Повелитель Тёмных путей

Эд Гринвуд

Смертельный успех

Мерцающий свет начертил две двери в пустом воздухе по оба конца длинного, тёмного помещения. Через ту, что расположилась в дальнем конце, шагнул воин, исчез посередине шага– и появился из другого светящегося прохода, расположенного ближе.

Там он замер на полушаге, и беспомощно содрогаясь от спазмов – через его действующие челюсти вырвался придушенный крик – упал лицом прямо в пол. Его глазные яблоки взорвались, заплескав плитку влагой, которая зашипела и превратилась в текучие струйки дыма, а затем к ней присоединился настоящий потоп изо рта несчастного.

Высокий стройный мужчина в чёрном удовлетворённо кивнул. Шестеро крепких зентиларских воинов нашли одинаковую быструю смерть.

Устойчивые результаты. Его новое заклинание удалось.

Улыбаясь, он вышел из комнаты.

Ещё одна бурная ночь

- Мои начальники в храме? Они, конечно же, думают, что я пытаюсь заставить брата поцеловать Святую Плеть. Кстати об этом: ты ведь примешь в своё сердце Ловиатар прежде всех прочих богов, не так ли, Хандрет?

Волшебник по ту сторону стола ответил ей невесёлой слабой улыбкой.

- Я подумаю об этом, - равнодушно отозвался он, потом ухмыльнулся, по-мальчишески ярко сверкнув зубами. Аянта знала эту улыбку уже целую вечность. Она обнаружила, что улыбается в ответ.

- Так что привело могущественного мага из Глубоководья в холодную, варварскую Зентильскую Твердыню, в которой ненавидят магов?

- Деньги, разумеется. Много денег. И под ненавистью к магам, полагаю, ты подразумеваешь, что Мэншун и его подопечные не терпят других волшебников, кроме себя?

- Я да. Они нет. Будь настороже, Хан.

Она положила длинную шипастую плётку со множеством кожаных хвостов на стол, прошептала над ней практически беззвучную молитву, потом снова подняла взгляд ему навстречу и спросила:

- Кто твой покровитель?

- Купец по имени Амбрам Сарбахо – если то, что ты о нём расскажешь, не отговорит меня нанести ему визит.

Аянта поёрзала на стуле, тесная чёрная кожа и тугие цепи шевельнулись так, чтобы привлекать к себе внимание, и снова ему улыбнулась.

- Значит, прежде чем соглашаться на службу, ты отыскал свою маленькую сестрёнку, чтобы разузнать, как здесь дела делаются. Мне это нравится.

Хандрет пожал плечами.

- Необходим немалый ум, чтобы подняться до звания тёмной плети Ловиатар – и даже просто для того, чтобы так долго выживать на службе Девы Боли. Волшебники быстро узнают, как сложно даётся доверие. У тебя есть ум, и я тебе доверяю. Поэтому мы оказались здесь, в этой чересчур дорогостоящей попытке подражать высококлассным питейным заведениям, и тратим здесь моё золото. Говори.

Его сестра вздохнула.

- Мы не знатного происхождения, так что это лучшее, что может предложить нам Зентильская Крепость. Положи руки на стол, ладонями вверх. Пожалуйста.

- Чтобы ты… ?

- Чтобы я могла хлестнуть тебя по ладоням, если кто-то зайдёт в комнату, заставляя их считать, что тёмная плеть богини боли встретилась наедине с чужеземным волшебником по верным причинам.

Хандрет положил руки на стол ладонями вверх.

- Насколько я помню, я платил за частную комнату.

- Так и есть. В Твердыне есть «частное» и есть частное. Опять же – мы не знатного происхождения. И не из Зентарима.

Хандрет кивнул, давая понять, что осознал смысл её слов. За освинцованными окнами с неожиданным свистом пронёсся ветер. Зима пока что ещё не вонзила свои когти в Зентильскую Твердыню, но уже стремительно наступала и несла с собой холод. Стояла пора кружащихся опавших листьев, холодного ветра и коротких, свирепых, ледяных дождей. На протяжении ближайших десяти дней за ночь лужи будут покрываться слоем хрупкого тонкого льда, который будет таять по утрам. Затем придут снега – задолго до того, как завершится год Пылающего Знака.

- Амбрам Сарбахо – один из богатейших купцов во всей Твердыне, - сказала ему Аянта, понизив голос до шёпота. – Однако его сделают лордом только в случае вступления в Зентарим, а он пока что не высказывает подобных намерений. Он опытный заговорщик, постоянно плетущий небольшие козни и интриги – и, должна тебя предупредить, он нанимает бесконечную череду волшебников-на-месяц, вместо того, чтобы попытаться на долгие годы завоевать верность одного или двух доверенных магов.

- Значит, он проблемный?

- Все успешные купцы в крепости – проблемные, братец. Этот не скрывает своего недоверия к окружающим; пожалуй, он нанимает больше информаторов, чем кто-либо ещё во всём городе – не считая Мэншуна, разумеется. Он… просто недоверчив и всех прочих меряет по себе.

- Я не раз вел дела с его представителями в Сембии и Глубоководье; чем он знаменит дома?

- Он торгует разными мелочами и завозит диковинки из далёких земель.

- Хм, - хмыкнул Хандрет Имбрет. – Человек, который сразу же вызывает подозрения у городского правителя.

Сестра тонко улыбнулась.

- Прошло всего пара месяцев с тех пор, как Мэншун стал первым лордом Зентильской Твердыни, его прислужник лорд Чесс был избран дозорным лордом Совета, жрецы Бэйна стали вести себя, как будто это они – стража, и прямо на наших улицах нам начали читать лекции созерцатели-тираны. В Зентильской Твердыне все подозревают всех. Следи за тылом, братец – и никогда не забывай об этой необходимости.

- Я думал, Мэншун был вчерашним тираном, - задумчиво произнёс Хандрет. – А сейчас здесь в крепости правит какой-то лорд Белландер или кто-то другой.

Его сестра покачала головой.

- Народ на улицах и половина купцов в это верят; у остальных из нас хватает сообразительности, чтобы догадаться, что переворот Белландера был подстроен самим Мэншуном. Он сделал Белландера целью тех, кого привели в ярость новые налоги и действия солдат, превратившие правление городского лорда – правление Мэншуна, на самом деле – в мешок с зубами, предлагая выбор из беспрекословного подчинения или гибели. Белландер – красивый, распутный дурак, мозги которого способны перехитрить разве что вон тот горшок с цветочными лепестками.

- Ага, - кивнул Хандрет. – Я знаком с подобной тактикой; Глубоководье видело такое не раз.

Аянта взяла свою плеть, щёлкнула ею в воздухе и хлестнула ею по столу. Хандрет ловко подхватил свой кубок, не позволив вину расплескаться.

- Мы все знаем, что Мэншун что-то задумал – и что он нанесет удар молниеносно, - объявила она, снова хлестнув по столу, когда дверь отворилась и бесстрастный слуга принёс ещё вина – его даже не пришлось просить. Она молчала, пока слуга не ушёл, затем смахнула новый графин с вином в сторону, где тот упал на пол и разбился – вино так и осталось неиспробованным.

Хандрет одобрительно кивнул, так что она наклонила голову и продолжила.

- Мы пока что не знаем, что он сделает. Все шпионы, которым мы смогли заплатить – и которые сумели остаться в живых после того, как мы им заплатили – говорят, что Фзул, который является голосом Бэйна в этом городе, по-прежнему слишком злится на Первого Мурлыкающего Лорда, чтобы помогать ему, хотя в конце концов они начнут работать вместе… а созерцатели прямо сказали ему, по крайней мере однажды, что пока что он сам по себе. Мне кажется, что они хотят проверить, сумеет ли он установить своё правление над городом, прежде чем они снова начнут ему помогать.

Она прикончила остатки вина в своём кубке, опустила его и добавила:

- Но это лишь подтверждает, что он что-то предпримет; ему необходимо проявить себя, и побыстрее, прежде чем все лорды, которых он разозлил на Совете, сумеют прикончить его или просто занять таким количеством заговоров, переворотов, мелких интриг и предательств, что у него не останется времени ни на что, кроме борьбы с ними. Пока что он продолжает вызывать лордов Твердыни и купцов на частные беседы, на которых исподволь запугивает их, продолжает обучать свои постоянно увеличивающиеся отряды безжалостных воинов и волшебников за магическими печатями, через которые никто не может проникнуть, и продолжает проводить свои дни в уединении, вне всякого сомнения разрабатывая новые ужасные заклинания. Мы всё ожидаем, что двери в его заклинательный покой отворятся, и наружу хлынут големы высотой с крепостные башни, драконы-нежить с шестнадцатью приделанными головами… но пока что наружу выходит только он.

Воцарилось молчание.

Аянта подняла брови.

- Я ещё не запугала тебя достаточно, чтобы ты вернулся в Город Роскоши, поджав хвост, братец?

Хандрет медленно улыбнулся, и его глаза засветились красным.

При взгляде на это тёмная плеть зашипела и напряглась, отпрянув от него на своём стуле.

Затем она с жестоким умением ударила своей плетью, позволяя волшебнику отведать её поцелуя – прямо по лицу.

Его улыбка даже не дрогнула.

- Это, - сообщил он ей, когда плеть неожиданно согнулась в его руках, и её хвосты поднялись, чтобы обернуться вокруг её шеи и начать душить - а затем так же быстро упали, оставляя её обмякшей на стуле, кашляющей и задыхающейся, - звучит интересно.

Двери заклинательной палаты открываются

Высокий, стройный, зловеще-привлекательный мужчина сидел в одиночестве во главе длинного, отполированного стола, переплетя пальцы под подбородком. Он размышлял, скрываясь за фасадом слабой полуулыбки на лице, которая ничего не выдавала.

Чтобы по-настоящему править Зентильской Твердыней – а не просто отдавать приказы через Совет – необходимо сломить силу богатейших и самых успешных городских торговцев. Не говоря уже о волшебниках по найму, что на них работают.

Большую часть знати он уже завоевал – или, по крайней мере, мог легко уничтожить. Ему просто нужно было удержать их от того, чтобы поднять против него оружие и сговориться друг с другом, пока он разбирается с торговцами.

Повелители путей. Шестнадцать людей, которые контролировали всех остальных купцов и лавочников крепости.

Шестнадцать людей, которых нельзя было подавить, оцепив их особняки и склады и правя улицами мечом и кулаком. Купцы, в особняках которых располагались Тёмные пути Зентарима, давным-давно установленные магические врата, соединявшие эти гордые дома с определёнными зданиями в Сембии. Позволяющие этим шестнадцати тайно доставлять воинов, ремесленников, товары и деньги туда и обратно по мановению руки. Преимущество, которое обеспечило их сембийскими инвестициями и сембийскими союзниками, которых они запросто могли призвать себе на помощь.

Так что имя «Повелители путей» подходило им прекрасно, даже если их так звал только Зентарим, и даже среди него – только те, кому был известен источник их власти. Для большинства горожан они были просто влиятельными купцами, которые управляли городской жизнью; людьми, с которыми следовало дружить и честно вести дела, с которыми глупо было враждовать, если не собираешься немедленно покинуть город, сбежать далеко-далеко и никогда не возвращаться. Шестнадцать людей, которые хранили тайну, но представляли собой тесную группу, часто раздираемую склоками, а не политическую клику или гильдию.

Да – несмотря ни на что, это были настоящие лорды Твердыни. Шестнадцать горожан, способных тайно доставить в город целую армию, не пробиваясь через фортификации и не высаживаясь в доках.

Само их существование угрожало правлению любого, кто занимал трон Зентильской Твердыни. Поэтому они должны были погибнуть – и как можно скорее. Зентарим должен взять под контроль их порталы.

Он знал об этом уже много лет, но лишь сейчас приготовил все необходимые заклинания. Только сейчас он мог нанести удар.

Всё дело было в том, чтобы не допустить ни единого неверного шага в его быстром и хорошо продуманном наступлении.

- Если и должен быть Повелитель Тёмных путей, - сказал Мэншун окружающей его пустоте, - так пускай это буду я.

Он улыбнулся тому, сколько информации сумел собрать, притворившись волшебником, которого только что убил, Хандретом Имбретом. Тёмная плеть Аянта кричала долго и громко, оказавшись настолько же крепкой, насколько он и ожидал. Нужно было оставить её в живых, чтобы она ещё разок-другой покричала ему, когда он закончит со всеми делами.

Он протянул руку и дёрнул за шнурок, который давал сигнал слугам открыть двери и впустить в комнату трёх его самых доверенных подчинённых.

Владыки путей, владыки путей повсюду

- Он хочет знать всё, что тебе известно о владыках путей, так что начинай вспоминать, - мерзко заявил Снил.

Келгоран зыркнул на него. Однажды Лоркус Снил зайдёт слишком далеко…

- Не ошибайся, считая воинов Братства дураками, - предупредил Снила Кадатен с таким спокойствием, как будто обсуждал не желающую меняться погоду.

- Не ошибусь, - холодно и сухо отозвался самый успешный шпион Мэншуна.

- Что ж, прекрасно, - учтиво ответил волшебник, которому больше всего доверял Мэншун – поскольку они оба знали, что его Искусство было слишком слабым, чтобы бросить вызов хозяину. – Тогда не ошибайся, позволяя себе подобное поведение с ними. В конце концов это аукнется тебе, когда ты будешь меньше всего ожидать.

- Избавь меня от бабушкиных советов, - прошипел Снил. Он снова повернулся лицом к воину. – Итак?

Орнтен Келгоран был ветераном множества стычек в Таре и дальше, закалённым воином, хорошо знакомым с тем, как делаются дела в людном каменном городе Зентильской Твердыни, и лучшим убийцей тех, кто переходил дорогу Мэншуну. Он улыбнулся.

- Итак что?

Снил вздохнул.

- Не будь…

- Дураком? Снил, хуже твоего высокомерия может быть только твоя способность оценивать других. Как по мне, серьёзный изъян для шпиона.

Прежде чем Снил смог ответить, воин взмахнул своей крепкой рукой в пышном жесте герольда. Шпион вздрогнул от резкого движения.

Келгоран хмыкнул и начал ораторствовать.

- Наиболее влиятельными среди повелителей путей – теми, за кем пойдут остальные – являются пятеро.

Он поднял один волосатый палец.

- Сраббаст Дорлун, торговец текстилем и обувью, жадный, бесстрастно спокойный, гора, а не человек. Мне мало что известно о его наёмном волшебнике, Тантаре из Селгонта, кроме его внушительной репутации: высокие моральные принципы, могущественная магия, опыт путешествий.

Поднялся второй палец.

- Импортёр вяленого мяса и дорогого вина Беснар Калагонт, который серьёзно напоминает мне тебя, Снил. Худой, часто ухмыляется – однако, в отличие от тебя, привлекательный и элегантный. И не женат. Он известная гроза дам – но преданный поклонник Ловиатар, живущий и работающий с двумя молодыми жрицами богини боли, тёмной плетью Аянтой и когтем боли Джессанной. Подозреваю, под этими шёлковыми кафтанами он весь покрыт шрамами.

К первым двум присоединился третий палец.

- Фантарл Халамон, пожалуй, самый богатый из них; он может позволить себе платить двум известным волшебникам: Ардроту Тонтану из Чессенты и красивому, усатому тетирцу, который именует себя Валандро Загадочным и защищается тремя мечами, которые летают вокруг по его приказу. Можешь быть уверен, что господин уделяет ему особое внимание.

- Волшебников оставь господину, - холодно сказал Снил. – Расскажи мне о Халамоне.

- Низенький, уродливый обжора. Хваткий и жадный; он домовладелец и ростовщик, что ещё тут сказать?

- Скажи о его ремесле.

- О, он строитель. И занимается ремонтом большей части Твердыни.

- Прекрасно. Кто четвёртый?

- Мантрас Джозельбур. Торговец металлами и рудами, владеет нашей крупнейшей плавильней, двумя оружейны…

- Тремя. Он владеет тремя и сейчас занят выкупом четвёртой.

- Ну ладно. Тремя оружейными лавками и пятью кораблями, о которых мне известно, - Келгоран замолчал, вызывающе подняв бровь, но Снил просто кивнул, так что воин продолжил:

- Двумя фермами, где выращивают и дрессируют боевых лошадей, и горсткой уличных торговцев.

- Но наибольший интерес представляет собой Дом Грозовых Жезлов. Его собственная школа волшебства, где работает престарелый маг Перимрель из Амна и около дюжины студентов – все молодые. Они называют себя «Грозовыми Жезлами». Джозельбур старый, обладает скверным характером, и…

- Кто из Грозовых Жезлов самый могущественный и может представлять для нас проблему?

- …и не отличается милосердием. Стоит поостеречься двух Грозовых Жезлов: Роримрара и Джонтина. Мои люди и я не раз с ними выпивали по приказу господина. Они… не такие опытные, какими себя считают, но всё равно могут быть опасным.

- Это четверо. Пятый?

- Амбрам Сарбахо…

Из гобеленов перед ними вышли четверо стражников в полных и сверкающих воронёных доспехах, затем свернули гобелены и замотали их цепями. Закрытые шлемы, скрывающие их личность, заставляли голоса грохотать: ближайший приказал:

- Достаточно. Господин нетерпелив. Входите.

Двери широко распахнулись, открывая небольшое облачко дыма, которое заклубилось и поднялось подобно готовой к броску змее.

Трое мужчин никогда не видели подобной магии, но знали, что мешкать нельзя. Они шагнули вперёд, прямо сквозь дым, и стражники захлопнули за ними двери и подошли к своим арбалетам, закреплённым в бойницах, пронизывающих помещение за дверями. Заряженные и готовые к выстрелу болты были смочены ядом, который не причинял вреда лишь Мэншуну – ведь первый лорд Зентильской Твердыни был человеком осторожным.

Цена незаменимости

Мэншун взмахом указал всем троим на поджидающие их с противоположной стороны длинного, отполированного стола стулья, и принялся бесстрастно рассматривать троицу. Это были его самые успешные слуги, что означало – они умели изображать преданность.

Снил, Кадатен и Келгоран были полезны именно в таком порядке, но в то же время в случае необходимости легко могли послужить расходным материалом.

- Как Снил наверняка выдал, не говоря этого напрямую, - сухо сказал он, - я решил освободить Зентильскую Твердыню от тирании повелителей путей. Немедленно.

Он посмотрел на своего шпиона.

- Начинай незаметно распускать слухи через наших обычных сплетников, что Халамон наконец-то устал от Дорлуна и в тайне собирает наёмных головорезов для убийства по одиночке рабочих, поставщиков и клиентов Дорлуна.

Он дождался, пока Снил кивнёт, потом добавил:

- Кроме того, ты распустишь слух, что Джозельбур решил раздавить своего давнего и всё более успешного соперника Калагонта. Более того, ты убедишься, что слуги всех путевых повелителей узнают о том, что первый лорд города набирает силу, чтобы решить, кто возвысится в качестве лордов в Зентильской Крепости, а кого выдавят из ремесла, из города, а в случае необходимости – из жизни в целом. Затем придёшь за дальнейшими указаниями.

Снил кивнул, но не стал вставать. На губах Мэншуна заиграл намёк на усмешку.

- Можешь быть свободен. Не задерживайся, пытаясь подслушать мои приказы этим двоим.

- Разумеется, - ответил Снил, поклонившись ниже стола, прежде чем встать и плавно направиться к двери.

Мэншун дождался сигнала – единственного стука по стене – после того, как двери закрылись за ушедшим главой его шпионской службы. Затем посмотрел на Келгорана и снова заговорил.

- Собери своих худших и самых неуклюжих воинов – тех, кто нуждается в испытании и с кем мы без сожалений можем расстаться – для нападения на особняки Дорлуна, Халамона и Джозельбура. Пускай встретятся в доках, возле бойни и в «Чёрной бочке»; сам решай, кто где. Они не должны уходить, показываться другим или махать мечами, пока я не скажу.

Кивок Келорана был быстрым. Вместе с ним на лице воина появилась довольная улыбка; он уже поднялся, прежде чем Мэншун добавил:

- Да, можешь быть свободен.

Нетерпеливая спешка воина привела к стремительно закрывшимся дверям, а следом за ними – к единственному стуку, оставляя Мэншуна и Кадатена наедине.

В этот момент первый лорд Зентильской Твердыни достал из-под стола маленький и простой кубок из кости, а потом – ещё меньший нож. Кадатен побледнел.

- Обновим заклинание, - спокойно сказал Мэншун, проводя ножом по наружному краю своей руки. Проступила тёмно-красная кровь, и он поднял руку, позволяя ей стекать по пальцам и капать в кубок, а тем временем дочиста облизал нож и толкнул его по столу Кадатену.

Тот ловко прижал его рукой, поднялся и подошёл к кубку, нанёс себе похожую рану, облизал нож и осторожно опустил его рядом с Мэншуном. Его руки едва заметно дрожали.

Когда кубок наполнился, быстрый жест и тихое слово хозяина пробудили заклинание крови. После того, как они оба испили из кубка, любые травмы, полученные Мэншуном, немедленно должны были передаваться Кадатену.

Побледневший волшебник прошептал:

- Зачем это нужно, господин? Снова?

Мэншун улыбнулся.

- Считай это предосторожностью, которая совершенно не навредит преданному Кадатену, но отплатит коварному в мыслях или поступках Кадатену его же монетой. Мне необходимо твоё молчание, однако при этом нужно, чтобы ты знал мой план и мог управлять делами на улицах и в поместьях, чтобы они произвели нужный эффект. Так что слушай внимательно.

Он прочитал заклинание, они оба испили из мерцающего кубка, и Мэншун взмахом приказал Кадатену усаживаться обратно.

Только когда по-прежнему бледный волшебник снова устроился на стуле, Мэншун добавил:

- Повелители путей будут сломлены – или истреблены – при помощи чар, которые я только что довёл до совершенства и которые вскоре будут наложены на все Тёмные пути. Любой, кто пройдёт через эти порталы, погибнет – ужасной смертью и в мгновение ока, поскольку моё заклинание превратит кровь в их венах в мощную кислоту.

Кадатен казался заинтригованным, но обеспокоенным.

- Но разве Тёмные пути не могут представлять для нас пользу – в будущем?

- Могут. Как двери, которые открываются по моему приказу, а не двери, стоящие всегда нараспашку и позволяющие армиям наёмников из Сембии хлынуть в самое сердце Зентильской Твердыни, когда какой-то богатый сембиец или кто-то другой решит, что наши драгоценности и руды стоят того, чтобы заняться грабежом. Даже созерцатели способны разделаться лишь с ограниченным числом солдат, прежде чем их задавят числом и порубят на куски. И если этот чёрный день настанет, волшебники вроде тебя – и меня – проживут гораздо меньше, чем старшие глазные тираны вроде Арглота и Ксаланкслана.

Кадатен заморгал и кивнул.

- Поэтому путешествие через Тёмные пути будет смертельным, за исключением тех случаев, когда я буду снимать свои заклинания, - промурлыкал Мэншун. – И только я буду знать, кто это случится. А значит, я стану слишком ценным для Зентильской Твердыни, чтобы можно было меня убить. Люблю быть незаменимым.

Восход лоскутной луны

Дождь прекратил хлестать по ставням, и наконец-то засиял лунный свет.

Усталый, но очень довольный лорд Белландер приподнялся на локтях и выглянул в окно.

- Ах, - прошептал он. – Лоскутная луна.

- Действительно, - отозвалась обнажённая и прекрасная старшая жрица, лежащая в постели рядом с ним. – Поэтому я здесь.

Белландер поднял бровь.

- О? Не ради меня?

Невеста мрака Орлфарла торопливо села.

- Бог Ужаса открыл священному лорду Фзулу, что следующая лоскутная луна принесёт огромную угрозу дому Белландер. Я здесь, чтобы сохранить тебе жизнь до утра.

- А после этого?

- После этого, лорд Белландер, - холодно сказал Орлфарла, - ваша жизнь будет только в ваших руках. Последние наши видения говорят, что бы будем слишком заняты, пытаясь не позволить Зентильской Твердыне погрузиться в пучину гражданской войны..

Жнецов спустили с поводка

Раздался тяжёлый стук многочисленных копыт и топоров, разбивающих двери – точно в намеченный срок. Его нанятые громилы прекрасно рассчитали время.

В ответ закричали и забегали стражники. Мэншун тонкогубо улыбнулся и прочитал заклинание, которое заставило их кричать по-настоящему.

Они превзошли самих себя. Некоторые из них завопили и бешено помчались через весь особняк, врезаясь в столы и опрокидывая скульптуры и комплекты доспехов.

Сплетённая им иллюзия созерцателя, угрожающе направляющегося вперёд, размахивая всеми своими глазными отростками, закружила по комнате, в которой он сейчас находился.

Комнате, в которой мерцал и сверкал оставшийся в одиночестве и без охраны Тёмный путь повелителя путей Форнлара Дарлтрета.

Его более важное заклинание не потребовало много времени: он читал его уже в десятый раз. Когда он закончил, Тёмный путь на мгновение ярко вспыхнул, как будто разгневанный магией, затем снова успокоился и начал мерцать в точности как и раньше.

Первый лорд Зентильской Твердыни сардонически отсалютовал им и улыбнулся, позволив кольцу перенести его в следующий особняк.

Большинство повелителей путей отсутствовали в своих владениях, собравшись в «Доме Харлстранда», обладавшим лучшим винным погребом и самым величественным пиршественным залом в городе, чтобы обсудить, что делать с выскочкой Мэншуном и его возрастающей властью в городе. Снил очень хорошо сделал свою работу: один-единственный встряхнувший путевых повелителей кризис, созданный быстрее, чем можно было разделаться с хорошим ужином.

Сейчас он оказался в весьма прохладной комнате, завешенной мрачными гобеленами и занятой ещё одним Тёмным путём – и двумя изумлёнными стражниками, поднявшими копья и устремившимися к поднимающему тревогу гонгу.

Мэншун взмахнул рукой и погрузил их в сон. Его солдатам потребуется время, чтобы пересечь улицы и добраться до входа в этот особняк; будет лучше, если тревога не поднимется до того момента, как они начнут штурмовать двери.

Всё шло очень гладко. Он подошёл туда, где мог встать над стражниками и оглядел их на предмет полезной магии, которую мог у них изъять.

- Да начнётся жатва, - произнёс он вслух, - и пускай от путевых повелителей отвернётся удача.

Интерлюдия в Иннарлите

- Чужак! – проревел старший констебль Иннарлита. – Выйди вперёд!

По обеим сторонам его широких, закованных в сверкающие доспехи плеч стояла троица бесстрастных констеблей – в таких же сверкающих доспехах и с жезлами в руках. Лучше как следует подготовиться, когда бросаешь вызов волшебнику.

Старший констебль Лорельд обрушил свою булаву на дверь – скользящий удар оставил отметину, но не проломил её, однако в палате за дверью раздался отразившийся эхом грохот.

- Эльминстер! – проревел он. – Тебя застали за кражей королевских красок и кистей, и ты принёс их сюда! Выходи, вор!

Дверь распахнулась.

Из расположенного за ней озарённого тусклой лампой сумрака выступил высокий, худой, белобородый мужчина – босоногий, и, на самом деле – тут глаза констебля вылезли из орбит – одетый лишь в сотни мазков высохшей краски и дамскую полупрозрачную ночную рубашку, натянутую на тело. Он с небрежным видом опёрся о дверной косяк, приняв позу, которую можно было описать лишь как праздную – и даже беспечную.

- Да? Ты принёс вино?

Старший констебль Лорельд слегка побагровел у висков. Его ноздри раздулись. Констебли вокруг него сменили бесстрастный вид на суровое выражение, торопливо нацелив свои жезлы на мужчину в дверном проёме.

- Ты стоишь в королевской крепости, волшебник! – закричал Лорельд. – Именем Сперенцы, королевского наместника Иннарлита, я арестую тебя, чтобы заставить предстать перед правосудием! Ты украл её художественные принадле…

Эльминстер издал грубый звук и показал ещё более грубый жест.

- Ба! Ничего такого я не делал.

- Ты… ты что, смеёшься надо мной? – старший констебль не мог поверить своим глазам. – Ты весь покрыт красками Сперенцы – с головы до пят! Ты что же, думаешь, я слеп?

- Нет, - процедил Эльминстер, - ты просто глуп.

Он присмотрелся к гостям, чтобы убедиться, что никто из констеблей не сжимает графин у него за спиной, затем добавил:

- По крайней мере, слишком глуп, чтобы принести вино.

- Я не стану обмениваться с тобой колкостями, волшебник! Я требую твоего немедленного подчинения – встань на колени и протяни запястья для кандалов! Ты предстанешь перед Её Превосходительством для понесения наказания и…

- Наказания? Наверное, сперва ты хочешь определить мою вину? А может быть, мою невиновность? Или в Иннарлите нет иного закона, кроме прихотей его старшего констебля?

Лорельд стал уже фиолетовым и весь дрожал.

- Ты… ты действительно заявляешь, что не крал художественные принадлежности, когда свидетели – больше двух десятков слуг и придворных – видели тебя за этим занятием?

- Именно это я и заявляю. Я ничего не крал. И я могу предоставить собственных свидетелей, которые подтвердят моё заявление.

- О? Чужеземцев у тебя на службе? – оскалился старший констебль.

- Нет, персон, о которых могло слышать даже такое толстолобое брехло, как здешний старший констебль. Позвольте мне начать с самой Сперенцы. Затем некий городской лорд-волшебник, Ульдимар Броннет – он может быть известен вам под именем Маркуварл; их сын, принц Хайорн, о да, а ещё принцессы Амельра и Маринтра.

- Ага. Ты знаешь, что дача ложных показаний против королевской семьи Иннарлита – само по себе очень серьёзное преступление?

- Знаю, - подтвердил Эльминстер с улыбкой. – Думаю, ты увидишь, что они с радостью подтвердят мою невиновность по данному вопросу.

Абсолютное недоверие старшего констебля ясно было написано у него на лице.

- О? И, надо полагать, лорд-протектор тоже выскажется в твою защиту?

- Нет, боюсь, что нет, - мрачно ответил Эльминстер. – Однако оба его подчинённых – герцоги Хеннет и Порландур – присутствовали и могут засвидетельствовать…

- Даже не сомневаюсь, - ухмыльнулся Лорельд. – Даже не сомневаюсь. На самом деле, волшебник, я готов даже поставить на это свою карьеру. Если ты не сможешь добиться, чтобы все эти достойные люди поклялись в правдивости твоих слов, ты сгниёшь до костей, посаженный на цепь у самой холодной и сырой стены в самой глубокой из наших темниц, куда приходят умирать крысы! Я сам отведу тебя туда без промедления! Выходи из дверей, иначе мои люди сразят тебя!

- Правда же, - неодобрительно, как добрая, но разочарованная мать разгневанному ребёнку, сказал Эльминстер, - в этом нет необходимости…

- Волшебник, отойди от двери!

Вздохнув и пожав плечами, разведя пустые руки, Эльминстер подчинился приказу. Констебли с готовностью окружили его – и те, что находились прямо у него за спиной, были сметены кем-то другим, подошедшим к дверям.

Новоприбывший оказался высокой, скудно одетой женщиной, черты лица которой были хорошо известны каждому в Иннарлите – как минимум, по изображению на монетах в их кошельках. Она нацелила светящийся скипетр на Лорельда.

- Надеюсь, вы меня узнаёте, старший констебль, - тихо сказала она, не обращая внимания на дрожащих, отступающих констеблей и твёрдо глядя на Лорельда.

Он побледнел, пытаясь удержать свой взгляд выше её подбородка, затем покраснел и торопливо отвёл глаза, пробормотав:

- Д-да, великая Сперенца. Я…

- Так случилось, что лорд Эльминстер провёл со мной ночь. И с моим мужем. После того, как согласился на мою просьбу, доставленную Маркуварлом…

Как по заказу, в этот момент в дверях рядом со Сперенцой возник лорд-волшебник Иннарлита. Его наготу лишь частично скрывал незаконченный портрет у него в руках, изображающий переплетённую обнажённую пару, черты которой – хотя ещё не полностью обозначенные – безошибочно принадлежали правительнице Иннарлита и её мужу. Выпрямив картину, он наградил Лорельда тем, что можно было описать лишь как застенчивую усмешку.

Старший констебль сглотнул, уставился в пол, затем твёрдо вернул своё внимание к тому, что продолжала говорить Сперенца.

- …чтобы изобразить нас, о чём услышали все три наших королевских отпрыска, а также герцоги Хенет и Порландур, вознаградившие это просьбу аплодисментами – как вам и сообщил лорд Эльминстер. Надеюсь, что мне вы поверите – вопреки вашему нежеланию оказать такую же любезность ему.

- Я… эм… ох… да, Ваше Превосходительство! Я, ох… нижайше извиняюсь за…

Неловкую попытку низкопоклонства Лорельда прервал беззвучный гром, поразивший каждый разум и заглушивший все звуки на срок, потребовавшийся ярко-синему туману, чтобы возникнуть из никуда и заполнить королевскую крепость.

Все задрожали от необузданной силы магии, что прокатилась через них. Туман пронзили молнии.

На телах присутствующих волосы встали дыбом, и потрясённые констебли попадали на колени, а за ними – Лорельд и лорд-волшебник – а затем, рыдая от экстаза, сама Сперенца.

Они все глядели на два ока в тумане, глаза размером с воинские щиты, которые подплыли к ним поближе, направляясь строго к измазанному краской мужчине, по-прежнему стоявшему на ногах.

Эльминстер, ты срочно нужен в Зентильской Твердыне.

- Богиня, - прошептал Эльминстер, опускаясь на одно колено.

Божественная сила Мистры заставила констеблей упасть лицом в пол, пока королевская чета Иннарлита таращилась на огромное лицо, вылепившее себя из тумана.

Мэншун изменил Тёмные пути, сделав проход через них смертельным. Смерть забрала многих носителей Искусства, включая уважаемых магов вроде Ардрота Тонтана, Хоала из Грозовых жезлов и Хандрета Имбрета из Глубоководья, последнего из наёмников Сарбахо. Исправь это преступление, Эл.

- Хорошо, госпожа, - пообещал Эльминстер, поднимаясь и протягивая руку к дверям спальни. Его мантия, бельё, сапоги и пояс множества карманов полетели к нему.

Волшебников нельзя убивать сразу же, послужили ли они причиной свершившемуся или нет – однако не уничтожай врата.

Эльминстер кивнул, взяв сапоги, затем синяя вспышка охватила его, и он исчез.

А вместе с ним исчез туман, молнии, Мистра и всё прочее.

Оставив жителей Иннарлита недоумённо моргать, глазея друг на друга в неожиданно опустевшем коридоре.

Поднимаясь на неверные ноги – слёзы стекали с её подбородка, как с дождевого стока – Сперенца наградила своего старшего констебля не особенно весёлой усмешкой.

- Сдаётся мне, нам повезло, что ты всё же не арестовал нашего гостя, Лорельд. Благодаря этому нам всем будет куда проще забыть обо всем произошедшем, не правда ли?

Незваный посланник

К счастью, переулок был пуст, но холод и характерная вонь – нездоровая смесь плавилен, дыма из тысячи с чем-то труб, и гниющей рыбы – сообщили ему, что он прибыл в Зентильскую Твердыню.

- Спасибо, Мистра, - прошептал Эльминстер, торопливо натягивая сапоги. В конце концов, благодаря богине у него был пустынный переулок, чтобы одеться.

К тому же, расположенный прямо у особняка Фантарла Халамона.

Он обошёл особняк спереди, быстро прочитав заклинание, сделавшее его одежду более тёмной и элегантной, а лицо – моложе и красивее. В конце концов, посланник от сембийских кредиторов Халамона либо пройдёт через Тёмный путь, либо постучится со главного входа.

Стражники Путевого лорда ожидали неприятностей; два огромных головореза в доспехах при поддержке четырёх арбалетчиков, судя по виду, более чем готовых открыть стрельбу.

- Эмрейн Мелькантар, из Сембии, к Фантарлу Халамону. Срочно, - резко ответил Эльминстер на вопрос одного из часовых.

- Господина нет дома, - раздался сухой ответ.

- Я подожду его в парадной, - ответил он так же сухо.

- Нам запрещено впускать…

- Вы сделаете исключение, иначе ваш господин будет крайне недоволен.

Один из арбалетчиков покинул балкон над дверями и вернулся с красивым, богато одетым мужчиной с ухоженными загибающимися усами.

- Валандро! – поприветствовал его сембиец, не успел волшебник и слова сказать. Тетирец нахмурился.

- Я вас не знаю, сэр. Кто вы такой и откуда знаете меня?

- Я Эмрейн Мелькантар, и меня послали люди из Сембии, с которым ведёт дела Халамон. Люди, которые желают знать, с кем ведут дела – поэтому мне показали ваш портрет и сообщили, что нынче вас зовут Валандро Загадочным, хотя в прежние времена я знал вас как…

- Достаточно, - резко оборвал его тетирец. Достав два жезла из-за пояса, он перегнулся за перила и коротко сказал страже внизу:

- Впустите его. Под мою ответственность.

Он поспешил навстречу сембийцу, нацелив и приготовив жезлы, но в итоге зашагал рядом с Мелкантаром и провёл сембийца из парадной по коридорам в заднюю часть дома.

Когда они достигли помещения с Тёмным путём Халамона, Валандро Загадочный приказал страже уйти, закрыл двери, чтобы держать их снаружи, а себя и сембийца – внутри, затем встал подобно бесстрастной статуе, пока Мелькантар медленно обошёл вокруг мерцающего портала, кивнул и прочитал быстрое, осторожное заклинание, лишь затем, чтобы нахмуриться и прочесть ещё одно.

- Вот, - сказал он вслух. – Чары Мэншуна больше не будут превращать кровь путешественников, но вместо этого подействуют на их разум, выбрав одно из самых слабых известных им заклинаний – и сделав его единственным заклинанием, которое они смогут читать. Уязвимость, но не мгновенная смерть. Да, это должно подойти.

Он прошёл мимо неподвижного и незрячего Валандро к двери, но всё ещё тянулся к её ручке, когда та распахнулась, и четверо стражников с готовыми к атаке глевами бросились в комнату, а сразу за ними – разгневанный Фантарл Халамон.

- Сдохни, проклятый зентарим! – рявкнул путевой лорд. – Мало тебе…

- Стойте!

Из нарушителя ударила магия с достаточной силой, чтобы отбросить стражников Халамона назад. Их глевы с грохотом посыпались на пол.

- Я вовсе не зентарим, - сказал незнакомец. – Я из Бдительных Воронов.

Фантарл Халамон моргнул. Вороны были могущественной сембийской партией, противостоящей приходу к власти Мэншуна, но он считал, что их действия ограничатся задиранием цен и холодным приёмом на сембийских рынках.

- Твой волшебник Ардрот Тонтан погиб, воспользовавшись твоим Тёмным путём, - продолжал сембиец, - потому что Мэншун наложил на него заклинание, которое превращает кровь в кислоту. Я изменил это заклинание; Тёмным путём снова можно пользоваться.

Халамон уставился на нарушителя, потом неохотно кивнул.

- Я… я только что услышал от коллег-торговцев, что их Тёмные пути превратились в смертельную западню. Ты знаешь, что за этим стоит Мэншун?

Сембиец кивнул.

- Насчёт платы, Халамон…

Строитель напрягся, но сембиец небрежно взмахнул рукой и продолжил:

- Назови мне имя одного из худших, хм, головорезов Мэншуна. Воинов, которых он отправляет делать его убийства в открытую. Я испытываю желание… поохотиться.

Губы Фантарла Халамона растянулись в безрадостной улыбке, обнажив зубы.

- Орнтен Келгоран. Найти его несложно – во всём городе он боится только своего господина Мэншуна и главного жреца Бэйна.

- Это не надолго, - раздался спокойный ответ.

Ни нож, ни заклинание не испытали защиту Эльминстера, когда он покинул дом Халамона. Он дважды поворачивал на перекрёстках, прежде чем разжать свою хватку на разуме Валандро Загадочного, оставляя за собой бурлящее недоумение по поводу того, как же выглядел Эмрейн Мелкантар из Сембии.

Не то чтобы у тетирца было много времени на раздумья. Если Эльминстер не ошибся в оценке того, насколько сильно Халамон напуган, он загрузит Валандро с его непомерными усами поручениями, распространяя вести среди других путевых лордов о том, что сделал Мэншун.

В «Тонущем морском коньке»

Даже питейных заведениях и борделях Зентильской Крепости, в более безопасных, чем этот шумный, скудно освещённый «Тонущий морской конёк», богато одетые чужеземцы привлекали к себе нездоровое внимание, так что Эл снова изменил свою внешность, превратившись в грязного, сутулого старика в такой же грязной мантии.

Кроме того, сембийские монеты сделали своё дело, купив информацию о местонахождении Орнтена Келгорана у нескольких бескостных языков. Судя по всему, Келгорана не особо любили – или не особо боялись. Или и то, и другое. Скорее всего.

Сейчас он должен был занимать где-то бар с кубком в руке и языком наружу, или валяться в постели с дешёвой девкой-другой.

Эл проскользнул сквозь двери в почти полную темноту и слишком знакомый гул и вонь разлитой выпивки, немытых тел, рвоты и горелой капусты. Он понятия не имел, почему все эти места должны были смердеть горелой капустой, однако…

Первому же обладателю нацеленного на него враждебного взгляда Эл пробормотал:

- Срочное послание для Келгорана – где его искать?

- Предаётся блуду в задней части здания, - был ответ. – Лучше дождись, пока он…

Эл протиснулся мимо и пересёк зал, в сторону которого кивнул его осведомитель. В самом конце зала он обнаружил стражника у двери с заряженным арбалетом на коленях.

Этот арбалет с пугающей скоростью был нацелен ему в пах.

- Уходи, - мрачно предложил владелец оружия.

- Послание для Келгорана от лорда Мэншуна, - зарычал в ответ Эл. – Всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?

- Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

- Ты узнаешь, - ответил Эл, задирая голову челюстью вперёд, - когда Мэншун тебя наградит – за то, что помог мне попасть к Келгорану или за то, что отказал в помощи.

Он позволил двум пляшущим огням зажечься в глазах, всего на мгновение, и стражник отпрянул с комичной скоростью, сглотнув и пытаясь выпрямиться, ухватившись за стену, и скользнуть вдоль стены в сторону – всё одновременно.

- С-сразу по другую сторону двери, с-сэр зент! – еле-еле выдавил он.

- Хорошо, - со злорадной усмешкой ответил Эльминстер, поднимая арбалет, чтобы нацелить его обратно в проход, и нажимая на спуск.

За громким щелчком последовал стон от громилы из Зентарима в дальнем конце прохода, когда болт глубоко погрузился в его грудь.

Затем Эльминстер ударом ноги широко распахнул дверь и рывком выставил перед собой охранника в качестве щита одним молниеносным движением, стальным капканом сомкнув руки на локтевых костях мужчины.

Комнату за дверью почти целиком занимала кровать. Он заскрипела, когда ругающийся и очень волосатый мужчина вылез из-под зашипевшей от страха женщины и потянулся за мечом.

Он остановился, когда заклинание Эла захватило его разум.

Почти не задумываясь, Эл бросил охранника на продажную девку, когда та яростно налетела на него, согнув пальцы, как когти. Позднее можно будет подчинить и её разум – и охранника тоже, если возникнет такая необходимость.

Прямо сейчас у него были более срочные дела. Его неожиданное прибытие в тёмную и бурлящую пропасть разума Орнтена Келгорана предупредило Мэншуна – в точности как он и рассчитывал.

Свирепо усмехнувшись, Эл уничтожил «глаз» первого лорда в сознании Келгорана, испепелив магию Мэншуна достаточно быстро, чтобы её далёкий владелец не понял, кто и зачем вломился в разум его головореза.

Это должно было вытащить Мэншуна из той постели, которую он сейчас занимал, и заставить делать вещи, которые должны были добавить массу веселья разворачивающимся событиям.

Охранник и шлюха ещё продолжали вопить и кататься по полу, когда Орнтен Келгоран промчался мимо них, с мечом в руках, но не потрудившись схватить и натянуть что-то кроме своих сапог, торопясь оказаться на улице вместе со странным стариком.

Убийца Зентарима был более чем немного пьян, и представлял собой жестокого, грубого громилу даже в лучшие времена, зато он точно знал, где обитают путевые лорды.

По мысленному наущению Эльминстера он бросился по улицам вместе с переставшим хромать стариком, направляясь к ближайшему Тёмному пути с максимальной скоростью, на которую был способен.

Власть иссякает

Эльминстер задрожал от неожиданного приступа ментальной боли, потом вздохнул. Было уже слишком поздно: Орнтен Келгоран заваливался, почти обезглавленный, и его разум умирал с поразительной быстротой.

Эльминстер оборвал контакт и позволил зентилару упасть, расплёскивая кровь из головы, болтающейся на том, что осталось от толстой, волосатой шеи. Трижды он удерживал Келгорана неподвижным у каждого Тёмного пути, чтобы оставить его беспомощным, пока он заменял убийственное заклинание Мэншуна своим собственным.

На этот четвёртый раз стражники Башен Торкасла оказались слишком расторопными и храбрыми. Он даже не успел начать заклинание, но они уже были здесь, сразив Келгорана, и восемь бойцов в униформе нацелились на одного оставшегося нарушителя, выкрикивая самые различные неприятные вещи, пока их мечи пытались забрать его жизнь.

Эльминстер увернулся от одного, почти столкнулся с другим, который бросился вокруг в попытке проткнуть его сзади, и специально упал на спину. Испуганный стражник Торкасла споткнулся об него, потерял равновесие, безуспешно пытаясь ударить вниз мечом, который был слишком длинным, чтобы можно было отвести его на достаточное для колющего удара расстояние, и врезался аккурат в стражника, который преследовал Эла.

Лёжа на гладком, отполированном, холодном каменном полу, человек Мистры вздохнул и прочитал заклинание, которое сбило всех стражников с их ног в тяжёлых сапогах и бросило на потолок далеко вверху.

Они врезались в потолок с приятным тяжёлым стуком, из различных рук посыпались мечи и кинжалы – а затем полетели обратно вниз.

Эл оставался лежать на спине посреди стонов, зная, что ничего ещё не закончилось. Он должен был одержать победу как можно быстрее, или здесь окажутся слуги и охранники со всего особняка Торкасла, готовя арбалеты, а у него не было времени на подобные глупости…

Четыре стражника, неуверенно покачиваясь, поднялись на ноги после своего путешествия к потолку и обратно; один из них даже всё ещё держал меч.

Эльминстер перекатился на ноги.

- Не подходите, - предупредил он. – Я вам не враг. Просто оставьте меня в покое, и…

Он знал, что его слова ничем не помогут, ещё до того, как их произнести, но Мистра ожидала от своих агентов использования Искусства с определённым чувством ответственности. Четыре стражника бросились в атаку – а пятый полз в направлении упавшего оружия, наградив Эла кровожадным взглядом.

Эльминстер вздохнул, использовал простое заклинание и смотрел, как ближайшего стражника подхватило и швырнуло к его смерти – в портал, на том конце которого его кровь превратится в кислоту. Что ж, некоторым сембийцам требовалось честное предупреждение обо всём происходящем.

Это дало ему достаточно времени, чтобы использовать другое заклинание на остальных и расшвырять их по сторонам, заставляя врезаться в стены. Затем он бросил их друг на друга и подхватил ползуна с пола, швырнув его на лица двух шатающихся стражников.

Все попадали, обеспечив ему достаточно времени, чтобы обойти Тёмный путь кругом – туда, откуда он мог присматривать за всеми ними и читать заклинание, которое требовалось здесь прочитать.

У дверей комнаты раздались новые крики, когда портал вспыхнул, но следующее заклинание Эльминстера унесло его из Башен Торкасла прежде, чем арбалетные болты со свистом рассекли воздух в том месте, где он только что стоял.

Он торопился. Его работа должна была уже насторожить Мэншуна, и этот слуга Мистры должен был найти другого зентарима, которому было известно расположение оставшихся Тёмных путей.

А как известно каждому путешественнику – хороших проводников всегда тяжело отыскать.

Сидя в одиночестве в Высоких Башнях

Морлар Элкаврен был путевым лордом и жил в высокой груде камней, величественном вздымающемся сооружении с высокими окнами, балконами и шпилями, которое выглядело массивным и угрожающим на фоне сверкающих звёзд для каждого, у кого было время благоговейно на него таращиться.

Прямо сейчас у Эльминстера на это времени не было. Ему было достаточно того, что он знал Элковрена и местонахождение его дома – Высоких Башен, вот уж подходящее имечко – и что где-то в этом огромном особняке находился Тёмный путь.

И если он знал Зентарим, то к этому времени среди них уже разошлись новости о каком-то незнакомце, выслеживающим один Тёмный путь за другим. Они должны были открыть охоту за этим незнакомцем и выставить охрану у каждого Тёмного пути, который ещё не контролировали, и вокруг особняков, в которых эти пути располагались.

И именно поэтому Эльминстер выглядел сейчас совсем не как бородатый мужчина, а как стройная, немного грязная молодая женщина в плаще с капюшоном, высоких сапогах и больше почти ни в чём.

- Согреть вас, сэр? – с надеждой поинтересовалась она у процессии людей в тёмных доспехах, торопливо шагающих вниз по её переулку.

Один из них обернулся, наполовину вытащив меч из ножен.

- Убирайся, сестрёнка! – рявкнул он. – Как можно дальше отсюда, и не возвращайся, иначе это будет последним, что ты сделаешь в жизни!

Её ответом стала опущенная голова, гневное шипение, и – когда зентилар прошёл мимо – торопливый выход из ниши, в которой она ожидала, и бегство в том направлении, откуда они пришли.

- Кто там? – рявкнул кто-то впереди.

- Уличная девка, - ответил другой. – Они её отшили. Отпусти её.

Эл задержался на секундочку на перекрёстке, где стояли эти два зента, и испуганно пробормотал:

- Который из вас волшебник?

- А что? – буркнул первый зент.

- Н-на будущее, - дрожащим голосом произнесла она. – Мне сказали его найти другой ночью, так что мне нужно знать, как он выглядит. Потом я уйду.

Её быстро измерил холодный взгляд, и второй зент повернулся и указал.

- Вон тот. Его зовут Кадатеном. Любит рыженьких.

Шлюха откинула капюшон и распахнула плащ, повернувшись достаточно, чтобы он закружился. Вместе с плащом закружились и длинные распущенные рыжие волосы, хотя мужские взгляды устремились к некоторым другим обнажившимся чертам.

- Спасибо, - прошептала она, прежде чем они смогли сделать что-то кроме ухмылок, и поспешила прочь. Она не стала объяснять им, что её благодарность предназначалась Мистре, за тот факт, что магия, которой «она» воспользовалась, могла менять цвет волос ещё быстрее, чем можно было распахнуть одежду.

Ей требовалось найти зента в доспехах примерно того же размера, что и Орнтен Келгоран, прежде чем кольцо вокруг Высоких Башен окончательно замкнётся. Ага, вот!

- Ты счастливчик, - промурлыкала она, сбрасывая плащ, чтобы показать полное отсутствие оружия – и все её полногрудые чары – изумлённому зентилару, в мрачном расположении духа семенившему по улице, опустив голову.

Он вытаращился на девушку.

- Что, во имя всех богов… ?

- Возьми меня, - прошипела она, утаскивая его в дверной проём. – Здесь и сейчас! Я следила за тобой несколько месяцев, ты сводишь меня с ума, ты должен быть моим! Мы справимся быстро, а потом назовёшь мне своё имя, чтобы я могла отыскать тебя для более длительных свиданий в другие ночи! Прошу, милорд!

Зентилар несколько изумлённо провёл недоверчивой рукой по тёплому, гладкому телу, которое ему предлагали, затем торопливо начал раздеваться.

- Меня зовут Восс, девчонка! Следила за мной месяцами? Кто ты такая?

- Джаханна Дарлвуд, из крепости; мой отец Брейс Дарлвуд, продавец камня и черепицы, очень богатый…

- Потом расскажешь, - прорычал Ворл, прижимая её стене. Его штаны упали до лодыжек. – Мы должны спешить!

Неожиданно расплавившаяся маска плоти, которая облепила его, когда он попытался её поцеловать, сохранила рот. Он погрузился в забвение, и маска согласилась совершенно другим голосом:

- Да, действительно должны. Спи спокойно, похотливый Ворл. Боюсь, мне придётся привязать тебя к двери; нельзя позволить тебе примчаться за своими доспехами прежде, чем я закончу.

Через несколько тяжёлых, торопливых мгновений мужчина в плаще был привязан к двери – а его точное подобие спешило вниз по улице в полном доспехе, опустив голову и положив руку на рукоять меча.

- Ворл, неповоротливый ты увален, - с недовольной гримасой поприветствовал его старший зентилар, - где ты был? Распутничал в дверных проёмах по всей дороге от таверны?

- Ну, хм, да, - признался Ворл, но его тихое бормотание было едва слышно, и зентилар всё равно не слушал.

- Иди сюда, ленивый ты пёс! Нам нужно замкнуть кольцо вокруг Высоких Башен – и твоей наградой за опоздание будет сторожевой пост прямо здесь, возле сортиров!

«Здесь» было амбразурой в потрескавшейся и неоднократно залатанной чёрной стене. Амбразура была заполнена гниющей соломой и содержала длинную дверь. Напротив неё, по другую сторону улицы, располагалась такая же ниша, где поперёк широкого квадратного спуска в открытую шахту, ведущей в печально известную канализацию города, торчала скамья с дыркой в сидении. Два несчастных солдата были заняты натягиванием покрывала на раму из копий – эта конструкция должна была служить одновременной дверью и стеной для будущих клиентов небольшого сидения, которым могла потребоваться небольшая приватность.

Сортир. Похоже, Зентарим рассчитывал на длительную осаду.

Стернхельм Ворл прорычал проклятие, потому что этого от него ожидали, и засеменил на свой пост, разбрасывая пинками худшие кучки смердящего скользкого мусора. Он надеялся, что долго ждать не придётся.

Мистра ему улыбнулась; он даже не успел замёрзнуть и заскучать, как в поисках сортира возник волшебник Кадатен, дующий на замёрзшие пальцы и сам бурчащий ругательства.

Если маг Зентарима и удивился, что зентиларский солдат пересёк узкую улочку, чтобы откинуть перед занавеску, он ничем этого не показал.

Он удивился, когда воин шагнул в альков вслед за ним и натянул занавеску обратно – но только на мгновение.

После этого у него уже не осталось времени чему-либо удивляться. Совершенно.

Как прикажете, лорд-маг

- Холодно, да? Сидеть одному над канализацией?

Обладающий рангом боевого капитана Галандрор мог позволить себе дерзость обмениваться подобными любезностями с зентаримскими магами. Ну, не с лордом Мэншуном, разумеется, но Кадатену было далеко до…

- Слишком холодно, - коротко сказал волшебника. – Мы не будем ждать здесь всю ночь. Штурмуйте ворота.

Галандрор и его коллега, боевой капитан Нарлет обменялись изумлёнными взглядами, потом одновременно кивнули.

- Как прикажете, лорд-маг.

Кадатен улыбнулся и отвёл плечи назад, как голубь, собирающийся почистить пёрышки. Очевидно, ему понравилось, как звучит «лорд-маг».

Нарлет сразу же снова воспользовался этим титулом.

- Главные ворота, лорд-маг?

Кадатен покачал головой.

- Задние. Я уничтожу их заклинанием, и двери за ними – тоже. А вы побыстрее проведите туда наших мечей, захватите палату, в которой расположен Тёмный путь, затем оттесните всех в дальний конец особняка. Я не хочу, чтобы к нам кто-то подкрался, пока я буду работать с порталом.

- Работать с порталом, лорд-маг? – осторожно переспросил Галандрор. В их приказах не было ни намёка на что-то подобное, а лорд Мэншун хотел, чтобы они искали предателей везде. В особенности – среди его заклинателей.

Кадатен наградил обеих боевых капитанов спокойными, прямыми взглядами.

- Я подозреваю, что наш неизвестный враг, который ищет Тёмные пути, либо прячется в них, либо накладывает на них чары, чтобы использовать в качестве прорицательного фокуса, чтобы издалека следить за комнатами, в которых они расположены. Чтобы подтвердить эти подозрения, мне нужно наложить заклинание на Тёмный путь изнутри этого особняка. Кроме того, мы все будем сидеть на тёплых стульях и поглощать любую еду и напитки, которые сможем найти в особняке, вместо того, чтобы всю ночь морозить задницы снаружи на тёмных улицах.

Зентилары, убеждённые такими аргументами, кивнули.

Они быстро собрали людей. Нарлет повёл дюжину к фасаду, чтобы удержать стражников Элковрена у передних ворот, пока Кадатен будет прокладывать путь с тыльной части огромного здания.

- Хорошо, - рявкнул волшебник, когда Галандрор бегом вернулся к нему, чтобы доложить о полной готовности. – Давайте согреемся.

Он поднял руки, что-то прошептал, и ночь взорвалась огнём.

Охраняя мерцающую тишину

- Помещение захвачено, лорд-маг, - тон Галандрора был почти уважительным.

Нарлет только что вернулся и сделал свой доклад; было убито всего два зентилара, зато Морлару Элковрену придётся заменить большую часть своих стражников и немалое число домашней прислуги. Трусливый лорд был заперт в собственных гостевых комнатах над главными воротами под наблюдением бдительных солдат – и ближайшие к залу с Тёмным путём живые обитатели особняка оставались только в пиршественном зале.

- Хорошая работа, - ответил Кадатен, поворачиваясь к мерцающему порталу. – Теперь надо убедиться, что его не исказила вражеская магия.

Два боевых капитана, конечно же, пристально за ним следили, но они не могли знать, что прочитанное им заклинание делает вовсе не это, на самом деле заменяя убийственное заклинание Мэншуна на его собственную менее смертоносную магию – как не знали они и того, что Кадатен на самом деле был знаменитым волшебником Эльминстером.

На их напряжённых, мрачных лицах отчётливо виднелось подозрение, однако они расслабились когда ничего как будто бы не произошло, и Кадатен просто отступил назад, удовлетворённо кивнул и сказал им:

- Как я и подозревал, наш противник создал магию, позволяющую ему вести слежку через портал. Теперь он не сможет этого делать.

Когда ничего больше не произошло, два воина расслабились ещё больше – и скоро принялись играть в ножички, чтобы выяснить, кто отправится на фуражировку в кухни и кладовые, а кому первым придётся терпеть напряжённое ожидание и скуку, охраняя пустой, безмолвно мерцающий Тёмный путь.

Шепотки на пиру

Хотя Мэншун знал, что путевые лорды встречаются в здании неподалёку, он держал при себе любые намёки на обладание подобным знанием.

Здесь, в этом огромном пиршественном зале, он был гостем самой могущественной знати города и прикладывал большие усилия, чтобы не напоминать им о своей беспощадной стороне или о могучей магии, которую мог использовать. Знать обычно терпеть не могла выскочек, которые им угрожали – в особенности тех выскочек, что легко могли их уничтожить. Его присутствие целиком сводилось к одобрению, созданию союзов, если не заключению дружбы, созданию общего дела.

Не говоря уже о создании для себя твёрдого алиби на будущее, когда разойдутся новости о том, что все путевые лорды убиты или потерпели поражение, и выжившие начнут швыряться яростными обвинениями.

Мэншун улыбнулся и поблагодарил хозяина за превосходное вино.

И почему нет? В конце концов, в вине не было даже намёка на яд.

Хозяин, сидящий прямо по другую сторону кубка – и заставленного блюдами стола – от него, был лордом Сиалом Амандоном, неопытным, напуганным миром сыном бывшей немезиды Мэншуна, благословенно мёртвого старого снежного льва Рорста Амандона.

Сиал быстро попал под его влияние, и Мэншун хотел, чтобы всё так и продолжалось. Другие лорды – особенно старики Хаэль и Фандимм – точно знали, что он замышляет, но пока что ничего по этому поводу не предприняли. Он видел гнев и презрение, мерцающие в их взглядах, но они до сих пор не говорили и не делали даже малейшей вещи наперекор первому лорду. Мэншун не мог их читать – давнее богатство покупало печати и защитную магию, которые нельзя было пробить незаметными заклинаниями – но с нетерпением ожидал возможности узнать, что они на самом деле думают.

Он надеялся, что такая возможность представится, прежде чем они суматошно примутся тыкать в него мечами.

Три юноши являли собой совершенно иное дело. Лорд Таэрун Блэкрин, как и Сиал, был бледным подобием куда более грозного отца. Молодой и горячий, скорый на хвастовство, хитрый, он расходовал почти всю свою ненависть и энергию, пытаясь превзойти и уязвить своего соперника, лорда Миндарла Наэра. Который отвечал ему тем же. Высокомерный, не лезущий за словом в карман Наэр был на десять лет старше Блэкрина – но точно так же ничего не знал о мире.

А вот Белатор был человеком совершенно иного типа. Он был не менее амбициозен, чем сам Мэншун, а значит, его легко было понимать и использовать. С такой же надёжностью, с какой можно было «использовать» змею.

Это оставляло лишь Элдарра и его род; он был так же стар, как Хаэль и Фандимм, но обладал куда менее острым разумом и самостоятельностью решений. Они были надменными, краснолицыми, ворчливыми, аристократичными снобами, каких высмеивал каждый менестрель, теми самыми задирающими нос старыми ворчунами, какими городские лавочники считали любую знать. Что означало, что на них можно не обращать внимания до тех пор, пока не потребуется их раздавить.

А Мэншун становился всё более умелым в том, чтобы давить лордов Марвинов Элдарров этого мира.

Так что первый лорд Зентильской Твердыни принял неожиданное волшебное послание в своей голове с заметным раздражением, которое совершенно не отразилось на его лице, поскольку умение контролировать своё лицо и голос было первым навыком, освоенным намного более молодым Мэншуном.

П-первый лорд?

Прикосновение разума было суматошно-нервозным и напуганным. Это был Йорантас, стареющий зентарим, слишком слабый, что бы быть неверным – и слишком слабый, чтобы разобраться с любыми серьёзными неприятностями. О которых наверняка и шла речь в его послании.

Лорд Мэншун, я принёс новости. - Йорантас был по-прежнему напуган, но вернул себе толику самообладания.

Да? – подумал Мэншун в ответ.

Эм, милорд… здесь беспорядки в Вирмовой гавани. Я только что… сбежал оттуда.

Не сомневаюсь. Продолжай.

Амбрам Сарбахо вернулся со встречи, когда наши силы ещё сражались с его прислугой, чтобы попасть к Тёмному пути. У его телохранителей и наёмников были арбалеты, а их болты были смазаны ядом. Удача от нас отвернулась.

Спасибо, Йорантус. Найди укрытие.

Мэншун потратил свой приступ ярости на ментальную затрещину, которая выкинула Йорантуса из его разума и причинила старому дураку головную боль, от которой он будет шататься ещё несколько дней. В следующее мгновение Мэншун вернул себе ледяное спокойствие и повернулся, чтобы поманить Снила с того места, где шпион замер у стены подобно простому слуге.

-Прошу меня простить, лорд Амандон, - невозмутимо сказал он хозяину, игнорируя подозрительный взгляд лорда Хаэля, - но я только что вспомнил, что слуги, которые обычно набирают мне воду, заболели; мне нужно послать своего человека, чтобы тот отдал приказ сделать это другим, иначе у повара окажется сухая кухня задолго до наступления утра.

- Разумеется, - горячо отозвался Сиал ещё прежде, чем Снил наклонил ухо к губам Мэншуна.

Шёпот того был простым и коротким.

- Проблемы в Вирмовой Гавани; Сарбахо вернулся, у его людей – отравленные стрелы. Возьми Кадатена и сокруши их. Никаких оправданий. Доложи о результатах как можно скорее.

Снил низко поклонился и поспешил прочь, а Мэншун с легкомысленной улыбкой повернулся обратно к столу.

Внутри он не улыбался. Кадатен должен одержать победу, иначе в Вирмовой Гавани Зентарим потеряет слишком много младших волшебников – если уже не потерял. Что ещё более важно, он не смел позволить Сарбахо одержать победу и стать наглядным примером успешного противостояния Братству. Если путевой лорд победит в сегодняшней схватке, его победа толкнёт многих других на собственные бунты против Зентарима, большие и малые.

У него всё зудело от желания броситься в Вирмову Гавань самому, чтобы швырять заклинания, которые сомнут и искалечат Сарбахо и всех его мечей и слуг до последнего – а вместо этого он застрял здесь с пустой улыбкой на лице, тщательно пытаясь обойтись вообще без использования магии за вечерней трапезой. Ну, почти без использования магии.

Лорд Беломир Хаэль начал улыбаться. Бэйн побери Мистру, да старый волк учуял его беспокойство!

Хаэль был старым, стареющим и ворчливым, суетным консерватором – а сразу рядом с ним, локоть в дорогой одежде к другому локтю в дорогой одежде, сидел ещё более старый, суетный и прагматичный консерватор лорд Горанд.

Сейчас они оба улыбались, как будто могли читать его мысли.

А что, если могли?

Но нет, он сотни раз читал заклинания, чтобы это проверить. Они просто хорошо умели читать мельчайшие признаки – напряжённость губ, кратчайшее движение зрачка – но всё равно оставались старыми и беззубыми волками.

Дальше по столу лорд Самрель Белатор угощался из графина, который уже был практически пуст. Он представлял собой разительный контраст: молодой, красивый, атлетичный, поклонник новых идей и традиций… настоящий соперник Мэншуна.

Что ж, подобные угрозы можно было задавить – или прикончить – завтра.

Сегодня он больше нуждался в алиби.

Мэншун надел свою лучшую невинную улыбочку, потянулся за ближайшим графином и посвятил себя светской болтовне.

Кадатен обо всём позаботится.

У Кадатена нет выбора.

Приказ за приказом

Человек прошёл через занавески очень тихо, но два боевых капитана резко обернулись, выхватывая мечи.

- Стой! – рявкнул Галандрор, доставая кинжал и готовя его к броску. Нарлет обошёл тёмный путь, встав сбоку от товарища, преградив нарушителю путь к порталу и Кадатену.

Затем они узнали новоприбывшего и замолчали.

- Я принёс приказы от лорда Мэншуна, - сказал Лоркус Снил с небольшой нотой усталости. – Помешаете мне – и столкнётесь с его гневом.

Боевые капитаны немного опустили мечи.

- Кадатен, - сказал Снил, - тебе приказано собрать все силы Братства, какие сочтёшь нужным, как можно быстрее направиться в Вирмову Гавань, дом путевого лорда Амбрама Сарбахо, и убить всех, кто попытается помешать тебе овладеть Тёмным путём. Сарбахо вернулся из «Дома Харлстранда», пока наши силы ещё сражались в залах Вирмовой Гавани, и его телохранители воспользовались отравленными арбалетными болтами; наши люди мертвы или сбежали.

- Отведи меня туда, - немедленно ответил Кадатен, - чтобы ты потом мог рассказать господину, какие решения я буду принимать и насколько хорошо справлюсь с его поручением.

- Скорее, как ты начнёшь, - поправил его Снил. – Мне приказано как можно скорее доложить господину.

- Что ж, прекрасно, - Кадатен догнал его и крикнул через плечо:

- Боевые капитаны, оставаться здесь и охранять этот Тёмный путь!

Не успели они отозваться, как он прошёл за занавес со Снилом и поспешил по пустому особняку, в котором играло эхо, направляясь в Вирмову Гавань.

Сбор войск и предательство

Горстка залитых кровью, израненных зентиларов, жмущихся в холодном переулке, страдала от боли и холода. Они изрыгали поток проклятий, рассказывая Кадатену, как бежали, спасая свои жизни, или были отброшены из Вирмовой Гавани, оставив множество товарищей из Братства внутри погибшими. Амбрам Сарбахо одерживал победу.

Кадатен обхватил руками двух наименее пострадавших солдат, притянул их к себе и прошептал:

- А знаете, почему Сарбахо вас победил? Его предупредил о вашем появлении человек, который пришёл сюда со мной. Да, Лоркус Снил, посланник господина. Он вас предал. Он предал нас всех.

Он отпустил их и зашагал дальше по переулку, чтобы найти новых зентов.

Снил зашагал следом – и Кадатен приложил усилие, чтобы не оглянуться, когда позади раздался какой-то шум, толчки и рычание, окончившиеся мокрыми звуками.

Когда он обернулся, за ним шли два зентилара, с мечей в руках у которых капала кровь… а свернувшаяся клубочком груда, которая была Снилом, неподвижно лежала в растекающейся луже тёмной крови позади них.

По крайней мере, Зентильская Твердыня отличалась скорым правосудием – справедливым оно было или нет.

Улыбнувшись сжатыми губами, Кадатен поманил двух мужчин к себе, когда они набрели на очередную группу раненых зентов.

- Вы хотите избежать гнева лорда Мэншуна и получить голову Сарбахо ещё до рассвета?

Раздались общие возгласы согласия.

- Что, если я выйду в парадную впереди вас, свалю стрелков Сарбахо своими заклинаниями, а потом взорву двери изнутри, чтобы вас впустить? Вы будете готовы броситься в Вирмову Гавань и закончить драку?

- Ясное дело! – ответил один зентилар.

- Мы всё равно что покойники, если не разберёмся с этим, - прорычал тот, что постарше. – Никто из нас не может убежать и скрыться так далеко, чтобы первый лорд его не нашёл.

Это вызвало общий рокот согласия, когда новые зенты трусцой присоединились к растущей вокруг Кадатена толпе.

- Прекрасно! – одобрительно сказал им волшебник. – Атакуйте через двери, когда я их снесу. А до того – не высовывайтесь.

Он сделал два быстрых, затейливых жеста – и мгновенно пропал. Место, где он стоял секунду назад, просто опустело.

Война в Вирмовой Гавани

Эльминстер низко пригнулся, едва ощутив под ногами каменный балкон. Притворяться Кадатеном было утомительно; к счастью, скоро он покончит с изображением молодого амбициозного зентарима.

Сразу же за этим он развернулся, оставаясь ниже боковой стены балкона, чтобы зентилары внизу его не увидели, и заставил дверь, что вела на четвёртый этаж Вирмовой Гавани, бесшумно раствориться и исчезнуть из этого мира. Затем он торопливо пересёк тёмную и пустынную комнату за дверью. За ним следовал холодный ночной воздух.

Насколько он знал Амбрама Сарбахо, бдительные воины с арбалетами будут собраны в парадном зале и всех остальных помещениях с ведущими наружу дверями. В особняках Зентильской Твердыни не было окон на первом этаже, и защитники могли сосредоточиться там, где скорее всего в них возникнет необходимость.

Сарбахо был старым мошенником, и Эльминстер совершенно не чувствовал сожалений по поводу необходимости испепелять людей, которые за него сражаются.

Так что всё, что ему требовалось – подняться на вершину большой винтовой лестницы, которая опускалась в заднюю часть парадного зала, прочитать тихонько заклинание и отойти подальше.

Когда пол задрожал и встрепенулся, вокруг него застонала и загремела вся Вирмова Гавань, ослепляющая вспышка подняла в воздух густую завесу дыма и пыли, и нарастающий рёв многочисленных зентиларских глоток сказал ему, что он не только взорвал парадную и её защитников – он выбил её двери, впуская внутрь потоп из воинов.

Улыбаясь, он дождался подходящего момента и бросил ещё одно взрывное заклинание вниз по разрушенной лестнице, на сей раз – чтобы задеть людей Мэншуна. Ему нужно было попасть к воротам Сарбахо и изменить их, не поздоровавшись по пути с отравленным болтом.

В поднятом его магией вихре он чувствовал нарастающий пульс Тёмного пути по мере приближения к порталу. К счастью, тот стоял без охраны – все стражники Вирмовой Гавани ушли, чтобы сражаться с нападающими.

Он с небрежной скоростью сделал всё необходимое и телепортировался обратно в переулок. Тот опустел, хотя робкая уличная девка осторожно высунула голову, чтобы посмотреть, можно ли выходить на поиски работы. При виде зентаримского мага она торопливо нырнула обратно.

Эл улыбнулся тонко сжатыми губами и начал осторожно обходить охваченный битвой особняк, чтобы убедиться, что ни один зентилар оттуда не выберется. Если он не ошибался по поводу путевых лордов, отравленные болты ещё не закончились…

Прежде всего, он не хотел, чтобы остались свидетели, рассказы которых о Кадатене или Сниле могли достичь ушей некоего первого лорда Зентильской Твердыни.

Он не встретил беглецов из Вирмовой Гавани ни на первом круге, ни на втором, хотя хриплые крики, звон и лязг оружия говорили о том, что внутри по-прежнему шла битва.

Этих мер предосторожности должно было хватить. У него ещё оставались дела этой ночью.

Эл остановился рядом с телом Снила, перевернул его и огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Затем он призвал для себя немного света и осторожно сменил своё обличье на неприятные черты Лоркуса Снила.

Оттащив то, что осталось от настоящего Снила, к сортиру, в который он раньше выкинул тело Кадатена, он окунул лучшего шпиона Мэншуна в канализацию.

Скоро его сожрут угри, обитающие под зловонными водами и дрейфующими на поверхности отбросами, и…

Он сощурил глаза. Вместо влажного, мокрого всплеска, который он должен был услышать, раздался далёкий удар. Он торопливо призвал свет заново и посмотрел вниз.

В воде внизу плавал мертвец, лицом вниз, со стеклянным взглядом. От него в воде тянулось несколько ниточек красной крови. Это был не Снил – да и не Кадатен, раз уж на то пошло.

Это был Амбрам Сарбахо.

Эльминстер моргнул. Они так быстро до него добрались? Или Сарбахо, который вернулся «обратно» в Вирмову Гавань, был вовсе не настоящим Сарбахо?

Какой-то миг он обдумывал возможность просто отмахнуться от этой загадки и продолжить как можно быстрее исправлять сотворённое Мэншуном злодеяние. Но потом вздохнул, предпочёл отмахнуться от этой мысли и телепортировался обратно на некий балкон.

Комната, в которую выходил балкон, оставалась всё такой же пустынной и тёмной, как и прежде. Он осторожно вышел в следующий зал. Стражников нет, никто не прячется с арбалетом…

Здесь в глубине Вирмовой Гавани всё уже затихло. Судя по всему, значительная часть крикунов и махателей оружием погибла, а у выживших закончились враги, с которыми можно было шумно сражаться.

Здесь наверху не было признаков жизни – или любых доказательств того, что сражение вообще достигло верхних этажей.

Мгновение-другое Эл стоял у стены, как задумчивая статуя, занятый размышлениями. Где бы он разместил свою просторную личную спальню на месте Амбрама Сарбахо?

Высоко в особняке, возможно, на этом этаже – ярусы выше должны быть небольшими, разделёнными поднимающимися в небо башенками и шпилями, а судя по всему, приватность подобных тесных, скруглённых помещений ценили только волшебники – и, скорее всего, в задней части Вирмовой Гавани.

Другими словами, прямо впереди…

По пути Эл повернул одно из колец на пальце, чтобы призвать защитную мантию, которая должна была превратить его в дым для железного оружия и отразить большую часть магии. Он пересёк зал так тихо, как только мог.

Проход поворачивал направо и встречался с концом параллельного прохода, шедшего по другой стороне основной громады особняка – и в центре этого перекрёстка стояла ниша, задняя стена которой представляла собой пару высоких, скруглённых, украшенных орнаментом дверей.

Это было то, что он искал – неважно, были ли здесь ловушки и охрана. По ту сторону дверей…

Он сбросил сапоги Снила, засунул в них руки и зажал ими дверную ручку, поворачивая её. Заперто, разумеется.

Он позволил ручке тихо вернуться в прежнее положение и услышал то, чего и ожидал; слабый женский плач с другой стороны двери.

Плавно отступив в бок от дверей, он твёрдо спросил:

- Леди? Леди Сарбахо? Вам нужна помощь?

Плач захлебнулся, превратился в громкий вздох и шмыганье, затем придушенный и дрожащий голос ответил отрицательно – и яростно приказал ему убираться.

Эльминстер нахмурился. Ничего не ответив, он прошёл по коридору в самый дальний угол, где обнаружил то, на что надеялся; намного более простую и меньшую по размерам закрытую дверь.

Она тоже была заперта, но быстрое заклинание прожгло её, оставляя замок удерживать полумесяц двери, отделённый от большего остатка. Эл осторожно отворил эту большую часть двери и шагнул внутрь, оказавшись в тёмной комнате, заставленной платяными шкафами. Рыдания, доносившиеся из просвета между шкафами у боковой стены, где закрытый занавесом проход, очевидно, вёл в главную спальню, стали громче.

Эльминстер вгляделся в просвет там, где встречались две занавески, поздравив себя с тем, что в комнате внутри был лишь один человек – согнувшийся на полу у основания огромной кровати с балдахином и дрожащий – и беззвучно скользнул через занавес.

В первую очередь он оттолкнул ногой окровавленный нож, лежавший перед всхлипывающей женщиной, во вторую – сделал то же самое с чёрным драгоценным камнем размером с его ладонь, который определённо был набит магией, а в третью – быстро опустился на колени и взял женщину за руки.

Она подняла исполненное печали, залитое слезами и кровоточащее лицо к нему, посмотрев на Эльминстера испуганным взглядом.

- С-снил? Здесь?

- Нет, я просто ношу его обличье. Я не из крепости, госпожа. Вы же леди Сарбахо, верно?

Она кивнула, подняв голову, но испортив гордый жест тем, что шмыгнула носом, как юная девушка, пережившая приступ истерики.

- Я – Яварла Сарбахо, сэр. Вы здесь, чтобы убить меня за то, что я натворила – или ради моих драгоценностей, или из-за того, кто я такая?

- Я здесь вовсе не затем, чтобы вас убивать. Лучше скажите, что же такого вы натворили?

Вместо ответа она покачала головой и отвела взгляд, пытаясь вырваться из его хватки.

- Вы бросили своего лорда мёртвым в канализацию, не правда ли? Воспользовавшись вон тем ножом, да?

Яварла Сарбахо напряглась в его руках, потом осела, как марионетка с отрезанными ниточками, и прошептала:

- Д-да.

- Почему? – спросил Эл мягко, как утешающая мать, прижимая женщину к груди.

Она снова залилась слезами в приступе неконтролируемого плача, и стала нечленораздельно пытаться что-то сказать. Эльминстер размазал кровь по её лицу – один глаз заплыл до такой степени, что почти не открывался, и если женщина проживёт достаточно долго, чтобы раны затянулись, у неё появится пиратского вида шрам вдоль линии подбородка – и зашептал что-то нечленораздельное и утешающее, качая её, как ребёнка.

В конце концов дар речи к ней вернулся.

- Он-он-он выместил на мне свою ярость… избил меня! Он узнал… что я наделала!

- И что же вы наделали? – прошептал Эл ей на ухо, крепко прижимая к себе.

Яварла с дрожью втянула в себя воздух, потом ещё раз, пытаясь удержать себя в руках.

- Л-лорд Мэншун пришёл ко мне… один. Он был очень добрым, утешал меня, именно таким мужчиной, какого я хотела… ооо, милосердные боги, пощадите!

Она снова залилась слезами, содрогаясь от всхлипов, и Эльминстер принялся качать её и шептать:

- Вы с первым лордом легли вместе, и он был добрым, понимающим и нежным, и вы говорили. Он задавал вопросы, как добрый друг, а вы на них отвечали, и он многое узнал о Тёмных путях и делах лорда Сарбахо в Сембии, с кем он ведёт торговлю и кто ещё в городе использует свои Тёмные пути похожим образом… я прав?

Она сумела кивнуть и снова принялась дрожать и тяжело дышать, пытаясь снова справиться со слезами.

- Прямо сейчас ваш лорд-муж ворвался к вам в ярости и попытался заставить сделать… что?

-П-пойти прямо к Мэншуну и дотронуться до него драгоценным камнем.

- Он сказал, что случится тогда?

- Н-нет. Я и так знаю. Мы оба знали. Он получил камень несколько лет назад от авантюристов, которые разграбили нетерезскую гробницу. Когда камень пробудился, им нужно дотронуться до того, кого ты назвал, пробуждая его, и он взорвётся.

- С достаточной силой, чтобы превратить в пыль Мэншуна – и вас – и, вероятно, любую крепость, в которой вы будете находиться – в пыль.

- Д-да. Сейчас камень пробудился.

- Значит, вы оба знали, что он отправляет вас на смерть. Вы отказались, и он вас избил, и вы выхватили у него из-за пояса кинжал и ударили его… и он погиб. И вы выбросили его в нужник.

- Да.

У Яварлы закончились слёзы. Она смотрела на него практически с дерзостью. – И я ни о чём не жалею. Я очень давно его ненавидела.

Эльминстер кивнул.

- На то были причины, не сомневаюсь. Пойдёмте; у нас обоих заканчивается время.

Он указал на гардеробную, через которую прошёл.

- Выберите два своих любимых наряда – имейте в виду, полных, с головы до пят; украшения и нижнее бельё, основную одежду, плащи и накидки, которые вы носите, выходя в метель – и свой самый нелюбимый; всего три разных облачения. Принесите их все и бросьте на постель. Поспешите и постарайтесь не шуметь, а если кто-то увидит вас через дыру, которую я оставил на месте вашей двери в гардеробную – немедленно бегите сюда. Не выходите из комнаты, или вас наверняка убьют. Убьют жестоко – не я, а зентарим, который вторгся в эти залы.

Яварла мгновение смотрела на него, затем бросилась в гардеробную. Эльминстер подошёл прямо к камню и отправил его в какое-то далёкое и более безопасное место. Затем он подобрал кинжал, вытер его о белый меховой ковёр, который и так был испачкан большей частью пролившейся крови Амбрама Сарбахо, затем оставил кинжал себе и отправил ковёр в то же путешествие, которое недавно совершил лорд Вирмовой Гавани.

К тому времени Яварла уже закончила и нетерпеливо стояла у кровати.

- Найдите свои самые дорогие драгоценные камни и все монеты, какие сможете, в этой комнате, - сказал ей Эльминстер.

Она подняла небольшой сундучок, который держала в руках.

- Мне… мне не позволялось иметь собственные деньги, а его монеты были заперты не здесь, а в хранилищах внизу.

Эл кивнул и дал ей знать бросить сундучок на кровать ко всему остальному. Она подчинилась, и он обернул толстое одеяло, с его сверкающей поверхностью из мерцающей ткани вокруг толстых шерстяных полотенец, обёрнутых вокруг собранных ею пожитков. Узел был почти с неё саму величиной.

- Не сопротивляйтесь, - сказал он, устроив узел на ноге и обхватив другой её за талию. – Оставайтесь неподвижной.

Она подчинилась, и это дало его рукам достаточную свободу, чтобы прочесть заклинание телепортации и унести их обоих в переулок, который начал становиться чересчур знакомым.

Все мы носим необходимые маски

Эл осмотрел обе стороны погружённого во мрак переулка. Никого не увидев, он быстро развязал узел на грязных камнях под ногами в таком месте, где на него падали прямые лучи лунного света.

- Встаньте сюда, разденьтесь и облачитесь в свою лучшую одежду, - приказал он, торопливо стягивая  одежду с себя.

Дрожащая Яварла посмотрела на него широкими от нарастающего страха глазами.

- Что… кто ты такой? – прошептала она.

- Друг, - ответил Эльминстер. Его лицо и тело начало плавиться и меняться под её взглядом. Разошедшаяся по швам одежда Снила упала на мостовую или повисла лохмотьями.

Яварла сдержала крик. В следующее мгновение она смотрела на женщину того же размера и сложения, что и она сама, вполне обыкновенную женщину, которой она никогда не видела прежде.

- Это… это та… я вижу ту, которой ты являешься на самом деле? – выпалила она.

- Нет, - сухо отозвалась незнакомая женщина. – Мы все носим необходимые маски.

В этот момент Яварла почувствовала, что её собственная плоть начинает зудеть и меняться…

Она закричала и попыталась убежать, но ловкие руки обхватили её, поставили обратно под лунный свет и бросили на землю.

Она тяжело упала на колени, охнула от новой боли, потом задрожала. Снаружи ночью было холодно…

- Поторопись, - сказал ей на ухо её спаситель – или захватчик? – Я помогу; что тебе нужно в первую очередь? Бельё? Детма?

Чувствуя себя ошарашенной, Яварла сдалась, одевшись намного торопливее, чем когда-либо за прошлые годы. Она едва заметила, что всякий раз, когда она выбирает предмет одежды, женщина – или это был мужчина, в обличье которого он впервые предстал перед ней? – натягивает один из двух похожих предметов одежды, которые она не выбрала. Всё это происходило в суматошной спешке, и она едва успела спокойно вздохнуть, прежде чем оказалась полностью одетой, в плаще, и рука её странного сопровождающего, который нёс значительно уменьшившийся свиток, твёрдо направляла её по переулку.

Они вышли на улицу и повернули направо. Несмотря на царившую вокруг глубокую ночь, вокруг целеустремлённо шагали куда-то другие прохожие, молчаливые и скрытные, положив руки на рукояти оружие или встречаясь бок о бок спиной к стене здания, откуда они могли осматривать все подходы, приглушённо обсуждая дела, которые проворачивали. Несколько женщин в плащах и капюшонах молча распахивали свои плащи, демонстрируя голую ногу или бедро при их приближении, но никак не реагировали, когда они спешили пройти мимо.

Знатная дама дрожала, возможно задумавшись, не светит ли и ей в будущем участь отчаявшейся уличной девки. Эльминстер не оставил ей времени на размышления; фонари постоялого двора, который он искал, светили всего в одном квартале.

Он прижал её к себе на мгновение, чтобы прошептать на ухо:

- Сейчас ты не леди Сарбахо. На самом деле, Яварла, ты вообще забыла, как разговаривать.

Она не ответила, но робко пошла за ним и стояла в капюшоне, молча, пока некрасивая женщина, в которую превратился её спутник, торопливо снял комнату для них двоих, проворчав, что они были вынуждены сбежать из места, в котором остановились, после «вторжения мужчин, сражающихся друг с другом, да ещё и с волшебниками и заклинаниями!»

Они оказались за запертой дверью и внутри защитного заклинания, подобного которому по силе Яварла никогда не встречала, прежде чем она увидела зеркало – и у женщины перехватило дыхание, и к горлу снова подступили слёзы. Лицо, смотревшее на неё из зеркала красными глазами, было чужим.

- Ты украл у меня даже моё «я», - всхлипнула она.

- Только на время, - буркнула женщина позади неё, взяв её под руки, как будто чтобы удержать от падения. – Поспи, Яварла.

И Яварла упала в огромную тёмную шахту, в бесконечную бурлящую бездну кричащих от ненависти, затем стонущих от боли и ужаса Амбрамов, падение, из которого было не сбежать… никогда…

Новые жизни и чужаки, что приходят с ними

Когда Яварла очнулась, сочившийся через грязное окно свет сказал ей, что сейчас почти полдень, и она лежит в кровати на постоялом дворе, отвечая на вопросы. Шепча длинные, подробные, сложные ответы о каждом Тёмном пути, известном ей, об их владельцах, имена благородных домов, которые удерживали эти врата, а также название и местонахождение палат в стенах особняков, которые вмешали мерцающие порталы. Не то, чтобы она много знала, но услышала, как жадно рассказывает любой намёк, сплетню и кусочек услышанной мимоходом возможной правды, который только помнила, и намного больше, чем ей казалось, что она помнит.

- Ты… ты используешь меня, - охнула она, полностью придя в себя и глядя в глаза… очередного незнакомца.

Бородатого мужчины, чьи глаза иногда были голубыми, как небо ясным днём, а в другое время – серебристо-серыми, как лезвие обнажённого меча в тумане, и чаще всего – были где-то посередине.

- Да, так и есть, - мрачно отозвался он, - поскольку это необходимо. Взамен я предлагаю тебе новую жизнь вдали от холодной Зентильской Твердыни с её жестокими лордами и ещё более жестокими волшебниками. Там. Где тебе никогда не придётся опасаться смерти за убийство мужа или чувствовать боль от предательства Мэншуна – прежде чем это предательство тебя убьёт.

- Я… Я… - что-то поднялось в Яварле в этот миг и хлынуло из неё, оставляя её плакать, когда она резко вскочила и закричала на него: - Нет! Никогда! Я их Твердыни, это мой дом, и это… Мэншун никогда…

Она говорила, но знала, что это неправда. Этот холодный и мягко улыбающийся мужчина сломал бы её в мгновение ока, помешай она любой, самой пустой его причуде. Он уже использовал её куда хуже, чем использовал этот незнакомый Яварле мужчина, и, и…

Слёзы снова одолели её, и она закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать их, борясь с ними до тех пор, пока ярость не заставила слепо колотить её кулаками по кровати и кричать:

- Я способна на большее, чем просто плакать, будь прокляты все боги!

- Спокойно, подруга, - сказал мужчина, нежно касаясь её щеки. Боль, которая была там с тех пор, как кожу рассекло кольцо Амбрама, исчезла, а вместе с болью – и её горе, под огромной волной усталости, за которой последовало легкомысленное веселье, возникшая из ниоткуда эйфория с запахом лимонов и смутными видениями зелёных деревьев, пятен солнечного света и смеха…

- Магия, - спокойно сказала она. – Ты используешь на мне магию.

- Да, использую. Ты нужна мне спокойной и счастливой, Яварла. Чтобы ты могла выбирать с ясной головой.

Яварла сделала глубокий, судорожный вдох и твёрдо сказала:

- Я спокойна. Я могу выбирать. И если ты не намерен быть моим тюремщиком, я скажу тебе ещё раз: Зентильская Твердыня – мой дом. Я не хочу новой жизни где-то далеко. Я прекрасно знаю, как опасно это может быть, я знаю, что люблю первого лорда и что меня он не любит… но я хочу остаться. Я из Твердыни, даже если это означает мою смерть.

- Да будет так. Ты останешься. Или, точнее, вернёшься в Вирмову Гавань – если ещё осталась Вирмова Гавань, куда можо вернуться – через пару дней, когда я закончу создавать шторм, что запросто может смести тебя, если не проследить за твоей безопасностью. Значит, думай об этом как об отпуске.

Свет вокруг Яварлы изменился, и кровать под ней превратилась в холодную плитку каменного пола где-то в лесу под открытым небом, с огромными деревьями, возвышающимися вокруг и тянущимися в просторные зелёные дали. Узел из её одеяла мерцающей ткани лежал у её ног, и высокая, красивая и среброволосая женщина откладывала арфу, чтобы встать с камней и наклониться над Яварлой в приятно удивлённом приветствии. Она носила кожаную одежду лесников и не обладала возрастными морщинками, что приходили вместе с серебром волос.

- Здравствуй, госпожа. Я Шторм Среброрукая, котелок только что закипел, и скоро подоспеет горячее печенье с маслом. Будете чай?

И Яварла поняла, что зверски голодна.

Пока она пыталась улыбнуться и найти слова для ответа, склонившаяся над нею женщина слышала другие слова у себя в голове.

Шторм, это Яварла Сарбахо из Зентильской Твердыни. Она только что убила своего мужа – по хорошей причине. Дай ей хорошо поспать при помощи своих трав и заклинаний, и оставь её в таком состоянии на сегодня, и возможно на завтра.

У себя в голове Шторм улыбнулась.

Конечно, Эл. Если ты, разнообразия ради, решил что делать дальше, вместо того, чтобы бросаться вперёд и делать.

Справедливо, Штормистая. Справедливо.

И это действительно было так. Кроме того, печенье оказалось изумительным.

Закончить к следующему полудню

Пока что полуденная трапеза шла лучше, чем он ожидал. Глаза Фзула Чембрила ясно сказали Мэншуну, какую ярость до сих пор испытывает жрец Бейна из-за того, что Мэншун захватил власть, но гость первого лорда, очевидно, решил сохранять вежливость. Пока что, по крайней мере.

- Я никогда не собирался решать все вопросы и править Братством самостоятельно, - осторожно сказал Мэншун. – Я хочу, чтобы ты был – мне нужно, чтобы ты был – полноправным партнёром во всех моих решениях. Поэтому мы встретились не только ради того, чтобы объедаться этим превосходным сыром и ягодным желе – прошу, отведай ещё, пожалуйста – но и ради того, чтобы решить, как действовать дальше.

- Во всех вопросах правления крепостью и Зентаримом? – спокойно спросил Фзул. - Или только в твоей… прошу прощения, нашей… войне с путевыми повелителями?

- Разумеется, во всех, но давай оставим эти решения для будущих встреч, которые я готов проводить по твоему повелению, а не по моему, когда разберёмся с этим делом путевых лордов. Первый на нашем общем блюде – Сарбахо и его разгром наших людей в Вирмовой Гавани.

- Как я слышал, ты потерял больше дюжины волшебников, - сообщил Фзул сыру, который нарезал ломтиками. – Давай начнём с того, что ты доверишься мне достаточно, чтобы сообщить правду о всех твоих потерях. Сколько магов – и сколько воинов и шпионов можем мы к этому добавить?

- Десять и четыре волшебника. – тихо сказал Мэншун. – Пятеро опытных, остальные – амбициозные выскочки или стареющие маги-самоучки. Три или четыре шпиона – я по-прежнему жду доклада одного человека. Почти сорок воинов; общее число зависит от того, оправятся ли некоторые от ран. Люди Сарбахо использовали отравленные болты.

- Лоркус Снил – тот человек, доклада которого ты ждёшь?

Мэншун кивнул.

- Тебе что-то известно по поводу его судьбы?

Фзул покачал головой.

- Ничего. Правда. Что ж, я нацелен на полное уничтожение Сарбахо и его особняка. Сделаем из него пример для любого, задумавшего любое неповиновение или прямой вызов Братству. Собери всех, кто у нас есть, для совершенно открытого налёта, который превратит Вирмову Гавань в руины. Мы используем все наши стенобитные заклинания и дадим повод задуматься нашим преданным горожанам.

Неожиданная улыбка Мэншуна была яркой и такой же искренней. Именно это он планировал сам, со жрецами или без. Но поддержка полных сил храма нравилась ему больше, чем её отсутствие.

Они легко и быстро согласились, что падение Вирмовой Гавани должно быть достигнуто «к следующему полудню». Фзул предложил расставить своих старших жрецов на крышах, чтобы разить солдат, отправленных сражаться с зентиларами – как и любые жалкие останки городской стражи, достаточно неразумные, чтобы решиться бросить вызов власти Зентарима.

Им потребовалось обменяться всего несколькими словами, чтобы согласиться после разрушения Вирмовой Гавани усесться и ждать, пока затаившиеся выжившие путевые лорды будут страдать от того, что их порталы превратились в губительную западню. Конечно, они будут убивать всех независимых волшебников, которые подойдут к любому из особняков путевых лордов, не дожидаясь, пока те смогут нанять любого, способного снова обезопасить Тёмные пути.

- Повелители путей падут, мы сразу же восстановим городскую стражу под своей властью, а совет может встречаться так часто, как хочет, и делать, что пожелает, - злорадствовал Фзул, допивая шестой кувшин вина. – Зентильская Твердыня будет нашей.

Он был вознаграждён нетерпеливой улыбкой Мэншуна, и они чокнулись кубками.

Фзул Чембрил этим наслаждался.

Впервые за очень долгое время Мэншун действительно в нём нуждался.

И это означало, что в ближайшем будущем можно не опасаться хитрого или жестокого нападения, здесь или где-то в другом месте.

Более того, непрерывно растущий список потерь среди магов Братства позволит Правой руке Бейна получить на какое-то время немалый вес в Зентариме; Мэншун быстро оставался один, противостоя почти в одиночку всей мощи храма.

Поистине в одиночку. Прошлой ночью в личное святилище Фзула прилетел созерцатель, преодолев сторожевые заклинания с презрительной лёгкостью, и передал личное послание.

- Ты можешь рассчитывать, что Мэншун не получит помощи от моих сородичей в этой драке за Тёмные пути, - сказал глазной тиран. – Мы считаем это испытанием его силы и способности править Братством. Так что можешь не бояться, Фзул Чембрил – если Мэншун призовёт нас сокрушить тебя или твоих храмовых подчинённых, мы к нему не прислушаемся.

Простое волшебное средство

- Отойдите! – рявкнул Эльминстер на мчащихся вперёд стражников, опустивших глевы и нацелившихся на него. – Я исправляю зло Мэншуна, чтобы все могли снова спокойно пользоваться этим Тёмным путём. Навредите мне – и вы обречёте его и источник своих средств к существованию.

- Назад! – прозвучал раскат более глубокого голоса за спиной у стражников. – Кто ты такой, волшебник?

- Эльминстер, - ответил бородатый маг – когда пол затрясся у них под ногами и далёкий гром заставил стеклянные лампы звенеть, а весь особняк вокруг них – содрогаться.

- Что происходит? – требовательно спросил путевой лорд. – Это продолжается уже весь день!

- Прошлой ночью Амбрам Сарбахо убил множество зентаримов. Теперь Мэншун занят разрушением Вирмовой Гавани в качестве предупреждения для всех вас.

- Что это значит?

Эл пожал плечами.

- Он собирается раздавить всех, кто не встанет перед ним на колени. Так что некоторые из вас могут решить воспользоваться вратами, чтобы сбежать из Зентильской Твердыни со всем вашим богатством и слугами. Но вы – зенты, так что большинство из вас скорее поклянётся сражаться с Мэншуном до смерти. А пока Мэншун развлекается в Вирмовой Гавани, я должен воспользоваться этим шансом и расплести смертельные заклинания, наложенные им на все Тёмные пути до последнего, чтобы снова их обезопасить. Так что я отправляюсь заниматься следующим. А вам, господин, предстоит принять решение.

Тёплое приветствие

Яварла выплыла из приятного сна, чтобы обнаружить тёплое прикосновение солнца к лицу. Она была уютно завёрнута в собственное одеяло мерцающей ткани. Шторм положила её сундучок ей в руки и откуда-то добыла мягкую подушку ей под голову.

Яварла услышала красивое, плавное журчание её арфы откуда-то справа, не слишком близко, и улыбнулась самой себе. Она не позволила этой улыбке достичь лица. Глаза она тоже не открыла.

Всё это было чрезвычайно приятно, но это была западня.

Мужчина, который похитил её из Вирмовой Гавани прошлой ночью, держал её здесь, вдали от крепости, по собственным причинам. Ей нужно было возвратиться к Мэншуну, пока не прошло ещё больше времени. Если эта среброволосая арфистка не ограбила её во сне, у Яварлы был способ этого достичь. Яварла открыла сундучок под одеялом, осторожно нащупав большими пальцами кольцо с торчащим из него выгравированным крылом.

Вот оно, среди всего остального. Её богатство осталось неприкосновенным.

Музыка арфы бурлила, поднималась и опадала. Шторм Среброрукая шагала по поляне, продолжая играть.

С закрытыми глазами Яварла попыталась надеть кольцо на палец. Она знала, что увидит, если оглянётся на арфистку. Эти длинные, очень длинные серебряные пряди будут кружиться и свиваться, как ленивые змеи или потягивающиеся кошки, плавно изгибаясь в такт музыке. У арфистки должна быть сильная магия – поэтому ей, Яварле, надо действовать быстро!

Вот! Кольцо оказалось на пальце и обхватило её сустав. Закрыть сундучок, подумать про улицу перед домом Мэншуна, поскольку телепортироваться прямиком в дом к волшебнику было бы неразумно – со всеми защитами, которые у него были, и…

…Фаэрун закружился вокруг неё…

…она заморгала от яркого света Твердыни, стоя на мостовой перед воротами Мэншуна со своим сундучком в руках. Угрюмые стражники уже опускали большие глефы, угрожая ей.

-Меня ожидают, - спокойно обратилась она к стражникам. Проведите меня к первому лорду Мэншуну. И без задержек, пожалуйста.

Ближайший стражник наклонил голову.

- Как вас зовут, госпожа?

- Я – леди Яварла Сарбахо. Жена лорда Амбрама Сарбахо из крепости.

- Впустите её, - раздался где-то наверху голос молодого волшебника, и большие ворота отворились.

Яварла сохраняла на лице спокойную улыбку, торопливо поднимаясь по лестнице, пересекая большие мраморные залы, снова поднимаясь по лестнице, ещё выше. Дважды кожу начинало пощипывать, а кольцо на пальце горело огнём, когда невидимые заклинатели обыскивали её на предмет магии. Во второй раз мужчина, которого она никогда не видела прежде, вышел из двери, чтобы преградить ей путь, и заявил:

- Снимите ваше кольцо. Подобную магию нельзя носить в присутствии первого лорда.

- Ты – не первый лорд, - холодно ответила она. – Я видела его – его целиком – и я знаю.

На мужчину её заявление не произвело особого впечатления. Он потянулся за её сундучком. После мгновенного промедления она отдала сундучок.

- Я верну это вам, не открывая, - сказал он ей, по прежнему протягивая вторую руку. – Кольцо.

Между ними воцарилось молчание, до тех пор, пока она не вздохнула, сняла кольцо и бросила в его ладонь. Он поклонился, указывая на дверь, из которой появился, и скользнул в бок, объявив:

- Лорд Мэншун ожидает вас.

Яварла открыла дверь. Комната за нею оказалась кабинетом с богатой отделкой, полным книг, с массивным столом и стульями с высокой спинкой, подобной тем, что она не раз видела в особняках богачей. У стал стоял – её сердце вздрогнуло, словно впервые, от его смуглого, красивого облика и улыбки, возникающей на лице – Мэншун.

- Лорд, я пришла сказать вам, что мой муж мёртв. Я убила его прошлой ночью, когда он пришёл ко мне и приказал мне убить вас. Он…

- Яварла, - тепло сказал Мэншун, открывая объятия, чтобы её поприветствовать.

Она бросилась в них, и огонь разгорелся в его глазах.

С той же расцветающей улыбкой на лице он процедил:

- Ты исчерпала свою полезность.

Из воздуха вокруг неё соткался огонь, опутав её цепями – а затем начал жечь.

- И ты мне наскучила, - добавил он, когда она попыталась закричать… и рассыпалась вместо этого пеплом. Второе заклинание Мэншуна не позволило даже крохотной частице пепла упасть на ковёр.

Из кресла на противоположной стороне стола Фзул Чембрил наблюдал, как пепел заклубился, затем поднялся по спирали в воздух, как грязная вода, стекающая в сливное отверстие, и исчезает.

Затем он одобрительно кивнул.

Правитель, свободный от связей – это правитель, свободный от слабостей. Он поступил бы так же. Он хищно улыбнулся, подумав о некоторых рьяных жрицах в храме. Возможно, вскорости ему действительно придётся последовать примеру Мэншуна.

Время расплаты

По крайней мере это последние, с усталостью подумал Эльминстер. Он раз за разом повторял кажущейся бесконечной череде разгневанных путевых повелителей, что делает с их Тёмными путями и зачем – и теперь он был в роскошном заднем зале из тёмного мрамора в Мечевых Вратах, глядя в испуганное лицо Мантраса Джозельбура… и он наконец закончил.

Он выпрямился, зевнул, отряхнул руки и сказал этому последнему повелителю путей:

- Здесь я закончил. Если хотите избавиться от первого лорда Мэншуна, изгнать его из крепости – ваше дело. Если же вы предпочитаете жизнь в рабстве, можете позволить ему идти по избранному пути дальше, и скоро вы сможете наслаждаться этим статусом!

Прежде чем Джозельбур смог придумать достаточно остроумную ответную колкость, Эл прошёл через арку и обратно по проходу, ведущему к чёрному ходу, через который он вошёл. Он хотел покинуть Мечевые Врата, прежде чем Мэншун закончит разрушать Вирмову Гавань и примется искать других врагов, которых можно стереть в порошок.

Стражники торопливо убирались с его пути. Эл улыбнулся им успокаивающей улыбкой – нет смысла навлекать на себя брошенные в спину копья, даже если у тебя есть мантия, которая их остановит – затем открыл заднюю дверь и вынырнул в переулок за ней. И мир взорвался.

Эльминстер понял, что произошло, когда зрение вернулось к нему. Его мантия отразила полдюжины враждебных заклинания в различных зентаримов, которые бросили их, а потом сдалась, перегруженная натиском.

Эта отдача продолжала рушить разные здания, где находились маги Мэншуна, заставляя их рушиться или оседать, вверх и вниз по переулку – и поток камней в воздухе отбросил его назад в Мечевые Врата.

К счастью, стражники Джозельбура разбегались во все стороны, вместо того, чтобы бросать копья, а Грозовых Жезлов вокруг не было и следа.

Эльминстер выбрался из-под засыпавших его обломков – и застыл, когда в его голове коротко и твёрдо заговорила Мистра.

Не сюда, Эл. Настало время преподать Мэншуну урок.

Он вздохнул, тоскливо посмотрел на последний изменённый им Тёмный путь, затем прошептал: «Как пожелаешь, великая госпожа таинств», и спешно зашагал через Мечевые Врата.

Он прошёл этот огромный каменный особняк со множеством колонн насквозь, подняв вокруг себя новую мантию, к парадным дверям Мечевых Врат. Домашние стражники Джозельбура бросились бежать при его приближении, и Эльминстер вышел на солнечный свет – навстречу ожидаемому им приветствию.

Копья зентиларов затрещали и задрожали на опускающихся ступенях перед его сапогами, и за огромной ордой воителей в чёрных доспехах, радостно эти копья швыряющих, Эл увидел жрецов на крышах и балконах вокруг, и там были зентаримы, некоторые из них – в сёдлах мерзокрылов, кружащих в воздухе, как огромные чёрные жабы с крыльями летучих мышей.

Воздушные скакуны Братства, обладающие тройными челюстями, каркали и шипели грубые оскорбления друг другу, их красные глаза горели от нетерпения ворваться в драку. Мечевые Врата располагались в углу на пересечении двух улиц, и обе улицы был заполнены такими же величественными особняками – высокими домами, передние окна и балконы которых кишели жрицами Ловиатар, вероятно, помогающими Братству, чтобы оказать услугу Мэншуну.

Мэншун? А, вот и он, стоит с Фзулом Чембрилом на высоком балконе особняка прямо через дорогу, готовый злорадствовать, пока одинокого волшебника на ступенях испепеляют.

Правая длань Бейна сжимал в руках два тёмных жезла, а Мэншун не забыл захватить длинный, жуткого вида посох.

- Вот дерьмо, - кисло сказал Эльминстер, роясь в кошеле в поисках своих наименее полезных зачарованных колец, чтобы скормить своей мантии хоть что-то. Это будет больно.

- Милорды, прошу вас, осторожно! – из комнаты позади них закричал владелец особняка, на балконе которого стояли Мэншун и Фзул. – Если выпустить здесь столько магии, разрушения будут ужасными! Лучшие дома Зентильской Твердыни запросто могут…

Мэншун поднял руку и подал ленивый сигнал, даже не оборачиваясь. Богатый купец забулькал на полуслове, когда его горло сжалось. Омерзительный звук затерялся в громогласном приказе Фзула:

- Уничтожить его!

Жрец Бейна взмахом опустил свою руку, указывая прямо на Эльминстера. Зентарим, жрецы Бейна и жрицы Ловиатар выпустили смертоносные заклинания, швырнули их со злорадным триумфом – каждый желал принять участие в испепелении этой одинокой фигуры на ступенях.

Мир Эльминстера превратился в ревущее пламя, языки огня, что кружились, как белые снежинки в ревущей, фиолетово-чёрной тьме, пока Пряжа рвалась, Фаэрун вопил вокруг, а его сбило с ног, затрясло, как куклу и швырнуло…

Совершенно никуда, ведь всюду вокруг него воплотилась Мистра в доспехах из зловещего синего света, пляшущих искр, ослеплявших глаза своим блеском.

Два больших глаза с длинными ресницами открылись позади Эльминстера и впились во тьму, и девть серебряных звёзд расцвели из искр. Две таких звезды сверкнули в глазах Мистры, а другие семь начали кружить вокруг их обмякшего, раздираемого болью Избранного.

Собирая всю брошенную в него магию… и медленно, заклинание за заклинанием, отправляя её туда, откуда она появилась.

Большие парящие глаза богини окинули взглядом вопящую армию Зентарима, оценивая их с чем-то напоминающем печаль, а затем поднялись, чтобы встретить ошарашенный и взбешённый взгляд Мэншуна.

Он посмотрел на Мистру, а Мистра посмотрела на него, и первый лорд Зентильской Твердыни начал кричать от ужаса.

Появились созерцатели, угрожающе поднимаясь над крышами с извивающимися глазными стеблями, заскользили вперёд со злыми намерениями – лишь затем, чтобы в мгновение ока расплавиться. В следующий миг все до последнего мерзокрылы растворились в воздухе, позволив вопящим всадникам упасть на землю.

Балкон, на котором стояли Мэншун и Фзул, отломился от фасада особняка, который он украшал, и рухнул на землю, медленно и беззвучно. Цепляясь за него, два самых могущественных человека в Зентариме голосили, как дети, хватаясь за камни.

Он остановился очень осторожно, совершенно без столкновения, но двух мужчин бросило на землю ничком. Они дрожали от страха. Фзул потерял сознание, а Мэншун закрыл лицо руками, осмелившись только подсматривать сквозь пальцы.

Он увидел, как Мистра обрушила свою силу воли и божественную власть на армию у подножия ступеней. Бейнгарды исчезли в костяном безмолвии, чёрные доспехи неожиданно пропали с волосатых и напуганных мужчин, а копья и мечи вырвало у них из рук.

Когда они дрогнули и побежали, со всех ног улепётывая вниз по улицам, стеная и топча друг друга от страха, богиня с рёвом превратилась в столб синего пламени.

Этот огромный язык огня поднялся с оглушительным рёвом, навис над Мечевыми Вратами, вознёсся в небо над Зентильской Твердыней и привлёк далёкие благоговейные взгляды – затем вспыхнул, ослепив многочисленных наблюдателей, и – исчез.

На балконах и крышах, в переулках и окнах, рухнули все без исключения жрецы и жрицы, одновременно лишившись чувств.

Воцарилась тишина. Мистра исчезла.

Оставляя Мэншуна рыдать и содрогаться, а усталого и моргающего Эльминстера – с отвращением глядеть на него.

Спотыкаясь от нескрываемой боли и оставляя за собой вонь горелой кожи, Эл медленно спустился по ступеням, через обломки, через раздавленные тела, через обронённое оружие и разлитую кровь, через улицу – туда, где съёжился первый лорд Зентильской Твердыни.

Горожане наблюдали, выглядывая из окон и переулков, из дверей и из телег на улицах, как Эльминстер подошёл к Мэншуну.

- На протяжении многих лет ты был обязан жизнью обещанию, - тихо сказал он предводителю Зентарима. – Сегодня ты почти выбросил эту жизнь. Попытайся немного поумнеть.

Мэншун на корточках развернулся и закрыл уши, повернувшись спиной к бородатому Избранному.

Который закатил глаза, отвёл запылённый сапог и наградил первого лорда крепким пинком по штанам, заставив его упасть на лицо.

Потом Эльминстер побрёл прочь, не оглядываясь.

Лицом в грязи, разъярённый Мэншун зарычал.

- Я клянусь, - прошептал он, зная, сколько взглядов сейчас устремлены на него, - Однажды я прикончу тебя, Эльминстер. И сделаю всё так, что ты умрёшь, прекрасно зная, кто тебя сразил.

Он оставался неподвижным, продолжая лежать, согнувшись. Несмотря на обещание, пока что он должен изображать самоуверенного тупицу, чтобы Мистра не уничтожила его, как представляющего особую опасность. Но в то же время продолжать работать, с бесконечным терпением, один заговор за другим, планы, переплетающиеся с планами, ведущие к окончательному триумфу.

О, сколько всего он сможет совершить без вмешательства Эльминстера!

Ха, а что он мог бы сделать с Эльминстером, если бы старого бородатого козла не защищала его богиня!

- Наступит день, Эльминстер из Долины Теней, - тихо пообещал Мэншун своей заклинательной палате, когда телепортировался под её сумрачную, пустынную защиту, - когда мне наконец представится шанс. День, когда ты не будешь укрыт плащом и доспехами божественной милости.

Он медленно повернулся на каблуке, чтобы оглядеть безмолвную тьму.

- И в этот день, - добавил он с коварной усмешкой, - Мэншун будет смеяться, а Эльминстер умрёт.

Узнайте, что произойдёт, когда Эльминстер встретится с Мэншуном в одиночку, в романе «Эльминстер должен умереть».

Спонсор перевода VyachyNOS

Content

Повелитель Тёмных путей
Эд Гринвуд