Дело Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

ДЕЛО ЧЕСТИ

Пролог

— Саблеслава Мечеславовна, — после короткого стука в кабинет заглянул секретарь, — к вам гостья.

— Кого там ещё принесло? — устало спросила княгиня, оторвавшись от документов.

За последние несколько месяцев на неё свалилось столько работы, что всё чаще и чаще появлялись мысли всё бросить и уехать в ещё одно путешествие. Ведь в прошлый раз без неё как-то справились? Справятся и сейчас.

— Елена Каролина Баерн. Принцесса Баварии и Саксонии, — доложил секретарь.

— Кто⁈ — удивилась Сабля. — А разве она у нас тоже учится? Что-то не припомню.

— Никак нет, Саблеслава Мечеславовна, — покачал головой помощник. — Говорит, что только что прибыла в княжество.

— И что ей от меня нужно? И если прибыла только что, то почему заранее не отправила гонца, чтобы мы смогли организовать достойный приём? Или она инкогнито? Хотя, если инкогнито, то… Тёмные боги! Совсем ничего не соображаю. Нужно отдохнуть.

— Так что мне ей ответить? — осторожно спросил секретарь. Он вообще был осторожным, не сильно инициативным, но исполнительным.

— У неё большая свита? — уточнила Саблеслава.

— Одна служанка и два охранника.

— И это принцесса? — фыркнула Сабля. — Совсем они там в своих Европах одичали. Ладно, зови. И знаешь что? Пригласи её сюда, в кабинет.

— А её людей?

— Пусть на кухне покормят, — отмахнулась Сабля. Ещё не хватало ей о чьих-то слугах думать. Даже если среди них есть кто-то знатного происхождения — плевать!

Эх, как же не хватает дяди! Уж Соболь бы точно заранее ей всё рассказал о визитёрах. Да и какую линию поведения выбрать, тоже подсказал бы. Но обижается, как маленький. Отстранился почти от всех дел. Разве что по следу работорговцев как шёл, так и продолжает идти. Вымещает на них злость.

А, по-хорошему, злиться должен не на неё, а на своего племянника. Этот идиот Александр всё-таки доигрался. Думал, что если в гимназии его все боялись, то и дальше будут. Но нарвался на Маркуса.

Маркус…

Саблеслава вздохнула и в который раз за последние месяцы непонимающе покачала головой. Как вообще всё так получилось? В тот день памятной битвы, о которой теперь говорят по всему Великому Княжеству.

Хотя, какая там битва! Балховские, чтоб им пусто было, явно рассчитывали на лёгкую победу. И если бы не стечение обстоятельств, то всё бы у них получилось. Это же надо, вбухать просто какую-то невероятную прорву денег в артефакты и подвести незамеченными два легиона?

Но вместо спящего лагеря их встретила готовая к бою армия, да ещё и с союзниками. Но и это не главное! А главное, что боя вообще как такового не получилось. Какое-то позорное избиение, иначе и не скажешь. Ну кто бы мог подумать, что в одном месте соберутся сразу пять Богатырей? А уж их слитный удар по вражеской армии даже сейчас вызывает у княгини дрожь!

В тот день, до появления Балховских, Сабля рассчитывала надавить на Маркуса и на короткое время убрать его из княжества. Месяца на три максимум.

Во-первых, чтобы дядя немного остыл. Данислав Игоревич и сам прекрасно понимал, что его племянник кругом не прав. И за три месяца Саблеслава уж точно смогла бы его успокоить. В противном случае он бы точно начал вредить Северскому. Тот бы огрызался, уж это княгиня знала наверняка, и в итоге война родов. А этого Сабля допустить не могла. И в любом случае, кто бы ни вышел победителем, пострадало бы всё княжество.

Во-вторых, бояре, связанные с работорговлей, прекрасно знали из-за кого у них начались проблемы. И Маркуса однозначно попытались бы убрать. А сделать это не так и просто. Уже многие пытались. В итоге, всё тот же хаос в княжестве. Потому что боярин Северский над ответом особо не раздумывает, сразу бьёт.

Так что три месяца ей были нужны. И она хотела хоть и под небольшим давлением, но донести эти мысли до Маркуса, раз уж представилась такая возможность.

Откуда у неё вырвались слова про пять лет и виру, Сабля не понимала до сих пор! А самое удивительное, что Марк взял и согласился. Не на виру, конечно. И не на пять лет. Но полтора года его отсутствия в княжестве — это совсем не то, что нужно княгине. Тем более, после той ночи, проведённой вместе…

— Саблеслава Мечеславовна! — торжественно произнёс секретарь, без стука открыв дверь. — Елена Каролина Баерн. Принцесса.

Отойдя в сторону, он пропустил в кабинет совсем молодую девушку. Скорее даже девочку, лет четырнадцати.

Невысокая, худенькая, в довольно потрёпанном платье. Но с гордо поднятой головой и твёрдым взглядом голубых глаз.

Да уж, принцесса! Сабле её даже жалко стало на мгновение. У этой девчонки явно что-то не то творится в жизни. А ещё она очень сильно кого-то напоминает… Голубые глаза, светлые, почти белые, волосы, нос. Да не может быть!

— Приветствую вас, княгиня! — на немецком, который Сабля знала весьма посредственно, поздоровалась девушка. И исполнила какой-то сложный поклон с одновременным приседанием. Книксен, кажется.

— И вам здравствовать, принцесса, — кое-как справившись с эмоциями от узнавания, поприветствовала её Сабля. — Что вас привело в моё княжество?

— Я ищу своего сводного брата, — вздохнула принцесса. — До меня дошли слухи, что он живёт где-то тут под именем Маркуса Дёмина. К сожалению, нашего общего с ним отца убили. А так же всю остальную мою семью. И больше мне идти некуда…

После этих слов глаза девочки наполнились слезами и она еле заметно всхлипнула. Но быстро справилась с эмоциями и продолжила.

— Так же я узнала, что он, как и мой отец, Владыка. А значит, имеет все права на трон Баварии и Саксонии! Чтобы отомстить всем этим….

Тут она уже не сдержалась и разрыдалась.

Саблеслава мгновенно оказалась рядом. Обняла девочку, прижала к груди. Погладила по волосам. Но лицо её при этом выражало крайнюю степень удивления.

Так получается, что Маркус принц⁈ Да ещё и Владыка⁈ А она его изгнала из княжества! Да как так-то⁈

— К сожалению, — продолжая поглаживать по волосам принцессу, заговорила Саблеслава, — Маркус уже полгода отсутствует в княжестве. Уехал в столицу. Но я ему сегодня же напишу, чтобы возвращался! И про вас напишу. Думаю, он будет рад обрести сестру. А пока, Елена, будьте моей гостьей.

Глава 1

Бог дарует жизнь, жизнь преподносит сюрпризы.

Евгений Ханкин

' Здравствуй, Маркус!

Представляешь, никогда не писала письма! Просто некому было. Все люди, кого я знаю, и так живут в нашем княжестве. Так что хорошо, что ты уехал.

Ой! Просто, прости! Я не это хотела сказать! Я имею в виду, хорошо, что хотя бы тебе теперь можно писать письма. А так я очень-очень скучаю! И не только я. Ирина постоянно сокрушается, что ей не для кого готовить. Я ем мало, а тебя нет. Хотя, скажу тебе по секрету, сама она уже давно и не готовит. Лишь поваров гоняет. Такая важная стала!

Эльза тоже заскучала. Вообще, как ты уехал, то у нас стало даже слишком спокойно. Я имею в виду, у нашего рода — Северских.

Ой, я всё никак не привыкну, что теперь тоже Северская, а не Дёмина. Недавно заезжал дед Иван. Намекал, что хорошо бы вернуться в род. Говорил, что меня любят и ждут. Но я не верю! Где они раньше были со своей любовью? Когда нас из дома выгоняли?

Знаю, что ты скажешь! Что я сама ушла и никто меня не выгонял. Дед Иван так и сказал. Но выгоняли тебя! А это, практически, одно и то же.

Ладно, что-то я куда-то не туда пишу. Я же про Эльзу хотела сказать! Она очень обрадовалась, когда получила от тебя вызов в столицу. Бегала по дому, а потом пошла на полигон и что-то там жгла. А когда вернулась, то перемерила всю одежду. Такая смешная! Наверное думает, что ты её там будешь по балам таскать.

В остальном у нас всё хорошо! Доходы растут. Я уже вникла во все начинания Ярослава. Да и вообще многими делами от имени рода занимаюсь.

Ярик, кстати, тоже собирается ехать к тебе! Но ты, наверное, это и так знаешь. Я хочу лишь тебя попросить, чтобы ты на него сильно не обижался. Это был мой выбор! Впрочем, пусть он лучше при личной встрече расскажет.

Что ещё? Ах да! На днях приезжали люди княгини! Привезли несколько сундуков с золотом и серебром! В целом получилось пятьдесят тысяч золотых рублей! Пятьдесят, представляешь⁈ Сказали, что это твоя доля трофеев с работорговцев. Если честно, то как-то подозрительно всё это выглядит. То княгиня тебя в ссылку отправляет. А теперь гигантские суммы денег шлёт. Странная она!

Деньги я поместила в сокровищницу рода. Без тебя ими распоряжаться не буду. Хотя Ярослав говорит, что их тоже нужно вкладывать в развития нашего дела! Но фиг! Это решать только тебе! Тем более, что живёшь ты в столице. А я слышала, что там всё ужасно дорого!

На этом, наверное, всё. Даже не знаю, что ещё рассказать. Если что-то придумаю, то напишу в следующем письме.

До встречи, Маркус! Помни, что дома тебя ждут!

Твоя сестра,

боярышня Василиса Северская.'

Я отложил письмо и задумчиво почесал голову.

Лысины уже давно не было. Но и отращивать длинный хвост, как было раньше, не стал. Да и мода в столице другая. Длинные причёски тут у мужиков не в чести. Здесь вообще всё другое, словно в другую страну попал. Но об этом чуть позже…

Что же касается Васькиного письма…

Мне кажется, его даже обдумывать бесполезно. Всё равно ничего не понятно. Разве что про деньги от Сабли. И мне, кстати, это тоже кажется подозрительным.

А ещё мне очень не понравилось, что этими деньгами заинтересовался Ярик. Даже не то, что заинтересовался, а тот факт, что он вообще про них узнал! Я понимаю, что он союзник. И он реально развивает наше общее дело, которое с каждым днём приносит всё больше и больше денег. Которые он, почти полностью, тут же снова вкладывает.

И я этому не препятствую. Прекрасно понимаю, что любой бизнес любит вложения. Хочешь зарабатывать? Раскошелься! Из ничего деньги делать не получится. Это только всякие аферисты обещают научить грести деньги лопатой, ничего не делая. Но так не бывает! Даже если у тебя уже есть успешное дело, которое приносит стабильный хороший доход, то всё равно нужно в него вкладываться. Иначе, рано или поздно, это дело загнётся.

Но с Ярославом всё равно нужно поговорить. И объяснить, что есть общие средства, а есть чисто мои. Я и так больше половины имеющихся рублей отдал ему перед отъездом. Да и тут, в столице, делами занимался именно я. И буду заниматься и дальше! Планов громадьё! И для этого мне как раз и понадобятся те деньги, что так неожиданно передала княгиня Ульчинская.

Ярика, если он захочет, возьму в долю. Но не во всём! Будет у меня и чисто свой небольшой, но перспективный проект. И Эльзу я вызвал как раз в связи с ним. Впрочем, об этом так же позже.

Что там ещё понаписала боярышня Северская? Да, именно Северская. Моё прошении о принятии Василисы в род утвердили. И, я бы сказал, сделали это очень вовремя. Так что, уезжая в так называемое изгнание, я с лёгкой душой скинул на сестру все дела.

Интересно, по поводу чего она просит меня не обижаться? Чего они там ещё такого натворили? Причём, не обижаться именно на Корнева! Он всё же добрался до денег? Нет, про них она написала позже. Тогда что?

Ладно, гадать смысла нет. Лучше просмотрю остальные письма. Сегодня их доставили неожиданно много. И тут, кстати, есть и от Ярослава. Ну-ка, ну-ка…

« Скоро буду! Корнев.»

Очень познавательно! Вот прям очень!

Видно совсем у них там спокойно стало, в княжестве Ульчинском, если Ярику больше заняться нечем, как такие письма слать. Я и так знал, что он скоро приедет. Буквально завтра прилетит на дирижабле. Ведь мы с ним вместе собрались поступать в Великокняжескую академию. И как раз подходит срок подавать документы.

Академией я заинтересовался ещё после его давнего рассказа. О том, что туда можно поступить автоматом, имея хороший ранг. И когда Сабля решила отправить меня в ссылку, то именно по этой причине и согласился. Мне нужно становиться сильнее! А в этой академии, по слухам, готовят одних из самых лучших воинов этого мира. В противном случае послал бы я Саблю нахрен! Тоже мне выдумала — ссылка и вира! С какого перепуга⁈ Я бы ещё и с родом Соболей повоевал. А то там дядя, похоже, такой же дебил, как и племянник. Неадекваты какие-то.

Но в тот момент словно что-то щёлкнуло в голове. И пришло понимание, что надо соглашаться. Ведь с самого своего появления в этом мире я только и делаю, что с кем-то воюю. Причём с каждым разом конфликты становятся всё серьёзнее и серьёзнее. А на саморазвитие времени попросту не остаётся.

Да что там говорить! Я толком и не жил все эти месяцы! Постоянно, то одно, то другое, то третье. Да, я в какие-то рекордные сроки по меркам этого мира взял несколько рангов. Но толку? Это не развитие. К каждому рангу, по-хорошему, нужно привыкнуть. Осознать свои текущие возможности. Натренироваться, в конце концов. Ведь теперь, на четвёртом ранге, мне даже тупо подкачать мышцы сложно. Слишком много силы. Я могу чуть ли не часами тягать всякие железяки, прыгать и бегать, и не получить от этого никакой отдачи. Но при этом я точно знаю, что рукопашники этого мира как-то умудряются качаться и на высоких рангах. Но не знаю, как именно. И никто из моего окружения не знает. А тот же Егор, хоть и одного со мной сейчас ранга, но физически сильнее. Потому что и раньше был сильнее моего нынешнего тела. Так что академия — это именно то, что нужно. Ну и немного покоя.

За время, проведённое в столице, я по-настоящему отдохнул. Очень спокойные получились месяцы. И покушались на меня лишь дважды. Причём в первый раз вообще как-то глупо. Да и было это в самый первый месяц.

Зато я тренируюсь в рукопашном и мечном бое. Я, наконец-то, занялся артефакторикой и доделал этот чёртов фотоаппарат. Хотя то, что получилось на выходе назвать фотоаппаратом сложно. Какая-то невероятно крутая хренотень получилась. И именно по этой причине я Эльзу и вызвал. Пусть разбирается. Она просила.

Так же я смог открыть бизнес в Москве. И он уже приносит ощутимый доход и требует развития. В данный момент пытаюсь найти толкового управляющего, для расширения. Идей, как уже говорил, громадьё! А сам всё не успею. Да и не хочется мне только делами заниматься. Я, если кто забыл, подросток! У меня гормоны бушуют! Раньше это было практически незаметно, потому что всегда был занят. Сейчас же хочется и гульнуть в какой-нибудь компании, и с девушкой куда-нибудь сходить. Желательно с продолжением. Да и вообще! В своём родном мире после восемнадцати лет я жил на военном объекте никого не видя и нигде не бывая. И тут получается такая же фигня. Всё воюю и воюю! Вон, уже боярином стал и целую маленькую армию под своей рукой умудрился собрать. А о собственном досуге совсем не думал.

Ладно, это всё лирика! И рассказываю про это только для понимания ситуации, отчего я согласился на такое идиотское предложение Саблеславы Ульчинской.

Кстати о Сабле! От неё тут тоже письмецо имеется. Сейчас гляну…

' Здрав будь, боярин Северский!

Надеюсь, что ты достаточно остыл после всех событий, чтобы адекватно реагировать на мои слова. Это я не в обиду говорю, если что. Просто дядя всё ещё дуется. Но скорее на меня и на себя, нежели на тебя. Человек он не глупый. И сам предложил выделить тебе долю с военных трофеев. Так что спешу сообщить, что передала твоей сестре пятьдесят тысяч золотых рублей золотом и серебром. Судя по вашим с боярином Корневым начинаниям, лишними они точно не будут. Да и когда деньги вообще были лишними?

Впрочем, поговорить я хотела о другом. Как-то всё неправильно получилось! Неверно! Ты мне так помог, а я торговаться начала и из княжества тебя выгнала. Поняла это практически сразу. Но слово было сказано! И отменить его не так-то и просто. Что я за княгиня такая, если от своих же слов буду отказываться⁈

Но теперь я, княгиня Саблеслава Мечеславовна Ульчинская, официально заявляю тебе, боярин Маркус Святославович Северский, что меняю срок твоего изгнания из княжества Ульчиского до полугода. Никаких претензий со стороны моего рода и родов моей родни больше не существует. Даю в этом своё слово!

В общем, возвращайся, Маркус! Всё-таки здесь твои люди и твой дом. Тут же, на твоей земле, твой новый посёлок.

И тут я, если это для тебя что-то значит…

Саблеслава Мечеславовна Ульчинская

Княгиня.

P . S . Совсем забыла! В княжество недавно прибыла принцесса Елена Каролина Баерн. Как выяснилось — твоя сестра по крови. И мы с ней даже успели подружиться. Живёт она в моём кремле и ни в чём не нуждается. Но говорит, что ей всё равно нужна помощь её брата. То есть, твоя.

Возвращайся!'

Песец! Вот теперь мне понятно, с чего вдруг Сабля стала такой добренькой и помимо денег мне чуть ли не в любви призналась.

Значит сестрицу, про которую говорил покойный барон фон Бюхель, всё же не убили. Более того, она как-то узнала обо мне и решила приехать в гости. Но, получается, что если она обо мне узнала, то и про Владыку ей известно. И, скорее всего, известно и Саблеславе. И княгиня решила меня использовать.

Чёрт! И что делать-то⁈ Ну уж точно не возвращаться. Не сейчас. Теперь хочешь, не хочешь, а нужно быстрее становиться сильнее. Что, впрочем, совпадает с моими планами. В ближайшее время Сабля вряд ли кому-то раскроет мою тайну. Выпускать потенциального Владыку из рук она точно не захочет. Но и мне теперь с ней ссориться не с руки. Психанёт и всем растреплет! Она может. И снова возникает вопрос — что делать? Ну и, до кучи — кто виноват?

Наверное, сейчас не буду делать ничего. Прикинусь валенком и буду делать вид, что всё хорошо. А дальше — план война покажет!

Я встал из-за стола, за которым читал письма, и начал мерить маленький кабинет шагами, пытаясь собраться с мыслями.

Всё же получается, что ничего страшного пока не случилось. Сабля — кошка хитрая. И судя по её письму и деньгам, пока что решила использовать пряник. Но, возможно, потом будет и кнут. Значит нужно постараться до этого не доводить. Главное, чтобы она Соболю не рассказала. Ему тогда самому ничего и делать не придётся. Просто письмецо Великому князю отослать и боярин Северский исчезнет.

Так, стоп! Нужно успокоиться! Решил же уже валенком прикинуться! Значит нечего нервничать.

Но как же всё неожиданно! Ещё и эта сестра Маркуса. Принцесса, блин! Вот чего ей дома не сиделось? Нет же, припёрлась, вывалила мою главную тайну первой попавшейся княгине, да ещё и на какую-то помощь брата рассчитывает. Брата! Хренасе! Мало мне одной Василисы, что ли?

И ещё получается, что вслед за ней могут прибыть и убийцы из Европы. Трепаться на каждом углу о моём Владычестве они не будут. Не имеет смысла. Ведь у меня, судя по всему, имеются права на трон Баварии и Саксонии. А тем людям, которые папашку Маркуса прикопали, распространяться про это нельзя. По-любому там много недовольных сменой власти дворян осталось. А тут — наследник! Так что убивать меня будут по-тихому. Значит, нужно утроить осторожность.

Блин, ну как же всё это не вовремя! Вот только-только порадовался, что жизнь стала более-менее спокойной. Никаких тебе интриг, никаких разборок с боярами. Впереди учёба и повышение личной силы. Так нет же!

Ладно, что там ещё из почты осталось? Письмо от Юшенга? Посмотрим. Может хоть оно меня успокоит?

Юшенга я, кстати, с собой в столицу не взял. Оставил его в княжестве следить за делами рода. Ну и утвердил в должности начальника разведки. И, судя по частым письмам от моих детей боярских, в которых они на него жалуются, словно дети малые, всё у китайца получается.

Так…

' Господин, прошу разрешения на применение мер к Василию Невзгодову. Что-то этот боярский сын определённо задумал…

Юшенг Шань.'

Надо же, применение мер!

Я не выдержал и рассмеялся. В голове стали появляться картинки, как именно Юшенг применят меры к Невзгодову. Ну, хоть настроение поднялось.

Повеселившись, я взял лист бумаги, ручку и написал:

' Даю добро! Но в меру!

Боярин Северский'

Сложил лист вчетверо, капнул сургучом и приложил печать.

На остальные письма решил пока не отвечать.

Саблю пока в игнор. Ваське отвечу после разговора с Яриком. Он, вроде бы, уже завтра прилетает. А больше и некому.

Вышел из кабинета, дошёл до столовой и осмотрел собравшихся там бойцов.

С собой в Москву я взял только Егора и Михалёва с его пятёркой. И до сегодняшнего дня такое количество охраны было за глаза. Теперь, скорее всего, придётся увеличивать. Да и в свой дом пора переезжать. Хватит по съёмным ютиться. Тем более, по таким маленьким и совсем не пригодным для обороны.

— Чего не спите? — спросил я.

— Рано ещё, боярин, — пожал плечами Умник.

— Ну раз рано, то отправь кого-нибудь на почту. Пусть письмо отправит. А я, пожалуй, спать. Устал что-то.

— Вторуша, — тут же скомандовал Михалёв.

Вторак Безфамильный тут же подскочил ко мне и забрал письмо. Я же махнул рукой, зевнул, и направился в свою комнату. Завтра будет очень суетной день. Так что нужно как следует отдохнуть.

Утро началось не с кофе, а с какого-то шума в доме. Ничего не понимая, так, как такого ещё не бывало, я вскочил и принялся одеваться. Вряд ли снова пожаловали убийцы. Меня бы предупредили мои люди. Но что-то определённо не так.

Дверь внезапно распахнулась, и на пороге, довольно невежливо отпихивая в сторону Михалёва, появился боярин Корнев.

Ярослав улыбнулся, шагнул внутрь помещения и громко спросил:

— Дрыхнешь, Северский⁈

— Тьфу, ты, Ярик! — в сердцах сплюнул я, уже приготовившись кого-нибудь попинать. — Напугал!

— Тебя напугаешь, как же! — заявил этот нахал и бросился обниматься.

— Хренасе! — только и успел выдохнуть я. Вроде мы с ним не настолько близки, чтобы так радость от встречи выражать.

— Ну как ты тут? Что нового? — отпустив мою тушку, спросил Ярик. И тут же добавил: — Распорядишься, чтобы поесть приготовили? А то я с дороги, помираю просто от голода?

— Не распоряжусь, — ехидно улыбнувшись, покачал я головой. — Нету у меня тут поваров.

— Как нету⁈ — охнул Корнев. — А как же ты тут живешь?

— Страдаю, — развёл я руками. — Подожди десять минут внизу. Сейчас умоюсь и пойдём поедим. Заодно покажу тебе наше заведение.

— Оно рядом что ли?

— Рядом, рядом.

Спустя пятнадцать минут, я, Ярослав, Егор и один из сопровождающих Корнева бойцов, вышли из дома и повернули налево. До столичного филиала «Майонезной» и в самом деле было рукой подать. Буквально два квартала. Отчасти и из-за этого я не спешил переезжать со съемного жилья. Удобно. Особенно, если учесть, что эта «Майонезная» от начала и до конца мой собственный проект. Который уже два месяца успешно работает.

Дойдя до заведения, мы остановились, и Ярослав с интересом осмотрелся. Хотя, смотреть тут можно было разве что на швейцара, да на яркую, бросающуюся в глаза вывеску.

А вот внутри было намного интереснее. Просторное помещение и множество столиков, стоявших на приличном удалении друг от друга. Белые скатерти, необычные для этого мира люстры. Всё отделано светлым дорогим деревом. На стенах развешены различные недорогие произведения искусства, вписывающиеся в общую тему. Завершала картину барная стойка и собственно сам бар, с рядами бутылок.

— Необычно, — покачал головой Ярослав. — Вроде как и ничего особенного, но глаз радуется.

Я лишь покивал и улыбнулся. В этом мире всякие харчевни, рестораны и тому подобное, действительно сильно отличаются интерьером. Не в лучшую сторону. Потому у меня тут и посетителей всегда много. Любят люди всё новое и необычное.

— Добрый день, хозяин, — подошёл ко мне распорядитель ресторана и слегка поклонился. — Ваш обычный столик?

— Да, спасибо Николай, — подтвердил я. И добавил: — Кстати, познакомься. Боярин Ярослав Игоревич Корнев. Мой партнёр в коммерческих делах и совладелец этого заведения.

— Приятно познакомиться, боярин, — ещё раз склонил голову распорядитель. И тоже без подобострастия. Именно это качество мне в нём и понравилось при приёме на работу. И нужно сказать, что я не прогадал. Со своими обязанностями этот человек справлялся на все сто процентов.

— Взаимно, — вежливо кивнул Ярик. — Показывай, где у вас тут едят.

— Прошу за мной.

Мы сели за небольшой, рассчитанный на четверых человек, столик в дальнем правом углу. Егор с человеком Корнева, заняли маленький столик на двоих чуть дальше.

— Слушай, — всё ещё задумчиво оглядываясь, произнёс Ярик. — Я, наверное, в Ульчинске всё так же переделаю. Ты не против?

— Я только за, — улыбнулся я. — А вообще, я же тебе всё именно так и описывал, когда документы подписывали.

— Одно дело, что ты там на словах говорил. И совсем другое — увидеть своими глазами. У меня всё получилось не так… Не так, в общем. Тоже неплохо. Но тут лучше.

— Да ради Богов, — махнул я рукой. — Кстати, через полчаса должен подойти человек по делу. Поговорим с ним вместе. Хочу попробовать выкупить у него несколько трактиров в разных районах города. Есть интересные мысли, по поводу ресторанов быстрого питания. С доставкой. Теперь мы оба в столице, так что будет проще делами заниматься. Думаю, потянем.

— Тут такое дело, Марк, — отчего-то вдруг смутился Ярослав.

— Что случилось? — тут же напрягся я. Неужели он прогорел с нашим майонезным бизнесом и пролюбил все деньги?

— Я… В общем, я не буду учиться в Москве!

— О как! — растерялся я. — А почему? Причина?

— Причина? — повторил за мной Ярик. И вдруг поднялся на ноги и заговорил официальным тоном: — Боярин Северский, я, боярин Ярослав Корнев, прошу у вас руки вашей сестры, Василисы Северской!

Глава 2

С виду — граф, в душе — бандит,

а по документам — помощник депутата.

Борис Шапиро

— Сядь, — негромко произнёс я, и махнул рукой, указывая Ярику на стул.

— Марк, я… — упрямо поджал он губы.

— Сядь, я сказал! Мне нужно подумать.

Скорчив недовольную гримасу, он всё же уселся и скрестил руки на груди, всем своим видом выказывая недовольство. Но спорить и говорить что-то резкое не стал. Думаю, что пока не стал. Держится.

А мне и правда нужно было подумать. Новость эта была для меня полнейшей неожиданностью. Да что там, я даже предположить не мог такое вот!

А ещё я разозлился, но старался не подать виду. И не знаю даже, из-за чего больше была злость. То ли из-за того, что рушится множество моих планов, связанных с переездом Корнева в столицу. То ли из-за того, что он решил жениться именно на Василисе.

— А как же академия? — негромко спросил я, стараясь держать себя в руках. — Ты же вроде прям мечтал туда поступить.

— Пока доучусь в гимназии, — пожал плечами Ярик, слегка обрадовавшись продолжению разговора. — А потом поступлю в новый университет у нас, в Ульчинске. Васёна, кстати, хочет поступить так же.

— Кто?

— Ну, Василиса, — чуть-чуть смутился он. — Я её так называю. И ей, вроде нравится.

— Хм… У вас уже что-то было?

— Что⁈ Это вообще не твоё дело, Марк!

— Ещё как моё! — хмыкнул я. — Если не забыл, то именно у меня ты просишь её руки. И она моя единственная родственница. И как старший в роду, я могу наложить вето на вашу свадьбу и её уход из рода.

— И всё равно я тебе ничего не скажу, — надулся Ярик.

— Она хоть не беременна?

— Что⁈ — он снова вскочил на ноги. — Да как ты мог такое подумать⁈

— Понятно. Значит, ничего не было, — улыбнулся я.

— Как ты вообще…

— Да сядь ты, — устало махнул я на него рукой. — И вообще, чего возмущаешься? Это мне нужно быть возмущённым, а не тебе! Стоило из дома выйти на пару дней, а сестру уже уводят. И кто? Деловой партнёр! Столько планов псу под хвост! Раньше-то почему ничего не сказали?

— Я хотел лично, — надулся он как хомяк.

— Угу, лично. А мне теперь на ходу всё менять.

— Я помогу. И вообще, останусь в столице столько, сколько нужно. Не вопрос!

— А свадьба как же? И когда вы её планируете?

— Хотели на летних каникулах. Подожди! Так ты согласен⁈ — снова вскочил он.

— Да сядь ты! Задолбал тут прыгать. Как ребёнок, честное слово.

— Ну знаешь ли, — снова надулся Ярослав, возвращаясь на стул. — Не каждый день просишь руку девушки у её родни.

— Угу, — хмыкнул я, внимательно его разглядывая.

И чем больше смотрел, тем сильнее гнал от себя мысль, что первой пришла в голову после его просьбы. А подумал я о том, что Корнев с помощью Василисы хочет отжать себе весь наш бизнес. Всё же я сын своего мира и своего отца. И у нас там, в мире больших денег, такое в порядке вещей.

Но Ярик вместе со всеми своими чувствами был передо мной как на ладони. Такое искреннее смущение и нетерпение не сыграешь. А если учесть, что он обычный пацан, а не акула бизнеса, то и подавно.

И стоит вспомнить, как он вместе со всеми своими воинами пришёл мне на выручку и был готов воевать с княгиней. А затем, когда с Саблей я вроде как договорился, Корнев без вопросов выслушал мою просьбу о помощи и согласился поучаствовать в отражении нападения Балховских.

Вообще, в тот день только дед Ханны отказался. Узнав, что мне ничего не угрожает, он невозмутимо кивнул, окинул меня и княгиню нечитаемым взглядом и увёл своих людей. Но это из-за нелюбви к роду Ульчинских, а не из-за моего переобувания на ходу. По крайней мере, я на это надеюсь.

— В общем так, — выждав паузу, заговори я. — Этим летом у вас свадьбу сыграть не получится.

— Почему? — опешил Ярослав.

— Ну сам подумай. Я же, как старший родственник, должен на свадьбе присутствовать?

— Должен, — кивнул он.

— А я не смогу, — развёл я руками. — Ты же не забыл про моё изгнание? Прошло только полгода. То есть остался год. Это, конечно, в том случае, если вы не решите гулять свадьбу в Москве. Кстати, тоже вариант. Пароходом привезём гостей. Ресторан у нас есть…

— Нет, нет, — отрицательно закрутил головой Корнев. — В Москве я не хочу.

— А Василиса? — вкрадчиво спросил я.

— Что, Василиса? — не понял он.

— Василиса чего хочет? Может она, как раз, и не против устроить всё именно в столице? Об этом ты не думал?

— Про столицу мы с ней не разговаривали, — совсем растерянно произнёс Ярик. Но тут же встряхнулся как кот, и продолжил уже нормальным тоном. — Но то, что ты обязательно должен быть на свадьбе даже — не обсуждается. В этом у нас мнение сходится.

— Ну вот. То есть, вам теперь либо обсуждать свадьбу в столице, либо ждать окончание моей ссылки. Пока я вернуться не могу даже по такой уважительной причине. И всё же спроси насчёт свадьбы в Москве у Васьки. Тебе, как будущему мужу, нужно привыкать, что она не только может плодить наследников, но и имеет собственное мнение. С которым нужно считаться. Да и характер у неё не сахар. Упрямая очень.

— Маркус, ты меня конечно извини, но что делать со своей женой я разберусь сам, — набычился Ярослав.

— Я-то извиню, — невозмутимо продолжил я. — Но сестре я желаю только счастья. И если будешь её угнетать, я не посмотрю на братчину и буду за неё заступаться. Это понятно?

— Да не собираюсь я её угнетать! — возмущённо воскликнул он. — С чего ты вообще это выдумал?

— А как же поинтересоваться её мнением?

— Да поинтересуюсь! И дальше буду интересоваться! Я её вообще-то люблю! — выпалил Ярик и покраснел.

— Любишь, значит? — хмыкнул я, вгоняя друга в краску ещё больше. Мне сейчас прям-таки понравилось над ним издеваться. Будет в следующий раз знать, как мои планы рушить!

— Ой, отстань, а⁈ — махнул Корнев на меня рукой и обиженно отвернулся.

— Ладно. Но насчёт переноса свадьбы я говорил серьёзно. Нельзя мне пока в Ульчинск возвращаться.

— Это тоже не проблема, — всё ещё дуясь, пробурчал Ярослав. — Я слышал, что княгиня тебя простила. И, вроде как, не против, чтобы ты вернулся домой.

— Она об этом официально объявляла? — удивился и заинтересовался я. Удивился тому, что все уже в курсе. А заинтересовался тем, как это всё Сабля подала в Ульчинске.

— Нет. Но слухи такие по княжеству пошли. А на пустом месте они возникнуть не могли. Только с одобрения Саблеславы.

— Это ни о чём не говорит. Пока не будет официального объявления, ноги моей там не будет. Иначе Сабля в любой момент сможет использовать моё возвращение против меня же. Вдруг снова с ней поссоримся? И она скажет, что этот боярин Северский самовольно заявился и нарушил своё слово. А княгиня может, не сомневайся.

— И что теперь? Нам с Васёной целый год ждать? — расстроился Ярик.

— Там видно будет, — пожал я плечами. — Вдруг Сабля всё же сделает официальное объявление? Тогда я смогу приехать. А пока и в столице дел полно.

— Я с ней поговорю! — вдруг вскинулся Ярослав.

— С кем?

— С княгиней! Напрошусь на приём и объясню ситуацию. Пусть отменяет всё по закону!

— Не вздумай! Сабля тогда всё себе на пользу вывернет!

— Ой, Маркус! Ты из княгини какого-то монстра делаешь! Не такая уж она и плохая.

— А я и не говорю, что она плохая, — покачал я головой. — Просто у неё работа такая. В первую очередь она думает о своём княжестве и выгодах для него. А только потом обо всём остальном. Так что не думай, что её сердце вдруг растает от твоих откровений. Возможно, что Сабля действительно тут же издаст нужный указ. Но перед этим сто раз всё продумает и найдет свою выгоду. И поверь, эта выгода нам не понравится.

— Не соглашусь с тобой! Я хоть и вольный боярин, но живу в Ульчинском княжестве. И знаю, что княгиню там любят и уважают.

— Да и ладно, — махнул я рукой. Надоело с ним спорить. Вот он вроде и не дурак. И в бизнесе хватку имеет. А Саблю излишне романтизирует. Должно быть, любовь в голову ударила. — Тогда каждый останется при своём мнении. Но в княжество мне в любом случае возвращаться не с руки. Говорю же, в столице есть несколько стоящих проектов. И если с ними всю получится, то наше с тобой дело выйдет совсем на другой уровень! Кстати, а вот и тот человек идёт, с которым на сегодня назначена встреча. Только, почему-то, не один.

И действительно, в «Майонезную» зашёл боярский сын Птицын с сопровождающим. Вот только этот сопровождающий мне отчего-то сразу не понравился. Слишком у него какой-то высокомерный вид. Да и два явных бойца, что зашли следом за ними, выглядели не как телохранители, а как минимум, как хозяева жизни.

— Так и ты сегодня не один, — не понял моего недовольства Ярослав.

— Вот только у Птицына, насколько я знаю, деловых партнёров нет, — пробурчал я. — Пересаживайся на мою сторону. А они пусть напротив садятся.

Ярослав без вопросов поднялся, обошёл стол и сел справа от меня. За это время гости как раз дошли до нашего столика, оставив охрану у входа.

— Судари! — церемонно кивнул нам Птицын, остановившись напротив. — Позвольте представить: боярский сын Майкин, Борис Григорьевич. А это боярин Северский, Маркус Святославович и…

— Боярин Корнев, Ярослав Игоревич, — представил я Ярика. И добавил для него: — А это боярский сын Птицын Валентин Валентинович. Присаживайтесь судари. Позавтракаете? Рекомендую попробовать местные блюда. Тут очень недурно готовят.

— Сначала дела, — отрицательно мотнул головой Майкин и нагло уселся напротив меня. Птицын, замявшись и окончательно посмурнев, сел рядом с ним.

— А у нас есть с вами дела? — с беззаботным видом уточнил я. То, что твориться какая-то хрень, я понял сразу же. Достаточно было одного взгляда, брошенного на Птицына. Но вот какая именно — пока не знаю. Зато знаю то, чему меня учил отец, выживший в девяностые. И не просто выживший, а «сожравший» многих своих недоброжелателей. Так вот, он говорил, что если на тебя собираются «наехать», то надо «наехать» первым. А потом уже, с позиции более сильного, всё решать.

И вот сейчас, глядя на этого Майкина и его бойцов, давно сказанные слова отца сами собой всплыли в голове. И сомнений, что на нас хотят именно «наехать», не осталось.

— У меня и моего боярина имеются дела с Валентином, — криво усмехнулся Майкин. — А если точнее, то с двумя его трактирами, которые он решил вдруг продать.

— И какое отношение эти дела имеют к нам? — продолжил я отыгрывать недалёкого провинциала.

— Самое непосредственное. Вы же хотите выкупить трактиры и открыть на их месте свои?

— А с какой целью интересуешься? — миролюбиво уточнил я.

— А?

— Я говорю, что да — собираюсь купить трактиры у боярского сына Птицына. И не два, а четыре. Вот только не пойму, какое тебе до них дело.

— Мой боярин… — начал отвечать Майкин с важным видом.

— А он что, ходить и говорить не может? Ранен? Или лежачий больной? — перебил я.

— Чего?

— Мне просто интересно, почему твой боярин прислал тебя, а не пришёл сам? Или он нас не уважает?

— Ох, — тихо выдохнул Птицыны и сделал «рука-лицо».

— Я так понимаю, разговора у нас не получится? — сквозь зубы прошипел Майкин, зло глядя на меня. Кажется, до него стало что-то доходить.

— Отчего же? — удивился я. — Просто я люблю сразу уточнять все нюансы. Так что ты там говорил про два трактира, боярский сын Майский?

— Майкин!

— Да? Бывает. Майский звучит лучше. Впрочем, мне всё равно. Говори! — последнее слово я произнёс резко. С нажимом. Такой маленький психологический ход. Если он начнёт отвечать, то получается, будто выполняет мой приказ. Либо же ему остаётся встать и уйти. Меня, в принципе, устроят оба варианта.

— Два трактира Птицына стоят на улицах Тенистой и Садовой, — всё же начал отвечать Майкин. У него, похоже, как я и думал, приказ с нами поговорить. — А эти улицы принадлежат моему боярину.

— Имя у твоего боярина есть? — снова перебил я.

— Тришкин Владимир Сергеевич.

— И документ имеется?

— Что? Какой документ? — растерялся собеседник. Но тут же взял себя в руки и чуть ли не прорычал: — Ты надо мной глумишься, мальчишка?

— Как можно? — сделал я большие глаза. — Ты же такой важный человек. А документ — на владение улицами. Ты же сказал, что они принадлежат твоему боярину? Верно? А я, дурной, думал, что все улицы, а так же переулки и проспекты в столице принадлежат Великому князю.

— Короче, ты мне надоел! — окончательно справился с эмоциями Майкин. Жаль, я надеялся что он сорвётся и наделает глупостей. — В общем, ты покупаешь трактиры, хоть четыре, хоть десять. Но с этих двух будешь платить моему боярину тридцать процентов от прибыли. В долю его возьмёшь. Так понятно?

— А что будет делать твой боярин для того, чтобы получать эти тридцать процентов? — неожиданно спросил Ярослав. — Какой будет его вклад в общее дело?

— Он уже сделал, — глумливо улыбнулся Майкин. — Например, он родился в столичном роду, которому принадлежат эти улицы. И нет, — он перевёл взгляд на меня, — документов на владение у него нет. У вас в вашем Зажопинске, всё, похоже, устроено по-другому. Но тут, в столице, дела делаются именно так. Я понятно, говорю? Да даже если и непонятно сейчас, то поймёте со временем. Когда подрастёте, детишки.

— В нашем, как ты говоришь, Зажопинске, я бы уже вскрыл тебе глотку за такие слова, — медленно поднялся на ноги Ярик. И судя по его лицу, был он в бешенстве. Чёрт! А я и забыл, что у него характер взрывной. На мои слова сегодня Ярослав отчего-то смущался и терялся. Зато сейчас того и глядишь реально Майкину горло перережет. — Перед тобой два Вольных боярина, смерд! И в боярское сословие наши рода возведены не за красивые глаза!

— Да-да, мне очень страшно, — со скучающим видом ответил Майкин, закатив глаза.

— Ярик, присядь пока, — положил я руку на плечо друга, надеясь его успокоить. И как ни странно — получилось. Частично. На стул он опустился, но менее злым не стал.

— Да, присядь, — хмыкнул Майкин. — И дослушайте меня до конца. Короче, трактиры вы покупаете в любом случае. А затем платите моему боярину, если хотите спокойно жить в столице. Это понятно? Иначе кто-нибудь может и пострадать. Или, например, вот это заведение вдруг сгорит ночью. Оно же ведь тоже ваше? Да? А-а-а!

Заорал он не просто так. После его последних слов взбесился уже я и воткнул ему в ладонь, что лежала поверх столешницы, вилку. Она первая под руку попалась. Можно было, конечно, и в морду дать. Но как-то неприлично. Столица всё-таки.

Охранники Майкина, что до этого прислушивались к разговору, тут же метнулись к нашему столу. Но на полпути их перехватил Зареченский, который тоже не спал. А зная меня, он явно был давно готов к такому окончанию диалога.

— Егор, не убивай! — только и успел крикнуть я. И вовремя. Его ладонь уже была на рукояти меча.

Впрочем, он и без меча справился. Четвёртый ранг и каждодневные тренировки со мной очень сильно подтянули его владение рукопашкой. Так что спустя десяток секунд оба чужих бойца валялись без сознания.

— Так что там говорил про пожар в моём любимом заведении? — миролюбиво спросил я у Майкина и улыбнулся.

— Ты покойник, Северский! — прорычал он, и потянул руку к вилке, что так и торчала из его ладони.

Но я успел первый. Одним слитным движением я левой рукой схватил Майкина за шею и пригнул к столу. А правой резко вытащил вилку и приставил ему к горлу.

— Смотрю, ты даже запомнил, как меня зовут? — негромко начал я. — Это хорошо. А теперь запомни ещё кое-что. Твоего боярина я пока что не знаю и лично он ничего плохого мне не сделал. Но если хоть что-нибудь случится с моим заведением, либо же на меня или моих людей кто-нибудь нападёт, то ты умрёшь. Именно ты! А уже затем я приду к твоему боярину. Это понятно?

— Конец тебе! — промычал Майкин. А затем его кожа под моей рукой стала покрываться водой. Я даже в первое мгновение не сообразил, что он начал активировать «Кольчугу».

Впрочем, активировал её он отчего-то очень медленно. То ли мешала боль в проткнутой ладони, то ли Стихийником был слабым. В итоге я сам успел скастовать «Каменную кожу», которая в отличие от его техники была невидима, и со всей силы дал ему кулаком в лоб.

Отлетел он метров на пять, снеся своим телом столик, стоявший на пути. И вырубился.

— Чёрт! — ругнулся я. — Переборщил, кажется.

— Ага, — хохотнул Ярик. — Аж звон по залу пошёл после твоего удара. Он хоть вообще живой?

— Что вы наделали? — впервые подал голос Птицын. Он так и сидел на своём месте, переводя испуганный взгляд с Майкина на меня, и обратно.

— Ты пока помолчи! — рыкнул я на него. — К тебе, Валентин, тоже есть много вопросов. Например, с чего это ты решил меня подставить?

— Да не собирался я тебя подставлять! — чуть ли не закричал Птицын. — Я вообще не думал, что они решатся так себя вести с Вольным боярином. Просто оформили бы сделку и всё!

— А потом к нам пришли бы уже в наши заведения, — усмехнулся Ярослав, презрительно глядя на этого человека. — Марк, неужели тут, в столице, все боярские дети такие?

— У меня за спиной сильного рода нет! — огрызнулся Птицын. — А Тришкин давал защиту.

— И именно поэтому ты решил тайком от него по-быстрому продать трактиры? — хмыкнул я.

— Боярин, — обратился ко мне Егор, — выкинуть этих на улицу?

— Только сначала приведи в чувство, — ответил я. — Не хватало ещё привлечь внимание стражи видом бессознательных тел, валяющихся перед входом.

— Понял, — кивнул Зареченский. И махнул рукой бойцу Корнева: — Помоги.

— Николай, — позвал я распорядителя, который, как и весь остальной персонал, благоразумно спрятался в служебном помещении.

— Да, господин?

— Принеси нам письменные принадлежности, — попросил я. И тут же рыкнул на попытавшегося встать Птицына: — А ты сиди! Расписку мне сейчас напишешь.

— Какую ещё расписку? — нахмурился боярский сын.

— О том, что два трактира из четырёх обязуешься продать дешевле. На тридцать процентов. Столько эти уроды хотели? А саму сделку мы пока перенесём на недельку. Сначала разберёмся со всем.

Спустя пятнадцать минут, когда Майкина с бойцами привели в чувство и выкинули на улицу, а Птицын всё подписал и ушёл своими ногами, я пододвинул к себе лист бумаги.

— Придётся тебе, Ярик, ближайшим рейсом лететь в наше княжество.

— Зачем⁈ — возмутил Корнев. — И оставить тебя тут одного?

— Таким малым числом мы всё равно ничего не сделаем, — пожал я плечами, выводя строчки на бумаге. — Мне нужны мои бойцы из княжества. Хотя бы сотня. Кстати, Егор! Добеги до дома. Скажи Михалёву, чтобы со своей пятёркой спешил сюда. Хотя, стоп! Одного человека пусть там оставит. На всякий случай. Дом хоть и съёмный, но вещи в нём наши.

— Понял, Маркус, — кивнул Зареченский и покинул заведение.

— Марк, я серьёзно! — занудил у меня под ухом Ярослав. — Никуда я не поеду!

— Ярик, — вздохнул я и отложил письмо. — Тут, в столице, я уже более-менее в курсе что к чему. И именно тут твоя помощь мне не понадобится. А вот люди, чтобы закрыть вопрос с Тришкиным, нужны.

— Не проще в городскую стражу обратиться? — поджал губы Коронев.

— Стража в столице работает на того, кто больше заплатит. В основном. Да и не хочу я никуда обращаться, Ярик! Теперь это — дело чести. Понимаешь?

— Понимаю, — нехотя ответил он. — Но уезжать всё равно не хочу.

— Ярослав, — посмотрел я ему глаза. — Там, в Ульчинске, только ты сможешь решить откуда возможно снять людей, чтобы не ослабить наше дело. Если я просто так прикажу выделить мне сотню бойцов, то их, конечно, выделят. Но этим могут оголить какое-нибудь другое направление.

— Да всё я понимаю! — воскликнул боярин Корнев. — Просто не хочу оставлять тебя одного против этого Тришкина!

— Спасибо, друг! — серьёзно произнёс я и положил руку ему на плечо. — Но ничего не поделаешь. Мне самому не разорваться. А тут я справлюсь. Сейчас вот поеду в одно место, где можно будет достать информацию по этим местным мафиози.

— Местным кого? — не понял Ярик.

— Не важно, — отмахнулся я, и продолжил писать письмо боярским детям своего рода. — Скажи Ваське, пусть проследит, чтобы моим людям выделили пароход. Тут он нужнее. И плывут пусть в новый дом. Ремонт там почти закончен и есть пристань. Да и казарму уже точно достроили.

— Казарму? — удивился Ярослав. — То есть ты вот это всё заранее планировал?

— Не конкретно это, но да. Предполагал. Рано или поздно неприятности должны были появиться, если собираешься вести серьёзное дело в чужом городе. А я надеюсь, что наше дело будет серьёзным и очень прибыльным.

— Всё сделаю, Марк, — немного подумав, нехотя кивнул Ярик. — Кстати, я могу ещё пару десятков своих людей прислать.

— Не надо. Мои заточены именно на охрану. Так что тут как рыба в воде будут. Но если найдёшь работников для трактиров, то присылай. Примем всех. Ах да! Передай сестре — все деньги, что мне княгиня передала, тоже пусть привезут. Они сейчас точно понадобятся.

— Вот и отлично! А сейчас, думаю, нужно всё же перекусить. День будет долгим.

— Точно! — хмыкнул он. — Я и забыл, что есть хотел. С дороги же только.

— Кстати, Ярик, а где Эльза? — вспомнил я.

— Эльза? А, это та немка, что у вас в доме живёт? Так она дилижансом поехала, вроде.

— А почему не с тобой?

— Маркус, ты знаешь, сколько стоит билет на дирижабль?

— Понятно, — хмыкнул я. Впрочем, чего-то другого от друга ожидать было бы странно. Это для меня Эльза довольно близкий человек. Для него же просто одна из многих.

Попрощались мы где-то через час. Ярик со своими людьми отправился на аэровокзал. Я же, оставив охрану в «Майонезной», вдвоём с Егором поехал в столичную резиденцию рода Дёминых. И она, надо сказать, внушала! Хоть и была расположена довольно далеко от центра города, но занимала большую площадь, а по укреплению напоминала маленькую крепость. А на входе дежурило сразу четыре бойца с гербом Дёминых на одежде.

— Кто такие? К кому? — поинтересовался у нас их старший.

— Боярин Северский к боярскому сыну Зубову, — ответил я.

— Он вас ждёт?

— Десятник, да это же Зареченский! — вдруг воскликнул один из бойцов, узнав Егора. — А это, похоже, боярич наш бывший.

В общем, спустя пять минут я сидел в удобном кресле, напротив человека, который отвечал за все столичные дела Дёминых. Его мне порекомендовал перед отъездом Иван Васильевич. Сказал, что всегда могу рассчитывать на помощь. Вот сейчас я и решил этим воспользоваться.

— Значит тебе, боярин, нужна информация о роде бояр Тришкиных? — задумчиво протянул Зубов. Это был мужчина среднего возраста, крепкий, высокий и с очень умным взглядом.

— Именно так.

— Когда?

— В идеале, ещё вчера, — улыбнулся я. И на всякий случай добавил: — Иван Васильевич обещал, что тут я всегда найду помощь.

— Я, конечно, помогу, — вздохнул боярский сын. — Было такое распоряжение. Просто, если честно, то и мы тут рассчитывали на твою помощь боярин. Но каждый раз получаем отказ.

— Не понял, — нахмурился я.

— У нас тут очень много важных, денежных, а что самое главное — нужных для поддержания репутации, заказов на охрану. С чем-то мы справляемся сами. А для чего-то нужны специально обученные люди. Которых ты, Маркус Святославович, увёл в свой род.

— Ну так в чём проблема? Денежная работа — это не рабский ошейник. Всегда нужна.

— Я тоже так думал. И несколько раз посылал запрос твоему роду. Но каждый раз получал отказ. Думал, что ты в курсе.

— Та-ак, — протянул я, понимая, что кто-то там, дома, взял на себя слишком много власти. — Не знал. Приму меры. К тому же, я вызвал в столицу сотню бойцов. Не думаю, что они все сразу мне потребуются. Так что часть вашей проблемы решим в ближайшие дни.

— Отлично! — довольно улыбнулся Зубов. Чем он мне понравился, так это тем, что не пытался хитрить и скрывать свои эмоции. — Мы же в свою очередь поможем тебе. И не только информацией. Если нужны будут люди для скрытого проникновения, устранения или запугивания, то обращайся. Это как раз по нашему профилю. А вообще, жаль, боярин, что ты вышел из рода. Хватка у тебя, я смотрю, как у волка.

— Так получилось, — развёл я руками. — Но уже ничего не изменить.

Домой мы с Егором вернулись ближе к вечеру. По пути ещё раз заглянули в «Майонезную». Поесть и узнать новости. Но новостей, к счастью, пока никаких не было. Так что только поужинали.

А дома меня ждал сюрприз. Помимо оставленного на охране Вторуши тут присутствовал ещё один человек.

— Боярин! — бросилась мне на шею радостная Эльза. — Как я рада тебя видеть!

Она сначала чуть меня не задушила в объятьях, потом чуть отстранилась и расцеловала в щёки. В правую, в левую. В правую, в левую. А затем мимолётно поцеловала в губы. И лишь потом сообразила, что сделала и испуганно замерла.

Я тоже на секунду замер, а затем притянул её к себе…

Интерлюдия 1

Боярыня Ефросинья Фёдоровна Тришкина редко вникала в дела мужа. А если быть совсем точным, то редко вникала явно — в открытую. И уж тем более, никогда не позволяла себе вмешиваться, когда муж общался со своими подчинёнными.

Вот и сегодня, стоило у них в доме появится Боре Майкину, как боярыня сделала вид, что пошла заниматься своими домашними делами. На самом же деле она отправилась в библиотеку, которая находилась рядом с рабочим кабинетом боярина Тришкина. А ещё в библиотеке было неплохо слышно, о чём муж беседует с гостями. Супруг про это маленькое увлечение жены прекрасно знал и не препятствовал.

Но сейчас, стоило ей лишь устроиться в удобном кресле, взять в руки книгу, для видимости чтения, и налить себе чашечку чая, как из кабинета послышался бешеный рык боярина и шум роняемой мебели. И усидеть на месте оказалось выше её сил. Тем более и причина какая! А вдруг мужа там убивают!

— Дорогой, что случилось⁈ — забежала боярыня в кабинет, испуганно прижав ладони к лицу. Правда, не забыв при этом активировать огненную «Кольчугу».

Картина, что открылась перед ней, была несколько нетипична для этого места.

Перевёрнутое кресло. Сидящий в углу, прямо на полу боярский сын Майкин. И боярин Тришкин, её любимый супруг, мечущийся по кабинету, словно дикий лев.

— Фрося? — замер на одном месте Владимир Сергеевич и с удивлением на лице посмотрел на жену.

— Я спрашиваю, что случилось? — показательно поджала губы она. — Грохот на весь дом. Крики. А если бы у нас были гости? И почему Боря весь побитый лежит на полу?

Боярский сын Майкин действительно выглядел неважно. Перевязанная какой-то окровавленной тряпкой ладонь, огромная шишка на лбу и наливающий прямо на глазах синяк на всю левую половину лица. Причём синяк — это явно дело рук её мужа.

— Этот… Этот… — снова начал заводиться боярин Тришкин, указывая пальцем на Майкина.

— Володя, успокойся! — властно произнесла боярыня. И это действительно помогло. Владимир Сергеевич на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем выдох. — Теперь рассказывай.

— Этот урод нас подставил, милая, — почти спокойно сказал боярин. — Причём, подставил, судя по собранной мною информации, весьма крепко.

— Настолько всё плохо? — удивилась Ефросинья.

И было чему удивляться. Её муж всегда ходил по краюшку между законом и криминалом. Но черты никогда не переступал. Было несколько неприятных случаев, опять же из-за нерадивых подчинённых, но их получалось решать без особых потерь. Отчасти, благодаря высокому покровителю.

В принципе, этот покровитель мог решить уладить почти любые их проблемы. Если бы захотел. Но и откровенно разбойные выходки он не одобрял. Да и не доходило обычно до такого. Как правило, всякие худородные бояре и боярские дети и сами были рады, если в долю их дела входил такой человек, как боярин Тришкин. Он и советом всегда поможет, и делом, если понадобится. Имея огромные связи в столице, можно решить множество вопросов.

— Боярин, — жалобно простонал с пола Майкин, — там пацан совсем молодой. Точнее — два пацана. А гонору как у князей столичных.

— Пацаны? — приподняла бровь боярыня, глядя на мужа.

— Про второго не знаю, — устало вздохнул Владимир Сергеевич. — А вот первый — это некий Вольный боярин Маркус Северский. А второго как зовут?

— Вольный боярин Корнев, — держась за глаз, тихо ответил боярский сын Майкин.

— Вот, ещё один Вольный боярин, — развёл руками Тришкин.

— Северский… — задумчиво протянула боярыня. — Что-то знакомое…

— Майонез, — подсказал ей супруг.

— Точно! — аж подпрыгнула Ефросинья. — Салат Северный, который тебе очень по нраву!

— Именно, — кивнул боярин. — А этот… В общем, он пообещал этому боярину сжечь его заведение. «Майонезную».

— Дурак какой, — укоризненно посмотрела боярыня, на совсем поникшего Майкина. А затем перевела взгляд на мужа: — Но ведь не сжёг?

— Не сжёг. Он вообще должен благодарить богов, что жив остался. Всего лишь получил четыре дырки в руке и шишку на лбу.

— Всё так серьёзно? — нахмурилась Ефросинья.

— Я как раз только сегодня получил информацию по этому Северскому. Он в своём княжестве за куда меньший проступок вырезал боярина с частью семейства, и забрал себе всё его имущество. Причём боярин тот был из служивых. На хорошем счету у местной княгини.

— Страсти какие! — округлила глаза боярыня.

— Это ещё не всё! Затем он убил родича этой княгини. То ли племянника, то ли кузена. И из-за этого уехал в ссылку. Сюда, в столицу.

— Бешеный какой-то, — фыркнула Ефросинья. — А он что, действительно молод?

— Семнадцать лет всего.

— Молодой, да ранний. Но ты же, лично, ему ничего ещё не сделал?

— Я нет, — снова вздохнул боярин. — Но этот вот идиот общался с ним от моего имени.

— Может, к папе обратимся? — неуверенно произнесла боярыня.

— И что мы ему скажем? — хмыкнул её муж. — Что опасаемся какого-то юнца?

— А мы опасаемся?

— Ах да! — хлопнул себя по лбу боярин Тришкин. — Самое главное я тебе и не рассказал. Этот боярин Северский — он бывший боярич Дёмин.

— Из тех самых Дёминых?

— Из тех самых. Так он когда из рода вышел, треть всех их бойцов себе под руку забрал. А они и не пикнули.

— Да что там за зверь такой⁈ — воскликнула боярыня, поглядывая на Майкина теперь уже кровожадным взглядом.

— Вот я сейчас и не представляю, что делать дорогая, — пожал плечами Тришкин. — По-хорошему, мне бы лично ему принести извинения. Да виру какую заплатить. Но нельзя. Боюсь, такого моя репутация не выдержит. Невместно.

— Знаешь что, дорогой? — немного помолчав, решительно произнесла боярыня. — Я сама займусь этим Северским!

— Я же сказал, что не хочу обращаться к твоему отцу! — упрямо поджал губы её супруг.

— А я и не буду… — загадочно улыбнулась женщина.

Глава 3

Это была исключительная женщина:

она еще не начала говорить, а уже знала,

что хочет сказать.

Томас Харди

Проснулся я от того, что не смог повернуться на бок. Что-то мешало. Точнее, что-то на мне лежало и мешало двигаться. А если уж быть совсем точным, то не что-то, а кто-то.

Открыв глаза, я посмотрел на тихонько посапывающую Эльзу. Во сне она была ещё прекрасней, чем обычно. А светлые волосы, что разметались по подушке, только добавляли милоты.

— Боярин, — пробормотала девушка и открыла глаза, сонно на меня посмотрев. Потом она перевела взгляд на свои руку и ногу, что лежали на мне, затем на свою обнажённую грудь и её щёчки заалели. — Ох.

— Раньше охать надо было, — улыбнулся я, глядя, как она зажмурилась. — И вообще, что это такое было?

— Соскучилась я, боярин, — не открывая глаз, ответила Эльза.

— Это я заметил.

— Ой, не смущай, боярин! И так стыдно!

— Хорошо, не буду. Но я, оказывается, тоже по тебе соскучился.

— Правда? — перестав жмуриться, посмотрела она на меня.

— Правда.

— А зачем ты меня вызвал? — немного помолчав и ещё сильнее прижавшись ко мне, спросила немка.

— Хочу тебе предложить работу.

— Работу⁈ — удивилась девушка.

— Ага, — улыбнулся я. — И заодно выполнить своё обещание.

— Боярин, хватит наводить тень на плетень! — возмутилась Эльза и больно меня ущипнула за бок. — Рассказывай! Я же сейчас умру от любопытства.

— Помнится, кто-то обещал назвать меня по имени…

— Р-р-р, — зарычала она и снова собралась меня ущипнуть.

— Хорошо, хорошо! — рассмеялся я. — Помнишь, я как-то рассказывал про фотоаппарат?

— Это который будет рисовать идеальные портреты? — тут же вспомнила Эльза.

— Именно. Так вот, я его сделал.

— И ты хочешь, что бы я… А как же тот художник⁈ Его же надо было тоже привезти в столицу! Или ты мне этот свой аппарат отдашь и обратно в Ульчинск отправишь?

— Нет, не отправлю. В столице больше возможностей. А художник… Я подумал, что нужен всё же кто-то более умелый. А то тот с набережной если, не дай Светлые Боги, кого сам нарисует, то нам придётся сразу нового искать.

— Почему? — не поняла девушка.

— Убьют его. С особой жестокостью! — хмыкнул я, вспомнив работы того типа.

— А умелый художник пойдет к тебе на работу? У такого же и так дел много, наверное…

— Тут будет нужен кто-то, кто всё же умеет рисовать, но пока не популярен. Студент какой-нибудь. И желательно, чтобы у него уже были готовые работы.

— А зачем нам его работы? Он же будет другим делом занят.

— Если моя задумка удастся, то художник станет популярным. И тогда его работы можно будет дорого продать.

— Хм… — задумалась Эльза, отведя взгляд. — А где же такого найти?

— А вот этим ты и займешься, — улыбнулся я, глядя на её ошарашенное лицо.

— Я⁈

— Ну ты же будешь ответственной за это дело. Вот и найдёшь художника. Только не сегодня. Дождёмся, когда наши воины прибудут. Будешь с охраной передвигаться.

— С охраной? В столице так опасно?

— Да у меня тут проблемы образовались с неким боярином Тришкиным, — пожал я плечами. — Надеюсь, что временные. Но что он может предпринять, я не знаю. Так что лучше, если вместе с тобой будут ходить хотя бы двое охранников. Да и для солидности тоже пригодятся.

— Проблемы? — тихо рассмеялась Эльза. — Ты как всегда Маркус. Без проблем не можешь.

— Так получилось, — снова пожал я плечами и присоединился к её смеху.

Настроение было прекрасным. И даже не из-за прошедшей ночи, а из-за того, что рядом есть кто-то близкий. Всё же в столице мне было довольно одиноко. И лишь недостаток времени не давал захандрить.

— А этот боярин…

— Тришкин, — подсказал я.

— Тришкин, — кивнула девушка. — Он такой опасный?

— Пока не знаю. Но сегодня надеюсь получить информацию по его роду.

— Боярин! — раздался из-за двери спальни голос Вторуши. — Ты не спишь?

— Не сплю, — отозвался я, слегка напрягшись. Как правило, мои воины меня не будят. Только если что-то случилось. А учитывая вчерашние события…

— Тут к тебе гостья пришла, — продолжил кричать воин. — Говорит, что она боярыня Тришкина.

— Чёрт! — рывком сел я на кровати, чуть не скинув с неё Эльзу. — Много с ней воинов?

— Один. И ещё мужик с мешком.

— Чего? Какой ещё мужик с мешком?

Натянув штаны, я открыл дверь и непонимающе уставился на Вторушу. Эльза же, что как раз тоже собиралась встать, что-то пропищав нырнула с головой под одеяло.

— Ну, мешок. Носят в нём всякое…

— Сумка, что ли?

— Ага. Сумка.

— Понятно. Как она себя ведёт? Вежливо или вызывающе? Грозит, может?

— Вежливо, боярин, — ответил воин. — Постучалась, представилась. Спросила, может ли увидеть боярина Северского.

— Так, так, так, — задумался я. — Знаешь, что, Вторуша…

— Что, боярин?

— Не перебивай. В общем, попроси её со мной позавтракать в «Майонезной» через час. Если хочет, то может подождать там.

— Так это, боярин — закрыта ещё «Майонезная», — слегка растерялся Вторак.

— Чёрт! Тоже верно. Тогда, если она согласится, то со всех ног беги туда. Передай мой приказ срочно приготовить завтрак. В случае же, если поваров ещё нет на месте, пусть Михалёв что-нибудь сообразит. Да хоть кофе сварит, и булочек купит. Понятно?

— Всё понял, боярин. Но…

— Что ещё? — нахмурился я.

— Мне Умник велел тут быть и тебя, боярин, охранять.

— Ничего, передашь ему, что это мой приказ. За час с нами ничего не случится.

— Понял, боярин, — вздохнул воин. — Тогда я побежал.

— Подожди! — остановил я его. И решил на всякий случай уточнить: — Если боярыня не захочет ждать, то поднимешься ко мне и доложишь.

— Так это ясно, боярин. Что же я, совсем без понимания?

— Всё, иди.

— И что всё это значит? — выглянула из-под одеяла Эльза, когда за Вторушей закрылась дверь.

— Скорее всего, эта боярыня хочет мне что-то предложить, — пожал я плечами. — Но есть и хорошие новости.

— Какие? — удивилась девушка.

— У нас есть полчаса, до того, как надо будет одеваться.

Судя по тому, что Вторак не вернулся, боярыня Тришкина моё предложение приняла. Так что мы с Эльзой успели и в кроватке поваляться, и умыться, и собраться. А идти до «Майонезной» дело пяти минут.

Боярыней Тришкиной оказалась ухоженная женщина лет тридцати-тридцати пяти. Красивая, стройная и довольно таки властная. Правда, при нашем появлении она постаралась сделать лицо попроще и ослепительно улыбнулась. Вроде даже искренне.

— Здравствуйте, сударыня, — поздоровался я с ней так, как это было принято в столице. В Ульчинске в этом плане было попроще. А тут без всех этих «сударей» да «сударынь» общались только с хорошо знакомыми людьми. — Позвольте представиться: Боярин Северский, Маркус Святославович.

— Очень приятно сударь, — ещё сильнее заулыбалась женщина, затем поднялась и представилась сама: — Боярыня Тришкина, Ефросинья Фёдоровна.

— Прошу прощения за то, что приходится встречаться тут, — я обвёл рукой помещение. — К сожалению, в столице я недавно и в новый дом собирался переезжать лишь сегодня. А в съёмном даже кофе не сварить.

— Ничего страшного, сударь, — отмахнулась боярыня. — Настоящие мужчины и не должны гоняться за роскошью и удобствами. А некоторым только дай волю, и они организуют по всему миру одну большую казарму, будут ходить строем, да искать, с кем бы повоевать.

— Тоже верно, — улыбнулся я. И представил немку: — Это моя помощница Эльза. Будет заниматься некоторыми делами рода в столице. Вы не возражаете, если она будет присутствовать при разговоре?

— Сударыня, — уважительно, но без подобострастия, кивнула Эльза. Выглядела она сейчас как самая настоящая валькирия. Обтягивающий костюмчик, кожаная курточка, шпага и кинжал на поясе.

— Что вы, конечно же я не возражаю. Тем более, это я к вам пришла.

— Тогда давайте присядем и перейдём к делу. Или может быть ещё кофе? — указал я на её пустую чашку.

— Нет, спасибо, — отказалась женщина. — Лучше действительно обсудим наши дела.

— Наши? — хмыкнул я, вспомнив начало разговора с Майкиным.

— О да! — обворожительно улыбнулась боярыня. — Я надеюсь, что наши общие.

— Что же, я вас внимательно слушаю.

— Знаете, сударь, а вы удивительно спокойны. Особенно, если учесть что только вчера у вас вышел конфликт с человеком моего мужа.

— Судя по тому, что в данный момент передо мной сидите вы, у вашего мужа нет желания продолжать этот конфликт. Не отправит же он на разборки собственную жену?

— Разборки? Интересное выражение. Довольно точно отражающее суть. Но в целом вы правы. Мой муж действительно не настроен конфликтовать с вами. Он в принципе не любит конфликты. Это вредит делам. Но всегда есть нерадивые исполнители. Такие, как Бориска Майкин.

— О да. Вы представляете, он обещал мне сжечь это прекрасное заведение.

— Это недопустимо! — абсолютно серьёзно произнесла Тришкина. Махнула рукой, подозвав мужика с мешком, и приняла у него из рук довольно объёмистый кошель. — Тут тысяча рублей золотом. Вира от моего мужа, за недостойное поведение его боярского сына.

— Тысяча рублей — это конечно хорошо, — покивал я, не притрагиваясь к кошелю. — Но мне пришлось срочно вызвать в столицу сотню воинов рода, тем самым отвлекая их от другой работы. А это, знаете ли, стоит недёшево.

— Особенно если учесть, что эти воины — бывшие Дёмины, — слегка натянуто улыбнулась боярыня. И снова кивнула подчинённому, после чего на свет появился ещё один кошель. — Думаю, ещё тысяча рублей покроет все ваши расходы.

— А прибудут они сюда на моём пароходе, который так же пришлось снять с рейса, — скучающим голосом произнёс я.

Вместо ответа Тришкина, всё так же изображая улыбку, снова кивнула своему человеку.

— Хватит! — остановил я её и рассмеялся.

— Я сделала что-то смешное? — нахмурилась женщина. От её доброжелательности не осталось и следа.

— Прошу меня простить, сударыня, — придав лицу серьёзное выражение, извинился я. И виновато развёл руками: — Просто мне было интересно, сколько там ещё таких кошелей.

— О, поверьте, их там довольно много, — добавив в голос язвительности, ответила боярыня.

— И, исходя из этого, смею предположить, что у вас ко мне есть какое-то предложение…

— Вам не откажешь в проницательности, сударь.

— Маркус. Называйте меня просто по имени.

— В таком случае, я для вас, Маркус, Ефросинья Фёдоровна. Либо же просто Фрося. Если честно, то не очень люблю своё полное имя. Удружил же батюшка…

— Красивое русское имя, — пожал я плечами. — Но если вы настаиваете… Так какое же у вас ко мне дело, Фрося?

— Маркус, а можно я у вас сначала кое-что спрошу? — лукаво улыбнулась женщина.

— Да, конечно.

— Вот вы сказали, что вызвали в столицу сотню воинов рода. Это правда?

— Абсолютная, — кивнул я.

— То есть слухи о вас не врут…

— Позвольте уточнить, какие именно слухи?

— Слухи о том, что вы необычайно резкий молодой человек. Который в столь раннем возрасте умудрился вырезать боярский род.

— Враки, — улыбнулся я. — Я убил только главу этого рода. И то, в поединке. А что стало с его семьёй, если честно не интересовался. Да и вообще позже выяснилось, что этот боярин был не самым хорошим человеком и, к тому же, обманывал свою княгиню.

— Негодяй, — хмыкнула Ефросинья. — А зачем же вам такое количество воинов?

— В первую очередь — для охраны. У меня в столице большие планы. И не хотелось бы потом бегать и узнавать, кто спалил одно из моих заведений. Намного лучше это предотвратить.

— Что же, весьма разумно. Но вот… — она замялась, но всё же продолжила: — Если бы конфликт с моим мужем продолжился…

— Вы хотите узнать, пошёл бы я до конца? — уточнил я.

— Да.

— Это зависит от многих факторов. Но, скорее всего, пошёл бы. Как говорится, лучшая защита — это нападение.

— А последствия? — хитро прищурилась Тришкина.

— Вы меня таким образом на адекватность проверяете, Фрося? — улыбнулся я.

— Проверяю, — вздохнула женщина. — Просто прежде чем сделать предложение, хотелось бы понять, кому именно я его делаю. Надеюсь, вы не обижаетесь?

— На обиженных воду возят, — развёл я руками. — А ваше желание вполне понятно. И всё же давайте перейдём к делу. У меня на сегодня ещё переезд запланирован. Да и вообще, найду чем заняться.

— Хорошо. Я, Маркус, хочу ни много, ни мало, а тридцать процентов с вашего дела с трактирами.

Такого оборота я не ожидал. И в первое мгновенье даже растерялся. А затем не выдержал и расхохотался.

— Ох, — вытер я выступившие от смеха слёзы. Боярыня же всё это время сидела с абсолютно серьёзным лицом. — Из вас, Ефросинья Фёдоровна, переговорщик намного лучше, чем из Бориса Майкина. Вроде как требования одни и те же, но у меня совсем другой настрой.

— Рада это слушать, сударь, — одними губами улыбнулась женщина. — Но хочу уточнить, что это не требования, а предложение.

— Ага, теперь всё становится чуть более понятно. И что вы же можете предложить за такой грабительский процент?

— Ну почему же сразу грабительский? Вполне приемлемый, я бы сказала. А предложить я могу многое. У моего мужа огромные связи в столице. Так же как и у моего папеньки. И всеми этими связями я могу пользоваться. Вот, например, откроете вы ещё несколько подобных заведений. А где возьмёте хороший обслуживающий персонал? Или того же управляющего? А ещё могут возникнуть проблемы со стражей, сборщиками податей или преступным миром. Да и с другими боярскими родами, наконец. А наше имя от многого вас оградит. К тому же, мне и самой интересно чем-то таким заниматься. Устала сидеть дома, честное слово. Так что ко всему прочему вы получите мою личную помощь.

— Это уже действительно похоже на серьёзное предложение, — задумчиво кивнул я. — Особенно, если учесть, что в ближайшее время я собираюсь поступать в академию боевых искусств. Правда, я не собираюсь открывать ещё несколько «Майонезных».

— Как так? — растерялась боярыня. — А для чего же вам трактиры?

Вместо ответа я внимательно посмотрел на боярыню Тришкину, раздумывая, стоит ли посвящать её в свои планы. С одной стороны, моя задумка для этого мира довольно инновационная. И если всё выгорит, то можно просто озолотиться. А с другой стороны — Ефросинья права. В том же Ульчинске я бы это дело провернул в лёгкую. А вот в столице у меня возможностей намного меньше. И если дело станет по-настоящему прибыльным, то меня сожрут. И никакой род Дёминых не поможет. И мысли найти высокого покровителя у меня возникали и раньше. А тут он, точнее — она, сам пришёл. Вот только не переоценивает ли Тришкина влияние своего мужа? Ведь может получиться так, что я выделю им долю своего бизнеса, а боярин Тришкин окажется никем. А моя идея уже будет засвечена, и заново её запустить не получится.

— Маркус, — не выдержала моего молчания Ефросинья, — могу я узнать, о чём вы задумались?

Немного подумав, я кивнул и вкратце пересказал ей свои мысли.

— Что же, ваши сомнения вполне понятны. Тогда мне тоже нужно немного открыться, — с едва заметной грустью улыбнулась женщина. — Я — незаконнорожденная дочь князя Трубецкого, Михаила Владимировича. И мой отец помимо того, что владеет Брянским княжеством, довольно влиятельный человек в столице. Да и вообще в Великом княжестве. При всём при этом он искреннее меня любит и всегда всячески помогает.

— Хм. В таком случае позвольте вопрос, Фрося?

— Конечно.

— Почему вы сегодня пришли сюда, да ещё и отступные мне принесли?

— Тут всё просто, Маркус. И причин имеется несколько. Во-первых, Бориска действительно был неправ, угрожая вам. Мой муж так дела не ведёт. И в случае вражды наших родов, мой отец защитил бы только меня, но не мужа. Сказал бы, что тот сам виноват. Папа это может. А во-вторых, мне стало интересно. Вашу «Майонезную» я хорошо знаю. А уж идея раздавать рецепты приготовления блюд с этим вашим новым соусом — вообще гениальна. Вот я и подумала, что неплохо было бы приобщиться к такому интересному делу. К тому же репутация нашего рода от этого никак не пострадает. Скорее даже выиграет. Мужу, если честно, давно пора заниматься чем-нибудь абсолютно легальным. Потому я и хочу именно тридцать процентов за наше участие в вашем деле. И надеюсь на развитие в будущем. Точнее — надеялась. Оказывается, у вас совсем другие планы.

— Хм… Что же…

— Смелее, Маркус! Даю вам слово, что не воспользуюсь вашей идеей без вас. Вы поверите моему слову?

— Поверю, — серьёзно кивнул я. — В таком случае, слушайте. Вы знаете, что имеется на тех улицах, на которых находятся нужные мне трактиры?

Боярыня ненадолго задумалась и кивнула.

— Множество магазинов. Несколько ателье. Мелкие мануфактуры, которым позволено работать в городе. Адвокатские конторы. Даже нотариус есть. Да много чего.

— А так же отделение городской стражи, пожарный пост, банк. И на близлежащих улицах почти тоже самое. И очень мало жилых домов, — подтвердил я. — Тогда ответьте мне, Фрося, почему трактиры боярского сына Птицына не приносят достойного дохода?

— А они не приносят? — довольно искреннее удивилась Тришкина. Хотя, я уверен, что она об этом прекрасно осведомлена. Учитывая, что две этих улицы курирует её муж.

— В основном там бывают посетители утром и в конце рабочего дня. А между этим временем разве кто случайно забредёт.

— Допустим, вы правы. И как же вы хотите это изменить?

— Доставка еды! — улыбнулся я.

— Как в дорогих ресторанах в центре города? — с каким-то даже разочарованием посмотрела на меня боярыня. — Боюсь, Маркус, это не выгорит. В ресторанах, как правило, заказывают заранее, посылая своего человечка. И это входит в стоимость. Простым мастеровым это не по карману.

— А если доставка бесплатная и не нужно никого послать? — хитро спросил я.

— Это как?

— Ну вот представьте, что на каждом перекрёстке на этих и соседних улицах стоит небольшая будка, в которой сидит наш человечек. Заодно и вывеска с названием заведения имеется. И любому проголодавшемуся человеку достаточно выйти из своей, допустим, мастерской, подойти к этой будке и сделать заказ. Конечно, если он захочет заказать себе просто один бутерброд, то придётся заплатить за доставку. Но от определённой суммы заказа доставка будет бесплатная. Как вы думаете, будет человек платить лишние деньги, или же закажет немного больше еды, если сможет при этом не оплачивать доставку?

— Думаю, что закажет больше, — задумчиво протянула Ефросинья Фёдоровна. — Маркус, а вы хитрец! Люди будут думать, что сэкономили, но при этом платить больше! Так?

— Так.

— Но я всё же не пойму, как вы собираетесь всё это доставлять.

— Курьеры на велосипедах, — пожал я плечами. — Несколько дежурят возле будок заказов. Ещё несколько возле заведений. Присобачить им объёмные корзинки к великам и дело в шляпе. Главное, определиться с меню. Нужно будет что-то, что быстро и легко готовится, да при этом ещё и вкусное. Но тут у меня тоже есть идеи.

— Курьеры… Да, это может получиться. Вот только объясните мне, что это ещё за велики, к которым вы собрались присобачивать корзинки?

— Велики⁈ — ошарашено посмотрел я на неё. — Да ладно⁈

— Маркус, с вами всё в порядке? — забеспокоилась боярыня.

— Да, да, — покивал я, пытаясь придти в себя. Тут что, велосипед не изобрели? Да не, не может быть! Скорее всего, он называется по-другому, просто. Хотя, на улицах я ни одного не видел. Ни тут, в столице, ни в Ульчинском княжестве. Возможно, просто не популярный вид транспорта? Всяческим боярам кататься на нём невместно. А у крестьян да мещан и времени особо на это нет. Вот и не производят тут велосипеды. Впрочем, патент на него мне и не нужен. А вот открыть производство… Вначале, для своих курьеров. А там и все остальные подтянутся. Дети, опять же. — Фрося, вы гений!

— Спасибо! — слегка засмущалась женщина, что всё это время внимательнейшем образом наблюдала за моим лицом. — Знаете, Маркус, не знаю что там за велики, но мне отчего-то кажется, что ваше дело пойдёт в гору.

— О, тут даже не сомневайтесь! — хмыкнул я. — Если что, то у меня ещё пара-тройка интересных идей имеется.

— В таком случае, — немного подумав, произнесла она, — у меня тоже есть к вам предложение.

— Внимательно вас слушаю.

— Что вы знаете о модных столичных салонах?

— Только то, что они есть, — пожал я плечами. — Сам не бывал. Да в них, вроде и не попадешь без приглашения.

— Всё верно. Особенно в те, где собирается высший Свет. Но вот в тех, где собираются люди нашего с вами уровня, я смогу вас представить!

Глава 4

Человек умирает тогда,

когда умирает последнее воспоминание о нем.

Джоан Роулинг

Переговоры с Тришкиной затянулись надолго. Окончательно махнув рукой на осторожность, я принялся объяснять ей бизнес-план. Так, как сам его понимал. Боярыня же что-то схватывала на лету, что-то не понимала сразу и приходилось давать подробные разъяснения, а что-то она вообще забраковала, предложив свои варианты, которые действительно лучше подходили к местным реалиям.

Так что за этими разговорами мы сначала позавтракали, а потом и пообедали. И лишь когда время стало близиться к ужину, решили, что на сегодня хватит. Тем более, что боярыня уже практически во всё вникла и обещала начать поиск нужных людей. От управляющих до работников. А я с лёгким сердцем скинул это всё на неё.

К тому же было видно, что идея в целом Ефросинью очень увлекла. Да и мужа она собиралась привлечь, что не могло не радовать.

А уж как был рад я — словами не описать. Вместо разборок с боярским родом я получило делового партнёра со связями в столице.

Кстати, насчёт связей…

Боярыня очень удивилась, что на меня не произвело впечатления её предложение представить боярина Северского в Свете. А всё потому, что, во-первых, мне пока особо и некогда ходить по салонам. А во-вторых, я рассчитывал все те же самые знакомства завести в академии в рабочем порядке. Причём уровень этих знакомств мог быть значительно выше того, что предлагала Тришкина.

Впрочем, это дела будущего.

Эльза, к моему удивлению, тоже слушала наши разговоры очень внимательно и иногда даже что-то уточняла. И глядя на неё, я понимал что сделал правильно решение, вытащив девушку в столицу. Она реально умненькая. И использовать её в качестве горничной или боевика — бессмысленная трата человеческих ресурсов. Так что мы ещё сделаем из неё самую известную управляющую художественной мастерской. Для начала.

Когда стало понятно, что переговоры затягиваются, я отправил всех своих бойцов контролировать переезд из съёмного дома. Для этих целей я нанял специальную артель, но надзор всё равно нужен. Особенно для артефакторной мастерской. Её мои люди должны были грузить и разгружать лично. Особенно фотоаппарат и его периферию. Не дай Боги ещё уронят что-нибудь грузчики! А это реально месяцы работы. Правда, сделать новый, в случае чего, теперь будет намного проще. Все плетения и рунные схемы вычислены и записаны. И, главное, что я теперь имею представление, что получится на выходе. Но тем не менее.

Со мной в кафе, не считая Эльзы, остался только Егор. Он откровенно скучал и много ел. Как бы его вширь не разнесло после таких дежурств. Хотя, вряд ли. Усиленные тренировки ещё никто не отменял. Это сегодня пришлось пропустить. А так они были ежедневными.

Как раз к концу переговоров, буквально сразу после ухода Тришкиной, в «Майонезную» заявился Вторуша и доложил, что погрузка вещей завершена и Умник с остальными поехали в новый дом. Контролировать разгрузку.

— Отлично! — обрадовался я. — Вторак, найди тогда просторный экипаж, да тоже поедем. И вообще, пора заводить свой выезд. Теперь можно.

Действительно, в новом доме было место и для лошадей, и для транспорта. Он вообще большой, этот дом. И я до сих пор вздрагиваю, вспоминая в какую сумму он обошёлся.

— Так я уже, — сбил меня с мысли Безфамильный.

— Что уже?

— Экипаж — уже, — развёл он руками. — Подумал, что пусть лучше подождёт, чем потом бегать искать.

— Это ты молодец! — похвалил я воина. — Тогда собираемся и едем. Из старого дома точно всё забрали?

— Точно, боярин. Только стены остались. Ну и то, что было при заселении. А сам дом сдали владельцу. Он расстроился.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Не так-то и просто такой небольшой домик без особых удобств сдать выгодно. Это мы с вами не привередливые.

Уже в экипаже ко мне прижалась Эльза и тихо, на ухо, спросила:

— Боярин, а ты этой Тришкиной доверяешь?

— Процентов на семьдесят, — так же тихо ответил я.

— А если она сама решит воспользоваться твоей идеей?

— А для этого мы с ней на днях сходим к юристу. Знаю я тут одного хорошего. С «Майонезной» помогал.

— И что? — не сдавалась девушка. — Разве юрист может от чего-то защитить?

— Юрист не может. Но правильно оформленные документы в случае чего пригодятся. Например, если придётся воевать, то закон будет на нашей стороне. Правда, это столица. Тут всё немного не так, как в Ульчинском княжестве.

— Всё равно это как-то… — пожала плечами Эльза. — Хитрая эта Тришкина.

— Именно что хитрая, — хмыкнул я. — Как раз такая и нужна для управления нашим делом. Оглянуться не успеешь, а уже по всей столице будут наши трактиры с доставкой еды. А самое главное, что мне для этого ничего делать не надо. Лишь идею подал.

— Ага, — хи-хикнула немка. — Как с боярином Корневым. Он там тоже работает, а ты прибыль получаешь.

— Ну почти, — улыбнулся я. — Хотя, на самом деле прибыль пока так себе. Он её почти сразу снова в дело пускает. Основной доход идёт всё же с охраны.

— С охраны? — удивилась Эльза. — Так воины рода охраняют твоё же дело! Твоё и Корнева.

— Правильно. Но это не значит, что они должны делать это бесплатно. У нашего с Яриком предприятия подписан официальный контракт с воинами моего рода. Всё просчитано. Да и нужно же моим людям на что-то жить. А дай Корневу волю, так он вообще всю прибыль в расширение дела будет вкладывать.

— А как же та сотня воинов, что ты вызвал в столицу? Если контракт…

— Я ещё в самом начале предполагал, что они мне понадобятся. И оставил распоряжение держать резерв. Вот теперь и посмотрим, как мои распоряжения выполняются.

— Хорошо выполняются, — улыбнулась девушка. — Заметно, что люди не горюют из-за того, что перешли под твою руку. Да и посёлок им хороший построили. И, главное, быстро. А у Дёминых жили последние годы как на вулкане. Правда сейчас, говорят, Иван Васильевич там тоже многое меняет. Даже ходят слухи, что он снова решил создать Младшую ветвь рода.

— Всё не наиграются никак, — пожал я плечами. — Ему надо единолично власть брать в свои руки.

— Ты не понял, боярин, — покачала головой Эльза. — Власть сейчас и так у него. А Младшую ветвь он хочет создать, чтобы снова в роду охранники и телохранители появились. Школа рода под Воронежем ведь никуда не делась. Там как тренировали воинов, так и тренируют.

— О как! — удивился я. Почему-то совершенно про эту школу забыл. — Слушай, Эльза. А там учителей много в этой школе?

— Много, конечно. Там и учеников много.

— А есть ли там учителя из Младшей ветви?

— Вроде да… — неуверенно протянула девушка.

— Надо бы это вопрос провентилировать, — пробормотал я себе под нос. Хорошие наставники мне и самому понадобятся. А то получается, что мои люди сейчас обучают Дёминых. Хотя, если обучают, то скорее всего они уже и не мои. Силой в свой род я никого не тянул. Да и с Дёмиными только-только отношения начали налаживаться. А если я у них наставников заберу…

Впрочем, это не помешает мне договориться с тем же Иваном Васильевичем об обучении в школе и моих людей. Надо обязательно этим заняться. И посоветоваться со знающими людьми.

Чёрт! Где бы ещё на всё времени взять? Хорошо ещё, что Тришкина появилась. Если всё будет нормально, то бизнес и в самом деле станет работать без особого моего участия. Вот только велосипеды…

— Эльза, а ты тоже ничего про велосипеды не слышала? — поинтересовался я у немки.

— А что это?

В нескольких фразах я описал устройство велосипеда. И по оживившемуся виду девушки понял, что изобретать его не надо.

— Видела! — кивнула она, подтвердив мои мысли. — В цирке. Только я, боярин, не представляю, как на нём по улицам ездить. Разобьёшься скорее, чем куда-то что-то довезёшь.

— Почему? — удивился я. — Не так это и сложно. Да даже если и упадёшь, то не смертельно. Пара шишек, да царапин…

— Ну не знаю, — задумалась она. — Если только ранг не ниже второго будет.

— Хренасебе! Эльза, а мы точно об одном и том же говорим? Опиши мне, пожалуйста, велосипед.

— Ага. Только я вспомнила! В цирке его Ровером называли. А циркачи откуда-то из Британии были. Смешные такие.

— Ровер?

— Да. У него два колеса, как ты, боярин, и говоришь. Одно малюсенькое, сзади, и одно очень большое впереди. А ещё…

— Стоп! Я понял.

— Видел такие, боярин?

— Видел, видел, — покивал я.

Похоже, что велосипед изобрели до меня. Но вот довести его до ума не смогли. То ли не додумались, то ли это никому не надо. В любом случае, нужно найти хороших мастеров и поставить задачу. Сложного в устройстве ничего нет. И резина на колёса имеется. Вон, экипаж как плавно идёт.

Только мастеров нужно будет перекупить и связать контрактами. Пусть патент на устройство мне не получить, но уж организовать производство и продажу — вполне получится. И будут в скором времени по красивым улицам столицы гонять курьеры и детишки. Хотя для этой Москвы скорее подошли бы катамараны. Стоп! Что-то я прям фонтанирую сегодня идеями! Катамараны! Твою же кошку!

А всё дело в том, что Москва в этом мире, совершенно не похожа на Москву в мире моём. Подозреваю, что она даже географически чуть-чуть смещена в сторону. Но не факт. Навигаторов, чтобы, проверить, тут нет. А карты довольно условны.

И основным отличием этого города является то, что в нём, помимо реки, имеется огромное количество каналов. И не каких-то узеньких, а широченных и вполне себе судоходных. А основной способ передвижения — это лодки. Эдакая Венеция, увеличенная в размерах в сотню раз.

Правда, тут нет узких улочек. И помимо лодок, вполне комфортно можно передвигаться на лошадях и экипажах. Но каждый уважающий себя род имеет выход к воде и собственный причал. Как и я теперь. А через каналы возведены широкие и высокие мосты, которые совсем не препятствуют судоходству.

В моём мире всё это воплотить в жизнь было бы проблематично. Но тут есть Стихийники воды и земли, для которых сделать очередное ответвление у реки — раз плюнуть. Да и мосты тоже совсем не руками строят.

И хоть услуги таких Стихийников очень дороги, но в итоге выходит значительно дешевле, чем нанимать бригады рабочих. Да и быстрее.

Кстати, Московский кремль в этом мире тоже есть. Но он абсолютно не похож на тот, что стоит в моём.

Во-первых, он, как мне кажется, намного больше. В том числе и территория, которую занимает. Правда, так — на взгляд, размеры определить сложно.

А во-вторых, он со всех сторон окружён водой.

В итоге — в самом центре столицы имеется неприступная крепость. Окружённая водой, с высокими, защищёнными Силой и артефактами стенами и огромным количеством могучих защитников. Впрочем, последнее уже не актуально. Дураки, которые решили бы попробовать на крепость столицу Руси, давно перевелись.

До нового дома мы ехали довольно долго. Чуть ли не час. Всё же размеры столицы были не сопоставимы с Ульчинском. Да и средство передвижения не самое быстрое. А ещё тут тоже были пробки.

Конечно, не такие масштабные, как в моём мире, но всё же.

Зато этот дом располагался ближе к академии, в которой я собирался учиться. Да и сам дом был шикарным. Я бы даже назвал его поместьем.

Огромный трёхэтажный особняк. Большая территория, огороженная высоким забором. Две казармы, для воинов рода. Множество других построек, вроде конюшни, сараев для сена и тому подобное. И, как я уже упоминал, собственный причал. Причём причал довольно большой. Способный даже принять мой трофейный пароход.

На воротах нас встретил не кто-то из моих воинов, а нанятый сторож — Харитон Берегов. Отставной легионер лет пятидесяти, что работает на меня уже третий месяц. Крепкий, суровый с виду. Самое то, чтобы гонять любителей полазить по чужой территории. Ну и бригады строителей, которые занимались ремонтом, он вполне успешно контролировал.

— Добро пожаловать домой, боярин! — вытянувшись по стойке смирно, поприветствовал он меня. Затем перевёл взгляд на такую всю из себя красивую и воинственную Эльзу и чуть склонил голову: — Сударыня.

— Здравствуй, Харитон, — отозвался я. — Как тут всё?

— Без происшествий. Переезд окончен в срок. Твои люди в доме разбирают вещи. Хотели сразу на ворота стать, но я отговорил, — отчитался сторож.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я его. — На ночь тебя сменят.

— Да мне не в тягость, боярин, — покачал он головой. — Наоборот, хоть нужным себя чувствую.

— И всё же… — был непреклонен я. Одно дело, когда он пустой дом охранял. И совсем другое, когда в этом доме появились жильцы.

— Не доверяешь, боярин? — невесело хмыкнув, спросил Берегов. И вдруг добавил: — А ты меня в род возьми! Служить буду верой и правдой!

Никак не показав, что ждал этой просьбы, я пожал плечами.

— Завтра поговорим. А сегодня отдыхай.

— Благодарствую! — поклонился сторож.

А дома мы устроили небольшой праздник в честь переезда. Корзины с едой, захваченные нами из «Майонезной» быстро разобрали и сервировали стол. А несколько бутылок вина купили заранее. Кстати, хорошо бы завести винный погребок. А то вдруг гости придут, а мне их и угостить нечем.

Посидели довольно душевно, но недолго. Воинам нужно ещё ночью службу нести. А мы с Эльзой немного устали. Так что спустя пару часов отправились в спальню.

А там меня ждал сюрприз!

Бойцы, не придумав ничего лучше, сгрузили все вещи из мастерской именно сюда. Должно быть для сохранности.

И особенно на фоне этого бардака выделялся установленный на треногу короб фотоаппарата.

— Боярин, это он? — с сомнение посмотрела на устройство немка.

— Он, — кивнул я и хмыкнул, глядя на некое разочарование на лице девушки. — Не внушает?

— Просто я думала, что это будет что-то волшебное, — протянула она, пожав плечами.

— Волшебное? Ну, в принципе, так и есть, — ответил я. И, подумав, махнул рукой. В кровать ещё успеем. — Становись вот сюда, к стене!

— Зачем? — слегка испугалась Эльза. Но просьбу выполнила.

— Сейчас.

Сняв со стены два магических светильника, я постарался выставить свет. Хоть и не моё это, но кое-какой опыт есть. Во время тестирования фотоаппарата натренировался.

Далее присмотрел место под само устройство. А перетащив треногу, задумчиво посмотрел на немку. Как-то она уж слишком напряжена. Надо как-то отвлечь…

— Эльза, а я тебе говорил, что ты самая красивая девушка, которую я только видел в этом мире?

— Ох, — от неожиданности вздохнула она и засмущалась. — Скажешь тоже, боярин! Вон, княгиня Ульчинская во сто крат красивее.

— Не скажи, — с улыбкой покачал я головой. — Саблеславе до тебя далеко. Такую прелесть как ты вообще сложно найти.

Добившись нужного результата, я поймал окончательно смутившуюся девушку в видоискатель и нажал на кнопку.

Кнопкой служил небольшой кристалл хрусталя. Он же был и самозаряжающимся накопителем.

— А что ты делаешь, боярин? — спросила Эльза, увидев мои манипуляции.

— Портрет твой рисую, — улыбнулся я.

— Как⁈ Я же не готова! Это же переодеться надо. И накраситься! Нельзя так, боярин! Не рисуй!

— Да успокойся ты, — расхохотался я, глядя на её панику. — Всё уже!

— Да как всё⁈ — теперь уже рассердилась девушка. — Стирай немедленно! Это же память на всю жизнь! А ты без предупреждения.

— Эльза, всё нормально, — продолжал смеяться я. — Если не понравится — уничтожим.

— Как так — уничтожим? — округлила глаза немка. — Это же потрет!

Махнув рукой, я открыл в корпусе фотоаппарата небольшой лючок и извлёк оттуда ещё один кристалл. Совсем крохотный. Но именно на нём теперь хранился так называемый «негатив».

— А что ты делаешь, боярин? — тут же заинтересовалась моими манипуляциями Эльза. Все страхи насчёт внешности были моментально забыты.

— Вот тут, — я показал ей ладонь с лежащим на ней кристаллом, — теперь находится твоё изображение.

— Да? — с сомнением протянула девушка, уставившись на кристаллик. И даже собралась пальцем его потрогать.

— Но-но! Руки! — для вида возмутился я. Эльза же после этих слов чуть ли не отпрыгнула. Так забавно было за ней сейчас наблюдать. Таких искренних эмоций у немки я, кажется, ещё не видел. — Подожди немного.

Подойдя к груде коробок и ящиков, я безошибочно выбрал среди них нужный и поставил на небольшой журнальный столик.

Далее, перебрал ещё несколько и достал тонкую лакированную дощечку где-то тридцать на сорок сантиметров.

Не знаю почему, но именно на таком носителе фотографии получались лучше всего. А вот на бумаге, отчего-то, совсем не смотрелись.

Впрочем, из-за этого я не переживал. Так как фотоаппарат пока в единственном экземпляре, то цена фоток будет такая, что можно их даже на серебряных пластинах печатать.

Вставил дощечку в специальный разъём «ящика», в другой разъём положил кристаллик с изображением и «утопил» «кнопку», которой служил ещё один кристалл-накопитель.

Никаких визуальных эффектов не было. Работу устройства было видно только магическим зрением. А готова фотка будет, когда «утопленный» кристалл вернётся на место. То есть, буквально через…

— Готово! — заявил я и гордо посмотрел на Эльзу.

А гордиться было чем. До сих пор не понимаю, почему эта фигня реально работает.

Нет, на самом деле понимаю. Сам же делал. Причём довольно долго и с полным напрягом всех своих мыслительных способностей. Но тем удивителен конечный результат.

— Ой! — чуток испуганно пискнула немка. — Может не надо?

— Надо, Федя. Надо! — пробормотал я, извлекая из «принтера» дощечку и рассматривая изображение.

Ну что сказать? Снова получилось выше всяких похвал! А всё потому, что в процессе создания рунной схемы, я немного напутал. И вместо руны «красный» начертил руну «красота». Нужную руну я потом тоже добавил. Но результат случайной ошибки оценить успел.

— Боярин… — выдохнула мне в ухо Эльза, которая уже как-то успела незаметно подкрасться. — Это я?

— Это ты! — довольно улыбнулся я.

— Какая…

И так красивая Эльза на «фотографии» выглядела вообще сногсшибательно. Вот вроде и отличий особых нет, а эффект на лицо. Да и сама «фотография» получилась объёмная и словно живая. Такое ощущение, что её в 3D редакторе создавали. Одним словом — магия!

— Боярин! — ожила немка. Целую минуту она разглядывала своё изображение и, кажется, даже не дышала. — Тебе за это изобретение надо премию от Великого князя дать!

— А что, большая премия? — тут же заинтересовался я.

— И это всё за минуту… — даже не услышала меня девушка.

— Так, Эльза! — чуть повысил голос я. — Приходи уже в себя!

— Я в порядке, — кивнула она, продолжая пялиться на «фото». — Ой!

Это я перевернул дощечку тыльной стороной, чем безмерно расстроил девушку.

— Успеешь ещё налюбоваться. А потом ещё лучше сделаем. Тут я всё же со светом налажал немного.

— Ещё лучше? — удивилась немка.

— Да. А теперь запоминай! Никто не должен видеть работу второго устройства. Даже художник, которого ты найдёшь. Он будет просто фотографировать. Выискивать нужный ракурс, выставлять свет. А затем ты забираешь кристалл и идёшь с ним в другое помещение. Все будут думать, что ты просто помощница. Но именно на тебе будет основная работа. Понятно?

— Понятно, — кивнула она. — А зачем такие сложности?

— А как ты думаешь, после такого, — я перевернул «фотографию», снова заставив Эльзу охнуть, — многие захотят обладать таким устройством?

— Все!

— Вот и я того же мнения. Так что будем держать интригу, насколько это возможно.

— Это на случай, если кто-то похитит его? — девушка ткнула пальчиком в сторону устройства на треноге.

— И это тоже, — кивнул я. — Правда я там ещё пару сюрпризов приготовил… Но не суть! В любом случае, пусть вся слава идёт художнику.

— Я всё поняла, боярин!

— Вот и славно! Теперь, раз уж всё равно не спим, позаботимся о твоей безопасности.

— Безопасности? — удивилась Эльза. — А что мне может грозить?

— Москва город большой. И всяких там князей тут по улицам ездит много. А тут такая красота, как ты ходит, — улыбнулся я. — Да и вообще, пусть будет.

— Будет что? — заинтересовалась девушка.

Я же молча подошёл к ещё одному ящику и открыл крышку.

В нём, аккуратно завёрнутые в мягкую ткань, хранились артефакты. Почти два десятка. Всё, что успел сделать за это время, не считая комплекта на мне.

А всё дело в том, что в последние полгода некоторые мои заклинания начали сбоить. А кое-какие и вовсе перестали работать. Например — невидимость.

Я могу её скастовать и она вроде как нормально срабатывает. Но эффекта ноль. Подозреваю, что это кто-то из богов решил усложнить мне жизнь. И даже догадываюсь, кто именно.

Но вот если заклинание активировать с помощью артефакта, то всё работает штатно. Хоть и не так эффективно.

— Держи! — я протянул Эльзе пять тоненьких серебряных браслета с вставленными в них малюсенькими алмазами. Камешки не дешёвые, но самые долговечные.

— Ой, спасибо, боярин! — снова засмущалась немка. — Красивые!

— То, что красивые — это побочный эффект, — отмахнулся я. Хотя на самом деле, не особо они и красивые. Обычные браслеты. Почти ничем друг от друга не отличающиеся. — Запоминай. Этот браслет активирует «Укрепление тела»…

— Так это артефакты? — округлила глаза Эльза и посмотрела на браслеты совсем другим взглядом.

— Артефакты. Не перебивай. «Укрепление тела» активируешь перед использованием вот этого браслета. В нём «Ускорение». Станешь почти в два раза быстрее. Где-то на уровне третьерангового рукопашника. Но запомни! Без укрепления его не используй! Порвёшь связки. Понятно?

— Понятно.

— Далее… Это «Каменная кожа». На какое-то время делает тебя менее восприимчивой к физическим атакам. Для неё укрепление не нужно. Но если попадёшь в серьёзную передрягу, то активируй всё сразу. Будешь быстрее, сильнее и крепче. Понятно?

— Маркус, — задумчиво протянула немка. — Я же «Стихийница». Зачем мне всё это?

— Ох, Эльза, — вздохнул я. — Ты просто не видела в действии рукопашников высокого ранга. Даже на своём, четвёртом, я без использования артефактов и заклинаний, могу положить нескольких таких как ты «Стихийников». А эти браслеты дадут тебе шанс в случае чего. И твою работу с огнём тоже никто не отменял. Потом потренируешься, и будешь намного сильнее в бою. Понятно?

— Понятно, — серьёзно кивнула она. И тут же спросила: — А почему ты, если можешь создавать такое, решил заняться трактирами? Ведь артефакты можно очень дорого продавать.

— Да потому что трактиры будут работать и приносить прибыль без моего прямого участия. А каждый артефакт отнимает у меня прорву времени, которое можно потратить с большей пользой. А по деньгам в итоге выйдет намного хуже, — развёл я руками. — Ладно, слушай дальше про браслеты. Вот это — накопитель. Если во время боя истощишь свой резерв, то сможешь черпать Силу из него. И последний — «Воздушный кулак». Он одноразовый. Но выдаёт довольно мощную технику. Причём от «Стихийницы» огня, использование воздуха ожидать особо не будут. В общем, на крайний случай.

— Боярин, — совершенно круглыми глазами смотрела на меня девушка, — и это всё сделал ты? Это же… Это…

— Да, да. Знаю. Это — круто! — отмахнулся я. — А теперь давай спать. Что-то я сегодня вымотался, как никогда.

Спасть мы, конечно, сразу не стали. Артефакты и фотоаппарат не на шутку возбудили обычно не сильно эмоциональную немку. Да и я, глядя на её настрой, забыл про усталость. Так что заснули уже ближе к утру.

А потом мне снился сон…

Отец и мама.

Отец, всегда несгибаемый и мощный, выглядел глубоким стариком.

А мама просто плакала, даже не стараясь, по своему обыкновению, скрыть слёзы.

Они сидели вместе, на одном диване, в гостиной нашего дома. А напротив них сидел человек без лица и что-то рассказывал. Слов я не слышал. Но отчего-то ощущал безутешное горе моих родителей.

Проснулся я со слезами на глазах и долго не мог успокоить бешено стучащее сердце.

За окном спальни уже встало солнце, но время ещё явно довольно раннее. И никто из моих людей пока не решился меня будить. А Эльза всё ещё сладко посапывала рядом, безмятежно улыбаясь во сне.

Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, я поднялся с кровати, тихо оделся и спустился вниз.

— Тренировка? — спросил меня читавший газету Егор.

— Не сегодня, — помотал я головой. — Выпью кофе и пойду прогуляюсь.

— Маркус, ты же сегодня собирался документы в академию подавать, — напомнил Зареченский.

— Вот и пройдусь, — буркнул я.

— Я тогда собираюсь.

— Я один пройдусь.

— Маркус, — вздохнул Егор, — что-то случилось?

— Сон плохой приснился, — всё же ответил я. И махнул рукой: — Ладно, собирайся. Только пешком пойдём. Мне действительно надо пройтись.

Вышли мы минут двадцать спустя. И первое время я шёл словно на автомате, погруженный в собственные мысли, не замечая ничего вокруг и тупо переставляя ноги. И лишь зайдя на территорию большого и шумного рынка, я вернулся в реальность. И поспособствовали этому множество вкусных ароматов витающих в воздухе.

— Неплохо бы перекусить, — словно прочитав мои мысли, произнёс Зареченский.

— Давай, — согласился я и кивнул в сторону, откуда пахло особенно вкусно и поднимался небольшой дымок. Явно что-то жарили.

Но дойти до еды мы не успели из-за поднявшихся совсем рядом криков.

— Да что же это делается, люди⁈ — особенно громко причитала тётка, торговавшая бубликами. — Совсем бояре распоясались!

— Не тронь девок, боярич! — кричала другая тётка, продававшая специи. — Я сейчас стражу крикну!

— Стража! — не размениваясь на угрозы, заорала третья продавщица. Чем именно она торговала, я не разглядел. Так как именно у её прилавка и развивалось привлёкшее общее внимание действо.

К этому самому прилавку прижимались спинами две девушки в довольно необычной для столицы одежде. Невысокие, хрупкие на вид и очень похожие друг на дружку. Близняшки?

Перед ними, пьяно ухмыляясь стояли два молодых парня, с гербами на одежде. А уже за их спиной, возвышаясь над всеми вокруг, стоял третий. Молодой, лет семнадцати-восемнадцати. Но настолько могучего телосложения, что удивительно. Метра два ростом, широченный в плечах, а одежда не только не скрывала его мускулатуру, а напротив — подчёркивала. И презрительная улыбка на губах, с которой он наблюдал за действием своих друзей.

Те же, перестав ухмыляться, вдруг схватили девушек за руки и потянули в припаркованный рядом экипаж.

Твою же кошку!

Всё это настолько сильно напомнило мне мою встречу с Ивлевым, что я аж головой помотал. А потом подумал, что хорошая драка как раз то, что мне сейчас нужно.

Ещё раз окинув дебоширов внимательным взглядом, я приметил отсутствие оружия. Это даже лучше.

— Подержи и не вмешивайся! — приказал я Егору, и протянул ему свои ножны с мечом.

Глава 5

Они счастливо жили и долго,

пока не встретили друг друга.

Михаил Задорнов

Вообще тут, в столице, всё не как у людей.

В княжестве Ульчинском боярин чуть ли не обязан передвигаться по городу со своими людьми. Это сразу всем покажет, что ты не голь перекатная, а вполне себе уважаемый человек с охраной. Хотя, подозреваю, что такая традиция сложилась из-за близости степняков. Раньше они могли и возле города ошиваться. На свой страх и риск, небольшими отрядами, но всё же. И потому бояре в обязательном порядке ездили в сопровождении воинов. Мало ли на кого нарвёшься.

Тут же, в Москве, жизнь более спокойная. Как уже говорил ранее — никто не рискнёт попробовать её на крепость. Особенно малыми силами. Потому и традиции другие.

Бояре вполне могут и сами по себе по городу ездить и ходить. Хотя, конечно, лучше всё же с собой какого-нибудь помощника возить. На тот случай, если с кем договориться надо, а тебе самому невместно.

Другое дело — местная молодёжь. Эти ходят со свитой. Но свита должна быть не простая, а соответствующая статусу.

Если ты княжич, то состоять она должна их бояричей или молодых бояр твоего рода.

Если боярич, то из детей боярских. Точнее, из детей детей боярских.

А если твой отец из детей боярских, но род сильный и многочисленный, то свита должна быть из дворян. То есть, из дворни. Детей особо доверенных воинов рода.

Дворяне, кстати, в этом мире не являлись аристократией в прямом смысле этого слова. Но гонору имели довольно много. И не стеснялись в случае чего прикрываться именем рода, в который входят.

Вот и в данной ситуации я вижу молодого боярича и свиту. Сам он к испуганным близняшкам не лезет. Невместно. Но и подчинённые его без приказа не стали бы себя так вести.

Поэтому в моих ближайших планах сначала этим двоим навалять, а потом и их бояричу. Правда, здоровый он уж больно. Но ничего — большой шкаф громче падает!

— Эй, ушлёпки! — вежливо окрикнул их я. — А ну поставили девок откуда взяли!

— Ты смотри, ещё один! — во весь голос запричитала какая-то тётка.

— Ох, что сейчас будет! — поддержала её другая.

— Стража! — продолжала надрываться третья.

— Чего⁈ — возмутился моим приветствием один из хулиганов. Второй тоже замер и повернул голову в мою сторону.

Девок, что актуально, они отпускать и не подумали.

— Говорю, отошли от девчонок и свалили! — подойдя ближе, произнёс я.

— Иначе что? — с презрительной усмешкой спросил у меня здоровяк.

— Да чё с ним говорить, боярич⁈ — услышав голос своего господина, тут же набычился первый боярский сын. — Щас я ему голову в плечи вобью! Понаехали тут!

После вот этого — «понаехали…», я не выдержал и начал ржать. Чёрт! Мир другой, а понаехавших всё так же не любят. Весь боевой настрой мне сбили, гады. Да и в целом настроение поползло вверх.

— Да он головой хворый, боярич, — нахмурился второй боярский сын.

— Головой хворый твой папаша был, когда планировал заделать такого дебила, как ты! — прекратив ржать, обратился я к говорившему. И тут же повернулся к первому: — А ты, вбиватель, иди сюда!

Что интересно, оба этих типа, прежде чем реально кинуться в драку, посмотрели на здоровяка. И лишь дождавшись властного кивка, отпустили девчонок и грамотно стали обступать меня с двух сторон. Видно, что не в первый раз действуют вместе.

— Я смотрю, вы без батькиного одобрения даже до ветру не ходите? — не двигаясь с места, спросил я. — А когда к девкам собираетесь, тоже у него спрашиваете? Хотя, о чём это я? Где вы, и где девки? С вашими рожами только друг друга ублажать.

— Ах ты тварина! — не выдержал первый боярский сын и довольно грамотно ударил ногой мне в затылок. Точнее, попытался ударить. Я даже особо уклоняться не стал. Чуть убрал голову вправо и пнул его в голень опорной ноги.

Шмякнулся он красиво и громко. Да ещё и хрустнуло что-то. А вот нечего ноги выше головы задирать, если не умеешь. Тут не китайский боевик.

Второй ушлёпок, который как раз тоже собирался напасть, на секунду впал в ступор от вида такой скорой и, главное, лёгкой расправы над товарищем. За что и поплатился, отхватив двоечку в лицо и лоу-кик в бедро.

И вот после этого он как-то внезапно передумал драться. Припадая на правую ногу и вытирая рукавом кровь из разбитого носа, он отшкандыбал немного назад и с мольбой во взгляде посмотрел на здоровяка.

— Ты чего на подружку смотришь? — поинтересовался я у него. — Хочешь, чтобы утешила?

— Слышишь, незнакомец? — внезапно обратился ко мне здоровяк. Причём обратился довольно спокойно. Без злости или раздражения. Что довольно удивительно, учитывая его возраст и мои оскорбления. Ведь я-то как раз пытался вывести его из себя. — Ты уже почти наговорил на войну родов.

— Воевать с теми, кто хватает на улице неспособных дать отпор девиц? — сделал я вид, что удивился. — Это без меня. Таких как ты вырезать надо. Без жалости.

— Ты бросаешь вызов моему роду? — нахмурился он.

— А ты за род не прячься, — хмыкнул я, сообразив, к чему он клонит. Хочет в случае чего папке с мамкой пожаловаться. Типа, вон тот хрен наш род поносил по-всякому. Помогите-заступитесь. — Вон ты большой какой! Так будь мужиком.

— Я за род прячусь? — ещё сильнее нахмурился он и явно начал злиться. — Да мой род, если хочешь знать…

— Не хочу! — повысив голос, перебил я. — Но у меня есть один знакомый с большими ушами. Могу познакомить. Будешь ему оды о своём роде петь.

— Ишь ты, говорливые какие! — внезапно выкрикнула продавщица бубликами. — Сразу видно — молодежь.

— И не говори, Фроловна! — так же громко поддержала её торговка специями. — В наше время мужики решительнее были! Давно бы уже кулаками друг друга мутузили!

— Снова ты, боярин, исполняешь, — неожиданно для меня, весело поддакнул им Зареченский. — Уронил бы этого большого, да дальше пошли.

— И ты, Брут! — удивлённо посмотрел я на Егора. И тут же почувствовал, что лечу.

Здоровяк, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, просто с какой-то немыслимой скоростью нанёс прямой удар ногой. Я лишь смазанное движение успел заметить. Я! На четвёртом ранге! Да что за фигня⁈

— Ох! — неожиданно для себя самого выдохнул я, ощутив конец полёта и его последствия.

А последствия были, надо сказать, не радостные.

Во-первых, сильно заболела грудь, куда и пришёлся удар. Да ещё и дыхание сбилось.

Во-вторых, остановил мой полёт прилавок, об который я очень так нехило треснулся поясницей. Был бы ранг поменьше, мог бы и спину сломать. А так — пострадала только торговая точка.

И в-третьих, я выяснил, что продавала последняя горлопанка. Апельсины! Я сейчас валялся на земле, весь ими усыпанный.

— Стража! — тут же завопила продавщица апельсинов.

— Твою же кошку! — выругался я, поднимаясь на ноги.

— Ну что, незнакомец? — ухмыляясь, спросил меня здоровяк. Он стоял всё на том же месте. То ли вернуться успел. То ли вообще оттуда меня ногой достал. — Прячусь я за род? Или…

В этот раз договорить ему не дал я, атаковав. Если он не по правилам играет, то мне сами Боги велели.

Двоечка в лицо и лоу-кик в бедро. Отработанная до автоматизма связка, которая всегда срабатывает. Даже Егор, который со мной постоянно тренируется, всё равно пропускает хотя бы последний удар и потом растирает отбитую ногу.

Срабатывает всегда, но только не сегодня!

Здоровяк очень ловко и профессионально заблокировал удары кулаками, а от моего маха ногой попросту увернулся, чуть-чуть, ровно на необходимое расстояние, отступив.

И тут же контратаковал. Словно в насмешку, сначала мне в лицо прилетела теперь уже его двоечка. Но от неё, хоть и с трудом, я смог увернуться, убрав голову и чуть присев. А вот от лоу-кика увернуться не получилось! Да я ещё и, не иначе, как по дурости, попытался сбить удар руками. И в итоге снова оказался в апельсинах.

Сила удара и скорость здоровяка были очень впечатляющими! И мускулы у него явно не для виду.

Да и вообще, он удивительно подвижный, для своего телосложения. Я отчего-то думал, что он сильный, но неуклюжий. Как бы не так!

В этот раз я поднимался молча. Да и противник мой никак не стал комментировать мои неудачи. Он стоял на том же месте и выглядел расслабленным. Словно для него вот так вот отправить полетать четырёхрангового бойца — раз плюнуть. И судя по моим отбитым конечностям, боли в груди и в спине — так оно на самом деле и есть.

Да что это за монстр вообще⁈ Ведь на вид ровесник моего тела. То есть лет семнадцать-восемнадцать!

В новую атаку я пошёл полностью сосредоточенным, не обращая внимания ни на боль, ни на окружающий мир. Есть только противник и я!

Начал снова с двоечки в лицо. Которая, что и не удивительно, опять не прошла. Зато третий удар удался!

Вместо лоу-кика я резко ударил коленом в солнечное сплетение.

— Кхе! — выдохнул здоровяк и удивлённо посмотрел на меня.

А я уже вновь атаковал. Ещё одна двоечка, и снова коленом. И, как я и рассчитывал, удар опять прошёл. Противник, скорее всего, думал, что я и в этот раз обману и выдам лоу-кик в бедро. На то и был расчёт.

А вот дальше я максимально ускорился, приблизился почти вплотную, и принялся осыпать его ударами по всем уровням. Многие даже проходили!

В итоге у здоровяка, к пробитому «солнышку» прибавилась рассечённая бровь, хрустнувшая ключица и всё же отбитое бедро!

Работали мы с ним на каких-то невероятных скоростях. Окружающий мир просто смазывался, когда я передвигался вокруг противника. А в голову даже закралась мысль об очередном ранге.

Но всё испортила моя самоуверенность! Захотелось красиво закончить поединок, вырубив противника ударом локтя по макушке. А для этого нужен хоть небольшой, но разбег. Чтобы можно было подпрыгнуть. И потому, после очередной серии ударов, которых здоровяк пропускал всё больше, я отступил на два шага назад, сгруппировался и…

— На! — выдохнул противник, нанося страшный по силе прямой удар ногой мне в лицо.

Сам удар я заметил. И даже смог выставить блок, приняв его на скрещенные руки. Но на этом все мои свершения и закончились.

Недолгий полёт я краем сознания ещё запомнил. А затем была темнота.

— Боярин, ты как? — спросила меня темнота приятным женским голосом.

— Ох! — выдохнул я, открыв глаза. Болело кажется вообще всё, что может болеть, а картинка передо мной смазывалась, не давая рассмотреть, кто я и где я.

После того, как я проморгался и легонько потряс головой, мир всё-таки обрёл чёткость. И первое, что я увидел, были две склонившиеся надо мной симпатичные девичьи мордашки. Абсолютно одинаковые.

Да, действительно симпатичные. И, судя по слегка раскосым глазам, с изрядной примесью азиатской крови. Одеты довольно необычно для столицы — в замшевые штаны, невысокие сапожки и такие же замшевые курточки. У той девицы, что слева, куртка была расстегнута почти до конца и в данный момент демонстрировала мне во всей красе содержимое её декольте. И, надо сказать, там было на что посмотреть!

— Боярин, ты живой? — обеспокоено спросила эта самая девушка.

— Да живой он, Еля! — хи-хикнула вторая, проследив за моим взглядом. — Был бы мёртвый, на сиськи твои не пялился бы.

— Маяне, как не стыдно! — бросила на неё укоризненный взгляд Еля. — Этот боярин нас спас от тех… И сам пострадал. А ты всё норовишь гадость какую-то сказать. Если нравится ему, то пусть смотрит.

Я же особо в эту перепалку не вслушивался, стараясь определить сохранность своего организма. И судя по всему, всё было более-менее нормально. А боль пройдёт. Особенно, если я спрячусь от лишних глаз и скастую на себя «Малое исцеление».

И да, реально нужно подниматься на ноги. А то валяюсь тут, в апельсинах.

— Боярин, тебя как зовут-то? — закончив переругиваться с, судя по всему, родной сестрой, поинтересовалась у меня Еля.

— Чебурашка, блин, — фыркнул я, разгребая апельсины, и принял сидячее положение, не особо вслушиваясь в девичий щебет.

— Боярин, Чебурашка, тебе помочь? — тут же спросила девушка. — Сильно досталось?

— Странное у него имя, Еля, — подала голос вторая близняшка. — Почти как у шамана с побережья.

— Шамана того Чабуша звали, — отмахнулась от неё Еля. — А тут Чебурашка. Совсем разные имена. Хотя так-то да, странное.

— Боярин Чебурашка, ты встаёшь, или так и будешь там сидеть? — давясь смехом, спросил меня стоявший за их спинами Зареченский.

— С тобой я вообще не разговариваю! — шутливо нахмурился я и махнул на него рукой. — Это же надо — издевается над своим боярином.

Собравшись с силами, я всё же решил вставать. Тем более шум и крики рядом, на которые я сразу как-то не обратил внимания, лишь усиливались. Особенно надрывалась владелица порушенного прилавка.

Но стоило мне опереться на руки, как близняшки, словно сговорившись заранее, схватили меня и, совсем не напрягаясь, рывком поставили на ноги.

— Спасибо, девоньки! — поблагодарил их я. И покрутил головой, осматриваясь: — А где эти?

— Уехали они, — всё ещё веселясь, ответил мне Егор. — Людей много набежало на шум, вот и свалили.

— Спасибо тебе, боярин Чебурашка! — снова абсолютно синхронно произнесли близняшки и поклонились.

— Маркус меня зовут, — хмыкнул я. — Маркус Северский. Вы откуда такие красивые тут взялись?

А они действительно были весьма хороши. Невысокие, даже скорее миниатюрные, но с очень притягательными фигурками. Где надо округлые, где надо подтянутые. А некая наивность во взглядах делала их ещё милее.

— Из настоящих людей мы, Маркус, — с готовностью ответила мне одна из девушек. — Сегодня только в Москву приехали.

— А что, бывают не настоящие люди? — удивился я.

— Конечно, бывают! Вот например…

— Маяне! — шикнула на говорившую вторая сестра. — Потом расскажешь.

— Да что же вы натворили⁈ — вновь запричитала торговка прямо мне в ухо. — Всё порушили! Налетели! Хуже копчёных! Стража!

— Держи, — порывшись в кармане, я протянул ей золотой червонец.

— Ох! — охнула тётка. И снова запричитала, правда теперь с другой интонацией: — Спаситель мой! Сразу видно, что из настоящих бояр! Не то, что эти, которые хуже копчёных! Век за тебя Живе молиться буду!

— Привет ей передавай! — хмыкнул я и повернулся к Зареченскому. — Ну что, пошли? А то опоздаем.

— А мы⁈ — снова в один голос спросили близняшки.

— А с вами, девоньки, прощаюсь, — шутливо склонил голову я. — Рад был познакомиться. Мои рёбра этого долго не забудут.

Кое-как выбравшись из плотной толпы, мы с Егором пошли к выходу с рынка.

На ходу я ещё раз оценил своё состояние, и понял, что можно обойтись и без «Малого исцеления». Регенерация на моём ранге всё же работала на совесть, и болевые ощущения стали потихоньку уходить. Единственное что — не мешало бы умыться и хоть немного почистить одежду. А то меня в академии за бомжа примут.

— Ты как, боярин? — уже без улыбки поинтересовался Егор, когда мы всё же покинули рынок и весь его шум остался позади.

— Нормально, — пожал я плечами. — Давненько я так не отхватывал. Знаешь что, дружище? Надо бы тебя в боярские дети произвести.

— Это ещё зачем⁈ — удивился Зареченский.

— Чтобы ты в мою свиту входил, — пояснил я. — Вдвоём мы бы этого монстра ушатали.

— Сомневаюсь, Марк, — покачал он головой. — Думаю, мы бы и вдвоём не справились. Я же со стороны наблюдал и многое видел. И вот отчего-то уверен, что он в полную силу не работал.

— Серьёзно? — даже остановился я.

— Ага. Реально очень сильный воин. И ещё… Ты только не обижайся… — замялся Егор.

— Да говори уже, — махнул я рукой.

— Мне показалось, что он тебя в любой момент вырубить мог. А то и убить. И всё это время лишь игрался.

— Но я же его достал! — возмутился я. — И не раз!

— Это он позволил тебе себя достать, — задумчиво протянул Зареченский. — Хотя, может я и ошибаюсь. Но всё равно хорошо, что до настоящего конфликта не дошло.

— Хм. Всё может быть. А ты герб его не запомнил? Хорошо бы хотя бы выяснить, что это за монстр такой. Чёрт! Да он же мой ровесник! А я считал себя реально сильным!

— Столица! — пожал плечами Егор. — Тут кого только не встретишь. А герб я не запомнил. Сначала смысла не видел. А потом вы на таких скоростях бились, что взгляд еле цеплялся.

— Не прибедняйся, — хмыкнул я. — Ранг у тебя тот же, что и у меня.

— Угу, только вот я не Владыка, — очень тихо произнёс Зареченский.

— А это тут причём? — снова остановился я.

— Ты быстрее четвёртого ранга, Марк. А если ещё это своё «Ускорение» применяешь, то и вовсе.

— Но на мечах ты меня побеждаешь!

— Просто мечник из тебя хреновый, — хитро улыбнулся Егор.

— Эй! — возмутился я. — Как это хреновый⁈ Я у тебя уже один бой из пяти беру!

— Я поддаюсь.

— Знаешь что, Егорка! Передумал я тебя боярским сыном делать!

— Боярин, да я же пошутил! Это не я тебе, а ты мне поддаёшься всегда!

— Вот то-то же! — горделиво расправил я плечи. И мы на пару заржали!

От плохого настроения, что было с утра, не осталось ничего. А всего-то и надо было получить несколько раз по морде.

— За нами хвост! — спустя пять минут неспешного шага, произнёс Егор.

— Хм. Мне не оборачиваться? Или оборачиваться? — спросил я, слегка напрягшись.

— Да как хочешь! — засмеялся он. — Это те две девчонки.

Всё же обернувшись, я убедился, что Зареченский прав. Близняшки в самом деле шли за нами. Но шли далеко, на самой грани видимости.

— Боги, им-то ещё чего надо? — простонал я.

— Понравился им, видимо, Чебурашка! — заржал Егор. — Откуда вообще имя такое взял, Маркус?

— Где взял, там больше нет. Слушай, как ты их вообще заметил? Далеко же!

— Так учили меня, — пожал он плечами. — И слежку замечать, и опасные места выделять сходу. Да много чему.

— Это там, под Воронежем?

— Ага.

— Кстати, давно хотел спросить — а почему именно там школа? Почему не в Ульчинском княжестве?

— Там у Дёминых хороший кусок земли есть. И расположен он в довольно безлюдном месте. Плюс патрули круглосуточные. Секреты рода должны оставаться секретами!

— Да уж. А я, выходит, всего этого лишился…

— Среди твоих людей, боярин, есть и бывшие преподаватели из школы. Не молодые, конечно. Но оно и к лучшему. Так что если захочешь, то молодёжь они обучат. Не так качественно, возможно. Но если свои полигоны построишь, то всё возможно.

— Интересно, почему я про этих людей ничего не знал? — нахмурился я. — Ладно ты Егор — просто воин. Но дети боярские должны же над такими вещами думать? Или их сила нашего рода в будущем не волнует? Есть только здесь и сейчас, а дальше хоть трава не расти?

— Не знаю, Маркус, — просто пожал плечами Зареченский. — Они ещё не привыкли, скорее всего, к молодому боярину. А в старом роду всё само собой работало. Веками…

— Ага! — скривился я. — То-то стоило чуть надавить в одном месте, как род сразу раскололся. И заметь — вообще без усилий с моей стороны!

— Это последние годы так, — вздохнул Егор. — Раньше хорошо жили. Дружно. Гордились родом. И даже мысли не возникало его покинуть. Но после того…

Он махнул рукой и замолчал. Но я и так всё понял. После самого настоящего теракта, который выкосил большую часть Дёминых. А виновного до сих пор так и не нашли. И это если учесть, что удар был нанесён и по княжеской семье.

— Я тебя, Егор, действительно в боярские дети возведу, — немного помолчав, произнёс я. — Знаешь ты многое. Соображалка тоже работает. Будешь помогать. А то сам я, как видишь, не особо справляюсь.

— Благодарствую, боярин! — На секунду остановившись, поклонился Зареченский. — Это честь для меня!

— Да ладно, — отмахнулся я. И добавил: — Только с землёй у меня пока, сам знаешь, не густо. Но двадцать соток в новом посёлке твои! Можешь дом построить. Семью завести. Тем более есть с кем.

— Да не хочу я пока жениться, боярин! — привычно возмутился он. Мы на эту тему уже не раз разговаривали, и всё время Егор начинал слегка паниковать.

— Ну а почему нет? — продолжал я издеваться с абсолютно серьёзным лицом. — Ты теперь не просто так будешь, а сыном боярским. Земли хоть и не много, но есть. Дом, опять же, построишь. Ну а невеста заждалась уже вся. Тем более ты её уже испортить успел…

— Да не портил я её! — чуть ли не взвыл воин. — Несколько раз поцеловались и всё! А она что-то там уже надумала себе!

— Ты это её деду расскажи, — осуждающе покачал я головой. Но глядя на паникующего Зареченского, не выдержал и рассмеялся.

— Шутишь так, боярин? — с надеждой спросил он.

— Да какие там шутки? — серьёзно ответил я. — Мастер Шань мне даже письмо присылал один раз. Спрашивал, долго ли его внучка порченой ходить будет?

— Да не портил я её! Не портил! Целовались только! Не думал я, что она так серьёзно к этому отнесётся.

— Ну, тут уже ничего не поделаешь. Попала собака в колесо — пищи, да беги. Так что радуйся, что я пока в ссылке и ты тут со мной. А то бы давно женили.

— Да я вообще тут жить останусь! — выпалил Егор. — За имуществом твоим приглядывать.

— Думаешь, она сюда приехать не сможет?

— А-а! Может ты меня ещё куда отправишь? Ну, я не знаю… На разведку, например! Ты же сам только что про земли говорил? А я как раз присмотрю что-нибудь, что захватить без особых проблем можно будет?

— Да ладно, ладно! Успокойся! — не выдержал я и снова начал ржать. — Не отдам я тебя пока никаким девкам! Но работой загружу. Тут уж не сомневайся!

— Да я с радостью! — тут же расплылся в улыбке Егор. И скаламбурил: — Работа — не девка, жениться не заставит!

— Кстати, насчёт девок, — вспомнил я и обернулся. — Упорные. Так и идут за нами…

— Хочешь, шугану их? — с готовностью поинтересовался Зареченский.

— Да успокойся ты! Тем более мы уже пришли! Дальше их не пустят.

И это было действительно так. Прямо перед нами, шагах в двадцати, начинался длинный и широкий мост, выполненный словно из белого мрамора. Вёл он на огромный остров, на котором и находилась Великокняжеская академия боевых искусств. И этот мост был единственным сухопутным путём туда.

Самое интересное, что остров по периметру оказался окружён ещё и высокой стеной. Так что отсюда можно было рассмотреть только несколько высоких шпилей, находящихся где-то в самом центре. Видимо к обучению подходили не менее серьёзно, чем Дёмины к своей школе.

— Так это, боярин, — замялся Зареченский. — Меня тоже не пустят.

— Думаешь?

— Знаю.

— Ну, тогда я сам, — вздохнул я. — Надеюсь, надолго это не затянется.

И, забрав у Егора сумку с документами, я ступил на мост.

Интерлюдия 2

Когда-то давно, почти девятнадцать лет назад, в лесу принадлежащему небольшому племени настоящих людей, появился израненный человек.

Был он уже не молод, хотя и далёк от старости, могуч как медведь и в тот момент беспомощен как ребёнок.

Единственной вещью, что оказалась при нём, был добротный меч в ножнах. Его человек прижимал к себе, даже впадая в беспамятство.

Охотники, которые обнаружили этого человека, недолго посовещавшись, всё же решили доставить его в посёлок. А там уж пусть вождь с шаманом решают, что с ним делать.

И вождь с шаманом решили.

До сих пор неизвестно, чем они руководствовались. То ли пониманием о том, что каждому небольшому поселению нужна свежая кровь. То ли тем, что человек был воином, отмеченным множеством старых шрамов. А возможно на решение повлияло то, что шаман учуял в нём Силу. Почти такую же могучую, как сам человек.

В итоге его вылечили, поставили на ноги и предложили остаться. А для мотивации шаман решил отдать ему в жёны свою дочь Сывне. Между прочим — первую умницу и красавицу племени.

И что самое удивительное — человек предложение принял. Глянулись ему настоящие люди. Возможно тем, что были действительно настоящими. Открытые и честные. Умеющими быть благодарными. Не жадными до богатств.

А возможно, на выбор всё же повлияла Сывне, которая действительно была красива. А ещё она смотрела на человека таким восхищённым взглядом, что смог тронуть его сердце.

Он остался. Женился на Сывне. Поставил в посёлке небольшую кузню. Обучал охотников племени ратному бою. И не любил вспоминать прошлое. Оно осталось где-то там, в большом мире. А он теперь был здесь.

Следующий год принёс человеку самую большую радость и огромное горе.

Радость была от того, что жена родила двух дочек. А горе из-за того, что рожая вторую она внезапно скончалась. И даже шаман не смог помочь собственной дочери. Он лишь почернел лицом и сказал, что Сила новорождённых оказалась слишком велика для его Савне. Рожала бы она одного, то сама стала бы сильнее. Но на двоих её жизненной силы не хватило.

С этого дня жизнь человека изменилась. Былое уважение племени исчезло. Охотники больше не приходили к нему за воинской наукой. А кузня всё чаще простаивала, ибо настоящие люди предпочитали заказывать ножи и наконечники для стрел у соседей. И их даже не смущал путь в три дня, который требовалось преодолеть для этого.

А причиной такому отношению был шаман, который винил человека в смерти Савне. И даже вождь его не мог образумить.

В итоге, дождавшись когда дочки окрепнут, человек решил покинуть племя. Но и этому воспротивился шаман. Он не хотел видеть чужака, как с недавних пор стал называть человека. Но так же он не желал расставаться с внучками.

Шаман собрал верных ему мужчин племени и велел чужаку оставить девочек. А самому, раз уж он решил, убираться. Иначе — смерть!

На что человек лишь усмехнулся. Он расправил плечи, извлёк из ножен свой меч и едва сдерживая ярость, произнёс:

— Я боярин Фёдор Ручьёв! И лишь мой князь, будучи живым, мог мне приказывать! Кто ты, чтобы стать с ним вровень?

И атаковал, не сдвинувшись при этом с места ни на шаг. Оказалось, что это ему и не нужно. Он просто призвал Стихию. И земля, словно сойдя с ума, поглотила воинов и шамана. А Фёдор Ручьёв, забрав дочерей, ушёл.

Он поселился далеко от этого племени. Да и к остальным настоящим людям не близко. Но весть о могучем Стихийнике, знающем кузнечное дело, всё равно разошлась по Тайге. Первые пару лет его никто не беспокоил. Боялись. Но потом как-то раз забрела группа охотников и заказала у него новые стрелы. Да так оно и пошло. Нет, нет, а придёт кто-нибудь с заказом.

Самого же Фёдора такая жизнь ничуть не тяготила. Он полностью отдал себя дочерям. С малых лет обучал их сражаться разным оружием и без него. А после того, как им исполнилось семь, учил использовать внезапно проснувшийся Источник. А так же рассказывал про большой мир. Всё, что знал сам.

Про могучих князей, что честно правили своими княжествами. Про бояр, которые не мыслили своих дней без битвы. Про красивые города, в которых жили счастливые люди.

Так же он учил их читать и писать. Рассказывал историю Великого княжества и окрестных земель. И даже заставлял учить родословную некоторых семей, в том числе гербы и девизы.

Когда близняшкам, Еле и Маяне, исполнилось по двенадцать, выяснилось, что им не только досталась Сила от отца, но и родовое умение от матери. А именно — они видели людей. Их стихию, степень её родства, силу и, самое главное — потенциал.

Фёдор, узнав об этом, испугался. И в который раз порадовался, что они живут в лесу. Иначе девочек с таким даром у него бы забрал кто-нибудь из князей. А то и сам Рюрикович. Запер бы в золотой клетке и использовал во благо собственного рода.

Ручьёв, как мог, постарался донести эту мысль до дочерей. А они его поняли. И стали они жить дальше в Тайге, зная о большом мире лишь из рассказов отца.

Всё изменилось в тот миг, когда у Тайги сменился хозяин. Или появился? Вопрос сложный. Просто прежний князь практически не интересовался местными племенами. Живут и живут. А вот новый князь оказался деятельным, и разослал своих людей в самые дальние уголки Тайги.

Фёдор поначалу не придал этому значения. А узнав, что новый князь носит фамилий Стародубский, и вовсе расслабился. Стародубские были из настоящих князей. Честными, насколько это возможно, и довольно справедливыми.

Но бывший боярин Ручьёв не учёл того, что у князей есть свои бояре, которые и бродили по лесам с дружиной. И бояре эти бывают разными.

Однажды, когда близняшкам уже было почти по восемнадцать лет, к дому Ручьёвых вышли оружные люди. И надо же было такому случиться, что Еля с Маяне как раз занимались делами поодаль и не успели спрятаться.

Фёдор сразу же заметил масляный взгляд их старшего на своих красавиц дочек. И понял, что миром не разойтись. Спасло их лишь то, что чужаки пришли малым числом, а Ручьёв призвал всю свою Силу, явив её мощь и изрядно их напугав.

Чужаки ушли, а Фёдор бросился к дочерям, велев собирать вещи.

На сборы ушло всего лишь несколько часов. Ручьёв чувствовал подступающую беду и жалел, что не убил чужаков на месте. Размяк со временем. Раньше он бы подобного не допустил.

Их настигли через день. Большой подготовленный отряд во главе с тем самым боярином по фамилии Писарев.

— Бегите, дочки, — обнял напоследок близняшек Фёдор. — Бегите далеко. В большой мир. Скрывайте свой дар, но людей всё равно оценивайте. И найдите сильного покровителя. Чтобы больше никогда не случилось подобного. Бегите! А я ещё повоюю.

И Еля с Маяне бежали. Бежали, как и завещал отец, далеко. Вот только другие его слова они истолковали на свой лад. И в итоге, спустя почти полгода непростого пути, отказались в столице. Где сразу же попытались попасть на приём к одному из князей Стародубских. Они верили, что боярин Писарев действовал по собственной инициативе и князь его накажет, тем самым отомстив за их отца.

Они много во что верили. Ровно до того момента, как воины князя, услышав их жалобы, не попытались схватить девушек.

Воинов князя они убили и снова бежали. Правда, на этот раз не далеко. Столица большая и многолюдная. Тут легко затеряться.

Так они и забрели на рынок. Голодные, злые на одну из самых могущественных княжеских семей на Руси, и с пониманием, что все истории, рассказанные отцом о Чести князей и бояр — всего лишь сказки.

Но и на рынке почти сразу же случилась неприятность. А посмотрев на герб и Силу приставшего к ним боярича, девушки просто замерли, понимая, что от судьбы не уйдёшь.

Но судьба распорядилась по-другому и послала им боярина Северского.

Молодого, сильного, смелого. А самое главное, что он не раздумывая встал на их защиту.

Правда, победить напугавшего их боярича не смог, так как и сам был очень молод. Но добился того, что от близняшек отстали. А потом просто ушёл, не рассчитывая на какую-либо благодарность.

И вера в сказки вновь ожила. По крайней мере — у Ели.

— Нам нужно идти за ним, — негромко сказала она сестре.

— Это ещё зачем? — нахмурилась Маяне, всё ещё не веря, что беда прошла мимо.

— Пошли, говорю! — прикрикнула на младшую сестру старшая, и потянула её в ту сторону, куда ушёл Северский.

— Да объясни ты! — возмутилась Маяне, впрочем, не делая попыток вырваться.

— Он тот самый покровитель, про которого говорил отец.

— Он⁈ — фыркнула младшая. — Да его тот барчук на рынке за пару минут вырубил!

— Угу, вырубил. А ты, Мая, Северского посмотрела?

— Да как-то не до этого было…

— А вот я посмотрела. И он намного сильнее, чем кажется. А в потенциале он вообще самый сильный, из всех кого я видела.

— Что-то не верится мне, — недовольно буркнула Маяне. Но спорить со старшей не стала. — Чего тогда он позволил себе по морде настучать?

— Не знаю. Может, скрывает свою силу. Да и не важно. Важно то, что с ним мы будем в безопасности.

— Ладно. Допустим. И как ты собираешься быть с ним? Он вон — ушёл, на нас и не взглянув! Козёл!

— Ох, Мая, — вздохнула Еля. — Ну неужели две таких девушки как мы, не сумеем его очаровать?

— Так ты запала на красавчика! — аж подпрыгнула Маяне. — То-то ты ему грудью в лицо тыкала!

— Ничего я не тыкала! — слегка покраснела Еля. — Он сам смотрел!

— Запала, запала! — весело поддразнила младшая. Но тут же замолчала, получив подзатыльник от старшей.

— Перестань! — зашипела на неё Еля. — Сейчас это не главное. А главное то, что с помощью этого Северского мы сможем отомстить. И Писареву и Стародубским. Всем!

— Так он и побежал за нас мстить, — недовольно пробурчала Маяне, потирая затылок.

— Не он! Сами отомстим. Придумаем как. А Северский нас прикроет!

Глава 6

В семье бюрократов отец не смог собрать

нужный пакет документов,

чтобы поставить сына в угол.

Анекдот

Ворота были закрыты. Как и калитка. И никого. Попробовал постучаться, но звук вышел глухой и совсем тихий.

Не понял! А как же тогда… Ага, нашёл! Тут был звонок. Точнее — шнурок. За него я и подёргал, не забыв добавить:

— Сова, открывай — медведь пришёл!

И тут же вспомнил день, когда вернулся из Школы в отчий дом. А затем и странный сон снова всплыл в памяти. Хотя теперь он не казался таким ярким. Словно видел его не сегодняшней ночью, а когда-то давно. Да и эмоций таких сильных не вызвал. Просто лёгкая грусть. И вопрос: — Как же я дошёл до жизни такой?

Да уж… Я в чужом теле, в чужом мире стою перед воротами в какую-то академию. Сюр, да и только!

— Пропуск! — требовательно произнесли из окошка.

Из окошка? Чёрт! Так задумался, что не заметил, что в калитке появилось новое отверстие и из него на меня кто-то смотрит. Ещё и пропуск требуют. Да что со мной сегодня такое?

— Пропуск! — повторили из-за ворот.

— Нет пропуска, — вздохнул я. — Я поступать пришёл.

— Документы! — последовал новый запрос.

— С собой, — кивнул я.

— Предъявляем!

— Кому?

— Мне.

— А ты кто? — начиная злиться, поинтересовался я. — Покажись сначала. Представься. А потом уже документы требуй. Может ты вообще дворник какой!

— Кхм, — хмыкнули из-за ворот. А затем вместо гневного отклика загремели засовом и чуть-чуть приоткрыли калитку. — Заходи.

Протиснувшись в довольно небольшую щель, я наконец-то рассмотрел того, с кем разговаривал.

Воин. Высокий, молодой. В полном боевом. То есть и кольчуга на нём, и поножи с поручами. И даже шлем островерхий имеется. А ещё куча артефактов! Реально, глянув на этого привратника магическим зрением — чуть не ослеп!

А ко всему прочему, он тут был не один. Метрах в двух стоял ещё один боец. Точная копия первого.

— Молодец, что документы мне не отдал, — внезапно улыбнулся первый.

— Да-а? — удивлённо протянул я.

— Ага. Иначе я бы и их забрал и тебя не пустил.

— Фигасе! Да это же беспредел полный! Люди ведь и обидеться могут!

— А мы под защитой Великого князя! — пожал плечами воин. — А документы спрашивать из-за двери — распоряжение директора. Ему тут дураки в учениках не нужны.

— А если сильный ученик будет? — заинтересовался я. — Мощный Стихийник, или рукопашник с высоким рангом?

— Сильный дурак — ещё хуже обычного, — хмыкнул воин. — И не смотри на меня так возмущённо! Это тоже слова директора.

— Понятно. Куда мне идти-то?

— Документы сначала покажи, — весело ухмыльнулся он.

— Чтобы меня отсюда вышибли⁈ Вот! — показал я ему дулю.

В ответ рассмеялись уже оба воина. Потом первый повернулся ко второму и кивнул. А тот в свою очередь крикнул:

— Дежурный! — и тишина. — Дежурный, твою мать!

— Маму не трогай! — ответил ему чей-то молодой голос из небольшой караулки.

— Ты там спишь, что ли? Сюда иди!

— Что-то у вас дежурный не надёжный какой-то? — негромко произнёс я.

— Так салага, — пожал плечами воин. — Тоже только поступил, как и ты.

— Не понял! — напрягся я. — Это я что, сразу тут остаться должен? До начала занятий?

— Не ссы, боярин! — хохотнул воин. — Всё хорошо будет!

— Вот ты меня сейчас вообще не успокоил, — вздохнул я.

Обижаться я и не думал. Можно было бы, конечно, показать гонор и начать возмущаться, что какой-то там привратник так с целым боярином разговаривает. Но что-то мне подсказывает, что только дураком себя выставлю. А ещё, возможно, это очередная проверка. Как раз на родовитых дураков.

В это время из караулки неспешно вышел невысокий парень, зевнул и заспанным голосом спросил:

— Что у вас тут случилось, что так орать?

— Ну ты, дежурный, вообще охамел, — с каким-то даже восхищением произнёс второй привратник.

— Это мне ещё батюшка в детстве говорил, — отмахнулся парень. — Ты, говорит, Клим, совсем охамел! Ты зачем родовой меч на солдатиков поменял?

— А ты? — заинтересовался первый привратник.

— А я не менял. Я меч взял, чтобы этих солдатиков в бою затрофеить. Да не получилось. В итоге и солдатиков нет, и меч отобрали.

— Влетело, небось, от отца? — хмыкнув, спросил я.

— А-а, мне не привыкать. Так чего будили-то?

— Вот, боярина проводить нужно. Поступать пришёл, — ответил ему первый воин.

— Ага, понял, — сразу оживился парень. — Ну пошли что ли, боярин?

— Маркус, — представился я и протянул ему руку. — Маркус Северский. Боярин.

— Клим Зорин. Из детей боярских, — ответил он на рукопожатие. — Пошли, что ли?

— Пошли, — согласился я. И затем, уже на ходу, спросил: — А ты чего тут делаешь вообще? Вроде занятия не начались ещё. А охрана сказала, что ты только поступил?

— Так я не местный, — пожал плечами Клим. — С востока. Причём далеко с востока. Пока до Москвы добирался, деньги и кончились. Почти. А снимать жильё тут о-очень дорого. Слушай, да у нас за такие деньги, что они за кривую халупу просят, можно боярский дом купить. Купить, а не месяц в ней прожить!

— Это да, я когда приехал тоже был удивлён, — покивал я.

— Так ты тоже не здешний? — отчего-то даже обрадовался Зорин. — А откуда?

— Из Ульчинска.

— А где это?

— Там, — неопределённо махнул я рукой. — Ты на вопрос не ответил. Почему дежурный-то?

— Так жить где-то надо, — снова пожал он плечами. — Вот в академии разрешили. И даже кормят. Но за это разные мелкие поручения выполняю.

— И тебя всё это…

— Невместно, хочешь сказать? — хмыкнул Клим. И дождавшись моего кивка, продолжил: — Нормально тут всё. Что-то бесчестное меня делать не заставляют. А немного поработать я не против. Сам виноват, что деньги потратил в пути.

— А на что ты их потратил?

— Ой, Маркус, лучше не спрашивай! — внезапно покраснел парень.

— Хорошо, не буду! — хохотнул я. — Тогда расскажи что тут да как устроено?

— Потом расскажу. Вот примут тебя и сразу. А пока — извини! Ты тут чужой.

— Ладно. Потом так потом, — согласно кивнул я и закрутил головой, осматриваясь.

Территория академии была огромной и чем-то даже напоминала военную часть. Тропинки, газоны, здания — всё словно по линейке. Зданий, кстати, много. В правой части, куда мы и направляемся, видимо основные учебные корпуса и администрация. Левее, выстроившись в ряд, серые пятиэтажки. Хм… Казармы? Общежитие? Ладно, потом разберёмся.

О! А вон там, дальше, похоже зона отдыха. Что-то похожее на парк. С деревцами, красивыми кустами, лавочками и небольшими фонтанчиками.

А вот что там дальше по прямой — видно плохо. Всё же площадь академии огромная. Но тоже какие-то здания виднеются. Даже одно круглое, как цирк.

Людей на территории практически не было. Каникулы. А таких как Клим, безденежных, похоже немного.

Зато внутри трёхэтажного административного здания, куда мы зашли, жизнь кипела. Какие-то типичные с виду клерки бегали с бумагами из кабинета в кабинет. Степенно прохаживались немолодые мужчины с военной выправкой, но в гражданской одежде. Ожидали чего-то молодые люди. То ли тоже поступать собрались, то ли ученики следующих курсов.

Но, к счастью, в тот кабинет, к которому подвёл меня Зорин, очереди не было.

— Тебе туда, — махнул он рукой на нужную дверь и улыбнулся. — А я тут подожду. Если поступишь — провожу и расскажу, что сам узнал.

— В смысле — если поступишь? — снова удивился я. — А могу и не поступить?

— Иди, Маркус, иди, — нахмурился Клим и отошёл от меня подальше.

Что за фигня тут твориться? Помнится, Ярик говорил, что поступить сюда может любой человек без очереди, если имеет ранг выше второго. Но что-то не похоже.

Ладно, чего гадать? Сейчас всё узнаю.

С этими мыслями я несколько раз стукнул в дверь, негромко произнёс: «Разрешите?» и вошёл.

В кабинете сидел дедушка.

Нет, не мой. В принципе — дедушка. Старенький, седой, с длинными белоснежными волосами и ухоженной бородкой. Одни лишь пронзительно-голубые глаза выбивались из образа. Взгляд такой, словно он решает, сейчас меня грохнуть, или сначала всё же документы спросить.

Кстати, а ему-то можно документы отдавать?

Чёрт! Вообще не ожидал, что буду переживать из-за этого поступления. А оно вон как оказалось — мандражирую маленько!

— Здравствуйте, молодой человек, — негромко поздоровался со мной старикан. — Чем могу вам помочь?

— Добрый день! — в свою очередь, проявил я вежливость. — Поступать пришёл.

— Поступать? Хм. А рекомендательные письма у вас есть?

— У нас нет. А нужны?

— По-хорошему — да, нужны. Мало ли кого принесёт сюда. А с письмами я сразу бы был уверен, что человек достойный. Но редко кто их с собой приносит. Так что обходимся как-то. Вот и вы, молодой человек, без писем. И даже не представляетесь…

— Маркус Дёмин! Ой! Маркус Северский! Боярин!

Да твою же кошку! Я отчего-то чувствую себя первоклашкой перед строгим директором. Даже представился именем прежнего рода. Позор какой!

— А не из тех ли Дёминых, что охраной промышляют? — зацепился за мою оговорку старикан.

— Из тех самых, — кивнул я. — Но я вышел из рода и основал свой собственный.

— Похвально, похвально. В таком юном возрасте добиться таких поразительных результатов. Я, кстати, про вас, кажется слышал. Вы же в данный момент в изгнании?

— А это может на что-то повлиять? — нахмурился я. И как всегда, когда начинал злиться, всякий мандраж, больше присущий этому телу, нежели мне, исчезал бесследно.

— Ну как вам сказать… У нас конечно не пансионат для боярышень. Но и всякого рода смутьяны не приветствуются. И если слухи о вас не врут, то шороху вы навели в своём княжестве знатного.

— Это дело чести! — отрезал я. — И к тому же — моё личное дело. Не ваше. Сюда я пришёл лишь для того, чтобы учиться. Можете меня выгнать, но не суйте свой нос, куда не следует. Даже не представившись.

— Ох, прошу прощения, — без особого раскаяния в голосе произнёс старикан. — Фрол Трёхозёров. Я начальник службы безопасности академии.

— И вы лично общаетесь с каждым новым учеником? — недоверчиво спросил я.

— Конечно же нет! — фыркнул Трёхозёров. — Как правило ученики даже не подозревают о моём существовании. Если, конечно, ничего не замышляют.

— А почему же сейчас меня собеседуете?

— Так вы же сами пришли! — удивился дедушка. — Я вас не звал.

— Да твою же кошку! — выругался я на этот раз вслух. — Клим — зараза!

— Кхм… Смею предположить, что вы сейчас про Клима Зорина?

— Про него самого.

— И, должно быть, именно он привёл вас к моему кабинету?

— Он.

— Тогда всё становится на свои места. Этот может и не такое выкинуть. Если бы решал именно я, то ни за что не принял бы такого молодого человека, как он. Но увы… А вам, Маркус, на этаж выше. Третий кабинет по правую руку от лестницы. Прощайте!

— До свидания, — буркнул я и уже потянул за дверную ручку.

— Нет, Маркус. Прощайте! Вряд ли мы ещё увидимся. Если, конечно, будете вести себя достойно боярскому званию и не станете злоумышлять против академии.

Ага! Не увидимся! Да с моей удачей однозначно какая-нибудь фигня случится. И видеться с этим старичком придётся регулярно.

Правда, произносить это всё я не стал. Ну его в пень! Опасный дедушка. Причём даже непонятно кто он, рукопашник или Стихийник. Но вот какое-то подсознательно чувство тревоги у меня в его присутствии возникает. Да ещё этот его взгляд. В прямом смысле — ледяной. Словно примораживает к месту. Так что я бы действительно был рад, если не придётся его больше видеть. А тем более, если по веской причине.

Клима, как я и думал, перед кабинетом не оказалось. И вряд ли я этого шутника сегодня увижу. Но уж если поступлю, то мстя моя будет страшна! Он у меня не то что к главе СБ в гости пойдёт, он к самому Великому князю среди ночи заявится. Скотина!

На следующий этаж я поднимался не спеша. После посещения главы СБ всякая суетливость исчезла, как не бывало. Да и мысли появились, что если вдруг не возьмут меня в академию, то и хрен с ним. Не пропаду.

Но я эти мысли от себя гнал. Учёба тут мне жизненно необходима. За полгода проживания в столице я общался со многими людьми. И все как один утверждали, что тут действительно учат. Даже не учат, а обучают. И обучают многому такому, чему больше нигде не выучиться. Да и ранги тут ученики поднимают с завидной регулярностью. Причём не только рукопашники, но и Стихийники.

Правда, сколько я не пытался выведать подробности обучения, всегда получал отказ. В разных формах. Кто-то отшучивался. А кто-то смотрел на меня так, словно подозревал в работе на зарубежную разведку. И это, надо сказать, интриговало. Разжигало интерес и мотивировало всё же поступить, что бы узнать, что же в этой академии такого.

Ну и становиться сильнее мне всё-таки нужно. И даже не для того, чтобы заставить Торсона выполнить своё обещание. Этого обещания, по сути, и не было. Общение с ним вообще потихоньку стиралось из памяти. Но главный посыл я помнил. Стать сильнее. Или как там он сказал? Самым-самым? Вот только что будет дальше?

Опять же, за эти полгода я много размышлял о своём будущем. И пришёл к выводу, что не очень-то и хочу возвращаться обратно в своё тело. Звучит странно. Но что есть, то есть. Потому что понятия не имею, что делать дальше, если всё же вернусь.

В свой мир мне ходу нет. Это не обсуждается. Не после всего, что было. И что остаётся? Новый мир, где, якобы, находится Ивлев? А зачем мне туда? Его искать? Да пошёл он нафиг!

Зато в том мире я буду никем. Всё придётся начинать сначала. Единственный плюс — это собственное тело. И сила архимага, с возможностью её использовать. Но! Если я прокачаюсь тут, в этом мире, до прежнего уровня, то того Владимира Северского я уделаю секунд за двадцать. Да я даже сейчас со мной прежним попробовал бы справиться. Ведь помимо магии у меня все возможности рукопашника этого мира. И зачем тогда что-то менять?

И снова возвращаюсь к тому, что всё дело в моём собственном теле. Но я как-то уже привык быть Маркусом.

Не знаю. Слишком много противоречий возникает в моих собственных мыслях. Но одно я решил точно. Мне действительно нужно стать самым-самым. И не только самым сильным, как я думал вначале, но и самым влиятельным. Чтобы в сторону боярина Северского и смотреть боялись. И из-за личной силы, и из-за силы и могущества его рода. А там кто знает, может будут опасаться уже не боярина, а князя Северского? Почему бы нет?

— Эй, осторожнее! — возмутился кто-то, пихнув меня в бок.

Вынырнув из своих мыслей, я посмотрел на этого смельчака. Хм. На смельчачку, скорее. Девушка. Судя по виду — ей лет четырнадцать-пятнадцать. В данный момент похожа на возмущённого боевого хомячка. И вся эта боевитость с возмущением направлены на меня. А что я сделал-то?

О! Я, оказывается, уже стою в большой приёмной. И тут помимо нас с хомячком ещё человек пятнадцать ожидают своей очереди. Девять парней и шесть девушек. И все смотрят в нашу сторону и улыбаются.

Фигасебе я задумался.

— Прости, дитя! — извинился я на всякий случай. И тут грохнуло. Ржали все присутствующие, кроме злобного хомяка и ничего не понимающего меня.

— Ну знаешь ли! — чуть не разорвало хомячка от возмущения. — Мне уже почти восемнадцать!

— Серьёзно⁈ — искренне удивился я. И тут же осознал, что сделал ещё хуже.

Правда девушка отчего-то резко успокоилась, окинула меня ледяным взглядом и, почти не разжимая губ, процедила:

— Я княжна Мерцалова! И я очень надеюсь, что тебя возьмут в академию. Потому что сразу после начала занятий хочу вызвать тебя на поединок и вбить в землю! Молись всем богам, каких знаешь!

И с видом королевы, правда очень маленькой, ушла в другой конец приёмной.

— А что я сделал-то? — непонимающе спросил я у стоявшего ближе всех ко мне парня.

— Сумкой её своей стукнул, — хмыкнув, ответил он.

Чёрт! Это я мог! Ну не бежать же за ней теперь, чтобы извиниться?

Вот в этом, кстати, основной недостаток тела, что досталось мне от Маркуса. Стоит задуматься и всё — тушите свет. Ничего вокруг не замечаю. А уж если я ещё и над артефактом каким интересным работать начинаю, то вообще могу на пару суток из жизни выпасть. И как с этим бороться — я не представляю. Может к Живе обратиться за помощью? А то боюсь, когда-нибудь такие вот залипания доведут меня до цугундера.

Хотя к Живе тоже не вариант. Не доверяю я богам. Даже тем, которые вроде как помогают.

Эх, ладно. Потом буду себя поедом есть. Сейчас пришёл поступать, вот и буду поступать.

— Кто последний? — спросил я у всё того же парня.

— Ты! — ответил он и заржал. А все остальные его поддержали. Даже хомячок что-то там прохихикал в углу.

— Очень смешно! — буркнул я. — Тогда кто предпоследний.

— Княжна Мерцалова! — ответил он. И ржач вырвался на новый уровень. Чуть ли не до истерики. Да я и сам не выдержал и присоединился к остальным.

— Маркус, — отсмеявшись, протянул я руку всё тому же парню.

— Николай, — ответил он на рукопожатие.

— Долго тут ждать?

— Не особо. Минут по пять на каждого.

Прикинув, что торчать мне тут не меньше часа, я ещё раз грустно вздохнул и опёрся плечом о стену. Мир другой, а бюрократия всё та же. Даже в академию и то очереди.

В итоге оказалось всё не так страшно. Да, на каждого человека уходило где-то минут по пять. Но и приём вёл не один человек. Оказывается там, за пределами приёмной, было аж пять небольших кабинетов. И очередь двигалась довольно живенько. Правда и поступающие всё прибавлялись и прибавлялись. Так что я, можно сказать, успел вовремя.

В кабинете меня встретил типичный клерк. Невзрачная внешность, мешки под глазами. Даже небольшое пузико было заметно из-за стола. И это в академии боевых искусств!

На меня он посмотрел с какой-то безнадёжностью и скрытой надеждой. Надеждой, я так понял, на то, что все будущие студенты исчезнут и никогда не появятся.

— Документы, — со вздохом произнёс он. И тут же добавил, увидев, что я хочу возразить: — Да, мне документы можно отдавать! Я тут для этого и сижу!

— Пожалуйста, — порывшись в сумке, отдал ему требуемое.

— Так, так… Боярин Северский. Из Ульчинского княжества. Вы подданный княгини Ульчинской?

— Нет, я Вольный боярин. Там написано.

— Угу. Имеется недвижимость в столице. Неплохо. Что-то я не вижу ваш ранг.

— Четвёртый.

— А подтверждение где?

— Я думал, что тут выяснят, — пожал я плечами.

— Выяснить то выяснят. Вот только очередь! Боюсь, до вас она может и не дойти.

— Я могу и в другом месте сдать. А вам принести документ, — предложил я. И мысленно дал себе по лбу. Вот чего я и в самом деле раньше не сдал? Знал же куда иду. Всё таюсь непонятно от кого.

Хотя, на самом деле, я думал что тут и в самом деле всё выяснят. Причём на счёт раз. Типа арка какая-нибудь магическая. Прошёл через неё и раз — всё готово. Или шар хрустальный. Блин! Снова я мыслю куда-то не туда.

— И мы всё это время будем ждать? — с укором во взгляде спросил клерк.

— И что же делать? — уже поняв, куда он клонит, спросил я.

— Ну-у… Ближайший экзамен на ранг будет послезавтра. Но, боюсь, что попасть на него не так просто. Слишком много желающих.

— Знаете, а я хотел бы сделать пожертвование в вашу пользу! — радостно предложил я.

— Да⁈ — сразу оживился он.

— Да! — из моей сумки на свет появился небольшой кошелёк. — Вот! Сто золотых рублей.

У меня там, в сумке, есть ещё несколько таких кошельков. А ещё два побольше. На всякий случай взял. Мало ли. И оказалось, что не прогадал.

Кстати, понятно отчего княжна эта возмутилась. Если я и в самом деле ей своей сумкой по голове дал, то это должно было быть весь чувствительно.

— Ага! Есть местечко! Записываю вас на послезавтра, на десять утра. Сначала экзамен на ранг. Если, как вы говорите, подтвердиться четвёртый, то будет ещё полоса препятствий на время, а затем экзамен на сообразительность.

— Какая ещё сообразительность? — не понял я.

— Должны же мы понимать, насколько вы умны, — пожал плечами клерк.

— На интеллект, что ли?

— О! Прекрасное определение. Надо будет записать и предложить… Впрочем, это потом. В общем, я вас записал. Не забудьте. Теперь к вопросу жилья. Если, конечно, поступите.

— Какого жилья?

— Первые три месяца обучения студенты живут на казарменном положении. Отпускают с территории академии только по выходным. Так что вопрос жилья очень даже острый.

— Хм. И какие есть варианты?

— К сожалению, — снова начал он сокрушаться, — все одноместные квартиры уже заняты. Так что выбора особо и нет. Предоставляется стандартная комната на двух человек. С удобствами, само собой. Её стоимость входит в стоимость обучения.

— Стоп! Обучение платное?

— Вы и этого не знали? — поднял на меня глаза клерк. — Семьсот золотых рублей в год. Если отчислят, то деньги академия не возвращает. Платить в казначействе на первом этаже. После экзамена на ранг, само собой. Вдруг не пройдёте.

— Ну, это ещё терпимо, — пробурчал я. И мысленно пообещал поговорить с Яриком о его познаниях. — Кстати, насчёт одноместной квартиры…

И выложил ему на стол ещё один мешочек со ста рублями.

— Спасибо! — обрадовался он, тут же куда-то спрятав кошелёк. — Но одноместных квартир и в самом деле больше нет. Но если кто-нибудь не поступит, то я вас сразу же запишу.

— Хоть так, — вздохнул я, хмуро посмотрев на этого проныру. Вот кем надо работать! Он за пару минут две сотни рублей срубил, как нефиг делать!

— Тогда на этом всё! — подвёл итог клерк. — Вот, возьмите временный пропуск. Покажете послезавтра на воротах. На экзамен не опаздывайте. Там этого не любят и могут завернуть. Если что-то понадобиться, то вы, боярин, всегда можете обратиться ко мне. Меня зовут Сергей Астахов. Из детей боярских. Помогу чем смогу, даже не сомневайтесь. На этом прощаюсь!

Офигеть! Он ещё и боярский сын. Как-то много разных открытий принёс сегодняшний день. И это я ещё даже учиться не начал.

Ещё княжна эта злая… Как там её — Мерцалова? Надо бы узнать, что за род и не светит ли мне неосторожное обращение с сумкой какими-нибудь проблемами?

Впрочем, это всё потом. Сейчас заберу Егора и надо сходить куда-нибудь поесть. А потом набросать кое-какие инструкции для моих людей. Всё же казарменное положение — это не то чего я хотел. Было уже такое. В прошлой жизни, но всё же…

— Да ну нафиг! — возмутился я, покинув территорию академии.

Дело в том, что абсолютно довольный жизнью Зареченский вовсю общался с не менее довольными близняшками с рынка. А мне отчего-то, глядя, на них, почуялись огромные проблемы. Такие, от которых захотелось спрятаться в казарме прямо сегодня. И не выходить.

Глава 7

Мы с тобой обязательно встретимся!

Не на этом свете, так на том.

Остаться в живых (Lost)

— Нет, нет и нет! — подойдя к своему человеку и девушкам, сразу высказался я.

— Что нет, боярин? — улыбаясь во все тридцать три зуба, спросил Егор. А близняшки, испугавшись, спрятались за его спину. Сразу обе. Точнее, изобразили, что испугались, судя по хитрым глазкам. Красивым, правда, глазкам…

Стоп! Хватит на них заглядываться!

— Всё нет! — отрезал я.

— Поступил, боярин? — благоразумно решил сменить тему Зареченский.

— Экзамены ещё будут, — вздохнул я.

— Ну ты же сдашь!

— Егор, говори прямо, чего хочешь?

— Дык это… — почесал затылок воин и оглянулся на девушек. Те, увидев это, сразу же мило заулыбались. А одна из них стала стрелять в меня лукавым взглядом.

— Не дыкай! — рыкнул я. — Ты без двух дней сын боярский, а говоришь как деревенский увалень.

— Ладно, — перестал придуриваться Егор. — Боярин, надо их взять!

— Бери, если они не против, — пожал я плечами, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Эй, мы против! — возмутилась одна из них. Вторая, что характерно, задумчиво промолчала.

— Да не хочу я их брать! — вскинулся Зареченский.

— Тогда не бери.

— Боярин, да я не про это, — махнул рукой он. — Тебе же всё равно в новый дом прислуга нужна? А тут вон, сразу две горничные. Они согласны работать.

— Горничные? — задумчиво окинул я взглядом миниатюрные фигурки девчонок. Мысленно примерил на них форму горняшек и хмыкнул.

— И чего тебя Егорка всё на горничных тянет? И, главное, от одной только сбежал и сразу же двух других нашёл. Причём, на неё похожих.

— Боярин, да я…

— Учти, — перебил я его, — на этот раз точно женю!

— Не надо женить! — как всегда при упоминании возможной свадьбы, запаниковал Зареченский. — Я всё понял! Но горничные ведь, действительно нужны?

— Эх, — мрачно вздохнул я и снова перевёл взгляд на девушек. — Вы вообще понимаете, куда проситесь?

— Егор всё объяснил, — кивнула одна из близняшек. Какая именно — не знаю. На рынке они назвали друг дружку по именам и не двигались. Сейчас же выглядели абсолютно одинаково. Хм. А так-то неплохо будет заполучить двух одинаковых горничных. Можно даже разыграть кого-нибудь. Да и красивые, вон, какие!

Стоп! Стоп, Влад! У тебя есть Эльза! — напомнил я сам себе. И поморщился. Эльзе определённо не понравится, что я притащу в дом двух этаких красоток. И хотя в этом мире на подобное смотрят иначе, чем в моём, что-то мне подсказывает, что без проблем не обойдётся.

— Короче, Егор, — подумав, произнёс я. — Будешь всем говорить, что это ты их нашёл и привёл.

— Зачем? — не понял он.

— Пусть думают, что ты с ними спишь.

— Эй! — возмутилась одна из близняшек и аж подпрыгнула от негодования.

— Маяне! — строго одёрнула её вторая и посмотрела на меня. — Мы согласны!

— Вам что, идти некуда? — поняв, что напугать их не получилось, спросил я.

— Некуда, — вздохнула говорившая. И обе пригорюнились. — Вообще никого не осталось у нас.

— Чёрт! — ругнулся я. — Ладно! В общем так, Егор — берёшь их сейчас и идёшь по магазинам. У них, похоже, и вещей никаких нет. Форму горничных тоже купите. Да и вообще, всё что захотят. Затем ведёшь их домой и как хочешь объясняй Эльзе, где ты их взял!

— А кто такая Эльза? — с любопытством спросил та близняшка, что возмущалась.

— За что, боярин? — чуть ли не в голос взвыл Зареченский, поняв, что ему светит поход по магазинам с двумя красотками.

— А будешь знать, как подбирать незнамо кого на улице, — хмыкнул я.

— Эй! — снова возмутилась всё та же близняшка. — Мы не незнамо кто! Я Маяне! А она Еля!

— Надо бы вам бейджики сделать… — задумчиво произнёс я.

— Чего⁈ — округлила глаза Маяне. А Еля отчего-то покраснела.

— Боярин, так у меня денег нет! — обрадовался было Зареченский.

Но радость его была не долгой. Я забрал из своей сумки один небольшой кошелёк, и перекинул её Егору.

— Теперь есть! Не потеряй.

— А ты куда пойдёшь? И один, что ли?

— Всё что со мной могло случиться, уже случилось, — отмахнулся я. — Пойду, погуляю. Мозги проветрю. А то и забыл уже, когда один куда-нибудь ходил в последний раз.

— Маркус… — начал было возражать воин, перейдя с официального тона, на доверительный.

— Решено! И ещё готовься, завтра пойдём документы подавать на тебя. Всё, не скучайте!

И помахав им рукой на прощанье рукой, я решительно зашагал прочь.

Надо сказать, что просто погулять в одиночестве было верным решением.

Стоило мне удалиться от Егора с девушками достаточно далеко, чтобы пропасть из виду, как словно какой-то груз с плеч упал. Я даже остановился и вздохнул пару раз полной грудью, пытаясь почувствовать свободу. И, что характерно, почувствовал.

— Ишь, нажрался уже с утра! — неодобрительно покачала головой какая-то тётка, что шла навстречу. — А молодой ведь совсем. Куда только родичи старшие смотрят?

— Да твою же кошку! — выругался я. И, согнав с лица глупую улыбку, пошёл дальше.

Вот что за люди? Нельзя уже постоять насладиться жизнью? Сразу в чём-то плохом подозревают.

Впрочем, настроение мне это не испортило. Я бродил по такой необычной Москве, разглядывал всё вокруг, любовался видами и иногда заходил в понравившиеся магазинчики. Ничего не покупал, просто смотрел.

Несколько раз приветственно кивал головой каким-то боярам, что тоже неторопливо прогуливались. Дважды замечал мелких воришек. Но ко мне они не приближались.

Затем прогулялся по одной из многочисленных набережных. Посмотрел на воду. Потом переместился на длинный и высокий мост и постоял на нём.

Красиво, чёрт подери! И очень необычно. А главное, я действительно забыл, когда в последний раз вот так вот просто гулял. Не думая о делах и проблемах. Не ощущая за спиной кого-то из своих телохранителей. И это прям-таки грело душу.

Но, как говориться, всё проходит. Вот и у меня прошло.

Ничегонеделание надоело. Захотелось перекусить и набросать кое-что для Тришкиной. Да и не только для неё. Совсем скоро я скроюсь за стенами академии, а потому придётся доверить дела кому-то другому. И, я так думаю, что этим кем-то другим будут Эльза с Егором. Так что будем составлять для них подробный план действий.

Или не надо очень подробный? Пусть сами думаю и учатся?

Ладно, решим по ходу дела.

Приметив небольшую лавку с канцелярскими товарами, я купил там пару тетрадок, ручку и кожаный планшет, куда всё это и сложил.

После этого сориентировался и вернулся немного назад. Туда, где до этого приметил небольшую тихую таверну с летней верандой. Вот на веранде я и засел.

Заказал плотный обед и даже позволил себе кружечку вкусного и ароматного пива. А затем принялся за работу.

Просидел я так часа три. Пива больше не брал, всё же голова была нужна свежая. Зато чая выхлебал пару литров. Ну и набросков по будущему бизнесу сделал довольно много.

Возможно, что в голову потом придёт ещё что-нибудь. Но, думаю, если такое случится, то новые записи можно будет передать своим людям и из академии.

Рассчитавшись и поблагодарив услужливую официантку, я собрал все свои вещи в планшет и покинул гостеприимное заведение.

На улице почти ничего не изменилось. Всё так же ходило множество людей. Мчались по проезжей части бесчисленные экипажи. Что-то призывно кричали немногочисленные уличные торговцы, да пацанёнок, продававший газеты.

Но взгляд отчего-то сразу прилип к дедку, что стоял буквально в двух шагах от меня.

Когда-то он был, видимо крепким и высоким. Чувствовалась в нём былая мощь.

Сейчас же этот пожилой мужчина стоял на самом краю тротуара и смотрел безжизненным взглядом, на пролетавшие мимо экипажи. Причём некоторые его чуть ли не задевали, из-за чего возницы ругались и грозили остановиться и надавать по шее.

Но никто так, само собой и не остановился. А другие прохожие вообще внимания на него не обращали. Ну стоит дед и пусть себе стоит.

А я всё не мог понять, отчего на него уставился. Появилось ощущение, что мы знакомы. Вот только откуда?

Тем временем дедок, пока я задумчиво на него пялился, как-то странно втянул в себя воздух, расправил плечи, отчего сразу стал выглядеть лет на десять моложе, и шагнул вперёд. Прямо под копыта несущейся пары лошадей.

Я даже не заметил, когда начал действовать. Просто раз, и уже хватаю деда за шиворот, пытаясь откинуть назад, на тротуар. Что самое интересное — у меня получилось. Из-под копыт старика вытащил. Но вот инерция…

От лошади я кое-как увернулся. А вот сам экипаж краем меня цепанул. Но ощущение было такое, словно под поезд попал.

Сильная боль, чуть слышный хруст моих рёбер и закрутившийся бешеной каруселью мир. А затем снова была темнота.

— Что же ты творишь, мальчишка⁈ — услышал я чей-то недовольный голос. — И мне всё испортил и сам чуть не помер. Теперь тащи тебя к целителям.

Полностью придя в себя, я почувствовал сильную боль, кажется во всём теле. А ещё меня реально куда-то тащили.

— Не надо тащить! — прохрипел я, открыв глаза.

— Молчи уж! — прикрикнул на меня тот самый дедок-камикадзе.

И, чёрт возьми, он нёс меня на руках! Как барышню какую-то!

— Стоп! — скомандовал я. — На землю меня положи, старый! Немедленно!

Стыдно-то как! Боярина Северского мужики по улицам на руках носят!

— Молчи, говорю, — словно не услышав моего приказа, ответил дед. — Тут уже недалеко осталось.

— Да твою же кошку! — уже чуть ли не в голос закричал я. — Поставь меня на место, говорю!

Удивительно, но он всё же послушался. Аккуратно, как бесценную китайскую вазу, он поставил меня на ноги. Придерживать, правда не прекратил.

Прикрыв глаза, я положил правую ладонь на свои рёбра и скастовал среднее исцеление. Несколько секунд боли и непередаваемых ощущений от становившихся на свои места рёбер, и я снова могу нормально соображать. Остальное доделает регенерация.

Открыв глаза, я увидел с интересом разглядывающего меня старика.

— Что⁈ — недовольно буркнул я.

— Удивительно! — хмыкнул дедок.

— Регенерация хорошая, — огрызнулся в ответ, сообразив, что спалился по полной программе. А всё из-за боли.

— Ну да, ну да.

— Ты чего самоубиться-то решил, старый⁈ — решил я перевести тему. — Причём именно там, у трактира? Аппетит захотел людям испортить напоследок?

— Да чтобы ты понимал, пацан⁈ — рыкнул он. Затем посверлил меня немного взглядом и, махнув рукой, попытался уйти.

— Куда⁈ — возмутился я. — Снова пойдёшь под копыта бросаться⁈ Хрен ты угадал! Не для того я своими рёбрами рисковал.

— Да чего ты ко мне привязался⁈ — остановившись, почти закричал дедок. — Шёл мимо, вот и иди.

— Я из министерства добрых дел, — буркнул я. И только сейчас сообразил, что этот дед очень сильно напоминает мне отца. По отдельности вроде и глаза отличаются, и лоб чуть другой. А вот в общем — похож. И ещё я понял, что теперь просто не могу уйти и бросить дедка на произвол судьбы.

— Чего? — удивлённо посмотрел он.

— Я спрашиваю, ты живёшь далеко?

— А ты что, у меня решил поселиться? — отчего-то хмыкнул дед. — Так не получится. Я незнакомых мужиков в дом не пускаю.

— Ага, только на руках их по городу носишь, — буркнул я. А старик смутился. Но всего на мгновение.

— И это вместо благодарности…

— Окстись, старый! — воскликнул я. — Вспомни, кто тебя из-под колёс вытащил!

— А я тебя и не просил! Иди куда шёл.

— А я никуда не шёл. Просто гуляю.

— Вот и гуляй отсюда, — начал злиться дедок.

— Гуляю, гуляю. Так где ты, говоришь, живёшь?

— Тьфу на тебя! Темнобогово отродье! Чего ж привязался?

Вместо ответа я просто выразительно на него смотрел. С укором и лёгкой иронией. И старик, не выдержав, махнул рукой.

— Пошли. Недалеко тут, на ремесленной. Чаем тебя напою.

Чая я больше не хотел. Напился уже, по самое не хочу. Хотелось как бы наоборот. Но за дедом всё равно пошёл. Раз уж спас старикана, то надо проконтролировать, чтобы он хотя бы сегодня снова не самоубился. Да заодно поговорить. Может получиться выяснить, что у него случилось.

Шли мы и в самом деле не долго. Буквально на соседней улице дед указал на одну из лавок и решительно потянул на себя дверь.

— Так ты оружейник? — удивился я. — Или просто продавец?

— Сам ты продавец, — без злости огрызнулся он. — Но и я уже не оружейник. Был им когда-то.

— Ничего не понял, — пожал я плечами.

— Матвей! — крикнул старик, недовольно осмотревшись в лавке и никого не заметив за прилавком.

— Ау? — выбежал откуда-то из внутренних помещений мальчишка лет пятнадцати. Это если по лицу судить. А вот телосложение было вполне себе мужское. Крепкий, широкоплечий и невысокий словно гном. — Иван Сергеевич? А откуда? Ты же говорил, что долго не вернёшься.

— И поэтому ты бросил лавку? — нахмурился дед, указав рукой на выставленные образцы оружия. И тут было на что посмотреть. Мечи, кинжалы, сабли, шпаги. Действительно оружейник.

— Иван Сергеевич, да я по нужде отбегал! — начал оправдываться подросток. — Ну не под себя же мне ходить?

— Ай, бездарь, — махнул на него рукой старый. И, посмотрев на меня, пробурчал: — Пошли уж, спаситель…

— А почему спаситель? — с любопытством во взгляде спросил Матвей.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — отмахнулся от него дед. И решительно прошёл куда-то вглубь магазинчика. Мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним. Хотя я бы ещё немного постоял тут, рассматривая оружие. Глядишь и по руке себе что-нибудь нашёл. Потому что к тому, что было у меня, душа как-то не лежала. Хотя я это и не сразу понимал.

— Чай будешь? — спросил старик, уже колдовавший возле небольшой артефакторной плитки. — Или, может, кофе?

— Кофе, если можно, — кивнул я, осматриваясь.

Хотя тут вот смотреть было особо и не на что. Плитка, небольшой обеденный стол со стульями, несколько шкафчиков.

— Ишь ты, кофе, — покачал головой старый.

— Сам же предложил! — возмутился я.

— Да я не в упрёк. Просто редко его кто пьёт. А я вот люблю побаловаться.

— Так сильно любишь, что решил под экипаж броситься? — не сдержался я.

— Да чтобы ты понимал, — беззлобно ответил старик. — Молодой ещё.

— Что-то я не замечал особо стариков, которые жить не хотят, — продолжал язвить я. — Обычно они наоборот, мечтают подольше протянуть.

— Так я и говорю — молодой. Где тебе это понять, раз жизни ещё не видел?

— Я, старый, в этой жизни не меньше твоего повидал, — огрызнулся я и уселся на стул.

В ответ дед захихикал. Обидно.

— Что⁈ — набычился я. Ну не люблю, когда надо мной смеются. Тем более человек, который только-только едва кони не двинул по собственной инициативе.

— Держи, — поставил он передо мной кружку с ароматным напитком. — А смеюсь не над тобой, а над молодостью. Вечно вы думаете, что что-то в этой жизни повидали. А на самом деле только из-под мамкиной юбки вылезли.

— Я, старый, уже несколько раз умирал, — серьёзно произнёс я, посмотрев ему в глаза. Дед, что как раз делал глоток из своей кружки, аж поперхнулся. — Так что не думай тут про себя слишком много.

— И ведь не врёшь, похоже, — немного помолчав и внимательно на меня посмотрев, протянул старик.

— Не вру. И хочу тебе сказать, старый, что ничего хорошего там за кромкой нет. Так что зря ты спешишь.

— Да чтоб ты понимал, — с какой-то безысходностью в голосе, ответил он. — Тебя как зовут-то, спаситель?

— Маркус. Маркус Северский.

— Из бояр, я смотрю, — кивнул он на вышитый на моей одежде герб. И ехидно поинтересовался: — Батька помер, что ты боярином вдруг стал?

— Сирота я. А в боярское достоинство за заслуги возвели! — с неожиданной для самого себя гордостью, ответил я.

— Хм. Ну, молодец, что ли, — с иронией сказал он, заставив меня растерять весь присущий моменту пафос. Вот же козёл старый!

— Тебя-то как зовут, шутник? — спросил я, не подав виду, что злюсь. Вот ещё! Было бы перед кем.

— Павлов я. Иван Сергеевич. Из мастеровых. Всю жизнь оружие кую! — теперь гордость появилась уже в его голосе.

— А самоубиться чего тогда решил? — теперь ехидство было уже в моём голосе. — Заготовку под новый меч сломал?

— Болею я, Маркус, — словно не заметив моей подначки, вздохнул старик. — Сильно болею. Вот и надоело мне так существовать.

— И что, нет денег на целителя? — с сомнением в голосе уточнил я. Так-то в этом мире лечили почти всё. А уж смертельные болезни точно. Но в некоторых случаях нужен высокоранговый целитель. По себе знаю. Хотя… Было бы желание. Вон я к Живе додумался обратиться. Неужели старик бы не нашёл способа вылечиться?

— А зачем мне жить, Маркус⁈ — грохнув по столу кружкой, как-то по-бабьи тонко закричал Иван Сергеевич. — Зачем⁈ Для кого⁈

— А говоришь, болезнь, — вздохнул я, понимая, что тут всё не просто.

— Я думал, она меня быстро добьёт. Болезнь-то. Но уже год я с ней справляюсь. Боль невыносимая просто. Не лечу, надеюсь, что сердце не выдержит. А оно у меня крепкое, видимо. Решил вот сегодня… А тут ты…

— Так что у тебя случилось, Иван Сергеевич? — немного помолчав, спросил я.

— Дочку мою с внуками убили. И мужа её. Они на границе поселились. Муж в легионе служил. Копчёные ночью в посёлок пробрались и резню устроили. Их потом, конечно, побили всех. Да поздно. Двадцать три семьи извести успели. И не в рабство угоняли, а просто убить пришли!

— Сочувствую, — искренне произнёс я. Но он меня словно не услышал.

— Когда до меня новость об этом дошла, то уже два месяца прошло. Я даже на тризне не побывал. Раньше думал вот это всё внуку старшему оставить. Дочка обещала его через год мне в ученики отдать. А вышло вон как. А ты говоришь — самоубиться…

— А парень этот — Матвей? — спросил я, просто для того, чтобы не молчать. — Он кто?

— Сирота приблудный, — буркнул старый и отвернулся. По его лицу текли слёзы, но он даже не пытался их вытереть. Да у меня и у самого ком в горле встал. И может именно из-за этого я посмотрел на Павлова магическим зрением и скастовал диагностическое плетение.

Я, конечно, не врач, но у старика явно повреждена печень. Причём серьёзно так. И зря он под колёса решил броситься. Судя по тому, что я увидел, жить ему осталось совсем недолго.

Абсолютно не думая, я скастовал на него ещё и «Среднее исцеление».

Павлова словно током ударило! Он сначала подпрыгнул, затем сильно выгнулся в пояснице, схватившись при этом за бок, а потом и вовсе попытался упасть на пол. Но я успел его перехватить и усадить обратно на стул.

— Зачем⁈ — яростно спросил он минут пять спустя. Когда заклинание закончило свою работу.

— Я тебе потом ещё амулет целительский принесу, — словно не слыша его вопрос, произнёс я. — Он завершит работу. Ну и гляну ещё через недельку. Может повторить надо будет.

— Зачем, я спрашиваю⁈ — не сдавался Иван Сергеевич.

— Да потом что надо жить, старый! — не менее яростно ответил я. — Ты думаешь, что твоя дочь хотела бы, чтобы ты так себя мучил⁈

— Что ты можешь знать о моей дочери, мальчишка, — отмахнулся от моих слов дед. А по его щекам снова потекли слёзы.

— А то, что я тебя смог вылечить, не удивляет? — хмыкнул я, решив перевести тему.

Из-за этого внезапного порыва к лечению я решил не переживать. Если что, прикинусь Целителем. Кто там что поймёт?

— Да я ещё там, на улице, понял, что ты Владыка, — как о само собой разумеющемся, заявил старик. А у меня просто челюсть на пол упала. — Что ты так удивляешься?

— Владыка? — глупо переспросил я.

— Ну, Владыка, и что? — хмыкнул он, явно наслаждаясь моим офигиванием.

— А то, что Владыками могут быть только правящие ветви державы, тебя не удивляет?

— Это кто тебе такое сказал? — рассмеялся Иван Сергеевич.

— Да все знают!

— Ты про князей Стародубских слышал? Знаешь, сколько у них Владык?

— Но как⁈ — совсем уже ничего не понимал я.

— Ох, молодежь! — покачал головой дед. У него, кстати, такое ощущение, что вместе со здоровьем улучшилось и настроение. Впрочем, и не удивительно. По себе знаю, каково это — постоянно испытывать боль. — Маркус, куда по-твоему деваются все остальные Рюриковичи?

— Какие остальные?

— Те, что не правят? Или ты не знаешь, что у Рюриковичей всегда лишь одна ветвь в роду? Великий князь, наследник, старший сын наследника.

— Но я слышал, что и у Великого князя и у наследника не по одному ребёнку.

— Верно, — кивнул Павлов. — Вот только все остальные переходят в род Стародубских. И поверь, Владыка там у них не один и даже не два. Просто развиться до мощи того же Великого князя они не смогут. Не так это просто, без знаний. Понимаешь теперь?

— Охренеть! — выдохнул я. Вот так вот живёшь, думая, что весь из себя уникальный. А потом оказывается, что этих Владык под каждым кустом по две штуки сидят. — Это что, мне и скрываться особо не надо?

— Ну, судя по внешности, ты явно не из Рюриковичей. Думаю, родня северных правителей, каких-нибудь. Так что скрываться всё же нужно. Если узнают, то те же Стародубские тебя и прибьют. На всякий случай.

— Так, стоп! — я с силой провёл ладонями по лицу и помотал головой. — Об этом мы ещё поговорим. Сначала мне нужно всё осознать.

— Молодежь! — хмыкнул старый.

— Ты, надеюсь, больше не хочешь самоубиться? — подозрительно посмотрел я на него.

— А что, ответственность чувствуешь? — улыбнулся он. — А вообще, я же тебе уже говорил, что и сам мог к целителям обратиться. Так что за лечение спасибо, но смысл в жизни ты мне не дал.

— Да ты, старый, охренел! — возмутился я. А Павлов в ответ расхохотался. И не поймёшь, шутит он или нет. Вот сейчас уйду, а он себе глотку вскроет.

— Чего ты ко мне вообще привязался, мальчишка? — неожиданно серьёзно спросил он.

— Слушай, — проигнорировал я его вопрос. Ну а что? Не объяснять же ему, что теперь он стал ещё больше на моего отца похож? — А как ты смотришь на то, что в мой дом переехать? Кузню поставим. А уж работой я тебя загружу по самое не хочу! Некогда будет суицидом заниматься.

— Я уже почти и не занимаюсь холодным оружием, — покачал дед головой. — В последние годы всё пытался огнестрел стоящий сделать.

— Да ладно! Это даже лучше! Я тебе и посоветовать кое-что смогу. Есть мысли. А то продают тут вообще всякую хрень только!

— Ну-ка, ну-ка, — явно заинтересовался он.

— Э, нет! — хмыкнул я. — В следующий раз расскажу.

— Почему?

— Да чтобы ты не самоубился за это время.

— Самый хитрый, да? — прищурился старик. — Сказочку придумал и решил, что я в неё поверю?

— Сказочку, говоришь? — задумался я. — Ладно, есть бумага и ручка? Хотя, стоп! У меня у самого есть…

Достав из планшета тетрадь, я принялся рисовать револьвер. Художник из меня, конечно, тот ещё. Но в целом разобраться что к чему можно.

— Это… Это… — переклинило старикана, когда он понял, что это я такое там малюю.

— Ага, это, — усмехнулся я. — Сможешь сделать?

— Надо попробовать… — задумчиво протянул Павлов.

— Так кузню ставить?

— Зачем? — всё же оторвался он от чертежа.

— В доме моём кузню.

— Да у меня своя есть. И вообще, иди уже! Мне подумать надо.

— Эй, подожди! — возмутился я. — Мы не договорили! Я ещё про Владык расспросить хотел.

— Потом договорим, — отмахнулся он и начал меня выталкивать. Сначала из этой мини кухоньки, а потом и вовсе из лавки. Я даже особо и сообразить ничего не успел, а перед лицом уже захлопнулась дверь. А с той стороны её, похоже, ещё и замкнули.

— Не, ну нормально? — спросил я у двери. Но она не ответила.

Ещё немного постояв, я пожал плечами и не спеша пошёл по улице, возмущённо ругаясь про себя. Ну, по крайней мере, старик пока явно не станет накладывать на себя руки. А завтра я его ещё навещу и договорим.

Поймав свободный экипаж, я назвал свой домашний адрес и, откинувшись на сидение, прикрыл глаза. Возмущение потихоньку сходило на нет, а вот подумать было над чем.

Но увы — подумать мне не дали! Экипаж резко затормозил, а возница что-то испуганно залепетал.

Открыв глаза, я увидел, что дорогу нам перегородила большая карета с гербами на дверях. И из неё уже выбрались четверо бойцов. Два явных рукопашника, чуть за ними, кажется, Стихийник, а впереди, ближе всех ко мне, мужик лет тридцати с боярским гербом на одежде.

— Парень, покинь экипаж! Поговорить надо! — скомандовал он.

Так как мой возница и не думал продолжать движение, то я решил подчиниться. Не потому, что испугался, а чтобы было больше места для манёвра, в случае чего.

— Мы ищем двух девушек, — снова заговорил боярин, когда я встал напротив него. — Убийц. Видоки говорят, что видели их рядом с тобой. Эй, ты меня слышишь вообще⁈ Ты что там, призрака увидел⁈

— Ты даже не представляешь, насколько прав, — пробормотал я, глядя ему за спину. На призрака, которого в этом мире быть не должно!

Глава 8

Я не настолько богат, чтобы оплачивать

ещё и стихийные бедствия

К/Ф «Берегись автомобиля»

Первое, что я сделал — это перепроверил «Щит разума». А ещё, на всякий случай, огляделся по сторонам. Но, не заметив никого подозрительного, внимательно присмотрелся к боярину и его людям. Даже магическим зрением на них глянул. Но так ничего необычного и не увидел. Разве что Стихийник, судя по ауре, был довольно сильным. Гридень, скорее всего. Вряд ли Витязь. Уж слишком молод. И боярин этот тоже Стихийник. Но явно слабее своего подчинённого.

Тогда где же тот менталист, что сейчас на меня воздействует? А самое поганое, что никакого вмешательства в сознание я не чувствовал. Снова. Но и поверить в то, что в этом мире каким-то образом появилась мёртвая эльфийка, тоже не мог. С чего бы вдруг? Даже если предположить, что рыжая дрянь Настя склеила ласты и Йонель снова привязана ко мне… Они обе должны быть в другом мире. В том самом, куда Торсон меня не пустил.

Вот и остаётся только вариант с менталистом. Хотя… Может быть, мне какой-нибудь галлюциноген подмешали? В чай, например? Или в пиво, что пил ранее?

— Слышишь, пацан! — отвлёк меня от собственных мыслей навязчивый боярин. — Ты не в себе, что ли?

— Ты её видишь? — спросил я у него, показав рукой на Йонель.

— Кого? — искренне удивился он, обернувшись. — Ты чего мне зубы заговариваешь?

— Значит, не видишь, — вздохнул я. — Значит, глюки.

А между тем эльфийка, что до этого удивлённо озиралась, после моих последних слов как-то встрепенулась и замерла, внимательно всматриваясь в моё лицо. Какой интересный глюк! Почти как настоящий.

— Хватит! — рыкнул боярин. — Отвечай на вопрос!

— А ты разве что-то спрашивал? — перевёл я на него взгляд.

Надо собраться! Галлюцинации — это конечно неприятно. Но не смертельно. А вот этот хрен с горы как-то уж излишне враждебно настроен. Кстати, а реально — чего ему надо? И не офигел ли он меня вот так вот останавливать посреди улицы?

— Мы ищем убийц! — сквозь зубы процедил он. — Двух девиц — близняшек. Люди говорят, что видели их рядом с тобой.

— А ты, боярин, вообще думал головой, когда меня вот так тормозил? — с теплотой в голосе, поинтересовался я. Только вот от этой теплоты боярин отступил от меня на пару шагов, оба рукопашника обнажили оружие, а Стихийник закутался в огненную «Кольчугу». — Ты вообще, кто такой? Представься!

Последнее требование я произнёс резко, командным тоном, который за последние месяцы, оказывается, успел в совершенстве освоить. А как тут не освоишь, когда приходится иметь дело с Вторушей? Он хоть и не совсем тупой, но на такой тон реагирует лучше всего.

— Боярин Писарев, — промямлил этот боярин. Но тут же нахмурился, поджал губы и закричал: — Ты что себе позволяешь⁈

— Что-то я не вижу у тебя, Писарев, жетона городской стражи, — всё так же спокойно продолжил я. — И у людей твоих не вижу. Тогда по какому праву ты смеешь останавливать мой экипаж на улицах столицы?

— Мы ищем убийц! — потихоньку зверея, прорычал Писарев.

— Ищите, — пожал я плечами. — Но только после того, как принесёшь мне извинения. А насчёт виры мы поговорим после. Устал я сегодня.

— Ты больной, что ли? — с каким-то даже сочувствием, поинтересовался он. — Я боярин Писарев, вассал князя Стародубского. А ты кто такой?

— Как интересно, — протянул я, окидывая этого вассала взглядом с головы до ног. Только сегодня узнал про этих Стародубских и на тебе! Да ещё и близняшек ищут, которые якобы кого-то убили. Хотя, может и убили. Но отчего этот тип решил на меня наехать? Разве не видит боярского герба? Или эти Стародубские настолько могущественны, что могут творить в столице любую дичь? Сомневаюсь, если честно. В этом городе хозяева — Рюриковичи. Хотя… Рюриковичам ещё про всё это узнать надо. Вон, те же Тришкины хотели у меня дело отжать. И не будь у меня кое-какой наработанной репутации, то и отжали бы. Ну, или попытались бы.

— Всё, мне это надоело! — снова рыкнул Писарев. — Проедешь с нами. А там уже поговорим.

— Похищение? — удивился я. — Ну что же, попробуйте. Видоков тут достаточно.

Вокруг и правда собирались люди. Близко не подходили, но наблюдали за всем с живым интересом. И даже возможность попасть под какую-нибудь технику их не сильно смущала. Любопытство — оно такое. А уж если какие-то там бояре решили битву устроить, то тем более надо посмотреть. Будет потом, что соседям рассказать.

Оглядевшись по сторонам, Писарев недовольно цыкнул зубом и махнул рукой на своих людей. Вот только они его то ли не поняли, то ли сделали вид, что не поняли.

— Оружие уберите! — поморщившись, скомандовал он. И снова повернулся ко мне. — Мы не тати какие-то. Но и стражи не боимся. Ты вообще знаешь, кто такой князь Стародубский?

— А ты знаешь, кто я? — вопросом на вопрос ответил я.

— Знаю, — усмехнувшись, ответил Писарев. — И знаю, что ты собираешься в академию поступать. Так вот, если не хочешь проблем, то говори где девки!

— Угу, — автоматически кивнул я, снова посмотрев на Йонель. А она как раз закончила меня разглядывать и подошла почти вплотную к Стихийнику. Чуть ли не обнюхивала его. А он, в отличие от двух рукопашников, которые убрали оружие в ножны, «Кольчугу» так и не деактивировал.

— Да ты меня вообще слушаешь? — чуть ли не взвизгнул боярин.

— Чё говоришь? — переспросил я, снова посмотрев на него.

На самом деле я его, конечно слышал. Но решил позлить. Потому что нефига меня тормозить было.

А ещё я понял, что боя не будет. Максимум — драка. Кем бы ни был этот Стародубский, но вот конкретно Писарев трусоват. И, судя по всему, мелкая сошка. И ещё он реально как-то успел собрать обо мне информацию. И это довольно неприятно. Потому что я так пока не могу. По крайней мере, в столице. А хочу! Да что там хочу⁈ Мне это жизненно необходимо! Нужен какой-нибудь консультант, который всё про всех в Москве знает. А ещё он должен сразу просчитывать последствия того или иного моего поступка.

Для чего? А вот именно для таких ситуаций. Потому что, знай я последствия, то давно бы уже ввязался в драку. И даже Стихийник меня не особо смущает.

А так приходится осторожничать. Да ещё этот глюк чёртов! Почему именно эта форма? Кто настолько глубоко смог порыться в моей башке?

— Всё, ты мне надоел! — покачал головой Писарев. И скомандовал своим людям: — Взять его!

Ну вот, теперь совсем другое дело! Теперь можно и поубивать их всех. И никто не сможет сказать, что это не самооборона.

Разве что, нужно для Видоков ещё небольшое представление разыграть. Чтобы запомнили.

— Я боярин Северский! — громко, чтобы все слышали, заявил я. — И я предупреждаю тебя, боярин Писарев, что не стоит со мной связываться. В противном случае — вы все умрёте!

Пафосно, конечно. Но вот зрителям точно понравилось. Кто-то аж присвистнул радостно, в ожидании бойни. Ну и запомнят теперь все точно именно то, что нужно мне.

— Мы уж как-нибудь переживём твой гнев, — усмехнулся боярин. — А на видоков вообще плевать. Кто у быдла чего спрашивать будет?

— Быдла? — даже удивился я. Они пока не нападали, вот и я не спешил. Не очень хочется начинать конфликт с могущественным княжеским родом. Который, ко всему прочему, в тесном родстве с правящим. Так можно потянуть время. Вдруг что изменится. — Ты называешь подданных Великого Князя быдлом? Может, ещё рабами назовёшь? А русский ли ты человек, Писарев? Или степняк засланный?

— Что⁈ — взревел этот урод.

Но его почти не было слышно, потому что предыдущие фразы я снова говорил во весь голос. И теперь толпа, что до этого просто с любопытством наблюдала за бесплатным представлением, разом загомонила. Послышались возмущённые выкрики. А затем в Писарева прилетел огрызок яблока. Да так удачно — прямо в ухо.

— Кто⁈ — яростно обернулся он. — Кто это сделал⁈ Вы не знаете, что полагается за оскорбление боярина действием⁈ Всех сгною!

Если он хотел таким образом напугать или вразумить людей, то явно что-то не рассчитал.

В следующую секунду мимо его головы пролетел помидор. А затем по груди растеклось кем-то метко брошенное яйцо. И понеслось…

Я даже отошёл от него подальше, чтобы и мне не досталось. Но люди явно были на моей стороне.

А вот в людей Писарева практически сразу тоже полетело всё подряд — от овощей, до всякого не особо дорогого хлама.

Правда они так бурно, как их господин, не реагировали.

А вот потом…

Глюк, что до этого особо никак себя не проявлял, начал действовать. Да так, что я и предположить не мог. А заодно я убедился, что это точно не Йонель. Она явно такое не могла.

В общем, мертвая эльфийка, что крутилась вокруг Стихийника, решила воткнуть в него руку. Резко, словно копьё, она погрузила ладонь в грудную клетку. И именно в этот момент в Стихийника прилетел какой-то небольшой, но явно тяжёлый предмет. Точно в голову. Но так как «Кольчуга» всё ещё полыхала огнём, то брошенная вещь практически сразу сгорела. Воин этого броска, кажется и не заметил. Даже не отмахнулся.

Но спустя секунду глаза его расширились от ужаса и он заорал. Да так, что почти перекричал гул возмущённой толпы.

Правда толпа шумела не долго. Услышав крик Стихийника, люди начали затихать, с удивлением наблюдая за ним. А он всё орал и орал, пальцами пытаясь разодрать себе грудь. Но про «Кольчугу» то ли забыл, то ли не до неё было.

В общем, зрелище получилось ещё то.

— Ты чего делаешь? — удивлённо спросил его Писарев. Он перестал ругаться и сейчас, как и все остальные, смотрел на своего воина. А затем приказал двум другим: — Помогите ему!

— Да как мы поможем? — ошарашено переспросил один из них. Впрочем, поближе к сходящему с ума Стихийнику они подошли. Правда, что делать дальше, похоже не понимали. Никто не понимал. Даже я.

Ведь я видел, что происходит, но вот осознать не мог.

А в следующее мгновение аура Стихийника полыхнула так сильно, что я аж зажмурился. И тут же оглушительно прозвучал взрыв. Да такой силы, что меня, стоявшего не так уж и близко, сбило с ног.

Писарев, кстати, тоже упал. А людей в толпе, кто находился ближе всего, и вовсе раскидало как кегли.

К счастью, сознания я не потерял. Да и особой дезориентации не было. Просто небольшой гул в голове. Почти не слышный на фоне перепуганных и полных боли криков толпы.

Посмотрев на то место, где буквально пару мгновений назад стоял Стихийник, я удивлённо присвистнул. И было от чего.

Воина, что так ожесточённо пытался разодрать свою грудь, больше не существовало. На том месте, где он был, теперь красовалась воронка. Словно от попадания снаряда.

Два его товарища, что шли на помощь и находились в двух шагах от взрыва, изломанными куклами валялись по разным сторонам дороги. Причём, оба обгорели так, что и опознать будет сложно. А уж одного тем более — у него полголовы отсутствовало.

А ещё исчез мой глюк. Вот прям совсем. И я не мог сообразить, хорошо это, или плохо. Наверное, всё же хорошо. Вот только если он просто спрятался, а не спарился во взрыве, то после таких чудес было не по себе. А если и мне в грудь ладошку воткнут?

— Что за хрень? — ни к кому не обращаясь, спросил я. Просто захотелось что-то сказать.

Но тем не менее, ответ я получил.

— Не знаю, — простонал лежащий в паре шагов от меня Писарев. — Ох… Артефакт кто-то метнул сильный, наверное.

Артефакт? Да не, тот тяжелый предмет был, кажется, цветочным горшком. Причём с цветком. Не мог же он так рвануть?

Хотя… А почему бы и не согласится с этим уродом? Если кто спросит, то скажу, что мол — да, прилетело что-то такое необычное. Пусть Стародубские ищут врагов в другом месте.

— Кто-то тебя явно не очень любит, — негромко хмыкнул я. — И знаешь, я их очень понимаю.

— Мы ещё не закончили! — рыкнул на меня Писарев. Но тут же заткнулся. Сообразил, походу, что остался со мной один на один.

— Закончили! В следующий раз, если захочешь задавать вопросы, либо приходи со стражей, либо готовься к войне.

Ничего не ответив, боярин одарил меня ненавидящим взглядом и, поднявшись, наконец на ноги, пошёл к воронке.

Я тоже вскочил. И теперь не понимал, почему не сделал этого раньше. От неожиданности скорее всего. Растерялся, вот и валялся посреди улицы.

Покрутив головой, посмотрел на множество пострадавших людей. И решил, что уехать домой сейчас, будет попросту преступно. Нужно оказать помощь, кому смогу. Без магии, конечно. Но хоть как-то. Заодно стражу дождусь. На Писарева пожалуюсь.

А ещё, проветрю мысли. Потому что я всё ещё понятия не имею, что это вообще такое было!Может, кто из богов вмешался? Перун решил напакостить? Не удивлюсь. Они те ещё мстительные гады.

Ну не могла же здесь действительно появиться Йонель? Да ещё и Стихийника взорвать к чертям? То существо, глюк, насколько я понял что-то повредило в Источнике того воина. А так как была активирована «Кольчуга», то мана из него бесконтрольно попёрла. А взрыв как раз из-за особенностей магов этого мира. Будь этот Стихийник универсалом, то последствия были бы менее… убойными, так сказать. Возможно, повреждения ауры. А тут чистый огонь! Да ещё и Источник мощный, довольно таки.

Пока всё это обдумывал, начал оказывать помощь людям. Кому просто помогал сесть или лечь поудобнее. Кому-то делал перевязку, используя в качестве бинтов их же вещи. И только один раз не сдержался и использовал «Малое исцеление» и «Сон». На девчушке лет десяти с обгоревшей щекой.

Ей было очень больно. И страшно. Потому, оглядевшись, и подлечил её чуть-чуть. А «Сон» — вообще простенькое заклинание. Любой довольно сильный морально человек сможет ему воспротивиться. Но в данном случае сработал как надо.

Вот только я не понял, где родители малышки? Погибших рядом с ней не было…

Да, рядом с ней не было. А вот вообще были. Семь человек. Пять женщин, маленький мальчик и какой-то дряхлый дедок. Хорошую жертву собрала эта тварь.

Целители появились лишь минут через пятнадцать. Причём сразу много и различных рангов. Некоторые вообще могли лишь, как я сейчас, повязки накладывать.

Но они, тем не менее, все дружно принялись помогать людям, не заикаясь о плате. Не знаю, есть ли в этом мире клятва Гиппократа, но действовали они как профессионалы.

Практически сразу с Целителями улицу наводнили и стражи. Перекрыли со всех сторон экипажами и начали опрос наименее пострадавших людей.

Самое интересное, что Писарева они не трогали. Даже не подходили к нему. Но и сам боярин не спешил уезжать. Словно ждал кого-то. И дождался.

Спустя полчаса, миновав временный кордон, приехала шикарная карета с гербом на дверцах. Причём герб княжеский, сразу видно. У бояр попроще будет. Какого именно рода — не знаю. Но догадываюсь.

Из кареты, помимо двух очень серьёзных бойцов, выскочил подтянутый мужик с густой светлой бородой. Возраст его так сразу и не поймешь. То ли лет тридцать, то ли сорок. А может и вообще полтинник. Но вот его привычку повелевать не заметить нельзя.

Стражники, едва его завидев, отвешивали глубокие уважительные поклоны. А вот Писарев отчего-то испугался. И мне теперь кажется, что князьями Стародубскими он прикрывался без их согласия.

Нет, служит он именно им! Но вот действовал, скорее всего, на свой страх и риск. А что из этого может следовать? Да много чего. Но напрашивается вариант, при котором близняшки если кого и убили, то в целях самозащиты. А боярин этот крупно наложал.

— Боярин Северский? — подошел ко мне важный мужик, после разговора с Писаревым.

— Он самый, — кивнул я, поднимаясь на ноги. До этого сидел на корточках, прислонившись к стене одного из домов. С приездом Целителей моя помощь уже особо никому не требовалось. Но и уехать так просто было нельзя. Стража пока отпускала только тяжелораненых.

— Я тысячник городской стражи. Князь Стародубский, Артём Фёдорович.

— Боярин Северский. Маркус Святославович.

— Северский… — повторил он. И спросил: — Не тот ли боярин Северский, что вышел из рода Дёминых?

— Тот.

— Наслышан, наслышан, — протянул князь. А затем весело хмыкнул: — Майонезом же ты торгуешь?

Кстати, только после этого вот хмыка я понял, что нифига ему не сорок и не пятьдесят. Лет тридцать — максимум. Это борода возраста добавляет. А вот глаза молодые, весёлые… Но весёлые лишь на первый взгляд. А вообще взгляд такой… Тяжёлый. Ледяной. И, кажется, что он собеседника насквозь видит.

— Не торгую, — так же холодно улыбнулся я в ответ. Не понравился мне этот вопрос. И тон, которым он был задан. Князь словно специально меня торгашом назвал. — Мой род его производит.

— Ох, прости боярин, — махнул он рукой и захохотал. Заразительно так. — Не подумай, что оскорбить хотел. Просто тут вот это всё меня из колеи выбило.

Ага, тебя выбьешь, как же. Такого чтобы из колеи выбить, надо рельсой приложить.

— Просто первое, что приходит в голову, когда слышишь о твоём роде — это майонез. Мои жёны его просто обожают, — продолжил он, доброжелательным тоном. Прям лучший друг производителей майонеза.

— Что, прям так едят? — округлил я глаза. — Ты бы князь им не разрешал лучше. Вредный он, если ложками кушать.

— А ты шутник, — тут же перестал изображать из себя весельчака Стародубский. — Молодой, дерзкий, бесстрашный. Не врёт молва.

— Значит, не только о майонезе слышал, княже? — хмыкнул я.

— Не только, не только, — подтвердил он, покачав головой. — Расскажешь, боярин, что здесь случилось?

— Расскажу, мне скрывать нечего, — пожал я плечами. — Боярин твой, Писарев, похитить меня хотел. Причём, прикрываясь именем твоего рода. Люд простой быдлом, да рабами бесправными обзывал. А потом народ обиделся и стал в него, и в его людишек, чем попало кидаться. А затем Стихийник рванул.

— Сам по себе рванул? — холодно спросил князь.

— Да ктож его знает. Может и сам по себе. Он в «Кольчуге» был всё время. А может и помог кто. Перед взрывом в него, вроде прилетело что-то.

— Что именно?

— Не поверишь, князь! — хохотнул я. — Но мне показалось, что горшок цветочный.

— Серьёзно? — кажется, впервые, показал настоящие эмоции Стародубский, удивившись.

— Зуб даю!

— Что? — ещё раз удивился он.

— В общем, вот и вся история, — проигнорировал я вопрос.

— А ты, говорят, Писареву угрожал? Убить грозился.

— Угрожал. Не скрываю. И убить грозился. Может даже и убил бы.

— О как! — в этот раз наигранно удивился он. — И не скрываешь?

— А чего тут скрывать? — пожал я плечами. — Это дело чести. Если тебя на дороге тати похищают, то что же их — вином угощать? Нет, конечно. Головы с плеч и все дела. Поставь себя на моё место, княже.

— Я не ты! — отрезал князь. Но тут же встрепенулся и обозначил улыбку. — Значит, Писарев тать, говоришь?

— Тать, или не тать — это вопрос сложный. А вот если по поведению судить, то самый настоящий разбойник с большой дороги.

— Ага, ладно. С этим мы разберёмся. Писарева накажу лично. А тебе боярин, хочу извинения принести от лица моего рода. Наш боярин не прав был.

— Принято, — кивнул я. На рожон лезть особо не охота. Этот князь хоть и хитрозадый, но вроде как в рамках себя держит.

— Ещё люди говорят, что ты с боярина виру требовал? — резко спросил он. И взглядом впился, словно проверяет.

— Вира — это святое! — улыбнулся я. — Требовал. И спрошу ещё с него.

— Значит, моих извинений мало? — нахмурился Стародубский.

— Так ты за род свой извинился, князь. И именно к твоему роду я никаких претензий и не имею. А вот Писарев — другое дело. За свои поступки отвечать надо!

— Отвечать за поступки, говоришь? — протянул он, продолжая сверлить меня взглядом. Да так, что у меня мурашки по телу побежали, а рука сама собой к оружию потянулась. А ещё показалось, что словно воздух вокруг нас стал более густым. Но всё это длилось секунд десять, не больше. А затем Стародубский снова захохотал и хлопнул меня по плечу. — Молодец, боярин! Всё, как и говорят про тебя. Дерзкий, смелый и по чести жить любит. Так и надо. Не то, что Писарев наш. Он меня, отчего-то испугался, сейчас.

— Значит, есть что за душой нехорошее, — хмыкнул я.

— Ну, это мы разберемся, — отмахнулся князь. — И вот что я думаю… Виру ты с него по праву требуешь. Завтра ко мне в гости приходи вечером. Пообщаться хочу не по работе. Заодно и виру его обсудим. Придёшь?

— С благодарностью принимаю приглашение, — не стал кочевряжиться я.

— Ну вот и хорошо. Жёнам тебя представлю, — улыбнулся он. И тут же нахмурился, словно что-то вспомнил. — Ах да, боярин… Близняшек, про которых Писарев говорил, ты видел?

— Не знаю, каких именно, но близняшек сегодня утром видел. На рынке. Их какой-то молодой боярич, со свитой, снасильничать хотел. А я заступился.

— Снасильничать? Прямо на рынке?

— В экипаж их тащили. Не пряниками же угощать собирались?

— А что за боярич был?

— Род не спрашивал. Молодой, здоровый как медведь. И сильный.

— Ладно, Маркус Святославович, разберёмся. Если ещё что спросить захочу, то завтра время будет. Не забудь про приглашение! Здрав будь!

— И тебе здравствовать, княже! — кивнул я.

Ранее пойманного мной экипажа, само собой, давно и след простыл. Поэтому пришлось искать новый. Что, впрочем, особого труда не составило. Нашёл и, назвав домашний адрес, откинулся на спинку сиденья. И именно в этот момент меня накрыл отходняк. Стало слегка потрясывать и появилось ощущение, что рядом только что прошла сама смерть.

Помниться, совсем недавно я радовался, что можно побродить самому по себе. Без охраны. Нахрен такое счастье! Надо минимум со взводом передвигаться. И артефактами обвешаться с ног до головы. А ещё лучше, танк построить.

А всё дело в том, что этот совсем ещё молодой князь Стародубский оказался Владыкой. Причём Силой где-то на уровне Богатыря. Вот только от обычного Богатыря Стихийника князя отличало то, что в его груди полыхали сразу четыре Источника. Четыре Стихии! Я как это увидел, то чуть дар речи не потерял. Даже разговор с ним, кажется, не весь запомнил. На инстинктах отвечал.

Четыре Стихии, блин! Это ещё что за хрень⁈ И если в этом мире Владыки именно такие, то кто тогда я? У меня ведь Источника и вовсе нет! Ни одного!

А ещё интересно, как именно они используют Силу… Посмотреть бы. Хотя, ну его нафиг, такую демонстрацию. Если бы Стародубский захотел, то прихлопнул бы меня как муху. И увидеть бы я, конечно, увидел использование Стихий. А вот осознать уже не успел.

Ладно, дома обо всём подумаю. После того, как отмою с себя кровь и гарь. А потом напьюсь! Точно!

От этой мысли я даже улыбнулся и чуть-чуть расслабился.

Но по приезду домой всё сразу же пошло наперекосяк. Сюрприз, однако!

Глава 9

Смерть — это лишь начало!

Владимир Северский

— Маркус! — испуганно воскликнула Эльза, как только смогла рассмотреть мой внешний вид. — Ты ранен⁈

Секунда, и она уже стоит рядом, ощупывая меня в поисках травм и повреждений.

Само собой, после этих слов всё движение в усадьбе замерло, и на меня посмотрели сразу человек сто. Даже как-то неуютно стало.

Откуда столько народу? А это и есть сюрприз! У причала в данный момент был пришвартован красавец пароход. Мой пароход. А по усадьбе бегали бойцы моего рода и таскали с него какие-то грузы.

Вот только я понять не могу — как они так быстро успели?

— Ай! — воскликнул я и возмущённо посмотрел на немку. Она убедилась, что я цел и внезапно ущипнула. — Ты чего⁈

— О чём ты, боярин? — обворожительно улыбнулась девушка. — Я так рада тебя видеть. Так рада…

Она не стала продолжать, но мне отчего-то подумалось, что там ещё должны быть слова — «…убила бы!»

— Эльза-а… — с опаской протянул я, пятясь.

— Да, Маркус? — ещё сильнее заулыбалась она, отчего стало только страшнее.

— Я это… Пойду!

— Иди. Я тебя потом найду…

— Вот не надо мне тут угрожать! — возмутился я, не понимая, где накосячил.

К счастью, в этот момент подошёл Егор. Правда, он тоже смотрел с укоризной и качал головой.

— Вот я как знал, что нельзя тебя одного оставлять! — с досадой произнёс он.

— Да ничего страшного не произошло, — отмахнулся я. — Но так-то ты прав, без охраны больше никуда. Совсем они в этой столице дикие все!

— Что случилось, Марк? — серьёзным тоном спросил Зареченский.

— Потом расскажу. Лучше ответь — давно пароход прибыл?

— Полчаса назад.

— Как они так быстро успели-то?

— Не знаю, — пожал плечами Егор. — Да вон китаец стоит — он у них за главного, насколько я понял. Пусть и расскажет.

— Китаец⁈ — удивился я. — И ему подчиняются⁈

— Да вроде подчиняются. А что тут такого? Ты же китайцев в род принял? Принял. Почему ему не должны подчиняться, если он назначен командиром?

— Ой, отстань! — фыркнул я. Голова у меня, на самом деле, работала с трудом. А тут ещё и дома все умничают. — Лучше распорядись насчёт ужина. А я пока в душ схожу. И ещё… Всех прибывших тоже надо разместить и накормить.

— Мне этим заниматься? — переспросил Зареченский.

— Делегируй, — отмахнулся я и пошёл в дом.

Сзади, шагах в пяти, за мной следовала Эльза, что-то тихонько напевая. И это пугало сильнее, чем если бы она ругалась и грозила ножом.

Оказавшись в своей комнате, я начал раздеваться, бросая грязные окровавленные вещи на пол. У входа, плотно закрыв за собой дверь, тихонько стояла немка, бесстрастно за мной наблюдая.

— Эльза, — позвал я её, оставшись в одном нижнем белье.

— Да, Маркус? — медовым голосом отозвалась она.

— Ты не могла бы принести мне полотенце?

— Конечно, Маркус…

— Я в душе.

Спустя несколько минут, когда я нежился под тёплыми струями воды, дверь в душевую приоткрылась и показалась красивая женская ручка, удерживающая большое махровое полотенце. Сама же девушка, отчего-то, заходить не спешила. Да что случилось-то⁈

— Эльза! — чуть громче, чем следовало, позвал я.

— Да, Маркус? — спросила она из-за двери.

— Потри мне спину, пожалуйста.

Несколько секунд девушка молчала, а затем спросила, добавив в голос недовольства:

— А может быть лучше позвать близняшек? Пусть они и потрут!

— Так вот в чём дело! — воскликнул я, наконец-то сообразив, что немка попросту ревнует. — Эльза, подойди, пожалуйста!

— Зачем?

— Подойди.

Целую минуту ничего не происходило. Я даже подумал, что девушка окончательно обиделась и сейчас уйдёт. Но нет — дверь всё же приоткрылась чуть шире и внутрь душевой проскользнула немка.

— Я тебя слушаю… — якобы равнодушно произнесла она, старательно не глядя в мою сторону.

— Эльза, мне очень приятно, что ты ревнуешь, — улыбнувшись, сказал я.

— Вот ещё! — фыркнула девушка, всё ещё смотря куда-то в сторону.

— Этих близняшек притащил Егор, а не я.

— Да мне вообще всё равно…

— Они не в моём вкусе, — продолжил я, пытаясь не расхохотаться. Мне на самом деле было приятно, что Эльза ревнует. А ещё забавно за ней наблюдать. Такое ощущение, что девушка просто не знает, как себя вести. С одной стороны — я её боярин. А с другой, ей явно очень не понравилось присутствие в доме новых симпатичных девчонок. — Они как раз во вкусе Зареченского. Присмотрись, эти близняшки действительно чем-то напоминают Мэйли.

— Хм… — задумалась девушка.

— Вот они его и уболтали. А я из-за них, между прочим, сегодня дважды в опасности оказывался. Так что придётся с ними серьёзно поговорить. И возможно, после этого разговора они покинут наш дом…

— Это хорошо… — прошептала девушка мне в ухо. Она, оказывается, уже успела раздеться и стояла почти вплотную. — Потереть тебе спинку, боярин?

Спустя какое-то время мы оба довольные одевались в комнате. Эльза снова что-то тихонько напевала. Только теперь это не пугало, а наоборот — настраивало на мирный лад. А ещё она мечтательно улыбалась. А я просто ею любовался. Всё же красивая она девушка. Очень красивая. А фигура — вообще высший класс. И визуально и на ощупь.

— Боярин, — негромко заговорила она, — я нашла трёх художников. Вроде как все подходят под наши требования. Но один подходит лучше других.

— Это как? — удивился я. — Уже умеет фотографировать?

— Нет, — рассмеялась немка. — У него есть убыточная лавка в центре города. В хорошем месте. А ещё…

— Что?

— Он внешне очень симпатичный, — засмущалась девушка. Или сделала вид, что засмущалась. Дразнит меня.

— Симпатичнее меня? — показательно нахмурился я.

— Да, боярин, — кивнула Эльза, потупив взгляд. Но я видел, что она с трудом сдерживает улыбку.

— Тогда мне придётся вызвать его на поединок! — грозно воскликнул я, вкинув кулак.

— Ох, боярин! Неужели ты ревнуешь? — округлила глазки девушка. А потом всё же не выдержала и рассмеялась. — Не ревнуй, боярин. А насчёт его лавки — это действительно хорошее место для наших целей.

— Эльза, если думаешь, что он справится, то заключай договор. И на аренду его лавки тоже. Кстати, у него есть собственные работы?

— Да, есть, — кивнула она. — Я, правда, не очень разбираюсь в живописи…

— Не важно. Попробуй их все у него выкупить. Желательно не дорого.

— Все-все? — удивилась она.

— Ага. Когда наше дело начнёт работать — его имя будет греметь по всей Москве. И цена на картины взлетит. Но мы всё равно сразу продавать не будем. Разве что единичные экземпляры.

— Я поняла, Маркус, — с серьёзным выражением лица кивнула девушка.

— И ещё одно… — задумчиво протянул я, глядя на неё. — Как ты смотришь, чтобы завтра поужинать в каком-нибудь дорогом ресторане?

— По работе?

— Нет. Только мы вдовеем, — улыбнулся я.

— Свидание⁈ — радостно воскликнула она.

— Да. Не всё же нам воевать.

— Ох, это же мне нужно будет платье.

— Завтра пойдёшь по магазинам и купишь. Только с охраной. А ужинать пойдём поздно. Мне сначала нужно будет по делам к одному князю забежать.

— А может тогда не завтра? — отчего-то испугалась немка.

— Потом может не быть времени, — покачал я головой. — У меня же поступление на носу…

— Хорошо, — как-то невесело вздохнула она.

— Эльза? — я подошёл к ней вплотную, обнял и заглянул в глаза. — Что с тобой?

— Всё хорошо, Марк, — улыбнулась она. — Просто, свидание… Я даже не думала, что у меня оно когда-нибудь будет.

— Да не… — начал я, но тут в дверь постучали.

— Боярин! — услышали мы чуть приглушённый голос Вторуши. — Все уже за столом ждут тебя!

— Кто это — все? — тихо спросил я у девушки.

— Не знаю, — пожала она плечиками. — Может быть Лао Хе?

— Лао Хе? Он тоже приехал⁈

— Да. Я думала, ты знаешь…

— Нет, не знаю. Но то, что приехал — хорошо. Вовремя, я бы сказал.

Но оказалось, что ждал меня не только китайский Богатырь. Так же за уже накрытым столом сидел ещё один молодой китаец, Егор Зареченский и боярский сын Зубов. Причём последний был, судя по внешнему сходству, с сыном.

Но больше всего меня удивили близняшки Еля и Маяне, которые в униформе горничных расставляли угощения. Быстро они, однако.

— Лао Хе! — улыбнулся я китайцу. — Рад тебя видеть! Как ты? Как семья?

— Спасибо, господин! — поклонился мне Богатырь. — Всё хорошо. Я тоже рад быть здесь.

— Как дела в княжестве? Тебя там не хватятся?

— Там всё в порядке. Никаких проблем нет. Потому совет рода и решил, что я нужнее в столице.

— Ну и отлично. Тут ты действительно нужен. А это кто с тобой? — указал я на молодого китайца.

— Я Сяолун, господин! — согнулся тот в глубоком уважительном поклоне. — Меня прислал Юшенг. Сказал, что тут я буду вместо него.

Хм. Вместо Юшенга? Разведкой рода заниматься, получается? Интересно…

— Хорошо, садись, — кивнул я и перевёл взгляд на Зубова. — Всеволод Петрович, какими судьбами?

— Добрый вечер, Маркус, — улыбнулся боярский сын рода Дёминых. — Я тебе принёс документы по Тришкиным. Но, насколько понял, эта информация уже не актуальна?

— Информация всегда актуальна. Вам ли не знать, — хмыкнул я. — Представите мне своего спутника?

— Да, конечно, — эмоционально всплеснул руками он. — Это мой сын Пётр. Пётр Всеволодович. Если ты, боярин, не против, то я бы поставил его связным между нашими родами?

— Тебе, Всеволод Петрович, виднее, — пожал я плечами. — Если он справится, то не имею никаких возражений. А теперь прошу всех отужинать. Если честно, то я голодный, как волк. Очень уж непростой денёк выдался.

— Расскажешь всё же что произошло? — негромко поинтересовался Егор. Но услышали его всё равно все присутствующие.

— Да, расскажу, — кивнул я. И, найдя взглядом одну из горничных, позвал: — Еля?

— Да, боярин? — замерла девушка, что как раз собиралась выскользнуть из помещения.

— Позови сестру, и тоже присаживайтесь. У меня к вам много вопросов…

— Мы⁈ За стол⁈ — округлила она глаза. Но тут же встрепенулась и убежала. Вернулась буквально через минуту, ведя сестру за руку.

— Присаживайтесь, — кивнул я им. А затем взял в руку бокал с вином и поднялся. — Друзья, я очень рад видеть вас всех сегодня за этим столом. Ещё вчера дом был пустым, а сегодня в нём кипит жизнь. Давайте выпьем за то, чтобы так было всегда!

Все, кроме близняшек, тоже поднялись на ноги и поддержали мой тост. А они просто хлопали глазами, не понимая, что делать.

— Налейте себе тоже вина. У нас будет долгий разговор, — распорядился я. И повернулся к Зареченскому. — Ты, Егор, спрашивал, что произошло? Ну так я расскажу…

По мере моего рассказа близняшки всё сильнее и сильнее падали духом. Особенно Еля. Я их, кстати, различал без проблем. Они хоть и очень сильно похожи, но всё же разные. У Ели более открытое и доброе выражение лица. Маяне же, такое ощущение, всегда готова воевать против всего мира.

— Мы всё поняли, боярин, — чуть слышно пробормотала Еля, когда я закончил. — Мы сейчас же уйдём.

— Я вас не выгонял, — покачал я головой. — Но если уж меня средь бела дня пытаются допросить какие-то неизвестные личности, то я хотя бы должен знать причину. Так что рассказывайте…

— Этот Писарев… — начала Еля, переглянувшись с сестрой, — он убил нашего отца…

Рассказывала она не очень долго, но эмоционально. Да ещё и хлюпать носом начала, на пару с Маяне. Этого уже не выдержала Эльза. Поднявшись со своего места, она подошла к близняшкам, обняла их обеих со спины, и с укором во взгляде посмотрела на меня. Словно я в чём-то виноват. Вот и пойми этих девушек! Час назад она к ним ревновала, а теперь оберегает.

А ещё я понял, что выгнать их, как задумывал ранее, не смогу. И не только из-за Эльзы с Егором, которого тоже впечатлила услышанная история.

— Так значит, вы боярышни Ручьёвы? — поинтересовался я, когда Еля закончила.

— Наверное, — пожала она плечами. — Там, в Тайге, это было не важно. А потом некогда было думать. Мы надеялись, что князь Стародубский поможет. Накажет Писарева за смерть отца. Но он, похоже, такой же…

— Да уж… — задумчиво почесал я затылок. — Стародубский, кстати, пригласил меня завтра в гости…

— Кто именно из Стародубских? — тут же встрепенулся боярский сын Зубов.

— Артём Фёдорович. Тысячник городской стражи.

— Плохо, — нахмурился Всеволод Петрович. А его сын согласно кивнул. — Он молод, амбициозен и всегда ищет лишь выгоду. А ещё он непредсказуем.

— И чем это может мне грозить? — поинтересовался я, радуясь, что Зубов сегодня заглянул на огонёк.

— Не знаю. Вряд ли ему что-то от тебя нужно, боярин. Но вот это приглашение выглядит странно. Если не сказать — опасно.

— Объяснишь?

— Ты же знаешь, что Стародубские в родстве с Рюриковичами?

— Знаю. Точнее — совсем недавно узнал.

— А ты знаешь, что Стародубских очень много по всей Руси?

— Насколько много? — заинтересовался я.

— Точно не скажу. Да это и не важно. Но, к примеру, только в столице четыре взрослых князя. Четыре! Причём каждый из них имеет право на трон.

— Хм… А Великий Князь не боится держать их рядом с собой? Или они ему верны до гроба?

— В том-то и дело, что Рюриковичам не особо это всё нравится…

— Подожди! — перебил я, пытаясь собраться с мыслями. — А зачем тогда Рюриковичи выпихивают их в отдельный род? Не проще было бы увеличить собственное количество, тем самым уравновесив баланс сил?

— Я, конечно, не знаю, что на уме у Великого Князя, — пожал плечами Зубов, — но если рассуждать логически… Не факт, что Стародубские не захотели бы власти, оставшись в роду Рюриковичей. И случись какой переворот, то князья и бояре особо и не возмущались бы. Ведь на троне как были, так и остаются Рюриковичи. Во внутренние дела рода не принято вмешиваться. Даже если этот род правящий. Понимаешь?

— Не особо, — покачал я головой. — Если Стародубские по сути те же Рюриковичи, то что им мешает претендовать на власть?

— Так Великий Князь и мешает! — наставительно произнёс Всеволод Петрович, улыбнувшись. — А так же другие Стародубские. Наш Государь очень умело стравливает их между собой. То одного приветит, то другого. А третьего в ссылку сошлёт за грехи какие-нибудь. Ненадолго, по-родственному. Но когда какой-нибудь Стародубский с семейством возвращается из ссылки, то от его имущества остаются ножки, да рожки. Причём себе Великий Князь редко когда что-то берёт. Родичи всё растаскивают. Вот и получается, что род Стародубских по факту очень силён, а по сути — постоянно грызёт себе подбрюшье.

— Понятно. Разделяй и властвуй. В принципе, другого от Государя я и не ожидал. А чем конкретно опасен Стародубский Артём?

— Он непредсказуем. Может приблизить абсолютно незнакомого человека. И при этом покарать за пустяк собственного боярина. Может кому-нибудь безвозмездно помочь. А может силой отобрать имущество. Бывает как очень добрым ко всем, так и беспричинно жестоким. А ещё у него две молодые жены и до сих пор нет детей.

— А это-то тут причём? — удивился я.

— Может и не причём, — пожал плечами Зубов. — А может именно в этом и кроются перепады его настроения.

— Больше похоже на то, что он психопат. Хотя впечатления он такого не производил. А ещё он довольно сильный…

— Вроде как сильный, да, — согласился со мной Всеволод Петрович. — Но точно никто не знает. Он… Как бы лучше сказать… Любит загребать жар чужими руками! И в отличие от многих других Стародубских Артём не служил в легионах. То есть, при всей своей силе — он теоретик. Без боевого опыта.

— Так чем мне может грозить посещение его дома? — нахмурился я.

— Я не знаю, Маркус, — развёл руками боярский сын. — Говорю же — он непредсказуем. Может быть, тебя просто вкусно накормят, да отправят восвояси. А может в подвал посадят, и пытать будут.

— Тогда не стоит туда ходить, — немного испуганным голосом произнесла Эльза. А близняшки, которых она так и продолжала обнимать со спины, согласно закивали.

— Поздно, — покачал я головой. Хотя в принципе был с немкой полностью согласен. — Если не пойду, то испорчу себе репутацию в столице. Скажут, что боярин Северский трус.

— Ну, можно же сказать, что ты заболел. Или ранен. Точно! Организуем нападение на наш дом. Громкое, с использованием Силы. Вон, Лао Хе жахнет куда-нибудь. А потом всем скажем, что тебя ранили в бою.

— Господин, — невозмутимо посмотрел на меня китайский Богатырь, — я бы лучше жахнул по дому этого Стародубского. До твоего похода к нему.

— Хорошая идея! — засмеялся я. А спустя секунду к моему смеху присоединились все остальные. Кроме Сяолуна. Он, то ли русский язык плохо понимал, то ли с чувством юмора не дружил. А может просто думал о чём-то другом.

— Маркус, — отсмеявшись, заговорил боярский сын Зубов. — Идти тебе, конечно, придётся. Если Лао Хе не жахнет. Хе-хе… Но я от лица рода Дёминых тебя подстрахую. Сам знаешь, наши диверсанты одни из лучших в княжестве.

— Уважаемый Зубов, — слегка склонив голову, обратился к нему Сяолун, — я бы хотел с вами это обсудить и скоординировать действия наших людей.

— Да-а? — задумчиво протянул Всеволод Петрович и бросил на меня вопрошающий взгляд. Я же, подумав немного, и решив, что Юшенг не зря прислал этого человека, согласно кивнул. — Тогда скоординируем. Приходи ко мне завтра утром…

— Утром не смогу, — покачал головой китаец. — Утром буду докладывать господину обо всём.

— Тогда приходи в обед, — немного раздражённо махнул рукой Зубов. — Я пришлю сына, чтобы он тебя проводил.

— Провожу, — буркнул Пётр, соглашаясь с отцом.

— Ну вот и отлично, — произнёс я. — Тогда доедаем и идём дружно отдыхать. А отметим всё в следующий раз.

— Боярин, — негромко позвала меня Еля. — А как же мы? Ты отдашь нас Писареву?

— Не отдам. Живите спокойно. Правда, постарайтесь пока не выходить с территории усадьбы.

После этого все действительно стали расходиться. Близняшки принялись убирать со стола, а я, чувствуя просто дикую усталость, поплёлся в свою комнату. Эльза сказала, что придёт чуть позже. Но я её не дождался, вырубившись, едва голова коснулась подушки.

Следующий день начался с тренировки. Затем были водные процедуры, завтрак и подробный доклад от Сяолуна.

Оказывается, пароход прибыл так быстро потому, что сразу четыре Стихийника воды ему помогали. Спешили мои люди, как могли, опасаясь, что я ввяжусь в войну с Тришкиными. Да и воинов род прислал довольно сильных. Помимо Богатыря Лао Хе, в столицу приплыли четыре Витязя и десяток Гридней. Это не считая высокоранговых рукопашников.

А если учесть, что у всей моей дружины имелся набор защитных артфактов от китайских мастеров, то сила, получается, очень даже солидная. Можно и повоевать с кем-нибудь.

Кстати, артефакты привезли и на продажу. Немного защитных, атакующих и целую тысячу лечебных. Причём лечебных не простых, а доработанных по моей схеме. Так что нужно срочно открывать лавку и заниматься их продажей. Прям очень срочно! Я прикинул в уме, сколько это денег, и понял, что не тем занимался всё это время. Какой нафиг майонез⁈ Вот где реальные сотни тысяч рублей!

Хотя зря я наговариваю на майонез. Это стабильный и доходный бизнес, который Ярик с каждым месяцем лишь развивает. Может сейчас, так сказать — на первых порах, он и выглядит так себе. Но через годик будет выгоднее изготовления артефактов. К счастью, заниматься я буду и тем, и тем. Выбирать что-то одно не нужно.

А ещё днём, к моему удивлению, посыльный принёс письмо от Тришкиной. Она пожелала мне удачи на предстоящем экзамене и выразила готовность сразу после него представить меня в Свете. Отвечать я пока ничего не стал. Но задумался, так ли мне это представление нужно? И пришёл к выводу, что да — действительно нужно. Чем больше родовитых людей в столице узнают, кто я такой, тем лучше для ведения дел.

Эльза весь день была невесёлой. Даже предлагала перенести поход в ресторан на другой день. Но я не согласился. Если у Стародубского всё пройдёт нормально, то нужно обязательно сводить девушку на свидание. Иначе потом действительно не будет времени. А если же что-то пойдёт не так… Ну, тут уже будем посмотреть!

В итоге немка в сопровождении охраны усвистала по делам. А я начал готовиться к походу в гости.

В охрану себе взял Умника с его людьми. Единственное что, Сяолун навязал мне нового кучера. Маленький китайчонок Ляо, по его словам, был очень умелым и шустрым. К тому же Воином в стихии воздуха. Отказываться я не стал. Пусть будет. По крайней мере, у него, в случае нападения, будет больше шансов выжить.

Усадьба Стародубского размерами не поражала. Если и была больше моей, то ненамного.

На воротах несли службу трое воинов в форме городской стражи, но при этом с гербом Стародубских. То есть князь пользовался служебным положением по полной. Впрочем, это его дела. И меня они волновали мало.

На самом деле, я вообще не особо волновался. Подумаешь — князь. Какой бы он ни был непредсказуемый, убивать гостя — это табу. А со всем остальным я справлюсь.

Несмотря на довольно раннее время, а приехал я в районе пяти вечера, в доме князя шёл пир горой.

В огромном зале, куда меня проводили слуги, стоял длинный стол, заставленный едой и напитками. Во главе стола сидел сам Стародубский. По левую руку от него две грустные девушки. Судя по их лицам, такое застолье им не очень-то и нравилось. А по правую руку от князя первым сидел знакомый мне боярин Писарев. Всего же за столом было порядка двадцати воинов. Причём, судя по гербам, все либо бояре, либо боярские дети. Мне даже интересно стало, князь каждый день такие застолья устраивает, или ради меня расстарался?

— Боярин Северский! — радостно воскликнул князь, заметив меня. — Иди сюда, присаживайся! Писарев! Освободи боярину место!

— Княже! — возмутился Писарев, окинув меня ненавидящим взглядом.

— Что непонятного⁈ — зло ощерился Стародубский. — Я сказал, ты услышал! Не позорь меня перед гостем! И вообще, будешь стоять за спиной Северского и ему прислуживать. Понял⁈

Если честно, то мне не очень-то и хотелось, чтобы этот хрен стоял у меня за спиной. Да и вообще, я кажется понял, отчего про князя ходят такие слухи. Странный он!

А ещё, будь я на месте Писарева, то послал бы князя куда подальше. И будь что будет. Служить такому господину? Нет уж…

— Артём Фёдорович, — изобразил я улыбку, усаживаясь на указанное место. За спиной злобно пыхтел обиженный боярин. Но ослушаться князя он не посмел.

— Просто Артём, Маркус, — снова, как ни в чём не бывало, заулыбался князь. — Я на самом деле ненамного старше тебя. Мне всего двадцать четыре. Борода старит! Но и сбрить её не представляется возможности. Ты же знаешь мою должность? Вот и приходится соответствовать…

— Возраст — это недостаток, который со временем проходит, — хмыкнул я.

— Ай, хорошо сказал! — расхохотался он. И тут же закричал, обращаясь ко всем своим людям: — Бояре! Позвольте вам представить моего нового друга, боярина Северского. Давайте поднимем за кубки за его здоровье!

Радости этот тост вызвал столько, словно представляли не никому не известного боярина, а как минимум Великого Князя. Правда, мне показалось, что радовались все возможности выпить, а не боярину Северскому. Впрочем, меня это никак не задевало. Я вообще начал размышлять, как бы побыстрее отсюда свалить. А ещё пить мне не хотелось. Потому только сделал вид, стараясь не обращать внимания на не утихающее злобное пыхтение за спиной.

— А это мои жёны, Маркус, — выпив, князь указал на девушек, что сидели напротив меня. — Между прочим, помимо того, что они умницы и красавицы, так ещё и обе княжеских кровей! Да, ладушки мои?

— Да, дорогой, — без особого восторга ответили ему жёны. Но Артём этого, кажется, вообще не заметил.

— Давайте выпьем за моих прекрасных жён, друзья! — снова закричал он.

— Княже, — ещё раз пригубив из кубка, я решил прояснить ситуацию. А то чую, ещё немного и общаться будет не с кем. — Ты хотел со мной о чём-то поговорить?

— А ты что, боярин, куда-то спешишь? — недовольно спросил он.

— Вообще-то спешу, — не скрывая раздражения, кивнул я. — Дела сами себя не сделают. И позволить себе каждодневные застолья я не могу.

После моих слов в зале наступила полная тишина. Жёны князя испуганно округлили глаза, а сам Стародубский удивлённо приподнял брови.

— Дела, говоришь… — задумчиво протянул он. — Ну что же, поговорим о делах, боярин. Раз ты такой нетерпеливый. Я тут собрал немного информации о тебе. И надо сказать, что ты довольно интересный человек. И, ко всему прочему, удачливый и успешный. Мне такие люди нужны. Что думаешь?

— Думаю о чём? — не очень понял я его.

— Пойдёшь под мою руку, боярин? — прямо спросил Стародубский.

— Ты предлагаешь мне войти в твой род? — уточнил я.

— В род? Ты? — ещё сильнее удивился князь. И вдруг расхохотался. А бояре присоединились. Даже Писарев что-то там захрюкал сзади. А я незаметно опустил руку в карман и подал немного Силы в лежавший там артефакт. — Кто ты такой, Северский, чтобы войти в мой род? Ты тля! Однодневка! За этим столом у каждого боярина или боярского сына многие поколения служивых предков. Даже роду Писарева две сотни лет! А ты своих предков знаешь? Голытьба! Так что ты просто пойдёшь под мою руку. И будешь делать то, что я скажу!

— Я своих предков знаю, — спокойно ответил я, поднимаясь на ноги. — Но тебе про них рассказывать не буду. И под руку твою не пойду. Ибо служить можно лишь достойному. А иначе станешь таким, как твой Писарев.

— Что ты сказал? — кажется, даже протрезвел князь. — Ты, безродный, заявляешь, что служить Стародубским недостойно⁈

— Не Стародубским, — покачал я головой. — Тебе! И за свои слова я готов ответить. Как протрезвеешь, князь, можешь бросить мне вызов. А сейчас пойду. Некогда мне…

— Стоять! — прорычал окончательно взбешённый князь. — Я тебя не отпускал! Ты теперь вообще вряд ли отсюда уйдешь…

В этот момент в зал забежал один из воинов, что дежурил на воротах. Причём вид у него был настолько перепуганный, что все снова замолчали.

— Княже! — выпалил стражник. — Усадьба окружена неизвестными! Не меньше сотни воинов. А над домом висит атакующая техника ранга Богатыря.

— Что⁈ — взревел Стародубский. — Кто посмел⁈

— Это мои люди за мной пришли, княже, — скромно улыбнулся я. — Так что договорим в другой раз. Но я бы не советовал…

— Ты! Мне! — продолжил лютовать Артём. А его бояре при этом поддакивали и хватались за мечи. Но внезапно князь успокоился и, покачав головой, заговорил нормальным тоном. — Ты делаешь большую ошибку, боярин. Я такого не прощаю. Ты уже мёртв, Северский. Хоть пока и дышишь…

— Это мы выясним в другой раз, — пожал я плечами, понимая, что воевать сегодня не будем. Князь всё же не дурак. Да и пьяным, похоже, лишь прикидывался. — Так что…

Но договорить мне не дали.

Внезапно прямо у меня из груди, в области сердца, выросло лезвие меча. Секунду я непонимающе на него смотрел. А затем пришла дикая боль. Которая, к счастью, почти сразу сменилась забвением.

Уже проваливаясь в беспамятство, я услышал взбешённый рык Стародубского:

— Писарев! Что ты наделал⁈

Интерлюдия 3

У князей Стародубских была довольно сложная судьба. Не у всех, конечно. Но у большинства. Ближайшие родичи Великого князя, потенциальные Владыки, они практически полностью зависели от воли Государя.

Чуть попроще было тем, кто совсем недавно вышел из рода Рюриковичей. К ним было больше доверия и, соответственно, у них было больше благ.

Ещё процветали Стародубские, чьи земли находились вдали от столицы. Там они могли жить по своему усмотрению и не оглядываться на правящего родича.

Но участь некоторых была довольно печальна. Как, например, у Артёма Фёдоровича.

Когда ему было двенадцать лет, его отца уличили в измене. Причём уличили Стародубские из другой ветви. И сразу же радостно побежали докладывать Великому князю. К счастью, Государь всё же решил разобраться в том деле. Провёл полноценное расследование с привлечением менталистов и выяснил, что сын изменника не виноват. И только поэтому Артёму было дозволено остаться в Москве. А вот отца сослали в глушь, предварительно конфисковав почти всё имущество.

Спустя четыре года отец скончался. Как и почему — до сих пор оставалось загадкой. Человек в самом рассвете сил, Владыка четырёх стихий, вдруг взял и умер. Было бы печально, если бы Артём к тому времени испытывал к отцу какие-нибудь тёплые чувства. Но княжич не испытывал. Напротив, он его искренне ненавидел за то, что лишился благополучного детства. Да и других людей он тоже не особо любил. Терпел — да. Но тёплых чувств ни к кому не питал.

После смерти отца Артём Федорович стал князем. Нищим князем с говорящей фамилией, небольшой усадьбой в столице и клочком бесполезных земель за Уралом.

Земли Артём почти сразу же продал. Чтобы они приносили доход, нужно было самому там жить. А молодой князь уже решил, что станет влиятельным человеком именно в столице. Вызвав оттуда нескольких сохранивших верность бояр, он избавился от земель и стал плести свою паутину в столице.

Начал он с того, что его люди, прикрываясь именем рода Стародубских, стали оказывать покровительство мелким купчишкам. За малую долю. Со временем, набрав в дружину крепких воинов, доля князя стала больше. А его люди предлагали покровительство уже не только мелким купцам, но и слабым боярским родам.

Благосостояние Артёма росло. Соответственно, увеличивалась и дружина. Некоторые бояре с радостью шли под руку к князю.

Огорчало только то, что другие Стародубские, зная о делах родича, не желали с ним иметь ничего общего. Хотя, огорчало — не то слово. Скорее — раздражало. Ведь используя связи родичей, можно было бы добиться большего.

Но Артём Фёдорович верил, что однажды, когда он станет очень весомой фигурой в столице, родичи сами придут к нему на поклон. И всячески к этому стремился.

Где-то с год назад, с помощью огромных взяток, ему удалось получить должность тысячника городской стражи. И возможности сразу увеличились. Правда, помимо взяток, пришлось взять в жёны третью дочь князя Мамлеева. Но по сравнению с должностью — это мелочь.

Деньги потекли рекой, и Артём задумался о собственных землях. Долгие поиски, переговоры и взятки помогли и в этот раз. А так же прибавилась ещё одна жена — четвёртая дочь князя Козловского.

Жён князь не любил, а они отвечали ему взаимностью. Но родство с их фамилиями открывало новые возможности, и потому приходилось терпеть.

Зато теперь у Артёма был изрядный кусок земель, с которых можно было иметь хороший доход. По слухам, там находили золото. Но для стабильного дохода требовалось взять под свою руку обитающие там племена. Сам князь отправиться туда не мог. Боялся, что стоит только покинуть столицу, как жадные родичи раздёргают все нажитые им богатства. Потому отправил своих бояр. И как позже выяснилось, это было не совсем удачным решением.

Писарев! Он из-за своей похоти и жадности настроил всех местных жителей против себя. И, соответственно, против князя Стародубского. В итоге дошло до того, что старейшины некоторых родов ушли на поклон к соседнему князю Засекину и попросились под его руку. И тот князь с радостью бы их забрал. Мешало то, что законного повода не было. А связываться с представителем могущественного рода Засекину не хотелось. Правда, был вариант, провернуть всё через Государя. Но для этого нужны видоки. И этих самых видоков, двух девчонок близняшек, Писарев упустил.

Долгое время о них ничего не было слышно, и Артём уж понадеялся, что девушки сгинули в Тайге. Но как оказалось, не сгинули. Более того — они пришли искать справедливость к нему домой! Тут бы их приветить, проводить для разговора к Артёму Фёдоровичу… Но как назло, стражу на воротах в этот день несли люди Писарева. И они сразу же попытались девчонок схватить.

Князь был в бешенстве. Даже подумывал казнить своего неудачливого боярина. Но всё же дал ему ещё шанс и ресурсы для поиска беглянок. И Писарев даже вышел на их след. Но снова начал действовать глупо! В итоге настроил против себя толпу и совсем непонятным образом лишился сильного Стихийника! Его Стихийника!

Утешало Артёма Федоровича лишь то, что в своих поисках Писарев случайно наткнулся на боярина Северского. Совсем молодой мальчишка оказался владельцем очень прибыльного дела. Да к тому же, совсем как Артём, не имел родни.

Ранее князь про него уже слышал. А после встречи навёл справки, и узнал, что в столице никакой силы у мальчишки нет. Пяток воинов и всё. А значит, нужно его дело прибрать к рукам.

Схема давно была отработана. Князь решил Северского унизить, заставить наговорить глупостей, а затем стребовать виру. А заодно преподать урок своему боярину. Артём был уверен в успехе. Встретив боярина Северского, он увидел в его глазах удивление и замешательство. Следовательно, молодой боярин знал, кто такие Стародубские, и конфликтовать с ними не хотел.

Писареву же Артём Фёдорович пообещал, что отдаст всё его имущество Северскому. Тем самым породив лютую ненависть к парню.

Когда Северский явился, то князь решил усугубить, и заставил Писарева тому прислуживать. Артём видел, что для молодого боярина это скорее минус, чем показатель уважения. Неприятно, когда за твоей спиной стоит ненавидящий тебя человек. А Писарев Северского уже ненавидел. Настолько сильно, насколько это возможно. Он вообще был довольно злобным, этот боярин. Но полезным для не совсем законных дел. Так что в этот момент Стародубский даже подумал, что не будет его сильно наказывать.

А вот Северский удивил.

Во-первых, в нём не было ни капли почитания. Он сидел за одним столом с князем и тысячником городской стражи, но смотрел на всё вокруг, как на дерьмо. И лишь самому Артёму натянуто улыбался. И то не всегда. И это раздражало. Князь привык, что бояре его если и не уважают, то хотя бы боятся. Тут же не было ни того, ни другого. А когда Северский нагло заявил, что спешит, Артём Фёдорович и вовсе пришёл в ярость. А его свита с жёнами, зная характер своего господина, испуганно замерли.

— Дела, говоришь… — задумчиво протянул Артём. И почти спокойно заговорил: — Ну что же, поговорим о делах, боярин. Раз ты такой нетерпеливый. Я тут собрал немного информации о тебе. И надо сказать, что ты довольно интересный человек. И, ко всему прочему, удачливый и успешный. Мне такие люди нужны. Что думаешь?

— Думаю о чём? — переспросил боярин, сделав вид, что не понял.

— Пойдёшь под мою руку, боярин? — прямо спросил Стародубский.

— Ты предлагаешь мне войти в твой род? — удивился Северский.

— В род? Ты? — расхохотался Артём Фёдорович. Всё же этот молодой боярин невероятно глуп. Ну что же, нужно его дожать. Оскорбить, заставить наговорить глупостей, а потом прогнуть под себя. Потому князь, не сдерживая злость, заговорил: — Кто ты такой, Северский, чтобы войти в мой род? Ты тля! Однодневка! За этим столом у каждого боярина или боярского сына многие поколения служивых предков. Даже роду Писарева две сотни лет! А ты своих предков знаешь? Голытьба! Так что ты просто пойдёшь под мою руку. И будешь делать то, что я скажу!

— Я своих предков знаю, — спокойно ответил Северский, и поднялся на ноги. — Но тебе про них рассказывать не буду. И под руку твою не пойду. Ибо служить можно лишь достойному. А иначе станешь таким, как твой Писарев.

— Что ты сказал? — недоверчиво переспросил князь. Такого он точно не ожидал. Так с ним не разговаривали! — Ты, безродный, заявляешь, что служить Стародубским недостойно⁈

— Не Стародубским, — покачал головой боярин. И ударил словом, по самому больному месту Артёма: — Тебе! И за свои слова я готов ответить. Как протрезвеешь, князь, можешь бросить мне вызов. А сейчас пойду. Некогда мне…

— Стоять! — прорычал окончательно взбешённый князь. — Я тебя не отпускал! Ты теперь вообще вряд ли отсюда уйдешь…

Договорить князю не дали. В зал ворвался один из его воинов и с испугом в голосе закричал:

— Княже! Усадьба окружена неизвестными! Не меньше сотни воинов. А над домом висит атакующая техника ранга Богатыря.

— Что⁈ — взревел Стародубский. — Кто посмел⁈

В данный момент ему было страшно. А ещё было очень сложно этот страх не показывать. Артём Фёдорович хоть и был Владыкой, но это являлось скорее минусом, чем плюсом. Сколько раз князь жалел, что не родился обычным Стихийником. С его кровью, он бы быстро достиг высокого ранга и смог бы общаться с окружающими с положения силы. Да, он и сейчас так делал, но только за счёт имени своего рода. И зная, что за спиной стоит дружина и городская стража.

Дело в том, что никакой программы обучения для Владык у него не было. Государь благоразумно не разбрасывался секретами. А потому большинство Стародубских, будучи Владыками и обладая огромным потенциалом, на самом деле оказывались довольно слабыми в боевом плане. И это даже несмотря на то, что все четыре его источника постоянно росли. Независимо от самого князя. Но вот полноценно ими пользоваться не получалось. А обычные стихийные техники в исполнении Артёма работали из рук вон плохо.

Потому князь и старался переманить в свою дружину сильных Стихийников. Их могущество тоже являлось часть рода. Но вот ни одного Богатыря у Артёма пока не было. Возможно, со временем, кто-нибудь из его воинов и возьмёт этот ранг. Но это будет потом. А чужой Богатырь уже здесь. Готовится разрушить княжескую усадьбу, если с его господином что-то случится.

— Это мои люди за мной пришли, княже, — надменно улыбнулся Северский. — Так что договорим в другой раз. Но я бы не советовал…

— Ты! Мне! — закричал князь. Эта улыбка вывела его из себя и злость сейчас пересилила страх. А ещё в данный момент Артём понял Писарева, который ненавидел Северского с первой же встречи. — Ты делаешь большую ошибку, боярин. Я такого не прощаю. Ты уже мёртв, Северский. Хоть пока и дышишь…

— Это мы выясним в другой раз, — пожал плечами молодой боярин. — Так что…

Но договорить ему не дали.

Писарев, что всё это время так и стоял за спиной у Северского и который обнажил свой меч вместе с остальными боярами, внезапно ударил Маркуса в спину. Мечом. И судя по всему, удар пришёлся прямо в сердце.

В этот момент Артём Стародубский по-настоящему испугался. Он вдруг понял, что чужой Богатырь, не дождавшись своего боярина, просто сотрёт с лица земли усадьбу. И как это предотвратить князь просто не представлял.

— Писарев! Что ты наделал⁈ — закричал Артём Фёдорович на своего боярина, видя, что Северский уже испускает дух.

— Княже, ты же сам сказал, что убьёшь его, — удивлённо произнёс боярин. — Вот я и…

Теперь договорить не смог уже он.

Северский, который уже стал оседать и соскальзывать с чужого меча, внезапно содрогнулся и вновь крепко встал на ноги.

А затем Артём понял, что до этого и не боялся. Не страх это был, а так — лёгкий испуг.

Дело в том, что всё окружающее пространство буквально затопил чей-то гнев. Причём гнев не человеческий, а явно божественный. Да к тому же образ боярина Северского неожиданно стал меняться.

Вот только что перед князем был умирающий молодой человек, а вот уже перед ним стоит могучий пожилой воин, с горящими алым светом глазами. Но стоило моргнуть, и снова видишь Северского. И такое мерцание стало постоянным.

Писарев его лица видеть не мог, но что-то такое тоже ощутил, так как бросил рукоять меча, и буквально отпрыгнул на пару шагов назад.

А Северский, если это всё ещё он, каким-то невообразимым образом, невозможным даже для самого гибкого человека, завёл левую руку за спину и вытащил из себя чужой меч. Поднёс его к лицу, кажется даже понюхал и брезгливо скривился.

— Перуном благословлённый? Мерзость какая… — глухим, взрослым голосом, со странным акцентом произнёс боярин. Или уже не он? Затем воин, всё так же удерживая в левой руке меч, обернулся к Писареву. И просто спросил: — Ты ударил?

Княжеский боярин, не будь дураком, сразу же активировал водяную «Кольчугу». Он был хоть слабеньким, но всё же Стихийником. Правда Северский, или тот, кто сейчас был вместо него, не обратил на это никакого внимания. Он просто отвёл назад правую руку и, задорно ухнув, дал Писареву по морде. Без обиняков, как в трактирной драке.

Вот только вряд ли кто-то в трактире может похвастать ударом такой силы.

«Кольчуга» княжеского боярина лопнула, ни на миг не замедлив удар. А сам Писарев улетел и с глухим стуком впечатался в стену. По которой и сполз, не подавая признаков жизни.

А «Северский» повернулся к князю, отчего у последнего, кажется, даже волосы на голове зашевелились. Уж слишком жутким был взгляд алых, нечеловеческих, глаз.

— Я Бьёрн Северный, — всё тем же чужим голосом заговорил он. — И я сражался плечом к плечу с Рюриковичами, когда твоего рода ещё даже не существовало. И ты смеешь что-то говорить про то, что мой потомок безродный однодневка? Ты, который посмел поднять руку на гостя, предварительно усадив его за стол?

В этот момент у одного из княжеских бояр, что ранее сидел за другим концом стола, не выдержали нервы. Он создал «Огненную плеть» и попытался ударить Бьёрна. Вот только толку от этого никакого не было. «Плеть» развеялась, не долетев до воина. А сам Северный, взглянув на наглеца, неожиданно метнул в него меч. С левой руки. Но так метко, что оголовье прилетело точно в лоб.

— Я не буду проливать кровь в твоём доме, князь! — громогласно, чтобы было слышно всем, произнёс Бьёрн. — Оставлю это своему потомку. Впрочем, кем бы ни был у вас Великий князь, сомневаюсь, что он сохранит тебе жизнь, после нападения на гостя. Эх, измельчали людишки!

Осуждающе покачав головой, Бьёрн прикрыл глаза. А когда вновь их открыл, то они уже были не алыми, а голубыми и вполне человеческими. Одновременно с этим исчезло и присутствие злобного божества. Правда, ненадолго. Не успел Артём выдохнуть, как снова ощутил присутствие бога. Или, судя по тому, что Северского с ног до головы покрыло золотистое сияние, богини? Жива пришла ему на помощь? Да кто он такой, этот боярин?

Но задать этот вопрос Стародубский не решился даже после того, как Жива «ушла».

Абсолютно целый боярин Северский непонимающе огляделся, задержав взгляд на теле Писарева, и, не произнеся ни слова, шаркающей походкой поплёлся к выходу.

— Что это было, княже? — спустя несколько минут, задал вопрос один из бояр.

— Тень предка, — автоматически ответил до сих пор не пришедший в себя Стародубский. — Я читал, что такое бывает у по-настоящему древних родов.

— И чем нам это грозит?

— Это? — удивлённо посмотрел на боярина князь. — Это ничем. А вот то, что в моём доме попытались убить гостя… Он был прав, стоит Государю про это прознать, и больше не будет ни Артёма Стародубского, ни его бояр. Усадить гостя за стол и попытаться его убить… Нам это не простят! Если не покарает Великий князь, то разорвут другие рода.

— И что же делать, княже? — в голосе боярина послушался испуг.

— Собирать богатую виру и кланяться в ножки Северскому. И молиться всем богам, чтобы никто про это не узнал…

Глава 10

Наказание — не что иное, как признание того, что преступление искуплено.

Кобо Абэ

Умирать было неприятно. Беспокоила даже не боль, которая исчезла вместе с ощущением привычного мира. Страшно было от того, что я всё ещё себя осознавал. И это могло значит лишь то, что ещё ничего не закончилось. То есть, умереть и исчезнуть у меня не получится. Казалось бы — радоваться надо. Но радоваться не получалось.

Во-первых, было довольно обидно, что меня вот так, в гостях, зарезали. Это вообще в голове не укладывалось. Гость священен. Если ты пригласил человека, усадил за свой стол, а потом взял, да убил, то от тебя отвернуться все. И боги, и соседи и даже простые люди будут плевать вслед. Если осмелятся, конечно. Именно поэтому я без особой опаски пошёл в гости к Стародубскому. Знал, что там со мной ничего случиться не может. Потом — да. Но не в гостях. А тут такая вот фигня…

А во-вторых, непонятно было, что со мной будет дальше. Почему я всё ещё мыслю? Мыслю, значит существую? Так ведь? Но вот что-то не хотелось мне существовать таким образом. Сразу вспоминается Йонель, с её Ничто.

Кругом была темнота. Ни единого лучика света. А ещё у меня не было тела. Ни ручек, ни ножек. Лишь разум, которым я вначале лихорадочно пытался всё осознать, а со временем лишь лениво думал. Хотя, насчёт времени я не уверен. Его тут не существовало. Я даже не представляю, сколько прошло минут, часов, дней или лет.

Тьма и разум. Великое Ничто. Интересно, когда моя думалка откажет и я сойду с ума?

Бррр! Не, не надо такого! Лишь от одной мысли о безумном разуме становится не по себе. Особенно, когда этот разум твой.

Интересно, а что стало с усадьбой князя? По-идее, мои люди должны её уничтожить, а всех обитателей вырезать. Так-то оно правильно. Но справятся ли они? Всё же Артём Стародубский — Владыка на уровне Богатыря. И может выйти так, что дружина боярина Северского лишь бесславно погибнет. А потом и у всего остального рода начнутся проблемы. Меня ведь не будет. И князь сможет сказать всё, что угодно в своё оправдание.

Кстати, о рангах. Я так и не выяснил, видят ли остальные рукопашники то, что вижу я? Точнее, рукопашники — вряд ли. А вот артефакторы? И если видят, то почему об этом нет никакой информации?

Подумав об этом, я мысленно рассеялся. Информация! Влад, а много ли ты ею интересуешься? Вместо того, чтобы засесть в библиотеку и попытаться найти то, что интересует, ты всё куда-то несёшься. Пытаешься охватить необъятное. И денег побольше заработать и влияние рода укрепить. А элементарно задуматься о том, что знание — сила, не можешь!

О как! Уже сам с собой разговариваю! Точнее, не разговариваю, а сам с собой мыслю. Смешно, да.

Но всё-таки, раз уж всё равно больше заняться нечем, то нужно подумать.

Например о том, что перейдя на четвёртый ранг, я начал с помощью магического зрения видеть Источник Стихийников. Как? Почему? Понятия не имею! Да и не только Источники вижу. Я ману… Хотя нет, в данном случае лучше называть её всё же Силой. Так вот, я вижу Силу! И ту, что разлита кругом, и ту, что используют Стихийники. А ещё намного более чётко распознаю плетения в артефактах. Да не просто распознаю, а каким-то образом понимаю, для чего они служат. Не всегда, правда. Но всё же…

Интересно, что будет при переходе на следующий ранг?

Ага, ранг! Влад, ты умер! Какой ещё нафиг ранг?

Нет, но интересно же⁈ Я только сейчас начинаю понимать преподавателей из Школы. Им тоже всё новое было очень интересно. Вот и мне теперь так же.

А ещё интересно, почему стали сбоить мои техники? Причём как-то выборочно. Некоторые сбоят. Некоторые вообще не хотят работать. Зато другие получает кастовать, практически не прикладывая никаких усилий. Что это? Проделки Богов? Или это как-то связано с тем, что я всё лучше и лучше ощущаю Силу?

Точно! Чёрт! И как я раньше не додумался! Лучше всего работают те техники, которые отработаны до автоматизма. Над созданием которых я даже не задумываюсь. Просто — раз, и сделал! А это значит что? Правильно! Это значит, что сами по себе техники и не нужны. С помощью Силы можно создать всё, что угодно! Например — бац, и…

Додумать я не успел! Непроглядная тьма, Ничто, или где я вообще нахожусь, вдруг исчезла.

Вот странно! Как она может исчезнуть, если она непроглядная? Но тем не менее, я сразу понял, что теперь меня окружает не Ничто, а обычная темнота. А затем и она рассеялась и я осознал себя стоящим на знакомой полянке. Полянке, о которой, по какой-то непонятно причине, я забыл! Так же, как забыл и о своём предке Бьёрне.

Офигеть! Это я что, теперь тут вместе с ним жить буду? Хотя нет — жить не то слово. Существовать. Ждать очередного потомка, которого можно будет обучить.

Вот только проблемка… В этом мире моих потомков нет. Да и в том, старом, тоже, скорее всего. А значит, что мне предстоит вечное прозябание на вымышленной поляне в компании старого воина. Так себе перспектива!

Стоп! А где, собственно, сам предок?

Да и сама поляна… Она выглядит даже хуже, чем в первое моё посещение. То есть, нет тут ничего. Вот вообще. И Бьёрна нет. Странно. Ну не за пивом же он ушёл?

А вдруг я теперь тут должен один жить? Вместо него? Твою же кошку!

Так, стоп! Такого вроде бы быть не должно! Он по собственной воле тут живёт. Точнее — жил. С Локи договорился, и тот его на поляне поселил. А я ни с кем не договаривался. Но меня тоже поселили…

— Эй, Локи! — не выдержав одиночества, крикнул я в окружавшую меня серую дымку. — Выходи! Ау-у, собака сутулая!

— Чего кричишь, парень? — внезапно спросили из-за спины.

Поворачивался я очень медленно. Как-то страшновато стало. Я ведь почему кричал? Потому, что думал, что меня никто не услышит. Бога обозвал. А он хренакс, и сзади стоит. Как в дурных комедиях.

— Фух! — выдохнул я, увидев предка, что радостно ухмылялся. — Бьёрн! Ты где был⁈

— Да я там твои проблемы решал, — махнул рукой он. И вдруг расхохотался. — А потом возвращаюсь и слышу, что ты Локи собакой сутулой обзываешь! Ну ты смелый, отрок! Это же надо! Так его приложить!

— Да я так… — смутился я. Даже ножкой захотелось шаркнуть. Но, как это всегда и бывает, на смену смущению внезапно пришла злость. — Да, назвал! И тебя сейчас как-нибудь назову! Что вообще происходит⁈ Я умер⁈

— Не горячись, открок, — снова ухмыльнулся предок. И махнул рукой: — Присядь к костру.

Обернувшись, я увидел что буквально в паре шагов от меня весело горит средних размеров костерок. А рядом, напротив друг друга, лежит пара брёвен.

Привередничать и спорить я не стал. Подошёл и уселся. Дождался, когда Бьёрн сядет напротив и спросил:

— Так что происходит? И почему тут снова такой вот… мрак? Где все обновки?

— Что происходит, спрашиваешь? — задумчиво разгладил бороду предок. — Убили тебя, отрок. Мечом в спину. Вот так вот…

— И что, я теперь тут жить буду? — спокойно поинтересовался я. Ужаса от того факта, что меня там убили не было. И так понимал, что всё не просто. Кстати…- Кстати, а как он смог меня убить⁈ На мне артефакт защитный висел. Должен был хотя бы несколько ударов выдержать.

— Меч у него непростой оказался, — зло оскалился Бьёрн. — В храме Перуна заговорённый. Вот он твою защиту и не заметил.

— А, артефакт, — разочарованно протянул я.

— Да какой там артефакт, — отмахнулся мой собеседник. — Говорю же, в храме заговорённый. Такой заговор долго не действует. Хорошо, если на один бой оружия хватит. А затем меч в труху… Ну, или хотя бы сломается. Но самое смешное не это…

— А что? — вкрадчиво спросил я. Не то чтобы мне было очень интересно… Скорее наоборот. Чувство юмора у моего предка было своеобразным. Но я же вежливый.

— А сам не понимаешь? — подмигнул он мне. — Оружием, на котором благословление Бога Воинов, воя в спину ткнули. Как думаешь, Перуну такое понравится?

— Пф! — фыркнул я. — Да мне как-то плевать, что ему там понравится. Он меня вообще заколебал уже, Перун этот!

— Ну, тем не менее…- развёл руками Бьёрн. — Вот Локи бы наоборот — обрадовался бы. Хотя, в его случае был бы не меч, а кинжал какой-нибудь. Да и не заговорённый, а отравленный. Или…

— Хватит! Я понял уже! Лучше расскажи, где ты был и почему я про тебя не помнил совсем?

— Так Перун же! — даже как-то удивился он. — Воздействовал он на тебя. А меня запер. Знал бы ты, как Локи злился…

— Стоп! Воздействовал⁈ Так вот кто у меня в разуме копался⁈ Вот же самка собаки он, а не Перун!

— Ха-ха-ха, — снова расхохотался предок. — Что-то ты, потомок, всех богов сегодня поносишь! Не боишься, что они тебе жизнь испортят?

— Жизнь⁈ — по-настоящему удивился я. — А разве я не умер? И не буду тут теперь с тобой жить?

— Что⁈ Жить тут⁈ Оха-ха-ха! — Бьёрн начал так сильно ржать, что чуть было со своего бревна не упал. — Ну ты даёшь, потомок! Ну даёшь!

— Я тебе сейчас в ухо дам! — раздражённо буркнул я. Но вызвал этим лишь ещё один приступ смеха.

— Не умер ты, не умер, — продолжил веселиться Бьёрн. Но внезапно замолчал, построжел лицом и заговорил очень серьёзно: — Не умер. Но почти умер. Знал бы ты, отрок, как тебе повезло. Не иначе, Среча тебе тоже благоволит…

— Среча? — переспросил я.

— Ну, может не Среча. Хамингья. Или Фортуна.

— А, удача, что ли?

— Удача, удача, — отчего-то повздыхал предок, посмотрев на меня, как на дурака. — Но не в этом дело… Понимаешь, отрок, если бы тебя в спину ткнули мечом, благословлённым каким-то другим богом, а не Перуном, то ты бы точно помер. А так получилось, что Перун сам же свою печать с тебя и снял. А Локи, что из-за этой печати бесился жутко, сразу же решил посмотреть что там с тобой происходит. Ну и меня отправил… В общем, действительно повезло тебе.

— Так меня Локи спас? — слегка пришибленно поинтересовался я.

— Локи, — кивнул предок. И вдруг снова захохотал. — А ты его собакой сутулой…

— Ну… Как бы… — промычал я, осознав, что погорячился с высказыванием.

— Ага. Как бы! Так что ты теперь поостерегись, потомок. Локи злопамятен. И от него тебя даже Среча не спасёт. Хотя… Смотря насколько сильно она тебе благоволит. Может и отведёт его месть.

— А может перед ним извиниться как-то можно? — с надеждой спросил я. — Жертву какую-нибудь принести? Денег дать?

— А попробуй! — хмыкнул Бьёрн. — Локи довольно непредсказуем. На самом деле, он может и не обиделся на собаку, а веселится теперь. А может и зло затаил. Кто его знает… И спрашивать у него бесполезно. Никогда честно не ответит. Но я тебе другое сказать хочу…

— Что? — на всякий случай снова насторожился я.

— Если и хочешь кого отблагодарить, то благодари Живу. И у Перуна и у Локи свои интересы. Они бы тебя просто так спасть не стали. А вот Жива тебя бескорыстно вылечила. Добрая богиня. Хорошая. По сравнению с остальными богами, конечно. Так-то все боги не слишком добры. Но в твоём случае — Жива помогла просто так. Без умысла.

— Понял. Отблагодарю, — абсолютно серьёзно кивнул я. И действительно отблагодарю. Как бы я не относился к богам, но от Живы и в самом деле лишь только добро видел. — А что там вообще произошло? Ну, после того, как меня мечом ткнули?

— Что произошло? — ухмыльнулся предок. — Да обделались там все. И князёк этот самозваный и дружина его. Там же такая концентрация божественной Силы была, что ого-го! Да и я ещё попугал маленько…

— А почему самозваный? — удивился я.

— Почему самозваный, говоришь? Я тебе так отвечу — в моё время князья покрепче были! И не подумай, что я ворчу по-стариковски! Правду говорю! Случись такое, что мы бы со своим князем пировали и кто-то из богов объявился и безобразничать начал, так мы бы за мечи взялись и попытались бы его прогнать. А князь первым был бы! А этот… Тьфу! Сразу видно, что титул не заслужил, а по наследству получил. Он к тебе, скорее всего, мириться придёт. Прощения просить будет. Тут ты сам решай, прощать или нет. То не моё дело. Но упредить тебя хочу — князьку этому не верь! Гнилой он! Будет тебе в лицо улыбаться, а сам думать, как бы гадость какую сотворить!

— Да все они князья такие, — отмахнулся я от этого предупреждения. — Тут ты Америку не открыл.

— Что за Мерика? — вдруг заинтересовался Бьёрн.

— Не важно. Значит, говоришь, жить я буду?

— Будешь. Но не долго, — серьёзно кивнул предок. Но глядя на моё удивлённое выражение лица, снова захохотал. — Да шучу я! Не знаю я, сколько ты жить будешь. И ты не узнавай. Ни к чему это. И от Перуна подальше держись. Что-то ему от тебя нужно. Но что именно — он не скажет. Будет тебя под себя гнуть.

— А Локи?

— И от Локи тоже.

— Не боишься так о нём говорить?

— А что он мне сделать сможет? — удивился Бьёрн. — Неужто запрёт неизвестно где на тысячу лет?

— Мда… Тоже верно, — почесал я затылок. — А кто из других богов тебя освободить сможет?

— Сможет, наверное, — пожал он плечами. — Только зачем им это? Ладно, отрок — ступай! Что-то устал я сегодня… Но хоть на короткое время живым себя почувствовал. Ты, главное, не забывай про меня… Приходи… Тренироваться…

Последние слова Бьёрн бормотал уже почти не слышно. А затем сполз с бревна и заснул прямо перед костром. О как!

Но не успел я удивиться, как мир вокруг померк. На краткий миг я снова очутился в полнейшей темноте. А затем проснулся!

Первое время лежал, глядя в знакомый потолок собственной комнаты и думал. О предке. А что если его и в самом деле попробовать освободить? Возможно ли это? Так-то он правильно сказал — богам это не нужно. Но что, если получится договориться? Я в этом случае останусь без наставника и учителя, но и боги с ним. А вот Бьёрн… Страшно это, вот так существовать. На себе прочувствовал. А я ведь там совсем недолго пробыл, думая, что заперт.

Ладно, если с богами не получится, то, может быть, ритуал какой-нибудь существует? Надо в библиотеку! Надо! Надеюсь, в академии на неё время останется…

Чёрт! Академия! Экзамен! Не пропустил ли я его?

Я сделал попытку подняться с кровати, но не смог. Кто-то меня крепко держал. Причём, такое ощущение, что и руками и ногами.

Скосив глаза направо, я увидел мирно посапывающую Эльзу. Милота! Но странно… Судя по ощущениям, рук и ног, что меня держат, немного больше, чем должно быть у одной девушки.

Осторожно посмотрев налево, я увидел близняшку. Какую именно — вот так вот не понять. Это они когда не спят — разные. А сейчас…

Чёрт, о чём я думаю⁈ Что она вообще делает в моей постели? Кстати, она одна, или тут обе?

Чуть-чуть, насколько смог, приподнял голову. Одна. Спит. Вцепилась в меня, как кошка, и даже не шевелится. Лишь носиком слегка шевелит, в такт дыханию.

Снова повернув голову направо, я тихо позвал:

— Эльза…

— Ммм… — не просыпаясь, промычала немка.

— Эльза… — чуть громче произнёс я. И подействовало.

— Боярин? — открыла глаза девушка и улыбнулась. — Как ты?

— Я хорошо, — ответил я. И только тут додумался оценить своё состояние. Хм, действительно хорошо. Ничего не болело. Да и выспался я, похоже.

— Я рада, боярин, — сонно протянула Эльза, и обняла меня ещё крепче, чем раньше. — А то вчера, как тебя увидела, испугалась жутко. Думала — убили…

Последние слова она прошептала, попытавшись снова провалиться в сон. Мило, конечно. Но придётся будить.

— Эльза!

— Ммм? — снова открыла она глаза.

— А что в нашей постели делает ещё одна девушка?

— Что⁈ — округлила глаза немка. Сна в них как ни бывало. Приподняла голову, посмотрела сначала на близняшку, а затем на меня. И что-то этот взгляд мне не нравится. — Маркус, а что она тут делает?

— Это, вообще-то, я у тебя спросил, что она тут делает! — возмутился я, повысив голос.

— Сплю я тут, — тихо произнесли слева. — Не шумите.

Мы с Эльзой одновременно посмотрели на действительно спящую девушку. Глаза она так и не открыла. А спустя пару секунд снова начала посапывать.

— Боярин! — с угрозой произнесла Эльза.

— Да что боярин-то⁈ Я только проснулся, а тут она. И ты. Хм. Вы вместе, что ли, спать легли? — с подозрением в голосе спросил я. Как известно, лучшая защита — это нападение.

— Что-о⁈ — в унисон возмутились девушки.

— Тогда объясняйте! — потребовал я. — И вообще, ты кто? Еля или Маяне?

— Еля! — быстро ответил близняшка. Настолько быстро, что я понял — врёт!

— Маяне, значит, — удовлетворённо кивнул я, отчего-то обрадовавшись. — И что ты делаешь в моей постели?

— Сплю я. Не видно, что ли? А вы тут шумите! — нагло заявила эта… Блин, даже не знаю, как её назвать.

— Ах ты, шаболда! — яростно воскликнула Эльза.

— Что⁈ — громко возмутилась Маяне. — Сама ты шаболда! Я хоть с боярином не сплю!

— Кхм, кхм, — с сомнением в голосе кашлянул я.

— Я просто сплю! А она не просто!

— Да ты тут вообще первый день! — немка, казалось, сейчас взорвётся.

— И что? — удивлённо приподняла брови близняшка. — Спать-то мне где-то нужно?

— Так, девушки, успокойтесь! — приказал я. А то слишком уж расшумелись. Ещё войдёт кто-ни… Чёрт, накаркал!

Дверь в мою комнату резко распахнулась и внутрь ввалились Зареченский с Михалёвым. Оба злые и готовые к бою. В руках мечи и кинжалы. Лица пылают праведным гневом. Точнее — пылали.

— О-о-о! — в один голос протянули они, в удивлении округлив глаза.

— Это… — начал было я. А потом подумал — а какого хрена? Боярин я или нет? Потому спросил другое: — Вы чего⁈

— Шум услышали, боярин, — смущённо протянул Умник.

— И что? Это значит, что можно вот так, без стука, в комнату врываться? А если бы я был не одет?

— Ты и не одет, боярин, — захихикала Маяне.

— А ты откуда знаешь⁈ — возмущённо спросила у неё Эльза.

— Так я с ним под одним одеялом лежу, — удивилась близняшка.

— И что⁈ Лапаешь его там⁈

— Мы, короче, пошли, — тихо произнёс Егор и начал выпихивать Михалёва из комнаты. Умник, правда, выпихиваться не особо хотел. Но Зареченский оказался сильнее.

— Егор! — крикнул я вслед. — Распорядись насчёт кофе и завтрака.

Затем посмотрел сначала налево, затем направо и грозно произнёс:

— Так, заканчивайте этот фарс! Маяне, что ты тут делаешь⁈ И почему я голый⁈

— Это не я! — кажется, даже слегка испугалась близняшка.

— Это я тебя раздела, — отозвалась немка. — Отмыть надо было от крови.

— Ага, с этим разобрались. Маяне?

— Я просто волновалась, — нехотя ответила девушка, смутившись. — Заглянула посмотреть, всё ли с тобой, боярин, в порядке. И заснула.

— Волновалась? — удивился я. — Мне вообще-то показалось, что я тебе не особо понравился.

— Пф! — одновременно фыркнули девушки.

— Что⁈ — не понял я.

— Ничего, — так же, в один голос, отозвались они.

— Боярин! — раздался за дверью голос Егора. — Тут к тебе князь пришёл. Вчерашний.

— Зайди! — крикнул я в ответ. И дождавшись, когда Зареченский выполнит приказ, спросил: — Один пришёл?

— С ним двое сопровождающих.

— Распорядись, чтобы проконтролировали округу. И пригласи князя на завтрак. Одного! Его люди пусть за воротами ждут. Так же на завтраке пусть будь Лао Хе. Ну и сам тоже присутствуй. Князю скажи, что я скоро спущусь.

— Понял, сделаю, — кивнул Егор и исчез за дверью.

— Маяне, — повернулся я к близняшке, — вы с сестрой будете прислуживать. Причём так, что бы князь вас обеих одновременно увидел. Понятно?

— Понятно, — кивнула она. — А зачем?

— Быстро! — рыкнул я. И близняшка, наконец-то разжав свои объятия, упорхнула из комнаты.

— Теперь ты, ревнивица! — грозно посмотрел я на немку. — Раздевайся!

— Боярин, там же тебя князь ждёт, — промурлыкала Эльза. Впрочем, мою команду поспешила выполнить.

— Подождёт! — отмахнулся я, откидывая одеяло.

Вниз, к столу, я спустился только минут через сорок. Хотя, будь моя воля, то и пару часов Стародубского в ожидании продержал. Но это уже будет перебором. Не что бы я боялся обидеть князя… Наоборот. Просто два часа он ждать вряд ли будет. А мне интересно, что он скажет.

— Доброе утро, Лао Хе! — поздоровался я с китайским Богатырём.

— Доброе утро, господин! — поднялся он из-за стола и поклонился.

— Ты садись, садись, — махнул я рукой. И только в этот момент сделал вид, что заметил Стародубского. — О, Артём Фёдорович! И ты тут? Какими судьбами?

— Мимо проходил, — хмыкнул князь. Но тут же стал серьёзным и произнёс: — С извинениями пришёл.

— С извинениями… — покачал я головой, усаживаясь во главе стола. Князя, кстати, усадили по левую руку от меня. Но не сразу, а после Лао Хе. А по правую сидели Егор и Умник. — Думаешь, после вчерашнего помогут какие-то извинения?

— Не думаю. Но начать хочу именно с них, — спокойно произнёс князь и поднялся на ноги. — Боярин Северский! Я, князь Артём Фёдорович Стародубский, прошу простить меня за те неприятности, которым ты подвергся в моём доме! Так же хочу уверить тебя, что моя вина в этом лишь косвенная. Не доследил за боярином своим.

— Да неужели⁈ — удивлённо воскликнул я. — А мне послышалось, что ты убить меня грозился. И после этого боярин твой и ударил. Скажешь — сам он?

— Сам, — скривился князь, стерпев очередную грубость. Сильно же его прижало.

— Ладно, — кивнул я. — Подумаю. Ещё что-то сказать хочешь?

— Да, — кивнул он и, нагнувшись, поднял с пола большой кожаный мешок. — Вот голова боярина Писарева. Именно он ударил тебя в спину, нарушив тем самым все законы гостеприимства. Думал живым тебе его выдать, но не сдержался. Ты уж прости.

— Писарев⁈ — раздался двойной возглас от дверей в столовую. И к князю, с немыслимой скоростью, подскочили Еля и Маяне. Стародубский даже мяукнуть не успел, а мешок с головой у него уже отобрали.

— Бардак у тебя тут, боярин, — не сдержал возмущения Артём Фёдорович.

— У меня бардак? — рассмеялся я. — Княже, ты сидишь за моим столом, живой и здоровый. И никто тебя в этом доме убивать не собирается. А что касаемо боярышень, то их понять можно. Писарев их отца убил.

— Боярышень⁈ — удивился князь.

— Они дочери боярина Ручьёва. Разве твой боярин не сказал?

— Не сказал, — покачал головой Стародубский, скрипнув зубами. Затем мотнул головой и снова посмотрел на меня. — Теперь насчёт виры…

— А я разве требовал у тебя виру, князь? — поинтересовался я.

— Виру не всегда требуют, боярин, — в тон мне ответил он. И даже в лице не изменился.

— Ну, возможно, — пожал я плечами. — И ты хочешь, чтобы я забыл, как меня в твоём доме убить пытались?

— Забыть такое не забудешь, — покачал головой князь. — Но вот обойтись без жалоб Великому князю можно попробовать.

— Не хочешь изгоем стать?

— Не хочу, — просто ответил он. И достал из внутреннего кармана бумажный свиток. — Вот. Это документы на право владения усадьбой, что с тобой граничит.

Хм. Неплохая вира. Я на эту усадьбу сразу облизывался. Там земли в два раза больше чем у меня. Но цена была просто пугающая. Даже по столичным меркам. Потому и купил соседний участок. А теперь, получается, у меня в Москве такой нехилый кусок земли будет, что не каждому князю по карману. Хитёр всё же Стародубский. Знает чем откупаться. Впрочем, свои эмоции я постарался никак не выдать. Наоборот — скривился, словно он мне не шикарную землю в столице передаёт, а змею гремучую.

— Не спеши отказываться, боярин! — быстро произнёс князь и снова полез рукой во внутренний карман. И на свет появился второй свиток. — Это документ на землю на севере. Именно на ту, откуда боярышни твои.

— А зачем мне земля на севере? — удивился я.

— Земли те богаты. Говорят там и золото есть, и камни драгоценные.

— Есть, — пискнула от двери Маяне. Они с сестрой всё ещё стояли там с мешком в руках.

— И ты готов отказаться от таких земель, княже?

— Мне с них толку нет, — покачал он головой. — А вот ты может пользу и извлечёшь.

— Объяснишь?

— Да тут и объяснять нечего. Писарев! — скривился князь. — Он и там всё испортил. От моего имени много зла натворил. И не только их отца убил. Так что с местными племенами мне не договориться. А вот тебе — вполне возможно. Особенно, если привлечёшь боярышень.

— Всё? — спросил я, бегло просмотрев свитки. Стародубский от такого вопроса аж крякнул.

— Всё, — слегка растерянно ответил он. — Денег у меня нету.

— Хорошо, — чуть подумав, кивнул я. — Виру я принимаю. И Государю жаловаться не буду. Хотя, я и так не собирался. Просто убил бы тебя и всё.

— Думаешь, хватило бы сил против всех Стародубских? — скептически поднял бровь князь.

— Хватило бы. И в защиту свою, если что, рассказал бы про то, что вчера случилось. Думаю, родня бы за тебя после такого не заступилась.

— Возможно, — спустя десять секунд размышлений, согласился со мной Артём Фёдорович. — Но теперь всё в прошлом?

— В прошлом, — согласился я. И добавил: — Зло на тебя всё ещё есть. Но мстить не буду. Единственное что — хочу совет дать. Следи за своими людьми лучше. Не только я вчера у тебя в гостях был и всё видел.

— Уж за это не волнуйся, боярин, — с видимым облегчением хмыкнул Стародубский. — Я тогда пойду. Прости, но на завтрак не останусь — некогда мне.

— Некогда ему! — хохотнул Егор, когда за князем закрылась дверь. — Испугался небось, что его близняшки отравят.

— Я бы тоже поостерёгся, — согласно кивнул я. — Лучше расскажи, Егор, что вчера было. А потом пойдём соседнюю усадьбу смотреть. Хотя… Чёрт! У меня же экзамен! Потом тогда посмотрю.

— Да особо ничего и не было, Марк, — пожал плечами Зареченский. — Как сигнал получили, то дом князя в кольцо взяли. Лао Хе атакующую технику показательно активировал. Думали, что до любого дойдёт, что боярина нашего обижать нельзя. А оно вон как получилось… Ты за ворота своими ногами вышел. Весь в крови, но вроде невредимый. Я сначала вообще подумал, что ты, боярин, там поубивал всех. А потом ты упал. Мы целителя позвали и домой тебя отвезли. Целитель сказал, что ты просто спишь. Вот и всё вроде. Ну, само собой охрану усадьбы усилили. Да и сам я с Михалёвым за твоей дверью дежурил.

— Понятно, — покивал я, обдумывая, правильно ли поступил, взяв виру. И по всему выходило, что верно сделал. Не знаю, отвернулись бы другие Стародубские от Артёма, на самом деле. Всё же родня есть родня. Может в открытую мстить никто бы и не стал, а потом бы взяли и прихлопнули. Причину нашли. Да и Государь ещё неизвестно как бы поступил. Да и, если честно, не хочется мне, чтобы Великий князь вообще про меня знал. От начальства, особенно от такого, надо держаться как можно дальше.

— Охрану готовить, боярин? — отвлёк меня от мыслей Егор.

— Охрану? — не понял я.

— Ну ты же сейчас в академию? — уточнил он. — А без охраны, извини, но больше никуда тебя не отпустим. Даже в гости если к кому пойдёшь!

— Ну готовь, — хмыкнул я, поняв, что спорить бесполезно. — Только перед академией в храм Живы заехать надо. Спасибо сказать…

Глава 11

Приятно, когда о тебе вспоминают,

но часто выходит дешевле быть забытым.

Фрэнк Хаббард

Выехали мы целой толпой. В экипаже, вместе со мной, сидели Егор с Эльзой. На козлах — китайчонок Ляо. Рядом, на конях, передвигался Михалёв со своими людьми. А для усиления им придали одного из приехавших из Ульчинска Витязей. Суровый дядька лет сорока, по имени Вышемир.

Погрузились, собрались, тронулись и тут же остановились. Перед выездом из усадьбы. А причина была в бывшем стороже. Харитон Берегов, в прошлом — легионер, всё ещё ждал разговора со мной. А я и забыл.

— Останови, — приказал я Ляо. И, дождавшись, когда он выполнит команду, выпрыгнул из экипажа. — Здрав будь, Харитон.

— И тебе здравствовать, боярин, — склонил голову воин.

— Не передумал?

— Напротив, боярин, — покачал головой он. — Я ещё и семью хочу под твою руку привести.

— Семью? — удивился я.

— Да, — с достоинством кивнул Берегов. — Жену свою и сыновей. Тоже с семьями.

— О как… — задумался я. Самого Харитона я в начале думал просто нанять на службу. Потом, как следует к нему присмотревшись и наведя справки, решил позвать его в род. В легионе он, оказывается, был не простым солдатом, а инструктором по боевой подготовке для Стихийников. Да и сам имел ранг Гридень. То есть человек нужный. И то, что до сих пор не ушёл ни в чей род — довольно странно. Скорее всего, просто не успел. Но вот брать в род всю его семью… — А много ли сыновей?

— Двое. Один молодой совсем, только восемнадцать исполнилось. А второму уже двадцать пять. Отслужил семилетний контракт в легионе. Повоевать успел в степи. Воин в стихии Воды.

— Хм, — почесал я затылок, не зная как реагировать. С одной стороны, люди мне нужны. Тем более в столице. Дело наше с Яриком развивается. А скоро и новые проекты заработают. Но с другой — брать в род людей просто так не хочется. Этим лишь покажу всем, что род Северских худородный, раз всех подряд к себе тащит. И если сам Харитон является сильным Стихийником, да ещё и присмотрелся к нему немного, то его сыновей я знать не знаю. Будь они недорослями лет десяти-двенадцати, то вошли бы в род вместе с отцом по умолчанию. А так…

— Не сомневайся, боярин, — видя мои сомнения, произнёс Берегов. — Я за ними прослежу! Род не опозорят.

— В том, что проследишь — не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Но в род их пока не возьму. Подожди, не горячись. Я сказал, что пока не приму их в род! Но могу нанять на службу. Если хорошо себя покажут, то… Ну, сам понимаешь. Чем они вообще сейчас занимаются? Хотя, стоп! Позже поговорим. Завтра. Спешу я сейчас. Заодно и клятву твою приму, если не передумаешь.

— Не передумаю, — открыто посмотрел мне в глаза воин. — Я и раньше хотел тебе служить. А после того, как с твоими людьми пообщался, то тем более. И родню подбил. Так что сыновья к тебе наймутся и будут делать всё, что скажешь. А я прослежу!

— Не переусердствуй, — улыбнулся я. — Пусть по собственному желанию работают, а не из-под палки. А потом, если сложится всё, то и служить будут так же.

— Благодарствую, боярин! — уважительно поклонился Харитон. — Не подведу!

— Поехали, — приказал я кучеру. — Как бы не опоздать.

— Хороший дядька, — негромко произнёс Егор, когда мы немного отъехали. — И умный, раз и семью решил в род ввести.

— Почему умный? — не понял я.

— Надеется, что в будущем его род до детей боярских дослужится.

— Поясни, — всё ещё не понимал я.

— Ну вот смотри, Марк, — ещё немного понизил он голос и подался вперёд. — Все твои люди из родов детей боярских. В основном. Кто-то из одного, кто-то из другого. И чтобы им самим боярство выслужить, то придётся отдельную ветвь рода основывать. А потом делом доказать, что достойны. На это не каждый решится. Родня, конечно, поможет. Но одно дело, когда за тебя старшие родичи отвечают, и совсем другое — всё самостоятельно решать.

— Всё равно не понимаю, — признался я. — А как же тогда остальные боярскими детьми стали?

— Кто-то за заслуги. А кто-то род сильный вырастить сумел. Семью крепкую и дружную, со своей иерархией. Вот и Харитон, похоже, того же хочет. Войдут с семьёй в род и служить верно будут. У детей свои дети появятся. Вот тогда боярин посмотрит, и решит их в боярские дети возвести. Не так всё просто, конечно. Нюансов много. Но такой вот семье есть к чему стремиться.

— Ага, понял. Стимул.

— Ну можно и так сказать. И ничего плохого в этом нет. Скорее — наоборот. Служить будут честно и верно. А личное знакомство с боярином, пусть и такое вот — шапочное, их роду тоже в плюс.

— Да я как бы и не против, — пожал я плечами. — Род силён людьми. Если заслужит Харитон боярство, то и роду от того лишь выгода. А вообще, Егор, тебе задание будет…

— Слушаю…

— Не перебивай! Нам нужны ещё люди. С боевым опытом. Сначала на контракт. Потом, если выслужатся, то и в род принять можно.

— Понимаю, боярин, — склонил голову Зареченский. — Сам хотел предложить.

— А чего не предложил тогда? — хмыкнул я.

— Так сначала тихо и спокойно было. И люди не очень-то и требовались. А теперь вот что началось. Тем более, ты же дело своё в столице расширять собираешься. Ещё и новое открывать. Кому-то всё это охранять придётся.

— А как же та сотня, что из Ульчинска прибыла?

— И они будут. Это даже не сомневайся. Вот только в этой сотне люди опытные, обучение прошедшие. И в случае внезапной войны, как с тем же Стародубским, их лучше как единый кулак использовать.

— То есть ты предлагаешь, чтобы они сидели тут, в усадьбе, нихрена не делали и ждали войны? — не особо понял я своего ближника.

— Нет, Маркус, — покачал головой Егор. — Чай не инвалиды, чтобы на лавке сидеть. Но какой-то отряд в боеготовности всегда находиться должен. А остальные пусть делами занимаются. Но в случае чего, их всегда вызвать можно. А вот если вызвать, то надо будет заменить кем-то. Для того люди и нужны новые.

— Короче, я тебя понял, — отмахнулся я от Зареченского. — Но люди нужны не только как резерв на случай неприятностей. Люди просто нужны. И чем больше, тем лучше. Если всё задуманное получаться будет, то тут и тысячи мало будет. Так что займись, Егор. Назначаю тебя главным по вербовке.

— Боярин! — возмутился воин. — Я же тебя охраняю! Какая вербовка? Это сколько же времени потребуется?

— Я скоро буду в академии учиться. И там большую часть времени проводить. Так что охранять тебе будет некого.

— И всё равно! С этим лучше тот же Харитон справится. И у него и у сына его знакомства в легионах есть. А из легионов лучше всего людей на службу брать.

— Так я что, спорю? Если справится, то пусть занимается. Но ты, Егор, всё равно за это ответственным будешь! Понятно?

— Понятно, — вздохнул он и пригорюнился. Или просто прикидывается. Вроде бы не особо сложное поручение ему дал. Да даже бы и сложное! Не один же я всё тащить должен? А Егору давно пора самостоятельности учиться. Если всё будет идти как нужно, и в роду появится много новых людей, то пусть они его уважают.

— Кстати, Егор! — вспомнил я. — Нужны не только воины. Ещё простой рабочий люд пригодится. Дом у нас теперь большой, а территория усадьбы и вовсе огромная. И кто-то это всё должен в порядке содержать. Причём не в армейском порядке, а в нормальном.

— Понял, займусь, — вздохнул Зареченский. И на этот раз спорить даже не пытался.

— И вот ещё что… Вызови мне из Ульчинска боярина Иванова. Точнее, боярского сына. Для него дело тоже найдётся.

— Да он испортит всё, боярин! — возмутился Егор. — У Иванова ничего нормально сделать не получается!

— Разберёмся, — отмахнулся я. — Испортит, так испортит. Зато будет повод от него избавиться. Но лучше мы его переучить и на правильный путь попробуем наставить.

— Ох, сомневаюсь…

— Да я и сам сомневаюсь. Но если ты так сильно против, то можешь сам на север поехать. С Елей и Маяне. Осмотришь новые земли, с людьми там живущими пообщаешься.

— Не-не-не! — замотал он головой. Показалось даже, что ещё бы чуть-чуть и перекрестился от греха. — Иванов, так Иванов. Справится он. Как раз, если с кем договориться надо, да понаобещать чего, то лучше человека не найти.

— Вот и я так думаю, — улыбнулся я. И повернулся к заметно нервничающей Эльзе. Она всю дорого только и делала, что ёрзала, словно на гвоздик села. А самое удивительное, что в наш с Егором разговор не вслушивалась абсолютно. А это для девушки не типично. — Рассказывай, чудо, что натворила…

— А? Что? — встрепенулась немка. И посмотрела на меня затравленным взглядом.

— Да что случилось-то, Эльза⁈ — тоже начал нервничать я. Никогда она так себя не вела.

— Маркус… — как-то жалобно произнесла девушка. — Я… Кажется, я тебя подвела…

— В чём именно? Рассказывай.

— Тришкина…

— Тришкина? — удивился я. — Что с ней? Вербовала тебя что ли?

— Нет, — отрицательно покачала головой Эльза. И выпалила: — Я ей вчера проболталась про фотоаппарат!

— Вчера? Когда ты успела?

— Она приезжала вечером. Тебя видеть хотела. А ты спал. Вот я и решила её встретить и лично пообщаться. Узнать, чего хочет.

— Ну и что? — не понял я. — Встретила, поговорила. Да даже и проболталась. Что тут такого?

— Она тридцать процентов теперь хочет…

— Чего⁈ С какого перепугу⁈ Она теперь со всех моих проектов хочет процент получать⁈

— Нет. Но у неё предложение есть, как лучше это всё использовать. Точнее — не лучше, а выгоднее.

— Да что использовать-то⁈ — начал злиться я. — Ну проболталась ты, и что? Она, наверное, и не поняла ничего. Но сразу же с предложением влезла? Ушлая бабёнка!

— Поняла она, — вздохнула немка. — Я её сфотографировала! Сама не знаю, как так получилось! Просто разговаривали и всё. А потом я ей уже всё рассказываю. Да ещё и фотоаппарат твой показала зачем-то. Она и попросила свой портрет. А я даже не подумала… Взяла и сделала…

— Та-ак… — пробормотал я. Ну так-то, конечно ничего удивительного, что Тришкина Эльзу на информацию раскрутила. Ей палец в рот не клади, полруки откусит. Да и, в принципе, ничего страшного не случилось. Ну узнала и узнала. Вот только… — А процент-то она за что хочет?

— Она сказала, что устроит приём для столичных бояр, — зачастила Эльза. — И на нём своим портретом похвастает. И, говорит, все сразу тоже захотят. А она тогда расскажет, где можно такой же сделать. Только, говорит, надо не моментально портреты делать, а хотя бы сутки их придерживать. Иначе бояре возмущаться начнут, за что такие деньги плочены.

— Ну, в принципе, верно, — задумчиво почесал я затылок. — Люди — они такие… Любят платить не за результат, а за видимость работы. А про какие деньги речь? Я так понимаю, что у Тришкиной и на этот счёт есть идеи?

— Говорит, что не меньше двадцати золотых рублей надо за такой портрет брать. А может и больше. Нужно на реакцию бояр посмотреть. Если все захотят, то и по пятьдесят и по сто можно требовать.

— Хочет моду на фотографии ввести, — хмыкнул я, разгадав замысел ушлой боярыни. — Ну что же, начинание полезное. За то, что модно, люди готовы любые деньги платить.

— То есть ты не сердишься? — с надеждой посмотрела на меня немка.

— На тебя не сержусь, — улыбнулся я. — А вот с боярыней ещё побеседую на этот счёт. Нечего с моих людей информацию выуживать.

— Ой! А ещё она сказала, что портреты потом можно будет тоже с курьерами по городу развозить. Боярам такое понравится. И она готова будет всё организовать. Как раз за тридцать процентов.

— Тридцать процентов… — задумался я. В принципе, если Тришкина действительно всем процессом рулить будет, а мне лишь золото будет капать, то это даже хорошо. Удобно. Но с другой стороны, все репутационные плюшки тоже она получать будет. Бояре же по-любому захотят портрет побыстрее получить. И для этого той же Тришкиной всякие блага предлагать начнут. Даже не обязательно материальные. Услугу пообещают, или помощь какую в будущем. И будет боярыня в шоколаде. А я с золотом, но дурак дураком. Так что… — Нет Эльза. Тришкину мы к этом делу не подпустим. Фотографическая мастерская полностью на тебе. Если боярыня захочет, то может устроить приём и похвастаться там своим портретом. Ну и рассказать, где и как его получить. За это мы ей выделим десять процентов в течение года. И это максимум! Если не устраивает, то и без её помощи обойдёмся. Реклама не так уж и сильно нужна в данном случае. Слухи и так распространяться.

— Спасибо! — счастливо улыбнулась девушка. И я наконец-то понял, что она просто боялась, что Тришкина отожмёт у неё это дело. Видимо втянулась уже.

— Да не за что, — улыбнулся я в ответ. — И с боярыней этой поосторожней будь. Хватка у неё как у бульдога. И чутьё на выгоду такое же.

— Я всё поняла, Маркус.

— Подъезжаем, — негромко произнёс Егор.

Но я уже и сам видел, что подъезжаем. Такое не заметить просто невозможно!

Храм Живы располагался на острове. Но для столицы это было абсолютно нормально. Удивляли размеры этого острова.

Мы сейчас находились на возвышенности и благодаря этому можно было всё как следует рассмотреть.

Сам храм стоял строго в центре. Красивый, огромный, белоснежный. Окружён он был ухоженным сосновым лесом, в котором проглядывалось множество тропинок.

На небольшом удалении от храма, на всей территории острова, было разбросанно множество зданий. Как больших, так и маленьких. И, как ни странно, в этом лесу они смотрелись очень органично.

Ранее я уже наводил справки, и знал, что помимо самого храма, тут были лечебницы. Причём, как бесплатные, для простых людей, так и платные, для состоятельных бояр и князей. Вообще, Целители очень любили работать под знамёнами Живы. Говорят, что это помогает им развивать свой Дар. Так это, или нет — не знаю. Но склоняюсь к мысли, что так. Жива богиня добрая и к своим последователям благосклонна. Хотя, если судить по мне, то не только к последователям.

Помимо лечебниц на острове были гостиницы и приюты, а так же домики для персонала. То есть, людей тут всегда много. Даже сейчас, несмотря на довольно раннее утро, кое-кто уже прогуливался по тропинкам среди леса, а чуть в стороне обычный с виду дворник подметал небольшую площадь около одного из зданий.

На сам остров можно было попасть только пешком. Перед единственным ведущим на него мостом стояла храмовая стража. Исключения делались только для «тяжёлых» пациентов. Их разрешалось довозить прямиком до лечебниц.

Так как среди нас тяжелораненых не было, то припарковав экипаж, дальше мы двинулись пешком.

Мы — это я, Егор и Эльза. Усиленная охрана на этом острове не потребуется. Любая агрессия в месте Силы богини недопустима. Это возле храма тому же Перуну можно друг другу морды бить. А в этом месте ни в коем случае. Жива милостива, но, как и все боги, довольно мстительная.

— Красиво тут! — тихо, но с восторженными нотками в голосе, произнесла Эльза, как только мы пересекли мост и зашагали по одной из тропинок к главному храму.

— И благостно, — поддакнул ей Егор. — Словно в детство вернулся.

— Не у всех было такое детство, — возразила ему немка.

— Да я же не… — отчего-то смутился Зареченский. Но продолжать фразу не стал. Лишь покачал головой и потопал дальше молча.

Я же был с ним согласен. Атмосфера на острове действительно удивительная. Она окутывала со всех сторон, обнимала, словно чьи-то любящие руки, и вселяла чувство защищённости и домашнего уюта. И выветривала из головы все плохие мысли. Казалось, что весь остальной мир остался где-то далеко. А в данный момент хотелось лишь бродить по этим тропинкам и любоваться белками.

Стоп! Какие ещё белки⁈ Я за время нашего пути ещё ни одной не видел, а уже хочу ими любоваться? Что-то тут…

Я потряс головой, проверил «Щит разума» и скастовал на себя «Малое исцеление». И сразу же слегка отпустило. Нет, так-то ничего страшного не случилось. Это даже воздействием на разум не назовёшь. Просто небольшое внушение, чтобы успокоить посетителей и внушить им миролюбие. Но, блин, белки⁈ Серьёзно⁈ Уж лучше бы кошек каких вплели в это внушение. Кошек хотя бы все любят. А вот белки — они страшненькие и настырные.

— Сраные белки! — недовольно пробурчал я и поправил лямку сумки на плече.

— А? Какие белки? — удивлённо посмотрела на меня Эльза.

— Тебе разве не хотелось ими любоваться? — нахмурившись, уточнил я.

— Нет, — покачала головой немка. — Я о мишках думала.

— А я о кроликах, — произнёс Егор. — Интересно, тут есть кролики?

— Хм, — задумчиво потёр я подбородок. — Кролика я бы сейчас съел. Они определённо лучше белок. Блин, почему я вообще про них думал⁈

— А я бы лучше свинку жареную, — мечтательно протянул Зареченский.

И после этих слов всё очарование этого места пропало. Нет, тут всё так же было довольно комфортно находиться. И дышалось как-то легко. Но вот мысли о всяком зверье пропали. Разве что о свинке. Жареной.

До храма мы шли минут десять, по пути так никого и не встретив. То ли время ранее, то ли нам так повезло. Не знаю. Да и не важно.

А вот внутри нас встречала жрица. Красивая женщина лет сорока, с добрым лицом и лёгкой полуулыбкой на губах.

— Здравствуйте гости дорогие! — с достоинством поприветствовала она нас. — Меня зовут Милёна. Я старшая жрица богини. Чем могу вам помочь?

— Доброе утро! — вежливо поздоровался я. А мои спутники вдруг поклонились жрице. Не слишком глубоким поклоном, но всё же. Принято тут так, что ли? И надо ли мне тоже было кланяться? Впрочем, не важно. Если и надо, то сразу. Теперь же буду выглядеть глупо. Да и вообще, самой Живе я бы может и поклонился слегка. А жрице как-то не хочется. — Я бы хотел отблагодарить богиню. Она мне вчера очень сильно помогла.

— Отблагодарить? — удивлённо приподняла брови жрица Милёна. — Не помолиться?

— Именно отблагодарить, — подтвердил я. — И сделать подарок.

— Ты очень необычный молодой человек, — перестав улыбаться, внимательно посмотрела на меня женщина.

— Маркус Северский. Боярин, — представился я.

— А ты уверен, Маркус, что твой подарок понравится богине?

— Это надо у неё спрашивать, — улыбнулся я. — Где я могу с ней поговорить?

— Поговорить? — вдруг рассмеялась жрица. И спросила: — Скажи, боярин, а ты впервые в храме Живы?

— В этом — да. А так бывал, конечно.

— И что, вот так же пришёл и спросил, где с ней поговорить? — с иронией уточнила Милёна.

— Нет, — хмыкнул я. — В прошлый раз я там случайно оказался. Ещё и без одеж… Кхм. Впрочем, это не важно. Так куда идти?

— Вот сюда, — указала рукой жрица на статую в центре храма. Впрочем, я её и так видел. Просто мало ли, может у них тут специальный зал есть, для обращения к богине? А вот молиться ей я не собираюсь. Как бы она не была ко мне добра, но богам я всё равно не доверяю. И даже недовольство Милёны, которое она пытается скрыть, этого не изменит. — Перед статуей есть алтарь. Подарок положи на него. Но если Матери он не понравится, то не обижайся…

— Важен не подарок, а внимание… — пробормотал я, подходя к алтарю и вглядываясь в статую. Богиня ничем особенным не выделялась. Обычная женщина. Чем-то на ту же Милёну похожа.

— Верно мыслишь, — раздался сзади голос старшей жрицы.

— Впрочем, подарок тоже имеет значение, — поправился я. И повернулся к женщине: — Вы не могли бы подойти?

— Я⁈ — удивлённо переспросила Милёна.

— Да. Подарок, может, и для богини, но пользоваться им придётся обычным людям. Поэтому расскажу вам, что к чему…

— Мне это не нравится, — негромко произнесла старшая жрица, но всё же подошла к алтарю. Правда от улыбки на её лице не осталось и следа.

— Сейчас мы это поправим, — пробормотал я и принялся из сумки выкладывать на алтарь небольшие деревянные коробочки. Ровно сто штук.

— Что это? — нахмурилась Милёна.

— Это целительские артефакты, созданные моим родом, — начал объяснять я. — Причём не обычные, а способные самостоятельно заряжаться. Думаю, для ваших лечебниц они пригодятся. И надеюсь, что богиня не откажется их принять.

Жрица ничего не ответила. Правда и хмуриться перестала. Подошла ещё ближе, взяла одну коробочку и открыла. Внимательно посмотрела на артефакт, а затем провела над ним рукой, явно использовав какую-то технику.

— Думаю, богиня примет твой подарок, — снова улыбнулась Милёна, вернув артефакт на алтарь. — Он очень полезен. И дорог.

— Ты сейчас говоришь от её имени? — решил я немного поприкалываться и докопаться до жрицы. Понятно, что я не особо рассчитывал, на личное общение с Живой. Но вот изменившееся отношение Милёны повеселило. Наверное думала, что я какую-нибудь хренотень на алтарь положу. А тут сотня артефактов. Это минимум десять тысяч золотых рублей. Но дело не в стоимости. Денег не жалко. Я и в самом деле хотел отблагодарить богиню. И подумал, что артефакты — самое то для этого.

— Можешь спросить у неё сам, — не обиделась жрица и кивнула на статую.

— Хорошо, — согласился я и повернулся к ней спиной. — Здравствуй, Жива. Спасибо тебе! Эти артефакты — лишь малая часть моей благодарности. Я твой должник! Если что-то нужно, то обращайся. Ну, или знак какой подай…

— Вообще-то, так к богине не обращаются… — начала отчитывать меня Милёна, но вдруг резко замолчала и слегка побледнела.

А затем я ощутил присутствие Живы. Словами этого не объяснить. Просто понял, что в данный момент она находится тут, в храме. И отчего-то казалось, что смотрит она именно на артефакты.

Но и это ещё не всё. Внезапно присутствие усилилось, а алтарь засиял белоснежным светом, на мгновение скрыв все лежавшие на нём коробочки.

Ещё миг, и всё закончилось. А я резко вздохнул, только сейчас начиная понимать, что случилось. Но жрица сообразила ещё раньше.

Она бухнулась перед алтарём на колени, протянула руку к одной из коробок, но так и не решилась дотронуться.

— Благословила! — с восторженными нотками в голосе, произнесла Милёна. Потом перевела взгляда на меня, и совсем по-доброму улыбнулась. — Люб ты богине, Маркус Северский. Давно она не являлась лично.

— Вам, может, помочь? — не зная, что на это ответить, спросил я и протянул руку. Жрица, секунду подумав, её приняла и поднялась. — Ладно, мы пожалуй пойдём. У меня сегодня ещё экзамен…

— Кайлриз! — вдруг раздался радостный девичий голос от входа в храм. — Ты пришёл!

— Ох, светлая богиня! — охнула старшая жрица и сделала «рукалицо». — Только её тут не хватало.

А я присмотрелся к кричавшей девушке и понял, что уже её видел. Это именно она дала мне одежду и мотоцикл… Тьфу! Дала плащ, когда я ещё в Ульчинске, неведомым образом оказался в храме Живы после ритуала.

Я тогда, правда, довольно глупо над ней пошутил. Но в тот момент мне это показалось смешным. Интересно, что она делает в столице?

— Кайлриз! — подбежала ко мне девушка в одеянии жрицы и я смог рассмотреть её получше.

Ну что сказать? Красивая! Очень красивая! Стройная, русоволосая, с правильными чертами лица. А уж глаза! Если бы не некий фанатичный блеск в них, то можно было бы её и вовсе прекрасной назвать. Но из-за него, становилось слегка не по себе. Интересно, это не я ли виноват?

— Кайлриз! — повторила жрица. — Это я, Вера! Ты нашёл Сару Коннор?

— Вера, тут такое дело… — промямлил я, решая, как бы ей объяснить, что Сару Коннор искать не надо.

— Не нашёл! — отчего-то радостно воскликнула девушка. — Тогда я пойду с тобой! Помогу искать!

— А это очень удачная идея! — не менее радостно произнесла Милёна и с надеждой посмотрела на меня. — Боярин, я так понимаю, что вы знакомы с Верочкой?

Что-то мне всё это не нравится! Такое ощущение, что Милёна хочет от Веры избавиться.

— Не то, чтобы знакомы… — осторожно произнёс я и осмотрелся, решая, куда бежать.

— Милёна, — обратилась Верочка к старшей жрице, — я ухожу с ним! Это он!

— Иди, дитя! — с каким-то облегчением выдохнула женщина.

— Не, не, не! — опомнившись, запротестовал я. — Милёна, вышло недоразумение. Я…

Но договорить не получилось. Я снова ощутил присутствие богини в храме. Не такое сильное, как в прошлый раз, но тем не менее. А затем, словно со всех сторон, раздался красивый женский голос, от мощи которого даже голова слегка закружилась.

— Она теперь твоя!

И всё прошло. Богиня ушла, а вот Верочка смотрела на меня восторженными глазами. И от этого взгляда аж мурашки по спине побежали.

— Твою же белку! — тихонько ругнулся я. Что же это за Верочка такая, если даже богиня хочет её отправить подальше от своего храма?

Глава 12

Добром нужно отвечать на добро,

а на зло нужно отвечать справедливостью.

Конфуций

Вопрос о том, кто такая Верочка, я решил прояснить сразу же, как только старшая жрица отправила девушку собирать вещи. Единственное что — поторопил, сказав, что через десять минут мы уедем с ней, или без неё. И очень надеялся, что она опоздает. А то и вовсе передумает.

— Боярин, а это что вообще такое было? — тихонько поинтересовался у меня Егор.

Они с Эльзой после явления богини были такие тихие-тихие. И что-либо спросить Зареченский решился только сейчас.

— Потом, Егор, — отмахнулся я и направился к старшей жрице, которая как раз закончила давать указания ещё одной девушке в жреческом облачении. Раньше подойти я не решился. На всякий случай. А то вручат ещё одну жрицу, а Жива скажет, чтобы брал. Не, нафиг. — Милёна!

— Да, боярин? — посмотрела на меня женщина. Её обычная добрая полуулыбка слегка трансформировалась. Нет, она всё ещё улыбалась. Только теперь радостно. Отчего мне всё сильнее становилось не по себе.

— Милёна, расскажи пожалуйста, что не так с Верой? — мягко попросил я.

— А что с ней не так? — сделала вид, что удивлена, старшая жрица. — Хорошая девочка. Добрая, милая. Да и красивая вон какая. Кстати, раньше была боярышней, то есть хорошего рода…

— Это тут причём? — растерялся я от такого необычного ответа.

— Ну как же? Жрицам Живы не запрещено выходить замуж! — радостно произнесла Милёна. — Наоборот — наша Мать это только приветствует.

— К-какой ещё замуж? — даже начал я заикаться. А самое поганое, что ничего сделать не могу. Не спорить же с богиней.

— Да это я так… — махнула рукой старшая жрица. — На всякий случай. Вдруг она тебе понравилась.

— Милёна, перестань! — нахмурился я. И, подойдя ближе, тихо спросил: — Расскажешь?

— Хорошо, — вздохнула женщина. — Дело в том, что наша Верочка… Ну… В общем, она немного не от мира сего. Наивная слишком…

— Дурочка, что ли?

— Да.

— Вашу Живу мать! — совсем тихонько ругнулся я и покосился на статую. — И в чём это выражается?

— Ты не подумай, боярин! Она не слабоумная. Просто действительно наивная. И настырная. Если вобьёт что себе в голову, то всё — не переубедишь. Раньше, ещё в другом храме, она верила, что обязательно встретит какого-нибудь героя. Как в сказке. Точнее — верила в это ещё до храма. Родители так и не смогли переубедить Верочку и отдали её в жрицы.

— Не самые лучшие родители, — хмыкнул я.

— Просто ты её ещё не знаешь, — пожала плечами Милёна.

— Вот ты сейчас мне вообще не помогаешь! — пробурчал я. — Что там дальше было?

— А дальше она этого героя встретила. Да ещё и благословение богини получила. Вот жрицы из храма в Ульчинске и решили, что ей нужно теперь служить в храме столичном. Сволочи. Ой! Я не это хотела сказать!

— Да ладно, — отмахнулся я. — Дальше-то что?

— Ну и всё. Прислали её сюда. А Верочка всем теперь рассказывает про Кайлриза, посланника богов. Как он красив, мужественен, и так далее. И что она обязательно найдёт Сару Коннор, чтобы этому Кайлуризу помочь.

— И всё? — удивился я. — Просто рассказывает?

— Просто рассказывает⁈ — внезапно чуть ли не зарычала старшая жрица. — Да она постоянно про него говорит! Всем! А вечером сидит перед алтарём и всё пересказывает богине! И вот я хочу тебя спросить, боярин — почему Верочка тебя Кайлризом назвала?

И вот что ей рассказывать? Что глупо пошутил? Что состояние было тогда таким? Что и не думал о возможных последствиях? Да оно, в принципе, так и есть. И вообще, кто мог бы предположить, что жрица Живы всё за чистую монету примет и будет всех окружающих доставать. А теперь и вовсе получилось так, что даже богиня решила отдать эту девчонку мне. Наверное для того, чтобы у Верочки не было прямого доступа к алтарю. И я Живу понимаю. Сам бы озверел, если бы мне каждый вечер докладывали такую чушь.

— Ну-у… — протянул я, отведя от Милёны взгляд. Не то чтобы я хотел от неё что-то скрыть. Просто было неудобно. Вроде не маленький уже, а такую глупость сделал.

— Боярин, прокляну! — рявкнула вдруг старшая жрица.

— Да пошутил я неудачно над Верочкой, — сразу же стал рассказывать я. Не знаю, может ли она реально проклясть, всё же жрица доброй богини, но рисковать не буду. — Она спросила, посылали ли меня боги. А я возьми, да и скажи, что посылали. Ну и дальше про Сару Коннор придумал.

— Пошутил? — вкрадчиво произнесла Милёна и сделала шаг вперёд, ко мне. Я, как-то на автомате, шагнул назад. Жрица сделал ещё один шаг. Да ещё и продолжила говорить всё таким же вкрадчивым голосом, от которого у меня мурашки по спине забегали. — Пошутил? Вот так вот просто взял и пошутил? Над жрицей?

— Так, спокойно, женщина! — повысил я голос и выставил перед собой руку. — Не надо нервничать!

— Я спокойна. Спокойна, — как заклинание прошептала жрица. Но всё же остановилась. — Спокойна.

— Ну и слава Живе! — выдохнул я.

— Ты должен всё ей рассказать, боярин.

— Да само собой расскажу. Что же я, совсем дурак?

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Милёна. — Может и не зря Мать решила Верочку с тобой отправить? Два сапога пара, как говорится…

— Эй, а вот сейчас обидно было! — возмутился я. Но так, без огонька. Сам понимал, что накосячил. — Расскажу я ей всё. Расскажу. Прямо сегодня. Даже прямо сейчас, по пути в академию.

— В академию? — заинтересовалась вдруг жрица. — А зачем тебе туда?

— Так поступать буду, — пожал я плечами.

— А Верочка?

— А что Верочка? Будет жить в моей усадьбе. Людей там много, так что скучно не будет.

— А если она не захочет там жить? Если она захочет быть рядом с тобой?

— Хм… — слегка завис я, обдумывая полученную информацию. — А такое может быть?

— Может, может, — покивала Милёна. — Впрочем, это уже не мои пробле… То есть, я хотела сказать, что всё будет в порядке. И ещё одно, боярин…

— Да?

— Не обманывай её больше, — попросила старшая жрица. — Даже в шутку. Она не дурочка, в прямом смысле этого слова. Но верит всем на слово. Так что и сам не обманывай, и другим не давай. Хорошо?

— Да и не собирался, — тут же заверил я.

— Ну вот и славно. Если найдёшь с ней общий язык, то более надёжного человека у тебя не будет. Да и целительница она хорошая. Очень хорошая!

— А какой у неё ранг? — заинтересовался я. Потому что Целительница — это хорошо. Даже очень хорошо, я бы сказал. А уж если ещё и высокоранговая!

— Ранга у неё нет. Она жрица, боярин. Жрица, понимаешь? И использует силу богини. А Жива, несмотря ни на что, ей благоволит.

— Хм… А вот так вот, — кивнул я на алтарь, где всё ещё лежали целительские артефакты, — она благословлять может?

— Может, — улыбнулась Милёна. — Не такое сильное благословление получится, всё же богиня есть богиня, но может. И не только это…

— Интересно…

— Но не забывай про мои слова! Никаких шуток! Никакой лжи! Впрочем, прямую ложь она почувствует. И тогда ни о каком доверии и речи быть не может. Верочка добрая и наивная. Шутку твою она простит. Но если намеренно её обидишь, то потеряешь навсегда!

— Да понял я уже! — чуть ли не зарычал я. Сколько можно со мной как с недоразвитым разговаривать?

— Не злись, боярин, — примирительно произнесла старшая жрица. — Но я должна тебя обо всём предупредить. Всё же Верочка мне не чужая. И если что, то и ты всегда может обратиться за помощью. О, а вот и она!

Вещей у Верочки оказалось совсем не много. Одна большая сумка и небольшой чемоданчик.

К нам она буквально подскочила, не обращая внимания на груз в своих руках. Зато я обратил и отобрал у неё сумку. А чуть-чуть подумав, передал её Егору. Боярин я или кто?

— А я сегодня в новом плаще! В первый раз! — радостно воскликнула девушка и крутнулась на месте, позволяя нам оценить её наряд и ладную фигурку. И столько счастья у неё на лице при этом было. Интересно, она всегда такая довольная ходит, или сегодня особенный день?

— Ты прекрасно выглядишь, милая, — тепло улыбнулась ей Милёна.

— Спасибо! А тебе нравится, Кайлриз? — лукаво улыбнувшись, спросила у меня Верочка.

— Нравится, — кивнул я. — Только я не Кайлриз. Меня зовут Маркус.

— Маркус? — слегка зависла девушка. Но тут же лицо её просветлело. Она подмигнула и произнесла: — Конечно же Маркус! Как я могла забыть, что никто не должен про тебя знать, Кайлриз?

А я даже не знал, что на это ответить. Ну не доказывать же ей с пеной у рта, что я не Кайлриз? Хотя, видимо, придётся. Милёна же просила не обманывать Верочку. Но как тут не обманывать, если правду она в упор не желает слушать?

— Маркус Северский. Боярин. Глава рода Северских, — представился я полностью. Вдруг поможет.

— Очень приятно! — присела в книксене девушка. — А я Вера. Жрица Живы. Поехали, Кайлриз?

— Поехали, — со вздохом согласился я. И кивнул старшей жрице: — До свидания, Милёна.

— Прощай, Маркус! — помахала мне ладошкой женщина. — Живите долго и счастливо!

Стоило нам выйти из храма, как ко мне практически прижалась Эльза и зашептала:

— Боярин, а это кто?

— Ах да, знакомьтесь. Это Вера. Жрица Живы. Теперь будет жить с нами в усадьбе. Вера, это Эльза и Егор. Мои самые близкие люди.

— Очень приятно, судари! — счастливо улыбнулась им жрица. — Я рада что Кайлриз так быстро нашёл верных друзей! Когда он только пришёл в наш мир, то у него не было никого и ничего. Даже одежды! А теперь есть верные соратники, усадьба и даже боярство! Не сомневаюсь, что в этом и ваша заслуга тоже. Но не волнуйтесь! Отныне я буду помогать! И всё станет ещё лучше!

— А? — спросила Эльза.

— Э-э-э… — протянул Егор.

— Твою же белку! — чуть ли не в голос взвыл я.

— Мар-кус! — ткнула меня в бок кулачком немка. — Что всё это значит?

— Как вы думаете, а на этом острове есть приют? — проигнорировал я её вопрос. — Я бы пожил тут пару месяцев. Или лет…

— У тебя такая ужасная усадьба? — удивилась Верочка. — Ну ничего! Думаю, мы всё исправим. Правда, друзья? Егор, ты умеешь работать молотком и топором? Нужно будет сделать ремонт. Подправить стены и обязательно проверить крышу. Я читала, что крыша это самое главное!

— Э-э-э… — повторил Зареченский, округлив глаза и посмотрев на меня полностью офигевшим взглядом.

— Эльза, а нам с тобой нужно будет собрать всю паутину, вымести мусор и найти краску, — продолжила Вера. — Но ничего! У меня есть немного денег! Думаю, что на краску точно хватит. Кайлриз! А ты хорошо питаешься? Что-то ты какой-то худенький! Может быть, вместо краски купить еды? А ты здоров?

Я не успел ничего предпринять, а от Верочки в мою сторону молниеносно прилетела какая-то техника. Причем, не то что незнакомая, а вообще ни на что не похожая. Хм. Та самая жреческая магия?

— Здоров! — с облегчением произнесла жрица. — Но рекомендую больше физических упражнений. Твоё тело не успевает развиваться. Похоже, что совсем недавно ты очень быстро поднял несколько рангов. Верно?

— Верно! — ошалело кивнул я. Вот тебе и дурочка! Так быстро и профессионально меня отсканировать и поставить диагноз смог бы наверно лишь Целитель какого-нибудь очень высокого ранга. А тут девчонка молодая! Офигеть!

И то, что мне нужно больше физических упражнений — факт. Вот только при моём нынешнем ранге я могу с утра до вечера качаться, а толку не будет. Верочка абсолютно права. Я слишком быстро дошёл до четвёртого ранга. Нереально быстро. По-идее, даже если рукопашник идёт на рекорд и быстро берёт очередные ранги, то между этим всё равно проходит несколько месяцев, которые он уделяет усиленным физическим тренировкам. И тогда его тело более-менее сбалансировано развивается. А я про это просто не знал. Да и не заметно сразу было. А вот за последние полгода я довольно сильно подрос. И теперь был высоким, сильным, благодаря рангу, но тощим и нескладным. Все мышцы, которые были у Маркуса на момент моего вселения в его тушку, растворились. Но я надеюсь, что академия это исправит.

— Кайлриз, а на каком ты сейчас ранге? — не унималась жрица.

— На четвёртом, — ответил я. Особого смысла скрывать ранг у меня нет.

— Ого! — округлила глаза Верочка. — И это с того момента, как ты был послан? Или у тебя сразу был какой-то ранг?

— Не было.

— Ты молодец, Кайлриз!

— Спасибо, — устало поблагодарил я. А вот Эльза с Егором еле сдерживались, чтобы не заржать, глядя на мои мучения. Но недолго радовались!

— Егор, — обратила своё внимание на Зареченского Верочка, — а у тебя какой ранг?

— Эмм… — промычал воин и посмотрел на меня умоляющим взглядом. Нет уж! Смеялся? Теперь мучайся! — Тоже четвёртый.

— Ох и могучие же вы воины, — счастливо улыбнулась девушка. — А тебя тоже послали?

— Э-э-э… Нет, вроде. Не посылали.

— Ну ничего, — погладила его по плечу Верочка. — Не всем же быть такими, как Кайлриз. Ещё пошлют.

Теперь уже я с трудом сдерживал ржач. А Эльза даже отстала на несколько шагов и тихонько утирала выступившие на глазах слёзы. При этом бросала опасливые взгляды на жрицу, боясь привлечь её внимание.

Дальше этот странный разговор заглох сам собой, потому что мы, наконец-то, покинули храмовый остров. Прошли мимо стражи и увидели моих людей, которые чуть в сторонке припарковали экипаж, привязали лошадей и о чём-то беседовали. Причём и Вышемир и Ляо, судя по всему, хорошо вписались в компанию моих личных телохранителей.

— Это кто? — тут же спросила любознательная жрица.

— Это мои люди. Из рода Северских, — пояснил я. И тихо попросил: — Вера, называй меня, пожалуйста, Маркусом. Или боярином. Хорошо?

— Хорошо, Кайлриз, — кивнула Верочка. И тут же задала встречный вопрос: — Это все твои воины?

— Нет, у меня много воинов, — грустно ответил я, понимая, что переубеждать эту девушку бесполезно. — Забирайся в экипаж. Егор, грузи сумку в багажник.

— И имея много сильных воинов, ты живёшь в лачуге? — удивилась жрица.

— Я не живу в лачуге, — простонал я, прикрыв глаза. И скомандовал: — Ляо, поехали. А то точно опоздаем.

Стоило нам тронуться, как Умник поравнялся с экипажем, с подозрением покосился на Верочку, и спросил:

— Боярин, а это кто?

— Я друг Кайлриза! — гордо задрала нос девушка. — Буду помогать ему.

— Ага, — с важным видом, словно что-то понял, кивнул Михалёв. — А кто такой Кайлриз?

— Это не важно, — мило улыбнулась ему Верочка. И посмотрела на меня: — Кайлриз, а я ведь нашла Сару Коннор!

— Да ладно⁈ — удивился я, даже не зная как на это реагировать. Но в принципе уже ничему не удивлялся. — И где же?

— Она живёт тут, в столице. Правда отчего-то скрывается под фамилией Кунор. Но зовут Сара, как и должно. Переехала на Русь не так давно из Британского королевства. Графиня какая-то. Я к ней хожу иногда, общаюсь. Но она не признаётся, что тебя знает. Так и говорит: «Не знаю никакого Кайлриза.» А я ей: «Ну ничего, он тебя всё равно найдёт! Рано или поздно.»

— Офигеть! — не выдержал я. — Твою бы энергию, да в мирное русло!

— Я и так мирная, — мило улыбнулась мне девушка. — А ещё я очень тебе благодарна!

— За что? — с опаской поинтересовался я.

— После твоего прихода Жива меня заметила. И дала Силу. Раньше я тоже помогала людям. Лечила их. Но не как Целительница. А теперь мне доступно многое. И я всё ещё продолжаю учиться. Богиня говорит, что у меня великое будущее.

— Она с тобой разговаривает⁈ — удивился я. Да и мои спутники впервые посмотрели на девушку с уважением.

— Иногда, — кивнула Верочка. — Когда я долго сижу у её алтаря и рассказываю про всё. Тогда она действительно со мной говорит. А потом отправляет спать, чтобы набраться сил для следующего дня.

— Да уж… — пробормотал я, разглядывая эту красивую и жизнерадостную девушку. Это же надо до такой степени достать богиню, чтобы она её лично спать отправляла.

Но с другой стороны, Жива ей действительно благоволит. И Силу даёт, и терпит. Кого другого, если бы он задолбал богиню, она могла бы и прибить. Либо проклянуть. А Верочка вот — жива, здорова и жизнерадостна. Вот только что мне с ней теперь делать? Я таким терпением как Жива не обладаю. Да что там! Она меня уже слегка задолбала! А что будет дальше? Одно радует — в академию её со мной не пустят. Надеюсь. Не, ну недолжны же!

— Пру-у-у! — вдруг закричал Ляо, и наш экипаж резко затормозил.

Остальные воины напротив, выдвинулись вперёд и молниеносно собрались в строй перед нами.

А всё дело в том, что неширокую в этом месте дорогу перегородили. Всего три человека. Высокий широкоплечий старик, с окладистой седой бородой, и два воина по обеим сторонам от него. Но стояли они так основательно, что с первого взгляда было понятно — с места не сдвинуться. Правда, оружия ни у кого из них не было. У старика в руках длинный посох. А у воинов лишь деревянные дубинки на поясе.

— Освободите дорогу боярину! — громко приказал им Михалёв.

— Не кричи, отрок, — негромко произнёс старик, слегка стукнув сжимаемым в руках посохом по земле.

Хм… А посох-то интересный. Длинный, крепкий и, самое главное, с необычным светло синим кристаллом в навершии. Причём кристалл до боли знакомой формы.

— Это жрецы Перуна, — вдруг громко произнесла Верочка. — Их храм тут рядом, тоже на острове.

— Верно, дщерь моя! — так же громко ответил старик. — И нам нужно, чтобы боярин Северский проследовал с нами в храм.

Мои бойцы сразу же слегка подрастеряли боевой задор. Одно дело повоевать с неизвестными татями на дороге. И совсем другое — официальные представители бога воинов.

Одному лишь Ляо, похоже, было пофиг. Он смотрел на жрецов как солдат на вошь. Да и ладони сжимал на вожжах, явно готовый в любой момент послать экипаж вперёд.

— Какая я тебе дщерь, пенёк старый⁈ — звонко возмутилась жрица Живы. — Не смей останавливать Кайлриза! Он — великий посланец богов! И ни тебе, ничтожный, ему мешать!

Старик от такой отповеди, кажется, малость охренел. Да что там старик — даже я охренел. А про своих людей и вовсе промолчу. Настолько удивлёнными были сейчас их лица. На них так и читалось: «А что, так можно было⁈»

— Да как ты смеешь, девка, так со мной разговаривать⁈ — грозно прорычал жрец Перуна, нахмурившись. — Не знаю, кто такой твой Калриз, но мне нужен лишь Маркус Северский.

— Ты коней-то попридержи, дед! — приказал я и, выпрыгнув из экипажа, пошёл вперёд — к жрецу. Егор и Эльза поколебались лишь секунду, но последовали за мной. — Чего тебе надо?

— Молодёжь сейчас вообще не учат уважать старших? — удивлённо спросил у меня старик.

— Если эти старшие ведут себя так же, как и ты, то с чего бы мне их уважать? — пожал я плечами. — Что тебе от меня нужно?

— Ага, — вперив в меня изучающий взгляд, удовлетворённо кивнул жрец. — Значит это ты и есть, Отступник?

— Отступник? — удивился я. — С кем-то ты меня путаешь…

— Разве не ты отказался служить Отцу Воинов? Разве не тебе была дарована великая милость — носить знак его на груди?

— Милость? Знак? Скорее — клеймо! — презрительно фыркнул я. — Я в последний раз спрашиваю, старый, чего тебе нужно?

— Пообщаться с тобой хочу, — почти нормальным тоном ответил дед. — Пошли.

— Некогда мне сейчас, — отрицательно покачал я головой. — Спешу. Так что, если захочешь пообщаться, то приезжай ко мне в усадьбу. Запишись на приём. Только поспеши, а то скоро я буду временно недоступен. А сейчас уйдите с дороги.

— Боярин, ты что, думаешь, что это просьба?

— А что, приказ? Окстись, дед! Вас тут всего трое. А у меня дружина.

— Дружина, говоришь? — ехидно переспросил жрец. И снова стукнул посохом в землю.

Вот только в этот раз камень в его навершии вдруг ослепительно сверкнул. И тут же лошади под моими людьми начали заваливаться на землю. Бойцы, конечно же, не пострадали. Напротив — они разозлились. И негромко ругаясь сквозь зубы, обнажили оружие и построились перед жрецами, снова оставив меня за своими спинами.

Один лишь Ляо вдруг исчез. Вот буквально только что он сидел на козлах, а в следующее мгновение его уже нет. Я успел заметить лишь размытый след в воздухе.

Вот тебе и дополнительный охранник. Чуть что, так в кусты.

Старик тем временем дождался, когда мои люди построятся, и снова стукнул посохом. Очередная вспышка и в этот раз на землю валятся уже не кони, а люди. На ногах остался лишь я один.

— Ну и где твоя дружина, боярин? — усмехнулся дед. — Нету? А я всего лишь поговорить хотел. По-хорошему попросил.

— Это ты называешь по-хорошему? — спросил я, шагнув вперёд.

Сказать, что я разозлился — значит, ничего не сказать. Я был в ярости! Сначала Перун меня заклеймил, не спросив согласия. А теперь его слуга смеет поднимать руку на моих людей⁈

— Я вас и сам порву! — прорычал я, сделав ещё один шаг, одновременно с этим кастуя на себя «Ускорение» и «Каменную кожу». А так же, на всякий случай, держал наготове «Щит».

Дед лишь презрительно скривился и в очередной раз стукнул посохом. А на меня словно бетонную плиту уронили! На землю я, правда, не упал. Лишь опустился на одно колено.

Но самое жуткое, что мои техники слетели, как и не было. И даже ещё не созданный «Щит» сорвался. А повторить отчего-то не получалось. Не в данный момент. Все мысли были лишь о том, как бы не свалиться! Чёрт!

— Что, не получается встать? — продолжал глумиться жрец. — Это потому что ты слаб, боярин! А не отринул бы Перуна, и был бы силён! Будь на тебе его знак, и ты бы ничего даже не заметил! Что⁈

Ну да, в конце своей пламенной речи дед слегка удивился. Почему? А потому меня перестало пригибать к земле. Я рывком поднялся на ноги и кровожадно усмехнулся. А Сила просто переполняла меня! Создавалось ощущение, что я голыми руками способен переломать весь лес, по обеим сторонам дороги. И это без всяких техник.

— Спасибо, Верочка! — на секунду обернувшись, поблагодарил я жрицу Живы. И девушка после моих слов просто засветилась от радости.

— Что происходит⁈ — проревел дед, глядя, как я повёл плечами и, не особо спеша, направился в его сторону. Но после моих благодарственных слов, до него, кажется, дошло. Он внимательно посмотрел на Верочку и воскликнул: — Жрица!

— Храм моей Матери тоже рядом, пенёк ты старый! — с азартом в голосе выкрикнула абсолютно счастливая девушка. — Кайлриз, дай ему по башке!

— Обязательно дам, — кивнул я.

Именно в этот момент начали действовать спутники деда. Но я к этому был готов. А вот к чему не был, так это к появлению Ляо.

С диким криком китайчонок выскочил из леса и, действуя с какой-то абсолютно нереальной скоростью, напал на одного из храмовых воинов.

Вот же! А его уже чуть ли не в трусы записал! А он просто хитрый!

Впрочем, думать сейчас было некогда. Не дожидаясь, когда второй воин атакует меня, я ударил первым. Один раз. Кулаком в грудь. Но этого оказалось даже слишком много.

Послышался жуткий хруст и храмовый воин упал как подкошенный. А спустя секунду начал биться в агонии, пуская кровавую пену.

Чёрт! Какого хрена? Неужели меня настолько сильно усилила Верочка, что я с одного удара убил сильного и опытного воина⁈

— Достаточно! — вдруг закричал жрец Перуна. — Прекратите!

Ляо тут же отскочил назад от своего довольно сильно побитого противника. И когда только успел? Впрочем, судя по разбитому носу, китайчонку тоже слегка досталось.

— Жрица! — посмотрел дед на Верочку. — Помоги Даниле! Пожалуйста.

Вера же, прежде чем что-то предпринимать, посмотрела на меня.

— Мои люди… — негромко произнёс я. Но жрец понял и снова стукнул своим посохом в землю.

В следующее мгновение и мои люди и их кони начали шевелиться. А Егор ещё и матерился сквозь зубы, обещая кому-то страшные кары. Значит, в порядке.

— Верочка, помоги ему, если можешь, — попросил я девушку.

Жрица Живы кивнула, легко выпрыгнула их экипажа и подошла к умирающему воину. Вытянула руки и чуть прикрыла глаза. Но тут же их открыла и гневно посмотрела на старика.

— Отзови силу своего бога, жрец!

Дед лишь кивнул и в очередной раз стукнул посохом. И почти сразу же храмовый воин престал хрипеть. А спустя ещё секунд пятнадцать он полностью расслабился, вытянувшись прямо на земле, и, кажется, заснул.

— Спасибо тебе, девица! — в пояс поклонился ей жрец Перуна.

— Благодари боярина, старый! — гневно и вместе с тем властно ответила ему Вера. — Если бы он не попросил, я бы палец о палец не ударила.

— А разве это не в природе жриц Живы — помогать людям? — удивился дед.

— Только не тем, что как тати нападают на других, на лесных дорогах, — покачала головой девушка.

— Что ж, спасибо тебе, боярин! — поблагодарил меня жрец. На что я лишь слегка кивнул, с удивлением глядя на Верочку.

В данный момент странная жизнерадостная и надоедливая девчонка исчезла. А перед нами стояла самая настоящая жрица Живы. Гордая и уверенная в своих силах.

— И учти, старик! Боярин Маркус Северский теперь под моей защитой! — грозно произнесла девушка, вперив в жреца тяжёлый взгляд.

— Я понял, — кратко ответил дед, едва заметно склонив голову.

— Ну вот и хорошо! — вдруг заулыбалась Верочка и перевела на меня радостный взгляд. — Поехали, Кайлриз! А то опоздаем!

Глава 13

Кто хочет научиться летать, тот должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать: нельзя сразу научиться полету!

Фридрих Ницше

Убедить Верочку в том, что мне нужно идти в академию одному, оказалось довольно непросто. Она не спорила, но делала вид, что не слышит неудобных ей вопросов. Или же, с детской непосредственностью, переводила тему, что-нибудь спрашивать. А сердиться на неё не получалось. Вот совсем. И уж тем более не после того, что она только что сделала.

В итоге, минут пятнадцать пути я её убеждал, а она с улыбкой кивала и спрашивала что-то своё.

Мои ближники только-только оправились от смущения после фиаско со жрецом и теперь прятали лица, стараясь сдержать улыбки.

Вот и сейчас я в очередной раз пытаюсь объяснить девушке, что в академию её попросту не пустят. А она задала очередной вопрос:

— Боярин, а чего от тебя хотели служители Перуна?

И вот что тут делать?

— Наверное, вернуть заблудшую овцу в стадо, — со вздохом ответил я.

— Так ты ещё и пастух⁈ — воскликнула Верочка. Глаза её при этом радостно загорелись. Словно она всю жизнь мечтала познакомиться с пастухом.

— Нет, я, скорее, овца, — снова вздохнул я. И пояснил: — Перун хочет видеть меня среди своих людей. Даже клеймил как-то. А вот я этого как раз не хочу.

— Клеймил⁈ — ещё сильнее округлила глаза девушка. — То есть, ставил на тебя знак? Стрелу?

— Да.

— Странно. Я его не чувствую…

— Я его удалил. Сжёг.

— Сжёг? — испуганно прижала ладони к щекам жрица. А затем вытянула руку, положила мне на плечо и на секунду прикрыла глаза. — Ты сжёг только внешнюю его часть. А на более глубоком плане она бы осталась. Но… Тебе помогла Жива, да? Да, точно. И Перун обиделся. И не только на тебя. Иначе бы не послал своих жрецов. Нельзя вернуть силой. Так это не работает.

— Тут скорее всего произвол исполнителей, — пожал я плечами. — Ты же видела, как этот жрец, после всего, смиренно спрашивал, можем ли мы увидеться позже? Словно он не старец седобородый, а юнец, что впервые девчонку на свидание приглашает.

— Видела, — кивнула девушка и смущённо захихикала.

— Вот у меня и сложилось впечатление, что Перун ему не велел действовать силой. Старикан сам так решил.

— Верно, — кивнула Верочка. — Если бы Перун хотел на тебя надавить, то послал бы обычных жрецов, а не храмовых.

— Обычных? — не понял я.

— Обычных воинов, что принесли ему клятву, — пояснила девушка. — Таких десятки тысяч. И Перун через храмовых жрецов мог бы передать им приказ на тебя напасть. А храмовые жрецы обычно не вмешиваются напрямую. У них другое предназначение.

— Храмовые — этот как тот старик? — на всякий случай уточнил я.

— Да, те, кто несут службу в храме. Да и не так они сильны, как тебе могло показаться, Кайлриз. Их сила от Перуна. А он не любит ею делиться. Просто там был рядом храм, вот у старика и получилось нейтрализовать твоих людей. Случись это всё на пару-тройку километров дальше, и ничего бы у него не вышло. Но всё равно странно, что он решился напасть. Тем более, если его богу от тебя что-то нужно.

— Мне всё-таки кажется, он не собирался нападать, — задумчиво протянул я. — Просто не стерпел отказа. Наверное привык, что к нему все уважительно относятся.

— Может быть, — согласно кивнула жрица.

— Вера, а ты тоже станешь слабее вдали от храма? — решил уточнить я.

— Стану, но ненамного. Наша Мать щедра и милосердна. Она не цепляется за каждую крупинку своей силы. А её жрицам не обязательно всё время находиться в храме, чтобы лечить.

— Но в этот раз ты не лечила. Скорее — наоборот.

— Лечила, — улыбнулась Верочка. — Просто по-другому. Я лечила тебя от перуновой силы. Понимаешь?

Я, на всякий случай, кивнул.

— Но я не могла бы никого атаковать. Это не в природе Матери. И на такое она не дала бы своей силы.

— А как же она позволяет лечить воинов после битвы? — поинтересовался я.

— Это другое, — улыбнулась девушка и посмотрела на меня как на дурака. Даже неудобно стало. — Жива милосердна. И всегда надеется, что люди станут добрее. А чтобы стать добрее, им нужно оставаться живыми.

— Ну да, ну да, — покивал я. Хотя на самом деле не особо во всё это верил. Да, Жива действительно помогает мне безвозмездно. И, возможно, она и в самом деле добрая богиня. Но вот поверить в то, что у неё нет каких-то своих целей, я не могу. Однозначно есть. Боги она такие… В общем — боги. И нам их замыслов не понять. Да что там, я даже не могу понять, что от меня Перуну нужно. Или же Локи. Вот этому-то чего неймётся? И спросить не у кого. Предок и сам особо не знает. Да не доверяет он своему богу-покровителю.

— Ты не веришь, — всё так же улыбаясь, произнесла Верочка.

— Не особо, — признался я. — Хотя от Живы ничего плохого не видел. Только хорошее.

— Это не страшно. Мать добра. И не будет гневаться на твоё недоверие. Она понимает, чем оно вызвано.

— Это ты сейчас от себя говоришь? Или от неё? — с лёгкой опаской уточнил я.

— А какая разница? — пожала плечиками жрица.

— Тоже верно, — не стал спорить я. И вообще, решил, что лучше перевести тему разговора: — Вера, скажи, а ты можешь благословить целительские артефакты? Но только сразу хочу предупредить, что они пойдут на продажу.

— То, что они пойдут на продажу — не страшно. Они же всё равно созданы для того, чтобы лечить. К тому же я знаю, какой дар ты принёс Матери. Очень щедрый дар! Значит, твои помыслы не корыстны. А насчёт благословления… Мне нужно на них посмотреть.

— Вот, держи, — я тянул с шеи шнурок с артефактом и передал девушке.

Она покрутила его в руках, зажала между ладоней и снова прикрыла глаза. На этот раз ей потребовалась почти минута, чтобы изучить артефакт.

— Могу, — просто кивнула Верочка, открыв глаза. — Есть три способа. Первый — самый лёгкий и быстрый. Но и благословление будет временным. До первого серьёзного использования. Второй способ сложнее. Для этого мне нужен малый алтарь. Благословление тоже будет временным. Но владелец сам сможет его обновить. Ему нужно будет всего лишь посетить любой храм Матери и попросить её о помощи. И третий способ — самый сложный. Благословление будет постоянным, но займёт много времени. И наложить его можно только в храме.

— Хм, интересно… — протянул я. — В принципе, и первый способ подойдёт. Если артефакт сильно усилится даже на один раз — это уже повысит его ценность. Ведь после того, как спадёт благословение, он всё равно будет лечить. Тем более алтаря у нас нет.

— Алтарь можно построить, — просто сказала жрица. — Был бы у тебя большой дом…

— Есть большой дом! — перебил я девушку. — Точнее — усадьба. И участок там большой. А буквально сегодня территория усадьбы ещё подросла. Так что сейчас я пойду поступать в академию, а ты поедешь с моими людьми и всё осмотришь. И заодно расскажешь, как построить алтарь.

Верочка задумчиво на меня посмотрела, но всё же кивнула. А я внутренне возликовал! Слава лесным белкам! И девушку делом займу, да ещё и артефакты улучшать сможем. А то, что у меня дома появится алтарь Живы… Пусть! Вдруг он сможет оградить мою усадьбу от других богов.

Ворота академии сегодня были распахнуты настежь. Но и охрана перед ними была внушительная — полный десяток воинов. И всех подряд они на территорию не пускали.

А ещё перед академией была самая настоящая пробка из экипажей и карет с гербами. И вот это показалось мне странным. Вроде как всего лишь экзамен на ранг проходит, а не всеобщий выпускной. Откуда столько людей?

Хотя, тот клерк, что получил от меня взятку за пропуск на экзамен, вроде как говорил про то, что народу будет много. Но я даже не представлял насколько.

Пешком ко входу я идти не стал. Не потому, что переломлюсь. Тут идти-то пару сотен метров всего. Дело в том, что весь скопившийся транспорт двигался потихоньку и высаживал своих пассажиров именно у ворот. Не раньше. И я подумал, что в этом есть какой-то смысл. Скорее всего, невместно родовитым боярам ножками топать до входа. Скажут потом, что торопыга безкаретный. Нищеброд и вообще хмырь. А нам такого не надо.

Заодно удалось заранее рассмотреть надписи на большом плакате, что висел у входа. Там говорилось, что с собой сегодня нельзя проносить на территорию никакое оружие и артефакты. Так же, пройдя за ворота, следовало оставаться на месте и ждать, когда кто-нибудь подойдёт и проводит дальше.

Так что свой меч, кинжал и артефакты я передал Егору ещё в экипаже. Оставил только сумку с деньгами и бумажку с пропуском на сегодня. А иди я пешком, предварительно отпустив своих людей, то даже не знаю, куда дел бы свои вещи. Не выкидывать же.

В итоге попрощался с сопровождающими, предварительно раздав инструкции. Зареченскому и Эльзе велел доставить в усадьбу Верочку. Выделить ей там комнату и обеспечить всем необходимым. Остальная охрана будет ждать чуть в стороне, на специально отведённом для этого месте. А экипаж с кучером потом вернётся. Глядя на количество людей, не думаю, что получится быстро отсреляться.

На воротах предъявил пропуск одному из охранников. Он мельком на него взглянул, кивнул и не особо приветливо спросил:

— Что-нибудь запрещённое есть?

— А что интересует? — решил немного похулиганить я. Несмотря на все события сегодняшнего утра, настроение было приподнятым. И, как ни странно, присутствовал лёгкий мандраж.

— Шутник? — внимательно меня осмотрев, поинтересовался воин. — Ну проходи тогда. Зайдёшь в ворота и отойди немного вправо. Никуда не уходи. Жди. Понятно?

— Понятно. А чего ждать?

— Службу безопасности. Проведут с тобой беседу.

— Чего⁈ — офигел я.

— Иди уже, — махнул рукой себе за спину воин и рассмеялся. — И жди, шутник.

— Не, серьёзно ждать надо? — на всякий случай уточнил я, сообразив, что охранник пытается шутить.

— Серьёзно, серьёзно, — покивал он. — Иди давай, не задерживай очередь.

А очередь действительно была. За моей спиной уже стояли два парня и девчонка, внимательно вслушиваясь в наш разговор. И лица у них были такие сосредоточенные-сосредоточенные. Явно волнуются ребята.

Пройдя чуть-чуть вперёд, я остановился и прислушался.

— Запрещённое что есть? — в очередной раз спросил воин.

— Нет! — как мне показалось, слегка испуганно пропищала в ответ девчонка.

— Тогда проходи. Как зайдёшь, то отходишь вправо и ждёшь. Понятно?

— Понятно! — закивала она.

Охранник же бросил на меня мимолётный взгляд, тем самым показав, что всё видит и замечает. Шутник, блин! Хотя, сам виноват. Человек на службе, а я тут остроумием страдаю.

Пройдя ещё немного дальше, я последовал рекомендации и отошёл вправо. К большой группе молодёжи обоих полов. И, кстати, эта группа была не единственная. Видимо другие охранники отправляли в другие места.

Атмосфера среди будущих студентов царила слегка нервозная. Практически никто не общался, не шутил и не бродил. Стояли как истуканы и прилежно чего-то ждали. Ну и я пристроился ждать вместе со всеми.

— Многовато что-то людей, — ни к кому не обращаясь, произнёс невысокий парень, что стоял рядом.

— Ага, — кивнул я. — Неужели все они тоже до сих пор не подтвердили ранг?

— В академии всё равно проверят, — вклинился в нашу беседу ещё один паренёк. Моего роста и такой же слегка нескладный. Наверное, тоже быстро ранги набрал и подрос.

— Проверят что? — поинтересовался я.

— Ранги, — уточнил он. И видя наши непонимающие лица, добавил: — Говорят, что раньше были афёры. Некоторые покупали себе сертификат с рангом выше настоящего. Поэтому академия теперь всех сама экзаменует.

— А какой смысл в такой афёре? — не понял я.

— Наверно их родители надеялись, что в академии они быстро до этих рангов подтянутся, — пожал плечами парень. — Всё же учат тут хорошо.

— И что, подтягивались? — заинтересованно спросил я.

— Не знаю. Всё может быть. Хотя, сюда не зря берут только с третьего ранга. Со вторым, вроде, как и помереть можно во время занятий.

— Помереть? — слегка побледнел невысокий паренёк, что первым заговорил про количество поступающих.

— Ну, так говорят. Академия, всё же…

— Ага, не хухры-мухры, — с лёгким скепсисом в голосе, хмыкнул я.

— Ну не верите, как хотите! — вдруг вызверился собеседник и отошёл от нас с невысоким подальше.

— Чего это он? — ошарашено спросил оставшийся паренёк.

— Волнуется наверно, — развёл я руками.

— А ты не волнуешься что ли?

— Разве что слегка, — пожал я плечами. И протянул руку: — Маркус Северский.

— Илья Калугин, — пожал он мою ладонь. И добавил: — А я вот тоже волнуюсь. Вдруг не сдам и не поступлю?

— Ты рукопашник? — спросил я. Дождался кивка и уточнил: — А ранг какой?

— Третий.

— Подтверждённый?

— Конечно! — возмутился Илья.

— Ну так чего волнуешься? Ранг-то твой никуда не денется. Тебе его всего лишь подтвердить нужно, насколько я понял.

— А полоса препятствий? — тут же спросил он.

— Сомневаюсь, что она очень прям сложная, — задумчиво почесал я затылок. — Иначе бы в академии вообще никто не учился.

— А тест на сообразительность? — задал следующий вопрос Калугин.

— Дураков отсеивают. Ты же не дурак?

— Я⁈ — на его лице снова появилось возмущённое выражение. — Не дурак, конечно!

— Ну вот и не волнуйся!

— Вы закончили выяснять, кто из вас дурак, а кто нет? — спросил нас кто-то звонким и уверенным голосом. Повернув туда головы, мы увидели симпатичную длинноногую девушку, в форменной одежде академии. — Если да, то слушайте меня! Это всех касается!

— А ты, собственно, кто? — со слегка нагловатыми интонациями в голосе, спросил кто-то из толпы.

— Меня зовут Владислава Летняя, — представилась девушка. Но затем отчего-то нахмурилась и продолжила более строгим тоном. — Впрочем, вам всем это знать и не обязательно. Но всё же поясню. Я третьекурсница и сейчас выберу десять человек, для которых в будущем стану куратором. Конечно, в том случае, если они сдадут экзамены. Сегодня же я буду вашим гидом и помощником. Чтобы не заблудились и не наделали глупостей. Понятно?

— А остальные? — уточнил кто-то.

— А остальных разберут другие старшекурсники. Так вам понятно, я спросила?

В ответ нестройно раздалось несколько голосов.

— Угу…

— Понятно…

— Чай, не дурак.

— Ну, насчёт дураков — это мы сегодня выясним, — изобразила улыбку Владислава. Глаза же её оставались холодным. — И запомните ещё одно правило! Если, конечно, хотите тут учиться. Когда вас о чём-то спрашивают на территории академии, то нужно незамедлительно отвечать! Причём делать это громко и чётко! Вам понятно⁉

— Понятно! — раздалось дружно в ответ. Ну, почти дружно. И в этот раз я тоже ответил. Правила есть правила.

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнула Владислава. — Хотя всё равно придётся потренироваться. Но это…

— Тренироваться разговаривать хором⁈ — недовольно выкрикнул кто-то из толпы. — Мы вроде в академию поступаем, а не на службу в легион!

— Правило второе! — тут же громко произнесла старшекурсница. — Если ваш преподаватель или куратор, да даже просто старшекурсник, что-то вам объясняет, то его нельзя перебивать! Понятно⁈

— Понятно… — на этот раз вообще не дружно ответили несколько человек. Остальные промолчали, хмуро сверля глазами Владиславу.

Я тоже отвечать не стал. Что-то мне такие правила не особо нравятся. Дедовщина какая-то…

— Я не слышу! — повысила голос старшекурсница.

— К целителю сходи! — выкрикнул кто-то, и все засмеялись.

— Вопрос можно? — спросил я, сделав шаг вперёд. И успел я, надо сказать вовремя. Владислава как раз набирала воздух в лёгкие, чтобы выдать явно что-то гневное. Но услышав мой вопрос, сдулась, как воздушный шарик.

— Чего тебе ещё? — недовольно посмотрела она на меня.

— Я понимаю, что нужно выказывать уважение преподавателям. Так же понимаю, насчёт куратора. Но нам что, нужно перед всеми старшекурсниками на задних лапках бегать?

— Вы можете вообще никому не выказывать уважение! — едва сдерживая злость, ответила она. — Но потом не удивляйтесь, если вдруг вылетите!

— Вылетим из-за того, что не унижались перед старшекурсниками? — нахмурился я. — Сударыня, я вообще-то боярин! А вы предлагаете мне плюнуть на свою честь!

И вся наша группа недовольно заворчала и подалась вперёд. Кажется, что ещё чуть-чуть, и Владиславу Летнюю будут бить.

Она, к слову, это тоже поняла. Неосознанно сделал шаг назад, округлила глаза и чуть ли не закричала:

— Вы не обязаны ни перед кем унижаться! Этого нет в правилах академии! Но любой старшекурсник может вызвать вас на поединок. И выбить из вас эту вашу боярскую честь! Понятно?

— Прям таки родной гимназией сразу запахло, — умилился я. И даже сделал вид, что вытираю выступившую слезинку, вызвав тем самым дружный хохот.

Сам не знаю, зачем я лезу на рожон, но девица эта вот прям не понравилась. Да что там — она в край охренела! Хочет, чтобы я спину гнул перед какими-то хмырями, только из-за того, что они на год-два дольше проучились?

— Тебя там, наверное, всё время били? — недовольно огрызнулась Владислава.

— Да постоянно, — весело махнул рукой я. — Иногда прям на входе ловили и как давай бить. Да ещё и приговаривали: Запомни Маркус, в академии будет ещё хуже!

Хохот стал громче. А лицо старшекурсницы пошло белыми пятнами. Кажется, только что я нажил себе врага.

— Что, Славушка, веселишь мальков? — окликнули вдруг нашу несостоявшуюся кураторшу со спины. — И как всегда первая прибежала?

Произнесла это невысокая, можно сказать — миниатюрная, светловолосая девушка так же одетая в форму академии. Но миниатюрной она была не везде! Грудь как минимум четвёртого размера, которую форма не скрывала, а лишь подчёркивала, моментально приковала взгляды мужской части группы.

Рядом с ней стояли ещё одна старшекурсница и два старшекурсника. Видимо тоже наши будущие кураторы. Но я уже знал, к кому хочу в группу!

— Меня зовут Владислава! — чуть ли не прорычала Летняя в ответ. — Можно Влада! Но не Славушка!

— Да, да, Славушка, мы помним, — отмахнулась от неё блондинка. И обведя взглядом толпу поступающих, весело спросила: — Ну что, мальки! Кто хочет ко мне в группу?

Вперёд шагнули даже девушки! Дружно, словно все репетировали. А вот я остался на месте! Да ещё и Илью Калугина придержал незаметно.

— Ты чего⁈ — зашипел он на меня. — Ты посмотри, какая кураторша!

— Подожди ты! — тихо шикнул я в ответ. — Успеешь…

— Мещерская, я первая пришла! — возмутилась Владислава.

— Первая пришла и уже успела всех мальков против себя настроить! — фыркнула блондинка, даже не повернувшись в её сторону. Обвела взглядом толпу и заметила меня и Калугина, стоящих за спинами остальных. — Ой, а вы мальчики ко мне в группу не хотите?

— Хотим! — чуть ли не подпрыгнул Илья. — Очень хотим!

Светлые боги, детский сад какой-то! Я еле сдержался, чтобы не заржать.

— А почему остались на месте?

— Да мы… — рванул вперёд Калугин, но я снова его придержал.

— Это чтобы нас лучше было видно! — громко ответил я и улыбнулся. Илья же всё продолжал рваться вперёд. Ещё чуть-чуть и в драку полезет.

— Ну что же, я вас увидела, — хмыкнула Мещерская. — И беру обоих. А ещё ты, ты, ты…

Она поочерёдно добавила в свою группу ещё троих парней и пять девчонок, вызвав тем самым горестный вздох у всех остальных. Ну, у мужской половины точно.

— Мещерская, это свинство! — снова возмутилась Владислава. И повторила: — Я первая сюда пришла!

— И вместо того, чтобы выбрать себе подшефных, устроила с ними склоку, — развела руками блондинка. — А нужно было выбирать, а не умничать!

— Так нечестно! — воскликнула Летняя.

— Славушка, — ласково улыбнулась ей Мещерская, — если тебя что-то не устраивает, то всегда можешь вызвать меня на поединок.

— Вот ещё! — фыркнула Владислава и отвернулась.

— Так я и думала. Ну что мальки⁈ За мной, шагом марш!

Мы отошли метров на тридцать от остальных, когда блондинка вдруг резко остановилась и посмотрела на меня.

— Славушка, конечно та ещё… — заговорила Мещерская. — Но в одном она права! Если не хочешь вызова на поединок, то проявляй уважение к старшим. Унижаться не надо. А вот если вас кто-то попытается унизить, то можете сами вызвать обидчика. Если же устроить драку без вызова, то штраф.

— А большой? — сразу же уточнил я. С моей-то удачей, я почти уверен, что драки будут и без вызовов. Хотя тут скорее не удача, а не самый простой характер.

— Десять золотых, — хмыкнула девушка. И, лукаво улыбнувшись, спросила: — Потянешь, боярин?

— Боярин Северский! — отзеркалив улыбку, представился я. — Маркус Северский. И да, если не больше трёх драк в день, то думаю, что потяну.

— Ну-ну! — рассмеялась она. — Кстати, из-за Летней я совсем забыла представиться. Алёна Мещерская. Третьекурсница. А ещё княжна. Но в стенах академии титул не имеет такого значения, как за его пределами. Тут у нас и князья учатся и простолюдины. И ко всем относятся одинаково. А именно так, как они того заслуживают. Но и забывать о своём достоинстве не следует. Даже тем, у кого титула нет. Это понятно?

— Понятно! — дружно ответили мы.

Чтобы Алёна не говорила про Летнюю, но та уже успела нас слегка надрессировать.

— Тогда идём дальше, — махнула рукой княжна и, резко развернувшись, зашагала вперёд. Мы, само собой, поспешили за ней. — Большую экскурсию я вам сейчас проводить не буду. Не имеет смысла.

— Почему? — слегка растерянно поинтересовался Калугин.

— Потому что поступят не все, — пожала плечиками Мещерская. — И именно по этой же причине не буду сейчас со всеми знакомиться. Лишняя информация мне ни к чему.

— А с Северским, вон, познакомилась, — завистливо пробурчал черноволосый длинный парень, что шёл справа от меня.

— Вообще-то, это он со мной познакомился! — звонко ответила ему Алёна и рассмеялась. — Потому что шустрый. Вот ты, если бы был посмелее и посообразительнее, то тоже мог бы представиться.

— Ага, — довольно кивнул длинный. — Меня зовут…

— Уже поздно! — перебила его Мещерская, вызвав у всех улыбки. — Раньше надо было. Теперь уже не надо. Сказала же.

А вот сам длинный не улыбался. Покраснел, нахмурился и бросил на меня ненавидящий взгляд.

Хренасебе! А я-то тут причём⁈

— Ладно, идём дальше, — махнула рукой Алёна. И словно решив добить длинного обратилась ко мне: — Маркус, обрати внимание вон туда. Да, за парком. Эти большие дома, возможно, станут вашим домом на ближайшие несколько лет.

— Общаги, что ли? — спросил я.

— Что?

— Ну, общежития? Где все ученики дружно живут?

— Ну можно сказать и так, — снова рассмеялась княжна, вызвав зубовный скрежет у длинного. — Ученики там действительно живут. Но не всегда дружно. Причём живут все вперемешку, независимо от курса. Кому как повезёт с квартирой.

— Вот с квартирами беда, — негромко пробурчал я. — Одиночные все разобрали.

— При желании, всегда можешь захватить себе квартиру силой, — бросила на меня взгляд Мещерская.

— Серьёзно⁈ — удивился я.

— Нет, конечно! — снова расхохоталась она. Веселушка, блин! Но чего не отнять — обаятельная. Да и красивая. А уж гр… хм… глаза какие! — Но, в принципе, можно попробовать кого-нибудь перекупить. Только это тоже, вряд ли, получится.

— Почему? — заинтересовался я.

— Потому что в одиночку живут в основном княжичи или княжны. Бояричи или бояре, если такие конечно есть, живут по двое. Остальные по трое.

— А говорила, что ко всем относятся одинаково, — недовольно пробурчал длинный.

— А ты чем-то заслужил особое отношение⁈ — резко остановившись, обернулась к нему княжна.

— А остальные чем заслужили? — не сдавался он.

— Сами, пока что, может и ни чем, — строго ответила Мещерская. — За нас это сделали предки! Которые взяли свой титул на меч и веками его отстаивали! Возможно, через несколько поколений появятся новые князья, да бояре с длинной родословной. Но и про них никто не сможет сказать, что свой титул они не заслужили. А если всё же скажут, значит и не князья они! Понятно⁈

— Понятно! — снова хором ответила вся группа. Куда там собакам Павлова⁈ Нас вон, за десять минут надрессировали!

— Тогда не задавайте больше глупых вопросов! — фыркнула Алёна и махнула рукой. — Идёмте дальше!

Длинный снова бросил на меня злобный взгляд. Причём мимолётный, думая, что я не вижу. Но мне, отчего-то, сразу же захотелось заплатить штраф в десять золотых рублей. Впрочем, если он поступит, то успею ещё.

— Вот тут у нас, как вы видите, парк, — продолжила экскурсию княжна Мещерская. — А вот тут в кустах, похоже, кого-то бьют. Причём ногами.

И действительно, буквально в десяти шагах от дорожки, по которой мы шли, возле красиво подстриженного кустарника, две девчонки, в форменной одежде академии, увлечённо пинали кого-то пока нам не видимого.

— Ой-ой-ой! — раздалось оттуда. А затем: — Ай-ай-ай!

— Интересно, — хмыкнула Мещерская и пошла в ту сторону. А мы всей толпой последовали за ней.

— Памагите! — вдруг раздалось из кустов.

Но на самом деле, в этом крике просьбы о помощи не слышалось. Появилось такое ощущение, что кто-то паясничает. Да и голос показался мне смутно знакомым.

А подойдя поближе, мы увидели, что и пинали кричавшего не всерьёз. Силу в удар девчонки явно не вкладывали.

А лежавший в кустах Клим Зорин, корчил умирающие рожицы и вовсю ойкал, да айкал. Да изредка звал на помощь.

— Это вы тут чего делаете? — подойдя почти вплотную, спросила у девчонок Алёна.

— Гада бьём! — утирая со лба несуществующий пот, ответила ей одна из них.

И в этот момент Клим увидел меня. Жалобно хмыкнул носом, вытянул руки вперёд и протянул:

— Маркус, помоги!

— Да не вопрос! — радостно отозвался я. Разбежался и тоже пнул его в бок. Только чуток сильнее, чем били девушки.

— Ой! Ты чего⁈ — завопил Клим. — За что⁈

— Да я тебя сейчас вообще убью! Сволочь! — скорчил я зверскую рожу. Наклонился, схватил Зорина за грудки и поднял на ноги.

— Я так понимаю, это твой друг? — бросив на Клима скептический взгляд, спросила у меня Алёна.

— Какой там друг⁈ — потряс я руками, с зажатым в них Зориным. — Этот гад отправил меня подавать документы не куда-то там, а в кабинет к начальнику службы безопасности академии!

— Какой ужас! — воскликнула одна из лупивших Зорина девушек. Вторая же просто округлила глаза и зачем-то зажала себе рот.

— Действительно, сволочь, — согласилась со мной Мещерская. — Но убивать его будешь потом. А сейчас нам пора бежать, иначе опоздаем.

— Я его тогда с собой возьму! — грозно произнёс я и снова потряс Зориным.

— Бери, — кивнула блондинка и, развернувшись, направилась дальше.

А вот Клима даже уговаривать не надо было пойти с нами. Он, как только увидел выдающиеся достоинства княжны, так до сих пор взгляда отвести не мог. Пришлось стукнуть ему по печени.

— Эй, за что⁈ — возмутился он и наконец-то перевёл взгляд на меня.

— Ты мне теперь должен! — хмыкнул я. — Причём дважды!

— Дважды-то за что⁈

— Первый раз за подставу с главой службы безопасности, — пояснил я. — А второй за то, что спас тебя от этих сударынь.

— Да они и сами почти выдохлись! — притворно взмолился Зорин.

— Если бы выдохлись, то я бы им помог! — грозно заявил я. — Так что цени!

— Ценю, — пригорюнился он. Правда, надолго притворства у Клима не хватило и он, пристроившись за Мещерской, уставился на её попу.

— А ничего, что он одиннадцатым получается? — ревниво спросил у Алёны один из парней из нашей группы.

— Ничего, — отмахнулась княжна. — Всё равно кто-то отсеется.

Ещё и длинный тип бросил новый ненавидящий взгляд в сторону Клима. Да и Илья смотрел на него недобро.

— Кстати, — негромко произнёс я, — знакомьтесь. Илья — это Клим. Клим — это Илья.

— Привет! — протянул руку Зорин.

— Бур-бур-бур… — что-то пробурчал Калугин в ответ. Но ладонь пожал.

— Внимание! — громко произнесла Мещерская. — Мы подходим к учебным аренам и полигонам. Именно тут сегодня вы будете подтверждать свои ранги. А в обычное учебное время здесь проходят поединки.

Не сказать, что арены меня впечатлили. Обычные присыпанные песком площадки, на которых уже сейчас проходили поединки рукопашников.

А вот полигоны удивили. Больше площадью, чем арены, они ещё и были накрыты каким-то энергетическим полем. Должно быть для того, что бы сражающиеся там в данный момент Стихийники не задели никого из зрителей. И что самое интересное — поле это было явно создано какими-то артефактами! Интере-есно!

Народу кругом было просто тьма! Даже не сосчитать. Больше всего, конечно, поступающих. Но и молодёжи одетой в форму академии хватало. А так же тут и там можно было увидеть людей постарше — преподавателей.

И вот в этой толпе я сразу же заметил ещё одного знакомого. Он был почти на голову выше остальных, да ещё и стоял с таким видом, словно все кругом дерьмо.

Видимо почувствовав мой взгляд, здоровяк посмотрел на меня и презрительно скривился. Хотя, ему-то что? Это же он мне навалял на рынке, когда я заступился за близняшек, а не я ему.

Впрочем, сейчас надо готовиться к предстоящему поединку. Или поединкам? Правила пока не огласили. А поиграть в гляделки с этим дятлом можно и потом.

— Боярин Северский! — вдруг раздался громогласный рык у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел ещё одного здоровяка. Хм, да он, пожалуй, даже побольше того оленя будет. Идёт прямо ко мне, небрежно расталкивая будущих студентов. И отчего-то никто не решается в открытую возмутиться.

— Боярин Северский! — остановившись передо мной, снова прорычал он во весь голос, привлекая внимание тех, кто ещё не смотрел в нашу сторону. — Ну вот я тебя и нашёл!

Глава 14

Если не желаете нажить себе врагов,

то старайтесь не выказывать над людьми своего превосходства.

А. Шопенгауэр

Чем-то этот здоровяк очень сильно напоминал медведя. Причём медведя злого. Который мирно набирал вес всё лето, забрался в берлогу, засунул в пасть лапу и тут кто-то ткнул его палкой.

Тёмная, почти чёрная щетина, такие же тёмные волосы, что частично скрывали лицо, карие глаза, сверкавшие искренней яростью. И очень хотелось надеяться, что эта самая ярость направлена не на меня.

— Хотелось бы мне сказать, что ты ошибся, — негромко произнёс я, глядя на здоровяка снизу вверх, — но ведь это не так?

— Я не ошибся! — снова громогласно проревел этот медведь. — Ты Северский! Маркус Северский!

Вокруг нас неожиданно образовалось пустое пространство. Студенты, на всякий случай, отошли подальше. И даже Калугин отступил, затерявшись в толпе.

А вот Клим Зорин не убежал. Да и испуганным особо не выглядел. Наоборот — смотрел на здоровяка с интересом и неким предвкушением. Да ещё и подобрался, словно с нетерпением ждал драки.

Так же я перехватил взгляд Алёны Мещерской. Кураторша стояла метрах в трёх и, кажется, отслеживала мою реакцию. Хм… А может это тест какой от академии?

— Ты тест? — с любопытством поинтересовался я у медведеподобного.

— Я Богуслав! — стукнул он себя в грудь огромным кулачищем. — Богуслав Каменев! Слышал обо мне?

— Неа. Не пришлось.

— Я из княжества Ульчинского.

— Всё равно не слышал, — пожал я плечами.

— Это потому, что когда ты его убивал, меня там не было!

Чёрт! Похоже не тест. Наверное, какой-то мститель. Вот только за кого именно он хочет отомстить? Хотя, особой разницы нет. Странно другое. Если он мститель, то почему подошёл сейчас? Вряд ли тут, в стенах академии, нам разрешат устроить разборки. И он должен это понимать.

Отвечать я ничего не стал. Лишь приподнял бровь, вопросительно глядя на здоровяка.

— Сашку Соболя! — пояснил Богуслав. Да ещё и кулаки сжал, еле сдерживая рвущуюся наружу ярость.

— Ты его друг?

— Что? Нет! Я его враг! Но мне не разрешили самому вызвать его! А ты смог! — он ткнул пальцем в мою сторону. — И даже приведя с собой целую армию, не побоялся сразиться честно.

— У тебя есть армия? — с каким-то едва ли не детским восторгом спросил Клим.

— Нет у меня армии, — отмахнулся я от него, не сводя взгляда с Каменева. — Всё было немного не так.

— Это не важно, — уже немного спокойнее произнёс здоровяк. — Главное, что за это тебя изгнали из княжества. И теперь ты здесь. Это говорит больше, чем чужие слова.

— Допустим. А ты что хотел?

Спросил и заметил, что толпа студентов снова начала стягиваться поближе к нам. Первый испуг прошёл. Все поняли, что смертоубийственной драки, скорее всего, не будет. И решили подойти, чтобы всё получше расслышать.

Кстати, Илья Калугин тоже уже стоял рядом. И я снова не заметил, как он вернулся.

— Александр Соболь убил моего отца, — снова заговорил Богуслав. — Убил бесчестно. Не на поединке и даже не в бою. Доказательств никаких не было. Видоков тоже. Но я точно знал, что это сделал именно он. Хотел вызвать его и убить. Но мне запретил собственный дядя! Дядя! Брат отца! Он запретил мстить! Испугался Соболя старшего. Да ещё и выслал меня на время из княжества. А когда я вернулся, то узнал, что ты убил Соболя.

— Вот это у вас там страсти кипят! — восторженно прошептал Зорин. Правда, шёпот был такой громкости, что услышали его, наверное, все присутствующие.

— Тогда я вышел из рода, — как ни в чём не бывало, продолжил Каменев. — Плюнул дяде под ноги и уехал искать тебя.

— Зачем? — удивился я.

— Я, боярский сын Богуслав Каменев, прошу тебя, боярин Маркус Северский, принять мою жизнь и службу! — торжественно проревел здоровяк. Да ещё и хапнул ладонью воздух в том месте, где в обычное время должна была находиться рукоять меча.

— Ох, как же тут в академии интересно! — снова «прошептал» Клим Зорин, чуть ли подпрыгивая от восторга. На него тут же возмущённо зашикали другие студенты. И даже Каменев бросил недовольный взгляд.

— Зачем тебе это? — серьёзно спросил я у Богуслава, не обращая внимания на Клима. Но мысленно отметил, что своей смертью этот парень точно не умрёт. Да и до старости доживёт вряд ли. — Я убил Соболя не из-за тебя. Да я про тебя вообще до этого момента знать не знал.

— Это не важно, — прогудел Богуслав.

— Важно, — покачал я головой. — Ты вышел из рода, чтобы служить мне! Тому, кого ни разу не видел. Так не делается.

Здоровяк открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же его закрыл и словно сдулся. Бросил несколько взглядов по сторонам, нахмурился, словно только сейчас заметил окружившую нас толпу и сделал шаг вперёд, оказавшись ко мне чуть ли не вплотную.

— Я не хотел проливать родную кровь, — тихо-тихо заговорил он. — Мой отец был главой рода. Я — наследник. Но пока меня не было, дядя забрал власть себе. У меня оставалось два выхода. Либо его убить, либо уехать. Я выбрал второй вариант, решив, что лучше буду служить достойному, чем останусь в роду под его началом.

— С чего ты решил, что я достоин? — так же тихо спросил я. В данный момент нас слышал только Клим. Но и он перестал юморить, и смотрел очень серьёзным взглядом. Значит, всё-таки, не совсем отбитый.

— Ты убил Соболя… — снова завёл старую пластинку Каменев.

— Это не показатель, — отмахнулся я. — Его многие хотели убить.

— Но убил ты. Не побоялся! — чуть повысил он голос. Но тут же снова зашептал: — Поступил по чести.

— Ладно. Допустим. Я достоин, — согласно покивал я. — Но достоин ли ты служить мне?

— Ой! — неожиданно ойкнул здоровяк, округлив глаза. — Об этом я не подумал. Но я докажу, боярин! Пойду сейчас вобью кого-нибудь в землю!

— Эй, — выкрикнул кто-то из-за спин остальных студентов. — А можно погромче говорить? Нам тут не слышно!

Чёрт!

Я огляделся и понял, что вот так, ещё даже не поступив в академию, стал местной знаменитостью. Интересно, это хорошо или плохо?

— А ну разошлись! — с командными нотками в голосе выкрикнула Мещерская, подходя поближе ко мне. — Не забывайте — у вас у всех сейчас экзамен! Лучше готовьтесь, если не хотите вылететь.

— Спасибо, — негромко поблагодарил я её, после того, как народ стал разочарованно расходиться.

— Отчего-то у меня возникло ощущение, что если ты будешь здесь учиться, то скучно точно не будет, — так же тихо произнесла она, глядя мне в глаза. А затем обратилась к Богуславу: — А ты, Каменев, успокойся. Не надо пока никого вбивать в землю.

— Тем более, что это не так и просто! — поддакнул кто-то за моей спиной. — Не таким деревенщинам как вы.

— Слушай, княжна, — не оборачиваясь, посмотрел я на Алёну, — а кому платить штраф за драку?

— Ну вот, мелкая! — радостно взревел Богуслав. — А ты говоришь, не надо пока!

— Эй! — возмутилась Мещерская. — Я не мелкая! И вообще, ты из какой группы, Каменев?

— Из этой теперь!

— Парень, так тут дела не делаются, — покачала головой княжна. — У тебя должен быть свой куратор, который в данный момент тебя, скорее всего ищет.

— Я его предупредил что уйду, — прогудел Каменев.

— И он согласился⁈ — искренне удивилась девушка.

— Ну-у… — смутился здоровяк. — Он что-то там говорил, но я не дослушал.

— Всё с тобой понятно. В общем, иди в свою группу.

— Да пусть остаётся, — махнул я рукой. — Всё равно не уйдёт. Видно же, что упёртый.

— Мальки, да вы вообще охренели⁈ — разозлилась княжна. И, надо сказать, в гневе она стала ещё краше.

— Красивая! — вдруг негромкой произнёс Богуслав, с восхищением глядя на неё.

— Эй! — возмутился вдруг Калугин. — Иди в свою группу, тебе сказали!

— Можно подумать, что тебя кто-то спрашивал, — фыркнул в ответ на его слова Клим.

— Ты тут тоже случайно появился! — возразил ему Илья. — Я меня с самого начала выбрали.

— Тем не менее, ты сбежал, как только увидел угрозу! — парировал Зорин.

— Все убежали, и я убежал, — пожал Калугин плечами. И виноватым он при этом ничуть не выглядел. А я понял, что на этого парня полагаться не стоит. В отличие от того же Клима. Даже несмотря на то, что этого типа частенько хотелось поколотить.

— Так мы драться-то будем? — спросил Каменев, с интересом изучая другого здоровяка. Который если и уступал ему габаритами, то совсем немного.

— Три на три? — спросил несостоявшийся похититель близняшек. Он тоже подошёл не один, а со своими прихлебателями. Уже мне знакомыми по недавней драке. Правда в данный момент они явно не горели энтузиазмом и поглядывали на меня с опаской.

— А чего три на три? — удивлённо уточнил у него Богуслав. — Давай один на один!

— Да легко! — улыбнулся здоровяк. — Кстати, я боярич Зверев. Кузьма Зверев.

— А ну прекратили! — приказала княжна. — Вы что тут устроили, мальки⁈ Вам что, правила не писаны? Ещё даже не успели поступить, а уже идёте наперекор куратору⁈ Да я…

— Правильно, Мещерская! — поддержал её вдруг крепкий и явно опасный мужик лет тридцати пяти, который каким-то неведомым образом очутился прямо рядом с нами. Причём, судя по удивлённым взглядам всех остальных присутствующих, не заметил его появления не я один.

— Сергей Александрович, — уважительно склонила перед ним голову Алёна. И вот она удивлённой совсем не выглядела. Из этого можно сделать вывод, что подобные появления для этого Сергея Александровича в порядке вещей.

— В общем так, салаги, — обвёл он нас всех внимательным взглядом. — Если вы не будете слушать своего куратора, то к защите ранга я вас не допущу. И тогда об учёбе в академии можете забыть! Это понятно?

— Понятно! — дружно ответили мы. Все, кроме Зверева. Этот под шумок отступил к своей группе вместе с дружками.

— Сергей Александрович! — обратилась к нему Мещерская, и указала на Каменева. — Вот он не из моей группы. Прибился и уходить не хочет.

— Пусть остаётся, — махнул рукой преподаватель. — Всё равно кто-то не поступит.

— Хорошо, — недовольно надулась девушка.

— Вот вообще не честно, — чуть слышно произнёс Калугин.

— Раз всем всё понятно, то готовьтесь! — скомандовал преподаватель. — А ты Мещерская, раз уж мне на глаза первая попалась, собери ещё троих кураторов и подойдите ко мне. Согласуем порядок проведения боёв.

— Поняла! — выпалила Алёна и убежала, вызвав огорчённые вздохи у Ильи, Богуслава и длинного, который с остальными членами нашей группы стоял немного поодаль.

Клим же, проводив заинтересованным взглядом девушку, лишь чему-то усмехнулся. А я вообще думал в данный момент о том, не совершаю ли я ошибку, поступая сюда на учёбу. Бегать потом вот так же придётся, по приказу старших. Задания всякие выполнять. Ещё и проводить большую часть времени в стенах академии.

Да и бардак тут какой-то. Правда, это можно списать на день поступления. Слишком много людей, ещё и в самом бунтарском возрасте. За всеми не уследишь.

А ещё настроение резко поменялось. Вначале оно было на подъёме. Теперь же постепенно скатывалось вниз. И причины этому я не находил. Ну не встреча же с этим Зверевым так повлияла?

Ненадолго задумавшись, я мотнул головой. Точно не Зверев. Да и с чего бы? С того, что он смог меня побить? Так это ничего не значит. Обычная драка, во время которой я и на десять процентов не использовал свой потенциал. А будь это бой насмерть, то рукопашка и отличная подготовка ему бы не помогла. Всё же я архимаг. Хоть и в прошлом. Но и сейчас, на данном уровне развития, способен на многое.

Вот теперь и спрашиваю сам себя — поможет ли в дальнейшем развитии учёба в академии, или нет? Судя по тем студентам старших курсов, которых я видел, не особо поможет. Они выглядят абсолютно обычным. А я, подсознательно, рассчитывал увидеть каких-то крутых бойцов.

Но с другой стороны… А как ещё они должны выглядеть? Они же, по сути, подростки. Чуть старше по возрасту моего нынешнего тела. А на что способны в бою — я понятия не имею.

Или вон взять ту же Мещерскую… С виду вообще одуванчик. Миниатюрная, красивая, улыбчивая. Совсем не похожа на бойца. Хотя Эльза на первый взгляд тоже не похожа. Но при этом довольно опасна, как Стихийник.

Оп-па! А с чего это я вдруг Алёну и Эльзу сравниваю друг с дружкой? Неужели тоже, как и все остальные поступающие пацаны, запал на неё? Хм…

Задумавшись, я даже не сразу обратил внимание, что кто-то стоит рядом и что-то мне говорит. В себя пришёл только после того, как меня ткнули в бок кулаком.

Резко обернувшись, я уже был готов дать обидчику в морду, но замер и удивлённо спросил:

— Тебе чего, дитя?

— Р-р-р! — чуть ли не прорычала княжна Мерцалова, которую я узнал только сейчас. — Ты совсем, что ли обнаглел⁈ Сначала снова меня не заметил, а теперь обзываешься⁈

— О! Ещё одна мелкая! — радостно воскликнул Каменев, который куда-то ненадолго отходил, пока я думал о жизни. — Привет, малая! Я Богуслав.

— Тебе тоже не жить, здоровяк! — сжал кулачки хомячок, гневно глядя на здоровяка. А затем она развернулась и ушла.

— А чего я сделал-то? — непонимающе посмотрел он на меня.

Но ответить я ему ничего не успел, потому что Клим начал ржать, глядя на наши с Каменевым удивлённые рожи. А спустя пару секунд и я к нему присоединился. И веселье лишь нарастало, стоило нам взглянуть на растерянного Богуслава, который абсолютно не понимал, что происходит.

— Так, группа! — громко выкрикнула вернувшаяся Алёна и, для убедительности, даже хлопнула в ладоши. — Идёмте за мной! И не медлить, словно беременные черепахи! Бегом, бегом!

Произнеся это, она и сама, развернувшись, побежала, не став контролировать, услышали её или нет. Скорее всего — очередная проверка. И потом окажется, что кто не успел, то есть не услышал, тот опоздал.

Изображать из себя гордого боярина я не стал и порысил за ней следом. Одновременно со мной с места сорвались Калугин, Зорин и Каменев. Остальная группа слегка тормознула, но увидев наши удаляющиеся спины, бросились догонять.

Бежать оказалось не особо далеко. Метров четыреста. И мы оказались перед очередным полигоном для Стихийников, к которому практически вплотную примыкала арена для рукопашников.

Почти одновременно с нами прибежали ещё три группы поступающих со своими кураторами. Кстати, Зверева в числе прибывших я не увидел. И сейчас пытался понять по своим ощущениям, рад я этому, или нет.

— Построились! — скомандовала княжна и рукой указала, где именно.

Остальные группы так же суетились, выполняя команды своих кураторов.

Получилось так, что сорок с небольшим человек выстроились напротив уже виденного мной Сергея Александровича. Правда, на этот раз он был не один. Рядом с ним стоял ещё один преподаватель, чем-то похожий на викинга, и невысокая красивая женщина в традиционной одежде целителей.

Следующие несколько минут ушли на опрос, который в нашей группе провела Алёна. Она быстро выяснила, кто является рукопашником, кто Стихийником, а так же уточнила ранги. После чего передала список представителям академии, практически одновременно с остальными кураторами.

— Внимание! — выкрикнул знакомый преподаватель, сделав шаг вперёд, после того, как бегло просмотрел списки. — Прежде чем приступить к защите ранга, я хочу вам кое-что объяснить. Вижу, что не все из вас воспринимают данный экзамен всерьёз. Некоторые до сих пор не оставили всё личное за этими стенами. Перенесли вражду, личную или родовую, сюда, в академию. И, наверное, думаете, что ничего страшного не случится, если вы не поступите. Ведь за воротами у вас есть обычная жизнь. С пирами, доступными женщинами и драками в кабаках. А так же есть род, который всегда поддержит.

— Да что вы такое говорите⁈ — вдруг возмутилась какая-то девчонка из соседней группы. — Я не хожу по кабакам и доступным женщинам! Да я вообще по женщинам не хожу. Да и по мужчинам тоже. Я приличная!

Отчего-то её последняя фраза вызвала смешки среди поступающих. Да я и сам улыбнулся.

— А у некоторых нет рода, который его поддержит, — негромко произнёс длинный из нашей группы. При этом он пытался делать вид, что происходящее его вообще не волнует. Но получалось плохо. На лице проступила явная досада и малая толика злости.

— То есть у всех остальных всё так и есть, как я сказал? — слегка улыбнувшись, спросил преподаватель, вызвав тем самым новые смешки. — Ладно, повеселились и хватит! Сейчас я просто хочу вам объяснить, что вы потеряете, если не поступите. Большинство думает, что особо ничего. Верно? И это действительно так. Вы выйдете за стены академии абсолютно такими же, как пришли. Лично для вас ничего не изменится. Но зато всё очень сильно изменится для тех, кто сможет поступить. Наша академия не просто так называется академией боевых искусств. И главная цель для всего преподавательского состава — это сделать вас сильнее. Я даже сейчас вижу, что многие из вас, неожиданно взяв довольно высокий ранг для своего возраста, отстают в физическом развитии от остальных сверстников. И думаете, скорее всего, что в этом ничего страшного нет. Ведь со своим третьим рангом вы в любом случае сильнее любого второрангового бойца. Это не так! Несмотря на то, что ваша Искра даёт великие возможности, многое она же она и отбирает. Сейчас я не буду вдаваться в подробности. Те из вас, кто поступят, и так всё узнают. А для тех, кто провалит экзамен, всё это и не важно.

— Это как-то не честно… — негромко произнёс кто-то из соседней группы. Но так как все остальные молчали, услышал его даже преподаватель.

— Нечестно? — удивился он. — С какой стати? Если тебе недостаточно умений и силы воли для того, чтобы здесь учиться, то виноватить можешь лишь самого себя. Да и вообще, с таким настроем, я бы посоветовал даже не пытаться сегодня защищать ранг. Но и запрещать не буду. Думай сам. На чём я остановился? Ах да… Я рассказывал, что изменится для тех, кто поступит… А изменится многое. Во-первых, вы научитесь развиваться равномерно. Ваши физические возможности будут полностью соответствовать вашему реальному рангу. Стихийников это, кстати, тоже касается. Хоть в меньшей степени. Так же вас научать по-настоящему сражаться. Поодиночке и в группе. Рукопашников научат, как лучше всего выводить из строя Стихийников. А Стихийников, как бороться с вёрткими рукопашниками. Ну и само собой после выпуска вы будете немного сильнее и более подготовленными, чем те, кто в нашей академии не учился.

— А как же артефакторика? — спросила вдруг одна из девчонок из нашей группы.

— Артефакторика? Да так же как и всё остальное. Если хочешь стать артефактором, то станешь. Или алхимиком. Или же целителем. У нас учат всему. И для этого есть соответствующие факультеты. Но! Все выпускники нашей академии в первую очередь воины. Наши целители на поле боя смогут не только вытянуть раненых бойцов, но и, в случае чего, отбить атаку на полевой госпиталь. Если больше уже будет некому. Это понятно?

— Понятно! — дружно ответили все четыре группы.

— Тем же, кто хочет стать мирным артефактором или целителем, я бы посоветовал сразу же идти к выходу и искать другое учебное заведение. Но так же не стоит забывать, что артефакторы тоже растут и развиваются в бою. Ты можешь быть гениальным мастером и делать что-то, чего не умеют остальные. Но, не участвуя в боевых действиях, так и не поднимешься на высший ранг. И последнее, что я хочу сказать, перед тем, как приступим к экзаменам. Запомните! Сегодня вы не сдаёте на ранг! Сегодня вы его защищаете! То есть, даже проиграв в поединке, некоторые из вас смогут перейти к следующему испытанию. Если покажете всё, на что способны. И наоборот. Победив своего противника, но не показав при этом соответствия своему рангу, вы отсюда вылетите. Нам не нужны неумехи.

— Это как? — удивлённо выкрикнул кто-то. — Я могу победить и не поступить? Но ведь я уже доказал, что сильнее!

— Это в том случае, если ты сам слабак, и будешь драться с таким же слабаком. Поверь, со стороны это очень даже заметно.

— Я не слабак! — возмутился всё тот же поступающий.

— А вот это мы сейчас и проверим, — оскалился преподаватель и, мельком просмотрев поданные кураторами списки, снова поднял взгляд на нас. — Как и всегда, семьдесят процентов поступающих у нас рукопашники. Значит, с них и начнём. Пятых рангов, слава Перуну, в этом году нет. Да и четвёртых, к счастью, лишь двое.

— Почему — к счастью? — не выдержал я.

— Потому, что даже третий ранг в вашем возрасте — это уже ненормально, пояснил Сергей Александрович. — Лучше всего работать с тем, кто развивается равномерно. И если третьерангового бойца всё ещё довольно просто вернуть на верный путь развития, то с четвёртым рангом это будет сделать намного сложнее. Про пятый ранг я и вовсе молчу. Тут под каждого надо индивидуальную программу обучения составлять. И то не факт, что выйдет какой-либо толк.

— А почему же тогда поступать в академию можно только с третьего ранга? — искренне удивился я. — Ведь, если следовать вашей логике, перворанговых и второранговых бойцов гораздо проще обучать?

— Это чтобы у вас был шанс пережить учёбу, — кровожадно ухмыльнувшись, произнёс второй, похожий на викинга, преподаватель.

— Ладно! — хлопнул в ладоши Сергей Александрович, прерывая разговоры. Мельком взглянул в списки и, добавив немного торжественности в голос, выкрикнул: — Северский и Сулуганов! На арену!

Пожав плечами, я вышел из строя, ощущая лёгкий предбоевой мандраж. И не из-за предстоящего боя, а из-за того, что сейчас придётся выступить в роли гладиатора и драться на потеху толпе.

А вот мой противник, что вышел из строя соседней группы, напротив, был весел и излучал полную уверенность в собственных силах.

Уже стоя на песке арены я смог его как следует рассмотреть. Хм… Ну что сказать? Мальчишка! Моего роста, черноволосый, и такой же нескладный из-за высокого ранга. А ещё самоуверенный. Если не сказать наглый. Смотрел на меня, как солдат на вошь.

— Пожмите друг другу руки и по моей команде начинайте! — скомандовал преподаватель.

Протянув руку, я слегка прищурился, вглядываясь в противника и пытаясь понять, на что он способен.

Схватив мою ладонь, он сильно её сжал, явно рассчитывая причинить мне боль. Но силы оказались равны. Из-за чего на его лице проявилось чуть заметное раздражение.

— Я боярич Сулуганов из рода Сулугановых, — высокопарно представился он. И я только сейчас обратил внимания, что в нём довольно большая часть степной крови.

— Боярин Северский, — безэмоционально произнёс я.

— Не обижайся, Северский, но я сегодня обязательно поступлю! — гордо вскинув подбородок, с какой-то снисходительностью в голосе, заявил он. А затем, усмехнувшись, добавил: — И не плачь потом!

Ничего не ответив, я вырвал свою ладонь из его и отошёл к своему краю арены.

Сулуганов же снова усмехнулся, причём с таким видом, словно уже победил, и занял своё место.

— Готовы? — уточнил преподаватель. Дождался наших ответных кивков и начал отсчёт: — Три, два, один… Бой!

Встав в стандартную для Муай-Тай стойку, я медленно пошёл вперёд, не сводя взгляда с противника.

А вот Сулуганов, похоже, решил всё закончить как можно быстрее и побежал на меня. Оказавшись на расстоянии удара, он с каким-то диким гортанным выкриком словно размазался в воздухе и выбросил вперёд правую ногу, нанося чуть ли не классический удар мне в грудь. Удар, надо сказать, мощный. И дойди он до цели, мне, возможно, сильно бы не поздоровилось.

Но противник то ли забыл, что у меня тоже четвёртый ранг, то ли в принципе считал себя самым сильным среди ровесников. Так как я всё прекрасно видел и успевал среагировать. Как-никак, а я вот уже полгода практический каждый день тренируюсь с Егором.

Сместившись немного вправо, я атаковал сам, нанося удар коленом ему в коленный сустав, пролетевшей мимо меня ноги.

Звук при этом вышел такой, словно доской по доске долбанули.

Сулуганов, по инерции, крутнулся на месте, словно юла, и, не удержав равновесия, упал.

В принципе, сейчас можно было бы всё и закончить. Пока он не успел подняться, я бы легко смог зарядить ему с ноги по затылку. И не один раз. Но не стал. Мне вдруг стало интересно посмотреть, на что он способен, при такой-то самоуверенности.

Долго разлёживаться Сулуганов не стал. Вскочив на ноги, он отпрыгнул от меня подальше и, слегка неуверенно, наступил на пострадавшую ногу. К его, да и моему тоже, удивлению, нога слушалась нормально. Хотя, не будь у него четвёртого ранга, то выбитое калено — это минимум.

Убедившись, что всё в относительном порядке, он теперь более осторожно пошёл на меня, шипя что-то явно нелицеприятное сквозь зубы.

Быть первым я снова не стал, решив действовать от обороны.

Оказавшись достаточно близко для атаки, Сулуганов нанес несколько быстрых ударов руками мне в лицо.

Два из них я принял на жёсткие блоки предплечьем, а вот от третьего увернулся, убрав голову, а затем атаковал сам. Те же три удара. Вот только мои цели достигли.

А ещё я понял, что этот недостепняк мне не соперник. Да, у него четвёртый ранг и все сопутствующие ему плюшки. Но вот боец из него никакой.

Так что следующие пару минут я, всё так же действуя от обороны, делал из своего противника котлету. Работал при этом на близком расстоянии, нанося удары не только кулаками, но и локтями с коленями.

— Ты об этом пожалеешь, Северский! — с ненавистью вдруг выпалил Сулуганов, в очередной раз поднимаясь с песка арены и сплёвывая кровь. — Ты даже не представляешь, на что способен мой род.

— Мда уж, — фыркнул я, весело усмехнувшись. — Ты бы ещё пообещал брата позвать. А ещё четвёртый ранг…

— Ты пожалеешь! — буквально заорал он и снова собрался попробовать меня достать. Но не успел.

Я решил, что увидел достаточно и нужно заканчивать. А потому, один за другим, без перерывов, врубил ему по бедру несколько мощнейших лоу-киков.

— Бац! Бац! Бац! — только и раздалось над ареной. И, порядком уже побитый до этого Сулуганов, снова упал. Вот только подняться снова сразу не мог. Сказалось и пострадавшее в самом начале колено правой ноги и отбитое бедро левой. Да и куча пропущенных за это время ударов по голове. Но, надо отдать должное, он всё же пытался.

— Достаточно! — вдруг скомандовал преподаватель. — Северский проходит дальше. Сулуганов выбывает.

А затем Сергей Александрович повернулся к поступающим и нравоучительным тоном произнёс:

— Это как раз тот случай, о котором я упоминал ранее. Высокий ранг не даёт вам всемогущества. Без соответствующей подготовки и обучения — ранг не более чем цифра.

Согласно покивав словам преподавателя, я скользнул взглядом по бывшему противнику и успел заметить направленный на меня ненавидящий взгляд.

Твою же белку! Учёба ещё не началась, а врагов как-то уже слишком много…

Интерлюдия 4

Этот день для молодой княжны Мещерской был довольно волнительным. Ей предстояло снова оказаться в стенах академии, после каникул. Но уже не простой студенткой, а старшекурсницей и куратором для мальков.

Да, фактически, занятия начнутся ещё не так и скоро. Так что и третьекурсницей себя считать вроде бы рано. Но это для тех студентов, которые не пожелали возиться с мальками. Алёна же вызвалась быть куратором не задумываясь. И причин для этого было несколько.

Во-первых, к тем студентам, которые берут под своё крыло младшекурскников, преподаватели относятся намного лучше, чем к остальным. Ведь если человек готов взвалить на себя ответственность за других, значит, он уже повзрослел. Не тот шалопай, который бедокурил на первом курсе.

Во-вторых, ей и самой было интересно. Да и удобно это, когда есть собственные мальки. Потому что третий курс, по определению, самый тяжёлый. И времени на всё может не хватать. Но если под твоим началом есть несколько младшекурсников, которые тебе в рот заглядывают и готовы выполнить любую просьбу, то жизнь становится намного проще. Тем более что у первокурсников со временем будет всяко лучше, чем у их куратора. А значит, их можно отправить делать ту работу, которая не нравится именно тебе. Само собой, не что-то сложное. Для этого у них пока мозгов не хватит.

Ну и, в-третьих, кураторство может оказаться полезным и для собственного рода. Присмотревшись к малькам, она всегда сможет предложить достойным пойти под руку князей Мещерских. Вообще, таких предложений мальки получат множество. Не сразу, конечно, а где-то после окончания первого курса. Когда станет понятно, кто чего стоит. Сильные и умелые люди нужны всем. И не важно, будет ли это какой-нибудь боярский сын, или бывший мастеровой. Но у куратора намного больше шансов получить согласие. Тем более, у такого красивого куратора, как Алёна.

Да, княжна Мещерская прекрасно знала, какое впечатление производит на всех особей мужского пола. И совсем не стеснялась этим пользоваться. Если уж Боги наделили её красотой, то в этом точно был какой-то смысл.

Несмотря ни на что, Алёна всё равно волновалась. Даже заснуть накануне получилось не сразу. Из-за этого пришлось с утра обращаться к родовому Целителю, с просьбой убрать следы недосыпа.

И вот это утро наступило. Встретившись за стенами академии с друзьями, они все вместе эмоционально обсудили предстоящий день и, дождавшись, когда толпа поступающих станет побольше, пошли выбирать. Главное — не ошибиться и не набрать пустышек.

Но приблизившись к будущим малькам, они с удивлением увидели, что немного опоздали. Выскочка Владислава Летняя, как всегда прибежала первой, ни с кем ничего не согласовывая. Впрочем, другого от неё и ожидать не стоило. Она всегда старалась быть первой. Хоть в чём-нибудь. Лишь бы на глаза преподавателям попасться. Пёрла к своей цели, словно пьяный Богатырь. Не разбирая дороги и не считаясь с мнением других. А всё для того, чтобы закончить академию с отличием.

Нет, Летнюю, конечно, можно было понять. Ведь если мещанка, коей она являлась, сможет получить отлично по всем дисциплинам, то при выпуске ей присвоят титул. И будет Владислава не просто Летней, а Летней из Детей Боярских. По мнению Алёны, лучше бы Славушка себе мужа нашла из бояр. Тем более, что у неё и с внешними данными всё было в порядке, и Целительницей являлась довольно способной. Но характер…

Вот и сейчас, прибежав первой на раздачу мальков, она умудрилась настроить их всех против себя. И княжна Мещерская не преминула этим воспользоваться. Чуть-чуть унизила Летнюю, чуть-чуть посветила собственной красотой и вот уже все мальки, включая девчонок, готовы бежать за ней куда угодно.

Правда, как оказалось, не все. Некий блондинистый боярин и сам вперёд не шагнул, и друга своего не пустил. Причём, в отличие от остальных, Алёна сразу заметила, что вырывался его товарищ всерьёз. То есть, боярин этот, которому, по идее, семнадцать лет, имел ранг выше третьего. Интересно…

Само собой княжна не смогла пройти мимо такого человека и прибрала его к себе в группу. О чём, позднее, чуть было не пожалела.

Северский оказался очень сам себе на уме. Он хоть и пялился на Алёну, как и все остальные, но делал это как-то… странно. Вроде как: да, красивая! Но видали и лучше. А ещё несколько раз в его взгляде княжна замечала снисходительность. Не по отношении к себе лично. Он на всех так смотрел. Хотя, нет. Снисходительность — это немного не то слово. Скорее — превосходство. Словно он был абсолютно уверен в собственных силах. И при этом не было ни надменности, ни брезгливости, ни кичливости по отношению к остальным. Напротив, общался со всеми ровно, шутил и даже слегка дурачился, когда спасал товарища из рук двух студенток. Но делал это всё так, словно он не боярин, а князь.

Остальные мальки этого, в силу возраста и происхождения, попросту не замечали. А вот Алёна приметила почти сразу и теперь, не выходя из образа самой лучшей кураторши, думала, как быть. Ведь подчинить такого человека не получится. Да, он будет выполнять её приказы и не станет устраивать саботаж. Наверное… Но выполнит всё так, как будет удобно ему. И такого вот малька точно не пошлёшь среди ночи в столовую, чтобы принёс старшекурсникам чего-нибудь вкусненького. Он сам кого хочешь пошлёт.

Дальше — интереснее. Под видом шутки, Северский добавил к ней в группу ещё одного ученика. Того самого спасённого. Причём провернул всё так, словно она сама этого захотела. Осознав уровень манипуляции, Алёна даже споткнулась на ровном месте, чего не случалось с ней лет с четырнадцати. Как так-то⁈

А затем случилось то, чего на её памяти в академии ещё точно не было. Какой-то реально страшный здоровяк, распугав всех мальков, попросился к Северскому в боярские дети! А боярин, с таким видом, словно он Великий Князь, его не взял. Но и не прогнал! Вот точно княжеские повадки!

А потом мальки совсем охренели! Этот здоровяк Каменев нагло заявил, что тоже теперь в этой группе. А когда Алёна возмутилась, то Северский, в своей снисходительной манере, махнул рукой — мол, пусть остаётся. Словно разрешение выдал. Так эти гады ещё и драку решили устроить с мальками из другой группы!

В общем, к началу экзаменов Мещерская, хоть и не показывала виду, но кипела внутри, как самовар. И очень надеялась, что Северскому, который оказался в её группе единственным обладателем четвёртого ранга, сейчас настучат по голове.

Но стоило начаться поединку, как всё недовольство Мещерской улетучилось, словно и не было. Потому что в бою Северский демонстрировал такое же, едва заметное, превосходство. Если не знать, как смотреть, то так сразу и не поймёшь, что после первого же обмена ударами, боярин просто игрался с противником. Не унижал, не издевался. Просто… словно хотел посмотреть, что умеет его соперник. А затем закончил бой именно тогда, когда сам того захотел.

Алёна считала себя сильной рукопашницей. Что и не удивительно, если учесть, что Мещерские чуть ли ни единственные князья в Великом Княжестве, которые были чистыми мечниками-артефакторами. И вот уже на протяжении нескольких веков не роднились со Стихийниками. Так что да, Алёна была сильно и умелой. И тоже имела четвёртый ранг, который взяла, уже учась в академии. Но вот сейчас она признавалась самой себе, что не знает, сможет ли победить этого малька.

— Малька, как же! — чуть слышно фыркнула она себе по нос. — Это, блин, щука хищная, а не малёк… Интересно, а с мечом он так же хорош?

Бои шли один за другим, а Мещерская все не прекращала думать о Северском. Что удивительно, все его друзья тоже уверенно вынесли своих противников. Особенно отличился Каменев, который в отличие от Калугина, Северского и Зорина, оказался не рукопашником, а Стихийником земли в ранге Воин.

Этот здоровяк во время боя даже техники не стал использовать! Активировал лишь «Кольчугу», подошёл к своему противнику, который провалился по колено в землю и растерянно пытался выбраться, и один раз его ударил огромным каменным кулаком. Беднягу еле откачали Целители.

Ранговые бои хоть и проводились относительно быстро, но и поступающих было немало. Да ещё и некоторым пострадавшим приходилось оказывать помощь. В итоге, всё закончилось как раз к обеду. Что, впрочем, не удивительно. Всё давно рассчитано.

Алёна, дождавшись команды от преподавателей, построила свою группу и повела их в столовую. Как ни странно, но выбыло всего четыре человека. Из двенадцати. А это значит, что Мещерская выбрала правильных мальков. По крайней мере тех, кого выбирала сама. Зорин и Каменев попали в группу исключительно благодаря Северскому. Впрочем, этот факт не мешал княжне поглядывать на других кураторов с лёгким превосходством.

В столовой Мещерская снова обратила внимание на Северского и его… хм… да что уже там — его людей. Не друзей. Алёна хорошо видела, что и оба рукопашника и Стихийник безоговорочно признали главенство боярина. Причём сам блондинчик никаких усилий для этого не прилагал. Хорошее качество! И снова в голове всплыло слово — княжеское…

Всё интереснее и интереснее. Задумавшись, княжна махнула рукой на обед и побежала в административное здание академии. Проучившись уже два года, Алёна прекрасно знала, кому и сколько дать золотых, чтобы получить нужную информацию. И, нужно сказать, оно того стоило.

Боярин Маркус Северский оказался весьма необычным человеком. Это если совсем мягко сказать. Входил в Младшую ветвь известного на всё княжество рода Дёминых. Но затем не только вышел из рода, но ещё и увёл за собой очень много людей. А потом получил боярство по личной инициативе княгини Ульчинской. Но спустя какое-то время, этой же княгиней был изгнан из княжества, за убийство её родича. Теперь вот приехал в столицу и поступает в академию. И всё это произошло за весьма короткий промежуток времени. Очень шустрый молодой человек! А самое главное, что он Вольный боярин. То есть над ним лишь Великий князь и больше никого.

Вернувшись в столовую, княжна собрала своих мальков и, не обращая ни на кого внимания, стащила с раздачи пару булок. Кушать всё-таки хотелось. И вот теперь, ведя мальков к полосе препятствий, Алёна жевала булочку и размышляла, тот ли это человек, что ей нужен, или нет.

И по всему выходило, что очень может оказаться тем самым.

Дело в том, что обычно княжеский титул в роду Мещерских наследовался по мужской линии. Но то ли боги за что-то наказывают князей, то ли в евгенической программе допущена ошибка на каком-то этапе, но у отца Алёны нет сыновей. Девять дочерей от трёх жен! И ни одного сына! Потому не так давно отец сказал дочери, что ей, возможно, придётся выйти замуж за какого-нибудь боярича и принять его в род. То есть, взять княжича со стороны. И сделать это нужно как можно скорее. Желательно до окончания академии. Чтобы ещё при здравствующем князе нарожать побольше детишек, в надежде на мальчиков. На наследников!

Алёна от таких перспектив, конечно, была не в восторге. Но и правоту отца понимала. Если прервётся род, то… Да тут и говорить не о чем!

А досаднее всего, что все её сёстры ещё маленькие. Иначе можно было бы скинуть почётную обязанность рожать на кого-нибудь другого. Так что выбора особо и нет…

Полоса препятствий в академии довольно сложная. Она явный результат труда чьего-то тёмного гения. Тут есть рвы и рукотворные скалы, грязевые овраги и зыбучие пески, а так же различные участки, которые возможно пройти, используя либо ловкость, либо сообразительность. А самое интересное, что рассчитано всё это и на рукопашников и на Стихийников. Просто нормативы у них разные.

Как правило, отсеиваются на этом этапе экзаменов единицы. В основном те поступающие, которые ещё не до конца освоились на своём ранге. В общем — всё довольно просто. Обычно. Но не сегодня.

Нечто странное стало происходить практически сразу, как только стартовали первые два малька. Они, отчего-то, постоянно оскальзывались, падали, ставили ноги не туда, куда нужно, а иногда в прямом смысле летели вперёд по таким траекториям, словно их в спину кто-то толкал.

Со второй двойкой творилось абсолютно тоже самое.

А вот когда и третья тройка так же начала падать и калечиться, то преподаватели панически забегали, чем немного напугали старшекурсников, которые их никогда в таком состоянии не видели.

Мальки же были и вовсе в ужасе. Они ведь думали, что это всё часть испытания. И никто пока что их переубеждать не стал.

В итоге, из первых пяти двоек, до конца полосу препятствий ни прошёл никто. А преподаватели, так и не найдя объяснений происходящему, тоже сделали вид, что так и должно быть. Разве что зачёт стали ставить не по времени финиша, а по тому, кто и сколько сможет продержаться. Ну и Целителей дополнительных вызвали. Слишком уж много было серьёзно пострадавших. У Алёны даже мелькнула мысль, что многие слабые духом мальки, после такой полосы препятствий, сами откажутся учёбы.

Но мысль эта промелькнула фоном, потому что голова была забита другим. Всё это время княжна Мещерская не переставала приглядываться к Северскому, раздумывая как рассказать про него отцу. И именно поэтому Алёна заметила, что молодой боярин был не просто удивлён происходящим, а как бы вообще ошарашен. А ещё создавалось такое ощущение, что он видел немного больше других. Ведь иначе, почему он досадливо морщился или качал головой, буквально за долю секунды до того, как очередной малёк отправлялся в неуправляемый полёт? А иногда Северский и вовсе резко прикладывал ладонь к лицу. Словно не мог видеть того, что сейчас произойдёт.

Княжна Мещерская даже заподозрила, что боярин как-то причастен к происходящему. Но все подозрения испарились после того, как Северский сам начал проходить полосу. Досталось ему, как бы ни сильнее других. По крайней мере, падений и полётов было точно больше. Но он всё рвался и рвался вперёд, словно берсерк какой-то. И сдаваться определённо не собирался. За него это сделал Сергей Александрович, скомандовав остановиться и поставив зачёт.

Издевательство над мальками длилось до самого вечера. А Алёна, выкинув из головы мысли про причастность Северского к творящемуся бардаку, продолжала размышлять на тему своего собственного будущего.

И потом, когда вела мальков сначала в душ, а затем, чистеньких, в столовую, думала о том же самом. И вот уже к концу ужина, после которого был назначен короткий письменный тест, княжна решилась.

Подойдя к Северскому, девушка мило ему улыбнулась и спросила:

— Боярин, а ты не хочешь как-нибудь на днях со мной поужинать?

После этих её слов в столовой наступила мёртвая тишина. Такое ощущение, что все теперь смотрели только на неё и боярина. Причём взгляды, которые были устремлены на Северского, человеколюбием не отличались. Скорее — наоборот. А Алёна, наконец-то вынырнув из своих девичьих грёз, вдруг осознала, какую только что подлянку подложила этому парню.

Впрочем, судя по выражению его лица, он это тоже понял. Потому что посмотрел на Мещерскую странным взглядом, покачал головой и ответил:

— Не хочу. У меня девушка есть, — а произнеся эти слова, отвернулся и непонятно выругался: — Твою же кошку, да за хвост об белку!

Глава 15

Иногда помпезный финал —

это часть задуманного плана.

Джон Вердон

Йонель! Я снова её увидел! И ладно бы просто появилась, ладошками помахала, да исчезла. Так нет же! В этот раз призрак эльфийки вытворял что-то невообразимое на полосе препятствий. И судя по тому, что она оказалась очень даже материальная, это был точно не наведённый кем-то из богов морок. Да и любого менталиста можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Чёрт! Но как она смогла появиться в этом мире? Да ещё и, как мне кажется, слегка не полностью. Глаза призрака были абсолютно безумными. Разумом там и не пахло. Одни инстинкты.

Но и это оказалось не совсем верной информацией. Когда преподаватель назвал мою фамилию, мёртвая эльфийка вообще с катушек слетела и чуть было не угробила молодого боярина Северского. Правда и я закусил удила и не сдавался. Всё пытался пройти эту грёбаную полосу на морально волевых. Пока не получил прямой приказ заканчивать.

Что интересно, преследовать меня после полосы препятствий эльфийка не стала, а принялась издеваться над следующей партией поступающих. А я, злой как чёрт и грязный как свинота, всё пытался сообразить, что же это за фигня и как с ней бороться. Но как назло в голову ничего не приходило.

Эта часть экзамена закончилась уже ближе к вечеру. К счастью, нам дали время на помыться и поужинать. И вот тут, в столовой, до меня дошло.

Торсон! Это же он разделил нас с эльфийкой перед переходом в другой мир! И, соответственно, только он мог её снова привязать ко мне. Причём и в мозгах у неё предварительно покопался, вырезая разум. Ведь я, в коротких перерывах между очередным падением, пытался незаметно её позвать. Вот только эльфийка не реагировала. Совсем.

Хотя, если подумать, она же определённо узнала мою фамилию. И сегодня, и в тот раз, когда взорвала Стихийника на улице. Значит что-то да помнит…

Стоп! Совсем не факт! Возможно, что у мёртвой ушастой установка просто стоит. Навредит мне. А так как я нахожусь в другом теле… Да, вполне возможно, что она меня не узнаёт. Но как только слышит фамилию, то включает режим Халка и начинает крушить.

И что мне с этим делать⁈

Первый вариант, который напрашивается сам собой, это обратиться за помощью к Живе. Тем более, что у меня дома теперь есть Верочка, которая с богиней вась-вась. Мне она, думаю, не откажет в такой малости.

Но у этого способа есть огромный минус. Если Торсон не будет меня видеть, то он и не узнает о моих успехах. Соответственно и обратно в своё тело не вернёт.

А с другой стороны — можно подумать, что он меня вообще собирается возвращать! Хотя-я… Если уж прислал Йонель, что бы она меня уконтрапупила, то может и собирается. Всё же боги должны своё слово держать. Просто он очень не хочет, чтобы я реально смог попасть в тот мир. И всячески мешается.

Значит, мне остаётся только ответить самому себе на один очень сложный вопрос! А хочу ли я возвращаться в старое тело?

Так-то да, хотелось бы. Оно всё-таки моё, а не чьё-то там ещё.

Но дело в том, что я и к этому телу привык. Да что там к телу⁈ Я к этому миру привязался! Новый род Северских — это мой род! Я его выслужил потом и кровью! В данный момент есть очень много людей, которых, в принципе, можно назвать моей роднёй! Егор, Эльза, Васька. А ещё есть Сабля… И что, мне всё бросить и свалить в неизвестность? Лишь потому, что там моё настоящее тело?

Можно, конечно. Но нужно ещё учитывать, что я не только брошу всех доверившихся мне людей. То есть, по сути, предам их. Я ещё и буду в новом мире никем! Архимаг? Ага, как же! Нужно быть с собой честным. Архимагом я был только по силе, но никак не по умению. И ради чего тогда огород городить?

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же сложно!

— Боярин, а ты ни хочешь как-нибудь на днях со мной поужинать? — раздалось вдруг рядом, вырывая меня из собственных мыслей.

Вот она сейчас совсем не вовремя. Так-то девка красивая, фигуристая. Но…

— Не хочу. У меня девушка есть, — ответил я. А прочувствовав общее настроение в столовой, выругался: — Твою же кошку, да за хвост об белку!

Ещё мне не хватало конфликта со всей мужской частью академии. Вон, смотрят все как на врага народа. А я сам-то и не сделал ничего. Сидел, кушал, о жизни размышлял.

— Красавица, если что, то я абсолютно свободен! — тут же сориентировался Клим. Вот уж кому точно пофиг на всё. В том числе и на отношение к нему других людей. Хотя, у него как-то так получается, выходить сухим из воды. Я, конечно, с Зориным мало знаком, но вот такое впечатление сложилось. Мне кажется, что даже если он тут сейчас при всех будет Мещерскую за попу лапать, то и это с рук сойдёт.

— А? — Алёна замерла и удивлённо смотрела на меня, приоткрыв рот. На слова Клима внимания вообще не обратила. А вот мой отказ её точно удивил. Да и не только её. Все, кто прислушивался к нашему диалогу, тоже офигели. Даже появилось ощущение, что кто-нибудь сейчас встанет, подойдёт ко мне, похлопает по плечу и назовёт оленем. Причём, не оскорбляя, а констатируя факт. — Серьёзно?

— Серьёзно, — кивнул я, не обращая внимания на царящую в столовой тишину.

— А как же… — Мещерская не договорила и зависла. Похоже, что такое в её жизни впервые. Обычно, скорее всего, мужской пол за ней на цирлах бегает. А тут отказ. — Боярин. Не могли бы мы поговорить наедине?

Вопрос был задан совсем тихо и заставил меня задуматься. Странно всё это! Вот чего ей надо? И насколько сильно надо, если даже получив отказ княжна не сдаётся.

— Поговорить наедине можно, — кивнул я, ответив так же тихо. — Но моего ответа это не изменит. У меня и в самом деле есть девушка.

— Да причём тут твоя девушка! — зашипела Алёна, наклонившись ко мне поближе. — У меня деловое предложение есть. И нужно его обговорить! Вот и хотела вместе поужинать и пообщаться.

— Хм… Если так, то можно и поужинать. Но в ближайшие дни никак. Дел по горло. А потом уже учёба начнётся. Если, конечно, сдам последний экзамен.

— Да сдашь, конечно, — легкомысленно махнула рукой княжна. — Он, в принципе, и не влияет ни на что. Больше для преподавателей нужен. А всё основное вы уже сдали. И до начала учёбы времени ещё достаточно много будет. Может, выделишь мне один вечер?

— Давай я пока ничего обещать не буду? — вздохнул я, понимая, что просто так от неё не отделаешься. И ладно бы она сразу наедине подошла и спросила. Так нет — нужно было обязательно при всём честном народе. А ещё княжна!

— Хорошо! — решительно выпрямилась девушка. — Тогда я буду к тебе человечка присылать и уточнять. Хорошо? Это действительно важный разговор, боярин. Поверь мне!

— Присылай, — согласился я. — Адрес дать?

— Найду, — отмахнулась она. Постояла ещё чуть-чуть, словно хотела что-то добавить, а затем развернулась и ушла.

— Вот почему удача приходит лишь к тем, кому она не особо и нужна? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Клим.

— Да какая там удача? — пожал я плечами. — Слышал же, что ей по делу поговорить надо?

— Ага-ага, — покивал Зорин, всем своим видом показывая, что не верит в её слова. Да ещё и Калугин кивнул, к нему присоединяясь.

— Я тебя ещё сильнее зауважал, боярин! — на всю столовую прогудел Каменев. — Такую девку отшить!

Почему-то после его слов я себя полным дураком почувствовал.

— Так, стоп! — хлопнул я ладонью по столу. — Проехали! Не забывайте, что у нас ещё один экзамен. И если сдадим, то нужно квартиры сразу подыскать. На потом лучше не откладывать, а то все самые лучшие разберут. Так что доедаем, и идём! Дела не ждут!

Экзамен и в самом деле оказался не совсем экзаменом. Что-то вроде обычного теста. Куча вопросов, на первый взгляд абсолютно бессмысленных, на каждый из которых нужно дать короткий ответ. По времени затянулось где-то на полчаса. А сразу после, не проверяя результатов, преподаватели поздравили нас с поступлением.

Ну что сказать? Ура! Я теперь студент!

Правда настолько устал за этот день, что радоваться сил не было. Я вот больше обрадовался тому, что Йонель снова пропала. Думал даже ещё попробовать её позвать, но тут же дал себе мысленный подзатыльник. Проблем что ли захотелось?

В итоге, мы с Зориным, Калугиным и Каменевым пошли оплачивать учёбу и выбирать квартиры.

К сожалению, одиночные все, действительно, были заняты. И никакие взятки не могли этого изменить. Зато мне удалось договориться на две боярские, расположенные по соседству.

Быстро дойдя до нужной общаги, мы поднялись на третий этаж и без промедления отомкнули двери обеих квартир.

Мда… Квартир, как же! Общага — она общага и есть! И это боярские условия? Хренасе! Они тут в академии монахов, что ли, готовят? Иначе зачем жить в келье?

Ладно, насчёт кельи я слегка погорячился. Но квартиры и в самом деле оказались всего лишь комнатами. Метров шестнадцать квадратных, правильной формы, с большим окном ровно по центру. Две кровати, два стола, два шкафа. Ещё вешалка при входе. И всё! Удобства на ули… Тьфу, на этаже. И туалеты и душевые. А судя по услышанным сегодня разговорам, личные санузлы есть только в княжеских номерах. Обидно, однако! Даже захотелось воспользоваться советом кураторши и пойти кого-нибудь из них силой выставить. Но делать этого, само собой, не стал. Мне хватило разборок и с одним князем. С другими лучше дружить. Ну или чтобы они вообще про меня не знали. Подальше от начальства, как говорится… Да и не справедливо это как-то, выгонять человека из его законного жилья. Это я вон с товарищами из бояр и детей боярских, а они всамделишные княжичи и княжны.

Что-то реально сегодня устал, раз такие глупые мысли в голову лезут. Или я просто пытаюсь не думать о чём-то действительно важном? О Торсоне? Хм… Возможно. Но сегодня точно не до него. А вот завтра, на свежую голову, всё решу.

Попрощавшись с новыми соседями, я из вежливости пригласил их как-нибудь в гости и собрался уже уходить, как Клим вдруг воскликнул:

— Эй! Так дела не делаются!

— В смысле? — не понял я.

— А отметить! — жизнерадостно ударил ладонью об ладонь Зорин. — Друзья, мы поступили! Поступили же!

Что удивительно, и Богуслав и Илья активно закивали, поддерживая.

Впрочем, а какого чёрта?

— Поехали! — махнул я рукой.

— Поехали! — став ещё более счастливым, если такое вообще возможно, заорал Клим. И тут же уточнил: — А куда?

Поехали мы ко мне. Отчего-то не лежала душа отмечать в каком-нибудь трактире. Да даже и в ресторане. Обязательно же в какую-нибудь драку ввяжемся. И даже не по моей инициативе. У новых друзей и своей дури хватает. Разве что Калугин ещё более-менее адекватный.

А дома ждал сюрприз!

Мои люди тоже, видимо, решили, что повод достойный, и подготовили праздничные столы к моему приезду. Вот прям много столов с выпивкой и закуской. А ещё, почти все жители моей усадьбы встретили меня за воротами радостными криками! Видимо кто-то из сопровождающих им заранее передал весточку, что мы едем и я поступил. И, чёрт подери, стало очень приятно! Потому что я видел — люди искреннее радуются за своего боярина!

Единственное, в голове вдруг мелькнула мысль — а если бы я не поступил? А они тут понаготовили всего? Но я её тут же прогнал. Поступил же!

— Маркус, ну ты и гад! — проорал мне в ухо Зорин, перекрикивая всех остальных.

— Чего это⁈ — удивился я.

— Если бы я не намекнул, то ты бы тут без нас праздновал!

— Да я сам не знал! — отчего-то так же радостно ответил я. А потом махнул рукой и решительно направился к столам. Сегодня гуляем!

И мы гуляли! Пили, ели, пели песни, а потом даже устроили соревнование на лучшего рукопашника. Я участвовать не стал. Устал. Зато Клим за какие-то пять-десять минут умудрился организовать тотализатор. Чёрт, ну до чего же пронырливый парень!

Уже ближе к утру, когда я, не совсем трезвый, добрался до своей комнаты, меня ждал ещё один сюрприз. Маяне! Обнажённая, она лежала в моей кровати. И судя по всему, тоже немного пьяная. Но сюрприз заключался даже не в этом, а в Эльзе, которая чуть позже к нам присоединилась.

В итоге, с первыми лучами солнца я лежал между двумя посапывающими девушками, и как дурак улыбался в потолок. А затем не заметил, как заснул.

Проснулся ближе к обеду и, на удивление выспался. Ни Эльзы, ни Маяне рядом уже не было. Потому быстренько умывшись, я отправился искать завтрак. А нашёл не только его, но и боярыню Тришкину, которая что-то активно обсуждала с немкой. Как оказалось — фотомастерскую. И я сам не заметил, как втянулся в этот разговор.

А дальше пошли рабочие будни. Мои люди осваивали новый участок. Тот, что раньше был передан в качестве виры Стародубским. Для Верочки построили малый алтарь Живы. А так же малую Ротонду. Не храм, конечно, но красиво и, главное, функционально! Жрица сразу же попробовала осветить один из целительских артефактов. И всё получилось. Причём, по её же словам, на удивление легко. Словно она в главном храме, а не в усадьбе боярина.

Больше всего этому мини-храму обрадовались мои воины. И не тому, что артефакты освещать можно, а тому, что у нас в роду теперь в целительницах жрица Живы. Оказалось, что по местным меркам — это вот прям очень круто.

Я с этим не спорил, само собой. Верочка вообще многое привнесла в жизнь рода Северских. В основном — неуёмную энергию, непосредственность и великую любознательность. Она успевала побывать абсолютно везде, от кухни, до только строящихся полигонов. И, что самое удивительное, люди её искренне полюбили. Да и сама она, судя по виду, была счастлива.

За пределами усадьбы жизнь тоже била ключом. Боярыня Тришкина, отрабатывая свой процент, развела просто какую-то сверхъестественную деятельность. Хотя, про процент я зря. Ефросинье Фёдоровне, как мне кажется, просто нравилось всем этим заниматься. Я же, в основном, подкидывал ей идеи и сам никуда не лез. А ещё тренировался как проклятый. Да и артефакторикой пытался заниматься. Но с последней как-то пока не очень получалось. Слишком часто отвлекали и, тем самым, сбивали с мысли.

И вот в таком ритме жизни прошло почти две недели.

Завтрак, тренировка, общение с Тришкиной, что обожала заявляться прямо с утра. Затем пытался работать над изготовлением собственных артефактов. Снова тренировка, ужин и ночь, которую я коротал в компании Эльзы и Маяне. Уж не знаю, как близняшка нашла общий язык с немкой. Но та, на удивление, совсем не ревновала. А спрашивать я не решился.

Где-то как раз две недели спустя боярыня Тришкина организовала приём в своей усадьбе. Меня она не просто пригласила, а попросила быть обязательно. Как и немку. А всё дело в том, что на приёме она устроила презентацию нескольких своих фотографий и представила собравшимся Эльзу. Меня всё это, отчего-то обошло стороной. Но я был только рад. Сам же Эльзу на это дело поставил. Вот пусть она и купается в лучах славы.

А то, что эта слава обязательно будет, я не сомневался. Для этого стоило лишь посмотреть на сделанные ею фотографии. Был их всего семь. На всех была запечатлена боярыня Тришкина. Но получились они настолько разными и, на мой дилетантский взгляд, очень профессиональными. И всё на разном фоне. Одна даже в каких-то то ли горах, то ли сопках. И когда они только успели туда съездить?

Но главное, что фотографии произвели фурор на гостей. И я не сомневаюсь, что через пару дней вся столица будет только о них и говорить.

Тут же на приёме Тришкина и объявила об открытие фотомастерской. А заодно и артефакторную лавку с освящёнными Живой артефактами упомянула.

В общем, презентация прошла даже не на все сто, а на двести процентов! А больше всего меня порадовало то, что всё это было сделано без каких-либо усилий с моей стороны. Всё работало само, и мне можно было смело идти учиться.

На следующий день после приёма у боярыни в усадьбу пришёл человек, про которого я, к стыду своему, совсем забыл, погруженный в текущие дела.

Иван Сергеевич Павлов. Старый оружейник, которого я спас из под колёс экипажа, а потом ещё и подлечил, решил всё же принять моё предложение, и поставить у меня в усадьбе оружейную мастерскую.

Но не это главное! А то, что по чертежу, который я набросал буквально на коленке, Павлов умудрился собрать рабочий револьвер. Небольшой, пятизарядный, без самовзвода. Но револьвер! Да ещё и кучу патронов к нему накрутил.

Оружие на самом деле получилось так себе. В том плане, что прицельно стрелять из него можно было метров с десяти-пятнадцати. Но в некоторых ситуациях это могло спасти жизнь. Так ещё и носить его можно было скрытно, из-за размеров.

В общем, Павлов тоже поселился в моей усадьбе. Правда он почти каждый день ездил проведывать свою оружейную лавку, которую оставил на помощника Матвея. Но хотя бы больше не пытался самоубиться.

А ещё спустя несколько дней, приехал человек, которого я как раз ждал. Правда, первым я увидел вовсе не его…

Спустившись утром в гостиную, и уже чувствуя кофейный аромат, я замер в дверях и удивлённо спросил:

— Наташа⁈

Ну да, за столом в моей гостиной, мирно попивая кофеёк, сидела Наталья Иванова. Моя бывшая одноклассница и просто красавица.

— Дёмин⁈ — как ужаленная подскочила девушка, опрокидывая на скатерть чашку. — Извращенец! Ты что тут делаешь⁈

— Вообще-то это мой дом, — растерянно развёл руками я. — Это ты что тут делаешь? И хватит кричать про извращенца! Я тебе ничего не сделал!

— Ты хотел меня девственности лишить! — ещё громче выкрикнула она, медленно отступая. Правда, почему-то не к двери, а в угол.

— Да не хотел я! Просто поинтересовался! Мне ритуал нужно было провести!

— И для этого ритуала требовалось разложить меня⁈ Забрать мою девственность⁈ Извращенец!

— Так вы что, уже⁈ — замер в дверях гостиной боярин Иванов. Точнее, уже боярский сын Иванов. Он удивлённо посмотрел на Наталью, затем на меня. А потом его лицо осветилось радостью: — А я и не знал, как намекнуть тебе боярин! А вы сами всё уже сделали!

— А? — отвесил я челюсть.

— Сынок! — смахнул несуществующую слезу боярский сын и бросился ко мне обниматься.

— Твою белку! — отпрыгнул я от него подальше, а затем и вовсе спрятался с другой стороны стола.

— Деда! — подала голос Наталья. — Ты всё не так понял! У нас ничего не было!

— Молчи, дура! — шыкнул на неё Иванов, небольшими шашками, словно кот к добыче, приближаясь ко мне.

— Так, стоп! — рявкнул я и для убедительности долбанул по столу кулаком. — Ты чего творишь, боярин⁈ Что за балаган⁈

— Тьфу! — сплюнул он и расстроено посмотрел на Наталью. — Вот чего ты лезла? Ещё бы чуть-чуть и замуж бы выдал.

— За Дёмина⁈ Деда, ты чего⁈

— Перед тобой боярин Северский, дурища! Наш боярин!

— А? Кто Северский? Дёмин — Северский?

— Она у тебя что, боярин, не в Ульчинске живёт что ли? — удивился теперь и я.

— В Ульчинске, Ульчиснке, — совсем пригорюнился Иванов. — Просто не интересуется ничем, кроме своих девичьих дел. И вот как её замуж выдавать?

— Так она красивая, вроде… — протянул я. — Не должно быть проблем.

— Красоту в приданное не отдашь, — махнул он рукой.

— Деда, так он и есть Северский⁈ — продолжала удивлённо хлопать глазами Иванова. — Как же так? Северский ведь герой! А Дёмин слабак. Я ему даже сама по морде смогла заехать.

— Пошла вон, дура! — налившись какой-то нездоровой краснотой, рявкнул на неё боярин.

— Ой! — испуганно пискнула девушка и буквально испарилась.

— Эх, — вздохнул Иванов и перевёл грустный взгляд на меня. — Так чего звал-то боярин?

— Дело к тебе есть, Сергей Александрович. Присаживайся, — указал я рукой на один из стульев. А сам крикнул в сторону входа: — Эй, есть там кто?

Буквально сразу в гостиную заглянул Зареченский. Словно под дверью ждал.

— Маркус, звал? — с очень серьёзным лицом спросил друг. Правда, глаза его смеялись. Точно подслушивал!

— Звал. Егор, ты знаком с Ивановым?

— Ага, — кивнул он. Но вопреки своим словам, подошёл к старому боярину и важно представился: — Боярский сын рода Северских, Егор Зареченский.

Ну да. Буквально несколько дней назад мы ему всё же выправили все документы. И теперь Егор официально мой боярский сын. Первый, которого я взял в род лично. Иванов не в счёт. Его мне Сабля буквально навязала.

— Знакомы же, — пожал плечами Иванов. Но руку Егора пожал.

— Егор, не в службу, а в дружбу, позови Елю и Майяне. А я пока за картой схожу.

— Не вопрос, — кивнул Зареченский и скрылся за дверью.

Спустя пять минут мы сидели в гостиной впятером. Я, Иванов, Зареченский и близняшки.

— Дело у меня к тебе, Сергей Александрович, серьёзное, — начал я. — Хочу тебя с экспедицией на север отправить.

— Да как так, боярин? — отчего-то убитым голосом, спросил Иванов. — Чего я сделал-то? Это из-за той тысячи, что я у Полякова занял? Так я отдам! Вот честное слово — отдам! Только не надо в ссылку! Помру я там. Старенький уже.

— Э-э-э, — слегка завис я, не ожидая такого ответа. А вот Егор начал кашлять в кулак, всеми силами сдерживая смех.

— Не надо, боярин! — продолжил Сергей Александрович. — И внучку я за кого другого замуж выдам. Пошутил я. Не нужна она тебе, дурища. А деньги у меня скоро будут! Я же с другом твоим, боярином Корневым договорился. Он у меня земли выкупит ненужные. Ну… Не совсем ненужные. Ему как раз нужны. Томаты там вроде будет сажать.

— Да не в ссылку я тебя отправляю! — рявкнул я. — Не в ссылку!

— А куда? — глядя на меня взглядом побитой собаки, уточнил боярский сын.

— В экспедицию! Смотри! — я раскатал на столе карту и ткнул в неё пальцем. — Вот тут теперь мои земли. По слухам там богатств много. И золото есть и камни драгоценные. Вот только кроме местных племён не живет никто. И с этими племенами надо миром договориться. Донести, что над ними теперь свободный боярин Северский. Может помочь чем кому. Про нужды их узнать. А потом заставу мою поставить и торговлю организовать. Понимаешь? А ты — ссылка, ссылка…

— Изрядно! — внимательно всмотревшись в карту, присвистнул Иванов. — Изрядно землицы-то, боярин! Да с такими владениями и до княжеского титула недалеко!

— До княжеского титула далеко, — покачал я головой. — Земли, ты прав, много. А вот городов там нет. Деревеньки мелкие, да и только. А ко всему прочему, народ местный теперь чужих терпеть не может. Там люди князя Стародубского недобро отметились. Вот и хочу тебя попросить наладить с местными племенами нормальные отношения. Для начала, хотя бы торговые. А там, глядишь, и до дружеских дойдёт. Отчего-то мне кажется, что у тебя получится.

— Думаешь? — серьёзно посмотрел на меня Егор.

— Ага, — хмыкнул я. — У Сергея Александровича, несмотря на все его недостатки, есть потрясающая способность к людям в доверие втираться. Я это ещё по первому знакомству заметил. А оно, так-то, не особо дружеским вышло. Но он зла не затаил, и в новые дела сразу влиться решил.

— Кхм… — кашлянул Иванов. — Я вообще-то тут сижу.

— Так что, Сергей Александрович, возьмёшься? — не обратив внимания на его слова, серьёзно спросил я.

— Да я с радостью! — воспрял духом боярский сын. — Это же! Это… Город потом там поставить можно будет! Князь Северский! Звучит!

— Дифирамбы будешь местным аборигенам петь! — отрезал я. — А насчёт князя вообще никому не заикайся, догадливый ты наш.

— Уже забыл! — на мгновение закрыл он рот ладонью. Но тут же отчего-то нахмурился. — Только вот боярин… Как бы это сказать… Людей у меня мало совсем осталось. Не хватит для экспедиции.

— Людей тебе дам, — спокойно произнёс я.

— И проводник бы желателен. Из местных.

Вздохнув, я перевёл взгляд на близняшек. Сейчас предстоит самый неприятный за сегодня разговор.

— Девоньки… — начла было, но был перебит Елей.

— Мы всё понимаем, боярин! И я согласна выступить проводником. А вот сестре там лучше не появляться. Она со многими вождями в ссоре.

— Да не в ссоре я! — возмутилась на её слова Маяне. — Просто если они козлы, то и нечего…

— Маяне! — прикрикнула на неё сестра.

— Маркус, я тоже хотел бы поехать!

— Егор? — удивлённо посмотрел я на Зареченского.

— Ну а что? Ты в академии будешь. Защита там тебе не нужна. А мне тут с ума сходить от безделья? Лучше Иванова подстрахую. Хороший меч лишним не будет.

Сказав это, он неосознанно бросил красноречивый взгляд на Елю. И я всё понял.

— А старший кто будет? — нахмурился Сергей Александрович.

— На старшинство не претендую, — тут же отбоярился Егор.

— Ну вот и решено! — хлопнул я ладонями по столу, радуясь про себя, как легко прошли эти переговоры.

— А внучку я тогда у тебя пока оставлю, боярин! Мало ли что… — жизнерадостно заявил Иванов и загадочно мне подмигнул.

— Да тьфу на тебя! — не сдержался я.

Оставшиеся до начала учёбы недели прошли в хлопотах.

Тришкина не снижала активность в создании нашего общего бизнеса. Фотомастерская и артефактная лавка уже вовсю работали и приносили очень ощутимую прибыль.

Егор и Иванов ударными темпами формировали отряд для экспедиции на север. Мы совместно решили, что с ними пойдут полсотни бойцов. Причём два десятка из них — недавно принятые новобранцы. В последнее время появилось очень много желающих служить боярину Северскому. Причём в род они пока не входили. Это право нужно было выслужить. Вот у двух десятков новичков как раз появился такой шанс. Отбирал их лично боярский сын Зареченский. И он же будет в дальнейшем за этих людей отвечать. А там глядишь и к себе в род их примет. А то он из Зареченских вообще единственный.

В расширенной усадьбе тоже не утихала активность, и добавилось уже множество новых зданий.

В общем, в академию я собирался со спокойным сердцем. Единственное что, немного расстроился, когда полностью сформированный отряд, под предводительством боярского сына Иванова всё же отбыл. А Маяне, попрощавшись с сестрой, и вовсе всю ночь проплакала.

В остальном же всё было хорошо. И оставалось лишь одно незаконченное дело.

С самого дня вступительных экзаменов мне раз в неделю приходило приглашение на ужин от княжны Мещёрской. Видно, что Алёна сдаваться не собиралась. А так как я всё же пообещал, то приглашение в итоге принял. Правда, на самый последний день перед началом занятий. То есть вот буквально — поужинаем и пойдём в академию.

Ресторан выбирала девушка. И выбрала она не что-то там, а самый пафосный и дорогой ресторан в столице. Назывался он «Великокняжеский», и принадлежал правящей фамилии. Просто так попасть в него было нереально. Заказывать столик нужно чуть ли не за полгода. Да и абы кто не закажет, лишь избранные. И вот одной из таких избранных и оказалась княжна Алёна Мещерская.

Встретились мы уже внутри. Причём я пришёл вторым. Хотя и явился немного раньше. А из этого следует, что что-то Алёне от меня ну вот прям очень нужно.

Правда, сразу о делах говорить не стали. Сначала я сделал пару комплиментов её внешности. Причём ни капли не покривив душой. Выглядела княжна просто ослепительно! Да и платье на ней было с таким декольте, что глаз не отвести. А затем, сделав заказ, принялись за ужин, ведя при этом неспешную беседу ни о чём.

И вот когда уже перешли к десерту, Алёна внимательно посмотрела мне в глаза, чуть застенчиво улыбнулась, и уже было собралась начать важный для неё разговор, как со стороны входа послышался какой-то шум.

А в следующую секунду раздались испуганные крики, что-то громко упало, и в главный зал ресторана ввалились шестеро вооружённых до зубов бойцов с закрытыми лицами.

Но самым неприятным оказалось то, что из всех посетителей они мгновенно вычислили наш с Алёной столик. А затем двое из них подняли взведённые арбалеты и нажали на спуск…

Глава 16

Слово ' нет' по-прежнему остается самым надежным противозачаточным средством.

Жарко Петан

Четвёртый ранг — это реально нечто. Всё же на тренировках, в обычных драках, или на тех же экзаменах, мой организм никогда не переходил в боевой режим с такой скоростью. Сейчас же, когда присутствовала реальная опасность для жизни, время словно замедлилось.

В первый момент, когда боевики ворвались в ресторанный зал, я ещё ничего не понял. Но как только увидел взведённые арбалеты, как сознание словно мобилизовалось. И два болта, что летели в нашу с княжной сторону, не промелькнули молнией, а двигались с такой скоростью, будто им мешал сам воздух. По крайней мере, именно так мне сейчас казалось.

Но в тоже время было понимание, что это не они медленные, это я стал быстрый. Правда, это понимание было где-то на краю подсознания. А в данный момент я сделал единственное возможное.

Левой рукой, а точнее зажатым в ладони десертным ножом, я умудрился ударить по одному из болтов снизу вверх. А правой, резким тычком десертной вилкой, чуть сбил траекторию второму болту.

— Бумс!

Звук получился одновременно и звонким и глухим. Нонсенс! Но сейчас мне было не до звуков.

Болты всё ещё продолжали свой полёт, хоть и не туда, куда их послали стрелявшие, а я, взмахнув руками, одновременно метнул нож и вилку в арбалетчиков. Понятно, что ими особого урона не нанести, но можно попробовать выиграть толику времени.

А в следующее мгновение я уже был на ногах, опрокидывая своим телом наш столик, извлекая из ножен меч и кастуя на себя «Ускорение».

Время ещё чуть-чуть замедлилось, а воздух вокруг приобрел неприятную вязкость, словно сама стихия хотела помешать мне добраться до нападавших.

— Дзинь! Дзинь!

Ещё два болта я отбил уже мечом, про себя отметив, что боевики в масках, двигаются практически с моей скоростью. Пятый ранг? Скорее всего! И это очень серьёзно! Единственное моё преимущество в том, что два бойца на переднем плане всё ещё сжимают в руках арбалеты, лихорадочно пытаясь их снова раз перезарядить. А остальные их товарищи находятся чуть дальше. Совсем ненамного, но в данный момент критично. Для арбалетчиков.

Ещё два взмаха меча, и, опережая даже брызги крови, я делаю ещё шаг вперёд, не обращая внимания на первых двух бойцов. С такими ранами не живут даже самые крутые рукопашники. По крайней мере, я на это надеюсь.

Следующий противник был вооружён мечом. Как и ещё один. Причём вбегали в ресторан они уже с обнажённым оружием. А вот двое последних, судя по всему, Стихийники. Просто они ещё не успели ничего сделать. Кажется, своей стремительной контратакой я нападавших слегка ошеломил. И они на секунды, но растерялись. Вот я сейчас и хотел воспользоваться этой растерянностью по максимуму и успеть добрать до Стихийников, до того, как они начали действовать. Но всё же не успел.

Первый из оставшихся двоих рукопашников, коротко рубанул меня мечём. Точнее, попытался это сделать. Среагировать я успел и отбил его оружие своим, слева на право. А вот дальше сработал Стихийник. Правда, он скастовал одну из самых простейших техник. Видимо она у него была отработана до автомата.

«Воздушный толчок». Эта техника откидывает противника, и даёт Стихийнику немного времени для того, чтобы скастовать следующую. Хорошо работает как раз против рукопашников.

От «Толчка» я уйти не смог. Лишь чуть отклонился и он ударил меня в левое плечо, а не в центр груди. Меня крутнуло, словно волчок. Но даже этот момент я умудрился использовать с пользой для себя. Просто выпрямил руку с мечом параллельно земле. И в итоге кончик моего оружия чиркнул первого рукопашника по шее. Ну как чиркнул? Сантиметров на десять вглубь, да с таким ускорением… В общем — минус три!

Пока я крутился юлой, успел даже слегка оглядеться. Оказывается, Алёна всё ещё сидела за нашим столиком и удивлённо хлопала глазами. Даже испугаться не успела — настолько быстро всё произошло. А ведь арбалетные болты летели именно в неё! И не окажись сегодня рядом меня, то княжна, скорее всего, погибла.

Остальные посетители ресторана тоже только-только зашевелились.

Вот один представительный мужчина в нарядном кафтане и с какими-то побрякушками на груди, поднялся на ноги и рявкнул:

— Что здесь происходит⁈

Ну это он зря. Второй Стихийник, который ещё не участвовал в бою, но определённо начал что-то кастовать, взмахнул в сторону этого мужика рукой, посылая небольшой, но мощный огненный шар.

— Шух! — и в нарядном кафтане появляется сквозная дыра, а в ресторане завоняло горелым мясом.

А вот в следующую секунду боевые техники создали уже оба Стихийника. Причём, как мне показалось, они создавали технику сообща, комбинируя возможности своих стихий. И послали их отчего-то не в меня, а снова в Алёну.

— Твою же мать! — сквозь зубы прошипел я, распластавшись в воздухе и прыгая в сторону княжны.

Успел! Стоило нам грохнуться на пол, как над головой словно струя из реактивного огнемёта пронеслась, сжигая всё на своём пути.

А в следующее мгновение всё закончилось! С громким звуком, словно разом открыли сотню бутылок шампанского, оставшиеся трое нападавших взорвались кровавыми брызгами.

— Хренасе! — выдохнул я, лёжа сверху на Алёне. — Это что было?

— Богатырь Воды! — пискнула из-под меня девушка. А затем добавила, но как-то неуверенно: — Северский, может быть перестанешь меня лапать?

— Извини, — буркнул я, и нехотя убрал ладони с её выдающейся груди. — Я не специально.

— Я понимаю, — вздохнула княжна. — И очень тебе благодарна.

Вскочив на ноги, я огляделся и, не найдя больше опасности, помог подняться Алёне. И только сейчас вспомнил, что у меня в специально изготовленной подмышечной кобуре висел револьвер. Даже стыдно стало! Как сразу-то не вспомнил⁈ К счастью, никто про это не знает…

Опасности, правда, не было исключительно для нас с Мещерской. А вот вообще… В нескольких шагах стоял расправив плечи тот самый Богатырь, что буквально взорвал изнутри троих нападавших. Он с брезгливым выражением лица рассматривал других посетителей ресторана, которые выглядели откровенно испуганными. Даже мужчины. А некоторые, осознав, что больше никто не собирается никого убивать, прямо сейчас быстренько направились к выходу.

— Ничтожества! — громко произнёс он, раздражённо махнул рукой и перевёл взгляд на меня. — А вот вы, молодой человек, показали себя весьма достойно! Даже я поначалу растерялся! Сказалось длительное отсутствие боевого опыта. Алёна, ты держись за этого мальчика. Тем более, насколько я понимаю, он идеально подходит твоему роду.

— Ой, дядя Слава! — округлила глаза княжна. — А вы тут как?

— Да вот, ужинал с… — на этом моменте он вдруг замялся, бросив быстрый взгляд на молоденькую спутницу. — Неважно, в общем. Ты не представишь мне своего спутника? Давно я не видел такой отменной реакции. Да, давненько.

— Да, конечно! — слегка смутилась Мещерская. — Боярин Маркус Северский. Маркус, позволь тебе представить князя Нарышкина, Вячеслава Вячеславовича. Друга моей семьи.

— Очень приятно, сударь! — выпрямив спину, церемониально кивнул я.

— Ай, оставь Маркус! — махнул рукой князь. — Мы побывали в общем бою! Так что можно сказать, теперь братья по оружию. Просто Вячеслав. И не спорь!

— Хорошо, княже, — кивнул я.

— Ох, молодец! — расхохотался вдруг он. — Ладно, называй как хочешь. Приятно видеть у молодёжи уважение к старшим. Алёнка, ещё раз повторяю — не упусти этого молодого человека. Ты только посмотри, за пару секунд троих умудрился покрошить! Так потом ещё и тебя прикрыл от Стихийников.

— А я вот растерялась, — вдруг расстроилась княжна. — Стыдно-то как! А ещё третий курс академии!

— Так и я растерялся поначалу! — снова засмеялся Нарышкин.

А я наконец-то успокоил бушевавший в организме адреналин и смог рассмотреть этого человека.

Среднего роста, широкоплечий, с гордой осанкой и шикарными усами. Всё это первым делом бросалось в глаза. Ну ещё и возраст. Князю определённо было уже под шестьдесят. Но боевого задора он явно не утратил. Да и не только боевого, если вспомнить про его спутницу.

— Кто это вообще такие? — переведя взгляд на трупы нападавших, спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Но ответ, как ни странно, получил.

— Очень похоже, что Неизвестные, — задумчиво протянул Нарышкин, проследив за моим взглядом.

— Неизвестные? — переспросил я.

— Ага. То ли орден, то ли клан. Основным их местом обитания считается Персия. Наёмные убийцы, которые выполняют заказ, не считаясь с собственными жизнями. Фанатики, в общем. И, вроде как, поклоняются какому-то тёмному богу. Да уж, давно я про них не слышал. Правда, Неизвестные обычно двумя отрядами по шесть человек работают.

Стоило только князю договорить, как от входа послышался топот множества ног.

Я тут же задвинул Алёну себе за спину и приготовил к бою меч. А руки князя Нарышкина окутались водяной плёнкой, которая так и фонила Силой.

Но наши приготовления оказались напрасными, так как в помещение вбежали не враги, а моя охрана. Правда, не в полном составе. Лишь Михалёв и трое его подчинённых. Не хватало Вторуши и Витязя Вышемира. А следом за моими людьми, стали вбегать и, судя по всему, охранники других посетителей ресторана.

— Боярин, живой! — с явным облегчением произнёс Умник.

— Живой, — кивнул я. И тут же спросил: — Где Вторуша и Вышемир?

— Ранены, — опустил взгляд десятник. — Вышемиру руку резанули. А Вторак как всегда: принял на себя чужую технику.

— Пусть их Ляо в усадьбу отвезёт! К Верочке! — распорядился я. И Михалёв, словно только и ждал этих слов, кивнул подчинённым.

Я, конечно, мог бы и сам их подлечить. Но если бы раны были серьёзными, то Умник бы намекнул. Уж он про мои особые возможности знает. А так, лучше не привлекать лишнего внимания.

— Охрана твоя? — поинтересовался у меня Нарышкин. — Толковая.

— Что там вообще произошло на улице? — кивнув на вопрос князя, спросил я у Умника.

— Да там боярин быстро всё закрутилось. Судя по всему, их двенадцать человек было. Подъехали на двух больших экипажах. Первые шестеро сходу атаковали охрану ресторана, умудрившись отогнать её от входа. А вторые, не дожидаясь итога боя, прорвались внутрь. Пока мы добежали, охрана была уже мертва. А враги словно только нас и ждали. Серьёзные противники, боярин. Много времени на них потратили.

— Точно, Неизвестные, — с каким-то непонятным удовлетворением в голосе, произнёс Нарышкин. — Их почерк.

— Неизвестные? — помрачнел Михалёв. — Вот же Темнобогово отродье! А я и не сообразил.

— Всем оставаться на местах! — вдруг раздался громогласный рёв от входа. — Столичная стража!

Вслед за громким голосом в помещение действительно ворвались пятеро стражников. Ворвались и замерли, оказавшись в плотном кольце оружных воинов.

— Что здесь происходит⁈ — растерявшись лишь на секунду, тут же властно спросил их старший, крепкий воин лет сорока. Причём обратился он безошибочно к князю Нарышкину.

— Успокойся, служивый, — махнул на него рукой князь. А я лишь удивлённо захлопал глазами. Сейчас это был совсем другой Нарышкин. Не весёлый дядька, охочий до драки, а человек привыкший повелевать чуть ли не с пелёнок. — Мы с боярином Северским уже со всеми справились.

И вдруг дружески хлопнул меня по плечу, отчего у старшего стражника глаза на лоб полезли.

— А вот боярин Дмитриев, — князь кивнул на убитого мужика в дорогом кафтане, — попытался нападавших на голос взять. За что и поплатился, идиот! Сразу видно, что из купцов в бояре выбился. Купил титул. Тьфу! Но не помогли ему его деньги!

— Я вас понял, князь, — с уважением кивнул ему стражник. И перевёл взгляд на меня. — Боярин Северский?

— Да, — кивнул я, не понимая причин такого внимания.

— Пройдёшь с нами, для дознания!

— С хренали⁈ — удивился я, и зачем-то снова задвинул Алёну за спину.

— Для дознания, говорю же, — спокойно повторил он.

— Десятник, а ты не много на себя берёшь? — с угрозой в голосе, спросил у него Нарышкин. — Парень большинство гостей ресторана спас. А ты его для дознания⁈

— Княже, я тебе не подчиняюсь! — парировал в ответ десятник. — У меня свой князь есть!

— Это Стародубский что ли? — презрительно скривил губы Вячеслав Вячеславович. — Артёмка?

— Артём Фёдорович! — с достоинством поправил его стражник. А вот его подчинённые отчего-то выглядели слегка растерянными. И смотрели на своего командира с недоумением.

— Позволь, княже? — спросил я у Нарышкина, видя, что он начал закипать.

— Что? — хмуро спросил он.

— Позволь я кое-что спрошу у стражников?

— Спрашивай, — секунду подумав, кивнул он, расслабившись.

— А скажи мне, десятник, как ты тут так быстро оказался? — перевёл я взгляд на старшего стражника.

— Что? — даже растерялся он.

— Я вот думаю, а не заодно ли вы с нападавшими… — задумчиво протянул я.

— Ты что несёшь, боярин⁈ — громогласно возмутился десятник.

— Ну а как иначе трактовать твои действия? На ресторан только-только напали, а вы тут как тут. А теперь, вместо того, чтобы работу свою делать, меня хочешь для дознания увести…

— А ведь и верно, Маркус! — воскликнул Нарышкин. — Надо их взять всех, да поспрашивать как следует!

— Князь, да вы с ума сошли! — ещё сильнее повысил голос десятник. — Мы при исполнении! И служим городу, а не тебе!

— Вот как ты заговорил… — прищурился Вячеслав Вячеславович, и подошёл к стражнику почти вплотную. — А как же твой князь? Ты же только что говорил, что Стародубскому служишь. А теперь уже, выходит, городу? Так может у тебя вообще хозяев много?

— Да я… — начал было оправдываться стражник, но я его перебил.

— Я вот думаю, княже, — повернувшись к Нарышкину, протянул я, — что, если они заодно были с супостатами, то могли ведь и погибнуть тут вместе с ними?

— Это мы сейчас устроим! — кровожадно ухмыльнулся князь, и его руки снова покрылись плотной водяной плёнкой. А самое интересное, что я понятия не имел, играет он, или всерьёз собрался порешить пятерых служителей закона.

— Не причём мы! — выкрикнул вдруг один из простых стражников, пока десятник впустую хватал ртом воздух, словно не веря в реальность происходящего.

— Да уже не важно, — хмыкнул Нарышкин и поднял руки на уровень груди.

— Мы просто в патруле были! — зачастил тот же стражник. — Рядом совсем! Вот и успели быстро! Не заодно мы с вражинами!

— А почему же тогда десятник решил меня для дознания с собой забрать? — вкрадчиво поинтересовался я, видя, что князь не спешит их убивать. Всё же блефовал, как и я сам.

— Это вот у старшего такое распоряжение! — тут же перевёл стрелки на своего командира стражник.

— Да? Тогда, наверное, он один с нападавшими заодно?

— Распоряжение у нас есть, — нехотя выдавил из себя десятник. — От князя.

— От Стародубского?

— Да!

— И что в этом распоряжении обо мне говориться?

— Что если боярин Северский где-то в наше поле зрения попадёт, то доставить ему, то есть тебе, боярин, как можно больше проблем. Вознаграждение за это обещано.

— Тьфу! — сплюнул я и презрительно скривился. — Вот же ваш князь тварь трусливая!

— Ты это, боярин! — вскинулся десятник. — О князе всё-таки говоришь!

— Да какой он князь? Тварь и есть! От меня вирой откупился, чуть ли не в вечной дружбе клялся. А сам решил вот так, по мелкому, гадить.

— Артёмка такой и есть, — спокойно произнёс Нарышкин, развеяв воду с рук. — Мелкий, мстительный, но трусливый. Ладно, десятник — живите. Хотя, что это за жизнь такая — ничтожеству служить? Но дело ваше. А мы, пожалуй, пойдём. Я своих людей пришлю вскоре, для следствия. Так что не трогай ничего. И видоков не отпускай. Не спорь! Иначе я всё же доведу угрозу до конца!

— Дядя Слава, а вы отцу моему весточку не пошлёте? — обратилась к князю Алёна. — Чтобы и наши люди в следствии поучаствовали?

— А сама что? — удивился князь.

— Так нам в академию надо, — развела руками княжна.

— В академию? — теперь уже удивился я. — Сейчас?

— А как же? — пожала плечами блондинка. — Ты не ранен, не пленён. Значит нужно на учёбу явиться. В академии с этим строго.

— Ну ничего себе, — покачал я головой. Хотя, с другой стороны, а что мне ещё сейчас делать? Домой что ли пойти? Так как потом объясню прогул? Да ещё и в первый же день? Поэтому я лишь добавил немного невпопад: — А я экипаж отпустил…

— Ничего, — отмахнулась Мещерская, — пешком дойдём. Тут не далеко. Тем более, что мы так и не поговорили.

— Бывайте тогда, молодые люди! — улыбнулся нам Нарышкин, и протянул мне руку. — Маркус, рад был познакомиться с таким достойным боярином. Если что, всегда на меня можешь рассчитывать. Алёна, отцу твоему весточку пошлю — не волнуйся! Пошли дорогая!

И не дожидаясь ответных слов, он подхватил под локоток свою прелестную спутницу, что всё это время просидела тихой мышкой, и ушёл. А следом пошли и мы вместе с охраной.

Уже на улице я жестом велел своим людям немного отстать, и тихо спросил у Алёны:

— Ты хоть поняла, что это тебя убить пытались?

— Да, скорее всего, — кивнула княжна и поёжилась.

— Скорее всего? — хмыкнул я.

— У моего отца, как и у любого князя, врагов много. Но чтобы вот так, в лучшем ресторане столицы, убить его дочь. Даже не представляю, кто на такое способен. Если кто из других князей, то слишком бесчестно получается. Если кто из бояр мелких, то у них денег не хватит на найм Неизвестных. Да и связей тоже.

— Ты так спокойно об этом рассуждаешь…

— На самом деле, я боюсь, Маркус. Сильно боюсь, — снова поёжилась Алёна и даже руками себя за плечи обхватила. — Но меня учили скрывать свой страх. Ничего! Дядя Слава сообщит папе и тот во всём разберётся. Вот увидишь!

— Даже не сомневаюсь, — серьёзно кивнул я, надеясь, что она хоть немного успокоится. Сейчас действительно было заметно, что она здорово перепугалась. Лучше вообще отвлечь её разговором. — Так о чём ты хотела со мной поговорить? Или уже не актуально?

— Сейчас стало ещё более актуально, чем было! — эмоционально воскликнула княжна и даже слегка улыбнулась. — Знаешь, одно дело видеть, что ты хороший рукопашник, на экзамене. И совсем другое — вот так, в бою. Ты был просто великолепен, Маркус Северский!

Ну да, ну да! Знала бы она, что я ступил и забыл про револьвер. В слух я, правда, сказал совсем другое.

— Ты это к чему?

— Что ты знаешь о моём роде? — спросила вдруг Алёна.

— Да особо ничего, если честно, — пожал я плечами.

— Серьёзно⁈ — удивилась девушка.

— Я не так давно в столице, чтобы знать всех князей.

— А после знакомства со мной не навёл справки? После того, как я тебя раз за разом на ужин приглашала?

— Нет, — развёл я руками. — А зачем?

— Поня-ятно… — задумчиво протянула княжна. — Ну тогда слушай…

И она намного рассказала про свой род. Что они чуть ли не единственные князья мечники, а не Стихийники. Что у князя всё никак не получает зачать наследника, хоть и жён уже куча. И так далее… Занятно конечно, но я абсолютно не понимал, зачем она это всё мне рассказывает?

— Вот я и хочу спросить у тебя, Маркус — не хочешь ли ты войти в наш род?

— Не вижу логики, Алён, — честно признался я. — Впрочем, я всё равно не собираюсь идти ни под чью руку. Быть Вольным боярином мне нравится намного больше.

— Я и не предлагаю тебе идти к нам под руку, — поморщилась девушка. — Я хочу, чтобы ты сам стал нашим князем.

— Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королём! — не сдержавшись пропел я и рассмеялся. А увидев нахмуренное личико княжны, развеселился ещё сильнее. — Не обижайся, Алёнка, но это бред!

— Объясни! — кажется, даже немного разозлилась она.

— Как ты это видишь? — вопрос на вопрос ответил я.

— Ну, мы поженимся…

— И твой отец сразу же отдаст мне титул и земли?

— Нет, конечно, — смутилась княжна. — Когда у меня родится наследник, то ты станешь князем-регентом…

— Ага, — перебил я. — А потом у твоего отца всё же родится сын, и я стану вообще никем. Был вольным боярином, а стал приживалкой. Нет, Алёна, в примаки я не пойду. Не обижайся.

— Да нет же! — эмоционально всплеснула она руками и даже ножкой топнула. — Ты не понимаешь!

— И не хочу понимать, — покачал я головой и улыбнулся. На самом деле этот разговор меня здорово развеселил. А ещё он показал, что Алёна хоть и княжна, но наивная до невозможности. И красивая. И грудь у неё… Чёрт, главное не влюбиться! — В примаки, как уже сказал, не пойду. Но взять тебя женой могу. Причём с удовольствием! Только не я к вам в род войду в этом случае, а ты к нам. То есть ко мне! Будешь боярыней Северской! А что, звучит!

— Вот ещё! — снова топнула ножкой княжна. — Ты подрасти сначала для женитьбы! И вообще, мы уже пришли.

Мы действительно уже какое-то время стояли перед воротам в академию. Так что Алёна, не дожидаясь меня, постучала в калитку и скрылась внутри.

Я же, прежде чем войти, отпустил Михалёва с его людьми. Теперь долгое время охрана мне не понадобиться. Впереди учёба! А остальными моими делами сейчас есть кому заняться.

Глава 17

Разрушенная репутация подобна разбитой вазе — ее можно склеить, но всегда заметны поврежденные места.

Генри Уилер Шоу

Уже на территории академии один из охранников сказал мне, что меч в учебные дни лучше оставлять в своей комнате. Не принято тут с ним расхаживать.

— А кинжал? — на всякий случай уточнил я.

— Кинжал можно, — пожал плечами охранник. — Традиция. Тем более, что все ученики академии и сами по себе оружие. Слабые уже отсеялись. Вообще-то и меч носить не запрещено. Именно что не принято. Плохой тон.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я, и направился к своей общаге.

Моего соседа по комнате, Богуслава, ещё не было. Отчего-то задерживался. Поэтому я разложил вещи, послонялся немного из угла в угол и лёг спать. Делать всё равно нечего. Телевизоров с компьютерами в этом мире ещё не придумали. А книг я с собой никаких не брал, рассчитывая на местную библиотеку. Так что лучше выспаться как следует, чтобы в первый учебный день не клевать носом.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Сразу сообразив, где нахожусь, я решил, что это Каменев наконец-то добрался до академии. Но вскочив с кровати, увидел такого же заспанного Богуслава.

— Ты тут? — удивился я. — А там тогда кто?

— Не знаю, — пожал плечами здоровяк. — Может Зорину не спится?

Но открыв дверь, мы увидели не Клима, а одного из охранников. Причём последний был крайне недоволен.

— Северский? — буркнул он, глядя на меня. — К тебе там пришли.

— Ко мне? Кто? — начал тупить я.

— Мне почём знать? Друзья твои, наверное. Сказали, что штурмом будут брать академию, если не пустим.

Вот тут с меня сон и слетел. Все мои в курсе, что у меня началась учёба. И если что-то нужно передать, то сделать это можно оставив письмо на проходной. А вот если как сейчас — требовали меня вызвать, да ещё и угрожали охране, значит, точно случилось что-то серьёзное.

— Помощь нужна, боярин? — спросил Каменев, видимо придя к тем же выводам, что и я.

— Пока нет, — покачал я головой, и принялся одеваться.

В небольшом помещении возле проходной меня дожидался хмурый Михалёв и, что удивительно, ещё более хмурый боярский сын Зубов из рода Дёминых.

— Что-то случилось у Дёминых? — сходу спросил я.

— Не у Дёминых, — покачал головой Всеволод Петрович, — у тебя.

И перевёл взгляд на Михалёва.

— Нас ограбили! — нервно произнёс Умник. — И фотографическую мастерскую, и прилегающую к ней артефакторную лавку.

— Как? — офигел я, и немного расслабился. Неприятно, конечно, но не смертельно. — А охрана?

— Всех четверых охранников убили, — мертвым голосом, с трудом выталкивая из себя слова, ответил Михалёв. — А ещё убили художника. Так же похищен фотоаппарат, расходники к нему и все артефакты.

— Что там делал художник так поздно? — уточнил я. — Или это раньше случилось? Не ночью?

— Они с Эльзой продолжали работать над портретами. Много заказов…

— С Эльзой⁈ — уцепился я за эти слова, чувствуя, как где-то в районе живота словно появился тугой неприятный комок.

— Да, боярин, — кивнул он, не решаясь посмотреть мне в глаза.

— Что с ней?

— Мы не знаем. Там её не оказалось. Возможно, похитили…

— То есть она жива?

— Мы не знаем, боярин, — наконец-то поднял на меня глаза Умник. — Там сейчас работают люди Дёминых. Я сразу же обратился к ним. У нас опыта расследований нет.

— Ты всё сделал правильно, — кивнул я и перевёл взгляд на Зубова. — Вы что-нибудь выяснили?

— Пока нет, — покачал головой боярский сын. — Только начали работать. Я бы и тебя, боярин, не стал беспокоить, если бы не ещё одно происшествие…

— Говори! — видя, что теперь и он замялся, приказал я. И плевать, что фактически, приказывать ему я не имею права!

— В том районе, где расположена твоя фотографическая мастерская, взлетело на воздух здание городской стражи. Взрыв был такой силы, что даже деревья, что росли рядом, повалило. Мне отчего-то кажется, что всё это взаимосвязано…

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — выругался я и с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но получалось плохо.

— Значит я прав? — тут же уточнил Зубов, видя мою реакцию.

— Фотоаппарат я специально сделал не разборным, — через силу заговорил я, понимая, что сейчас не время впадать в панику. — Цепочка специальных рун. Должна активироваться, если кто-то всё же попытается это сделать. И будет большой бум! Придумал я это как раз на случай кражи, чтобы никто не смог разобраться в его работе. А без разбора на части, артефакторные плетения не понять. Чёрт!

— Значит, это он так рванул? — ни кому конкретно не обращаясь, задумчиво протянул Зубов. — И значит за нападением стоит стража…

— Это здание стражи, — перебил я, — его Стародубский курирует?

— Да, — твёрдо ответил боярский сын. — Я уже тоже об этом подумал.

— Тела на месте взрыва обнаружили?

— Там работают дознаватели Великого Князя, — покачал он головой. — Мои люди лишь наблюдают со стороны. Так что быстро всё выяснить не получится. К этим людям у меня подхода нет. Да и не у кого нет!

— Либо же нужно спросить у того, кто точно должен быть в курсе, — чуть слышно пробормотал я.

— Что? — переспросил Зубов. Но отвечать я ему не стал. Вместо этого посмотрел на Михалёва.

— Жди меня на соседней улице с экипажем, — приказал я ему. — Буду минут через двадцать.

— В усадьбу весть послать? — уточнил Умник. — Мы готовимся к войне?

— Нет! Сделайте вид, что вы просто поговорили со мной и уехали. Для всех — я остался в академии.

— Что ты задумал, боярин? — задумчиво спросил Зубов.

— Всеволод Петрович, спасибо тебе за всё. И за то, что уже сделал, и за то, что сделаешь в будущем. Если это возможно, попробуй всё же выяснить, найдут ли там тело Эльзы.

— Я попробую, — кивнул он. И повторил вопрос: — Так что ты задумал?

— Извини, но это дела моего рода. Лучше тебе не знать, — твёрдо посмотрел я ему в глаза.

— Хорошо, — нехотя согласился боярский сын, пытаясь какое-то время давить на меня взглядом. Безрезультатно.

В своей комнате я взял меч, и револьвер. А так же накинул длинный плащ с капюшоном.

— Маркус, что-то случилось? — глядя на мои приготовления, спросил Каменев.

— Случилось, — ответил я, раздумывая, не забыл ли чего.

— Моя помощь нужна?

— Да, — посмотрел я на него. — Если что, я всё ночь спал. Вернусь под утро. Хорошо?

— Я имел в виду не это, — слегка обиделся здоровяк.

— Понимаю, друг, — положив руку ему на плечо, благодарно произнёс я. — Но в данный момент мне нужно именно это.

— Хорошо, я сделаю, — твёрдо кивнул он, не задавая больше вопросов.

— Спасибо!

Невидимость я накинул на себя сразу же, как только оказался за дверью нашей квартиры. А незаметно покинуть территорию академии оказалось даже проще, чем я думал. Просто создал воздушные ступени, и прошёл над стеной, как по лестнице.

До усадьбы экипаж домчал нас в рекордно быстрые сроки. Ляо, не задавая вопросов, погонял коней и мастерски управлял транспортным средством.

Остановиться я велел немного не доезжая. Незачем всем видеть, что я не в академии. Хоть это и мои люди, но… Не стоит, в общем!

Быстро пробравшись в свою комнату, я, стараясь не думать о том, что тут нет и, возможно уже не будет немки, забрал всего лишь одну вещь. И быстро вернулся в экипаж.

— К дому Стародубского, — приказал я и откинулся на спинку сидения, пытаясь успокоиться. Мысли всё равно, так или иначе возвращались к Эльзе, и меня начинало трясти от злости.

В усадьбу князя я проник таким же образом, как покинул академию. Под невидимостью и над забором.

Несмотря на позднюю ночь, тут практически никто не спал. А охраны было как-то нереально много. И вывод из этого можно сделать только один — князь точно при делах!

Всё так же под невидимостью, я зашёл внутрь дома и по наитию направился в тот зал, где меня пытался зарезать боярин Писарев. Двери в него были приоткрыты. Правда, охраны перед ними не имелось. Видимо внутри дома князь неприятностей не ждал.

Просочившись в зал, я действительно застал внутри Артёма Стародубского. И не в одиночестве. Ему как раз делал доклад один из его бояр. Лицо знакомое, видел его тогда за столом, а вот фамилии не помню.

Сам князь сидел во главе огромного стола, пил вино и внимательно слушал своего человека.

— … так что здание разрушено полностью, — говорил незнакомый боярин. — Живых под завалами пока не нашли. Впрочем, нас туда и не пускают. Сразу же прибыли люди Великого Князя и взяли дело в свои руки.

— Этого следовало ожидать, — скривился Стародубский.

— А ещё… — боярин понизил голос, и я решил подойти поближе, чтобы лучше слышать. Но не успел.

— Тихо! — вдруг насторожился князь, а в следующее мгновение безошибочно посмотрел прямо на меня. — Кто здесь⁈

— Чёрт, как неудачно вышло, — цыкнул я и деактивировал невидимость.

— Северский⁈ — ошарашено воскликнул Стародубский. А его боярин вскочил на ноги и потянул из ножен меч.

— Северский, Северский, — покивал я. Неспешно подошёл к дверям, закрыл их и, на секунду замерев, накрыл весь зал звуконепроницаемым пологом.

— Что ты сейчас сделал? — как-то почувствовал мою технику князь. Впрочем, он и меня под невидимостью тоже почуял. Видимо что-то да умеет как Владыка. — И вообще, что ты тут делаешь⁈ Прокрался как воришка!

— Я воришка⁈ — в голос рассмеялся я. — И это говоришь ты⁈ Тварь, что меня ограбила и убила моих людей⁈

— Что ты несёшь, боярин⁈ — рыкнул Артём. — Совсем с ума сошёл⁈

— Ты можешь кричать сколько угодно, — почти спокойно произнёс я. — Всё равно никто не услышит. Но на мои вопросы ответить тебе всё же придётся.

— Ты точно сумасшедший, Северский, — покачал головой князь. — Сейчас тут нет твоих людей. И твоего Богатыря я тоже не чую. Что мне мешает тебя убить?

— Мешает? — снова рассмеялся я, чувствуя какое-то беспричинное злое веселье. Наверно от того, что чуть ли не впервые в этом мире мне не нужно скрывать свои возможности. — Тебе мешает твоя трусость, князь! У такой твари как ты, духу не хватит меня убить. Да даже пытаться не будешь. А вдруг потом придут мои люди и отомстят? И это даже если не учитывать тот факт, что и силёнок у тебя, ничтожества, не хватит.

— Я предупреждал! — скрипнул зубами Стародубский. А в следующее мгновение запустил в меня «Огненноё копьё», по максимуму напитав его Силой.

— Вот это другое дело! — снова засмеялся я, выставив перед собой «Воздушный щит», об который его техника бессильно «расплескалась» множеством огненных капелек. Из-за чего тут же начал тлеть ковёр у меня под ногами. — А если вот так?

Произнеся это, я создал своё «Огненное копьё» и запустил его в княжеского боярина, начисто снеся тому голову.

— Как⁈ — замер Артём, переводя взгляд с меня, на обезглавленное тело своего человека. — Две Стихии? Но ты же рукопашник! А ещё невидимость… Владыка⁈

— Ну надо же, дошло! — продолжил я веселиться. — Как до жирафа. Так что мне не нужен Богатырь для того, чтобы заставить тебя ответить на мои вопросы.

— Да что тебе от меня нужно⁈ — воскликнул князь. И выглядел он реально испуганным. Впрочем, в том, что он трус я и не сомневался.

— Где Эльза? — задал я вопрос, разом растеряв всё веселье. — И учти, если не скажешь правду, то я всё равно выдавлю из тебя ответы! Вот только тебе это очень не понравится.

— Кто такая Эльза? — растерянно спросил Артём. А в следующую секунду он, словно только что сообразив, активировал «Кольчугу». Точнее, какую-то разновидность этой техники для Владык. Состоящую сразу из двух Стихий — земли и огня. В итоге, напротив меня теперь словно огненный элементаль стоял.

— Эльза — это та девушка, которую похитили твои люди, когда грабили мои лавки. Отдай её и я уйду.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — покачал головой закутанный в лаву князь. — Мои люди никого не похищали.

— И здание стражи взорвалось тоже само по себе? — хмыкнул я. — Хоть сейчас наберись смелости сказать правду!

— Здание? Так это ты? Зачем⁈

— Хватит придуриваться! Где Эльза, я спрашиваю⁈

— Я не знаю ничего ни про твои лавки, ни про твою Эльзу! — выкрикнул князь.

— Ты хочешь сказать, что это не ты приказал выкрасть артефакты?

— Не я!

— И не приказывал страже по возможности осложнить мне жизнь?

— Я… — он замялся и отвёл глаза. На секунду. А затем вдруг начал оправдываться: — Ты меня опозорил! Из-за тебя мне пришлось убить своего человека. Что мне ещё оставалось делать?

— Может быть, набраться смелости и вызвать меня на поединок? — скептически приподнял я бровь. — Впрочем, это всё неважно. Где Эльза? Я последний раз спрашиваю. Потом оторву тебе руки. И не это фигура речи!

— Да не знаю я ничего ни про какую Эльзу! — с нотками начинающейся истерики в голосе, выкрикнул Стародубский. — Клянусь Перуном!

Подождав целых десять секунд, ожидая, что его долбанёт молнией, я лишь горько вздохнул. С богами в этом мире не шутят. И если Перун не покарал его за ложь, значит он действительно ни при чём. Но тогда кто⁈ Чёрт!

— Убедился? — почти спокойно спросил Артём, видя, что я ему поверил. — Тогда проваливай! И не волнуйся. О том, что ты тоже Владыка я буду молчать.

— Всё же ты идиот, князь, — покачал я головой. — Хочешь, чтобы я тебе поверил, после всего?

Я сейчас разговаривал словно на автомате, даже не особо осознавая, что именно произношу. Точнее — я понимал и осознавал свои действия. Но мне было плевать. Узнав, что Стародубский не похищал немку, я понял, что вероятность того, что она была рядом с фотоаппаратом в момент взрыва, очень высока. Из сердца словно кусок вырвали. Я даже и не подозревал до сегодняшней ночи, насколько мне дорога эта девушка.

— И что ты предлагаешь? — как будто издалека донеслись до меня следующие слова князя. — Хочешь всё же померяться силой? Да, ты Владыка. Но ты молод, и вряд ли умеешь многое. А я, несмотря ни на что, довольно силён. И ещё подумай о том, что с тебя обязательно спросят за смерть князя! Так что иди, Северский. Забудем всё, что было сегодня.

— Один раз я тебе уже поверил, — покачал я головой. — Больше не собираюсь. Тебе просто не повезло, князь. Впрочем, ты сам в этом и виноват. Что же касается того, что за тебя с меня спросят… А кто узнает, что я тут был?

— Ты слишком много разговариваешь, — внезапно успокоившись, произнёс Стародубский. — Значит, точно не хочешь драться. Что тебе нужно? Ещё одну виру? Хорошо, я заплачу. Завтра же приеду к тебе домой и договоримся…

— Слишком много разговариваю? — отстранённо переспросил я. — Действительно. Но это не из-за того, что не собираюсь тебя убить. Просто задумался. А драться я с тобой и в самом деле не собираюсь…

Засунув руку в карман, я достал трофейные песочные часы и, перевернув их, поставил на стол, устроив таким образом в помещении Силовой Шторм.

— Что ты сделал⁈ — закричал князь, осознав, что с него слетела «Кольчуга».

— … я просто тебя убью, — договорил я, и, быстро выхватив револьвер, выстрелил ему в голову.

Проследив за падающим телом, я убрал оружие обратно, и ещё раз перевернув часы, оставил их на столе.

С этим артефактом я так и не смог разобраться. В нём не было ни одного чёткого плетения. Слишком искусно всё замаскировано. Единственное, что смог понять — это то, что «заряда» в нём осталось на одно-два применения. А ещё я выяснил, что владеть такой штукой смертельно опасно. Узнай кто, что у меня есть этот артефакт, то не спасёт уже ничто. Так что пусть горит вместе с князем.

Снова накинув на себя невидимость, я приоткрыл двери и выглянул в коридор. Никого.

Тогда я открыл двери на всю, вышел и повернулся лицом к пиршественному залу князя Стародубского. Сосредоточился, вспоминая нужное заклинание, создал его и, прежде чем активировать, целых три минуты напитывал маной.

Когда я добрался до своего экипажа, что был припаркован на соседней улице, за спиной до небес полыхала усадьба моего недруга.

«Инферно», хоть и было использовано мной впервые, не подвело. Никаких следов и даже тел там точно не останется.

— В академию? — спросил Михалёв, после того, как я забрался в экипаж.

— Нет, — покачал я головой. — Домой! Завтра будет тяжёлый день…

Эпилог

— Дядя, вот скажи мне — ты это специально?

— О чём ты, Сабля? — хмуро посмотрел на племянницу Соболь, а затем, не сдержавшись, потёр свежую ссадину на скуле.

— Как ты мог пропустить убийц в мой кремль? — устало спросила у него княгиня. В последние месяцы их отношения всё ухудшались и ухудшались. И теперь Саблеслава даже не представляла, как всё можно исправить. Да и нужно ли?

— Претензия не по адресу, — покачал головой Данислав. — Меня вообще в кремле не было, на момент проникновения. И если бы я вовремя не вернулся и не вмешался, то всё могло быть намного хуже.

— Да, да! Ты всех спас! Как всегда! — эмоционально всплеснула руками Сабля. — Только ты забываешь, что безопасность — твоя ответственность! Твоя, дядя! И безопасность гостей в том числе! Как мне теперь девочке в глаза смотреть? Она доверила мне свою жизнь. Получила гарантии защиты. И тут такое… Оба её человека мертвы. Без размышлений отдали жизни за свою принцессу. И служанка тоже собиралась героически погибнуть. А где были наши люди?

— На местах они были! — рыкнул в ответ Соболь. Шумно вздохнул и повторил уже спокойнее. — На местах. Сабля, я тебе не успел ещё доложить. Нападавшие — это не какие-то там тати ночные. И даже не подосланные германским императором убийцы.

— А кто же тогда? — заинтересовалась княгиня. И на мгновение ей показалось, что всё стало как раньше. Что она снова сможет нормально общаться с родичем и слушать его, зачастую, мудрые советы.

— Орден Неизвестных. Два отряда. Первый отвлекал внимание, организовав нападение в другом крыле кремля. Это к вопросу, где были мои люди. А второй отряд в это время вознамерился убить твою гостью. И заметь, наша стража не побежала в полном составе отражать нападение. Положенный состав стражи остался на местах, и принял на себя первый удар. Да ещё и тревожный амулет успели активировать. Иначе бы я лично туда не успел.

— Много наших погибло? — с сочувствием в голосе, уточнила Саблеслава Мечеславовна.

— Четверо. Один боярин и трое детей боярских. Охраняли принцессу лучшие. И именно поэтому она ещё жива.

На какое-то время в рабочем кабинете княгини повисла тишина. И дядя и племянница думали каждый о своём. И даже друг на друга почти не глядели. Всё же события полугодовой давности никак не хотели забываться.

— Дядя, я думаю тебе нужно немного отвлечься от работорговцев, — наконец-то заговорили Саблеслава. — И послужить княжеству.

— Я и так ему служу, — негромко пробурчал в ответ Соболь.

— Ага, служишь! — вдруг развеселилась княгиня. — Большинство бояр на другую сторону улицы уже переходят, лишь только тебя заметив.

— Были бы честные — не переходили. Кто же им виноват, что каждый второй так или иначе оказался замазан в работорговле? И заметь, Сабля, тех кто причастен лишь косвенно я не караю. Предупреждаю просто.

— И уже трое после твоих предупреждений сбежали из княжества! — в голос расхохоталась Саблеслава Мечеславовна, став похожей на обычную девчонку, на которую не давит бремя власти.

— Значит, где-то я что-то недосмотрел, — хмыкнул Данислав Игоревич. — Так что за службу ты для меня придумала?

— Я хочу попросить тебя, снова встать во главе княжества, — сразу же став предельно серьёзной, ответила ему княгиня.

— А ты куда? — даже не удивился её родич. Словно ждал чего-то подобного. — В столицу, наверное?

— Ничего-то от тебя не скроешь, — напоказ нахмурилась Сабля. — Да, в столицу. Принцесса больше не верит в нашу защиту и решила ехать к брату. Вот я и думаю её сопроводить и защитить. Не хочу, чтобы про наше княжество плохие слухи ходили.

— Ну да, ну да, — покивал головой её дядя, всем своим видом показывает, что ни на грош ей не верит. А затем вдруг подмигнул племяннице и произнёс: — Езжай. Я же вижу, что ты себе места не находишь в последнее время. За княжество не волнуйся — сохраню.

— Спасибо, дядя! — как девчонка взвизгнула княгиня и кинулась к родичу обниматься.

— И ещё, Сабля… — не пытаясь выбраться из её объятий, негромко заговорил Соболь. — Передай Маркусу, что зла на него не держу. Если захочет вернуться — мстить не буду. Слово чести!

Конец книги. Продолжение уже на сайте: https://author.today/work/358230

Друзья, традиционно хочу сказать вам всем большое спасибо! За то, что читаете, за то, что оплачиваете подписку, тем самым позволяя мне творить дальше. Отдельное спасибо за ваше терпение! Сам знаю, что я не самый шустрый писатель)) Но быстрее, увы, не получается.

Спасибо за ваши отзывы и награды! Всё это греет сердце! И спасибо за лайки к произведениям. Если вам понравилось, то, пожалуйста, не забывайти ткнуть пальцем в сердечко)

С уважением,

Иван Щукин.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Дело Чести (Третья жизнь Архимага)

Content

Дело Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 2

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 3

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Интерлюдия 4

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Nota bene