Мартин Содомка

Срединный мир и его удивительные законы

Перевод с чешского выполнили Нина Фальковская и Мария Едемская по изданию:

Martin Sodomka. Středosvět a jeho podivuhodné zákony. – 2021.

Научный консультант – Виктор Малыщиц

Original title: Středosvět a jeho podivuhodné zákony

© Martin Sodomka, 2021

All rights reserved.

© Перевод, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2024

* * *

Что мы знаем наверняка?

Почти ничего.

40

Где-то на границе между третьим и четвертым измерениями, когда заканчивалась одна и начиналась другая секунда земного времени, в маленькой живописной долине жили два с половиной друга. Их дома располагались у подножия невысоких холмов, залитых мягким белым светом. Жилища, похожие на осиные гнезда, почти не отбрасывали тени, а весь мир казался посыпанным сахарным песком: в нем не было ни одной острой грани, ни одного прямого угла, ни одной ровной дорожки.

Два с половиной друга? Звучит как-то странно.

У первого из них не было имени. Все звали его просто «эй!» или «ты!». Он был слегка полноват, а когда волновался, вообще терял четкие очертания. Время от времени зловредные одноклассники нарочно его пугали, чтобы он растекался по всему классу.

Второго звали Мо. Он был худой как жердь, а его фигуру окружала прозрачная аура, ежеминутно меняющая свой цвет. Эта аура считала себя девушкой и представлялась как Лея. Она была такой болтушкой, что Мо зачастую и слова вставить не мог. Лею нельзя было идентифицировать как полноценное существо, поэтому ее считали за половину.

Вышеописанную компанию в количестве двух с половиной членов объединяло интересное хобби. Все в компании были увлеченными механиками-самоучками и в заброшенной пещере на окраине города мастерили удивительные механизмы. На первый взгляд казалось, что эти машины просто не могут работать, но они функционировали на удивление безупречно. Друзья сконструировали порядочное количество устройств и назвали свою коллекцию «механическим паноптикумом».

Однако в последнее время они работали над чем-то уже совершенно исключительным, что должно было превзойти все их предыдущие проекты.

39

Над этой новой задачей они бились достаточно давно. Задуманное никак не получалось, но наши герои не привыкли унывать, ведь они по праву гордились своими техническими способностями, равных которым не было во всей округе. Материя подчинялась их воле, и, чего бы они ни коснулись, всё буквально оживало. Вот только орешек, который они теперь задумали расколоть, оказался слишком твердым – perpetuum mobile, или вечный двигатель.

Но наконец, после бесчисленного множества неудачных попыток, дело сдвинулось с мертвой точки. Замысловатый клубок запчастей начал подавать признаки жизни, и стрелочка одного из контрольных датчиков выдала весьма интересный результат.

– Эйты! – крикнул Мо. – Иди посмотри!

И тут на всю мастерскую прогремел чей-то голос:

– Красота!

Мо подскочил от испуга, Лея стала фиолетовой, а Эйты настолько растерялся и вышел из себя, что вообще стал невидимым.

Посреди мастерской стоял демон ужасного вида. Не сказать чтобы он выглядел как-то особенно страшно, если бы не тот пугающий факт, что половина лица у него разваливалась на части так, будто кто-то ударил молотком по фарфоровой статуэтке.

– Фу! Вы кто такой вообще? – взвизгнула Лея.

– А почему сразу «фу»?! – обиделся демон. – Имя мне – Хаос, я порождение Ничто, а эта ваша поделка меня и правда заинтересовала.

– И чего вам от нас надо? – спросил Мо, собрав всю свою волю в кулак.

– Ничего, просто посмотреть, – усмехнулся Хаос.

– Ну и напугали же вы нас! – сказал еще не до конца вошедший в берега Эйты. – А может, вам лучше исчезнуть?

– Как пожелаете. Я уже увидел все, что хотел. Не буду вас больше задерживать. Мой вам нижайший поклон, удачи в вашем начинании!

После этого Хаос исчез так же внезапно, как и появился.

НЕВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ

По каким принципам функционирует мир? Это механизм, организм или же просто воображаемый объект в нашей голове? Множество объяснений дает религия, иную точку зрения предлагает философия… Свой скромный вклад в понимание мира и его загадок вносит такая научная дисциплина, как физика.

Физика – это наука, а наука стремится оперировать только проверенными фактами. Она не принимает на веру ни догадок, ни гипотез, ни предположений, – чтобы признать утверждение правдивым, требуются доказательства. Такой добросовестный подход к познанию – главная, но не единственная сила науки. Еще одна (может, даже более важная) ее отличительная черта – это готовность признавать свои ошибки. И вот вам пример. В начале XX века никому не известный юноша Альберт Эйнштейн выдвинул новую теорию, которая поставила под сомнение непоколебимое до той поры видение мира прославленного Исаака Ньютона. Правда, своей теорией Эйнштейн не опроверг законы Ньютона, а лишь уточнил их в области высоких скоростей. Научное сообщество не отправило Эйнштейна на костер, коллеги не предали его суду инквизиции: вместо этого они принялись за работу и провели целый ряд дорогостоящих наблюдений. После того как обоснованность теории Эйнштейна была экспериментально доказана, открытие признали. Таким же трудоемким способом человечество добыло целый ряд основополагающих знаний, которые мы называем законами физики. Большинство этих законов согласуются с нашим повседневным опытом. Например, когда вы роняете на землю мобильный телефон и он разбивается, вы воочию наблюдаете действие закона гравитации. А если это происходит прямо в день покупки мобильника, то вы сталкиваетесь с явным проявлением еще одного закона – закона подлости. Хотя постойте! Он к физике уже не имеет отношения (хотя его важную роль в нашей жизни и трудно отрицать). Законы физики обойти невозможно. Если нечто подобное и случается, то это называется чудом. Но тут мы уже выходим за рамки науки.

А теперь давайте более подробно рассмотрим некоторые законы физики, и начнем с самого фундаментального – закона сохранения энергии. Он гласит, что энергию нельзя получить из ничего, ее также нельзя уничтожить, а можно только превратить один вид энергии в другой. Одним из следствий этого закона является тот факт, что совершенно нереально сконструировать некое мифическое устройство под названием perpetuum mobile, или вечный двигатель. Имеется в виду двигатель, который мог бы производить больше энергии, чем расходовать ее для своей работы. Безусловно, это было бы чрезвычайно полезное устройство, но в нашем мире его сделать невозможно.

– Ну что, запустим? – спросил Эйты.

– Ну да, наверное… – ответил Мо, не отрывая взгляда от панели управления.

– А как же тот распадающийся гость? Мы его больше не боимся? – уточнила Лея. – Уж слишком подозрительно он нас подбадривал. Шестое чувство подсказывает мне, что стоило бы притормозить.

– И сколько у тебя чувств? – удивился Эйты. – Ведь ты даже представления не имеешь ни о вкусе, ни об осязании или обонянии.

– Хватает для понимания того, что мы слишком далеко зашли.

– Знаешь, сколько пользы принесет этот механизм? – Эйты попытался переубедить Лею. – Все наши предыдущие творения – просто детские игрушки, а благодаря этой машине мы прославимся. С ее помощью мы сможем добыть больше энергии, чем потратить. Что в этом плохого? Ведь любому дураку ясно, насколько это ценная вещь!

– А тебе ясно, что мы нарушаем закон? – возразила Лея. – Причем один из самых фундаментальных.

– Ну допустим. Но когда все увидят, сколько добра и пользы приносит наше изобретение, может, кто-то там наверху и закроет на это глаза. Каждый получит столько света, сколько захочет, и сможет мгновенно переместиться туда, куда ему вздумается!

– Мо, ну скажи же что-нибудь! – обратилась Лея к своему носителю.

– Я бы рискнул, – ответил тот задумчиво.

38

В тот самый миг, когда Эйты нажал на кнопку пускового механизма, весь мир исчез и два с половиной друга внезапно очутились на абсолютно ровной, холодной и на первый взгляд бесконечной поверхности. Единственными источниками тусклого света здесь были быстро движущиеся звезды и четыре маленькие луны на фоне черного-пречерного неба. Эйты все еще пребывал в расфокусированном состоянии, а Лея и слова не могла вымолвить, что для нее было совершенно немыслимо.

– Что-то у нас явно пошло не так, – заговорил первым Мо. Его голос был совершенно спокоен.

– А где город? Где наша долина? – испуганно затараторила Лея. – В этом сумраке нам не выжить. Эй, эй! Тут есть кто-нибудь?

Когда у Леи закончился минутный приступ паники, воцарилось тягостное молчание.

– У нас есть два варианта, – начал вслух рассуждать Эйты. – Либо мы остаемся тут и медленно умираем, либо выбираем направление, идем пешком…

– …И медленно умираем по дороге, – закончил его мысль Мо.

– Лея, у тебя же тысячи чувств! В какую сторону, по-твоему, нам идти? – продолжил Эйты, проигнорировав мрачное замечание Мо.

– Ага, теперь я вам, значит, нужна! Лучше бы прислушались, когда я вас предупреждала, – огрызнулась красная как рак Лея.

– Да ладно тебе! – примирительно сказал Мо. – Я же тебя знаю. Всем известно, какая ты любопытная. Раньше или позже ты бы сама захотела испытать эту машину.

Лея не придумала, как уколоть Мо в ответ, поэтому просто сказала:

– Давайте пойдем туда!

Мо пожал плечами и пошел в том направлении, куда указала Лея. Эйты напоследок огляделся вокруг и двинулся за ними.

37

В сумеречном свете и без единого ориентира трудно было оценить, сколько они брели, но через некоторое время на горизонте начала смутно вырисовываться какая-то тонкая линия. Друзьям пришлось еще немало пройти, пока не выяснилось, что перед ними бесконечная высоченная стена. Они подошли вплотную к этому массивному сооружению, которое неприветливо щетинилось острыми гранями, и в замешательстве остановились.

– Похоже, такую стену нам не одолеть, – тихо произнес Мо.

– Одно непреодолимое препятствие вы уже преодолели.

Путники вздрогнули от испуга. Голос принадлежал элегантной даме в голубом костюме, с шикарной сумочкой через плечо. Дама стояла в двух шагах от них, и друзья удивились, почему они раньше ее не заметили.

– Через эту стену нам не перелезть, – озабоченно пролепетала Лея. – Скорее мы тут склеим ласты.

– Так и есть! – энергично закивала дама. – Вы только что посмотрели мне прямо в глаза.

– А, собственно говоря, вы кто?

– Я Правда.

– Постойте! Как это – мы склеим ласты?! – возмутился Эйты. – У нас же остаются другие варианты: мы можем пойти вдоль стены налево или направо. Или можем вернуться назад и попытать счастья в другом направлении.

– У вас не хватит на это времени. Ведь так, Хронос? – сказала Правда и поздоровалась за руку с пожилым опрятным господином, который беззвучно появился рядом с ней.

– Добрый день! – слегка поклонившись, вежливо поздоровался неизвестный. – Позвольте представиться: мое имя Хронос Темпус, но друзья зовут меня просто Время. А теперь к делу. Правда, как всегда, права: ни перебраться на другую сторону, ни дойти до какого-либо конца стены вы не успеете.

– Наиболее правдоподобным представляется вариант, упомянутый вами первым, – продолжил господин с приветливой улыбкой. – Стену вам не преодолеть, и по прошествии некоторого, но не слишком долгого времени вы тут и умрете.

– Может, в чистой правде сейчас и нет нужды, – снова заговорила дама в голубом костюме. – Вполне вероятно, на данный момент вам будет достаточно просто получить определенную информацию.

Она открыла сумочку, вытащила из нее оранжевый конверт и грациозным жестом, словно запуская бумажный самолетик, бросила его прямо перед собой. Медленно опускающееся на землю письмо приковало к себе неотрывные взгляды наших двух с половиной друзей. Не успел конверт коснуться поверхности, как обе загадочные фигуры бесследно исчезли.

– Это стрелка, – заявил Эйты, внимательно изучив лежащую на земле бумажку. – И она указывает в направлении по диагонали от стены. По диагонали! До этого я и не додумался!

– Полагаю, мы много до чего не додумались, – вполголоса заметил Мо.

– Тогда давайте поторопимся! – воскликнула Лея. – Они сказали, что у нас мало времени!

Друзья уже собрались было отправиться туда, куда указывала стрелка, как вдруг Эйты кое-что заметил.

– Смотрите! – закричал он, указывая на стену.

Лея тоже это увидела и засияла свежей весенней зеленью.

– Ура! Ура! – заплясал от радости Эйты.

36

В стене ясно вырисовывался проход. К тому же казалось, что через него проникает слабый свет. Друзья без колебаний ринулись вперед, но как только приблизились к проходу, сразу поняли, что он был просто очень умело нарисован. Не осталось никаких сомнений – они стали жертвой какой-то загадочной оптической иллюзии.

– Приветик! – совершенно неожиданно подала голос клякса на стене. – Я так хотела познакомиться с вами лично! А знаете, что вы теперь знаменитости? Говорят, вам удалось заинтересовать одного из высших, самого повелителя Ничто – Хаоса.

– А вы кто такая? – спросила Лея.

– Меня называют Иллюзией. Прошу прощения за невинную шутку с проходом. Но я не виновата, что никто не воспринимает меня такой, какая я есть. Каждый видит во мне лишь то, что хочет видеть. Но я не очень обижаюсь, ведь в глазах других я, как правило, выгляжу привлекательной красавицей.

– Значит, тут нам не пройти? – на всякий случай уточнил Мо.

– Нет, эту стену вам точно не преодолеть, – заверила его Иллюзия. – Лучше идите туда, куда указывает стрелка. Вдруг вам повезет, тогда мы еще встретимся!

– Да ну вас… – пробурчал Эйты и направился вслед за Мо и Леей навстречу темной, совершенно ровной линии горизонта.

ИЛЛЮЗИЯ И ОПТИКА

Вы смотрите в ночное небо. Интересно, что это за точки, слабо светящиеся там, вдали? Некоторые из них ярче других, и со временем вы понимаете, что они движутся по своим собственным, четко определенным путям. Их называют именами богов: Меркурий, Венера, Марс, Юпитер… А может, это и есть боги. А как насчет подавляющего большинства других огоньков – тех, положение которых относительно друг друга неизменно? А вдруг у нас над головой простирается огромный темный свод с маленькими отверстиями, через которые проникает внеземной свет? Или, наоборот, Землю окружают светящиеся фигуры, формирующие огромную сферу, за которой черная пустота?

Как вы, наверное, догадываетесь, обе эти картинки – всего лишь иллюзия. Однако люди свято верили в них на протяжении многих столетий. А почему бы и нет? Ведь наши глаза совершенно точно не способны подсказать нам, что одна из этих мелких звездочек может быть невообразимо далекой галактикой, содержащей миллиарды солнц.

Кто знает, что творилось в гениальной голове Галилео Галилея, когда он впервые испытывал свое прославленное изобретение – телескоп. Ученый направил его на ночное небо и увидел то, чего еще никто никогда не видел. Со временем он открыл луны Юпитера, пятна на Солнце и выяснил, что Млечный Путь – это не какое-то космическое облако, а огромное множество звезд.

Через несколько лет заявили о себе изобретатели Роберт Гук и Антони ван Левенгук. Опираясь на знания, накопленные нидерландскими оптиками, они, независимо друг от друга, изобрели первые микроскопы, годящиеся для научных целей. Свои приборы эти изобретатели, в отличие от Галилея, направили в противоположную сторону и открыли путь к изучению нового, до сих пор неизведанного пространства. Ни один из них не мог даже предположить, что микроскопический мир, открывшийся им в окулярах микроскопа, может быть таким же огромным, как и глубины космоса у них над головами. Ученые открыли новую территорию с ландшафтом из тупиков и высоких гор. Продвигаться вперед можно было только с помощью разума, интуиции и экспериментов, да и простое везение никто не отменял.

Характерно, что у истоков современной науки стояла оптика – дисциплина, изучающая свет. Оптические приборы позволили людям заглянуть в темные и неизученные области, где прежде безраздельно господствовала иллюзия. Вот только, как ни крути, сам свет является мощным инструментом иллюзии и одновременно одной из величайших загадок физики. Еще одна гора, еще один тупик.

35

Мо, Эйты и Лея уже почти выбились из сил. Депрессивный сумрак и холодная пустота высасывали из них жизнь медленно, но верно. Когда друзья добрались до какого-то странного механизма, они уже понимали, что долго так не протянут. Этот огромный блестящий колосс они заметили еще издалека, но, помня о фальшивом проходе в стене, особых надежд на него не возлагали.

– Не бойтесь, подходите ближе! Это телескоп, он-то и поможет вам заглянуть очень далеко.

– Он настоящий? – спросил Эйты, бросив недоверчивый взгляд на миловидную молодую женщину, в которой он безошибочно распознал Иллюзию.

– На сей раз да, – улыбнулась Иллюзия. – Прошу за мной!

Мо и Эйты с трудом вскарабкались по хлипкой лестнице на размещенную на самой верхотуре площадку, и каждый приложил глаз к одному из двух окуляров. Телескоп в мельчайших подробностях показал им морщинистую поверхность быстро движущейся луны, а затем направил свои окуляры на дальнюю звезду. Правда, когда он сфокусировался, оказалось, что это не звезда, а огромная галактика. Потом таких галактик вдруг стало бесчисленное множество, и они начали складываться в причудливые фигуры, напоминающие разноцветные волокна. Вскоре картинка затуманилась, и в объективе неожиданно возникла рука, держащая пробирку со странным мерцающим веществом.

– То, что вы видите, – это сценка из жизни одной планеты срединного мира. А рука принадлежит такому же любознательному исследователю, как и вы. – Это сказала Правда. Она стояла, небрежно опираясь о перила площадки.

– Прямо сейчас в своей лаборатории он собирается нарушить закон. Однако не фундаментальный, который так безответственно нарушили вы, – подобное жителям срединного мира не под силу. Этот энтузиаст просто пытается немного иначе сложить кирпичики, из которых построен его мир. Всем поначалу это покажется фантастическим открытием, но прежде чем их планета успеет трижды обернуться вокруг своей звезды, все живое на ее поверхности погибнет. И в этом будете виноваты вы! Именно вы положили начало длинной цепочке событий, тем самым открыв двери Хаосу. Катастрофа не ограничится гибелью всего живого на одной ничем не примечательной планете. Хаосу будет открыта дорога в мегамир, и никто не знает, какими будут последствия.

– Но мы думали… – начал оправдываться Эйты.

– Молчи! – строго перебила его Правда. – Ни о чем вы не думали, в том-то и дело! Почему ни в коем случае нельзя нарушать фундаментальные законы, как вам кажется? Вот что бывает, когда кто-то считает себя самым умным. Теперь остается только надеяться, что вы и правда так умны, как считаете, и сумеете помешать ученым срединного мира положить начало всеобщей погибели.

– И как же нам это сделать? – с сомнением произнесла Лея. – Ведь этот срединный мир ужасно далеко!

– Срединный мир, да и мегамир, если честно, совсем недалеко. Он прямо здесь, – ответила Правда. – Все дело в масштабе. Конечно, вы не можете этого знать, но видимая вам область мира, ваш дом – это только часть гораздо более крупных объектов. А они, эти объекты, складываются в другие, уже гигантские с вашей точки зрения скопления, которые размещаются на кончике ресницы этого человека, держащего в руке пробирку. Собственно говоря, благодаря телескопу вы видите мир его глазами. Вся эта игра с масштабами – коронный номер присутствующей здесь Иллюзии. Она умеет показывать такие фокусы, что огромные галактики кажутся мелкими шариками, которые можно сжать в кулаке. Ведь я права, дорогая коллега?

– Как всегда, моя милая, – сверкнув белоснежными зубами, улыбнулась Иллюзия и обратилась к Мо с Леей и Эйты, которые стояли рядом как мокрые курицы.

– Ну так вперед, молодежь! В путь! Игра еще далеко не закончена.

34

Многолетнего научного сотрудника Государственного института биологии доцента Германа Митлбаума в последнее время считали человеком, способным далеко продвинуться в своей области. Вот уже почти два года он работал над многообещающим проектом, которым с самого начала заинтересовались высокопоставленные чиновники министерства обороны. К числу своих достижений доцент Митлбаум мог отнести также недавнее назначение на должность главного биолога.

Сегодня он занимался рутинной подготовкой к завтрашнему эксперименту и с помощью пипетки вносил биологический агент в чашки Петри с питательными растворами. Как обычно, он с головой ушел в работу, но вдруг почувствовал невыносимый зуд на верхнем веке. Нетерпеливо почесав глаз, Митлбаум задел локтем штатив с пробирками, который чуть было не опрокинулся. В последний момент ученый успел его поймать, но пара капель из крайней пробирки все-таки выплеснулась и попала в одну из чашек Петри. Выругавшись, Митлбаум схватил чашку, чтобы вылить ее испорченное содержимое в емкость для отходов, но вдруг краешком глаза заметил какое-то движение. Подняв голову, на противоположном конце лаборатории ученый увидел три фигуры: светловолосую девушку и двух парней. Застыв от изумления, он поставил загрязненную чашку Петри обратно на стол.

– Охрана! – заорал Митлбаум так, что троица незваных гостей от испуга попятилась.

Через миг в дверь ворвался одетый по форме сотрудник охраны института.

– Объясните мне, пожалуйста, как сюда проникли эти трое подростков! – раздраженно рявкнул Митлбаум.

– Понятия не имею, господин доцент… – заикаясь, ответил изумленный охранник.

– Чтоб я их больше тут не видел! Здесь вам не детская площадка!

Недолго думая, охранник грубо вытолкал всех троих за дверь.

Митлбаум в недоумении покачал головой, а потом рассеянно вернулся к работе. Он уже забыл, что собирался вылить содержимое из одной чашки Петри, и поэтому капнул в нее биологический агент. Содержимое чашки мгновенно выдало неожиданную реакцию. Ученый на миг застыл, изумленно глядя на эту картину, затем взял чашку в руки и завороженно поднес ее к микроскопу. Он хотел удостовериться, что все это ему не приснилось. Митлбаум был так погружен в свои мысли, что не заметил фигуру с устрашающим лицом, которая беззвучно материализовалась возле его рабочего стола.

Хаос довольно ухмылялся.

33

Лея, Мо и Эйты, будто оглушенные, стояли на оживленном проспекте мегаполиса. Лея недоуменно разглядывала свои руки: она до сих пор ощущала на запястьях хватку толстых пальцев охранника, который грубо протащил друзей по коридору института и буквально пинком выгнал за проходную, прямо на улицу.

– А мне тут нравится, – услышали они знакомый голос. Перед ними нарисовался Хронос в элегантном костюме. – Здесь меня уважают, знаете ли. Только посмотрите, как часто люди бросают взгляд на свои запястья, – там у них красивая штучка, называемая часами. Часы не только носят на руках, они здесь повсюду – даже на башнях тех зданий, которые люди первоначально строили для своего бога. Я часто езжу сюда в отпуск и по большей части провожу его, сидя на скамейке какого-нибудь вокзала в Швейцарии. Там я чувствую себя прямо как на курорте – такая точность! Иллюзия здесь тоже как дома, а вот Правду в срединном мире редко встретишь.

– Господин Хронос, – робко заговорил Мо и удивился странному звучанию своего голоса. – Не могли бы вы вернуть нас немножечко назад во времени? Нам очень нужно кое-что НЕ сделать в прошлом.

– Ну… Я, конечно, мог бы провернуть такой фокус, но в результате причина и следствие поменяются местами, а это именно то, чего ждет не дождется Хаос. И тогда мир, который вы своими действиями и так поставили под угрозу, еще быстрее погрузится в Ничто. Будь я на вашем месте, я бы действовал иначе.

– Как? – с надеждой спросил Эйты.

– Я бы спокойно переждал, не поддаваясь панике. Через один-два миллиарда лет нынешние проблемы покажутся ничтожными.

– Вот так совет… – вздохнул Мо уже после того, как Хронос исчез, поклонившись на прощание.

– И что дальше? – с кислой миной спросил Эйты.

– А вы заметили, как я выгляжу? – восторженно произнесла Лея. Она подняла руки над головой и закружилась. – Красота-то какая!

– Гм… Замечательно… – рассеянно пробурчал Мо. – Нам нужно как можно скорее пробраться обратно в лабораторию к этому типу в белом халате и уничтожить все чашки с тем загадочным веществом, которое там блестело. Одна чашка была у него в руках. Вы видели, куда он ее поставил?

– Я не успел заметить. На всякий случай разобьем все, что было у него на столе, – сказал Эйты.

– Смотрите! Только посмотрите, как это красиво! – воскликнула Лея и взяла в ладонь розовый цветок на кусте сакуры, который тянулся через кованую ограду Института биологии. Затем она подняла голову, осмотрелась и, как зачарованная, понеслась к подножию многолетнего дуба, зажатого в кольцо тротуарной плитки.

– Мо, да сделай уже с ней что-нибудь! – сердито произнес Эйты. – От нее же тут никакого толку!

МАСШТАБЫ МИРА

За несколько истекших веков оптические приборы прошли невероятный путь развития. В наши дни революционное изобретение Галилея могло бы пригодиться в качестве разве что театрального бинокля. На смену пришли космический телескоп «Хаббл» и Большой Канарский телескоп. Однако выяснилась совершенно неожиданная вещь: чем дальше мы видим, тем бо́льшим оказывается мир, а с увеличением разрешения наших электронных микроскопов мир становится все мельче. Со времен Галилея, к тому же, он еще и немного постарел.

Во времена Средневековья господствовало представление, что мир существует никак не более 10 000 лет. Еще в XVII веке некий архиепископ, тщательно изучив Библию, провозгласил, что мир ведет свой отсчет с 23 октября 4004 года до нашей эры. Воздержимся от ироничной ухмылки и посмотрим, что об этом говорит современная наука. Она утверждает, что возраст Вселенной колеблется в пределах от 13 до 15 миллиардов лет. Это огромный временной промежуток, но, сделав над собой усилие, мы еще можем его представить. Куда хуже обстоят дела с размерами. Суть в том, что наша земная жизнь существует в границах уникальной области, которую в этой книге мы будем называть срединным миром (в научной литературе обычно говорят о макромире). К срединному миру относятся объекты такой величины, которую органы чувств человека способны воспринимать, а действуют в нем физические законы, по большей части не выходящие за рамки нашего повседневного опыта. Однако существуют еще два неизмеримо более обширных мира: настолько огромнее нашего, что это уже не поддается воображению. Первый из них, малюсенький кусочек которого мы видим на ночном небе, называется мегамиром. Ни наши органы чувств, ни наш разум уже не в состоянии объять его масштабы. Убедиться в этом достаточно просто – стоит только задуматься над понятием бесконечности. Вторая гигантская область – микромир. Кирпичики, из которых он строится, – это бесчисленное количество различных элементарных частиц, многие из которых до сих пор не открыты. На кончике нашего волоса умещается больше объектов, чем бывает звезд в скоплении галактик. Правила микромира кардинально противоречат всему, к чему мы привыкли в срединном мире. Там действуют законы квантовой механики, которые, например, позволяют частицам находиться в нескольких разных местах одновременно.

Стремится ли микромир, подобно мегамиру, к бесконечности? Иными словами, могут ли его объекты быть бесконечно малыми? Похоже ли ядро атома на Солнце, а его электроны – на планеты? И могут ли эти «электронные» планеты, в свою очередь, состоять из своих атомов? И так далее до бесконечности… Нет! Эта картинка уже притянута за уши и противоречит всем последним достижениям современной науки.

Однако правдой остается тот факт, что физические законы микромира несовместимы с законами мегамира. И эта нестыковка – величайшая задача для современной физики. Эйнштейн поискам объединяющей теории посвятил последние 30 лет своей жизни, а Стивен Хокинг верил, что вот-вот ухватит ее за хвост. Но пока ничего не получается. Человечеству предстоит еще долго покорять эти вершины.

Лея не могла совладать с собой. Она обнимала дерево, прижавшись щекой к его грубой коре, и полной грудью вдыхала воздух, насыщенный бесчисленными ароматами. В трещине на тротуаре она заметила маленькую маргаритку и, отпустив дерево, опустилась на колени перед растеньицем. А потом внезапно откусила головку цветка. Пока Лея с наслаждением жевала, Мо и Эйты растерянно наблюдали за этой сценой. Поведение Леи уже привлекло внимание нескольких прохожих. К счастью, они делали вид, что ничего особенного не происходит, или просто переходили на другую сторону улицы. Единственным человеком, остановившимся рядом с ними, была стройная черноволосая девушка со школьным портфелем. Она присела на корточки рядом с Леей, когда та с блаженной улыбкой стояла на коленях на тротуаре.

– Тебе плохо? – спросила незнакомка. – Помощь нужна?

Затем она увидела Мо и Эйты, которые стояли поодаль и, очевидно, составляли компанию девушке.

– Идите сюда! – крикнула она. – Скорей! Здесь нельзя вытворять такое, ведь ее заберут!

Оба юноши с изумленными глазами моментально послушались, подскочили к Лее и общими усилиями поставили ее на ноги.

– Идем! – энергично скомандовала брюнетка. – Бегом отсюда! Вас видела куча народу, и уж кто-нибудь точно об этом доложит.

Они пробежали несколько кварталов, пока не добрались до небольшого парка, где и остановились, чтобы немного перевести дух. Темноволосая девушка предложила всем присесть на пару минут, однако сумасшедшая блондинка и два ее спутника застыли, как изваяния, с открытыми ртами. Брюнетка посмотрела туда, куда они таращились, но не увидела ничего достойного внимания – только обшарпанный фонтан со струей воды.

– Господи, ну что с вами такое?! – воскликнула она. – Вы все втроем с ума сошли? Сядьте вон на ту скамейку и прекратите так пялиться. Вы вообще кто?! С Синей горки сбежали?

– Быть этого не может! – пробормотал сдавленным голосом коренастый юноша, указывая на фонтан.

– Неужели вы впервые видите фонтан?

– Фонтан? – изумился тощий парень. – Мифическое пятое агрегатное состояние, да еще и в таком огромном количестве? Значит, у вас легко можно встретить материю в виде жидкости и вы называете это фонтаном?

– Нет, эта жидкая материя называется водой, – нетерпеливо ответила брюнетка. – Знаете, что-то мне не нравится наш разговор…

И вполголоса добавила:

– Наверное, я уже пойду…

– Постой! – проговорила странная девушка с необычайно светлой, почти прозрачной кожей. От давешней одержимости на ее лице не осталось и следа. – Спасибо, что помогла! А ты смелая. И еще: не бойся, Луцка, с твоим папой все будет хорошо.

После такого пациенткой сумасшедшего дома готова была стать уже брюнетка.

– Ты точно знаешь, что мой папа выживет?! – обеспокоенно переспросила темноволосая девушка, которую и правда звали Луция. – Дела у него совсем плохи, его утром на скорой увезли прямо с работы. Мне позвонили в школу, чтобы я пришла в больницу, а потом даже не пустили к нему и отправили обратно.

– Не переживай, – сказала блондинка. – С твоим папой все будет хорошо, а вот дальнейшее существование вашей планеты под большим вопросом.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы тут толкуете, – отозвалась Луция. – Но одну вещь я знаю абсолютно точно: с вашим странным поведением не стоит вам светиться в городе. Не обижайтесь, но вы так выглядите, что вами займется первый же полицейский патруль. Думаю, и спрашивать не стоит, имеются ли у вас какие-нибудь документы. Но сейчас меня осенила одна идея – на первое время она подойдет. У моего одноклассника есть небольшой дачный домик в садовом товариществе. Вы могли бы там спрятаться, а может, даже переночевать. Лично я в этой халупе никогда не была и знаю только, что недавно они с другим одноклассником ходили туда ставить какие-то опыты, а значит, домик, скорее всего, подходит для проживания. Через полчаса в школе заканчивается дневной урок политвоспитания. Мы можем подождать моего друга перед школой и попробовать напроситься к нему в гости.

32

Одноклассника звали Коги, и идея поселить странных спутников Луции на своей даче не вызвала у него никаких возражений. Он смотрел на Луцию с обожанием, как на икону, и на лице его читалась явная радость оттого, что она так неожиданно обратилась к нему с просьбой. Судя по всему, предложи ему Луция нырнуть в колодец, он и тогда согласился бы не раздумывая.

– Пойдем задами, по тропинке мимо свалки у товарной станции, – немного поразмыслив, сказал он. – Я там за всю жизнь не встретил ни одного полицейского.

Участок с дачным домиком выглядел совершенно заброшенным, но, когда молодые люди вошли в дом, оказалось, что внутри там вполне прилично. Коги распахнул ставни, повернулся лицом к комнате и остолбенел.

– Нас обокрали! – воскликнул он. – Но как?! Замок цел. Смотрите, вор здесь даже переночевал! А может, воров было несколько? Черт возьми, они копались в моих вещах! Блокнот лежит на столе, и чертежи!

Он бросился открывать нижний ящик комода в кухонном уголке.

– Еду не тронули! – воскликнул он и быстро проверил содержимое других шкафчиков.

Еще какое-то время Коги судорожно метался по дому и наконец с облегчением констатировал, что воры ничего не украли и никакого иного вреда не причинили.

Блондинка подошла к открытому шкафчику и нерешительно взяла шоколадный батончик.

– Это еда? – спросила она.

– Естественно! Ешь, не стесняйся! – сказал Коги. – Их тут много.

Блондинка с жадностью вгрызлась в батончик прямо в обертке, и на лице ее отразилось разочарование.

– Ты совсем ку-ку? – засмеялась Луция. Потом взяла из рук Леи батончик, сняла обертку и протянула ей обратно.

Блондинка принюхалась, осторожно откусила крохотный кусочек, и… от наслаждения у нее подломились колени.

– Еда!.. – выдохнула Лея и ошеломленно опустилась на один из расшатанных стульев.

Коги бросил вопросительный взгляд на Луцию, которая лишь пожала плечами.

– Не обращай внимания, – раздался голос одного из странных молчаливых парней. – Знаете, многое здесь для нас загадка. У вас тут повсюду встречается немыслимо ценная жидкая материя, да еще и столько разных оттенков светового спектра!

– Ты имеешь в виду ту лужу с пятном машинного масла, от которой мы тебя не могли оттащить на свалке? – ухмыльнулся Коги.

– Зачем взрослые люди ездят в этих шумных медленных жестянках? – спросил другой, несколько раздавшийся вширь юноша, совершенно проигнорировав саркастический тон Коги. – У нас такие бессмысленные машинки только дети строят. А эти ваши движущиеся коробочки к тому же еще и получились не особо удачными. То ли дело та живописная черная дымящаяся штуковина!

– То есть паровоз, – поправил его Коги.

– У нас бы такое оценили! Конструирование технических диковинок – наше любимое развлечение. Но взрослым людям неприлично заниматься подобным.

– Да и нам уже пора бы бросить это дело, – проговорила с набитым ртом блондинка. – В нашем возрасте механических уродцев уже никто не строит.

– Ты забываешь, что мы лучшая команда в целой Зоне, – возразил толстяк. – К тому же наша последняя работа – это не какой-нибудь «уродец»! По идее, должна была получиться на самом деле полезная машина.

– Да уж! – раздраженно выпалила блондинка и даже покраснела от ярости. – Много пользы она нам принесла!

– Ну хорошо, а как вы тогда путешествуете? – прервала этот непонятный спор Луция.

– Нам, в принципе, нет никакого смысла путешествовать, – ответил тощий. – Если уж кому-нибудь и приспичит поменять свое местоположение в пространстве, то он воспользуется телепортацией. Но на это уйдет много дорогостоящей энергии.

Тут Коги снова удивленно посмотрел на Луцию.

– Наверное, есть еще много вещей, которых мы друг о друге не понимаем, – уже более спокойным тоном проговорила блондинка. – Но сейчас у нас нет времени на объяснения. Когда у меня было прозрение, я поняла, что мы должны успеть всё за два дня.

– У тебя перестают работать шестые чувства? Даже глубинное зрение? – обеспокоенно спросил толстяк.

– Они слабеют. В этом теле у меня появились совсем новые ощущения, а старые постепенно утрачиваются. Я чувствую разные ароматы и запахи, а главное, я чувствую вкус – это невероятно сильное ощущение…

31

– Как вы думаете, дорогая коллега, они справятся со своим заданием?

В саду под старой вишней симпатичная молодая женщина вела беседу со сгорбленной старушкой, глубокие морщины на лице которой говорили о ее нелегкой судьбе. Дамы стояли неподалеку от дачного домика, где беспокойно ворочались во сне Лея, Мо и Эйты. Было далеко за полночь, и небо украшали мириады бледных звезд.

– Правда в том, что настанет момент, когда одному из них придется принять нелегкое решение, – ответила старушка, в которой почти невозможно было узнать давешнюю элегантную женщину в голубом костюме.

– Думаете, они способны принимать верные решения?

– Не знаю, – ответила Правда, – мы должны полагаться на их свободу воли.

– Дорогая моя, – засмеялась Иллюзия, – представление о том, что существуют мыслящие живые существа, принимающие решения на основании своей свободной воли, – мое величайшее достижение. Этой своей шуткой я прямо горжусь!

30

Следующим утром Луция и Коги в школу не пошли. В данный момент их меньше всего волновало, какие дисциплинарные меры к ним применят за прогул.

– Представляешь, нашу квартиру вчера тоже обокрали! – затараторил Коги, когда они с Луцией в утреннем тумане встретились на углу улицы. По дороге к дачному домику юноша на одном дыхании выложил, что вор, не повредив замок, проник в их квартиру и украл все мамины сбережения.

– А, кстати, тебе не представился удобный случай поговорить с мамой о твоем плане? – осторожно спросила Луция.

– Почему ты так переживаешь за этих чудиков? – ответил Коги вопросом на вопрос.

– Ну, просто я им верю, – сказала Луция. – Эта девушка, Лея, знает такие вещи, которых никто не может знать. Да и не похоже, что они ломают комедию. Какой смысл подобное выдумывать? К тому же они и вправду выглядят и разговаривают так, словно не от мира сего. – Ну что? – она посмотрела Коги прямо в глаза. – Вижу, твоя мама не согласилась.

Коги расстроился из-за того, что план, который он сам вчера придумал, провалился. Ему очень хотелось произвести впечатление на Луцию, но пришлось признать свою неудачу.

29

Мама Коги, доктор наук Бланова, работала лаборанткой в Государственном институте биологии. Эта должность била по ее самолюбию, ведь до лаборантки ее понизили в наказание. Отец Коги вот уже полгода находился в исправительно-трудовом лагере, и жену его, как политически неблагонадежного человека, сняли с должности главного биолога. Ее бывшую лабораторию занял доцент Митлбаум. А сегодня, вернувшись с работы домой, она обнаружила, что кто-то вломился к ним в квартиру и украл все деньги, а это было уже совсем плохо. Доктор Бланова ни секунды не сомневалась в том, что к воровству причастна тайная полиция. Терпение мамы Коги и так уже было на пределе, а вторжение в ее приватную жизнь стало последней каплей. Сгорбившись, она сидела на стуле в полном отчаянии. К тому же время шло к ночи, а ее единственный сын все еще не вернулся домой. Теперь она часто волновалась за него. А еще она боялась, как бы Коги не исключили из школы из-за отца. Ей оставалось только надеяться, что, какой бы ни был режим, он не может себе позволить разбрасываться технически одаренной молодежью.

Коги вернулся домой на самом деле поздновато и обнаружил заплаканную маму с откупоренной бутылкой вина. Он сел рядом с ней и позволил себя обнять. Мама, вся в слезах, рассказала ему, что их квартиру обворовали и они остались совсем без денег. Но завтра она отпросится с работы и поедет к сестре просить помощи. В тот вечер и пытаться не стоило обсуждать с мамой какой-то там план.

28

Придуманный Коги план, как проникнуть через проходную Государственного института биологии, состоял в следующем: вахтер пропускает только тех посетителей, для которых заранее заказан пропуск, и только в сопровождении сотрудника института – а это будет его мама, как надеялся Коги. Однако же посетители имеют право находиться всего лишь в холле здания – во внутренние помещения посторонним вход строго воспрещен. Дверь в ту часть института, где находятся лаборатории, запирается на замок, а на каждом этаже дежурит охранник. Единственным логичным предлогом, под которым мама Коги могла бы провести группу людей в холл здания, была размещенная там постоянная экспозиция, посвященная богатой истории института и его прославленным открытиям. Время от времени такие экскурсии действительно проводились. Хотя Коги и пытался донести до ребят, что, даже если они и проникнут в холл, это будет так же бессмысленно, как и торчать на тротуаре перед зданием, Лея, Мо и Эйты план одобрили – ведь так они хотя бы немного смогут приблизиться к своей цели. Возможно, им что-то удастся заметить, а может, на руку сыграет какая-нибудь неожиданность. Но даже этот слабый шанс был задушен в зародыше.

27

– Все равно им бы это не помогло, – Коги попытался сгладить свой провал по дороге в садовое товарищество. – К тому же мама сегодня отпросилась с работы – она поехала на электричке к тете в Мезержичи. С тех пор как нашу квартиру обворовали, она сама не своя. Похоже, с утра она была совсем не в себе, так как оставила везде включенный свет и даже по ошибке взяла мои ключи.

– Как же тогда ты закрыл квартиру?

– А ее уже и закрывать незачем, – мрачно пошутил Коги.

– Ты на самом деле не запер замок? – удивилась Луция.

– Да запер я, запер! Я вспомнил, что у соседки напротив есть запасные ключи, но в итоге решил ее не будить и взял мамины.

26

К тому времени, как Луция и Коги дошли до дачного домика, Лея с Мо и Эйты уже встали. Эйты с большим интересом листал блокнот Коги.

– Прости! – он бросил извиняющийся взгляд на Коги. – Что это за чертежи?

– Ракета, которая могла бы слетать на Марс. Мы проектировали ее вместе с моим другом. Самой трудной задачей было придумать способ, как вернуть ее обратно на Землю.

– Ракета… на Землю… – пробормотал себе под нос Эйты. – Судя по этим картинкам, вы живете на шаре, который неподвижно висит в вакууме. Марс – такой же шар?

– Ну да. И оба этих шара, и еще несколько других планет вращаются вокруг Солнца.

– Вращаются? – изумился Эйты. – Ведь объекты на вашем небе стоят на месте как вкопанные! Кстати, а как могло случиться, что вчера главный источник света так надолго исчез? Мы потеряли сознание и лишь каким-то чудом остались в живых.

– Вы просто-напросто уснули, – улыбнулась Луция.

– Ну не знаю, не знаю… С тех пор как я проснулся, мое тело издает какие-то странные звуки.

– Это потому, что вы проголодались, у вас урчит в животе. Вот, завтракайте! Мы купили колбасу, рогалики, лимонад и шоколад для Леи. Берите!

– Нет, спасибо, – с достоинством отказался Мо. – Нам достаточно солнечного света.

«Хотел бы я на это посмотреть», – иронично подумал Коги.

– А я угощусь, – сказала Лея и с наслаждением откусила огромный кусок рогалика. Затем повернулась к Коги и с полным ртом проговорила: – Ну что? Твоя мама согласилась?

– Мне очень жаль, но ничего не вышло, – неуверенно произнес Коги. – Вчера обокрали нашу квартиру, и маме было не до разговоров. К тому же она сегодня вообще отпросилась с работы, потому что…

– Того человека в белом халате зовут Митлбаум, – неожиданно и довольно невежливо перебила его Лея. Все удивленно повернули к ней головы. – А вы знаете, что у него есть дочь? Они с Луцией примерно одного возраста. А еще любопытно, что она не ладит с папой. Из-за чего-то обиделась на него. Теперь они не разговаривают.

– Ну и как нам это поможет? – отреагировала Луция на столь бессмысленную информацию.

– Если дочка Митлбаума вдруг решит прийти к нему на работу, ведь он же выйдет встретить ее на проходную… – продолжала размышлять вслух Лея.

– И где нам, черт возьми, взять его дочку? – возразил Коги.

– Я побуду ей, – ответила Лея.

– Ты думаешь, папа не узнает собственную дочурку?! – засмеялся Коги. – Вы и правда инопланетяне какие-то…

– Митлбаум, ясное дело, ее знает, – сказала Лея. – А вот вахтер, может, и нет, а значит, он наверняка позвонит Митлбауму. Если тот спустится в холл, все остальное уже будет зависеть от нас. Я как завизжу, как брошусь к нему на шею!.. Или что-то типа того, пока не знаю. А Мо и Эйты тем временем воспользуются переполохом и проникнут внутрь.

– Там же все заперто! Каждая дверь под замком! – разозлился Коги. – Вы вообще меня слушаете?

– Да слушаем, слушаем, – ответила Лея и устрашающе уставилась на Коги. – Но мой план предполагает одну важную деталь – а именно то, что ты дашь нам ключи, которые так славно позвякивают у тебя в кармане.

СИЛА В ОДИН НЬЮТОН

Если вы решите взяться за изучение классической физики, то практически все, что вам для этого понадобится, – изучить наследие одного-единственного человека – Исаака Ньютона. Этот гений-самоучка еще в юности изобрел дифференциальное исчисление, открыл дисперсию света и вплотную подошел к тому, чтобы дать определение гравитации. Через два десятилетия, которые он посвятил интенсивному труду, а именно в 1687 году, он издал одну из самых важных книг в истории науки – «Математические начала натуральной философии». Мир стал казаться безупречно функционирующим механизмом.

Уже само название труда Ньютона подсказывает, что он использовал математику в небывалых масштабах. В то время на свете не было никого, кто мог бы сравниться с ним в знании этой королевы наук (за исключением немецкого гения Готфрида Вильгельма Лейбница). В своей прославленной книге Ньютон сформулировал три закона движения, а также закон всемирного тяготения, который мы сейчас и рассмотрим подробнее.

Согласно легенде, на мысль о гравитации юного Ньютона навело падение яблока. Но в полную силу ломать голову над этой загадкой он начал много лет спустя, когда Эдмунд Галлей (ученый, чьим именем названа самая известная комета) побудил его разрешить сей научный вопрос. Ньютон пообещал Галлею подумать над проблемой и в результате два с половиной года провел в размышлениях, безвылазно сидя в своем колледже в Кембридже. Он даже забывал поесть, а уж если иногда и перекусывал, то исключительно на ходу. Результат получился блестящим! Ньютон не открыл гравитацию (эта честь принадлежит Копернику и Кеплеру), однако смог описать ее действие с помощью математического уравнения. Расчеты Ньютона полностью согласовывались с имеющимся на то время опытом наблюдений. Ученый установил, что гравитация – это всепроникающая сила, присутствующая во Вселенной и действующая между всеми телами (например, два груженых танкера, которые проплывают совсем рядом, притягиваются друг к другу с силой примерно 6000 ньютонов). Правда, теория о загадочной силе, действующей на расстоянии, попахивала антинаучной алхимией, в чем многие упрекали Ньютона, и сам ученый (кстати, увлеченный алхимик) признавал, что не может объяснить происхождение этого явления. Однако он был уверен: источником силы тяготения является божественное существо, сотворившее мир и поддерживающее миропорядок благодаря своей мудрости.

Итак, как же формулируется закон всемирного тяготения? В переводе на язык литературы примерно так:

Возьмем два шарообразных тела из однородного материала в пространстве. Эти тела притягиваются друг к другу силой гравитации, которая растет прямо пропорционально массе обоих тел. Однако сила гравитации ослабевает по мере того, как возрастает расстояние между этими телами, а именно в обратной пропорции, потому что расстояние нам нужно возвести в квадрат (то есть умножить само на себя). Чтобы в итоге получить силу притяжения, необходимо умножить полученный результат на гравитационную постоянную, то есть на крохотное число 0,000000000067.

Для людей с математическим складом ума формула будет намного понятнее, чем данный литературный текст. Отчасти и потому технические научные дисциплины говорят на языке математики – на том языке, в создании которого у Ньютона значительная роль.

Как мы узнаем чуть позже, закон всемирного тяготения Ньютона непреложно действует только в срединном мире. В мегамире его действие ограничено, а для микромира он вообще неприменим.

В заключение один интересный факт: математически описать движение двух тел, связанных силой притяжения, не так уж и сложно. Совсем иная ситуация, если добавить в эту систему третье тело. Дело в том, что расчет механики трех тел, связанных силой гравитации, является аналитически неразрешимой задачей. Позже эта каверзная проблема легла в основу теории хаоса.

25

Внушительный парадный подъезд Института биологии был спроектирован как нельзя лучше, ведь именно благодаря двум декоративным колоннам Мо и Эйты могли незаметно наблюдать за тем, как Лея вошла в здание и обратилась к вахтеру. Тот взял телефонную трубку и с кем-то поговорил. Затем Лея исчезла из поля зрения друзей. Было заранее условлено, что, как только Мо и Эйты услышат крик, они войдут внутрь, а там будет видно.

В ожидании Митлбаума Лея переместилась в противоположный конец холла, делая вид, что разглядывает экспонаты. И доцент действительно вышел. Он закрыл за собой массивные двери, ведущие к лабораториям, и неуверенно блуждал взглядом по пространству у входа. Не увидев дочери, он направился прямо к вахтеру. И тут раздался странный звук. Резко обернувшись, Митлбаум заметил какой-то светловолосый призрак, летящий прямо на него. За секунду до того, как они оба упали на пол, из груди этой дикарки вырвался нечеловеческий вопль.

Сцена, разыгравшаяся перед глазами вахтера, ввергла его в ступор. С чего это вдруг милая и интеллигентная дочка доцента превратилась в такую фурию? Но вскоре до него дошло, что дело принимает нешуточный оборот.

Мо и Эйты видели, как Лея сбила с ног Митлбаума, а вахтер пулей вылетел из своей кабинки. Лея кричала так громко, что юноши испугались, как бы ее не услышали прохожие на улице. Они ворвались в холл и пронеслись мимо клубка тел, в который сплелись беспомощный Митлбаум, разъяренная Лея и пытающийся оторвать ее от доцента вахтер. Никем не замеченные, юноши быстро добежали до двери, из которой минуту назад вышел Митлбаум. Мо поспешно открыл замок, и друзья очутились в длинном коридоре, освещенном зеленоватым светом потолочных светильников. Коридор был пуст, но по звукам, доносившимся с лестничного пролета, было ясно, что с верхних этажей вниз по лестнице бежит несколько человек.

«Ну и зачем было так орать?» – подумал Эйты.

По периметру коридора располагался целый ряд дверей, но не с простыми ручками, а с шаровидными, запирающимися на ключ, к тому же многие двери защищались еще и железной решеткой. Спрятаться было негде. Юноши в панике рванули вперед. Вдруг где-то посередине коридора они заметили две двери с обычными ручками. На первой из них красовался схематичный рисунок человеческой фигуры, но дверь оказалась заперта. На второй была странная картинка, изображавшая одноногое существо с треугольным телом. Эта дверь была открыта, и буквально в последний миг молодые люди успели забежать внутрь. Из коридора глухо доносились голоса охранников, но в тот момент Мо больше всего переживал за свою ауру Лею. Он внезапно осознал, что даже здесь, в срединном мире, они никогда не отходили друг от друга дальше чем на пару метров. Его охватило чувство гнетущего одиночества. Эйты, видимо, почувствовал растерянность Мо и взял друга за руку. Юноши, замерев, стояли и ждали, когда утихнет этот неприятный стук у них в груди.

Минуту спустя Мо достал план, который нарисовала для них Лея: там была лаборатория Митлбаума. Этаж Лея не могла указать. Все, что им было известно, – лаборатория находится не на первом этаже и не в подвале, так как они спускались вниз на лифте, когда охранник выпроваживал их из здания. Было и еще одно неизвестное: есть ли у них ключ от лаборатории Митлбаума? На связке доктора Блановой с ключами от квартиры и от двери в основной корпус института было еще пять других. Заговорщики допускали, что ключ от своего бывшего рабочего кабинета доктор Бланова передала Митлбауму, но надеялись на лучшее. Если нужного ключа не окажется, вся операция серьезно осложнится. Однако на размышления времени не было – так же, как и плана получше. Придется подождать, пока снова не исчезнет источник света. Но на сей раз им никак нельзя впадать в бессознательное состояние. Наоборот, они надеялись, что в темноте ослабнет бдительность людей в форме, которые охраняют недра этого негостеприимного здания.

ГЕРОЙ ДЕЙСТВИЯ И ГЕРОЙ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

Эту черную страницу снова целиком занял наш старый знакомый – Исаак Ньютон. Такой чести могут быть удостоены только настоящие двигатели прогресса в области мировой науки.

В своей революционной книге «Математические начала натуральной философии» Ньютон сосредоточился на связи движения тела и силы, которая на него действует. Таким образом он заложил основы новой дисциплины классической механики, называемой динамикой. Ньютон сформулировал три знаменитых постулата, которые «неожиданно» назвали законами движения Ньютона. Давайте вместе насладимся их красотой!

Первый закон Ньютона – закон инерции.

Всякое тело продолжает удерживаться в своем состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние.

Представьте себе спокойно лежащий на поле футбольный мяч, который вратарь приводит в движение ударом ноги. Мяч не может лететь по прямой траектории с равномерной скоростью. Его траекторию скругляет сила гравитации, а его скорость замедляет сила трения, порождаемая плотностью воздуха. Но если вратарь ударит по мячу в безвоздушном космическом пространстве, мяч полетит по прямой с равномерной скоростью.

Второй закон Ньютона – закон силы.

Изменение количества движения пропорционально приложенной движущей силе и происходит по направлению той прямой, по которой эта сила действует.

На практике мы можем ощутить действие этого закона тогда, когда едем на поезде или машине. Сила двигателя вызывает ускорение, а сила, действующая на тормозные колодки, вызывает замедление.

Третий закон Ньютона – закон действия и противодействия.

Действию всегда есть равное и противоположное противодействие.

Наиболее известный современный пример – это принцип функционирования реактивного двигателя. Тяга, создаваемая потоком продуктов сгорания, толкает самолет или ракету в обратном направлении, то есть вперед.

Это была по-научному сухая глава. Но ничего не поделаешь, жизнь – не всегда сплошное развлечение! Путь к глубоким познаниям зачастую ведет сквозь дебри сложных текстов. Техническое образование не дается без труда.

24

Луция и Коги наблюдали за ходом операции, стоя на тротуаре на противоположной стороне улицы. Они видели, как Лея уверенно входила в здание, в то время как Мо и Эйты незаметно подкрадывались к главному входу, чтобы из-за колонн наблюдать за событиями внутри. Минут через десять Луция и Коги услышали пронзительный визг Леи. Застывшие в напряженном ожидании Мо и Эйты стремительно бросились вперед. Вскоре шум стих, и больше ничего не происходило. Луция и Коги думали, что Лею выведут вон и на этом все закончится, однако и через полчаса из дверей Института биологии никто не вышел.

«Ну и где они там, черт возьми, застряли?! Что-то пошло не так…» – подумал Коги.

– А что это вы тут делаете, молодежь? Разве вы не должны быть в школе?

Они и не заметили полицейский патруль в составе двух человек, неожиданно появившийся из-за угла.

– Да мы тут просто ждем… – на удивление правдиво ответил Коги.

– Интересное дело, и кого же это? – язвительно спросил один полицейский.

– Предъявите ваши документы! – вступил в разговор второй.

– Так чего вы тут ждете? А ну, живо отвечайте! – рявкнул первый полицейский, забирая у них школьные дневники.

В тот же миг на противоположной стороне улицы резко затормозили два примчавшихся на большой скорости автомобиля: один полицейский, второй гражданский. Луция, Коги и оба полицейских обернулись на резкий звук тормозов.

В проеме входной двери появилась растрепанная и помятая Лея, которую грубо тащили под руки два институтских охранника. Увидев, как выводят одну Лею, Луция поняла, что первая часть плана, похоже, удалась: Мо и Эйты проникли внутрь здания и об этом, скорее всего, никто не знает. Куда хуже было то, что Лею арестовали и в дело вмешалась тайная полиция. «С чего это вдруг такой переполох? – промелькнуло в голове у Луции. – Не переусердствовала ли Лея со своим представлением?»

– Так вы будете отвечать или нет?! – вернулся полицейский к процедуре допроса.

– Мы, мы, мы… – мямлила Луция.

Тут перед входом в институт затормозила третья машина.

– Да чтоб вас! – воскликнул Коги.

– Что ты сказал, щенок?! – взревел полицейский. – Да как ты смеешь?! А знаете что? Вы двое сейчас прогуляетесь с нами в участок!

Луции и Коги, пусть и попавшим в лапы полицейских, было не до мыслей о своей дальнейшей судьбе. Их головы были заняты одним вопросом: почему перед зданием Института биологии остановилась скорая?!

23

– Ты хотела его убить?

– Да! Однако у меня ничего не вышло. Сначала я хотела оторвать ему голову, потом попыталась разодрать ногтями живот, а под конец попробовала хотя бы оторвать ему нос, – но все тщетно! Люди в этом мире вообще умирают?

– Да, и очень легко. Но откуда такая ярость? Что на тебя нашло?

– Это новое открытие уже у Митлбаума в голове. Еще вчера он повторил все свои случайные действия, потом записал их последовательность и, главное, все запомнил. Повторный эксперимент подтвердил достигнутый результат. Я четко увидела эту картину, когда повалила его на пол.

Лея, сидя на жестких нарах, разговаривала с Иллюзией. Сегодня Иллюзии было не до шуток, она даже не стала показывать фокус с настежь распахнутой решеткой. Здесь, в полутьме камеры предварительного заключения, она приняла облик ничем не примечательной усталой женщины.

– Хаос – серьезный соперник, – сказала Иллюзия. – Пока он выигрывает на всех фронтах.

И добавила почти про себя:

– Может, он и победит в конце концов…

– Но ведь в срединном мире наверняка существуют мириады других обитаемых планет! Там же жизнь не прекратится! – возразила Лея.

– Ты, конечно, права. Да вот только Великий Космос пронизан тысячами непредсказуемых связей, и гибель всех живых существ на этом незначительном комочке пыли приоткроет двери в Ничто и в других местах. Если срединный мир погибнет, мне будет жаль, ведь здесь я чувствую себя как дома. К тому же тут я обладаю немалым могуществом. Но не безграничным. Тебя я легко вытащу из этой клетки, а вот ученого остановить не смогу. И настоятельно тебе советую: больше не пытайся это сделать. Никакая причина, пусть даже самая благородная, не дает тебе права на убийство другого человека. Думать, что чья-то смерть решит проблему, – одна из самых темных иллюзий. Идем отсюда! Мне тут как-то неуютно…

22

Луция и Коги, казалось, уже целую вечность вместе с несколькими другими задержанными торчали в одном из мрачных коридоров Центрального управления национальной безопасности. Но, ожидая вызова на допрос в комиссию по административным правонарушениям, они вдруг стали свидетелями невероятной сцены. В дальнем конце коридора появилась Лея: когда она совершенно беззаботно проходила мимо группы о чем-то беседовавших между собой полицейских, те мгновенно прервали разговор и с поклоном отдали ей честь. Подойдя к Луции и Коги, Лея элегантным жестом попросила их встать. Те мгновенно вскочили на ноги и последовали за ней, словно под гипнозом. Никто не пытался их остановить, все встречные лишь вежливо здоровались. Через несколько минут молодые люди уже стояли на улице.

– Спасибо! – сказала Лея куда-то в пустое пространство рядом с собой, а затем взяла Луцию и Коги под руки и скомандовала: – Идем! Нам нужно как можно скорее исчезнуть отсюда!

21

Через час наша троица уже сидела на даче у Коги и ела черствые рогалики с остатками колбасы, которые Луция сегодня утром принесла на завтрак. По дороге в садовое товарищество они никуда не заходили, даже чтобы купить чего-нибудь в магазине самообслуживания, – Лея не хотела подвергать товарищей напрасному риску. Она шла быстрым шагом и молчала словно воды в рот набрав. Луция и Коги видели – расспрашивать бессмысленно. Даже оказавшись на даче, все трое были не очень-то разговорчивы. Вечерело, и Луции уже пора было домой: она не хотела доставлять маме лишнее беспокойство. Коги вызвался ее проводить, ведь теперь они уже все равно ничем не могли помочь Лее. Пожелав ей спокойной ночи, они пообещали прийти завтра утром. Лея с отсутствующим видом лишь подняла голову и тихо поблагодарила.

– Если честно, я ее немного побаиваюсь, нашу Лею, – сказал Коги, когда они с Луцией миновали свалку за товарной станцией и нырнули в лабиринт сумеречных городских улиц. – Интересно, что она сделала с Митлбаумом? Она ничего нам не сказала, но, должно быть, что-то ужасное, раз даже скорая помощь приехала. И как она вытащила нас из полицейского участка? Вообще непонятно. Должно быть, она их всех заколдовала.

– Да, это странно, – согласилась Луция. – У тебя есть какой-нибудь план? Если мы им не поможем, они как пить дать окажутся в тюрьме или в психушке.

– Кто знает, может, так было бы и лучше, – мрачно пошутил Коги. – Но, наверное, ты права, мы не можем просто взять и бросить их. Пусть пока поживут на даче. Утром мы принесем Лее еды, но дальше участвовать в их делах мне уже как-то не хочется. У нас и так проблем выше крыши! К тому же я до сих пор толком так и не понял, чего они добиваются.

– Я тоже, – призналась Луция. – Интересно, как там эти двое в институте? Они не едят, не пьют, почти не разговаривают… Признаться, у меня от них мурашки по коже.

– О них лучше вообще не думать, – сказал Коги. – Я только надеюсь, что никто не отнимет у них мамины ключи. А если и отнимет, то не узнает, кому они принадлежат, иначе как я все это объясню?

За такими разговорами они дошли до серой панельной многоэтажки, которая и была целью их пути.

– Ну, пока! – прошептала Луция. Потом, секунду поколебавшись, она приблизилась вплотную к Коги и быстро и горячо его поцеловала.

Когда она исчезла за дверями подъезда, Коги продолжил стоять как вкопанный. Свет в подъезде погас, и тротуар перед домом погрузился во тьму. Тем не менее Коги всё стоял, подобно соляному столпу. Он боялся, что малейшее движение может нарушить то безбрежное ощущение счастья, которое полностью его поглотило. Несколько минут спустя, будто оглушенный, он отправился домой.

20

Лея осталась на даче одна и с некоторым удивлением отметила, что одиночество ее совсем не тяготит. Она прекрасно понимала, что поддержки Коги и Луции надолго не хватит. Все, что она могла сделать, – это попробовать связаться с Мо. С самого рождения они с ним были практически одним существом, и даже сейчас она на расстоянии знала, что Мо чувствует и какие мысли роятся у него в голове. Но вот Мо не мог ее слышать, ведь сам он телепатическими способностями не обладал. Лея живо ощущала, как Мо по ней тоскует, и жалела его. Она снова отогнала от себя назойливую мысль с осознанием того, что ей уже никогда не быть аурой Мо.

Она точно знала, что ее друзья так и не смогли проникнуть в лабораторию Митлбаума. Но это было уже не важно. «Мо, хоть бы ты меня услышал! – Лея отправляла ему мысленный призыв: – Бросайте это дело и немедленно возвращайтесь! Мы должны найти другое решение. Время летит так быстро!»

19

Время тянулось очень медленно. Суета в коридоре и на лестнице не прекращалась, и Мо с Эйты не стоило даже и думать о том, чтобы выйти из своего укрытия. Однажды в комнату вошла женщина в белом халате, и они в последнюю секунду каким-то чудом успели спрятаться в одной из трех маленьких кабинок, разделенных жестяными перегородками. Женщина заняла одну из двух свободных кабинок, и оттуда вскоре стали раздаваться странные звуки. Когда она вышла, Эйты сквозь щель между кабинками увидел, как женщина активировала фонтанчик, из которого вдруг полилась прекрасная блистающая материя.

Прошла целая вечность, пока сквозь маленькое зарешеченное окошко друзья наконец не увидели, что на улице стало смеркаться. Оживление в коридоре понемногу стихало. Юношам стало совсем не по себе – у них пересохло в горле, разболелась голова… Эйты попробовал повернуть маленькое шарнирное колечко, и из изогнутой блестящей трубки потекла вода. Сначала Эйты просто завороженно смотрел, а потом что-то будто подтолкнуло его набрать это прекрасное вещество в ладони и поднести к губам. «У них это называется водой», – прошептал он.

– Ты с ума сошел?! – зашипел Мо.

– Лея тоже это ела, и ничего с ней не случилось.

– Вот в этом я как раз сильно сомневаюсь, – возразил Мо.

Эйты, проигнорировав предостережение, осторожно напился воды. На лице его расцвела блаженная улыбка, и он жадно продолжил пить.

– Давай, попробуй! – подбодрил он Мо. – Какое облегчение!

– Да пошел ты… – огрызнулся Мо.

– Ну как хочешь… Тебе стало бы лучше.

– Может, попробуем выйти? – предложил Мо. – Снаружи уже давно тихо.

– Пока рано, – раздалось у них из-за спины. Юноши аж подскочили от испуга. Тихий голос Хроноса разорвал тишину, будто кто-то ударил в набат.

– Я вам скажу, когда будет пора, – улыбнулся Хронос, поднял руку и на мгновение замер.

– Пульсация здания как раз переходит на ночной ритм, – прошептал он, потом вытащил из нагрудного кармана пиджака две полые деревянные палочки и, на мгновение замерев, начал тихонечко стучать ими друг о друга – тук-тук-тук…

– Слышите? Запомните этот темп: тук-тук-тук. Вам никак нельзя с него сбиться. Шагайте с ним в такт по коридору, а затем по лестнице. Он должен постоянно звучать у вас в голове. Первый этаж можете пропустить. На второй вы должны зайти на счет 45 и покинуть его не позже чем на счет 61. На площадке третьего этажа нужно дождаться счета 97, потом можно идти дальше. Если вам понадобится подняться на четвертый этаж, взойдите на него на счет 240. До пятого вам считать уже не нужно. Не шумите и не отвлекайтесь. Тук-тук-тук – ясно? Ну, танцевальная группа, начали! Пошли!

Зрелище было забавным: толстый и тонкий вышагивали по коридору, будто актеры мюзикла, держа при этом четкий ритм. В тот миг, когда на счет 45 они взошли на второй этаж, охранник как раз повернулся и, скрестив руки за спиной, стал удаляться медленными шагами. Хотя парни и не представляли, на каком этаже находится лаборатория Митлбаума, они хорошо помнили, откуда их выводили – третья дверь налево. Вскоре выяснилось, что ни один из ключей на связке к замку не подходит. Усилием воли Мо отогнал тревожную мысль о том, что же они будут делать, если ключа от лаборатории у них не окажется, и сосредоточился на отсчете ритма. На третий этаж Мо и Эйты поднялись на счет 97. Ровно в то же мгновение охранник нагнулся под стол поправить что-то в своем ботинке. Ключи и тут не подошли, а значит, им надо на четвертый. Туда они опять пробрались незамеченными, но, к своему ужасу, обнаружили, что ключи не подходят и там. «Это конец, операция провалилась – ключа нет!» Мо и Эйты хотели быстро отступить, но услышали шаги этажом ниже, а значит, путь вниз отрезан! Они, бросив считать, стремительно бросились вверх по лестнице и, стоя на последней ступеньке, осторожно заглянули на пятый, последний, этаж. На посту охраны никого не было! Уже чисто для проформы Мо попробовал вставить в замок третьей двери слева один из ключей на связке – и выдохнул с облегчением. В следующую секунду оба юноши с бешено колотящимися сердцами уже входили в лабораторию Митлбаума.

18

Высокие окна больничной палаты уже потемнели, а доцент Митлбаум так и лежал на продавленной койке, сваренной из некогда покрашенных белой краской, а теперь облезлых трубок. Ему было о чем подумать. Ужасные на первый взгляд раны в итоге оказались не такими уж серьезными, а значит, утром, если не проявятся какие-нибудь неожиданные осложнения, его могут выписать домой. Тело Митлбаума с головы до пят было покрыто царапинами, нос сломан, но до глаз нападавшая, к счастью, не добралась. Все произошедшее вообще не укладывалось у него в голове. Сначала он искренне обрадовался, что дочь пришла его навестить, а потом события приняли неожиданный оборот. Доцент никак не мог выкинуть из головы тот испепеляющий взгляд светлых глаз, которым его пронзала эта сумасшедшая истеричка. Чем он мог так ее разозлить? Почему она набросилась на него, будто он убил и съел ее маму?!

Митлбаум предпочел мысленно переключиться на свою работу в лаборатории. При повторном эксперименте ему вновь удалось достичь того же невероятного результата, а если завтра это удастся ему и в третий раз, то уж и вовсе не останется никаких сомнений. Ему не терпелось поскорее приступить к работе. Окруженный тусклым светом и жужжанием больничных приборов, он опьянял себя приятными мысленными картинами: лекции в престижных университетах, звание почетного доктора, а еще (чем черт не шутит!) и Нобелевская премия…

17

– Вон тот стол, где он смешивал эти свои растворы. Приступим?

– Постой! – Мо остановил своего товарища. – Здесь сейчас все немного по-другому. Многие баночки и скляночки он перенес на другой стол, который в прошлый раз был пустым. Смотри, тут у него лежит такая же штука, как у того парня на даче, – куча картинок и мелких значков! Должно быть, это такой очень ценный предмет, который помогает людям что-то обдумывать.

– Ты прав, – сказал Эйты и взял в руки блокнот с заметками Митлбаума. – Это нужно уничтожить в первую очередь.

Эйты начал со всей силой выдирать из блокнота страницы и рвать их на мелкие кусочки. Но потом вдруг резким движением руки смахнул все со стола. Монотонный гул лаборатории взорвал услаждающий уши звон бьющегося стекла.

– Ты с ума сошел? – выкрикнул Мо. – Устроить такой грохот!

– А чего тянуть?! – закричал Эйты, раскрасневшийся от возбуждения. – Шевелись! Скоро сюда придут! Или ты думаешь, мы тут быстренько все уладим и будем жить себе спокойно, как раньше? Нет, дружище, для нас с тобой в любом случае уже все кончено.

На протяжении двух ударов палочек Хроноса Mo ошеломленно смотрел перед собой, потом решительно схватил стул и со всей силы запустил его в стеллаж, полный пробирок и хрупких стеклянных пузырьков. Затем сбросил на пол с нижних полок все странные прямоугольные емкости, в которых в панике метались маленькие белые создания. Вакханалия разрушения продолжалась минут пять до тех пор, пока в лабораторию не ворвалась охрана. Но яростную стихию было не остановить: Мо и Эйты не сдались без боя. К тому моменту как они, покрытые многочисленными ранами, оказались в коридоре привязанными каждый к своей батарее центрального отопления, лаборатория Митлбаума была разгромлена до основания.

16

В этой вселенской катастрофе выжили четыре маленькие лабораторные крысы. Все они по какой-то неясной причине собрались перед лужицей золотистой жидкости, вытекшей из пузырька, что закатился под стол. Искушение было слишком велико! Четыре крысиных язычка погрузились в пахучее лакомство.

АРХИМЕД

Предыдущие главы могли создать у читателя впечатление, что научный подход к познанию мира начал применяться только с появлением Галилео Галилея. На самом деле этот ученый эпохи Ренессанса лишь продолжил идти тем путем, которым ранее шли его античные предшественники. Во времена тьмы, наставшие после падения Древнего Рима, этот путь прервался на долгие столетия. Конечно же, люди исследовали природу еще с первобытных времен, и даже в те древние эпохи существовали гениальные первооткрыватели. В связи с чем возникает вопрос: скольких талантливых людей, павших жертвами болезней, войн или несчастных случаев, за долгие века лишилась наука и сколько совершенных открытий навечно кануло в Лету? Исаак Ньютон верил, что часть утраченных знаний закодирована в Библии, и поэтому всю свою жизнь занимался ее тщательным анализом. Мы далее перенесемся в античную эпоху, а именно в Древнюю Грецию. Благодаря изобретению письменности ее наследие дошло до наших дней, и таким образом сохранились произведения множества прославленных художников, философов и ученых. Одним из самых выдающихся был

Здесь стоит упомянуть о том, что многие результаты трудов Архимеда актуальны до сих пор. И это вовсе не само собой разумеется: ведь, например, наследие его античного коллеги Клавдия Птолемея, автора геоцентрической системы мира, уже давно устарело. Помимо прочего, Архимед был математиком, а в те времена это являлось сущим наказанием. Дело в том, что у древних греков еще не было отдельных знаков для записи цифр, поэтому они обозначали цифры буквами со специальными апострофами, и простое сложение двух трехзначных чисел при таком способе записи вызывало у обычного человека чуть ли не воспаление мозга. Так что греки предпочитали заниматься геометрией, в которой достигли поразительных успехов. Архимед первым смог определить значение «магического» числа, выражающего отношение длины окружности к ее диаметру, – сегодня мы обозначаем это число греческой буквой π (пи). Число π является одной из основополагающих математических констант. Архимед его вычислил, вписав круг в многоугольник с 96 сторонами и вписав такой же многоугольник внутрь круга. Затем он тщательно измерил грани этих двух 96-угольников и выяснил, что искомое число находится между числами 3,1409 и 3,1429. В итоге получилось 3,14 – на практике обычно используется именно эта величина (хотя значение числа π уже давно вычислено с точностью до сотен разрядов).

Дисциплину, которая сейчас называется физикой, Архимед обогатил теорией механического равновесия, понятием наклонной плоскости, принципом рычага и блока. Таким образом Архимед основал одну из дисциплин механики – статику (две другие – кинематика и уже известная нам динамика). В связи с этим он прославился своим изречением: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю». Хотя тут, конечно, прародитель всех инженеров немножко прихвастнул: если бы он, например, захотел перевернуть земной шар, нажимая всем своим весом на рычаг с коротким плечом длиной 1 метр, то длинное плечо рычага должно было бы быть протяженностью 10 миллионов световых лет. К счастью, у Архимеда припасено много других, более удачных изречений. Его самый известный закон относится к области гидростатики и носит его имя:

Тело, погруженное в жидкость, вытеснит объем жидкости, ровный объему погруженной в жидкость части тела.

Это изречение вы уж точно знаете, можно даже сказать, что оно является частью культурного наследия человечества, наряду с Пятой симфонией Бетховена, песнями «Битлз» или картиной «Мона Лиза». По легенде, Архимед открыл свой закон в бане, окунувшись в кадку с водой и увидев, насколько поднялся ее уровень. Возможно, он сделал это не по своей воле, а просто кто-то заставил его помыться, потому что из-за напряженной работы на такие мелочи, как еда, сон и мытье, у ученого просто не оставалось времени. Далее легенда гласит, что Архимед выскочил из кадки и голышом носился по улицам с криками «Эврика!», что значит «Я нашел'». Нам не остается ничего иного, кроме как воздать хвалу тому счастливому стечению обстоятельств, которое не позволило кануть в Лету жизни и наследию такого человека!

15

«Школа не волк, в лес не убежит» – с такой мыслью Луция и Коги встретились утром на том же месте, что и вчера, и отправились к Лее, купив по дороге перекусить.

– Ну что сказала мама? Как ты объяснил ей пропажу ключей? – спросила Луция.

– Да я закосил под дурачка и притворился, будто ничего об этом не знаю. Мама решила, что ключи валяются где-то дома, потому что позавчера она сама открыла ими дверь в квартиру. Вот только потом она засомневалась, ведь, когда нас обокрали, она никак не могла вспомнить, дверь была заперта или нет. Она немного поискала свою связку, а потом пошла на работу – мол, ее лабораторию откроет вахтер. Но я не особо этим горжусь, у нее, бедняжки, и так забот выше крыши. Кстати о родителях: как дела у твоего папы?

– Не знаю. Сегодня его должны оперировать. Надеюсь, Лея права и все будет хорошо.

– Он выкарабкается, вот увидишь! – сказал Коги и нерешительно взял Луцию за руку.

Девушка не возражала, и так они вместе дошли до садового товарищества. Коги ради приличия постучал в дверь собственной дачи, и они вошли. Но в доме никого не оказалось.

14

В то же время в одной больничной палате как раз закончился обход. Это была палата, в которой лежали Мо и Эйты, забинтованные с ног до головы. В коридоре у дверей дежурил полицейский, и вскоре друзей ожидал очередной допрос. До этой минуты они оба упорно хранили молчание, и поэтому у следователей не было ни одной зацепки, чтобы объяснить их непонятный ночной приступ ярости.

– Нам нужно бежать, – прошептал Мо. – Пребывание в этом мире не способствует здоровью.

– Гм… – отозвался Эйты.

– Надеюсь, Лея дождется нас в той халупе. Как только соберемся все вместе, заставим Иллюзию уменьшить нас до размеров нашего прекрасного родного мира…

– Чтобы мы снова могли отправиться к этой чертовой стене в этой чертовой тьме, а там с удивлением опять обнаружить, что не можем ее преодолеть?! – неожиданно огрызнулся Эйты.

Мо удивленно посмотрел на него.

– Но это, конечно, уже детали! Может, сейчас я просто вздремну, а после обеда выйду на прогулку? – добавил Эйты язвительно, а потом ударил кулаком по массивной стойке для капельниц и взвыл от боли.

Мо отвернулся от друга и молча уставился в потолок.

– Да соберись ты уже наконец! И брось эти глупые фантазии! – не умолкал Эйты. – Разве до тебя еще не дошло, что нам конец?! Что нас уже, собственно, и нет вовсе?

В палате воцарилось мучительное молчание.

– Прости меня, Мо! – через минуту проговорил Эйты. Ему стало неловко оттого, что он не смог сдержать свой порыв отчаяния и тем самым так деморализовал товарища. – В конце концов, это не полный провал: мы разворошили улей, разнесли лабораторию на куски, и оттуда срединному миру опасность уже не угрожает. Свою задачу мы выполнили. Теперь просто нужно положиться на судьбу.

– Весьма разумный подход, – поддакнула Правда, которая, никем не замеченная, уже какое-то время стояла у дверей. – Вы ходить можете?

13

Было еще темно, когда Лея очнулась от беспокойного сна. Она прокручивала в голове свои необыкновенно живые сновидения: в них она видела Митлбаума. Действие сна происходило в людской толпе на широкой оживленной улице. Однако Лея никак не могла вспомнить, удалось ли им во сне поговорить. Но что бы она сказала, повстречай Митлбаума наяву? Если бы он сразу не бросился наутек. Смогла бы она убедить его бросить исследования? Вряд ли. Когда вчера она повалила доцента на землю, то при физическом контакте случайно проникла в его мысли. Она ощутила, насколько Митлбаум увлечен новым открытием, как поглощен мыслями о своих исследованиях, как из глубин его эго пробивается жгучая жажда признания. Тогда она хотела его убить, а теперь ей стало стыдно. Ведь они с Мо и Эйты сами из того же теста: на пороге своего эпохального открытия не смогли устоять перед соблазном. И они прекрасно понимали, что нарушают закон. Зачем себя обманывать: да, она выступала против запуска вечного двигателя, но Мо был прав – ее так же сжигало любопытство.

В своих мыслях Лея вновь вернулась к увиденному сну. Она уже поняла, что это был не сон, а призыв к действию. Вчерашняя растерянность ушла без следа. Она найдет это место, встретится с Митлбаумом… а там видно будет! Ее «шестые чувства» в срединном мире ослабевали, но уж такое ей точно под силу! Лея встала с дивана, съела пару батончиков, допила лимонад и вышла из дачного домика навстречу ненастному утру.

Ей приходилось соблюдать осторожность, ведь место встречи находилось в самом центре города, и идти надо было долго. Главное, не попадаться на глаза угрюмым людям в фуражках. Хотя те и выглядели довольно смешно, но Лея уже поняла, что с ними не шутят. Она торопливо шла, притворяясь, что спешит по важному делу. Время от времени пряталась в нишах подъездов или в подворотнях и осматривалась. Пока Лее везло, и она мало-помалу приближалась к цели. Она сразу узнала Главный проспект и быстро нашла то место, которое видела во сне. Только вот Митлбаума нигде не было видно. Лея очень долго прогуливалась туда-сюда по этим опасным местам и уже начала было сомневаться, есть ли смысл в ее рискованном предприятии. И тут она его увидела: Митлбаум медленно шел в ее сторону. Он явно был нездоров. В то же мгновение она заметила две фигуры в фуражках – они вышли из-за какой-то будки и подозрительно смотрели на Митлбаума. Что теперь? Впереди у нее маячил подъезд какого-то дома. Лея ускорила шаг, намереваясь там спрятаться. Но застекленная входная дверь была практически вровень с улицей, к тому же она была заперта. Спрятаться было негде. Митлбаум подходил все ближе и просто не мог ее не заметить. Лея оказалась в ловушке. Что она ему скажет? Почему она заранее не продумала все как следует? Сейчас он точно поднимет переполох, и ее снова схватят. С какой стати она, глупышка, поверила в какой-то самый обыкновенный сон? Зачем вообще они с Мо и Эйты построили эту дурацкую машину? Ну почему всё так?..

Вспышка света за дверью была такой яркой, что Лея совсем забыла о своем безвыходном положении. Дверь распахнулась, и из нее вышел обнаженный человек. Его длинные с проседью волосы были заплетены во множество косичек. Потом оказалось, что он вовсе не нагой: его фигура была окутана тысячами развевающихся лент. Его впалые глаза смотрели мирно и ласково. Собравшись с силами, Лея отважилась в них заглянуть. И тотчас ее охватило чувство, равного которому ей больше никогда не довелось испытать, – ясное осознание совершенной гармонии всех, даже самых малюсеньких, частей мира. Потом в ее голове прозвучал голос:

«Пятерка управляет Вселенной, возьмешь всех четырех, и в третье полнолуние, считая с этого дня, мы двое встретимся в одном месте. Пять, четыре, три, два, один…»

Чародей улыбнулся, легким движением погладил Лею по щеке и сделал шаг навстречу Митлбауму.

АХИЛЛЕСОВА ПЯТА ФИЗИКИ

В конце XIX века научная общественность столкнулась с неприятными фактами: отдельные законы физики перестали действовать. Упорядоченная модель мира, которую можно было просчитать до последней запятой, медленно, но верно устаревала. Благодаря все более продвинутым методам исследований ученые вступили в области мегамира и микромира, где действовали уже совсем иные правила. Тогда никто еще и не догадывался, с какими сложными задачами придется иметь дело человеческому воображению. За этим поворотом людей поджидали четырехмерное пространственно-временное измерение и принцип неопределенности.

До наступления этого кризиса большинство ученых верили, что при наличии точных исходных данных можно рассчитать практически что угодно. Описание биологических процессов, а может, и самого зарождения жизни представлялось им не более чем сложной математической задачей. Однако со временем становилось ясно, что в условиях скоростей, близких к скорости света, и звезд гигантской массы Вселенная уже не функционирует по законам Ньютона. Загадку сумел разрешить только Альберт Эйнштейн, предложив свою специальную, а позже и общую теорию относительности: его расчеты полностью совпали с данными измерений. Эйнштейну даже удалось раскрыть причину гравитации – искривление пространственно-временного континуума, чего не смог сделать Ньютон.

В то же самое время физиков мучила и другая странность – так называемая ультрафиолетовая катастрофа. Проблема заключалась в тепловом излучении абсолютно черного тела. В классической физике интенсивность излучения растет в зависимости от его длины волны. Но в случае абсолютно черного тела при приближении длины волны к нулю интенсивность излучения должна стремиться к бесконечности. Однако несоответствие теории и действительности проявилось уже в области ультрафиолетового излучения. Начиная с такой частоты, интенсивность не росла, а, напротив, снижалась. Этой проблемой занялся Макс Планк и выяснил, что если энергия излучается малыми порциями – квантами, то его расчеты соответствуют реальности. Вначале Планк думал, что создал чисто математическую модель, но Альберт Эйнштейн предложил теорию, утверждающую, что свет действительно состоит из квантов и имеет двойственную природу. Иначе говоря, он доказал, что свет – это одновременно и волна, и частица. Возникла новая отрасль науки – квантовая механика. Так небольшой группе гениальных ученых за относительно короткое время удалось сформулировать большинство законов мегамира и микромира. Это было великое торжество человеческого воображения и мысли, однако до решения всех вопросов еще было очень далеко[1].

Существует древняя алхимическая формула: «Что наверху, то и внизу, что внизу, то и наверху». Проблема современной физики заключается в том, что отношения между мегамиром и микромиром не подчиняются этой симметрии. Физические законы микромира совершенно отличны от законов мегамира. Если бы правила микромира проявлялись в нашем масштабе, мы все бы оказались во всеобъемлющей расплывчатой психушке, привязанные к множеству разных кроватей одновременно. Почему весь космос не управляется одним набором законов? Ответ на этот вопрос тщетно ищет вот уже несколько поколений физиков, от Альберта Эйнштейна до Стивена Хокинга, но пока безуспешно. Теория всего ожидает появления нового гения. Может быть, им станешь ты, юный читатель.

12

Доктор естествознания и секретарь парткома Государственного института биологии Герман Митлбаум спешил в свою лабораторию. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Может, и стоило послушаться врачей и еще денек-другой полежать в больнице, но Митлбаум был не в силах больше ждать и попросил выписать его досрочно. Несчастный ученый еще не знал, что его лабораторию разгромили два молодых хулигана.

Чтобы добраться от больницы до Института биологии, нужно было свернуть на Главный проспект. А на проспекте Митлбауму внезапно стало плохо. По несчастливой случайности, он замедлил шаг именно в тот момент, когда проходил мимо полицейского патруля, скучавшего у киоска с газетами. Один из сотрудников с подозрением уставился на бледного пошатывающегося прохожего. Митлбаум непроизвольно потянулся к нагрудному карману, где у него лежали документы и выписка из больницы. Но в следующее мгновение все бдительные полицейские мира перестали для него существовать: прямо перед ним разыгрывалась сцена, заставившая его сильно усомниться в своем психическом здоровье.

Бродяга, шагавший навстречу Митлбауму, выглядел совершенно как плод его больного воображения. В голове доцента промелькнула мысль о шамане из каменного века. Таинственный незнакомец был невысоким, смуглым, с глубоко посаженными глазами и приветливым лицом. Его одежда, если это можно так назвать, состояла из развевающихся лент цвета танцующих языков пламени. Все вокруг затихло, и Митлбаум застыл на месте. Сам того не сознавая, он протянул к незнакомцу руки. Тот неспешно подошел и взял его руки в свои. Так они и стояли, не шевелясь, пока уличное движение вокруг них полностью не замерло. Шаман взглянул Митлбауму в глаза, и мгновение спустя ученый кивнул ему в ответ. Потом шаман слегка поклонился, выпустил руки Митлбаума и вышел прямиком на проезжую часть. Большинство машин уже не двигались, и невероятную тишину нарушал шум единственного движущегося автомобиля. Это был полицейский фургон, мчавшийся по Главному проспекту с включенной мигалкой. Шаман встал прямо у него на пути, и тут раздался визг тормозов.

Последовавшие за этим события потом назвали Мистерией духа свободы и прославляли под таким названием. Несмотря на сотни свидетелей, никто и никогда так и не смог точно описать, что же, собственно, произошло. Из сбивчивых и противоречивых рассказов удалось понять примерно следующее: полицейский фургон остановился, и сотрудник конвойной службы, сидевший на пассажирском сиденье, открыл бронированные двери. Из машины вышли трое мужчин – один постарше, двое помладше – и темноволосая девушка. Потом они впятером вместе с чародеем выстроились в круг, в центре которого вдруг возник блестящий золотистый шар. Девушка, трое мужчин, а после них и чародей в цветных лентах один за другим шагнули внутрь шара. Как только шар поглотил последнего из людей, их тела стали превращаться в клубки кроваво-красных змей, постепенно растворяясь в пустоте. Наконец с громким хлопком исчез и сам огненный пульсирующий шар.

Вот и все. Но с этого момента уже ничего не было таким, как прежде.

11

Лея в срединном мире уже привыкла к чудесам. Исчезновение пяти человек в огненном шаре удивило ее не больше, чем текущая вода или дерево, усыпанное зеленой листвой. Она не понимала, почему все так ошарашены. Как бы то ни было, это упростило ее положение. Полицейских она уже не боялась: один из них стоял на коленях и плакал, как дитя. Лея знала, куда ей надо идти, но этого ей совершенно не хотелось: девушку ждала встреча, которой она боялась с самого утра.

10

Старшина Кохарский сегодня нес службу на посту в коридоре Центральной больницы. За дверями, которые он охранял, лежали два нарушителя порядка, пострадавшие при задержании во время ночной операции в здании Института биологии. Причина их непонятного вандализма для следствия пока оставалась загадкой. Кохарский скучал, и голова его была занята всякими посторонними мыслями. Вдруг в череде праздных размышлений старшины промелькнуло неясное чувство досады. «Правда в том, что жизнь моя никуда не годится, – подумал он с тоской. – И почему я просто не уволюсь? Время идет, а в конце всех нас ждет смерть, и от этой правды не убежишь. А ведь я всегда так любил работать с деревом! Почему же я не выучился на столяра, как советовал дед? Все это меня уже достало, пойду лучше покурю. Эти двое в палате – совсем доходяги и вряд ли куда-то сбегут, это совершенно не похоже на правду».

«Эх, дружочек! – Правда посмотрела вслед уходящему старшине. – Не бойся, когда-нибудь и ты поймешь, сколько в жизни случается такого, что не похоже на правду».

Вскоре из-за двери выглянули Мо и Эйты.

– Идите! – скомандовала Правда. – Тут никого нет.

Они уже спешили к выходу, как вдруг перед ними в коридоре открылась дверь, и из нее вышел доктор в хирургическом халате. Он был озабочен предстоящей операцией, которая обещала быть сложной. Пятидесятилетнего пациента в тяжелом состоянии привезли к ним два дня назад, а доктор до сих пор сомневался в диагнозе. Он так погрузился в свои мысли, что совсем не заметил двух парней, которые мчались ему навстречу как оглашенные. Но, проходя мимо них, он резко остановился и уставился в пустоту. «А ведь и правда! – пробормотал доктор про себя. – Это может быть связано с почками». Еще минуту он постоял с отсутствующим видом, а потом решительно направился в операционную. Теперь он был уверен в себе, как никогда прежде.

9

– События принимают интересный оборот, не так ли, моя милая? – обратилась Правда к Иллюзии, когда они, поздоровавшись, уселись на лавочку возле старинного фонтана в городском саду.

– Ну да, – вздохнула Иллюзия, – я не очень люблю моменты, когда мыслящие существа принимают решения по своей свободной воле.

Мо и Эйты стояли за несколько скамеек от того места, где расположились эти две почтенные дамы. Сюда молодых людей Правда привела прямо из больницы. И хотя они единственные шли навстречу потоку взволнованных людей, спешащих в сторону Главного проспекта, и несмотря на бросающиеся в глаза повязки и больничные пижамы, никто не обращал на них внимания.

Вскоре на дорожке показалась Лея. Она увидела Мо и Эйты раньше, чем они ее заметили, и на мгновение заколебалась.

– Лея! – радостно окликнул ее Мо, но тут же осекся.

Подойдя вплотную к ним и увидев, в каком они жалком состоянии, Лея чуть не расплакалась. Не отрываясь, она смотрела на Мо и молчала.

Сидевшие неподалеку Правда и Иллюзия от волнения затаили дыхание.

– Мо, – проговорила Лея тихо, – я остаюсь здесь.

Мо с выражением ужаса на лице лишь несогласно помотал головой.

– Лея! – подал голос Эйты. – Не дури! Нам надо выбираться отсюда, здесь мы уже сделали все, что могли, – уничтожили лабораторию.

– Может, и так, – ответила Лея, даже не взглянув на Эйты. – Но я все равно с вами не вернусь.

Эйты сразу понял, что они влипли. Он знал: без Леи его друг отсюда не уйдет. Мо между тем весь побледнел и, казалось, вообще не замечал происходящего вокруг.

– Мо, – окликнула его Лея, – ты меня слышишь?

Гнетущая тишина окутывала их все плотнее.

Уголком глаза заметив какое-то движение, Лея повернула голову и непроизвольно вздрогнула. Мимо них, полностью погруженный в себя, прошагал доцент Митлбаум. Он дошел до лавочки неподалеку и уселся на нее. Выглядел доцент совершенно спокойным и умиротворенным – просто сидел и смотрел вокруг и, казалось, собирался пребывать в таком состоянии вечно. Лея опять повернулась к Мо.

– Но почему?! – всхлипнул Мо.

– Мне очень жаль, Мо! Поверь, это непростое решение, но я всем сердцем чувствую, что мое место тут.

– Лея, – в отчаянии заговорил Мо, – каким таким сердцем?! Что ты имеешь в виду? Я тебя совсем не понимаю!

– Я знаю, – печально произнесла Лея. – Прощай, Мо!

Неуверенной походкой она приблизилась вплотную к друзьям, чтобы обняться напоследок. Но тут в дело решительно вмешалась Иллюзия.

– Нам пора идти! Ваш дом совсем рядом – это малая частичка клетки на кончике ресницы вон того безобидного господина.

Она подхватила Мо и Эйты под руки и потащила их к лавочке, где сидел Митлбаум. Мо растерянно оглянулся в последний раз. За секунду до того, как они должны были налететь на безучастного ко всему Митлбаума, оба юноши вместе с Иллюзией исчезли из срединного мира.

Правда, оставшаяся сидеть на лавочке, выдохнула с облегчением. Она-то знала, что стоило молодым людям хотя бы слегка соприкоснуться, и Лея уже никогда бы не смогла оторваться от Мо.

8

Не будь Эйты, Мо ни за что бы не осилил путь от телескопа до стены. Эйты тоже уже совсем выбился из сил и всерьез подумывал сдаться: лечь на холодную землю и ждать, когда милосердная смерть примет их в свои объятья. «Задание выполнено, ошибка исправлена», – снова и снова твердил себе Эйты. Но потом вдруг что-то заставило его продолжить путь. Далекая линия стены обнимала весь горизонт, однако в некоторых местах виднелось странное свечение. И тьма уже была не такой непроглядной. Эйты оставалось лишь надеяться, что Иллюзия не выставит их снова дураками. Когда они одолели бо́льшую часть пути, сомнения рассеялись: стена на самом деле разваливалась, и сквозь трещины проникал свет.

– Пять тысяч триста пятьдесят поколений, – с гордостью произнес Хронос, небрежно опершись об одну из вывороченных из стены глыб. – Под таким грузом времени мало что устоит. Хотя в срединном мире прошло всего три дня. Но когда играешь с масштабами, приходится учитывать и такие последствия.

– Что там за стеной? – спросил Эйты.

– Ваш дом. Поскольку после вас никто больше не отважился нарушить закон, ваш дом выглядит как раньше. Но ни своих родителей, ни знакомых вы, к сожалению, уже никогда не встретите.

– А что будет с нами?

– Не знаю, – сказал Хронос. – Но эта развалина, что перед вами, для вас больше не преграда. И в следующий раз, когда соберетесь своими изобретениями менять мир к лучшему, будьте, пожалуйста, осторожнее!

Эйты помог Мо подняться на ноги, и оба юноши направились вглубь самого большого пролома в стене. Они оказались в узкой пещере, почти до потолка засыпанной обломками стены. Мгновение спустя, чуть не задохнувшись от пыли, Мо и Эйты уже стояли на другой стороне. Мягкий рассеянный свет заливал холмистую местность.

Они вернулись. Они были дома.

7

– Думаешь, они вернулись домой? – размышлял Коги, глядя на незастеленный диван, на котором еще час назад спала Лея.

– Может, и вернулись… – ответила Луция. – Может, эти двое сделали то, что должны были сделать, забрали Лею и ушли все вместе.

– А стоит ли нам сегодня идти в школу? – помолчав, спросил Коги. – Я бы прогулял. Семь бед – один ответ.

– Я, пожалуй, в школу пойду. Мне надо только домой за вещами зайти.

– А проводить тебя можно? Мне нравится провожать тебя до самого дома.

Луция покраснела и прошептала:

– Мне тоже нравится.

Коги сделал шаг вперед и несмело ее обнял…

…Был уже почти полдень, когда они вместе покинули территорию садового товарищества и направились в сторону города.

– Надеюсь, эти чудаки смогли спасти наш мир, – проговорил сияющий от счастья Коги. – А то я только-только начал получать от него удовольствие.

Луция засмеялась и в шутку толкнула Коги. Они шли по городу, и на сей раз у них было подготовлено правдоподобное объяснение на случай встречи с полицейским патрулем. Да они особо и не старались соблюдать осторожность – просто плыли на облаке счастья и весело болтали. Но даже в таком состоянии Луция и Коги не могли не заметить, что вокруг происходит нечто странное: по улице не ездят машины, необычайно тихо, а к центру города стекаются толпы народа.

– Слушай, пойдем посмотрим, что там происходит! – предложил Коги.

Они дошли до Главного проспекта, где царила особенная, праздничная атмосфера, – там собралась огромная толпа людей. Сначала все молчали, но потом раздался первый возглас, и к первым осторожным голосам начали присоединяться все новые и новые. Выкрики становились громче, и вот уже голос толпы мощно загремел, эхом отражаясь от фасадов обшарпанных зданий.

– Свобода! Свобода! Свобода!

В школу Луция в тот день так и не пошла.

6

В тот день вспыхнула революция. Никакая цензура уже не могла помешать распространению новости о чуде на Главном проспекте и последовавшей демонстрации. Тысячи людей ощутили неизведанное чувство свободы и не собирались от него так просто отказываться. Однако никто не мог понять, откуда вдруг взялась такая отвага. Хотя чудо на Главном проспекте и было зрелищем небывалым, но почему именно оно привело к революционному перевороту? Позже в различных интервью большинство непосредственных участников сошлись во мнении, что импульс, похоже, исходил от загадочного шамана. Эту силу почувствовали даже те, кто не успел увидеть странного человека. Люди внезапно осознали свое нежелание жить по-старому. Они больше не хотели терпеть режим, указывающий им, что делать и что думать. Жажда свободы взяла верх над страхом, и эта идея распространялась в коллективном сознании, подобно степному пожару.

Символом революции стали цветные ленты, в которые был облачен этот канонизированный впоследствии мессия. Ленточки реяли повсюду, люди носили их, приколов к одежде…

Примерно с неделю режим еще сопротивлялся напору общенациональных забастовок, но окончательно рухнул, когда вооруженные силы отказались выступить против демонстрантов. Путь к свободному обществу был открыт. Но оказался при этом бесконечно долгим и полным неожиданных ловушек. Однако это уже другая история.

5

Доктор Бланова, мама Коги, вновь смогла занять свою прежнюю должность главного биолога. Назначение прошло гладко прежде всего потому, что ее предшественник, доцент Митлбаум, в институте так и не появился. Его личные вещи позже пришла забрать дочь. Она рассказала, как сильно изменился отец: он сам позвонил ей, чтобы помириться. Вскоре он переселился в заброшенный деревенский дом, оставшийся от родителей, принялся восстанавливать фруктовый сад, купил овец и начал производство сыров.

Лаборатория Митлбаума еще дня два простояла разоренной, пока не началась ликвидация последствий. Выломанная входная дверь в эти дни была прислонена к стене так, что торчавших из нее ключей не было видно. Но потом ключи обнаружил один из лаборантов, помогавший с уборкой. Ему, понятное дело, не пришло в голову, что связка могла принадлежать доктору Блановой, – логично было считать, что это ключи доцента Митлбаума и их у него украла та безумная девушка. К тому времени уже никто не сомневался, что нападение девушки непосредственно связано с разгромом лаборатории. Лаборант отдал ключи на вахту, где о них со временем забыли. Жаль, что Коги об этом не узнал, потому что судьба маминых ключей еще долго не давала ему спать спокойно.

4

Лея на удивление легко привыкла к жизни в срединном мире. В отличие от Луции и Коги, падение ненавистного режима оставило ее равнодушной. Она, если честно, вообще не понимала, чему это все так радуются, и наслаждалась новыми для себя простыми удовольствиями.

Но и в новых условиях нельзя было жить совсем без документов, и Лее требовалось хотя бы удостоверение личности. Уладить все формальности ей помог папа Коги, вернувшийся из лагеря для политзаключенных, когда тоже оформлял себе новые документы. Он взял Лею с собой в нужное учреждение, где, конечно же, не обошлось без проблем. В послереволюционном хаосе на многое могли закрыть глаза, но всему есть предел. Вежливого молодого чиновника в окошке Лея удивила уже одним тем, что не умела писать.

– Ну ладно, – улыбнулся чиновник, взял у нее формуляр и принялся за дело. – Итак, пол – женский…

Тут Лея перебила его словами, что в этом она не уверена, так как еще недавно была нематериальной бесполой аурой, но в целом да – скорее всего, она чувствует себя женщиной. Чиновник слегка поколебался, поставил галочку в квадратике «Ж» и перешел к месту рождения.

«Пещера в поле кластера Зин при полуцелом спи́не в красной полосе частот, импульс 1,5, наклонение 31» – эти данные чиновник еще послушно записал, но, когда Лея продиктовала ему имена всех своих пяти родителей, он отложил ручку и взялся за телефонную трубку.

В психиатрической лечебнице на Синей горе Лею приняли как пациентку с тяжелой потерей памяти. К счастью, благодаря несомненному уму и быстрой обучаемости, Лею выписали уже через несколько недель. Ни в какую школу ее пока бы не приняли, и поэтому она стала работать в городском озеленении. От работы ей выделили скромную комнатку в общежитии, и Лея постепенно превращалась в обыкновенного жителя обыкновенного большого города в срединном мире.

Ее единственными друзьями оставались Луция и Коги. В тот день в конце каникул они сидели вместе на лавочке перед общежитием и лакомились сладкими абрикосами, которые Лея нарвала утром.

– Мама совсем с ума сошла! – рассказывал Коги. – Представляете, она притащила домой четырех лабораторных крыс. Их должны были усыпить, потому что для новых исследований они уже не годятся, но мама их пожалела…

– А что, так можно было? – удивилась Луция.

– Тут я сильно сомневаюсь, – ответил Коги. – Но должен признать, что зверьки и впрямь миленькие. Они ходят на задних лапках и вообще, похоже, страшно умные.

– Ой, Коги, а она не может подарить мне одну крыску? – принялась уговаривать его Луция. – А ты, Лея, не хочешь домой такую зверушку?

Луция обернулась к подруге:

– Лея, Лея, господи, что с тобой?

Лея замерла, как гипсовая статуя с застывшими от невыразимого ужаса глазами.

Придя в себя, она спросила хриплым голосом:

– Это такие светло-серые зверушки с длинным розовым отростком на конце тела?

– Ты имеешь в виду хвостик? Да, у них есть хвостик, – ответил Коги, напуганный такой реакцией.

Лея никогда никому не рассказывала, какие страхи ее преследуют. На работу она ходила мимо Института биологии, и каждый раз вблизи этого здания ее охватывало чувство ужасной угрозы. Может быть, страх объяснялся неприятными воспоминаниями о драке с Митлбаумом, но в этом девушка не была уверена. Конечно, Лея могла бы выбрать более длинную дорогу в обход, однако что-то в подсознании заставляло ее всегда проходить мимо этого зловещего места. Но самое главное – ей снились жуткие кошмары о маленьких существах с нежной шерсткой. В ночных видениях Леи розовые отростки крыс удлинялись, а на их спинках и головках появлялись новые отростки, и этих отростков становилось все больше и больше – они росли сотнями и в итоге разрывали зверушек на куски, которые разлетались во все стороны, на лету расщепляясь на тонкие волокна. Все живое вокруг казалось зараженным. Люди, животные и даже деревья и листья превращались в кровавые клочья, в воздух поднимались тучи красных нитей – посланников смерти, заполонявших мир. «Не-е-ет!» – кричала Лея в сумраке ночи, пытаясь вырвать свое измученное сознание из когтей кошмара.

– А их четыре? – спросила она уже более спокойным голосом.

– Да-да, – горячо закивал Коги в надежде, что эта бессмысленная информация успокоит Лею.

– Если бы кто-то назначил вам встречу в неком месте, обозначенном цифрами 54321, где бы это могло быть? – задала Лея следующий неожиданный вопрос.

– Тебя позвали на свидание? – обрадовалась Луция такой приятной смене темы и тому, что лицо Леи обрело свой обычный цвет.

– Да это же у Космонавта! – сказал Коги.

– Ясное дело, – согласилась Луция, – это статуя перед Космическим агентством. Так, значит, тебя ждет романтическое свидание!

Она заговорщически подмигнула.

«Наверняка», – подумала Лея.

3

– Привет, Лея! А Коги нет дома. Они с Луцией, наверное, еще в садовом товариществе.

«Я это и сама прекрасно знаю», – сказала Лея про себя, а вслух спросила:

– А можно мне его тут подождать?

– Конечно! Извини, проходи! Кофе будешь? – папа Коги был знаком с Леей еще с революционных дней, когда помогал ей делать документы. Ему была симпатична эта странная и молчаливая, но очень умная девушка. Бедное создание! Она, должно быть, пережила ужасный стресс, если даже разучилась читать и писать.

– Как дела?

– Ничего, нормально, – ответила Лея фразой, которую люди в этом мире используют независимо от того, как у них на самом деле идут дела.

– Присядь, а я пойду воду для кофе поставлю.

Лея осталась одна в гостиной и, сидя в кресле, стала осматриваться в поисках клетки с крысами. Вдруг до нее донесся приглушенный голос отца Коги, который с кем-то разговаривал. Она встала и пошла на кухню. Папа Коги повернулся от маленького террариума и улыбнулся ей.

– Сейчас, сейчас, вода уже закипает.

– Крыс я забираю с собой, – стальным голосом произнесла Лея.

Папа Коги вытаращил глаза и взглянул на четырех маленьких зверушек, которых за это короткое время успел даже полюбить. Крысы неподвижно стояли на задних лапах и пристально разглядывали девушку. Лея вытащила из холщовой сумки обувную коробку и медленно подошла к террариуму. Она поставила туда коробку, и крысы тут же в нее запрыгнули. Папа Коги сразу понял, что возражать бесполезно: Лея пылала нечеловеческой решимостью, устоять перед которой в эту секунду ни у кого на всей планете не было ни единого шанса.

– Не сердитесь, – сказала она напоследок и вышла из квартиры.

2

До третьего полнолуния, считая со дня встречи с волшебником, оставалось два дня. К себе домой Лея не пошла, так как знала, что там ее будут искать Коги с Луцией, а может, и доктора из психиатрической больницы. Поэтому она со своими странными спутниками поселилась в маленьком пансионе на другом конце города. Крысы оказались на удивление воспитанными существами и вели себя как четверо джентльменов. Для полноты картины им не хватало лишь сигары и бокала коньяка в руке, хотя пока они должны были довольствоваться обычным кормом, купленным в зоомагазине.

В ту ночь Лея спала хорошо и ночные кошмары ее больше не мучили.

ЯБЛОКО

Время от времени рождается человек, который оставляет после себя неизгладимый след. Он может быть изобретателем, художником или даже пророком. Две тысячи лет назад такой человек жил. Он проповедовал любовь к ближнему, смирение, терпимость и скромность. А также умел творить чудеса, поэтому мог быть вообще не из нашего мира. В возрасте 33 лет он был казнен: его прибили к кресту. Вскоре история его жизни и смерти дала импульс к возникновению новой религии. Поначалу маленькая, община верующих за века превратилась в могучую организацию. Ее символом стало и остается до сих пор орудие пытки, на котором закончил жизнь этот прославленный человек. А те, кто на протяжении истории стоял во главе организации, зачастую совершали вещи, кардинально противоречащие учению пророка. Они окружили себя несметными богатствами и не позволяли никому объяснять мир иначе, чем они. Это привело к тому, что во имя своей мнимой правды они убивали невинных людей и начинали кровавые войны. Во времена, когда организация достигла вершин власти, появился еще один исключительный человек, который позволил себе, основываясь на собственных наблюдениях и размышлениях, усомниться в том, что тогда казалось незыблемым. В отличие от многих других таких же думающих людей, ему удалось выжить и заложить основы нового подхода к познанию – научного. Выдающиеся мыслители появлялись один за одним, и их открытия постепенно меняли картину наших знаний. По мере того как росло значение науки, сила креста ослабевала. Прошло еще немного времени, и сама наука стала инструментом власти. Тем, кто сумел воспользоваться результатами научных исследований, она приносила экономические, а главное, военные преимущества.

Потом на сцену вышел гениальный физик, настоящий первооткрыватель. Он не нуждался ни в каких сложных приборах: ему хватило карандаша и бумаги, чтобы в своей маленькой квартирке создать невероятную революционную теорию. Однако его идеи надо было еще проверить экспериментально. В игру вступило множество ученых, и в дело вмешалась власть; в результате все эти невероятные усилия увенчались взрывом атомной бомбы. С тех пор человечеству приходится считаться с постоянной угрозой, с возможностью за один день уничтожить все живое на планете.

Кто знает, можно ли из всего этого сделать какие-то выводы. В любом случае уже поздно: стремление к новым знаниям слишком сильно, мотивация велика. Возможные риски уже никого не отпугивают: на очереди искусственный интеллект, генетические усовершенствования, роботы…

Кто-то возразит, что именно благодаря прогрессу люди выбрались из первобытной тьмы. Но как знать! Может, древние времена и не были такими уж темными. Может, один биологический вид под названием «человек» просто сбился с пути. Может, когда-то как раз об этом и говорил тот удивительный, впоследствии распятый пророк.

Стоял погожий денек бабьего лета 1683 года. Один молодой человек привычно пил чай под сенью яблони. Вдруг неподалеку что-то с шумом упало в траву. Исаак (так звали юношу) замер и какое-то время задумчиво смотрел перед собой. Потом вскочил, забыв про недопитую чашку чая, и торопливым шагом направился в свой кабинет.

На земле во влажной от росы траве осталось лежать яблоко с капельками воды на своей яркой кожуре. Внутри сочной мякоти пряталось новое дерево, новый цикл жизни, символ рождения и гибели. О, сколько чудес скрывается в таком маленьком фрукте, сколько красоты и гармонии! Не закодирован ли в обычном яблоке ключ к истинному познанию?

Мир никогда не откроет нам все свои тайны. Но мы можем попытаться его послушать.

Его тихую приветливую речь.

1

Резкий ветер гнал по ночному небу рваные облака, сквозь которые время от времени проглядывала полная луна. Ее бледный свет серебрил брусчатку безлюдной колоннады, где уже полчаса стояла Лея. Неподалеку возвышалась статуя Космонавта, и у Леи было полно времени, чтобы ее рассмотреть. Собственно, это была скульптурная группа, вторую часть которой составлял корпус ракеты. Под ее бронзовыми соплами скульптор вытесал на гранитном постаменте ряд цифр, обозначающих обратный отсчет перед стартом: 5 4 3 2 1…

– Интересный тотем, – произнес в ее голове голос, который она была не в силах забыть. Обернувшись, Лея увидела фигуру человека в пурпурных лентах.

– Придет время, и врата космоса откроются и людям в этой части Вселенной, – продолжал голос. – Но сперва им нужно понять, что на одной материи далеко не уедешь. Да и я с твоими временными друзьями тоже отправляюсь не куда-то там далеко. Цель нашего пути находится прямо тут, надо только пройти сквозь тонкую завесу между двумя параллельными мирами.

Лея поставила на землю коробку с крысами. Зверушки проворно выскочили из нее и выстроились полукругом. Чародей сделал пару шагов и встал в центре.

– Спасибо вам, Лея! – он приветливо улыбнулся. – Спасибо тебе, Мо и Эйты. Вы нарушили закон, но ваши души и побуждения были так чисты, что вам было позволено исправить последствия вашего смертоносного любопытства. И вы справились.

Едва чародей произнес последние слова, как в центре круга появился сияющий огненный шар. В ту ночь свидетелем чуда была только Лея.

0

Листья на деревьях открывали свой ежегодный фестиваль красно-золотых красок, и Лея не могла наглядеться на эту красоту. Она направлялась к садовому товариществу, чтобы навестить Луцию и Коги и попробовать сок из яблок, собранных в их саду. Она шагала полупустыми улицами воскресного города, и с приближением вечера ее охватывала легкая грусть. В последнее время Лея часто предавалась меланхолии. Она вспоминала о Мо, Эйты и своей прежней жизни. Ей постоянно приходилось напоминать себе, почему она решила остаться в срединном мире. Ведь не только из-за его красоты, вкусов и запахов. Тогда, в первые дни, Лея ощутила, что срединный мир предлагает много больше. Она инстинктивно поняла отношения, зародившиеся между Луцией и Коги, и всеми своими «шестыми чувствами» ощущала силу и блаженство от их слияния. Она страстно пожелала пережить такую же историю, поэтому и решилась покинуть Мо и свой прежний мир. Но теперь она уже не была уверена в правильности своего решения. Может, она стала жертвой страшной ошибки, может, ей совсем не место в срединном мире и ей никогда не обрести то чувство, к которому она так стремится? Да, Лея прекрасно сознавала, что, уйди она тогда вместе с Мо и Эйты, ее миссия здесь не была бы завершена и вся жизнь на этой планете обратилась бы в прах. Но даже понимание всего этого не помогало разогнать тоску и пустоту.

Низкое осеннее солнце медленно надевало на серые здания бронзовую корону, а погруженная в свои мысли Лея шагала по тропинке между садовыми участками. Она уже почти дошла до дачи, когда заметила высокую фигуру незнакомого парня. Он тоже увидел Лею и покраснел до самых корней своих светлых волос.

– Привет! Я тут жду Коги, – сказал он довольно приятным голосом. – Они с Луцией вот-вот выйдут.

Лея почувствовала необычный холодок, ответила на приветствие, но дальше совсем не знала, что сказать. Оба растерянно замолчали. К счастью, вскоре появились Коги и Луция и нарушили неловкое молчание.

– Прошу прощения за опоздание! А вы еще, наверное, не знакомы, – затараторил Коги. – Это Лея, я тебе о ней уже тысячу раз рассказывал. Лея, это мой робкий и застенчивый друг…

– Я, может, и застенчивый, – сухо прервал его блондин, – но врезать тебе не постесняюсь.

Лея засмеялась.

– А как тебя зовут? – спросила она с интересом.

Долговязый юноша опять покраснел, чем косвенно подтвердил правоту Коги. Потом внимательно посмотрел своими голубыми глазами на Лею.

– Я Ури.

…И в этот миг Лея поняла, что ее трудное решение было правильным.

Список литературы

И. Ньютон. Математические работы. – М., 2014.

И. Ньютон. Математические начала натуральной философии. – М., 2014.

П. Акройд. Ньютон. – М., 2011.

В. Каган. Архимед. Краткий очерк о жизни и творчестве. – М., 1951.

Примечания

1

О теории относительности и квантовой механике мы подробно говорили в первой книге этой серии «Внешнее пространство и основы современной физики».

Content

Мартин Содомка
Срединный мир и его удивительные законы

40

39

38

37

36

35

34

33

32

31

30

29

28

27

26

25

24

23

22

21

20

19

18

17

16

15

14

13

12

11

10

9

8

7

6

5

4

3

2

1

0

Список литературы

Примечания