал молодой господин Фан об этом из расчетных книг.

Из-за приезда в столицу юной госпожи Цзюнь записи нужно было предоставлять каждые десять дней. После того как она открыла лечебницу, Фан Чэнъюй выдвинул еще два требования: тщательно отслеживать динамику работы столичных врачей в банках, а также следить за их активностью.

Десять дней назад Фан Чэнъюй, как обычно, получил столичные расчетные книги и увидел несколько записей о доходах и расходах.

Это были счета нескольких врачей императорской лечебницы. Суммы значились огромные, как будто придворные лекари вложили туда все свое состояние. Управляющий был знаком с одним из них. Хотя по правилам они не должны были ни о чем расспрашивать клиентов, тот врач добровольно выразил опасения, что не может больше оставаться в столице, потому что взял на лечение сложного пациента. Управляющий осторожно расспросил его и узнал, что, возможно, болен именно Хуай-ван.

Ситуация с Хуай-ваном и в самом деле очень щекотливая.

И еще щекотливей было то, что юная госпожа Цзюнь раньше упоминала о нем.

– Цзюлин, я помню, ты как-то упоминала резиденцию Хуай-вана…

Увидев эту строчку, юная госпожа Цзюнь слегка нахмурилась.

Он это помнит? Ему она никогда такого не говорила, а после перерождения имя Хуай-вана произносила лишь однажды…

«…Тебя нет дома, и в свободное от работы время мне скучно. Поэтому я с радостью слушаю беседы остальных о твоем прошлом…

…Когда-то ты спросила управляющего Гао о столице и резиденции Хуай-вана. Тогда ты до смерти перепугала бабушку с мамой…»

Люди никогда ничего не говорят просто так.

Фан Чэнъюй сидел за письменным столом и смотрел в окно на ночной пейзаж. В комнате было тепло, как весной. Здесь когда-то находился кабинет юной госпожи Цзюнь, а теперь он использовал его как свой.

Конечно, это только на время. Он вернет его, когда она приедет обратно.

Если вообще приедет.

Фан Чэнъюй с нежностью прикоснулся к нарциссу, стоявшему на столе. Это был редкий сорт из Чжанчжоу, который распускается зимой в теплице и источает легкий аромат.

Он вспомнил то, что она когда-то невзначай сказала в ванной комнате.

«Чэнъюй, я вспомнила кое-что…» – заговорила она, но проглотила слова и замолчала, не решившись продолжить.

Цзюлин собиралась в столицу и всегда хотела туда поехать.

Место, где она желала оказаться, обязательно должно было быть связано с людьми или вещами, которые ей небезразличны.

Цзюнь Цзюлин открыла лечебницу, но не лечила всех подряд, а предпочитала передавать свои навыки другим лекарям. Не лечила обычных людей, только влиятельных личностей.

Фан Чэнъюй поднял кисть.

«…Врачи говорят, что болезнь Хуай-вана очень сложная, они обменяли все имущество на купюры, чтобы деньги можно было быстро снять и перевести…»

Он снова остановился.

Фан Чэнъюй хотел попросить ее не вмешиваться, но понял, что это неразумно. Как бы ни был известен Зал Цзюлин, лечение Хуай-вана находилось в ведении придворных лекарей, и они, конечно, не станут обращаться к частному врачу, особенно к молодой девушке, чья слава казалась несколько преувеличенной.

Но что, если она захочет вмешаться?

Фан Чэнъюй слегка вздохнул и продолжил писать:

«…Судя по словам придворного лекаря, болезнь Хуай-вана сначала казалась несерьезной, но похоже, это не так…»

Ненадолго остановившись, Фан Чэнъюй решительно продолжил: «Цзюлин, болезнь вылечить легко, но не судьбу. Будь осторожна…»

Прочитав последнюю строчку, юная госпожа Цзюнь испытала смешанные чувства.

Откуда в этом мире взялся такой сообразительный ребенок? Возможно, то, что казалось ей надежным, на самом деле имело множество уязвимостей и вызывало вопросы у заинтересованных персон?

Она взяла письмо и, бросив его в огонь, глядела на то, как оно превращается в пепел.

Все знали, насколько опасно было провоцировать Лу Юньци. Однако Фан Чэнъюй отправил ей императорский указ семьи Фан, чтобы спасти ей жизнь.

Все знали об опасностях, которые подстерегают у резиденции Хуай-вана, но молодой господин Фан лишь узнал о болезни и попросил ее быть осторожной.

Благодаря мне ты живешь и именно поэтому не боишься за меня умереть?

Это была очень холодная, но в то же время теплая зима.

* * *

Зимой императорский дворец выглядел еще более внушительно.

Раздался резкий звук.

Слуги и евнухи, находившиеся во дворе, снова опустили головы.

Лу Юньци с отсутствующим лицом слушал гневный крик императора:

– Почему нелегко вылечить? Разве это не обычная простуда? Вы, отбросы, даже простуду вылечить не можете? И не стыдно вам называть себя императорскими лекарями?

Император всегда отличался вежливостью и учтивостью. Однако в этот раз его гнев говорил о том, насколько он был взволнован и обеспокоен.

– Ваше величество, – голос придворного лекаря Цзяна звучал устало, – состояние Хуай-вана уже нельзя назвать просто простудой. Болезнь длится слишком долго и стала очень серьезной.

– И кто в этом виноват? Вы все! Если бы вы с самого начала нормально лечили, это не переросло бы в серьезную болезнь, – гневался император.

– Император, нельзя винить во всем врачей, – прозвучал старческий женский голос.

Вдовствующая императрица.

Лу Юньци продолжал смотреть вперед, но слушал ее голос:

– …Дети очень восприимчивы к болезням, а лечение дается им непросто. Лекарства они не любят и даже после небольшого улучшения состояния уже вскакивают на ноги и начинают резвиться. Зима особенно суровая, и многие сейчас болеют. Во дворце тоже было несколько заболевших.

– Вся прислуга резиденции Хуай-вана – мусор! Так они заботились о нем? Всех нужно призвать к ответу! – снова рявкнул император.

– Хватит говорить о наказаниях, лучше подумайте о лечении, – продолжила вдовствующая императрица. – Возмущением ничего не достигнешь. Кто не хочет вылечить больного? Но иногда болезнь людям не подвластна. Император, ты слишком строг.

Это означало, что не стоит обвинять врачей в неудачном лечении.

Вдруг кто-то с грохотом опустился на колени.

– Мы виноваты, – хором прозвучали голоса придворных лекарей.

Император относился к старшим с почтением. Он понимал и уважал вдовствующую императрицу и не смел перечить ей. В комнате воцарилась тишина, и затем раздался глубокий вздох.

– Запомните, Хуай-ван – единственный сын покойного наследного принца. Вы должны приложить все усилия и заботиться о нем! Иначе я буду виноват перед покойным императором и наследным принцем…

Неизвестно, померещилось ли это Лу Юньци, но после этих слов мир, казалось, на мгновение остановился, а затем все вернулось на круги своя.

Все положили земные поклоны и хором проговорили:

– Мы сделаем все, что в наших силах.

Глава 95

Это неизлечимая болезнь

Когда Лу Юньци вернулся, уже начало темнеть. Внутренний двор был ярко освещен, но тих, отчего казался холодным и пустым.

Остановившись у ворот, он немного помедлил, прежде чем войти.

Под красным фонарем на карнизе неподвижно стояла принцесса Цзюли, закутанная в плащ. Очевидно, она прождала очень долго.

Когда она увидела Лу Юньци, она не показалась растерянной или сердитой, а просто сделала шаг к нему.

– Как он? – мягко спросила она.

Лу Юньци посмотрел на нее.

– Не очень.

– Не очень… – удрученно вздохнула принцесса Цзюли.

Не горюет, не возмущается. Вообще ничего.

Но Лу Юньци, который уже привык к крикам, гневу и печали, нашел этот вздох невыносимым.

– Принцесса, ты можешь пойти и повидаться с принцем.

Лицо принцессы Цзюли мгновенно изменилось, она посмотрела на него и сделала еще один шаг вперед.

– Правда? – спросила она взволнованно.

Лу Юньци посмотрел на нее и кивнул.

– Правда, – слегка хрипло ответил он.

Принцесса Цзюли кивнула:

– Отлично! Благодарю. Все мы смертны, но когда в последние минуты жизни рядом находятся близкие люди, это всегда счастье.

Достаточно ли видеть близких перед смертью, чтобы быть счастливыми?

В прошлый раз в это же время года тот человек был очень несчастен.

Лу Юньци развернулся и вышел.

* * *

Ранним утром Фан Цзиньсю не услышала привычных ударов по деревянному столбу. Она встала и увидела юную госпожу Цзюнь, которая стояла перед столбом.

Цзюнь Цзюлин стояла к ней спиной. Казалось, что она задумалась или замерзла.

Девушка была легко одета и стояла на улице ранним утром. Фан Цзиньсю нахмурилась:

– Не бей, раз устала.

Цзюнь Цзюлин обернулась и улыбнулась ей, а затем ударила по столбу.

Во дворе раздался уже привычный звук ударов.

Фан Цзиньсю начала ходить кругами. Когда Цзюнь Цзюлин закончила, она тоже остановилась и размялась.

– Ты сегодня снова пойдешь?

Цзюлин вытерла пот со лба и покачала головой.

– Неудачно? – снова спросила Фан Цзиньсю.

Не то чтобы неудачно, а скорее невозможно.

За последние дни она побывала во многих семьях, где обсуждали болезнь Хуай-вана. Однако эти разговоры так и остались обсуждениями.

Никто не отважился рекомендовать ее в качестве врача для Хуай-вана.

Нет, должно быть, многие об этом задумывались, но попросту боялись.

Хуай-ван был запретной для обсуждения темой, и никто не решался поднимать ее.

– Поэтому сегодня я никуда не пойду, – ответила она, глядя на Фан Цзиньсю.

Этим Цзюлин не только ответила на вопрос о том, пойдет ли сегодня куда-то, но и признала, что ее частые отлучки в последнее время имели причину.

Фан Цзиньсю хотела что-то спросить, но поняла, что это бессмысленно.

– Не торопись, подумай о других вариантах.

Цзюнь Цзюлин кивнула:

– Я уже придумала.

Придумала?

Фан Цзиньсю уставилась на нее.

* * *

Несмотря на то что было только раннее утро, в императорской лечебнице уже находилось довольно много людей. Внутрь вошло несколько человек, многие из них выглядели уставшими.

Впереди шел Цзян Юшу. Его лицо было мрачным и угрюмым, а настроение явно оставляло желать лучшего.

Несколько учеников поспешили к нему.

Все зашли внутрь, умылись горячими полотенцами и выпили горячего чая, чтобы хоть немного снять усталость.

– Совсем не ожидал, что болезнь Хуай-вана окажется настолько серьезной, – сказал один из придворных лекарей.

– Мы перепробовали все средства, но никакие лекарства не помогают. Что же теперь делать? – спросил другой врач с беспокойством на лице. – Думаю, это конец.

После этих слов ученики незамедлительно покинули комнату и встали на страже у дверей.

Цзян Юшу поставил чашку на стол.

– Нам стоит еще раз все обсудить и обдумать. Если мы не сможем справиться даже с легкой простудой, это отразится на нашем авторитете, – рассудил он.

Врачи переглянулись.

– Из-за простуды тоже многие погибают, – возразил один из придворных лекарей.

– Но это Хуай-ван, – сказал Цзян Юшу, посмотрев на него.

Если другие люди умирали, это касалось только их семей. Но если умрет Хуай-ван, до которого никому нет дела при его жизни, это заметит вся империя.

Без убедительного объяснения это породит множество слухов и сплетен.

Хотя вдовствующая императрица защитила врачей, их судьба оставалась неопределенной.

Возможно, вскоре они станут козлами отпущения.

Если же им не хотелось такой судьбы, то придется дать разумное объяснение болезни Хуай-вана, а не просто утверждать, что это простуда. Простуда действительно может быть смертельной, но объяснить это народу достаточно трудно.

Один из придворных лекарей покрутил пальцами бороду, потом опустил руку.

– Не думаю, что это простуда.

* * *

В резиденции Хуай-вана собралось много людей. Их было гораздо больше, чем обычно. Придворные дамы и евнухи несли в покои принца горячую воду и лекарства.

В комнате стоял сильный запах трав.

Принцесса Цзюли отжала полотенце над чашей с водой и бережно положила его на лоб Цзюжуна.

После ее свадьбы Цзюжун заметно похудел. Его лицо было зеленовато-бледным, глаза закрыты, а дыхание стало учащенным.

– Принцесса, – подошла придворная дама с чашей лекарства.

Цзюли встала, подошла к кровати и, поддерживая Цзюжуна, начала кормить его с ложечки.

Цзюжун молчал, а жидкость стекала по его щекам. Придворная дама поспешила вытереть ее.

– Принцесса, постойте! Используйте кувшин.

Вчера он еще мог пить лекарства, но сегодня уже нет. Принцесса Цзюли посмотрела на бледное лицо Цзюжуна и нежно погладила его.

– Хорошо, – мягко сказала она.

Что бы ни происходило, принцесса Цзюли не плакала, не паниковала, не винила врачей. Она просто оставалась рядом с Цзюжуном, кормила его и ухаживала за ним днями и ночами.

Лекари находились в соседней комнате. Придворная дама поспешила за специальным кувшином с узким горлышком, чтобы насильно влить лекарство. Принцесса Цзюли обняла Цзюжуна, нежно поглаживая его по лицу.

Спустя некоторое время за дверью послышались торопливые шаги. В комнату вошло несколько взволнованных придворных дам.

– Принцесса, принцесса, плохо дело. Придворные лекари сказали, что у принца оспа.

Оспа?

Рука принцессы замерла. Цзюли взглянула на Цзюжуна.

Его лицо было бледным и чистым, как и все его тело.

Оспа.

Уголки рта принцессы Цзюли изогнулись в едва заметной улыбке, она продолжала гладить Цзюжуна по лицу.

– Не бойся, не бойся, сестричка здесь… – мягко сказала она.

В резиденции Хуай-вана началась суматоха. Евнухи с повязками на лицах таскали коробки со снадобьями и распыляли лекарства. Остальных евнухов и придворных дам разогнали прочь, вокруг слышался плач и крики:

– Скорее сообщите во дворец!

– Всем принцам, гунчжу и цзюньчжу не следует приезжать!

– Всем, кто здесь был, нужно принять лекарства…

Лу Юньци стоял у ворот абсолютно неподвижно и наблюдал за людьми, которые хлынули из резиденции.

* * *

– Так это оспа.

– Тогда неудивительно, почему простуду вылечить не удалось и жар не прошел. Это оказалась оспа…

– Все кончено, кончено! Она неизлечима!

В императорской лечебнице тоже узнали о последних событиях. Несколько сторожей тихо обсуждали это у ворот, как вдруг услышали звук колокольчика. Они не придали этому значения и продолжили разговор, но звук становился все ближе. Подняв взгляд, они увидели двух девушек, которые медленно приближались к императорской лечебнице.

Сторожа уставились на нее, заметив ее аптечку и колокольчик, а также служанку с флагом в руках.

Они узнали в ней лекаря из Зала Цзюлин.

Хотя жители города и врачи превозносили ее, в императорской лечебнице девушку не жаловали.

– Что ты здесь делаешь? – высокомерно и нетерпеливо спросили сторожа, нахмурившись. – Вон отсюда, твои дурные знаки здесь никому не нужны.

– Я здесь не за этим, – ответила юная госпожа Цзюнь. – Я пришла к придворному лекарю Цзяну.

Сторож остолбенел и не мог не спросить:

– Зачем он тебе?

Цзюнь Цзюлин слегка улыбнулась, ответив:

– Когда-то мы с лекарем Цзяном договорились, что я буду лечить болезни, с которыми не справился он. Вот я и пришла по нашей договоренности.

Глава 96

Надеюсь, ты сможешь вылечиться

– Когда-то мы с лекарем Цзяном договорились, что я буду лечить болезни, с которыми не справился он. Вот я и пришла по нашей договоренности.

На что она намекает?

Это провокация!

Когда сторож доложил об этом, придворные лекари сначала удивились, а затем разгневались:

– Это уже слишком!

– Прогоните ее! – Все высказывали свое мнение, но Цзян Юшу поднял руку, призывая к тишине.

– Она сказала, что пришла по договоренности? – спросил он сторожа. – Она знает, кого и от какой болезни я лечу?

Сторож кивнул.

Возможно, она не знала об этом изначально. Но теперь, когда стало известно, что Хуай-ван болен оспой, об этом узнала уже вся округа, включая Цзюнь Цзюлин.

– Она знает, – многозначительно повторил Цзян Юшу.

Юная госпожа Цзюнь понимает, что речь идет о Хуай-ване, но известно ли ей, кто он такой? Допускает ли она мысль, что сможет прославиться благодаря высокому положению принца?

Как же она молода и наивна.

– Если так, тогда попроси ее… – велел было Цзян Юшу.

Однако лекари прервали его:

– Господин, так нельзя!

– Господин, нельзя позволить ей лечить Хуай-вана!

Почему такая бурная реакция? Это злость или страх перед необходимостью принять ее вызов?

Сторож немного удивился.

– Хуай-ван ведь так благороден, как можно позволить лечить его этой соплячке? – Один из врачей, осознав, что был излишне резок, кашлянул и принял серьезный вид.

Да, оспа – неизлечимая болезнь. Сторож кивнул и вышел из комнаты.

Когда он удалился, врачи подошли к Цзян Юшу поближе.

– Господин, это не шутка, – сказал один из врачей. – Нельзя позволить ей лечить его, ведь…

Ведь у Хуай-вана не было оспы.

Они использовали какие-то лекарства, чтобы у принца проявились симптомы оспы, обманув всех остальных и даже врачей. Но они не были уверены, что одурачат и юную госпожу Цзюнь.

Придворные лекари могли ее недолюбливать, но они вынуждены признать, что она прекрасный врач. Возможно, юная госпожа Цзюнь и преувеличивала уровень своего мастерства, но талант ее был очевиден.

Истинное состояние Хуай-вана должно оставаться засекреченным.

Цзян Юшу понимал все, но видел в этом определенную возможность.

Он взял чашку и медленно повертел ее в руках.

– Во-первых, болезнь принца очень серьезна. Даже если это не оспа, то что-то настолько же смертельное. – Он посмотрел на врачей. – Мы говорим, что это оспа, чтобы люди понимали серьезность и опасность болезни Хуай-вана.

Значит, он не боится, что юная госпожа Цзюнь укажет на ошибочный диагноз?

Врачи с недоумением смотрели на Цзян Юшу.

– Она укажет на ошибочный диагноз, и это не станет для нас позором, если сможет вылечить его, – сказал Цзян Юшу. – Мы – врачи, главное, чтобы больного удалось спасти, остальное неважно.

Лекари обменялись взглядами. В принципе, так оно и есть, но…

– А если она не сможет вылечить? – спросил один из них.

Цзян Юшу поднес чашку к губам и сказал:

– Тогда в этом не будет нашей вины. Так что нас не смогут обвинить.

Он сделал большой глоток чая.

Так что нас не смогут обвинить.

Врачи удивленно переглянулись. Оказывается, вот в чем дело.

Безусловно, болезнь принца неизлечима. Однако, учитывая его статус, разговоры о состоянии его здоровья не прекратятся, даже если будет официально объявлено, что его недуг смертелен.

Если кто-то хочет взвалить на себя это бремя, то почему бы и нет.

Юная госпожа Цзюнь и Лю-эр уже довольно долго стояли у ворот императорской лечебницы, но двери были закрыты.

– Госпожа, может, он испугался и поэтому не решается принять вызов? – спросила Лю-эр с явным пренебрежением.

Цзюнь Цзюлин, глядя на закрытые ворота, слегка улыбнулась.

– Нет, – сказала она. – Он не испугался, он будет рад.

Ее брат болен, и многие будут этому рады, ведь для них это шанс.

И для нее это тоже шанс.

Она будет счастлива, даже если ей придется пройти по острию ножа.

* * *

Увидев, что врачи поняли его замысел и отправились к юной госпоже Цзюнь, Цзян Юшу поставил чашку чая на стол. Выражение его лица стало еще более серьезным.

Придворные лекари надеялись, что если она не сможет вылечить принца, то станет козлом отпущения.

Он думал на шаг вперед и считал, что она сможет вылечить принца.

Цзян Юшу достал записи, сделанные Цзиньи-вэй о Зале Цзюлин за последние несколько месяцев, и добавил свои наблюдения.

Эта девушка действительно выдающийся врач. Хоть и с большой неохотой, но он вынужден признать это.

Она не глупа, хотя могло показаться, что юная госпожа Цзюнь гонится за славой и действует дерзко. На самом же деле она действовала деликатно и весьма расчетливо.

Если Цзюнь Цзюлин взялась за дело, то, значит, у нее есть шанс успешно с этим справиться.

Но он не боялся, что она сможет вылечить его, потому что этот успех не доставит ей радости.

Цзян Юшу закрыл книгу для записей. Хуай-ван заболел…

Император гневался из-за болезни Хуай-вана, а вдовствующая императрица защищала придворных лекарей, чтобы они не боялись лечить и сделали все возможное. Но если недуг не удастся победить, их винить ни в чем не станут.

Если не вылечат, винить не будут. А если вылечат?..

Цзян Юшу снова сделал большой глоток чая, который источал приятный аромат.

Иногда слава лишь притягивает неприятности, превращаясь в смертельную ловушку.

Молодая девушка, как же она юна и наивна.

* * *

Заметив приближавшихся придворных лекарей, сторожа принялись всех допрашивать.

Им следовало прогнать ее или схватить?

– Откройте ворота, пригласите ее, – сказал один из лекарей.

Пригласить! Действительно согласились? Сторожа открыли ворота, но тут же опешили.

Снаружи никого не было.

– Где она? – Врачи тоже ошеломленно выглянули наружу.

– Господа, она действительно только что была здесь, – поспешно сказали сторожа.

Они не пытались поиздеваться над лекарями.

Все прислушались и осмотрелись, но в этот зимний день на тихой улице посреди зданий министерств и ямэней не было ни души.

Неужели их правда глаза подводили? Или это сон? Не может быть это массовой галлюцинацией.

– Может, она испугалась и сбежала? – предположил один из стражников.

Сбежала?

Что за ерунда!

– Слишком поздно убегать! – нахмурился один из врачей. – Идем в Зал Цзюлин.

Но юная госпожа Цзюнь не сбежала. Ее просто внезапно схватили и затащили в переулок.

Лю-эр, потеряв сознание от удара, упала рядом, а Цзюнь Цзюлин прижали к стене.

– Чжу Цзань, что тебе нужно? – спросила она спокойно и невозмутимо.

Как будто они встретились на улице и обыденно поздоровались.

Чжу Цзань отпустил ее, но остался стоять на месте, преграждая ей путь.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ничего, я пришла выполнить часть сделки, которую заключила с лекарем Цзяном, – сказала Цзюлин.

Она никогда не испытывала страха перед ним и всегда была откровенна.

Чжу Цзань нахмурил брови и посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты знаешь, кто такой Хуай-ван? – спросил он.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась. Неужели хочет ее остановить?

Все надеются на смерть Хуай-вана?

Она хотела что-то сказать, но Чжу Цзань опередил ее.

– Я заключу с тобой сделку, – заявил он, глядя на нее. – Если ты вылечишь его, я спасу твою жизнь. Если ты не сможешь этого сделать, я спасу семью Фан.

Он… Что он сказал?..

Цзюлин смотрела на него затуманенным взглядом. На мгновение она потеряла способность ясно воспринимать происходящее.

Глава 97

Сделка

Она не ожидала, что он предложит нечто подобное.

Его слова показались ей странными.

Чжу Цзань сказал, что, если она вылечит Хуай-вана, он спасет ее жизнь. Но разве ее жизнь будет в опасности, если она вылечит принца? Если она спасет члена императорской семьи, разве ее имя не прославится? Разве ее не будут почитать как великого врача? Зачем ему тогда спасать ее жизнь?

А если она не сможет вылечить Хуай-вана, он сказал, что спасет семью Фан. Но ведь в таком случае в опасности окажется она сама, однако Чжу Цзань не подумал об этом и пообещал защитить ее семью, совсем не заботясь о ней самой.

Эта сделка ей не очень понравилась.

Цзюнь Цзюлин совсем не чувствовала радости. Она хотела заплакать.

Знаешь ли ты, кто такой Хуай-ван?

Хуай-ван – это тот, кого не должно было существовать, кто уже давно должен был уйти в мир иной, чтобы не мозолить глаза императору.

Если он умрет, все будут только рады. В противном случае мало кто будет счастлив, а император точно не будет доволен.

Раз император недоволен, то тот, кто вылечит Хуай-вана, окажется в опасности.

А что, если она не сможет вылечить Хуай-вана? Тогда император с радостью переложит всю вину на нее и даже втянет ее семью.

Она войдет в резиденцию Хуай-вана, и обратного пути уже не будет. Если император решит убить Цзюнь Цзюлин, ей не спастись. Ее семья в опасности, и она должна защитить их.

Чжу Цзань готов спасти ее. Если с ней что-то случится, он защитит тех, кто ей дорог. Существует ли в этом мире более трогательная сделка?

А еще ее тронуло то, что цель этой сделки – спасти Хуай-вана. Сделать все возможное для его выздоровления.

Спасти моего брата.

Моего брата, но не его.

Брата, с которым у него нет никакой связи, которого все избегают.

Он спросил ее, знает ли она, кто такой Хуай-ван. Она сама хотела спросить его, знает ли он, кто такой Хуай-ван.

Цзюнь Цзюлин посмотрела на него.

– Почему? – спросила она.

Ее «почему» можно было понимать по-разному, но Чжу Цзань не стал задумываться над этим.

– Я так хочу, какое тебе до этого дело? – ответил он коротко.

Он хочет.

Готов сдержать слово, готов пойти на все, чтобы Хуай-ван выжил.

Она считала, что у нее нет никого, кроме сестры. Но, как выяснилось, о ней заботился кое-кто еще.

Цзюнь Цзюлин открыла рот, но ничего не сказала.

Чжу Цзань начинал терять терпение.

– Ты дела совсем вести не умеешь? В сделках важно понимать, что ты отдаешь и что получаешь. Причины не имеют значения…

Да не так уж и важно, почему он этого хочет.

Цзюлин шагнула вперед и обняла его.

Чжу Цзань вдруг прекратил говорить и вместо этого закричал:

– Ты что делаешь?

Он попытался ее оттолкнуть, но, вспомнив о своей цели, сжал ее плечи и попытался осторожно высвободиться из объятий.

– Я же сказал, палку не перегибай… Сделка есть сделка… Я назвал свою цену… согласна – хорошо, нет так нет… Не наглей… – сквозь зубы проговорил он. – Я не позволю тебе вот так просто этим воспользоваться…

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, услышав эти слова, а затем громко рассмеялась. Она похлопала Чжу Цзаня по широкой и крепкой спине.

Чжу Цзань напрягся всем телом.

– Хватит меня лапать! – стиснув зубы, крикнул он.

Цзюлин с улыбкой отпустила его.

Чжу Цзань сразу же отступил на несколько шагов и посмотрел на нее с презрением и настороженностью.

Он не ударил ее, потому что хотел, чтобы она согласилась, и ему пришлось терпеть это унижение.

Цзюнь Цзюлин вновь засмеялась, а потом у нее на глазах выступили слезы.

Снова спятила.

Чжу Цзань похлопал ее по плечу и хотел было уйти, но Цзюнь Цзюлин уже успокоилась.

– Ладно, договорились, – согласилась она.

Чжу Цзань обернулся и посмотрел на девушку. Она стояла, гордо выпрямившись, и вытирала слезы рукавом, не глядя на него. Затем она склонилась над Лю-эр.

Лю-эр быстро очнулась, не понимая, где очутилась, и потерла плечо.

– Юная госпожа, почему я заснула? – озадаченно поинтересовалась она.

Чжу Цзань уже скрылся из переулка.

– Нет, ты, похоже, устала и потеряла сознание, – мягко сказала Цзюнь Цзюлин, помогая Лю-эр встать. – Пойдем домой.

Та выглядела встревоженной.

– Я так устала? Но я чувствую себя хорошо, почему же я устала? Юная госпожа, я не помешала вашему делу?

Цзюнь Цзюлин улыбнулась и погладила ее по голове.

– Нет, я уже все сделала, – сказала она. – Пойдем домой, теперь нам остается только ждать.

Только тогда Лю-эр кивнула и последовала за юной госпожой Цзюнь. Выйдя из переулка, они увидели группу возмущенных врачей, идущих по улице.

Придворные лекари, заметив юную госпожу Цзюнь и ее служанку, тоже остановились.

Не убежала!

Обе стороны пристально уставились друг на друга.

– Ты сможешь вылечить? – перешел прямо к делу один из придворных лекарей.

– Смогу, – ответила Цзюнь Цзюлин.

Врач смотрел на нее.

– Согласна вылечить?

– Спасать людей – долг врача, конечно, я согласна, – сказала Цзюлин.

Ты говоришь эту фразу, хотя сама всегда выбираешь, кого лечить? Что ж, ты сама выбрала, не пожалей об этом.

– Юная госпожа Цзюнь, наш господин доложит об этом императору, подождите немного, – сказал лекарь и указал рукой в направлении дворца.

– Хорошо, я подожду, – сказала Цзюлин.

Она верила, что придворный лекарь Цзян сделает все возможное.

– Что ты сказал? Женщина-врач? Только недавно приехала в столицу?

Услышав слова придворного лекаря Цзяна, император нахмурился.

– Цзян Юшу, ты шутишь?

– Ваше величество, я бы не посмел, – проговорил Цзян Юшу. – Она потомок знаменитого врача Цзюнь Фэнчуня из Жунаня и дочь бывшего главы Фунина Цзюнь Инвэня.

Император слегка удивился. Всех чиновников поименно он не помнил, однако, узнав, что девушка происходит из благородной семьи, изменил свое отношение к ней в лучшую сторону.

– Ее дед – знаменитый врач, но это не значит, что и она такая, – сказал он. – С врачеванием шутить нельзя.

– Я не смею, – честно признался Цзян Юшу. – Юная госпожа Цзюнь действительно выдающийся врач, она прославилась в Жунане, Янчэне и столице. Мне уже посчастливилось встретиться с ней в Янчэне и обменяться опытом.

Обменяться опытом? Император немного удивился.

– Она действительно умеет лечить?

Цзян Юшу улыбнулся.

– Ваше величество, ее способности в медицине не просто выдающиеся, они уникальны, она настоящий гений. Болезни, с которыми я не справился, вылечивала она.

Император все еще колебался.

– Я говорю правду, она великолепный врач, – сказал Цзян Юшу с уважением. – Достойная, скромная, добросердечная. В Жунане она совершала благие дела, бесплатно лечила и раздавала лекарства. В столице юная госпожа Цзюнь делилась своими знаниями и опытом, ничего не утаивая и не проявляя предвзятости. Ее главная цель – помогать людям, она делает это от всей души.

– Она действительно настолько прославленная? – спросил император, задумчиво постучав по столу. – Ладно, ступай.

Цзян Юшу поклонился и вышел. Снаружи он заметил приближавшегося Лу Юньци.

Цзян Юшу поклонился ему.

Лу Юньци остановился.

– Ты действительно не сможешь вылечить его? – спросил он.

Цзян Юшу удивился, не ожидая, что Лу Юньци заговорит с ним в таком месте и в такое время.

Император, вероятно, хотел убедиться в правдивости слов придворного лекаря Цзяна. Не лучше ли было бы ему сейчас вести себя осторожно, чтобы не вызвать подозрений?

Но вместо этого Лу Юньци стал задавать вопросы о болезни.

Странно. Может быть, он хотел, чтобы император засомневался и не позволил юной госпоже Цзюнь лечить принца?

Не похоже. Разве он не хотел избавиться от Зала Цзюлин?

Или боялся влияния семьи Фан?

Лицо Цзян Юшу на мгновение изменилось.

– Я действительно не могу его вылечить.

Лу Юньци бросил на него взгляд, от которого по спине придворного лекаря побежали мурашки. Сразу понятно, почему командующего Лу называли ледяным демоном.

Но Цзян Юшу не лгал, он правда не мог вылечить Хуай-вана.

Придворный лекарь Цзян выпрямился и хотел что-то добавить, но Лу Юньци уже прошел мимо.

Этот непредсказуемый человек… Цзян Юшу нахмурился и ушел.

В своих покоях император с улыбкой смотрел на Лу Юньци.

– У этой юной госпожи Цзюнь и правда такие великолепные способности? – спросил он.

Лу Юньци опустил взгляд.

– Она внучка семьи Фан из Янчэна, которая владеет Дэшэнчаном, – сказал он, не отвечая на вопрос правителя. – У нее в лечебнице хранится указ покойного императора.

На мгновение в зале повисла тишина. Император сохранял спокойствие, но окружавшие его евнухи почувствовали давление, поэтому опустили головы еще ниже.

Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле прошло лишь мгновение, прежде чем император снова заговорил:

– Если уж она так прославлена, пусть попробует.

Глава 98

Трудноизлечимая оспа

– Хорошие новости, хорошие новости!

Один из работников вбежал в комнату, а владелец Лю нахмурился.

– Соблюдай приличия, не устраивай тут базар, – недовольно пробурчал он.

Работник смущенно выпрямился.

– Юной госпоже Цзюнь не нужны твои крики. Неважно, пришел мужчина за лекарством или на осмотр, сохраняй спокойствие и веди себя достойно, – владелец Лю сделал ему выговор и только после того, как налил себе чаю, спросил: – В чем дело?

– Владелец Лю, императорская лечебница пригласила юную госпожу Цзюнь лечить Хуай-вана, – протараторил работник.

Владелец Лю вздрогнул, и кипяток из чайника пролился прямо ему на одежду.

– Владелец! – работник быстро подбежал помочь.

К счастью, владелец Лю был в зимней одежде и не обжегся, только выглядел немного нелепо. Но сейчас он был слишком взволнован, чтобы об этом думать.

– Что ты сказал? – спросил он с нетерпением. – Кого лечить?

– Владелец, вы не помните? Придворный лекарь Цзян говорил юной госпоже Цзюнь, что если не сможет вылечить болезнь, то попросит ее. Вот он и сдержал слово.

Прежде чем работник закончил говорить, владелец Лю сердито оттолкнул его.

– Отойди, полчаса тут разглагольствуешь, и все равно ничего не понятно! – крикнул он. Не дожидаясь, пока работник продолжит, он выбежал из помещения.

– Что ж вы так шумите, я еще не все рассказал… – бормотал тот в недоумении.

Когда владелец Лю подбежал к Залу Цзюлин, там как раз собирали вещи, которые юная госпожа Цзюнь должна была взять с собой.

– Юная госпожа, я и правда не могу пойти с вами? – с сожалением спросила Лю-эр.

– Лю-эр, это оспа, ты можешь заразиться, – сказал Чэнь Ци, стоявший неподалеку.

– Раз моя госпожа не боится, то и я не боюсь, – Лю-эр сердито посмотрела на него.

– Твоя госпожа потрясающая, – улыбнулся Чэнь Ци, глядя на Цзюлин. – Если вернется, станет еще более потрясающей.

Если вернется.

– Юная госпожа Цзюнь, это же оспа, – сказал владелец Лю. – Подобного рода болезни не так-то просто поддаются лечению.

– Но я могу это вылечить.

Оспа… Как она может быть так уверена? Владелец Лю не знал, что и сказать.

– Юная госпожа Цзюнь, а вы знаете, кто такой Хуай-ван… – начал он.

Но Цзюлин прервала его прежде, чем тот успел договорить.

– Знаю, – сказала она. – Неважно, кто заболел. Важно, что императорская лечебница не справилась, а я сказала, что справлюсь. Мы говорим о болезни, а не о человеке.

«Что за детские рассуждения? – владелец Лю вздохнул. – Если ты не вылечишь этого человека, все обернется против тебя».

Хотя болезнь Хуай-вана была лишь совпадением, придворные лекари теперь знали, что юная госпожа Цзюнь способна помочь, когда они сами потерпели неудачу.

Кто мог предположить, что появится столь серьезная болезнь, а Хуай-ван окажется такой значимой фигурой?

– Юная госпожа, повозка из императорской лечебницы уже на месте, – доложил приказчик.

Юная госпожа Цзюнь кивнула и взяла свою аптечку. Лю-эр с сожалением посмотрела на нее, а Фан Цзиньсю казалась обеспокоенной.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – улыбнулась Цзюлин.

Это был ее брат, и она приехала в столицу, чтобы защитить его.

Когда Цзюнь Цзюлин уехала, владелец Лю снова вздохнул.

– Не волнуйтесь, владелец Лю, если она вылечит его, все будет хорошо, – сказал Чэнь Ци.

– А если нет? – сердито бросил владелец Лю.

Чэнь Ци улыбнулся:

– Это оспа. Никого не удивит, если ее не удастся вылечить. Это своего рода азартная игра: вылечишь – получишь славу и богатство, не вылечишь – не так страшно, не каждый может справиться с оспой.

– Это ставка не просто на славу, но и на жизнь.

Чэнь Ци все еще улыбался.

– Но для нас это действительно просто, потому что у нас есть императорский указ.

Лицо владельца Лю смягчилось. Да, у них был указ. Если кто-то из высокопоставленных людей будет жаловаться, всегда можно предъявить указ.

Но существовала вероятность, что указ могут отменить.

В этом и заключалась ставка.

– Все, мы больше ничего не можем сделать, кроме как привлечь внимание к этой проблеме, – сказал Чэнь Ци.

Владелец Лю взглянул на него. Привлечь внимание к проблеме?

– Оспа… как же это ужасно, – продолжил Чэнь Ци. – Как же ее трудно лечить.

* * *

– Язвы, появляющиеся на лице и теле, напоминают ожоги. Внутри них скапливается гной, который затем выходит наружу, и язвы возникают снова. Состояние больных ухудшается, и многие из них умирают, – пробормотал Нин Юньчжао, отложил книгу и вздохнул.

– Врачам нелегко придется, – нахмурился Нин Янь, одетый в домашний халат.

– Оспу сложно лечить, нельзя винить врачей, – сказал он, глядя на книги и свитки на столе.

Это записи об оспе, которые Нин Юньчжао обнаружил у себя в кабинете во второй половине дня.

Он взял еще один свиток.

– На четвертом году правления Юнхуэй оспа распространилась с запада на восток по всему побережью, лекарства от нее не было, – прочитал он.

Нин Янь кивнул.

– Неизлечимая и заразная болезнь – это эпидемия. В столице началась паника. К счастью, Хуай-ван не покидал свой дом, и болезнь удалось сдержать в пределах его резиденции.

Он посмотрел на Нин Шии, который сидел рядом.

– В Полицейском управлении уже начали распространять вести по городу?

Нин Шии кивнул.

– Уже начали, – сказал он, раскрывая книгу. – Десятый брат, почему тебя это заинтересовало? Разве ты не должен был безвылазно учиться до Нового года?

Нин Янь тоже посмотрел на него. Нин Юньчжао отложил свиток.

– Просто я немного опечален, – сказал он. – Не повезло Хуай-вану.

Нин Янь посмотрел на него с сочувствием, а Нин Шии слегка кашлянул.

– Десятый брат, на тебя это не похоже. Как мудрейший ученик может так сетовать?

– Это не судьба, просто несчастный случай, – сказал Нин Янь. – По всему миру полно детей, потерявших родителей, и много тяжелобольных людей. Почему ты опечален только из-за Хуай-вана?

Нин Юньчжао встал, внимательно слушая его, и Нин Шии тоже поднялся.

– Болезнь – это просто болезнь, и ее нужно лечить, – сказал Нин Янь. – Врачи должны делать все возможное. В этом мире много тех, кто даже не может позволить себе лекаря. И что, за каждого переживать?

Нин Юньчжао и Нин Шии почтительно кивнули.

Нин Янь взглянул на них.

– Хорошо, ступайте. В мире полно дел, которые нужно сделать во благо народа и страны. Не ведите себя как дети.

Нин Юньчжао и Нин Шии, поклонившись, ушли.

Выйдя наружу, Нин Шии глубоко вздохнул и толкнул Нин Юньчжао в плечо:

– Это все из-за тебя! Зачем расчувствовался? Из-за этого мне пришлось получить выговор.

Нин Юньчжао улыбнулся и махнул рукой:

– Просто задумался от скуки.

Нин Шии пнул его:

– Если тебе скучно, можешь петь, играть на музыкальных инструментах и распивать алкоголь.

Они ушли смеясь. Вскоре жена Нин Яня, держа в руках поднос с чаем, вошла в кабинет и увидела, как он раскладывает свитки.

– Зачем ты их опять поучаешь? – сердито спросила она.

Нин Янь покачал головой.

– Грустит и печалится из-за оспы, прям как девчонка.

Вторая госпожа Нин улыбнулась.

– Хуай-ван все же ребенок, жалко, что он заболел таким недугом. К тому же врачам трудно его лечить. Но пришел новый врач, возможно, она вылечит.

Нин Янь заметил, что его супруга не закончила мысль, и посмотрел на нее.

– Это та самая юная госпожа Цзюнь, – продолжила она.

Нин Янь нахмурился.

– Абсурд, – бросил он.

– Почему же? Очевидно, что врачи подставили ее, – смеясь сказала вторая госпожа Нин. – Ожидают ее провала, чтобы император именно ее наказал.

Нин Янь положил свитки на стол.

– Как можно наказывать за неудачу в лечении оспы? Неужели император стал инструментом в их интригах? Это недопустимо, я не позволю, чтобы это испортило репутацию Его величества!

Договорив, он резко остановился.

Что…

– Что случилось? – спросила вторая госпожа Нин.

Юньчжао жалеет Хуай-вана или юную госпожу Цзюнь? Нин Янь нахмурился. Возможно, это лишь плод его воображения.

– Да нет, ничего, – отмахнулся он, взял чашку чая и сделал глоток.

* * *

Выйдя из дома дяди, Нин Юньчжао глубоко вздохнул и посмотрел в сторону резиденции Хуай-вана. Затем он пошел по улице.

В это же время повозка с Цзюнь Цзюлин остановилась у дверей резиденции принца.

Ворота были наглухо закрыты, в воздухе стоял сильный запах лекарств. На улице было пусто, стояла мертвая тишина.

Один из придворных лекарей с маской на лице постучал в ворота. Вскоре двери открылись.

– Юная госпожа Цзюнь, проходите, – сказал врач, стоя у ворот. – Нужно ли вам…

Не успел он договорить о маске, как Цзюнь Цзюлин уже переступила порог.

Она взглянула на прямую белую нефритовую дорожку и медленно пошла по ней.

Цзюжун, я здесь. Я вернулась.

Глава 99

Заметить и не сказать

На самом деле она плохо знала резиденцию Хуай-вана.

Цзюлин прожила здесь меньше года, а затем вышла замуж и уехала.

Теперь юная госпожа Цзюнь шла по дорожке в резиденции Хуай-вана в сопровождении евнуха. Пройдя через передний зал, она вошла в задний дворец.

Резиденция Хуай-вана была богато украшена, но сейчас здесь не было ни души, прямо как в гробнице.

А ведь это она и есть.

– Юная госпожа Цзюнь, ожидайте здесь, я пойду доложу, – сказал евнух.

Девушка кивнула и осталась стоять у входа во дворец. Она огляделась и заметила, что место, где жил Цзюжун, почти не изменилось. Но сейчас это не имело значения для Цзюлин. Она смотрела на двери, которые только что открыл евнух.

– Принцесса, прибыл врач, которого рекомендовала императорская лечебница.

Сестра!

Сестра тоже здесь!

Цзюнь Цзюлин сделала шаг вперед.

– Пусть войдет, – раздался изнутри женский голос.

Евнух обернулся, жестом приглашая девушку войти. Цзюлин, не медля ни секунды, переступила порог, и перед ее взором предстала удивительная картина.

Девушка притормозила и посмотрела на человека, стоявшего перед ней.

Во дворце все двери и окна были закрыты, из-за чего помещение было тускло освещено. Лу Юньци стоял внутри и выглядел мрачнее обычного.

Цзюнь Цзюлин опустила взгляд и слегка поклонилась, а затем, склонив голову, прошла мимо него внутрь.

В доме витал запах лекарств, но сквозь него она все же уловила едва различимый аромат.

Благовония, которые использовала ее сестра.

Цзюнь Цзюлин медленно шла вперед, глядя на большие голубые каменные плиты под ногами. Она не поднимала головы, но ей казалось, что она видит девушку, которая сидит у постели.

– Принцесса… – Цзюлин опустилась на колени.

– Не стоит церемоний, – прозвучал мягкий женский голос.

Цзюнь Цзюлин продолжала кланяться, не поднимая головы. Она чувствовала, как холодный пол остужает ее пылающее тело, не давая ей броситься вперед, обнять сестру и расплакаться.

Она спиной ощущала на себе пронизывающий холодный взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу.

Две придворные дамы подняли занавес, и Цзюлин встала. Она вскинула голову и посмотрела на человека, который сидел прямо перед ней.

Принцесса Цзюли была одета в простое чистое и опрятное платье. Ее волосы аккуратно уложены в прическу. Макияж был легким и ни капли не выдавал отчаянье и панику, которые испытывали люди, чьи близкие находились при смерти.

Она бережно протирала лицо больного мальчика, который лежал на кровати. Ее лицо было спокойным, словно Цзюли смотрела на сладко спящего ребенка, а не на больного.

Как и раньше, даже в самые неспокойные времена, сестра сохраняет спокойствие и безмятежность.

Цзюнь Цзюлин подошла ближе и посмотрела на Цзюжуна.

– Можешь измерить пульс? – принцесса Цзюли повернулась к ней.

Их взгляды встретились, и Цзюнь Цзюлин вздрогнула, не в силах отвернуться.

Так близко. Я снова стою перед сестрой.

– Юная госпожа Цзюнь, можешь измерить пульс? – Принцесса Цзюли повторила свой вопрос мягким голосом, в котором не было ни недовольства, ни удивления, ни волнения.

Цзюнь Цзюлин опустила голову и ответила:

– Да.

Принцесса Цзюли уступила ей свое место без каких-либо сомнений и вопросов о ее происхождении. Это доверие?

Вовсе нет, просто безразличие.

Когда невозможно отказаться, остается только принять все с достоинством.

Никаких раздоров, слез и печали.

Цзюнь Цзюлин приблизилась, склонила голову и внимательно осмотрела Цзюжуна.

За год он сильно вырос. Она протянула руку, чтобы проверить его температуру, коснулась его век, чтобы осмотреть зрачки и белки, прошлась пальцами по носу, исследовала дыхание, ощупала его щеки, сжала мочку уха. В конце концов ее рука легла на его запястье, чтобы измерить пульс.

Наконец сердце, которое болело весь этот год, успокоилось.

* * *

Придворный лекарь Цзян тоже вошел в ворота резиденции Хуай-вана в сопровождении нескольких врачей.

– Господин, по городу распространились слухи об оспе, – сообщил один из врачей. – Это точно дело рук Зала Цзюлин.

– Верно, они хотят, чтобы все знали, насколько страшна оспа. Если ее не удастся вылечить, никто не станет винить юную госпожу Цзюнь, – добавил другой врач.

– Они осмелились распространять такие слухи в столице. Полицейское управление должно арестовать их! – предложил еще один врач. – Только сеют панику!

– Как их арестуешь? Они же не глупые. Такие слухи распространяют незаметно, законом их не напугать, – покачал головой другой лекарь. – Бессмысленные аресты только усилят панику.

Все врачи обсуждали это, а придворный лекарь Цзян сохранял спокойствие.

– Это не имеет значения. Не обращайте внимания, пусть распространяют эти слухи.

Он улыбнулся:

– А что, если это не оспа?

Какое «если»? Это точно не оспа. Врачи вдруг прозрели. Да, это же не оспа, разве юная госпожа Цзюнь при уровне ее мастерства может этого не заметить?

Они пришли в себя.

– Если она обнаружит, что мы ошиблись с диагнозом, это будет ее величайшая заслуга, – улыбнулся один из придворных лекарей.

– Тогда не имеет значения, что люди говорят об оспе, – улыбнулся другой.

– Хотя ошибка в диагнозе выставит нас в неприглядном свете. – Врач погладил бороду. – Но, если получится вылечить Хуай-вана, какое тогда дело до нашей репутации?

Больше придворный лекарь Цзян не говорил ни слова, он молчал, лишь слушая рассуждения коллег. Вскоре они добрались до покоев Хуай-вана.

С приходом Цзян Юшу и его врачей прежде тихие покои стали более оживленными.

Заметив Цзюнь Цзюлин, складывавшую свои приборы, один из лекарей подошел к ней.

– Юная госпожа Цзюнь… – обратился он с серьезным видом. – Что думаете о болезни Хуай-вана?

Девушка прекратила измерять пульс.

– Хуай-ван серьезно болен.

– Да, у нас опустились руки, поэтому мы и обратились к вам, – вздохнул врач, и в его глазах мелькнула искра надежды. – Возможно, у вас есть способ вылечить оспу.

Он так близко подставил свое лицо, что при желании юная госпожа Цзюнь могла бы смело его ударить.

Говори! Скажи с гордой улыбкой, что это не оспа. Скажи, что мы тут все слепые.

Юная госпожа Цзюнь убрала свои инструменты в аптечку, затем достала акупунктурные иглы и улыбнулась.

Улыбнулась!

В такой момент, когда Хуай-ван серьезно болел, она смела улыбаться в присутствии принцессы Цзюли и Лу Юньци.

Цзюнь Цзюлин обнаружила ошибку других врачей, и это дало ей возможность прославиться, вот она и забыла о страданиях больного.

Ты улыбайся. Чем радостнее ты сейчас, тем сильнее будешь плакать потом.

Придворные лекари наблюдали за девушкой с едва заметными улыбками.

Девушка смотрела на них. Улыбка не сходила с ее лица.

– Да, я кое-что знаю об оспе, – сказала она, кивая, – и способе ее лечения.

В комнате воцарилась тишина.

Что она сказала?

– Говоришь, это оспа? – наконец спросил придворный лекарь Цзян. Он уже начал что-то подозревать, но все еще не мог поверить в ее слова.

Юная госпожа Цзюнь с недоумением кивнула ему в ответ.

– Конечно, это оспа. Вы ведь сами поставили диагноз, но у вас остались сомнения, лекарь Цзян?

Я сомневаюсь, что ты понимаешь, о чем идет речь. Где ты увидела оспу?

Придворный лекарь Цзян, побледнев, смотрел на юную госпожу Цзюнь.

Что за бессовестная девка!

Глава 100

Тщательная диагностика, медленное лечение

Да уж, она очень коварна.

Придворный лекарь Цзян сомневался, что юная госпожа Цзюнь не смогла определить, болен ли Хуай-ван оспой.

Но она ничего не говорила, напротив, подыгрывала им, явно оставляя себе путь для отступления.

Сокрытие истинного диагноза от больного не добавляет лекарю добродетели.

Конечно, у нас есть причины сохранять это в секрете. Но зачем тебе, прославленному народному лекарю, ввязываться в это дело?

Лицо придворного лекаря Цзяна посинело.

Другие врачи тоже не знали, что сказать.

– Я понимаю ваши сомнения, лекарь Цзян. – Юная госпожа Цзюнь, похоже, не обратила внимания на выражение их лиц. Казалось, она не понимала, в чем сомневается лекарь Цзян, и продолжила говорить: – Оспа действительно тяжело поддается лечению.

Цзюлин улыбнулась.

– Но даже от самой тяжелой болезни есть лекарство. Не нужно забивать мысли о том, насколько она смертельна. Главное – вылечить, так что Хуай-вана действительно можно спасти. Лекарь Цзян, не беспокойтесь.

Неважно, какая именно болезнь – оспа или что-то другое, для юной госпожи Цзюнь важно только вылечить ее. Нет необходимости спорить.

Действительно, это не имеет значения. Вылечишь ты или нет, исход будет один. Неважно, кто прав.

Цзян Юшу кивнул и улыбнулся.

– Это хорошо, тогда мы спокойны. В народе существует много необычных методов лечения. Я верю, что ты, юная госпожа Цзюнь, пришла сюда, потому что уверена в своих силах и способностях.

Он подошел к постели и с чувством вины и одновременно с облегчением посмотрел на Хуай-вана. Затем он поклонился принцессе Цзюли:

– Не беспокойтесь, принцесса.

Принцесса Цзюли слегка кивнула в знак признательности.

Неважно, проверяла ли пульс юная госпожа Цзюнь или разговаривала. Даже когда Цзюнь Цзюлин заявила, что сможет вылечить принца, принцесса Цзюли все это время стояла у постели Хуай-вана, и ее лицо не выражало никаких эмоций, как будто она ничего не слышала.

Придворный лекарь Цзян вновь поклонился Лу Юньци и посмотрел на юную госпожу Цзюнь.

– Если тебе что-то нужно – лекарства или помощь, только скажи нам.

Юная госпожа Цзюнь только улыбнулась в ответ.

Как говорится, не нужно сердиться на улыбающегося человека. Даже если ты на меня обижена, я с тобой веду себя вежливо. Иногда достаточно просто улыбнуться, чтобы завершить диалог и пустить все на самотек.

Принцессой себя возомнила?

Придворный лекарь Цзян посмотрел на юную госпожу Цзюнь и, не говоря ни слова, покинул комнату, уводя за собой остальных врачей.

В покоях Хуай-вана снова воцарилась тишина.

Не дожидаясь разрешения, Цзюнь Цзюлин открыла коробку с иглами. Она выбрала ту, которую держала в руках с самого начала, и осторожно ввела ее в палец Хуай-вана.

В комнате царила полная тишина. Лу Юньци стоял в тени и не издавал ни звука, словно превратился в статую.

Принцесса Цзюли стояла у постели. Ее выражение лицо было мягким, все свое внимание она направила на Хуай-вана, однако время от времени ее взгляд скользил по юной госпоже Цзюнь.

После иглоукалывания во все пальцы Хуай-вана оттуда проступили черно-красные капли крови. Вспотевшая Цзюнь Цзюлин завершила работу, аккуратно промокая кровь Хуай-вана, пока та снова не стала ярко-красной.

Цзюнь Цзюлин с облегчением вздохнула, увидев красные капельки крови, и не смогла удержаться от того, чтобы не погладить Хуай-вана по лицу.

Я обучалась медицине, но не смогла спасти отца. К счастью, успела спасти тебя.

– Юная госпожа Цзюнь, – спросила принцесса Цзюли, – нужно ли сделать еще что-то?

Ледяной взгляд с другой стороны комнаты упал на ее руки.

Цзюнь Цзюлин почти оцепенела, немного утратив самообладание.

– Жар немного спал. – Она снова нежно погладила лицо Хуай-вана, будто проверяя температуру, затем убрала руку и повернулась к принцессе Цзюли: – Я пойду готовить лекарства.

Сказала не «выписывать лекарства», а «готовить лекарства».

Она собиралась делать это сама.

Принцесса Цзюли взглянула на нее и мягко сказала:

– Спасибо за труд, юная госпожа Цзюнь.

Как вежливо. Она никогда не говорила со мной в таком тоне.

Юная госпожа Цзюнь взглянула на принцессу Цзюли, вспоминая, как она все время качала головой.

«Ты не можешь так делать, это плохо».

Принцесса Цзюли на мгновение встретилась взглядом с ней, но затем снова посмотрела на Хуай-вана и вернулась к его постели.

– Прошу вас, юная госпожа Цзюнь, сюда, – сказала придворная дама, выйдя вперед.

Цзюнь Цзюлин взяла аптечку и пошла за ней.

Она осмотрела каждую травинку, промыла и нарезала собственными руками, ни на миг не отходя от отвара. Юная госпожа Цзюнь никому не позволяла даже прикоснуться к нему. Когда она вернулась в покои с приготовленным лекарством, уже стемнело и в комнате зажгли фонари.

Принцесса Цзюли и Лу Юньци все еще находились в комнате. Он стоял, а она сидела у постели.

– Его высочество не может глотать, нужно использовать специальный сосуд, – сказала придворная дама, подойдя с кувшином.

– Не нужно, я сама ему все дам, – сказала Цзюнь Цзюлин. – Принуждение вызовет дискомфорт.

Придворная дама взглянула на Лу Юньци. Тот никак не отреагировал, и она отошла назад.

– Принцесса, усадите его и придерживайте, – сказала Цзюлин.

Принцесса Цзюли пересела на край кровати, подняла Хуай-вана и обняла его. Одной рукой юная госпожа Цзюнь взяла чашку с отваром, другой нажала на грудь принца и начала похлопывать по ней. Через несколько секунд спящий Хуай-ван рыгнул, и Цзюнь Цзюлин сразу же влила немного отвара ему в рот.

Жидкость стекала по уголкам его рта, но вскоре перестала вытекать полностью.

Удалось дать лекарство!

Придворные дамы были в восторге от юной госпожи Цзюнь и не скрывали своего восхищения.

Эта целительница, кажется, действительно талантлива.

И очень терпелива.

Они наблюдали, как юная госпожа Цзюнь продолжала массировать грудь Хуай-вана, пока он снова не рыгнул, и она тут же влила еще немного отвара, повторяя это снова и снова.

Как долго еще нужно это делать, чтобы он выпил всю чашку?

– Лекарство, которое он выпил сам, будет более эффективным, – сказала Цзюнь Цзюлин, с легкой улыбкой глядя на Хуай-вана. – Когда сможете пить быстрее, получите сладость.

Принцесса Цзюли, наблюдавшая за принцем, посмотрела на Цзюлин и снова склонила голову.

К тому моменту, когда чаша опустела, юная госпожа Цзюнь вся покрылась испариной. Рукавами она вытерла с лица пот.

– Ближе к ночи будет ясно, выживет ли он.

– Вот как? Это довольно быстро, – отозвалась принцесса Цзюли, посмотрев на девушку. – Спасибо, юная госпожа Цзюнь, иди отдохни.

Та покачала головой.

– Я лекарь и должна присматривать за больным. Я останусь здесь, поэтому, Ваше высочество, идите и отдохните.

Принцесса Цзюли кивнула.

– Я сестра Хуай-вана, конечно, я буду с ним, – сказала она и, не настаивая больше на своем, обратилась к придворным дамам: – Подготовьте здесь спальное место для юной госпожи Цзюнь.

Придворные дамы кивнули и засуетились, принося все необходимое.

Цзюнь Цзюлин не отлынивала и принялась осматривать комнату. Она велела открыть окна с одной стороны, установила жаровню и убрала ароматические курильницы, заменив их на свои лекарства.

Принцесса Цзюли протерла Хуай-вана влажным полотенцем и поменяла ему одежду. Возможно, необычная обстановка вынуждала ее время от времени бросать беспокойные взгляды на Цзюнь Цзюлин.

Девушка стояла в зале, а лучи света играли на ее теле, создавая причудливые узоры из света и тени. Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась.

Они встретились взглядами и не могли отвести глаз друг от друга.

Принцессу Цзюли вдруг накрыла необъяснимая волна грусти.

В бесчисленных снах она видела свою младшую сестру, покрытую кровью. Тогда Цзюлин смотрела на нее, но не говорила ни слова. Не уходила и не приближалась.

Принцесса Цзюли испытывала непонятную грусть. Она отвела взгляд и нежно погладила Хуай-вана.

Глава 101

Сон под одной крышей

Ночь была темна. Принцесса Цзюли сидела у кровати Хуай-вана и гладила его по лбу. Она увидела, как к ним приближается Цзюнь Цзюлин.

– Юная госпожа Цзюнь, сходи умойся, – сказала она.

Цзюнь Цзюлин вспотела от того, что ей пришлось проводить иглоукалывание, готовить и кормить лекарствами. Она не стала возражать и в знак благодарности поклонилась.

– Прошу вас, юная госпожа Цзюнь, сюда, – показала дорогу придворная дама.

Ванная располагалась совсем рядом.

Она находилась в комнате Цзюжуна. Цзюлин оглядела помещение и заметила, что здесь ничего не изменилось.

Она медленно пошла вдоль шкафа и, как будто случайно, просунула руку в узкую щель между шкафом и стеной. Там Цзюлин нащупала коробку.

Ее лицо озарилось улыбкой.

Этот негодник… Он действительно продолжает прятать здесь свою коробку с игрушками.

Однако принцесса Цзюли вышла замуж, и больше никто не наказывает его за это. Но он все равно продолжал прятать ее здесь?

Цзюлин загрустила.

Возможно, играя в игрушки, он надеялся, что кто-то заметит его шалость и отругает его.

Играть одному всегда грустно и скучно.

– Юная госпожа Цзюнь… – обратились к ней две придворные дамы, стоявшие возле бочки с водой. – Вода готова.

Цзюнь Цзюлин, ничуть не стесняясь, раскинула руки, позволяя прислуге помочь ей раздеться.

Слой за слоем придворные дамы сняли ее одежду, пока девушка не осталась полностью обнаженной.

Они отступили назад, опустив головы и наблюдая за тем, как она медленно заходит в ванну и полностью погружается в воду.

Юная госпожа Цзюнь так уверенно здесь себя чувствует. Придворные дамы обменялись удивленными взглядами.

В незнакомом месте среди посторонних служанок она держалась спокойно и уверенно, словно для нее это обыденность.

Как придворные дамы резиденции Хуай-вана, они были изолированы от внешнего мира и слышали лишь краем уха, что юная госпожа Цзюнь – выдающийся врач, и ничего не знали о ее происхождении.

Возможно, искусные врачеватели обладают такой уверенностью.

Придворные дамы опустили полог и, отступив на несколько шагов, принялись ждать.

Одна из них, войдя в комнату, прошептала что-то остальным придворным дамам, указывая на шкаф снаружи. Вид у них был удивленный, но они сразу же согласились.

Юная госпожа Цзюнь недолго принимала ванну и вскоре вышла. Придворные дамы завернули ее в ткань и помогли вытереться, а затем провели ее в другую комнату. Одна из них открыла шкаф, где аккуратно лежала одежда.

Цзюнь Цзюлин заметила, что это женская одежда. Из-за болезни Цзюжуна Цзюли временно жила здесь, поэтому ее одежда была наготове.

Со своим нынешним статусом юная госпожа Цзюнь могла носить только одежду служанок, но увидев гардероб, она поняла, что это вещи принцессы Цзюли.

Но лишь Цзюлин могла определить, что это наряды принцессы Цзюли. Если бы на ее месте оказался кто-то другой, он, вероятно, даже не подумал об этом и принял бы это за одежду служанок.

Такая вот ее сестра. Цзюли совершала добрые поступки, которые не заметны окружающим, но полны искренней доброты.

Юная госпожа Цзюнь расправила руки, позволив служанкам одеть ее. Внезапно она оцепенела и, не удержавшись, шагнула вперед.

Придворные дамы чуть не упали от неожиданности.

– Юная госпожа Цзюнь? – спросили они, глядя на нее.

Она сама хочет выбрать себе одежду? Придворные дамы переглянулись, решив, что это по меньшей мере невежливо.

Юная госпожа Цзюнь задумчиво рассматривала одно из платьев. На ее глаза навернулись слезы.

Это не сестры. Это мои нижние платья.

Это ее старое белье, которое сделала мать ко дню ее рождения за год до своей смерти.

Я надела это платье в день своей свадьбы.

Теперь она мертва, похоронена в могиле семейства Лу, и единственное, что осталось у ее сестры и Цзюжуна, – это платье?

Цзюнь Цзюлин положила руку на сердце и, слегка кашлянув, попыталась сдержать слезы, которые вот-вот были готовы вырваться наружу.

– Ох, юная госпожа Цзюнь, вы в порядке? – поспешно спросили две придворные дамы.

Она надавила на одну точку на своем запястье и несколько раз кашлянула. Одна из придворных дам принесла чай, который помог ей успокоиться.

– Как стыдно, – сказала Цзюлин охрипшим голосом, отпив немного чая и вытирая слезы. – У меня хронический сухой кашель.

Разве она не может его вылечить? Придворные дамы переглянулись. Это тот случай, когда врач сам себя вылечить не может?

Глубоко вздохнув, юная госпожа Цзюнь успокоилась.

– Все в порядке. Идемте.

В комнате приглушили свет, возле кровати Хуай-вана оставили только один фонарь. Принцесса Цзюли сидела рядом и смачивала губы Хуай-вана водой.

Лу Юньци стоял и смотрел на подошедшую юную госпожу Цзюнь.

Она не обратила внимания на его взгляд и даже не подумала, что на ней надета лишь нижняя одежда. Подойдя к постели, Цзюнь Цзюлин осмотрела лицо и шею Хуай-вана и проверила его пульс.

– Пока ничего не понятно.

– Ждем, – сказала принцесса Цзюли, улыбнувшись. – Поспи. Твой отдых важен для здоровья Хуай-вана.

Цзюнь Цзюлин кивнула.

– Тогда я отдохну, – ответила она и направилась к заранее приготовленной кровати. Она сняла обувь и легла.

Принцесса Цзюли взглянула на Лу Юньци.

– Ты тоже отдохни, – сказала она.

Словно жена, заботившаяся о своем муже.

Не просто словно, они и есть муж и жена.

Это пронеслось в мыслях юной госпожи Цзюнь, которая лежала на кровати лицом к стене.

– Я останусь здесь, – раздался добрый, но в то же время твердый голос Лу Юньци, подобающий властному мужу.

Он, конечно, никуда не уйдет. Будет следить, чтобы императорский приказ был исполнен. Чтобы не повторилась ошибка, как это случилось с ней.

Сестра тоже останется здесь, даже несмотря на то, что разговор был таким коротким. Она, вероятно, не отойдет от Цзюжуна ни на шаг, даже если он окажется при смерти. Цзюли будет до последнего наблюдать за ним. В отличие от того, что было со мной.

Кто знает, сколько времени прошло с момента смерти до того, как о случившемся сообщили сестре? Но это точно произошло не сразу. Нужно было скрыть и замаскировать изуродованное тело, прежде чем сообщить о случившемся и пригласить сестру, чтобы она могла с ней проститься.

Цзюнь Цзюлин закрыла глаза.

Я тоже никуда не уйду. Останусь рядом, буду наблюдать за своей сестрой и Цзюжуном.

Принцесса Цзюли ничего больше не сказала, и в комнате стало тихо.

К утру Хуай-вану лучше не стало, его все еще мучила лихорадка.

– Этот жар нелегко сбить. – Принцесса Цзюли, казалось, не паниковала и сохраняла спокойствие.

Даже если бы она увидела мертвого Цзюжуна, то, вероятно, осталась бы невозмутима.

– Все в порядке, он все равно должен был умереть, – сказала бы сестра.

Настолько смирилась с этой мыслью.

Юной госпоже Цзюнь хотелось и смеяться, и плакать. Она глубоко вздохнула.

Но Цзюлин верила в справедливость Небес. Они позволили ей выжить, научиться врачебному делу у учителя, своевременно попасть в столицу, завоевать всеобщее доверие и получить разрешение лечить Цзюжуна.

Как он может умереть? Этого не произойдет.

– Все хорошо, я попробую еще раз. Мне кажется, жар немного спал, – сказала она, доставая иглы. – Я снова проведу иглоукалывание… а затем пойду готовить лекарство.

Услышав это, Лу Юньци, который стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим, посмотрел на нее.

– Почему ты не разрешаешь другим готовить лекарства? – равнодушно спросил он.

Принцесса Цзюли тоже посмотрела на нее.

– Так было бы быстрее, – Лу Юньци продолжал, глядя на нее холодным и проницательным взглядом.

В ответ юная госпожа Цзюнь посмотрела прямо ему в глаза.

– Потому что я никому не доверяю, – ответила она. – Господин Лу, вы знаете, я поспорила с придворными лекарями. Многие только и ждут моего поражения, но я не хочу проигрывать. Я никому не доверяю, кроме себя.

Так вот в чем дело! Она просто не в ладах с придворными лекарями. Это объясняло ее осторожность. Принцесса Цзюли слегка улыбнулась и отвернулась.

Лу Юньци на мгновение отвел от нее взгляд и махнул рукой.

Глава 102

Прими мои добрые пожелания

Когда наступило утро, несколько придворных лекарей пришли проведать Хуай-вана, но Цзюнь Цзюлин остановила их у входа в покои.

– Юная госпожа Цзюнь, что все это значит? – недовольно спросил один из лекарей.

– Все очень просто. Не хочу, чтобы вы подсматривали, – ответила девушка, – или строили заговоры против меня.

Врачи тут же побледнели от гнева.

Да где это видано?

– Что за чушь ты несешь?

– Как ты можешь так говорить! Ведь это вопрос жизни и смерти! – возмущались они.

– Я заключила с вами пари, – прервала их юная госпожа Цзюнь. – Вы не смогли вылечить Хуай-вана и предоставили это мне. Теперь всем здесь заправляю я. Если начнете делать по-своему и Хуай-ван не поправится, кто за это отвечать будет?

Конечно же ты. Их лица потемнели от возмущения.

– Ну и наглость! Ты думаешь, что здесь все, как в твоем Зале Цзюлин? – крикнул придворный лекарь.

Принцесса Цзюли, до этого не обращавшая внимания на спор у дверей, будто замерла и посмотрела на источник шума.

Девушка стояла у входа. Ее маленькая фигурка казалась неприступной крепостью.

Зал… Цзюлин?

Лу Юньци, закрывая собой обзор, подошел ближе и встал за юной госпожой Цзюнь. Он был значительно выше ее и смотрел поверх ее головы.

Придворные лекари увидели его и еще больше рассердились.

– Господин Лу, послушайте, что она говорит!

– Это просто безобразие! – друг за другом повторяли они.

– Кто лечит, тот и командует здесь, – сказал Лу Юньци, окинув их взглядом. – Тоже хотите лечить?

Они, конечно, не собирались, иначе зачем бы передавали дело юной госпоже Цзюнь?

Врачи напряглись.

– Мне все равно, безобразие это или нет, – продолжил Лу Юньци. – Важен лишь результат.

Даже если она исцелит Хуай-вана нестандартным способом, это не имело значения.

В противном случае, даже при наличии самых выдающихся навыков, это не будет иметь смысла.

Врачи переглянулись. Если вдруг с принцем что-то случится, император, конечно, по настоянию вдовствующей императрицы не накажет их. Однако Лу Янь-ван такие нюансы не принимал во внимание.

Однажды, когда император пытался остановить его, он все равно избил министров, двоих из них убив прямо на месте.

И что потом? Император доверился ему еще больше.

Этот человек – оружие, не считающееся ни с правилами, ни с логикой.

Ну что ж…

– Мы просто беспокоимся о Его высочестве Хуай-ване, – с обидой в голосе сказали врачи. – Делайте что хотите.

Они взмахнули рукавами и ушли.

Юная госпожа Цзюнь обратилась к придворным дамам и евнухам:

– Вы не должны прикасаться к моим вещам. Если принц не поправится, то груз ответственности может лечь не только на мои плечи.

Придворные дамы и евнухи испуганно переглянулись и отступили на несколько шагов назад.

Юная госпожа Цзюнь обернулась и увидела Лу Юньци, который стоял позади нее, словно стена.

– Это и вас касается, господин Лу, – даже не попятившись, спокойно произнесла она.

Лу Юньци взглянул на девушку. Ее лицо вдруг вернуло его к реальности.

С самого детства Цзюнь Чжэньчжэнь была очень эгоистичной и дерзкой. Она не уважала старших и всегда поступала так, как ей вздумается.

Это не дерзость, а нахальство.

Он взглянул на нее с отвращением. Даже думать о ней было для него унижением.

Не сказав больше ни слова, он вышел.

Хотя врачам не удалось осмотреть Хуай-вана, они все же узнали о его состоянии. Им стало известно, что на поправку он не идет.

– Как мы и думали, только хвасталась.

– Почему она не говорит, что вылечит его за три дня?

– Интересно, как сильно Хуай-ван сейчас мучается?

Лекари перешептывались и злорадствовали, пока Цзян Юшу не прервал их кашлем.

– Если она сможет, пусть продолжает свои выходки. Главное – спасти Хуай-вана.

– Господин, она не тот человек, который действительно хочет помочь, – сказал один из придворных лекарей.

– Главное – вылечить принца, – сказал Цзян Юшу. – Мне безразличны ее методы. Если она поможет, хоть на колени встану перед ней.

– Господин, вы очень добры, – вздыхали придворные лекари.

Цзян Юшу молча взял медицинские свитки.

Врачи не были в курсе, но он узнал через своих знакомых из Цзиньи-вэй, что император был недоволен указом предыдущего императора, который оберегал дом семьи Фан.

Кому понравятся заносчивые дельцы с указом в руках?

В этом плане император вряд ли проявил бы хоть какую-то благосклонность по отношению к юной госпоже Цзюнь.

Разве хоть какой-нибудь правитель хотел бы, чтобы кто-то еще становился законным преемником трона?

Лекари должны думать о больных, но не стоит забывать и о своих интересах. Если не уберечь себя, не получится спасти и других.

Встать на колени? Какое значение имеет все это для человека, который находится при смерти? После того как он уйдет из жизни, такой поступок станет лишь историей, свидетельствующей о его характере.

* * *

Юная госпожа Цзюнь принесла лекарство. Принцесса Цзюли снова поддерживала Хуай-вана.

– Ты помоги ему дышать, а я кормить буду, – сказала она, взяв ложку из чаши с лекарством.

Юная госпожа Цзюнь молча кивнула и начала массировать грудь Хуай-вана. Он рыгнул, и принцесса Цзюли медленно дала ему очередную порцию отвара.

– Сколько тебе лет? – внезапно полюбопытствовала она.

Юная госпожа Цзюнь на мгновение замерла, посмотрев на принцессу Цзюли.

Цзюжун болеет, но при этом у нее есть настроение для разговоров?

– Пятнадцать, – ответила она и продолжила массировать грудь принца.

– Значит, в следующем году уже шестнадцать, – сказала принцесса Цзюли. – Совсем уже взрослая.

Цзюнь Цзюлин кивнула, не выдав своих мыслей.

– Эта лечебница принадлежала твоим предкам? – снова спросила Цзюли.

Видимо, она услышала разговоры придворных лекарей о Зале Цзюлин.

Юная госпожа Цзюнь продолжала массировать грудь Хуай-вана, а уголки ее губ слегка дрогнули.

Испугалась? Не понимает, совпадение ли это?

Чувствуя на себе взгляд Лу Юньци, Цзюлин опустила голову еще ниже.

Еще одна отрыжка. Принцесса дала лекарство и посмотрела на юную госпожу Цзюнь.

Та тоже смотрела на нее.

Они встретились взглядами, и принцесса Цзюли слегка улыбнулась.

– Красивое название.

Цзюнь Цзюлин улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается у нее в груди.

– Да, спасибо большое, принцесса, – сказала она, продолжая помогать Хуай-вану принимать лекарство.

Принцесса Цзюли больше ничего не произнесла. Она снова посмотрела на Хуай-вана, взяла его за руку и нежно похлопала по плечу.

Когда он выпил очередную порцию настойки, Цзюнь Цзюлин подняла голову.

– Название было выбрано с надеждой на то, что каждый сможет прожить долгую жизнь.

Принцесса Цзюли смотрела на нее мягким, добрым взглядом.

– Поэтому я желаю долгих лет жизни Хуай-вану, – добавила Цзюлин.

Цзюли кивнула.

– Спасибо тебе за добрые слова.

Глава 103

Спроси мое имя

Ее добрые пожелания быстро стали явью.

Когда очередную ночь сменило утро, Цзюнь Цзюлин, которая сидела на краю кровати и дремала от усталости, кто-то потрогал за плечо.

Она интуитивно схватила эту руку.

– Юная госпожа Цзюнь… – в этот момент она услышала мягкий женский голос.

Сестра.

Цзюнь Цзюлин поднялась, опираясь на руку принцессы Цзюли, и расстегнула браслет, который она носила на руке.

Она поднялась слишком быстро, и на мгновение у нее закружилась голова.

Принцесса Цзюли снова поддержала ее за руку.

Цзюнь Цзюлин устойчиво встала на ноги и приложила ладонь ко лбу.

– Простите, принцесса, я заснула, – неловко извинилась она.

– Ты дежурила здесь целые сутки, – сказала принцесса.

Значит, ее не винят за то, что она уснула.

Как все принцессы и знатные особы, она была немногословна.

Открыто заявлять о прощении или обиде считалось бы недостойным поведением.

Раньше ей не нравились эти правила, и Цзюлин всегда спорила с сестрой.

Теперь эти фразы казались ей невероятно душевными.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и повернулась, чтобы взглянуть на Хуай-вана.

Принцесса Цзюли не стала бы беспокоить ее без причины. Она не стала бы обвинять врача в том, что тот уснул. Вероятно, дело было в Хуай-ване.

Хуай-ван все еще не приходил в сознание, но казалось, что сон его стал спокойней, чем раньше.

Цзюлин поспешно положила руку ему на лоб.

– Кажется, температура спала, – сказала принцесса Цзюли.

Тебе не кажется.

Цзюнь Цзюлин пощупала пульс. Ее улыбка немного померкла, она не удержалась и склонилась к лицу Хуай-вана.

Малыш, ты наконец-то справился с самым сложным этапом болезни.

– Температура спала? – раздался позади голос Лу Юньци, немного охрипший из-за того, что долго не спал.

Юная госпожа Цзюнь выпрямилась. Принцесса Цзюли отвела от нее взгляд и посмотрела на Хуай-вана.

– Да.

– Значит, он поправится? – спросил Лу Юньци.

Цзюнь Цзюлин ничего не ответила и лишь открыла аптечку.

Лу Юньци взглянул туда же. Эта аптечка не походила на те, которыми обычно пользовались врачи. Она была хитро сконструирована, с множеством маленьких ячеек, открывающихся при определенном нажатии. В одной из них находился фарфоровый флакон.

Эта аптечка была так искусно сделана, что посторонние не смогли бы ее вскрыть.

Юная госпожа Цзюнь не приняла во внимание то, что Лу Юньци заглянул туда. Она достала из флакона пилюлю, разломала ее и дала Хуай-вану. Принцесса Цзюли уже принесла воду и помогла Цзюнь Цзюлин дать лекарство.

– Действительно, ему уже лучше, раз он сам может проглотить пилюлю, – заметила принцесса Цзюли, сохраняя спокойствие. Ее лицо оставалось невозмутимым.

– Он еще не полностью выздоровел, но теперь его жизни больше ничего не угрожает, – уточнила юная госпожа Цзюнь. – Проснется через некоторое время.

После этого она взяла свою аптечку.

– Пойду снова приготовлю лекарства.

* * *

Вести о выздоровлении Хуай-вана распространились очень быстро.

Лица придворных лекарей стали серьезными.

– Снижение температуры не означает полное исцеление, – заявляли они.

Однако через три дня, когда стало известно, что Хуай-ван пришел в себя, врачи были в полном недоумении.

Неужели действительно выздоровел? Прошло лишь чуть больше недели.

– Ваше высочество?

Юная госпожа Цзюнь помахала рукой перед лицом Хуай-вана.

– Вы хорошо видите?

Хуай-ван перевел взгляд, но не на ее руку, а на нее саму.

– Ты кто? – спросил он слабым, едва уловимым голосом.

Цзюнь Цзюлин, радуясь и печалясь одновременно, не удержалась и дотронулась до его щеки.

– Это юная госпожа Цзюнь, врач, которая тебя вылечила, – сказала принцесса Цзюли, поглаживая Хуай-вана по лбу.

Юная госпожа Цзюнь вновь обрела спокойствие. Да, она врач и должна вести себя подобающе, а не выражать сестринскую любовь, как принцесса Цзюли.

Хуай-ван больше не смотрел на нее, он перевел взгляд на принцессу.

– Сестра, – произнес он так, словно вот-вот заплачет. – Мне снилось, что ты и… ты была рядом со мной…

Сказал «ты и…». Он замолчал, словно споткнулся, как маленький ребенок. Цзюлин вздрогнула, услышав это.

Она догадалась, что он имел в виду другую сестру.

Принцесса, казалось, этого не заметила, продолжив ласково гладить его.

– Не бойся. Сестричка здесь.

Не улыбаясь и не плача от радости, брат и сестра, казалось, не замечали ничего вокруг. Они продолжали крепко держаться друг за друга, словно ничего не произошло. Хуай-ван чувствовал себя так, будто только что очнулся от кошмарного сна, а сестра нежно утешала его.

Узнав о его пробуждении, придворные поспешили к нему. Когда они попросили ее передать обеспокоенность императора, императрицы и вдовствующей императрицы о состоянии принца, юная госпожа Цзюнь посоветовала им покинуть покои Хуай-вана.

– Хоть Его высочество и очнулся, он еще может быть заразным, лучше подождать, – сказала она.

Этот аргумент заставил евнухов моментально развернуться и уйти.

С каждым днем Хуай-вану становилось все лучше. Когда он пришел в себя, стало гораздо проще давать ему лекарства.

Когда наступил декабрь, мальчик уже мог делать несколько шагов. Принцесса Цзюли сидела у его кровати и с улыбкой наблюдала за его успехами.

– Сестра, я проголодался, – сказал он, держась за ее руку.

Принцесса с улыбкой повела его в другую часть комнаты, где уже был накрыт стол.

– Принесите еду, – приказала она придворным дамам.

Принцесса Цзюли в эти дни проводила время с Хуай-ваном, разделяя с ним трапезу и живя под одной крышей.

Когда юная госпожа Цзюнь принесла миску с лекарством, она увидела, что Хуай-ван радостно собирается приступить к трапезе, и быстро остановила его.

– Ваше высочество, позвольте мне проверить, подойдет ли это питание, – сказала она.

Придворные дамы озадаченно переглянулись.

С тех пор как Хуай-ван начал есть, юная госпожа Цзюнь всегда проверяла и пробовала его еду.

Она думает, что кто-то может его отравить?

– Он принимает лекарства, следует избегать запрещенной пищи, – сказала Цзюлин.

– Может, вы подскажете нам, какой еды следует избегать? Мы все учтем, – спросила одна из придворных дам.

Юная госпожа Цзюнь, внимательно пробуя блюда, бросила на нее взгляд.

– Слишком много всего, – ответила она. – Каждый день все меняется, трудно вот так сказать.

В конце концов, она врач, и к ее словам приходилось прислушиваться. Придворная дама умолкла.

– Все в порядке, это можно есть. – Цзюнь Цзюлин проверила все блюда и, улыбнувшись, поставила миску с лекарством на стол. – После еды можно будет принять лекарство.

Принцесса Цзюли улыбнулась и, ничего не сказав, продолжила трапезу. Она никак не осудила и не похвалила поведение юной госпожи Цзюнь, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

После того как Хуай-ван поел и принял лекарства, он снова уснул, а принцесса, как обычно, занялась вышивкой.

Каждый день посвящает время вышиванию, однако за год не смогла закончить ни одной работы.

Цзюнь Цзюлин стояла рядом, глядя на нее и глубоко задумавшись.

Что еще остается делать моей сестре, кроме как сидеть и вышивать?

– Как тебя зовут? – внезапно спросила принцесса Цзюли.

Юная госпожа Цзюнь удивленно посмотрела на принцессу.

Она, как и прежде, занималась шитьем. Цзюли, казалось, просто между делом завела разговор.

В эти дни они мало беседовали. Принцесса Цзюли сама по себе была не очень разговорчива, особенно когда приходилось расспрашивать других. Цзюлин тоже старалась говорить как можно меньше, ведь они находились под наблюдением императора и Лу Юньци. К тому же сейчас она была рядом со своими самыми близкими людьми, по которым очень скучала и мечтала видеться с ними хоть каждый день.

Можно скрыть ненависть, но не теплоту и тоску по сестре.

Но вот они заговорили, и принцесса спросила ее имя.

Почему она хочет узнать мое имя? Возможно, заподозрила что-то и хочет проверить свою догадку?

И нужно ли ей что-то скрывать?

Вовсе нет.

Ведь она взяла это имя именно ради сегодняшнего дня, чтобы все, кто пытался забыть или не хотел этого делать, снова вспомнили ее.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на принцессу Цзюли.

– Меня зовут Цзюлин.

Принцесса Цзюли, держа в руках иглу, подняла взгляд и снизу вверх посмотрела на девушку.

– Цзюнь Цзюлин.

Принцесса слабо улыбнулась и, вдевая нитку в иголку, произнесла:

– Какое совпадение. У меня есть младшая сестра, ее тоже зовут Цзюлин.

– И правда, какое совпадение, – ответила юная госпожа Цзюнь, опустив взгляд.

На мгновение принцесса умолкла.

– Однако… – вздохнула Цзюли, – она была совершенно непослушной, сплошная головная боль.

Чушь! Это вовсе не так. Опять говорит гадости.

Цзюнь Цзюлин опустила голову и обиженно надула губы, а к ее глазам подступили слезы.

Глава 104

Время не ждет

Почему это от меня сплошная головная боль?

Я же была таким славным и разумным ребенком, просто сестра меня никогда не любила.

Юная госпожа Цзюнь опустила взгляд, ее горло слегка пересохло.

Принцесса Цзюли не стала продолжать разговор.

– На самом деле я тоже доставила немало хлопот своей семье, – не желая заканчивать разговор на этой ноте, продолжила Цзюнь Цзюлин. – Ваша сестра…

Не успела она договорить, как позади нее послышались шаги, а затем раздался голос Лу Юньци:

– Принцесса, как там поживает Хуай-ван?

Цзюнь Цзюлин потупила взгляд.

Принцесса Цзюли, отложив шитье, улыбнулась Лу Юньци:

– Ему намного лучше.

Лу Юньци кивнул:

– Тогда, прошу, возвращайся домой.

Вернуться домой?

Какой еще дом? Здесь ее дом!

Рука юной госпожи Цзюнь, скрытая под рукавом, слегка сжалась в кулак.

– Вдовствующая императрица пришлет людей позаботиться о принце, – сказал Лу Юньци.

Принцесса встала.

Она не выказала ни малейшего недовольства или желания остаться. Повернувшись, принцесса нежно прикоснулась ко лбу Хуай-вана.

– Да, – сказала она. – Тогда я возвращаюсь.

Лу Юньци отошел в сторону, пропуская ее.

Сестра…

Цзюнь Цзюлин склонилась в поклоне перед принцессой Цзюли.

Она тоже не могла выразить недовольство и попросить ее остаться.

Принцесса не удостоила ее взглядом и даже не попросила позаботиться о Хуай-ване. Она не имела права и возможности требовать этого. Хорошо ему или плохо, не ей решать.

Юная госпожа Цзюнь следила за тем, как принцесса покидала покои в окружении придворных дам.

Лу Юньци встал перед Цзюлин, заслоняя ей вид. Его холодный взгляд был направлен прямо на нее.

– Меня зовут Цзюлин, – повторил он за ней.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на него и улыбнулась.

– Я и есть Цзюлин.

Лу Юньци выглядел озадаченным.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, почему ты взяла имя Цзюлин?

Хотя он задал вопрос, его тон был утвердительным, как будто он уже знал ответ.

За последние дни, несмотря на предосторожность и желание не привлекать к себе внимания, она, вероятно, вызвала подозрения у Лу Юньци.

Особенно после того, как принцесса спросила ее имя и она честно ответила. Лу Юньци понял, что у нее были скрытые мотивы, и немедленно отослал Цзюли.

Цзюнь Цзюлин сохраняла спокойствие.

– Последняя воля моего дедушки, – ответила она. – Я хочу продолжить семейное дело и прославить Зал Цзюлин.

Лу Юньци посмотрел на нее.

– Ты получишь желаемое, – сказал он.

Этот глубокий голос звучал успокаивающе, но бесстрастное фарфоровое лицо делало его пугающим, отчего волосы вставали дыбом.

Договорив, он развернулся и ушел.

Цзюнь Цзюлин с облегчением вздохнула, оставшись в тихих покоях.

Когда девушка смотрела в лицо Лу Юньци, то действительно испытывала страх. Она не знала, убьет или нет он ее в следующую секунду.

Если бы Лу Юньци хотел, то сделал бы это без колебаний.

Юная госпожа Цзюнь была уверена в этом, как и в том, что он пытался убить ее возле Зала Цзюлин.

Командующий Лу был человеком, которого она совершенно не знала и не могла контролировать. Это было ужасно.

* * *

– Сестра ушла? – Проснувшись, Хуай-ван обнаружил, что принцессы нет рядом, и забеспокоился. Однако он не стал кричать, а лишь задал вопрос дрожащим голосом.

Две придворные дамы, присланные из императорского дворца, ответили ему с улыбкой:

– Да, Ваше высочество.

– Да, Хуай-ван. Принцесса замужняя женщина, у нее есть свои дела. Здесь о вас позаботятся император и вдовствующая императрица.

В глазах Хуай-вана заблестели слезы.

– Да, благодарю императора и вдовствующую императрицу, – сказал он.

Как и принцесса Цзюли, он никогда не возражал и не капризничал, как обычно подобает детям.

Придворные дамы смотрели на него с еще большей любовью.

– Ваше высочество, вы так благоразумны.

– Поскорее выздоравливайте, чтобы лично выразить благодарность императору и вдовствующей императрице.

– Вот, вдовствующая императрица прислала ваши любимые пирожные.

Они улыбались и показывали на тарелку с десертами.

– Ваше высочество, хотите попробовать?

Хуай-ван выпрямился. В его глазах еще блестели слезы, но он постарался принять серьезный вид, как всегда делала Цзюли.

– Хорошо, – ответил он, соглашаясь со всем.

Юная госпожа Цзюнь шагнула ближе.

– Хуай-ван сейчас проходит лечение, ему пока нельзя сладкое.

Придворные дамы обе взглянули на нее и кивнули.

– Раз так, послушаем врача, – улыбнулись они и попросили других служанок убрать десерты. – Поскорее поправляйтесь, тогда сможете есть все, что захотите.

Хуай-ван послушно кивнул и тихо лег на кровать.

Словно ребенок, находившийся в чужом доме.

– Ваше высочество, нельзя все время лежать, – сказала Цзюнь Цзюлин, подойдя ближе. – Вам нужно больше ходить, чтобы набраться сил.

Только тогда Хуай-ван взглянул на нее.

– Вот как? – спросили придворные дамы, поддерживая его за руки. – Тогда слушайте врача.

Хуай-ван кивнул и тихо встал. Придворные дамы помогли ему одеться и обуться, а затем наблюдали, как он медленно ходит по комнате.

Юная госпожа Цзюнь смотрела на его уверенные шаги, а потом перевела взгляд на улицу.

– Ваше высочество, сегодня хороший день, давайте прогуляемся на свежем воздухе.

На свежем воздухе?

Придворные дамы уставились на юную госпожу Цзюнь.

А не слишком ли холодно?

– Его высочество слишком долго сидит внутри, нужно сходить подышать, – сказала Цзюлин.

Так ли это? Есть ли в ее словах смысл?

Придворные дамы переглянулись и согласились. В конце концов, она же вылечила Хуай-вана.

Они кивнули и поспешили одеть Хуай-вана потеплее, укутали в плащ и надели шапку.

– Не обязательно ходить, можете пока сесть в паланкин, чтобы привыкнуть, – сказала Цзюлин.

Придворные дамы устремились за евнухами. Хуай-ван молча доверился им и сел в паланкин в окружении своей свиты. Евнухи подняли его на свои плечи и вынесли на улицу.

– Куда желаете прогуляться? – спросила придворная дама.

После недолгих размышлений они поняли, что лекарь, скорее всего, не знакома с резиденцией Хуай-вана, она ведь недавно приехала.

– Пройдемся подальше или останемся поблизости?

Юная госпожа Цзюнь подняла голову и огляделась, словно что-то искала.

– Есть ли здесь сад? – спросила она. – Там, где много открытого простора и деревьев?

– Конечно, – улыбнулась придворная дама, обращаясь к евнухам: – Идем в сад Нинцуй, он недалеко, там полно деревьев.

В ответ евнухи подняли паланкин и пошли вперед.

– Юная госпожа, следуйте за мной, – посмотрела на нее придворная дама. – Хуай-вану стало намного лучше, прошу, чувствуйте себя здесь как дома.

Согласившись, юная госпожа Цзюнь взяла аптечку и медленно двинулась следом за ними.

Сад Нинцуй не был самым большим садом резиденции принца и располагался далеко от покоев Хуай-вана. Он находился ближе всего к бывшим покоям принцессы Цзюлин.

Здесь было не так много цветов, но зато росло много старых деревьев. Юная госпожа Цзюнь издалека заметила самое большое дерево, под которым висели качели.

В первый год жизни во дворце Хуай-вана она часто проводила время на этих качелях, медленно покачиваясь. Воспоминания о ее учителе и о ней самой были погребены рядом с деревом.

Лу Юньци заподозрил неладное. Сестру уже отослали, и ее тоже в любой момент могли прогнать. Поэтому нужно было действовать быстро и как можно скорее достать записи учителя.

Глава 105

Возвращение прошлого

Морозный декабрьский ветер пронесся по двору, подняв с земли тонкий слой снега. Раздался резкий треск, от которого Лю-эр, только что вышедшая из комнаты, где готовила лекарства, вздрогнула.

– Чэнь Ци, ты что делаешь? – крикнула она, вскинув брови.

Чэнь Ци потряс в руке хлопушкой.

– Скоро Новый год, вот я и решил создать немного праздничного настроения, – улыбнулся он.

Лю-эр скривила губы.

– Ты работу свою выполнил? Моя госпожа отсутствует, так что не вздумай отлынивать, – сказала она, унося приготовленные лекарства.

– Кто знает, когда вернется твоя госпожа, – пробормотал Чэнь Ци.

– Она должна вернуться до Нового года, – раздался позади голос Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци повернулся с улыбкой.

– Да, точно, так и будет. Все уже знают, что болезнь Хуай-вана не представляет серьезной угрозы, ему становится лучше с каждым днем, – сказал он, шагая вместе с Фан Цзиньсю к переднему залу. – Они не отпустят юную госпожу Цзюнь, пока не будут уверены в том, что такой важный человек, как Хуай-ван, полностью выздоровел. Наверное, она вернется примерно двадцать четвертого – двадцать пятого числа.

– Ты ведь сам знаешь, что все в порядке, так что возвращайся домой на Новый год, – сказала она.

– Пожалуй, вернусь после Нового года; хотя правильнее было бы вернуться после третьего марта, – Чэнь Ци подмигнул. – Для нашей семьи третье число третьего месяца важнее Нового года.

Фан Цзиньсю остановилась и уставилась на него.

– Чэнь Ци, сколько они тебе заплатили? – внезапно полюбопытствовала она.

– Это зависит не от них, – сказал он. – Все зависит от дохода Зала Цзюлин в тот день.

Фан Цзиньсю улыбнулась.

– Я имею в виду, сколько семья Фан платит тебе за заботу обо мне? – сказала она.

Чэнь Ци застыл на мгновение, а затем неловко ухмыльнулся.

– О чем ты говоришь? Семья Фан не платит мне деньги. Я же твой партнер по торговле леденцами. Если и говорить о деньгах, то это ты мне платишь, – сказал он.

Фан Цзиньсю молча уставилась на него.

Чэнь Ци улыбнулся.

– Совсем немного, – сказал он. – Твой брат говорил о десяти тысячах таэлей серебра.

Фан Цзиньсю закатила глаза.

– Вот это я дешевка.

Чэнь Ци расхохотался.

– Нет, нет, – махнул он рукой. – Это я продешевил.

Фан Цзиньсю шагнула в приемную, Чэнь Ци последовал за ней.

– Теперь, когда ты знаешь обо всем, нельзя позволить твоему брату отказаться от своих слов…

– Недурно. Отдашь мне половину, – ответила Фан Цзиньсю с легкой улыбкой, сделав шаг внутрь.

Чэнь Ци рассмеялся.

– Цзиньсю, я считаю, что все члены твоей семьи хорошие люди, – сказал он.

– Хорошие? – взглянула на него Фан Цзиньсю. – И что с того?

На протяжении более десяти лет этих хороших людей подставляли и убивали их близкие, а она сама оказалась в затруднительном положении.

– Добро вознаграждается, – Чэнь Ци улыбнулся. – Это справедливо.

Фан Цзиньсю скривила губы.

– Существует ли справедливость? – спросила она.

Чэнь Ци изо всех сил закивал.

– Ага, – ответил он.

Справедливость восторжествовала, враги получили по заслугам, кровавый долг уплачен. Даже на дальнем расстоянии друг от друга члены семьи все равно продолжают друг друга любить.

Такая вот она, справедливость.

Юная госпожа Цзюнь также заслуживает признания за свою доброту и умение лечить людей. Небеса обязательно оценят ее усилия.

Она вернется целой и невредимой.

Фан Цзиньсю вздохнула и занялась проверкой лекарств в шкафу.

Перед тем как уйти в резиденцию Хуай-вана, юная госпожа Цзюнь оставила ей рецепты. Она вместе с двумя сотрудниками, Чэнь Ци и Лю-эр, готовила лекарства, следуя всем указаниям.

Хотя в Зале Цзюлин временно отсутствовал лекарь, продажа лекарств продолжалась, а вместе с ней – и работа лечебницы.

Звуки хлопушек разносились по всему городу.

Сидевший в паланкине Хуай-ван резко выпрямился:

– Я слышу хлопушки!

– Да, скоро Новый год. Дети играют хлопушками, – пояснила Цзюлин.

Хуай-ван взглянул на нее и отвернулся.

– Господин Гу, господин Гу! А мы можем пострелять из хлопушек?

Господин Гу, стоявший с другой стороны, улыбнулся.

– Конечно, я уже их приготовил.

Лицо Хуай-вана расплылось в счастливой улыбке.

– Тогда давайте пойдем сейчас! – нетерпеливо сказал он.

Господин Гу посмотрел на юную госпожу Цзюнь.

– Это уже врачу решать.

Хуай-ван тоже взглянул на целительницу, но в его глазах не было той живой искры, что была при взгляде на своего учителя.

С тех пор как принцессу отослали, Цзюнь Цзюлин проводила с ним все время. Хотя Хуай-ван следовал ее советам, все равно оставался холодным и отстраненным.

Наверное, потому что ее тоже прислал император и императорская лечебница. Как и принцесса, Хуай-ван не сопротивлялся приказам, но держался отстраненно.

А что касалось господина Гу – доверенного лица Лу Юньци, – Хуай-ван был всецело ему предан и находился в полной зависимости от него.

Дети не умели различать, кто друг, а кто враг.

Цзюнь Цзюлин вздохнула про себя и снова улыбнулась.

По крайней мере, он будет жить дальше, все остальное подождет.

– Можете, – разрешила она.

Хуай-ван кивнул ей и с радостью повернулся к учителю Го, его лицо сияло от счастья:

– Господин, тогда принесите!

– Ваше высочество, может, вы сами пойдете? Давайте немного прогуляемся, – предложила юная госпожа Цзюнь.

Сейчас она настаивала на том, чтобы Хуай-ван больше ходил. Дети, увлеченные чем-то интересным, становятся энергичными, и это был отличный шанс.

Господин Гу улыбнулся принцу, не дожидаясь, пока евнухи опустят паланкин.

Хуай-ван с блеском в глазах протянул к нему руки. Учитель Го улыбнулся и обнял принца. Цзюжун рассмеялся и взял его за руку.

Эта сцена тронула юную госпожу Цзюнь. Хуай-вану всего лишь около восьми лет. Из-за отъезда принцессы Цзюли его ранние воспоминания могут легко поблекнуть, а связь с учителем, который его воспитывал, станет еще крепче.

– Постреляем здесь из хлопушки, – предложила юная госпожа Цзюнь, указав на пустое место впереди. – Здесь много места.

И к тому же они смогут сделать круг.

Господин Гу кивнул, а Хуай-ван, уже весь в нетерпении, шагнул вперед. Евнухи с паланкином и придворные дамы большой толпой двинулись следом.

Юная госпожа Цзюнь не пошла за ними. Одна из женщин оглянулась и увидела, как Цзюнь Цзюлин присела на качели и начала раскачиваться.

Ей около пятнадцати-шестнадцати лет, она сама еще ребенок.

Придворная дама улыбнулась и отвела взгляд.

Наблюдая за исчезавшей толпой, юная госпожа Цзюнь медленно остановила качели.

С Хуай-ваном она прожила здесь уже чуть больше недели, и к ее присутствию, наконец, все привыкли.

Жилище господина Гу находилось в нескольких минутах ходьбы отсюда. Несмотря на то что Хуай-ван хотел как можно скорее пострелять из хлопушек, учитель не позволит принцу идти слишком быстро, и на весь путь у них уйдет около четверти часа.

Из-за оспы в резиденции Хуай-вана осталось мало придворных дам и евнухов. Одни последовали за принцем, другие остались в его покоях, а в саду никого не было.

Лу Юньци как раз куда-то уехал.

Сегодня наконец-то наступил самый подходящий момент.

Цзюнь Цзюлин остановила качели, взяла аптечку и быстро пошла к старому дереву. Обогнув его, она опустилась на колени. Нажав на определенное место, она открыла аптечку, и из одной ячейки появилась маленькая лопатка.

Девушка начала быстро копать землю. Из-за мороза земля была твердой, и это отдавалось болью в руках. Но она упорно продолжала копать, и вскоре Цзюнь Цзюлин покрылась потом.

«Быстрее, еще быстрее», – думала она, вслушиваясь во все вокруг и наблюдая краем глаза за окружавшей ее обстановкой. Ей показалось, что она слышит пение птиц и видит опадающие сухие ветки и листья.

Наконец, лопатка стукнулась обо что-то твердое.

Юная госпожа Цзюнь обрадовалась и начала раскапывать яму, пока перед ней не появился металлический ящик. Она тут же открыла его, не доставая наружу.

Четыре года назад, только попав в резиденцию Хуай-вана, она ночью закопала этот ящик под деревом. И с тех пор Цзюлин никогда не открывала его и почти забыла о его существовании.

Она была уверена, что прошлое и воспоминания не имеют смысла и их можно забыть. Однако теперь эти воспоминания могли повлиять не только на ее судьбу, но и на судьбу других людей.

Цзюлин быстро пробежалась глазами по содержимому: куча мелких вещиц, подаренных учителем для самообороны. Ее взгляд остановился на толстой книге.

Никогда прежде она не заглядывала в эту книгу.

Взяв книгу, Цзюнь Цзюлин положила ее в аптечку. Она хотела было взять остальные вещи, но вдруг услышала шаги. Боковым зрением девушка заметила появившуюся на дорожке фигуру.

Лу Юньци.

Все тело юной госпожи Цзюнь в ту же секунду окаменело.

Глоссарий

Семья Фан

Цзюнь Чжэньчжэнь 君蓁蓁

Цзюнь Цзюлин 君九龄 – главная героиня, жена Фан Чэнъюя, молодая госпожа Фан, юная госпожа Цзюнь.

Лю-эр 柳儿 – служанка главной героини.

Старая госпожа Фан 方老太太 – бабушка главной героини по материнской линии.

Госпожа Фан 方大太太 – главная жена семьи Фан, тетя главной героини, невестка старой госпожи Фан.

Фан Чэнъюй 方承宇 – молодой господин Фан, двоюродный брат и муж Цзюнь Чжэньчжэнь, сын госпожи Фан, внук старой госпожи Фан.

Фан Цзиньсю 方锦绣 – третья юная госпожа Фан, младшая двоюродная сестра главной героини.

Фан Юньсю 方云绣 – старшая дочь семьи Фан, двоюродная сестра главной героини.

Фан Юйсю 方玉绣 – вторая юная госпожа Фан, двоюродная сестра главной героини.

Фан Дэчан 方德昌 – основатель Дэшэнчана, отец Фан Шоуи. Мертв.

Старый господин Фан 方老太爷, Фан Шоуи 方守义 – муж старой госпожи Фан, дедушка главной героини. Мертв.

Господин Фан 方老爷, Фан Няньцзюнь 方念君 – муж госпожи Фан, дядя главной героини. Мертв.

Наложница Юань 元氏 – наложница, оставшаяся в семье Фан после смерти господина Фана.

Наложница Су 苏氏, Су Ци-нян 苏七娘 – биологическая мать Фан Цзиньсю. Мертва.

Управляющий Гао 高管事 – сотрудник денежной лавки семьи Фан.

Лэй Чжунлянь 雷中莲, Шуанцян Хуалянь 双枪花莲 – ответственный за повозки в денежной лавке семьи Фан.

Цзинь Чуань 金钏 – служанка семьи Фан.

Инь Бао 银宝 – служанка семьи Фан.

Владелец Сун 宋大掌柜, Сун Юньпин 宋运平 – бывший старший владелец денежных лавок семьи Фан. Мертв.

Лин Чжи 灵芝 – служанка Фан Чэнъюя.

Владелец Лю 柳掌柜 – владелец столичного Дэшэнчана.

Семья Нин

Нин Юньчжао 宁云钊 – десятый молодой господин Нин.

Нин Янь 宁炎 – дядя Нин Юньчжао. Приближенный ко двору.

Нин Юньянь 宁云燕 – семнадцатая юная госпожа Нин, младшая сестра Нин Юньчжао.

Госпожа Нин 宁大夫人 – главная жена семьи Нин.

Вторая госпожа Нин 宁二夫人 – жена Нин Яня.

Третья госпожа Нин 宁三夫人 – третья жена семьи Нин.

Четвертая госпожа Нин 宁四夫人 – четвертая жена семьи Нин.

Нин Шии 宁十一 – одиннадцатый молодой господин семьи Нин.

Старый господин Нин 宁老太爷 – заключил брачный контракт между своим внуком, Нин Юньчжао, и дочерью семьи Цзюнь. Мертв.

Цзо Яньчжи 左艳芝 – юная госпожа из семьи Цзо, родственница семьи Нин.

Сяо Юэ 小月 – личная служанка Нин Юньянь.

Сяо Дин 小丁 – слуга Нин Юньчжао.

Семья Цзюнь

Старый господин Цзюнь 君老大夫, лекарь Цзюнь 君老郎, Цзюнь Фэнчунь 君逢春 – дедушка Цзюнь Чжэньчжэнь, заключивший брачный контракт между ней и десятым молодым господином из семьи Нин. Мертв.

Цзюнь Инвэнь 君应文 – отец Цзюнь Чжэньчжэнь, чиновник. Мертв.

Цзюнь Чжэньчжэнь 君蓁蓁 – дочь Цзюнь Инвэня. Мертва, повесилась.

Семья Линь

Линь Цзинь-эр 林瑾儿 – юная госпожа семьи Линь, «подруга» Цзюнь Чжэньчжэнь. Отправлена в храм предков.

Старейшина Линь 林族长 – старейшина рода Линь.

Господин Линь 林大人, Линь Чэн 林承 – отец Линь Цзинь-эр, регистратор.

Госпожа Линь 林夫人 – мать Линь Цзинь-эр.

Сян Лань 香兰 – служанка юной госпожи Линь.

Императорская семья

Чу Цзюлин 楚九龄 – принцесса, младшая дочь покойного наследного принца. Убита, переродилась в теле Цзюнь Чжэньчжэнь.

Чу Цзюли 楚九黎 – принцесса, родная старшая сестра Цзюлин.

Чу Цзюжун 楚九褣, Хуай-ван 怀王 – принц, родной младший брат Цзюли и Цзюлин.

Прочие персонажи

Искусный врачеватель Чжан 张神医, Чжан Циншань 张青山 – врач, который, по слухам, мог вылечить любую болезнь, а также помог огромному количеству людей. Учитель принцессы Цзюлин. Погиб.

Чжу Шань 朱山 – гогун, освободивший от цзиньцев северные земли. Титул даровал ему император.

Чжу Цзань, наследник Чжу 朱瓒 – сын гогуна.

Лу Юньци 陆云旗, Лу Сяо-Цзао 陆小枣 – командующий Цзиньи-вэй. Бывший муж Чу Цзюлин.

Чэнь Ци 陈七 – потомок семьи Чэнь.

Тянь Сань 田三 – местный попрошайка в Янчэне. Выиграл пять тысяч таэлей на Празднике фонарей в Янчэне.

Сышэ 司射 – распорядитель церемонии в башне Цзиньюнь.

Третий господин Доу 窦三爷 – заведующий делами в башне Цзиньюнь.

Господин Цзинь 金爷, Цзинь Шиба 金十八 – командующий Цзиньи-вэй в Шаньси.

Цзян Юшу 江友树 – придворный лекарь, глава императорской лечебницы.

Ли Чанхун 李长宏, начальник Ли 李县令 – бывший глава Янчэна. Мертв.

Ху Гуй 胡贵 – мужчина, чья семья несколько поколений назад продала дом семье Цзюнь.

Дали Хайпин 大力海平, Гэн Хайпин 耿海平 – мужчина, парализованный из-за несчастного случая.

Господин Янь 严老爷 – член семьи Янь, которая является деревенскими шэньши уезда Жунань.

Старая госпожа Янь 严老夫人 – мать господина Яня.

Ма Шэнчжи 马升之, начальник Ма 马知府 – начальник округа Тайюань.

Юань Бао 袁宝 – старший дворцовый евнух.

Го Ну-эр 郭奴儿 – дворцовый евнух.

Ван Цао 王曹 – кормилица семьи Нин.

Чжан Баотан 张宝塘 – приятель Чжу Цзаня.

Сы Фэн 四风, Ли Саньбин 李三冰 – приятель Чжу Цзаня.

Старый лекарь Фэн 冯老大夫 – лучший костоправ в столице.

Сянь-ван 贤王 – двенадцатый дядюшка императора.

Лекарь Гэн 耿大夫 – старший ученик Цзян Юшу.

Господин Гу 顾先生 – учитель Цзюжуна.

Места

Янчэн 阳城 – город, в котором проживает семья Фан.

Бэйлю 北留 – небольшой поселок неподалеку от Янчэна, где проживает семья Нин.

Фунин 抚宁 – город, где раньше проживала Цзюнь Чжэньчжэнь.

Башня Цзиньюнь 缙云楼 – жилище, прежде принадлежавшее семье Чэнь. Сейчас – роскошная закусочная, которая раз в год становится игорным домом и открывается для всех желающих.

Ямэнь 衙门 – присутственное место для приема посетителей, а также судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад в дореволюционном Китае. Представляло собой резиденцию чиновника и его помощников.

Жунань 汝南 – уезд. Небольшой городок, в котором Цзюнь Чжэньчжэнь по наследству досталась лечебница.

Зал Цзюлин 九龄堂 – лечебница, которая принадлежала семье Цзюнь и досталась главной героине по наследству.

Резиденция Хуай-вана 怀王府 – дворец, где некогда проживали Цзюжун, Цзюли и Цзюлин. Сейчас там проживает только Цзюжун.

Гоцзыцзянь 国子监 – «Академия сынов государства», главное высшее конфуцианское учебное заведение императорского Китая, где живет и учится Нин Юньчжао.

Термины и названия

Дэшэнчан 德胜昌 – маленький частный банк, которым владеет семья Фан.

Гогун 国公 – один из древнейших почетных титулов в Китае, приблизительно соответствует европейскому титулу «герцог».

Цзиньи-вэй 锦衣卫 – досл. «стража в парчовой одежде», тайная служба правителей.

Бэйчжэнь Фусы 北镇抚司 – организация, владеющая Цзиньи-вэй.

Вэйци 围棋 – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В настоящее время больше известна под названием «облавные шашки» или «го».

Чжуанъюань 状元 – победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность.

Цзиньцы 金人 – люди государства Цзинь, с которыми на северных землях периодически случаются стычки.

Чи 尺 – мера длины, равная 33,33 см.

Цунь 寸 – мера длины, равная 3,33 см.

Цянь 钱 – десятая часть таэля.

Ночная стража 更 – пять двухчасовых отрезков ночи с семи часов вечера до пяти часов утра.

Шэньши 乡绅 – одно из четырех официальных сословий императорского Китая. К нему относились люди, получившие традиционное конфуцианское образование и сдавшие государственные экзамены на ученую степень.

Меч Сючунь 绣春刀 – меч, который использовали люди Цзиньи-вэй. Похож на поясной меч, однако лезвие чуть короче и имеет слегка изогнутую форму.

Сотник 百户 – начальник сотни стражников.

Янь-ван 阎王 – владыка загробного мира.

Паньгуань 判官 – чиновник при владыке загробного мира, ведущий учет жизни и смерти.

Цзиньши 进士 – высшая ученая степень в системе государственных экзаменов.

Хоу 侯 – наследственный титул знати второго из пяти высших классов, факт. маркиз.

Гунчжу 公主 – дочь правителя.

Цзюньчжу 郡主 – дочь наследника.

Примечания

1

Своего рода свидетельство, доказывающее определенные привилегии. Императоры вручали их заслуженным государственным деятелям и высокопоставленным министрам.

2

Отсылка к истории про девушку времен династии Западная Хань (184 г. до н. э. – 8 г.  н. э.). Отец Ти Ин был лекарем и не смог спасти любимую жену богатого и влиятельного человека, из-за чего был приговорен к жестокому телесному наказанию. Ти Ин проследовала за отцом в столицу и написала ходатайство на имя императора, где заявила, что готова искупить вину родителя и стать рабой на всю жизнь. Император был так тронут ее просьбой, что помиловал отца Ти Ин и отменил телесные наказания.

3

Знак того, что девушка не замужем и все еще девственница.

4

Иметь сильнейший иммунитет и бесстрашие к вредным факторам или воздействиям.

5

Кит. 枣 «цзао» – финик.

6

Кит. 天地君亲师 «небеса», «земля», «император», «родители», «учитель» – объекты поклонения и почитания в конфуцианской китайской традиции.

7

Храмовое имя императора, букв. «великий предок».

8

Разновидность холодной закуски из желеобразной лапши.

9

Палата по уголовным делам.

10

О противоборствующих сторонах.

11

Помощник министра.

12

Букв.: «Академия сынов государства», главное высшее конфуцианское учебное заведение императорского Китая.

13

Погодовые записи событий, связанных с жизнью города, области или страны.

14

Один из подвидов ханьфу, традиционного костюма в Древнем Китае. Длинное мужское одеяние на подкладке, в котором верх и низ сшиты вместе или выкроены из единого куска ткани.

15

Такую лапшу едят в день рождения как символ долголетия. По сюжету, именно сегодня наступил день рождения покойной принцессы Цзюлин.

16

Павильон перед основным сооружением императорского дворца.

17

Императорская наложница, вторая по значимости после императрицы.

18

Незамужняя девушка из богатой семьи.

19

Базовая стойка в ушу.

20

Кит. 铃医. «Лекари с колокольчиками», или «бродячие лекари», ходили по улицам и рынкам городов и деревень с наборами игл и недорогих лекарств «на все случаи жизни», предлагая медицинские услуги простым людям. О своем приближении они предупреждали звоном колокольчика.

21

Существует поверье, что вода с пеплом от благовоний избавляет от неудач. Однако научных доказательств этому нет.

22

Целительная гимнастика, основанная на традиционной китайской медицине и древней философии. Направлена на укрепление физического и психического здоровья с помощью определенных движений и методов дыхания.

23

«Тунцзюнь» 統軍 – единительствующий: основной 3-й ранг в Левой и правой Воинственной, как драконы, армии.

24

«Дудуфаты» 都督府 – округа единоличных управляющих. Несколько обычных округов объединялись в военном отношении и подчинялись военному командованию.

25

Кит. 凤眼 «глаза феникса» – миндалевидные глаза с приподнятыми кверху наружными уголками. Также игра слов, поскольку в имени Сы Фэна 四凤 второй иероглиф тоже означает «феникс».

26

В данном случае сосуд в форме тыквы-горлянки.

27

Кит. 侯 «хоу» – наследственный титул знати второго из пяти высших классов, факт. маркиз.

28

Время с 9 до 11 вечера.

29

Имеется в виду гинеколог.

30

Божество Богатства, обр.: очень богатый человек; человек, отвечающий за финансовые дела.

31

С эпохи Чжоу – местный вассальный князь.

32

Традиционный репертуар пекинской оперы, как правило, драматический.

33

Кость для игры в мацзян, известный также как маджонг.

Content

Си Син
Грёзы принцессы Цзюлин

Том 2. Часть 2 Лето в Жуане

Глава 1 Дела посторонних людей навевают скуку

Глава 2 Абсурдная шутка

Глава 3 В чем суть сего рассказа?

Глава 4 Жунань все подтвердит

Глава 5 Вне всяких сомнений

Глава 6 Что это за спектакль?

Глава 7 У каждого есть давние друзья

Глава 8 Подавляющее большинствоне в восторге

Глава 9 Важны даже мелкие детали

Глава 10 Праздная беседа

Глава 11 Тоска разлуки

Глава 12 Ночная прогулка

Глава 13 Случайная встреча

Глава 14 Непрерывная прогулка глубокой ночью

Глава 15 Ради цветов на одинокой могиле

Глава 16 Нет желания свидеться

Глава 17 Засада

Глава 18 Иллюзорный

Глава 19 Появление в толпе

Глава 20 Наша встреча – случайность

Глава 21 Продуманно и слаженно

Глава 22 Тщательно подумай

Глава 23 Не неси чушь

Глава 24 Серьезная проверка

Глава 25 Если мне есть что ответить, скажу это прямо в лицо

Глава 26 И что ты мне сделаешь?

Глава 27 Вопросы на ходу

Глава 28 Старая табличка готова к новому открытию

Глава 29 Даже над пустяковым делом надо хорошенько подумать

Глава 30 Не злись

Глава 31 Любовь с первого взгляда? Глупости!

Глава 32 Радостное событие в счастливый час и удачный день

Глава 33 Проводы невесты

Глава 34 Совместная выпивка

Глава 35 Пьяная беседа

Глава 36 Узнайте, как нам лучше поступить

Глава 37 У каждого свой путь

Глава 38 Бродячий лекарь с колокольчиком

Глава 39 Указания и помощь

Глава 40 Напрасная доброта

Глава 41 Собственный план действий

Глава 42 Очередная встреча в тесном переулке

Глава 43 Голову морочишь

Глава 44 Она больная

Глава 45 Сердечный врач

Глава 46 Ночные подозрения

Глава 47 Забавное дело

Глава 48 Пробный осмотр

Глава 49 Небожители и нечисть

Глава 50 Без паники

Глава 51 Первая плата

Глава 52 По-прежнему безлюдно

Глава 53 Спокойное отношение к насмешкам

Глава 54 Дурной знак

Глава 55 Желание стать высокомерным

Глава 56 Тихие перемены

Глава 57 Приглашение из столицы

Глава 58 Величие заслуживает доверия

Глава 59 Вера в себя – ключ к доверию людей

Глава 60 Тайная тайна

Глава 61 Вкус прошлого

Глава 62 Нельзя напиться в царственежности и ласки

Глава 63 А где дом?

Глава 64 Большое дело требует терпения

Глава 65 Что такое Зал Цзюлин?

Глава 66 Больные люди

Глава 67 Никакой гуманности

Глава 68 Не нравится это название

Глава 69 Ее услуги имеют высокую цену

Глава 70 Это правило, но не правило

Глава 71 Возвращение некогда знакомой ласточки

Глава 72 Избавься от названия

Глава 73 Родные места и незнакомые люди

Глава 74 Грусть – это такая мелочь

Глава 75 Хочу спросить, не хочешь ли ты…

Глава 76 Простое решение проблемы

Глава 77 Не бойся своих слов

Глава 78 Если думаешь, что справишься, тогда дерзай

Глава 79 Ты лечи, а я посмотрю

Глава 80 В чем причина?

Глава 81 Наставление и передача знаний

Глава 82 Прежняя ситуация с изменившимися взглядами

Глава 83 Смотреть на гору и не видеть самой горы

Глава 84 Кто поднял руку

Глава 85 Ярость и насилие

Глава 86 Борьба с несправедливостью

Глава 87 Не бояться и не отступать

Глава 88 Только из-за названия

Глава 89 Страстью ослепленный

Глава 90 Только истинные чувства пустыми быть не могут

Глава 91 Безмятежное начало зимы

Глава 92 Старый знакомый среди снежной бури

Глава 93 Болезнь Хуай-вана

Глава 94 Искренняя забота за тысячу ли

Глава 95 Это неизлечимая болезнь

Глава 96 Надеюсь, ты сможешь вылечиться

Глава 97 Сделка

Глава 98 Трудноизлечимая оспа

Глава 99 Заметить и не сказать

Глава 100 Тщательная диагностика, медленное лечение

Глава 101 Сон под одной крышей

Глава 102 Прими мои добрые пожелания

Глава 103 Спроси мое имя

Глава 104 Время не ждет

Глава 105 Возвращение прошлого

Глоссарий

Примечания