Шеллина Олеся

Перёкресток

Глава 1

Снегирь лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок, на котором ночник отображал мельтешение, которое должно было имитировать звездное небо. Абсолютно безвкусная и чертовски раздражающая вещь, которую Снегирь давно бы выбросил, если бы не тот факт, что ночник принадлежал стабу «Убежище», как, впрочем, и все остальное, что находилось в этом небольшом домике. Да и сам домик принадлежал стабу, и предоставлялся новоприбывшим рейдерам, чтобы они смогли отсидеться, прийти в себя после постоянно меняющейся кровавой вакханалии, которая составляла саму суть этого странного и непостижимого места, названного Улей.

Прошло уже полгода, с тех пор как Снегирь очутился на Стиксе и четыре месяца с того момента, когда он, таща за собой вымотанную и раненную Радистку буквально ввалился на пограничную территорию «Убежища», приведя за собой рубера. Как и в свой первый приход в этот стаб, его быстро оттеснили от твари вооруженные парни, охраняющие границу, кивнув на виднеющиеся невдалеке ворота городка. Рубер перестал быть проблемой Снегиря, у которого к тому времени закончились уже все патроны к его «Сайге», и стал проблемой пограничников.

Ему выделили тот же самый домик, который он делил когда-то с Грубером, а Радистку забрали в госпиталь, где она и осталась, все-таки знахарей в любом стабе ждало безбедное существование, почет и уважение, а спасенная девушка была хоть неопытным, но знахарем.

В домике ничего не изменилось с того момента, когда они с Грубером ушли выполнять нелепое задание нанявшего их институтского хмыря. Как будто они выскочили на минутку за пивком в соседний бар, а не ушли, чтобы пересечь границу Пекла. Даже фен и расческа, принесенные когда-то подружкой Грубера, все так же валялись перед зеркалом в ванной как и тот день, когда они уходили.

Снегирь не думал, что вернется, он вообще не рассчитывал прожить так долго, после того как Грубер ушел. Им повезло. Они смогли с Радисткой выжить и пробиться к «Убежищу», где обитали уже четыре месяца. Сначала они старались держаться друг друга, даже некоторое время пробовали встречаться, а потом начали все больше и больше отделяться, пока не стали просто давними знакомыми, даже не друзьями. О Грубере они никогда не говорили и старались не вспоминать, словно такого парня вовсе не было никогда.

Стук в дверь вывел Снегиря из его полусонного состояния, во время которого он тупо разглядывал мельтешащие звездочки на потолке.

— Кого там черти на ночь глядя принесли? — он ворча поднялся и пошел открывать.

На пороге стоял высокий крепкий мужчина, затянутый в камуфляж — самую распространенную и не выходящую из моды одежду Стикса.

— Надо поговорить, — мужчина, хмурясь, смотрел на Снегиря, но попытки войти в дом не делал. Снегирь хмыкнул и посторонился, пропуская полуночного гостя внутрь.

— На кухню проходи, я кофе сделаю, а то спросонья не соображаю ни хрена, — хозяин интенсивно потер лицо и, заперев за гостем дверь, направился за ним в крохотную кухню, где им вдвоем было тесновато, зато там было газовая плита, позволяющая сварить напиток, который по идее должен был заставить Снегиря проснуться.

Пока он колдовал над джезвой, его гость сидел за столом, разглядывал узор на стене и молчал. Напряженную тишину прерывал только едва слышимый посвист горящего газа. Снегирь не отводил взгляда с начавшего образовывать пенку кофе, но царившее молчание его напрягало, поэтому он, слегка повернув голову, произнес.

— Падре, ты сюда пришел помолчать и попить халявный кофеек?

— Вообще-то, я пришел, чтобы предложить тебе халтурку.

— На тему? — Снегирь ответил равнодушно, стараясь не показывать своей заинтересованности. Его дела шли не очень хорошо, фактически он был на мели. Так получилось, что найти что-то постоянное в «Убежище» ему так и не удалось, и все это время он перебивался случайными вылазками в перегрузившиеся кластеры, когда в одиночку, а когда и в составе различных групп, в основном снабженцев, набирающих на каждую вылазку новую команду. Но вот услышать подобное предложение от Падре — этого он не ожидал, насколько Снегирю было известно, у его гостя была большая, сложившаяся команда, которая не любила новичков в своем составе.

— Скоро кластер должен на перезагрузку пойти, — Падре замолчал и молчал до тех пор, пока Снегирь не снял кофе с огня и не разлил по чашкам. Только после этого, обхватив обеими руками чашку, он продолжил. — Чудику одному до зарезу понадобилась безделушка из этого кластера.

— И что? Этот кластер в Пекле что ли находится? — Снегирь за стол не садился, а стоял возле плиты, пил кофе и поглядывал на явно нервничающего рейдера.

— Нет, не в Пекле. На самом деле, кластер недалеко отсюда, километрах в пятидесяти всего, — Падре старательно отводил взгляд от Снегиря, что не могло последнего не настораживать.

— А в чем тогда подвох?

— Не знаю, Снегирь, правда, не знаю, — Падре решительно поставил чашку на стол и посмотрел Снегирю в глаза. — Чуйка у меня, понимаешь? Вот прямо жопой чую, что не все так просто, как расписывает клиент. Что-то там не так, понимаешь? Я с ребятами посовещался, и мы решили еще пару-тройку рейдеров с собой взять для подстраховки. Может, и нет там ничего, значит, повезло — воспримем как легкую прогулку. Профилактика трясучки, мать её.

— Кластер-то хоть богатый? — Снегирь отхлебнул кофе, соображая, что же ему делать. Совсем в непонятную хрень влезать было неохота, с другой стороны — это был шанс зацепиться за приличную команду.

— Я не знаю! — Падре стукнул кулаком по столу. Чашка слегка подпрыгнула, и часть уже остывшего кофе выплеснулось на столешницу. — Извини, — Снегирь демонстративно вытер пятно, взял чашку и выплеснул кофе в раковину. — Я живу здесь уже шесть лет, Снегирь, и ни разу не слышал об этом кластере, а ведь я уже, кажется, каждый сантиметр на расстоянии сотни километров от «Убежища» облазил. Разве так бывает?

— Возможно, — Снегирь задумался. Он уже побывал однажды на исчезающем или блуждающем, или каком еще кластере. Это пребывание ему не понравилось, но и ничего слишком страшного с ними там не произошло… Наверное. А может быть и произошло, ведь именно после этого кластера Грубер стал заметно меняться, и в итоге принял решение уйти… — Вот что, Падре, я подумаю.

— Ты что-то знаешь? — Снегирь вздохнул и повернулся к плите, чтобы сварить себе еще кофе. — Снегирь, что ты знаешь?

— Я не уверен. Просто мы с Грубером однажды оказались на кластере, который утром пропал.

— Перезагрузился что ли?

— Нет, просто пропал. Вот он есть, поворачиваешься и вуаля — нет никакого кластера. Может, вас отправляют в подобный, а может — это он и есть. Тот чувак, у которого ты заказ взял, скорее всего, в курсе, когда эта штука здесь появится. Но вот что это такое — я так не понял, хоть убей.

— Так ты идешь с нами?

— Я подумаю. Днем дам ответ. Часиков в тринадцать.

— Ну ладно, я тогда пойду. Ты поспи, подумай, а в обед или я приду, или кто из моих заскочит. Только ты слишком уж сильно не думай — это вредно для мозгов, — и Падре встал из-за стола и уверенно направился к выходу, даже не подождав, пока хозяин его проводит, хотя бы до двери.

Снегирь несколько долгих минут смотрел на то место, где совсем недавно сидел Падре — глава неплохой, удачливой группы рейдеров, базировавшихся здесь в «Убежище». Он уже знал, что ответит согласием. И дело было даже не в том, что у него скоро закончатся спораны даже на живчик, а в том, что ему впервые после ухода Грубера стало любопытно. До этого мгновения он просто плыл по течению этой реки, названной Стикс. Вот уж где говорящее название, потому что Снегирь не видел здесь практически ничего, кроме ежедневной битвы за жизнь. Причем битва эта, независимо от успеха, кому-то могла принести столь драгоценный ресурс, который позволял здесь выживать любой из враждующих сторон: зараженные, в случае победы, получили бы восемьдесят пять килограммов прекрасного мяса, ну а Снегирь получал спораны и горох, если тварь попадалась более менее развитой — и то и другое было необходимо ему для дальнейшего существования в этом негостеприимном месте.

Наконец ступор прошел, и Снегирь направился в свою комнату, чтобы пересмотреть имевшиеся у него немногочисленные вещи и определить, что ему нужно взять с собой. Много тащить на себе не хотелось, к тому же Падре говорил, что кластер находится неподалеку, но и остаться с голым задом в самый ответственный момент — это было не то, о чем Снегирь мечтал. В итоге в рюкзак были помещены: смена белья, все имеющиеся у Снегиря спораны, бутылка водки и фляжка с живчиком. Также туда поместились два запасных магазина для «Сайги», найденной так давно, и с которой Снегирь расставаться не пожелал, и патроны. Отдельно лежала импульсная граната. Ее Грубер подобрал в родном мире Снегиря, когда тот прошел перезагрузку. Убойная вещь, способная разнести бронированную тушу элитника, с одним малюсеньким недостатком — она осталась одна, и где достать еще нечто подобное Снегирь просто не представлял. Сверху всего этого добра бывший нолдский офицер бросил нож и закрыл рюкзак. Кроме того, что было уже упаковано, Снегирь решил взять с собой арбалет, которым разжился за эти месяцы, и болты к нему, ну и топор, который уже стал почти родным, был сноровисто приторочен к рюкзаку. Топор Грубер ему не отдавал, но который, так уж получилось, сроднился со Снегирем и прижился у него.

Вот и все сборы. Бросив на кровать арбалет, Снегирь посмотрел на часы и присвистнул, оказывается, чтобы собрать в кучу все эти немногочисленные вещи, ему понадобилось почти три часа. Уже наступило утро, и по идее он должен был вставать, вот только спать хотелось просто зверски, все-таки бессонная ночь сказывалась.

Цокающий звук каблучков, от входной двери, направляющийся в его сторону, заставил сбросить сонную одурь и мобилизовать внутренние ресурсы. Снегирь потянулся к арбалету, когда звук шагов замер и раздался знакомый голос.

— У тебя была открыта дверь. Я все понимаю, но, даже находясь в стабе, нельзя быть настолько беспечным.

— Я тоже многое понимаю, но никогда не пойму, что заставило тебя встать так рано, чтобы навестить меня, — Снегирь снова бросил арбалет на кровать и повернулся, скрестив руки на груди. — Хорошо выглядишь, поздравляю.

— А вот ты выглядишь как-то не очень, — Радистка стояла в дверях спальни и не решалась пройти дальше. — Снегирь, я слышала краем уха про рейд Падре…

— И примчалась сюда на всех парах? Замучили воспоминания или совесть? — Снегирь усмехнулся, глядя на вспыхнувшую девушку.

— Зачем ты так? Или это потому, что я выхожу замуж?

— Кэт, мне плевать, за кого ты пытаешься выскочить, — Снегирь отвернулся от нее и принялся проверять насколько крепко зафиксирован топор и можно ли его сорвать с рюкзака быстро.

— Я не могу ждать вечно того, кто, скорее всего, уже давно мертв! К тому же… что между нами было, кроме неловкого перепиха в душе?

— Я же уже сказал, мне плевать. А теперь, будь так любезна, покинь мой дом, а то… жених начнет волноваться, — Снегирь бросил попытки показать, что он очень занят, оставил в покое рюкзак и повернулся к Радистке, снова скрестив руки на груди.

Их взгляды пересеклись. Они смотрели друг на друга, не меньше минуты, когда Радистка не выдержала и отвела глаза.

— Вот, возьми, — она сделала шаг в сторону Снегиря и протянула ему небольшой мешок, который все это время держала за спиной. Снегирь, после минутного колебания, принял подарок. — Что бы ты обо мне не думал, но я не свинья неблагодарная, — и с этими словами она развернулась и ушла, оставив за собой флер каких-то легких невесомых духов.

Не торопясь Снегирь расслабил завязки мешка и высыпал содержимое на кровать: по покрывалу покатилось с десяток кристаллов сахарка, около двух десятков споранов, флакон в котором, судя по цвету, плескался лайт-спек, и пара гранат.

— Не густо, — хмыкнул Снегирь, тщательно рассортировывая подарки. — Но лучше, чем совсем ничего.

Упаковав прощальный подарок Радистки, Снегирь лег на кровать прямо поверх покрывала и непроизвольно свернулся в позу эмбриона, подтянув к груди колени. В голове стоял гул, и накатывала тоска. Он так и не стал своим в этом стабе и сомневался, что вообще когда-нибудь найдет место, где сможет хотя бы существовать без посещающих его все чаще мыслей о суициде. Именно сейчас он отдал бы все, чтобы уйти вместе с Грубером. Вдвоем у них был неплохой шанс выжить, а бесконечная череда сменяющих друг друга кластеров, потому что особенность Грубера не позволяла ему надолго задерживаться в стабах, делала жизнь наадреналиненной до предела, не оставляющей даже пары минут, чтобы просто остановиться и подумать. Если бы не Радистка, которая сдохла бы в первый же час, если бы осталась одна…

— Все беды во всех мирах от баб, — пробормотал Снегирь, проваливаясь в вязкую, полную кошмаров темноту беспокойного сна.

Из сна его вырвал стук в дверь. С трудом разлепив глаза, Снегирь некоторое время соображал, что это за стук, а когда сообразил, поднялся и направился к входной двери, ведущей в его жилье, на ходу потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы.

В дверь еще раз постучали, когда Снегирь уже подошел к ней и потянулся к замку, чтобы открыть. Его рука остановилась на полпути, когда он увидел, что замок не был заперт. Когда Радистка ушла, он не пошел за ней, соответственно не заперся, а так и дрыхнул при открытой двери: заходи, кто хочет, бери, что под руку попадется. Негромко выругавшись, Снегирь рванул дверь на себя, открывая ее. Стоящий за дверью человек в это время поднял руку, чтобы постучать еще раз и едва не влетел в проем, явно не ожидая, что дверь перед ним так резко распахнется.

Стоящая за дверью невысокая, но спортивная девушка в камуфляже с трудом удержала равновесие и сердито посмотрела на Снегиря.

— Я от Падре. Что ему передать? — Снегирь долго и пристально разглядывал свою гостью, затем медленно ответил.

— Я не помню, чтобы в команде Падре были женщины.

— А что, для тебя принципиально, чтобы команда состояла из одних мужиков? — девушка неприязненно покосилась на стоящего перед ней заспанного растрепанного мужчину, не слишком впечатляющей наружности.

— Нет, просто это неправильно и непонятно, а я не люблю неправильности и непонятки. Так как ты оказалась на пороге моей холостятской берлоги, дорогуша? — и Снегирь медленно прошелся взглядом по ладной фигурке.

— Меня наняли для одной миссии, подозреваю, что и тебя тоже хотят к этой миссии присоединить, пупсик, — девушка прищурилась и демонстративно расстегнула верхнюю пуговицу, открыв взгляду Снегиря нежную кожу и довольно изящную линию шеи.

— Ух, ты, — выразил Снегирь свое восхищение. — Класс. А еще можешь?

— Да, пожалуйста, — она расстегнула еще одну пуговицу, под пристальным взглядом Снегиря, не оставляющего попыток вывести ее из себя. — Дрочи на здоровье, мне не жалко.

— Тебя, случайно, не Язва нарекли? — Снегирь негромко рассмеялся, девчонка ему определенно нравилась.

— Случайно, нет. Так что мне Падре передать?

— Пламенный привет. Где и когда сбор?

— Через три часа в кабаке за углом. Обговорим детали, если останемся довольными друг другом и жизнью в целом, то выдвигаемся в семь вечера, так что, на всякий случай бери с собой вещички, — и она, развернувшись, направилась по дорожке, ведущей от его дома.

— Все беды от женщин, Снегирь, не забывай это, — прошептал ей вслед Снегорь и захлопнул дверь, на этот раз не забыв повернуть замок.

Оставшиеся три часа он просидел в кресле, тупо пялясь в стену, и разглядывая узор на обоях. Когда до встречи оставалось полчаса, Снегирь поднялся, зашел в спальню, подхватил рюкзак, закинул за спину ружье и вышел из дома, который так и не стал полноценно «его» домом. Аккуратно заперев дверь, Снегирь просунул ключ за притолоку и направился к кабаку, о котором говорила его недавняя гостья. В этом самом кабаке когда-то уже очень давно, они с Грубером получили заказ от институтского хмыря.

— Круто, менять свою жизнь именно в этом кабаке — это, похоже, моя карма, — с этими словами Снегирь вошел внутрь.

Падре он увидел сразу. Тот сидел во главе стола, за которым расположилось человек двадцать. Девушку, пригласившую его сюда, видно не было, скорее всего, она еще не подошла. Снегирь внимательно оглядел собравшихся, не спеша подходить к столу. Кого-то он знал, кого-то хоть раз видел… Трое из присутствующих были ему абсолютно незнакомы.

— Что стоишь, как неродной? — окликнул его Падре. — Давай к нам. Подождем еще пять минут задерживающихся и начнем.

— Что начнем? — Снегирь еще раз хмуро осмотрел сидящих за столом рейдеров, и двинулся к свободному стулу. Сев между здоровыми мужиками, в которых смутно припомнил людей Падре, он аккуратно пристроил рюкзак в ногах, положив на него сверху ружье. Только после этого он поднял глаза и посмотрел на сидящего во главе стола командира. Падре проигнорировал его вопрос, хотя, возможно просто не расслышал. Он в это время тихонько переговаривался с сидящим рядом с ним типом, в котором Снегирь с удивлением узнал своего бывшего нанимателя. — А вечер перестает быть томным, — прошептал Снегирь и повернулся к своему соседу слева. — Это вообще кто?

— Институтский какой-то, — процедил рейдер, неприязненно посматривая на Снегиря. Что уж тут говорить, в команде Падре пришлых недолюбливали.

— Я не опоздала? — знакомый голос прозвучал совсем близко, но только спустя полминуты Снегирь увидел свою недавнюю знакомую, которая обошла стол и села напротив него.

— Видимо, нет, мы же все еще здесь, — Снегирь откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал за командиром и институтским, которые все так же неслышно переговаривались, видимо, решая поставленные задачи и обговаривая последние нюансы. Поняв, что ничего интересного он не увидит, и не услышит, а по губам читать как-то не научился, Снегирь сел прямо и посмотрел на девушку. — Ты единственная представительница прекрасной половины человечества, готовая скрасить нашу толпу грубых мужиков. Интересно, за какие заслуги Падре тебя пригласил? Мне всегда казалось, что он бывший моряк, для которого баба на борту…

— Что ты ко мне привязался? — перебила его девушка, говоря сквозь стиснутые зубы. — Вон, к Мокрому приставай, — она кивнула на соседа Снегиря слева. Снегирь послушно развернулся в сторону ее кивка и начал внимательно разглядывать высокого, выше, чем он сам, даже сидя, крепко сбитого, бритого наголо мужика. Затем покачал головой.

— Не-а, Мокрый, ты только не обижайся и пойми меня правильно, но ты совершенно не в моем вкусе.

— Да без проблем, братан, — усмехнулся Мокрый, который с нескрываемым интересом следил за перепалкой Снегиря и девушки. — Заноза в натуре прикольнее меня.

— Во-о-т, — Снегирь поднял вверх указательный палец. — Ни я один думаю, что к тебе грех не пристать. А если серьезно, зачем Падре тебя позвал с собой? Это опасно, а женщины за пределами стабов способны привлекать ненужное внимание как зараженных, так и всякое иммунное дерьмо.

— Личный опыт? — она приподняла красиво очерченную бровь.

— Можно и так сказать, — Снегирь теперь смотрел на нее очень серьезно, не отводя взгляда.

— Понятно, — теперь Заноза откинулась на спинку стула и задумчиво рассматривала сидящего напротив мужчину. — У меня интересный и очень нетривиальный дар Улья, — наконец сказала она. — А вот зачем тебя пригласили, вот то лично для меня загадка.

— Все просто, я чертовски обаятельный парень, как такого не позвать в увлекательное путешествие в самое Пекло.

— А еще очень скромный, я поняла.

— О, это ты еще моего друга Грубера не видела, вот где эталон скромности и аскетизма.

— Представляю…

Что Заноза себе представляла, Снегирь в этот день так и не узнал, потому что в это время Падре поднялся со своего места и обратился к команде.

— Я еще раз приветствую всех вас. Многие из тех, кто сидит сейчас за этим столом, знают меня уже несколько лет. Мы вместе ходили в рейды, вместе рисковали своими шкурами и прикрывали друг другу спины. Некоторые из вас пришли сюда, откликнувшись на мою просьбу. Нам предстоит выполнить опасное задание, из которого в «Убежище» могут вернуться не все. Я никогда не скрываю от своей команды, что их может ждать во время рейда, и сегодняшний день — не исключение. Мало кто из нас слышал про исчезающий кластер, еще меньше тех, кто когда-то в нем побывал. Согласно данным нашего друга, — Падре кивнул на институтского, — кластер появиться в пятидесяти километрах отсюда сегодня ночью, или завтра утром. Нам предстоит войти в него и попытаться найти вот эту вещь, — Падре махнул рукой, и вдоль стола поплыло изображение какой-то вещи, которую, судя по всему, заказал институский. Увидев, как изображение, заключенное в прозрачный шар, плывет по воздуху, Снегирь мысленно присвистнул. Это была одна из технологий Нолда, уж он-то знал наверняка. Откуда подобное взялось у представителя Института — это та еще загадка, отгадывать которую Снегирю было лень, а когда он разглядел, какую именно вещь им предстояло найти, то прикусил язык, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Еще раз, более внимательно рассмотрев застывшую перед ним голограмму, которую транслировала крошечная машинка, катящаяся по столу, Снегирь теперь прикидывал, как бы потактичнее намекнуть Падре, что опасное путешествие находится под угрозой срыва из-за того, что именно этой вещи в исчезающем кластере, который живет совсем по другим законам и не подчиняется действующему в Улье порядку перезагрузок, может не оказаться. А все потому, что он уже видел этот древнеримский пугио, когда тот болтался на поясе у Грубера.

Глава 2

— По машинам! — зычный голос Падре заставил Снегиря вздрогнуть и сфокусироваться на настоящем. Он не сказал никому про то, что, возможно, узнал предмет, который им было необходимо добыть, и что этого предмета в том месте, куда они направляются уже нет. С другой стороны, может быть, этот кластер вот так вот оригинально перезагружается, ага, без кисляка, раз уж можно с натяжкой допустить вариант того, что он изначально пустой, поэтому жителей в нём никогда не бывает. А раз это перезагрузка, то может и пугио вернулся на свое место в музей. Так зачем волну поднимать, если сам ни в чем не уверен?

Снегирь запрыгнул в кузов небольшого грузовичка и сел на пол под усиленный титановыми дугами каркас, представляющий собой защиту людей, расположившихся в кузове, сверху. С боков кузов был обтянут полосками из того же титана, между которыми присутствовали широкие щели, в которые свободно проходили дула как двух стационарных крупнокалиберных пулеметов, так и стволы личного оружия бойцов, которые сейчас сидели скрючившись на полу. Рядом со Снегирем примостилась Заноза, бросившая свой рюкзак в ноги и положившая на колени небольшой пистолет-пулемет.

— Ты так странно отреагировал, когда нам озвучили задание, — Снегирь покосился на девушку и ничего не ответил. Она подождала немного, а затем добавила. — Не хочешь поделиться?

— Нет, — он покачал головой. — Не хочу.

— Снегирь, если ты что-то знаешь: или про предмет, или про то место, куда мы сейчас поедем, то именно сейчас самое время рассказать, — Заноза смотрела серьезно, а на переносице залегла небольшая складка.

— Это ничего не изменит, — отрезал Снегирь. Машина слегка дернулась и поехала. Кроме Снегиря и Занозы в кузове сидели еще двое, тоже новички, которых Снегирь не знал, и знакомиться с ними не спешил. Они прислушивались к разговору, но не встревали, мало ли у кого какие секреты — это Стикс, и чтобы здесь выжить, необходимо иметь парочку тузов в рукаве.

— Снегирь…

— Отстань, — Снегирь прикрыл глаза. Разговаривать не хотелось, но его реакция за столом, когда он прошептал, не сдержавшись, что-то про то, что этого не может быть, была услышана сидевшей рядом девицей. К счастью, кроме Занозы его не услышал никто, остальные были поглощены речью Падре, а девушка ничего никому не сказала, и до этого момента не пыталась выяснить подробности.

— Снегирь, пойми, от этого знания может зависеть моя жизнь, так что, нет, я не отстану, — продолжала настойчиво теребить его Заноза. Вот ведь прозвище как подошло, просто не в бровь, а в глаз.

— Что ты хочешь узнать? — Снегирь приоткрыл один глаз и покосился на Занозу.

— Что это за место? Что от него можно ожидать? Ты там бывал?

— Да, я там бывал, наверное, я не уверен, — неохотно ответил Снегирь, решивший все-таки хоть чем-то поделиться, лишь бы Заноза отвязалась. — Но даже, если это то самое место, я не смогу тебе ничем помочь. Сомневаюсь, что там все происходит так же, как и на всех остальных кластерах. Это непредсказуемое место, и… — Снегирь запнулся, затем продолжил. — Там жутко.

— В каком смысле? Много измененных?

— Когда я был в этом проклятом всеми богами кластере, мы вообще никого не встретили: ни измененных, ни иммунных, никого. Только Грубер с кем-то сумел пообщаться, но даже он сомневался, а не прибредился ли ему этот Чинк. Но, кроме того, что в огромном городе, по виду даже немного нолдовском, — Снегирь поморщился, когда произносил последнее слово, — мы не встретили никого… — он снова запнулся. — Там все просто кричало о тяжелых боях. Некоторые дороги были сплошь покрыты стрелянными гильзами, просто сплошным ковром, даже ехать было неудобно. Вот и думай теперь, что это — мистическая психохрень или в каком-нибудь другом месте все-таки действительно произошло крупное столкновение, вот только, между кем оно произошло?

— Понятно, что ничего непонятно, — закусив нижнюю губу, проговорила Заноза. — А кто этот Грубер, которого ты постоянно поминаешь?

— Можно сказать, что он мой крестный, несмотря на то, что когда он меня вытащил из ловушки при перезагрузке, он сам всего пару дней провел в Улье.

— Он погиб?

— Я не знаю, — покачал головой Снегирь. — Когда мы расстались, он был вполне себе жив.

— А…

— Так, хватит, — оборвал Снегирь следующий вопрос. — Тебе не нужно ничего знать ни обо мне, ни о Грубере. А теперь ответь мне на один вопрос, всего на один — почему ты оказалась в команде?

Заноза смотрела сквозь щели между пластинами на мелькающие деревья, мимо которых проезжала их машина, и молчала. Снегирь уже думал, что она ему не ответит, но девушка повернула голову в его сторону и проговорила:

— Из-за моего дара Улья.

— Понятно, — Снегирь снова откинул голову на стенку кузова и прикрыл глаза.

— И ты не хочешь знать, что это за дар?

— Не особо, — пожал плечами Снегирь. — Раз ты здесь, хотя Падре негативно относится к появлению женщины в команде, значит, он уверен, что без тебя мы не справимся. А не справиться без тебя мы можем только в одном случае — если не найдем предмет. Так что твой дар, так или иначе, связан с умением находить искомые вещи, я прав?

— Прав, — Заноза последовала его примеру и закрыла глаза. Она находилась в Улье уже почти год и все никак не могла привыкнуть к тому, что на женщин здесь смотрят в лучшем случае снисходительно, в худшем же… Но она просто не могла не быть рейдером. Ей это нравилось, кроме того, что она действительно могла найти любую вещь из определенного кластера, если эту вещь ей предварительно показывали, хотя бы изображение. Ее словно притягивало к тому месту, где располагался искомый объект.

Машину тряхнуло, затем еще раз и еще…

— Эй, аккуратнее, — крикнул один из новичков. — Не дрова везешь!

— Он тебя не слышит, — не открывая глаз, сказал Снегирь.

— Ну, так стукни в стенку, рядом же сидишь, — уже тише сказал парень.

— Не буду. Во-первых, это не имеет смысла, а, во-вторых, мне лень.

В это время тряхнуло особенно сильно. Настолько, что Заноза не удержалась и упала прямо на Снегиря, а один из новичков завалился на крупнокалиберный пулемет, стоявший почти посредине кузова на лафете. Снегирь тихо выругался, потому что Заноза при падении умудрилась заехать ему прямо по носу своим УЗИ, и довольно бесцеремонно скинул с себя девушку. Тряска усилилась, и появилось ощущение, что машина поехала быстрее.

— Так, а вот это уже не совсем нормально, — нахмурившись, пробормотал Снегирь, и принялся подниматься, чтобы добраться до небольшого окошка между кабиной и кузовом. Ему удалось встать, хоть и не в полный рост — мешали дуги каркаса, и даже почти дотянуться до окошка, когда машину не просто тряхнула, а буквально подбросило на очередной кочке, и из кабины послышалась приглушенная ругань. Снегирь не смог удержаться на ногах и рухнул на пол, больно ударившись коленями и правым локтем. Это было больно. Особенно локоть, который словно прострелило. Снегирь едва сдержался, чтобы не заорать. Он стиснул зубы и схватил поврежденную верхнюю конечность левой рукой, пытаясь хоть немного облегчить боль. Но как только он дотронулся до локтя, то не удержался и застонал.

— Что с тобой? — к нему подползла Заноза, которая даже не пыталась подняться на ноги.

— Не знаю, надеюсь, что не перелом, — простонал Снегирь. — Посмотришь?

Заноза не ответила. Кое-как пристроившись в трясущейся машине, она принялась ощупывать руку Снегиря. Один раз при особо сильном толчке ей пришлось ухватиться за плечо Снегиря, чтобы не откатиться от него, и это действие вызвало у него очередной болевой приступ. Но ей довольно быстро удалось установить характер повреждения.

— Нет, это не перелом, это вывих.

— Твою мать, — процедил Снегирь. — А ты умеешь… — он не договорил, но этого и не требовалось. Заноза сразу же поняла, что он хочет ей сказать и покачала головой. — Твою мать, — с чувством повторил Снегирь. — И как мне сейчас стрелять?

А вот это была уже проблема. То, что один из бойцов выведен из строя еще до начала непосредственно боевых действий подействовало на новичков, сидящих в кузове грузовика, подавляюще. Вскоре машину стало трясти меньше, и один из парней сумел добраться до Снегиря, чтобы помочь уложить поврежденную руку в косынку, которую пожертвовала на это дело Заноза, вытащив ее из своего рюкзака. Они как раз закончили подвешивать косынку на шею Снегиря, помогая ему укладывать в нее руку, как почувствовали, что машина остановилась. Находившиеся в кузове люди замерли на месте, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, но до них не доносилось ни одного звука. Нервы были напряжены до предела. Снегирю даже показалось, что они дышат через раз. Окружившая их тишина была настолько неестественная, что в ушах начал появляться противный звон.

Рубер запрыгнул на крышу грузовика, прямо на каркас настолько неожиданно, что не выдержавшая первой Заноза взвизгнула и, подняв свой УЗИ, открыла огонь. Часть пуль добросовестно ушли через щели каркаса и даже достигли рубера, не причинив, впрочем, ему большого вреда, но часть начала рикошетить прямо внутри кузова, едва не прикончив всех находящихся в нем людей.

— Заноза, твою мать! — заорал Снегирь. — Немедленно прекрати стрелять!

Как ни странно, но его крик достиг своей цели. Девушка практически сразу замолчала и прекратила давить на курок, хотя Снегирь и не исключал тот случай, что у неё просто закончились патроны.

Рубер стоял на крыше и ничего не предпринимал, внимательно разглядывая засевших в этой практически недоступной для него клетке иммунных. В его глазах светился разум, перемешанный с отчаянной первобытной яростью, и от этого взгляда становилось страшно.

— Почему он так смотрит? — прошептал парень, сидящий рядом со Снегирем.

— Потому что он уже почти элитник, а элита редко прет напролом, — так же тихо ответил ему Снегирь.

— Я ничего не слышу, — прошептала Заноза. — Ни остальных, ни даже наших водителей. Что происходит?

— Заноза, давай решать проблемы по мере их поступления, ладно? — Снегирь отвел взгляд от рубера, под весом которого титановый каркас стонал, издавая скрипящие звуки, но пока держался. — Парни, кто-нибудь из вас сможет добраться до пулемета?

— Добраться не проблема, — тихо ответил второй, который как раз сидел недалеко от тяжелого оружия. — Проблема развернуть его так, чтобы стрелять вверх. Промежутки между дугами каркаса слишком малы, мы не сможем ствол просунуть, даже если снимем его с лафета. Какого долбанного хрена это чучело на крыше зависло? — в его шепоте отчетливо прозвучали злобные нотки.

Рубер продолжал стоять на крыше, не шевелясь, и кроме поскрипывания каркаса никаких посторонних звуков слышно больше не было. Наконец измененному надоело стоять, тем более что предполагаемый обед не пытался предпринимать никаких действий. Подняв вверх лапу, вооруженную огромными когтями, рубер ударил по крыше. Когти попали между дуг, но тварь не стала судорожно вырывать лапу, а наоборот сжала когти таким образом, что они обхватили дуги каркаса, и рванула лапу вверх, пытаясь оторвать каркас, чтобы дать себе простор для действий. Каркас заскрипел, но удержался, а машина качнулась, едва не перевернувшись, и не сбросив стоящего на крыше кузова рубера.

— Какая умная тварь, — процедил Снегирь. — Парни, давайте, снимайте этот хренов пулемет с лафета. Эта дрянь упорная, она все равно вырвет каркас и тогда, чтобы добраться до нас, ей понадобится меньше минуты. У нас есть только один шанс, и этот шанс связан с крупнокалиберным пулеметом. Лично мне вот так вот подыхать не охота.

Новички синхронно кивнули и принялись стаскивать тяжелое орудие с его постамента. Рубер, заметив шевеление в кузове, на секунду прекратил пытаться выворотить каркас, разглядывая, что же иммунные делают. По всему было заметно, что про то, что собой представляет этот самый пулемет, тварь прекрасно знала, потому что, оценив усилия людей, рубер начал выламывать дуги с удвоенной силой.

Они закончили одновременно: напрягшийся в последний раз рубер сильнейшим рывком умудрился все-таки сорвать защиту, а новички стащили пулемет и развернули его в сторону твари. Рубер радостно заурчал и попытался пролезть в образовавшуюся дыру. Снегирь в это время подполз к пулемету, стараясь не обращать внимания на дикую боль в вывихнутом локте. Пулемет оказался не заряжен. Чтобы его зарядить пришлось ползти к стоявшему у лафета ящику с патронами. Снегирь успел доползти до ящика и даже схватить его за ручку, чтоб потащить к оружию, когда рубер сумел зацепить своей жуткой лапой того парня, который помогал ему подвешивать руку в косынке. Снегирь даже не понял, как за считанные секунды здорового крепкого парня вытащили на крышу. Его крики заставили Снегиря шевелиться, поскуливая от острой боли в руке. Крик парня оборвался в тот момент, когда пулемет был заряжен и взведен, а ствол поднят вверх. Промахнуться по такой туше было совершенно нереально, и второй парень не промахнулся. Тяжелые пули, да еще с такого близкого расстояния не оставили руберу ни единого шанса, пробивая его прочную броню, вырывая кусочки плоти. Но убить тварь оказалось все-таки не просто, пришлось выпустить целый магазин, прежде чем она упала, откинувшись на спину, и больше не шевелилась.

Парень, чьего прозвища Снегирь так и не удосужился узнать, продолжал давать на спуск еще некоторое время, не обращая внимания на пустые щелчки и уже явно мертвого врага. Только когда Снегирь положил здоровую руку ему на плечо, он пришел в себя и отпустил пулемет. Заноза сидела у стены кабины, сжавшись и закрыв руками уши. Никто из людей не произнес ни слова. На них снова обрушилась тишина, и от этого стало просто нереально жутко. Необходимо было выбраться из кузова, чтобы понять, что же произошло, и почему они не слышат других звуков боя, как минимум, но ни один из них не мог заставить себя пошевелиться.

Наконец, Снегирь шевельнулся и пополз к борту, который можно было откинуть изнутри, чтобы выбраться наружу.

Кое-как выбравшись из кузова, в котором, если бы не отверстия на месте ранее защищенной крыши, было бы просто невозможно дышать, Снегирь прокрался вдоль машины и заглянул в кабину. Кроме водителя, в кабине сидел еще один парень, которого Заноза называла Мокрым. Они оба были мертвы. Судя по внешним признакам, обоим сломали шею. Вот только каким образом это произошло, осталось для Снегиря загадкой. Двери и окна были закрыты, двигатель заглушен. Создавалось ощущение, что водитель остановил машину, аккуратно припарковав ее на обочине, а затем у него и пассажира свернулись шеи, причем сами собой.

Снегирь помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок и, пригнувшись, осторожно дошел до капота и выглянул из-за него. Машина остановилась в каких-то двухстах метрах от города. И, да, это был тот самый город, в котором Грубер ушел за бензином, а вернулся с пугио и кучей проблем, связанных со своим вторым даром Улья. Вот только никаких признаков того, что кроме них здесь присутствует остальная часть команды Падре, не было, хотя Снегирь точно знал, что выехали они из «Убежища» на пяти однотипных грузовиках.

— Какого черта здесь происходит? — прошептал Снегирь, напрягая зрение и осматривая окрестности. Несмотря на свой дар, других машин он так и не обнаружил, словно они ему в «Убежище» привиделись.

Сзади послышался легкий шум. Снегирь резко обернулся, выставив перед собой нож, который он неловко держал левой рукой.

— Спокойно, свои, — лишь расширенные зрачки Занозы выдавали, что девушка напугана той чертовщиной, которая происходила с ними. Она протянула Снегирю его рюкзак и ружье и помогла все это устроить у него за спиной. Позади Занозы стоял стрелок. В сторону крыши, где все еще лежал рубер и тело второго парня, никто из оставшихся в живых не смотрел. По-хорошему надо было слазить и распотрошить споровой мешок. Рубер был матерый, поэтому существовала очень большая вероятность того, что они нашли бы жемчужину. Но вот только заставить себя это сделать никто из них просто не мог. Снегирь сел, прислонившись спиной к колесу.

— Что будем делать дальше? — тихо спросил он.

— Нужно к городу идти, — ответил за себя и за Занозу парень. — Там у нас больше шансов.

Снегирь кивнул, подтверждая слова парня. К тому же, его все еще не оставляла надежда на то, что Падре уже в городе, и они в поте лица ищут тот самый богом забытый музей, о котором ему говорил Грубер.

— Тогда пошли, — и он махнул рукой вперед.

Передвигались почти бегом, сильно пригнувшись. К дохлому руберу так и не подошли, решив в качестве оправдания, что подойдут к нему завтра, по дороге домой.

Забежав на первую улицу, они нырнули в какую-то подворотню и перевели дух.

— Куда теперь? — уже нормальным голосом спросил парень. У Снегиря мелькнула мысль, что надо бы его именем поинтересоваться, но она, также быстро как появилась, исчезла.

— Здесь недалеко есть площадь, на ней стоит музей. Вот в этом музее может находиться интересующий нас предмет, — пояснил Снегирь.

— Тогда пошли, мне здесь как-то не по себе, — Заноза передернула плечами. — Ты был прав насчет этого места, жуть берет, просто до безобразия.

Парень просто кивнул, соглашаясь со словами девушки.

Снегирь опять шел первым. Как и в прошлый раз по пути своего следования им не встретилось ни одной живой души. Только сейчас по пути их следования не возникало мысли о ведшихся на улицах тяжелых боях. Снегирь даже начал подумывать о том, что, возможно, они зашли в город с другой стороны.

Они добежали уже почти до площади, и Снегирь решил, что, возможно, они доберутся до музея без особых проблем, как Фортуна в который раз за этот день повернулась к ним задом.

Элитник выскочил откуда-то сбоку. При этом он пропустил вперед Снегиря и Занозу и напал на бежавшего последним стрелка, который даже не сумел понять, что же происходит перед смертью. Он успел только вскрикнуть. На его крик Снегирь остановился и оглянулся. Аналогично поступила и Заноза. На какую-то секунду Снегирю показалось, что его хватил столбняк, но он очень быстро отмер и заорал:

— Бежим!

Они неслись к площади и к спасительному музею с такой скоростью, на которую вообще были способны. Элитник видимо решил по быстренькому сожрать первую добычу, прежде чем догонять остальных, и это дало беглецам некоторую фору. Сам элитник не волновался, он прекрасно знал, что иммунные никуда от него не денутся, как бы быстро они не улепетывали. Он был способен догнать машину, несшуюся на полном ходу, куда там глупым людишкам. И Снегирь, и Заноза это тоже понимали, но упрямо продолжали нестись по улице, молясь про себя о том, чтобы успеть.

Выскочив на площадь, Снегирь махнул рукой в сторону музея, и Заноза рванула в то сторону, еще больше увеличивая скорость, хотя больше было почти невозможно. Она первая взлетела на высокое крыльцо со скоростью птицы и открыла тяжелую парадную дверь.

— Ну давай же, еще немного, — шептала она, глядя на Снегиря, который уже практически пересек площадь.

Эта гильза оказалась под ногой очень не вовремя. Снегирь взмахнул руками и покатился по земле, пытаясь хоть как-то уберечь вывихнутую в локтевом суставе руку. В этот же момент на площадь выскочил элитник.

Снегирь мог только сесть на земле и теперь со злой обреченностью наблюдал, как к нему неспешно приближается элита.

Внезапно элитник замер на месте, а спустя полминуты принялся озираться по сторонам, потеряв к своей добыче интерес. Спустя еще секунд десять тварь развернулась и куда-то побрела, не обращая больше внимания на валяющегося прямо у ее ног Снегиря.

Как только элитник скрылся за поворот, Снегирь упал плашмя на землю, а по его щеке покатилась одинокая предательская слеза.

— Господи, Боже мой, благодарю тебя за спасение, — с чувством произнес он вслух.

— Мне, конечно, это ужасно льстит и все такое, но зови меня, как и прежде, Грубер, — раздавшийся неподалеку знакомый голос заставил Снегиря вскочить на ноги и уставиться на подходящего к нему высокого худощавого светловолосого мужчину, который шел через площадь, вытирая на ходу с лица кровь, хлынувшую из носа.

Глава 3

Снегирь следил за приближающимся Грубером насторожено, не отводя взгляда ни на секунду. Почему-то в голове крутились мысли о том, что многие элитники могут воздействовать на разум жертвы. С другой стороны, пытался успокоить себя бывший капитан, зачем конкретно этому элитнику напускать на него глюки, если Снегирь все равно противопоставить ему ничего не может?

— Кто ты? — внезапно в наступившей напряженной тишине раздался хриплый голос Занозы. Голос раздавался из-за спины Снегиря, и саму девушку он не видел. Снегирь нахмурился, пытаясь понять, что же Заноза делает у него за спиной, и только спустя двадцать секунд до него дошло — она осталась на крыльце, открывала дверь в музей, если это огромное серое здание действительно было музеем, ведь Снегирь не знал о нем, мог судить только по рассказу Грубера.

Грубер тем временем остановил кровь, и вытер лицо, убирая с него бурые потеки. И только после этого взглянул на девушку.

— Вот не можешь ты, Снегирь, не прихватить с собой симпатичную девчонку, — в таком знакомом, но уже начавшем понемногу забываться голосе прозвучала насмешка.

— А толку то? — Снегирь откашлянулся, потому что скрипел даже похуже Занозы, и продолжил. — Все равно они тебя в итоге предпочитают.

— Конечно меня, — Грубер пожал плечами, вытащил из-за плеча автомат и поставил его на предохранитель, а затем вернул обратно за спину. — Я же выше, ты что забыл?

— Да кто ты, мать твою?! И куда делась элита?! — Заноза, не дождавшись ответа на свой вопрос, едва ли не визжала.

— Меня зовут Грубер, — рейдер пристально оглядел Занозу с ног до головы. — Мы со Снегирем давние кореша. Можно даже сказать, что я его крестный. А как зовут милую барышню?

— Что стало с элитником? Куда он убежал? — голос Занозы звенел. Снегирь понял, что еще одно мгновение, и она взорвется в полноценной истерике, а вот этого никак нельзя было допустить — они все же находились в странном кластере, а неподалеку шастал элитник.

— Тише, не надо нервничать, — Грубер улыбнулся, шагнул к девушке и очень осторожно коснулся ее щеки. — Элитник ушел, и у нас есть немного времени, прежде чем он опомнится и вернется.

— А он вернется? — зрачки Занозы были неестественно расширены, но, по крайней мере, орать она перестала.

— Обязательно. Чтобы элита оставила жертву? Я даже в виде баек такого не слышал, — Грубер перестал улыбаться, а в его голосе появилось равнодушие. Снегирь, постояв еще немного, побрел в сторону того, кого он называл другом, единственным в этом жестоком мире.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — проворчал он, когда поравнялся с Грубером и Занозой. — Вот, положа руку на сердце, я думал, что ты ее ударишь. Во всяком случае, с Радисткой ты поступал именно так.

— Не тот случай и не та женщина, — Грубер внимательно осмотрел Снегиря. — Что с рукой?

— Подозреваю, что вывих, — Снегирь повернулся лицом к площади и принялся внимательно осматривать доступное его взгляду пространство.

— Покажи, — Грубер довольно бесцеремонно вытащил поврежденную конечность из косынки и принялся ощупывать. — Точно вывих, — Грубер зафиксировал плечо второй рукой и еще больше согнул в локтевом суставе руку Снегиря.

— Ай, ты что делаешь? Больно же! — Снегирь дернулся было, но Грубер держал крепко.

— А ты потерпи. Не знаешь что ли, что вправление вывиха — дело неприятное и болезненное? — Грубер еще больше согнул его руку и слегка повернул. Раздался щелчок, Снегирь закусил губу от прострелившей до кончиков пальцев боли, а потом почувствовал, что боль уходит. — Ну вот, а теперь давай, суй свою клешню обратно в косынку и живчика глотни, через пару часов пройдет.

Отодвинув Занозу, Грубер подошел к двери.

— Знаете, а ведь это не самое лучшее место, чтобы пережидать потенциальную опасность, — он поморщился. — Лично у меня этот музей в тот раз вызвал совершенно необоснованный страх, просто вселенский ужас, до запора. Но, с другой стороны… — Грубер бросил взгляд на Снегиря, — этому кренделю нужно время, чтобы восстановиться. Все-таки двумя руками удобнее отстреливаться, так что… — он толкнул дверь, навалившись на нее, и дверь с легким скрипом начала открываться. Оказывается, Заноза умудрилась ее закрыть, перед тем как повернулась к Груберу. — Заходите, найдем какой-нибудь не внушающий ужас кабинет, посидим, успокоимся, расскажем друг другу, что потеряли в этом стремном месте, и подумаем, что нам делать дальше.

Он первым зашел внутрь. Снегирь, переглянувшись с Занозой, вошел следом.

— Он всегда такой? — прошептала ему на ухо девушка, когда дверь за их спинами начала медленно закрываться.

— Это он еще душка и в хорошем настроении, — хмыкнул Снегирь. — Как же я все-таки соскучился по этому сукину сыну. Эй, Грубер, а твоя воображаемая подружка все еще с тобой?

— Да куда ей деться? — Грубер вышел на середину полукруглого холла, и, наклонив голову, пристально посмотрел на плитку, которой был выложен пол. — А в прошлый раз это был «Ночной дозор», — проговорил он задумчиво.

Только после его слов Снегирь обратил внимание на то, что пол представлял собой огромную картину. Приглядевшись, он даже узнал полотно, с которого была снята эта странная копия.

— Это Пампени Батони «Диана и Купидон», — задумчиво произнес Снегирь.

— Да, — Грубер быстро взбежал по лестнице и сверху принялся рассматривать картину. Заноза решила присоединиться к этому странному приятелю Снегиря, тем более что название картины, которое произнес Снегирь, ни о чем не говорило девушке. Она поднялась на ту же ступеньку, что и Грубер, и посмотрела вниз. Ничего сверхинтересного она не увидела, ну подумаешь, толстая полуголая тетка… Внезапно она услышала, как Грубер пробормотал. — Он прекрасна.

— Ты считаешь эту… хм… Диану красивой? — задала она чисто женский вопрос, не до конца понимая, зачем ей нужно знать на него ответ.

— Да, — Грубер облокотился о перила, продолжая рассматривать Диану. — Она очень красивая. Юная девственница — воплощение мечтаний мужчин. Диана — богиня, она не может не быть красивой, — произнося последнюю фразу, Грубер усмехнулся. — Снегирь, если тебе не надоело стоять прямо на заднице Купидона, то, может, уже поищем приличное место для отдыха?

— Тогда спускайтесь, — теперь уже Снегирь мог позволить себе ухмыльнуться. — В музеях кабинеты на первом этаже чаще всего располагаются.

— А ты откуда знаешь?

— Какая разница? — пожал плечами Снегирь. — Знаю и все. — И он, повернувшись, направился куда-то вбок. Грубер только сейчас заметил немного в стороне незамеченную прежде дверь. Положив руку на рукоять кинжала, он быстро спустился обратно в холл и ускорил шаг, догоняя Снегиря.

Это действительно оказался кабинет, выглядевший как сотни тысяч таких же кабинетов во всех возможных мирах. Было трудно определить, кому он принадлежал, но наличие небольшого диванчика возле журнального столика недалеко от входа и этакий аппендикс, прибитый к массивному письменному столу, возле которого стояло восемь стульев, давали повод заподозрить, что кабинет принадлежал местному начальству.

— Здесь нет компьютера, — задумчиво проговорил Грубер, проводя пальцем по крышке стола, а затем пристально изучая свой палец. — Интересно.

— Сам сказал, что этот кластер стремное место, — Снегирь неуклюже стянул рюкзак и ружье и пристроил их возле дивана прямо на пол. Сам же сел, откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. — Рука болит, зараза.

— Скоро пройдет, — Грубер сел за стол и попытался открыть ящик. Ящик не открывался — он был заперт, как и еще два, располагающиеся под ним. — Так что вы здесь потеряли? — спросил он, доставая самую настоящую отмычку и принимаясь ковыряться в замке.

— Заказ от институтских. Кстати, эту халтурку лидеру нашей группы тот самый хмырь подбросил, который нас в почтальоны записал, — все это Снегирь говорил, не открывая глаз. Он почувствовал, как диванные подушки прогнулись и рядом с ним села молчавшая Заноза.

— Да что ты говоришь, — голос Грубера прозвучал глуше обычного, потому что он говорил практически из-под стола, под который залез, пытаясь открыть ящик. — Погоди, ты сказал, что группа была большой? — Грубер вынырнул из-под стола и внимательно посмотрел на Снегиря.

— Я этого не говорил, — пожал плечами Снегирь. — Но да, группа была довольно внушительная. Ты, кстати, никого из ребят не встретил, перед тем как на площадь выскочить? — он открыл глаза и посмотрел на приятеля. Грубер отрицательно покачал головой.

— Нет, я никого не видел, только элитника и вас. Но, может мы с другой стороны в город зашли?

— Элитник шел оттуда же, откуда и мы, — тихо произнесла Заноза. — Мне вообще показалось, что он нас как добычу загоняет.

— Вот как, — голос Грубера стал задумчивым. — Зина, ты слышишь, где-то сбой случился, раз наш знакомец рванул за пожрать.

— Я все прекрасно слышу, — женский голос в голове Грубера звучал недовольно. — Мне не хватает данных. Нужно думать.

— Опять со своей воображаемой подружкой разговариваешь? — Снегирь снова закрыл глаза, позволяя себе ненадолго расслабиться. Что ни говори, но как только появился Грубер, он почувствовал себя гораздо уверенней.

— Я предпочитаю «искусственный интеллект», — усмехнулся Грубер.

— Я не искусственный интеллект! Когда ты уже запомнишь?

— Я помню, Зинуль, не ори.

— Ты даже не представляешь, как дико смотришься, когда сам с собой начинаешь разговаривать, — заметил Снегирь.

— Да понимаю я, — Грубер взял со стола отмычку и снова принялся ковыряться в замке. — Только так и не научился разговаривать с ней мысленно. Точнее, я могу, но часто забываюсь.

— О да, ты ведь так старался, так старался…

— Я не понимаю, — раздался жалобный голос Занозы. — С кем Грубер разговаривает?

— Не бери в голову, — махнул рукой Снегирь. — Я же тебе уже говорил, Грубер всем хорош, вот только есть в нем один изъян, у него в голове поселилась воображаемая подружка, с которой он собственно и общается.

— Значит, просто не хотите говорить, — резюмировала Заноза.

— Не хотим, — кивнул Грубер, — это проблема?

— Да нет, мне все равно. Каждый с ума по-своему сходит, это же Улей, — пожала плечами уже полностью успокоившаяся Заноза. — Вот только… — она замолчала, и когда молчание стало уже напрягать, Снегирь поторопил девушку.

— Вот только что?

— Этот элитник, — Заноза пристально уставилась на Грубера. — У меня сложилось впечатление, что ты в курсе, что с ним произошло.

— В курсе, — не стал скрывать очевидного Грубер, затем, чертыхнувшись, вытащил отмычку и принялся ее разглядывать, вертя в руках. — Вот кому придет в голову так запирать ящик стола?

— Наверное, хозяину этого стола, — Снегирь помотал головой, прогоняя сонливость, и сел прямо, гипнотизируя взглядом Грубера. — Так что там с элитником?

— А что с элитником не так? — уклончиво спросил Грубер, не глядя на друга и в очередной раз пытаясь вскрыть неподатливый ящик стола.

— Грубер, не юли, — Снегирь провел здоровой рукой по лицу. — Это твой второй дар, да? Я помню, ты как антенна на этих тварей мог настраиваться. Что-то изменилось?

— Ну как тебе сказать, — протянул Грубер. — Я же не просто так свалил тогда. Мне нужно было, в том числе, с этим моим даром разобраться и попытаться научиться им управлять.

— Ну и как успехи? — Заноза в последние две минуты потирающая виски, внезапно согнулась пополам и ее вырвало. Снегирь тут же переключился с Грубера на девушку. — Что с тобой? Заноза, ты чего? Траванулась что ли? А может ты того, ну, беременная?

— Сам ты беременный, на голову, — простонала она, вытирая рот рукавом. — Мой дар включился. Та штука, она где-то рядом, я ее чувствую, — ее согнул очередной спазм.

— Классный дар, — одобрительно кивнул Грубер, глядя на страдающую девчонку. — Даже мой лучше. — Он отвлекся от разглядывания Занозы и решил ответить на вопрос Снегиря. — Я нашел этого элитника два месяца назад. Он едва-едва из рубера эволюционировал. Так что мы с ним уже восемь недель в салочки играем. Гоняем друг друга по всей границе с Пеклом. Я пока не могу воздействовать на него целенаправленно, просто могу заставить уйти. Когда поводок ослабевает, он начинает за мной гоняться. Но мне проще, чем всем другим рейдерам, я-то его чувствую, почти всегда знаю, где гаденыш окопался. Только вот сегодня сбой произошел, но думаю, что в этом виноват этот кластер. Элитник вообще три дня назад траекторию изменил и целенаправленно сюда рванул, уж не знаю, что его привлекло — я мысли читать не умею, а тут ты со своей новой подружкой, которая скоро в этом уютном кабинетике весь пол заблюет. Пришлось выкладываться, а ведь я еще не восстановился до конца. Так что от меня сейчас толку мало будет, если он вернется… Но одно хорошо, я хотя бы скажу, что этот урод где-то поблизости. Да, в обморок я больше не сваливаюсь, когда мой радар, — Грубер с кривой усмешкой прикоснулся к виску, — засекает элиту. Башка болит, конечно, не без этого, но не до прострации. Эй, подруга, а ты точно уверена, что тебя твой дар сейчас выворачивает наизнанку? А то, может, это заразно.

— Так сильно еще ни разу не было, — пожаловалась бледная Заноза. — Голова болит до звездочек в глазах и тошнит без остановки.

— Ну так, центральная рвота не приносит облегчения, — в голосе Грубера Снегирю даже почувствовалось такое редкое для него сочувствие.

— А ты помочь не хочешь? Врач все-таки, — Снегирь, стараясь не глядеть на неаппетитную массу на полу, и с трудом сдерживая собственный рвотный позыв, приобнял Занозу за плечи.

— О, это самое классное, правда? Я врач, и я хороший врач, но… Вот ответь мне, а чем я могу помочь? Я же не знахарь. Могу только добить, чтобы не мучилась, — а вот теперь Снегирь абсолютно уверился в том, что перед ним Грубер, потому что никакого сочувствия, вызванного, скорее всего, приступом сентиментальности, из-за встречи с ним, больше в голосе Грубера даже не прослеживалось.

— Так, давай рассуждать логически, — Снегирь попытался настроить друга на рабочий лад. — Что может помочь?

— Смотря, чем вызвано, — неохотно ответил Грубер. — Если давка подскочила, то нужно снизить, если что-то другое по мозгам долбануло… ну, нейролептики мы здесь точно не найдем, хотя… — он задумался. — Можно попробовать спек дать. Вот, держи, — и он протянул Снегирю небольшую фляжку. — Это лайт-спек. Не смотри на меня так, я его у одного барыги выменял. Мой друган меня как-то к стабу прижал, на западе, — Грубер сделал неопределенный жест рукой. — Как я к стабам отношусь, ты знаешь, точнее, как они относятся ко мне. Но тут немного задержаться пришлось. У меня же жемчужина была…

— Странно, что ты ее не сожрал, — Снегирь не выдержал и хохотнул, несмотря на совершенно невеселую ситуацию.

— Вот я ее и толкнул, чтобы не сожрать. Гороха взял, лайт-спека пару таких пузырьков, на всякий случай, — Грубер задумался, покосился на Занозу, и продолжил. — Остальное на ксера спустил, думал, что сможет импульсных гранат сделать, хоть парочку. Не получилось. Но зато обычными гранатами разжился.

— Интересно, здесь есть ванная? — Снегирь встал с дивана и принялся осматриваться, едва ли не пиная себя за то, что непозволительно расслабился, даже как следует не обследовал комнату, в которой они очутились, и что уж тут говорить, совсем забыл про свой флакон лайт-спека, презентованного Радисткой.

— Вон та дверь, — Грубер махнул рукой на дверь, которую Снегирь даже не сразу разглядел. — Тащи ее туда, а то правда инсульт схлопочет. А у нас времени возиться с ней не так чтобы слишком много.

— Ты просто эталон доброжелательности и сострадания, — прошептала Заноза.

— Я тебе помог, выделил дорогущее лекарство из собственных запасов, и при этом, заметь, в отличие от Снегиря, которого я могу назвать своим другом, я тебя вообще в первый раз вижу. Так каким еще образом я должен был продемонстрировать, что, в общем-то, неплохой парень? — Грубер прищурился, наблюдая за тем, как Снегирь помогает Занозе подняться, с нескрываемым призрением.

— Не обращай внимания, — Снегирь в очередной раз покосился на блевотину, с трудом сдержав подступающую к горлу желчь. В этот момент он отчаянно завидовал Груберу, которого, похоже, мало чем можно было пронять. — Он просто оголтелый шовинист.

— Не правда, — Грубер откинулся на спинку стула и потянулся. — Я открою тебе страшную тайну: я всегда был обеими руками за равноправие женщин. Более того, я признаю за женщинами право быть во всем наравне с мужчинами, но… Любые права влекут за собой определенные обязанности. Почему-то многие об этом успешно забывают. Мои друзья женщины об этом помнили, всегда помнили, даже когда оставались наедине с умирающим и тянущей к нему лапы старухой с косой. Можешь называть меня как хочешь, но если я увижу, что любая дамочка начинает творить дичь, то она вполне может за это от меня огрести, и оправдания типа: «Но я же девочка!» — лично мною в расчет приниматься не будут, — жестко закончил Грубер и снова занялся ящиком стола, пока Снегирь сопровождал Занозу в ванную. В чем-то бывший капитан был согласен с другом, но… Проклятое «но». Снегирь аккуратно открыл флакончик и отдал Занозе, которая в это время успела умыться холодной водой. Самое смешное, что женщины не слишком обижались на Грубера, который никогда не скрывал своего к ним отношения. Внезапно вспомнилась Радистка, которая в «Убежище» считалась нежным декоративным цветком, которая до крови закусив губу, держала зеркало, в котором отражалась жуткая рана на животе Грубера, в тот момент, когда он ее сам зашивал. Он тогда не спрашивал, хочет она делать это и не тошнит ли девушку от одного вида его вываливающихся кишок, нет, он сказал, делай, и она делала, потому что так надо, так правильно.

— Он такой странный, — пробормотала Заноза, рассматривая себя в зеркале.

— Да, — кивнул Снегирь. — Да, он самый странный тип, из встреченных мной. Ну как лучше? — Заноза неуверенно кивнула. — Тогда пойдем. Если этому странному типу что-то взбредет в его бедовую башку, то нам придется только догонять.

Они вышли из ванной в тот самый момент, когда Груберу удалось открыть ящик.

— Так, что тут у нас? — он выгреб из ящика довольно тонкую папку и заглянул внутрь. — Какие-то накладные. Приход, расход, приемка, передача, акты о проверках. Ничего не понимаю, — он потер лоб. Бросив папку на стол, Грубер посмотрел на Занозу. — Отвратительно выглядишь.

— Спасибо, ты сама любезность, — Заноза приложила руку ко лбу. Отголоски той боли, которая скрутила девушку совсем недавно, все еще присутствовали, и это доставляло определенные неудобства. Вообще создавалось ощущение, что та вещь, она совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Так, а сейчас колитесь, на что эта красота так необычно отреагировала? — Грубер вышел из-за стола, подумав, взял папку и засунул ее в рюкзак.

— Предмет, который мы должны добыть согласно контракта очень близко, — Заноза прикрыла глаза. — Очень близко.

— Снегирь, — Грубер вздохнул. — Переводи.

— Видишь ли, Заноза чувствует вещи, которые предстоит найти, — тихо проговорил Снегирь, разглядывая стену за спиной Грубера.

— Представь себе, что я не полный идиот и как раз этот момент я понял. Что за вещь-то?

— Грубер, это… — Снегирь запнулся, а потом решительно посмотрел на друга. — Я сначала не был до конца уверен, но проявление дара Занозы подтвердило мою догадку. Институтский хмырь поручил Падре и его команде найти в этом кластере твой пугио.

Глава 4

Грубер поднялся по лестнице в зал, где, как он помнил, была выставлена экспозиция. Огромный полукруглый зал встретил его многочисленными витринами, оснащенными собственной подсветкой и развешанными по стенам картинами известных художников.

В тот прошлый раз Грубер разбил одну из витрин, чтобы достать древнеримский пугио, который с тех пор постоянно висит у него на поясе. Пояс, кстати, шел в комплекте. Оглядев зал, Грубер не увидел никаких следов его тогдашнего пребывания здесь.

— Ну, в общем-то — это было довольно ожидаемо, — пробормотал он, настороженно осматриваясь по сторонам. — Если кластеры перегружаются, значит, это кому-то надо. Но вот конкретно этот кластер… — он покачал головой. Как Грубер не пытался вспомнить, был ли коридор, ведущий из холла в то помещение, в котором он оставил Снегиря и Занозу, вспомнить данный факт он так и не смог. Почему-то ему казалось, что никакого помещения не было, более того, он не помнил даже коридора, который бы выходил из холла. Хотя, вполне возможно, он просто тогда был слишком перепуган, чтобы замечать и тем более запоминать такие подробности. Но вот то, что и мозаика на полу холла была другая, и картины на стене были представлены совершенно другими авторами — вот это был факт. Если в прошлый раз здесь в основном были представлены импрессионисты, то сейчас… Грубер не особо разбирался в искусстве, но «Купальщиц» Сезана узнал сразу. — Фовизм, как неотъемлемый элемент постимпрессионизма. О, а вот и «Ирисы» Ван Гога. Никогда не понимал, с какого перепоя, вот это стоит миллионы?

К витринам он пока не подходил. Непонятно откуда взявшаяся паника, заставила Грубера держаться от этих светящихся окон в древность подальше. За время, прошедшее с тех пор, как он остался в одиночестве, ему пришлось повидать многое, и Грубер думал, что его уже ничем нельзя ни напугать, ни удивить. Но этому кластеру это удавалось на раз. При этом ничего слишком уж опасного ни в прошлый раз, ни сейчас с Грубером не происходило, не считая элитника, но какой-то первобытный ужас проникал, в считающегося уже опытным рейдера, заставляя вставать дыбом волоски на затылке.

Помотав головой и несколько раз ударив себя по щекам, Грубер подошел к первой витрине. На белоснежном бархате лежала булава с навершием, выполненным в виде головы быка.

«Гурза’и гав-сар — булава Траэтонона последнего царя Ирана Фаридуна, принадлежавшего к династии Пишдадидов. Из-за слегка зеленоватого оттенка можно сделать вывод о том, что в металле, из которого выкована эта булава, присутствуют примеси бронзы. По легенде именно этой булавой Фаридун убил последнего дракона, но подтверждения этой легенды, так же как подтверждения существования драконов, найдено не было».

Грубер потер шею и задумался, нужна им булава или нет. Так и не придя к определенному выводу, он двинулся дальше, решив спросить у Снегиря, когда закончит разведку и вернется в комнату, в которую они перебрались, после небольшого конфуза с Занозой.

Вообще-то Снегирь не хотел его отпускать одного, но Грубер настоял, мотивируя это тем, что девушка неважно выглядела, тащить ее не проверив здание, было не слишком умно, а оставлять одну — опасно. В итоге Снегирь, скрипя зубами, признал правоту Грубера и остался караулить напарницу, предоставив Груберу снова побывать на выставке в одиночестве.

Грубер подошел к следующей витрине. Точечно направленный свет осветил серп, лежащий посредине. Рейдер пожал плечами и принялся читать надпись, поясняющую, что же это за экспонат:

«Серп Кроноса. Был найден при раскопках пещер в Занкле сэром Уильямсом Тёрнером в 1894 году. Вообще-то, принадлежность данного оружия именно титану, не нашла подтверждений, однако, при его реставрации на лезвии были обнаружены частицы, которые при полноценном исследовании были признаны элементами крови, из которых удалось выделить ДНК, которая не принадлежала человеку. Ученые разделились на два лагеря: одни утверждали, что эта кровь принадлежала Урану, оскопленному Кроносом, что доказывает теорию происхождения серпа. Другая группа ученых, отвергала эту теорию. Тем не менее, представленное здесь оружие обладает удивительной прочностью, и остротой, а его лезвие не нуждается в заточке».

— А вот это, пожалуй, возьму, — Грубер на этот раз не стал ломать стекло, а попытался поднять крышку витрины. К его удивлению, ему удалось сделать это без особых проблем. Вытащив серп, он осмотрел его и пожал плечами. — Вот кто бы знал еще, как им пользоваться… — Он прикрепил серп к рюкзаку снаружи, рассудив, что на такое оружие никто не позарится, а на серпе не написано, что им то ли оставили, а может быть и не оставляли древнее божество без причиндалов.

Возле третьей витрины Грубер завис надолго, разглядывая странного вида оружие: топор с довольно широким топорищем с одной стороны, к которому с другой стороны был приделан молоток наподобие отбивного. Когда-то очень давно, в прошлой жизни, молодой хирург Алексей таким отбивные из мяса делал. Крепил всю эту конструкцию к древку металлический штырь, который словно создавал противовес более тяжелому топорищу. Штырь был тщательно заточен и сам по себе представлял грозное оружие. Так и не вспомнив, что это вообще такое, Грубер наклонился к пояснению.

«Полэкс появился в Европе примерно в XV–XVI веках и предназначался для пешего боя. Согласно разрозненным историческим источником, существовало множество вариантов этого оружия. Отличительной особенностью считается длинный шип на вершине. Таким образом, мы получаем очень многофункциональное оружие: тут и тяжелое лезвие топора, и молот с шипом-противовесом, и многое другое. На древке полэкса можно заметить металлические плоски. Это так называемые лангеты, обеспечивающие древку дополнительную защиту от перерубания. Конкретно на этом образце мы видим и рондели — специальные диски, защищающие кисти рук. Согласно некоторым, нашедшим подтверждение данным, этот полэкс являлся любимым оружием Генриха Крамера и сыграл немаловажную роль в создании знаменитого «Молота ведьм».

— Боже, какая же здесь дичь иногда написана, — Грубер протер лицо. — Такое чувство, что это кластер — это совокупная концентрация всех различий мультиверсума. Надо бы Чинка найти и поспрашивать, потому что ночевать я здесь останусь только в качестве трупа.

Больше Грубер не нашел в витринах ничего примечательного для их маленькой компании. Остальное оружие было представлено в основном мечами, которыми ни Грубер, ни Снегирь, если ему память не изменяла, пользоваться не умели. Практической пользы от знаменитых и легендарных мечей для них не было, а таскать на себе дополнительную тяжесть… В Улье царствовала совершенно другая система ценностей, и эти ценности можно было в кармане унести, правда с добычей могли возникнуть определенные проблемы, но это уже были те самые мелочи, с которыми Грубер все-таки сумел примириться.

Обойдя весь зал и заглянув в каждую витрину, он вернулся к третьей витрине и все-таки забрал полэкс, которым великий инквизитор когда-то ведьм рубил, а еще колол, и, похоже, кости дробил — согласно проверенной легенде.

После этого быстро вернулся к лестнице и спустился в холл, откуда не снижая скорости, дошел до комнаты, в которой оставил Снегиря и Занозу.

— Почему он так долго? — Заноза сидела с ногами на диване и нервно посматривала на дверь. В этом пустом кластере, где кроме одного элитника и Грубера им никто не встретился, было на самом деле жутковато. — И почему у меня складывается ощущение, что элитника привел сюда именно твой приятель?

— Потому что так, скорее всего, и есть, — пожал плечами Снегирь. — Когда мы в прошлый раз были здесь, мы вообще никого не заметили. Грубер, правда, говорил, что столкнулся с одним рейдером, но тот утром куда-то исчез, так что сам Грубер не уверен, что тот ему не прибредился. Меня вот больше волнует, где остальные ребята Пастора? Почему их до сих пор здесь нет?

— Я не знаю! Я вообще уже ничего не понимаю, кроме того, что это очень странное место. Настолько странное, что просто жуть берет, — Заноза обхватила ноги руками и уткнулась в колени. Хотелось есть, но она терпела, потому что они сейчас очень сильно зависели от того парня, который ушел, чтобы осмотреться. А еще сильно хотелось плакать. Ей было жалко себя; она действительно переживала за команду Пастора, который ей ничего плохого ни разу не сделал; ей было жалко Снегиря, который осторожно разминал руку, чтобы в случае опасности суметь что-нибудь противопоставить врагам…

Дверь распахнулась, и Заноза вскочила с дивана, одновременно передергивая затвор своего УЗИ. Снегирь схватил ружье.

— Спокойно, это я, — Грубер сначала объявил голосом о своем присутствии, и лишь затем вошел в комнату.

Эта комната отличалась от предыдущей размерами — она была гораздо меньше, и в ней не было отдельного санузла. Почти всё пространство небольшой комнаты занимали два стола, два стула, шкаф, и небольшой диванчик с придвинутым к нему журнальным столиком. Шкаф был пуст, как и ящики столов. Возникало ощущение, что у этого кабинета, а это точно был кабинет, если судить по обстановке, не было хозяев. Что он был приготовлен просто так, на всякий случай, вдруг кто-то да появится.

Пройдя мимо Занозы, Грубер сел на стул, вытянув гудящие ноги. Почти минуту он так сидел, уставившись в одну точку, потом встрепенулся и отцепил от рюкзака серп.

— Вот, на витрине было написано, что это абсолютно уникальная вещь, — он покрутил в руках древнее оружие и положил на стол. — Тот, кто умеет им пользоваться, пусть забирает. Ну а топор, я оставлю себе.

— Ничего себе топорик, — присвистнул Снегирь.

— Губу закатай, — усмехнулся Грубер. — Ты у меня один уже увел, второй я тебе не отдам.

— Да не очень-то и хотелось, — фыркнул Снегирь, не без уважения поглядывая на полэкс.

— Я тебе верю, только вилку найду, чтобы лапшу с ушей снять, — Грубер встал со стула и интенсивно потянулся. — Так кто может с этой штуковиной управляться, чтобы ненароком себя не зарезать?

Заноза покачала головой, ее снова начало мутить от близости Грубера, на поясе которого висели ножны с предметом, добыть который их наняли институтские. Снегирь с сомнение посмотрел на серп, взял его в руку и сделал несколько энергичных взмахов.

— Ладно, я возьму. Он, кажется, хорошо наточен, так что пригодится.

Грубер в это время пристально разглядывал Занозу, и от этого взгляда девушке становилось не по себе, что еще больше усиливало ее плохое самочувствие.

— Вот что, каким образом этот дар у тебя работает? — спросил, наконец, Грубер. — Может нам что-нибудь нужно сделать? Ну там, с бубном проскакать на одной ноге вокруг этого музея восемь раз, напевая Хаву нагилу?

— Почему восемь раз? — вымученно улыбнулась девушка.

— А, значит, со всем остальным я практически угадал? — усмешка Грубера стала невыносимой.

— Нет, не угадал, — спорить не хотелось. Заноза снова села на диван, положив свой верный ствол себе на колени. — Мне нужно потаскать объект некоторое время, чтобы дар привык и перестал на него реагировать. Так что там, наверху, второго такого же не нашлось?

Грубер отрицательно покачал головой. Отдавать свой пугио незнакомой девице он не собирался, но ее состояние заставляло задуматься о том, что как-то помочь ей стоит, чтобы в итоге не тащить на себе. Был еще один вариант — бросить ее здесь, но Грубер сразу же отмел эту промелькнувшую мысль. Он еще не настолько оскотинился, чтобы лишать шансов выжить девчонку, чья вина состояла только в том, что неё дар Улья был не очень.

— Нужно Чинка найти, — наконец, он принял решение. — Он знахарь и сможет помочь нам решить эту проблему, да и о ночевке подумать не мешало бы.

— А что нам мешает здесь переночевать? — спросил Снегирь, который в это время закончил укреплять серп на своем рюкзаке.

— Ну уже нет, — Грубер категорично покачал головой. — У меня от этого места мурашки по всему телу размером со слона, а в той части, которая вроде бы когда-то была жилой в этом кластере, не так жутко, да и жратвы поискать не помешало бы.

— И когда выдвигаемся? — Снегирь внимательно посмотрел в темные, практически черные глаза Грубера, невольно вспоминая, что при их первой встречи они было светло-серыми.

— Сейчас. Ночью здесь совсем жутко становится, — Грубер подошел к окну, занавешенному жалюзи, встал боком и, слегка раздвинув тонкие полоски, оглядел площадь. — К тому же нельзя игнорировать тот факт, что где-то здесь болтается мой приятель. Нам нужно попасть вон к тем высоткам, — он указал на виднеющиеся из окна небоскребы. — Надо же, я в прошлый раз не обратил внимания, что они такие высокие. — Грубер покачал головой. — Этот кластер… Он… — так и не выразив свою мысль, Грубер отошел от окна и подхватил рюкзак. Подумав, он вытащил фляжку с живчиком и сделал глоток. — В прошлый раз внизу был гараж с несколькими машинами, может быть и в этот раз повезет.

Он подошел к двери первым. Снегирь и Заноза последовали за ним, предусмотрительно не выпуская из рук заряженные стволы. Хоть в Улье и бытовало мнение, что нельзя много стрелять, чтобы не привлекать внимание тварей, практика показывала, что продвинутые зараженные все равно тебя найдут, хоть как ты шухаришься, а пустоши особой опасности не представляют, так что лучше быстро выстрелить и свалить, чем тихо красться и попасться на ужин тому же руберу в качестве основного блюда.

— А он любит командовать, — проворчала Заноза, с неприязнью глядя в спину Груберу, который шел легким шагом впереди, указывая дорогу.

— Что есть, то есть, — Снегирь ухмыльнулся. Что ни говори, а встреча с Грубером словно вытеснила эти четыре месяца, во время которых он пытался найти своё место в этом жестоком мире, с каждым днём всё больше и больше скатываясь в пучину безразличия. — Заноза, — Снегирь замолчал, затем схватил её за руку, заставляя слегка притормозить, чтобы немного отстать от быстро идущего по коридору Грубера, — он может показаться тебе надменной скотиной, что, к слову, соответствует действительности, но ты должна помнить: эта надменная скотина, может быть, единственная во всем Улье, которая тебя точно не бросит подыхать в безвыходной ситуации. Потом, да. Потом он может развернуться и уйти, не попрощавшись, но пока ты в беде, ты можешь рассчитывать на его помощь, что бы он при этом не говорил. А говорить он может много и такого, что каждый раз ты себя останавливаешь, чтобы морду ему не набить. — Заноза посмотрела на внезапно ставшее очень серьезным даже суровым лицо Снегиря. — А еще он, в отличие от многих других командиров, умеет слушать.

— О чем вы там секретничаете? Я вам мало времени дал? — Грубер стоял возле лестницы, ведущей наверх. — Потом уединитесь, когда выберемся отсюда. А если хорошо попросите, то я и присоединиться могу. — Заноза насупилась, но промолчала, а Снегирь только глаза закатил, но Грубер и не ждал от него ответа. — Вот что. В прошлый раз я попал на подземный уровень через зал, где выставлена экспозиция. Но в тот раз я не увидел вон той двери, которая вела вниз. Вон там, — он указал на неприметную дверь, расположенную напротив коридора, из которого они пришли, — скорее всего, будет лестница. По расположению примерно похожа на ту, через которую ходил я. Так что, думаю, нам туда.

— И чего мы тогда здесь стоим? — Снегирь невольно поежился, осматриваясь по сторонам.

— Я тут подумал, может, вы захотите посмотреть на экспозицию? — Грубер пожал плечами. — Хотя я предлагаю вернуться сюда утром. Есть у меня подозрение, что выставленные предметы не зависят от перезагрузок. Я вообще сомневаюсь, что этот кластер перезагружается.

— Тогда давайте вернемся утром, — высказалась Заноза. — Может к тому времени Падре подъедет с остальными.

— Точно, если они ни в какую засаду не попали, как мы, — мрачно добавил Снегирь. — Не могут они просто физически так долго добираться.

— Ну, не будем строить предположений, а начнем шевелиться. Если нам повезет, и мы отыщем Чинка, то есть вероятность того, что мы сможем вытрясти из него хоть что-то об этом месте. Тогда и начнем предполагать.

Сказав это, Грубер направился к двери, за которой, как он и предполагал, оказалась лестница, ведущая вниз.

Спускались они в том же порядке, что и шли сюда: впереди Грубер, чуть отстав от него, шла крадучись Заноза, замыкал их маленький отряд Снегирь.

Жизнь в Улье научила каждого из них быть всегда начеку, особенно в незнакомых местах. Вообще-то, этому качеству учились быстро. Тот, кто не сумел адаптироваться, обычно не смог пережить первую неделю. Ну а выжившие… Выжившие учились быстро.

По дороге в подземный гараж им никто не встретился. Остановившись на границе полутемного, освещенного маленькими и практически не дающими света лампочками, помещения, рейдеры некоторое время молча стояли, не решаясь двигаться дальше.

— Разделяться не будем, — наконец, принял решение Грубер. — Снегирь, осмотрись, где-то здесь должны быть машины. Где они?

Снегирь принялся буквально сканировать помещение, призвав свой дар Улья. Наконец, он уверенно показал вправо.

— Вон там парочка стоит. Больше не увидел, извини, — Грубер только кивнул и двинулся в том направлении, куда указал Снегирь.

Заноза, переглянувшись со Снегирем быстро пошла следом. Замыкал, как и в предыдущие разы, Снегирь. Как бы рейдеры не стремились заглушать звук шагов — у них не получалось. Каждый шаг был слышен в напряженной тишине, словно здесь снимали кино, насколько этот звук был похож на те, что они слышали, когда еще в прошлой жизни смотрели фильмы с больших и не очень экранов. Этот звук нагонял больше жути, чем сам антураж, словно пришедший в этот гараж из второсортного боевика.

Машин было две. Одна — маленькая машинка, украшенная стразами и огромный черный джип, очень похожий на тот, который достался им в наследство от килдингов, собирающихся принести пойманных рейдеров в жертву.

— Это мы удачно зашли, — пробормотал Грубер. — А может быть, и нет, — двери джипа были закрыты, и из замка зажигания не торчал ключ. — Да вы издеваетесь, — Грубер пнул заднее колесо и грязно выругался. — Нам просто не оставляют выбора. Он распахнул дверь гламурной машинки. — Прошу. Дамы вперед.

Заноза забралась на заднее сиденье через откинутое переднее.

— Если придется смываться, то я окажусь здесь в ловушке, — проворчала девушка, устраиваясь поудобнее. — Зато вы не сможете сбежать, потому что я вас пристрелю, — добавила она, демонстративно укладывая свое оружие на колени.

— Всегда поражался практичности женщин. Учись, Снегирь, — Грубер сел за руль и завел машинку.

— Угу, учусь, — кивнул Снегирь, падая рядом с Грубером на соседнее сиденье. — Завтра надо обязательно сюда вернуться и подумать, как открыть и завести машину, — он посмотрел на джип. — Вот на этом я точно никуда не поеду.

— Да, слишком много блестяшек, — согласился Грубер. — Да и Заноза нас обещала пристрелить, ежели что. Вот не знаю как ты, а лично я думаю, что у нее слова с делом не расходятся.

Грубер вывел машину из гаража. На улице смеркалось, и темнело просто поразительно быстро. Как бы Грубер не торопился, а к дому, в котором он встретил Чинка, они доехали уже в свете фар, потому что на улицах не горели фонари, и было темно, хоть глаз выколи.

Дверь подъезда открылась бесшумно. В холле было темно и неуютно.

— Свет, — произнес Грубер. Тут же начали загораться лампочки, освещая все вокруг неярким не раздражающим светом. — Идти придется по лестнице пешком. Здесь на каждом этаже одна квартира. Дом, похоже, элитным был. Какая-нибудь будет открыта. Пошли.

Открытой оказалась квартира на пятом этаже. Здесь не было следов крови, да и мебель стояла самая обыкновенная, не выдвигаемая прямо из пола. На кухне в холодильнике обнаружилась еда.

Заноза принялась сооружать нехитрый ужин, однако Грубер отметил, что УЗИ она положила на стол так, чтобы его можно было схватить за секунды.

— Рука снова ноет, — пожаловался Снегирь Груберу, когда тот вернулся с кухни.

— Это нормально, это пройдет, — Грубер сел в удобное кресло и на секунду прикрыл глаза. — Девчонка неважно выглядит, — отметил он, не открывая глаз.

— А что ты хотел, ее от близости нужного предмета корежит.

— Да, не повезло с даром Улья, — Грубер покачал головой и нехотя поднялся на ноги. — Вот что, вы пока здесь осваивайтесь, а я дальше пройдусь по дому. Нужно все-таки Чинка попробовать найти. Может он где-то здесь тусуется. И еще, у тебя нет ощущения, что за нами кто-то наблюдает?

— Да у меня это ощущение появилось, как только мы в этот кластер попали, — Снегирь невольно поежился. — Знаешь, я даже не могу сказать, что здесь как-то на редкость хреново, нет. Просто постоянно не по себе.

— Ты прав. Нужно побольше выяснить об этом месте. Вполне может оказаться, что все наши страхи — простой первобытный инстинкт, который вызывает это ощущение постоянного присутствия. А на самом деле здесь никого нет. Вообще никого, а мой приятель где-то за пределами кластера нас пасет, потому что я его не чувствую, а это нехорошо и странно.

С этими словами Грубер стремительно вышел из комнаты. Снегирь перевел взгляд на оставленный возле кресла рюкзак и еле слышно выдохнул с явным облегчением. Значит, Грубер не собирается срываться и еще вернется. Нервно рассмеявшись, Снегирь провел рукой по шее, он от самого себя не ожидал, что станет бояться момента, когда Грубер снова решит уйти.

Глава 5

Грубер поднялся по лестнице еще на один этаж и остановился перед знакомой с прошлого раза дверью. Дверь была приоткрыта, но что-то всё же изменилось — не было следов крови, которые добавляли мрачный антураж и усиливали безотчетный ужас. Самое интересное заключалось в том, что именно отсутствие тел усиливало гнетущие ощущения. В этом кластере было много загадок, но почему-то атмосфера не предрасполагала к их разгадкам. Попавшим сюда людям хотелось только одного — покинуть его побыстрей.

Грубер толкнул дверь, поудобнее перехватил в руке пугио и проскользнул в квартиру. Как только он пересек коридор, свет в гостиной зажегся и Грубер увидел Чинка, сидящего в удобном кресле, расположенном прямо напротив двери.

— Я думал, что ты не придешь, — спокойно сказал Чинк, небрежным жестом указывая на соседнее кресло.

— Ну как же я мог не прийти, не поздороваться — это было бы невежливо с моей стороны, — криво усмехнулся Грубер. — Не по-соседски. — Он прошел в комнату и без колебаний сел в предложенное кресло. — Почему именно эта квартира? — он пристально посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять — кто он? В том, что Чинк человек, Грубер почему-то сомневался.

— Она похожа на ту, в которой меня когда-то ждали, — Чинк наклонил голову набок, так же пристально разглядывая Грубера. — Ты разобрался со своим вторым даром?

— Разбираюсь, — уклончиво ответил Грубер. — Как оказалось — это небыстрый процесс.

Чинк кивнул и они замолчали. Когда напряженная тишина стала уже не комфортной, Грубер первым не выдержал и прервал ее.

— Кто ты?

— Я? Я рейдер, мое имя Чинк. Ты что же, забыл?

— Как раз этот момент я помню, но…

— И сколько бы ты раз не спросил, ответ останется прежним, — Чинк улыбнулся и откинулся на спинку своего кресла.

— Хорошо, — Грубер наоборот наклонился вперед, не сводя взгляда с Чинка. — Что это за кластер?

Чинк не ответил, он сидел молча довольно долго, затем встал из кресла, подошел к окну и встал возле него, скрестив руки на груди. В темном стекле отразилось его лицо, и Грубер сомневался, что он может что-то разглядеть на улице. По тому, как Чинк себя вел, можно было смело делать вывод, что нападения он не ожидает.

Наконец, он повернулся к Груберу.

— Я ждал этого вопроса, более того, я был уверен, что ты его задашь. Но когда вопрос прозвучал… — он покачал головой. — Боюсь, я не смогу ответить на него, не переврав некоторые факты. Это все очень сложно на самом деле.

— А ты постарайся, говорят, я парень умный и обучающийся.

— Никто так и не узнал, что же такое Стикс. Почему вообще происходит перезагрузка кластеров…

— И почему же?

— Я же сказал, никто так об этом так и не узнал, — Чинк задумался. — У меня есть теория. Это только моя теория, которую ты нигде, скорее всего больше не услышишь, да и не факт, что она правильная. Я думаю, что Стикс — это своего рода отстойник, помойка, куда сбрасывается все ненужное. Я сторонник той версии развития событий, в которой говорится, что время — это река, которая течет только в одном направлении: от прошлого к будущему. Только так и никак иначе. Мультиверсум — это притоки этой реки. Их так много, как может позволить себе развитие одного и того же события: например, ты так сильно измучился своей болезнью, что проспал и опоздал на свой поезд, всё — пошла новая притока. Понимаешь? — Грубер кивнул, стараясь не прерывать Чинка. Он не спрашивал, откуда тот столько о нём знает, это было не актуально, по крайней мере, сейчас. — Так вот, кластеры — это те притоки, которые имеют максимальное количество вариантов развития. И их настолько много, что иногда у Вселенной или у Великого Разума, называй, как хочешь, возникает потребность часть этих притоков отсечь, чтобы они не мешали течь бесконечной реке.

— Но, тогда получается, что в самом Улье вариабельности развития событий нет? Если что-то произошло, то только так и не иначе?

— Получается, что так, — кивнул головой Чинк.

— Тогда, чернота — это мертвые кластеры? Привязанные к несуществующим притокам? — Чинк пожал плечами. — Так, — Грубер потер лоб. — Хорошо, в общем, этой теорией объясняются и стабы — их не нужно перегружать, потому что притоков не критично много. Что это за кластер? — и он провел рукой вокруг себя.

— Ну, я в общем-то, к этому и веду. Если время неизменно, то вот пространство вполне можно свернуть…

— Да-да, теория черных дыр и мостов Эйнштейна — Розена, — махнул рукой Грубер. — Но они-то тут при чем?

— А этот кластер и есть мост Эйнштейна — Розена, — зубы Чинка сверкнули в полумраке комнаты. — Каждый кластер действует только на одном промежутке времени, но это не значит, что весь Стикс затрагивает только один временной промежуток. В каждую секунду от реки-времени отходят миллионы приток. Каждую гребанную секунду. Разумеется, не все они представлены на Стиксе, только самые, гм, полноводные. Приведу пример, Анж знал, что именно в этот промежуток времени именно на этом кластере проедет именно этот поезд, в котором ехал когда-то он сам. А знаешь почему? — Грубер покачал головой. — Потому что это один и тот же поезд. Всегда. И он будет раз за разом перезагружаться в одно и то же время. Пока в один прекрасный момент ты не проспишь и не опоздаешь на него. Или пока его не взорвут террористы. Случится сбой — возникнет стаб. Который может им и остаться, но не навсегда. Однажды этот стаб все равно пойдет на перезагрузку и тут возможны два варианта — или он станет обычным кластером или линия черноты в том районе расширится, — в глазах Грубера мелькнуло понимание. — Этот кластер связывает между собой все эти мгновения, является мостом. Он как бы локально сворачивает пространство, позволяя, таким образом, Стиксу развиваться.

— Именно поэтому в музее всякая чушь написана? Фрагменты нереализованного будущего?

— Почему же нереализованного? В промежутках между секундами реального времени в реальных мирах может быть реализовано все что угодно. Ты пойми, этот кластер сворачивает пространство на весьма ограниченное время в пределах одного кластера, всего одного.

— То есть, у нас есть все шансы, выйдя из кластера утром, выйти в перспективном будущем?

— Или в махровом средневековье, — снова пожал плечами Чинк. — Но это будет именно этот кластер, только в другой временной промежуток.

— А сам Стикс остается неизменен, — задумчиво произнес Грубер.

— А сам Стикс неизменен — все верно. Но сближение разных временных промежутков может повлиять на иммунных, скажем, ты не должен сильно удивляться, если завтра набредешь на самый настоящий средневековый стаб, или на стойбище динозавров. Но, еще раз повторяю, это только моя теория, а как оно происходит на самом деле — никто не знает.

— Мы смогли попасть на этот мост, потому что умудрились проскользнуть… эм… между секундами?

— Да, — неохотно произнес Чинк. — Такой вот интересный, ну можно сказать дар у тебя и у твоего друга.

— Почему именно у нас? — удивленно спросил Грубер.

— Потому что вы попали в очень необычную ситуацию, — Чинк обхватил рукой подбородок. — Уж не знаю, как так получилось, но Махно не должен был возвращаться за вами. Повернув, чтобы спасти вас, он едва не создал прецедент, едва не создал притоку. Но вы внезапно получили шанс, которого у вас быть не должно было, поэтому вы и можете болтаться по этому кластеру как у себя дома.

— А ты?

— Я однажды попал почти в аналогичную историю. Вот только я не могу уйти отсюда, стал кем-то вроде Хранителя что ли. Хотя, что охранять-то? Я даже не знаю, куда кластер переместится утром. От меня почти ничего не зависит.

— А музей обновляется…

— При каждом перемещении. Я называю их прыжками. Эти прыжки происходят хаотично, в странном не поддающемся осмыслению порядке.

— Снегирь говорил, что институтские смогли вычислить, где окажется кластер, — покачал головой Грубер.

— Интересно знать, каким образом, — Чинк задумался. — А ты, случайно, не заметил ничего, что выдается за рамки обыденной жизни?

— Случайно заметил. Тот элитник, на котором я свой дар изучаю… Он совершенно неожиданно поменял направление. Просто побежал в противоположную сторону, целенаправленно направляясь сюда. Чинк, а элита может чуять твой кластер?

— Не знаю, возможно, — Чинк потер подбородок. — Может это как-то связано с ощущением грядущих перемен. Все-таки вместо привычного и изученного вдоль и поперек кластера на этом месте скоро начнет перезагружаться другой. Но это не объясняет, откуда институтские взяли, что можно воздействовать на элиту… Вот черт, я совсем забыл, — Чинк хлопнул себя ладонью по лбу, — нимфы. Они могут влиять на элиту. Вот одна из них и перехватила твой контроль разума этого элитника.

— Стерва, — Грубер поморщился. — Но это может означать, что она ждет где-то за пределами кластера.

— Не исключено. Кстати, если тебя это волнует, элиты здесь нет. Им нельзя сюда заходить. Этот-то был подчинен, но даже тогда чувствовал сильную боль, которая усиливалась с каждой секундой. Да не смотри на меня так. Вы со Снегирем не уникальны, здесь много кто побывать сумел. Возможно кто-то и из Института. Что им нужно-то?

— Мой пугио, — Грубер указал на кинжал.

— Зачем? — Чинк по-настоящему удивился. — Это просто большой древний нож, ничего более. Даже то, что именно им убили Цезаря, лично для меня под большим вопросом.

— Вот кто бы знал? Увижу, обязательно спрошу, — иронично произнес Грубер. — Чинк, а что будет, если мы не успеем выйти с кластера до прыжка?

— Ничего, — Чинк снова отвернулся к окну. — Просто вы будете дольше добираться до знакомых мест. Вот и все, что с вами произойдет.

— Кроме того, что некоторые кластеры будут отличаться от привычных. Это будет бо-о-льшой сюрприз для некоторых рейдеров, да и для муров, если подумать.

— Я не отказался бы на это посмотреть, — усмехнулся Чинк.

— С приступами Занозы можно что-то сделать? — Грубер резко изменил тему разговора. Настолько резко, что Чинк удивленно вскинул брови.

— Я не знаю, — он пожал плечами. — Эта девушка, что пришла с вами… Если бы с ней не было Снегиря, она не смогла бы даже увидеть этот кластер.

— То есть, те парни, которые ехали со Снегирем на других машинах, просто проскочили мимо кластера?

— Или проехали насквозь, — Чинк снова пожал плечами. — Тут как повезло. А может быть и вовсе не повезло, я не знаю. Я плохо представляю, что творится в Улье за пределами этого кластера. И нет, я не знаю, что здесь произошло когда-то, и почему на некоторых улицах так много стрелянных гильз.

— Да мне все равно, — Грубер поставил локти на колени и оперся подбородком на скрещенные пальцы рук. — Меня больше интересует Заноза. Ты говорил, что являешься знахарем. Или это была шутка?

— Нет, не шутка. Чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты помог девчонке. Она не может находиться близко от меня, чтобы не начать выблевывать собственные внутренности, потому что ее дар связан с определением наличия в пределах досягаемости заказанного предмета, а расставаться с пугио я не намерен. Остается всего два варианта: бросить ее где-нибудь или попытаться как-то помочь.

На этот раз Чинк задумался на гораздо больший промежуток времени. Затем он отошел от окна и сел в свое кресло.

— Я ничем не смогу ей помочь, прости.

— Но ты же знахарь, — Грубер нахмурился.

— Даже знахарь не может влиять на выполнение даром Улья поставленную перед ним задачу. Если хочешь ей помочь, уходи. Прямо сейчас, потому что завтра уже будет поздно. Прыжок запланирован на сегодняшнюю ночь.

— Как далеко мы окажемся от «Убежища»?

— Грубер, я не знаю, сколько раз мне нужно это повторить, чтобы до тебя наконец-то дошло? Да, чуть не забыл, завтра утром вы должны уйти. Здесь нельзя оставаться посторонним дольше, чем на сутки. Что касается девчонки… если ты не хочешь закинуть ее в первый попавшийся по дороге стаб, то дай поносить своей ножичек. Одного дня должно хватить, чтобы перенастроить ее дар.

Грубер потер подбородок. Пугио даже на время отдавать не хотелось. К тому же он не был уверен, что Заноза не попытается отдать пугио заказчику, хоть это и было против правил: он нашел его первым в то время, когда никакого заказа еще не было. Но Чинк был прав, если он действительно не может помочь, то другого выбора не было, но только в том случае, если они окажутся далеко от стаба «Убежище» и добираться до него придется несколько дней.

— Я, пожалуй, пойду, — Грубер поднялся из кресла. — Присоединишься?

— Нет, — Чинк покачал головой. — Это будет лишним.

— Джип отдашь? — Грубер задал этот вопрос, уже подходя к двери, ведущей из гостиной. Он бросил быстрый взгляд назад и увидел, что кресло, в котором он только что сидел, ушло под пол.

— Скучный ты тип, Грубер. Ну что тебе этот джип? Чем тебе стразы на ярко-розовом фоне не нравятся? — Чинк хохотнул.

— Оттуда Заноза не может быстро выбраться с заднего сиденья и обещает меня за это пристрелить.

— Забирай, — Чинк бросил Груберу связку с ключами. Грубер кивнул ему и вышел из квартиры, не попрощавшись. — И тебе до свиданья, — тихо проговорил Чинк, глядя в окно на свое отражение. — Не знаю, увидимся мы еще раз или нет.

Грубер спустился на один этаж и толкнул дверь, ведущую в ту квартиру, где он оставил друга и его спутницу. Как только дверь распахнулась, Грубер услышал звук передернутого затвора.

— Заноза, ты почему такая агрессивная? — крикнул он в дверной проем, обозначив свое присутствие. — Смотри, замуж никто не возьмет.

— Больно надо, — фыркнула девушка, ставя свой автомат на предохранитель. — На кухню иди, а то жрать больше всех хотел, а сам где-то болтаешься.

Грубер зашел в квартиру, тщательно запер дверь и прошел на кухню, где за столом сидели Снегирь и Заноза, и оба убирали сейчас вскинутое оружие обратно под стол.

— И что у нас на пожрать? — Грубер ногой отодвинул табуретку и сел напротив Занозы.

— Картошка жаренная, что не видишь? — девушка кивнула на сковородку. Грубер не ответил, просто взял вилку и начал есть.

— Что ты узнал? — голос Снегиря звучал напряженно.

— Много всего, — прожевав и сглотнув, ответил Грубер через полминуты. — Заноза, ты супер. Я погорячился, когда говорил, что тебя замуж не возьмут. Все-таки были правы предки, когда утверждали, что мужика надо покормить и делай с ним что хочешь.

— Грубер! Ты нашел Чинка?

— Ну что ты орешь? — Грубер вытер губы полотенцем, и бросил его на стол. — Да, нашел. У нас произошел очень интересный разговор. — Он задумчиво покрутил вилку. — В общем так, новостей несколько и есть ли среди них хорошая — я не знаю. Начну, пожалуй, с тебя, — он кивнул на Занозу. — Чинк не может тебе помочь, и никто не сможет, это как-то связано с характеристиками даров, что-то завязанное на выполнение конкретной задачи. Так что…

— Да ладно, — Заноза помассировала виски, — потерплю. Не в первой. Какие еще новости?

— Этот кластер не перегружается, он… хм… прыгает по всему Стиксу. И где мы окажемся утром, об этом никому не известно. Можем в километре от того места, где вошли в него, а можем за тысячи километров. Вот такая местная аномалия, — Грубер кинул вилку на стол.

— Охренеть, — охарактеризовал происходящее Снегирь и встал из-за стола, подхватил свою чашку и подошел к раковине. — А хорошая-то новость есть?

— Есть, нам джип отдали, — Грубер вытащил ключи и бросил на стол. — Да и еще, на этот кластер не могут заходить зараженные, какой-то запрет, чуть ли не на генетическом уровне.

— А тот элитник? — тихо спросила Заноза, глядя в одну точку. В ее голову не укладывалось, что утром они могут очутиться где угодно, даже рядом с Удавкой. И что они тогда будут делать? Как добираться до «Убежища»? Так далеко от своего нового дома она никогда не забредала. Но Грубер сказал «может быть», так что, возможно, она рано начала паниковать.

— А элитника сюда привели, — Грубер повел плечами. Он устал за этот бесконечный день, и сейчас ему хотелось только вытянуться во весь рост на кровати и несколько часов поспать. — Чинк предполагает, что Институт нанял не только вашу команду, но и привлек нимфу, если, конечно, ее в их штате нет.

— Это какой-то сюр, — Заноза закрыла глаза. — Этого просто не может быть.

— Но такова реальность, — Грубер встал. — Вы как хотите, а я спать. А вообще, вот сейчас я многое знаю про этот кластер, и он уже не кажется мне слишком жутким. А вот что нас ждет на выходе? И да, остаться здесь мы не можем. Утром нам в любом случае придется выметаться.

Грубер вышел из кухни, и Заноза смогла вздохнуть свободнее. Все-таки в его присутствии, точнее от близости пугио, ее мутило, хоть и не так, как это было в тот момент, когда дар впервые сработал.

— Снегирь, я ничего не понимаю, — жалобно сказала она, повернувшись к Снегирю. Тот стоял, разглядывая стоящую в раковине чашку невидящим взглядом. Затем он покачал головой, встряхнулся, словно собака и перевел взгляд на девушку.

— Вот что, Грубер прав. Сегодня у нас может быть последняя спокойная ночь, на хрен знает сколько времени. Так что предлагаю воспользоваться гостеприимством этого кластера, и поспать. — И с этими словами он вышел, оставив Занозу в одиночестве сидеть за столом, уронив голову на лежащие на столе руки.

Утром они проснулись почти одновременно. Словно кто-то их в бок ткнул. Молча умылись, молча собрались и в полной тишине доехали до музея. На этот раз и Снегирь, и Заноза решили подняться, чтобы посмотреть экспозицию, но их ждало разочарование — никакого оружия на этот раз представлено не было. Это была выставка драгоценных камней, которые особой популярностью в Улье не пользовались.

Пересев в джип, при этом Снегирь привычно сел за руль, рейдеры подъехали к незримой границе, отделяющей этот кластер от соседнего. Впереди виднелся участок дороги — мощенной дороги. Подобный феномен каждый из них видел впервые. Чуть дальше, примерно в километре, они сумели разглядеть лес. Точнее разглядел Снегирь и сказал о том, что увидел, указав для надежности рукой.

— Давай, Снегирь, жми, — посоветовал сидящий на переднем сиденье рядом со Снегирем Грубер. — Перед смертью все равно не надышишься.

— И ты прав, черт возьми, — Снегирь решительно подключил передачу, и джип съехал на эту старинную дорогу. Отъехав на сотню метров от кластера, Снегирь остановил машину, выбрался из нее и принялся разглядывать то место, где только что находился «прыгающий» кластер. Даже если там что-то было, то Снегирь этого уже не видел. Перед ним расстилалась мощенная дорога, которая тянулась по полю вплоть до горизонта. — Что и требовалось доказать, — прошептал он себе под нос, запрыгнул за руль и уже более уверенно направил машину по дороге к виднеющемуся впереди лесу.

Глава 6

Заноза первой выскочила из машины, но не отходила от нее далеко, а присела, спрятавшись за бронированный бок. В руках она держала верный УЗИ, а глаза уже привычно обшаривали близлежащую местность в поисках зараженных, или каких-нибудь признаков их близкого присутствия.

— Они почему-то не любят лес, — негромко сказал Грубер, садясь рядом с ней. — Не знаю, с чем это связано, но даже те, кто переродился из животных, не любят находиться в лесу. Почти всегда предпочитают города или открытую местность, если, конечно, засады не устраивают.

— Куда нас занесло? — пробормотала Заноза, ощутив накатывающую тошноту. Она покосилась на Грубера, но ничего больше не сказала.

— Интересная ситуация получается, — Грубер внимательно осматривал деревья, продолжая при этом говорить, — ты на меня так зыркаешь, будто это я виноват в твоем плачевном положении. А с другой стороны — тебя постоянно тошнит, как будто ты беременная. А так как я все же каким-то образом виноват в твоем положении… Представляешь, что о нас могут подумать посторонние?

— Мне плевать. Тем более что посторонних мы здесь вряд ли увидим.

— Кто знает? — философски пожал плечами Грубер. — Стикс непредсказуемая штука. Всегда найдется вероятность встретить продвинутый стаб за ближайшим поворотом.

— И что ты предлагаешь? — Заноза немного напряглась, с подозрением глядя на него.

— Хм, это очень интересный вопрос, — Грубер встал и принялся медленно расстегивать ремень.

— Ты что делаешь? — глаза девушки расширились, и она отпрянула, едва не упав. Глядя на мерзко усмехнувшегося мужчину, она подняла УЗИ.

— Расслабься, — Грубер расстегнул ремень и снял с него ножны с пугио. — Неужели я тебе не нравлюсь? — Заноза замотала головой. — Ну вот. Слышь, Снегирь, я ей не нравлюсь, даже, несмотря на то, что выше тебя, представляешь?

— Угу, представляю. А ты что же решил развлечься? Не думаешь, что зараженные могут твоему интиму помешать? — девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого, судорожно сжимая оружие.

— А ты на что? — Грубер так удивленно посмотрел на Снегиря, что тот не удержался и хмыкнул. — Будешь свечку держать и медляков отгонять, а потом поменяемся. А элиты здесь нет, это точно.

— Не подходите, — внезапно спокойно произнесла Заноза, прикладывая УЗИ к плечу.

— Вот, Снегирь, посмотри на нее. А еще говорят, что у мужиков только одно на уме. А у женщин? — Грубер, не обращая внимания на направленный на него ствол, шагнул к девушке и протянул ей пугио. — На, держи. Немного у себя его подержишь, пока тебя колбасить не перестанет, потом вернешь. А ты вообще о чем подумала? — он ухмыльнулся и принялся застегивать ремень. После этого повернулся к Снегирю и уже серьезно добавил. — Что думаешь?

— Черт его знает, как-то здесь слишком спокойно, настолько спокойно, что даже подозрительно, — Снегирь внимательно осмотрел округу, заостряя внимание на разных, казалось бы, незначительных на первый взгляд деталях. — Не знаю. Может, машину как-нибудь замаскируем и прогуляемся? Грибов в лесочке пособираем.

— Ты прямо мысли мои читаешь, — Грубер поморщился. — Я вообще местность не узнаю, не помню, чтобы видел такое. Прямо самый настоящий лес. Как бы тут на зараженных, которые из зверья вылупились не нарваться.

Он покачал головой и нырнул в машину, вытаскивая свой рюкзак. Снегирь же сел за руль и не торопясь подкатил джип поближе к раскидистому дереву. После этого они сноровисто накидали сверху веток. Все это время Заноза сидела на земле, прижав руки к лицу.

Бум, рядом с Занозой упал ее рюкзак. Она отняла руки от лица и посмотрела на стоящего рядом с ней Грубера. Для того чтобы взглянуть ему в лицо, ей пришлось задрать голову.

— Зачем ты это делаешь? — во рту пересохло, и девушка провела по губам сухим языком.

— Зачем я делаю что? — Грубер скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая Занозу.

— Зачем ты надо мной издеваешься?

— Потому что ты ведешься, — Грубер пожал плечами и отвернулся от девушки, наблюдая, как Снегирь наносит последние штрихи на маскировку их машины. — Вот Снегирь уже давно на мои подначки не реагирует, и это… скучно.

— А со мной, значит, не скучно, — Заноза поднялась, повесила свой пистолет-пулемет на плечо и подхватила рюкзак, закинув его на спину.

— Пока нет. Потом — возможно. Ты как думаешь, в какую часть Стикса мы попали?

— Понятия не имею, — пожала плечами Заноза. — Я в географии Стикса не слишком разбираюсь.

— В этом-то все и дело, — Грубер подошел к Снегирю. — Никто не знает, как на самом деле выглядит Стикс.

— Наговорились? — Снегирь отошел от большого шалаша, который был призван укрывать их джип от нескромных взглядов. — Тогда двинули, пока светло. Если нам не повезет, то еще назад возвращаться.

— Вообще-то, быть пессимистом больше положено мне, — проворчал Грубер, поправляя лямки рюкзака на плечах и начиная движение, выбрав своим направлением едва заметную тропинку, которая отходила от того места, где они заехали в лес. Грубер был тем еще следопытом, поэтому понятия не имел, кто именно протоптал эту тропинку: зверь, иммунный или зараженный. Но он не видел другой альтернативы, потому что так была меньшая вероятность нарваться на засаду слишком уж неожиданно, ведь разглядеть, где именно существо, протоптавшее тропинку, с нее сойдет, смог бы и человек, который совершенно не разбирался в следах.

Лес оказался самым обыкновенным, смешенным. По таким лесам все трое рейдеров гуляли когда-то там, когда реальность Улья не стала для них единственно доступной. Сейчас же эта такая нарочитая «нормальность» ставила в тупик, и заставляла нервно оглядываться по сторонам.

— Смотри-ка гриб, — Снегирь остановился и указал на самый настоящий боровик, шляпка которого торчала недалеко от тропинки.

— Ты как хочешь, но мне что-то не хочется прикасаться к этому грибу, — Заноза нахмурившись смотрела на безобидную на вид шляпку. — Я вот нисколько не удивлюсь, если узнаю, что в этой части Улья грибы плотоядные.

— Никто из нас этому не удивится, — к ним подошел Грубер, который успел отойти довольно далеко, пока не сообразил, что его спутники остановились, разглядывая какую-то диковинку. — Я бы удивился, если бы этот гриб оказался самым обычным грибом, который можно сорвать и с удовольствием съесть, поджарив на костре. Вот только… — он задумчиво смотрел на предмет их обсуждения. — Я не слишком понимаю, каким образом паразит Стикса, а я склоняюсь к мысли, что это все-таки грибок, может воздействовать на другой гриб. Насколько я помню, грибы-антогонисты обычно конкурируют за еду, а для паразита Стикса питательным субстратом является живой организм, тогда как тому же боровику достаточно полезной для него почвы. — Грубер посмотрел на Снегиря. — В любом случае, советую не любоваться грибом, рассуждая о его природе, а продолжать двигать ножками, иначе мы далеко не уйдем.

— Слушай, Грубер, а чего ты раскомандывался? — Заноза посмотрела на него с вызовом.

— Потому что я выше, ты что, забыла? — Грубер усмехнулся и, развернувшись, снова направился по тропинке. Шедшая следом Заноза пару секунд посопела, и быстро пошла за ним, приноравливаясь к широкому шагу шедшего впереди рейдера. Замыкающий их группу Снегирь не задавал глупых вопросов, а просто занял свое место в строю.

После случая с грибом, они шли быстро, не отвлекаясь больше на посторонние предметы. Внезапно Грубер поднял вверх руку, призывая остановиться. Он сам не мог внятно объяснить, что же его насторожило, просто чувствовал какое-то напряжение, словно воздух завибрировал как натянутые струны.

Снегирь ничего не видел, но почувствовал скопившееся в воздухе напряжение. Он медленно стянул с плеч рюкзак и опустился на одно колено, поднимая верную «Сайгу».

— Что происходит? — шепотом спросила Заноза, но Грубер перебил ее.

— Ш-ш-ш, тихо, — он немного повернулся и теперь стоял к Занозе полубоком.

Внезапно Грубер скинул рюкзак на землю и схватил автомат, резко сдергивая его с предохранителя. Но сделать выстрел он не успел. Раздался сухой треск и Заноза, которая стояла у Грубера за спиной взлетела в воздух, подхваченная разложенной на земле сетью, которая была так искусно замаскирована, что рейдеры ничего не заметили когда шли по этой тропинке. Сразу же за первым, раздался второй щелчок, и Снегирь почувствовал, как его сбила с ног похожая сеть, внутри которой он очутился. Что-то сделать в данном случае было довольно проблематично, тем более из того положения в котором Снегирь находился — сидя, опираясь на землю одним коленом.

— Опусти ствол, парень, или твоих спутников сеть порежет на сотню-другую маленьких человечков, — видимо тот или те, кто установил ловушки, использовали какой-то прибор, который рассеивал звук, создавая такой эффект, что невозможно было определить, откуда раздавался голос. Словно он слышался отовсюду.

— Да чтоб твоя могила членами обросла, — выругался Грубер, ставя автомат на предохранитель и опуская ствол вниз, не выпуская однако оружие из рук. Протянув свободную руку, он дотронулся до сети, в которой трепыхалась Заноза. Сеть была изготовлена из какого-то материала, который только внешне напоминал веревку. Стоило нитям натянуться, и они приобретали прочность металла и запросто могли пройти сквозь человеческую плоть, если создать им определенные условия.

— А вот ругаться не надо, парень, — в голосе прозвучало осуждение. — Не правильно это.

— Вот только тебя не спросил, как мне разговаривать. Показался бы что ли, — Грубер старался не вертеться, чтобы совсем не дезориентироваться.

— И покажусь, почему бы не показаться, — в голосе прозвучала насмешка. — Ты только за ствол не хватайся, потому что кроме неприятностей ничего на свою голову не найдешь. Даже если получится меня убить, живыми вы отсюда не выберетесь. Я-то всего лишь старший группы пограничников, так что моя жизнь или смерть особой погоды не сделает. Так что не суетись, не суетись.

— Пограничников? И что здесь за граница такая, на которой тусят пограничники? — Грубер немного развернулся, чтобы увеличить угол обзора. — И да, мне дико повезло, что я сейчас не болтаюсь в этой авоське пытаясь защитить яйца, как это делает Снегирь, или у вас просто авоськи закончились?

— Какой ты любопытный, — в голосе снова прозвучал смешок. — Ведь на самом деле неважно, попал ты в сетку или стоишь сейчас на своих двоих. Наличие двух занятых сетей, делает тебя еще более уязвимым, чем твоих беспечных приятелей.

— Какой-нибудь мур с тобой не согласился бы, — Грубер почувствовал, как начинает дрожать рука, сжимающая автомат.

— Не знаю таких. Но если ты говоришь про тех, кто готов ради себя любимого пожертвовать друзьями — так это не люди. Такие же зомбаки как и те, что ошиваются вокруг, только внешний вид сохранить смогли и чутка мозгов. А так — ничем не отличаются.

— Кроме вкусовых предпочтений, — Грубер слегка переступил с ноги на ногу. — Я помню, мне говорили.

Человек в хорошем лесном камуфляже появился совсем не с той стороны, откуда его появления ожидал Грубер. Он вышел из-за деревьев сбоку от рейдера, и только легкий шелест листвы, да вовремя озвученная подсказка Зины, которая контролировала окружающее пространство по мере своих весьма ограниченных сил, не дало застать Грубера совсем уж врасплох. Он резко развернулся в сторону пограничника, как тот сам себя назвал, направляя на него дуло автомата.

— Я же сказал, парень, мое убийство тебе ничего не даст, — мужик снисходительно рассматривал рейдера. — Я здесь не один, так что положи ствол на землю, будь умницей, — и он негромко рассмеялся.

— Я посмотрю, все это очень смешно, вот только, наверное, у меня что-то не так с чувством юмора, раз я не могу разделить с тобой веселье, — сквозь зубы процедил Грубер, но опустил автомат на землю, когда, после знака пограничника, который он подал кому-то, кого Грубер никак не мог засечь, негромко вскрикнул Снегирь, начавший затем материться сквозь зубы, а на землю в пределах видимости Грубера упали несколько капель крови. — Снегирь, ты как? Всё наиболее ценное на месте?

— На месте, — глухо ответил Снегирь, уже не пытаясь лишний раз шевелиться, чтобы не поранится о ставшие необычайно прочными и острыми нити. Но он чувствовал, что те места, которые вынужденно соприкасаются с сетью, начинают понемногу вдавливаться в ячейки, пока причиняя только боль от давления, но еще немного и они начнут резать кожу.

— И что дальше? — Грубер смотрел на мужика, который остановился возле сетки, в которой сидел Снегирь, и разглядывал его с вялым интересом.

— А дальше ты дашь себя связать, чтобы избежать недоразумений, мы спустим ловушки на землю, и отведем вас в наш поселок. А там пускай староста разбирается, что с вами делать.

— Поселок? — Грубер с удивлением уставился на мужика, словно увидел его впервые. Высокий, хорошо сложенный, физически сильный — все это было видно даже через камуфляж. Небольшая русая бородка закрывала нижнюю часть лица. Это была ухоженная борода, а не очень сильная небритость. Голубые глаза смотрели на Грубера насмешливо. Коротко остриженные темно-русые волосы довершали картину. Такие мужчины, как правило, нравятся женщинам и прекрасно это осознают. Вот только… Грубер медленно, стараясь не раздражать лишний раз мужика, проговорил. — Под громким словом «поселок» ты подразумеваешь стаб?

— Какой стаб? О чем ты вообще бормочешь? — мужик нахмурился, а из его глаз пропала смешинка.

— Островок стабильности в постоянно меняющейся реальности, — Грубер не выдержал и хохотнул. — Ну, хорошо, пусть будет «поселок». У поселка есть название?

— Конечно, — пограничник прищурился. — «Вторая Тага».

— А есть еще и первая? — Грубер сложил руки вместе и протянул пограничнику.

— Есть еще и пятая, — к ним подошел второй мужик, одетый так же как и первый, только в отличие от командира он был темноволосый. — Что скажешь, Митрич, этих опускаем?

— Как-то мне не нравится идея моего опускания, — пробурчал Снегирь, и тут же почувствовал, как сетка, в которой он находился как в мешке, падает. Сгруппироваться не получилось, и Снегирь сильно ударился спиной и головой, что ненадолго вывело его из разряда собеседников. Нет, сознание он не потерял, но на несколько минут выпал из понимания окружающей действительности.

Помогать им выбираться из сеток никто не спешил, а по тому, что со стороны Занозы не слышалось ни одного звука, можно было прийти к выводу, что девушка упала еще более неудачно, чем Снегирь. Митрич в это время тщательно связывал руки Грубера, который судорожно соображал, куда же их занесло.

— Слушайте, я мы вообще далеко от Пекла находимся? Или от Удавки, или от Внешки — ну хоть от какого-нибудь известного ориентира? — попытался он еще раз выяснить необходимую им информацию.

— Я не соображу, о чем ты говоришь, — Митрич подергал узлы и удовлетворительно кивнул головой. — Странные названия для поселков.

— Это не… — начал Грубер и осекся. Кашлянув, он продолжил. — Ну, хорошо, а города какие-нибудь поблизости есть?

— А зачем ты спрашиваешь? — чернявый смотрел исподлобья, неприязненно. Ему явно не нравились их пленные и если бы не присутствие Митрича и, возможно, кого-то еще, то вряд ли Грубер мирно разговаривал бы с ним. Но тогда у них, может быть, появился бы шанс остаться не связанными и на свободе.

— Да просто, интересно, — пожал плечами Грубер.

— Города есть. Два города. Большие, странные. Но они каждую неделю словно исчезают и заново появляются со всеми людьми и вещами. Но там все зомбаками становятся. А тебе зачем это знать? За сокровищами что ли охотишься? — Митрич не торопясь направился к Снегирю, доставая на ходу нож. Грубер напрягся, но пограничник всего лишь перерезал веревки или из чего эта проклятая сеть была сделана, и помог рейдеру подняться, сразу же сноровисто связав руки.

— Ага, за сокровищами, — Грубер подошел к другу, внимательно осматривая его, ища взглядом ранения. — Так как называются эти города? У них же есть названия? — Грубер не терял надежды выяснить, где они очутились хотя бы приблизительно.

— Понятия не имеем, — пожал плачами чернявый. — Указателей возле них нет. А спросить не у кого. Митрич же сказал, что все жители в зомбаков превращаются.

— Ну а вы? — Грубер убедился, что со Снегирем все в порядке и направился к сетке, в которой зашевелилась Заноза. — Вы-то как здесь оказались?

— Однажды наш поселок просто оказался в этом проклятом месте, — Митрич нахмурился и двинулся к девушке, опережая Грубера. — В ту же ночь на нас напали замбаки, еле отбились. Так и живем с тех пор, постоянно ждем очередного нападения.

Грубер остановился, недоверчиво глядя на Митрича. Это что же получается: поселок пошел на перезагрузку, появился в Улье и сразу же стал стабом? И никто из местных жителей не стал зараженным? Этого просто не может быть. А как они узнали основные понятия? Про тот же живчик, например. Хотя, Грубер поймал себя на мысли, что не удивится, если они узнают, что эти люди понятия не имеют о том, чем заполнены их фляжки.

— И что, из вас никто не заразился? — Грубер в этот момент проходил мимо чернявого, который бросил на него злобный взгляд, в котором четко прослеживалось желание выпотрошить незваных гостей с особой жестокостью.

— Бог миловал, — Митрич выволок отчаянно сопротивляющуюся Занозу. — Ты глянь, Никола, баба. В штанах. Тьфу, срамота.

Грубер оглянулся на Снегиря, который недоуменно переводил взгляд с одного пограничника на другого. Пока происходящее плохо укладывалось в головах обоих, но делать какие-либо выводы было преждевременно, слишком мало информации, и слишком уж она нереальная. Грубер молча всматривался в лица поймавших их людей, пытаясь найти в них ответы. Он хотел, чтобы все было просто, чтобы это было всего лишь сумасшествие, пусть даже одно на двоих, хоть что-нибудь…

— Эй, Митрич, Никола, вы долго там еще возиться будете? — среди деревьев раздался недовольный голос третьего мужчины, и Грубер поздравил себя за то, что послушал интуицию и не стал пытаться делать глупости, вроде попытки освобождения.

— Так, слушать мою команду, — в голосе Митрича появились стальные нотки. — Сейчас Леха отведет этих залетных к старосте. Пусть Кузьмич сам с ними разбирается. Остальным — вернуться на точки и продолжить наблюдение. Выполнять!

Чернявый Никола поморщился, но напрямую оспаривать приказ не стал. Он просто растворился среди деревьев. Грубер только один раз моргнул, как его не стало видно. Точно так же через полминуты растворился в лесу Митрич. Зато на тропинке появился новый персонаж — невысокий паренек лет пятнадцати, который хмуро посмотрел на пленных и кивнул на тропинку перед собой.

— Впереди идите. С дороги не сворачивать. Не пытаться убегать. Хотя, попробуйте, — он пожал плечами. — Скоро Правый город начнет меняться, так что зомбаки только обрадуются незапланированному корму.

Рейдеры решили не спорить. Их оружие парень тащил на себе, так же как и рюкзаки. Надо отдать должное пограничникам — копаться они в чужих вещах не стали, так что есть шанс, что неведомый Кузьмич выскажет мнение в их пользу. Да и прав парень, становиться на пути спешащих к перезагруженному кластеру измененных? Это каким же тупым придурком надо быть? А в стабе, каким бы он ни был, все равно спокойнее и безопаснее. И есть возможность понять, где они очутились и как им отсюда выбраться. Поэтому ни Грубер, ни Снегирь, ни пребывающая в легкой прострации Заноза, попыток бежать делать не стали, а послушно пошли впереди парня по тропинке, которая теоретически должна была вывести их к этому странному стабу.

Глава 7

Грубер шел по тропинке, прокручивая в голове то, что произошло при встрече с Митричем. По всему выходило, что стаб, в который они сейчас идут, живет по совершенно другим законам, нежели те, к которым привыкли рейдеры. Что-то подсказывало Груберу, что те имена, которые им удалось услышать, хоть взявшие их в плен местные не представлялись специально, это именно имена, какие при рождении мама с папой дали, а не прозвища, которые получали все иммунные, впервые попав в Улей. Почему так произошло? Жители «Второй Таги» не признают неписанных законов и суеверий Стикса? Или не знают о них?

— Эй, Леха, а какое у Митрича прозвище? — Грубер повернул голову в сторону, чтобы видеть их юного конвоира.

— Зачем ему прозвище, он же не собака какая, — буркнул парень, и покрепче перехватил ружье.

— Логично, — Грубер задумался, а затем снова обратился к Лехе. — Но ведь здесь так принято — если попал в Стикс — нужно отринуть всё старое, включая имя, потому что здесь нет у людей прошлого. Будущего, правда, тоже нет, но это уже детали.

— Чё за бред? — Леха не выдержал и фыркнул. — Как может человек без прошлого-то?

— Видимо может, — пожал плечами Грубер. — Вот Митрич говорит, что вы всем поселком в Улей рухнули, и что, правда, ни одного зараженного у вас не приключилось? — ему удалось рассмотреть удивление на лице парня, и он решил пояснить: — Никто в зомбака не превратился?

— Не, никто, — покачал головой Леха. — Я вообще не слишком верю в то, что зомбаки из обычных людей вылупляются, так не бывает.

— Ты не прав, это именно так и происходит, — неожиданно вмешалась в разговор Грубера с Лехой Заноза. — И совершенно не понятно, почему ты осталась вроде бы нормальной, а твой парень у тебя на глазах превратился в зомби, который очень хочет тебя сожрать.

— Ну даже если и так, зачем от имени отказываться? — упрямо мотнул головой Леха. — Ведь ничего нельзя изменить, так еще и самого себя забыть? Потеряться в этих бесконечных меняющихся городах? Тогда уж сразу… того. А ежели самому смелости не хватает, то всегда можно к городищам прогуляться, там есть кому тебя успокоить навсегда.

— Странная философия, но мне чем-то нравится, — задумчиво проговорил Снегирь. — Правда, еще более странно слышать ее от такого молодого парня. Тебе лет-то сколько, мальчик?

— Девятнадцать, дедуля, — криво усмехнулся Леха. — Я старше, чем кажусь, ясно?

— Ясно, что же тут не ясного, — Грубер улыбнулся краешком губ, и потер, словно простреливший болью, висок. — Только чем больше будешь вестись на чужие подначки, тем моложе будешь выглядеть. Дело-то не в том, насколько морда гладкая, можно из столетней бабки сделать красотку-секси, главное захотеть. Уж поверь, я в своей практике видел такое чудо, что и не вышепчешь. Дело в поступках, в манере держаться, говорить… А во всем этом, уж извини, но больше чем на шестнадцать ты не тянешь. Так в чем ваша особенность, а? Почему никто из вашей «Таги» не заразился? Может вы заговор какой знаете, или вообще секта? Слышь, Леха, кончай обижаться, лучше ответь, вы сектанты?

— Сам ты сектант, кретин, — огрызнулся парень. — Как я могу ответить на твой вопрос, если у нас никто этой заразой не заразился?

— А из городов разве люди не появлялись? Те, кто выжить сумел? — миролюбиво произнес Снегирь.

— Не, вы первые, — неохотно ответил Леха. — Мы аж ошалели сначала, когда матюки услышали. Зомби-то не говорят, урчат только.

— А ты был в городах? Хотя бы в одном? — Грубер поморщился. Висок болел все сильнее и сильнее.

— А тебе зачем знать? — в голосе парня прозвучало подозрение.

— Да просто так, — Грубер обхватил голову руками. — Гадство-то какое, — больше он не говорил вслух, обращаясь к Зине мысленно, чтобы не смущать парнишку. — Что со мной?

— Я не знаю, это что-то новенькое. Не трынди, дай разобраться.

Грубер остановился, а затем рухнул на колени. Из носа потекли тонкие кровавые шнурки.

— Грубер, что с тобой? — к нему кинулся Снегирь, а Леха подошел к Занозе и зашептал:

— Это чего с ним такое?

— Я не знаю, — девушка кусала губы, глядя, как катятся густые капли из носа, падают на землю. Грубер наклонил голову вниз, а не запрокинул ее, как делали многие, чтобы остановить кровь.

— Нам надо идти, — нетерпеливо проговорил парень, нервно оглядываясь по сторонам.

Заноза проигнорировала его замечание. Куда идти, если с Грубером творится что-то страшное? Словно в ответ на ее размышления Грубер застонал и повалился на землю.

— Это элитник, — голос Зины звучал напряженно, но в нем не было истеричных ноток, которые она иногда позволяла себе синтезировать.

— Я понял, но почему мне так хреново?

— Я не знаю! Хотя, постой… Твой дар, что с ним?

— А что с ним?

— Он… он не стабилен. Такое чувство, что идет регресс.

— Как это возможно? — Грубер впервые с тех пор как появился здесь на Стиксе, почувствовал самую настоящую панику. Часто ему было страшно, часто становилось не по себе, он забыл, когда испытывал искреннюю ни с чем не сравнимую радость от какой-нибудь банальности, но ни разу его не накрывала вот так с головой примитивная паника. — Снегирь, — он, пошатываясь, заставил себя встать. Здесь неподалеку элита не стоит разлеживаться, хоть как плохо он себя чувствует. — Активируй свой дар, попробуй.

— Зачем? — Снегирь нахмурился, но затем встал и пристально посмотрел в просвет между деревьями. — Что за? — он снова посмотрел в просвет. — Что за нахрен?

— Не знаю, — Грубер несколько раз моргнул, борясь с тошнотой, которая подкатывала к горлу при каждом неловком повороте головы. — Зина говорит, что ощущает регресс, но причины понять не может. Надо уходить.

— А я про что говорю? Вот-вот Правый город поменяется, если уже не поменялся, а нам еще идти и идти, — встрял Леха, который стоял чуть в стороне, прислушиваясь, о чем они говорят. О том, что он должен их охранять, он, похоже, благополучно забыл.

— Далеко еще до стаба? — Грубер мысленно выругался, увидев насупленную физиономию парня. Выяснять отношения было некогда, да и физическая форма Грубера не позволяла слишком долго разглагольствовать, поэтому он просто поправился. — Поселок далеко?

— Половину прошли.

— Мы не успеем, — обреченно проговорил Грубер, тупо глядя на ствол стоящей перед ним сосны. Лес, надо же. Как, оказывается, было хорошо побыть в настоящем лесу, перед смертью. И тут его словно молнией ударило: лес. Одно дерево всегда легко затеряется в лесу, а человеку куда как проще затеряться в городе. — Леха, Правый город далеко?

— Не очень, поселок дальше, — Леха интуитивно чувствовал, что что-то происходит, и сейчас корчить из себя крутого конвоира — выставить на посмешище. — Что происходит?

— Элитник, очень близко, я, понимаешь, могу его чувствовать, правда, в этой вашей аномальной зоне гораздо хуже, чем там, откуда мы пришли.

— Кто такой элитник? — Леха нахмурился.

— Увидишь, ни с кем больше не перепутаешь, — мрачно сказала Заноза. — Рюкзаки наши отдай, и оружие. Лично я просто так элите не дамся, — Леха посопел, но протянул им их вещи. Вообще непонятно на что рассчитывал Митрич, отправляя сопровождать их этого молодого парня. Даже если допустить, что он откроет по ним огонь, кто-то сможет прорваться и тогда Лехе мало точно не покажется. Зачем тогда отбирали? Да и руки не связали, а ведь хотели.

— Леха, а почему нас все-таки не связали? — Грубер быстро вытащил магазин вдобавок к тому, что уже стоял в автомате, подумав, достал импульсную гранату и положил ее в карман. Быстро забросил рюкзак на плечи, сжав в руках автомат. Каждое движение вызывало простреливающую боль в висках, но он, стиснув зубы, терпел, надеясь, что не заполучит, в конце концов, инсульт.

— Опасно. Вдруг зомбаки нападут? Не по-человечески это, — Грубер только покачал головой в ответ на эти слова, за что тут же поплатился прострелившей аж до лопаток болью.

— А теперь быстро уходим. Показывай, как к городу пройти, — Грубер уже привычно взял командование на себя.

— Так ведь нам же не в город, да и поменялся он уже.

— Тут недалеко ходит суперзомби, просто зомби на стероидах, главный бос, — Грубер не выдержал и немного повысил голос. — До поселка мы добраться не успеем. Ну же, Леха, врубайся, быстрее.

Все то время, пока он говорил, парень пристально смотрел на него, слегка нахмурившись. Затем он перевел взгляд на Снегиря, в последнюю очередь посмотрел на Занозу, и только после этого кивнул, соглашаясь с Грубером.

«Ментат, — мелькнуло у Грубера в голове. — Или что-то вроде, потому что, похоже, классических даров Улья здесь нет, их что-то глушит. Еще бы понять, что именно. Ну, в общем-то, ясно, почему не связали, и мальчишку с нами отправили, и вещи вернули — знали, что прямой угрозы мы не создаем».

— Хорошо, ты правду говоришь, — Леха стал очень серьезным, на переносице у него залегла складка, которая очень быстро вернула ему его настоящий возраст. — До Правого города недалеко, вот так, — он махнул рукой куда-то в сторону на едва заметную тропинку, которую никто из рейдеров за тропу и принял бы, — будет быстрее почти в два раза. А там и наши, может быть, подъедут. В городе много магазинов, а зомби они уже не нужны, — словно оправдываясь, добавил он.

— Да почти все стабы, поселки, то есть, так живут, — отмахнулся от его оправданий Снегирь. — Жрать-то что-то надо.

Теперь впереди шел Леха, показывая дорогу. Часто приходилось перелазить через поваленные деревья, а рюкзаки постоянно цеплялись за ветви слишком уж близко растущих деревьев. Один раз за ветку зацепился ремень пистолета-пулемета Занозы, который она непредусмотрительно повесила на шею. Она даже не поняла сначала, что такое дернуло ее со всей силы назад за шею, и вскрикнула от неожиданности.

— Осторожно, — шедший позади нее Грубер помог распутать ремень и выбраться из этой ловушки.

— Я подумала, что меня зараженный схватил и потащил, — прошептала Заноза, потирая шею.

— Не удивлюсь, если узнаю, что в этой части Улья деревья плотоядн… — он недоговорил, потому что очередной всплеск боли заставил его согнуться. Тошнота накатила с новой силой, и Грубер уже не мог сдерживаться, он упал на колени и его вырвало. Когда спазмы перестали сотрясать тело, Грубер поднялся и дрожащей рукой вытащил фляжку с живчиком. Сделав глоток, он прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Немного полегчало, и он убрал фляжку в рюкзак.

— Лёх, а как у вас с живчиком? — спросил он, нетерпеливо смотрящего на него парня.

— С чем? — во взгляде Лехи промелькнуло удивление.

— Понятно, вопрос снимается, — Грубер поправил лямки рюкзака и поудобнее перехватил автомат.

— Вас как звать-то? — парень снова пошел впереди, но решил вместе с этим немного поговорить. Идти молча было скучно, а эти пришлые странные, но в основном не врут. Слегка не договаривают, но кто без греха?

— Наконец-то догадался спросить, — Чертыхнувшись, Грубер успел схватить летящую прямо ему в глаз ветку. Заноза шла, нервно оглядываясь и отводя ветки, мешающие проходить руками. При этом ее не волновал тот факт, что отведенная ветка возвращалась на свое исконное место, так и норовя заехать ему по морде. — Я — Грубер.

— Немец, что ли? — Леха говорил на ходу, не оглядываясь, и поэтому его слова иногда было довольно сложно разобрать.

— Хм, — Грубер задумался, и тут же пропустил очередную ветку, которая больно щелкнула его по лицу. — Зараза! Прекрати уже так делать! — прорычал он, стирая с расцарапанной щеки кровь. — Я и так еле иду, так еще ты норовишь меня вырубить.

— Так что там с твоим именем? — Леха слегка обернулся, чтобы посмотреть на происходящее за спиной. Хмыкнул и снова отвернулся, внимательно глядя вперед. — Ты слишком хорошо говоришь по-русски, чтобы можно было иностранца заподозрить.

— Это не имя, точнее это мое имя здесь в Улье, — наконец, сформулировал Грубер. — Мы же говорили, что, там, откуда мы сюда пришли, принято давать новые имена-прозвища новичкам. Таким образом, словно отбрасывая от себя прошлое.

— Неправильно это, — покачал головой Леха.

— Возможно, — согласился Снегирь. — Но так принято, и мы уже привыкли к своим новым именам. Меня, например, Снегирь зовут, а нашу валькирию — Заноза.

Если Леха и хотел что-то сказать, то его прервал Грубер, из носа которого снова потекла кровь, а голова болела уже, не переставая.

— Давайте ускоримся, эта тварь совсем близко, — простонал он, уже даже не пытаясь остановить кровотечение, потому что понимал, это именно сейчас сделать невозможно, только время потеряют.

Леха кивнул и почти побежал по едва виднеющейся тропинке, которую Грубер уже не видел вообще. С его зрением творилась какая-то чертовщина — он то видел все очень отчетливо, как будто кто-то увеличил резкость в бинокле, то все предметы начинали расплываться и он практически ничего не видел ни вдали, ни вблизи. Грубер буквально заставлял себя сделать очередной шаг. Правой — левой, опять правой. За окружающей обстановкой он не следил, поэтому для него стало полной неожиданностью, когда он уткнулся в преграду, стоящую у него на пути. Преграда была живой, и попыталась отстраниться, но Грубер не позволил, крепко вцепившись в нее руками, стараясь восстановить потерянное равновесие.

— Тише вы, — шикнул чуть в стороне Снегирь. — Пришли уже.

Грубер медленно опустился на колени, и лишь после этого выпустил преграду, за которую было так хорошо держаться. Стало легче. Не сразу, но спустя минуту Грубер уже смог открыть глаза и осмотреться. Они сидели за густыми кустами на небольшом пригорке, откуда открывался прекрасный вид на город, который раскинулся во всей красе. Присмотревшись, Грубер икнул, широко распахнул глаза и уставился на это великолепие. Город был настолько странным, что у него даже голова перестала на время болеть. Начать с того, что он был огромен. Обычно под перезагрузку шли части городов, если город перегружался целиком, то, как правило, это был маленький городок. Здесь же… Город простирался, насколько хватало глаз его обозреть, и уходил дальше за горизонт.

— Леха, а ваши заготовители весь городище обошли? — он перевел взгляд на их проводника-конвоира.

— Нет, конечно, — Леха внимательно смотрел, как истаивает кисляк на подступах к первым домам. — Доходим обычно вон до тех складов, — и он указал рукой на целую улицу, состоящую из серых приземистых зданий, находящихся от первой линии домов примерно в трех улицах. — Дальше проходить опасно. Там и зомбаков больше, да, говорят, еще что похуже водится. А нам и того, что поблизости хватает, чтобы ни в чем себе не отказывать. А вообще, мы больше в Левый город ходим. Он меньше и не такой опасный.

— Грубер, смотри, — Снегирь дернул друга за рукав и указал куда-то в сторону. Поняв, что Снегирю удалось настроить свой дар, Грубер не стал насиловать свой мозг, а просто вытащил бинокль из рюкзака.

— Ни хрена себе, — он потрясенно уронил бинокль на землю, и его тотчас схватила Заноза и поднесла к глазам.

— Как такое вообще возможно? — прошептала она, отводя окуляры от глаз.

В том месте, которое заприметил Снегирь, происходило следующее: одна улица вполне современная, начала двадцать первого века обрывалась, и за ней начиналась совершенно другая, которая только что погрузилась в кисляк. Но то, что рейдеры заметили, хватило, чтобы впасть в ступор — эта улица была другой. Вообще другой — из другой временной эпохи, из другой культуры. Словно улица, которая пошла на перезагрузку, сошла со страниц арабских сказок. О том, как вроде бы части одного кластера перезагружаются отдельно от других частей этого же кластера — они старались пока не думать.

Грубер перелез на другое место и, отобрав у Занозы бинокль, принялся рассматривать то, что творилось с другой стороны. А там как раз наступил двадцатый век, во всяком случае, поднимающийся вверх дирижабль не давал усомниться в этом.

— Что за бред? — прошептал Грубер, подползая к Снегирю. — Ты хоть что-то понимаешь?

Снегирь пожал плечами, но тут Грубер еле слышно застонал и уткнулся лбом в землю, а к практически очистившейся от кисляка части города подошла огромная безобразная гора, состоящая из переплетения жгутов толстенных мышц, защищенных особо прочными хитиновыми пластинами, клыков, наростов, шипов и бесконечного голода.

— Что это за образина? — Леха выпучил глаза, уставясь на элитника.

— Судя по всему, вы максимум с бегунами встречались, — на грани слышимости прошептала Заноза, стараясь не рассматривать элиту слишком уж пристально. Она была уверена, что элитник вполне сумеет почувствовать, если на него долго смотреть, а уж определить местоположение наглеца — это дело техники.

— Он, похоже, не чувствует тебя, — Снегирь растянулся на земле возле Грубера и теперь смотрел на происходящее из заранее проделанного в кустах отверстия, расположенного у самой границы с землей. — Странно, что ты чувствуешь его.

Грубер перевернулся на спину и бездумно посмотрел в небо. Боль, терзающая его последний час, исчезла.

— Зина, что с моим даром?

— Не знаю, — голос голове звучал напряженно. — Он есть, точно, во всяком случае, те нейронные связи, которые настроены на него никуда не делись, но… Как будто кто-то глушилку поставил, — наконец подобрала она подходящий термин.

— Как тогда Леха может ментатить? Не отвечай, — Грубер снова перевернулся на живот и подполз к отверстию в кустах, с полминуты рассматривал элитника. — Ну что ты стоишь? Кого ждешь? — пробормотал он вслух.

— Черт, — его за рукав дернул Снегирь и кивнул в ту сторону, откуда они вышли бы, если бы не свернули в сторону города.

Грубер посмотрел туда, куда указал ему друг, выругался сквозь зубы, и тут же навалился всем телом на Леху, не давая тому вскочить, или совершить еще какую-нибудь глупость, закрывая ему при этом рот ладонью. Практически сразу ему на помощь пришел Снегирь, но и вдвоем они с трудом удерживали вырывающегося юношу, потому что со стороны дороги, ведущей из леса к поселку, вышла группа людей. Их было шестеро, и двое волочили явно находящего без сознания Митрича. Впереди этой группы шла молодая девушка. Разглядеть ее в подробностях не представлялось возможным, но даже отсюда мужчины ощутили сбивающую с ног притягательность. Она подошла к чудовищному элитнику, и положила руку на его лапу. По телу монстра пробежала дрожь, которую увидела даже не сводящая с этого притягательного в своей отвратительности зрелища, Заноза. Чудовище осторожно подхватило девушку за талию, и подняла к себе на плечо, где та расположилась, оглядывая раскинувшийся перед ними город, не прекращая поглаживать элитника.

Тем временем к элитнику подошли остальные члены группы, и девушка что-то им сказала, указав рукой в сторону домов. Затем откинула голову и рассмеялась.

Элитник двинулся вперед, и она только ухватилась покрепче за нарост на его плече, рядом с шеей, чтобы не упасть с приличной высоты.

Когда группа скрылась за домами, Грубер отпустил парня. Леха сел, размазывая по щекам злые слезы.

— Зачем вы меня остановили? — он смотрел на рейдеров почти в ненавистью.

— Ты ничего не смог бы сделать, — Грубер схватил бинокль и засунул его в рюкзак. — Ты же видел, там нимфа была. Твоих друзей, скорее всего, тепленькими взяли, они вряд ли даже сопротивлялись.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Не ори, не маленький. Мы сейчас можем попробовать прокрасться в поселок, чтобы предупредить всех, а можем попробовать пойти за ними, — Снегирь махнул в сторону города, стараясь не думать о том, что может их там ждать. — И тот и другой сценарий хреновый, так что лично мне без разницы, куда идти. На месте оставаться тоже нельзя.

— Кто эти люди? — Леха вытер глаза и посмотрел уже более осмыслено.

— Понятия не имею, — пожал плечами Снегирь. — Они могут быть кем угодно, на самом деле. Так что решил?

— Почему в поселок нельзя?

— Молодец, соображать начал, — кивнул Грубер. — Потому что мы не знаем, сколько их на самом деле и не остался ли кто-нибудь в лесу. Ну так что, в город? — Леха кивнул. — Тогда пошли. Мы им приличную фору дали, а я перестал чувствовать элиту, так что на меня в этом плане надежд мало. Проклятая нимфа, — он буквально выплюнул последнее слово и закинул за спину рюкзак. Как-то незаметно командование снова перешло к нему, и он принял решение, а сейчас просчитывал варианты, при которых у них появился бы шанс остаться в живых.

Глава 8

В город рейдеры сразу все же решили не соваться. Посовещавшись, они приняли решение дождаться, пока та улица, которая ушла в кисляк полностью не перезагрузится. Леха сидел на стволе поваленного дерева с ногами, обхватив колени, и смотрел в одну точку, не принимая никакого участия в совещании.

— Леха, — позвал парня Грубер, и он встрепенулся и посмотрел на этого странного человека вместе с которым в их обособленный мирок, к которому они уже стали привыкать, пришла беда. — Мы тут решили прошвырнуться в обратном направлении, может, кто из команды Митрича выжил. Все-таки там не элитник веселился, а столкнуться с людьми — все-таки есть шанс на то, чтобы выжить. Правда, там нимфа была… — Грубер внимательно посмотрел на Леху. — Но ты-то на нее вроде не сильно отреагировал. Может у вас есть ментаты такой же силы, или даже сильнее. Жаль, что женщин с собой не берете, тогда бы меньше проблем было.

— Не дело бабам в поход ходить, — насуплено буркнул Леха. То, что говорил Грубер, было неправильным. Так не должно быть.

— Это, конечно, ваше дело, но вот только, если кто-то типа элиты заявится в ваш поселок, то всем сразу станет не до традиций, потому что у элиты причиндалов нет, ему все равно, кого жрать, он на пол и на возраст смотреть не будет.

— Ту девку не сожрал, — упрямо тряхнул головой Леха.

— Это потому что девка — та еще тварь. Знаешь, в тех местах, из которых мы пришли, нимф мочат без жалости и сожаления. Никому не охота как пуделю дрессированному у ее ног скакать и тапочки подносить. Ну так что, пойдем обратно? — Леха кивнул, соскочил с дерева и направился к едва заметной тропинке, между двумя березами. — Эй, Сусанин, мы же вроде не оттуда пришли, — Грубер нахмурился и быстро догнал их провожатого.

— Так быстрее. Я здесь каждую тропку знаю, — голос парня звучал глухо. — Идем, вдруг там кому и вправду помощь нужна. И если мы зайдем отсюда, то с дороги нас видно не будет, зато у нас все как на ладони. — Он говорил, не переставая идти, все больше и больше увеличивая шаг.

— Ну хорошо, поверим тебе на слово. — В голосе Грубера звучала определенная доля сомнения, но все же пошел вслед за Лехой, который уже почти скрылся за поворотом.

К тому месту, где Снегирь с Занозой попались в ловушку, напрямую по лесу, шли почти вдвое быстрее. Шли молча, настроения разговаривать ни у кого не было. Вообще, настроение у всех было не слишком радужное. Все эти непонятки с нимфой и отморозками у нее на побегушках наталкивали на мысли о какой-нибудь секте, типа тех же «Детей Стикса», но что-то не складывалось, и от этого становилось еще тошнотворнее. Зачем они тащат с собой Митрича? И куда конкретно в городе направляются? Вопросов становилось все больше, ответов на них не было ни одного.

На тела команды Митрича наткнулись спустя двадцать минут быстрой ходьбы через лес, который становился все гуще и мрачнее. По тропинке уже невозможно было идти быстро, нужно постоянно смотреть под ноги, чтобы не навернуться, споткнувшись о выползший посреди тропы корень. Темп резко снизился, и, скорее всего, благодаря этому они не проскочили мимо последней стоянки неплохих в целом людей, которые уже никогда не пройдут по этим тропинкам, как бы пафосно это не звучало. Тела лежали в ряд, и были скрыты густым кустарником, который окружал небольшую полянку плотным кольцом, создавая прекрасное место для стоянки. Кто бы не заглянул на огонек, ему придется пробираться через кусты, а это всегда демаскирует.

Как и предсказывал Грубер, они не сопротивлялись. Просто позволили подойти вплотную и перерезать себе глотки. Леха упал на колени и закрыл лицо руками, что-то шепча. Прислушавшись, Грубер определил, что парень шепчет молитву. Покачав головой, Грубер решил не мешать, а обошел полянку по кругу. На противоположном конце поляны виднелись явные следы яростной борьбы. А еще Грубер обнаружил тело, которое явно не принадлежало ни одному из жителей поселка «Третья Тага». Тело закатилось под куст, поэтому его и не было заметно с того края. Схватив труп за воротник добротной рубахи, Грубер вытащил его из-под куста и принялся осматривать.

Тело принадлежало молодому мужчине лет двадцати пяти — тридцати на вид. Одет он был в плотную синюю рубаху и штаны военного образца. На ногах — высокие ботинки. Тело начало уже коченеть, и Грубер с трудом разогнул согнутую в локтевом суставе руку.

— Снегирь, помоги, — позвал он друга, не отрываясь от своего занимательного занятия.

— Ух ты, кто это такой? — Снегирь подошел сразу же, как только Грубер его позвал. Находиться рядом с молящимся парнем не хотелось. Было не по себе. — У тебя такой вид, будто ты сейчас начнешь вскрытие проводить.

— Надо будет, проведу, — спокойно ответил Грубер. — Помоги мне его раздеть.

— Тебе не кажется, что это попахивает неким извращением? — задал вопрос Снегирь, но, тем не менее, принялся стаскивать с тела ботинки.

— Иногда, трупы могут сказать гораздо больше, чем живые, — последнее слово Грубер произнес с придыханием, потому что именно в этот момент стаскивал с тела рубаху.

— Что тут у вас? — к ним подошла Заноза. — Ого, похоже, что кто-то все — таки сопротивлялся. От чего он умер?

— Это то, что я и хочу выяснить, кроме всего прочего, — Грубер решительно взялся за штаны. — Тебе достается ответственное задание, ты должна будешь проверить все карманы и поискать потайные на его одежде. Все найденное, вот сюда, — он ткнул пальцем в землю недалеко от того места, где они расположились. — Попробуем задать несколько вопросов этому мертвому парню, может быть, он нам объяснит, какого хрена здесь творится и где мы вообще оказались.

Общими усилиями закончив раздевать труп, рейдеры свалили одежду в одну кучу. Грубер мельком взглянул на Леху. Тот закончил молитву и теперь, судя по всему, готовился похоронить своих товарищей. Взглянув на обнаженное тело, возле которого на коленях сидел Грубер, вытаскивая из своей скрутки один из скальпелей, Снегирь отвернулся, поморщившись.

— Я, пожалуй, парню пойду помогу, — пробормотал он, поднимаясь с земли и направляясь к Лехе, который уже вовсю копал яму под одним из раскидистых кустов. Получалось у него неплохо, благо тут же неподалеку валялась саперная лопатка, да земля была достаточно мягкой, чтобы дело продвигалось быстро.

Грубер же в это время задумчиво рассматривал тело.

— Интересно, а почему я не слышал, чтобы кто-нибудь вскрывал тела? Я не имею в виду измененных, там всех только споровой мешок интересует. Почему не вскрывают тела иммунных?

— Почему не вскрывают? — Заноза тщательно ощупывала каждый сантиметр рубахи. — Институтские точно вскрывают. Они вообще многое знают и про Улей, и про его паразита.

— Я сейчас не про институтских говорю, — Грубер покачал головой. Повертев скальпель в руках, он отложил его в сторону и, порывшись в рюкзаке, вытащил медицинские перчатки. — Вот, разжился по случаю. — Он ловко натянул их на руки и снова взялся за скальпель.

— Ты знаешь, что немного брезгливый? — Заноза внимательно наблюдала за его манипуляциями. Кучка различных вещей перед ней заметно увеличилась, а рубашку она уже отложила в сторону.

— Ты ошибаешься, — Грубер сделал первый разрез и отодвинул в сторону большую грудную мышцу, открывая содержимое грудной полости парня. Вот тут Заноза не выдержала и отвернулась, схватив штаны, чтобы чем-то себя занять. — Я очень брезгливый. Ты знаешь, сколько по времени хирург моет руки? — Заноза покачала головой. — А я тебе сейчас расскажу. Сначала идет механическая обработка — а точнее, не менее двух минут моются с мылом и щеткой кисти, каждый палец обрабатывается отдельно, затем предплечья до локтевого сгиба. Затем все это насухо высушивается стерильными салфетками и наступает второй этап. Он длится пять минут. Пять минут хирург втирает в руки антисептик, в каждый палец по отдельности, сначала кисти, затем предплечья, а потом он их держит на весу, ни к чему не прикасаясь до полного высыхания использованной жидкости. И вот так каждый день, перед каждой операцией, а если их за день несколько? А если ты дежуришь? Ты даже не представляешь, насколько это въедается в подкорку, становится безусловным рефлексом, как у собаки Павлова. Я однажды был в гостях, еще там, — он махнул рукой, и Заноза серьезно кивнула, подтверждая, что прекрасно осознает, где это там. — Ко мне подошла хозяйка дома и спросила, что я делаю. И только тогда я понял, что идя мыть руки перед едой, я застрял в ванной, натирая каждый палец мылом и отсчитывая про себя секунды. Так что да, считай, что я чертовски брезгливый тип. О, как интересно, — и Грубер склонился ниже, что-то разглядывая в грудной полости мертвеца.

— Ты узнал, как он умер? — Заноза спрашивала, но старалась не смотреть в ту сторону.

— Он умер от выстрела в затылок, — задумчиво проговорил Грубер. Там небольшой ожог на коже головы и пулевое отверстие. Выходящего я не нашел: или малый калибр, или пуля экспансивная, но то, что стреляли в упор, это точно. Леха! — внезапно заорал он.

— Что тебе? — отозвался мрачный парень.

— У Митрича был пистолет?

— Нет, у нас только ружья, — покачал головой Леха и, ухватившись за руку Снегиря, выбрался из довольно глубокой ямы.

— Это плохо, значит, его свои убили. У меня голова кругом идет, — пожаловался Грубер, ни к кому конкретно не обращаясь. — Подошли, приставили пистолет к голове и бах! — он изобразил на пальцах пистолетный выстрел. Затем, закусив губу вернулся к своему занятию. Тщательно рассмотрел органы, разрезал сердце, желудок, покопался в печени, и снова вернулся к заинтересовавшему его участку. — Это очень странно, — он задумчиво смотрел на заинтересовавший его участок.

— Что ты такого странного там увидел? — к нему подошел Снегирь, отряхивая с брюк землю, и, преодолевая отвращение, заглянул под руку Груберу.

— Видишь вот эту херовину, — и Грубер слегка отодвинул в сторону грудину, показывая скальпелем какой-то желтоватый комок.

— Вижу. А если ты мне сейчас скажешь, что это, то еще и пойму.

— Это тимус, — Грубер встал. — Мы будем его вместе со всеми хоронить? Все-таки он от рук своих пострадал.

— Думаю, да, размеры могилы позволяют, — кивнул Снегирь. Вдвоем они подхватили тело за руки и за ноги и подтащили к братской могиле, где уже лежали остальные тела. Леха только зыркнул на них, но промолчал, и позволил без истерик сунуть тело к его друзьям. Перед тем как начать засыпать могилу, Грубер стянул с рук перчатки и швырнул их в яму. Туда же полетели несколько салфеток, которыми он вычистил скальпель. Когда яма была зарыта, Снегирь повернулся к другу. — И что ты хотел сказать? Это тимус, что дальше? что это вообще за хрень?

— Эту хрень еще называют вилочковой железой. Вот только, у взрослых людей она инволирует, усыхает. Здесь же она представлена в полном своем расцвете, а это физически невозможно.

— И что это значит? — Снегирь требовательно смотрел на друга.

— Вот чтоб я знал, — Грубер направился к Занозе. — У меня не хватает данных, может этот крендель изначально, еще до того как попал в Улей, отличался нев… хм, оригинальностью. Как казуистический случай — это вполне возможно. Есть ли здесь какой-то смысл, я не знаю, может и есть. Все осмотрела? — без всяких переходов задал он вопрос Занозе.

— Да. И что со всем этим делать? — она указала на довольно приличную кучу различного барахла.

— Пока ничего, — вместо Грубера ответил Снегирь. — Собери куда-нибудь отдельно и пошли. Уже вечереет, и мне совершенно не хочется ночевать в этом лесу. Дойдем до города, отыщем относительно безопасное место, там и разберем то, что тебе удалось откопать.

— Получается, что Митрич тоже не сопротивлялся? — глухим голосом спросил подошедший к рейдерам Леха. — Раз того мужика застрелили…

— Мы не знаем, — терпеливо ответил Снегирь. — Там, где мы нашли этого, были явные следы борьбы, но кто там дрался, мы не можем сказать. Если Митрич выживет, то спросим у него, а теперь давай двигаться отсюда, пока к нам гости не заглянули. Да надо до темноты убежище найти. Есть что на примете?

— Склады, — уверенно произнес Леха. — Я их вам показывал. Там ни разу почему-то ни одного зомбака не было видно, даже на подходах. Словно что-то не дает им туда заходить.

— Ну вот, значит, к складам и пойдем, а там подумаем, как нам Митрича найти, да про этих ребяток побольше узнать, — Снегирь закинул на спину рюкзак и поставил на затворную задержку свою «Сайгу». — Ну что, двинули?

Когда они подошли к городу, уже началось смеркаться. Кисляк за это время перешел на другую улицу, на ту где в воздухе висел дирижабль.

— Это город — самая большая загадка Улья, — прошептала Заноза, насторожено оглядываясь по сторонам.

Грубер чувствовал себя относительно нормально, из этого сделали вывод, что поблизости элитника нет. Да и вообще мужчины вели себя адекватно, так что нимфа находилась где-то вне зоны действия своего разрушительного дара. К складам пробирались короткими перебежками. Город напрягал своей непредсказуемостью. Не было классических перезагрузок. Как не было видно людей, которые попали в Улей с только-только перезагрузившимся кластером и еще не стали ни зараженными, ни иммунными. Создавалось странное ощущение, что это и не город в том понимании этого слова, к которому все привыкли — это просто огромное количество стоящих рядом небольших кластеров, которые состыковались вот таким странным образом. Но так как это разные кластеры, то и на перезагрузку они уходят не одновременно.

— Не удивлюсь, если где-то здесь отыщется неплохой стаб, — пробормотал Грубер. — И что именно из этого стаба вылезла эта гадина.

Произнеся последнюю фразу, он замолчал, вжавшись в стену и стараясь даже дышать через раз. Остальные члены их небольшого отряда сделали тоже самое. Они стояли и ждали, пока мимо них проползет толпа пустошей. Двигались они так медленно, что терпение стоящих в тени дома людей подходило к концу и лишь тот факт, что кроме пустошей здесь могли ошиваться и другие измененные, немного покруче, заставляла их стоять и ждать, чтобы не привлечь внимание, которое могло заинтересовать тварей помощнее. Количество пустошей наталкивало на весьма неприятные мысли об орде, встречаться с которой никому из рейдеров не хотелось. У Грубера сначала были опасения насчет Лехи, но парень вел себя вполне грамотно, и уверено вел их к складам, соблюдая при этом все правила безопасности.

Когда они уже подходили к складам, то Снегирь увидел издали рубера. Неприятность заключалась в том, что и тварь увидела их. Радостно заурчав, рубер бросился к потенциальной добыче, сокращая расстояние какими-то невероятными прыжками, словно телепортируясь на короткие дистанции. Это было настолько странно и одновременно захватывающе, что рейдеры даже остановились, чтобы посмотреть на это очередное чудо Стикса. Остановились они, потому что, опираясь на собственный опыт, знали, беги ни беги, а от рубера далеко не убежишь. Поэтому они стояли и ждали его приближение, направив заряженное оружие в сторону измененного.

— Да что это за твари? — яростно прошипел Леха, разглядывая уродливую морду приближающегося к ним измененного. — Никогда таких не было, а стоило вам появиться, так повылазило черт знает что.

— Леха, это всего лишь совпадение, ты же понимаешь, — Грубер передернул затвор и вскинул автомат, прицеливаясь.

— Откуда мне знать, я не оракул, — огрызнулся парень и поднял ружье.

И вот тут они увидели то, о чем говорил Леха. Рубер не доскочил да них примерно с сотню метров, и замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Грубер медленно опустил ствол.

— Охренеть. И что это, мать вашу, такое? — ответа на этот вопрос не знал никто из их команды. Не знал его и рубер, который бесновался возле незримой черты, которую никто из измененных не мог переступить. Грубер поставил автомат на предохранитель. — В общем так, это все странно и не понятно, поэтому предлагаю пока заняться делами более земными: дойти до склада, устроиться на ночь и пожрать, наконец, а то я себя измененным чувствую. Кто против? Единогласно.

— А с этим что делать? — Снегирь кивнул на рубера.

— Ничего, он все равно никуда не уберется, и проторчит здесь до завтрашнего утра. А стрелять сейчас… — Грубер пожал плечами. — Если вы хотите завтра оказаться среди монстров, окруживших это место, то прошу, стреляйте. Этим вы привлечете всех в округе, кто умеет передвигаться. А с одним рубером завтра попробуем справиться. В крайнем случае, уйдем с другой стороны.

— А эта нимфа, она его не заколдует? — спросил Леха, отворачиваясь от беснующегося рубера и направляясь к складу номер три, на котором, как он знал, есть диваны и кровати.

— Нимфа на мозги действует, причем на мужские мозги. У элиты мозги к несчастью есть, у тех, кто послабее — ну, вроде бы и есть, но воздействовать там реально не на что, — Снегирь не спешил ставить оружие на предохранитель, не убедившись в том, что склад безопасен.

Леха тем временем уже подошел к складу и распахнул дверь. Снегирь зашел внутрь первым и остановился в дверях.

— Ни хрена себе, склад, — раздался его приглушенный голос. Грубер с Занозой переглянулись и бросились к Снегирю, чтобы увидеть, что же привело его в такое замешательство, густо замешанное на ничем не прикрытом восторге.

Глава 9

Склад был похож на город, в котором рейдеры волею случая оказались. Его размеры поражали — он уходил куда-то вдаль и вширь, в общем, во все стороны, и терялся где-то в глубине. Грубер беспомощно посмотрел на Снегиря, который просто стоял возле первого стеллажа и смотрел вдаль, слегка приоткрыв рот. Они точно помнили, что снаружи этот склад не был таким огромным. Снаружи он напоминал скорее ангар для некрупных самолетов. Внутри же склад поражал воображение. Он словно состоял из сотен, тысяч фрагментов подогнанных друг к другу. Этакий пазл, собранный безумным художником. Иногда фрагменты были почти неотличимы и лишь немного не совпадавший цвет полок, да маркировка на коробках говорили о том, что все это добро прилетело в Улей из совершенно разных мест. А вот некоторые полки настолько отличались от других, что создавалось впечатление будто тот самый сумасшедший художник, не найдя подходящего фрагмента просто вытащил его из совершенно другого набора и вставил на это место, чтобы заполнить пустоту.

Грубер подошел к одной из таких полок. Положил на свободное место автомат и рюкзак, он стащил на пол деревянный ящик. После этого поднял автомат и закинул его за спину. Хоть Леха и говорил, что на складах измененных нет, и не было никогда, но, береженного, как известно, кто только не бережет.

Возле дверей, ведущих на этот склад, сейчас тщательно закрытых, стоял стенд с инструментами. Каждый из инструментов находился на своем месте и был подписан, ну, на случай, если кто-нибудь забудет, как выглядит гвоздодер, он же лом, он же фомка.

— Похоже, здесь активно внедрялась система пять-С, — пробормотал Грубер, снимая со стенда тот самый гвоздодер, и подходя к ящику. — В масштабах Стикса. Так, посмотрим, что у нас здесь, — и он принялся активно вскрывать ящик. В ящике оказался еще один ящик, точнее коробка, на сей раз из полированного красного дерева, инкрустированный серебром и тщательно обложенная со всех сторон стружкой. Эта коробка открывалась маленьким серебряным ключиком, вставленным в замочек. В коробке на зеленом бархате в специальных углублениях лежала пара великолепных дуэльных пистолетов. В отдельных углублениях находились круглые пули, рожок с порохом, шомпол и целая стопка матерчатых пыжей. — Эй, Снегирь, очнись уже, зацени, что я нашел, — Снегирь помотал головой, словно сбрасывая наваждение, и неспешно двинулся к Груберу. Его опередил Леха, который, проходя мимо, сунул нос в коробку.

— Барахло, — парень презрительно оттопырил губу, показывая свое отношение к древнему оружию.

— Что бы ты понимал в красоте, — ухмыльнулся Снегирь, проводя пальцем по декоративным деталям пистолетов, выполненных из серебра и обильно украшавших оружие. — Дорогой набор, не для простых смертных приготовленный.

— Да, красота. Только, Леха в чем-то прав, в условиях Улья эта красота бесполезна. — Грубер протянул ящик Снегирю, а сам медленно пошел вдоль стеллажа.

— Ребята! Идите быстрее сюда! — голос Занозы вывел из легкого оцепенения, в котором они пребывали, увидев начинку склада номер три. Снегирь бросил коробку с пистолетами в ящик и, перехватив поудобнее «Сайгу», бросился в ту сторону, откуда раздавался голос их спутницы.

Грубер поспешил за ним, а сзади за ним, нахмурившись, шел Леха, нервно сжимая в руках старенькое, но надежное ружье. На складах зомби никогда не было, но кто сказал, что с появлением этих пришлых, ничего в этом плане не изменится? Ведь и так уже столько всего произошло с тех пор как они прошли мимо их отряда. Особенно появление тех монстров. А ведь Леха не помнит ничего подобного, хотя уже не одни год прошел, как они в эту преисподнюю всем селом провалились. В самом начале были немного похожие на того, который возле ограничителя, как они называли ту незримую черту вокруг складов, застрял. Но и то, только похожие, напоминающие эту образину лишь слегка и издали. Мало их было, и всех их покрошили в той схватке за жизнь в первый месяц жизни здесь. Тогда погибло много хороших парней и мужиков, но они справились. Но стоит только представить, что на поселок будут нападать монстры вроде этого, который снаружи беснуется, или вообще того, который девку на себе таскал… Леху передернуло. И непонятно, что не так с девкой. Почему на нее все так реагируют? Не все, тут же подсказала ему память. Заноза точно слюни не распускала, да и он сам не видел в ней ничего сверхъестественного — обычная симпатичная мордашка. Ну еще Грубер. Но про Грубера трудно точно судить, он в то время по земле катался и блевал от боли. А вообще, странное что-то творится, и нужно все про эти странности изучить, чтобы было что старосте докладывать, а то пока только Леха про убийство отряда знает, да то, только про то, что точно убили — сам трупы хоронил. А как это произошло, почему они не сопротивлялись, и самое главное, за что с ними так обошлись — все это тайна, покрытая мраком.

Как бы Снегирь не спешил, к Занозе трое мужчин подбежали одновременно. И тут же Снегирь и Грубер отпрянули, ощутив знакомый каждому иммунному запах горелой резины, который всегда сопровождал появление кисляка. Снегирь принялся нервно оглядываться по сторонам, не понимая, откуда идет запах, а Грубер в это время подошел к Занозе.

— Смотри, вон там, — сообщила девушка шепотом и ткнула пальцем в пролет между двумя стеллажами. Присмотревшись, Грубер удивленно присвистнул.

— Ну ничего себе, а так вообще можно? — третий стеллаж в правом ряду был плотно покрыт кисляком. Настолько плотно, что даже очертаний предметов нельзя было разобрать. Но кисляк был сконцентрирован только вокруг этого конкретного стеллажа, не выходя за его пределы ни на сантиметр.

— Ни хрена себе. Перезагрузка конкретного кластера в пределах одного единственного стеллажа на конкретном складе, — Снегирь даже сделал пару шагов в направлении перезагружающегося кластера. — Что здесь вообще происходит?

— Очень хороший вопрос, на который у меня, к сожалению, нет ответов, — Грубер повернулся к Лехе и ткнул пальцем в сторону плотного кислотного облака, резко пахнущего горелой резиной. — Вот это, это вообще нормально?

— Понятия не имею, — пожал плечами Леха. — В Правом городе всегда так. А нормально это или нет, я-то откуда знаю. Мы только в городах такие штуки видим. В Левом не так, он полностью туманом покрывается, а потом в магазинах и на складах все снова появляется, что нам необходимо. А людей нет, только зомби еле таскаются. Ну а Правый город вот такой. Он опаснее, и в туман этот лучше не соваться. Дядька Юра сунулся по дурости, да умом двинулся. Но что мешает этот туман обойти? Он не везде, вот так локально только, да и воняет он, за сотню метров учуять можно. А этот стеллаж давно не обновлялся, это хорошо, что сейчас обновился. Пустой уже почти полгода стоял, все под чистую выгребли. Утром вернуться сюда, не забыть.

— А что на этом стеллаже такого уникального? — Снегирь все еще осматривал такой небольшой, буквально точечный кластер.

— Оружие, — спокойно ответил Леха. — Только странное, не наше. Иностранное что ли. Мы пока разобрались, что к чему, так почти все и закончилось, а обновляется редко, обидно даже.

— Ну хорошо, утром посмотрим, что так за оружие иностранное, — Грубер потер шею. — Где спать-то будем?

— Да вон там, за третьим стеллажом от того, который обновляется, мебель стоит: диваны, кровати… Там и остановиться можно. И, не знаю, как вы, а я пойду лягу, — и Леха, слегка ссутулившись направился в указанную сторону.

— Я с ним пойду. Может там и стол есть, чтобы перекусить. Я недалеко воду бутилированную видела и ведра. Так что со всеми удобствами разместимся, — она невесело усмехнулась и пошла вслед за парнем.

— А я вернусь за рюкзаком, я же его там, рядом с пистолетами бросил, когда Заноза заверещала. — Грубер снова потер шею. — Не боишься, что в гости кто-нибудь заглянет? — спросил он у Снегиря, который в это время внимательно изучал, что написано на ящиках, стоящих на полках ближайшего к нему стеллажа.

— Не боюсь, — Снегирь рассеянно посмотрел на друга. — Мелочь точно не пройдет. Да что там, рубер вон застрял снаружи, все тому свидетели. Если кто здесь переродится… ну… уж с пустошами-то справимся, поди. А если элита пожалует, при условии, что на нее барьер не действует, так ты у нас на что? Тебя же корежить начнет, когда гости только подходить к барьеру начнут. Если блевать и хвататься за голову начнешь, вот тогда и будем думать, что делать. А так, что толку суетиться заранее?

— Очень… практичный подход, — Грубер даже споткнулся, услышав подобные рассуждения.

— А ты думал, — Снегирь ухватил один из ящиков и рывком сдернул его с полки. — Я полгода учился действовать и рассуждать исключительно практично, и, считаю, что мне это удалось.

— Грубер не ответил, только поправил автомат и пошел между рядами за рюкзаком.

— Это очень-очень странное место, — голос Зины в голове звучал задумчиво.

— Помимо того, что многие здания собраны из разных кластеров, а получившиеся из этого строения в свою очередь объедены в город? — Грубер как обычно отвечал ей вслух, но делал это очень тихо, на грани слышимости.

— Да, помимо этого. Но я не могу пока подобрать характеристики, не вижу цельной картины. Все-таки мое нахождение в твоем разуме слишком сильно меня ограничивает.

— Что с моим даром? — Грубер пропустил мимо ушей ее высказывания о его разуме.

— Регресс остановился. Возможно, это все-таки как-то связано с нимфой, хотя я не уверена, — ответила Зина и замолчала.

— Это, конечно, тоже не есть вери гут, но такая версия все же лучше той, в которой регресс не прекратится, пока я полностью не потеряю возможность чувствовать элитников и пытаться на них влиять. Вот это действительно будет засада, — пробормотал Грубер, забирая с полки свой рюкзак. — Я уже привык всегда знать, что где-то поблизости от меня находится элита. Это очень неприятно, когда такие вещи становятся сюрпризом. Чаще всего неожиданным и со смертельным исходом.

Он почти не плутал, когда искал остальных. Всего один раз свернул не туда в этом лабиринте из стеллажей, заставленных ящиками и коробками. Возле ящика, который потрошил Снегирь, Грубер остановился и с любопытством заглянул внутрь, пытаясь понять, что же так привлекло его друга, что он вскрывал ящик, не прибегая к помощи гвоздодера. Грубер посмотрел на металлический тяжелый гвоздодер, который он нес в руке. Инструмент был качественным, и он решил взять его с собой, потому что открывать разные замки приходилось часто, а топор был у него один и его постоянно было жалко тупить не о головы измененных, а о пресловутые двери, чаще всего снабженные замками различной степени надежности. Так что гвоздодер всегда мог пригодиться. Его даже как оружие можно было использовать. Особенно, когда выяснять отношения нужно было с иммунными.

Своих спутников Грубер нашел там, куда показывал Леха. Посмотрев на развалившихся на дорогих диванах рейдерах, Грубер только присвистнул. Когда Леха говорил, что в этом пространстве между двумя стеллажами стоит мебель, он явно не договорил, что мебель эта была из какой-то невероятно дорогой коллекции. Во всяком случае, вид лежащей на белом кожаном диване Занозы, которая взгромоздилась на него прямо в грязных берцах, был слегка сюрреалистичен. Девушка спала, закрыв глаза рукой и слегка приоткрыв рот. На соседнем диване лежал Леха. Было не понятно, спит он или нет, парень отвернулся лицом к спинке дивана и лежал, прижимая к груди ружье. Лежал он тихо — ни посапывания, ни всхлипываний. Грубер не стал его тревожить, все-таки парню за сегодня досталось. Снегирь сидел в глубоком мягком кресле возле стола и дремал. На столе стояла открытая банка с тушенкой и бутыль с водой.

— Не густо, — Грубер сел в кресло, которое являлось парой тому, в котором уснул Снегирь. Почувствовав легкое головокружение, он быстро достал фляжку с живчиком и порядочно отхлебнул.

— Леха сказал, что утром можно во второй склад заглянуть — там жратва хранится. Я спросил насчет водки — вроде на том же втором можно найти, — Снегирь говорил, не открывая глаз. — У меня живчика мало осталось, у Занозы тоже. Мы не рассчитывали на такое длительное приключение, все основные запасы в машине остались. Споранов есть штук пять, но без водки они бесполезны. А если учесть, что ты живчик как чайка хлебаешь, то вообще грустно становится, здесь же одни пустоши кругом, где спораны брать будем? Да и горохом не мешает разжиться, а то мне совершенно не нравится, что с моим даром происходит.

— Рубера придется мочить, — Грубер поморщился. В определенном плане руберы были неудобнее элиты. Не опаснее, нет, в мире Улья только одни существа могли сравниться по опасности с элитой, а именно неудобнее. К тому же с тем вооружением, что у них имелось в наличие, переть на рубера было не самой удачной затеей.

— Его в любом случае придется мочить. Он все равно не уйдет и не даст уйти нам, а жить на этих сладах я почему-то не горю большим желанием.

— Остается решить, каким именно образом это сделать, — Грубер открыл тушенку и принялся быстро ее поглощать, запивая безвкусной водой из большой бутыли.

— Надо сначала посмотреть, про какое оружие Леха говорил, потом и будем решать. Я могу сказать точно только одно — сначала нужно с этим уродом разобраться, а потом на складах шуршать.

— Снегирь, а что ты из ящика забрал? — Грубер отставил пустую банку и откинулся в кресле, вытянув гудящие ноги.

— Портативный голопроектор, — Снегирь отвечал, все так же не открывая глаз. — Этот стеллаж, похоже, из моего мира перезагружается, или из мира очень на него похожего. Эта штуковина маленькая, не сильно нагружает, — и он поднял руку, на которой был закреплен широкий браслет со штуковиной, внешне напоминающей массивные командирские часы. — Радиус действия примерно метров двести. Можно посылать голограмму самого себя или оставлять сканзапись — у нас их использовали, чтобы сообщения оставлять — вместо записок.

— Вроде послания от жены мужу про то, что суп на плите, нужно вытереть, — неудачно пошутил Грубер.

— Да, что-то типа того. У меня есть идея, как можно его использовать для отвлечения внимания того же рубера. Завтра проверим.

— И что все ящик занимала такая вот мелкая штуковина? — Грубер недоверчиво рассматривал проектор на руке у Снегиря.

— Ага, куча упаковок и инструкций в придачу, — Снегирь открыл глаза. — Ты пока рюкзак забирал, я у Лехи поспрашивал. Они не исследовали никогда эти склады полностью — они просто нескончаемые. Поэтому он не знает, что здесь есть дальше, чем на шестьсот метров от входа.

— Волшебно. Значит, здесь вполне может ну, например, кусач засаду устроить, — Грубер выпрямился в кресле. — Просто волшебно.

— Ну, не знаю. Я почему-то верю, что эти склады — это самое безопасное место на всем Стиксе в плане измененных, потому что сомневаюсь, что муров и другую подобную им отморозь тот барьер задержит — все-таки эти твари чисто биологически к иммунным относятся.

— А меня вот больше та нимфа беспокоит. Где мы будем ее искать? — Грубер снова откинулся в кресле и прикрыл глаза.

На этот раз Снегирь ему не ответил, а вскоре Грубер услышал, что дыхание Снегиря выровнялось, и тот уснул. Сам Грубер пытался бороться со сном, но быстро проиграл эту битву, все-таки не только у Лехи был тяжелый день.

Проснувшись, Грубер пару минут приходил в себя. Так тяжело он еще никогда не просыпался. Обычно от состояния глубокого сна до состояния бодрствования он проходил секунд за двадцать, сейчас же он даже не смог сразу понять, где находится. Сев, Грубер протер лицо руками, и только после этого увидел, что остальные уже встали и в данный момент отсутствовали.

— Ну ты и дрыхнуть, — Грубер повернул голову и увидел Леху, который в это время ставил набитый чем-то рюкзак у дивана, на котором провел ночь. — Меня даже послали разбудить тебя. Хорошо, что сам проснулся.

— Где все? — голос спросонья звучал глухо и хрипло.

— У того стеллажа, который обновлялся, — Леха потянулся и, подойдя к столу, прилично отхлебнул воду из бутылки. — Если нужно облегчится, то туалета здесь нет, но твоя подруга вон за тем стеллажом ведро поставила, — и парень указал на соседний стеллаж. Там все равно ничего интересного нет, так что ничего с ведром не случиться. К тому же он часто обновляется, уже к вечеру ведро со всем его содержимым исчезнет.

— Понятно, — Грубер встал и сделал несколько интенсивных взмахов руками, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь. Облегчиться действительно не помешало бы. Проведав ведро, он засунул его на нижнюю полку стеллажа, который, по словам Лехи, быстро и часто обновляется и пошел искать Снегиря и Занозу.

Они нашлись возле перезагрузившегося миниатюрного кластера. Снегирь что-то пытался доказать Занозе, но та только мотала головой. Подойдя поближе, Грубер увидел, что она прикусила губу и чуть не ревела.

— Что случилось? — Гребур остановился возле девушки, повернулся к полкам и принялся внимательно изучать то, что там лежало.

— Леха сказал, что барьер работает в обоих направлениях — мы можем через него пройти в отличие от измененных, но вот подойти к границе и тупо расстрелять рубера из всех представленных здесь калибров не сможем — барьер не позволит, — ответил мрачный Снегирь. — Нужно будет выходить за пределы барьера, чтобы попытаться что-то предпринять.

— И о чем спор? Мы же с тобой предполагали, что так и будет, — Грубер удивленно посмотрел на Снегиря.

— Да, предполагали, — кивнул Снегирь. — И я пытаюсь доказать нашей Занозе, что идти нужно нам с Грубером. Ей лучше остаться под защитой барьера с Лехой, а она уперлась и ни в какую даже слушать не хочет, говорит, что с нами пойдет.

— Хм, — Грубер вытащил с полки ручной гранатомет. — Надо же, здесь и такое есть, волшебно.

— Он здесь один, — вздохнул Снегирь.

— А нам больше и не нужно. Хоть вес и небольшой, а много таких штук на себе не потаскаешь. Заноза, ты знаешь, что это? — Грубер показал девушке трубу, которую держал в руках.

— «Муха», — неуверенно предположила Заноза.

— Ну, почти угадала. Это гранатомет одноразового применения РПГ-26 «Аглень». На самом деле очень классная штука. У него только один недостаток — граната, выпущенная из этого устройства, не очень далеко летит. Но нам и не надо далеко, правда? Нам нужно в рубера попасть, пока мы со Снегирем будем от него бегать, всячески отвлекая. Смотри внимательно, как оно работает. — Грубер протянул гранатомет девушке, и та его взяла, внимательно глядя при этом на высокого парня, к которому она уже не знала, как относится. — Поднимаешь мушку, выдергиваешь предохранительную чеку, поднимаешь до упора прицельную планку. Все. Осталось навести на цель и нажать вот сюда, — он показал кончиком указательного пальца, куда надо нажать. Все понятно? — Заноза кивнула. — Очень хорошо, постарайся нас не пристрелить.

После этого он снова повернулся к полкам и принялся их осматривать. Его взгляд остановился на пулемете.

— Вот, я возьму вот это.

— Не надорвись, — скептически хмыкнул Снегирь. — Лично я буду из подствольника вот этой штучки гранатами нашего милашку забрасывать, — и он показал другу автомат с уже прикрепленным к нему подствольником.

— Я выше, ты что забыл? — Грубер прикинул вес, который решил на себе тащить, да еще и стрелять параллельно. — К тому же я не собираюсь долго бегать. Мое дело отвлечь эту тварь от возможных неприятностей в виде Занозы с ее маленьким другом. Этот друг способен пробить броню танка, думаю, что с рубером он справится.

— Я на это надеюсь, — вздохнул Снегирь. — Зачем ты вообще ей разрешил участвовать?

— Она рейдер, — Грубер неловко зарядил пулемет и взвалил его на плечо. — Когда ты уже поймешь, что она сама выбрала для себя эту стезю. Радистка вон в ляди подалась, и, заметь, я ее не осуждаю за это. Но стать рейдером — это выбор Занозы, поэтому она должна уметь в случае необходимости в рубере дыру проделать, да и разделать его по потребности. А теперь хватит уже разглагольствовать, я жрать хочу.

Снегирь только покачал головой. Не то чтобы он был полностью не согласен с Грубером, но что-то в нем все же возражало против подобной философии.

— Я вот только одного не пойму, почему Леха назвал оружие иностранным? Я лично ничего иностранного здесь не вижу, — Грубер еще раз внимательно посмотрел на полки.

— Другая реальность, — пожал плечами Снегирь. — Я вот тоже совсем недавно во всем этом начал разбираться. Для меня это все поначалу тоже «иностранным» было.

Оставив свои вещи на складе, рейдеры вышли на улицу. Как они и предполагали, рубер никуда не делся. Он уже не бесновался, а настороженно смотрел на приближающийся обед. Обед был неплохо вооружен, и рубер знал предназначение этих штуковин, которые рейдеры держали в руках. Но из этих штуковин ему делали больно, но это было не смертельно. К тому же боль была давно, слишком давно, чтобы он вспоминал о ней. Когда потенциальный обед подошел к границе чего-то, что не пускало его внутрь, рубер радостно заурчал в предвкушении.

Грубер остановился недалеко от рубера.

— Ты так и не сказал, что придумал со своим проектором, — негромко обратился он к Снегирю.

— Сейчас увидишь, — Снегирь сосредоточился и нажал на несколько кнопок на приборе.

Внезапно позади рубера возникла яркая вспышка, а затем из нее навстречу монстру шагнул… Снегирь. Грубер не удержался и протер глаза. Если бы он точно не видел, что друг стоит рядом, то подумал бы, что там находится именно Снегирь, а не его копия.

— Эй ты, чучело, я здесь! — громко крикнула голограмма, которая не была похожа на простую проекцию.

Рубер тоже не понял, почему стоящий за пределами барьера человек внезапно раздвоился. Но первый был пока что недосягаем, тогда как второй, вон он, стоит только дотянуться. И рубер повернулся к рейдерам спиной. Он как никто понимал, что никуда люди от него не денутся.

— Давай! — крикнул Грубер и первым выскочил за пределы защиты.

Когда у него возникло сразу три цели, рубер на секунду растерялся, он целую секунду соображал, кого же выбрать первым. А вот рейдеры эту секунду зря не теряли, сразу же открыв по твари плотный огонь.

Руберу было больно. И эта боль привела его в ярость. Почему он решил, что наибольшую боль причиняет ему именно Грубер, осталось непонятно, но он одним прыжком оказался около рейдера. Взмах мощной, оснащенной наростами лапой и искореженный пулемет отлетел в сторону, чудом не покалечив Грубера. От инерции удара Грубер упал на спину, но быстро принял сидячее положение и попробовал отползти, быстро перебирая руками ногами. Снегирь в это время продолжал стрелять, а его копия имитировала каждое его движение, но рубер выбрал жертву и на этот раз не намеривался отступать. Все действо от первого удара до того момента, когда рубер поднял вторую лапу, чтобы нанести решающий удар заняло меньше десяти секунд. За это время никто даже не заметил, что участников на этом поле боя прибавилось. Заноза выскочила за пределы барьера с уже взведенным гранатометом. Она не успевала толком прицелиться, но расстояние меньше двадцати метров до цели, просто не позволяло промахнуться. Она нажала на пусковой механизм и, хотя отдача была небольшой, завалилась на спину, упав на землю за барьером, прижимая к груди опустевшую установку.

Для Грубера время как будто замерло. Он видел, как очень медленно рубер поднимает лапу, занося ее для удара, а затем услышал свист, который быстро оборвался, а рубер замер с поднятой лапой. Пару секунд тело уже мертвого рубера с развороченной со спины грудной клеткой стояло, покачиваясь, а затем эта туша завались прямо на Грубера.

Один удар сердца, второй, в носу засвербело от отвратительного запаха, а от навалившейся на него туши стало трудно дышать. Время снова пошло в своем ритме, и Грубер просипел, увидев подбежавших к нему Снегиря и Занозу.

— Снимите с меня эту дрянь, пока он меня не раздавил, и пошлите кто-нибудь Леху за водкой.

Глава 10

Начать поиски Миртича решили с тех кластеров, которые находились ближе к входу в город и не ушли на перезагрузку в ближайшие сутки. Всего таких кластеров было три: один по виду вполне современный Груберу и Занозе, в нем им будет лучше ориентироваться; второй — словно сошел со страниц сказок тысячи и одной ночи, наполненный жаром сказочной Агробы великолепным дворцом в центре; и третий — тот самый, который произвел впечатление на Грубера и Снегиря тем, что над одним из зданий, расположенных в нем, завис дирижабль. Эти кластеры были по протяженности не слишком велики, и для того, чтобы их полностью обследовать, больше одного дня не должно потребоваться. Склады располагались очень удачно за этими кластерами, чуть в стороне как раз за кластером с дирижаблем. Рубер, кстати, пришел со стороны кластера в восточном стиле, а кластер в стиле середины восьмидесятых двадцатого столетия любого города России как раз вышел из перезагрузки, так что побывать там было довольно любопытно — рейдеры даже что-то вроде укола ностальгией ощутили.

А вот за складами начиналась серая зона. Леха признался, что дальше складов никто из их поселка ни разу не заходил — не было у них такой потребности, всем, что было необходимо для жизни самых взыскательных жителей поселка, их обеспечивали склады, а рисковать жизнью просто ради исследования? Нет, у них таких придурков сроду не водилось.

— Леха, — Снегирь сжал и разжал кулаки, когда услышал про то, что за складами начинается нечто, о чем никто им не может даже вскользь поведать, — объясни нам, убогим, почему ты не сказал об этом интригующем факте раньше?

— Вы не спрашивали, — парень насупился, и стал выглядеть еще моложе своего истинного возраста.

— А сам не мог догадаться? Подумай как следует, и скажи, нам это надо? Твой Митрич нас с Занозой в очень неприятную позитуру поставил, когда в сетках подвешал, и нам после этого жопу рвать и жизнью рисковать? Ради чего? Ради любви к искусству? Да идите вы… вместе с Митричем на прокорм любимой зверушки охамевшей нимфы. Я лично лучше к нашей машине вернусь и поеду отсюда куда подальше, возле Пекла хоть и опаснее, зато привычнее и понятнее, а здесь какая-то аномальная зона, в которой вообще непойми что творится.

— Но, — Леха заметно растерялся. — Вы не можете уйти.

— Правда? И кто нам запретит это сделать или остановит? И самое главное, нам никто слова не скажет, что мы кого-то где-то оставили. Вы к нам вообще никаким боком не относитесь, мы не обязаны ради вас головами рисковать!

— Снегирь, — Грубер сидел на диване полуголый и руководил Занозой, которая в это время обрабатывала его раны и накладывала тугую повязку на грудь. Все многочисленные ранки и ссадины Грубер получил в тот момент, когда окончательно мертвый рубер завалился прямо на него и все шипы и наросты вошли в незащищенную плоть человека, хорошо хоть не повредив при этом жизненно важные органы. Но Грубера больше беспокоили сломанные четыре ребра, которые не давали дышать полной грудью, отдавая прокалывающей острой болью, похожей на удар током.

— Что? — Снегирь повернулся к другу, посмотрел на его грудь, перетянутую эластичным бинтом, который нашли на втором складе, и сплюнул на пол. — Почему на тебя всякую дрянь тянет?

— Я высокий и красивый, — криво усмехнулся Грубер.

— Да-да, и громче всех кричишь, я помню. И, знаешь, это смешно в первые пять раз, потом становится не до смеха.

— Ты чего завелся? — Грубер попробовал сделать вдох, поморщился и потер грудь в месте прострела. Но боль под бинтами была вполне терпимой, поэтому он не стал пить уже приготовленный спек, а растянулся на диване, заложив под голову руку. Уже завтра ребра заживут, а ранки затянутся, такова была особенность организма иммунных, даже таких как Грубер, которые стали таковыми в процессе заражения, съевших белую жемчужину. Но даже для них нужно было время, покой и живчик. Благо с рубера удалось взять прилично так споранов и гороха, а водка и уксус нашлись там, где говорил Леха — на другом складе.

— Не знаю, — Снегирь запустил руку в волосы и сел на стул, стоящий рядом с диваном. — Просто… Мне не нравится это место, я не понимаю, что здесь происходит, а еще я не понимаю, какого черта мы здесь делаем? Даже если допустить, что здесь появилась какая-то секта, что с того? Этих сект в Улье, хоть жопой ешь, одной больше, одной меньше, однохерственно. Мы даже не знаем, в какой конкретно части этой вселенской помойки оказались. Еще нимфа эта… Может действительно, ну его, а? Пробьемся к машине, и свалим отсюда куда подальше.

— И перестанем сами себя уважать, — Грубер закрыл глаза. — Ты когда-то спрашивал, что отличает нас от зараженных, так может быть — вот оно? Вот это? Если ты идешь на поводу у своих желаний, наплевав при этом на тех, кто, возможно, нуждается в твоей помощи, то ты такой же, как тот рубер. Единственное отличие — не жрешь людей и штаны снимаешь, прежде чем погадить, но это, всего лишь вопрос предпочтений и естественного желания не вонять и не чесаться. Потому что в отличие от тех же зараженных, в нас присутствует еще один основной инстинкт — размножения, то есть выпячивание груди и остальных достоинств перед самками. — Он говорил, не открывая глаз, именно сейчас Грубера потянуло на философию, и он решил, а почему бы и да? — Знаешь, какая на самом деле самая жесткая форма правления? — Снегирь покачал головой, ожидая подвоха. Леха с Занозой в разговор не вмешивались: Заноза ушла осматривать полки, а Леха следил за рейдерами, затаив дыхание, а вдруг они действительно передумают кого-то искать, и что он тогда будет делать здесь один? Грубер тем временем продолжил. — Самая жесткая форма правления на самом деле — анархическая. Она основана на жесточайшей самодисциплине, и ограничении самого себя в различных вариантах вседозволенности. Здесь на Стиксе мы поставлены в условия истинной анархии, потому что создание даже подобия государственности — нереально из-за бесконечно меняющейся действительности. Вот только истинных анархистов здесь крайне мало, поэтому получается то, что получается. С другой стороны, сколько сейчас в Улье иммунных? Я тебе отвечу — много. Нас настолько много, что навалять тем же внешникам можно вполне легко, гуртом. Но… Вот об это «но» мы спотыкаемся на каждом шаге: сорвавшаяся крыша у муров, преследование своих собственных целей у большинства, позиция «моя хата с краю» у более слабых типов, позиция «не трогайте меня и будет вам счастье» — у таких как мы… Этот список можно перечислять до бесконечности, поэтому Стикс всегда будет огромным аналогом Тартуги, а иммунные будут отличаться от зараженных только вкусовыми предпочтениями. Аминь.

— И ты сейчас хочешь найти Митрича и разобраться с нимфой и элитой… — Снегирь замолчал, чтобы дать возможность Груберу закончить.

— Чтобы наконец-то понять, чем же я конкретно отличаюсь от того же рубера, который, падла, мне ребра поломал, — Грубер открыл глаза и аккуратно сел. — К тому же мне жутко интересно это место, оно уникально и непредсказуемо. К тому же меня здесь не ломает как на стабах, а этот город, похоже бескрайний, только вот кластеры небольшие, всегда есть возможность убраться подальше. Это как весь Улий в миниатюре. Вот честно, я бы здесь задержался, просто полазил бы по «городу». Думаю такие зоны относительной стабильности как склады — есть и дальше. Да что там, я подозреваю, что там дальше и стабы имеются.

— Я с Грубером, — к ним подошла Заноза и села, поставив у ног свой УЗИ. — Здесь, по крайней мере, интересно и необычно. А то везде одно и то же — кластеры, орды, хабар, какой успеешь урвать — в стаб, чтобы завтра все начать сначала.

— Ладно-ладно, считайте, что убедили, но не до конца, — Снегирь поднял руки, признавая поражение.

— Жрать охота, — Грубер снова завалился на диван. — Я могу сегодня, как особо пострадавший никуда не ходить? — Заноза посмотрела на него, вздохнула и поднялась, поднимая автомат. — Отлично, Леху с собой возьми, а то он один как неприкаянный болтается.

Поев консерв, которые натаскали Заноза с Лехой, рейдеры принялись устраиваться на ночь. Если непосредственно бой с рубером много времени не занял, то вот его последующая разделка, извлечение ценных вещей, приготовление из этих ценных вещей не менее ценные растворы — на все это ушло порядочно времени, но все это необходимо было сделать, чтобы элементарно не загнуться в тот момент, когда внезапно закончится живчик, а по закону всемирной подлости, закончится живчик сразу же, как только в нем будут крайне нуждаться.

Грубер проснулся от стойкого запаха жженой резины, который резал глаза и заставлял непрерывно чихать. Вскочив на ноги он огляделся по сторонам. Стеллаж, начинающийся сразу за его диваном, был полностью погружен в кисляк.

— Жуткое зрелище, — философски произнес Снегирь, затягивая ворот рюкзака. — Не знаю, как ты, а я пришел к выводу, что лучше все свое носить с собой, а то вернемся к новенькому дивану и полному облому в отношении личных вещей.

— Ты почему меня не разбудил? — Грубер протер лицо и побрел в сторону стеллажа, за которым были расположены ведра, заменяющие им все возможные удобства.

— Хотел посмотреть на твою реакцию, — пожал плечами Снегирь. — Заодно проверили, как твои ребра.

— Нормально мои ребра, — Грубер появился из-за стеллажа, встряхивая головой. С волос на спину капала вода, что было довольно неприятно, но вполне терпимо. Дышать было легко, и боль больше не простреливала при каждом неловком движении. Грубер глотнул живчика и принялся разматывать бинты. Подумав, он аккуратно их свернул и сунул в свой рюкзак.

— А где сладкая парочка?

— Завтрак готовят, вон там, — Снегирь указал в направлении выхода. — Там вроде не так сильно воняет.

Грубер хмыкнул, и забросил за спину рюкзак. Автомат привычно висел на плече. Накануне часть вечера посвятили планам на этот день. Поиски решили начинать с дальнего кластера из тех, которые были Лехе более менее известны. Точкой возврата стали считать склад, надеясь, что больше никто не попытается здесь обосноваться. Выяснять отношения за территорию не хотелось, особенно, если учитывать, что нимфа с элитой им все же не привиделись. Они были где-то здесь, в этом городе, вот только где именно?

Выйдя за периметр зоны действия складов, рейдеры остановились.

— Ну что, Леха, куда теперь? — Грубер подошел к парню, сосредоточенно оглядывающего улицу.

— Туда, — Леха уверенно указал направление, которое вело вправо, по периметру обходя кластер с восточным колоритом. — Если по этой дороге пойдем, то прямиком к крайним домам той улицы выйдем.

— Если мы прямо по дороге ничем не защищенной попремся, то будем как на ладони, — Грубер скептически осмотрел предложенный маршрут.

— Но другой дороги в обход нет, — пожал плечами Леха. — Остальные насквозь через эти дворцы идет.

— А что дворец ни один? — Снегирь что-то прикидывал, поглядывая вдаль.

— Четыре. Просто они так расположены, один полностью перекрывает другой, как матрешка.

— Вот как, интересненько, — Грубер оглянулся, рассматривая величественное здание, которое с этой точки было видно лишь частично. — Ну что же, рискнем пойти по дороге. Только… держимся возле обочины, так, на всякий случай.

Двигались быстро и молча, судорожно сжимая в руках оружие. После первого поворота дорога поделилась надвое: одна уходила к кластеру с дирижаблем, а вторая начала сильно отклоняться в сторону, по большой дуге обходя кластер с дворцами.

— Создается ощущение, что дорога — это еще один кластер, — пробормотала Заноза.

— Это стаб, — мрачно поправил ее Снегирь. — Ты что не видишь, в каком состоянии дорожное полотно.

— Я, кажется, понял, — Грубер повернул голову к висевшему в небе дирижаблю. — Ты прав, Снегирь, дорога — это и есть стаб. Стаб, который охватывает весь город, или что это такое вообще.

— Маленький островок стабильности, понятно, что ничего непонятно, — Снегирь покачал головой и тут же резко присел. — Черт, пустоши ползут.

Заноза и Грубер тут же среагировали на его слова, на полусогнутых ногах короткими перебежками добежав до ближайших кустов, росших вдоль дороги. Грубер еще и Леху умудрился тащить за собой.

Видимо, дар Снегиря вернулся к хозяину, хотя бы частично, потому что рейдеры успели спрятаться до того момента, пока показался первый низший измененный. Пустоши были очень слабы. Они куда-то целенаправленно ползли, но даже урчали через раз. Некоторые медленно брели по дороге, подворачивая ноги. На всех еще была одежда, и даже можно было определить пол, к которому принадлежали до перерождения эти особи.

— Почему мы их не мочим? — Грубер успел закрыть ладонью рот возмутившемуся Лехе и пригнуть его голову к земле. — М-м-м-м, — парень попытался вырваться, но Грубер был гораздо сильнее его в чисто физическом плане.

— Тихо, идиот, — прошептав это на ухо Лехе, Грубер тоже нагнулся, стараясь даже дышать через раз. Наконец, остановившийся пустошь, которого привлек голос Лехи, но у которого не хватало пока ума проверить то, что ему не понравилось, отвернулся от них и побрел, догоняя своих уползших товарищей.

— Куда это они подались? — шепотом спросил Снегирь, не обращаясь конкретно ни к кому.

— Да хрен их разберет, — Грубер продолжал напряженно смотреть вслед этому небольшому отряду. — Словно их кто-то зовет. Хотя, может и зовет. Помниться элитники очень даже уважают свиту. И послать за пивком можно, и сожрать, если очень приспичет.

— Грубер, ты сейчас задушишь Леху, — сердито прошептала Заноза.

Грубер опустил взгляд вниз, и тут же отпустил вяло барахтающегося парня. Леха раздраженно сел, хватая ртом воздух. На его щеках были отчетливо видны следы пальцев.

— Так почему мы их просто пропустили, кто-нибудь мне ответит? — зло спросил он и сплюнул вязкую тягучую слюну.

— Потому что на шум могли заглянуть товарищи посерьезней этих ползунов, — ему ответил Снегирь. — А мы не готовы снова и снова атаки этих товарищей отбивать. Как думаешь, если мы пойдем потихоньку за этими, они могут вывести нас к нашей цели? Мы сможем держать приличную дистанцию, вроде мой дар больше не сбоит. — Он смотрел в ту сторону, куда уползли и уковыляли измененные. Похоже, что его усиленное зрение снова начало работать, и это вселяло в Грубера осторожный оптимизм.

— Теоретически, да, — подумав, подтвердил его предположение Грубер. — Практически же… Не знаю. Это может быть другой элитник, а может быть какие-нибудь радиоволны, заставляющие их мигрировать, я не знаю, Снегирь. Лучше будем следовать первоначальному плану, ну а если ничего не найдем, то попробуем за следующей группой проследить, чем черт не шутит, может, они нас куда-нибудь и выведут.

Переждав для верности еще немного времени в придорожных кустах, рейдеры выбрались на дрогу и быстро двинули по ней, стараясь держаться поближе к обочине, чтобы иметь возможность при первом же намеке на опасность спрятаться.

Оставшаяся часть пути была пройдена без приключений. Рейдеры больше никого не встретили, и это их и радовало, но и слегка напрягало, потому что такое затишье могло быть связано с тем, что поблизости обитает нечто или некто, кто заставляет своих соседей убраться как можно дальше от опасного соседства. Когда до предполагаемой цели осталось пройти где-то треть пути, по обеим сторонам к дороге практически вплотную подступил лес. Практически не сговариваясь, рейдеры сошли с дороги и остаток пути пробирались по лесу, параллельно дорожному полотну.

Метров за двести до границы с кластером лес стал практически непроходимым, и они снова выбрались на дорогу. Вокруг стояла тишина. Эта тишина была настолько неестественной, что в ушах тотчас зазвенело. А еще рейдеров охватило состояние, близкое к панике, заставляющее приподниматься волосики на руках и вызывающее сердцебиение. Это было совершенно ничем не обоснованное состояние, но рейдеры ежились и крепче сжимали в руках оружие, а Заноза пожаловалась, что по спине пробегает озноб, словно кто-то пристально смотрит ей вслед.

Крайним домом намеченного на обследование кластера оказалось обычное типовое здание детского сада. Точнее, обычным оно казалось на первый взгляд. Когда же рейдеры подошли к ней поближе, то первое, что бросилось в глаза — здание зияло выбитыми стеклами и имело совершенно нежилой вид.

— Что за… — Грубер подошел к торцу здания. Полагающееся высокой ограды, отделяющие детские площадки, для выгула ребятни, в кластер не вошли, поэтому идти до самого здания было недалеко. — Улица Леси Украинки номер шестьдесят. Детский сад «Золотая рыбка»… — прочитал Грубер вполголоса и нахмурился, изучая адрес. — Улица Леси Украинки, на которой лес подошел уже к домам вплотную, а сами дома заброшены много лет наз… — он не договорил, но глаза его распахнулись и он попятился. — Вот только этого нам не хватало! Двигаем отсюда, быстро! Здесь точно нет ни Митрича, ни нимфы, ни хрена лысого, а вот Что здесь может народиться в условиях Стикса, это огромный вопрос, ответа на который я знать совершенно не хочу!

Глава 11

Рейдеры не успели сделать и пяти шагов в сторону, противоположную этому странному детскому саду, который стоял и, казалось, смотрел на них темными провалами выбитых окон, как случилось нечто странное. Вообще этот дом разрушенный и разоренный представлял собой жуткое зрелище, которое вдобавок к царившей повсюду тишине, действовал на нервы, вызывая в памяти все детские страхи, которые, казалось бы, уже были забыты, и формируя новые. Этот страх сковывал движения, порабощал волю и заставлял замереть на месте, хотя мечущийся разум вопил о том, что надо бежать!

Это произошло внезапно. На фоне абсолютной тишины, в которой дыхание людей, которые никак не могли ускориться, чтобы покинуть это опасное место, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть на дом, звучало как работающие мехи в кузнице, внезапно раздался звук. Он был негромким. Более того, никто из четверых пятившихся людей никогда не смог бы его различить на фоне других звуков, настолько он был тихим. Больше всего Это напоминало длинный выдох какого-то живого существа, а потом в поле зрения появилось искажение воздуха — легкое, слегка мерцающее и двигающееся прямо на них.

— Бежим! — крик, переходящий в визг, который издала Заноза, словно дал времени перейти в его обычный режим, а с людей спало то оцепенение, которое охватило их за несколько секунд до того, как появилось Это.

Бежать им было особо некуда — на дороге, по которой они только что прошли, мерцала эта непонятная штука, от которой веяло настолько неприкрытой угрозой, такой жутью, что рейдеры одновременно приняли решение — бежать нужно к саду.

Времени, чтобы разбираться с дверью, хотя бы просто толкнув ее, не было. Конечно, существовала большая вероятность того, что она открыта, но стопроцентно этого не смог бы сказать никто, а драгоценные секунды могли быть потеряны. Окна первого этажа располагались достаточно низко, чтобы с разбегу зашвырнуть внутрь здания через одно из них пожитки и, освободив тем самым руки, не снижая скорости, взобраться на подоконник, с которого спрыгнуть в комнату можно было мгновенно.

Самое интересное заключалось в том, что никто из бегущих в панике людей даже не думал о том, что в той комнате, куда они заскочили, может оказаться измененный. Им было все равно — измененный, пусть даже элита — это знакомое зло, а что за штуковина надвигалась на них, об этом ни в рассказах старожилов, ни из личного опыта известно не было.

Но, хоть они и сиганули в здание, даже не попытавшись сначала заглянуть внутрь, наличие в комнате лотерейщика почему-то не стало для рейдеров совсем уж полной неожиданностью. Их поразило другое. Лотерейщик, как им было известно, довольно безмозглое существо, вся псевдожизнь которого подчинялась только одному желанию — жрать! Но сейчас зараженный забился в угол и тревожно урчал, точнее даже подвывал на одной ноте, и не пытался нападать на столь вкусных лохов, которые сами пришли к нему в лапы. Более того, он просто не обратил на них внимания, а по пробежавшей периодически дрожи по бугрившимся на конечностях мышцам, Снегирь пришел к выводу, что Лотерейщик боится. Сразу же за этим пониманием пришел другой вопрос, а разве измененным присущ страх?

Вопрос был скорее философский, но отвечать на него никто из иммунных не собирался. Они видели только совершенно необъяснимый факт — вот странный кластер, который напряг Грубера одним своим появлением, вот неведомая хреномуть, которая гонялась за ними по дороге, а вот лотерейщик, который явно боится этой штуки гораздо больше, чем хочет жрать, а если учитывать тот факт, что лотерейщик хочет жрать всегда…

— Грубер, ты же что-то знаешь, что это вообще такое? — Заноза боялась, что у нее разовьется косоглазие. Еще бы, одним глазом поглядывать в окно, где непонятное искажение остановилось прямо напротив оконного проема, но внутрь забираться не спешила, а вторым наблюдать за сжавшимся лотерейщиком, это не только косоглазие можно получить, а что-нибудь похуже.

Снегирь молча кивнул, подписываясь под каждым ее словом. Он растерялся и не вообще не знал, что можно предпринять, что не случалось с ним уже давно. Хуже всех приходилось Лехе, который сел на пол, зажимая уши руками, а у него из носа потекла кровь.

Грубер медленно перевел взгляд на скорчившегося лотерейщика и медленно проговорил:

— Если я все правильно понял, чтобы отвязаться, нужно кем-то пожертвовать. Неважно кем, лишь бы он был теплым и недавно живым, или просто живым. А здесь такой великолепный экземпляр, прямо как по заказу, — он прищурился и поднял автомат.

— Ты объяснишь, что это? — Снегирь встал рядом с другом, мгновенно оценив то, что тот собирался сделать.

— Позже, — и Грубер несколько раз выстрелил. Заноза только смотрела на все происходящее широко раскрытыми глазами. Ей показалось, что зараженный так и не понял, что умер, и что для него опасность представляли именно ворвавшиеся в комнату, где он прятался, рейдеры.

Наплевав на споровый мешок и его содержимое, Грубер подскочил к сползшему по стене лотерейщику.

— Давайте быстрее, нужно, чтобы он был теплым, только в этом случае сработает.

Втроем они сумели подтащить тушу лотерейщика к окну и, перевалив через подоконник, выбросить на улицу.

Сияющее искажение стремительно приблизилось и, словно обволокло тело лотерейщика, в котором еще угадывались человеческие черты. На то, что происходило в дальнейшем, трое рейдеров смотрели, приоткрыв рты. Попав в зону искажения, тело лотерейщика словно попало в некий аналог янтаря, во всяком случае, эффект был очень похожим. Его облепили те самые миниатюрные молнии, которые проскальзывали до этого по всей поверхности искажения, не концентрируясь и не сбиваясь в кучу. Теперь же все эти молнии словно рой странноватых светлячков слетелись в одну точку приложения. Время внутри этого жуткого савана замерло, а потом медленно пошло вспять, словно кто-то неведомый, но необычайно сильный вертел часовые стрелки в обратном направлении, просто так, ради забавы, чтобы посмотреть, что же будет дальше.

Очертания тела исказились и начались метаморфозы — постепенно вместо тела лотерейщика проявились очертания, больше подходящие спидеру, затем матерому бегуну — высшему бегуну — бегуну — джамперу — медляку — ползуну. Вместе с изменениями пропорций начала проявляться одежда, вероятно надетая на бедолагу во время перезагрузки кластера. Чем-то его одежда была похожа на ту, которая была надета на рейдеров: армейский камуфляж, берцы. Затем появилась плащ-палатка, накинутая на плечи, а на ремне противогаз. При жизни и до попадания в Улей он был молодым мужчиной, средней внешности, с волевым, немного упрямым лицом. Когда он начал молодеть, Заноза отвернулась первой.

— Думаю, что, если бы все сложилось по-другому, быть ему элитой, — хмуро прокомментировал Грубер и тоже отвернулся, не выдержав зрелища, притягательного в своей неправильности. — Кстати, он наш собрат, его тоже называли рейдером, а может сталкером, но это непринципиально, и у него было прозвище, скорее всего. Кто бы мог подумать, что все так обернется, — он покачал головой. Во рту было сухо, от переизбытка радиации тошнило. — Валим отсюда, пока она занята, у нас есть несколько минут. — Он подошел к Лехе и дотронулся до его плеча. — Эй, парень, ты как, нормально?

Леха поднял голову и вытер кровь из-под носа.

— Меня словно по голове огрели чем-то, и звон в ушах появился очень противный. Сейчас вроде полегче.

— Это пси-волны, если я правильно их называю. Интенсивность маленькая, все-таки эта дрянь под что-то другое заточена, но тебе хватило, ты к ним очень чувствителен со своей ментантной составляющей. Так что вставай, хватаем вещички и ходу отсюда.

— Но, как мы пройдем, если там… Это… — Заноза закусила губу.

— Молча, просто обойдем ее стороной. Сейчас можно пройти, и несколько минут, после, грубо говоря, трапезы, она будет неактивна, нам хватит, чтобы из зоны этого гребанного кластера выбраться.

И Грубер, подхватив с пола свой рюкзак, направился к выбитой двери, ведущей в бывшую когда-то довольно большую комнату.

Пройдя по темному коридору, пол которого был завален разным мусором, среди которого нет-нет да и проскальзывали детские игрушки, непонятно каким образом сохранившие цвет, форму и довольно узнаваемые очертания. Входная дверь, ближайшая к той комнате, куда изначально они попали, была все-таки закрыта. Как и у всех детских садов, в этом имелось несколько выходов, но Грубер буквально кожей чувствовал, как утекают драгоценные минуты, поэтому не стал долго заморачиваться и попросту подошел к очередному выбитому окну, в другой комнате.

Его спутники последовали за ним, не задавая пока никаких вопросов, понимая, что для этого еще не время. Одно то, что никто из них не знал, где они оказались, говорило о многом, например о том, что в их вселенных не было страшной, окутанной тайнами и ставшей чем-то вроде легенды — Зоны. Про Снегиря он об этом и так знал, про Леху догадывался, а вот Заноза стала сюрпризом. Не то, чтобы неприятным, Груберу было на такие вещи по большему счету плевать, но все же сюрпризом.

Опасную зону они миновали по большой дуге, стараясь не коситься на то, что происходит внутри, периодически переходя на бег.

Когда они вышли на дорогу, то быстрым темпом двинулись по направлению к кластеру, оформленному в стиле восточных сказок. Когда же до этого кластера осталось пройти не больше полукилометра, об этом сообщил Снегирь, который уже снова вовсю пользовался своим даром Улья, Заноза не выдержала и молча указала на какие-то развалины, стоящие неподалеку от дороги. Грубер, помедлив, кивнул, и они сошли с трассы, крадучись приблизившись к остаткам какого-то строения, пережившего пожар. Скорее всего, когда-то это был ангар, потому что внутри все еще стояли остатки небольших частных вертолетов. К счастью внутри никого не оказалось, а Снегирь нашел небольшую конторку, под потолком, принадлежащую, вероятно, управляющему, которая была нетронута огнем полыхавшего здесь пожара.

В конторке было довольно уютно, и даже обнаружился небольшой запас тушенки и ящик с колой, которая была вполне годная. Рассевшись на двух диванчиках и креслах, рейдеры позволили себе слегка расслабиться и перевести дух.

— Рассказывай, — практически сразу начала тормошить Грубера Заноза. — Что это был за кластер, и что за штуковина напугала лотерейщика до полусмерти, а потом его так странно переваривала?

— Это была часть Припяти, — Грубер откинулся в кресле и закрыл глаза, — города, четвертый энергоблок атомной электростанции которой был взорван. Так называемая Зона отчуждения, где уровень радиации такой, что воочию можно видеть, как в трусах поджариваются яйца.

— То есть, там могут встречаться атомиты? — нахмурившись спросил Снегирь. — Но это не объясняет, что это была за штуковина, как ее емко назвала Заноза.

— Ты не понял, — покачал головой Грубер. — Атомиты, и иже с ними, появляются тогда, когда возникает высокий радиационный фон вследствие вынужденной остановки реакторов при перезагрузке. А здесь же реактор был взорван, причем задолго да переноса. Тот детский садик, который нас приютил, он уже тогда стал таким, а эти штуковины, уже тогда начали формироваться, хотя я думал, что все это просто выдумки — художественный образ, придуманный писателями с целью привлечения внимания к своим произведениям. Снегирь, следи за моей мыслью — разные мутанты там уже были, ты вообще можешь представить, что может с ними произойти здесь? — Снегирь заметно вздрогнул. — Вот-вот, и я представил, — усмехнулся Грубер. — Если уж аномалия умудрилась мутировать вот до этого…

— Аномалия? Что это вообще такое? — Снегирь потер переносицу.

— Это что-то, что отличается от всего остального? Я не знаю, как лучше это объяснить, — развел руками Грубер. — Что-то отличное, чужеродное. То, в зоне действия которого даже все законы физики идут в одном интересном направлении. Но это вы и так видели. Что еще?

— А как вообще эти аномалии можно уничтожить? — вопросы Снегиря как всегда поражали своей практичностью.

— Никак. В том-то и весь прикол, что никак. Их несколько разновидностей, но та, на которую мы нарвались, не похожа ни на что, даже близко не похожа, — Грубер протер глаза. Сегодняшнее приключение всем им далось нелегко. — В общем, чаще всего эти штуки статичны, но бывают и исключение, типа сегодняшней. Свойства тоже у всех разнятся. Их можно просто обойти, если заметил и они сидят на месте и не стремятся с него уходить. Их можно обмануть, например, бросить тряпку, пропитанную кровью, можно даже своей собственной. Но иногда невозможно сделать ничего, кроме того, что мы сегодня сделали и хорошо, что мы нарвались на лотерейщика. Это было очень хорошо.

Он замолчал, и на некоторое время воцарилась тишина. Никому не хотелось говорить. Леха, для которого эти дни стали откровением, сидел, глядя в одну точку, практически не мигая. Снегирь разряжал и снова заряжал магазины к своему любимому ружью, а Заноза и Грубер делали вид, что дремлют, но на самом деле всего лишь сидели с закрытыми глазами и слушали тишину. Насколько же эта тишина отличалась от тишины, которая возникла при приближении аномалии…

Из основного помещения ангара раздался грохот, заставивший Грубера распахнуть глаза и скатиться из кресла на пол. Оглянувшись, он увидел, что его примеру последовали остальные. Грохот раздался снова, словно кто-то пытался сдвинуть тяжелый шкаф, но тот не захотел сдвигаться и упал. Очередной грохот и противный высокий скрип, от которого у сидящих в конторке людей все волосы на теле встали дыбом и отчаянно заболели зубы. А потом послышались громкие отборные маты. Грубер переглянулся со Снегирем. Измененные матом не ругались, они только урчать могли.

Грубер осторожно подполз к окну, из которого просматривался весь ангар. Осторожно отодвинув звенья жалюзи, он заглянул в образовавшуюся щель, и осмотрел помещение.

Трое амбалов пытались сдвинуть с места относительно целый вертолет. Получалось у них плохо, вертолет двигаться не хотел, буквально приклеился к полу под воздействием пламени. Один из них опустил руки и смачно харкнул на пол.

— Да на хер надо! Кончаем, все одно не выйдет ни хера.

— Я тоже так думаю, — второй вытер лоб рукой, замарав его сажей. — Вот скажи, за каким грибом ей вертушка понадобилась?

— Летать охота, — первый снова сплюнул на пол.

— Да все одно чернота с небес на землю сбросит, — подал голос третий.

— Хорош тогда дурью маяться, — второй вытащил откуда-то тряпку и начал вытирать руки. — Скажем, что мы так старались, так старались… Ну вот, не получилось.

— Дело говоришь. Слушай, а ты не знаешь, на кой ляд она образину за собой таскает?

— Чтобы иметь под рукой аргумент. А вот за хрена ей мужик местный понадобился?

— А он на нее не реагирует, или реагирует слабо, вот и жмет в одном месте, да как так, как он смеет? — последнюю фразу амбал под номером три произнес противным фальцетом.

— Смотри, договоришься, — покачал головой второй. — Так, пошли, пока ее любимый дворец на перезагрузку не отправился, а то греха не оберемся.

Грубер осторожно убрал руку и встал к окну боком. Он по себе знал, что, когда откуда-то уходишь, то обязательно оглядываешься по сторонам. Это как рефлекс, не зависит от наших настоящих желаний. Зачем в таком случае давать повод что-то заподозрить? Лучше перестраховаться, даже если они сейчас просто уйдут.

Некоторое время снизу раздавалась какая-то возня, затем раздался жуткий скрип и громкий стук закрывшейся двери.

Снегирь все-таки не решился встать. Он подполз к Груберу и только когда был точно уверен, что его не будет видно из окна, поднялся и встал рядом с другом.

— Это мы удачно зашли, — прошептал он.

— Да уж, — Грубер решился и снова приоткрыл жалюзи, оглядывая помещение ангара. Никого не увидев, он повернулся к Снегирю. — Ну теперь мы по крайней мере знаем, что Митрич жив, и что они расположились в одном из дворцов того кластера, куда мы и направлялись.

— Но мы не знаем, в каком именно дворце, и что это все-таки за банда. — Нормальным голосом закончил Снегирь. — И переться туда в открытую — чистой воды самоубийство. А еще где-то там у этой гадины есть весьма весомый аргумент в виде элитника. И что будем делать?

Некоторое время все молча переваривали полученную информацию.

— А почему они сюда не пошли? — спросил Леха, который сейчас выглядел более сосредоточенным, чем за все время их знакомства.

— А что им здесь делать, если некогда задерживаться? — ответил Грубер и повел плечами, сгоняя напряжение. — Или ты, правда, думаешь, что банки с тушняком сюда хозяева этих хором приволокли? Нет, Леха, это заначка тех трех шкафов. От нимфы тоже можно устать, особенно, если тебя держат за лоха. Так что, не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что они сюда и мебель эту притащили, чтобы было удобно отдыхать от хозяйки.

— А я знаю, что делать, — внезапно подала голос Заноза. Она сидела на полу и задумчиво накручивала на палец прядь своих довольно коротких волос.

— И что же ты предлагаешь? — Грубер отошел от окна, и снова упал в кресло.

— Мы должны заманить элитника в тот кластер, ну, где мы аномалии лотерейщика скормили. Может быть, огромная туша элитника придется ей по вкусу? Уж его-то она долго будет переваривать. Мы даже, возможно, сможем немного осмотреться.

Глава 12

Спуститься в ангар рейдеры решились только спустя час, после того как подручные нимфы ушли, переругиваясь на ходу и размышляя о том, где бы еще поискать летательное средство, которое зачем-то понадобилось их боссу.

Пока Грубер обдумывал со всех сторон предложение, вынесенное Занозой, Снегирь в свою очередь думал о чем-то своем. Леха ни о чем не думал, он посапывал на диване, на котором задремал в ожидании, какое же решение примут старшие.

Грубер прошелся по комнате, что-то просчитывая про себя. Заноза напряженно следила за каждым его движением. Для себя она уже определила в нем лидера, хотя никогда не смогла бы дать точного ответа на вопрос «почему». Вроде бы Грубер не выказывал никаких жестких требований к тому, чтобы все подчинялись ему беспрекословно, но как-то так получалось, что постепенно роль лидера оставалась за ним, и его это положение если и напрягало, то он никак этого не показывал.

— Почему мы тебя слушаемся? — Грубер резко повернулся и внимательно посмотрел на нее. Заноза не хотела этого говорить, но слова уже вырвались, и теперь она ждала ответа. Снегирь отвлекся ненадолго от своих мыслей и с любопытством посмотрел на друга.

— Потому что я высокий и красивый, — Грубер криво усмехнулся.

— Я серьезно.

— Я тоже, — он посмотрел на ее упрямо сжатые губы, и вздохнул. — Я долго изучал этот вопрос и пришел к определенному выводу. — Замолчав, он почти с полминуты обдумывал то, что собирался сказать, затем продолжил. — Понимаешь, суть нашего заражения у всех одинаковая, но кто-то может бороться с инфекцией и становится иммунным, а кто-то нет…

— Я это и без тебя знаю…

— Не перебивай, — Грубер невольно нахмурился, и Заноза послушно замолчала, удивляясь при этом самой себе. — Как тебе известно, несмотря на определенную тупость, у зараженных существует иерархия, в которой элитник может отдавать приказы низшим, и те их выполняют. Подозреваю, что у иммунных дело обстоит подобным же образом. Появляется лидер — своеобразный элитник, который может отдавать приказы, и которого остальные будут слушать. Заметь, это может произойти у кого угодно — даже у муров есть свои лидеры. Это своего рода дар Улья, а может что-то еще, но дело обстоит именно таким образом. Я же… Со мной сложнее. — Он снова ненадолго замолчал, и когда Заноза уже подумала, что он больше ничего не скажет, Грубер снова заговорил. — Да, со мной сложнее. Я оказался изначально недостаточно сильным, чтобы противостоять паразиту Стикса. Я был заражен, но так накачен всевозможными антибиотиками и антимикотиками, что преобразование произошло не сразу. Изменения остановила белая жемчужина, которая, можно сказать, случайно оказалась в тот момент у меня. Но они начались, изменения начались. Думаю, что изначальный уровень интеллекта все же играет непосредственную роль в перераспределении определенных способностей… Я не знаю, я не ученый, — он покачал головой. — Я всегда считал себя достаточно умным парнем, так что, думаю, что если бы изменение все-таки произошло, то я сейчас, при определенных обстоятельствах или уже бы стал элитой, или приблизился бы к ней. И мой второй дар так или иначе связан с этими предпосылками. Ну а элита может отдавать приказы, и организмы, с точки зрения паразита Улья более слабые, эти приказы будут выполнять. Другое дело, что мне это не нужно. Но на моем окружении подобное положение дел все равно в той или иной степени отражается. Ну как-то так.

— Ничего себя теория, — Снегирь присвистнул. — То есть, ты хочешь сказать, что мы все проходим почти те же стадии, что и зараженные, только без утраты разума и внешнего облика?

— Я практически в этом уверен, — Грубер бросил взгляд на дремавшего на диване парня. — Только вот эти люди не вписываются в заведенный порядок.

— Грубер, все близлежайшие кластеры не вписываются ни в какую теорию, — Снегирь закатил глаза. — И я подозреваю, что твой приятель из города-призрака закинул нас сюда специально, чтобы что-то показать. Понять бы еще, что именно он хотел нам показать. — Добавил он совсем тихо, так, что даже сидевшая неподалеку Заноза не расслышала его.

— И на какой я, по-твоему, стадии? — в голосе Занозы звучало такое неприкрытое любопытство, что Грубер невольно улыбнулся.

— Топтун, — вместо Грубера ответил Снегирь, встал и сделал несколько интенсивных движений руками, сбрасывая тем самым сонную одурь, которая начала преследовать его уже минут двадцать. — Я, ну, наверное, рубер, может, кусач, но который уже вот-вот станет рубером, ну и Грубер у нас элита, причем уже давно. Так хватит дурью маяться, давайте уже дело делать, а то мы здесь зазимуем, если нас перезагрузка раньше не выгонит.

— Снегирь, ты… — Заноза бросила на него раздраженный взгляд, но развивать эту тему не стала. — Когда выдвигаемся? — Леха словно ждал этих слов, резко сел на диване, но его глаза все еще были закрыты.

— Что? Мы выдвигаемся? — пробормотал он, стараясь изо всех сил окончательно проснуться.

— У тебя внутренний будильник на это слово поставлен что ли? — Грубер ухмыльнулся, но тут же принял серьезный вид. — Я тут подумал, лучше будет, если мы со Снегирем пойдем вдвоем. Не спорь, — он поднял руку, затыкая тем самым уже начавшую было что-то говорить Занозу. — Так будет лучше. Вы же с Лехой даете нам фору, оставаясь здесь, скажем, полчаса, а затем, соблюдая все меры безопасности, выдвигаетесь к складам и сидите там до тех пор, пока мы не вернемся.

— А если вы вообще не вернетесь? — тихо спросила Заноза.

— Тогда будете действовать по обстоятельствам, — Снегирь кивнул, ободряя план Грубера. — Так действительно будет лучше. Мы более подготовлены, чем вы, и у нас будет больше шансов выйти из заварушки, которая совершенно точно начнется, живыми.

— И чем же вы лучше нас подготовлены? — Заноза смотрела на него прищуренными глазами.

— Мы быстрее бегаем, — прервал их полемику Грубер и без лишних разговоров подхватил рюкзак и поднял за ремень автомат. — Все, мы пошли, засекай время и двигайтесь через полчаса. Только, ради всего святого, не пытайся кому-то что-то доказать, ладно? Тихо проходите по дороге, прячась за всеми придорожными кустами, которые только встретятся на вашем пути, и баррикадируетесь на складах. Там можно всю жизнь прожить ни в чем себе не отказывая.

— И чем мы там будем заниматься? — немного сварливо спросила Заноза, скрестив руки на груди.

— Да чем угодно. Любовью займитесь, если ничего другого придумать не можешь, а лучше живчика намешай побольше, спораны сейчас есть, а водку найдете, — рявкнул Снегирь, поведя плечами, проверяя, не будет ли ему мешать рюкзак. Не сговариваясь, они с Грубером глотнули каждый из своей фляжки живчика, и он вышел следом за их негласным лидером, оставив Занозу и Леху недоуменно переглядываться.

Выйдя на дорогу, Снегирь остановился, несколько раз моргнул и посмотрел в сторону нужного им кластера, применив свой дар Улья.

— Что там? — тихо спросил подошедший поближе Грубер.

— Не могу понять, — Снегирь мотнул головой, прогоняя противный шум из ушей, который возникал каждый раз, когда он включал свое суперзрение. — Там что-то странное, Грубер. Особенно меня напрягает то, что дворцы стоят как бы параллельно друг другу, но хорошо видно только первый.

— И что же здесь странного? — Грубер потер переносицу. Он все еще не чувствовал элитника, и это его безумно напрягало.

— Я не знаю, как шло развитие восточной культуры, в том числе архитектуры, у вас, но в моей вселенной, восточные люди никогда так не строили, — Снегирь нахмурился. — Они никогда не придерживались настолько упорядочных линий в строительстве соседних зданий. Здесь же… Не знаю как объяснить.

— Мы не поймем, пока не увидим, — Грубер принялся внимательно разглядывать едва виднеющуюся громаду роскошного восточного дворца, куда не отрываясь вот уже несколько минут смотрел Снегирь. — Ну что, проверим, что же там не так?

Они прошли примерно треть расстояния до кластера, никого не встретив на своем пути. Дорога местами совсем обветшала, и на асфальте образовались огромные ямы, некоторые из которых приходилось обходить стороной. Когда рейдеры шли в противоположном направлении до того кластера, из которого они так резво удирали буквально пару часов назад, на подобные нюансы не обращали внимание, тем более, что пробирались практически все время по обочинам, прячась от, то и дело встречающихся по дороге, пустошей. Когда до кластера оставалось меньше полукилометра, они сошли с дороги, и скорость их передвижения заметно упала, потому что они шли теперь крадучись, короткими перебежками от одного придорожного куста до другого. Самое странное на взгляд Грубера заключалось в том, что именно сейчас они не встретили ни одного измененного. В этой части Улья все было настолько необычно, настолько неправильно и непривычно, что Грубер уже устал удивляться. Законы логики здесь не действовали от слова совсем, а другие законы, по которым жил Стикс, работали в каком-то своем весьма извращенном виде.

Чтобы попасть в кластер, им нужно было отойти в сторону примерно метров на триста от дороги, что они и сделали, обсудив свои дальнейшие действия в последних кустах, которые им встретились по пути к ближайшему дворцу. Дальше простиралась степь, выйдя на которую рейдеры становились видны со всех сторон, словно на ладони. Оставалось только надеяться на то, что никто из свиты нимфы, или из секты, или из чего-то еще, чем являлось данное сборище, не наблюдает постоянно за степью, которая раскинулась вокруг их временного убежища, превращая изящную вязь арабских орнаментов в истинный оазис, раскинувшийся в самом сердце Улья.

Снегирь с Грубером подошли к массивным воротам, расположенным между двумя мощными сторожевыми башнями. Только подойдя ближе, они поняли, что ошиблись — это был не просто дворец, это был самый настоящий дворцовый комплекс. Грубер долго рассматривал ворота и отходящие в обе стороны стены, которые ограничивали территорию дворца. Он наморщил лоб, вспоминая, затем хлопнул себя по лбу.

— Я знаю, что это. Это дворец Топкапы. Он просто огромен, и в нем легко можно искать нашу секту пару дней, и не факт, что мы с ними в итоге все-таки встретимся. Вполне возможен вариант, когда мы тупо разминемся. Ты это имел в виду, когда говорил, что здесь присутствует какая-то необъяснимая странность?

— Нет, — Снегирь покачал головой. — Не это. То, что здесь не просто здание дворца, а комплекс, это понятно, но странность заключается не в этом.

— А в чем?

— Я не знаю! Но я знаю одно, нам нужно пройти в сторону, не входя пока в основной дворцовый комплекс. Возможно, я просто ошибся, с дарами же здесь тоже какие-то накладки постоянно. И лучше бы я просто ошибся.

— Ладно, хорошо, — Грубер несколько секунд посверлил друга скептическим взглядом. — Пошли проверим, что там у тебя с твоим даром происходит, раз ты мне даже на словах не можешь ничего толком объяснить. Но только быстро. Нам нужно еще каким-то образом проникнуть внутрь и осмотреться. Я даже примерно знаю, откуда мы начнем поиски.

— И откуда же?

— С гарема, там самые красивые помещения, как раз, чтобы нимфе понравились. — Грубер едва удержался, чтобы не сплюнуть. — Ну что, направо или налево?

— Как истинные мужчинам, нам, конечно же налево, — если Снегирь хотел пошутить, то абсолютно серьезное выражение лица и складка, залегшая между бровей, делали эту шутку совсем не смешной.

— Ну налево, так налево, лично мне без разницы, — пожал плечами Грубер и двинулся вдоль стены, стараясь держаться к ней как можно ближе, чтобы его не было заметно с территории комплекса.

Снегирь прибавил шаг, обогнал его и начал задавать направление, все больше и больше ускоряя шаг, пока практически не побежал бегом. Стена не была ровной, она постоянно поворачивала под самыми разными углами, что во много раз увеличивало расстояние, которое они собирались преодолеть. Но отходить от стены было нельзя, потому что это было лучшее, что они могли придумать в плане маскировки. Защита была так себе на троечку, но хотя бы такая, чем вообще без защиты шататься по полю на глазах у изумленной публики. Вот нимфа бы охренела, вместе с элитником, если бы случайно увидела два тела, наматывающих круги странными зигзагами.

Обо всем этом думал Грубер ровно до тех пор, пока они не завернули за очередной угол и не увидели то, что заставило его протереть глаза и почти минуту стоять с приоткрытым ртом. Примерно в пятнадцати метрах от того места, где они остановились, Грубер увидел точно такие же ворота, как и те, мимо которых они недавно прошли.

— Это… Вот это… Что это такое? — он схватил Снегиря за плечо и заставил повернуться к себе лицом, заметив, что на лице друга застыла уверенная улыбка, больше напоминающая оскал. — Это то, о чем ты говорил?

— Угу, — Снегирь неохотно отвел взгляд от ворот и посмотрел на Грубера. — Более того, там, за вот этим, если снова начать обходить его слева, мы найдем еще один дворцовый комплекс, точно такой же.

— Целых три кластера, с абсолютно идентичными характеристиками? — Грубер уже не шептал. По-правде сказать, ему именно сейчас было вообще плевать на то, увидит их кто-нибудь или нет. К тому же, он все еще не чувствовал элитника и начал сомневаться в том, что нимфа со свитой не свинтила отсюда куда-нибудь в другое место. — Пошли.

И Грубер решительно пересек эти пятнадцать метров, отделяющих их от соседнего кластера и опять спрятавшись в тени стены, двинулся в том же направлении, что и возле похожего дворцового забора, из первой версии мультиверсума. Теперь уже Снегирь едва поспевал за ним, но взглянув на сосредоточенное лицо Грубера, он решил особо не выступать, а просто проверить собственную теорию.

Эта стена едва заметно отличалась от той, мимо которой они шли буквально пару минут назад. Снегирь не мог точно сказать, чем именно она отличается, просто он чувствовал, что стена другая. Дойдя до того места, откуда в предыдущей версии они разглядели этот дворцовый комплекс, рейдеры снова увидели, как совсем рядом со стеной, вдоль которой они шли, возник силуэт третьего кластера, подобного тому, в границах которого они сейчас стояли.

— Охренеть можно, — Грубер взъерошил волосы и повернулся к Снегирю. — Если я правильно тебя понял, этот комплекс последний? — и он указал рукой на входные ворота.

— Во всяком случае, из того, что я видел, — Снегирь повел плечами. — Но это не значит, что я видел абсолютно все. Если смотреть под другим углом, то даже эти две дополнительные копии не видно.

— У нас есть один уже проверенный способ, чтобы проверить, — пробурчал Грубер и быстро добежал до ворот уже третьего по счету дворцового комплекса.

И вновь они двинулись вокруг комплекса, пробираясь вдоль стены. Когда они миновали то место, с которого в предыдущие разы видели следующий по счету кластер идентичный тому, в котором они находились, то ничего необычного на этот раз не обнаружили. Значит Снегирь оказался прав — всего было три копии одного и того же куска известной Груберу по прошлой жизни реальности. Рейдеры остановились, потому что двигаться дальше не было никакого смысла. Снегирь провел рукой по камням, из которых была выложена стена. Что-то снова отличалось, что-то почти неуловимое…

— Она новая, — пробормотал он, еще раз проведя по стене рукой. — Она новая, а во второй версии — камни более старые.

— Второй кластер — это стаб, — ответил на его невысказанный вопрос Грубер и сполз по стене на землю.

— Откуда ты знаешь? — Снегирь озадачено посмотрел на друга. — Я вот не могу с уверенностью утверждать, что твое заявление соответствует истине.

— У меня особые отношения со стабами, ты что забыл? Я эти островки стабильности за километр чую. — Грубер тяжело поднялся на ноги. — Это что же получается, есть стаб, который стоит в центре между двумя кластерами, которые стабами как раз не являются. И что нам это дает?

— Нимфа, скорее всего поселилась в центре. На хрена ей рисковать попасть под перезарядку, если можно с комфортом обосноваться в стабе без ущерба выбранной красоте и удобствам.

— Это точно, — кивнул Грубер и поморщился. — Аминь, сын мой. А теперь — двинули проверять твою теорию.

— Тебя что-то смущает?

— Я не чувствую элитника, а это очень нехорошо, — Грубер развернулся и направился в противоположную тому направлению, куда они только что шли, сторону. — Надеюсь, нас не ждет огромный сюрприз прямо на входе.

Глава 13

К среднему кластеру, который так внезапно оказался стабом, окруженным совершенно одинаковыми кластерами, являющимися копиями его самого и друг друга, возвращались по широкой траектории, стараясь лишний раз не отсвечивать в тех местах, которые, чисто теоретически можно было увидеть со стен древнего дворцового комплекса. Точнее, рейдеры практически слились со стеной, окружающей стаб, передвигаясь преимущественно боком или короткими перебежками, постоянно при этом осматривая саму стену, чтобы не припустить возможных наблюдателей. Хотя по тому, что их не засекли ранее, Снегирь сделал вывод о том, что людей у нимфы мало, и они не могут контролировать большую территорию. Скорее всего патрули были сосредоточены вблизи охраняемого тела. Это было не слишком прагматично с точки зрения тактики, но оправдывало себя в том случае, если в гости случайно заглянули бы измененные. С иммунными дела обстояли по-другому, но тут нимфа могла рассчитывать на собственный дар, ну и на элитника, который был очень весомым аргументом с ее стороны. А наличие элитника оставляло вопрос о патрулях открытым: а были ли вообще расставлены охранники? Единственное, что не позволяло немного расслабиться было то, что Грубер все еще не чувствовал присутствия в пределах своего радара представителя элиты местного общества, хотя раньше его начинало ломать примерно за полкилометра от элиты, причем именно этот элитник исключением не являлся, в прошлый раз Грубера начало колбасить задолго до того, как появилась нимфа.

— Я тут подумал, — Снегирь замолчал и вжался спиной в стену недалеко от ворот и посмотрел на Грубера. Им предстояло проникнуть на территорию дворца, и самое сложное заключалось именно в том, чтобы без происшествий пройти ворота, которые по идее должны были охраняться лучше всего.

— И? — Грубер потер висок. Он так и не смог ощутить присутствие элиты, и его это просто выводило из себя, ведь элитник был! Он не мог прибредиться всем, наблюдающим за нимфой людям. Тогда где он? Что это за игры подсознания или сознания, что там отвечает за этот его дар? Или подобный эффект происходит из-за присутствия нимфы? Возможно, хотя и странно. Раньше на него нимфы не действовали подобным образом. Вообще-то на него нимфы никогда не действовали так же как на остальных мужчин: вместо поклонения и благоговения они заставляли вылезать наружу самые темные, самые низменные желания, о наличие у себя которых Грубер даже не подозревал.

— Ты заметил, что Заноза спокойно переносит отсутствие пугио в своих загребущих ручонках уже больше суток?

— Заметил, — мрачно ответил Грубер. — Боюсь, что с дарами Улья в этих кластерах творится какая-то чертовщина, объяснить которую я не могу. — Он сделал еще один шаг по направлению к воротам, протянул руку и легко толкнул металлическую решетку, просто так, из разряда, а вдруг. Чудо произошло, створка, негромко скрипнув, подвинулась. — О как, нас, похоже, приглашают на вечеринку, неужели мы заставим даму ждать?

— Да, похоже, — Снегирь поежился. — Какая-то странная ловушка, слишком откровенная. Дамочка настолько самоуверенна?

— Ну или ее быки просто безалаберное стадо, один из которых не потрудился закрыть за собой дверь.

— Ты сам-то в это веришь? — Снегирь хмыкнул и, пригнувшись, подбежал к воротам. Открыв решетку настолько, чтобы они смогли протиснуться, он первым нырнул в образовавшийся проем.

— Нет, не верю, — пробормотал Грубер, последовав за другом. — Но что мне запретит помечтать? Ведь это было бы так здорово, если бы бойцы из окружения этой сучки оказались просто пускающим слюни мясом. Просто идеальный вариант.

— Мечтать нам ничто не запретит, ты прав. Вот только мечты часто, почти всегда разбиваются о суровую реальность.

— Умеешь ты обломать ожидания романтика, коим в душе я являюсь.

— А то, можно сказать, что я для этого живу, тебя постоянно обламывать. — Снегирь остановился, пропуская Грубера вперед. — И куда нам теперь?

— Пока прямо, а там нужно будет осмотреться, вдруг здесь не идеальная копия того, что я когда-то видел.

Снегирь огляделся по сторонам, они находились во дворе, единственными укрытиями в котором являлись несколько огромных деревьев. Но располагались эти деревья друг от друга в отдаление, а все пространство этого большого двора или маленького парка было разбито пешеходными дорожками на секторы, центральными композициями которых были клумбы с давно увядшими цветами. Вокруг царила некоторая общая запущенность, всегда присущая стабам, особенно тем, которые не были избраны иммунными в качестве убежища и нового дома, за которым хорошему хозяину полагалось ухаживать. Добежав до первого дерева, Снегирь посмотрел на Грубера, который встал за другим, внимательно осматривая окружающее пространство. Разговаривать они больше не могли, чтобы не демаскироваться раньше времени. Снегирю оставалось надеяться только на то, что он поймет, что же задумал его не совсем вменяемый друг, и сможет быстро сориентироваться. Выглянув из-за дерева, и, поудобнее перехватив «Сайгу», Снегирь посмотрел вперед на следующие ворота, стоящие метрах в двухстах от их столь ненадежных убежищ, затем прикинул расстояние до следующего дерева и, не дожидаясь подтверждающего знака от Грубера, пригибаясь, быстро пробежал этот участок пути. Покосившись на друга, Снегирь увидел, что Грубер успел повторить его маневр. Таким образом, перебежками они в течение получаса добирались до своей цели — воротам, ведущим во второй двор.

По первому двору рейдеры прошли без приключений. Создавалось впечатление, что никакой охраны нет вообще, а это как ни крути, не могло не настораживать. Но тогда возникал другой вопрос, а правильно ли они поняли все намеки и не пришли ли сюда напрасно.

— Зина, что с моим даром? — Грубер встал за колону, подпирающую вход в здание дивана, возле которого они остановились, пробежав часть пути от ворот.

— С которым?

— С моей антенной, настроенной на элиту.

— Вроде все в порядке, — в голосе Зины прозвучала неуверенность.

— Что значит «вроде»? Я должен быть уверен.

— Я не знаю, ясно? Судя по показаниям твоего мозга, дар работает, просто элитника здесь нет.

— Так, ладно. А что с тем даром, который за молнии отвечает?

— Заряд почти полный, при наличии воды цепную молнию выдержишь, но только восстанавливаться опять долго придется, — Зина на секунду замолчала, а затем тихо продолжила. — Грубер, я в последнее время начала терять с тобой связь.

— То есть, как это?

— Твой мозг сопротивляется и все чаще и чаще пытается меня отвергнуть. Я уже не могу в полной мере осуществлять свои обязанности по твоей защите.

— И что же делать?

— У меня есть одна идея, но ее нужно тщательно обдумать. Когда я приду к определенным выводам, я тебе сообщу.

— Где находится гарем? — тихо спросил Снегирь, видя, что Грубер на мгновение выпал из реальности.

— В третьем дворе, — так же тихо ответил Грубер, пытаясь переварить новость, что Зины может скоро с ним не быть. Он так к ней привык, что испытал при этом известии самую настоящую панику. — Мне не нравится, что нас здесь никто не встречает. Как-то это невежливо с их стороны, не находишь?

— Интересно, а где располагаются покои самого султана? — Снегирь пытался расслабиться, но чувство надвигающейся опасности не оставляло его. Чтобы хоть немного заглушить паранойю, он решил расспросить Грубера об этом месте поподробнее.

— В гареме, где им еще находиться? — немного удивленно ответил Грубер, покосившись на друга. — Это зона, где расположены помещения членов семьи, а ты что, думал, что гарем — это чисто женская половина? Самое распространенное заблуждение, между прочим.

— Вот как, значит, сказки врут?

— Не совсем, большая часть гарема принадлежала все-таки женщинам, ну тут все понятно, их просто было больше, соответственно, нужно больше места. Но там же располагались комнаты мужа, комнатенки слуг, и вообще всех домочадцев. «Харам» означает запрет, то есть то место, куда нельзя заходить посторонним. Самое охраняемое место во всем дворце. Но это понятно, ты многих гостей в свою спальню пускал?

— И откуда ты все это знаешь? — Снегирь поджал губы. Его версия мультиверсума развивалась по-другому, и этот дворец был разрушен во время русско-турецкой войны, когда войска императора взяли Стамбул.

— Я честно оплатил экскурсию в этот дворец еще там, — Грубер махнул рукой, показывая, где «там» он оплатил экскурсию. — Вход в гарем оплачивался отдельно, кстати.

— Тише, — Снегирь хотел уже было ответить что-нибудь о меркантильности друга, но его внимание привлек внезапно раздавшийся из здания дивана скрипучий, едва различимый звук. — Там кто-то есть, — прошептал он так тихо, что Грубер едва смог его расслышать.

Рейдеры превратились в слух, пытаясь расслышать то, что происходит за стеной, выложенной великолепной мозаикой. Скрипучий звук повторился, и был гораздо более отчетлив, чем полминуты назад. Снегирь с Грубером недоуменно переглянулись. Звук был монотонный и не похожий ни на что, слышимое ими ранее. Ни у одного, ни у второго не возникло никаких ассоциаций, по поводу природы этого скрипа. Решив, что выстаивать здесь нет никакой объективной причины, Грубер приблизился к зарешеченному окну и очень осторожно заглянул внутрь через некрупные ячейки решетки. Несмотря на то, что в обширное помещение поступало не слишком много света из нескольких зарешеченных окон, в нем было довольно светло, и Грубер сумел разглядеть то, что происходило в комнате. Понаблюдав, он так же медленно отодвинулся от окна и крадучись приблизился к Снегирю. Наклонившись к приятелю, Грубер прошептал:

— Там Митрич. С ним один охранник, спиной к входу, — Снегирь кивнул, показывая, что все понял, и они, стараясь не шуметь, приблизились к входной двери. Грубер закинул автомат за спину и вытащил пугио, Снегирь остался верен своей «Сайге». Он вообще считал, что иногда можно и пошуметь, если это поможет быстро справиться с проблемой и вовремя убраться.

Грубер взялся за ручку и потянул дверь на себя. Открывалась она бесшумно, но в тот момент, когда Грубер уже был внутри комнаты, а Снегирь решил еще немного расширить дверной проем, раздался предательский скрип. Развалившийся на диване молодой мужчина, который в это время позевывал и ногой двигал по выложенному драгоценной мозаикой полу часть цепи, которой были скованы ноги сидящего на полу Митрича (именно этот звук и привлек внимание Снегиря), услышав скрип, встрепенулся и резко развернулся лицом к двери, одновременно снимая с предохранителя автомат, который лежал рядом с ним. Понимая, что не успевает, Грубер, тем не менее, метнулся к отморозку и чиркнул его самым кончиком пугио по шее в тот самый момент, когда парень вскинул автомат, направив его на незваного гостя. Пальцы, сжимающие оружие, разжались, и он схватился за перерезанное горло, пытаясь одновременно и закричать и остановить кровь. Ему не повезло, горло ему резал бывший хирург, который отлично знал, где проходят сонные артерии и возвратный нерв, поэтому ни остановить кровь, хлещущую из обоих перерезанных сосудов, как и издать хоть один звук, он не сумел. Захрипев, парень повалился на подушки огромного дивана, на котором до этого лежал, явно наслаждаясь жизнью и бедственным положением своего пленника. Грубер же, не обращая больше внимание на своего недавнего, еще живого соперника, успел негромко выругаться, когда в одном невероятном прыжке очутился рядом с агонизирующим телом, подхватывая падающий автомат, чтобы не дать взведенному оружию ударится о твердый пол, потому что в этом случае выстрел был бы скорее правилом, чем исключением.

— Здесь есть кто-то еще? — практически не глядя, Грубер поставил автомат на предохранитель, отстегнул магазин и выщелкнул патрон из патронника. Подобрав отлетевший в сторону трофей, он добавил его в магазин, который снова присоединил к приемнику стволовой коробки. После этого он посмотрел на Митрича, который в это время не сводил с него взгляда и отрицательно качал головой. — Это хорошо. А мы тебя искали, между прочим.

Он перешагнул через все еще корчащееся тело и подошел к Митричу, который в это время смахивал с носа предательскую слезу.

— Знаешь, Грубер, ты меня иногда пугаешь до чертиков, куда больше, чем даже элитники, — Снегирь не мог оторвать взгляда от лежащего на диване парня, тело которого в последний раз содрогнулось и замерло.

— А я иногда забываю, что ты пацифист, который из-за своих убеждений попал под трибунал, — спокойно ответил Грубер, продолжая рассматривать мужчину, который совсем недавно был крепким и пышущим здоровьем, а теперь напоминал изможденного узника, проведшего в заключении гораздо больше времени, чем они его искали на самом деле. — Я надеюсь, они тебе язык не отрезали, и ты можешь говорить? — Митрич кивнул, а затем яростно закрутил головой в отрицающем жесте. — Очень хорошо. Этот был один?

— Да, — голос командира недавно погибшего отряда был хриплый, словно он уже давно не разговаривал, или давно не пил. — Здесь мы были вдвоем. Алия нас отослала, чтобы не мешались.

— Полагаю, что Алия — это нимфа, — Грубер задумался. — Ну что же, сейчас перед нами стоит самый главный вопрос, нужно ли нам сейчас переться к нимфе и неизвестно куда запропастившемуся элитнику, если ты уже нашелся? Кстати, ты не видел рядом с красоткой такую огромную образину, на плече которой нимфа с триумфом вошла в этот город, уничтожив перед этим твою группу?

— Образину, как ты выразился, зовут Шемарх, и у них очень странные отношения. Я так и не понял какие именно, но там много чего намешано и ее власть над мужчинами стоит в этой связке не на первом месте, — Митрич закашлялся, а Грубер машинально протянул ему фляжку с живчиком. Сделав глоток, Митрич выпучил глаза, и сначала закашлялся еще больше, но вскоре кашель успокоился, и он, вытерев слезы, смог нормально говорить. — Шемарх не может долго здесь находиться, его трясти начинает как припадочного, Алия его в городе держит, возле станции дирижаблей.

— Надо же, — протянул Снегирь, усмехнувшись. — Да вы с этой элитой похожи, что те братья. Ты тоже не можешь долго в стабах оставаться — трясти начинает, и прямо как припадочного.

— Ха-ха, считай, что у меня проснулась самоирония, и я посмеялся, — Грубер продолжал внимательно смотреть на Митрича, отмечая все изменения на его лице. — Что произошло?

— Помогите мне снять эту дрянь и дайте оружие, — тихо проговорил мужчина, схватив цепь и протянув ее Груберу.

— Слушай, Митрич, я понимаю, тебе хочется отомстить, но сейчас ты не в форме, — примирительно произнес Снегирь. — Давай мы тебя на склады заберем, отдохнешь, отъешься. Никуда эта Алия не денется.

— Что. Произошло? — прервал его Грубер, глядя Митричу в глаза и чеканя каждое слово.

— Алия почти все время проводит в гареме, но не на женской половине, а в покоях Сулеймана. Говорит, что это такое изящное издевательство над… вот над кем, она обычно не произносит, во всяком случае, вслух. Как я понял, ей было скучно, а со мной можно было говорить, потому что на меня ее чары не действуют, поэтому она всегда держала меня возле себя, как собаку на цепи, — Митрич оскалился, а его лицо исказилось от ненависти. — Но недавно, пару часов назад, Алия велела Стену, это тому, кого ты угандошил, отвести меня сюда и караулить. Когда мы проходили по внутреннему дворику я увидел… Ее люди захватили и притащили сюда Леху и ту девчонку, которая с вами была. Я слышал, как один из них, гогоча, сказал, что их нашли на дороге. Они куда-то быстро шли, но не смогли отбиться, хотя, как я понял, девчонка сумела приземлить одного, да двоих — Леха. Правда одного всего лишь ранил, но их все равно скрутили, избили и притащили к хозяйке. А меня оттуда убрали, чтобы не попытался помочь ребятам, и дров не наломал.

— Так, — Грубер подошел к телу Стена и несильно его пнул. — И зачем я тебя сразу убил-то? Как нам теперь разведданные получить?

— Думаю, что Митрич нам сейчас все расскажет, что видел и успел запомнить, — Снегирь сплюнул на пол. — Мы думали, что не таща их за собой, таким образом оберегаем… Вот же гадство.

— Это Улей, — Грубер устало провел рукой по лицу. — Это Улей так шутит, я почти в этом уверен. Это же так весело столкнуть нас лицом к лицу и посмотреть, кто выживет. На, держи, надеюсь, пользоваться умеешь, а то у нас нет времени тебя обучать, — и он протянул Митричу трофейный автомат. — Давай попробуем снять с тебя эти блестяшки и пойдем к нимфе выяснять, кто из нас круче. Кстати, пока мы осваиваем нелегкое дело слесаря и кузнеца в одном флаконе, начинай вспоминать: сколько, кто, зачем и в каком помещении. Я примерно знаю, как там все устроено, но нам нужны подробности. И начни с самого главного — это банда какая-то секта, или нимфа выступает соло?

Глава 14

Митрич знал только примерное количество людей, поселившихся в гареме древнего восточного дворца. После недолгого раздумья, он смог назвать только тех, кого видел воочию, когда находился рядом с Алией. Может быть, были и другие, но всего Митрич насчитал двенадцать особей мужского пола, элитника и саму нимфу. Верховодила всем Алия, но Митричу она в какие-то моменты казалась полубезумной, и помешанной от жажды крови. Он даже сравнил ее с зомби, которых своей кровожадностью она напоминала ему в такие моменты. Про то, что они члены какой-то секты, не упоминалось в разговорах. Да и никакой религиозной тематики Митрич не отмечал. В основном это было самолюбование и выслушивание восхвалений. По всему выходило, что это просто спятившая нимфа, которая набрала поклонников и постаралась забиться в эту дыру, про которую никто из рейдеров даже не слышал. Но периодически ее переклинивало: вот зачем она приказала убить местных? И тут Снегиря словно молнией пронзило — она же просто на той полянке стол накрыла для своего элитника. Наверняка он смотался туда по дороге в место своей ссылки, и сожрал трупы, которые зарыли-то неглубоко. А ума у Алии все-таки хватило, чтобы пиршество своего любимца не демонстрировать своим почитателям. Одно дело глотки патрулю вскрыть, и совсем другое… Рейдеров передернуло от омерзения, когда они представили себе картину.

— Она хоть красивая? — Снегирь передернул затвор и проверил в очередной раз оснащенность запасных магазинов. — А то мы ее только издалека видели, да и то, Грубер блевал не переставая, очень может быть, что и от неземной красоты девушки.

— Я не знаю, — честно ответил Митрич, приноравливаясь к неудобному для него оружию. — Эти парни считают красивой и вообще готовы поставить дамочку на божничку и днями напролет поклоны бить. Лично я особой красоты там не увидел. Обычная симпатичная мордашка. — Он вскинул автомат и прицелился в стену. — Ничего так, довольно удобно.

— Да не дрыгайся, ты, — сердито процедил Грубер, который все еще возился с замком, соединявшим звенья цепи на щиколотке Митрича. У лежащего на диване покойничка ключей от замка не нашлось, сама цепь была прочной, а дужки замка толстыми и надежными, так что приходилось импровизировать. Митрич послушно замер, и Груберу наконец удалось разомкнуть запирающий механизм. Раздался негромкий щелчок, замок упал на пол, и Митрич стянул с ноги цепь. Грубер же поднялся на ноги и прогнулся в пояснице. — Что-то спина затекла.

— Стареешь, — философски произнес Снегирь, поднимаясь и подходя к зарешеченному окну.

— А ведь кто-то говорил, что в перспективе мы можем жить здесь вечно, — Грубер вернул пугио на место на поясе, и зарядил автомат. Передернув затвор, он поставил оружие на предохранитель и подошел к двери. — Никому, вот никому нельзя верить. Ну что, двинули? Если заяц не спи…хм, не соврал, то у нас, возможно, будет груповушка, и мне совсем не нравится перспектива поворачиваться задом к десяти брутальным самцам, которыми она себя окружила.

Митрич кивнул и первым вышел из комнаты. За ним двинулся Снегирь. Грубер шел замыкающим. Отсутствие элитника создавало необходимый эффект неожиданности, во всяком случае, ему хотелось на это надеяться. До ворот, ведущих к третьему двору, прошли без задержек, а вот на выходе из воротной арки им встретилась долгожданная охрана. Охрана была представлена молодым мужиком лет около тридцати, который, положив автомат на локтевой сгиб, что-то тщательно выковыривал из носа. Грубер даже не успел удивиться столь безалаберному отношению, когда Митрич, не дожидаясь пока горе-охранник их заметит, ударил его прикладом по затылку.

— Добей, — равнодушно посоветовал Грубер. — Врагов нельзя за спиной оставлять, особенно врагов с непонятным прогнозом, да еще и фанатиков.

Как ни странно, но Митрич послушался и лезвие длинного кинжала, снятого с его конвоира, рукоять которого была украшена драгоценными камнями, вошло точно в сердце находящегося в глубоком нокауте охранника. Хотя, возможно, Митрич не рассчитал силу удара, и мужик уже был мертв. В любом случае, подобное развитее событий — было неприятной необходимостью, и все трое прекрасно это понимали.

— Куда теперь? — стараясь не выходить далеко из воротной арки, чтобы лишний раз не светиться, спросил Снегирь.

— Налево, вон та дверь, — кивком головы указал Митрич, затаскивая охранника в арку.

— А почему так мало охраны?

— Так их всего десять осталось без этих минусовых, не хватит, чтобы полностью территорию перекрыть, — Митрич выглянул из арки. — Вроде чисто.

— Она нас ждет, — внезапно спокойно произнес Грубер. — Она ждет и готовится. Не будем же, господа, заставлять даму томиться в ожидании.

— Откуда ты знаешь, что нас ждут? — Снегирь присел на корточки и, практически выползя из арки, принялся осматриваться.

— Знаю, просто знаю. Я не могу объяснить, — покачал головой Грубер.

Снегирь кивнул, давая понять, что принял его неловкие объяснения, а Митрич или не понял о чем речь, или просто не захотел понять — ему было некогда, каждая секунда промедления могла стоить жизни Лехе и той девчонке, которую притащили вместе с его подчиненным.

К двери, ведущей в помещения, где когда-то располагались комнаты древнего султана, прошли строем, практически не скрываясь. Какой в этом смысл, если Грубер прав, и нимфа знает об их присутствии?

В первой комнате никого не обнаружилось, во второй и третьей тоже. Когда их небольшая команда подошла к четвертой от входа комнате, сквозь слегка приоткрытую дверь до мужчин донесся томный смех, от которого у Снегиря по всему телу побежали мурашки, а Грубер начал ощущать темные ничем не подкрепленные желания. Торопясь успеть сделать хоть что-то, пока еще есть силы сопротивляться, Грубер пинком ноги распахнул дверь и ворвался в комнату. Недалеко от порога лежало тело Лехи. Его распахнутые глаза невидящим взглядом смотрели в потолок, и уже подернулись смертельной пеленой. Вид убитого парня, который был ни в чем не виноват, и которому перерезали глотку как свинье на бойне, как совсем недавно он сам поступил с охранником Митрича, ненадолго отрезвил Грубера, и он почувствовал, как к тягучему желанию присоединяется жажда крови. Сейчас он больше всего страстно мечтал прикончить нимфу. Это желание отразилось в его потемневших со временем, проведенном в Улье, глазах, настолько ярко, что сидящая напротив двери девушка невольно отшатнулась и на несколько секунд утратила контроль над шедшим за Грубером Снегирем.

Этих мгновений хватило ненадолго пришедшему в себя бывшему капитану и не реагировавшему на дар нимфы Митричу, который замер, увидев тело парня, чтобы открыть стрельбу.

— Черт! — одна из пуль, выпущенных в ответ, одним из свиты Алии, вонзилась Груберу в плечо и швырнула на пол. Боль от ранения и от удара о каменные плиты пола вместо того, чтобы дезориентировать, привела Грубера в чувство. Он сумел скинуть паутину окутавшего его мозг наваждения, и тут же почувствовал, как будто кто-то воткнул ему острую иглу в висок.

Зажмурившись, он молча перенес эту боль, которая была в разы сильнее, чем та, что терзала его плечо.

То, что этот кластер уже был музеем, в который превратился дворец, став одной из достопримечательностей Стамбула, стало ясно, когда раздался противный свист, и во все стороны брызнула вода из спрятанных в потолках разбрызгивателей. Энергии у противопожарной системы хватило ненадолго, но и того что попало на миньонов нимфы должно было хватить… На этом все мысли покинули голову и Грубер сосредоточился. Нужно было сконцентрировать удар там, где нет своих. К несчастью Алия стояла где-то в той же стороне, но в этот момент это было неважно. Важным стало достать как можно больше противников. Молния, вспыхнувшая в комнате и заметавшийся от одного одурманенного нимфой мужика к другому, резкий запах горелой плоти, и подступившая к горлу тошнота — все это практически вырубило Грубера. Голова, казалось, развалится на части, а иголка в мозгу начала кроме всего прочего проворачиваться с садистским хрустом. В какой-то момент Грубер решил, что еще немного, и он потеряет сознание, но этого не произошло, напротив, он почувствовал, как болезненные ощущения понемногу отступают. Когда чувство воткнутой в мозг иглы пропало, Грубер медленно поднялся на ноги, отмечая про себя, что из десяти подручных нимфы в живых не осталось никого.

— Спасибо, без тебя я не справился бы. — Грубер прекрасно осознавал, кто помог ему преодолеть дар нимфы, направленный в его сторону.

— Вообще-то, справился бы, но все равно, пожалуйста, — голос Зины звучал ровно и как-то безэмоционально, что Груберу не слишком понравилось.

Стук упавшего за его спиной предмета заставил вздрогнуть и слегка повернуть голову. Он почувствовал, как заиграли на скулах желваки, когда увидел, что они тоже понесли потери — тело Митрича лежало ничком, и было просто изрешечено пулями. Создавалось впечатление, что вся стрельба со стороны противника сосредоточилось именно на Митриче. Грубер покачал головой. Как же эта дрянь на мозги все-таки влияет, раз они поперлись как носороги на пролом, даже не попытавшись разведать обстановку. Снегирь стоял, уставившись перед собой с дебильной улыбкой на лице, ясно до него она все-таки дотянулась.

— Они знали, что мой дар не действует на старика, поэтому стреляли только по нему, игнорируя тебя и твоего приятеля, — раздался немного капризный, удивительно сексуальный голос. — Идиоты. Но ничего, вы прекрасные экземпляры, думаю, что вы двое стоите половины этих, — нимфа пренебрежительно кивнула в сторону тех, кто совсем недавно готовы были отдать за нее жизнь, которую в итоге отдали. — Твой темный огонь, он меня тронул, можно даже сказать возбудил. Мне даже на мгновение показалось, что мой дорогой Шемарх сумел победить паразита и вернулся ко мне в своем человеческом облике, — наконец Грубер увидел нимфу. Она выходила из-за какой-то плотной занавески, ведя перед собой Занозу, приставив к горлу девушки кинжал. Она прижимала кинжал так плотно, что на белой коже выступили несколько капель крови.

— На хрена тебе все это нужно? — хрипло спросил Грубер, отмечая про себя, что Зина неплохо поработала над защитой его головы. Теперь он практически не ощущал влияния нимфы. Нет эманации тьмы, грозившей поглотить его без остатка, никуда не делись, они все еще оставались там, где-то в глубине, усиленные переживанием смерти тех, кто уже был ему в какой-то степени дорог, но оказать достойное сопротивление, Грубер мог уже без проблем.

— Как тебе это удается? — прошипела Алия. — Почему ты можешь мне сопротивляться?

— Потому что моя подруга не терпит конкуренции, — криво усмехнулся Грубер, делая маленький шажок в направлении нимфы. Он откровенно ее рассматривал при этом, стараясь не смотреть лишний раз на Занозу, чтобы не привлечь внимание Алии. — Так на хрена тебе все это понадобилось? — повторил он свой вопрос, ответа на который так и не услышал.

— Сначала побудь хорошим мальчиком, брось автомат на пол, — она еще сильнее задвинулась за спину Занозы, используя молчавшую девушку как живой щит.

— Мне так жаль, что ты не любишь плохих мальчиков, — нарочито громко вздохнул Грубер. — Я ведь почти совсем не умею быть хорошим, зато могу стать та-а-ким плохим. Давай попробуем, может быть, тебе понравится.

— Все же найди в себе силы, и сделай мне приятно, а то твоей подружке придет конец, — и она еще сильнее вдавила лезвие кинжала в нежную кожу.

Грубер выругался и опустил автомат на пол. Ситуация была патовая: нимфа не могла выйти из-за своего живого щита, чтобы Грубер не попытался до нее добраться, а в свою очередь Грубер не мог позволить себе совершить глупость, чтобы не рисковать при этом жизнью Занозы.

— Так может, все-таки ответишь, на кой черт тебе все это понадобилось? — Грубер демонстративно скрестил руки на груди, и почувствовал, как раненное плечо прострелило болью. А еще он почувствовал, как открылась вроде бы прекратившая кровоточить рана. Понимая, что долго так не выдержит, Грубер лихорадочно перебирал варианты, но ничего путнего в голову не приходило.

— Все просто: нас с моим Шемархом постоянно пытались убить, хотя я и не понимала, за что?

— Да действительно, это же так непонятно, просто удивительно, какие свиньи вам на пути попадались. Зачем ты убила мальчишку? — Грубер кивнул в сторону входа, где лежал Леха.

— Он слишком много говорил не по делу, — Алия поморщилась. — Так почему на тебя не действует мой дар? Он ведь начал действовать, так почему действие прервалось?

Грубер не собирался отвечать на ее провокационные вопросы, он почувствовал, как нарастает головокружение. Кровь медленно сочилась из раны, и с каждой ее каплей утекали силы. Чтобы на чем-то сосредоточиться, Грубер начал рассматривать лицо Занозы. Она была бледна, и до крови закусила нижнюю губу. На скуле наливался синевой огромный кровоподтек. Внезапно девушка подняла взгляд, и он увидел в нем отчаянную решимость.

— Не смей! — он бросился вперед в невероятном прыжке, вытаскивая на ходу пугио, но было поздно. Попытавшись вывернуться из захвата, Заноза спровоцировала рефлекторное движение рукой у прижимавшей к ее горлу кинжал нимфы. Брызнувшая кровь показалась Груберу на редкость алой. Заноза все еще оседала на пол, когда он оказался возле нимфы и пугио вошел точно под левую грудь испуганно смотревшей на него молодой женщины.

Действительно, Митрич был прав, просто симпатичная девчонка, ничего большего, — эта мысль прокручивалась в голове у Грубера, пока он стоял возле нее, а кровь из раны текла по его рукам. Очнувшись, Грубер резким движением выдернул пугио и бросился к Занозе, не глядя больше на Алию, чье бездыханное тело в этот момент упало на пол.

Раздался судорожный вздох пришедшего в себя Снегиря, а затем отборная ругань, когда он увидел весь масштаб произошедшей здесь трагедии. Помотав головой, он ринулся к сидящему на полу Груберу. Когда Снегирь опустился рядом с другом, то, наконец, увидел, как тот, расположив особенным образом окровавленные руки посредине груди Занозы, делает ритмичные нажатия.

— Зажми ей рану, — бросил Грубер через плечо растерявшемуся Снегирю, продолжая давить на грудь, время от времени прерываясь, чтобы вдохнуть ей в легкие немного воздуха. — Ну же, девочка, давай, держись. Что же ты натворила? Мы бы нашли выход, мы бы его обязательно нашли. Да борись же ты!

Заноза как и Леха уже его не слышала. Она смотрела вверх, и яркость ее глаз медленно, но верно уходила, уступив место мутной пелене смерти.

Грубер поднялся и подошел к своим брошенным вещам. Бездумно глядя на рюкзак, он провел рукой по лбу, оставляя на нем кровавый след.

— Я так больше не могу. Ты не поверишь, как сильно я устал, — ровно проговорил он.

— Эй, не смей об этом думать, — Снегирь протянул руку и закрыл глаза Занозы. — Улей только и ждет, чтобы мы сломались.

— Это какой-то бесконечный бег по кругу.

— Мы просто не нашли еще своего места в этом мире.

— А стоит ли его искать? — Грубер посмотрел на него и расхохотался. — Скажи, Снегирь, дружище, вот это стоило их жизней? — он обвел рукой комнату. И тут Снегирь увидел, как по руке Грубера стекло несколько капель крови и упало на пол. Это явно была его кровь, а не нимфы или Занозы.

— Ты ранен? — Снегирь невольно нахмурился, встал и подошел к другу.

— Это неважно.

— Еще как важно, — он схватил его за руку, силой разворачивая к себе лицом. Грубер охнул от прострелившей плечо боли, но ничего не сказал. Снегирь не знал, что с этим делать, поэтому он принял единственное на его взгляд верное решение — размахнувшись, он нанес сильнейший удар Груберу под челюсть, отправив тем самым друга в нокаут. Оттащив Грубера к низкому широкому дивану, Снегирь втащил его на подушки, поднял выпавший из рук Грубера пугио, который он просто бросил, когда рванул к Занозе, и принялся разрезать окровавленную одежду. Найдя пулевое отверстие, Снегирь выругался, глотнул живчика, и подтянул поближе к себе рюкзак друга. Где-то там находилась свертка с хирургическими инструментами. Снегирь точно знал, что Грубер с этой сверткой не расстается. — Я конечно не хирург, и вряд ли когда-нибудь им стану, ну уж пулю вытащить и закрыть такую рану я как-нибудь сумею, — пробормотал Снегирь, вытаскивая из скрутки длинный зажим. С трудом его раскрыв, для этого нужен был несколько специфический навык, он щелкнул зажигалкой, найденной на полу, видимо выпавшей у одного прислужников нимфы, и несколько раз провел племенем по зажатому в руке инструменту. Затем поднес слегка дрожащую руку к ране. — Прости, дружище, сейчас тебе будет очень больно, но ты сам виноват, не нужно было в истерику впадать. — И он решительно сунул зажим в рану, пытаясь нащупать пулю.

Глава 15

Грубер плавал в море боли, которая захлестывала его со всех сторон, накатываясь мощными волнами, в которых он захлебывался, и поэтому не мог даже стонать, чтобы дать понять Снегирю, что ему нужно что-то, что уберет хоть немного эту разрывающую его на части боль. Он уже несколько часов находился в этом полубессознательном состоянии, и не мог с точностью определить, что же болит больше: простреливающее короткими болевыми импульсами плечо или разламывающаяся на части голова, в которой, судя по ощущениям, что-то взорвалось, и он вряд ли уже придет в полноценную норму. Сначала, когда в голове раздался слабый гул и она начала побаливать, сконцентрировав неприятные ощущения где-то в районе макушки, он не обратил на это внимания, сосредоточившись на тех ощущениях, что преследовали его с того момента, как он пришел в себя под непрерывный бубнеж Снегиря. Из этого бубнежа, доносившегося словно сквозь толстый слой ваты, Грубер узнал, что пуля извлечена, рана зашита и кровь остановлена. Последовательность необязательно была именно такой, но очень похожей. Речь Снегиря хоть и плохо слышимая была весьма эмоциональна и изобиловала красочными идиоматическими оборотами, в которых большую часть времени отводил генеалогии нимфы.

Когда головная боль усилилась и от макушки переместилась к вискам, Грубер подумал, что недалеко появился элитник, и им надо валить отсюда, потому что Заноза обязательно попадет в неприятности, а в таком состоянии он не сможет ее защитить. Но затем он вспомнил, что Заноза погибла, и на него накатила апатия. А боль и шум в голове усилились. Пробившаяся сквозь черную пелену депрессии мысль посоветовала все-таки убраться на склады, потому что, хоть Лехи и Занозы больше нет, он-то еще жив, как и Снегирь, который снова вытащил его задницу с того света. Но, проанализировав свои ощущения, Грубер отмел присутствие элиты. Они были похожи, но все-таки не идентичны.

— Зина, — позвал он мысленно искусственный интеллект, который поселился в его мозге и вовсе не являлся искусственным интеллектом. — Зина, ответь, что происходит?

А в ответ была тишина. Это было столь необычное чувство внезапной пустоты, что Грубер резко открыл глаза, заставив себя сосредоточиться на содержимом своей черепной коробки, и не акцентироваться на посторонних раздражителях, таких как боль. Вот теперь он смог застонать, чтобы дать понять, что очнулся. У его губ сразу же появилось витое горлышко фляжки, а в пересохшую глотку потекла живительная влага живчика. Сделав несколько глотков, он нашел в себе силы поднять правую, к счастью неповрежденную руку и отодвинуть фляжку в сторону. Несколько капель выплеснулось ему на грудь и он почувствовал резкий запах водки, который перебил на несколько секунд тот тошнотворный запах паленой плоти, который, казалось, пропитал все, находящееся в этой комнате, и который не сумел перебить даже тягучий запах крови.

— Ты как, живой? — на этот раз голос Снегиря звучал вполне отчетливо. Голова болела меньше, только жуткая слабость во всем теле напоминала о произошедшем.

— Относительно, — Грубер неловко сел, стараясь лишний раз не задевать раненное плечо. — Со мною что-то происходит, что-то не слишком хорошее.

— И в чем это выражается? — Снегирь бросил ему скрутку с инструментами.

— Я не слышу Зину. Сначала она мне говорила, что появились какие-то проблемы с нашей связью, но обещала попробовать разобраться. Затем она спасла меня от дара нимфы, причинив при этом просто дикую боль, а теперь я ее вообще не слышу и не ощущаю. Что это, Снегирь? Почему нечто подобное вообще происходит? — Грубер машинально поймал брошенную ему скрутку, открыл ее и принялся перебирать инструменты, которые не были разложены по местам, а просто свалены в середине.

— Я не знаю, — Снегирь потер шею. — Это новые технологии, и находились на стадии разработок. Возможно, что-то действительно пошло ни так. Это же чертовски сложная штуковина на самом деле. Да и мозг не менее сложный предмет. Я понятия не имею, как тебе можно помочь, надеюсь только, что все обойдется без последствий.

— Я тоже на это надеюсь. И полагаю, что смены моего настроения связаны с поломкой Зины. Хотя она намекала на то, что мой мозг отторгает ее, практически убивает. Как мозг может убить нечто искусственное?

— Да хрен знает. Я не удивлюсь, если в итоге выяснится, что твоя подружка вполне самостоятельная личность и обладает душой, в метафизическом смысле. Да, я тут немного в доктора поиграл, — он кивнул на инструменты, которые все еще вертел в руках Грубер. — Только я понятия не имею, что с ними делать дальше, водкой протер, и все.

— Пока этого достаточно, — Грубер быстро и ловко рассовал все инструменты по полагающимся им местам. — Помоги мне подняться. Нам нужно уходить отсюда. Элитник, скорее всего, сейчас дезориентирован гибелью нимфы, но скоро он придет в себя и попробует выяснить, а что, собственно, произошло.

— Нам нельзя в таком виде куда-то идти, — Снегирь покачал головой. — Мы в кровище словно выкупались. Нужно как минимум смыть с себя все это и переодеться, а то за нами все измененные с близлежащих кластеров строем ходить будут, даже ползуны. Пока ты валялся, я немного осмотрелся, вон там есть ванна. Ну как ванна, небольшой бассейн. Ты же не будешь стесняться, если я предложу тебе вместе быстренько выкупаться? Одежды тоже завались. На любой вкус.

— Ну куда от тебя деваться, противный, — жеманно проговорил Грубер, махнув рукой. От этого казалось бы несложного жеста, его повело в сторону и он едва не упал. Снегирь только покачал головой.

— Значит, программа минимум: приводим себя в относительный порядок и пробираемся к складам. Там отсиживаемся, пока ты не придешь в себя, а там будем решать, что делать.

Грубер кивнул, соглашаясь с нехитрым и на первый взгляд вполне выполнимым планом.

Пока он валялся в отключке, Снегирь убрал все тела, перетащив их в соседнюю комнату, предварительно сняв все ценное. Это был Улей и любые моральные нормы здесь не работали, поэтому он без сожалений выпотрошил все карманы как явные так и потайные у всех, включая Занозу. Только тело Алии все еще лежало там, где ее оставил Грубер. Когда они проходили мимо, что-то привлекло внимание Грубера. Он остановился и жестом попросил Снегиря подстраховать, пока он присаживался возле тела молодой еще совсем женщины внимательно ее рассматривая, словно пытаясь получить ответы. На ней был надет какой-то восточный полупрозрачный костюм, который практически не скрывал ее прелестей от нескромных взглядов, а на шее, Грубер заметил тонкую золотую цепочку. Которая змеилась по бледной коже и убегала за вырез топа. Не испытывая ничего, кроме некоторого подташнивания, Грубер смял в руке тонкую ткань, едва прикрывающую грудь и рванул ее, обнажая тело полностью.

— Хм, — Снегирь задумчиво смотрел на друга. — Я вот сейчас нахожусь в некоторой растерянности: ты это делаешь для чего-то, или у тебя просто крыша окончательно съехала?

— Я это делаю, вот для этого, — пропыхтел Грубер, найдя замочек цепочки и снимая ее с трупа. Подняв цепочку вверх, он продемонстрировал Снегирю свою находку — на цепочке покачивалась небольшая белая жемчужина.

— Ого, — Снегирь округлил глаза. — Интересно, а почему она ее носила, а не сожрала?

— Я, кажется, знаю, — Грубер надел цепочку себе на шею и протянул Снегирю руку, которую тот сжал и рывком поднял его на ноги. — Давай уже помоемся, и я тебе сказку расскажу. А то действительно голяком от элиты убегать придется.

Наскоро вымывшись, рейдеры оделись, выбрав привычный им камуфляж, растолкали трофеи по рюкзакам, и вышли из этого места, ставшего местом кровавой бойни, осквернив тем самым древние стены.

Во время купания, Снегирь долго рассматривал рану на плече Грубера.

— Вот чему я поражаюсь до глубины души, так это регенерации наших тел в местных условиях, — Грубер после этих слов провел пальцами по уже зарубцевавшейся, хотя еще и немного воспаленной, криво зашитой дырке от пули. Хотя дырки на том месте не было, а был толстый красный шрам.

— Да, меня это тоже поражало. Нужно лишь немного помочь организму, и он остальное сделает самостоятельно.

Грубер замолчал, на мгновение прикрыв глаза, принялся вертеть в руке жемчужину, мысленно пытаясь добиться ответа Зины. Так ничего и не добившись, он выбрался из бассейна, и принялся одеваться.

Из дворца выбирались примерно с час. Все еще не верилось, что их противники мертвы, кроме одного, самого большого. Когда они пересекли двор второго двора, Грубер ощутил знакомое покалывание в висках. Потерев правый, он пробормотал.

— Вот теперь я чувствую здоровяка. Он еще не критично близко, но уверенно приближается.

— Предлагаю сделать финт ушами, — Снегирь высунулся из арки ворот и, кивнув, пробежал до первого дерева. На этот раз Грубер не стал разделяться с другом, тем более размеры деревьев позволяли прятаться за ними и вдвоем. — Не идем напролом к дороге, где можем встретиться с громилой, носик к носику…

— Скорее носик к пупку, — усмехнулся Грубер.

— Возможно, — не стал отрицать очевидного Снегирь. — Так вот, мы не прем напролом, а как все нормальные герои идем в обход. То есть, по стеночке до соседнего дальнего кластера, а уже от него огородами до дороги.

— Веди, Сусанин, — Груберу было нехорошо, да еще и близость элитника как обычно била по мозгам, словно и не было этого полугода изнурительных тренировок. И спросить об этом феномене было не у кого, Зина все так же не отвечала.

— Кто такой Сусанин? — Снегирь с тревогой посматривал на Грубера. Близость элиты требовала от него полной сосредоточенности и желательно, чтобы обе руки были свободны. Не то чтобы он рассчитывал справиться с элитой, это был не его уровень, но побарахтаться Снегирь уже вполне мог.

— Ты его не знаешь, — Грубер снова помассировал висок слегка дрожащей рукой. — О, черт, здесь все какое-то извращенное, даже само понятие времени.

— Ты о чем? — Вместо ответа Грубер вытянул вперед руку и продемонстрировал Снегирю, как та ходит ходуном. — Как быстро, — Снегирь поморщился. — Ты прав, это очень необычные места. А мы еще с ума сходили, гадая, почему тебя так колбасит. Но, согласись, трясучка через пару часов пребывания в стабе даже у тебя еще ни разу не наступала.

— Соглашаюсь, я вообще со всем согласен, только давай уже выберемся отсюда, — простонал Грубер.

После этих слов Снегирь, наплевав на безопасность, обхватил Грубера за талию, и они так быстро, как мог передвигать ногами бледный Грубер, пересекли первый двор и вывалились из ворот с территории дворца. После этого Снегирь повернул налево и потащил друга в противоположную сторону от дороги.

Едва они завернули за угол, как Грубер застонал и упал бы, если бы Снегирь не держал его крепко.

— Потрепи, еще совсем чуть-чуть осталось, — бормотал Снегирь, когда почти бегом пересекал небольшое расстояние, оделяющее стаб от его копии.

Как только они пересекли ворота, ведущие в первый двор, Грубера начало отпускать. Снегирь же просто свалился за землю рядом с воротами, а Грубер упал неподалеку. Несколько минут рейдеры лежали, не шевелясь, лишь, когда дыхание немного восстановилось, а Грубера перестало трясти, они сели, привалившись спинами к прохладной стене.

— Ты обещал мне рассказать сказку про белую жемчужину. — Снегирь покосился на Грубера, который согнул одну ногу в колене и сидел, потирая висок.

— Ах да, жемчужина, — Грубер отнял руку от виска, вытащил жемчужину и принялся задумчиво разглядывать ее. — Так вот, что касается жемчужины. Ты был слегка не в себе, когда мы мило пообщались с Алией. Как мне кажется, это ее настоящее имя, как и имя той образины — Шемарх, тоже, скорее всего, принадлежало когда-то тому юноше, которым он сюда попал. Я точно не знаю, был ли Шемарх ее возлюбленным, или братом, а может быть, просто очень хорошим другом — это на самом деле неважно. Сейчас так уж точно. Ну, пусть будет возлюбленный, с таким сюжетом подобные сказки лучше продаются. Так вот, жили двое: Алия и Шемарх, любили друг друга, возможно даже искренне. И однажды произошла перезагрузка. Они попали в Улей, где ничего хорошего их уже не ждало при любых раскладах. Алия стала иммунной, Шемарху повезло меньше, а может и больше, это с какой стороны посмотреть. Начались изменения, и он начал хотеть жрать. Вся его жизнь стала посвящена одному ритуалу — еде. Не знаю, как она осталась жива, но подозреваю, что идея снабжения ее Шемарха жратвой возникла еще тогда на заре их эволюции. Возможно именно тогда она и тронулась. Вот только как бы она не старалась, он смотрел на нее только с гастрономической целью. Но тут у нее проснулся дар Улья — и Алия стала нимфой. А Шемарх уже эволюционировал достаточно, чтобы нимфа могла на него воздействовать. И дело сразу же пошло на лад. Она набирала сил, попутно скармливая бывшему любимому своих врагов, а, судя по тому, что здоровяк стал в итоге элитой — врагов у девушки образовалось много. А сейчас связь прервалась, но вот только Шемарх все-таки элитник, а что творится у них в башке, никто не знает. И как он отреагирует на гибель подруги тоже не известно.

— Ну эту сказку любой мог представить себе, — отмахнулся Снегирь. — Ты мне про белую жемчужину обещал поведать.

— А что жемчужина? Алия узнала, что белый жемчуг способен остановить изменения, и она его добыла, как — сложно сказать, может быть, с трупа сняла, как я недавно, может, очаровала кого-нибудь крутого и удачливого, кто непроизносимого замочил, а может, купила. Как я уже сказал, сейчас трудно узнать, как он у нее оказался, да и мне, если честно, плевать, сказочник из меня тот еще. Вот только было поздно, изменения уже произошли, и даже белый жемчуг ничего не смог бы вернуть. Это как вечное напоминание о том, что, если бы все сложилось по-другому, если бы она была порасторопнее, то успела бы.

— Сомневаюсь, — покачал головой Снегирь.

— Я тоже, просто наш мозг так устроен, мы не понимаем, что история не выносит сослагательных наклонений, мы постоянно пытаемся представить, что было бы, если… — он спрятал за ворот майки цепочки и потер висок. — Элитник уже где-то поблизости, но идут какие-то помехи, словно попытка экранировать.

— А если это стаб? — предположил Снегирь. — Что если сбой пошел, потому что Шемарх зашел в стаб?

Они переглянулись. Предположение Снегиря не было лишено логики. Не сговариваясь, рейдеры поднялись, схватили вещи и двинулись на выход. Теперь все зависело от того, как поведет себя элитник. Если он будет останавливаться, чтобы кем-то перекусить, или они накрутили его привязанность к нимфе, то у них будет небольшая фора. Если же нет… О том, что будет в этом случае, ни Снегирь, ни Грубер старались не думать.

Им повезло. Фора присутствовала, но была ли она связана хотя бы с одним их предположением или нет, — ответить на этот вопрос мог бы только сам элитник, если бы мог говорить и горел желанием это сделать.

Рейдеры уже вышли на дорогу, огибающую все кластеры на которые был поделен этот необъятный город, и ведущую прямиком к складам, на которые по каким-то неизвестным причинам путь измененным был заказан, когда их настиг жуткий рев, раздавшийся со стороны стаба, из которого они вышли. В этом жутком реве было все: и жуткая ярость, от которой все внутри переворачивалось, и безумная жажда мести, и, что было самое удивительное, ничем неприкрытое горе. Все-таки связь нимфы с этим элитником была гораздо глубже, чем даже представлял себе Грубер. А также стало совершенно очевидно — элитник будет мстить за смерть подруги. Снегирь с тревогой посмотрел на шедшего рядом и напряженно о чем-то размышляющего Грубера. Им нужно восстановиться и придумать реальный план их дальнейших действий, желательно побыстрее, пока Шемарх не вышел на охоту, потому что в этом случае, им придется на складах жить всю оставшуюся часть отведенной им вечности.

Глава 16

На первом складе, в котором рейдеры устроили своего рода лагерь, этакий островок стабильности в непрерывно меняющейся действительности среди калейдоскопа различных кластеров, было тихо, лишь где-то в глубине слышался шорох проходящего перезагрузку стеллажа-кластера. Снегирь с Грубером добрались сюда без приключений, не наткнувшись ни на одного измененного, хотя, положа руку на сердце, оба в тайне мечтали о том, чтобы кто-нибудь встал на их пути, потому что тогда они здорово оторвались бы на неудачнике, вымещая на нем всю свою растерянность, скорбь и страх. Но, после рева элитника если и остались поблизости измененные классом пониже, то они предпочли отсидеться где-нибудь в другом месте, чтобы не попасться под горячую лапу существу, которому было, в общем-то, наплевать на то, кем подзакусить: не успевшими получить ответы на вопрос о том, останутся ли они хотя бы внешне людьми или ступят на первую ступень карьерного роста в качестве измененных; и непосредственно самими измененными.

Грубер стянул с плеч рюкзак прямо возле входной двери и, решительно повернув налево, быстро пошел в выбранную наугад сторону, двигаясь вдоль примыкающих к стене стеллажей.

— Можно мне поинтересоваться, куда ты идешь с таким целенаправленным выражением лица? — Снегирь был практичнее, он решил не оставлять возле порога рюкзак друга, вдруг это место тоже своеобразный кластер, который вот-вот начнет перезагрузку. Как потом восстанавливать все то, что нес Грубер в своем рюкзаке? Ведь у него там могли абсолютно уникальные вещи находиться. Поэтому, подхватив тяжелый рюкзак, он поспешил вслед за Грубером.

— Решил узнать глубину кроличьей норы, — Грубер остановился и повернулся к Снегирю, прислонившись спиной к металлу внешней стены и сложив руки на груди.

— Если ты еще скажешь, зачем тебе понадобилось совершить такое длительное путешествие, ведь эти склады внутри гораздо больше, чем есть на самом деле, это будет совсем замечательно.

— Я не знаю, — Грубер сполз спиной на пол, обхватил руками голову и закрыл глаза. — Просто мне нужно чем-то заняться, понимаешь, что-то делать, чтобы не свихнуться.

— Почему же не понимаю, очень даже понимаю, — Снегирь поставил перед ним его рюкзак. — Живчика глотни, и пойдем уже, поищем удобный диван, на котором выспимся, а на свежую голову будем решать, чем тебя занять. В крайнем случае, найдем здесь какой-нибудь набор для вышивания, или еще какого рукоделия, ну или парочку интересных журнальчиков… тоже для, хм, рукоделия — чем тебе не занятие? — и Снегирь, невесело хохотнув, развернулся и направился туда, где располагалась выставка мебели, на которой они так уютно устраивались в прошлые разы, чтобы уже упасть на диван, доесть оставшуюся тушенку и как следует отдохнуть, ну или хотя бы выспаться.

Грубер с полминуты смотрел ему вслед, затем поднялся и, поднял рюкзак и побрел в том же направлении, понимая, что отдых необходим ему просто катастрофически. Живчик как всегда работал отменно, и уже спустя пару мгновений от усталости не осталось и следа, только опустошение в душе. Хотелось свернуться где-нибудь клубочком и предаться рефлексии, но нельзя было раскисать, если он планировал еще хоть немного пожить. С трудом справившись со своими предпочтениями, Грубер догнал Снегиря, и они шли теперь бок о бок, рядом, но бесконечно далеко друг от друга.

Этот участок склада не перезагружался, поэтому они нашли все таким же, каким оставили, уходя на эту авантюру, закончившуюся катастрофой. Уже лежа на диване и глядя в высоченный потолок, Грубер пробормотал:

— Измененных понять можно, ими движет основной инстинкт — пожрать. Ничего другого их не интересует. Но как понять человека?

— Никак, смирись уже наконец с этим, — немного раздраженно ответил Снегирь, разглядывая потолочные балки, которые уходили в глубину склада во все стороны. — Хотя, подозреваю, мы не намного сложнее измененных. Всеми нами что-то движет, и чаще это все те же основные инстинкты.

— Тогда что двигало Алией, когда она убила Леху и Занозу? — Грубер задал вопрос, даже не повернув головы в сторону друга, продолжая рассматривать потолок.

— Вот уж не знаю, но она была женщиной, а это еще непонятнее и загадочнее, чем человек.

— Смелый взгляд на давно известные вещи, — хмыкнул Грубер, закрывая глаза. Он сам не совсем понимал, что так на него подействовало: гибель малознакомой девушки, которая все же была не совсем чужой, или то, что давно ставшая частью него навороченная наносистема по имени Зина, похоже окончательно вышла из строя. В глубине души он знал ответ, но почему-то упорно старался доказать самому себе, что это не так, и что он прекрасно сможет обходиться без надоевшей непонятной фиговины в своем мозге. Как ее называл Снегирь — «невидимая подружка». Убедить себя так и не удалось, хоть он и старался.

Грубер забылся беспокойным сном, так и не придя к какому-либо решению, единственное, что он понял — сейчас он не сможет больше остаться в одиночестве. Раньше наличие голоса в голове позволяло мириться с тем, что большую часть времени он проводил один, но сейчас все резко изменилось. А стабы все еще оставались для него под запретом и чем дальше, тем меньше времени он мог в них находиться.

Снегирь моральными проблемами друга не страдал. Он-то уже давно все для себя решил. Этот странный и не слишком привычный участок Улья ему нравился, несмотря на потери, которые они понесли. Конечно, Занозу было безумно жалко, но они-то живы, и даже относительно здоровы, поэтому утром начнут решать насущные проблемы, а что будет дальше… поживут — увидят, как говорится.

Проснулись они от удушающего запаха кисляка. Открыв глаза, когда удалось прокашляться, Грубер обнаружил, что сразу три стеллажа из находящихся рядом с облюбованными ими диванами решили перегрузиться.

— Интересно, что день грядущий нам готовит? — зевая, задал риторический вопрос, севший на своем диване, Снегирь. — Пойду, носик припудрю.

Пока он наводил утренний марафет, Грубер с вялым интересом смотрел на то, как рассеивается кисляк, и проступают силуэты перезагрузившихся стеллажей. Встав и потянувшись, он несколько минут простоял, делая вид, что занимается зарядкой, он подошел к ближайшему стеллажу, чтобы посмотреть, что же на это раз принесло в Улей из мультиверсума.

Увиденное ввергло его в некоторую задумчивость, потому что он понятия не имел, что это за вещи и для чего они предназначаются. В самом дальнем углу второй полки снизу, обнаружилась коробка, в которой лежали упакованные в нарезанную особым образом бумагу импульсные гранаты. Ровно пять штук. Издав радостный вопль, Грубер тут же схватил этот ящик, словно боялся, что стеллаж снова пойдет на перезагрузку и эта драгоценность исчезнет, и стащил его с полки на пол.

— Ты чего орешь? — к нему подошел Снегирь и присвистнул. — Однако. — Грубер так и не понял, относится ли данное восклицание к содержимому стеллажа в целом или к содержимому ящика, в котором он сейчас весьма азартно копался. Лишь когда последняя граната была извлечена и помещена в рюкзак, он сообразил, что с того места, где Снегирь стоял, он не мог видеть, чем занимается в этот момент его слегка спятивший друг.

— Ну, если ты мне сейчас поведаешь, для чего предназначена хотя бы часть этого, — Грубер извлек последнюю гранату, любовно погладил и сунул в свой рюкзак в специально отведенную для этих штуковин коробку.

— Эм, как тебе сказать, — Снегирь слегка покраснел. — Большая часть находящихся здесь предметов явно пришла сюда со склада какого-то секс-шопа.

— Да? — Грубер встал, повел плечами, посмотрел на полки с большим любопытством, затем осторожно двумя пальцами снял нечто, напоминающее нунчаки, только сборные, где чукон-бу разрезан на несколько равных небольших частей, соединенных между собой короткими цепочками, с нанизанными на них бусинами. — Я даже представить себе не могу, куда вы засовывали, например, вот это, а поверь, фантазия у меня очень богатая и может быть крайне нездоровой.

— Как тебе сказать, — протянул Снегирь. — Вот что, лучше тебе оставаться в счастливом неведении, потому что такие знания приравниваются к потере девственности. — Грубер отбросил игрушку в сторону, словно она была ядовита, и демонстративно вытер руку о штанину. — Ну вот, а прикидываешься продвинутым, лишенным малейших предрассудков мужчиной, — Снегирь хохотнул, но затем быстро стал серьезен. Сделав шаг поближе к полкам, он протянул руку и вытащил небольшой цилиндрик, сделанный из серебристого металла. — А вот это уже гораздо интересней. Вот только, что делает вот это в ворохе похабщины для извращенцев?

— Наверное, то же, что и импульсные гранаты, которые я уже забрал, он здесь лежит, — Грубер подошел к Снегирю. — А что это?

— Как тебе сказать, — Снегирь повертел цилиндрик. — Это больше бытовая штуковина, но нам она может пригодиться. Это зажигательный лазер направленного действия. Довольно мощный, способный создавать длинный луч. Вот, смотри, — он отошел от стеллажа шагов на десять, надавил на выемки по бокам цилиндрика и направил руку с зажатым в ней лазером в ту сторону, куда упала секс игрушка для знающей толк в подобных делах публики. Сначала Грубер ничего не увидел, но затем на одном из звеньев появилась красная точка, которая стала разрастаться все сильнее, пока изнутри деревянного звена не показался дымок, а спустя еще пару секунд, эта часть сексуальной игрушки заполыхало самым настоящим огнем.

— Ого, а что происходит с плотью? — Грубер подошел к все еще дымящемуся предмету, как только Снегирь опустил руку, деактивировав лазер.

— Практически тоже самое, — Снегирь сунул цилиндрик в карман. — Ну и что теперь?

— Теперь мы пойдем, навестим нашего большого друга, — Грубер поднялся, переступил с ноги на ногу, — хотя, нет. Сначала, я хм, тоже носик припудрю.

Вернулся Грубер довольно быстро. Не глядя на Снегиря, подхватил рюкзак, проверил свой автомат, глотнул живчика и только после этого повернулся к другу.

— На этих стеллажах, полных весьма странных приспособлений для достижения различного вида удовольствий в твоем мире, я нашел несколько импульсных гранат. Правда, сейчас я не поручусь, что они не предназначены для весьма сомнительных игрищ…

— Хватит уже, — проворчал Снегирь, последовав его примеру, приготовившийся к выходу. — Можно подумать, что ваши секс-шопы стояли пустыми, или, что у вас их не было. Были, я видел в некоторых кластерах, правда не заходил, не того было.

— И хорошо, что не заходил. Тебе было бы скучно, мы как-то поскромнее, поограниченнее, я бы даже сказал, попримитивнее, — в голосе Грубера впервые за эти дни появилась искренняя насмешка. — Все-таки, ученые в большинстве своем были неправы, говоря об оружие, деньгах и наличия адвокатов и психоаналитиков. О высоте развитости цивилизации можно судить только вот по таким игрушкам, — и он махнул рукой на злополучны стеллаж.

— Почему? — Снегирь несколько раз подпрыгнул, чтобы убедиться в том, что ничего ему не мешает, и с любопытством посмотрел на Грубера.

— Потому что, это ж какой глубины мысли должны быть люди, чтобы дойти вот до этого, — и Грубер указал на догорающую хреновину, предназначение которой он так полностью и не понял. — Я вот прямо так и вижу: полутемный подвал, висящее на цепях тело, и его стегают плеткой, сильно так с оттяжкой. А он приоткрывает один глаз и стонет: «Ну же, зая, сильнее, давай, поднажми!», а его дружок ему такой: «Я все, не могу уже». И вот выходит он из подавала злой и неудовлетворенный и, прищурившись, думает: «Чем же подгадить человечеству, раз уж у меня самого в моем милом сердцу подвале ни хрена не получается. А не придумать ли мне суперлазер, чтобы они жгли друг друга как свиней при разделке? И не продавать ли это изобретение вместо спичек в любом хозяйственном отделе?» Видишь, такие штуки в повседневном обиходе очень сильно повышают общую развитость цивилизации, а ты говоришь… Мы-то еще от резиновых членов на батарейках не отошли, куда нам на лазеры замахиваться.

В конце этого маленького монолога Снегирь уже кусал губу, чтобы не заржать. И вроде бы Грубер только что по всему тому, что иммунные называют Нолдом, проехался с ветерком, а вместо легкой обиды хотелось хохотать в голос, потому что воображение быстро нарисовало искомый подвал.

— Круто, — наконец кивнул он. — Охренительно поучительная теория того, что мы просто умнее.

— Обращайся, я тебе еще парочку вот прямо сейчас могу выдать, для повышения самооценки в следствии гордости за своих предков, — кивнул Грубер с совершенно серьезным выражением, застывшем на лице словно маска.

— Нет уж, спасибо. Мне бы Георгия Савина, изобретателя лазера, да и твоих любимых импульсных гранат, в подвале для садо-мазо развидеть, — Снегирь покачал головой и направился вдоль рядов заставленных различными вещами стеллажей к выходу. Грубер поспешил за ним, посмеиваясь на ходу.

Больше они не произнесли ни слова, пока не дошли до незримой черты, отделяющей нужный им кластер от огибающей его дороги. По пути им никто не встретился. Это было немного странно, потому что в этом городе хоть медляки, но время от времени попадались, так же как и твари побольше.

— Не хотелось бы верить в то, что элитник отловил по округе вообще все, отдаленно напоминающее мясо, и сожрал, чтобы апгрейдиться для еще более теплой встречи с нами, — Снегирь задумчиво разглядывал стоящий прямо напротив них дом.

— Типун тебе на одно, весьма специфическое место, — ругнулся Грубер, заставляя себя вспомнить, как давно он отмечает витающий в атмосфере запах горелых калош. — Снегирь, — тихо позвал он друга, — этот кластер только что перегрузился.

— А может быть, уходит на перезагрузку? — также тихо ответил Снегирь.

— Нет, не похоже, — Грубер покачал головой, поправил автомат на плече, и опустил руку в карман, нащупав там гранату. Он не доверял больше своему второму дару, после того как Зина пропала из его головы. Почему-то ему казалось, что он больше не сможет чувствовать элитника, а значит, они оказались в очень неприятной ситуации, потому что, в отличие от остальных рейдеров, которые узнавали про присутствие элиты только когда видели в живую, часто это было последним, что они видели в своей жизни, или полагались на данные разведки, если в стабе, где они оседали, были разведчики. Но исчезновение антенны, настроенной на элитников в голове Грубера, давало друзьям шанс спрятаться, если вдруг что, потому что элитник тоже не должен был по идее чувствовать Грубера. В конце своих рассуждений Грубер сам запутался, и решил пока не думать об этой проблеме.

Они осторожно пересекли невидимую, но заметную опытному глазу по различным мелким деталям, черту обновленного кластера и двинулись в том направлении, где отчетливо был виден пришвартованный дирижабль. Дойдя до первого дома, прячась в его тени, рейдеры остановились, чтобы осмотреться. Как оказалось, та часть города, словно сошедшего с иллюстраций книги в стиле стимпанк, здесь, в этой сумасшедшей мешанине всего и вся, которую устроил Улей, была представлена только малой частью вокзальной площади неизвестного города, а точнее: швартовой мачтой, башней, в которой была заключена лестница, позволяющая пассажирам подниматься на погрузочную площадку, с которой можно было сесть на дирижабль, согласно купленным билетам. Все это выяснилось путем визуального наблюдения за объектом. Элитника не было видно, во всяком случае, пока, но не было видно и других людей, и этот факт вызывал недоумение и подозрение.

— А где все? — Грубер озвучил вслух то, о чем они думали со Снегирем уже не меньше получаса. Дирижабль стоит под всеми парами, но ни пассажиров, ни обслуги видно не было, словно их вообще не существовало. Внезапно правый висок прострелило резкой болью, но она быстро прекратилась, так же неожиданно, как и появилась, и Грубер потер висок пальцами, прогоняя отголоски неприятных ощущений, не обращая на нее большего внимания.

— Вот если бы я знал, — Снегирь потер шею. Логичнее было предположить, что они окажутся среди перепуганной толпы ничего не понимающих о причинах происходящего людей, большинству из которых предстояло заразиться грибком Улья, чтобы пополнить собой самую многочисленую армию населяющих Улей существ.

Правый висок снова кольнуло, и Грубер автоматически его потер, не отводя напряженного взгляда с двери, ведущей к посадочной площадке.

Когда открылась дверь, они были, в общем-то, к этому готовы и вполне синхронно вскинули стволы, целясь в том направлении. Из башни выбежала девушка, одетая в белоснежную шелковую блузку, поверх которой был затянут короткий корсет, и брюки, заправленные в невысокие сапоги. На голове у нее красовалась шляпка, лихо сдвинутая набок. Снегирь успел убрать палец с курка в самый последний момент, но Грубер снова немного отвлекся на все усиливающуюся головную боль, потому что не сумел остановиться, и нажал на спуск. Единственное, что он успел сделать — это немного дернуть ствол вверх, чтобы пуля ушла поверх головы девушки. Громкий раскатистый звук выстрела прозвучал в стоящей тишине набатом. Девушка взвизгнула и отскочила в сторону, испуганно глядя на двух мужчин, странно одетых и почему-то горящих желанием ее прикончить.

— Дьявол, — Грубер поставил автомат на предохранитель и поспешил к незнакомке, пока шума не прибавилось настолько, чтобы привлечь внимания всех, находящихся в пределах доступности измененных. Его радар заработал, теперь он знал это совершенно точно, потому что спутать эту боль, которая всегда преследовала его при появлении на горизонте элитника, с чем-то другим, было просто невозможно. Вот только как-то отрегулировать болевой порог и сообщать обо всех изменениях, и нюансах было некому — Зина все еще никак не проявляла себя. — Милая барышня, ради всего святого, успокойтесь. Я не хотел в вас стрелять, это произошло чисто случайно, вы же понимаете. — Она неуверенно кивнула, глядя на него огромными глазами, в которых плескался страх. — Не могли бы вы нам поведать, что здесь произошло, и почему вы остались в одиночестве? Только очень быстро, буквально в двух словах, потому что мы ждем весьма неприятного гостя, и нам желательно убраться куда-нибудь внутрь помещения до его появления.

Глава 17

Подходящим помещением для того, чтобы на время спрятаться от элитника, оказалась неприметная пристройка внутри большой лестницы, ведущей на посадочную площадку. Приблизительно в районе второго лестничного пролета в массивной толще лестничной конструкции просто напросто выложили поперченные доски, укрепили их, и получился пол. Примерно то же самое проделали с потолком, навесили дверь и, вуаля, контора смотрителя, кассира и диспетчера в одном лице готова. Состояла данная конторка из двух комнатушек, в одной из которых Грубер со Снегирем пытались одновременно успокоить рыдающую девушку и не пропустить появление элитника, который, судя по ощущениям Грубера, приближался все ближе и ближе. Труднее всего было убедить эту перепуганную насмерть девицу в том, что они не представляют для нее никакой угрозы ни реальной, ни мнимой. Когда же наконец у них это получилось, и девушка показала им эту коморку, в которой проводила большую часть своего рабочего дня, Грубер объявил, что у них почти не осталось времени, и элита на подходе. Они не объясняли, что такое элита, и что вообще происходит, потому что на это потребовалось бы очень много времени, гораздо больше, чем они могли себе позволить провести за беседой от результата которой все равно ничего не зависело. Поэтому Грубер клятвенно пообещал, что все расскажет и повторил свой вопрос насчет того, почему спасенная оказалась в этот недобрый день и час на площадке для посадки пассажиров в дирижабль в гордом одиночестве.

— Сегодня объявили, что Серджио Палитано будет петь прямо на площади Совета. Весь город там собрался, а меня оставили этот дурацкий дирижабль охранять. Как будто он кому-то нужен, — сквозь рыдания объясняла девушка, почему кроме ее одной никого больше на данной площади не оказалось. — Это так обидно, — она высморкалась в протянутый Грубером платок. — Я просто обожаю Серджио, да и кто его не любит, он же такой ми-и-лый. Я уже хотела плюнуть на все и бежать на площадь Совета, ну что мне сделают, если узнают? Уволят? Ха-ха, я сама уже готова уволиться с этой работы, как же она мне надоела, вы бы только знали…

— Вы хотели бежать на площадь послушать великого, хм, в общем, великого, — перебил ее Грубер. — Что вам помешало? — Грубер не стал вдаваться в подробности того, что если бы она все же ослушалась и ушла, то ее жизнь не подвергалась бы чудовищной опасности.

— Так ведь этот дурацкий туман. Он так внезапно накрыл площадь, я даже испугаться сразу не успела, а потом принюхалась, бе-е, он такой противный, такой вонючий, от него просто тошнит. Я даже отключилась почти на час, когда эта желтая гадость повалила.

— М-да, — Грубер поднялся на ноги и помассировал шею. Мышцы на ногах свело легкой судорогой, а затем, принося покалывающую боль, побежали полчища мурашек, говорящие о том, что в мышцах возобновился кровоток. Он добрых десять минут сидел перед рыдающей барышней на корточках и пытался из ее бессвязных рыданий вычленить главное — она перерождается, или ей повезло, и она иммунная? Судя по всему, раньше все ее копии сразу же попадали в распростертые объятья элитника и заканчивали жизнь в его желудке, причем очень быстро, так что определить, кем же она являлась, не представлялось возможным.

— А какой это город, милая девушка? — место Грубера возле сидящей на стуле девицы занял Снегирь.

— Как это какой? Конечно же Новгород.

— Ну да, конечно же, и как мы не подумали? — Грубер приник к небольшой щелке, через которую внутрь полутемного помещения проникал робкий лучик света и попытался разглядеть окрестности. И тут лестница качнулась. Виски пронзила резкая боль, но тут же затихла, хотя Грубер очень ясно ощущал — элитник здесь, буквально в нескольких метрах от него. То, что его не корежило от этой близости, так же как и то, что для самого элитника он вроде бы оставался невидимым, промелькнуло на задворках сознания, но он приказал себе не думать об этих странностях, именно сейчас этого было не ко времени. — Тихо, — прошептал он, подскакивая к девушке и мягко закрывая ей рот ладонью. — Тише, если хочешь жить.

Слезы на глазах девушки сразу же высохли, и она закивала, испуганно глядя на Грубера, видимо полагая, что опасность ей грозит именно от него. Грубер же не отводил взгляда от двери, напряженно прислушиваясь к окружающей их тишине. Снегирь замер в том неловком положении, в котором находился — на корточках, возле стула, где сидела девушка.

Тоненький лучик света, проникающий между неплотно пригнанных досок двери, внезапно исчез — его заслонила огромная тень, появившаяся снаружи. Сидящие в комнате люди стали напоминать статуи самим себе, даже дыхание затаив, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Девушка полностью осознала, в какой на самом деле заднице она оказалась и, окончательно поняв, что бояться нужно вовсе не этих странных парней, теперь уже сама вжималась в Грубера, пытаясь таким нехитрым способом спрятаться от невидимого пока монстра.

Было поразительно как тихо, несмотря на размеры, передвигался элитник. Его роста хватало, чтобы создать тень прямо напротив хлипкого убежища, в котором от него прятались люди. Подниматься по лестнице не было смысла, он прекрасно помнил, что конструкция, кажущаяся такой надежной, не выдерживает его вес, а падать больше трех раз, чтобы понять, насколько это глупая идея для элитника было бы слишком нетипично. Постояв некоторое время возле лестницы, он так и не дождался девицы, которая всегда после перезагрузки попадала в его ненасытную утробу. Недовольно заурчав, элитник принялся оглядываться в поисках подходящей замены, но вокруг было пусто — жрать было нечего. Тогда он тяжело развернулся и побрел в ту сторону, где совсем недавно жила та, которая была ему небезразлична. Там осталось еще много вкусного мяса, которое позволит ему ненадолго заглушить вечный голод, чтобы отомстить тем двум людишкам, которые отняли у него нечто очень дорогое.

Грубер выждал еще немного, прислушиваясь к ослабляющемуся давлению в голове — то, что осталось от болевых ощущений, и только после этого опустил руку, плотно прижатую к лицу девушки. Он даже не подумал о том, что можно попытаться как-то воздействовать на элитника, в настоящий момент Грубер чувствовал себя крайне неуверенно и не знал, способен ли он сейчас на подобные проявления сбоящего дара. Пообещав самому себе, что непременно начнет выяснять свои новые возможности, точнее то, насколько он утратил прежние, Грубер перевел взгляд на девушку, мысленно поморщившись, увидев, что на ее щеках остались пятна, напоминающие синяки, как раз на том месте, где он прижимал к нежной коже ладонь.

— Тебя как зовут-то? — спросил, отбросив всю ту шелуху, которой старался следовать при первых минутах знакомства.

— Зина, Зинаида Павловна Косова, — тихо ответила девушка, глядя на него широко открытыми глазами. — Что происходит? Кто это был?

— Это был элитник, высший зараженный, добро пожаловать в Улей, — Грубер сделал паузу, перед тем как назвать ее по имени, но затем, словно спохватившись, добавил, кашлянув. — Зина.

— Я не понимаю… — начала было девушку и вдруг замолчала, поднеся руки к лицу. — Что-то мне нехорошо, в глазах двоится и то жарко, то холодно…

— Грубер, это же не то, о чем я подумал? — Снегирь поднялся, слегка покачнулся, потому что заново приобретающие чувствительность конечности слегка подкосились, но быстро восстановил равновесие и отошел от стула, на котором сидела Зина.

— Что? Что со мной такое? Вы чего-то недоговариваете! Признавайтесь, вас Руслан прислал, да?! — Зина вскочила, сверкая лихорадочно блестящими глазами. Ее щеки раскраснелись, и в этот момент довольно невзрачная девушка стала выглядеть настоящей красавицей.

— Нет, — Грубер покачал головой. — Мы понятия не имеем, кто такой Руслан, но можешь забыть о нем, ты в Улье, детка, и, кажется, у тебя очень большие проблемы…

— А-а-а, — Зина прервала его практически на полуслове, бросившись вперед, выставив перед собой руки, на пальцах которых ногти заметно удлинились.

— Тихо, сейчас мы тебе поможем, — проговорил Грубер, перехватывая тонкие запястья, в то время как девушка попыталась его укусить.

— Она обер, Грубер, — Снегирь сделал шаг в направлении друга, стараясь понять, что именно тот предполагает под словом «помочь». Как он может ей помочь, если преображения начались? Если только он не имеет в виду убийство. Прервать странное существование зараженных — это что ли возможная помощь?

— Я вижу, — Грубер с трудом справлялся с совершенно потерявшей контроль девушкой. Она довольно небезуспешно пыталась вырваться из его хватки и дотянуться до горла. — Да помоги мне, ради всех святых, — прорычал он, явно обращаясь к Снегирю.

— Что? Да, сейчас, — Снегирь вытащил длинный нож и сделал еще один шаг в направлении борющейся парочки.

— Ты что собираешься делать, идиот? — Груберу удалось слегка оттолкнуть Зину, и он обернулся, чтобы посмотреть на друга, подходящего к нему с ножом.

— Хочу помочь, — в голосе Снегиря прозвучало удивление.

— Прирезав девчонку? Не тупи, — в этот момент на него снова налетела Зина, с утробным рычанием. Еще пока рычанием, а не урчанием, и она пока не потеряла возможность ходить. — Да чтоб тебя!

Как оказалось, стены этого маленького помещения внутри лестницы оказались не настолько и крепкими, какими казались на первый взгляд. Зина набросилась на Грубера со всей яростью своих новоприобретенных сил. Ему удалось снова перехватить ее руки, но от силы удара при столкновении он сделал шаг назад. Зина навалилась на него, визжа и пытаясь дотянуться до незащищенного горла. Грубер уперся спиной в стену и все силы прикладывал для того, чтобы получше перехватить беснующуюся девушку. У него ничего не получалось, и он снова сумел оттолкнуть ее от себя, но не успел встать поудобнее, как она набросилась на него с яростью берсерка. Отступать дальше было уже некуда, и удар через Грубера пришелся большей частью на стену, на которую он опирался спиной. Раздался треск и часть стены, проломившись, рухнула вниз на землю с высоты двух лестничных пролетов, увлекая за собой все еще продолжающих бороться Грубера и стремительно теряющую разум Зину.

— Если элитник бродит где-то рядом, то лучшей стратегии привлечения его внимания придумать сложно, — простонал Снегирь, бросаясь вниз, но предпочитая делать это все же по лестнице.

Сбежав по лестнице вниз, Снегирь оббежал строение, чтобы убедиться в двух вещах: элитник все-таки куда-то ушел, а Груберу удалось прижать Зину к земле, навалившись на нее своим далеко не маленьким телом.

— Подержи ей руки, — бросил он Снегирю, как только увидел, что тот приблизился. Снегирь посмотрел на Грубера, потом перевел взгляд на нож, который все еще держал в руке. Плюнув, он вогнал нож в ножны и, подбежав к борющейся парочке, перехватил руки девушки и завел их ей за голову, прочно зафиксировав.

— У нас что, намечается груповушка? — раздраженно спросил он у Грубера, когда тот сел, зажав ноги Зины между своими бедрами. — Не проще прервать мучения бедняжки проверенным способом?

— Не проще, — Грубер потянулся и подтащил к себе рюкзак, который выпал вместе с ним. — Нам дико повезло, что она не начала меняться раньше, когда элита вокруг бродила, например.

— Да, я ценю это, но, ответь мне, Грубер, что ты предлагаешь сделать?

— У нас есть белая жемчужина, ты что забыл? — Грубер даже глаза закатил. — Да где же она?

— Я действительно забыл, — Снегирь нахмурился, потому что перестал ощущать сопротивление Зины, которое до этого момента было весьма интенсивным. — Эй, ты что уже не хочешь его убить? — темно-карие глаза смотрели на него совершенно бессмысленным взглядом. В них не было больше ни искр ярости, ни страха, ни обреченности, ничего — глаза, еще совсем недавно бывшие теплыми с немного наивным взглядом из-под густых ресниц, не выражали больше ничего. — Грубер, поторопись, — Снегирь опустил руки девушки, которые остались безвольно лежать, поднятые вверх. — Если действительно хочешь ей как-то помочь, то это нужно сделать сейчас!

Грубер тоже ощутил, что тело под ним перестало сокращаться в попытке избавиться от его тяжести и обмякло. Грубо выругавшись, он вскочил на ноги, затем упал на колени перед Зиной и перевернул рюкзак, пытаясь отыскать жемчужину.

— Да где же она?!

— А у тебя на шее случайно не то, что ты так сильно пытаешься отыскать? — Снегирь подошел, схватил цепочку, которую Грубер чисто машинально надел себе на шею, и рванул, разрывая, чтобы сэкономить время.

Выковырять жемчужину из хрупкой оправы было дело пары секунд. Еще несколько секунд ушло не то, чтобы открыть ставший неподатливым рот девушки и закинуть внутрь жемчужину.

— Ну же, давай, глотай, — Грубер слегка надавил на трахею, чтобы произошло рефлекторное глотательное движение. — И что теперь? — спросил он у Снегиря.

— Я-то откуда знаю? — Снегирь подошел к другу и сел рядом с ним на землю. — Можно подумать, я видел, что происходит после приема белой жемчужины. Ждать, наверное. Только, как долго ждать — понятия не имею.

— Угу, — Грубер подтянул к себе рюкзак и принялся собирать вываленные на землю вещи. — Ненавижу ждать.

— Никто этого не любит. — Снегирь смотрел, как Грубер складывает вещи и оглянулся. — Интересно, почему ушел элитник?

— Потому что, сюда, судя по всему, постоянно заносит эту девчонку и он, видимо, привык лакомиться нежной женской плотью, — Грубер затянул завязки и повернулся к Зине, чтобы посмотреть, как у нее дела.

— Это понятно, — отмахнулся Снегирь. — А почему он ушел?

— Ты же слышал, все отправились слушать какого-то модного певца. Так что кроме Зины элитнику некем было подкрепиться. А он все-таки зараженный, хоть и высший. И, несмотря на все его игры разума, у него только одна цель в этой жизни — пожрать побольше. Он помнит, что здесь больше ловить нечего, вот поэтому и ушел, чтобы найти себе ужин посговорчивее. Наверное, как-то так.

— Да, чем проще объяснение, тем оно, скорее всего, правильнее, — Снегирь потянулся, разминая затекшие мышцы. — Но почему именно она? Чем эта девчонка отличается от всех остальных? Почему ты захотел спасти именно ее?

— Я не знаю, ясно! — Грубер раздраженно похлопал Зину по щекам, пытаясь добиться от нее хоть какого-то ответа.

— Грубер, мы не можем спасти всех. Да, дьявол, — Снегирь взлохматил волосы, — мы даже своих защитить не в состоянии.

— Да, но мы можем попытаться. Эта девушка не лучше и не хуже всех остальных, просто она первая, кто попался нам на пути, в то время как у нас оказалась белая жемчужина, готовая к употреблению, так почему бы не попытаться? Долго еще ждать? — Грубер посмотрел на Зину, затем схватил ее за руку и потянул, заставляя сесть. Девушка послушно села, не глядя на своего спасителя. В ее глазах не было ни капли узнавания, ни грамма разума. — Вот черт! — Грубер отпустил ее руку и стукнул кулаком по земле, затем еще раз, и еще. — Мы опоздали, Снегирь. Нам удалось спасти ее тело от изменений, но ее разум… Ее личности больше нет. Только тело, способное совершать простейшие действия, кукла, даже хуже, чем стать зараженной. Да что со мной ни так?

— Мы попытались. Не получилось, бывает, — Снегирь ухватил Грубера за плечо и попытался увести. — Послушай, мы даже не знали, как эта штука действует. Ведь всегда была вероятность, что не сработает.

— На мне же сработало, — попытался вяло оттолкнуть Снегиря Грубер.

— Мы не знаем, почему на тебе сработало, а на ней нет, — Снегирь остановился. — Может ты принял жемчужину раньше, ты же не можешь четко сказать, когда именно, на каком участке преобразования ты ее заглотил. Грубер, чего ты хочешь? Ты же понимаешь, что мы не можем таскать ее с собой?

— Понимаю, — Грубер потер лоб. Голова просто разламывалась на части, но совершенно не так, как это бывало в присутствии элитника. Мышление то затормаживалось, то пускалось вскачь, да так, что Грубер не успевал отслеживать собственные мысли. В глазах двоилось, а все тело покрылось холодным потом. — Что-то мне хреново, Снегирь, ты даже не представляешь…

Что не представляет Снегирь осталось для того загадкой, потому что Грубер упал, и по его телу пробежала судорога, затем еще одна, а потом он забился в припадке. Снегирь же мог только беспомощно смотреть на друга и придерживать его голову, следя, чтобы он не прикусил язык. С Грубером явно что-то происходило, и это что-то не было связано ни с элитником, ни с этим участком Улья, и Снегирь не мог ни понять, что же творится с ним, ни помочь ему, и от этого становилось страшнее.

Глава 18

Грубера трясло еще минуты три, а когда он обмяк, и дыхание его более менее выровнялось, из носа потекла странная серебристо-серая тягучая субстанция, в которой явно проглядывалась более темная зернистость, словно крошечные бусинки кто-то щедрой рукой высыпал в эту субстанцию, тщательно все перемешав при этом. Снегирь протянул руку и уже хотел стереть эту гадость с лица друга, но субстанция замерла на месте, а потом начала отклоняться от его руки, предугадывая каждое движение и не давая прикоснуться к себе.

— Что за… — Снегирь убрал руку, и субстанция, напоминающая ртуть, потекла, перекатываясь, в направлении сидящей недалеко от них с безучастным видом девушке. Снегирь проводил ее взглядом, отмечая, что на лице Грубера не осталось ни капли этого вещества, так же как на земле не оставалось даже намека на то, что она тут «проползала». — Интересно, — пробормотал Снегирь, наблюдая за поведением субстанции. Она обогнула естественное препятствие в виде лежащего на земле камня, с такой точностью, словно шла по натянутой нитке. В это время Грубер застонал и открыл глаза, и Снегирю пришлось отвлечься от уникального в своей сюреалистичности зрелища.

— Что случилось? — Грубер сел, держась за голову руками. — Как-то я очень не вовремя вырубился.

— Осталось только выяснить, на каком этапе ты вырубился, — Снегирь заглянул в лицо другу и прищурился. — Скажи, а ты куда ту белую жемчужину дел, которую с нимфы снял?

— Себе на шею надел, — Грубер нахмурился. — Что за нелепый вопрос… — он отнял одну руку от головы, протянул ее к шее и схватил пустоту. — Какого хрена?!

— Так, что последнее ты помнишь? — настойчиво повторил Снегирь.

— Элитник ушел, и я собирался… Черт, — Грубер потер шею, — что же я собирался сделать? Не помню. Меня словно выключило, знаешь, так бывает, когда так хочешь спать, что вырубаешься наглухо, только нормальное положение занимаешь, при этом даже неважно где именно ты его занял.

— М-да, — глубокомысленно произнес Снегирь и бросил взгляд на девушку, в носу которой уже исчезли последние капли субстанции.

— Снегирь, мне тебя пытать начинать? Что произошло? И где, мать твою, жемчуг?!

— Не ори, — Снегирь явно наслаждался сложившейся ситуацией. — Сейчас я тебе все расскажу, — он выждал театральную паузу, и когда Грубер явственно зарычал, начал рассказывать. — В общем, нашу новую знакомую звали Зинаида как-то там дальше, я, если честно, не запомнил. Ты так проникся этим милым именем, что когда она начала перерождаться прямо у нас на глазах, ты, прямо таки с материнской заботой и пылом самого преданного возлюбленного начал ее спасать. Правда, забыл, куда засунул жемчужину, предназначенную для спасения, но это уже детали.

— Зачем мне это понадобилось? — Грубер недоуменно посмотрел на все так же сидящую с безучастным видом девушку. — Таких как она много, а белая жемчужина у нас одна была. Девчонку, конечно, жаль, но мы в Улье, мать вашу!

— Вот и я сначала задавал себе такие вопросы, но потом, когда ты пришел в себя и заявил, что ни черта не помнишь, меня словно озарило — это было нужно не тебе. Эта девчонка была нужна не тебе и твоей так странно не вовремя проснувшейся совести. Тебя просто использовали. Точнее, использовали твое тело, на короткий срок отрубив твое сознание, чтобы получить желаемое.

— Что-то я торможу, давай помедленнее, кто попользовался моим прекрасным телом? — Грубер сжал и разжал кулаки.

— Ты даже не представляешь, насколько пошло это сейчас прозвучало, — Снегирь столкнулся с яростным взглядом Грубера и, посмеиваясь, ответил. — Тот, точнее та, кому в твоем мозге было уже тесно с истинным хозяином, разумеется, — Снегирь кивнул на Зину, тело которой в это мгновение выгнулось дугой. — Твоя невидимая подружка решила покинуть тебя уже навеки, как оказалось, даже не попрощавшись, и попробовала воспользоваться подвернувшейся оказией. Только вот, похоже, что-то в ее плане пошло ни так, — последнюю фразу он пробормотал, наблюдая с нездоровым интересом, как выгибается, словно в корчах жуткой боли, тело девушки, которую им все же не удалось спасти.

Грубер поднес руку к виску, но затем уронил ее, с мрачным видом наблюдая за тем, как нанотехнология мира Снегиря пытается устроиться в подготовленном ей самой материале, в который превратилось тело молодой девушки, волей случая или кого-то более могущественного закинутой в Улей. Судороги, выгибающие тело Зины, прекратились, и она упала на землю изломанной куклой. Минуты текли очень медленно, только для замерших и не отводящих взгляда от этого страшного на самом деле зрелища мужчин ничего не менялось. Девушка продолжала лежать, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Наконец Грубер решил проверить. Он встал, покачнулся, отметив про себя, что легкое головокружение после такой сложной процедуры как извлечение из мозга элементов искусственного интеллекта, как он любил называть Зину, это не слишком большая плата. Склонившись над девушкой, он прижал пальцы к ее шее, пытаясь нащупать пульс, но ничего не находил, ощущая, как лежащее перед ним тело понемногу теряет свою эластичность.

— Она мертва. Все-таки переселение не получилось, — Грубер встал с корточек и подошел к Снегирю, возле которого на земле лежали его вещи. — Пошли отсюда, нам еще элиту искать, да мне со своим даром разбираться.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — Снегирь забросил свой рюкзак за спину и поравнялся с Грубером, который был уже на границе площади.

— Ну, могу поплакать, только вряд ли это что-то изменит, или к чему-нибудь приведет, — Грубер усмехнулся. — Хотя, жаль девчонку. Но я бы просто убил, а не ставил сомнительных экспериментов. Одно мы знаем совершенно точно, элитник наведывается сюда после каждой перезагрузки. Ему так сказала Алия, и он подчиняется установленной ранее программе, хотя жрать здесь особо нечего — даже измененных нет, особо. Мы так шумели, что только совсем уж дебильный медляк не сообразит, что здесь что-то происходит, и этим чем-то вполне возможно перекусить.

Как только он произнес последнее слово, из-за спины послышалось печально известное урчание. Рейдеры резко развернулись, направив на предполагаемую цель оружие. На краю площади с противоположной стороны появился ползун. Это была девушка в некогда строгой длинной юбке и белой блузе. На голове висела шляпка, чудом удерживающаяся на одной шпильке, запутавшейся в густых волосах.

— Вообще-то ее речевой аппарат еще не настолько сильно изменен, — проронил Грубер, ставя автомат на предохранитель и отворачиваясь от медляка, целенаправленно ползущего к мертвой Зине.

— Ты в последнее время отличаешься поразительной добротой, — проворчал Снегирь, но так же как и Грубер не стал стрелять. Они достаточно нашумели, чтобы еще больше привлекать внимание к своему присутствию.

— Да нет, это простой прогматизм, — пожал плечами Грубер. — С нее сейчас даже спораны не возьмешь. Если не попадется элите, то, может быть сумеет отъесться до приличного существа, вот тогда мы этой пташке перышки-то и общиплем.

— Как поэтично, — Снегирь не удержался от сарказма, отворачиваясь, потому что ползун уже практически добрался до тела. — Ну что, куда пойдем?

— Вернемся на склад. Я попробую разобраться со своим вторым даром без присутствия в голове разных авантюрных искусственных интеллектов, — без Зины было непривычно, но зато голова перестала раскалываться от ставшей практически постоянной в последнее время боли. Видимо конфликт зашел слишком далеко и не мог не отразиться на самом Грубере. Ему оставалось только надеяться на то, что такое самоуправство Зина позволила себе впервые. Не хотелось бы впоследствии узнать, что кто-то в его теле творил различную дичь — как-то это нехорошо звучало, как-то неправильно, на одержимость слишком походило такое положение дел.

До складов шли молча, каждый при этом думал о чем-то своем. Не дойдя до места буквально пару сотен метров, рейдеры услышали приглушенный шум работающих моторов. Недоуменно переглянувшись, они поспешили скрыться в кустах у дороги. Из-за поворота медленно выполз допотопный грузовик и, чихая, прополз мимо затаившихся мужчин. На грузовике не было даже намека на защитные каркасы и броню. В кузове сидело несколько человек, сжимающих в руках ружья и винтовки, похожие на те, которыми были вооружены Митрич и его погибший отряд. Когда машина завернула за очередной поворот, за которым до складов было уже рукой подать, Грубер уже хотел вылезать обратно на дорогу, но смотрящий вдаль Снегирь придержал его за локоть. Грубер понял все без слов и снова распластался на земле, стараясь лежать так, чтобы ничего не смогло выдать его присутствия.

Потекли томительные минуты ожидания. На земле лежать было неудобно: в живот впивались какие-то острые камни, а куст оказался просто на удивление колючим, и добавляющим остроту ощущений. Когда уже даже Снегирю стало казаться, что он ошибся, или следующие за машиной измененные свернули куда-нибудь, или ему просто привиделось, эти самые измененные вышли из-за поворота. Почти все они представляли собой пустошей, едва вставших на ноги. Они брели с тупой целенаправленностью, урча и глядя перед собой пустыми, лишенными какой-либо мысли, глазами. Всего Снегирь насчитал двадцать семь особей.

— Откуда их столько? — тихо спросил он у Грубера, когда толпа медленно прошла мимо них.

— Да хрен их знает, — Грубер пожал плечами. — Может где-то неподалеку кластер более населенный, чем тот, в котором меня так здорово поимели, перезагрузился. В любом случае, эти парни так шумят, что я удивлен, почему к ним элитник не заглянул, заинтересовавшись происходящим.

— У меня складывается ощущение, что они просто не знают, что шум работающего двигателя приманивает тварей получше, чем отхожее место мух, — Снегирь высунул голову и огляделся. — А еще у меня складывается странное ощущение, что они ни разу не встречали элитников. Но ведь так просто не бывает, чтобы не нашелся особо злобный и впоследствии хитрый монстрик, который не разожрался бы в элиту? Лично я о таких случаях не слышал ни разу.

— Мы не знаем, что там дальше творится, — философски произнес Грубер. — Склады здесь как своеобразная буферная зона. То, что перед ними — довольно безопасно, если, конечно, клочок Зоны не брать во внимание, которая вместе со своими аномалиями сюда переместилась. Странно, конечно, не без этого, особенно зеркальные кластеры на сравнительно небольшом участке вокруг стаба с теми же характеристиками… Хм, — он замолчал. — Я, кажется, погорячился, назвав эти участки безопасными, но ты меня понял. — Снегирь хмыкнул и кивнул, мол, понял, продолжай. — Склады — это совсем странная хренотень, такая, что просто не вышепчешь, но хрень полезная и отменная, этого не отнять. Плюс этот странный запрет входа на территорию измененным, — Грубер мотнул головой. — В общем, там, с другой стороны, скорее всего, тоже есть чему удивиться. Откуда-то же тот рубер нарисовался. Кстати, как твой галопроектор поживает?

— Отлично он поживает, — Снегирь погладил запястье, на котором был закреплен аппарат, сильно помогший им в борьбе с рубером. — Просто его область применения не слишком велика, радиус действия уж очень ограничен.

— Я помню, — кивнул Грубер, что-то тщательно обдумывая. — Он может нам помочь в плане избавления этого сектора Улья от элиты. Я надеюсь, что поможет, — добавил он немного неуверенно. — Ну что, поможем односельчанам безвременно погибших от рук безумной сучки ребят?

— С кем? С толпой медляков? — Снегирь покачал головой. — Если они с этими не смогут справиться, то грош им цена.

Словно в ответ на его высказывание не слишком далеко от того места, где они находились, раздались звуки стрельбы.

— О, наверное, медляки доковыляли, наконец, до цели, — прислушавшись, прокомментировал Грубер. — Только вот, Снегирь, идти все равно придется. Если конечно мы не собираемся тут заночевать. Лично мне эта идея не слишком нравится.

— А вот мне не слишком нравится идея объясняться с этой группой по поводу команды Митрича, — вздохнув, ответил Снегирь. — И понимаю, что ни в чем не виноват, но все равно стремно.

— Ну, хорошо, и что ты предлагаешь? — Грубер разделял в какой-то степени настроение Снегиря. Ему тоже не хотелось говорить кому-то, кто, возможно, являлся родственником того же Лехи, что парня больше нет. Что его убили, просто так, походя, чтобы под ногами не путался. Причем сделали это не зараженные, а такие же, в общем-то, люди, как и они.

— Не знаю, — Снегирь молча смотрел на дорогу. — А может быть попробуем все-таки обойти склады и посмотреть хоть краем глаза, что расположено там, за ними? Леха говорил, что они очень редко на ночь остаются. Стараются побыстрее загрузиться и ходом отсюда. Так что шанс вообще не пересечься есть и он вполне себе не маленький.

— Ну, если мы выживем и попытаемся здесь осесть, хотя бы на время, с местными познакомиться все же придется, — Грубер посмотрел в ту сторону, где располагались склады и откуда все реже и реже раздавались звуки выстрелов. — Вот именно сейчас меня останавливает не то, что придется про Митрича с его командой рассказать, а то, как местные здесь пришлых встречают. То есть, если судить по теплой встрече, которую нам Митрич обеспечил, как только мы прибыли, нам нужно будет сначала доказать, что это не мы его того… — и он провел ребром ладони по горлу. — При этом нам нужно будет быть ну очень убедительными.

— Благо там каждый третий — ментат, — Снегирь выпил живчика и посмотрел сначала в сторону складов, потом в сторону тех трех кластеров, в каждом из которых они уже хоть бегом, но побывали. — Но главное, что перевешивает все остальное — здесь недалеко элитник околачивается. У местных вообще нет шансов. У нас, правда, шансон тоже маловато будет, но, по крайней мере, мы знаем, с кем имеем дело.

Он замолчал. Грубер не стал отвечать на очевидные вещи; он продолжал что-то обдумывать. Время шло, и нужно были принимать решение.

— Жрать охота, — Грубер вытащил фляжку и сделал большой глоток живчика. — Да водки надо еще достать, живчика набодяжить.

— Водка есть, у меня еще с полбутылки осталось, — Снегирь прищурился, активировав свой дар, старался разглядеть, что происходит впереди. — Твой элиниковый радар пока молчит?

— Молчит, — Грубер прислушался к себе. Кроме слабости и легкого головокружения ничего не указывало на то, что он совсем недавно бился в припадке. Вообще, Грубер не мог не признать, что уже давно он не чувствовал себя настолько хорошо. — Но это никак не связано с Зиной, — добавил он. — Она наоборот сумела каким-то образом слегка приглушить этот радар. Как все будет происходить сейчас без ее участия, я даже представить себе не могу.

— Ладно, так философствовать мы можем долго, но может будем делать это не на дороге? — Снегирь снова задействовал свой дар улучшенного зрения, чтобы осмотреть окрестности. Он вроде бы заметил какое-то шевеление в стороне того кластера, из которого они совсем недавно вышли. Что-то едва заметное, на грани восприятия. Тщательно просмотрев весь доступный ему сектор обзора, Снегирь пожал плечами. Он ничего не увидел, но ощущение, что он что-то упустил, все равно осталось и продолжало потихоньку грызть его сомнениями.

— Что ты там увидел? — когда Грубер задал вопрос, прозвучавший слишком громко в образовавшейся тишине, Снегирь вздрогнул. Дезактивировав дар, он повернулся к Груберу и покачал головой.

— Ничего особенного, наверное, показалось.

— Знаешь, я бы не стал на это надеяться. Как показала практика, в Улье ничего просто так не кажется, — Грубер бросил хмурый взгляд в ту сторону. Не став развивать эту тему дальше, он поправил автомат и зашагал по дороге, забирая при этом правее, чтобы на развилке, которая образовывалась за поворотом, свернуть на дорогу, идущую в обход складам.

Снегирь некоторое время смотрел ему вслед, затем сплюнул и пробормотал:

— Снегирь, дружище, я наконец определился. Идем, посмотрим, что там на той стороне творится, хотя бы одним глазком, применив твой уникальный дар и мой бинокль. Конечно, Грубер, ты прав, хорошо, что предупредил.

— Что ты сказал? — Грубер уже отошел довольно далеко, но каким-то образом умудрился расслышать, что Снегирь выражает вслух свое недовольство.

— Ничего, тебе послышалось. Мне кажется, тебе слышится — мы с тобой просто созданы для этого места, — Снегирь догнал его, обогнул и теперь шел впереди. Грубер несколько мгновений недоуменно смотрел на друга, но, так и не поняв причин его недовольства, пошел следом.

Они без приключений миновали развилку, с которой склады были уже видны визуально, и направились по выбранной дороге. Дорога закладывала довольно широкую дугу, огибая, словно особняком стоящие приземистые серые здания. Вообще с этого ракурса было заметно, что склады расположены словно в кольце, которое было создано несколькими ответвлениями дорог, замыкающих круг со всех сторон. В некоторых местах стало особенно заметно, что сама дорога — это такой вот оригинальный стаб. Все чаще начали появляться рытвины, а кое-где асфальт уже было сложно различить — он потрескался, был засыпан землей, и сквозь него росла трава. В паре мест Снегирь увидел даже несколько деревьев. Дорога, по которой шли рейдеры, сделала очередной поворот, выйдя за которой они остановились, чтобы разглядеть представшую перед ними картину.

На этот раз кластеров было не три, а четыре. Они были крупнее и захватывали гораздо большую территорию, чем предыдущая часть, расположенная до складов. Создавалось ощущение, что город растет в ширину, увеличиваясь в геометрической прогрессии.

— Пирамиду чем-то напоминает, — придя к столь оригинальному выводу, Снегирь даже усмехнулся.

— Скорее треугольную призму, — Грубер обернулся, посмотрев назад. — Это конечно интересно, вот только теория построения кластеров меня мало волнует, в отличие от их содержимого. Но нам не хватает высоты, чтобы хотя бы приблизительно представить себе, с чем мы можем столкнуться.

— Надо было в дирижабль забраться, — Снегирь, ничего не сумев разглядеть кроме первой линии каких-то строений, перестал напрягать свое зрение и дар.

— Хорошая мысля, всегда приходит как-то не вовремя. — Грубер прикинул расстояние до ближайшего к ним кластера. — В любом случае, если мы не хотим встретить закат в незнакомом кластере или на дороге, предлагаю ненадолго сунуться вон в тот, — и он показал рукой прямо перед собой.

— Мне, в общем-то, все равно, — кивнул Снегирь. — Просто, если мы хотим продвигаться дальше, нам нужно будет привыкать к мысли, что придется ночевать в незнакомых кластерах.

— Я знаю, просто пока морально не готов. Я вообще-то недавно моральную и физическую травму перенес: мною воспользовались, практически осквернили мое тело, мне нужно прийти в себя и хотя бы пару дней пообщаться с хорошим психологом, — высоким капризным голосом протянул Грубер.

— А-а-а, так вот для чего тебе водка нужна, а я-то почти поверил, что у тебя действительно живчик кончается. — Хмыкнул Снегирь.

— Какой же ты все-таки черствый человек, Снегирь. Вместо того чтобы поддержать друга в его горе и пообещать помочь найти ему чудесного психолога по имени Джек, ты начинаешь думать про меня какие-то гадости. Я думаю…

Что он думает, Снегирь так и не услышал, потому что внезапно почувствовал, как ему в затылок уперся ствол. Местные ребята, кроме того, что ездили на жутком дребезжащем грузовике, еще и умели абсолютно бесшумно передвигаться, и неплохо маскироваться, потому что пока они шли, то не заметили никакого постороннего движения.

— Не дергайтесь, мужики, — раздался сзади густой баритон. — Вы на зомбарей явно не похожи, так что будьте умницами, руки в гору поднимите и немного прогуляйтесь с нами. Уверен, мы быстро разберемся, и вы пойдете дальше, куда шли, но для этого нам нужно выяснить, откуда вы вообще здесь взялись, такие красивые.

Грубер выругался и первым поднял руки вверх, поворачиваясь лицом к людям, встречи с которыми они так сильно хотели избежать.

Глава 19

Снегиря втолкнули в здание первого склада, в котором находились продукты питания и различные напитки, в том числе и алкогольные. Они были на этом складе всего один раз, и не успели его изучить в достаточной мере, чтобы знать, чего можно ожидать от бесконечно перезагружающихся миникластеров, размером со стеллаж.

Двери склада были распахнуты, и трое мужчин споро грузили в потрепанный грузовичок ящики, время от времени сверяясь со списком, который находился у одного из них. Но Снегирю бросилось в глаза прежде всего то, что выполняющие роль грузчиков, явно не ориентировались среди разнообразия стеллажей, в то время как Леха быстро показал им в свое время, где неподалеку от входа расположены стеллажи со всем необходимым на первое время. Также Снегирь отметил, что среди стаскиваемых ящиков присутствовали и те, которые были заполнены алкоголем, точнее чистой водкой, а это наводило на мысли о живчике, которым местные жители не пользовались.

Один из вооруженных мужиков встал таким образом, чтобы через открытые двери просматривать и то, что происходило внутри склада, и видеть ту часть улицы, на которой стоял грузовик, словно опасался нападения. Но ведь именно Леха им рассказал, что вход измененным на территорию складов закрыт, а совокупность всех этих на первый взгляд мелочей могла значить только одно…

Снегирь оглянулся на Грубера, застрявшего где-то на входе. Тот вынужден был немного посторониться, чтобы пропустить одного из снабженцев, в этот самый момент проносящего мимо него груз. Коробка, которую тащил мужик, была габаритной, и существенно ограничивала обзор для несущего. Не было ничего удивительного в том, что Грубер, которого подталкивал в спину его конвоир, не сумел отклониться от столкновения достаточно резво на достаточное расстояние и задел плечом коробку, в то время, когда ее проносили мимо него. То ли удар был слишком сильным, то ли мужик коробку держал недостаточно крепко, но итог был вполне закономерен — мужик покачнулся, и коробка полетела на землю. В ней что-то грохнуло, звякнуло и явно разбилось. Суета на складе прервалась и все застыли на своих местах, напряженно глядя в сторону ворот. Снегирь нахмурился, сжал кулаки и сделал было шаг к сторону Грубера, чтобы помочь, если вдруг что… Он не успел сделать и полшага, как был остановлен молчаливым парнем, который сопровождал его на этот склад. Тот просто напросто выставил вперед ствол своего автомата и перегородил Снегирю дорогу. Снегирь почувствовал, как у него на лице сыграли желваки, и сжал челюсти еще крепче. Но нарываться не стал, во всяком случае пока ситуация вроде бы была не слишком жизнеугрожающая, да и не мешало бы понять, кто все-таки эти люди, чтобы иметь хотя бы представление о том, что от них можно ожидать.

Грубер смотрел на коробку, в которой явно разбилось что-то стеклянное, и втянул носом воздух, пытаясь определить, что же именно там находилось. Его подтверждения оправдались, когда он унюхал запах элитного коньяка. Ну а что еще могли выносить со склада с продуктами, в стекле? Не огурцы же маринованные, в конце концов. Подняв глаза на того неудачника, который умудрился разбить элитное бухло, столкнувшись с ним, Грубер поморщился. Мужик стоял и смотрел на него немигающим взглядом, в котором явно читалось желание сделать с ним с Грубером нечто не слишком приятное… для Грубера неприятное, разумеется, не для мужика. Рефлекторным жестом Грубер попытался нащупать рукоять пугио, но только ругнулся сквозь зубы, когда его пальцы схватили пустоту.

Первые подозрение о том, что они нарвались на какую-то очередную банду, пришло в тот момент, когда у него с пояса сдернули фляжку с живчиком и один из нападающих, сделав глоток, расплылся в блаженной улыбке. Их разоружили быстро и довольно профессионально, у них со Снегирем не было шансов, чтобы оказать сопротивление и остаться при этом живыми и относительно здоровыми. Они непозволительно расслабились и позволили захватить себя врасплох, а может быть, на их реакции сказалась усталость и моральное опустошение, которое накатывало волнами, оставляя за собой черную депрессию и чувство полнейшего пофигизма, когда становится безразлично, что же произойдет в следующий момент жизни. Взявшие их в плен не представились, просто разоружили и, распихав отнятое оружие по их же рюкзакам, погнали к этим проклятым складам. Конвоиры по большей части молчали, а если и говорили, то коротко и по существу, не позволяя вычислить самое главное — к кому они так бездарно попали в плен. Обращались с ними не слишком аккуратно, но и особой жестокости не наблюдалось: их не били, не считать же избиением толчки в спину, которыми конвоиры направляли их движения и придавали определенное ускорение.

На подходе к приземистым серым сооружениям, которые благодаря какому-то странному эффекту выглядели снаружи гораздо меньше, чем были внутри, рюкзаки, которые Грубер и Снегирь всю дорогу тащили на себе, у них отобрали, лишив надежды хоть как-то изменить ситуацию в свою пользу. Оставалось надеяться на то, что шанс подвернется на самом складе, потому что в слова главного о том, что их отпустят, как только выяснят детали, верилось почему-то с трудом. Снегиря втолкнули внутрь склада первым, а вот с Грубером произошел этот нелепый конфуз, закончившийся разбитыми бутылками, которые, судя по наступившей тишине, были дороги как минимум для того человека, который их вытаскивал со склада. Наверное, нужно было что-то сказать, попытаться как-то сгладить, но Грубер просто молча смотрел на мужика, не двигаясь с места. Сильно болело плечо, которым он ударился о коробки, и хотелось просто плюнуть и на этого придурка и на серьезных вооруженных ребят у себя за спиной, расстегнуть куртку и растереть ноющее место. Или открыть рот и наорать на этого долбодятла, который похоже уже основательно залил шары и прется, не глядя, куда именно его заносит. Грубер промолчал и не сделал ни одного движения, способного усугубить конфликт.

— Ах ты… — мужик, так неаккуратно наткнувшийся на Грубера, искал виноватого и, нашел его в этом странном парне, которого притащили его приятели. У старшего были на пленных свои планы, и он даже в какой-то мере о них догадывался, но это не означало, что для выполнения этих самых планов, этот урод, который стоял сейчас перед ним, должен оставаться совершенно невредимым.

— Полегче, мужик, — Грубер сделал шаг назад и поднял руки перед собой в универсальном жесте, обозначающем, что он хочет уладить инцидент мирным путем. Разбившее кучу элитного бухла чучело явно нарывалось, но Грубер сомневался, что ему позволят ответить этому мужику. Быть избитым не хотелось, но кто здесь интересовался его хотелками? Грубер сделал еще один шаг назад и остановился. Отступать дальше ему не позволил ствол ружья, на который он наткнулся спиной. Мужик тем временем увидел как его потенциальная жертва отступает, ухмыльнулся, сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели и пошел прямо на Грубера, явно давая понять, что просто так не отступится и никакие говоры на него не подействуют. Тем не менее, Грубер предпринял еще одну последнюю попытку избежать столкновения, прекрасно понимая при этом, что это бесполезно. — Мужик, я не хочу ни с кем драться, во всяком случае, не сейчас, когда неподалеку элита бродит, — если Грубер и хотел сказать что-то еще, то не успел, потому что здоровенный кулак со всей дури впечатался ему в глаз. Грубер хотя и ожидал удара, но не подозревал, что тот может быть настолько сильным. Удар сбил его с ног, но сзади ему в спину упирался ствол, и все, что Грубер сумел сделать, это отклониться в сторону и завалиться набок, чтобы упасть не на металлическую трубу, вполне способную проделать в нем дыру как самостоятельно, так и посредством выстрела, если его конвоир от неожиданности надавит на спуск.

Упал Грубер неудачно, приземлившись всем весом своего тела на подвернувшуюся руку. Закусив губу, чтобы не заорать от пронзившей руку от кончиков пальцев до плеча боли, он почувствовал солоноватый вкус крови во рту, а боль в прокушенной губе слегка заглушила боль в руке, что позволило Груберу сосредоточиться. С трудом перевернувшись на живот, он сплюнул кровь, заполнившую рот из прокушенной губы, и медленно, помогая себе неповрежденной рукой, поднялся на ноги. При этом он не сводил тяжелого, не обещающего ничего хорошего взгляда с ударившего его подонка.

Снегирь до этого момента с трудом сдерживающий себя, чтобы не наделать глупостей преждевременно, увидел, что перегораживающий ему дорогу ствол дрогнул и слегка опустился. Это был тот самый шанс, которого они с Грубером ждали всю дорогу на склад. Снегирь просто не мог его проигнорировать и не попытаться воспользоваться тем, что внимание его конвоира полностью переключилось с него на разворачивающееся в воротах шоу с мордобоем. Передвинув ногу так, чтобы усилить опору, Снегирь резким движением перехватил перегородивший ему дорогу автомат за ствол и дернул на себя. Явно не ожидавший подобного парень выпустил оружие из рук, и Снегирь, перехватив оружие поудобнее, сильным ударом приклада отправил его в нокаут. Конвоир еще падал на пол, когда Снегирь в три прыжка оказался рядом с другом, на ходу взводя автомат.

Грубер увидел стремительное движение Снегиря в тот самый момент, когда и остальные члены этой банды обратили на него внимание. Тот, кто конвоировал его, начал переводить свое оружие с Грубера на стремительно приближающегося Снегиря, и Грубер сделал единственное, что мог сделать в данной ситуации, качнулся в сторону, перехватывая ствол. На этот раз эффект неожиданности был на стороне рейдеров. Охранник Грубера явно не ожидал подобной прыти от мужика, который минуту назад валялся на земле, позволив себя бить, поэтому просто выпустил из рук ружье, как только Грубер рванул его на себя. Не прошло и минуты, как Снегирь и Грубер оказались стоящими спина к спине, направив оружие на тех, кто еще совсем недавно был их конвоирами. Ситуация была близка к патовой. Обносящих склад бандитов было больше, и у двоих рейдеров просто не было против них ни одного шанса, вот только никто не хотел лезть под пули первым, потому что, несмотря на численное преимущество, уж парочку членов банды рейдеры вполне могли с собой прихватить на тот свет, и быть кем-то из этой предполагаемой парочки дураков не находилось. Бандиты рассредоточились и заняли выжидательную позицию, позволяя рейдерам немного перевести дух и осмотреться.

Впервые у Грубера и Снегиря появилась возможность оценить обстановку и прикинуть варианты действия. Всего вооруженных мужчин было шестеро, точнее, уже четверо, потому что у двоих они сумели оружие отнять. Хотя заново вооружиться для них, по идее не должно было представлять каких-либо трудностей и при желании заняло очень немного времени, но, взятые на прицел мужики бежать вооружаться не спешили. Тот, которого вырубил Снегирь только-только начал шевелиться, а второй просто смотрел на направленный на него ствол: возможно он совсем не ожидал, что все обернется подобным образом, и теперь не мог понять, а что же только что произошло. В это время четверо оставшихся при оружии брали решившихся на отчаянный шаг пленных в кольцо, стараясь не совершать резких движений, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание.

Воцарилась напряженная тишина, которую никто не решался нарушить первым. Наконец один из мужиков, в котором Грубер определил главного, негромко произнес:

— Ну, и что дальше? Нас больше, как и шансов положить вас прямо здесь. Лучше сдавайтесь, по-хорошему, все равно же в итоге проиграете.

— Да? Ты же сейчас не серьезно говоришь, правда ведь? У меня вот к вам другое предложение — вы нас сейчас отпускаете, мы медленно уходим, и никто в итоге не пострадает, — процедил в ответ Снегирь.

— А ты, оказывается, шутник, считай, что я посмеялся, — главный демонстративно хохотнул. — Бросайте оружие, не выпендривайтесь, дольше проживете.

— Стало быть, в ваши планы не входило нас отпускать с самого начала? — тихо спросил Грубер и, не дожидаясь ответа на этот, в общем-то, риторический вопрос, задал следующий. — Вы кто такие, не поделитесь?

— Мы-то? Считайте нас свободными рейдерами, — хмыкнул главный. — Не бойтесь, мы не муры и не продадим ваши задницы внешникам. Более того, мы вас действительно бы отпустили, или вовсе не трогали бы, если бы не определенные обстоятельства.

— И что же это за обстоятельства такие? — Снегирь не опускал ствол, слегка водя его в стороны, словно не мог выбрать цель, заставляя опекавших его «свободных рейдеров» непроизвольно вздрагивать и крепче держать в руках оружие.

— Как только эта сучка Алия сдохла, мы освободились от ее влияния, и теперь сами по себе, — доверительным тоном ответил главный. — К счастью нас не было при ее последних секундах жизни, нас послали затариться деликатесами. Сейчас вот жратвой разживемся и сдернем из этого проклятого места поближе к обитаемым стабам.

— Не боитесь, что ментаты за ваши художества вас по головке не погладят?

— А мы-то тут при чем? Не сами же мы непотребства творили. Влияние нимфы оно такое, честному мужику просто так не отделаться.

— Понятненько, — пробормотал Грубер, которому было сложно сосредоточиться из-за боли в глазу и периодически возникающему звону в ушах. — А мы-то вам в таком случае зачем?

— Сам же сказал, недалеко элита бродит, а нимфу, которая сдерживала свою зверушку, кто-то порешил, надеюсь, что не вы, а то, некрасиво с нашей стороны получится, своих освободителей в качестве приманки, отвлекающей внимание элиты использовать, — после этой фразы хохотнули почти все, стоящие на улице отморозки. Те, кто остался на складе, не могли видеть и слышать происходящее на улице в полном объеме, но им стало любопытно, потому что Грубер, стоящий к входу лицом увидел, как бывшие грузчики подтягиваются поближе.

Когда сказанное в полной мере дошло до него, Грубер только выругался сквозь стиснутые зубы, сквозь все нарастающий звон в ушах услышав, что Снегирь тоже не сдержался и выматерился. Все-таки это были не местные, как они и предполагали, и надежды на то, что они в итоге сумеют выбраться живыми из этой ловушки практически не оставалось. Почему-то они были полностью уверены в том, что там — в роскошном восточном дворце погибли все последователи нимфы. То, что это оказалось ни так стало для друзей весьма неприятным сюрпризом.

— И сколько же вас таких убогих еще разбрелось по местным кластерам? — Грубер тянул время в надежде, что им подвернется случай воспользоваться тем оружием, которое они благодаря случаю же сумели захватить.

— Да какая тебе разница, малыш? — снисходительно ответил главный. — Ты же не думаешь, что можешь встретиться с кем-то из них?

— Да что ты с ними лясы точишь, Лом? — крикнул тот, который держал сейчас на мушке Снегиря. — Кончаем их, да и все дела. Элите по хрену кого жрать: живых или дохлых, у нас в любом случае время появиться, чтобы свалить, пока он будет этих переваривать.

Снегирь вздрогнул, услышав этот возглас, и покрепче перехватил автомат, уверенно направив его на кричавшего, собираясь прихватить с собой хотя бы парочку этих отморозков, в том случае, если их сейчас начнут убивать. Грубер же думал о том, как удачно на самом деле получилось с этим столкновением, которое дало им хоть призрачный, но шанс побороться, потому что никто не ожидал от них такой прыти, чувствуя себя в полной безопасности на этом складе. Ну что же, ждали красивое избиение потенциального куска мяса — получите и распишитесь, Грубер с трудом сдержал злорадную усмешку, сожалея только о том, что ружье ему досталось всего лишь пятизарядное.

Стоящие на улице перед входом на склад люди замерли. Окружающее их напряжение напоминало в этот момент натянутые струны — тронь и они зазвенят. Внезапно в наступившей тишине прозвучал резкий звук падающей на бетонный пол массивной железяки, которую уронил кто-то из криворуких грузчиков. Громкий посторонний звук ворвался в мозг, заставляя напряженные мышцы судорожно сократиться. Держащий на прицеле Снегиря молодой еще парень не выдержал.

— А-а-а, сдохни, сука! — заорал он и первым выжал спусковой крючок.

Снегирь почувствовал, как что-то ударило его в плечо. Сначала он даже не сразу понял, что это была пуля, выпущенная из пистолета-пулемета, которым был вооружен парень. От удара он слегка отшатнулся, и его рука рефлекторно дернулась вверх, а затем в сторону, а палец в это время надавил на спуск. Звук автоматной очереди потонул в звуке открывшейся пальбы. Снегирь почувствовал еще один удар на этот раз в грудь, а затем еще один в бедро. Только после этого пришла боль. Застонав, он повалился на землю, увлекая за собой Грубера, которому досталось четыре пули, к счастью не задевшие ни один из жизненно важных органов.

Грубер в тот момент, когда началась стрельба, уже балансировал на грани потери сознания, все-таки он ударился при падении после удара сильнее, чем ему казалось вначале. Как ни странно, но ранения его слегка взбодрили, и он сумел выстрелить, выпустив все пять зарядов в того, кого он принял за главного. После этого Грубер позволил себе завалиться вместе с падающим Снегирем и, наконец, ненадолго отрубиться. Очередь, выпущенная Снегирем, очень удачно прошлась по трем вооруженным мужикам и задела четвертого, который в данный момент судорожно пытался вытащить из рюкзака Грубера его автомат. Грубер, несмотря на то, что целился только по одной мишени, умудрился вывести из строя двоих. Но оставались еще три мужчины, которые были на складе и которые выскочили на улицу, как только звуки пальбы стихли.

— Твари, — прошипел тот, который столкнулся с Грубером на входе и обеспечил ему легкое сотрясение. Он с ненавистью посмотрел на лежащих и истекающих кровью рейдеров и не спеша направился к ним, на ходу подхватывая автомат, выпавший из рук главного. Снегирь смотрел за его приближением с земли, сквозь легкую дымку, застилающую ему глаза, и понимал, что это все — это конец, потому что он ничего не сможет сделать, чтобы как-то остановить этого типа, который шел к ним с твердым намерением добить. К тому же он не был полностью уверен в том, что все те, в которых он попал, отдали местному богу свои душонки, вполне может быть, что он их просто ранил.

Внезапно мужик, уже вскинувший автомат замер и начал заваливаться на землю, а на его переносице, прямо между глаз появилась небольшая, очень аккуратная на первый взгляд дырочка, из которой тонкой струйкой потекла кровь. При этом звуков выстрела Снегирь вроде бы не слышал, но не дал бы стопроцентную гарантию на то, что выстрела все-таки не было.

Раздался еле различимый хлопок, затем еще один, и громкий вскрик, который оборвался так же внезапно, как и возник. Снегирь недоуменно попытался приподнять голову, чтобы понять, кто же им помог, но от этого вроде бы простого движения голова резко закружилась, и он все-таки потерял сознание, так и не разглядев их спасителя.

Глава 20

— Ты не правильно держишь зажим, дай сюда, — Снегирь услышал раздраженный голос Грубера как сквозь плотное покрывало, которое накрыло его с головой.

— Ты на ногах не стоишь, куда ты лезешь? Хочешь покалечить не просто лучшего друга, а своего единственного друга? — ответил Груберу незнакомый женский голос с легкой хрипотцой, словно у его обладательницы побаливало горло. Снегирю очень захотелось подняться, чтобы выяснить, что происходит, и кто это сейчас с его другом неправильно держит какой-то там зажим, но тут его бедро словно полоснули ножом, и он не выдержал и застонал от накатившей на него боли.

— Я стою на ногах, а выгляжу не очень, скорее всего именно из-за того, что кто-то приложил свои кривоватые ручонки к извлечению из моего организма неучтенного железа, — на этот раз в голосе Грубера звучало напряжение. — Черт, она почти бедренную артерию задела, — пробормотал он, и давящая боль в бедре усилилась. Снегирь сжал зубы и почувствовал, как по его щеке пробежала слезинка. Он снова застонал и тут же почувствовал, как до его мокрого, горячего лба дотронулась чья-то прохладная рука.

— Он весь горит, — женский голос не излучал сочувствия, просто констатировал факт, и Снегирю даже стало слегка обидно за такое равнодушие к своей персоне.

— Не маячь, лучше спека намешай, — голос Грубера прозвучал гораздо отчетливее, словно он слегка наклонился. — Держись, дружище, сейчас тебе станет легче, если кто-то пошевелит своей задницей, — последние слова снова звучали приглушенно, Грубер явно отвернулся от него, чтобы их произнести.

— А что ты тут раскомандовался…

— Бегом! — рявкнул Грубер и по наступившей тишине, Снегирь пришел к выводу, что девица ушла выполнять приказ. Сам Снегирь не являлся поклонником спека, но терпеть боль, которая с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее, также не вызывало ни малейшей охоты, поэтому именно сейчас он готов был выпить что угодно. — Потерпи, ладно, я нащупал пулю, и сейчас осторожно ее вытащу, а зашиваться будем, когда эта кукла обезболивающее притащит, — пробормотал Грубер, и Снегирь едва не взвыл, когда бедро словно взорвалось вроде бы затихающей уже болью. — Тише-тише, уже все, самое стремное позади, — и Снегирь с удивлением осознал, что Грубер прав, и терзающая его боль стала как бы поменьше. Раздался приглушенный металлический звук, а затем давление на бедро несколько усилилось. — Ну, наконец-то, выпои ему где-то треть.

— Без тебя знаю, — огрызнулась женщина, и Снегирь почувствовал, как его голову приподняли, а к губам прислонился край стакана или чего-то очень на стакан похожего. Он сделал пару глотков, и стакан от его рта убрали. Снегирь едва не потянулся за ним, но тут почувствовал, что боль больше не чувствуется, а сознание куда-то уплывает.

— Ты че-го е-м-у под-ме-ша-ла? — Грубер задал вопрос, смешно растягивая слова. Снегирь глупо хихикнул и перестал слышать голоса, погрузившись в странное наркотическое полузабытье.

Следующее его пробуждение было гораздо приятнее первого. Во всяком случае терзающей его боли практически не ощущалось. Нет, Снегирь чувствовал ее отголоски в груди, и в бедре, но понимал также и то, что при большой необходимости он вполне сможет встать и пойти туда, куда понадобиться и даже не будет сильно задерживать своих спутников, если уж на то пошло.

— Всегда удивлялась поразительным возможностям человеческого организма в условиях этого негостеприимного мира, — хрипловатый женский голос раздался совсем близко, и Снегирь, дернувшись от неожиданности, резко сел и открыл глаза, чтобы разглядеть, наконец, обладательницу этого волнующего голоса. Сам он лежал на диване, стоящем на втором складе, это он определил сразу же, как только оглядел мельком окружающую обстановку. На диване, напротив спал Грубер, закинув руку за голову. Он был обнажен до пояса, но его грудь была практически полностью скрыта под бинтами. — Он меня раскритиковал, сказал, что не нужно было так много бинтов наматывать. — Женщина сказала это немного капризным тоном. — Но я привыкла к тому, что он всегда меня критикует.

Снегирь медленно повернул голову в ее сторону. Совсем юная девушка, лет семнадцати на вид сидела возле дивана на стуле и в упор разглядывала его, слегка наклонив голову набок. Она была одета в старомодную длинную, до пола, полосатую юбку и строгую блузу, воротник которой закрывал даже шею. На головке с копной золотистых волос, уложенных в высокую прическу, была надета кокетливая шляпка. Снегирь перевел взгляд на ее лицо. Девушка была очень красива: выразительные серые глаза под густыми, длинными черными ресницами, высокие скулы, аккуратный носик, чувственный рот, все это делало девушку героиней, словно сошедшей с какой-то картины, совершенно не настоящей.

— Так не бывает, — чуть хрипло произнес Снегирь, затем откашлялся и немного смущенно добавил. — Кто вы, прелестное создание?

— Замещающий, интеллектуальный, нанотехнологический автомат, или попросту ЗИНА, — вместо девушки ответил Грубер, который в этот момент сел на своем диване и принялся интенсивно протирать лицо. — Кем было раньше тело — понятия не имею, но, Снегирь, протри глаза, это та самая, которая подползла к девчонке, которой мы скормили белый жемчуг, с целью подкрепиться. — От неожиданности Снегирь закашлялся. — Ты не простудился? — заботливо поинтересовался Грубер, но в его глазах Снегирь увидел явную насмешку. — Я вот тоже едва не охренел, когда очнулся. Это произошло немного раньше, чем очухался ты, потому что наша Барби нас спасла, методично расстреляв негодяев, решивших пустить нас в расход. Затем она перетащила нас сюда, и заштопала меня. Как могла, так и заштопала, — добавил он немного сварливо.

— Свинья неблагодарная, — резюмировала Зина, встала со стула и направилась куда-то вглубь склада.

— Конечно, дорогая, я в курсе, — Грубер криво усмехнулся. — В общем, она меня подшаманила, ну а уж потом я очнулся, отобрал у нее инструменты и взялся за тебя. Пули вытащил, что самое основное, на мой взгляд, а остальное сделали живчик и регенеративные способности наших тел.

— Я… — Снегирь с силой провел по своим коротким волосам. — Я поверить не могу.

— Ничего, я тоже сначала не мог поверить, пока не вспомнил, где же я эту красоту впервые увидел. Конечно, она тогда выглядела несколько по-другому: ползла, и урчала и явно находилась на той стадии, когда вот-вот начнется потеря человеческого облика. Но, как оказалось, не все было так уж критично. Я не успел выспросить, как это вообще произошло, надеюсь, наша красотка прекратит дуться, вернется и расскажет подробности. Единственное, что я точно знаю — кое-какие изменения все же произошли, она стала физически более сильная, вот это абсолютно точно. Перетащила же сюда двух здоровенных мужиков хрупкая на вид девушка. Но, Снегирь, ты должен помнить, это уже не человек. Она не измененная в том плане, в котором мы привыкли их видеть, но и не человек — она оболочка для искусственного интеллекта, фактически андроид, или что-то в этом роде.

— Я все слышу, и, Грубер, сколько раз тебе нужно повторить — я не искусственный интеллект!

— Я помню, — спокойно парировал Грубер, а Снегирь невольно залюбовался появившейся из-за стеллажа девушкой, на секунду забыв все то, о чем только что говорил Грубер. — Так что произошло, родная моя? Как так получилось, что ты меня фактически вынудила совершить много разных глупостей, чтобы перебраться в выбранное тобой тело, а в итоге переселилась в совершенно другое?

Зина несколько секунд сверлила его недовольным взглядом, затем вздохнула, села на стул очень прямо, Снегирь даже поморщился, настолько эта посадка ему показалась неудобной, и начала рассказывать.

— Я поняла, что что-то пошло ни так почти сразу, как только присоединилась к нейронным связям той другой Зины. Они не воспринимали меня вообще ни на каком уровне. Цепь не восстанавливалась, и хотя паразит был уничтожен веществом белого жемчуга, а частично сознание носителя все еще присутствовало, я не могла сделать ничего, чтобы тело снова начало функционировать. Она умерла, и я поняла, что скоро прекращу свое существование, потому что нанотехнологический автомат не может долго находится вне биологического объекта. И тут приполз пустыш. Когда он приступил к поглощению, я в отчаянье приняла попытку прорыва. Каково же было мое удивление, когда я оказалась в мозге этой девушки, который только начали оплетать нити паразита, практически не встретив ни малейшего сопротивления. Паразит был жив, а вот сознание девушки уже не прослеживалось. Ее мозговая активность была практически на нуле. В теле начали происходить изменения, укрепился костяк скелета, мышцы стали более плотными и кровоснабжение в них стало более интенсивные. Голосовой аппарат тоже начал меняться, но изменения в нем были пока незначительные, а то, что девушка могла только издавать примитивные звуки, связано, скорее, с низкой мозговой деятельностью, чем с изменением самого аппарата. Остальные изменения были не заметны пока на физическом уровне. — Она замолчала и глотнула из фляжки, которую вытащила из кармана. — Горло все-таки начало уже меняться, и все еще не восстановилось, — добавила она, увидев вопросительный взгляд Снегиря.

— А что с паразитом? — не удержался все-таки от вопроса Снегирь.

— Это была эпическая битва, в которой я победила, — Зина улыбнулась, обнажив белые зубы. Снегирь сумел разглядеть, что клыки на верхней челюсти немного длиннее, чем у обычного человека, но общей картины это не портило. — Вообще, я поняла, что этот паразит действует наподобие меня самой — он связывается с определенными рецепторами в мозге и начинает влиять на хозяина. Но, в отличие от меня он полностью блокирует сигналы, идущие непосредственно от носителя, и, в конце концов, подавляет его полностью. А затем начинает использовать воистину неограниченные ничем ресурсы человеческого мозга на развитие тела так, как ему это нужно, с одним конечным итогом — размножение.

— Ну да, тебе-то размножаться не надо, ты можешь себе позволить поиграть в благородство и не менять оболочку под себя, — Грубер встал и принялся разматывать бинты.

— Я создаю с мозгом человека прекрасную симбиотическую связь, и ты это отлично знаешь! — Зина вскочила, сверля Грубера яростным взглядом, сжав при этом кулачки.

— Я-то как раз об этом слишком много знаю, — Грубер бросил взгляд на девушку и вернулся к прерванному занятию. — Ты нахрена столько бинтов на меня намотала? Мумифицировать решила, а я так не вовремя очнулся?

— Грубер, хватит уже над ней издеваться, — покачал головой Снегирь. — Имей хоть грамм благодарности, все-таки Зиночка нас спасла.

— Снегирь, если бы Зинуля сначала не показала на что она способна, буквально зазомбировав меня и заставив-таки выполнять то, что ей было в тот момент необходимо, а затем не устроила разрыв моих нейронных связей самым варварским образом, что сделало меня на время рассеянным, склонным к ипохондрии, депрессивным шизиодом, то вполне могло так произойти, что мы вообще не оказались бы в той ситуации, от которой можно было только повеситься! — Грубер прекратил разматывать повязку и так посмотрел на Зину, что она сжалась и снова села на стул, сложив руки на коленях и опустив глаза. На лице Грубера сыграли желваки, и он снова вернулся к прерванному занятию, медленно наматывая бинт себе на руку. — Ты вытеснила, уничтожила, как-то еще угондошила паразита, дальше что?

— Дальше все, — Зина развела руками. — Как оказалось, мне было гораздо проще присоединиться к нейронам именно вот в такой ситуации, но личность девушки была утеряна полностью. Я долго привыкала к телу, и учила это тело снова ходить. Что-то там с моторными связями произошло на уровне белого вещества. Но все было поправимо. Почему-то я решила, что вы пойдете в тот поселок, из которого группа Митрича была. Я дошла до этого места и… — Зина замолчала, а затем подняла глаза на Грубера. — Этого поселка больше нет.

— Как нет? — Снегирь опешил от такого известия. Он с трудом представлял, что могло разрушить охраняемый поселок, в котором уже научились давать отпор измененным. — Орда или перезагрузка?

— Хуже, — Грубер полностью снял с себя бинты. — Думаю, что поселок столкнулся с самым страшным зверем всех миров, с человеком.

Они замолчали, обдумывая сказанное. Молчание длилось около минуты, после чего Зина снова заговорила.

— Я почти уверена, что Алия и ее элитник, ну и те мужчины, что попали под ее влияние, пришли с той стороны, где располагался поселок. Я прикинула… примерно, в той стороне может находиться «удавка». Нужно, конечно, поискать определенные приборы, чтобы точно высчитать направление…

— Зина, — Грубер потер лоб, — вот именно сейчас, это неважно, где находится «удавка», а где «пекло», или что-то еще. Нам важно понять, что там произошло, и так ли уж случайно нас выкинул пассажир или хозяин блуждающего кластера вблизи с этим местом.

— Да, сдается мне, что все-таки хозяину или кем там является это существо, не слишком понравилось то, что творит конкретно здесь покойная нимфа. Вот мы и оказались у нее на пути. Случайности, они редко происходят совсем уж случайно.

— Факт, — Грубер поднял вверх палец. — Продолжай, любовь моя. Тебе показалось, что нимфа со своей кодлой зашли со стороны, противоположной нашей, и…

— Они всех убили, Грубер. Абсолютно всех, не пощадили даже детей, — голос Зины звучал ровно, но создавалось впечатление, что даже искусственно созданный нанотехнологичный механизм, заменяющий мозг в этом прекрасном теле, не слишком одобряет подобные действия. Это точно не была орда, Грубер, орда не сжигает домов, после того как пожирает хозяев, — Зина покачала головой. — Я начала искать ваши останки, чтобы убедиться… Потом я поняла, что эта трагедия произошла или до того как мы здесь появились, или сразу после того, как мы выехали с того странного кластера. Так или иначе, вас там не было. Тогда я нашла велосипед и поехала к джипу. Чтобы точно убедиться в том, что вас там нет, и вы совершенно точно где-то вот тут, — и она сделала неопределенный жест рукой.

— Нас не было у джипа, — Снегирь поднялся на ноги, прошелся вокруг дивана. Боли не было. Тогда он решил последовать примеру Грубера и снять с себя бинты, которые обнаружил на своем торсе и ноге. Снова сев на диван, он принялся аккуратно снимать с себя перевязочный материал. Грубер передал ему бутылку с водкой. Снегирь сразу понял, что надо с ней делать, когда дошел до участка с присохшей к бинту кровью. Аккуратно полив прямо на кровавое пятно водки, он принялся терпеливо ждать, когда бинт отмокнет.

— Я поняла, что вас там не было, я же не идиотка, — раздраженно ответила Зина. Снегирь мог только удивляться тому, насколько далеко зашли в своих изысканиях ученые его мира, если у искусственного интеллекта проявилась настолько высокоразвитая эмоциональная составляющая. — В общем, бросив велосипед, я решила, что лучше передвигаться с комфортом и поехала сюда на джипе. Ну, сначала я нашла в багажнике кое-какое оружие, например, прекрасный пистолет с глушителем, который очень сильно помог мне, избавить вас от общества тех упырей. Остальное вы знаете. Да, кстати, вы умудрились наглухо утихомирить только двоих — одного Грубер, второго Снегирь. Хрупкой девушке пришлось ходить от одного к другому и производить контрольные выстрелы. Это, знаете ли не слишком приятно.

— Мы догадываемся, — Грубер в это время прекратил протирать свое тело водкой, и внимательно осмотрел несколько небольших шрамов на груди. Только после этого он натянул майку. — На повестке дня остались два вопроса: нет ли еще кого-нибудь из команды нимфы, кто умудрился остаться в живых, и что будем делать с элитником?

— На первый вопрос я могу ответить, — Зина не отводила взгляда от Грубера. — Больше никого не осталось, это были последние. А вот что делать с элитником — вам решать. Я могу только сказать, что вы всегда сможете его найти на площади возле причала дирижаблей. Он туда в одно и тоже время приходит, чтобы поужинать очередной реинкарнацией девушки Зины, которую оставили охранять причал в гордом одиночестве.

— Тогда, думаю, что тянуть дальше уже просто неприлично, — решил Грубер к которому стремительно возвращались лидерские качества. Глядя на него Снегирь мог только ухмыляться. Все-таки потеря Зины тяжело далась его другу, что бы тот не говорил. Сейчас же, видя, что его невидимая подружка снова с ним, только вполне видимая и осязаемая, он прямо на глазах превращался в того Грубера, который был Снегирю понятен и знаком. — Жрем, грузимся в грузовик и едем дразнить элиту.

— Почему именно в грузовик? — Снегирь снял бинт и, осмотрев себя, убедился в том, что его шрамы на порядок меньше, а швы куда аккуратнее чем те, что украшали тело Грубера.

— Потому что джип жалко, — просто ответил Грубер, пристегивая к поясу пугио. Только сейчас Снегирь увидел, что Зина не только их на склад перенесла, но и их рюкзаки со всем их содержимым.

— Джип жалко, — подумав, согласился Снегирь и принялся вытаскивать из рюкзака привычное оружие. — Я так понимаю, план состоит в следующем: мы с грохотом вваливаемся на площадь, попадаемся на глаза элите и затем со всей скоростью, на которую только способно это корыто, которое громко называют грузовиком, мчимся к той штуковине, которую ты назвал аномалией?

— Ну, если в общих чертах, то, да, — Грубер смутился. Весь этот план отдавал авантюризмом и идиотизмом. К тому же он не знал, как сейчас отреагирует на близость элитника. По-хорошему Снегирю сейчас нужно было покрутить пальцем у виска, категорически отказаться и заставить составлять что-нибудь более вменяемое…

— Хорошо, я согласен, — Снегирь придвинул к дивану столик и принялся расставлять на нем продукты, которые притащила заботливая, чувствующая вину перед Грубером Зина.

Грубер пожал плечами и присоединился к Снегирю за обедом или ужином, на самом деле было неважно, как называлась их трапеза. Нужно было хорошо подкрепиться, перед выездом, но и слишком долго не тянуть, они и так с его рефлексией столько времени потеряли.

Глава 21

Они подъехали к кластеру с дирижаблем на площади ровно в тот самый момент, когда начал спадать кисляк.

— Ай, — Грубер не удержался, вскрикнув, когда боль острой иглой пронзила висок. — Черт! — он потер саднящее место и с удивлением обнаружил, что, хоть боль и не ушла полностью, но стала вполне терпимой, словно начали действовать принятые обезболивающие средства, которые он на самом деле не принимал. — Странно.

— Что случилось? — Снегирь обеспокоено посмотрел на него, останавливая машину на границе кластера.

— У меня заболела голова. Она всегда болит в присутствии элиты, — Снегирь кивнул, невольно бросая взгляд в зеркало заднего вида и отмечая, что Зина старательно прислушивается к их разговору, при этом делая вид, что любуется окрестностями. — Она заболела как всегда внезапно, значит, это чучело уже поджидает свою беззащитную жертву, но потом, спустя десять секунд, боль начала исчезать.

— Что значит, исчезать? — Снегирь нахмурился. — Элитник куда-то ушел? И где мы его будем искать да еще таким образом, чтобы он не нашел нас первым?

— В том-то все и дело, что он никуда не ушел, — Грубер отнял руку от виска и несколько раз энергично покачал головой: боль уже отдавалась фоном, словно затухающее эхо, которое, то усиливалось, то уменьшалось, в зависимости от того направления, куда в данный момент была повернута голова. — Какой интересный эффект, — пробормотал Грубер, на этот раз абсолютно точно определяя, что интенсивность головной боли зависит от того — смотрит он в этот момент в сторону, где предположительно находится элита, или пялится в противоположную сторону. — Элитник там, и скорее всего уже на площади поджидает момент, чтобы пообедать очаровательной девушкой. Но, Снегирь, меня не выворачивает на изнанку. Я вполне работоспособен. Единственное, что остается пока загадкой — смогу ли я влиять на него. Но это мы проверить не сумеем, пока у меня отсутствует зрительный контакт. И, сдается мне, что у меня череп раскалывался как переспелый арбуз, хотя уже по идее пора было привыкнуть и развивать дар дальше, благо все предпосылки для этого были, потому что… — Грубер обернулся и пристально посмотрел на Зину, которая в этот момент старательно разглядывала что-то в окне. Он смотрел на нее с полминуты, когда она раздраженно повернулась к нему.

— Что? Ты считаешь, что это из-за меня тебя так колбасило?

— Да, именно так я и считаю, — Грубер хмыкнул и сел прямо.

— Так, ссориться и выяснять отношения будете потом, а сейчас сосредоточились на предстоящей задаче, — немного сварливо проговорил Снегирь и принялся выворачивать руль, ставя массивный джип задом к полностью перезагрузившемуся кластеру. Как они и запланировали, машина встала прямо посредине дороги, чтобы в тот момент, когда они будут удирать, никаких препятствий для быстрого ухода у них не было.

Сидящие на передних сидениях мужчины замерли, пытаясь унять бившиеся в бешенном ритме сердца. Очаровательная девушка, сидящая за их спинами, хоть как-то взволнованной не выглядела. Глядя на ее спокойное лицо, можно было предположить, что никакой опасности впереди нет, и их ждет обычная прогулка по городу.

— К этому невозможно приготовиться, — наконец нарушил молчание Снегирь и заглушил мотор. Грубер только кивнул и, молча открыв дверь, выпрыгнул из машины и тут же пригнулся, спрятавшись за черный корпус джипа. Убедившись, что они на дороге одни и в поле его зрения не появились никакие зараженные или агрессивно настроенные иммунные, Грубер принялся вооружаться.

Готовя этот план, они решили, что не будут брать с собой ничего лишнего, чтобы иметь большую маневренность. Ведь, если они не смогут уйти, то рюкзаки и их содержимое им вряд ли уже понадобится, мертвецам, говорят, даже живчик не нужен.

Проверив наличие в кармане пары импульсных гранат, Грубер передернул затвор автомата и поставил его на предохранитель. Краем глаза уловив движение сбоку, он повернул голову к присевшему рядом с ним Снегирю.

— Ты его чувствуешь? — еще раз шепотом уточнил Снегирь, напряженно вглядываясь вглубь открывшегося кластера. По тому, как сузились его глаза, можно было предположить, что он включил свой дар, чтобы разглядеть детали. — Ни черта не видно, дома обзор загораживают, — он, наконец, сдался и пару раз мигнул, прогоняя туман, который всегда появлялся перед глазами в тот момент, когда деактивировался дар.

— Да, — просто ответил Грубер, сосредоточившись на своих ощущениях. Они практически не изменились, кроме того, что Грубер внезапно почувствовал голод. Чувство было довольно необычное, потому что еще минуту назад никаких намеков на голод у Грубера не было. Это тянущее болезненное чувство, заставляющее желудок сжиматься в спазмах, было настолько острым и настолько нехарактерным для него, что Грубер уже после нескольких секунд почувствовал его чуждость. — Вот только этого мне для счастья не хватало, — пробормотал он и глотнул живчика. Горло привычно обожгло, но практически сразу притупилась боль в животе.

— Что с тобой? — Снегирь обеспокоено посмотрел на друга.

— Я жрать внезапно захотел, да так, что едва ремень не начал грызть, — хмуро ответил Грубер. Он говорил вслух, потому что вместе с голодом его посетило другое чувство. — Снегирь, это чучело знает, что мы здесь. Все-таки элитники могут настраиваться на мое присутствие, но конкретно этот знает, что его именно я хочу навестить. Есть теория, даже бредовая, почему так происходит?

— Грубер, не тупи, — дверь машины приоткрылась и из нее выскользнула Зина. — Вы же с этим милашкой практически братья: вас связывает одна женщина — он ее любил и помнил, даже переродившись, а ты ее убил. Это, знаешь ли, и простых людей сближает, не говоря уже про твои практически интимные отношения с элитой. И не нужно было на меня наговаривать.

— Она всегда так с тобой говорила? — усмехнувшись спросил Снегирь.

— Угу, — Грубер попытался проанализировать тот клубок эмоций, который свился у него почему-то в районе солнечного сплетения — очередное новшество, которое появилось после того, как из его головы убралась Зина.

— Сочувствую тебе, старик, это ж как нужно было ее терпеть, — Снегирь покачал головой, получив за это злобный взгляд, от девушки. — Ты готов?

— Нет, — Грубер покачал головой, первым выскочил из-за машины и побежал к ближайшему дому, сильно пригибая при этом голову. Снегирь только выругался сквозь зубы с поспешил за ним. Зина, глядя на бегущих мужчин, поджала губы и, развернувшись, пошла другим путем к площади, который был гораздо короче, и на который она указала бы, если бы они догадались что-нибудь у нее спросить.

Сама Зина считала своей самой значительной проблемой то, что находясь в голове у Грубера, подстраиваясь под работу его мозга, выбирая модель поведения, которую он сам бессознательно считал приемлемой для беспроблемного общения, Зина случайно закрепила данную модель поведения в своей базовой структуре. Она не могла ассоциировать себя с кем-то мужского пола, ее модель поведения соответствовала модели поведения молодой слегка взбалмошной и стервозной, но не глупой молодой женщины и как бы автомат не пытался перезагрузиться, у него ничего не получалось. К тому же, внезапно она поняла, что начала проецировать на себе эмоциональный фон людей. Когда это произошло в первый раз, Зина пять часов провела за изучением своей базовой программы, но не обнаружила ничего, что могло отвечать за подобное состояние. А ведь сейчас, когда разум этой молодой женщины в чьем теле она обосновалась, был окончательно утерян, и ей не мешал гормональный и эмоциональный фон сверхвозбудимого Грубера, ощущение текущих по щекам слез, когда она обнаружила последствия зверств, творимых приспешниками нимфы в поселке, заставило ее заметно поволноваться. Так и не обнаружив никаких сбоев, Зина приняла решение не противиться этим проявлениям. Возможно, отвечающие за них скрипы были внедрены в ее основу создателями, и ей был перекрыт к ним доступ, ведь не зря же Грубер постоянно называл ее искусственным интеллектом. Может быть у тех ученых, которые ее создали, создание этакого аналога человеческого разума с его непредсказуемостью и слабостями и было конечной целью? Спросить было не у кого, и Зина решила, что просто не будет обращать на эмоции внимания, в конце концов, ей это даже понравилось, потому что она ощущала себя по настоящему живой.

Она шла через живописный дворик, и обдумывала отношение к ней мужчин, которые иногда, похоже, даже забывали, что она всего лишь гибрид из начавшей перерождаться зараженной и нанотехнологичного автомата, а не настоящая девушка. Их иногда неприкрытый интерес ей нравился, уж в этом она могла себе признаться. Зина улыбнулась и отворила невысокую калитку, чтобы преодолеть последние метры, отделяющие ее от площади, когда ей навстречу выскочила девушка. Очень знакомая девушка.

— Черт, как же я могла не учесть вероятность этой встречи? — пробормотала Зина, повернувшись к девушке и улыбнувшись ей.

— Что происходит? — подбежавшая девушка заламывала руки, и пыталась стереть со щек слезы. — Господи, кто вы?! Почему мы с вами так похожи?! — она споткнулась и неловко опустилась прямо на землю, глядя как ее точная копия, на которой даже одежда была такая же, как и у нее, смотрит на нее, кривя губы в улыбке, в то время как в серых глазах застыло спокойное равнодушие.

— Видишь ли, как бы тебе объяснить поделикатнее, — Зина вздохнула, закрыла калитку, и подошла к упавшей копии того самого медляка, в которого она так успешно внедрилась, — если кратко, мы похожи, потому что я — твоя копия одного из мира мультиверсума. Я понимаю, как дико это для тебя звучит, но так оно и есть. Точнее, я не точная твоя копия, а заметно усовершенствованная, но, думаю, что тебе это не интересно, потому что, тик-так, у тебя практически не осталось времени, чтобы удивляться нашей совершенно неожиданной встречи.

— Что? — серые глаза распахнулись так, что заняли почти поллица. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Это на самом деле довольно сложно осознать девице, для которой дирижабль — вершина прогресса, но я постараюсь объяснить: этот кластер недавно перезагрузился и ты вместе с ним, вот незадача, попала в Стикс — очень странное место, где идет постоянная борьба за выживание. Правда, тебе слегка не повезло, ты не иммунная, хотя, возможно я сейчас ошибаюсь, и именно эта твоя версия имеет все шансы на то, чтобы занять свое место в местном весьма недружелюбном обществе. Если выживешь, разумеется.

— Я не пони… — внезапно девушка согнулась пополам и ее начало рвать омерзительной на вид черной субстанцией. — Что со мной? — наконец прохрипела она, хватаясь руками за горло, когда ее перестало рвать.

Зина перестала улыбаться и пожала плечами.

— Жаль. Пока ты еще соображаешь, поздравляю, тебе все-таки не повезло. Удачного перерождения. — Она снова повернулась к калитке, но тут раздался хриплый полушепот девушки.

— Помоги… помоги…те мне.

— Черт, — Зина раздраженно захлопнула калитку и повернулась к девушке, которой было явно очень больно, и не хватало воздуха, который она пыталась протолкнуть через начавшее изменяться горло. — Черт! Вот кто-нибудь мне объяснит, почему я испытываю то, что люди называют «жалость» и почему меня переполняет желание как-то помочь ей? — говоря все это, она подошла к лежащей на земле девушке и обхватила ее голову одной рукой за подбородок, а второй зафиксировав макушку. Когда она в скором режиме восстанавливала изначальные характеристики этого тела, физическую силу, явно превосходящую ту, которой обладала девушка изначально, Зина решила не изменять. Теперь она была благодарна самой себе за подобную прозорливость. — Извини, подруга, ничего личного, но я действительно хочу тебе помочь и понятия не имею, как это сделать по-другому, — и она одним резким скручивающим движением свернула девушке, чье имя даже не потрудилась узнать, шею. Отчетливый звук выставленных из суставов позвонков, и ощущение полного разрыва спинного мозга, были новыми ощущениями для Зины, которые она секунд пятнадцать анализировала, прежде чем опустить уже мертвое тело обратно на землю. — К тому же, мне очень нравится твоя шляпка.

Грубер остановился перед входом на площадь, прижавшись спиной к стене арки, через которую нужно было пройти, чтобы оказаться на месте, стискивая в руках автомат. Напротив него замер Снегирь. Грубер бросил взгляд назад и шепотом спросил у Снегиря.

— А где наша красотка?

— Не знаю, я за ней не следил. Может, не захотела рисковать? Все-таки она наполовину машина и умеет просчитывать варианты развития событий.

— Когда она находилась в моей башке, эти мелочи ее не слишком волновали. Я бы даже сказал, что эта машина склонна к авантюрным поступкам.

— А почему мы здесь стоим и шепчемся? — Снегирь придвинулся к выходу на площадь и повернул в ту сторону голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть.

— Потому что, что-то не так, — Грубер сполз по стене на землю и осторожно выглянул, но смог разглядеть только часть площади, и эта часть не включала в себя пристань для дирижабля, которая была им особенно важна. — Слишком тихо, но я все еще чувствую присутствие элитника.

— Да, что-то явно не так, — прислушавшись, согласился с другом Снегирь.

Грубер выпрямился и они снова замерли возле стены, на этот раз прислушиваясь к малейшим звукам, раздававшимся со стороны площади. Тишина стояла гробовая. Снегирь впервые полностью осознал, что же означает выражение «гробовая тишина». Покрепче стиснув в руках верный ствол, Снегирь решился выскользнуть из арки первым. Он сильно пригнулся и выскочил на площадь, сразу же забежав за стоящий недалеко от арки памятник какому-то мужику в высоком цилиндре. Присев так, чтобы его полностью скрывал парапет, он осторожно выглянул из-за своего убежища и осмотрел площадь под другим углом.

Через полминуты к нему присоединился Грубер.

— Ты понимаешь, что происходит? — прошептал он, прислоняясь затылком к прохладному мрамору.

— Вот если бы я знал, — Снегирь сел рядом с Грубером и так же как и друг откинул голову назад, прислонившись к мраморному парапету.

Площадь оказалась пустой. Они не увидели на ней ни Зину, которая в это время должна уже по идее перевариваться в желудке у элитника, никаких признаков того, что на площади произошло нечто кровавое. Собственно, самого элитника они также не увидели, хотя с трудом можно было представить себе вариант, в котором огромная туша элитника осталась бы незамеченной на относительно небольшом пространстве этой площади.

Мимо замерших рейдеров ветер протащил сорванную с тумбы афишу, на которой был нарисован молодой красивый мужчина во фраке, протягивающий руку и старательно открывающий рот. Ниже шла надпись о том, что несравненный Серджио Палитано дает концерт прямо на площади Совета, причем совершенно бесплатно. Наверное про этот концерт говорила билетерша станции дирижаблей Зина из предыдущей версии этого кластера.

— Здесь что-то ни так, — произнес Грубер настолько тихо, что приятель расслышал его с большим трудом.

— Я заметил, — язвительно прокомментировал Снегирь.

Он хотел сказать что-то еще, но его прервал появившийся посторонний звук. Это был звук цокающих по камням, которыми была вымощена площадь, каблуков.

— Что за… — Грубер высунулся из-за статуи, даже забыв про осторожность, настолько звук, который ни один из них не ожидал услышать, оказался неожиданным.

С противоположного конца площади прямо к пристани шла быстрым шагом Зина. Остановившись посредине, не дойдя до пристани каких-то пары десятков шагов, она огляделась по сторонам. Постояв недолго, явно к чему-то прислушиваясь, она повернулась и решительно направилась в их сторону. Как только девушка поравнялась со статуей, Грубер высунулся еще больше, схватил ее за руку и втащил в их такое ненадежное убежище.

— Можно поинтересоваться, какого гребанного лешего ты творишь? — сквозь зубы проговорил Снегирь, очень недобро при этом поглядывая на нее. — Ты же нас демаскируешь, идиотка.

— Вообще-то, прежде чем выйти на площадь, я осмотрела ее, проанализировала характер звуков, которые смогла уловить, и у меня созрел всего один, но очень важный вопрос…

— Очаровательная шляпка, — прервал ее Грубер.

— Спасибо, — Зина улыбнулась и поправила выбившийся локон. — Но я хочу все-таки задать свой вопрос.

— Заночка, я вот тут буквально пару минут назад доказывал Снегирю, что ты авантюристка. Но я понятия не имел, что ты еще и кретинка. Шляпка чудесная, но в данной ситуации, лучше бы ты осталась в том дамском магазине, из которого ты ее увела, раз у тебя хватило мозгов так нас подставлять, — последнюю фразу Грубер прошипел, подтаскивая Зину вплотную к себе и тут же почувствовал резкую боль в вывернутой руке.

— Во-первых, запомните уже, дебилы, что я не совсем человек, и что я гораздо сильнее любого из вас чисто физически, — Зина была явно раздражена. До этого момента она не позволяла себе ничего подобного, особенно в отношении Грубера. — Во, вторых, я только что убила вот этими руками еще не до конца рожденного медляка, и шляпку сняла с трупа, и да, меня это ничуть не смущает. И, наконец, в-третьих, я все же хочу задать вопрос: ответьте мне, пожалуйста, разве на этой площади не должно присутствовать нечто очень огромное, злобное, вечно голодное и жутко уродливое?!

Словно в ответ на ее вопрос со стороны пристани послышался громкий скрипучий звук, переходящий в визг. Словно две огромные железяки начали с силой тереть друг о друга. Зина тут же выпустила руку Грубера и они все втроем выглянули из-за памятника. Пристань начала рушиться в тот самый миг, когда три пары глаз принялись искать источник звука. Грохот, летящие во все стороны деревянные обломки, вместе с металлическими деталями несущей конструкции, тучи пыли — все это смешалось, заставляя закрывать уши, и закрыв большую часть площади от пристальных взглядов.

Первой, как ни странно начала оседать пыль, затем прекратили падать обломки и последним затих грохот. На мгновение воцарилась тишина, уже через секунду прервавшаяся до боли знакомым урчанием, а из горы строительного мусора, в который превратилась добротно сделанная, прочная на вид пристань, поднялась огромная фигура. Элитник затряс головой, сбрасывая с себя остатки досок, и повернулся в сторону застывших рейдеров и примкнувшей к ним Зины и утробно угрожающе заурчал.

Глава 22

— Какая сообразительная тварь, — Грубер сидел на земле и закрывал голову руками, чтобы защитить от последних падающих обломков. — Мы не далее чем вчера прятались в этой хреновой лестнице, и он прошел мимо, явно не заметив, и не сообразив, что там может скрываться его проверенная еда, — последние слова он произнес с натугой в голосе, потому что в это время пытался отодвинуть увесистую балку, которая только чудом не придавила его ноги.

— Ему возможно Зина показала дорогу, когда в этот раз попыталась спрятаться, — Снегирь помотал головой, пытаясь избавиться от звона в ушах — один кусок металлического крепления все же вскользь задел его по виску.

— Гадать можно до бесконечности, но пока мы будем гадать, нас всех сожрут, и меня вместе с вами, несмотря на то, что я не совсем человек, — Зина выглядывала из-за парапета, наблюдая за действиями элитника. Внезапно она вскочила на ноги и бросилась к арке, поднимая подол длинной юбки и вопя на ходу: — Валим отсюда!

Ни Грубер, ни Снегирь не стали задавать глупых вопросов и проверять, что же такого жуткого увидела уже скрывшаяся из вида девушка. Они просто вскочили и бросились следом. Когда до входа в арку осталось пробежать пару метров, и Снегирь, бежавший впереди, уже выскочил с площади, Грубер нащупал в кармане импульсную гранату и, развернувшись к элитнику лицом, продолжая при этом пятиться назад, швырнул активированную гранату прямо в огромную тушу, которая находилась неприятно близко от него.

Дальнейшее повергло Грубера в ступор, до такой степени, что он остановился, глядя на остановившегося элитника, выпучив глаза. Потому что элитник перехватил гранату на лету и, злобно заурчав, швырнул ее в сторону, в тот самый проулок, из которого совсем недавно вышла Зина.

Грубер быстро пытался сообразить, что сейчас произошло: конкретно этот элитник не мог знать, что такое импульсная граната, потому что в Улее этот вид боеприпасов был крайне редок. Если только… — Грубер оглянулся, чтобы убедиться, что Снегирь уже на полпути к машине, — если только эта парочка не пришла сюда из мира Снегиря, или какого-то очень на него похожего. Но даже в том мире эти гранаты находились в разработке и являлись всего лишь лабораторными образцами.

— Ты, наверное, был суперумником, — пробормотал Грубер, глядя элитнику прямо в глаза. Для этого ему пришлось задрать голову. — Этакий мегамозг в белом халате. Это хотя бы объясняет твой странный интеллект и привязанность к той съехавшей с катушек нимфе, даже после ее смерти.

Элитник смотрел ему в глаза, но не делал попыток напасть. Тем не менее, Грубер знал абсолютно точно, что очень скоро вся эта гора мышц, шипов, невообразимых когтей и зубов обрушится на него, и что дело здесь даже не вечном голоде, который преследовал каждого зараженного. Все дело было именно в том, что он Грубер убил ту, к которой по совершенно необъяснимым причинам элитник был привязан.

Груберу показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он ударился в размышления, вместо того, чтобы мчаться от этого монстра сломя голову. На самом деле прошла всего лишь пара секунд, во время которых вихрь часто не связанных между собой мыслей и образов пронесся в его мозге. И лишь спустя еще одну секунду Грубер понял, что это не его мысли. Он словно сумел вычленить все это, глядя в глубоко посаженные маленькие, налитые дикой злобой глаза элитника.

Грубер закрыл глаза, постаравшись успокоиться и нащупав в кармане еще одну гранату. Если уж ему суждено сейчас погибнуть, то элитника он заберет с собой.

И тут раздался мощный взрыв. Он шел с того самого проулка, куда зараженный отбросил взведенную гранату. Почему она не взорвалась сразу, а с какой-то задержкой? Это был вопрос без ответа, который так и не будет никогда найден.

Грубера отшвырнуло спиной вперед, и он больно ударился о стену арки. Элитнику повезло меньше. Взрывная волна обрушилась на него со всей своей нерастраченной силой. Она ударила его в широченную спину так, что элитник — этот сплав мышц с невероятными способностями, упал на землю, и на мгновение как будто бы отключился, лежа ничком и не шевелясь.

Наверное, это был самый удобный момент в истории Стикса, когда можно было прикончить элиту. Вот только Грубер сам с трудом отходил от удара, держась за стену и пытаясь справиться с кругами перед глазами и тошнотой.

— Тебя на секунду нельзя оставить одного, — Грубер почувствовал, как его руку закидывают на плечо и тащат, заставляя перебирать ногами. Перед глазами все еще плавали разноцветные круги, и он с трудом представлял, что делает. Ему удалось сфокусировать взгляд на черной двери большой машины, которая открылась и его сгрузили внутрь, предварительно забрав из рук автомат. И тут невдалеке раздался рев, в котором было столько злобы и разочарования, что это почувствовал даже Снегирь. Посмотрев на дорогу, ведущую к площади, по которой он прошел уже дважды за короткий промежуток времени, Снегирь пинком закинул ноги Грубера в салон, захлопнул дверь и бегом бросился к месту за рулем. Рев элитника раздался еще раз, теперь он слышался намного ближе, чем буквально несколько секунд назад. — Зараза, что же ты такой быстрый-то, а? — Снегирь завел двигатель и джип рванул по дороге, ведущей между кластерами к самому дальнему, молясь про себя, что они успеют добраться туда раньше, чем их нагонит элитник.

— Что это такое? — Снегирь покосился на Грубера, который медленно приходил в себя.

— Контузия, — ответила на вопрос Зина, нагнувшаяся с заднего сиденья таким образом, что ее голова оказалась между водительским и пассажирским креслами. — Когда вот так швыряет об стену взрывной волной — мозг сотрясается и возникает контузия.

— У него нечему сотрясаться, — проворчал Снегирь, поглядывая в зеркала. — Чтобы получить контузию, нужен мозг, а тут он даже не ночевал.

— Как голова болит, — Грубер потрогал затылок, вроде крови нет, но шишка впечатляла. — Этот элитник, что он такое?

— Я так понимаю, влиять на него ты не можешь, — Снегирь снова взглянул в зеркало. — Твою маму восемь раз, держитесь! — и он вдавил педаль газа в пол. Машина резко увеличила скорость, утробно завыв при этом. Зина посмотрела назад и поморщилась.

— Он очень быстрый, но мы пока быстрее. У этого элитника, похоже, есть, что сотрясать, в отличие от Грубера.

— Ха-ха, очень смешно, — Грубер сел прямо. — Я не могу на него влиять, но ощущать его настроение очень даже, — Снегирь заложил крутой вираж на повороте. Грубера швырнуло в сторону, и он впечатался свой многострадальной головой в стекло, когда джип выпрямился. — Снегирь, аккуратнее, не дрова везешь!

— Если я буду аккуратнее, то мы точно успеем только на ужин к этому уроду в качестве основного блюда, — зло процедил сквозь зубы Снегирь. — Я же вам сказал, держитесь.

Они пронеслись мимо кластера, в котором нашла упокоение нимфа с большинством своих приспешников, а также Заноза с Лехой и Митричем. Взгляд Грубера невольно задержался на виднеющемся с дороги дворце. Сзади машины раздался грохот и Грубер оглянулся, чтобы увидеть, насколько быстро элитник их догоняет. Оказалось, что быстро, гораздо быстрее, чем они могут себе позволить. Грубера снова поразил тот факт, что он не чувствует элитника так, как чувствовал всех остальных. В голове мелькнула мысль, что это происходит потому, что элитник все-таки отличается от своих собратьев, но почему так произошло, и как на этот факт повлияла нимфа — на этот вопрос Грубер не мог ответить. Он снова попытался сосредоточиться на монстре и даже прикрыл глаза, но кроме всепоглощающей ненависти не почувствовал ничего.

— Смотрите, он остановился, — голос Зины, прозвучавший прямо над ухом, заставил Грубера открыть глаза и посмотреть на догоняющего их элитника.

Зараженный действительно остановился напротив дворца и смотрел на него, давая бешено мчавшемуся автомобилю определенную фору.

— Ностальгия — страшная вещь, — Грубер откинулся в кресле. — Как же он меня ненавидит. Его ненависть почти как у человека.

— Ты прав, — Зина внимательно смотрела на элитника, пока он не скрылся за поворотом. — Это странно, но так оно и есть. Этот экземпляр ненавидит тебя настолько, что стоит нам, чисто гипотетически, выкинуть тебя из машины, он даже не будет нас преследовать, настолько увлечется своей маленькой местью, подозреваю, что твою смерть в этом случае легкой не назовешь.

— Да, умеешь ты подбодрить и поддержать в трудную минуту, — Грубер повернулся к Снегирю. — Надеюсь, ты не разделяешь столь радикальные меры по избавлению от погони.

— Ну, это как посмотреть, с одной стороны — мне было больно потерять друга, а с другой… Порой меня посещают мысли о том, что подобное предложение не лишено смысла.

— Спасибо, Снегирь, ты настоящий др… — машину так тряхнуло, что Грубер клацнул зубами, не договорив то, что попытался сказать. — Какого дьявола, Снегирь? Что с дорогой? Я не помню в прошлый раз таких колдоебин!

— В прошлый раз мы пешком шли, — Снегирь вцепился в руль, потому что джип снова тряхнуло на очередной кочке. — Держитесь, что-то мне совсем такая тряска не нравится.

— Я, пожалуй, пристегнусь, — задумчиво проговорила Зина. — Лучше уж потерять пару секунд, отстегиваясь, чем вылететь на очередной яме через переднее стекло и погибнуть в самом начале своей жизни.

— Псевдожизни, ты хотела сказать, — Грубер схватился за ремень безопасности. — Но ты права, что-то слишком уж сильно нас штормит.

Глядя на них, Снегирь неохотно потянулся за своим ремнем. Хоть ремень и лишал определенной маневренности, но, по крайней мере, фиксировал к месту, не позволяя болтаться по всему салону. Пристегнувшись, он в очередной раз посмотрел в зеркало.

— Твою мать! Держитесь! — элитник, появившийся из-за очередного поворота, двигался стремительно, нагоняя беглецов. Снегирь утопил педаль газа в пол, уже не обращая внимания на состояние дороги и то, что руль практически вырывало из рук при очередном подбрасывании тяжелой машины.

Кластер с детским садом, словно сошедшим с экрана фильма ужасов, появился внезапно. Машина неслась вперед с огромной скоростью, и то, что элитник практически не отставал от них, не могло не нервировать сидевших в машине людей. Когда до здания детского сада оставалось не более трехсот метров, Снегирь протянул руку к ремню, и одновременно оглянулся, стараясь не через зеркало, которое слегка искажало реальное расстояние до приближающегося монстра, а просто через стекло оценить это самое расстояние. В этот самый момент Грубер застонал и согнулся, обхватив руками голову, а из носа у него брызнула кровь.

— Похоже, этот гад догадался, что мы каким-то образом можем друг на друга влиять, — простонал он, тыльной стороной кисти вытирая кровь, оставляя кровавые разводы на лице. После этого он постарался выпрямиться и посмотрел на дорогу. — Снегирь, осторожнее!

Предостережение опоздало, а может быть, Грубер был виноват в том, что произошло дальше, потому что крикнул водителю под руку, и Снегирь инстинктивно крутанул руль в сторону. Хотя, возможно именно Снегирь запаниковал и вывернул на скорости немного не туда, когда увидел стремительно приближающуюся к ним переливающуюся всеми цветами радуги и явно увеличившуюся в размере аномалию. Гадать можно было до бесконечности, но результат в любом случае был один — машина вильнула, уходя от надвигающейся на нее опасности, которая была пострашнее, чем несшийся за ней громадный монстр. Переднее колесо попало на стоящий прямо на его пути камень, который никто не заметил, да и если честно, не пытался замечать. Машину подбросило вверх, она на мгновение замерла, затем завалилась на бок и покатилась, переворачиваясь, в неглубокий кювет, которым заканчивалась обочина.

В тот же самый миг аномалия с одной стороны и элитник с другой сделали рывок к машине, уходящей от них весьма странным способом. Они встретились как раз в том самом месте, с которого джип начал свое путешествие в кювет. Элитник не сумев погасить инерцию, влетел в переливающееся облако, возникшее у него на пути, и уже не смог выбраться из него. Аномалия окутывала его со всех сторон, а из ее центра начали расходиться искажающие пространство волны. Элитник открыл пасть, яростно крича, но за пределы смертельной ловушки, в которую он так нелепо угодил, не вырывалось ни звука. Аномалия со своей жертвой замерла на обочине дороги, ведущей к одному из самых страшных кластеров Стикса. Размеров элитника было достаточно, чтобы насытить ее на длительное время. Она уже давно находилась здесь. Впитывая память своих жертв, ей удалось вычислить время перезагрузок кластера и избегать их, находясь неподалеку. К счастью для всех обитателей Улья она не могла существовать долго без определенной дозы радиации, которая и породила ее. Поэтому далеко от своего кластера она не уходила, довольствуясь случайными жертвами и часто голодая. Сейчас же судьба предоставила ей шанс существенно подкрепиться и упускать его, аномалия не собиралась.

Зина застонала, отстегнула ремень и с трудом перевернулась, пытаясь понять, где верх, а где низ. Наконец сориентировавшись, она проползла к потерявшим сознание мужчинам.

— Ну же, пей, — найдя фляжку с живчиком, Зина попыталась напоить им Грубера. Особых повреждений она на нем не заметила, если не брать во внимание уже запекшуюся на правом виске кровь. Машина лежала на крыше, вращая колесами, а из-под капота показался дымок. — Да пей же! Я не хочу здесь сгореть из-за двух дебилов, которые простейший план не могут нормально исполнить!

— Что произошло? — раздался надтреснутый голос сбоку. Резко развернувшись, девушка увидела держащегося за голову Снегиря. — Мы перевернулись?

— Какая удивительная наблюдательность, — Зина неохотно отняла руки от Грубера и протянула фляжку с живчиком Снегирю. — На, пей. А потом, пока я этого убогого в чувства привожу, попробуй вытащить нас отсюда.

Снегирь без дурацких вопросов сделал несколько глотков, после чего вернул фляжку Зине. Почти минуту он сидел, прикрыв глаза, затем дрожащей рукой попытался отстегнуть ремень безопасности. С четвертой попытки ему это удалось сделать. Оставалось самое сложное — открыть дверь. Открываться чертова дверь не хотела. Тогда Снегирь повернулся, одной рукой схватился за подголовник, второй за руль, и несколько раз с силой ударил в нее ногами. Ему повезло в том плане, что дверь не деформировалась, и ему удалось пусть не сразу, но выбить ее. Голова кружилась, во рту был сладковатый привкус крови, но рассуждать о своем состоянии было некогда. Снегирь выполз из салона и сумел встать на ноги. Постояв немного, он, покачиваясь и держась за голову, обошел машину, остановившись с той стороны, где было расположено пассажирское сиденье.

Под капотом что-то искрило, и дым, вырывающийся оттуда, становился все гуще. Снегирь покрутил головой, почувствовав знакомый запах. Его взгляд остановился на баке, который сейчас был на виду. Из небольшой пробоины вытекала тонкая струя знакомо пахнущей жидкости. Струйка была очень тоненькой, но растекаясь по днищу машины, она начала подбираться к искрящему капоту.

— Что за хренов день, — пробормотал Снегирь, мгновенно оценив перспективы. Схватившись за ручку, он попытался открыть дверь. Мощный удар из салона сорвал дверь с петель, и Снегирь завалился на землю, держа в руках вырванную из двери ручку.

— Ну что ты разлегся? — Послышался недовольный женский голос. — Помоги мне вытащить твоего дружка, он почему-то в сознание не хочет приходить.

Снегирь снова поднялся. На этот раз подобная процедура далась ему гораздо легче, вероятно подействовал живчик. Ухватив наполовину вывалившегося Груьера за подмышки, Снегирь выволок его наружу и потащил подальше от машины.

Когда он решил, что расстояние достаточное для того, чтобы чувствовать себя относительно безопасно, то опустил тело Грубера на землю и упал рядом.

— И тебе совсем не интересно, где сейчас элитник? — Снегирь поднял голову и посмотрел на стоящую над ним Зину.

— Не особо. Если нас сейчас не рвут на части и мы не перевариваемся в его желудке, значит он нашел чем заняться с той штукой, которая перла прямо на нас, — Зина во время его ответа стянула с головы шляпку, долго ее рассматривала, а затем отшвырнула в сторону.

— Испорчена, — сообщила она опешившему Снегирю. — Как и юбка. И мне это не нравит… — взрыв был не слишком впечатляющим, но Зину все равно сбило с ног взрывной волной, и девушка упала прямо на Грубера. Над головой у Снегиря пролетела дверь, и он инстинктивно пригнулся, чтобы его не зацепило.

— Какого… — хриплый голос пришедшего в сознание Грубера заставил его облегченно закрыть глаза. — Да слезь ты с меня, мне и так воздуха не хватает. — Зина скатилась с него и села, поджав губы. — Не дуйся, просто мне действительно очень паршиво. — Грубер сел, держась руками за голову. — Я даже не смогу объяснить, как это было, когда элитник мне в мозги пролезть попытался. Я думал, что сдохну. А вообще неплохо кувыркнулись, семь с половиной оборотов — ни один чемпион на такое не способен.

— Ага, а пристегнуться нам внутренний голос приказал, не иначе, — Снегирь приподнялся на локтях и посмотрел на догорающую машину. — Вот только там все наше оружие осталось.

— Главное до складов добраться, а там уж с оружием разберемся, — Грубер сам поразился своему оптимизму, ведь до складов еще нужно было добраться. — А вообще… — он замер на полуслове, уставившись куда-то так, что глаза стали как у анимешных героев. — Да вы издеваетесь!

Снегирь проследил за его взглядом и раскашлялся, подавившись дымом, который так неосторожно вдохнул, потому что прямо перед ними на расстояние двухсот метров раскинулся блуждающий кластер.

Глава 23

Они вошли в появившийся из ниоткуда кластер не сразу. Почти полчаса Снегирь яростно спорил с Грубером, который категорически отказывался встречаться с Чинком. Точку в их споре положила Зина, которая заявила, что поговорить с этим таинственным Чинком все же стоит, но только всем вместе, потому что Грубера подпускать к таким тонким материям одного крайне нежелательно, он может принять важное решение самостоятельно, ни с кем не посоветовавшись, а это может негативно отразиться на микроклимате в их маленькой команде.

В итоге, когда они все же подошли к границе кластера, нервно оглядываясь по сторонам, потому что без оружия чувствовали себя практически голыми, день понемногу начал угасать, уступая место вечеру.

В кластере ничего не изменилось — все та же пустота на улицах, все те же следы тяжелых боев, горы стрелянных гильз на дороге, и зловещая тишина, которую прерывал только звук их шагов. В музей решили не заходить, по крайней мере пока. Здание музея странно влияло на людей, да и Зина сообщила, что испытывает некое подобие страха, находясь в этом зловещем месте. Каким образом машина может испытывать страх Грубер решил не уточнять, он провел с ней достаточно времени, чтобы понять — простое определении машины не подходит этому наноавтомату, который приобрел для себя очень даже привлекательную оболочку.

Как бы они не торопились, к знакомому дому подошли уже в темноте.

— Некоторые вещи не меняются, — пробормотал Грубер.

— Ты это о чем? — Снегирь нервно оглянулся. Тишина, властвовавшая над этим странным местом действовала на нервы больше, чем, если бы они слышали урчание измененных из каждого проулка.

— Я всегда встречаюсь с Чинком ночью, как думаешь, с чем это связанно?

— У него бессонница? — Снегирь криво усмехнулся и первым вошел в подъезд. — На какой этаж подниматься?

— Давай прямо на шестой. Оба раза мы встречались с ним именно на шестом. Не удивлюсь, если эта цифра — шесть, имеет какое-то символическое значение, — с этими словами Грубер обогнул друга и пошел к лестнице впереди их небольшого отряда. — Мы всегда оказываемся здесь втроем: я, ты и девушка. Правда, девушка каждый раз другая, но если судить исключительно по половой принадлежности…

— Грубер, успокойся, не суетись, — оборвала Зина его словоизлияние. Грубер обернулся и внимательно на нее посмотрел, затем криво улыбнулся и взъерошил волосы.

— Что-то я немного волнуюсь, — подтвердил он предположение Зины, которая изучила его, наверное, лучше, чем кто бы то ни был. Благо у нее было предостаточно времени для этого. Развернувшись, он быстро продолжил подъем, подавляя в себе желание перепрыгивать сразу через две ступени. Возле знакомой двери на шестом этаже Грубер остановился. — Ну вот, остается надеяться, что Чинк здесь и не пошлет нас с порога куда подальше. — Он толкнул дверь, которая беззвучно открылась. — Надо же, ну давайте зайдем, если уж нас приглашают.

Снегирь переглянулся с Зиной. Казалось, что неуверенность Грубера передалась им, и если сам Грубер сумел взять себя в руки, и его поведение стало практически прежним: уверенным и немного наглым, то Снегирь ощущал себя явно не в своей тарелке. Что чувствовала Зина, сказать было сложно, Снегирь не видел ни тени эмоций на красивом кукольном личике, но искать в ней хоть что-то — это показалось Снегирю верхом идиотизма, и он нервно хохотнул, прежде чем войти в квартиру. Грубер уже успел уйти вперед, и Снегирю пришлось его догонять, не обращая внимания на то, как был сделан этот, показавшийся ему бесконечным, коридор.

Грубер стоял возле входа в комнату, и смотрел на то, что происходит внутри.

— Ну что вы там застряли? — раздался за спиной Снегиря голос Зины. — Или проходите, или поворачиваем обратно. Мое тело все-таки живое и оно хочет отдохнуть, покушать и спать.

— Девушка говорит дело, хватит уже мяться на пороге, проходите, — из комнаты раздался незнакомый Снегирю мужской голос, и Грубер, наконец, отмер и прошел внутрь.

Комната, оказавшаяся гостиной была представлена в стиле хай тек, который Снегирь не слишком любил. Но разбираться во вкусах хозяина он не хотел, и, немного поколебавшись, прошел к одному из кресел, стоящих полукругом вокруг небольшого столика, на котором были расставлены тарелки с едой. Вскоре к нему присоединилась Зина, но вот Грубер остался стоять, сложив руки на груди и сверля очень недоброжелательным взглядом стоящего возле окна невысокого мужчину. Мужчина стоял к ним спиной, что-то разглядывая в окне, хотя Снегирю было не понятно, что же он может увидеть в темноте ночи, тем более что в комнате горел неяркий, не раздражающий свет, который затруднял и без этого непростое занятие хозяина. Снегирь решил не вмешиваться в начало беседы, предоставив это Груберу, который был хотя бы знаком с Чинком. Сам Снегирь не был представлен этому загадочному хозяину, поэтому предпочитал пока отмалчиваться.

— Я погляжу, ты нас ждал, — начал Грубер несколько агрессивно. — Накрытый стол, кресла… Раньше мне приходилось самому искать, куда приткнуть свою задницу.

— И тебе добрый вечер, — Чинк, наконец, отвернулся от окна, мельком взглянул на Грубера и направился к застывшему в своем кресле Снегирю. — Можешь звать меня Чинк, капитан, — он протянул руку, которую Снегирь автоматически пожал. Затем Чинк обернулся к Зина, подхватил ее ручку и поднес к губам, обозначив поцелуй. Снегирь очень хорошо видел со своего места, что губы Чинка не коснулись нежной кожи. — Очарован, мадмуазель. Вам идет такой облик.

— Спасибо, — тихо проговорила Зина. — А ты не будешь меня снова усыплять?

— Нет, не буду, на этот раз — нет, — покачал головой Чинк, опустив ее руку и сел в соседнее кресло. — Грубер, ты долго еще будешь оскорбленную невинность изображать? Может быть, уже сядешь и поужинаешь с нами?

— А, так у нас здесь светский раут, надо же, а я как назло не в смокинге.

— Грубер, чем ты недоволен? Может быть, уже озвучишь свои претензии? — Чинк не отводил взгляда темных глаз с возвышающейся над ним фигуры.

— Ну что ты, какие претензии, все прекрасно, ужин так ужин, — с этими словами Грубер прошел к единственному, оставшемуся пустым, креслу, сел в него, вытянув ноги.

Воцарилась тишина, которую ни Снегирь, ни Зина не решались прервать, а Грубер с Чинком пристально глядели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Первым как ни странно не выдержал Чинк. Он раздраженно наклонился, прервав зрительный контакт с Грубером, и принялся накладывать в свою тарелку еду.

— Да, ты прав, вы оказались именно в этом участке Улья далеко не случайно, — он бросил в тарелку куриное крылышко и ответил на невысказанный вопрос Грубера. — И что? Какая разница, в какой соте болтаться? Вы же рейдеры, мать вашу.

— Вообще-то, разница есть, но ты прав, надо бы подкрепиться перед предстоящим долгим и неприятным разговором, — казалось, что Грубер был удовлетворен ответом, потому что он наклонился к столу и принялся тщательно выбирать себе еду.

Снегирь наклонился к нему и прошептал:

— Что происходит? О чем вы говорите?

— Потом, давай пожрем, а потом вдумчиво поговорим, — также шепотом ответил Грубер под насмешливым взглядом Чинка, который слышал каждое их слово.

Снегирь пожал плечами и приступил к поглощению пищи. Зина уже давно сидела и что-то грызла, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Она побаивалась хозяина, который мог играючи ее отключить, поэтому старалась лишний раз не привлекать ненужное внимание.

Когда практически все блюда были съедены, а стол с грязной посудой и остатками банкета ушел под пол, Грубер сделал длинный глоток живчика из фляги, протянул ее Снегирю и в очередной раз посмотрел на Чинка.

— Ну, объясняй, почему ты забросил нас в этот отстойник, и почему именно мы?

— Нет, Грубер, — внезапно Снегирь почувствовал, что этой информации будет недостаточно, поэтому прервал друга. — Я бы не отказался для начала узнать, что это вообще за кластер. Только правду, будьте так добры.

— Сразу же чувствуется аристократическое или околоаристократическое воспитание, не так ли, капитан? — Чинк повернулся к нему, разглядывая, словно видел впервые. Хотя, именно вот в таком положении как своего собеседника он действительно видел Снегиря впервые.

— Я уже давно не капитан, а вы, как я посмотрю, любите отклоняться от темы разговора.

— Ну что же, если вы настаиваете, — в голосе Чинка прозвучала издевка. — Этот кластер — это своеобразный корабль с капитаном и единственным членом экипажа, вашим покорным слугой, — он привстал из кресла и обозначил поклон. — На самом деле, в мои обязанности входит отслеживать критические производные, способные привести к сбою системы. А также устранение этих производных любыми доступными мне способами. Вот только способов у меня не так чтобы много, — в последней фразе прозвучала горечь.

— А почему здесь все выглядит так, словно велась война, причем тяжелая и за каждый сантиметр земли? — подала голос Зина.

— Я не знаю, милая барышня, — Чинк покачал головой. — Когда я здесь обосновался, все уже выглядело вот так. Не думайте, что я не пытался как-то это исправить, даже гильзы сметал с дорог, но на следующее утро все становилось прежним. И ответа на этот вопрос, который я сам задавал себе не раз, я так и не нашел. Но, — он поднял руку, прерывая Зину, которая хотела еще что-то сказать, — хватит обо мне. Знание о моих интимных тайнах не повлияет на понимание той ситуации, в которой мы с вами оказались, совершенно случайно, надо сказать.

— Тогда ответь уже на мой вопрос, — хмуро произнес Грубер.

— Эти кластеры играют очень важную роль для дальнейшего развития Стикса. Появление здесь нимфы сотоварищи резко нарушило хрупкое равновесие, которое лучше было не нарушать. Вы наверняка поняли, что эта зона — своеобразный полигон, на котором отрабатываются такие на самом деле сложнейшие процессы как перезагрузка, включение в перезагрузку кисляка, обновление переносимых предметов и многое-многое другое, включая разработку и отшлифовку таких бесценных штуковин как дары Улья.

— И кто же проводит здесь все эти… испытания? — Грубер наклонил голову, сделав паузу перед словом «испытания», давая понять, что настроен весьма скептически.

— Этого я не знаю, и, советую вам даже не пытаться это узнавать, — покачал головой Чинк. — Что касается того, почему именно вы… Простого предположения, что вы просто здесь случайно очутились, и я решил воспользоваться этим шансом будет недостаточно? — и Грубер, и Снегирь покачали головами. — Я так и думал. — Чинк задумался, и лишь спустя минуту снова начал говорить. — Все началось с того мгновения, когда один недостаточный разумный человек вытащил понравившийся ему ножичек из витрины в о-о-чень подозрительном месте, — Грубер, который в этот момент делал глоток живчика из фляжки поперхнулся и закашлялся. А Чинк радостно продолжил. — Видишь ли, не все йогурты одинаково полезны, а разные артефакты обладают разными, иногда очень непредсказуемыми свойствами. Например, этот пугио. Если опустить все характеристики, большая часть которых даже мне не понятна, владелец ножичка связывается с кластером. И не просто связывается, а может путешествовать в этом кластере вместе со мной туда, где необходима коррекция. Здесь она была необходима до крайности, — закончил он уже серьезно. — Своих друзей ты тащишь паровозом, сами они как зашли бы на улицы, так и вышли бы с них в том самом месте, откуда зашли. Я немного тебя изучил… В общем, я предположил, что ты не останешься в стороне.

— А сказать все это сразу было нельзя? — Грубер хмуро смотрел на Чинка.

— А вы бы согласились? Стикс вырабатывает у людей определенные рефлексы, чаще всего крайне примитивные, например, выживание любой ценой. Но ни один их тех, с кем я общался, а поверьте, я общался со многими, не назвал мне конечной цели своего существования. Ведь здесь даже богатство по сути ни к чему. Вот зачем бы бултыхаетесь в этой помойке, раз за разом пытаясь выжить? Чтобы на следующий день все начать заново? День сурка в масштабах целого мира? Безнадега, когда ты даже стаб не можешь назвать домом, потому что рано или поздно придет время убираться, из-за трясучки, тебе ли, Грубер, этого не знать.

— И зачем все эти философские измышления?

— Я предлагаю вам сотрудничество. Грубер из-за своих шаловливых ручек подходит идеально, вместе вы составляете неплохую команду. Поймите, я не могу быть одновременно в нескольких местах, где пошли сбои. А вы достаточно интеллектуально развиты, чтобы причину этих сбоев вычислить. К тому же у вас есть идеальная машина для решения логических задач, без обид, дорогая, — Зина на протяжении всего разговора кусала нижнюю губу, глядя на Чинка исподлобья. — Можете называть себя стражами, ну или полицией, мне и Стиксу это безразлично, суть похожая.

— А что бывает, когда ты не успеваешь или по каким-то причинам не можешь решить какую-либо задачу? — тихо спросил Снегирь.

— Хм, — Чинк встал и подошел к окну. — Когда я не успеваю или не могу, на месте кластера возникает чернота. Но даже это не самое страшное. Кластеры являются точными копиям определенных участков мультиверсума, и если они не смогут перезагружаться, вселенная будет вынуждена от них избавиться.

— В каком смысле избавиться?

— В библейском, — обрубил Чинк. — В общем, решайте. Так вы хоть какую-то цель получаете. Ведь Стикс на самом деле — полная безнадега, бег по кругу даже без надежды, что когда-нибудь сможешь выбраться назад. Считайте, что получили приличную работу.

— Заноза погибла, даже без возможности выбирать, сукин ты сын, — Грубер вскочил.

— Девочку, конечно, жаль, — без тени жалости в голосе ответил Чинк, — но это Стикс. Ее все равно ждал бы подобный конец, рано или поздно.

— Любая работа предполагает оплату, — глухим голосом произнес Снегирь и закашлялся, потому что у него по непонятным причинам пересохло горло.

— Это справедливо, — кивнул Чинк. — Все, что понадобиться: оружие, спораны, горох… С жемчугом, правда, небольшая напряженка, но вы бравые парни, если он вам понадобится, добудете сами.

— Это что, центральный кластер?

— Не мели чушь, центрального кластера не существует, я, во всяком случае, о нем ничего не знаю, это всего лишь красивая сказка, — Чинк повернулся к рейдерам. — Ну, так что решили?

— Если, чисто гипотетически, мы согласимся, — задумчиво произнес Грубер, — куда мы попадем в следующий раз?

— Институт начал проявлять слишком уж большую, но совершенно вредную активность вокруг этого кластера и меня. Зачем-то им пугио понадобился же. Но я знаю только одного разумного, которому известно о некоторых свойствах этого кинжала.

— И мы должны будем… — осторожно начал Снегирь.

— И вы должны будете найти этого человека, тем более что вы с ним заочно уже знакомы. Он пропал почти два года назад, но я уверен, что он жив. И примерно могу предположить, где сейчас он находится. Вашей задачей будет найти его, и привести сюда. А уж здесь мы в относительной безопасности выясним подробности.

— Нам нужно подумать. Сколько времени у нас есть, чтобы принять решение и в случае отказа выйти возле зоны? — Грубер не смотрел на Чинка, он рассматривал стену, пытаясь найти на ней правильный ответ.

— Утром, но не с самого раннего утра, а часиков в девять по местному времени я перемещусь. В семь нуль-нуль я жду ответа. Можете оставаться здесь, посовещаетесь, танец с бубном станцуете, ну, что вам там нужно будет сделать. Как пользоваться мебелью Грубер знает. — Чинк направился к выходу из комнаты, хотя у Грубера мелькнула мысль о том, что может просто исчезнуть, если сильно захочет.

— Если мы решим присоединиться к тебе, о каком человеке ты говорил, которого нам нужно будет найти? — Снегирь в отличие от Грубера рассматривал не стену, а пол. Пол как пол, красивый, ковролином покрыт. И совершенно точно не дает ответы на все вопросы, которые просто не умещались у Снегиря в голове.

— Вам нужно будет найти Часовщика, — равнодушно ответил Чинк, и вышел из комнаты.

Он был уверен в том, какой ответ они дадут, ведь он предлагал им хоть какое-то занятие, которое оправдывало бы их нахождение в Улье. А человеку, чтобы оставаться человеком, нужна была конечная цель в жизни. Сейчас они стояли на перекрестке, но Чинк был практически уверен в том, что гораздо раньше семи утра они с него сойдут, и у него, наконец-то, появятся коллеги, потому что, несмотря на наличие цели, он уже устал за несколько веков своего существования в качестве штурмана этого кластера, тащить эту ношу в одиночестве.

Content

Шеллина Олеся Перёкресток

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23