Джейми Макгвайр

Моя прекрасная свадьба

A BEAUTIFUL WEDDING: A Beautiful Disaster Novella

Jamie McGuire

Copyright © Jamie McGuire, 2014

This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency.

Перевод с английского Ю. Бабчинской

© Бабчинская Ю., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава1

Алиби

Эбби

Я чувствовала, что-то грядет: все мое тело охватило настойчивое, растущее напряжение. Чем больше я пыталась его игнорировать, тем нестерпимее оно становилось: словно непрекращающийся зуд или готовый вырваться наружу крик. Отец говорил, что острая нужда сбежать в тот момент, когда дела идут под откос, напоминает тик, защитный механизм, свойственный семейству Эбернати. Я чувствовала это незадолго до пожара, а теперь это чувство вернулось.

Я сидела в спальне Трэвиса спустя несколько часов после пожара, когда вдруг мое сердце бешено заколотилось, а все мускулы напряглись. Что-то толкало меня к двери, говорило уйти, скрыться подальше отсюда. Но впервые в жизни мне не хотелось сбегать в одиночку. Я краем уха слушала столь дорогой мне голос – Трэвис рассказывал, как сильно испугался потерять меня и как близок был уже к выходу, когда передумал и побежал в противоположном направлении, ко мне. Столько людей погибло, среди них – незнакомцы из Стейта, но некоторых я встречала в столовой, на занятиях, на других боях.

Мы каким-то чудом выжили и теперь сидели вдвоем в квартире Трэвиса, осмысливая все случившееся. Охваченные страхом и угрызениями совести… из-за тех, кто погиб, ведь мы-то спаслись. В легких до сих пор будто стояли паутина и гарь, а в носу – едкий запах опалившейся кожи. Я больше не могла это терпеть, а ведь я приняла душ, но отвратительная вонь смешалась с ароматами мяты и лаванды от мыла, которым я пыталась себя отмыть. Звуки тоже никак не могли уйти из моей памяти. Сирены, стоны, взволнованные, охваченные паникой голоса и крики людей, приезжающих на место происшествий и узнающих, что их друзья все еще внутри. Все выглядели одинаково – покрытые гарью, с застывшими на лицах выражениями растерянности и отчаяния. Это был настоящий кошмар.

Я с трудом попыталась сосредоточиться и услышала, как Трэвис говорит: «Голубка, я боюсь лишь одного – жизни без тебя». Нам слишком уж повезло. Даже в темных закоулках Вегаса, подвергнувшись нападению со стороны бандитов Бенни, у нас все же оставалось преимущество. Трэвис был неуязвимым. Но он принадлежал к арене и помогал организовывать бои в небезопасных условиях, что привело к многочисленным смертям среди студентов… этот бой не смог бы выиграть даже Трэвис Мэддокс. Наши отношения преодолели уже столько трудностей, но теперь над Трэвисом нависла реальная угроза оказаться в тюрьме. Он и сам еще об этом не догадывался, но это было единственным препятствием, способным нас разлучить. Единственным, на которое мы никак не могли повлиять.

– Тогда тебе нечего бояться, – сказала я. – Мы вместе навсегда.

Он вздохнул и прижался губами к моим волосам. Я раньше и не думала, что можно испытывать подобное к человеку. Он защитил меня. Теперь настал мой черед.

– Вот оно, – проговорил Трэвис.

– Что?

– В ту секунду, когда мы встретились, я понял, в тебе есть нечто необходимое мне. Как оказалось, это вовсе не «нечто»… а сама ты..

Внутри меня разлилось тепло. Я любила его. Очень любила, и поэтому должна была сделать все возможное, чтобы оградить его от опасности. Чего бы это ни стоило – и каким безумием ни казалось бы. Главное, уговорить его пойти на это.

Я прильнула к нему, прижимаясь щекой к его груди.

– Трэв, дело в нас. Все бессмысленно, если мы не вместе. Ты заметил это?

– Заметил? Да я тебе весь год об этом толкую! Это уже факт. Цыпочки, бои, расставания, Паркер, Вегас… даже пожар. Наши отношения способны перенести что угодно.

– Вегас?.. – спросила я.

В этот момент в моей голове созрел самый сумасбродный план, но когда я посмотрела в теплые карие глаза Трэвиса, все обрело смысл. Из-за этих глаз все обретало смысл. Его лицо и шею все еще покрывала сажа вперемешку с потом, напоминание того, как близки мы были к тому, чтобы все потерять.

Мои мысли галопом полетели вперед. Нам понадобится самое необходимое, мы можем покинуть квартиру уже через пять минут. Одежду купим там. Чем быстрее мы уедем, тем лучше. Никто не поверит, что двое людей сели на самолет сразу же после такой ужасной трагедии. Все это не имело смысла, поэтому надо было поступить именно так.

Мне нужно увезти Трэвиса как можно дальше по определенной причине. Нужна правдоподобная версия, хоть и безумная. К счастью, мы с Трэвисом привыкли к сумасшедшим поступкам, и, возможно, следователи пересмотрят показания нескольких дюжин свидетелей, которые видели бой Трэвиса в подвале Китон Холла тем вечером – будь у них доказательство того, что через несколько часов мы поженились в Вегасе. Да, абсолютное безумие, но я больше не знала, что делать. Времени на другой план не было. Нам уже пора уезжать.

Трэвис выжидающе смотрел на меня, чтобы беспрекословно принять все, что взбредет мне в голову. Я любила его. Любила, черт побери, и я не могла потерять его теперь, не после всего, через что мы прошли, чтобы достичь этого момента. По всеобщему мнению, мы, конечно, были слишком молоды для женитьбы, слишком непредсказуемы. Сколько раз мы причиняли друг другу боль, кричали друг на друга, а через секунду в объятиях падали на кровать? Но мы видели, насколько хрупкая материя жизнь. Кто знает, когда для кого-то из нас настанет конец? Я решительно посмотрела на Трэвиса. Он принадлежал мне, как и я ему. Если я чего-то и смыслила в жизни, только это и имело значение.

Трэвис нахмурился.

– И?..

– Ты подумывал вернуться туда?

Его брови взметнулись.

– Думаю, это не слишком хорошая для меня мысль.

Несколько недель назад я разбила ему сердце. Я до сих пор помнила, как Трэвис бежал за машиной Америки, когда понял, что все кончено. Он собирался драться в Вегасе за Бенни, а я не желала окунаться в прежнюю жизнь. Даже ради Трэвиса. Он прошел через ад, когда мы были в разлуке. На коленях умолял меня вернуться к нему, но я до того не хотела возвращаться к жизни в Неваде, что ушла от него. Конечно, подло с моей стороны просить его вновь полететь туда. Отчасти я ожидала, что он скажет мне идти к черту за одно упоминание Вегаса, но это был мой единственный план, а я находилась в полном отчаянии.

– А если мы просто слетаем туда на одну ночь?

Мне и нужна всего ночь. Просто нужно уехать хоть куда-нибудь отсюда.

Он осмотрелся, будто ища в темноте ответ, который я желала бы услышать. Мне не хотелось становиться девушкой, пренебрегшей откровенностью и вызвавшей ужасное и глупое недопонимание. Но я не могла рассказать Трэвису правду о том, почему я сделала ему такое предложение. Он никогда не пошел бы на это.

– На одну ночь?

Очевидно, он не понимал, как на это реагировать. Возможно, он считал, что это какая-то проверка, но мне лишь хотелось услышать от него «да».

– Женись на мне, – выпалила я.

Его губы разошлись, и он удивленно ахнул. Я ждала целую вечность, пока он не расплылся в улыбке, а потом прижался ко мне ртом. В этом поцелуе слились тысячи различных эмоций. Моя голова шла кругом из-за конфликтующих чувств облегчения и паники. Это обязательно сработает. Мы поженимся, у Трэвиса появится алиби, и все будет хорошо.

Вот черт!

Проклятье! Черт побери! Твою мать!

Я выхожу замуж.

Трэвис

Эбби Эбернати была знаменита одним: она была королевой блефа. Она могла совершить преступление и при этом улыбаться, будто ничего не произошло, соврать так, чтобы не дрогнул ни один мускул на лице. Только одному человеку выпал шанс изучить технику ее блефа, и этому человеку предстояло во всем разобраться, если он хотел попытать с ней счастья.

И этот человек – я.

Эбби лишилась детства, а я лишился матери, так что, преодолевая похожие препятствия, мы были как два сапога пара. Это придавало мне сил, после нескольких месяцев стремления к своей цели я пришел к одному ответу: блеф Эбби заключался в отсутствии такового. Для большинства людей это покажется вздором, но для меня все было вполне логично. Именно отсутствие блефа выдавало ее с головой.

Умиротворенность во взгляде, милая улыбка, расслабленные плечи – верные сигналы того, что что-то не в порядке.

Знай я ее хуже, то решил бы, что она просто счастлива из-за такого финала, но нет, она что-то замышляла. Сидя в терминале в ожидании посадки на самолет до Вегаса с Эбби, уютно примостившейся у меня сбоку, я знал, что проще простого проигнорировать это. Она время от времени поднимала руку, задерживала взгляд на подаренном мною кольце и вздыхала. Сидящая напротив женщина средних лет с улыбкой наблюдала за моей невестой и, возможно, предавалась воспоминаниям о тех временах, когда впереди у нее была вся жизнь. Она ведь не знала, к чему все эти вздохи, а вот я догадывался.

Было сложно радоваться предстоящему событию из-за нависшей над нами грозовой тучи стольких смертей. Нет, правда, они буквально нависли над нашими головами: на стене висел телевизор, передающий местные новости. На экране появлялась хроника с места пожара и последние сообщения. Показывали интервью с Джошем Фарни. Весь в саже, выглядел он ужасно, но зато он выжил, с радостью отметил я. Он был слегка подвыпившим, когда я видел его перед боем. Большинство пришедших на арену либо были пьяными, либо добрали градус, пока ждали, когда мы с моим соперником обменяемся ударами. Когда в помещении вспыхнуло пламя, у всех в жилах заиграл адреналин – даже самые захмелевшие мигом протрезвели.

Как бы я хотел, чтобы ничего этого не было. Мы стольких потеряли, предстоящая свадьба казалась не слишком уместной. По опыту я знал, что трагические воспоминания могут преследовать тебя. Приурочить эту дату к событию, которое мы собирались отмечать из года в год, значит навсегда оставить ее в своей памяти. Проклятье, из здания все еще выносили тела, а я рассуждаю обо всем как о препятствии. Ведь некоторые родители еще не знали, что больше никогда не увидят своих детей.

Эти эгоистичные мысли вели к угрызениям совести, а те, в свою очередь, – ко лжи. И все же не верилось, что мы женимся именно сейчас. Но я не хотел, чтобы Эбби считала, будто я не на седьмом небе от счастья по поводу женитьбы. Она точно все неправильно поймет, а потом и вовсе передумает. Поэтому я сосредоточил все внимание на ней и том, что мы собирались сделать. Мне хотелось казаться нормальным, обезумевшим от счастья женихом, меньшего она не заслуживала. Мне не впервые притворяться, что все хорошо, хотя я не мог выкинуть чего-то из головы. Живое доказательство этому приютилось у меня под крылом.

На телевизионном экране женщина-корреспондент стояла на улице возле Китон Холла, держа обеими руками микрофон, между ее бровей пролегла глубокая морщина. «… именно этими вопросами будут задаваться родственники погибших: кто виноват? А теперь вернемся в студию. Кент…»

Вдруг к горлу подкатила тошнота. Столько погибло, конечно, кого-то должны привлечь к ответственности. Была ли это вина Адама? Сядет ли он в тюрьму? Или же я? Я прижал Эбби к себе и поцеловал ее в макушку. Женщина за стойкой подняла микрофон и стала что-то говорить, а мое колено нервно задергалось. Если мы в ближайшее время не сядем на самолет, я схвачу Эбби и побегу в Вегас. Сейчас мне казалось, что я был способен прибыть туда даже раньше самолета. Служащая авиалинии проинструктировала нас о правилах посадки, ее голос поднимался и опускался, пока она, наверное, в миллионный раз зачитывала объявление. Она была похожей на училку из мультика «Мелочь пузатая»: нудную, с монотонным и трудно воспринимаемым голосом.

В голове крутилась лишь одна имеющая настоящее значение мысль: я скоро буду мужем второй в моей жизни любимой женщины.

Уже пора. Проклятье! Черт побери, да! Да, твою мать! Я женюсь!

Глава 2

Обратный путь

Эбби

Я посмотрела на сияющий камень на своем кольце и снова вздохнула. Но это был отнюдь не томный вздох молоденькой, только что обручившейся девушки, рассматривающей довольно-таки внушительный бриллиант. Напротив – вздох, преисполненный думами. Тяжкими, гнетущими думами, ведущими еще к более тяжким и гнетущим думам, а не просто какими-нибудь мыслями. Мы не могли держаться на расстоянии друг от друга. То, что мы собирались сделать, было неизбежно, а Трэвис Мэддокс любил меня так, как только могли мечтать другие. За моими вздохами стояли беспокойство и надежды, связанные с моим глупым планом. Мое стремление обеспечить безопасность Трэвиса было чуть ли не осязаемым.

– Голубка, прекрати, – сказал Трэвис. – Из-за тебя я тоже нервничаю.

– Просто… оно слишком большое.

– Оно великолепно сидит на твоем пальчике, – сказал Трэвис и откинулся назад.

Мы сидели между тихо говорящим по телефону бизнесменом и пожилой парой. Сотрудница авиалинии стояла за стойкой выхода на посадку и что-то говорила по портативной радиостанции. Я подивилась, почему бы просто не использовать обычный микрофон. Она объявила несколько имен, а потом повесила прибор где-то у себя за стойкой.

– Должно быть, рейс переполнен, – сказал Трэвис.

Его левая рука лежала на спинке моего сиденья, а большим пальцем Трэвис нежно водил по моему плечу. Он пытался выглядеть расслабленным, но нервно прыгающее колено выдавало его.

– Бриллиант непомерно большой. Чувствую себя так, будто меня в любую минуту могут обворовать, – сказала я.

Трэвис засмеялся.

– Начнем с того, что никто, черт побери, не посмеет к тебе притронуться. Во-вторых, это кольцо просто создано для твоего пальца. Я это понял в ту секунду, когда его увидел…

– Внимание пассажирам американского рейса 2477 до Лас-Вегаса, нам необходимы трое желающих полететь более поздним рейсом. Мы предлагаем проездные билеты, действующие один год с момента отправления.

Трэвис взглянул на меня.

– Нет.

– Ты торопишься? – с самодовольной улыбкой произнес он.

Я прильнула к нему и поцеловала.

– Вообще-то, да.

Я дотянулась до его лица и вытерла под носом пятнышко от сажи, которую он забыл смыть.

– Спасибо, детка, – сказал Трэвис, прижимая меня к себе.

Он посмотрел по сторонам, задрав подбородок, его глаза заискрились. В таком хорошем настроении я не видела его с той ночи, когда он выиграл наше пари. Это заставило меня улыбнуться. Разумно это или нет, но здорово, когда тебя так любят, в ту же секунду я решила, что перестану за это извиняться. Были вещи и похуже того, что я слишком рано нашла свою вторую половинку, и, в конце концов, что в этом такого раннего?

– Как-то раз я обсуждал тебя с мамой, – сказал Трэвис, глядя на занимающие всю стену окна по левую сторону от нас. На улице все еще было темно. Но что бы Трэвис ни увидел, находилось оно не по ту сторону стекла.

– Меня? А тебе не кажется, что это вроде как… невозможно?

– Не совсем. Это было в тот день, когда она умерла.

Внутри меня вспыхнул адреналин и пронесся по всему телу, доходя до пальцев ног. Трэвис никогда не разговаривал со мной о матери. Мне часто хотелось спросить его о ней, но потом я вспоминала тошнотворное чувство, которое охватывало меня, стоило кому-нибудь спросить про мою мать.

– Она сказала, – проговорил он, – чтобы я нашел девушку, за которую стоит бороться. Ту, которую так просто не добьешься.

Я слегка смутилась: имел ли он в виду, что я как заноза в одном месте? Если честно, так и было, правда, не в этом суть.

– Она сказала никогда не переставать бороться, я так и сделал. Она оказалась права.

Он сделал глубокий вдох, позволяя этой мысли прочно засесть ему в голову.

Трэвис верил, что именно обо мне говорила его мама, что она одобрила бы меня, из-за этого меня охватило невероятное чувство. Благодаря Диане, ушедшей из жизни семнадцать лет назад, я ощутила себя более любимой, чем благодаря собственной матери.

– Обожаю твою маму, – сказала я, прислоняясь к груди Трэвиса.

Он опустил на меня взгляд и после небольшой паузы поцеловал мои волосы. Его лица я не видела, но по голосу поняла, как сильно он тронут.

– Она бы тебя тоже обожала. Я в этом не сомневаюсь.

Женщина вновь заговорила по радиосвязи.

– Вниманию пассажиров американского рейса 2477 до Лас-Вегаса: скоро начнется посадка. Начнем с тех, кому понадобится специальная помощь, и с пассажиров с детьми, потом перейдем к посадке первого и бизнес-классов.

– А как насчет чересчур утомленных? – Трэвис поднялся. – Мне нужен чертов «Ред Булл». Может, стоило отложить до завтра, как и планировали?

Я изогнула брови.

– Ты не хочешь, чтобы мы поторопились сделать из меня миссис Трэвис Мэддокс?

Он покачал головой и помог мне встать.

– Конечно, нет. Я все еще потрясен, если тебе интересно знать. Просто не хочу, чтобы ты спешила только потому, что можешь передумать.

– А может, я боюсь, что это ты передумаешь.

Трэвис свел брови на переносице и обхватил меня руками.

– Ты ведь не всерьез так считаешь. Сама знаешь, что я хочу этого больше всего на свете.

Я встала на носочки и поцеловала Трэвиса в губы.

– Думаю, пора идти на посадку на наш рейс в Вегас, чтобы мы могли пожениться, вот что я считаю.

Трэвис крепко прижал меня к себе, а потом спустился поцелуями от щеки до ключицы. Я захихикала, когда он пощекотал кожу на шее, и засмеялась, когда он поднял меня в воздух. Он еще один раз поцеловал меня, а потом поднял с пола сумку и повел меня за руку к очереди.

Мы показали наши посадочные талоны и прошли по телетрапу, держась за руки. Стюардессы посмотрели на нас и с понимающим видом улыбнулись. Трэвис прошел вперед по ряду, пропуская меня на мое место, разместил наши сумки на верхней багажной полке и рухнул рядом со мной.

– Нам стоило бы поспать в пути, но не уверен, что я смогу. Я весь на взводе, черт побери.

– Ты только что сказал, что тебе нужен «Ред Булл».

На его щеке появилась ямочка, когда он улыбнулся.

– Не слушай все, что я тебе говорю. Возможно, я еще месяцев шесть буду невменяемым, пока не осознаю наконец, что получил все, что хотел.

Я отклонилась и встретилась с ним взглядом.

– Трэв, если тебе интересно, почему я так спешу выйти за тебя замуж… ты только что назвал одну из причин.

– Да?

– Да.

Он сполз по креслу и опустил голову мне на плечо, немного поласкал мою шею, а потом расслабился. Я прикоснулась губами к его лбу и посмотрела в окно, пока другие пассажиры поднимались на борт и беззвучно молились, чтобы пилот поскорее убрался из этого места.

Я еще никогда не была так благодарна за свое непревзойденное умение делать непроницаемое лицо. Мне хотелось встать и закричать, чтобы все наконец сели и пилот поднял самолет в воздух, но я запретила себе даже чуть-чуть шевелиться и заставила мышцы лица расслабиться.

Трэвис нащупал мою ладонь и переплел наши пальцы. Его дыхание согревало мою кожу на плече, окутывая теплом все тело. Иногда мне хотелось утонуть в нем. Я подумала, что будет, не сработай мой план. Трэвиса арестуют, последует судебный процесс, а потом худший из сценариев: его посадят в тюрьму. Я понимала, что нас вполне могут разлучить на довольно длительное время, и мое обещание быть с ним всегда показалось вдруг ничтожным. На глаза навернулись слезы, и одна слезинка скатилась по щеке. Я по-быстрому смахнула ее. Из-за проклятой усталости я всегда становилась более эмоциональной.

Другие пассажиры убирали сумки на полки и пристегивали ремни, не имея никакого понятия, что скоро наша с Трэвисом жизнь навсегда изменится.

Я отвернулась к окну. Что угодно, лишь бы отвлечься от настойчивого желания поскорее оторваться от земли.

– Поспешите, – прошептала я.

Трэвис

Я расслабился сразу же, как устроился у Эбби на плече. От ее волос по-прежнему слегка пахло дымом, а с рук не спала припухлость после того, как она пыталась открыть окно в подвале. Я изо всех сил попытался выкинуть этот образ из своей головы: ее испачканное гарью лицо, испуганные глаза, слезящиеся из-за дыма, и вдобавок размазанная вокруг тушь. Если бы я не вернулся, она, возможно, не выбралась бы. Жизнь без Эбби казалась лишенной всякого смысла. Я даже не хотел думать о том, что значило потерять ее. Переход от того ночного кошмара к событию, о котором я мечтал, был слишком резким, но его сглаживало то, что сейчас я лежал рядом с Эбби. Самолет загудел, и стюардесса лишенным эмоций голосом произнесла по громкой связи объявление.

Я дотянулся до ладони Эбби и сцепил наши руки в замок. Она прижалась щекой к моей макушке – так невесомо, что будь я увлечен тем, какой шнур дернуть, чтобы открыть спасательный жилет, то, наверное, я бы не заметил этот крошечный жест.

Всего за несколько месяцев сидящая рядом со мной миниатюрная девушка стала для меня целой вселенной. Я представлял, какой она будет красавицей в свадебном платье, как создаст в квартире собственный уют, как мы купим нашу первую машину и, как все женатые пары, будем заниматься скучными повседневными делами, вроде мытья посуды и походов за покупками – и все это вместе. Представлял, как она идет по сцене на выпускном. Мы бы оба нашли работу, а потом уже, скорее всего, создали семью. Года через три-четыре.

Мы оба вышли из неполноценных семей, но я знал, что Эбби будет чертовски хорошей матерью. Я подумал, что почувствую, когда она сообщит мне весть о беременности, и растрогался от одной мысли.

Конечно, наша жизнь не будет все время солнечной, но у нас лучше всего получалось пробираться сквозь тернии, и на нашем пути их было немало, и все-таки мы все преодолели.

Думая о будущем, в котором Эбби носит нашего первенца, я расслабился, сидя в колючем кресле самолета, и уснул.

Что я делаю здесь? Запах дыма щекотал мне ноздри, а от криков и стонов, раздающихся вдалеке, в жилах стыла кровь, хоть по лицу ручьем лился пот. Я вновь оказался в недрах Китон Холла.

– Голубка? – прокричал я. Я закашлялся и прищурил глаза, будто это как-то помогло бы мне видеть в темноте. – Голубка!

Я и раньше испытывал схожее чувство. Паника, чистейшей воды адреналин из-за реальной угрозы жизни. Смерть была всего в нескольких шагах от меня, но я не думал о том, каково это – задохнуться или сгореть заживо. Я лишь думал об Эбби. Где она? Все ли с ней в порядке? Как мне спасти ее?

В поле зрения появилась дверь, освещенная приближающимся пламенем. Я повернул ручку и влетел в помещение десять на десять. Коробка из четырех бетонных стен. Одно окно. И небольшая группа девушек и парней возле дальней стены, пытающихся дотянуться до их единственного спасения.

Дерек, один из моих «братьев», подсаживал одну из девушек, та в отчаянии тянулась к окну.

– Ты сможешь достать до него, Линдси? – тяжело дыша, проговорил он.

– Нет! Я не могу! – выкрикнула она, царапая ногтями стену. На девушке была мокрая от пота розовая футболка с символикой Сигма Каппа.

Дерек кивнул другу. Имени его я не знал, но мы ходили вместе на пары по гуманитарным наукам.

– Тодд, подсади Эмили! Она выше!

Тодд присел, сцепил пальцы в замок, но Эмили прижалась к стене, оцепенев от страха.

– Эмили, иди сюда.

Ее лицо исказилось. Выглядела она как маленькая девочка.

– Я хочу к маме, – захныкала она.

– Иди сюда, черт тебя побери! – приказным голосом сказал Тодд.

Собрав в кулак последние капли мужества, Эмили оттолкнулась от стены и забралась на руки Тодда. Он подсадил ее, но и она не смогла достать до окна.

Глядя, как ее подруга тянется к окну, Лейни заметила приближающийся огонь и прижала кулаки к груди. Она так сильно сжала их, что ее руки затряслись.

– Эмили, постарайся!

– Давайте попробуем другой выход! – сказал я, но они меня не услышали. Возможно, они уже попробовали несколько маршрутов и смогли найти только это единственное окно. Я выбежал в темный коридор и осмотрелся. Я оказался в тупике. Больше бежать было некуда.

Я вернулся в комнату, думая, как бы нас спасти. Пыльные простыни покрывали складированную в подвале мебель, стоявшую вдоль стен, и пламя скользило по ней, как по дороге. Дороге, ведущей в нашу комнату.

Я отступил на пару шагов, а потом повернулся лицом к компании. Их глаза округлились от испуга, и они прижались к стене. Лейни пыталась вскарабкаться по голой стене чисто из-за охватившего ее ужаса.

– Вы не видели Эбби Эбернати? – спросил я. Но они меня не слышали. – Эй! – снова крикнул я. Никто из группы ребят не замечал меня. Я подошел к Дереку и крикнул ему на ухо: – Эй!

Он посмотрел прямо сквозь меня – на пожар, на лице парня застыл немой ужас. Я взглянул на всех остальных. Они также не видели меня.

В растерянности я подошел к стене и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до окна, а в следующую секунду я уже сидел на корточках снаружи и заглядывал внутрь. Дерек, Тодд, Лейни, Линдси и Эмили по-прежнему находились внутри. Я попытался открыть окно, но безуспешно. Я не бросал попыток, надеясь, что в любой момент окно поддастся, и я смогу вытащить ребят на улицу.

– Держитесь! – крикнул я им. – На помощь! – снова крикнул я, в надежде, что кто-нибудь услышит меня.

Девушки схватились друг за друга, а Эмили завыла.

– Это лишь кошмарный сон. Кошмарный сон! Проснись! Проснись! – снова и снова повторяла она.

– Лейни, принеси одну из простыней! – сказал Дерек. – Скрути ее и положи под дверь.

Лейни сорвала простыню со стола. Линдси помогла ей, а потом следила, как подруга в отчаянии затыкает проем под дверью. Они обе попятились, уставившись на дверь.

– Мы в ловушке, – сказал Дереку Тодд.

Плечи Дерека поникли. Лейни подошла к нему, и он прикоснулся ладонями к ее перепачканным щекам. Они посмотрели друг другу в глаза. Густой черный дым просочился в комнату из-под двери.

Эмили подпрыгнула к окну.

– Тодд, подними меня! Я хочу выйти отсюда! Хочу наружу!

Тодд с поверженным выражением на лице наблюдал за попытками девушки.

– Мама! – закричала Эмили. – Мамочка, помоги мне!

Ее взгляд устремился к окну, но она до сих пор не видела меня.

Линдси потянулась к Эмили, не касаясь ее.

– Ш-ш, – сказала она, пытаясь утешить подругу с того места, где стояла. Потом накрыла рот рукой и закашлялась. Она посмотрела на Тодда, по ее щекам струились слезы. – Мы все умрем.

– Я не хочу умирать! – закричала Эмили, по-прежнему прыгая.

По мере того как дым заполнял комнату, я все сильнее колотил по окну. Адреналин, наверное, зашкаливал в моей крови, ведь я совершенно не ощущал, как бью рукой стекло, хотя я прикладывал всю свою силу.

– Помогите мне! На помощь! – закричал я, но никто не появился.

Окно заволокло дымом, кашель и крики стихли.

Я резко открыл глаза и осмотрелся. Я был на борту самолета вместе с Эбби, мои ладони впились в подлокотники кресла, а каждый мускул моего тела напрягся.

– Трэвис? Ты вспотел, – сказала Эбби. Она прикоснулась к моей щеке.

– Я сейчас вернусь, – проговорил я, по-быстрому отстегиваясь.

Я направился в хвост самолета и дернул на себя дверь в уборную, запирая ее за собой. Открыв кран в раковине, я плеснул воды себе в лицо и уставился на свое отражение в зеркале, глядя, как по подбородку стекают капли и падают на столешницу.

Они были там из-за меня. Я знал, что Китон не самое безопасное место, а также знал, что в том подвале собралось слишком много народа. И все-таки я согласился на это. Я стал причиной дюжин смертей, а теперь я летел в Лас-Вегас. Да что со мной не так?

Я вернулся к своему сиденью и опустился рядом с Эбби, вновь пристегиваясь. Она внимательно посмотрела на меня, сразу же поняв, что со мной что-то не в порядке.

– Что такое?

– Все моя вина.

Она покачала головой.

– Нет, – тихо проговорила она. – Не надо так думать.

– Мне следовало сказать «нет». Настоять на более безопасном месте.

– Ты не знал, что произойдет подобное.

Она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

– Это ужасно. Настоящий кошмар. Но мы не могли этого предотвратить. И сейчас ничего не можем изменить.

– Эбби, а что, если меня арестуют? Что, если я сяду в тюрьму?

– Ш-ш, – проговорила она, вызывая в моей памяти Линдси, пытавшуюся успокоить Эмили. – Этого не произойдет, – прошептала она. Ее полные решимости глаза пристально смотрели на меня.

– А возможно, зря.

Глава 3

Счастливчик

Эбби

Когда шасси самолета коснулись взлетной полосы международного аэропорта МакКарран, Трэвис расслабленно лежал на моем плече. Последние десять минут мы могли лицезреть яркие огни Лас-Вегаса, которые словно маяк освещали все то, что я больше всего ненавидела – и все, чего я хотела.

Трэвис неторопливо проснулся, мельком глянул в окно и поцеловал меня в плечо.

– Прилетели?

– Виват! Я подумала, может, ты еще поспишь. Впереди долгий день.

– После того кошмара я точно не смог бы уснуть, – сказал он и потянулся. – К тому же мне не хочется.

Я сжала его ладонь. Мне не нравилось видеть его таким подавленным. Он не хотел рассказывать про свой кошмар, но не сложно было догадаться, что могло ему присниться. Сможет ли хоть кто-нибудь, спасшийся из огня в Китоне, спокойно закрыть глаза, не видя перед собой дыма и перепуганных лиц? Самолет подкатился к выходу, загорелся сигнал «ОТСТЕГНИТЕ РЕМНИ», и в салоне включился свет, давая пассажирам понять, что можно встать и забрать вещи. Все торопились покинуть самолет, хотя никто не мог выйти прежде, чем впереди сидящие пассажиры.

Я сидела спокойно, сохраняя притворное терпение, и смотрела, как Трэвис достает с верхней полки наши вещи, его мышцы живота напряглись и перекатились под кожей.

– У тебя там платье? – спросил Трэвис.

Я покачала головой.

– Я решила, что куплю его здесь.

Он коротко кивнул.

– Да уж, могу поспорить, у них есть из чего выбрать. Более подходящие модели для свадьбы в Вегасе, чем дома.

– Я рассуждала примерно так же.

Трэвис протянул руку и помог сделать два шага до ряда.

– Ты будешь отлично выглядеть, несмотря на то, что наденешь.

Я поцеловала его в щеку и взяла сумку, следуя за очередью. Мы прошли за другими пассажирами к выходу и далее в терминал.

– Дежавю, – прошептал Трэвис.

Я чувствовала то же самое. Игровые автоматы заманивали мелодиями, словно песнями сирен, и мигали разноцветными огнями, давая пустые обещания удачи и большого выигрыша. В прошлый раз, когда мы с Трэвисом были здесь, то без труда различали собирающихся под венец парочек, и мне вдруг стало любопытно, похожи ли мы сейчас на них.

Трэвис держал меня за руку, пока мы проходили зону получения багажа, а потом мы направились к знаку «ТАКСИ». Автоматические двери разъехались, и мы вдохнули воздух ночной пустыни. По-прежнему душный и сухой. Меня окутала жара, пропитывая каждую клеточку духом Лас-Вегаса.

Брак с Трэвисом станет для меня самым тяжелым и самым легким поступком. Теперь мне было необходимо разбудить в себе ту Эбби, которую слепили здесь, в темных уголках Лас-Вегаса, только так мой план сработает. Реши Трэвис, что я делаю это по какой-либо другой причине, кроме как искреннее желание стать его супругой, он никогда не позволил бы этому произойти, а ведь Трэвис вовсе не наивный. Хуже того, он знал меня лучше кого-либо еще, как и знал, на что я способна. Если я проверну дело со свадьбой и уберегу Трэвиса от тюрьмы, то это станет моим лучшим блефом.

Хотя мы обошли толпу людей, ожидающих багажа, возле такси все равно оказалась длинная очередь. Я вздохнула. Сейчас мы бы уже должны были расписываться. Уже стемнело. С момента пожара прошло больше пяти часов. Мы не могли позволить себе стоять еще в одной очереди.

– Голубка? – Трэвис сжал мою ладонь. – Ты в порядке?

– Ага, – ответила я, покачав головой и улыбнувшись. – А что такое?

– Ты выглядишь… слегка напряженной.

Я тут же мысленно «провела ревизию» в собственном теле: как я стояла, какое выражение у меня было на лице – все, что могло выдать меня. Плечи с такой силой напряглись, что я чуть ли не касалась ими ушей. Я немедленно заставила себя расслабиться.

– Я готова.

– Побыстрее покончить с этим? – спросил он, слегка нахмурившись. Не знай я его лучше, никогда бы этого не заметила.

– Трэв, – сказала я и обвила рукам его талию. – Это была моя идея, не забыл?

– Как и последняя поездка в Вегас. Помнишь, чем все обернулось?

Я засмеялась, и вдруг мне стало ужасно плохо. Вертикальная морщинка между сдвинутыми бровями Трэвиса стала глубже. Происходящее имело для него особое значение. В большинстве случаев любовь ко мне перевешивала все остальное, но сегодняшняя ночь была исключением.

– Да, я правда тороплюсь. А ты разве нет?

– Да, но что-то не так.

– Ты просто нервничаешь. Прекрати волноваться.

Его лицо слегка расслабилось, и он поцеловал мои волосы.

– Хорошо. Если ты говоришь, что с тобой все в порядке, тогда я тебе верю.

Через пятнадцать долгих минут мы стояли в начале очереди. К тротуару подъехала машина такси и остановилась. Трэвис открыл для меня дверцу, я забралась внутрь и подвинулась, чтобы он сел рядом.

Таксист обернулся, глядя на нас через плечо.

– Короткая поездка?

Трэвис положил нашу единственную сумку себе под ноги.

– Мы путешествуем налегке.

– В «Белладжо», пожалуйста, – спокойным тоном произнесла я, стараясь скрыть нервозность.

По дороге из аэропорта в клуб по радио играла какая-то веселенькая цирковая мелодия, слов я не разобрала. Уже за несколько миль до отеля стали видны его огни.

Когда мы прибыли в клуб «Стриптиз», я заметила целый поток людей, идущих в обоих направлениях сбоку от дороги. Даже в столь ранний час на тротуарах было полно холостяков, женщин с колясками, где спали их малыши, людей, туристов, фотографирующихся в костюмах, и бизнесменов в поиске развлечений.

Трэвис положил руку мне на плечи. Я прижалась к нему, стараясь уже в десятый раз не взглянуть на часы.

Такси завернуло на кольцевой подъезд к «Белладжо», и Трэвис подался вперед, чтобы расплатиться с водителем. Затем вытащил нашу сумку на колесиках и подождал меня. Я выбралась наружу, беря Трэвиса за руку, и ступила на асфальт. Непохоже, что сейчас было раннее утро: в очереди на такси стояли люди, желающее отправиться в другое казино, остальные возвращались в отель, еле держась на ногах и закатываясь со смеху после долгой ночи кутежа.

Трэвис сжал мою ладонь.

– Вот мы и снова здесь.

– Да! – сказала я и потянула его внутрь здания.

Потолок над нашими головами был декорирован слишком витиевато. Все заходящие в холл сразу же задирали нос.

– Что ты?.. – проговорила я, поворачиваясь к Трэвису.

Он позволил мне вести себя, разглядывая в это время потолок.

– Голубка, посмотри! Это же… вау! – сказал он, испытывая благоговение перед огромными разноцветными цветами во весь потолок.

– Да! – сказала я, потянув его к стойке ресепшена.

– Мы хотели бы заселиться, – сказала я. – И еще нам нужно записаться на свадьбу в местной часовне.

– В какой именно? – спросил служащий.

– В какой угодно. В какой-нибудь хорошей. И круглосуточной.

– Это можно устроить. Сначала я зарегистрирую вас здесь, а консьерж поможет с часовней для свадьбы, с шоу и всем, что вы пожелаете.

– Отлично, – сказала я, поворачиваясь к Трэвису с улыбкой триумфа на лице. Он по-прежнему пялился на потолок.

– Трэвис! – Я потянула его за руку.

Он повернулся ко мне, выходя из этого гипнотического состояния.

– Да?

– Ты бы мог подойти к консьержу и договориться насчет времени для церемонии?

– Да? В смысле, да, конечно. Могу. В какой часовне?

Я усмехнулась.

– Близкой, круглосуточной и в классическом стиле.

– Все понял, – сказал он.

Он поцеловал меня в щеку и покатил за собой сумку, направляясь к консьержу.

– Мы записаны под фамилией Мэддокс, – сказала я, доставая распечатку. – Вот наш номер для подтверждения бронирования.

– Да-да. У нас свободен номер для новобрачных, если захотите поменять номер.

Я покачала головой.

– Спасибо, не надо.

Трэвис стоял на противоположной стороне зала и разговаривал с мужчиной за стойкой. Они вместе смотрели на какой-то буклет, и на лице моего жениха застыла широкая улыбка, пока консьерж показывал ему различные предложения.

– Пожалуйста, пускай все получится, – еле слышно проговорила я.

– Что такое, мэм?

– Нет, ничего, – сказала я, и мужчина продолжил щелкать мышкой.

Трэвис

Эбби с улыбкой прижалась ко мне, когда я поцеловал ее в щеку, а потом вернулась к заселению нас в отеле. Я тем временем направился к консьержу, чтобы договориться насчет часовни. Я обернулся и посмотрел на свою будущую жену – длинноногую красавицу в туфлях на платформе, из-за которых и так стройные ноги выглядели еще лучше. Легкая свободная блузка была достаточно прозрачной, чтобы я с разочарованием заметил под ней топ. Спереди на полях ее любимой фетровой шляпы пристроились ее любимые солнцезащитные очки, а из-под шляпы выглядывало несколько длинных локонов карамельных волос, еще волнистых после душа. Боже, эта женщина чертовски сексуальна. Ей даже не стоило прилагать усилий, а мне хотелось лишь одного – стать неотъемлемой частью ее жизни. Теперь, будучи с ней обрученным, я мог допустить такие эгоистичные мысли.

– Сэр? – проговорил консьерж.

– Ах да, здравствуйте, – сказал я и еще раз глянул на Эбби, прежде чем полностью сосредоточиться на том, что говорил парень. – Мне нужна часовня. Круглосуточная. В классическом стиле.

Он улыбнулся.

– Конечно, сэр. У нас есть для вас несколько вариантов, прямо здесь, в «Белладжо». Они просто великолепны и …

– А у вас, случайно, нет в ваших часовнях Элвиса? Полагаю, если мы женимся в Вегасе, то нас либо должен поженить Элвис, либо по крайней мере поприсутствовать на свадьбе. Так ведь?

– Нет, сэр, приношу извинения, но часовни «Белладжо» не предоставляют услуги двойника Элвиса. Но если вы пожелаете, я дам вам несколько номеров, вы можете позвонить и заказать себе на свадьбу такого. Есть еще, конечно, знаменитая на весь мир часовня Грейсленд, если хотите. В их церемонию включены услуги двойника Элвиса.

– В классическом стиле?

– Уверяю, вы будете в восторге.

– Хорошо, тогда на ней и остановимся. И как можно быстрее.

Консьерж улыбнулся.

– Спешите?

Я хотел было улыбнуться, но понял, что и так широко улыбаюсь, как придурок, – и это, наверное, с того момента, как подошел к его стойке.

– Вы видите вон ту девушку?

Парень взглянул в ее сторону. Мельком и с почтением. Мне он определенно нравился.

– Да, сэр. Вы счастливчик.

– Я даже не сомневаюсь, черт подери. Назначьте нашу свадьбу через два… может быть, три часа. Ей нужно еще купить пару вещей и собраться.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны, сэр.

Парень несколько раз стукнул по клавишам на клавиатуре, потом взял мышку и пару раз кликнул ею. Его улыбка на некоторое время испарилась, пока он сосредоточенно работал, а когда закончил, то вновь просиял.

Зажужжал принтер, и мужчина протянул мне листок бумаги.

– Прошу вас, сэр. И мои поздравления!

Он поднял в воздух кулак, и я легонько стукнул по нему. Чувство было такое, будто парень только что вручил мне выигрышный лотерейный билет.

Глава 4

Три часа

Трэвис

Эбби держала меня за руку и тащила за собой, пока мы проходили казино, направляясь к лифтам. Я еле передвигал ноги, пытаясь рассмотреть все кругом, прежде чем подняться в наш номер. Прошло всего несколько месяцев с нашего последнего визита в Вегас, но на этот раз ситуация была менее напряженной. Мы приехали сюда по более приятной причине. Однако Эбби напустила на себя серьезный вид и отказывалась задерживаться где-либо хоть на секунду, чтобы я не устроился за каким-нибудь столиком. Она ненавидела Лас-Вегас, и понятно почему, отчего я еще больше задавался вопросом, зачем она приехала именно сюда. Но возражать я не собирался, пока она была нацелена стать моей женой.

– Трэв, – нетерпеливо сказала она. – Лифты… вон… там…

Она несколько раз дернула меня, увлекая к финальной точке.

– Голубка, мы же на отдыхе. Придержи-ка лошадей.

– Нет, вообще-то мы женимся. У нас на все менее двадцати четырех часов.

Я нажал на кнопку, и мы вместе очутились в открывшемся перед нами свободном пространстве сбоку от ожидающей лифта толпы. Не стоило удивляться тому, что так много людей возвращались к себе в номера почти на рассвете, но даже такой гуляка-парень из братства, как я, находился под впечатлением.

– Я все еще не могу в это поверить, – сказал я.

Я поднес к губам ее ладонь и поцеловал.

Эбби по-прежнему смотрела на уменьшающиеся цифры над дверями лифта.

– Ты уже это говорил.

Она взглянула на меня и улыбнулась уголком губ.

– Малыш, поверь уже. Мы здесь.

Я втянул воздух в легкие поглубже, собираясь издать вздох облегчения. На своем веку я не помнил, когда еще был столь же расслаблен. В мыслях царил покой. Странное ощущение, учитывая, что именно мы оставили за спиной в студенческом городке, и в то же время появилось новое чувство ответственности. Все это сбивало с толку и приводило меня в замешательство, сперва необыкновенная радость, а в следующую секунду – угрызения совести, как у преступника.

Двери лифта медленно разъехались в стороны, выпуская в коридор толпу народа. Мы с Эбби зашли внутрь, везя за собой небольшой чемодан на колесиках. У одной женщины была с собой огромная женская и большая спортивная сумка, раза в два больше нашей, и вертикальный чемодан на колесиках, в котором поместились бы двое детей.

– Вы сюда переезжаете? – спросил я. – Классно.

Эбби толкнула меня локтем в бок.

Женщина пристально глянула на меня, потом на Эбби.

– Нет, – с французским акцентом проговорила она.

Женщина отвернулась, очевидно, рассердившись, что я заговорил с ней.

Мы с Эбби обменялись взглядами, глаза моей невесты округлились. Она одними губами произнесла: «Ого, ну и стерва». Я сдержал смех.

Черт побери, я обожал эту девушку, а еще обожал то, что мог угадать ее мысли.

Француженка кивнула.

– Тридцать пятый этаж, пожалуйста.

Почти пентхаус. Ну конечно же.

Когда двери открылись на двадцать четвертом этаже, мы с Эбби вышли из лифта, ступая на ковер с орнаментом и слегка растерянно оглядываясь по сторонам в поисках своего номера. В конце коридора Эбби вставила карточку-ключ в щель и быстро выдернула.

Дверь щелкнула. Загорелся зеленый огонек. Мы вошли внутрь.

Эбби включила свет и сняла через голову сумочку, бросая ее на огромную двуспальную кровать. Затем улыбнулась мне.

– А здесь симпатично.

Я выпустил из ладони ручку от сумки и подхватил Эбби на руки.

– Наконец-то! Мы здесь. Когда мы позже ляжем спать в эту кровать, то будем уже мужем и женой.

Эбби внимательно и слегка задумчиво посмотрела мне в глаза, а потом положила ладонь мне на щеку. Уголок ее губ приподнялся.

– Обязательно, все так и будет.

Я даже не мог себе представить, что за мысли таятся за этими серыми глазами, но через секунду задумчивость исчезла из ее взгляда.

Она поднялась на носочки и чмокнула меня в губы.

– В какое время свадьба?

Эбби

– Три часа?

На моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя все тело готово было напрячься. Мы теряли слишком много времени, и я никак не могла бы объяснить Трэвису, почему так сильно хотела побыстрее разделаться со всем.

Разделаться? Неужели я действительно так считала?

Может, дело не только в том, что Трэвис нуждался в правдивом алиби. Может, я боялась струсить, если дать мне больше времени все обдумать.

– Ага, – сказал Трэвис. – Я подумал, тебе понадобится время, чтобы купить платье, сделать прическу и все, что вам там, девчонкам, надо. Может, я… сделал что-то не так?

– Нет, конечно, нет. Все в порядке. Наверное, это я просто решила, что мы приедем сюда и сразу поженимся. Но ты прав.

– Голубка, мы же не в «Ред» идем. Мы женимся. Понимаю, это будет не церковь, но все же…

– Да. – Я покачала головой и на секунду прикрыла глаза, потом посмотрела на Трэвиса. – Да, ты прав. Прости. Я схожу вниз, найду что-нибудь белое, затем вернусь сюда и приготовлюсь к церемонии. Если не найду ничего подходящего здесь, то схожу в «Кристалз». Там больше магазинов.

Трэвис подошел ко мне, останавливаясь всего в паре дюймов. Несколько секунд он молча смотрел на меня, отчего мне стало не по себе.

– Расскажи мне, – тихо проговорил он.

Как бы я ни старалась все объяснить, он знал меня достаточно хорошо и понимал – с моим непроницаемым лицом или без, – что я от него что-то скрывала.

– Наверное, то, что тебе показалось, – это всего лишь усталость. Я не спала почти сутки.

Он вздохнул, поцеловал меня в лоб и направился к мини-холодильнику. Нагнулся, затем повернулся ко мне, держа в руках две маленькие баночки «Ред Булла».

– Проблема решена.

– Мой жених просто гений.

Он протянул мне баночку, а потом обнял меня.

– Мне это нравится.

– То, что я считаю тебя гением?

– Быть твоим женихом.

– Да? Не привыкай к этому. Через три часа я буду называть тебя уже по-другому.

– Новое обращение понравится мне куда больше.

Я улыбнулась, глядя, как Трэвис открывает дверь в ванную комнату.

– Пока ты будешь искать себе платье, я еще раз приму душ, побреюсь и тоже куплю себе что-нибудь из одежды.

– Значит, тебя здесь не будет, когда я вернусь?

– А ты хочешь встретиться здесь? Это будет в часовне Грейсленд. Я подумал, может, там и увидимся.

Я покачала головой.

– Было бы неплохо встретиться в часовне незадолго до церемонии, уже наряженными и готовыми пройти к алтарю.

– Ты будешь в одиночестве гулять по Вегасу три часа?

– Я здесь выросла, забыл?

Трэвис на секунду задумался.

– Разве Джесс по-прежнему не работает здесь распорядителем казино?

Я изогнула бровь.

– Не знаю. Я с ним не общалась. Но даже если и так, я буду лишь в казино «Белладжо» и именно столько, сколько нужно, чтобы добраться до нашего номера.

Трэвис кивнул, казалось, он доволен таким ответом.

– Тогда встретимся там. – Он подмигнул мне и закрыл за собой дверь в ванную.

Я взяла с кровати сумочку и карточку-ключ от номера, а потом, бросив взгляд на дверь в ванную, подняла с тумбочки телефон Трэвиса.

Открыла его контакты, нажала на нужное мне имя, отправила себе сообщение с номером телефона, а потом сразу же удалила эту эсэмэску.

Когда я вернула телефон на место, открылась дверь ванной комнаты, и в одном лишь полотенце вышел Трэвис.

– А свидетельство о браке?

– В часовне об этом позаботятся за дополнительную плату.

Трэвис с облегчением кивнул и вновь закрыл дверь.

Я вышла из комнаты и направилась по коридору до лифта, набирая новый номер.

– Ну пожалуйста, возьми трубку, – прошептала я.

Двери лифта открылись, обнажая группу девушек на вид немного старше меня. Они хихикали и невнятно разговаривали друг с другом, некоторые обсуждали прошедшую ночь, другие решали, стоит ли им ложиться спать или нет, чтобы не опоздать на самолет домой.

– Возьми чертову трубку, – сказала я после первого гудка. После трех гудков включился автоответчик.

«Вы позвонили Тренту. Вы знаете, что делать».

– Тьфу ты! – фыркнула я, опуская руку с телефоном.

Двери открылись, и я целенаправленно пошла в магазины «Белладжо».

После всех слишком нарядных, слишком дешевых, изобилующих кружевом, бусинками и еще бог весть чем, я наконец нашла его: платье, которое я надену, чтобы стать миссис Мэддокс. Белое, конечно, и длиной до колен. Довольно скромное, за исключением низкого выреза лодочкой и белой атласной ленты вокруг талии. Я стояла перед зеркалом, критически осматривая каждую деталь. Платье было красивым, и я сама чувствовала себя в нем красивой. Всего через пару часов я буду стоять рядом с Трэвисом Мэддоксом, пока он будет разглядывать каждый изгиб моей фигуры в этом наряде.

Я прошла вдоль стены, изучая фату. Померив уже четвертую, я, слегка смутившись, вернула ее на место. Фата была слишком правильным для нашей свадьбы элементом. И слишком невинным. Мое внимание привлекла другая витрина, и я подошла к ней, проводя пальцами по различным заколкам с бусинами, жемчужинами, камнями и металлическими узорами. Менее изящные и более… подходящие мне. На стенде их лежало очень много, но мой взгляд постоянно возвращался к одной определенной. Небольшой серебристый гребень с россыпью страз разных размеров, образующих бабочку. Моя рука сама потянулась к нему – идеальный вариант. Обувной отдел находился в глубине магазина. Большого выбора здесь не было, но благодаря своей непритязательности я остановилась на первых же серебристых босоножках на шпильке. Две перемычки на пальцах и еще две на щиколотке, несколько жемчужин украшали застежку. К счастью, нашелся мой шестой размер[1], так что остался последний пункт в списке: украшения.

Я выбрала простые, но в то же время элегантные жемчужные серьги. Наверху, там, где они вдевались в ухо, находилось по маленькому цирконию в форме кубика – камни были в меру сверкающими, чтобы подчеркнуть праздничный характер церемонии. И еще я подобрала подходящее к серьгам колье. Я никогда не любила слишком выделяться из толпы. Очевидно, этого не изменит даже моя свадьба.

Я вспомнила первый раз, когда лицом к лицу столкнулась с Трэвисом. Вспотевший, с обнаженным торсом, он еле переводил дыхание, я же вся была в крови Марека Янга. С того момента прошло шесть месяцев, а теперь я выхожу замуж. А мне ведь девятнадцать лет. Всего лишь девятнадцать.

Что я, черт побери, творю?!

Я стояла на кассе, смотрела, как печатается чек на платье, туфли, заколку и украшения, и пыталась не задохнуться от волнения.

Рыжеволосая девушка за стойкой оторвала чек и с улыбкой протянула его мне.

– Роскошное платье. Отличный выбор.

– Спасибо, – сказала я. Не знаю, улыбнулась ли я в ответ или нет.

Вдруг на меня нашло какое-то оцепенение, я вышла из магазина и прижала пакет к груди.

Я ненадолго зашла в ювелирный магазин и купила черное титановое кольцо для Трэвиса, потом взглянула на телефон и снова убрала его в сумочку. По времени я укладывалась.

Когда я зашла в казино, в моей сумочке завибрировал мобильник. Зажав ее между коленей, я начала рыться в поисках телефона. После двух гудков я с остервенением принялась отпихивать все вещи в сторону, чтобы вовремя ответить на вызов.

– Алло? – завизжала я. – Трент?

– Эбби? Все в порядке?

– Да, нормально, – выдохнула я, садясь на пол и приваливаясь к стоящему рядом игровому автомату. – Как ты?

– Я сижу с Кэми. Она расстроилась из-за пожара. Она потеряла кое-кого из знакомых.

– Боже, Трент. Мне так жаль. Не могу в это поверить. Все это как страшный сон, – сказала я, и у меня перехватило дыхание. – Столько жертв. Возможно, их родители еще ни о чем не знают. – Я поднесла руку к лицу.

– Ага, – вздохнул Трентон. Голос у него был уставшим. – Там все похоже на зону боевых действий. Что это за шум? Вы что, в казино?

Он проговорил это с отвращением, будто знал ответ и просто не мог поверить, что мы были такими бесчувственными.

– Что? – сказала я. – Нет, конечно. Мы… мы прыгнули в самолет до Вегаса.

– Что? – возмущенно сказал он. Или же просто растерянно. Я не была уверена. Он слишком взбудоражился.

Я поморщилась, услышав в его голосе нотки неодобрения, а ведь это только начало. Передо мной стояла четкая цель. Нужно откинуть в сторону все эмоции, пока я не достигну того, зачем прилетела сюда.

– Выслушай меня. Это важно. У меня не так уж много времени, и мне нужна твоя помощь.

– Хорошо, но что именно?

– Ничего не говори. Просто слушай. Обещаешь?

– Эбби, прекрати ходить вокруг да около. Просто скажи мне все как есть, черт побери.

– Прошлой ночью на бою было очень много людей. Многие погибли. Кто-то должен сесть за решетку.

– Думаешь, им будет Трэвис?

– Он и Адам, да. Возможно, еще Джон Сэвидж и все, кого они сочтут организаторами боя. Слава богу, Шепли не было в городе.

– И что нам делать?

– Я предложила Трэвису жениться на мне.

– Э… хорошо, но как это, черт побери, поможет ему?

– Мы в Вегасе. Может, если нам удастся доказать, что через несколько часов мы поженились, даже при показаниях нескольких дюжин пьяных парней из братства о том, что Трэвис был на бое, все это покажется достаточно безумным, чтобы подвергнуть все сомнению.

– Эбби, – вздохнул он.

В моем горле встал ком.

– Ничего не говори. Если считаешь, что это не сработает, не говори, ладно? Я больше ничего не смогла придумать, если он вдруг обнаружит, почему я это делаю, то не пойдет на это.

– Конечно, нет. Эбби, я знаю, что тебе страшно, но это же безумие. Нельзя выходить за него только для того, чтобы уберечь его от неприятностей. Это не сработает. Вы же покинули то место уже после боя.

– Я же просила тебя ничего не говорить.

– Прости, конечно. Но он тоже не одобрил бы это. Он бы захотел жениться на тебе потому, что ты этого хочешь. Если он когда-либо про это узнает, это разобьет ему сердце.

– Трентон, не надо так говорить. Все получится. По крайней мере, у него будет шанс. Ведь это шанс, так? Все лучше, чем было.

– Наверное, – поверженно сказал он.

Я вздохнула, потом кивнула, прикрывая рот рукой. Мое зрение затуманилось из-за слез, огни казино замелькали передо мной, как в калейдоскопе. Лучше иметь хоть какой-то шанс, чем никакого.

– Поздравляю, – сказал Трентон.

– Поздравляю! – крикнула в трубку Кэми.

Ее голос был хриплым и уставшим, хотя говорила она искренне.

– Спасибо. Держи меня в курсе. Дай знать, если полицейские будут что-то вынюхивать возле нашего дома или если узнаешь что-нибудь касательно расследования.

– Хорошо, сделаю… но это чертовски странно, что наш младший брат женится первым.

Я коротко усмехнулась.

– Смиритесь.

– Да ну тебя. И кстати, я люблю тебя.

– И я тебя, Трент.

Я опустила телефон на колени, проходившие мимо меня люди удивленно пялились на меня. Наверное, не могли понять, почему я сижу на полу, однако спросить не решались. Я встала, подняла сумочку и пакет с покупками и сделала глубокий вдох.

– Встречайте невесту, – сказала я, делая шаг вперед.

Глава 5

Попались

Трэвис

Я насухо вытерся, почистил зубы, надел футболку и шорты, а потом обул кроссовки «Найк». Все, я готов. Как же, черт побери, хорошо быть мужчиной. Не могу себе представить, что пришлось бы полчаса сушить волосы, а потом жечь их непонятными металлическими штуками, затем потратить еще минут пятнадцать-двадцать на макияж и наконец одеться. Ключи. Бумажник. Мобильник. Можно идти. Эбби сказала, что внизу есть магазины, но она ясно дала понять, что мы не должны видеться до свадьбы, поэтому я направился в «Стриптиз».

Даже находясь в спешке, не по-американски это – пройти мимо танцующих под музыку фонтанов «Белладжо» и не восхититься ими. Я прикурил и выдохнул дым, кладя руки на массивный бетонный выступ смотровой площадки. Глядя на плескавшуюся под музыку воду, я вспомнил прошлый раз, когда стоял здесь с Шепли, пока Эбби утирала нос четырем или пятерым ветеранам покера.

Шепли. Как же, черт подери, хорошо, что он не был на бое. Если бы я потерял его или же он Америку, вряд ли мы с Эбби оказались бы здесь. Такая потеря навсегда изменила бы нашу дружбу. Шепли не мог бы находиться со мной и Эбби без Америки, а Америка с нами без Шепли. А Эбби не смогла бы без Америки. Не реши они остаться с его родителями на весенние каникулы, я мог бы сейчас оплакивать Шепли, а не готовиться к свадьбе.

От самой мысли, что пришлось бы звонить дяде Джеку и тете Дине и сообщать о смерти их единственного сына, становилось жутко.

Я отогнал от себя эту мысль, вспомнив мгновение перед тем, как позвонить отцу, как я стоял перед Китоном, а из окон валил дым. Несколько пожарников держали шланги, чтобы залить внутрь воду, другие выносили из огня спасшихся. Я вспомнил, что чувствовал тогда – понимая, что мне придется сказать отцу о том, что Трент пропал и, возможно, погиб. Как мой брат из-за растерянности побежал в другом направлении, а мы с Эбби стояли снаружи без него. Мне стало тошно от мысли о том, что бы стало с отцом и со всей нашей семьей. Папа был самым сильным духом мужчиной, какого я знал, но он больше не смог бы пережить потери.

Мой отец и Джек заправляли нашим городком, когда учились в старших классах. Они стали первыми крутыми братьями Мэддокс. В студенческих городках местные либо затевали драку, либо им назначали сходку. Джим и Джек Мэддоксы о последнем и не слышали, а еще они встретили и женились на двух единственных девушках в колледже, способных их обуздать: Дине и Диане Хемпфлинг. Да, сестрах, а мы с Шепли были дважды кузенами. Пожалуй, даже неплохо, что Джек и Дина остановились на одном ребенке, ведь у мамы было пятеро непослушных мальчишек. Согласно статистике, в нашей семье должна была появиться девочка, но, наверное, мир не вынес бы женской версии Мэддоксов. Вспыльчивый нрав и гнев, плюс эстроген? В живых не осталось бы никого.

Когда родился Шепли, дядя Джек остепенился. Шепли тоже был Мэддоксом, но он унаследовал темперамент своей матери. Томас, Тайлер, Тэйлор, Трентон и я, подобно нашему отцу, заводились с пол-оборота, а вот Шепли отличался спокойным характером. Мы с ним стали самыми лучшими друзьями. Он был нам таким же братом, только жил в другом доме. С Томасом они были больше всего похожи, нас всех объединяли те же гены.

Фонтан затих, и я ушел прочь, увидев вывеску «Кристалз». Если я по-быстрому схожу туда, может, Эбби все еще будет в магазинах «Белладжо» и не наткнется на меня.

Я прибавил шагу, обходя чрезмерно пьяных и уставших туристов. Поднявшись по эскалатору и перейдя через мостик, я оказался на этаже торгового центра. Здесь находились стеклянные прямоугольники с разноцветными водоворотами, первоклассные магазины и все та же разношерстная публика. От семеек до стриптизерш. Одним словом – Вегас.

Я без каких-либо успехов зашел в один магазин костюмов, а потом бродил, пока не наткнулся на «Тома Форда». В течение десяти минут я нашел и примерил отличный серый костюм, но подобрать галстук оказалось проблематично.

– К черту его! – сказал я, неся костюм и белую рубашку на кассу. Кто сказал, что жених обязан быть в галстуке?

Я вышел из торгового центра и вдруг увидел в витрине черные «конверсы». Зашел в магазин, попросил свой размер, примерил и улыбнулся.

– Беру, – сказал я помогавшей мне продавщице.

Девушка улыбнулась мне и сверкнула глазами, отчего еще шесть месяцев назад я точно бы возбудился. Такой взгляд означал, что закадрить эту девушку становилось в тысячу раз проще. Такой взгляд говорил: отвези меня домой.

– Отличный выбор, – сказала девушка мурлыкающим игривым голосом. Ее темные волосы были густыми, блестящими и длинными. Почти в половину ее роста в метр пятьдесят. Изящная красавица с азиатскими чертами лица в обтягивающем фигуру платье и на высоченных каблуках. Именно тот типаж девушек, на который прежний Трэвис точно клюнул бы.

– Вы надолго в Вегасе?

– Всего на несколько дней.

– Это первый визит?

– Второй.

– А… а я уже собиралась предложить вам экскурсию по городу.

– Через пару часов я пойду в этих ботинках к алтарю.

Мой ответ стер с ее лица всякую заинтересованность, она вежливо улыбнулась, но явно охладила свой пыл.

– Поздравляю.

– Спасибо, – сказал я и взял чек и пакет с обувью.

Я ушел, чувствуя себя намного лучше, чем если бы приехал сюда холостяком и повел бы эту цыпочку в номер отеля. Тогда я еще не знал, что такое любовь. Но оказалось чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Эбби и видеть ее приветливые, наполненные любовью глаза. Самое интересное – придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова. Теперь это стало смыслом моей жизни и действительно приносило мне огромное удовольствие.

Час спустя, купив для себя костюм и золотое кольцо для Эбби, я вернулся туда, откуда начал: в наш номер. Сел на край кровати и взял пульт, включая телевизор и развязывая шнурки на кроссовках. На экране появилась знакомая картинка. Китон, огороженный желтой лентой и все еще дымящийся. Кирпичи вокруг оконных проемов обуглились, а земля перед зданием стала влажной от воды.

Корреспондент брал интервью у плачущей девушки, которая рассказывала, что ее соседка по комнате так и не вернулась в общежитие, поэтому девушка все еще ждала, назовут ли ее подругу среди погибших. Я больше не мог этого вынести. Я закрыл лицо ладонями и уперся локтями в колени. Все мое тело задрожало: я оплакивал своих друзей и всех тех, кого я не знал, но кто лишился там жизней, я вновь и вновь просил прощения за то, что они пришли туда из-за меня, и еще за то, что поступил эгоистично и выбрал Эбби, вместо того чтобы прийти с повинной. Когда слез больше не осталось, я направился в душ и еще долго стоял под водой, пока не вернулся в подобающее для нашей с Эбби свадьбы состояние.

Эбби не хотела встречаться до церемонии, поэтому я взял себя в руки, оделся, подушился одеколоном, завязал шнурки на новых ботинках и направился на выход. Прежде чем выйти, я в последний раз окинул все взглядом. В следующий раз я зайду сюда уже в качестве мужа Эбби. Только это как-то скрашивало угрызения совести. Вдруг по всему телу прокатила волна адреналина, сердце бешено забилось в груди. Моя судьба решится всего через несколько часов.

Двери лифта открылись, ступая по изобилующему узорами ковру, я направился сквозь казино. В костюме я чувствовал себя на миллион баксов, на меня пялились окружающие – наверное, гадали, куда направляется этот красавчик в «конверсах». На половине пути я вдруг заметил сидящую на полу девушку с пакетами, которая плакала в телефонную трубку. Я застыл как вкопанный. Это была Эбби.

Я инстинктивно отступил в сторону, частично скрываясь в самом конце ряда игровых автоматов. Из-за музыки, пикающих звуков и громких разговоров я не слышал ее слов, но все внутри меня похолодело. Почему она плакала? С кем она разговаривала? Может, не хотела выходить за меня замуж? Стоило ли мне прижать ее к стенке? Или же просто дождаться церемонии, надеясь, что Эбби ее не отменит?

Эбби поднялась с пола, воюя со своими пакетами. Я всем своим существом хотел кинуться к ней и помочь, но мне было страшно. Я пришел в настоящий ужас – вдруг, если я сейчас подойду к ней, она расскажет мне правду, которую я боялся услышать. Эгоистичный мерзавец во мне взял верх, и я позволил ей уйти.

Как только она скрылась из виду, я опустился на свободный стул перед игровым автоматом и достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Щелкнул зажигалкой, и кончик сигареты стал медленно тлеть. Я сделал глубокую затяжку. Что делать, если Эбби передумает? Сможем ли мы после такого восстановить наши отношения? Каков бы ни был ответ, мне нужно было найти решение. Даже если она не отважится на свадьбу, я не должен потерять ее.

Я еще долго сидел там, курил, вставлял долларовые купюры в автомат, а официантка подносила мне бесплатную выпивку. После четвертой рюмки я отогнал девушку прочь. Напиться перед свадьбой – вовсе не выход. Может, поэтому Эбби решила все переосмыслить. Недостаточно просто любить ее. Мне нужно повзрослеть, черт побери, найти нормальную работу, завязать с выпивкой, боями и научиться справляться с проклятым гневом. Так я сидел в одиночестве, давая себе безмолвные клятвы, что изменюсь, и прямо с этого момента.

Мой телефон чирикнул. Остался всего час до свадьбы. Я написал эсэмэску Эбби, не зная, как она отреагирует.

Скучаю по тебе.

Эбби

Я улыбнулась, взглянув на экран телефона и увидев эсэмэску от Трэвиса. Набрала ответ, хотя слова не могли передать моих истинных чувств.

Тоже по тебе скучаю.

Остался час. Ты готова?

Пока нет. А ты?

Еще как! Выгляжу??? потрясно. Когда увидишь меня, то сразу же захочешь выйти за меня.

???

??? чертова автозамена. Фото?

Нет! Это плохая примета!

Ты же Счастливчик Тринадцать. Тебе везет.

Ты женишься на мне, а значит, тебе не везет. И не называй меня так.

Я люблю тебя, детка.

И я тебя. Скоро увидимся.

Волнуешься?

Конечно. А ты нет?

Только из-за твоих холодных пяток.

Они горячие как тосты.

Не знаю, как объяснить тебе, насколько я счастлив.

Не пытайся. Уж я-то знаю.

:)

Я положила телефон на столешницу в ванной и посмотрелась в зеркало, нанося на губы блеск. Заколов последнюю прядь волос, я вернулась к кровати, куда положила платье. Конечно, в десять лет я мечтала совсем о другом свадебном наряде, но это платье правда было прекрасным, как и то, что мы собирались совершить.

Сам повод, по которому я пошла на это, был прекрасным. Некоторые женятся и по менее благородным причинам. Кроме того, мы действительно любили друг друга. Разве так уж плохо пожениться в таком раннем возрасте? Раньше люди делали это постоянно.

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от дюжин противоречащих друг другу эмоций, которые крутились в моей голове. Зачем ходить взад-вперед? Это скоро случится, и мы любим друг друга.

Безумие? Да. Ошибка? Нет.

Я надела платье, застегнула молнию и встала перед зеркалом.

– Так намного лучше, – сказала я.

В магазине, даже учитывая всю миловидность платья, без макияжа и прически оно не смотрелось. С красной помадой на губах и густыми ресницами мой образ был завершен.

Я прикрепила сверкающую бабочку у основания небрежного пучка из волнистых локонов, забранного сбоку. Обула новые босоножки на высоком каблуке. Сумочка. Телефон. Кольцо для Трэвиса. Все остальное будет в часовне. Такси уже ожидало меня.

Хотя ежегодно в Лас-Вегасе выходят замуж тысячи женщин, все равно я ловила на себе взгляды, пока шла в свадебном наряде через казино. Некоторые улыбались, некоторые просто смотрели, но мне в любом случае стало неуютно. Когда отец проиграл четвертый по счету профессиональный турнир и публично заявил, что это моя вина, то мне хватило общественного внимания на всю жизнь и даже следующую. Из-за пары брошенных в запале слов он создал «Счастливчика Тринадцать» и повесил на мои плечи немыслимую ношу. Даже когда мама наконец ушла от Мика и через три года мы переехали в Уичито, казалось невозможным начать все заново. Целых две недели я наслаждалась тем, что никто меня не знал, но потом один местный репортер вычислил, кто я, и подкараулил меня у дверей школы. Понадобилась лишь одна злобная девчонка и один час вечера пятницы, проведенный в «Гугле», чтобы выяснить, почему прессе так хочется напечатать статью под заголовком «Где же она сейчас?». Моя дальнейшая школьная жизнь была напрочь разрушена. Я уж не говорю о болтливой и склочной лучшей подруге.

Когда мы с Америкой поступили в колледж, я хотела быть невидимкой. До того дня, как я встретила Трэвиса, я наслаждалась вновь обретенной анонимностью.

Я уставилась в пол, стараясь не обращать внимания на сотни пристально смотрящих на меня глаз. Неужели с Трэвисом я всегда буду на виду?

Глава 6

Живым или мертвым

Трэвис

Дверь лимузина с силой захлопнулась за моей спиной.

– Вот черт. Простите. Я всего лишь нервничаю.

Водитель махнул мне рукой.

– Ничего страшного. С вас двадцать два доллара. Я подъеду на лимузине позже. На новом. Белом. Ей понравится.

Я отдал мужчине тридцатку.

– Значит, вы вернетесь через полтора часа, так?

– Конечно, сэр. Без опозданий!

Машина уехала, и я осмотрелся. Часовня вся светилась огнями, выделяясь на фоне утреннего неба. До восхода оставалось около получаса. Я улыбнулся. Эбби здесь понравится.

Открылась входная дверь, и из здания вышла пара средних лет. Он – в смокинге, она – в огромном свадебном платье. Низенькая женщина в бледно-розовом костюме помахала им рукой, а потом заметила меня.

– Трэвис?

– Да, – сказал я, застегивая пиджак.

– Ох, я бы тебя целиком проглотила! Надеюсь, твоя невеста ценит то, какой ей достался красавчик!

– Она красивее меня.

Женщина прыснула со смеху.

– Я – Шантилли. Заведую здесь всем.

Она уперлась кулаками в бока, поставив их на уровне бедер. В ширину женщина была примерно такой же, сколько и в высоту, а глаза скрывались под густыми накладными ресницами.

– Заходи же, сладенький. Заходи, заходи! – сказала она, увлекая меня внутрь.

Девушка на ресепшене улыбнулась мне и протянула небольшую стопку бумаг. Да, нам нужен диск с церемонией. Да, нам нужны цветы. Да, нам нужен Элвис. Я отметил галочкой все подходящие нам пункты, написал имена и другую информацию и вернул бумаги.

– Спасибо, мистер Мэддокс, – сказала девушка.

Мои ладони вспотели. Я не мог поверить, что нахожусь здесь.

Шантилли похлопала по моей руке, вернее, по запястью – выше она достать не могла.

– Идем за мной, дорогуша. Ты сможешь здесь освежиться и подождать свою невесту. Как ее зовут?

– Э… Эбби… – сказал я, проходя через дверь, которую открыла для меня Шантилли.

Я осмотрелся, отмечая диван и зеркало в окружении тысячи огромных лампочек. Обои были вычурными, но симпатичными, все выглядело чистым и в классическом стиле, как и хотела Эбби.

– Я дам тебе знать, когда она приедет. – Шантилли подмигнула мне. – Тебе что-нибудь нужно? Воды?

– Да, не помешало бы, – ответил я, присаживаясь.

– Вернусь через пару секунд, – лилейным голосом проговорила Шантилли и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Я слышал, как она напевает, идя по коридору.

Я откинулся на спинку дивана, пытаясь осознать, что только что произошло и выпила ли Шантилли энергетика с зарядом на пять часов, а может, она от природы такая заводная. Хотя я сидел спокойно, сердце мое отчаянно колотилось. Вот поэтому людям нужны свидетели: чтобы успокоиться перед свадьбой. Впервые после посадки в Лас-Вегасе я пожалел, что со мной нет Шепли и братьев. Они бы всячески подкалывали меня и отвлекали от скрутившего мой желудок чувства.

Дверь открылась.

– Вот и вода! Что-нибудь еще? Кажется, ты немного нервничаешь. Ты что-нибудь ел?

– Нет, времени не было.

– Ну уж нет, мы не можем позволить, чтобы ты упал в обморок перед алтарем. Я принесу сыра и крекеров, и, может, еще фруктовую тарелку?

– Да, конечно. Спасибо, – сказал я, слегка смущенный таким энтузиазмом со стороны Шантилли.

Она вышла за дверь, закрывая ее за собой, и я вновь остался в одиночестве. Запрокинул голову на спинку дивана и заскользил взглядом по многочисленным узорам на стенах. Что угодно, лишь бы не смотреть на часы. Приедет ли она? Я крепко зажмурился, отбрасывая в сторону эти мысли.

Она любит меня. Я ей доверяю. Она приедет. Черт побери, почему здесь нет моих братьев? Я, потерявший голову от любви, уже сходил с ума.

Эбби

– Выглядите прелестно, – сказала женщина-водитель, когда я забралась на заднее сиденье такси.

– Спасибо, – поблагодарила я, радуясь, что покинула стены казино. – В часовню Грейсленд, пожалуйста.

– Хотите начать новый день замужней женщиной или как? – сказала женщина, улыбаясь в зеркало заднего вида.

У нее были короткие волосы с сединой, а тело занимало все сиденье и даже больше.

– Просто здесь это можно сделать быстрее всего.

– Вы очень молоды, чтобы так спешить.

– Знаю, – сказала я, глядя на проносящиеся мимо огни Лас-Вегаса.

Женщина цокнула языком.

– Что-то вы нервничаете. Если передумаете, только скажите. Могу и развернуться. Все в порядке, дорогая.

– Я не нервничаю из-за свадьбы.

– Нет?

– Нет, мы любим друг друга. За это я не переживаю. Просто хочу, чтобы с ним все было хорошо.

– Значит, это он может передумать?

– Нет, – сказала я и коротко усмехнулась. Я встретилась с ней взглядом в зеркале. – Вы замужем?

– Была пару раз, – сказала она и подмигнула мне. – В первый я выходила замуж в той же часовне, что и вы. Как, впрочем, и Бон Джови.

– Правда?

– Знаете Бон Джови? Tommy used to work on the docks![2] – к моему удивлению, пропела она.

– Да! Слышала, – сказала я. Я была благодарна, что женщина повеселила меня и отвлекла от гнетущих мыслей.

– Обожаю его. Вот! У меня есть диск.

Она вставила его в проигрыватель, и всю оставшуюся дорогу мы слушали лучшие хиты Джона. Wanted Dead Or Alive, Always, Bed Of Roses.

Как раз доигрывала песня I’ll Be There For You, когда мы остановились перед часовней.

Я достала пятьдесят долларов.

– Сдачи не нужно. Бон Джови помог.

Она вернула мне лишние деньги.

– Не надо чаевых, дорогая. Вы позволили мне петь всю дорогу.

Я закрыла дверь и помахала женщине на прощание. Пришел ли уже Трэвис? Я поднялась к часовне и открыла дверь. Меня поприветствовала старшая из двух женщин с пышной прической и избытком блеска на губах.

– Эбби?

– Да, – ответила я, теребя платье.

– Выглядишь ослепительно. Меня зовут Шантилли, и я буду одной из ваших свидетелей. Позволь забрать твои вещи. Уберу их пока в надежное место до окончания церемонии.

– Спасибо, – сказала я, глядя, как она забирает у меня сумочку.

Что-то зашелестело, когда она пошла вперед, но я не могла сказать, что именно. Женщина была в ширину такой же, сколько и в высоту.

– Стойте! Там… – Женщина вернулась и протянула мне сумочку. – Кольцо Трэвиса. Простите.

Когда она улыбнулась, ее глаза превратились в щелочки, а накладные ресницы стали еще заметнее.

– Все хорошо, дорогуша. Просто дыши.

– Я забыла как, – сказала я, надевая его кольцо себе на большой палец.

– Давай, – проговорила она, протягивая ладонь. – Давай мне ваши кольца. Я отдам их каждому из вас, когда придет время. Элвис скоро приедет, чтобы проводить тебя к алтарю.

Я недоуменно посмотрела на нее.

– Элвис.

– Ну да, король рок-н-ролла.

– Да, я в курсе, кто такой Элвис, но… – Мои слова повисли в воздухе. Я сняла свое кольцо и положила женщине на ладонь рядом с кольцом Трэвиса.

Шантилли улыбнулась.

– Можешь воспользоваться этой комнатой, чтобы освежиться. Трэвис уже ждет, а Элвис приедет с минуты на минуту. Увидимся возле алтаря!

Не отводя от меня взгляда, она закрыла за собой дверь.

Я повернулась, ослепленная собственным отражением в огромном зеркале позади себя. Оно было обрамлено большими круглыми лампочками, как у актрисы из шоу на Бродвее. Я присела на банкетку и уставилась на себя в зеркале. Значит, вот кто я? Актриса?

Он уже ждал меня. Трэвис стоит возле алтаря и ждет, когда я присоединюсь к нему, и мы дадим друг другу клятвы на всю оставшуюся жизнь.

А что, если мой план не сработает? Что, если его посадят и все это окажется впустую? Или же, напротив, не станут ничего разнюхивать про него, тогда мой поступок будет бессмысленным. Я больше не могла прикрываться предлогом, что выхожу замуж до того, как мне можно пить спиртное, потому что я пытаюсь спасти его. Нужен ли предлог, если я люблю его? Зачем вообще кто-либо женится? Из-за любви? Этого у нас сполна. Вначале у меня не было ни тени сомнения. Но сейчас я так не уверена. Ни в чем.

Я подумала, как изменилось бы лицо Трэвиса, узнай он правду, а потом подумала, что с ним может сделать заключение. Нет, я не хотела, чтобы он пострадал, я нуждалась в нем, словно он был продолжением меня. Вот в этом я не сомневалась.

От стука в дверь я запаниковала. Я обернулась, стискивая спинку стула из белого кованого железа, завитки и изгибы которого сходились по центру в форме сердца.

– Мисс? – густым голосом с южным акцентом проговорил Элвис. – Пора.

– Да? – тихо проговорила я. Сама не знаю, почему. Но он меня не слышал.

– Эбби? Твоя пламенная любовь[3] ждет тебя, – пропел Элвис.

Я закатила глаза.

– Мне всего лишь… нужна минутка.

По ту сторону двери повисла тишина.

– Все в порядке?

– Да, – отозвалась я. – Дайте мне минутку.

Еще через несколько минут в дверь снова постучали. На этот раз Шантилли.

– Эбби? Я могу войти, дорогуша?

– Нет, простите, но нет. Со мной все в порядке. Мне просто нужно еще немного времени, и я буду готова.

Еще через пять минут я услышала три стука в дверь, от которых на лбу проступил пот. Они были мне знакомыми. Мощными. Более уверенными.

– Голубка?

Глава 7

Деньги

Трэвис

Дверь распахнулась.

– Она здесь! Я только что проводила ее в комнату невесты, чтобы освежиться. Ты готов?

– Да! – сказал я, вскакивая на ноги.

Я вытер потные ладони о брюки и пошел следом за Шантилли по коридору и в холл. Затем остановился.

– Сюда, дорогуша, – сказала Шантилли, подзывая меня к двойным дверям, ведущим в часовню.

– Где она? – спросил я.

Шантилли указала на дверь.

– Там. Как только она будет готова, мы начнем. Но ты, сладенький, должен стоять возле алтаря.

На ее лице была доброжелательная, терпеливая улыбка. Наверняка она имела дело с различными ситуациями, от пьяных парочек до находящихся на грани срыва. Бросив последний взгляд на дверь в комнату Эбби, я пошел за Шантилли по проходу, а потом женщина проинструктировала меня, где надо встать. Пока она говорила, в дверях эффектно появился мужчина с крупным подбородком и в костюме Элвиса, он изогнул губы в улыбке, напевая Blue Hawaii.

– Боже, как я обожаю Вегас! А ты любишь Вегас? – спросил он, пародируя Элвиса.

Я широко улыбнулся.

– Сегодня да.

– Большего мне и не надо! Мисс Шантилли рассказала тебе все, что ты должен знать, чтобы стать сегодня мужем?

– Думаю, да.

Он похлопал меня по спине.

– Не волнуйся, приятель, все будет просто отлично. Я схожу за твоей миссис. Ты и глазом моргнуть не успеешь.

Шантилли хихикнула.

– Ох уж этот Элвис.

Через несколько минут Шантилли взглянула на часы, а потом направилась по проходу к двойным дверям.

– Такое бывает постоянно, – заверил меня священник.

Еще через пять минут Шантилли просунула голову сквозь двери.

– Трэвис? Думаю, она немного… нервничает. Хочешь поговорить с ней?

Вот черт!

– Конечно, – сказал я.

До этого проход показался мне довольно коротким, теперь же он растянулся на милю. Я толкнул дверь и занес кулак. Помедлил, сделал глубокий вдох и несколько раз постучал.

– Голубка?

Прошло, наверное, две вечности, и Эбби наконец заговорила.

– Я здесь, – услышал я из-за двери.

Хотя она находилась в нескольких дюймах от меня, но казалось, что нас разделяли тысячи миль, как и в то утро, когда я привез домой двух цыпочек из бара.

От одного этого воспоминания у меня переворачивалось все внутри. Но я уже не был прежним Трэвисом.

– Детка, ты в порядке? – спросил я.

– Да, просто я… Я торопилась. Мне нужно время немного отдышаться.

Ее голос говорил о том, что она далеко не в порядке. Я старался держать себя в руках, перебороть панику, которая раньше заставляла меня совершать всякие глупости. Я должен был стать мужчиной, достойным Эбби.

– Уверена, что дело только в этом?

Она ничего не ответила.

Шантилли прокашлялась, пытаясь сказать что-нибудь подбадривающее. Мне же нужно было оказаться по ту сторону двери.

– Голубка, – сказал я и замолчал. То, что я скажу дальше, может все изменить, но благополучие Эбби перевешивало мои собственные эгоистические желания. – Я знаю, ты знаешь, что я тебя люблю. Но возможно, ты не знаешь, что больше всего на свете я хочу стать твоим мужем. Голубка, если ты не готова, я подожду. Я никуда не уйду. В смысле, да. Я очень этого хочу, но если ты тоже хочешь. Просто… я хочу, чтобы ты знала одно – ты можешь спокойно открыть эту дверь, и мы пройдем к алтарю или сядем в такси и поедем домой. Я люблю тебя в любом случае.

После еще одной затяжной паузы я понял, что пришло время. Я достал из внутреннего кармана пиджака старый потрепанный конверт и взял его обеими руками. Потускневшие чернила ложились в завитушки, и я провел указательным пальцем по линиям. Моя мама написала на этом конверте «Для будущей миссис Трэвис Мэддокс». Отец отдал мне его, когда решил, что наши отношения с Эбби приняли серьезный характер.

До этого я доставал это письмо лишь раз, с любопытством думая, что она написала, но не открывал его. Эти слова предназначались не для меня.

Мои руки тряслись. Я понятия не имел, что мама там написала, но сейчас я действительно нуждался в ней и надеялся, что сейчас она сможет помочь мне оттуда, где находилась. Я присел на корточки и сунул конверт под дверь.

Эбби

Голубка…

Слово, от которого я закатывала глаза. Я не знала, почему он стал меня так называть, да это было и неважно. Сейчас это ласковое обращение, сказанное густым хрипловатым голосом Трэвиса, моментально помогло мне расслабиться. Я встала и подошла к двери, кладя ладонь на деревянную поверхность.

– Я здесь.

Я слышала свое дыхание, медленное и свистящее, будто я спала. Я полностью расслабилась. Его теплые слова окутывали меня словно уютное одеяло. Не важно, что будет по возвращении домой, главное – я стану женой Трэвиса. В этот момент я поняла: не имеет значения, хочу ли я этим помочь ему или нет, я пришла сюда, чтобы выйти замуж за мужчину, который любил меня больше, чем кто-либо когда-либо на Земле. И я тоже любила его – моей любви хватило бы на три жизни вперед. И сейчас я хотела быть именно здесь, в часовне Грейсленд, в моем свадебном платье. Лучшее место – лишь возле алтаря рядом с Трэвисом.

Как раз в этот момент под моими ногами появился маленький белый конверт.

– Что это? – спросила я, поднимая его с пола. Бумага была старой и пожелтевшей. Адресовано будущей миссис Трэвис Мэддокс.

– Это от моей мамы, – сказал Трэвис.

У меня перехватило дыхание. Мне даже не хотелось открывать его, ведь оно так долго хранилось запечатанным.

– Открой, – сказал Трэвис, словно прочтя мои мысли.

Я попыталась аккуратно поддеть бумагу пальцами, чтобы сохранить целостность, но ничего не вышло. Я достала сложенный втрое листок, и весь мир замер вокруг меня.

«Мы не знакомы, но я знаю, что вы особенная девушка. Я не могу быть сегодня с вами и видеть, как мой младший сын клянется вам в вечной любви, но будь я там, могла бы вам кое-что сказать.

Во-первых, спасибо, что полюбили моего сына. Из всех мальчиков Трэвис самый мягкосердечный. Однако и самый сильный. Он будет всей душой любить вас столько, сколько вы это позволите. Иногда жизненные трагедии нас меняют, но некоторые вещи остаются неизменными.

Мальчик, выросший без матери, любопытное создание. Если Трэвис и похож на своего отца, а я знаю, что это так, то он – это глубокий океан хрупкости, огороженный толстой стеной бранных слов и напускного равнодушия. Мужчина семьи Мэддкос может довести вас до грани, но если вы выберете его, он последует за вами повсюду.

Больше всего мне хотелось бы сегодня оказаться с вами. Мне бы очень хотелось увидеть его лицо, когда он сделает с вами этот первый шаг, а я бы стояла рядом с моим мужем и проживала этот день вместе. Наверное, это будем моим главным упущением. Но сегодняшний день посвящен не мне. Если вы читаете это письмо, значит, мой сын любит вас. А когда Мэддокс влюбляется, то это навсегда.

Пожалуйста, поцелуй за меня моего мальчика. Желаю, чтобы ссорились вы лишь из-за того, кто кого больше прощает.

С любовью,

Диана»

– Голубка?

Одной рукой я прижала к груди письмо, а второй открыла дверь. Лицо Трэвиса перекосилось от волнения, но как только наши взгляды встретились, всякое беспокойство исчезло. Казалось, он потрясен моим появлением.

– Ты… вряд ли есть подходящее слово, чтобы описать, какая ты красивая.

Его дорогие сердцу ореховые глаза в обрамлении густых ресниц тут же успокоили мои нервы. Все татуировки скрылись под серым костюмом и классической белой рубашкой. Боже, он само совершенство. Трэвис Мэддокс – сексуален, смел, нежен, и он весь мой. Мне всего лишь надо пройти с ним к алтарю.

– Я готова.

– Что она сказала?

Все в моем горле сжалось так, что я даже не могла всхлипнуть. Я поцеловала Трэвиса в щеку.

– Это от нее.

– Правда? – сказал он, и на его лице появилась довольная улыбка.

– Она тебя очень расхваливала, хотя и не видела, как ты рос. Трэвис, она просто чудо. Жаль, что я ее не знала.

– Мне тоже жаль, что она не знала тебя.

Он на секунду о чем-то задумался, а потом поднял в воздух руки.

Его рукав задрался, обнажая татуировку «ГОЛУБКА».

– Давай еще раз все обдумаем. Не обязательно принимать решение прямо сейчас. Вернемся в отель, пораскинем мозгами и… – Он вздохнул, и его плечи поникли. – Знаю. Это безумие. Эбби, я просто так сильно хотел этого. В этом безумии мое душевное равновесие. Мы можем…

Я больше не могла смотреть, как он волнуется и запинается.

– Малыш, стой, – сказала я, прикасаясь тремя пальцами к его губам. – Просто остановись.

Он посмотрел на меня, ожидая продолжения.

– Давай все проясним. Я не уйду отсюда, пока ты не станешь моим мужем.

Сперва он недоверчиво свел брови на переносице, а потом осторожно улыбнулся.

– Ты уверена?

– Где мой букет?

– Ой! – очнулась от нашего разговора Шантилли. – Вот же он, дорогуша.

Она протянула мне идеальной формы шар из красных роз.

Элвис подставил мне локоть, и я взяла его за руку.

– Трэвис, увидимся у алтаря, – сказал он.

Трэвис взял мою ладонь, поцеловал пальцы и помчался туда, откуда явился, следом за ним побежала хихикающая Шантилли.

Но этого небольшого жеста оказалось недостаточно. Мне внезапно захотелось поскорее добраться до него, и мои ноги сами понесли меня к алтарю. Вместо свадебного марша играла песня Thing For You, под которую мы танцевали на моем дне рождения.

Я остановилась и посмотрела на Трэвиса, наконец у меня появилась возможность нормально разглядеть его серый костюм и черные «конверсы». Он улыбнулся, увидев мой оценивающий взгляд. Я сделала шаг вперед, и еще один. Священник жестом показал мне идти медленнее, но я не могла. Всем своим существом я хотела находиться рядом с Трэвисом, больше чем когда-либо прежде. Наверняка он испытывал то же самое. Элвис не дошел и до половины, когда Трэвис не выдержал и двинулся нам навстречу. Я взяла его под руку.

– Э… я вообще-то должен передать ее тебе.

Губы Трэвиса сдвинулись набок.

– Она и так моя.

Я крепче сжала его руку, и мы прошли остаток пути вместе. Музыка стихла, и священник кивнул нам головой.

– Трэвис… Эбби…

Шантилли взяла у меня из рук букет и встала рядом.

Наши сцепленные ладони дрожали. Мы оба были так взволнованы и так счастливы, что не могли стоять спокойно.

Я действительно хотела выйти замуж за Трэвиса, но не могла унять дрожи в руках. Я не запомнила, что именно говорил священник. Не запомнила ни его лица, ни как он был одет, только глубокий гнусавый голос, северо-восточный акцент и руку Трэвиса, держащую мою.

– Голубка, взгляни на меня, – тихо проговорил Трэвис.

Я посмотрела на своего будущего мужа, утопая в искренности и обожании, что излучали его глаза. Никто еще, даже Америка, не смотрели на меня с такой любовью. Уголки губ Трэвиса поползли вверх, наверное, мои тоже.

Пока говорил священник, взгляд Трэвиса впитывал каждую деталь: мое лицо, прическу, платье – он даже взглянул на туфли. Затем он подался вперед, его губы замерли в нескольких дюймах от моей шеи, и втянул носом воздух.

Священник замолчал.

– Хочу запомнить каждую мелочь, – сказал Трэвис.

Священник улыбнулся, кивнул и возобновил речь.

Вдруг нас ослепила вспышка. Трэвис обернулся, увидел фотографа, а потом посмотрел на меня. Словно в зеркале отразились наши лучезарные улыбки. Мне было неважно, что выглядим мы совершенно нелепо. Мы словно собирались спрыгнуть с самой большой высоты в самую глубокую реку, впадающую в самый великолепный и внушающий ужас водопад, который выходит к самому лучшему и самому потрясающему побережью во всей вселенной. На счет десять.

– Истинный брак начинается задолго до свадьбы, – проговорил священник. – А связанный с браком труд простирается намного дальше окончания церемонии. Короткое мгновение и росчерк ручки – вот что нужно, чтобы официально связать себя узами брака, но, чтобы сделать эти узы крепкими и нерушимыми, понадобятся любовь, преданность, прощение и готовность уступить. Эбби и Трэвис, думаю, вы показали нам, на что способна любовь в сложные минуты. Ваш вчерашний день стал тропой к этой часовне, а путешествие в ваше совместное будущее станет понятнее с каждым новым днем.

Трэвис прислонился щекой к моему виску. Я трепетала от того, что он хочет прикасаться ко мне везде, где бы мы ни находились. Если бы я смогла крепко прижать его к себе и не прервать при этом церемонию, я бы так и поступила. Слова священника слились воедино.

Пару раз наставал наш с Трэвисом черед говорить. Я надела ему на палец черное кольцо, и он просиял.

– Этим кольцом я беру тебя в мужья, – сказала я, повторяя за священником.

– Хороший выбор, – отметил Трэвис.

Когда настал черед Трэвиса, он слегка замешкался, а потом надел мне на палец два кольца: мое обручальное и простое золотое.

Мне хотелось как-то поблагодарить его, что он позаботился и купил мне классическое кольцо, но все это было слишком ново для меня. Чем больше мне хотелось запомнить каждый момент, тем быстрее проносилось время. Возможно, мне стоило прислушаться к списку обещаний, которые я давала, но для меня сейчас имел значение лишь голос Трэвиса.

– Черт побери, да, согласен, – с улыбкой сказал он. – А еще обещаю больше не участвовать в боях, не пить в избытке, не играть в азартные игры и не размахивать кулаками в порыве гнева… и я больше никогда, никогда не заставлю тебя снова плакать от грусти.

Когда вновь настал мой черед говорить, я помедлила.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты знал, прежде чем я дам какие-либо клятвы, что я ужасно упрямая. Ты уже понял, что со мной сложно, и ты тысячу раз повторял, что я вывожу тебя из себя. И я не сомневаюсь, что выводила из себя всех тех, кто наблюдал за нами эти несколько безумных месяцев, своей нерешительностью и неуверенностью. Но хочу, чтобы ты знал, если в мире и есть любовь, то это она. Сперва мы были лучшими друзьями и старались не влюбиться друг в друга, и все равно это произошло. Если ты не рядом со мной, то мне не нужна такая жизнь. Я вместе с тобой. Рядом. Возможно, с нашей стороны импульсивно и совершенно неразумно стоять здесь в таком возрасте, через полгода после знакомства, все это может обернуться совершенно чудесным, даже прекрасным несчастьем, но если я вместе с тобой, то пусть так и будет.

– Как Джонни и Джун[4], – сказал Трэвис, и его глаза заискрились. С этого момента все начинается, и я буду боготворить каждую минуту.

– Согласны ли вы … – проговорил священник.

– Согласна, – ответила я.

– Хорошо, – усмехнулся священник. – Но мне все же нужно сказать это.

– Я уже слышала. Мне не нужно повторять, – сказала я, улыбаясь и не отрывая глаз от Трэвиса.

Он сжал мои ладони. Мы повторили еще несколько клятв, а потом священник замолчал.

– И это все? – спросил Трэвис.

Священник улыбнулся.

– Все. Теперь вы муж и жена.

– Правда? – спросил он, изогнув брови. Выглядел он как ребенок в рождественское утро.

– А теперь можете поцеловать…

Трэвис обхватил меня обеими руками и крепко обнял, целуя меня сначала нетерпеливо и страстно, потом медленнее и нежнее.

Шантилли захлопала в свои крошечные пухлые ладошки.

– Как хорошо все получилось! Это лучшая свадьба на неделе! Обожаю, когда все идет не по плану.

Священник подал голос.

– Мисс Шантилли и мистер Кинг[5], представляю вам мистера и миссис Трэвис Мэддокс.

Элвис тоже захлопал в ладоши, а Трэвис поднял меня на руки. Я обняла его лицо ладонями и поцеловала.

– Я изо всех сил пытаюсь не быть Томом Крузом, – сказал Трэвис, ослепляя всех присутствующих своей улыбкой. – Теперь я понимаю, зачем прыгать на диване и бить кулаком по полу. Не знаю, как выразить то, что сейчас чувствую. Где же Опра?[6]

Я фыркнула со смеху, совершенно не узнавая свой голос. Улыбка Трэвиса расплылась до ушей, и, наверное, я тоже выглядела такой же раздражающе счастливой.

Трэвис поставил меня на ноги и обвел взглядом всех присутствующих. Выглядел он слегка ошеломленным.

– Круто! – воскликнул он, тряся перед собой кулаками. Он действительно походил на Тома Круза. Он посмеялся, а потом снова меня поцеловал. – Мы сделали это!

Я засмеялась вместе с ним. Он привлек меня к себе, и я заметила, что его глаза сверкают.

– Она вышла за меня! – сказал он Элвису. – Я, черт побери, люблю тебя, детка! – снова закричал он, обнимая и целуя меня.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не такого. Шантилли, священник и даже Элвис смеялись с радостью и благоговением. Фотограф, словно папарацци, ослеплял нас вспышками.

– Еще нужно подписать пару бумаг, сделать пару фото, а дальше – жили они долго и счастливо, – сказала Шантилли. Она повернулась к нам, сверкая широкой улыбкой в тридцать два зуба и протягивая ручку и бумагу.

– Ой! – воскликнула Шантилли. – Вот твой букет. Нам он понадобится на фотографиях.

Она передала мне цветы, и мы с Трэвисом замерли в позе. Мы встали вместе. Потом продемонстрировали наши кольца. Прижались друг к другу боком, повернулись лицом, подпрыгнули в воздух, обнялись, поцеловались – на одной фотографии Трэвис подхватил меня на руки. Наспех расписавшись в свидетельстве о браке, Трэвис за руку повел меня к ждущему снаружи лимузину.

– Это правда только что произошло? – спросила я.

– Без всяких сомнений!

– Мне показалось или я увидела чей-то затуманенный взгляд?

– Голубка, ты теперь миссис Трэвис Мэддокс. Я еще никогда в жизни не был так счастлив!

На моем лице появилась улыбка, я засмеялась и покачала головой. Я еще не видела, чтобы сумасшедший был еще и таким обаятельным. Я прильнула к Трэвису и прижалась своими губами к его. Поскольку его язык успел побывать в моем рту еще в часовне, я думала лишь о том, как снова вернуть его туда.

Трэвис впился пальцами в мои волосы, когда я оседлала его, упираясь коленями в кожаное сиденье по обе стороны от него. Пока я разбиралась с ремнем, он подался вперед и нажал на кнопку, чтобы поднялась перегородка с водителем. Я выругалась, слишком долго расстегивая пуговицы на рубашке, а потом нетерпеливо взялась за ширинку. Губы Трэвиса были повсюду, он целовал нежную кожу у меня за ухом, проводил языком по шее, спускаясь к ключице. Одним рывком он положил меня на спину, скользнул рукой вверх по ноге и подцепил мои трусики. В считаные секунды они уже свисали с моей щиколотки, а рука Трэвиса снова двинулась вверх, пока не остановилась на чувствительной коже между ног.

– Малыш, – проговорила я, но он накрыл мой рот поцелуем.

Трэвис тяжело дышал через нос, прижимая меня к себе словно в первый и последний раз. Затем он отстранился, вставая на колени, давая мне насладиться его обнаженным торсом и татуировками. Мои бедра тут же напряглись, и он медленно развел мои колени. Я следила, как его рот с жадностью продвигается от пальцев на ногах к пяткам, далее по икрам и до колен, а затем к внутренней стороне бедер. Я приподнялась ему навстречу, но он, в отличие от меня, не торопился подняться на самый верх.

Как только его язык коснулся самых сокровенных участков моего тела, он просунул руку под меня, сжимая ягодицы и подтаскивая меня к себе. Каждый мой мускул одновременно расслабился и напрягся. Трэвис и раньше делал такое, но сейчас он очевидно сдерживался, оставляя все самое лучшее для нашей брачной ночи. Мои колени согнулись и задрожали, я схватила Трэвиса за голову.

Он помедлил, лишь для того, чтобы прошептать мое имя, щекоча дыханием мою влажную кожу, и я сдалась, зажмуриваясь и полностью отдаваясь чистейшему экстазу. Я застонала, отчего его поцелуи стали более настойчивыми, затем он напрягся и ближе подвинулся ко мне.

Каждая новая секунда создавала все большее напряжение, стену между тем, чтобы сдаться, и желанием продлить этот момент. Когда я больше не могла ждать, я приподнялась и прижала к себе голову Трэвиса. Я выкрикнула и поняла, что он улыбается, все мое тело пронзило словно электрическими разрядами.

Из-за приставаний Трэвиса я не сразу поняла, что мы приехали в «Белладжо», пока не услышала из колонок голос водителя:

– Извините, мистер и миссис Мэддокс, но мы прибыли в отель. Может, мне сделать еще один круг?

Глава 8

Наконец

Трэвис

– Нет, дайте нам минутку, – сказал я.

Эбби полулежала на черном кожаном сиденье лимузина, покраснев и тяжело дыша. Я поцеловал ее щиколотку, затем снял трусики с высокого каблука и передал ей.

Черт побери, как же красиво она сейчас смотрелась. Пока я застегивал рубашку, то не мог отвести от нее взгляда. Эбби сверкнула лучезарной улыбкой, возвращая трусики на место. Водитель лимузина постучался в дверцу. Эбби кивнула, и я разрешил ему открыть ее. Передал ему довольно крупную купюру и подхватил на руки свою жену. Мы прошли холл, потом казино за считаные минуты. Я стремился побыстрее попасть в наш номер – к счастью, с Эбби на руках мой выпирающий член был не так заметен.

Она проигнорировала глазеющих на нас людей, когда мы зашли в лифт, а потом прижалась к моим губам. В итоге я произнес номер нашего этажа неразборчиво улыбающейся паре, что стояла ближе всего к кнопкам, но краем глаза я заметил, что они нажали на верную цифру.

Как только мы вышли в коридор, мое сердце заколотилось. Дойдя до двери, я полез в карман за ключом, пытаясь удержать Эбби на руках.

– Я достану, малыш, – проговорила она, доставая карточку, целуя меня и открывая дверь.

– Спасибо, миссис Мэддокс.

Эбби улыбнулась, не отрываясь от моих губ.

– Всегда рада.

Я пронес ее прямиком к кровати и опустил на матрас.

Эбби на мгновение задержала на мне взгляд, а потом сбросила туфли.

– Давайте избавимся и от этого, миссис Мэддокс. Эту вещь мне не хотелось бы испортить.

Я перевернул ее и медленно расстегнул молнию на платье, целуя каждый открывающийся дюйм кожи. Моя память хранила воспоминания о каждом участке ее тела, но любое прикосновение обрело новый смысл, ведь теперь эта женщина стала моей женой. Я ощутил невиданную прежде радость.

Платье упало на пол, я поднял его и перекинул через спинку стула. Эбби расстегнула бюстгальтер, тоже бросая его на пол, а я скользнул рукой под кружевную материю ее трусиков. Я улыбнулся: их я уже снимал.

Я нагнулся и поцеловал ее за ухом.

– Как же сильно я тебя люблю, – прошептал я, медленно спуская ее трусики вниз по бедрам.

Когда они упали к ее ступням, она отбросила их в сторону босой ногой. Я обхватил Эбби руками, набирая воздуха в легкие и прижимаясь грудью к ее обнаженной спине. Мне хотелось скорее проникнуть внутрь, мой член так и тянулся к ней, но торопиться не стоило. В нашу брачную ночь у нас была лишь одна попытка, так пускай все будет идеальным.

Эбби

Я вся покрылась мурашками. Четыре месяца тому назад Трэвис забрал у меня то, что я не давала ни одному мужчине. Я была так одержима отдать ему это, что на волнение не осталось времени. Теперь же, в нашу брачную ночь, я знала, чего ожидать и как сильно он любит меня, но нервничала больше, чем в наш первый раз.

– Давайте избавимся и от этого, миссис Мэддокс. Эту вещь мне не хотелось бы испортить, – проговорил он.

Я хмыкнула, вспомнив застегнутый на пуговицы розовый кардиган, покрытый брызгами крови. А потом подумала о том, как впервые встретила Трэвиса в столовой.

«Я столько свитеров перепортил», – сказал он тогда с улыбкой Казановы и ямочками на щеках. Вот эти губы я пыталась ненавидеть, и эти губы сейчас прокладывали путь вниз по моей спине. Трэвис подвинул меня вперед, и я заползла на кровать, оглядываясь назад в ожидании, когда он заберется сверху. Не спуская с меня глаз, он снял рубашку, сбросил обувь и брюки. Покачал головой, перевернул меня на спину и устроился между моих ног.

– Не так? – спросила я.

– Я бы хотел смотреть в глаза своей жене, а не быть оригинальным… по крайней мере, этой ночью.

Он убрал с моего лица прядь волос и поцеловал в нос. Меня даже забавляло наблюдать, как Трэвис тянет время, взвешивая, что и как именно он хочет проделать со мной. Как только мы остались без всякой одежды и забрались под простыни, он глубоко вздохнул.

– Миссис Мэддокс?

Я улыбнулась.

– Да?

– Ничего особенного. Просто хотел назвать тебя так.

– Хорошо, мне даже понравилось.

Трэвис внимательно посмотрел на меня.

– Правда?

– Ты серьезно спрашиваешь? Разве есть лучшее доказательство, чем клятвы быть с тобой навсегда?

Трэвис замолчал, его лицо омрачилось из-за внутреннего конфликта.

– Я видел тебя, – еле слышно прошептал он. – В казино.

Мои воспоминания тут же понеслись галопом назад, я решила, что он, скорее всего, встретил Джесса с девушкой, похожей на меня. Ревность может сыграть со зрением злую шутку. Когда я собиралась возразить, что не виделась со своим бывшим, Трэвис вновь подал голос.

– На полу. Я видел тебя, голубка.

Внутри меня все сжалось. Он видел, как я плачу. Как мне это объяснить? Никак. Нужно отвлечь его.

Я вжала голову в подушку, глядя ему прямо в глаза.

– Почему ты зовешь меня Голубкой? Я серьезно.

Мой вопрос, казалось, застал его врасплох. Я подождала, надеясь, что он забудет про предыдущую тему. Мне не хотелось врать ему в лицо или признаваться, что я сделала. Не сегодня. И никогда.

По его глазам я поняла, что он позволил мне сменить тему. Он понимал, что именно я делаю, и уступал мне.

– Знаешь, что значит голубка?

Я слегка покачала головой.

– Это птица, голубь. Чертовски умная. Преданная и выбирающая себе пару на всю жизнь. Когда я в первый раз увидел тебя на арене, то понял, кто ты. Одетая в тот кардиган, покрытый кровью, ты бы не повелась на мои уловки. Тебя нужно было заслужить. Тебе понадобилась бы причина, чтобы довериться мне. Я увидел это в твоих глазах и не мог забыть этого, пока не встретил тебя в столовой. Я пытался игнорировать это, но уже тогда все понял. Каждый промах, каждый неправильный выбор вел меня к тебе. И к этому моменту.

У меня перехватило дыхание.

– Я так сильно тебя люблю.

Он лежал между моих раскинутых ног, и я чувствовала близость его возбужденной плоти всего в паре дюймов от моего центра.

– Ты моя жена.

Когда он произнес эти слова, его взгляд наполнился гармонией. Это напомнило мне о той ночи, когда он выиграл пари, чтобы я осталась в его квартире.

– Да. Теперь ты от меня не отделаешься.

Он поцеловал меня в подбородок.

– Наконец-то.

Он неторопливо и осторожно проник внутрь меня, лишь на секунду прикрыв глаза, а потом вновь сосредоточившись на моем лице. Потом медленно, ритмично задвигался, с короткими перерывами целуя меня. Хотя Трэвис всегда был нежен и осмотрителен со мной, первые несколько мгновений прошли немного болезненно. Должно быть, он знал, что я в этом новичок, хотя я никогда про это не говорила. Весь студенческий городок только и шептался о похождениях Трэвиса, но со мной он не затевал свои дикие любовные игры, которыми был знаменит. Когда дело касалось меня, Трэвис делал все с трепетом и нежностью, а также терпением. Сегодняшняя ночь не была исключением. Скорее ярким примером.

Когда я расслабилась и задвигалась в такт Трэвису, он переменил положение. Положил руку под мое колено и тихонько поднял его, кладя себе на бедро. Он вновь скользнул внутрь меня, на этот раз глубже. Я ахнула и подалась навстречу ему. На свете были и худшие вещи, чем на всю жизнь дать обещание ощущать наготу тела Трэвиса Мэддокса, намного худшие.

Он поцеловал меня, пробуя на вкус, и тихонько замурлыкал возле моих губ. Не переставая двигаться, полный страсти, он поднял мою вторую ногу и прижал мои колени к моей груди, чтобы еще глубже войти в меня. Я застонала и заерзала на кровати, не в силах молчать, когда он подобным образом проникал в меня под разными углами, усиленно работая бедрами, пока я не впилась ногтями в его спину. Пальцами я сжала его вспотевшую кожу, но все же ощущала перекатывающиеся мускулы.

Бедра Трэвиса ударялись о мои ягодицы. Он приподнялся на локте, потом сел, увлекая мои ноги наверх и кладя их себе на плечи. Затем он задвигался во мне жестче, и хотя ощущения были слегка болезненными, по всему моему телу растеклась волна адреналина. Удовольствие, которого я уже достигла, перешло на новый уровень.

– О боже… Трэвис, – сказала я, выдыхая его имя. Я должна была сказать хоть что-нибудь, чтобы как-то выплеснуть нарастающее внутри возбуждение.

От моих слов все его тело напряглось, а ритм участился, движения стали более резкими, пока на нашей коже не проступил пот, делая скольжение наших тел более легким.

Трэвис выпустил мои ноги, позволяя им упасть на кровать, а сам вновь занял положение прямо надо мной. Он покачал головой.

– Какая же ты сладкая, – простонал он. – Мне хочется, чтобы это длилось всю ночь, но я…

Я прикоснулась губами к его уху.

– Я хочу, чтобы ты кончил, – сказала я, заканчивая предложение скромным нежным поцелуем.

Я расслабила бедра, отчего мои колени открылись еще сильнее, почти ложась на матрас. Трэвис глубоко вошел в меня, вжимаясь снова и снова и не переставая стонать. Я схватила свое колено и прижала к груди. Какая сладкая это была боль, словно наркотик, я позволила ей овладеть собою, пока не вспыхнула изнутри короткими, но сильными фейрверками. Я громко застонала, совершенно не переживая, что нас могут услышать.

Трэвис простонал в ответ. Наконец, его движения замедлились, но стали более настойчивыми, пока он не вскрикнул.

– Черт! Проклятье! Ах! – закричал он.

Все его тело изогнулось и затрепетало, и он прижался лбом к моей щеке.

Еле дышавшие, мы не могли вымолвить ни слова. Трэвис по-прежнему прижимался ко мне щекой, дернувшись лишь раз перед тем, как зарыться лицом в подушке, лежавшей под моей головой.

Я поцеловала его в шею, пробуя соленую на вкус кожу.

– Ты был прав, – сказала я. Трэвис приподнялся, с любопытством глядя на меня. – Ты мой последний первый поцелуй.

Он улыбнулся, крепко прижался ко мне губами: а потом прислонился к моей шее. Он еле дышал, но все-таки смог ласково прошептать мне:

– Я, черт побери, люблю тебя, голубка.

Глава 9

Ранее

Эбби

Жужжание вывело меня из глубокого сна. Шторы, окаймленные лучами солнца, были закрыты. Одеяло и простыни свисали с нашей огромной кровати. Мое платье упало со стула на пол, присоединившись к разбросанной одежде Трэвиса, и в поле зрения лежала лишь одна туфля.

Наши с Трэвисом тела переплелись – закрепив наш союз в третий раз, мы выбились из сил и отключились.

Опять жужжание. Шло оно от моего лежащего на тумбочке телефона. Я дотянулась до него, нависая над Трэвисом, и увидела на экране имя Трента.

Адама арестовали.

Джон Сэвидж в списке погибших.

Больше в сообщении ничего не говорилось. Я ощутила приступ тошноты, удаляя его. Вдруг Трент не написал ничего больше, потому что полиция сейчас у Джима, забеспокоилась я.

Я взглянула на время. Было десять часов.

Со смертью Джона Сэвиджа становилось на одного подозреваемого меньше. Еще один погибший, из-за которого Трэвиса будут мучить угрызения совести. Я попыталась вспомнить, видела ли я Джона после возгорания. Он лежал в нокауте. Возможно, он так и не встал. Я подумала о тех перепуганных девушках, которых мы с Трентом встретили в подвале. Подумала о Хилари Шорт, знакомой мне по парам математического анализа, которая стояла с улыбкой на лице рядом с ее парнем у противоположной стены Китон Холла за пять минут до пожара. Насколько длинный список погибших и кто именно в него попал – вот о чем я изо всех сил старалась не думать.

Возможно, нас всех стоило наказать. По правде говоря, мы все были ответственными за случившееся – из-за нашей безответственности. Существуют важные причины, по которым пожарные разгоняют подобные мероприятия и просят соблюдать меры предосторожности. Мы же все это проигнорировали. Казалось невозможным включить радио и телевизор и не услышать ужасающие новости, поэтому мы с Трэвисом старались избегать этого. Но все это внимание прессы означало лишь, что следователи будут более чем заинтересованы найти виноватого. Я не знала, остановится ли их охота на Адаме или же они жаждут большей крови. Будь я на месте родителей погибших студентов, то выбрала бы второе.

Я не хотела видеть, как Трэвис садится в тюрьму из-за безрассудного поведения всех остальных, к тому же справедливо это или нет, но из мертвых это никого бы не вернуло. Я сделала все, что смогла придумать, чтобы уберечь его от беды, и я буду до последнего вздоха отрицать его присутствие в Китон Холле.

Люди совершают и худшие поступки ради любимых.

– Трэвис, – сказала я, толкая его в бок. Он лежал лицом вниз, спрятав голову под подушкой.

– М-м-м-м-м, – простонал он. – Хочешь, чтобы я сделал завтрак? Яичницу?

– Сейчас всего лишь начало одиннадцатого.

– Все равно это считается бранчем. – Когда я ничего не ответила, он вновь подал голос: – Хорошо, сэндвич с яйцом?

Я помедлила, а потом с улыбкой взглянула на него.

– Малыш?

– Да?

– Мы в Вегасе.

Трэвис резко вскинул голову и включил лампу.

Когда он наконец вспомнил все произошедшее за последние сутки, то достал из-под подушки руку, обхватил ею меня и накрыл своим телом. Устроился между моих ног, а потом нагнулся, чтобы поцеловать: нежно, ласково, задерживаясь на моих губах дольше обычного, согревая их своим теплом.

– Я по-прежнему могу заказать тебе яичницу. Хочешь, я позвоню в обслуживание номеров?

– Вообще-то нам нужно успеть на самолет.

Его лицо помрачнело.

– Сколько у нас времени?

– Вылет в четыре. Выезд из отеля в одиннадцать.

Трэвис нахмурился и взглянул в сторону окна.

– Надо было забронировать еще один день. В идеале мы должны проваляться сегодня в кровати или у бассейна.

Я поцеловала его в щеку.

– Завтра идти на пары. Лучше мы сейчас сэкономим и потом еще куда-нибудь съездим. В любом случае я не хочу проводить медовый месяц в Лас-Вегасе.

Он поморщился от отвращения.

– А я определенно не хочу проводить его в Иллинойсе.

Я кивнула, соглашаясь с ним. С этим не поспоришь. Иллинойс вовсе не приходил в голову при мыслях о медовом месяце.

– В Сент-Томасе красиво. И нам даже не понадобятся паспорта.

– Это хорошо. Поскольку я больше не участвую в боях, нам нужно пооткладывать деньги по возможности.

– Значит, больше никаких боев? – улыбнулась я.

– Голубка, я же тебе говорил. Мне ничего из этого не нужно, если есть ты. Ты все изменила. Ты – мой завтрашний день. И ты же – апокалипсис.

Я поморщила нос.

– Мне не слишком нравится это сравнение.

Он улыбнулся и перекатился на бок, ложась в нескольких дюймах слева от меня. Устроился на животе, положил руки под грудь и прижался щекой к матрасу, несколько секунд пристально глядя на меня.

– Ты кое-что сказал на свадьбе… что мы как Джонни и Джун. Я не уловила смысла.

Он усмехнулся.

– Ты не знаешь про Джонни Кэша и Джун Картер?

– Что-то вроде того.

– Она тоже отчаянно сопротивлялась ему. Они ссорились, и он совершал глупые поступки. В итоге они во всем разобрались и провели остаток жизни вместе.

– Правда? Могу поспорить, ее отцом был не Мик.

– Голубка, он больше не причинит тебе вреда.

– Ты не можешь обещать этого. Как только я начинаю где-то обживаться, так обязательно появляется он.

– Что ж, мы пойдем на нормальную работу, будем не богаче обычных студентов, так что у него не будет возможности клянчить у нас деньги. Нам понадобится каждый цент. Хорошо, что на первое время у меня осталось кое-что из моих сбережений.

– Есть мысли, куда устроиться на работу? Я подумывала о преподавании. Математика.

Трэвис улыбнулся.

– У тебя это хорошо получится. Может, я буду преподавать естественные науки.

– А у тебя это очень хорошо получится. Я могу дать рекомендации.

– Вряд ли они будут считаться, исходя от моей жены.

Я моргнула.

– Боже, это так странно слышать.

Трэвис засмеялся.

– Неужели? Но мне чертовски нравится. Голубка, я обещаю заботиться о тебе. Не могу гарантировать, что Мик вновь не испортит тебе жизнь, но обещаю, что сделаю все возможное, чтобы предотвратить это. А если это произойдет, то весь путь я пройду вместе с тобой.

Я слабо улыбнулась и прикоснулась к его щеке.

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, – без промедления ответил он. – А раньше он был хорошим отцом?

– Не знаю, – ответила я, глядя в потолок. – Наверное, я думала, что это так. Но что понимает ребенок в родителях? У меня сохранились о нем несколько хороших воспоминаний. Сколько себя помню, он пил и увлекался азартными играми, когда ему везло, он был добрым. И щедрым. Многие его друзья уже обзавелись семьями… они тоже работали на мафию, но у них были дети. Они вели себя дружелюбно и не возражали, когда Мик брал меня с собой. Я проводила много времени «за кулисами» и видела то, чего не видят другие дети, потому что Мик таскал меня повсюду за собой. – Уголки моих губ поползли вверх, а с ресниц скатилась слезинка. – Да, наверное, был, но по-своему. Я его любила. Для меня он был идеальным.

Трэвис прикоснулся пальцами к моему виску, нежно стирая с моей кожи слезинки.

– Голубка, не плачь.

Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки.

– Вот видишь? Он все еще может причинить мне вред, даже не находясь здесь.

– Но я-то здесь, – сказал Трэвис и взял меня за руку. Он по-прежнему внимательно смотрел мне в глаза, прижавшись щекой к постели. – Ты перевернула весь мой мир, и теперь я в начале пути… как после апокалипсиса.

Я нахмурилась.

– Все равно мне не нравится это слово.

Он поднялся с кровати, обмотав простыню вокруг бедер.

– Зависит от того, как на это посмотреть.

– Вовсе нет, – сказала я, глядя, как он удаляется в ванную.

– Буду через пять минут.

Я потянулась и распростерлась на кровати как морская звезда, потом села и причесала волосы пальцами. Послышалось журчание воды в унитазе, а потом Трэвис открыл кран. Он не шутил. Через несколько секунд он будет готов, а я все еще лежала в кровати, голая.

Оказалось не так просто поместить в нашу сумку мое свадебное платье и костюм Трэвиса, но наконец я справилась с этим. Трэвис вышел из ванной и провел пальцами по моей ладони, когда мы пересеклись.

Я почистила зубы, причесалась, переоделась, и к одиннадцати мы были готовы выехать.

Трэвис сфотографировал на телефон потолок в холле, потом мы бросили последний взгляд на «Белладжо» и направились к длинной очереди перед такси. Даже в тени было жарко, и мои джинсы уже прилипали к коже.

В сумочке зажужжал мобильник. Я по-быстрому проверила его.

Копы только что уехали. Отец у Тима, но я сказал, что вы, ребята, в Вегасе, женитесь. Думаю, они, черт побери, купились.

Серьезно?

Да! Мне нужно вручить Оскара, черт дери.

Я облегченно выдохнула.

– Кто это? – спросил Трэвис.

– Америка, – сказала я, бросая телефон в сумочку. – Она в бешенстве.

Он улыбнулся.

– Могу себе представить.

– Куда поедем? В аэропорт? – спросил Трэвис, протягивая мне ладонь.

Я сжала ее и увидела на его запястье свое прозвище.

– Нет. Думаю, нам нужно кое-куда заехать.

Его бровь взметнулась.

– Куда?

– Увидишь.

Глава 10

Татуировка

Эбби

– Что ты имеешь в виду? – побледнел Трэвис. – Мы здесь не из-за меня?

Мастер тату уставился на нас обоих, удивленный реакцией Трэвиса.

Всю дорогу в такси Трэвис предполагал, что я хочу преподнести ему в качестве свадебного подарка новую татуировку. Когда я сказала водителю, куда ехать, то Трэвису, наверное, даже не пришло в голову, что рисунок на своей коже собираюсь сделать я. Он болтал про то, что набьет где-нибудь «ЭББИ», но поскольку на его запястье уже было написано «ГОЛУБКА», я посчитала это излишним.

– Теперь моя очередь, – сказала я, поворачиваясь к мастеру тату. – Как вас зовут?

– Гриффин, – монотонным голосом ответил тот.

– Ну конечно, – сказала я. – Я хочу вот здесь надпись «Миссис Мэддокс».

Я прикоснулась пальцами к джинсам, с правой стороны живота, достаточно низко, чтобы этого не было видно даже в бикини. Я хотела, чтобы лишь Трэвис имел доступ к моей татуировке – приятный сюрприз каждый раз, когда он будет раздевать меня.

Трэвис просиял.

– Миссис Мэддокс?

– Да, вот этим шрифтом, – сказала я, указывая на заламинированный постер на стене с изображением простых татуировок.

Трэвис улыбнулся.

– Это тебе подойдет. Изящно и не вычурно.

– Вот именно. Так вы сможете это сделать?

– Смогу. В течение часа. Перед вами еще пара клиентов. Двести пятьдесят.

– Двести пятьдесят? За пару закорючек? – сказал Трэвис и разинул рот. – Что за хрень, приятель?

– Гриффин, – без всяких эмоций отозвался парень.

– Знаю, но…

– Малыш, все в порядке, – сказала я. – В Вегасе все дороже.

– Голубка, давай дождемся возвращения домой.

– Голубка? – проговорил Гриффин.

Трэвис едва не испепелил его взглядом.

– Заткнись, – предупредил он и снова посмотрел на меня. – Дома будет на двести баксов дешевле.

– Если подождем, то я на это уже не решусь.

Гриффин пожал плечами.

– Тогда, может, вам лучше будет подождать.

Я сердито посмотрела на Трэвиса и Гриффина.

– Я не буду ждать. Я это сделаю.

Я вынула кошелек и протянула Гриффину три купюры.

– Значит, так, вы берете мои деньги, – сказала я, нахмурилась и глянула на Трэвиса, – и цыц! Это мои деньги, мое тело, я так решила.

Трэвис, казалось, обдумывал свои слова.

– Но… тебе будет больно.

Я улыбнулась.

– Мне? Или тебе?

– Обоим.

Гриффин принял деньги и скрылся. Трэвис ходил взад-вперед, словно нервный папаша. Выглянул в коридор и сделал еще несколько шагов. Меня это одновременно умиляло и раздражало. В какой-то момент он даже попросил меня не делать этого, а потом долго восхищался моим решительным настроем.

– Приспустите джинсы, – сказал Гриффин, подготавливая оборудование.

Трэвис бросил пронзительный взгляд в сторону этого коренастого мускулистого мужчины, но Гриффин был слишком занят, чтобы обращать внимание на грозный вид моего мужа.

Я села в кресло, и Гриффин нажал на кнопки. Когда кресло откинулось, Трэвис сел на табурет по другую сторону и заерзал.

– Трэв, – тихо проговорила я. – Сиди спокойно.

Я протянула руку, он принял ее и затих. Поцеловал мои пальцы и ласково, но обеспокоенно улыбнулся.

Когда мне показалось, что он больше не может ждать, в сумочке зажужжал мой мобильник.

Боже. А что, если это эмэмэска от Трента? Трэвис и так уже разнюхивал, что к чему, хорошо еще, мне удавалось отвлечь его.

– Оставь, Трэв.

Он посмотрел на экран и нахмурился. У меня перехватило дыхание. Он протянул мне телефон.

– Это Мерик.

Я выхватила телефон из его руки и точно ощутила бы облегчение, если бы не жжение над моим бедром.

– Алло?

– Эбби? – проговорила Америка. – Где вы? Мы с Шепли только что вернулись домой. Машины нет на месте.

– А… – только и сказала я, мой голос стал на октаву выше. Я пока не планировала ничего ей говорить. Я не знала, как лучше преподнести эту новость, но в одном я не сомневалась – она возненавидит меня. По крайней мере, на какое-то время.

– Мы… в Вегасе.

Америка усмехнулась.

– Хватит врать!

– Я серьезно.

Америка притихла, а потом так громко прокричала в трубку, что я вздрогнула.

– И ПОЧЕМУ же вы в Вегасе? Не похоже, чтобы в прошлый раз вы там отлично провели время!

– Мы с Трэвисом решили… Мерик, мы вроде как поженились.

– Что?! Эбби, это уже не смешно. Уж лучше бы это была шутка, черт побери!

Гриффин приложил к моей коже кальку и прижал к телу. Трэвис выглядел так, будто готов убить парня за одно лишь прикосновение ко мне.

– Не глупи, – сказала я, но когда машинка зажужжала, все мое тело напряглось.

– Что это за шум? – спросила Америка, явно закипая от ярости.

– Мы в салоне татуировок.

– Трэвис на этот раз решил набить твое настоящее имя?

– Не совсем…

Трэвис покрылся испариной.

– Детка!.. – Он нахмурился.

– Я смогу. – Глядя на пятна под потолком, я вздрогнула, когда ощутила прикосновение пальцев Гриффина, но постаралась не напрягаться.

– Голубка!.. – проговорил Трэвис, в его голосе послышались нотки отчаяния.

– Хорошо. – Я покачала головой, успокаивая его. – Я готова.

Я отстранила телефон от уха, вздрагивая от боли и от неминуемой лекции.

– Я убью тебя, Эбби Эбернати! – закричала Америка. – Убью!

– Технически я уже Эбби Мэддокс, – улыбнулась я Трэвису.

– Это нечестно! – простонала Америка. – Я должна была стать подружкой невесты! Я должна была выбирать с тобой платье, устроить девичник и нести твой букет!

– Я знаю. – Я снова вздрогнула, и улыбка Трэвиса померкла.

– Ты не обязана этого делать, ты ведь знаешь, – сказал он, сводя брови.

Я обхватила его пальцы.

– Знаю.

– Ты уже говорила это! – резко сказала Америка.

– Я это не тебе.

– Нет, ты разговариваешь со мной, – закипела она. – Ты, без всяких сомнений, поговоришь со мной. Я тебе это еще припомню, ты меня слышишь? Я никогда, никогда не прощу тебя!

– Простишь.

– Ты! Да ты!.. Эбби, да ты просто вредина! Ты самая ужасная лучшая подруга!

Я засмеялась, заставив дернуться сидящего рядом Гриффина. Он сердито выдохнул через нос.

– Извините, – сказала я.

– Кто это? – фыркнула Америка.

– Гриффин, – непринужденно ответила я.

– Она закончила? – спросил он Трэвиса.

Тот кивнул.

– Продолжай.

Гриффин улыбнулся и вернулся к работе. Все мое тело вновь напряглось.

– Кто такой этот Гриффин, черт побери? Дай угадаю, ты пригласила на свадьбу какого-то незнакомца, а не лучшую подругу? – Я поморщилась из-за ее пронзительного голоса и вонзающейся в мою кожу иглы.

– Нет, он не ходил на свадьбу, – сказала я, вбирая носом воздух.

Трэвис вздохнул и нервно поерзал на стуле, сжимая мою руку. Выглядел он несчастным. Я не смогла сдержать улыбки.

– Я должна это тебе, не забыл?

– Извини, – проговорил он взволнованным голосом. – Но вряд ли я смогу принять это. – Он ослабил руку и посмотрел на Гриффина,

– Поторопись, ладно?

Гриффин покачал головой.

– Весь в тату и не может пережить простейшую надпись у своей подружки. Закончу через минуту, приятель.

Лицо Трэвиса стало суровым.

– У жены. Она моя жена.

Америка ахнула не менее пронзительно.

– Ты делаешь татуировку? Эбби, что с тобой случилось? Ты надышалась дыма при пожаре?

– У Трэва на запястье мое имя, – сказала я, глядя на черное пятно внизу живота. Гриффин вновь прикоснулся иглой к моей коже, и я стиснула зубы. – Мы женаты, – процедила я. – Я тоже хотела что-нибудь в этом духе.

– Не стоило, правда… – Трэвис покачал головой.

– Не начинай. – Я прищурилась.

Уголки его губ приподнялись, и он посмотрел на меня с непередаваемым обожанием.

Америка истерично хихикнула.

– Ты сошла с ума.

Уж она-то знала!

– Когда приедешь домой, отправлю тебя в психушку.

– Не так уж это и безумно. Ведь мы любим друг друга. Мы прожили вместе почти весь год. Почему бы и нет?

Ну не совсем год, конечно… но теперь это и не важно. Лучше не упоминать про это и не давать Америке оружие в руки.

– Потому что тебе всего девятнадцать, глупая! Потому что ты сбежала и никому ничего не сказала, а меня нет там, с тобой! – закричала подруга.

Всего на долю секунды в мои мысли закралось чувство вины и сомнения. Всего на долю секунды я позволила панике просочиться на поверхность – вдруг я совершила огромную ошибку? Но как только я посмотрела Трэвису в глаза и увидела, как сильно он любит меня, все прошло.

– Мерик, извини, мне нужно идти. Увидимся завтра, хорошо?

– Не знаю, захочу ли видеть тебя завтра! И вряд ли я вообще захочу видеть Трэвиса!

– До завтра, Мерик. Я уверена, что ты захочешь увидеть мое кольцо.

– И татушку, – сказала она, вмиг подобрев.

Я сунула Трэвису телефон. Гриффин вновь пронзил мою воспаленную кожу тысячами кинжалов. Трэвис положил мой телефон к себе в карман, сжал обеими руками мою кисть и прислонился лбом к моему.

Помогло то, что я не знала, чего ждать, но боль перешла в жжение. Когда Гриффин заполнял краской самые широкие участки в буквах, я вздрагивала, а когда отстранялся, чтобы стереть излишки краски, то расслаблялась.

После еще нескольких жалоб со стороны Трэвиса Гриффин заставил нас подпрыгнуть на месте.

– ГОТОВО! – прокричал он.

– Слава богу! – сказала я, откидывая голову на кресло.

– Слава богу! – воскликнул Трэвис и облегченно вздохнул. Затем с улыбкой на лице погладил мою руку.

Я опустила взгляд и с восхищением посмотрела на изящные линии, скрытые под черными пятнами.

«Миссис Мэддокс».

– Ух ты! – приподнялась я на локтях.

Хмурое выражение на лице Трэвиса сменилось торжеством.

– Она прекрасна.

Гриффин покачал головой.

– Если бы мне доплачивали по доллару за каждого новоиспеченного мужа, который привел сюда свою жену и еле перенес это, в отличие от нее, я бы бросил эту работу ко всем чертям.

Улыбка исчезла с лица Трэвиса.

– Сколько с меня, умник?

– Чек на кассе, – усмехнувшись, сказал Гриффин.

Мой взгляд снова и снова возвращался к изящной надписи на моем теле. Мы женаты. Я теперь Мэддокс, как и все эти чудесные мужчины, которых я полюбила всей душой. У меня появилась семья – пускай из вспыльчивых, сумасбродных, привлекательных мужчин, но все они были моими, а я их. Я принадлежала им, как и они мне.

Трэвис вытянул руку, глядя на свое обручальное кольцо.

– Мы сделали это, детка. Я все еще не могу поверить, что ты моя жена.

– Придется поверить. – Я улыбнулась.

Я протянула руку к Трэвису, указала на его карман, потом повернула кисть ладонью вверх. Он передал мне телефон, и я сфотографировала еще свежую татуировку. Трэвис помог мне встать с кушетки, и я постаралась беречь правый бок – двигалась как можно осторожнее, чтобы джинсы не задевали раздраженную кожу.

После короткой остановки на кассе Трэвис отпустил мою руку лишь для того, чтобы открыть для меня дверь, а затем мы вышли к ожидавшему нас такси. Снова зазвонил мой телефон. Америка.

– Теперь она будет давить на чувство вины, так? – проговорил Трэвис, глядя, как я выключаю звук на телефоне. Мне не хотелось выслушивать сейчас ее нотации.

– Подуется сутки после того, как увидит фотографии, а потом переживет это.

– Уверена, миссис Мэддокс?

– Ты перестанешь меня так называть? – Я усмехнулась. – Как мы ушли из часовни, ты это уже раз сто повторил.

Трэвис покачал головой и открыл мне дверцу такси.

– Я перестану тебя так называть, когда наконец осознаю, что все это наяву.

– Наяву, поверь мне. В доказательство у меня есть воспоминания о брачной ночи.

Я передвинулась на середину, а Трэвис забрался рядом.

Он прислонился ко мне, провел носом по нежной коже на шее и добрался до уха.

– Это точно.

Глава 11

Дорога домой

Трэвис

Эбби смотрела, как за окном мимо нас проносится Лас-Вегас. Из-за одного ее вида мне хотелось прикоснуться к ней, а новый статус в качестве моей жены только усиливал это желание. Но я изо всех сил старался сделать так, чтобы она не пожалела о своем решении. Напускное равнодушие – вот в чем раньше был мой конек. Теперь я на опасной скорости несся к тому, чтобы стать Шепли.

Не в силах совладать с собой, я накрыл ее ладонь своей и слегка прикоснулся к мизинцу.

– Я видел свадебные фотографии моих родителей. Мне казалось, что мама самая красивая на свете невеста. Потом я увидел в часовне тебя и изменил свое мнение.

Она опустила взгляд и переплела наши пальцы, потом вновь посмотрела на меня.

– Трэвис, когда ты говоришь нечто подобное, я снова влюбляюсь в тебя. – Она прижалась ко мне и поцеловала в щеку. – Жаль, я ее не знала.

– И мне жаль. – Я помедлил, засомневавшись, стоит ли спрашивать то, что крутилось у меня в голове. – А что с твоей мамой?

Эбби покачала головой.

– Она и до переезда в Уичито была не в лучшем состоянии. Потом ее депрессия лишь ухудшилась. И она просто уехала. Не встреть я Америку, осталась бы совсем одна.

Я и так держал ее в объятиях, но мне захотелось обнять шестнадцатилетнюю Эбби и Эбби-ребенка. С ней уже произошло столько всего, от чего я не мог ее уберечь.

– Я… я знаю, что это неправда, но Мик столько раз твердил мне, что я разрушила его жизнь. Вернее, их. В моем подсознании сидит этот страх, что я сделаю то же и с тобой.

– Голубка, – сердито сказал я, целуя ее волосы.

– Странно, да? Когда я начала играть, его удача куда-то испарилась. Он сказал, что я забрала его удачу. Будто у меня была над ним какая-то власть. Противоречивые мысли для подростка.

Увидев в ее глазах боль, я ощутил знакомый прилив гнева, но тут же заставил себя остыть, делая глубокий вдох. Вряд ли страдания Эбби когда-либо перестанут приводить меня в бешенство, но ей совершенно не нужен неуравновешенный бойфренд. Ей нужен отзывчивый муж.

– Будь он в своем уме, то сделал бы тебя не врагом, а своим счастливым талисманом. Голубка, это лишь его проигрыш. Ты самая удивительная женщина, которую я знаю.

Она поковырялась в ногтях.

– Он не хотел, чтобы я стала его талисманом.

– Тогда ты можешь быть моим. Я уже чувствую себя чертовым везунчиком.

Она игриво толкнула меня локтем в бок.

– Пускай так и будет.

– У меня на этот счет никаких сомнений. Ты сама еще не знаешь, но ты меня спасла.

Глаза Эбби на секунду вспыхнули, и она прижалась щекой к моему плечу.

– Надеюсь, что так.

Эбби

Трэвис привлек меня к себе, и мы вместе продвинулись вперед. Мы были не единственной сладкой парочкой в очереди на регистрацию. Весенние каникулы подходили к концу, и аэропорт был переполнен.

Как только мы получили посадочные талоны, мы медленно направились к пункту досмотра. Когда Трэвис проходил через рамку металлоискателя, тот громко загудел. Охранник попросил моего мужа снять кольцо.

Трэвис выразил недовольство, но все же послушался, но как только мы миновали пункт досмотра и приземлились на ближайшую скамейку, Трэвис несколько раз выругался, а потом расслабился.

– Малыш, все в порядке. Оно снова на твоем пальце. – Я хихикнула из-за такой реакции.

Трэвис молча поцеловал меня в лоб, и мы в обнимку прошли в терминал. Другие отдыхающие выглядели столь же уставшими и одновременно с этим счастливыми. Я увидела несколько приехавших сюда парочек, державшихся за руки. Они были не менее взволнованными и радостными, чем мы с Трэвисом, когда только прилетели в Вегас.

Я провела пальцами по ладони Трэвиса. Он вздохнул – тяжело и обеспокоенно. Меня это совершенно сбило с толку. Чем ближе мы подходили к терминалу, тем медленнее он шел. Я волновалась за то, с какой реакцией мы столкнемся дома, но больше всего я волновалась за расследование. Возможно, он думал о том же и не хотел разговаривать об этом со мной.

На выходе номер одиннадцать Трэвис сел рядом со мной, держа меня за руку. Его колено постоянно дергалось, а свободной рукой он то и дело прикасался к губам или потирал трехдневную щетину. Он либо внутренне нервничал из-за чего-то, либо без моего ведома выпил целый кофейник.

– Голубка!.. – наконец произнес он.

Ну слава богу! ОН решил поговорить со мной об этом.

– Да?

Он задумался, а потом вздохнул.

– Ничего.

Что бы это ни было, мне хотелось все уладить. Но если он думал не о расследовании или последствиях пожара, я не хотела касаться другой темы. Казалось, мы только присели, как уже объявили посадку первого класса. Мы с Трэвисом встали в очередь на экономкласс.

Трэвис переступил с ноги на ногу, потирая затылок и крепче сжимая мою руку. Он явно хотел мне что-то сказать. Это заживо снедало его, а я не знала, что мне сделать, поэтому сжала его ладонь в ответ.

Когда другие пассажиры встали в очередь, Трэвис замешкался.

– Не могу отделаться от этих мыслей, – сказал он.

– Ты о чем? Плохое предчувствие? – Я внезапно занервничала.

Я не знала, говорит ли он о полете, Вегасе или же возвращении домой. В моей голове пронеслось все, что могло пойти не так – с момента нашего следующего шага и до появления в студенческом городке.

– Просто не могу отделаться от чувства, что воздушный замок развеется и я снова буду лежать в постели один. Будто ничего этого и не было.

Его глаза заблестели от волнения.

У нас было столько причин для беспокойств, а он волновался о том, что может потерять меня – так же как и я волновалась, что потеряю его. Именно в этот момент я поняла, что поступила верно. Да, мы молоды, да, мы сумасшедшие, но мы так сильно любили друг друга, как никто другой. К тому же мы были старше Ромео и Джульетты. Старше моих бабушки и дедушки. Да, совсем недавно мы были еще детьми, но у некоторых людей, проживших вместе десять лет и даже больше, так все и не срослось. Не могу сказать, что у нас все срослось, но мы нашли друг друга, а этого более чем достаточно.

Когда мы вернемся, скорее всего, все будут ожидать нашего разрыва, краха в отношениях столь рано поженившейся пары. От одной мысли о всех любопытных взглядах, сплетнях и пересудах по моей коже поползли мурашки. Возможно, потребуется целая жизнь, чтобы доказать, что у нас все получится. Мы и так совершили много ошибок и, без сомнения, совершим еще больше, но удача на нашей стороне. Наши отношения проверены на прочность.

После этого теннисного турнира волнений и подбадривания себя я наконец обвила шею своего мужа, легонько касаясь его губ своими.

– Уверена, что все получится. До того уверена, милый, что ставлю на кон своего первенца.

Это пари я не проиграю.

– Ты не можешь быть так уверена, – сказал он.

Я изогнула бровь и сдвинула губы набок.

– Поспорим?

Трэвис расслабился, беря из моей руки свой посадочный талон и передавая его стюардессе.

– Спасибо, – сказала она, проверяя его и отдавая обратно. То же самое она проделала с моим талоном, и точно так же, как и сутки назад, мы рука об руку прошли по телетрапу.

– Ты на что-то намекаешь? – спросил Трэвис и остановился. – Ты же не… поэтому ты захотела пожениться?

Я засмеялась, покачала головой и потянула его за собой.

– Боже, нет, конечно. Думаю, мы и так далеко шагнули.

Он коротко кивнул.

– Что верно, то верно, миссис Мэддокс.

Он сжал мою ладонь, и мы сели на самолет до дома.

Глава 12

Годовщина

Эбби

Вода капельками собралась на моем загорелом животе, покрытом кремом для загара. Солнце нещадно бросало на нас свои лучи, как, впрочем, и на всех остальных отдыхающих на пляже, от полосок песка между разноцветными полотенцами поднимались горячие волны.

– Мэм, – произнес официант, наклоняясь к нам с двумя напитками. С его смуглой кожи стекал пот, но парень, тем не менее, улыбался. – Счет в номер?

– Да, спасибо, – сказала я, принимая клубничную маргариту со льдом и подписывая чек.

Америка взяла свой напиток и крошечной соломинкой помешала кубики льда.

– Это просто рай на земле.

Мы все заслуживали немного блаженства после прошлогодних событий. Бесконечные похороны, терзающие Трэвиса угрызения совести, вопросы от следователей… Присутствовавшие на бое студенты не упоминали имя Трэвиса в беседе с властями, но слухи не утихали, и прошло немало времени, прежде чем семьи погибших удовольствовались арестом одного лишь Адама.

Пришлось немало потрудиться, чтобы убедить Трэвиса не явиться с повинной. Видимо, единственным сдерживающим его аргументом стали мои мольбы не оставлять меня одну, да к тому же Тренту предъявили бы обвинение за дачу ложных показаний. Первые полгода нашего брака прошли нелегко, мы провели много ночей, споря, как правильно поступить. Кому-то могло показаться несправедливым ограждать Трэвиса от тюрьмы, но меня это не волновало. Я твердо верила в то, что он так же виновен, как и все собравшиеся в ту ночь в подвале Китон Холла. Сожалеть о своем решении я точно не буду, как и о том, что нагло врала в лицо детективу, чтобы спасти своего мужа.

– Да, – проговорила я, глядя, как накатывают на берег волны. – Нужно сказать спасибо Трэвису. Он тренировал столько клиентов, сколько было возможно, учитывая посещение пар шесть дней в неделю, с пяти утра и до десяти вечера. Все благодаря ему. На зарплату с моего преподавания мы бы здесь не сидели.

– Сказать спасибо? Когда он пообещал устроить настоящую свадьбу, я не думала, что придется ждать целый год!

– Америка, – одернула я подругу, поворачиваясь к ней. – Как можно быть такой капризной? Лежим себе на пляже Сент-Томаса, пьем маргариту со льдом…

– Зато у меня было время продумать твой девичник и новые клятвы на церемонию, – сказала она и сделала глоток.

– Спасибо. – Я улыбнулась. – От всей души. Это будет самый лучший девичник на свете.

К нам подошла Хармони и опустилась в шезлонг по другую от меня сторону, на солнце блестели ее короткие каштановые волосы. Она тряхнула головой, брызгая по сторонам соленой водой, отчего ее прическа взъерошилась.

– Водичка такая теплая! – сказала она, надевая огромные солнцезащитные очки. – Там один парень учит ребят виндсёрфингу. Он чертовски сексуальный!

– Может, уговоришь его стать на вечер нашим стриптизером? – деловито спросила Америка.

Кара нахмурилась.

– Не стоит, Америка. Трэвис просто взбесится. К тому же это не совсем настоящий девичник, не забыла?

Америка пожала плечами и опустила на нос солнцезащитные очки. Хотя мы с Карой стали довольно близки после моего переезда, они с Америкой до сих пор не слишком ладили. Возможно, потому, что каждая говорила то, что на уме.

– Повесим все на Хармони, – сказала Америка. – На нее Трэвис не сможет разозлиться. Он навсегда перед ней в долгу за то, что она впустила его в Морган Холл в ночь вашей ссоры.

– Я не очень-то хочу оказаться предметом ярости Мэддокса, – передернув плечами, проговорила Хармони.

Я усмехнулась.

– Ты ведь знаешь, он давно уже не срывался. Теперь он может совладать со своим гневом.

Мы с Хармони ходили на два общих предмета в этом семестре, а когда я позвала ее позаниматься в квартире Трэвиса, он узнал в ней девушку, впустившую его в наше общежитие. Ее брат, как и Трэвис, состоял в братстве Сиг Тау, поэтому она была одной из немногих симпатичных девушек, с которыми Трэвис не спал.

– Трэвис и Шепли приедут сюда завтра днем, – сказала Америка. – Так что нужно устроить вечеринку сегодня вечером. Ты ведь не думаешь, что Трэвис просто так сидит дома? Мы пойдем развлекаться и чертовски хорошо проведем время, нравится тебе это или нет.

– Хорошо, – проговорила я. – Только без стриптизеров. И не слишком поздно. На этой свадьбе вообще-то будут гости. Не хочу утром быть как с похмелья.

Хармони подняла флажок, лежавший рядом с ее шезлонгом, и немедленно к ней подошел официант.

– Чем могу вам помочь, мисс?

– Мне, пожалуйста, пина коладу.

– Конечно, – ответил он и удалился.

– Это местечко роскошное, – сказала Америка.

– А ты еще спрашиваешь, почему мы целый год копили на поездку сюда.

– Ты права. Не стоило так говорить. Трэв хотел для тебя лучшего. Я все поняла. Очень мило со стороны папы и мамы оплатить мою дорогу. Иначе я точно бы не смогла приехать.

Я хихикнула.

– Ты обещала, что я буду подружкой невесты и буду делать все то, что по твоей вине пропустила в прошлом году. Я думаю, что они заплатили за меня в качестве подарка на свадьбу и годовщину, а также на мой день рождения – все в одном. Они еще дешево отделались, скажу я тебе.

– Все равно это очень щедро.

– Эбби, они любят тебя как дочь. Папочка с нетерпением ждет, когда поведет тебя к алтарю. Позволь им сделать все как положено, – сказала Америка.

Я улыбнулась. Марк и Пэм относились ко мне как к родной. После того как отец подставил меня в прошлом году, Марк решил, что я нуждаюсь в нормальном отце, и провозгласил себя им. Стоило мне обратиться за помощью с платой за учебу, учебники или же покупкой нового пылесоса, Марк и Пэм были тут как тут. К тому же помощь мне давала им отличный предлог навестить нас с Америкой, а это больше всего доставляло им удовольствие.

Помимо неугомонного клана Мэддоксов в качестве моей семьи, теперь к ним прибавились Марк и Пэм. Прежде я была одна, а теперь стала частью двух потрясающих семейств, которые стали для меня невероятно дороги. Вначале я слегка нервничала, но со временем поняла, что моя новая семья никуда не денется, и осознала, сколько всего хорошего может повлечь за собой несчастье.

– Прости. Я попытаюсь с благодарностью принять это.

– Спасибо.

– Спасибо! – проговорила Хармони, поднимая с подноса свой напиток. Она подписала чек и стала потихоньку пить фруктовый микс. – Я ужасно рада пойти на эту свадьбу!

– И я, – сказала Америка, сверкая в мою сторону взглядом.

Она почти простила меня за то, что я вышла замуж без ее ведома. И, честно говоря, я надеялась, что со мной она так не поступит. Но ей до свадьбы было еще далеко. Сперва они с Шепли собирались обзавестись собственным жильем, но потом оба решили, что, хотя они постоянно проводят время вместе, Америка останется в Моргане, а Шепли переедет в Хелмс, мужское общежитие. Марк и Пэм обрадовались такому повороту. Конечно, они обожали Шепли, но волновались, что повседневная жизнь со всеми счетами для оплаты и работой отвлекут Шепли и Америку от учебы. Америка и так отставала, даже живя в общаге.

– Надеюсь, все пройдет гладко. Мне не слишком нравится мысль стоять перед толпой глазеющих на тебя гостей. – Америка фыркнула со смеху. – Элвис не приглашен, но уверена, все будет прекрасно.

– До сих пор не могу поверить, что на твоей свадьбе был Элвис, – хихикнула Хармони.

– Но не мертвый же, – бесстрастно сказала Кара.

– На этот раз он не приглашен, – сказала я, глядя, как дети сами пытаются встать на доску для виндсёрфинга.

– Ну и каково это? – спросила Хармони. – Выйти замуж в Лас-Вегасе…

– Это было… – Я перенеслась в тот момент, когда мы с Трэвисом год назад улетели туда. – Волнительно и страшно. Я очень нервничала. Я плакала. Но все было идеально.

На лице Хармони отразилось отвращение вперемежку с удивлением.

– Наверное, так и было.

Трэвис

– Иди ты, – без всякой иронии сказал я.

– Да ладно тебе! – фыркнул Шепли, сотрясаясь от смеха. – Ты раньше говорил, что это я подкаблучник.

– И еще раз иди ты.

Шепли выключил двигатель. Он припарковал «Чарджер» в дальнем конце стоянки возле «Черри Папа» – пристанище самых толстых и развратных стриптизерш города.

– Вряд ли ты повезешь кого-нибудь из них домой.

– Я обещал голубке. Никаких стриптизерш.

– А я обещал тебе мальчишник.

– Брат, давай просто поедем домой. Я устал, а утром у нас вылет.

Шепли нахмурился.

– Девчонки весь день провалялись на пляже Сент-Томаса, а сейчас наверняка направляются в какой-нибудь клуб.

Я покачал головой.

– Мы не ходим по клубам друг без друга. Она бы не стала этого делать.

– Стала бы, запланируй так Америка.

Я снова тряхнул головой.

– Нет, черт побери, не стала бы. Я не пойду в стрип-клуб. Придумай что-нибудь еще или отвези меня домой.

Шепли вздохнул и прищурился.

– А как насчет этого?

Я проследил за его взглядом, остановившимся на соседнем квартале.

– Отель? Шеп, я обожаю тебя, дружище, но это совсем не настоящий мальчишник. Я женат. Но даже будь я холост, все равно не стал бы заниматься с тобой сексом.

Шепли покачал головой.

– Там есть неплохой бар. Вовсе не клуб. Это твои брачные правила не запрещают?

Я нахмурился.

– Я всего лишь проявляю уважение к жене. И да, негодяй ты такой, мы можем туда пойти.

– Превосходно, – сказал он, потирая руки.

Мы пересекли улицу, Шепли открыл дверь. Внутри царила кромешная темнота.

– Э… – заговорил я.

Вдруг резко включился свет. Близнецы, Тэйлор и Тайлер, бросили мне в лицо конфетти, заиграла громкая музыка, а потом я увидел самое худшее в своей жизни зрелище: Трентона в мужских стрингах, покрытого толстым слоем блеска для тела. На его голове был дешевый желтый парик, а Кэми стояла рядом и умирала со смеху, подбадривая его.

Шепли протолкнул меня вперед. Мой отец стоял в одной стороне, рядом с Томасом. Они оба качали головой. По другую сторону от Томаса стоял мой дядя Джек, а все оставшееся помещение заполнили мои братья по Сиг Тау и футбольные игроки.

– Я же просил: никакого стриптиза, – сказал я, ошарашенно глядя, как Трентон танцует по комнате под Бритни Спирс.

Шепли зашелся громким смехом.

– Знаю, братишка, но, видимо, стриптиз начался задолго до нашего появления.

Это было хуже крушения поезда. Я с отвращением поморщился, против своей воли глядя, как Трентон подпрыгивает под музыку, передвигаясь по залу сквозь толпу. С потолка свисали картонные гирлянды в форме сисек, а на столе рядом с отцом даже стоял торт с сиськами. Я раньше бывал на нескольких мальчишниках, и этот пока лидировал из-за своих чудачеств.

– Привет! – переводя дыхание и истекая потом, крикнул Трентон. Он смахнул с лица несколько желтых прядей искусственных волос.

– Ты проиграл пари? – спросил я.

– На самом деле ты угадал.

Тэйлор и Тайлер стояли в противоположном конце зала и хохотали, хлопая себя по коленям.

Я шлепнул Трентона по заднице.

– Выглядишь аппетитно, братец.

– Спасибо, – сказал он.

Музыка возобновилась, и он потряс бедрами в моем направлении. Я оттолкнул его, но Трентон невозмутимо продолжил свой танец, развлекая толпу.

Я посмотрел на Шепли.

– Не могу дождаться того момента, когда ты будешь объяснять все это Эбби.

– Она твоя жена. – Шепли улыбнулся. – Сам и объяснишь.

Следующие четыре часа мы пили, болтали и смотрели, как Трентон делает из себя круглого дурака. Мой отец, как и предполагалось, ушел рано. Его наравне с моими братьями ждал утренний рейс. Мы все летели в Сент-Томас, чтобы я вновь поклялся Эбби в вечной любви.

Прошедший год Эбби преподавала, а я занимался тренерской работой в местном спортивном зале. Нам удалось немного сэкономить после оплаты учебы, аренды квартиры и машины, чтобы потом отправиться в Сент-Томас и на несколько дней остановиться в хорошем отеле. Можно было потратить эти деньги на миллион других вещей, но Америка не переставала твердить о нашей свадьбе и не позволяла бросить эту мысль. А потом родители Америки преподнесли подарок на свадьбу/день рождения Америки/нашу годовщину. Мы пытались сказать нет, но Америка очень настаивала.

– Ладно, парни. Утром у меня будет раскалываться голова, если я не скажу, что вечеринка окончена.

Все застонали и стали поддразнивать меня словами «подкаблучник» и «слабак», но, по правде говоря, все уже привыкли к новому, более степенному Трэвису Мэддоксу. Я уже почти год не распускал кулаки.

Я зевнул, и Шепли толкнул меня в плечо.

– Поехали.

Всю дорогу мы молчали. Не знаю, о чем думал Шепли, но я чертовски хотел увидеть свою жену. Она уехала день назад, и это было наше первое расставание с момента свадьбы.

Шепли подъехал к квартире и выключил двигатель.

– Доставка к дверям, неудачник.

– Признайся. Ты скучаешь.

– По квартире? Да, немного. А еще я скучаю по твоим боям и горам денег после них.

– Да, я тоже иногда. Увидимся утром.

– Заеду за тобой в шесть тридцать.

– Пока.

Шепли уехал, а я медленно поднялся по ступенькам, роясь в поисках ключа от квартиры. Я не любил приходить домой, когда там не было Эбби. Со времени нашего знакомства не было ничего хуже, и сейчас ничего не изменилось. Даже стало тоскливее, поскольку Шепли и Америка больше не досаждали мне.

Я вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь, закрывая ее за собой и бросая бумажник на стойку бара. Тотошку я заранее отвез в гостиницу для животных на время нашего отсутствия. Поэтому внутри было чертовски тихо. Я вздохнул. За прошедший год квартира сильно изменилась. Со стен исчезли постеры и барные вывески, на их месте появились наши фотографии и картины. Теперь это была не холостяцкая берлога, но оно того стоило.

Я прошел в спальню, разделся до боксеров «Кэлвин Кляйн» и забрался в постель, закапываясь под сине-зеленым одеялом в цветочек – еще одна вещь, которой бы здесь никогда не было, не приложи к этому руку Эбби. Я перевернул ее подушку и положил на нее голову, вдыхая аромат своей жены.

Часы показывали два ночи. Через двенадцать часов я встречусь с ней.

Глава 13

Девичник

Эбби

Посетители, сидящие в дальнем конце ресторана, закричали, чуть ли не сбивая столы и детей, чтобы выбраться наружу. Бокалы и столовое серебро с клацаньем упали на пол. Светильник в форме ананаса опрокинулся, скатился со стола и разбился. Америка закатила глаза, глядя на собравшуюся впереди толпу.

– Бог ты мой, что же вы за люди? Это всего лишь небольшой дождик!

Официанты и администраторы помчались открывать затянутые брезентом стены летнего ресторана.

– А ты еще жаловалась, что у нас нет вида на океан, – поддразнила Хармони.

– Да уж, теперь те высокомерные стервы больше не будут ухмыляться, – кивнула Америка и улыбнулась, глядя в сторону группы из шести блондинок, мокнущих снаружи.

– Завязывай, Мерик. Ты и так уже слишком много вина выпила, – сказала я.

– Я на отдыхе, и это девичник. Я просто обязана напиться.

Я похлопала ее по ладони.

– Все бы ничего, не будь ты такой врединой, как выпьешь.

– Да пошла ты, шлюшка! Я не пьяная вредина!

Я адресовала ей сердитый взгляд, она подмигнула и улыбнулась.

– Я просто шучу.

Хармони опустила вилку на тарелку.

– Я объелась. И что теперь?

Америка достала из сумочки небольшой блокнот на трех кольцах и озорно улыбнулась. К обложке были приклеены маленькие буквы, составляющие надпись «Трэвис и Эбби» и дата нашей свадьбы.

– А теперь поиграем.

– Во что? – настороженно спросила я.

Она открыла блокнот.

– Поскольку Кэми приедет лишь завтра, она передала тебе вот это, – сказала Америка и повернула блокнот ко мне, чтобы я смогла прочитать написанные внутри слова. – Игра «Что бы ответил твой муж». Я о ней слышала. Очень веселая, хотя обычно это про будущего мужа, – сказала подруга, в предвкушении заерзав на стуле. – Итак… Кэми задала эти вопросы Трэвису на прошлой неделе и отправила блокнот со мной.

– Что? – взвизгнула я. – Какие еще вопросы?

– Скоро узнаешь, – ответила она, подзывая официанта. Он принес поднос полный разноцветных рюмок с алкоголем с мармеладом.

– О боже! – вздохнула я.

– Если ответишь неверно, пьешь ты. Если верно, то мы. Готова?

– Конечно, – сказала я, глядя на Кару и Хармони.

Америка прокашлялась, держа блокнот прямо перед собой.

– Когда Трэвис понял, что ты та самая, единственная?

Я на секунду задумалась.

– В ту ночь покера в доме его отца.

– Брррр! – Америка издала ужасный гортанный звук. – Когда он понял, что не слишком хорош для тебя, – это было, когда он тебя увидел. Пей!

– Ах! – вздохнула Хармони, прижимая ладонь к груди.

Я подняла небольшой пластиковый стаканчик и выплеснула содержимое в рот. Вкусняшка! Я вовсе не против проигрывать.

– Следующий вопрос! – сказала Америка. – Что ему больше всего в тебе нравится?

– Как я готовлю.

– Брррр! – Америка снова издала тот звук. – Пей.

– Ты явно проигрываешь, – весело сказала Кара.

– А может, я специально? Вкусные напитки! – сказала я, опрокидывая в горло еще одну рюмку.

– Ответ Трэвиса – твой смех.

– Ух ты, – удивленно отозвалась я. – Как мило.

– Какую часть тела он любит в тебе больше всего?

– Мои глаза.

– Динь-динь-динь! Верно!

Хармони и Кара захлопали в ладоши, а я кивнула им головой.

– Спасибо, спасибо. А теперь пейте, стервы.

Они засмеялись и опустошили свои рюмки.

Америка перелистнула страницу и прочитала следующий вопрос.

– Когда Трэвис хочет обзавестись детьми?

– Ой! – неуверенно произнесла я. – Через семь… восемь лет?

– Через год после выпуска.

Кара и Хармони состроили такую же рожицу, как и я, тоже воскликнув «ой».

– Я пью, – сказала я. – Но об этом нам предстоит с ним поговорить.

Америка покачала головой.

– Эбби, это же предсвадебная игра. Я ожидала куда больших успехов.

– Заткнись. И продолжай.

– С технической точки зрения она не может заткнуться и продолжать, – вставила Кара.

– Заткнись, – в унисон сказали мы с Америкой.

– Следующий вопрос! – проговорила Америка. – Как ты думаешь, какой момент в ваших отношениях нравится Трэвису больше всего?

– Ночь, когда он выиграл пари и я переехала к нему?

– Снова правильно! – сказала Америка.

– Как же это мило. Не могу больше вынести этого, – сказала Хармони.

– Пейте! Следующий вопрос! – Я улыбнулась.

– Что, как сказал Трэвис, он никогда не забудет из сказанного тобой?

– Ух ты! Понятия не имею.

Кара подалась вперед.

– Попробуй угадать.

– Как я впервые сказала, что люблю его?

Америка прищурилась, обдумывая мой ответ.

– Технически это неверно. Он сказал, это было, когда ты сказала Паркеру, что любишь Трэвиса!

Америка расхохоталась, как, впрочем, и все мы.

– Пей!

Америка перевернула еще одну страницу.

– Без какой вещи Трэвис не может жить?

– Без своего мотоцикла.

– Верно!

– Где было ваше первое свидание?

– Вообще-то в пиццерии.

– Верно! – снова воскликнула Америка.

– Задай ей вопрос посложнее, или мы напьемся, – сказала Кара, опустошая очередную рюмку.

– Хммм… – протянула Америка, листая страницы. – Ах, вот подходящий! Как ты думаешь, что Трэвису больше всего нравится в тебе?

– Что это за вопрос такой? – спросила я, но девушки выжидающе посмотрели на меня. – Ну… мне больше всего нравится, как он всегда прикасается ко мне, когда мы сидим рядом, но он, наверное, ответил – татуировки.

– Черт побери! – сказал Америка. – Верно!

Они выпили по рюмке, а я хлопнула в ладоши, радуясь своему выигрышу.

– Еще один, – сказала Америка. – Как думаешь, что Трэвис считает твоим любимым подарком, полученным от него?

Я на пару секунд замолчала.

– Это легко. Альбом, который он в этом году подарил мне на День святого Валентина. А теперь пейте!

Они засмеялись, и хотя была их очередь пить, я тоже проглотила последнюю рюмку.

Хармони вытерла губы салфеткой и помогла мне поставить пустые стаканчики обратно на поднос.

– Что теперь по плану, Мерик?

Америка взбудораженно заерзала, с радостью произнося следующие слова.

– Пойдем по клубам, вот что.

Я покачала головой.

– Ни за что. Мы уже это обсуждали.

Америка обиженно выпятила губу.

– Не начинай, – предупредила я. – Я здесь, чтобы вновь дать клятвы, а не чтобы развестись. Придумай что-нибудь еще.

– Ну почему он тебе не доверяет? – спросила Америка скулящим голосом.

– Если бы я действительно хотела, то пошла бы. Я всего лишь проявляю уважение к своему мужу, и я уж лучше обойдусь этим, чем буду сидеть в прокуренном клубе, где от всех прожекторов у меня разболится голова. Он станет любопытствовать, что там было, так что лучше не ходить. Раньше это срабатывало.

– Я уважаю Шепли. Но я по-прежнему хожу в клубы и без него.

– Неправда.

– Ну просто я пока не захотела этого. А сегодня хочу.

– А я нет.

Америка сдвинула брови на переносице.

– Хорошо. План Б. Ночь покера.

– Очень смешно.

Лицо Хармони озарилось улыбкой.

– Я видела рекламу ночи кино на пляже Ханимун Бич! Они ставят экран прямо на воду.

Америка скривилась.

– Скукотища.

– Вообще-то нет, мне кажется, хорошая идея. Во сколько начало?

Хармони взглянула на часы и приуныла.

– Через пятнадцать минут.

– Мы еще успеем! – сказала я, хватая сумочку. – Чек, пожалуйста!

Трэвис

– Угомони свои сиськи, приятель, – сказал Шепли.

Он посмотрел на мои пальцы, нервно отбивающие ритм по металлическому поручню. Мы благополучно приземлились и подъехали к аэропорту, но по какой-то причине нас еще не выпускали. Все молчаливо ждали крошечного звоночка, знаменующего свободу. Было что-то особое в этом звоночке, который позволял тебе отстегнуть ремень, подскочить, забрать свой багаж и встать в очередь. Я же торопился по определенной причине, поэтому ожидание действовало на нервы.

– Почему, черт побери, так долго? – сказал я, возможно, громче положенного. Женщина с ребенком школьного возраста медленно обернулась и сердито глянула на меня. – Простите. – Она отвернулась и недовольно фыркнула.

Я опустил взгляд на часы.

– Мы так опоздаем.

– Не опоздаем, – сказал Шепли свойственным ему ровным спокойным голосом. – У нас еще вагон времени.

Я наклонился в сторону и посмотрел на проход между рядами, будто это могло чем-то помочь.

– Стюардессы даже не шевельнулись. Стой, вот одна говорит по телефону.

– Хороший знак.

Я выпрямил спину и вздохнул.

– Мы точно опоздаем.

– Нет, не опоздаем. Ты просто соскучился по ней.

– Правда, – признался я.

Я знал, что выгляжу жалко, и даже не собирался этого скрывать. Эта первая ночь, проведенная не вместе с дня нашей свадьбы, и чувствовал я себя ужасно. Даже год спустя я с нетерпением ждал мгновения, когда она проснется утром, и скучал по ней даже во сне.

Шепли неодобрительно покачал головой.

– Помнишь, как доставал меня, когда я вел себя точно так же?

– Ты не любил их так, как я люблю ее.

Шепли улыбнулся.

– Ты счастлив, приятель?

– Я сильно любил ее тогда, а сейчас еще больше. Так, как, по словам отца, он любил маму.

Шепли улыбнулся и хотел было ответить, но прозвенел звоночек, что можно отстегнуться, и все разом встали, потянулись за сумками и выстроились в проходе.

Женщина с ребенком впереди меня улыбнулась.

– Поздравляю, – сказала она. – Похоже, вы раньше большинства молодых людей сообразили, что к чему.

Очередь двинулась.

– Не совсем. Просто жизнь преподала нам свой урок раньше остальных.

– Повезло вам, – сказала она, ведя сына по проходу.

Я коротко усмехнулся, думая обо всех провалах и неудачах, но эта женщина была права. Если надо было бы прожить все заново, я бы снова пережил все страдания в начале пути, чем разбирался бы с трудностями позже.

Мы с Шепли помчались в зону получения багажа, забрали свои чемоданы и поспешили к такси. Я с удивлением обнаружил стоящего в черном костюме мужчину с табличкой, на которой красным маркером было написано «ВЕЧЕРИНКА МЭДДОКС».

– Привет, – проговорил я.

– Миста Мэддокс? – широко улыбнулся мужчина.

– Так точно.

– Я миста Гамбс. Следуйте за мной. – Он взял у меня огромную сумку и провел нас к черному «Кадиллаку Эскалейд». – Вы остановитесь в «Ритц-Карлтон», да?

– Да, – сказал Шепли.

Мы погрузили в машину наши чемоданы и прочие сумки, а сами устроились в среднем ряду.

– Зачет, – проговорил Шепли, осматриваясь по сторонам.

Машина тронулась с места, и мы поехали по извилистой дороге, бегущей по холмам, все время по неправильной полосе. Это сбивало с толку, поскольку руль находился на привычном месте.

– Хорошо, мы не арендовали машину, – сказал я.

– Да уж, большинство аварий здесь из-за туристов.

– Даже не сомневаюсь, – проговорил Шепли.

– Все не так уж сложно. Просто надо помнить, что вы ближе к обочине, – сказал мужчина, разрезая воздух левой ладонью, словно каратист.

Он провел для нас мини-экскурсию, показывая на различные достопримечательности. Из-за растущих повсюду пальм у меня уже кружилась голова, но припаркованные на левой стороне машины вовсе вводили меня в ступор. Высокие холмы, казалось, взлетают до небес, а на верхушках я заметил белые пятнышки – наверняка чьи-то виллы.

– Вон там «Хэвенсайт Молл», – сказал мистер Гамбс. – Там стоят на якоре все круизные лайнеры, видите?

Я взглянул на огромные корабли, но мой взгляд приковала вода. Я еще никогда не видел столь лазурной голубизны. Наверное, поэтому такой цвет называется «карибский синий». Непередаваемое зрелище, черт побери.

– Мы уже близко?

– Скоро приедем, – со счастливой улыбкой проговорил мистер Гамбс.

Как раз в этот момент «Кадиллак» затормозил, пропуская встречные машины, а потом мы свернули на длиннющую дорогу. Водитель еще раз остановился возле будки охраны, нам махнули проезжать, и мы двинулись по еще одной бесконечной дороге, ведущей к отелю.

– Спасибо! – сказал Шепли. Он дал водителю чаевые, потом достал свой мобильник и быстро написал эсэмэску. Его телефон издал звук поцелуя – наверняка это Америка. Он прочитал сообщение и кивнул.

– Похоже, мы направимся в номер Мерики, а в твоем они пока собираются.

Я скорчил гримасу.

– Как-то это… странно.

– Наверное, они не хотят, чтобы ты видел Эбби.

Я покачал головой и улыбнулся.

– Как и она в прошлый раз.

Служащий отеля подвел нас к гольф-мобилю, а потом отвез до нашего здания. Мы проследовали за ним к необходимому номеру и вошли внутрь. Там оказалось все очень… экзотично, но красиво, в духе «Ритц-Карлтона».

– Неплохо! – не переставая улыбаться, проговорил Шепли.

Я нахмурился.

– Церемония через два часа. Мне нужно ждать целых два часа?

Шепли поднял в воздух палец, набрал еще одну эсэмэску и взглянул на меня.

– Нет, сможешь увидеть ее, когда она будет готова. Со слов Эбби. Видимо, она тоже соскучилась.

Мое лицо расплылось в широченной улыбке. Я просто не смог сдержаться. Так действовала на меня Эбби – восемнадцать месяцев тому назад, год назад, сейчас, и так будет всю жизнь. Я вытащил свой мобильник.

Люблю тебя, детка.

О боже! Ты здесь! Тоже тебя люблю!

Скоро увидимся.

Можем поспорить на твою задницу.

Я громко захохотал. Еще раньше я говорил, что Эбби для меня все. За последние 365 дней она не раз это доказывала.

Кто-то постучал в дверь, и я направился открыть ее.

Передо мной появилось сияющее лицо Трента.

– Придурок!

Я коротко усмехнулся, покачал головой и махнул братьям.

– Заходите, чертовы варвары! Меня ждет жена и именной смокинг.

Глава 14

И жили они долго и счастливо

Трэвис

Через год после того дня, когда я стоял возле алтаря в Вегасе, я снова оказался в том же положении и снова ждал Эбби, на этот раз в беседке с видом на ярко-синие воды, омывающие Сент-Томас. Я поправил бабочку, довольный тем, что в прошлый раз у меня хватило ума не надевать галстук, но в прошлый раз мне не пришлось иметь дело с «видением» Америки.

С одной стороны пустовали белые стулья с оранжевыми и лиловыми лентами, повязанными на спинках, с другой распростерся океан. Белая ткань шла вдоль прохода, по которому скоро пройдет Эбби, и куда бы я ни посмотрел, всюду были оранжевые и лиловые цветы. Неплохо все устроено. Тем не менее мне больше запомнилась наша первая свадьба, хотя эта походила на мечту любой девушки.

А потом сбылась мечта любого парня, появившись из-за стены деревьев и кустов. Эбби стояла в одиночестве, с пустыми руками, ее волосы, наполовину забранные наверх, наполовину распущенные, были покрыты белой фатой, развевающейся на легком карибском ветерке. Длинное белое платье облегало фигуру и слегка сияло. Возможно, атласное, я не был уверен, но это и не важно. Сейчас главное – лишь она.

Сбежав по четырем ступенькам, ведущим к беседке, я приблизился к своей жене, встречая ее возле заднего ряда стульев.

– Боже! Я так сильно соскучился! – сказал я, обнимая ее.

Пальцы Эбби вжались в мою спину. Самое лучшее ощущение за прошедшие три дня с тех пор, как мы обнялись на прощание. Эбби ничего не говорила, только нервно хихикала, но я знал, что она тоже счастлива увидеть меня. Прошедший год разительно отличался от первых шести месяцев наших отношений. Она посвятила себя полностью мне, а я стал тем мужчиной, которого она заслуживала. Так жизнь стала намного лучше. Первые шесть месяцев я все ждал, что произойдет что-нибудь дурное и отберет ее у меня, но потом мы постепенно наладили свой быт.

– Ты невероятно красивая, – сказал я, отстраняясь, чтобы взглянуть на нее.

Эбби прикоснулась к лацкану моего пиджака.

– Да ты и сам неплох, мистер Мэддокс.

После нескольких поцелуев, объятий и рассказов про мальчишник и девичник (которые прошли равным образом бессобытийно, за исключением стриптиза Трента) понемногу стали подтягиваться гости.

– Полагаю, это значит, что нам пора занять свои места, – проговорила Эбби. Я не мог скрыть своего разочарования. Мне не хотелось отпускать ее ни на секунду. Эбби прикоснулась к моему подбородку, а потом встала на носочки и поцеловала меня в щеку.

– Увидимся совсем скоро.

Она ушла, вновь скрываясь за деревьями.

Я вернулся в беседку, и вскоре все стулья были уже заняты. На этот раз у нас собралось достаточно зрителей. Пэм сидела на стороне невесты в первом ряду со своей сестрой и зятем. Задний ряд заняли несколько моих братьев из Сигмы Тау, а также старый коллега отца с женой и детьми, мой босс Чак и его девушка этой недели, дедушки и бабушки Америки с обеих сторон, мой дядя Джек и тетя Дина. Мой отец сел в переднем ряду со стороны жениха, составляя компанию девушкам моих братьев. Шепли стоял рядом в качестве моего шафера наравне с Томасом, Тэйлором, Тайлером и Трентоном.

Мы все стали свидетелями того, как прошел еще один год, мы много пережили, что-то потеряли и все же собрались как единая семья, чтобы отметить нечто ставшее правильным для Мэддоксов. Я улыбнулся и кивнул стоявшим рядом мужчинам. Они были все той же непоколебимой крепостью, что и в детстве.

Мой взгляд замер на растущих вдалеке деревьях, откуда должна была появиться моя жена. Она могла выйти оттуда в любую секунду, и все тогда увидят то, что увидел я еще год назад, и придут в такой же восторг.

Эбби

После долгих объятий Марк улыбнулся мне.

– Ты просто красавица. Я так горжусь тобой, милая.

– Спасибо, что ведете меня к алтарю, – слегка смутившись, проговорила я.

При мыслях о том, сколько они с Пэм для меня сделали, на глаза навернулись слезы. Я смахнула их прежде, чем они смогли покатиться по щекам.

Марк поцеловал меня в лоб.

– Это дар свыше, что ты появилась у нас, деточка.

Заиграла музыка, и Марк подал свою руку. Я взяла его за локоть, и мы прошли по небольшой неровной дорожке, вдоль которой плотной стеной росли цветущие деревья. Америка все переживала, что пойдет дождь, но на небе не было ни облачка, и ярко светило солнце.

Марк провел меня до конца стены из деревьев, затем мы завернули за угол и встали рядом с Карой, Хармони, Кэми и Америкой. Все они, кроме Америки, были одеты в лиловые атласные платья-мини без бретелек. Моя лучшая подружка облачилась в оранжевое. Какие же они были красавицы!

Кара слегка улыбнулась.

– Полагаю, прекрасное несчастье превратилось в прекрасную свадьбу.

– Чудеса случаются, – сказала я, вспоминая наш с ней давнишний разговор.

Кара усмехнулась, кивнула, затем сжала в руках свой небольшой букетик. Она завернула за угол, скрываясь за деревьями. Вскоре за ней последовали Хармони и Кэми.

Америка повернулась и обвила рукой мою шею.

– Я тебя люблю! – сказала она, обнимая меня.

Марк пожал мою руку, а я, в свою очередь, крепко обхватила букет.

– Пора, милая.

Мы завернули за угол, и священник подал всем жест встать. Я увидела лица своих друзей и своей новой семьи, но когда мой взгляд остановился на мокрых щеках Джима Мэддокса, у меня перехватило дыхание. Я постаралась не потерять самообладание.

Трэвис протянул ко мне руку. Марк положил свои ладони на наши. В этот момент я чувствовала себя как никогда защищенной, ведь рядом были двое самых лучших на свете мужчин.

– Кто отдает в жены эту женщину? – проговорил священник.

– Ее мать и я.

Эти слова потрясли меня. Марк всю неделю репетировал слова «Пэм и я». Услышав это, я больше не могла сдерживать слез, которые потекли по щекам.

Марк поцеловал меня в щеку и отошел, а я осталась стоять рядом со своим мужем. Я впервые видела его в смокинге. Гладко выбритый и недавно подстриженный. Трэвис Мэддокс – роскошный мужчина, мечта любой девушки, был моим.

Трэвис ласково стер слезы с моих щек, а потом мы взошли на подиум беседки, становясь прямо перед священником.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы вновь услышать клятвы в любви и верности… – проговорил священник. Его голос смешался с рокотом волн, разбивающихся о скалы.

Трэвис нагнулся ко мне, сжал мою ладонь и прошептал:

– С годовщиной тебя, голубка.

Я посмотрела в его глаза, полные любви и надежды, как и год назад.

– Прошел один, а впереди вечность, – прошептала я в ответ.

Примечания

1

Размер женской обуви, соответствующий 36-му размеру в российской метрике.

2

Строчка из хита Бон Джови Livin On A Prayer.

3

Отсылка к песне Элвиса Пресли Burning love.

4

История любви исполнителей песен Джонни Кэша и Джун Картер считается легендарной для культуры Америки.

5

Король (англ.) (имеется в виду Элвис Пресли, «король рок-н-ролла»).

6

Имеется в виду интервью Опры Уинфри, известной американской телеведущей, с Томом Крузом, когда актер вел себя очень эмоционально (прыгал на диване, бил кулаком по полу), признаваясь, что влюблен в актрису Кэти Холмс.

Content

Джейми Макгвайр
Моя прекрасная свадьба

Глава1 Алиби

Глава 2 Обратный путь

Глава 3 Счастливчик

Глава 4 Три часа

Глава 5 Попались

Глава 6 Живым или мертвым

Глава 7 Деньги

Глава 8 Наконец

Глава 9 Ранее

Глава 10 Татуировка

Глава 11 Дорога домой

Глава 12 Годовщина

Глава 13 Девичник

Глава 14 И жили они долго и счастливо

Примечания