shellina, Лёха

Системная операция

Глава 1

— Ну что, Алексей Владимирович, не передумал? — я поднял взгляд на главного. Молодой еще, зубастый, этот далеко пойдет, уж я-то знаю, сколько их перед моими глазами прошло, и не сосчитать. Было дело, даже сам грешил, согласился больничкой нашей порулить, очень уж просили. Но тогда времена были сложные, мы выживали, как могли. Да и я был моложе, наглее и все еще верил, что этот мир можно как-то изменить. Но мне тогда быстро дали понять, что менять ничего не надо, а надо четко выполнять указания сверху, и будет всем премия. Не знаю, наверное, меня воспитывали по-другому, но подобное положение дел мне жутко не понравилось, вот только я очень быстро устал прошибать лбом стены, кое-как контракт высидел и послал это дело далеко и надолго. А по Максимке видно, что ему нравится быть главным, вот и пускай будет. Пообтешется, да вверх пойдет, как пить дать. Такие, как он при любых условиях умеют приспособиться. А я все, отдохнуть хочу, наработался, на две жизни хватит.

— И не уговаривай, Максим Юрьевич, завтра у меня сертификат заканчивается, и продлевать я его уже не буду, и не проси. Я уже и обходной подписал. Сегодняшнюю ночь последнюю смену отдежурю, в отдел кадров за трудовой заскочу, и все, на пенсию. Буду целыми днями с удочкой сидеть на берегах рек и озер, благо в нашем крае их много, и первое время совсем ничего не делать. Сын уже взрослый, сам жизнь строит, Надежду еще два года назад похоронил, так что — рыбалка целыми днями в тишине и спокойствии.

— Окстись, Леша, еще и шестидесяти нет, а уже отдыхать собрался, — в раздевалку вплыл заведующий отделением общей хирургии. Неужели решил стариной тряхнуть — ночь взял на дежурство?

— Не я, Саша, льготные пенсии придумал, но просто так их не дают, — сунув ноги в сандалии, я поднялся и одернул хирургическую пижаму. — Устал я, Саша. Ты даже не представляешь, как сильно я устал.

— Устал он, — Сашка подтянул штаны, которые сели на уже заметном брюхе в облипку. Я-то по сравнению с ним еще ничего, не удержавшись, хмыкнул, проведя рукой по плоскому животу. — Работать кто будет? Пушкин? И так, вон, самому дежурить приходиться. Один в отпуск рванул на юга, а еще одна кукла залетела, в декрет собралась. А я всегда говорил, Максим Юрьевич, не место бабы в хирургии и все тут! Сильно хотелось Барби эту принять, в поликлинику надо было засунуть, пускай бы чирии на жопах вскрывала.

— Как у тебя все просто, Александр Валерьевич, — старший даже скривился, словно лимон съел. Эта тема была болезненной не только для него, но и для всех заведующих отделений. Персонала с каждым годом становилось все меньше, а требований все больше. Такими темпами успеть бы Максимке на повышение свалить, а то и самому дежурить придется, больше некому будет. — Это в отделении, ты вон, как ответственный человек, сам вышел, чтобы подежурить, а в поликлинику я кого бы посадил, а? У меня очереди из хирургов почему-то не наблюдается. А по Селивановой сразу видно было, что она рожать скоро уйдет.

— Да Светочка, не выходя из одного декрета, во второй рванет, — я хохотнул. Точно ее Сашка назвал — Барби. — Она же всем, кто ее слышать хотел трепалась, что троих ребятишек хочет. Так что выйдет она на работу… хм… никогда!

— Да знаю я, — махнул рукой главный. — Только она хоть ненадолго дыру закрыла в твоем отделении, Александр Валерьевич.

— Ага, только сейчас мы на декретную должность хер кого найдем. Ни один придурок временно не пойдет, даже, если Селиванова никогда больше не выйдет на работу. Место-то все равно за ней числится. И чего выгадал-то? — буркнул Сашка, напяливая шапочку.

— Да к проктологу на рабочее место Селиванову! Мне вон заведующего реанимацией где-то искать сейчас надо, а вот это уже полный трендец, — он замолчал, переводя дух. Молодец, что могу сказать. Знал ведь, что я ухожу, и даже не почесался мне замену найти. Вот пускай теперь попрыгает. — Ладно, дежурьте, — главный снова скривился. Легкого дежурства не желал, примета плохая. И так мой последний день, а в последний день обычно самая жопа происходит. Мне уже девочки дежурные высказали, что ждут волшебную ночь. Главный протянул руку. — Ну, бывай, Алексей Владимирович. Полноценно проводим на день медика. Все равно у тебя пока отпуск. А там, глядишь, передумаешь. — Я пожал протянутую ладонь, сильную, все еще сохранившую мозолистые подушечки от скальпеля на пальцах. Еще не сошли, после того, как из хирургов Максим на административную работу подался. Главный похлопал меня по плечу напоследок, и вышел из раздевалки.

— Леш…

— Я не передумаю, — не дав ему закончить, сказал, как отрезал, и подошел к двери. — Пошли уже. Скоро начнется бег с препятствиями, кто вперед, ты или терапевт дежурный. Сам же знаешь, кто последний в приемник прибежит, того и бомж.

— Кто сегодня из терапевтов-то дежурит, я что-то не посмотрел, — Сашка забавно оттопырил губу. Забыл уже правила приемника, старый хрен, больше дежурств надо брать, чтобы помнить.

— Девчонка молоденькая, беленькая такая, горластая. Катюха, а как дальше, хоть убей, не помню, — я даже лоб потер, пытаясь вспомнить, но фамилию дежурного терапевта словно вычеркнули из памяти.

— Да ладно, не вспоминай, я понял о ком ты, Гвоздикина, мать ее. Как будто тебя с твоей последней сменой мне мало, — он покачал головой и вышел из раздевалки, направляясь в отделение, вход в которое был расположен тут же, за прозрачной дверью.

Я вышел вслед за ним, тщательно заперев дверь и сунув ключ в карман пижамы. У нас у каждого, кто здесь переодевался имелся личный ключ. По технике безопасности еще один должен на вахте храниться, но про это правило как обычно все дружно забыли, «случайно» потеряв лишний экземпляр. А так-то от большинства помещений ключи на вахте все же можно было найти.

В ординаторской царил полумрак. Вроде бы на улице еще светло, до и летом вообще темнеет поздно, но плотные шторы на окнах не давали проникнуть свету в прокуренное помещение. Курить в ординаторской было запрещено, но кого это когда останавливало? Особенно, если ночь тяжелая, или операция сложная, или вообще не одна.

Полумрак развеивал свет, идущий от монитора компьютера, стоящего на одном из столов. Всего столов было пять, мой в углу. Компьютеры стояли на каждом, а вот принтер был один на всех. Ну хоть за компом не надо в очереди стоять, чтобы свою часть истории набрать, и то хлеб.

— Васька, опять во что-то рубишься? — из-за монитора показалась взлохмаченная голова еще одного дежуранта, молодого совсем хирурга, первый год работающего после ординатуры. Это терапевтам хорошо, можно смены на всех раскинуть, а хирург один за столом не справится, обязательно ассистент ему нужен. Вот и пашут в два раза чаще. Думать надо было, куда совались.

— Не во что-то, а в лучшую игру всех времен и народов, — он поднял вверх указательный палец, а затем сам на него посмотрел, скосив оба глаза.

— Избавь меня от подробностей, — я завалился на диван и прикрыл глаза. Вот бы сейчас заснуть, и проснуться уже утром, под конец смены. А потом домой с чистой совестью.

— Алексей Владимирович, — я приоткрыл один глаз и уставился на стоящую надо мной Марину.

— А ты чего опять здесь? Вчера же дежурила? — своих сестер я пытался сам контролировать, потому что у старшей до них вечно руки не доходили.

— Так Еремина заявление написала, — возмущенно ответила Марина.

— Что, опять? — я резко сел и протер лицо руками. То ли давление подскочило, то ли слишком резко поднялся, но перед глазами замелькали мушки, вызывая жуткое раздражение. — Да сколько уже можно?

— А я говорила вам, что нужно еще кого-нибудь учить! — Марина ткнула пальцем мне в грудь. — А эта шмара знаете, что Борисовне заявила? — я покачал головой, сегодня днем меня здесь не было, иначе я не пропустил бы этот хор мартовских кошек, который, наверное, каждый больной слышал, даже Демидов, который у меня в коме уже полмесяца лежит и ни туда, ни сюда. — Она ей заявила, что ей такие должностные составили, что работать надо, нет, вы представляете?

— С трудом, — я даже не знал, заржать сейчас или все-таки подождать, когда Марина выйдет. — А ты чего залетела сюда? — я попытался увести разговор в сторону от Ереминой. Но права Маринка, шмара она добрая.

— Там у Демидова что-то с показателями странное, — я ее когда-нибудь прибью. А нет, не прибью, это я по инерции подумал, еще не осознал себя пенсионером. В первые дни вообще будет казаться, что прогуливаю.

— Так с этого и надо было начинать, а не мозги мне Ереминой своей забивать, — я быстро встал и вышел из ординаторской.

Демидов, похоже, именно в мою последнюю смену решил определиться и уйти в мир иной. В тот момент, когда я зашел началась фибрилляция желудочков, и прикроватный монитор взвыл дурным голосом, намекая, что тут что-то не так. Хорошо еще пациент на трубе, интубировать не надо, а то совсем весело бы стало. Дефибриллятор стоял в углу, заряженный и готовый к работе. Бегом подскочив к кровати, открыл крышку и вытащил электроды. Рядом уже суетилась Маринка. Дефибриллятор зажужжал, оповещая, что готов стрельнуть и одновременно с этим дикие скачки на мониторе прервались ровной линией и таким же ровным и непрерывным писком. Да, твою же мать, не успел, все равно стрелять надо.

— Остановка сердца, — взгляд на часы, — двадцать один час тринадцать минут. Двенадцатое июня две тысячи восемнадцатый год. Начинаю реанимацию. Дежурный реаниматолог Филин Алексей Владимирович. — Надеюсь, что камера пишет, а то основное веселье уже утром начнется, если реанимация неудачно пройдет. Маринка умница быстро фиксировала в листе все мною сказанное, ничего, прорвемся, не в первый раз замужем. — Разряд! — тело на кровати выгнулось дугой, взгляд на монитор — ноль ампер на выходе. Бросаю электроды Маринке и начинаю качать, чувствуя, как из-под шапочки по виску на щеку поползла соленая капля пота. Краем уха слышу, как дефибриллятор пропищал готовность. Отнимаю руки, сцепленные в замок от груди.

— Алексей Владимирович, комплекс, — прошептала Маринка, подавая электроды, в то время, как я чувствовал, что с трудом расцепляю словно сведенные судорогой пальцы. Что за черт? Перед глазами снова замелькали мушки, на этот раз полноценная рябь, такая, что захотелось смахнуть ее рукой. Да что со мной сегодня? Взгляд на монитор, действительно комплекс, вот только не тот, что был мне нужен.

— Это я надавил, заставил сократиться, — говорю сквозь зубы, стараясь соблюдать спокойствие. Ведь опытная же девка, зачем дурацкими вопросами отвлекает? — Разряд!

Выгнувшееся дугой тело, на этот раз чуть дольше, так ведь и разряд сильнее предыдущего. Снова отбрасываю электроды. Руки в замок, поехали. На пятой экскурсии противный писк прервался. Пик-пик-пик, — взгляд на экран и с облегчением перестаю качать. Получилось.

— Ритм восстановлен, в двадцать один час девятнадцать минут, — поворачиваюсь к Маринке, которая с деловым видом ставит дефибриллятор на зарядку. Правильно, он всегда должен быть заряжен, всегда должен быть готов начать работу. — Ритм синусовый. Ты записала?

— Конечно, Алексей Владимирович, не беспокойтесь, все в лучшем виде.

— Смотри у меня, — монитор продолжал размеренно пищать, аппарат искусственного дыхания равномерно дышал за Демидова. Мне же, как это всегда бывало после успешной реанимации, захотелось курить. Оставив Маринку на посту, я пошел из ПИТа, отмечая про себя, что скованность, совсем недавно поразившая меня, куда-то исчезла, так же, как и рябь перед глазами. — Да, пенсию не зря дают, — пробормотал я, направляясь в ординаторскую.

В ординаторской ничего не изменилось. Васька все так же рубился за очередного эльфа или орка, периодически издавая нечленораздельные звуки. Сашка пока нас не почтил своим царственным вниманием. Скорее всего, в своем кабинете хвосты бумажные подчищает, пользуясь случаем. Я подошел к окну, отодвинул штору и сел на подоконник, открывая форточку. Было пасмурно, и, уже началось смеркаться. Я успел сделать пару затяжек, когда тишину наступающей ночи прорезал звук сирены, несущейся к приемнику скорой.

— Начинается, — сказал я, поднося сигарету к губам.

— Может инфаркт? Или инсульт? — в голосе Васьки послышалась такая надежда, что я едва не расхохотался, покосившись на него. Молодой хирург так внимательно слушал звуки сирены, что даже оторвался на время от игры, что не преминуло сказаться на результате. — Ах, ты, зараза! Все, меня сделали. — он заложил руки за голову и потянулся. И тут послышался очередной звук сирены, а потом еще один. — Не, не инфаркт, — и он витиевато выругался. — Как бы не авария какая.

В ординаторскую заглянул Сашка, наши взгляды встретились, и он кивнул. Ну, все, время короткой передышки вышло. А я даже не успел на Демидова запись оставить. Зараза. Сигарета закончилась как-то внезапно, и огонек, добравшись до фильтра, обжег пальцы. Затушив то, что осталось в пепельнице, в которую была превращена пустая банка из-под кофе, я соскочил с подоконника.

— Ну че ты расселся? — рявкнул заведующий, глядя на Ваську. — Мыться! Бегом, марш!

— На что пойдем-то? — Васька с недовольной рожей принялся вылезать из-за стола.

— Огнестрел, и два ножевых на подходе, — хмуро сообщил Саша. — Как-будто в девяностые вернулся, мать вашу, и клиентов с очередной разборки ждем.

— М-да, странно, — я даже немного нахмурился. — Огнестрел куда?

— Не знаю, куда-то в брюхо. В упор стреляли, там месиво. Как вообще жив остался, вот в чем вопрос.

— Его первого берем? — я тряхнул головой. Перед глазами снова замелькали уже порядком надоевшие мушки.

— Да, те двое стабильные, — Сашка посторонился, пропуская Ваську. — Как бы дежурную бригаду поднимать не пришлось.

— Мне некого поднимать. Никитин где-то летит с моря, только завтра меня сменить сможет. Волкова в декрете, а Еремина снова заявление написала.

— Опять? — Сашка сжал губы. — Все, надоела. Если Борисовна не пошевелится, я сам ее турну. Достала уже.

— Давно пора, а то звезду эту с накладными когтями работать, видите ли заставляют, — мы переглянулись и хмыкнули. Ну, мне-то хорошо, я завтра утром все допишу, чтобы долгов не оставлять и поминай, как звали. А вот ему еще эту лямку пять лет минимум тянуть. — Ну, где наша блондиночка с дурным характером? Долго ее ждать?

Из коридора послышались шаги, словно кто-то бежал, стукая каблучками по мраморной плитке пола.

— А вот и я, — в ординаторскую ворвалась молодая женщина с собранными в высокий хвост длинными белокурыми волосами. Эх, был бы помоложе, точно приударил бы. Но как же это непривычно видеть неубранные волосы и расстегнутый халат в хирургии. Она протянула Сашке пленку ЭКГ. Нет ничего более жалкого, чем выдающийся хирург с большим стажем, пытающийся прочитать кардиограмму. Хоть не вверх ногами держит, и не говорит, что она ровненькая, и то хлеб. Наконец, эта стервочка решила сжалиться над заведующим хирургии, и повернулась ко мне. — Можете усыплять, Алексей Владимирович. Нет тут ничего острого.

— Могла бы по телефону сказать, — проворчал я, направляясь к двери.

— Не могла, связь что-то чудит, — Катерина пожала плечами. — Вы, например, у меня вообще не существуете, оба, — добавила она, поворачиваясь к Саше. — А вы, Александр Валерьевич, не расслабляйтесь сильно. У меня в приемнике двое, и оба могут в итоге оказаться вашими, сейчас только биохимию перепроверим. Да, и еще кого-то везут, с болью в плече. Но, с такой формулировкой мне один раз огнестрел в это самое плечо подвезли. Так что, похоже, ночка сегодня та еще будет.

Я уже не стал слушать Сашкины маты и ответы этой язвы, а быстро побежал в операционную. К счастью, мне не надо так намываться, как хирургам, достаточно руки правильно вымыть.

На столе уже лежал молодой парень, а ему в кровь поступал миорелаксант. Маринка деловито заполняла наркозный лист, параллельно перебирая ампулы, ожидая моих распоряжений. Я встал у головы парня и скороговоркой перечислил препараты, которые тут же начали поступать ему в кровь. Открыв клинок ларингоскопа, я уже положил поплывшему парню ладонь на голову, как вдруг он распахнул глаза и довольно отчетливо произнес:

— Это не игра, не игра… В игре не умираешь… по-настоящему. Это какой-то вирус, точно вирус, и зомби. Они все как зомби, только какие-то другие, — Маринка замерла рядом со мной со шприцем в руке, а в ее глазах, блеснувших из-под маски, промелькнуло беспокойство.

— Переиграл во что-то, парень, — я покачал головой, а он тем временем закатил глаза и отключился. — Ну, с богом. — Запрокинув его голову, я ввел ларингоскоп и приступил к интубации, которая, похоже, на сегодняшний день не последняя.

Эта была поистине адская ночь. Пациентов везли валом, пришлось вызвать дежурную бригаду и собрать еще одну из тех, кого нашли. Мы с Маринкой чуть с ума не сошли, мечась между столами. Все пациенты были с разного рода повреждениями. Создавалось впечатление, что город сошел с ума, и все кинулись резать и стрелять друг друга. Спасти удавалось не всех. Некоторых привозили в таком состоянии, что возникал закономерный вопрос: как вот это еще может быть живо? Хирурги падали с ног, в последние часы я заметил, что они даже не перемываются, вопреки всем канонам и правилам. Одежду одноразовую меняют только, не отходя от столов. И, как сказал во время моей очередной перебежки к соседнему столу Сашка — этот дурдом не только у нас. Все больницы города экстренно расконсервировали операционные и пашут, не покладая скальпелей.

Закончилось все это безумие только в восемь утра. Обойдя всех, кто выжил, и теперь лежал в реанимации, я поплелся в ординаторскую. Сейчас записи сделаю и домой. Спать буду сутки, не меньше. Всю ночь перед глазами мелькала рябь, но я на нее уже не обращал внимания.

Пока компьютер загружался, на секунду прикрыл глаза, и словно в черную дыру провалился.

Проснулся, словно от толчка. Подняв голову с рук, я оказывается уронил ее во сне на стол, я огляделся по сторонам, одновременно потирая затекшую шею. Монитор компьютера оставался черным и не подавал признаков жизни. Как не наблюдалось этих самых признаков жизни в ординаторской, хотя, по идее, после такой ночки здесь должно быть достаточно людно.

Но, что меня поразило больше всего — это полумрак, стоящий за окном и, соответственно в ординаторской. Хотя часы показывали, что уже давно утро.

Поднявшись, я подошел к двери и выглянул в коридор, чтобы тут же нырнуть обратно. Коридор был пуст. Не было привычной утренней суеты. Не слонялись больные, не бегали медсестры, не махали швабрами санитарки. А еще было очень тихо. Просто нереально тихо. Почувствовав подступающую панику, из-за непонимания происходящего, я сел на диван, оглядывая пустую ординаторскую бессмысленным взглядом.

Появившуюся перед рябь, я встретил, как родную. Вот только на этот раз, рябь была настолько интенсивной, что сквозь нее я не видел ничего вокруг. Вдобавок ко всему к ряби добавились яркие всполохи, которые постепенно сложились в слова.

Приветствую, игрок! Какой тип общения ты предпочитаешь: визуальный или акустический?

Что? От неожиданности я упал на спину, пытаясь отогнать от глаз навязчивую надпись, размахивая при этом руками. Что здесь происходит, вашу мать?!

Глава 2

Рябь и надпись продолжали маячить перед глазами и не собирались никуда исчезать. Более того, даже, когда я закрыл глаза, надпись никуда не делась, словно транслировалась сразу на сетчатку, а то и передавалась непосредственно в зрительные бугры мозга, и я видел уже обработанную информацию. Минут пять я пытался от нее «отделаться»: закрывал глаза, вызывал любой другой образ, тупо отмахивался руками, но, в конце концов, сдался. Ладно, попробуем убрать ее, сделав осознанный выбор из двух предложенных альтернатив:

— Акустическую, давай акустическую, — и добавил едва слышно, что для херни, засевшей в голове было непринципиально, но немного успокаивало меня самого. — Лучше уж голоса в голове, чем муть перед глазами, из-за которой я больше ни хера вижу. С голосами, чего уж там, можно бродить и фиги воробьям показывать, главное видеть этих самых воробьев. А то что фиги, так я на пенсии уже официально и бесповоротно. Кому хочу, тому то и показываю. Имею право, я свободная личность.

— Твой выбор принят, игрок, — тут же сообщил мне женский голос, довольно приятного нераздражающего тембра, но какой-то безжизненный, холодный, лишенный каких-либо эмоций. Появление голоса послужило своего рода сигналом к выключению визуала, потому что надпись, как и рябь перед глазами, исчезли. Проморгавшись, я осмотрелся по сторонам, отмечая про себя, что так четко я ничего не видел с прошлого вечера, когда только пришел на смену. Похоже, что вся эта ерунда началась не только что. Внезапно вспомнились слова паренька, поступившего в эту жуткую ночь первым, но я отбросил их в сторону, попытавшись сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. Тем более, что голос в голове настойчиво предлагал послушать, что же он скажет. — Ты хочешь получить первичную информацию?

— Ну еще бы я не хотел, — пробормотав, я отметил с неудовольствием, что в голосе прорываются истеричные нотки. — Конечно, хочу, прямо очень сильно.

— Ты можешь задавать вопросы, игрок. — Голос милостиво разрешил мне приобщиться к информации.

— Какого лешего со мной происходит, и что за дичь вокруг творится?! — на последнем слове я все-таки вскрикнул. Эх, не получилось этакое брутальное хладнокровие выдержать, да и наплевать. Меня все равно никто не видит и не слышит моих воплей.

— Ты стал участником Большой Игры, игрок. — Голос вполне ожидаемо на мои истерики внимания не обращал. Вообще по мере общения у меня появилось ощущение, что я разговариваю с машиной, каким-то искусственным интеллектом. А может быть я все проспал, и Скайнет захватил мир? — Сейчас я перечислю главные правила Игры, снимающие большинство вопросов. Слушай внимательно и запоминай, это очень важная информация. В Игре не предусмотрено перерождение и возрождение игрока: после получения фатальных повреждений, смерть игрока является конечной и сопровождается гибелью биологической составляющей. При повышении уровня, повышаются характеристики, в зависимости от распределения игроком очков опыта. Игроку предоставляется возможность распределять полученные очки опыта самостоятельно на свое усмотрение. Если характеристики затрагивают физические составляющие, то будут происходить изменения на физическом уровне с изменениями параметров биологической составляющей. Цель Игры определяется уровнем локации. Выйти из Игры невозможно.

— Я знаю еще один метод выигрывать в такие игры. Можно просто не играть, — я сел и обхватил себя за голову руками. Только сойти с ума как раз перед пенсией не хватает. Ау, где тут у нас штатный психиатр потерялся? У него же такой благодарный клиент появился, сам придет, стоит ему только найтись. Это уже не тихое помешательство с воробьями, это нечто гораздо большее. Как мой разум вообще сумел все это сгенерировать? Я в жизни не играл ни в одну эту новомодную игру, максимум мелкие игрушки на телефоне, чтобы иной раз время скоротать, чаще всего на дежурстве. Я понятия не имею про все эти уровни и почую муть. Откуда у меня вообще такие образы в голове, если нет визуального представления о том, что говорит эта роботизированная тетка?

— Не играть нельзя, — я не задавал вопрос, а всего лишь рассуждал вслух, но эта штука в моей голове решила ответить, чтобы у меня не возникло ни дай бог никаких вредных иллюзий. — Бездействие игрока в течение 9 часов будет расценено как проигрыш. Результат проигрыша — смерть физического тела и аннулирование всех достигнутых результатов.

— Просто отлично. Настоящие гладиаторские бои, правда, вообще без каких-либо правил. Играй или умри, хотя, можешь не играть, но все равно умрешь. Волшебные перспективы, просто волшебные. А варианты, где гибель физического тела не предусмотрен? Нет? Я так и думал. Ответь мне на один понятный и простой вопрос: что, мать твою через колено, здесь творится?! Какая Игра?! Какие, твою дивизию, игроки?! Откуда этот бред вообще свалился на мою больную голову?! — я не выдержал и, отняв руки от головы, заорал.

— Я не уполномочена отвечать на этот вопрос и на вопросы подобного содержания. Твой уровень, игрок, не позволяет получать информацию общего характера, не относящуюся непосредственно к прохождению этой локации и затрагивающие истоки Игры. Ты не можешь знать, что происходит вне локации, пока не выполнишь основные задания и не получишь необходимый уровень развития.

— Так, ладно, — вдох-выдох, успокойся, Леха, все нормально… Почти… Да кого я обманываю, все ненормально! Все настолько далеко от понятия «нормально», что я даже не слишком нервничаю, потому что этот сюр просто не может существовать. Вот только, если даже, если вся эта херомуть происходит исключительно в моем больном воображении, нельзя просто сидеть сложа руки. Я не привык к такому, да и вон барышня сообщила, что, если я решил отсидеться, то через 9 часов просто сдохну. А такую штуку как самовнушение, еще никто не отменял. А вдруг и взаправду сдохну? Что тогда? Посидел, вашу мать, с удочкой весь день на озере, пенсия же с сегодняшнего дня, как ни крути. — Какова моя цель? В чем заключаются основные задания Игры?

— Найти выживших, получивших статус игроков, в пределах этой локации. Организовать из выживших, получивших статус игроков, клан. Этот клан будет владеть данной локацией и сможет использовать все ее преимущества, которые откроются после утверждения создания клана. Стать лидером клана. Найти выход из локации.

— А скажи мне, подруга, у других игроков, то бишь выживших, получивших статус игрока, такие же цели? Или они для каждого игрока индивидуальны?

— В пределах данной локации на первоначальном этапе создания клана цели у всех игроков одинаковые. После выполнения основной задачи, в данном случае — это найти выход из локации, основное задание будет получать глава клана, который сможет распределять обязанности между игроками своего клана для быстрого и эффективного его выполнения.

— Все это, конечно, замечательно, — мой голос просто сочился медом. Аж скулы свело. — Но, ответь мне, каким образом я создам клан, если у всех остальных, то же самое задание? Включая, если я тебя правильно понял, задание о получении лидерства? — ну что же, можно поздравить себя, я почти успокоился в своем собственном бреду. Вон даже привычные язвительные нотки в голосе появились.

— Лидерство в клане подтвердится после обнаружения всех выживших в локации, кому присвоен статус игрока и сбор их в одном месте, с началом структурирования присоединившихся по выполняемым клановым функциям. Лидерство может определяться путем выбора большинства при прямом голосовании, или в результате индивидуальных поединков потенциальных лидеров. В случае победы в поединке, если никто из игроков не захочет бросить очередной вызов, победитель становится лидером клана автоматически.

— Еще лучше, — я потер виски, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из разглагольствований Васьки, когда он играл в свои игрушки, чтобы спроецировать на себя самого. — Так, я могу увидеть свои характеристики? — вместо ответа перед глазами развернулась табличка. Очень небольшая, надо сказать.

Раса: человек

Уровень: 0

Имя: Игрок

Сила: 2

Ловкость: 2

Интеллект: 4

Здоровье: 150

Энергия: 150

— И что все это значит?

— Тебе нужна развернутая консультация по всем характеристикам? — тут же отозвался в голове голос.

— Нет, спасибо, когда возникнет необходимость, спрошу. Я вот чего хочу узнать: можно поменять расу, к примеру? Может быть, я не хочу оставаться человеком с интеллектом 4? Может быть, я хочу стать орком, с силой 10 и интеллектом 0? Тогда мои физические характеристики поменяются, и я буду крошить всех неигроков и претендентов на лидерство пачками, и не буду мучиться совершенно ненужными для подобного рода игр вопросами.

— На данном этапе развития — это невозможно.

— Хорошо, а сменить имя? Хотя бы собственное использовать? А то просто Игрок, как-то странновато. Особенно, если остальных так же зовут.

— На данном этапе развития — это невозможно.

— А какие-нибудь еще характеристики пробрести? Выбрать класс? Навык?

— На данном этапе развития — это невозможно.

— Да что вообще возможно на данном этапе развития?!

— На данном этапе развития возможно повышение уровня существующих характеристик.

— И до какого уровня мне их повышать, чтобы стало хоть что-то возможно?

— Частично перечисленные навыки будут доступны с 30 уровня развития. С 10 уровня развития, откроется возможность применения навыка «Портал». С 2 уровня развития станет доступен пассивный навык «Инвентарь». С 1 уровня развития станет доступен пассивный навык «Использование артефактов», подходящих под уже полученные характеристики. Использование артефактов в свою очередь, позволяет повышать характеристики без повышения уровня.

— Что стало с людьми? Почему так пустынно и тихо? — устало спросил я, не надеясь на ответы.

— Я не уполномочена отвечать на этот вопрос. Твой уровень, игрок, не позволяет получать информацию общего характера.

— Почему-то я так и подумал. Как повышать уровень?

— Повышение уровня можно получить в пределах данной локации: убивая неигроков, выполняя условия Игры по достижению всех целей.

— Понятно. Все предельно ясно и просто. И, будь я орком, вообще не представляло бы никаких хлопот, — я пошевелил голыми пальцами в сандалиях. Как-то холодно стало, вон, даже ноги уже мерзнут. А ведь лето на дворе. Сунув руку в карман, я нащупал ключ от раздевалки. Надо пойти переодеться что ли. А то как-то несерьезно играть в игру с такими глобальными целями в несвежей хирургической пижаме, которая даже при очень большом желании не сойдет за игровую броню.

Выйдя в коридор, я с минуту постоял возле двери в ординаторскую, а затем повернул направо, и пошел к ПИТ. Чем черт не шутит, а вот находящийся в глубочайшей коме Давыдов вряд ли станет героем моего экзистенциального бреда. Это будет уже слишком, потому что воевать с коматозником — это даже не днище, это гораздо ниже.

Пустой коридор и палаты, я заглянул в парочку по пути в ПИТ, действовали на нервы гораздо больше, чем вся абсурдность ситуации в целом. Оставалась слабая надежда, что я сплю, и мне это сниться, вот только она таяла с каждой секундой, приближающей меня к палате с лежащим в коме мужчиной. Освещение коридора представлялось тускло светящимися лампочками, которые горели через одну. Так обычно бывало, когда отрубалось электричество и в ход шел мощный бензиновый генератор.

И делалось это для того, чтобы обеспечить электричеством самые необходимые приборы и оборудование, отвечающее за жизнедеятельность, так что приходилось жертвовать такими привычными понятиями из повседневной жизни как яркий свет, например, или телевидение с интернетом. Но это был как раз тот случай, когда овчинка вполне стоила выделки. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что даже не пытаюсь щелкнуть хотя бы одним выключателем, просто приняв на веру то, что света нет, и работает генератор. А уже через десять секунд я вообще выбросил из головы все эти дурацкие мысли.

Когда я вошел в ПИТ, то на мгновение подумал, что проснулся, а странный свет в коридоре — это просто в очередной раз произошла авария на местной подстанции, и скоро все заработает как надо. Мерно пикал прикроватный монитор, а с капельницей возилась Марина, стоящая ко мне спиной. Аппарат искусственного дыхания продолжал делать ритмичные вдохи и выдохи, дыша за Демидова, а его грудь продолжала равномерно подниматься и опускаться в так дыхательным движениям. Низ живота Демидова был прикрыт простыней, а через катетер, змеей выползающий из-под простыни, в мочеприемник стекала темная моча. Глядя на эту тонкую струйку, я понял, что пытаюсь анализировать состояние пациента, который был уже не моим пациентом, вот что значит привычка. Но все-таки, почему такой странный цвет? Печень отказывает?

— Марин, когда мы биохимию ему брали в последний раз? Тут у нас полиорганка не начинается, случайно? — услышав мой голос, анестезистка замерла, а потом резко развернулась. И вот тут я отшатнулся, попятившись, потому что вместо теплых карих глаз на меня смотрели два белых бельма, и почему-то я был абсолютно уверен, что она меня прекрасно видит. Широко улыбнувшись, Марина, или, скорее, тварь, очень сильно на нее похожая, рванула в мою сторону, растянув в жуткой улыбке черный провал рта. В руке у этой твари откуда-то появился скальпель, которым она явно хотела лишить меня жизни.

Отступать было некуда, ее неожиданное для меня нападение заставило быстро пятиться, но не к двери, а к стене, о чем я сразу же пожалел, потому что меня упорно загоняли в угол, как какую-то крысу. Отступал я вперед спиной, чтобы видеть тварь, которая подходила ко мне все ближе. Она размахивала скальпелем, продолжая тупо лыбиться, словно мое появление приносило ей несказанную радость. Из-за бельм на глазах было не совсем понятно, как она меня вообще видит, но, когда тварь сделала выпад куда-то совсем уж в сторону, я понял, что она меня как раз не видит, а нападает исключительно на звук. Я был в сандалиях и потому ступал почти неслышно, что давало мне некоторое преимущество, правда, лишь на некоторое время.

Я не видел, что творится у меня за спиной, поэтому не заметил ящик, о который запнулся. Замахав руками, рухнул на пол, больно ударившись, но это была не самая большая проблема. Самая большая проблема заключалась в том, что и ящик, и я после столкновения создали грохот, не услышать который мог только глухой. Марина глухой не была никогда: ни до этого кошмара, ни тем более сейчас.

Тварь резко развернулась на звук и радостно зашипела, кинувшись уже целенаправленно в мою сторону. Я едва не зарычал от бессилия, у меня просто нечем было защищаться. Совершенно автоматически бросил взгляд на ящик и резким движением открыл, выставляя максимальную мощность на дефибрилляторе. Он стоял здесь в углу, потому что здесь располагалась розетка, и Маринка, превратившаяся в эту тварь, совсем недавно поставила его на зарядку. Схватив электроды, я вскочил и неловко отмахнулся от летевшего в мою сторону скальпеля, а затем еще раз и еще. На зомби, или что-то в этом роде тварь похожа не была — это было нечто совсем другое. Тут дефибриллятор свистнул, оповещая меня, что готов работать. Я изловчился, прижал электроды к ее груди и нажал кнопки. Тряхнуло знатно, и не только Марину, все-таки это была она, и из нее сделали это кровожадное нечто. Меня тоже приложило, слишком уж близкий был у нас контакт. К тому же она еще и успела схватить меня одной рукой, хорошо еще не той, в которой скальпель был зажат. Ее отбросило от меня, а я всего лишь качнулся, выпуская из рук бесполезные уже электроды. Тварь лежала на полу и не подавала признаков жизни.

— Поздравляю, игрок. Ты совершил первое убийство неигрока. Ты получил +340 к опыту. Осталось получить еще столько же, чтобы поднять свой ранг до первого уровня.

— Да пошла ты, — я подошел к Маринке и опустился перед телом на пол. Не доверять голосу в плане получения обрывков информации, я не хотел. Раз она сказала, что Марина мертва, значит, так оно и есть. Значит, она была все же живой, не каким-то ожившим зомби, потому что разряд дефибриллятора, да еще такой мощности совершенно точно остановит сердце. — Я не понимаю, что происходит, я просто хочу уже, наконец, проснуться. — Протянув руку, закрыл ей глаза, чтобы не видеть больше эти бельма. Перед тем, как встать, вытащил из разжавшихся пальцев скальпель. Нужно что-то делать, нужно попробовать выбраться из больницы. Может, мы все здесь стали жертвами какого-то бесчеловечного эксперимента, и за пределами больницы течет нормальная жизнь? А может быть, это и вовсе какое-то безумное ток-шоу, и за мной сейчас наблюдают тысячи пар глаз. Тогда точно надо попробовать выбраться. Хотя бы для того, чтобы кому-нибудь умывальник начистить. — Неигроки могут увеличивать свой изначальный уровень? И если могут, то каким образом?

— Неигроки могут увеличивать свой уровень убийством игроков. Полученные очки характеристик у них распределяются рандомно, или по усмотрению Системы. Физические характеристики могут изменяться, согласно очкам характеристик, — любезно сообщила, ну хрен с ней, пусть будет Система.

— Количество опыта зависит от уровня неигрока?

— Опыт прямо пропорционален уровню игрока. Я знаю, что ты хочешь узнать, игрок, — холодный, равнодушный голос, пробирающий до мурашек, почему-то я сразу этого не заметил. — Этот неигрок был нулевого уровня.

— Она, это была она, и у нее было имя, — я сплюнул на пол горькую тягучую слюну. Сейчас последнее, о чем надо было задумываться, это об асептике и антисептике, а программа производственного контроля вообще ушла в прошлое, канув в небытие.

— У игроков и неигроков нулевого уровня не может быть собственных имен.

— Заткнись, — процедил я, подходя к большому процедурному столу и начиная открывать ящики и биксы, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы мне пригодиться для того, чтобы выйти из здания. Что я мог использовать в качестве оружия. Не найдя ничего подходящего, я залез в шкаф с лекарствами и начал наполнять шприцы убойными коктейлями. Проблем с выбором не было, учитывая специфику палаты, все, что находилось в шкафу в больших дозах могло как поднять на ноги, так и отправить на тот свет. Убрав заполненные шприцы в карман, я направился к двери, бросив при этом задумчивый взгляд на Демидова. В голове крутилась мысль о том, что Марина почему-то его не тронула. Но этот вопрос был из разряда тех, ответа на который я получить пока все равно не смогу, поэтому можно пока об этой странности не думать.

Глава 3

Реанимационных палат в больнице было три, плюс ПИТ — палата интенсивной терапии, и все это до недавнего времени было моим хозяйством, целое отделение, куцее, правда, но со всеми положенными кунштюками. Я знал в этих палатах каждую трещинку на потолке и каждого микроба в решетке вентиляции, которого с поразительным упорством оттуда доставали злые представители Росспотребнадзора при проведении очередной проверки производственного контроля. И что мы с Борисовной только не делали, чем эту блядскую вентиляцию не протравливали, проклятый стрептококк раз за разом высеивался, добавляя головной боли главному, которому приходилось выплачивать штрафы из бюджета больницы, который был отнюдь не резиновый. Это было мое царство и моя зона ответственности, в которой я чувствовал себя наиболее уверенно.

Именно поэтому, после того, как я убил Марину, надо привыкать называть вещи своими именами, я направился именно сюда, благо палаты расположены рядом с операционной и имеют общую проходную зону, чтобы далеко каталки с голыми телами, кое-как прикрытыми простынками, не тягать, вызывая нездоровое любопытство среди остальных пациентов.

И все же направился я сюда скорее по многолетней привычке, стараясь не думать о том, что только что произошло в ПИТе. Можно сказать, что ноги сами принесли меня сюда.

В каждой палате располагалось по пять коек. Все пятнадцать были заняты в тот момент, когда я уходил в ординаторскую. Когда я заходил в блок, то практически был уверен в том, что все койки пустые, как это произошло с обычными палатами, в некоторые из которых я заглянул по дороге в ПИТ.

Прямо с порога меня ждал сюрприз в виде лежащего в луже собственной крови Сашки, который смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Понятно, решил проведать прооперированных ночью, а нарвался на неигрока, который его и приговорил. Я присел рядом с телом на корточки и взял за руку. Еще теплый, да и окоченения пока не наблюдается. В руках у бывшего заведующего ничего не было, что хоть издали напомнило бы оружие, и это снова наталкивало на мысль, что он не знал о начале Большой Игры, хотя она в этот момент уже началась. Создавалось странное ощущение, что Сашка просто отмахнулся от что-то бубнящего в голове голоса, проявив совершенно несвойственное ему распиздяйство. Хотя, может быть, в отличие от меня он не заснул, а от такого напряга, какой был ночью, просто уже ничего не соображал, совершая некоторые действия, вроде обхода особо тяжелых, на голимом автомате. Сейчас сложно сказать, а сам он уже не ответит. Вот только приговорили его совсем недавно. Как бы не в то же время, когда я с Мариной в ПИТе разбирался.

Я перевел взгляд на койки и чуть слышно выругался. Большинство из них были пустыми, как я и предполагал, но вот первая с этого края и виднеющаяся во второй палате оказались заняты. Вот только лежащие на них пациенты признаков жизни не подавали, а зияющие раны на шеях не давали усомниться в причинах их неподвижности. Прикроватные мониторы смотрели равнодушно черными экранами, не подавая признаков жизни. Я проследил взглядом за шнурами и увидел, что вилки вырваны из розеток, и валяются на полу. Не к месту вспомнилась байка об уборщице, которая вырывала вилки аппаратов жизнеобеспечения, чтобы включить пылесос. Вот только ситуация вовсе не располагала к смеху.

Я отступил к стене, зажав в руке шприц, заполненный убийственным коктейлем, который слона мог завалить. Запоздало промелькнула мысль, что я идиот, и вполне мог забрать тот скальпель, которым меня Маринка хотела приговорить. Почему-то мне тогда это даже в голову не пришло, наверное, все-таки сильный стресс сказался. А ведь где-то поблизости находится тот, или те, кто завалил этих бедолаг и Сашку. И, если судить по способу убийства, этот кто-то игроком не являлся. Оставлять у себя за спиной тварь, если она все еще здесь, как-то не слишком хотелось, и я прижался спиной к стене, до звона в ушах вслушиваясь в царившую вокруг тишину.

Он все еще был здесь. Я не знаю, что неигроки делают с трупами, но почему-то на ум приходила только мысль о том, что пожирают, хотя те, которые я видел, вроде бы были в этом плане нетронутые.

Из проходного коридора раздалось утробное ворчание, такое издают звери, я однажды имел счастье послушать, наткнувшись на канал о дикой природе, в итоге уснув под волчий вой. Напрягшись так, что мышцы прострелило болью, я вынул руку из кармана, и одним движением пальца скинул защитный колпачок с иглы. Он практически неслышно упал на пол, и одновременно с этим в проходе появился неигрок.

Он был голый, а мышцы на руках и шее казались несколько гипертрофированными. В этой гориллообразной фигуре я с трудом узнал того самого паренька, который оказался в эту ночь на столе первым, того самого, который что-то бормотал про игру и что творится нечто страшное. Надо же, а я думал, что, если он выживет, то станет как раз игроком.

Он остановился и, наклонив голову, внимательно смотрел в мою сторону своими затянутыми бельмами глазами. Он словно оценивал меня, прикидывал мои возможности и это наводило на неприятные выводы о наличие у него интеллекта, потому что Марина ничего такого не делала, просто бросалась бездумно, подчиняясь заложенной в нее программе.

— Да, приятель, ты явно перешагнул нулевую отметку, — пробормотал я, и в тишине реанимации мой шепот показался раскатом грома.

Звук моего голоса словно спусковой крючок подействовал на стоящего неподалеку монстра, который качнулся из стороны в сторону и рванул ко мне с большой скоростью, выставив вперед руки. И это тоже было странно, потому что Марина успешно применяла скальпель, не пытаясь растерзать меня голыми руками, что как раз указывало на наличие интеллекта именно у нее. Или такое разное поведение от различия в характеристиках зависит? Тогда у меня плохие новости для тебя, Леха, ты не сможешь просчитать манеру поведения тварей, основываясь на действиях парочки уже встреченной тобой. Потому что, мать их, они все будут разными! Да еще и очки характеристик, которые Система распределит рандомно, с каждым уровнем будут все больше и больше отличать их друг от друга.

Все эти мысли промелькнули в голове подобно молнии, пока несущаяся на меня мышечная масса не достигла того расстояния, с которого могла атаковать.

Движения у него были стремительные, но из-за того, что действовал он исключительно руками, у меня появился шанс уйти от его атаки в сторону, пропустив тварь, несущуюся с приличной такой скоростью, мимо себя. По инерции, которую он не смог погасить, неигрок сделал еще два шага, отделяющие его от стены, а я в этот момент изловчился и воткнул шприц ему в шею, туда, где в теории сонная артерия проходила, но вот нажать на поршень сразу не получилось.

Тварь взревела, и в бешенстве начала размахивать своими лапами, стараясь до меня дотянуться. Один удар я все же пропустил. Бил он сильно. Настолько, что я отлетел от него и растянулся на полу, костеря в этот момент проклятую Систему на чем свет стоит.

Только, похоже, что интеллект у него все же остался на нулевом уровне, как бы мне не показалось иначе в самом начале. Или же просто с рандомом не повезло, потому что вытащить шприц из шеи, все еще заполненный убийственной дрянью, ума у этого неигрока явно не хватало. Так же, как и не хватало ума снова постоять и подумать, так ли просто со мной можно справиться, если удалось провести всего один удар.

Такими сложными философскими вопросами тварь не задавалась, она перла напролом, ничего не замечая вокруг, явно намереваясь меня прикончить тем же способом, что и всех остальных бедолаг в реанимационном блоке, а именно — вскрыть горло. Самое отвратительное заключалось в том, что я действительно не мог ему ничего противопоставить. Мне удалось сесть и сидя попятиться от несущейся на меня твари. В это же время мои руки слепо шарили по полу, в надежде найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь мне защититься. Когда пальцы сомкнулись на шнуре с вилкой от монитора, я даже сначала не понял, что это, и как можно его применить. Дошло до меня в течение доли секунды.

Перехватив шнур покрепче, я рыбкой нырнул прямо под ноги твари, захлестывая их шнуром, делая самую банальную подсечку. Если бы у него была хоть капля мозгов, он просто перепрыгну бы через шнур, после чего устроил бы мне образцово-показательное вырывание ног. Вот только с рандомом ему все-таки не повезло, и шнур сработал именно так, как я и рассчитывал.

Падал он хорошо, громко и с подвыванием, стаскивая и роняя на пол мониторы, от которых больше не было никакого толка, добавляя тем самым еще больше грохота. Если остальные неигроки еще не были в курсе, что в хирургии есть кто-то живой, то сейчас они точно в этом убедились. Но думать об это было нельзя, не ко времени. Нужно было завершить начатое дело.

Вскочив на ноги, я подскочил к упавшей твари и надавил на поршень, стараясь действовать неспешно, чтобы под давлением лекарства шприц не соскочил с иголки.

Под моим напором бывший парень подо мной шевелился все тише, пока совсем не затих, расслабляясь. Его тело пару раз содрогнулось и вытянулось, не подавая признаков жизни. Я на всякий случай вытащил второй шприц и приготовился всадить его в шею, при первой же возможности. Но прошла минута, другая, тварь не шевелилась и тогда я поднялся на ноги, закрывая иглу колпачком и убирая шприц в карман.

— Поздравляю, игрок. Ты убил неигрока первого уровня. Ты получил…

— Заткнись, — процедил я. — Просто скажи, что у меня с уровнем и сколько очков прибавилось. Свои расчеты можешь себе в жопу засунуть, если она у тебя есть.

— Как грубо, — я мог поклясться, что эта дрянь фыркнула. — Ты получил первый уровень и два очка к характеристикам, можешь распределить их по своему усмотрению.

— Угу, — я пригляделся. Нет мне не показалось, рядом с телом парня начало материализовываться кольцо, которое слабо светилось голубоватым светом. Подняв кольцо, я принялся его разглядывать. — Что это?

— Поздравляю, игрок, ты сумел найти кольцо навыков. Ношение этого кольца дает плюс два очка к характеристикам. Характеристики выбираются рандомно при надевании вещи. Кольцо можно надеть игрокам начиная с первого уровня. Тебе таблицу вывести?

— Какая заботливая, надо же, — я надел кольцо, и не ощутил ничего, что могло бы означать повышение навыков. — Давай таблицу.

Раса: человек

Уровень: 1

Имя: Игрок

Сила: 2

Ловкость: 2+(2)

Интеллект: 4+(2)

Здоровье: 165

Энергия: 165

(Два) 2 свободных очка навыков. Дополнительных навыков нет. Будете распределять очки?

— Конечно, буду, — я внимательно рассматривал таблицу. — Давай по одному в силу и интеллект. Как ни крути, а интеллект куда важнее, чем все остальные характеристики, из тех, что мне сейчас доступны, естественно. Покажи, что получилось.

Раса: человек

Уровень: 1

Имя: Игрок

Сила: 3

Ловкость: 2+(2)

Интеллект: 5+(2)

Здоровье: 165

Энергия: 165

— Ну вот и отлично, — я отогнал от глаз таблицу, и снова посмотрел на тело неигрока. — Всю жизнь я спасал жизни, а теперь приходится их отнимать. И, как оказалось, делать это гораздо легче, чем вырывать из лап костлявой, — я говорил вслух, и сам слышал в своем голосе горечь. Тряхнув головой, потому что рефлексировать надо с удочкой на берегу, когда на пенсии сидишь, а не в непонятной, навязанной тебе игре, я осторожно двинулся в сторону операционной.

Перед тем как выйти из реанимационного блока, я посмотрел в окно. Все та же странная темень. Ни день, ни ночь, просто темнота, словно больницу закрыли в огромной коробке. Как бы я не вглядывался, но так и не увидел соседнего корпуса, а ведь одним из заданий было выбраться из больницы. Вот только территория больницы — это огромная площадь, на которой расположены шесть корпусов, связанных между собой подземными переходами. Точнее, связаны были подвалом не все здания. Например, поликлиника, пищеблок и гаражи были одиночно стоящими постройками. Особняком стоял морг, в котором, собственно, и начинался подвал, но туда я пойду только в самом крайнем случае, когда все остальные корпуса будут обследованы.

Что-то мне подсказывает, что нужно будет пройти их все, пока не пойму, что нужно сделать, чтобы выбраться отсюда.

В предоперационной было пусто и горел все тот же моргающий дежурный свет. Это в общем-то было нормально, что здесь ярко освещать? Или хирурги помыться не смогут без прожектора? Но вот то, что в самой операционной стоял полумрак, и лампочка горела красным, время от времени мигая, выбивало из колеи. Здесь в принципе не может быть ничего подобного! Но лампочка была, так же, как и операционный стол никуда не делся, а вот мое рабочее место, которое в чем-то сложнее, чем капитанская рубка космического корабля, безвозвратно исчезло. Только пустой стол стоял в стороне, словно осиротевший.

Почему-то только сейчас, видя такое явное несоответствие существующей действительности, я начал осознавать, что все происходящее со мной — это правда. Это та реальность, которая изменила мою привычную жизнь до неузнаваемости. И не только мою, но и сотен, тысяч, а может быть и миллионов других людей. Если только все эти катаклизмы не коснулись лишь нашей больницы.

Однако, стоило мне подумать об этом, как пришло воспоминание о той ночи, когда везли и везли раненных и практически убитых. Нет, апокалипсис наступил повсюду, и теперь нужно в нем выживать, предварительно разобравшись в существующих правилах. Ну и в идеале выяснить кто за этим стоит.

Почему я решил поверить в то, что мир изменился, а не я сошел с ума? Все просто, даже в самых жутких кошмарах я не смогу представить операционную, в которой я провел практически тридцать лет своей жизни, вот так. Это было настолько абсурдно, что могло быть только правдой.

Осмотревшись, я увидел, что сестринский стол существует и направился прямиком к нему. Именно здесь можно было найти все необходимые инструменты, которые прекрасно подойдут в качестве оружия.

— А-а-а, — из-за стола на меня выскочило растрепанное существо и бросилось вперед, выставив перед собой скальпель. — Сдохни, сука! — я отпрыгнул в сторону, с трудом удержавшись, чтобы не воткнуть в нападавшего один из коктейлей, лежащих в кармане пижамы.

— Васька, сукин сын, успокойся, это я, — попытавшись докричаться до молодого хирурга, которого узнал в самый последний момент, уже схватившись за шприц со смертоносным коктейлем внутри. Докричаться до парня не получалось, он продолжал размахивать скальпелем. Еще раз увернувшись, я быстро понял, что это невозможно в принципе, потому что тот выглядел совершенно безумным. Но он был живой и совершенно не походил на тех существ, с затянутыми бельмами глазами, в которых превратилось, как я подозреваю, большинство народонаселения.

— А-а-а-а, сдохни, сука! — он снова замахнулся на меня скальпелем, но я весьма ловко перехватил его руку, сжал запястье, надавив большим пальцем в область анатомической табакерки. Сжимающие скальпель пальцы разжались, и на самом деле довольно грозное оружие упало на пол. Рванув Ваську на себе, я мощным хуком отправил его вслед за скальпелем на пол, предварительно оттолкнув железку ногой.

— Успокойся, или еще получишь, — спокойно предупредил я парня, стараясь унять взбесившееся сердце. Все-таки я не один в этом сошедшем с ума мире, и от осознания того, что Система в этом мне не солгала и на территории больницы есть другие игроки, я почувствовал такое облегчение, что мне даже слегка поплохело. Другое дело, что нам однажды предстоит борьба за лидерство в клане, когда мы все соберемся в одну кучу, но это будет потом, и о таких вещах лучше всего пока не думать.

Васька же сидел на полу и часто моргая смотрел на меня, я в свою очередь разглядывал его, скрестив руки на груди.

— Алексей Владимирович, это правда вы? — наконец произнес он, хриплым голосом. Сорвал, наверное, когда боевой клич бабуина изображал.

— Это правда я, — криво усмехнувшись, я направился к столу. — А ты почему брюшной скальпель схватил? Им долго резать придется, чтобы кишки выпустить.

— Не знаю, я не смотрел. Увидел, что кто-то заходит и схватил первое, что под руку попалось, — Васька вытер кровавые сопли, и сплюнул на пол кровавый сгусток. Все-таки я его здорово приложил. Как и я он наплевал на столько лет вбиваемые основы основ хирургии, разводя грязь в операционной.

— Так надо было заранее вооружиться, — я покачал головой. — Слушай, а старая кожаная скрутка для набора инструмента где-то в здесь была, или я ошибаюсь?

— В предоперационной, в шкафу с простынями, на нижней полке, — Васька продолжал сидеть на полу, только теперь он подтянул к груди ноги, обхватив их руками и тихонько раскачивался. А вот это мне сразу не понравилось. Еще истерики не хватало.

— Так, соберись, — приказал я ему, и Васька вздрогнул, затравленно глядя на меня снизу-вверх. — Если совсем хреново, спирта хлебни, только не распускай нюни, и так все хуже некуда.

— Где его взять, спирт-то? Уже давно какое-то дерьмо льют вместо этилового, — Васька снова вытер нос и поднялся на ноги.

— У Борисовны заначка где-то в шкафу всегда стояла, для эндоскопистов. У них техника нежная, она только этиловый выдерживает, это же не человек, — я притащил скрутку и принялся набивать ее инструментами, скальпелями разных размеров и назначений, пару пинцетов взял, пригодятся, так же, как и несколько зажимов. Пилу Джигли последней засунул. Если не как пилу, то как удавку ее вполне можно использовать. Раз пошла такая пьянка, лучше быть во всеоружии.

— Точно спирт, — раздался голос Васьки от стены, возле которой стоял большой шкаф с медикаментами. Подумав, я переложил свои коктейли в скрутку, вытащил сумку, в которой девчонки аптеку притаскивали, и принялся набивать ее перевязкой, инструментами для кройки и шитья, а также препаратами первой необходимости. Подумав, туда же сунул складной ларингоскоп и несколько воздуховодов. — Зачем это вам, Алексей Владимирович? — Спирт подействовал на Ваську благотворно, во всяком случае трястись он перестал.

— У нас нет возможности жизни восстанавливать игровыми методами, но, Васек, мы совсем недавно восстанавливали их вот этими ручками. И наши навыки никуда от нас не делись, — я вздохнул. — Знать бы еще, что происходит.

— Система пришла в наш мир, — пафосно провозгласил Васька, делая очередной глоток из довольно вместительной бутыли.

— Не увлекайся, — предупредил я его, выразительно посмотрев на спирт. Васька виновато пожал плечами и завинтил крышку. — Каким бы динозавром я ни был, то, что эта поганая Система куда-то пришла и начала все под себя перекраивать, даже я допетрил. Мне интересны первоистоки: откуда пришла, зачем, почему именно в наш мир, и, главное, кто за этим стоит, — на секунду остановившись, чтобы перевести дух, я поднялся и принялся прилаживать скрутку у себя на поясе как ремень. Не такой я и толстый, чтобы не сошлось.

— А зачем это знать, все равно ничего не изменить, — Васька вздохнул.

— Да уж, не изменить, — я несколько секунд смотрел в стену, потому встряхнулся. — Ладно, нечего рефлексировать, пошли. Сначала в нашу раздевался, а то мне холодно в шлепках, потом на вахту, попробуем ключи добыть. Там почти от всех кабинетов и помещений должны быть дубликаты собраны.

— А что потом? — Васька прижал бутыль со спиртом к груди и смотрел на меня, словно ожидал дальнейших распоряжений.

— А потом, Василий, мы методично будем обходить корпус за корпусом, и искать других выживших и не измененных, как значится в одной из целей этой блядской Системы, — что мы будем делать, когда всех найдем, я старался пока не думать. На данном промежутке времени поставленные цели должны быть короткими и легко выполнимыми. Глобальные будем решать, после того, как окажемся в относительной безопасности. И я решительно направился к дверям операционной, отметив, что Васька послушно засеменил следом.

Глава 4

— Почему я хочу жрать, пить и все что переварилось — отправлять и даже не на анализы? — мы вышли из операционной, когда Васька задал этот вполне логичный вопрос, ответа на который у меня не было, и, если честно, я совершенно не хотел его искать.

— По-моему, это я должен у тебя про что-то подобное спрашивать, — я остановился и прислушался. Спешить было некуда. Главное хоть что-то делать, чтобы Система не обвинила тебя в бездействии. — Это ты у нас геймер.

— Да какой я геймер, — Васька махнул рукой. — Так, развлекался помаленьку. Чтобы быть геймером нужно и времени побольше, и денег, чтобы машину покруче собрать. Откуда у хирурга деньги на хороший компьютер? Вы хоть представляете, сколько стоит… стоил, — поправил он себя и вздохнул, а затем продолжил. — Стоил хороший компьютер?

— Понятия не имею, потому как не интересовался. Мне простенького ноутбука хватало. А вот почему врач-хирург не мог себе позволить нормальное железо купить… Н-да, вопрос всех времен и народов, между прочим, хотя, подозреваю, что, если Система пришла все же в мир, а не только в нашу больничку, то и валюта будет совершенно другой, да и средства ее получения под большим вопросом, потому что может так оказаться, что вот эта бутыль, которую ты так нежно к груди прижимаешь, будет в итоге стоить подороже самого навороченного компьютера, — я внезапно остановился, прислушавшись. Мне показалось, что из одной из палат раздался тихий шаркающий звук, словно кто-то пытается подкрадываться к нам. Идущий рядом Васька затормозил чисто автоматически, но его ничего не насторожило, и он продолжал разглагольствовать.

— Не понимаю я, Алексей Владимирович, кому могло понадобиться делать что-то подобное. И самое главное, зачем? Ведь, как ни крути, а любая игра — это, прежде всего, развлечение. Правда, сейчас оно весьма сомнительное и точно не для нас, хоть мы как бы игроки.

— Тише, — я перебил его, продолжая прислушиваться. Снова этот шаркающий звук, но уже гораздо ближе.

— И вообще, думаю, что, вместо того, чтобы обыскивать корпуса, надо попробовать к выходу двигать, а вдруг найдется лазейка, через которую мы сумеем выбраться с территории больницы. Какой-нибудь черный ход. Что-то типа пасхалки. Должны же в этой сучей игре пасхалки быть предусмотрены. Хоть посмотрим, что в городе творится…

— Заткнись, — я немного повысил голос. — Я из-за твоей болтовни ничего не слышу. — Васька обиженно засопел, я же покосился на него. Неужели три глотка спирта так на него подействовали? Хотя, если на пустой желудок, да добавить стресс — ничего, парень, прорвемся, я во всяком случае очень на это надеюсь.

Кап-кап-кап, звуки капающей воды теперь были слышны вполне отчетливо, больше ничего вроде не слышно. Те шаркающие звуки, которые привлекли мое внимание, больше не повторялись. Неужели показалось? Да, Лёха, скоро будешь на каждое шевеление со скальпелем бросаться, как Васька на тебя набросился совсем недавно. Параноить все-таки нужно в меру.

Я уже хотел было двинуться дальше, но тут дверь палаты, мимо которой мы только что прошли, распахнулась, и оттуда прямо на Ваську налетело тело неигрока. От неожиданности я на мгновение опешил, а парень упал на пол. Вцепившийся в подставленную вместо щита бутылку со спиртом неигрок абсолютно не обращал на меня внимания, даже не пытаясь хоть как-то защититься. Этот, как и предыдущий, получил свою дозу совсем не бодрящего коктейльчика, и очень быстро обмяк на Ваське, который все это время пытался с ним молча бороться. Спихнув тело в сторону, я быстро пробежался взглядом по лежащему хирургу.

— Ты не ранен? — не найдя внешних повреждений, спросил я.

— Нет, — Васька покачал головой. Его руки предательски дрожали, и зажатая в них бутылка ходила ходуном.

— Давай руку, — я помог ему встать, и мы уже вместе склонились над телом.

— Вот это я называю четкой жизненной позицией, — Васька стер пот со лба и хохотнул. — Это же Кравцов.

— Кто? — я не хирург, мне все равно, кто в хирургии еще лежал, кроме тех, кого мне приходилось усыплять и откачивать.

— Геннадий Кравцов, алкоголик со стажем, большим, чем ваш рабочий, — хмыкнул Васька. — С очередным панкреатитом загремел, ну тут такое, сивуха — она коварна, мать ее. Он же даже не пытался меня как-то задеть, всю дорогу бутылку вырывал. Почуял, видать, горемычный, что в ней спирт налит. Вот я и говорю — четкая жизненная позиция. Никакая сраная Система не смогла ее изменить, даже разума человеческого лишив.

— Если у этого Кравцова стаж больше моего рабочего, то поверь, Василий, его нечему было лишать, — я похлопал своего молодого спутника по плечу. — Но ты прав. Получается, Система не может воздействовать абсолютно на все, какие-то накрепко вбитые в голову аксиомы в любом случае прорвутся на поверхность и станут доминировать, определяя поведение, и это обязательно надо запомнить.

— Надо все палаты проверить, — хмуро сообщил Васька, стоя посреди коридора, все также прижимая к груди бутылку. — Чтобы никто больше вот так не выскочил, совершенно неожиданно.

— И не попытался отнять самое дорогое, — я сел перед телом ханурика и внимательно осмотрел его и пространство непосредственно возле тела. Пусто. Кроме спортивных штанов и майки-алкоголички, которые были надеты на самой твари, никаких предметов не нашлось. Я машинально дотронулся до кольца, которое прекрасно сидело на пальце, словно для меня было сделано. Что же это получается, предметы… как их… — Васька, а предметы, которые с убитых падают, как называются?

— Лут, — машинально ответил он, роясь на посту у дежурной медсестры. А ведь я даже не заметил, как он отошел. Надо быть внимательнее, Лёшенька, нехер расслабляться.

А Васька что-то искал очень целеустремленно. Он ради такого случая даже драгоценную бутылку рядом поставил, а ведь еще пару минут назад прижимал ее, аки мать дитя к груди, борясь за свою прелесть с неигроком Кравцовым до последнего. Каждый преодолевает стресс по своему. Главное, чтобы Васька не начал преодолевать свой, как тот же Кравцов, охотясь на бутылки, забив при этом на все остальное.

Тряхнув головой, я снова осмотрел тело. Ничего. Получается, что лут не с каждого неигрока падает. Я потер лоб, а падало ли что-нибудь с Маринки? Не помню. Мне как-то в тот момент не до того было, чтобы по полу вокруг тела ползать в поисках неизвестно чего.

— Вась, ты здесь пока побудь, я в интенсивку загляну, мне кое-что проверить надо.

— Угу, — он кивнул, не отрываясь от своего увлекательного занятия. Что он там ищет-то? Ладно вернусь от Демидова спрошу. — Я вас здесь подожду. Если что, свистите, Алексей Владимирович.

— Обязательно, — я снова усмехнулся. — Это и будет наш сигнал — три зеленых свистка вверх.

— Что? — он поднял голову и посмотрел на меня затуманенным взглядом.

— Ничего, ищи, что ты там ищешь, — легко поднявшись, я прислушался к своим ощущениям. Это уже третий труп, который стал таковым от моих рук. Что я чувствую? А ведь, получается, что почти ничего. Из-за Маринки психовал, это да, а сейчас вполне спокойно к вынужденным убийствам отношусь.

Нет, самим видом трупов ни меня, ни того же Ваську не пронять, это в принципе невозможно, сколько их прошло через мои руки, я уж и не помню всех, потому что мы не боги, и спасти удавалось далеко не каждого. Да и молодой хирург уже повидал за свою недолгую карьеру всякого. Помню, как в одно из наших первых совместных дежурств он явился в белоснежном свитере. Особенно белоснежным свитер казался на фоне кровищи, заливающей пол палаты, на который бросили носилки с тем козлом, из которого эта кровища хлестала, не дотащив до кровати. Кровь была везде: на мне, на Маринке, на санитарочке, которая матерясь пыталась ее убрать, на фельдшере скорой, которая за каким-то хером осталась с нами, пытаясь помочь. Кровь хлестала из практически перерезанной руки, которую этот придурок хотел отрезать на глазах своей «дамы сердца», которая в этот момент хотела его бросить. Помешали ему полностью ампутацию себе произвести две вещи: кость, которую он не смог перерезать, хотя сильно старался, и боль, все же пробившаяся сквозь литры этилового обезболивающего, влитого в тот вечер в этого ошлоебка, и отполированного отборной травой. Помниться, я никак не мог тогда рассчитать дозы наркоты, которую уже сам буду вводить, учитывая то, что он уже принял. И тут Васька в своем белоснежном свитере. М-да.

Войдя в ПИТ, я оглянулся, и что только в голову не придет. Похоже, что это моя реакция на стресс.

Тело Давыдова все так же лежало под пикающими приборами. Подойдя к нему, я покачал головой и уже протянул руку, чтобы отключить коматозника от системы жизнеобеспечения, но в последний момент передумал. Не могу. Вот так просто — не могу. Оказывается, мне все-таки нужна хоть какая-то мотивация, хоть пострадавшая в момент нападения бутылка, но должна быть.

Опустив руку, я подошел к телу Марины, все еще лежащему на полу, именно там, куда ее отбросило ударом дефибриллятора. Присев на корточки, я, стараясь не смотреть в лицо, осмотрел тело и пространство вокруг. Сбоку что-то блеснуло. Ага, похоже, что, что-то все-таки выпало, первый труп и все дела, надо же было как-то игрока стимульнуть.

Чтобы добраться до выпавшей вещи, мне пришлось отодвинуть слегка навалившееся на него тело. Что меня удивило — это отсутствие окоченения. По идее тело Маринки уже бревно должно напоминать, а она… А ведь это обстоятельство отодвигает время гибели Сашки на неопределенный срок. Только толку от этого открытия не особо много.

Отбросив посторонние мысли в стороны, я вытащил за цепочку небольшой кулон в виде двух переплетенных между собой змей. И короткая цепочка, и сам кулон — все было сделано из серебра без вычурности, и вполне подходили мужчине.

— Что это? — я даже не заметил, как задал вопрос вслух.

— Защитный кулон. Основной, без уровня. Добавляет +10 очков к сопротивляемости различным ядам. — Любезно просветила меня Система.

— У меня нет характеристики «Защита от яда», — машинально произнес я, продолжая рассматривать находку.

— Если ты наденешь защитный кулон, то характеристика появится. Навык пассивный. В него нельзя распределять полученные очки опыта. При повышении опыта очки повышения будут на него начисляться автоматически.

— Если я сниму кулон, или потеряю, или подарю, в общем, как-то его лишусь, характеристики я тоже лишусь? — это был очень важный для меня момент. Если я привыкну, что могу игнорировать какие-то ядовитые составляющие, то мне будет чрезвычайно сложно снова привыкать к тому, что данного навыка у меня уже нет, и тогда я точно вляпаюсь по полной.

— Нет, не лишишься. Но очки навыка будут снижены на то количество, которое предлагает кулон. Вплоть до нуля, если к тому времени не произойдет повышения уровня.

— Хорошо, это все, что я хотел знать, — после пояснения, я без дальнейших раздумий открыл цепочку, и повесил на шею кулон. В данных обстоятельствах нельзя пренебрегать никакими защитными приспособлениями.

После того, как я защитился от яда на плюс десять, поднялся на ноги и снова бросил взгляд на Демидова, отогнав мысль о том, что Маринка по какой-то причине его не тронула, хотя вторая моя жертва очень даже не неплохо расправилась с лежащими в реанимации пациентами. Хотя, возможно, что такое поведение бывшей медсестры просто укладывается в выведенную нами с Васькой теорию о том, что въевшиеся под кожу привычки даже в зомбеобразном состоянии начинают возобладать. Придя к такому выводу, я вышел из ПИТа, и пошел искать Ваську.

Хирург, как и обещал, ждал меня за стойкой поста. Он уже ничего не искал, а просто сидел на стуле, тупо пялясь в стену. При моем приближении Васька вздрогнул и обернулся.

— Уф, наконец-то, а то я уже решил, что вы мне прибредились, и я снова здесь один, за исключением зомби.

— Они не зомби, — я покачал головой, наваливаясь грудью на высокую стойку, как это любили делать пациенты, нависая при этом над сидящей за стойкой медсестрой.

— Почему вы так решили, Алексей Владимирович? — Васька встал со стула и потянулся, пытаясь размять напряженные до боли мышцы.

— Потому что зомби — это ожившие мертвецы, а неигроки не умирали. В трупы пока что их превращаю как раз я, — еле слышно прошептав последнюю фразу, я огляделся. — Ничего подозрительного не слышал? — Васька покачал головой. — Но все-таки ты прав, надо обследовать все помещения отделения, чтобы не словить парочку неприятностей на выходе да прямо в спину.

— А почему мы вообще идем на поводу у этой гребанной Системы? — внезапно пробурчал Васька, выбираясь из-за стойки. — Можно просто послать ее… к гинекологам на кресло, и все дела.

— Потому что первое, что я спросил, когда она ко мне обратилась, было как раз про то, что будет, если я не пойду на поводу у этой гребанной Системы. Ответ, Васенька, мне очень не понравился. — Все это время я внимательно смотрел на него. — Ну, давай, порадуй дядю Лёшу, скажи мне, что ты ни хрена не попытался выяснить, когда у тебя в голове эта сучья баба заговорила, — я прищурился. Он потупился, и я на мгновение прикрыл глаза, и попытался поправить шапочку на голове, но вовремя вспомнил, что ее нет, она слетела где-то в промежутке между тем, как меня Маринка хотела прирезать и тот тип, я совершенно не помню, как его звали, порвать. — Пошли, геймер херов. Да, а что ты так интенсивно искал у девчонок? — я кивнул на пост, и Васька, который в этот момент выбрался ко мне, молча продемонстрировал нож, неплохой такой тесак, сантиметров в тридцать. Не удержавшись, я присвистнул. — Не слабо. Откуда ты знал, что он там?

— Девчонки пару раз торт звали жрать, кто-то из пациентов им подгонял, — пробурчал Васька. — Вот и запомнил, чем его резали.

Я только покачал головой и двинулся обратно к операционной, чтобы от нее начать обследовать каждое помещение, включая туалеты, попадающееся нам на пути.

Неигрок встретился еще один раз. Им оказалась новенькая буфетчица, которая, по-моему, первый раз сегодня на смене была. Я даже не знаю, как ее зовут.

На этот раз победа осталась за Васькой. Он зашел в столовую первым, и она накинулась на него. У Васьки в руках был нож… в общем, она сама на него напоролась. Пока Васька хлопал глазами, переводя взгляд с ножа, на лежащее у его ног тело, я привычно уже осмотрелся в поисках лута. Ни-че-го. Да, очень и очень щедрая Система нам попалась, что ни говори.

— У меня уровень до первого повысился, — почему-то шепотом сообщил Васька, как бы ни к кому конкретно не обращаясь.

— У меня тоже первый. Не думаю, что первые уровни слишком сложно получить, — столовая была последней комнатой, из тех, которые мы обследовали, поэтому я, больше не глядя на тело на полу, быстро направился к выходу. Было хреново. Так хреново мне не было со смерти жены, которой я так и не смог тогда помочь. Единственное, что не позволяло скатиться в истерику — это понимание, что неигроки, хоть и не зомби, но уже и люди, не в том смысле этого слова, к которому мы привыкли.

Возле входа в небольшой предбанник, в котором находилась раздевалка, мы немного затормозили, но стоять и ждать непонятно чего было по меньшей мере глупо, поэтому я уверенно открыл дверь.

Здесь было темно. Единственная, доживающая последние минуты в мигающем режиме лампочка совсем не давала света, но помещение было небольшим и всегда пустым, поэтому нам хватило пары всполохов, чтобы оглядеться и увидеть, что предбанник действительно пуст, а также сориентироваться по поводу нахождения двери.

— А я свой ключ потерял, — прошептал Васька, когда мы уже подошли к двери раздевалки.

— Как же хорошо, что ты встретил меня, правда? — я сам не ожидал, что начну язвить, но меня его детский лепет уже начинал раздражать.

— Зря иронизируете, Алексей Владимирович, для меня это действительно хорошо, — я отмахнулся от него, потому что в этот момент мне удалось в темноте нащупать секрет замка, вставить в него ключ и открыть дверь. Я даже удивился, что у меня получилось сделать это без особых проблем.

— А-а-а-а!

«Дежавю», — промелькнуло в голове, когда я перехватил руку с зажатым в ней тесаком для резки хлеба. Слегка надавив на тонкое запястье, я заставил пальцы разжаться, и только после этого рывком притянул отчаянно брыкающееся тело к себе, крепко прижав, не давая совершать разные глупости.

— Тише-тише, детка, мы здесь, и ты уже не одна, а когда не одна не так страшно, — шептал я, одной рукой зафиксировав ее голову. Говорить приходилось куда-то в белокурые волосы, уже не собранные в привычный хвост, а рассыпанные по плечам. Но она никак не успокаивалась, и я за каким-то хреном бросил взгляд вниз, чтобы увидеть, что девчонку слегка потрепали, во всяком случае ее халат и кофточка были разорваны, точнее из них были выдраны огромные куски ткани, прижималась она ко мне грудью, затянутой в нечто кружевное и очень фривольное. — Черт! Катерина, прекрати, слышишь! Ты своими действиями очень некстати напомнила мне, что я еще не совсем старый пердун и эта чертова пижама ни хрена не броня. Так что, если это не попытка меня соблазнить, в расчете на экстремальный перепих на глазах у Рогова в непонятной херне, которая вокруг нас творится, то немедленно прекращай вырываться! — и я слегка ее встряхнул за плечи. Бить не хотелось, хотя это был самый быстрый способ, чтобы привести в норму. Катя замерла, а в ее серых глазах мелькнуло узнавание.

— Ой, Алексей Владимирович, это вы? Это правда, вы?

— Да, а теперь, будь хорошей девочкой, отодвинься и прикройся чем-нибудь. А то Васька здесь сейчас все слюнями зальет, и нам будет скользко ходить, — тут она покачала головой, а потом и вовсе замотала ею, и, вместо того, чтобы отодвинуться, прижалась ко мне еще крепче. Мало того, я почувствовал горячее дыхание в районе плеча, которое пробирала до костей. — Ну, точно соблазнить решила. Вот что, Катюша, как только мы попадем в хотя бы номинально безопасное место, и избавимся ненадолго от Рогова, я обещаю, что выполню любые твои самые грязные фантазии. А пока давай уже оденемся, чтобы ко всему прочему пневмонию не подхватить. Я понимаю, что с нами сейчас терапевт, вот только, боюсь, у нас не будет на лечение времени.

На этот раз до нее точно дошел смысл моих слов, и она отошла, пытаясь хоть как-то прикрыть грудь, а ее скулы заметно порозовели. Я же, не отказав себе в удовольствии, пробежался взглядом по великолепному женскому телу, и направился к своей кабинки.

— Эй, Катюха, а давай ты меня потискаешь, пока Алексей Владимирович от тебя под свитер прячется, — хмыкнул Васька, тщательно закрывая дверь и направляясь к своим вещам.

— Да пошел ты, — огрызнулась уже пришедшая в себя девушка. — Лучше помоги мне переодеться, и объясни в двух словах, какого гребанного ежика здесь творится?!

Глава 5

Моей привычной одежды в шкафчике не оказалось, но этого следовало ожидать, не думаю, что Система будет заботиться о чьем-то комфорте, подстраиваясь под нужды каждого. Ей на это машинного кода точно не хватит, сгорит, бедная на работе. Хотя, с другой стороны, могла бы вообще ничего здесь не трогать. Оставить, как есть, чтобы люди могли порадоваться таким мелочам, как привычные шмотки. Или это с ее точки зрения слишком жирно?

Я вообще, если честно, не понимаю, какие она преследует цели, и сама ли Система эти самые цели преследует? Может быть, какие-нибудь зеленые человечки захватили Землю и теперь так вот развлекаются, устроив шоу в режиме реального времени. Ставки там делают, или как в известном фильме говорилось: «Наблюдают за вами, особенно, когда вы голые в душе». Так что собственную одежду я, если и ожидал увидеть, то не удивился тому, что ее на месте не оказалось. Могли бы действительно голышом оставить, типа, добывай шмон в бою, или сдохни.

Тем не менее, какая-то одежда все-таки присутствовала, и я быстро скинул с себя хирургическую пижаму и надел джинсы, футболку и носки с кроссовками. Ну, броня опять-таки из подобной одежды не очень впечатляющая, к тому же никакие дополнительные характеристики озвучены не были, из чего можно сделать вывод, что это как раз-таки обычная одежда, типовая без уровня и с одной функцией — прикрыть наготу. Но, даже, если это и так, я все же чувствовал себя сейчас гораздо уверенней, чем в тонкой пижаме, да и ногам сразу стало гораздо комфортнее и теплее.

— Катюха, ты, это, может быть подождешь, когда мы выйдем? — я обернулся, и не без удовольствия скользнул взглядом по стройному женскому телу в одном кружевном белье. Васька же стоял голый по пояс с просунутыми руками в рукава футболки, напоминающей ту, которую надел я, и смотрел на девушку на время прервав процесс одевания.

— Не будь ханжой, — огрызнулась Катя, и подтянула точно такие же джинсы, что сейчас красовались на мне, только размером поменьше. Похоже, что Система и здесь остается верна себе: никакой индивидуальности, пока не достигнешь определенного уровня, или пока с твоего соперника не выпадет что-нибудь ценное. — Ты что же не помнишь «шкаф для студентов»? Что-то не припомню, как кто-то возмущался, когда мы всей дружное толпой там раздевались, переодеваясь к хирургии.

— Ну ты сравнила, — протянул Васька, отмерев и продолжив натягивать футболку, за которой пришла очередь джинсов. — Там у нас времени не было, мы даже не смотрели друг на друга, лишь бы на пару не опоздать.

— А здесь у нас, получается, времени навалом? — Катя забрала волосы в хвост, который закрепила резинкой. — И мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?

— А что, Система тебе не разъяснила цели и задачи? — я подошел к двери и прислушался. Мне показалось, что там в шлюзе, раздался какой-то странный звук. После нападения бывшего ханурика на бутылку со спиртом, которую Васька и сейчас выпустил из рук только для того, чтобы одеться, я начал доверять сигналам, которые мне подавали мои органы чувств, не списывая все подряд на усталость и простое шизофреничное помешательство. Но звук не повторялся, и я отошел от двери, начав приторачивать на пояс свою скрутку на манер патронташа.

Несколько отсеков остались пустыми, и я, подумав, начал в них вставлять заполненные убийственными коктейлями шприцы. Не слишком удобно, но зато под рукой. Да и необходимость вытаскивать из кармана, рискуя пролить содержимое шприца, или самому уколоться, была решена. Накинув на свое оружие клапан, я подумал, что сейчас не отказался бы от какого-нибудь огнестрельного оружия, но эта мечта была пока из разряда неосуществимых.

— Какой-то голос что-то объяснял, но я была в такой панике, что не поняла ни слова, — призналась Катерина, которая выглядела сейчас гораздо спокойней, чем в тот момент, когда мы с ней столкнулись. Кстати, вопрос на миллион, а как она вообще здесь оказалась?

— Катюша, а как ты сюда попала? — задал я ей смущающий меня вопрос вслух.

— Я прикорнула уже под утро, ночка-то та еще была, — она перестала обыскивать кабинки, чем занималась уже пару минут, и уставилась в одну точку. — В отделении было пустынно и так жутко. Я заглянула в одну палату, потом в другую, никого не было. Как же я испугалась. Меня даже затошнило и захотелось попить водички, а кипяченая только в буфете. Там на меня и напала Леночка, медсестра дежурная. Я сначала даже не поняла, а потом увидела Валю, буфетчицу, она лежала на полу и было так много крови… — Катя не стала дожидаться, пока истерика накроет ее с головой, а подошла ко мне и уткнулась лицом в плечо. Ну я выше ее это да, вот только Васька тоже не маленький, но она почему-то ищет защиту именно у меня. Забавно. Неловко похлопав ее по спине, я слегка отодвинулся, предлагая продолжить рассказ. Катерина пару раз вздохнула и продолжила. — Я схватила этот нож, им девочки хлеб нарезали, ну и… А потом бросилась сюда. По лестнице, потому что лифты не работают. Как никого не встретила — вот вопрос вопросов. Здесь же мужчины в основном работают, ну я и подумала… — она снова прервалась. — Дверь в раздевалку была немного приоткрыта, и сначала я подумала, что это засада, но тут раздался шум в коридоре, и я запрыгнула сюда и дверь захлопнула, ну, а дальше, вы знаете.

— То есть как дверь приоткрыта? — я нахмурился. А потом снова услышал настороживший меня скрип, вот только шел он не от двери, как мне казалось сначала, а от… — Васька, в сторону, — рявкнул я, отшвыривая Катерину к отскочившему Рогову, а сам резким движением распахнул дверцу шкафа, из которого и раздавался скрип.

Видимо этот неигрок, в котором я узнал санитара Павла, решил устроить засаду, но случайно заперся в кабинке. Это могло означать, что он уже не нулевого уровня, но и не выше первого, да еще и рандом явно обошел интеллект стороной, но это почему-то уже не удивляло. А может быть у неигроков какой-то запрет стоит на интеллекте? Хорошо бы так оно и оказалось.

Когда дверь распахнулась, он на мгновение опешил, уставившись на меня своими бельмами-глазами, и этого мгновения хватило мне, чтобы воткнуть длинный нож, который я забрал у Кати, прямо ему в сердце и тут же захлопнул дверь, навалившись на нее плечом, на которое перенес вес своего далеко не маленького тела, не давая агонирующей твари выбраться. Это только в кино показывают, что при ранениях в сердце живое существо сразу же погибает. На самом деле — это далеко не так.

Прошло секунд десять, прежде чем металлическая дверь кабинки шкафчика перестала содрогаться от мощных, хаотичных ударов. Выждав еще немного, я отошел в сторону, позволяя дверце раскрыться, и телу вывалиться наружу. Уже привычным жестом закрыл его белесые, словно бельмами покрытые, глаза, а потом заглянул внутрь шкафчика, гадая, как он вообще сумел там утрамбоваться.

— У него был ключ, и он сумел им воспользоваться, — покачал головой Васька. — Наверное, все-таки то, что перешло на уровень рефлексов, Система все же не смогла убрать до конца.

— Да, похоже, что так оно и есть, — кивнул я, заметив, что возле тела, начинает сгущаться и переливаться воздух. И действия Павла уже не первое подтверждение этой теории. Протянув руку, я вытащил наполовину из шкафчика, наполовину из-под неподвижного тела бывшего санитара странного вида разомкнутый обруч, точнее, целую систему из трех обручей. — Что это еще за хрень?

— Защитный наруч. Уровень два. Носится на левой руке. Защита +15. Дополнительные характеристики: +1 к силе, +2 к ловкости.

— То есть как уровень два? Значит, я не смогу его надеть и придется таскать, пока второй уровень не получу? — я хмуро разглядывал приобретение, не обращая внимание на удивленные взгляды Рогова и Катерины.

— Надеть можно, — после небольшой паузы произнесла Система, — но указанные характеристики включатся только после приобретения игроком второго уровня.

— Понятно. Тогда у меня вопрос к вам, особенно к нашему геймеру доморощенному, — я кивнул на Ваську. — Как эта штуковина надевается?

Совместными усилиями наруч был закреплен на моей руке. Ни Васька, ни Катя не высказали ни одного слова против того, что трофей я забрал себе.

— Что дальше? — когда я выпрямился и подвигал рукой, привыкая к непривычному украшению, Катя подошла и встала рядом. Она, как и Васька почему-то решила, что я вправе принимать решения за нас всех, а не только за себя. Но, возможно, мой возраст и опыт сказывались на таком вот их выборе.

— Надо ключи с вахты забрать, — я задумался. Вахта находилась на первом этаже. Мы сейчас сидели на втором. В общем-то вполне логично, если пойдем сначала на первый, а потом начнем обход этажей, поднимаясь вверх. Почему-то мне казалось, что чем выше, тем будет менее опасно. Вот про огромный, длиннющий подвал, связывающий многие строения нашей больнички, мне даже думать не хотелось. А когда я все-таки начинал думать, то сразу же хотелось курить и найти уже где-нибудь ствол.

Но подвал — это напоследок, когда уже нечего будет обследовать. Кстати надо бы двери как следует запереть, ведущие в эти катакомбы, просто на всякий случай, чтобы избежать случайностей в виде парочки зомбаков за спиной в самый неподходящий для этого момент. Я хмыкнул, как будто может возникнуть подходящий момент для вылезания толпы неигроков из подвала.

Как бы то ни было, решение было принято и спустя минуту, поминутно оглядываясь по сторонам, ожидая нападения каждую секунду, мы спустились на первый этаж. Генератор исправно работал, создавая антураж на этаже приблизительно в стиле эпохи раннего потрошизма: мигающий красный свет, изломанные тени, какие-то скрипы — все это давило на психику, заставляло тело покрываться мурашками. Васька с Катериной притихли, и шли следом за мной, даже не переругиваясь, как они это делали, пока мы не вышли на лестницу.

Стоящая вокруг тишина добавляла жути. Каждый мой нерв был напряжен до такой степени, что, казалось, чуть тронь и зазвенит. Не знаю, как мои спутники, но я каждую секунду ждал нападение, вся жесть которого заключалась не в том, что нападавший мог быть сильнее тебя, а в том, что это обязательно был бы кто-то, кого ты прекрасно знал совсем недавно. Тот, с кем еще вчера здоровался, перебрасывался парой фраз, а сейчас вместо того, чтобы пожать руки, мы будем изо всех сил стараться вытащить друг другу кишки.

До вахты мы дошли без приключений. Вполне ожидаемым явилось отсутствие на месте вахтера из наших доблестных паркинсонов. Я, кстати, тоже подумывал, о том, что, если мне надоест отдыхать на пенсии, попросить у главного это место. Работенка непыльная, да и среди людей, все лучше, чем в четырех стенах дома.

Насколько мне было известно, ключи от помещений хранились не на самой вахте, а небольшой комнатке, дверь в которую находилась как раз за конторкой вахты. Это была комната отдыха, куда по вечерам уходили охранники, чтобы посмотреть телевизор и поспать, периодически просыпаясь и совершая обход территории. Правда обходили они территорию только в освещенных местах, подолгу застревая в гараже, где коротали ночь пара дежурных водителя. Вот в этой комнате и стоял металлический сейф, все стенки которого были в крючках, на которых и висели ключи, с бирками, обозначающими, какую именно дверь данный ключ открывает.

Сердце стучало, как ненормальное, когда я обогнул конторку и приблизился к двери. Взявшись за ручку, я, недолго думая, рванул дверь на себя.

— А-а-а! — на меня попытался напасть охранник, которого так и не сменил сегодня с ночи напарник. Мы его звали дед Степан, а как его звали по имени-отчеству, не знаю, да и не интересовался я никогда, мне было плевать. Тем более, что охранники в связи с возрастом частенько у нас менялись. Дед Степан попытался пырнуть меня… я так и не понял, чем именно. Перехватив руку, я глянул в тусклые голубые глаза, и всего лишь скрутил его, толкая обратно в комнатку, из которой он выскочил.

— Тише, дед, мы не измененные, — я старался говорить отчетливо, чтобы каждое мое слово дошло до старика.

— Так мне от этого не легше, вон те двое тоже не были зомби, и что получилось? — дед всхлипнул и словно обмяк в моих руках. — Вы кто вообще, из чьих будете?

— Из хирургических, блин, — сплюнул протиснувшийся вслед за мной Васька. — Хватит уже комедию ломать. Можно подумать, ты Алексея Владимировича Филина не узнал.

— Узнал, — буркнул дед и вырвал руку из моего не слишком жесткого захвата. — Я пока из ума не выжил.

— Что ты про каких-то двоих говорил? — я скрестил руки на груди.

— Когда зомби полезли, я спрятался, — дед тяжело вздохнул и принялся рассказывать. — Они, зомби эти, в подвал поперлись, словно знали, что через подвал можно попасть куда угодно на территории.

— А, может быть, и знали, — я пожал плечами. — Или чуяли. Кто их знает, какие именно характеристики Система внедрила в них, согласно рандому, а как же, — я подошел к сейфу и рванул на себя никогда не закрывающиеся двери. Ключи висели ровными рядками и небольшими проплешинами, вроде той же нашей раздевалки. — Ну и как их таскать?

— Кольцо надо большое, ну, как в фильмах у охранников, — Васька заглянул мне через плечо.

— Где Катерина? — я покосился на него, намекая, что надо бы девушку опекать, а не за мной таскаться. Как щенок на поводке, ей богу.

— Под конторку залезла, — просто ответил Васька, я же только что не сплюнул. М-да, дал бог помощников, ни украсть, ни покараулить.

— Иди к ней, я здесь сам разберусь, — шугнув Ваську из комнатки, потому что мне позарез нужен был кто-то, кто останется на стреме, предупредив вовремя, если вдруг что. Васька, сопя, вышел, а я повернулся к деду. — Мысль с кольцом здравая, и я даже знаю, что у вас такое где-то здесь было.

— Вроде было, сейчас поищу, — старик начал рыться в тумбочке, стоящей рядом с небольшим диванчиком.

— Так что там дальше произошло, когда зомби в подвал рванули? — спросил я деда, который пыхтя и вздыхая перебирал кучу разного хлама, накопившегося в тумбочке.

— В холл выскочили трое, из пациентов. Один так вообще из блатных, — дед поморщился, и вытащил металлическое кольцо. — Вот нашел, — и он протянул кольцо мне, сразу поняв, что собираюсь делать, я же принялся аккуратно надевать ключи на кольцо, стараясь не перепутать нумерацию, и параллельно посмотрев на старика, который сел в это время на диванчик. — Они уже почти к дверям подошли, как двое зомби выскочили и прямиком на них поперли. Драка завязалась, одного из пациентов грохнули, просто глотку вырвали, одной рукой. Кровищи было… — дед покачал головой. — Остальные двое справились, завалили зомбаков. Но вот потом… — дед судорожно вздохнул. — Они начали вокруг тел лазить, и один радостно что-то загомонил, он какое-то кольцо нашел. Тогда второй… он его просто убил, понимаешь? Тот блатной. Просто смотрел исподлобья, а потом убил, и забрал кольцо и кулон какой-то с шеи снял. Да и бросил приятеля в луже крови, а сам к двери рванул и на улицу.

— Этого следовало ожидать, того, что появится кто-то вроде вот такого вот козла, — я закрыл кольцо, надев последний ключ. — Всегда найдется гаденыш, который почему-то решит, что он правее всех остальных. Погоди, этот козел еще заявится и права начнет качать. В главы клана метить, помяни мое слово.

— Почему так-то, а, Владимирыч? — дед вздохнул и поднялся с диванчика. — Тут сплотиться надо, а такие гады образуются.

— Я не знаю, дед, — покачав головой, открыл дверь и вышел из комнатки. — Да, раз уж ты тут обстановку изучал, может скажешь, куда тела деваются?

— Исчезают. Не сразу, время должно пройти. Зато потом, как дымкой покрываются, а потом, фьють, — дед показал рукой, как именно они делают «фьють». — Даже кровища исчезает. — добавил он, на секунду задумавшись. М-да, безотходное производство, мать их. Вот прямо интересно стало, что они с телами все-таки делают, как и то, а кто, собственно, эти «они». — Мне баба какая-то прямо в голову говорила, что надо выживших по территории собирать, да клан организовывать. Да мне-то это уже зачем, что-то собирать?

— Задание у всех одно, другое дело, как именно оно реализовывается. А с телами интересно получается, — я задумчиво провел рукой по подбородку. Надо же щетина вылезла, зараза, колется. Но не до бритья сейчас, это точно. — Вот что. Всей толпой таскаться по этажам, да по другим зданиям — не вариант. Давайте-ка вы пройдете в хирургию, да запрете дверь в отделение. Обе двери. У нашего отделения есть два преимущества: тамбур и один вход. Да, есть еще и третье преимущество — мы с Роговым полностью его проверили, там сейчас относительно безопасно.

— А вы что будете делать, Алексей Владимирович? — тихо произнесла Катерина. Я внимательно посмотрел на нее. Почему ты так за меня волнуешься, девочка?

— А я займусь именно тем, чем нас подрядила заниматься Система, — я задумался и покачал головой. — Нет, не так. Дед Степан запирается и начинает обустраивать в хирургии временное убежище. Рогов пойдет вверх, искать выживших. Там не должно быть слишком опасно. Над нами три этажа: терапия, глазное и лорики. Васька, справишься? — Рогов неуверенно кивнул. — Всех выживших в хирургию. Надеюсь, что обустройство будущего «клана» не будет расценено этой сучей Системой, как бездействие. Все помним, что спать и вообще не совершать никаких действий можно в течении девяти часов? — стоящая передо мной троица переглянулась и покачала головой. Я с трудом удержался, чтобы не провести рукой по лицу. — Понятно. Ну, сейчас знаете. Часы какие-нибудь найдите, что ли.

— Я с вами пойду, — Катерина неожиданно для меня вышла вперед. — Конечно, я мало чем могу помочь в бою, но в состоянии сумку понести, да мало ли где еще помощь может понадобиться.

— Ну, хорошо, — после паузы сказал я. Брать девчонку с собой не хотелось, но она была права, я сумею более качественно защитить и ее и себя, если у меня будут развязаны руки. — Тогда пошли. Вы наверх, а мы, Катюша, здесь осмотримся и запрем двери в подвал, чтобы не было неожиданностей в виде ударов в спину.

Катя подхватила мою сумку с медикаментами для оказания первой помощи, мы разделились на пары и разошлись в разные стороны.

Глава 6

Проследив, чтобы Васька со стариком охранником направились именно туда, куда я их послал, а именно — в направлении лестницы, ведущей к отделениям, я повернулся к Катерине и внимательно посмотрел на девушку. Катя стояла прямо, ее не кренило на один бок под тяжестью сумки, которую она закинула себе на плечо. Не скажу, что сумка была тяжелая, просто объемная и оттого неудобная. Но и Катерина не отличалась богатырским сложением, так что то, что для меня не было слишком тяжело, ее вполне могло к земле пригнуть.

С другой стороны, девчонка была права, когда настаивала на том, что неудобную поклажу понесет именно она. Мне будет куда проще действовать, если мои руки будут свободны, и я не потеряю драгоценные секунды, даже, если просто отброшу сумку в сторону. Да и думать не буду о том, что могу что-нибудь повредить в процессе броска. Это, если не учитывать тот аспект, что таскать одновременно сумку и оружие в руках довольно проблематично.

Бутыль со спиртом Васька унес с собой, и я вначале даже не обратил на это внимания, а когда заметил, как он бережно прижимает ее к груди, то лишь хмыкнул. Пусть уносит, главное, чтобы не приговорил втихушку, а то его самого после этого приговорят: или на неигрока нарвется, у которого уровень повыше, чем нулевой будет, или проспит дольше, чем положено, что тоже ни к чему хорошему не приведет.

Как только Васька с дедом скрылись из холла, и я убедился, что Катерина не переломится от тяжести, я сразу же развернулся и быстрым шагом направился к коридору, ведущему к дверям в подвал. Судя по сопению за спиной Катя шла за мной, немного отстав, но, это произошло скорее потому, что я со старта взял довольно высокий темп. Наконец, Катя приноровилась к моим шагам и пошла рядом, благо ширина коридора вполне это позволяла.

— Куда мы идем, Алексей Владимирович? — я покосился на сосредоточенную девушку, идущую сбоку и чуть сзади от меня, чтобы не помешать в случае чего. Прежде, чем задать вопрос, она довольно долго приспосабливалась, чтобы встать именно так. Молодец, что уж там. Не зря я ее всегда умницей считал. В сторону ее все так же не кренило, шла она прямо и не запыхавшись, так что сумка действительно не была слишком тяжелой, мои впечатления меня не обманули.

— Двери в подвал запирать, я же сказал. Там сейчас, похоже, целый зверинец. Нужно хоть немного обезопасить это здание. Благо, что оно ни с одним другим кроме как через подвал не связано, — мы вышли из холла в один из боковых коридоров, пройдя мимо немногочисленных дверей, проверять которые не было никакого желания. Если оттуда до сих пор никто не выскочил, значит, там процентов на восемьдесят, никого нет. Я уже немного изучил повадки неигроков: хоть они и были все разные в плане личного развития, но цель у них была одна — завалить как можно больше игроков. И поэтому они вряд ли спокойно сидели в тех помещениях мимо которых мы с Катей проходили. Вон, даже ханурик из хирургии не удержался, когда самое ценное для себя в руках у Рогова учуял, и выскочил из палаты, а тут такая краля почти беззащитная топает. Нет, если бы тут кто-то спрятался, то обязательно попытался бы напасть, чтобы повысить свои шансы на выживание и занятие более высокого положения в изменившемся мире.

Всего коридоров, выходящих из холла, было четыре. Три вели к разным входам в подвал, четвертый к лестнице, по которой мы спустились из отделения.

Закрыть первые две двери не составило труда, но вот когда мы уже подходили к третьей, с той стороны раздались звуки шагов как минимум двух существ. Причем существ тяжелых, гораздо тяжелее среднестатистического человека. Что могло означать, что они вообще гораздо больше среднестатистического человека, иначе мы бы вряд ли услышали их шаги до того момента, пока те не подошли бы к двери вплотную. Ну не принято у неигроков лабутены носить на высоких цокающих каблуках, чей звук был бы слышен издалека. Такие вот они немодные и не продвинутые твари.

Переглянувшись с Катериной, я выругался и бросился к двери, наваливаясь на нее всем телом, пытаясь одновременно найти ключ на своей огромной связке. Дверь была металлическая, как и две предыдущие, поэтому я был уверен, что выбить ее у неигроков не получится, по крайней мере, не на этом уровне развития, но только в том случае, если она будет закрыта, лучше всего заперта.

Ключ все никак не находился, а шаги раздавались все ближе и ближе, усиливая панику, отчего я вообще перестал уже понимать, какой ключ что открывает.

— Вали отсюда, — рявкнул я на Катерину, и она послушно отскочила в сторону, но, что характерно, не вскочила из коридора, а лишь отошла подальше, чтобы не попасться мне под руку и не помешать.

Я так и не успел запереть эту гребанную дверь. С той стороны в нее ударили с такой силой, что меня отбросило к противоположной стене коридора, весьма чувствительно приложив об нее спиной.

Неигрок, появившийся в проеме был просто горой мышц. Этакий Халк, только не зеленый. Халк был мне незнаком, наверное, кто-то из пациентов. Он остановился в дверях, глядя на меня, но почему-то не решаясь сразу же напасть. Впрочем, его задумчивость сохранялась недолго. Взревев, словно бык, он бросился на меня с неприятно поразившим проворством, не слишком вязавшимся с видом этой туши.

В руке сам собой оказался полостной скальпель, длинная ручка которого позволяла сохранить хотя бы иллюзию дистанции. Но иллюзия оставалась лишь иллюзией. Не добежав до меня пару метров Халк ударил огромной лапой, широко размахнувшись при этом. И вот тут я узнал истинную цену наруча. Хоть он и был неактивен, но чисто физически сумел задержать и смягчить удар, под который я подставил руку. Эти кольца неплохо справились в качестве амортизатора, и я счастливо избежал перелома. Хотя ушиб был впечатляющий, рука тут же отнялась и повисла плетью, потеряв любую чувствительность. Но обращать на этот аспект внимания было некогда, к тому же мой противник в этот момент открылся для контратаки. Не воспользоваться этим секундным преимуществом означало бы просто профукать весь бой и счастливо пополнить своим скальпом копилку очков опыта этого мордоворота. Поэтому я наплевал на руку, заставляя себя не акцентироваться на ней и поднял скальпель не раненной рукой.

Я не собирался тыкать его куда придется в надежде хоть куда-то попасть, толку в этом было бы немного: судя по объему мышц, я бы даже не достал до жизненно важных органов, а тратить время, чтобы резать кожу — ну такое себе удовольствие. Поэтому действовать нужно было по-другому, тем более, что я прекрасно знал, куда именно нужно бить, чтобы уж наверняка.

Поднырнув под огромную лапу, назвать это переплетение бугрящихся мышц рукой у меня язык бы не повернулся, я оказался в него за спиной. Скальпель с ювелирной точностью нашел сонные артерии с одной и с другой стороны мощной шеи. Халк взревел еще сильнее, и попытался развернуться в мою сторону. Но я со всей силы вонзил скальпель прямо между вторым и третьим шейными позвонками, наискосок, стараясь максимально повредить спинной мозг.

Все действо заняло, судя по ощущениям, меньше минуты.

Халк упал на пол, но был еще жив, вот только добивать его мне было пока некогда, потому что неигроков все-таки было двое. Второй был не такой здоровенный, но, к сожалению, рандом ему отсыпал больше в интеллект, что делало его опасней истекающего кровью Халка. Оценив свои шансы абсолютно правильно, он бросился в атаку, вот только не ко мне, а к застывшей в конце коридора Катюхе.

У меня болела спина, которой я ударился, начала болеть рука, которая до этого момента просто весела плетью, а перед глазами плавали круги, все-таки я ударился не только спиной, но и голове досталось. Но Катерине сейчас придет большой трендец, а раз товарищ так резво поскакал к ней, значит ему для перехода на следующий уровень как раз ее и не хватало. Рассуждать было некогда, нашарив рукой на поясе пилу Джигли, тут же порезавшись об нее, я поспешил к шустрику со всей возможной скоростью. Гибкое полотно обхватило шею, и я стянул ее, скрестив на манер гарроты буквально за секунду до того момента, как огромные острые когти вонзились бы в парализованную от ужаса девушку.

Освободиться от удавки невозможно. Это правило, которое уже стало аксиомой. Но я все же недооценил силу неигрока, который принялся махать своими граблями, и даже задел меня когтем по предплечью, из которого тут же потекла кровь. Но пилу я не выпустил, хотя от боли в отбитой руке едва сознание не терял. Неигрок еще пру раз дернулся и начал заваливаться, а из поврежденной шеи на пол стекала яркая кровь.

Через минуту все закончилось. Я подержал еще немного, а затем встал и пошатываясь побрел к чертовой двери, которую надо было во что бы то ни стало закрыть.

На этот раз ключ нашелся практически сразу, и когда раздался щелчок замка, я позволил себе застонать и сползти по стене на пол.

— Поздравляю, игрок. Ты получил уровень два. Характеристики наруча добавились к общим характеристикам. У тебя есть два очка опыта. Тебе стал доступен пассивный навык инвентарь. Тебе показать таблицу?

— Да пошла ты в жопу, — простонал я, баюкая руку. — Кинь по одному очку на интеллект и ловкость.

— Ты с Системой разговариваешь? — рядом со мной на пол упала Катерина и принялась судорожно копаться в сумке.

— Уровень повысился, — я довольно равнодушно смотрел, как она вытаскивает перевязку, антисептики и набирает в шприц, судя по всему нечто обезболивающее.

— Штаны снять сможешь? — деловито поинтересовалась девчонка. Она отбросила все церемонии, но оно и правильно, не в том мы положение, чтобы «выкать» друг другу. — Или мне самой?

— Катюша, когда я говорил, что выполню все твои самые грязные фантазии, я не имел ввиду, что это случится вот так, рядом с двумя трупами, когда я ранен, что у тебя за замашки на грани извращений? — я ухмыльнулся, но она сжала губы и решительно потянулась к ширинке на джинсах. — Так, я сам.

Неловко повернувшись, здоровой рукой стянув кое-как штаны, подставил ей задницу для укола, а затем стоически терпел не слишком умелую перевязку. Ну так она и не хирург, так что ей простительно.

Когда с процедурами было закончено, я почувствовал некоторое облегчение и встал, направляясь к телам. Возле шустрика ничего не оказалось, а вот когда я приблизился к Халку, то он в этот момент издал последний хриплый выдох и по крупному телу прошла судорога. Как только судорога прекратилась, возле тела начало формироваться уже знакомое сияние. Пока определялось только сияние, даже силуэта предмета не просматривалось, и я, чтобы чем-то занять руки, рывком вытащил из халковского загривка скальпель и наскоро протер его рубахой моего поверженного противника, обрывки которой все еще висели у него на плечах, хотя она и лопнула, когда его мышцы начали увеличиваться под воздействием рандома. Сунув скальпель на место в скрутке, я принялся ждать, когда смогу забрать свой честно заработанный трофей. Дождавшись, когда вещь полностью сформируется, я поднял с пола плотный кожаный нагрудник.

— Характеристики, — произнес я вслух, крутя его из стороны в сторону, внимательно осматривая. Похоже, что начинаю привыкать, уже не подпрыгиваю, слыша голос в голове, отвечающий мне, и даже задаю конкретные вопросы.

— Нагрудная броня. Уровень два. Защита +8. Дополнительных характеристик не имеет.

— Ну и ладно, главное, что хоть какая-то защита. К тому же, даже в неактивном виде эти штуковины могут помочь. Наруч, например, помог мне без руки не остаться, просто блокировав удар, который мог по плоти пройтись. Катерина, помоги мне с этими завязками справиться, рука, чтоб ее все еще не работает в полную силу, — попросил я тихонько стоящую рядом девушку.

Вдвоем мы с Катей справились, больше интуитивно завязывая многочисленные кожаные ленты, позволяющие нагруднику ложиться на мое тело как надо, чтобы нигде не давило, не болталось и не сковывало движения. Через каких-то полчаса я красовался почти в средневековой броне, правда, джинсы с кроссовками слегка выбивались из образа, но это были мелочи.

— Айвенго, — хихикнула девушка, на что я скептически ответил. — Ты похож на Айвенго.

— Радость моя, Айвенго был пацаном, в отличие от меня. Наивным романтичным юношей, к тому же рыцарем. А с этой блядской Системой играть в рыцарство — себе дороже. К тому же такую броню носили в основном ополченцы и наемники. Ну, тут понятно, я же второго уровня всего, мне пока эксклюзивные шмотки не положены, — Катерина рассмеялась, но, как я подозреваю, девчонку просто медленно, но верно накрывала полноценная истерика. — Так, давай сумку. У меня вроде бы инвентарь появился. Нечего в руках таскать то, что не сиюминутно может пригодиться.

Подняв сумку, я на некоторое время завис, потому что не представлял, что сейчас делать.

— Эм, как мне сумку в инвентарь пристроить? — наконец, признав поражение, я задал вопрос Системе.

— Помести предмет в незанятую ячейку, — передо мной развернулась сетка, каждый квадрат которой, похоже, и выполнял роль пресловутой ячейки. Неуверенно, чувствуя себя полнейшим идиотом, я протянул руку с сумкой к одному квадрату. Какого же было мое удивление, когда я почувствовал, как сумка встала на вполне твердую поверхность. Выпустив ручки, я вынул руку из ячейки, оставив сумку на том месте, куда она поместилась. Наверное, со стороны это смотрелось странно — висящая в воздухе сумка — это перебор даже для погрузившегося в Систему мира. — Убрать инвентарь можешь голосовой командой «Убрать». Вызвать, четко произнеся: «Инвентарь».

— Убрать, — я вздрогнул, когда сетка вместе с сумкой исчезла. — Ну что же вполне даже удобно.

Повернувшись к Катерине, я увидел, что она смотрит, не мигая, на то место, где только что сумка была помещена в ячейку.

— Куда делась сумка? — она подняла на меня шальной взгляд. Сейчас, когда мы отбросили формальности в общении, я заметил, что она перестала меня как-то называть. Нет, так дело не пойдет, я невольно нахмурился.

— Я ее убрал. Говорю же, что со второго уровня «Инвентарь» появляется в качестве пассивного навыка. А что ты видела? — спросил я Катерину с каким-то детским любопытством. Интересно же, что она видела со стороны, тем более, что сетку инвентаря девушка видеть не могла, так, во всяком случае, мне казалось.

— Да ничего я не видела. Ты поднял руку с сумкой и… На этом все. Сумка исчезла, словно в воздухе растворилась, да и рука словно до середины предплечья обрезанная была. А потом ты руку словно вытащил откуда-то, но сумка так и не появилась, — вот как, значит, сумка не висела в воздухе. Интересно.

— Пошли в буфет, — я помолчал, обдумывая такую полезную функцию, как пространственный рюкзак, или чем там инвентарь являлся. Так ничего путного не придумав, я провел языком по сухим губам. — Пить хочу, умираю просто. Там должно что-то найтись, если, конечно, Система не ликвидировала нашу тошниловку, чтобы нам жизнь медом не казалась.

— Не ликвидировала, — Катя глубоко вздохнула и подошла ко мне поближе. — Когда мы шли сюда, я заглянула туда. Дверь была приоткрыта.

— Да? А почему я ничего не заметил? — я удивленно посмотрел на нее.

— Не знаю, может быть, был сосредоточен на предстоящем деле, а может не хотел куда-то заглядывать через меня, буфет же с моей стороны был, — Катерина пожала плечами и первой направился за жратвой и водой.

Вода нашлась, а вот с едой возникли определенные проблемы.

— Похоже, кто-то здесь уже до нас побывал и основательно выгреб все пригодное в пищу, — я пошевелил ногой обертку от готового бутерброда, валяющуюся на полу. — Вот только старик-охранник уверял, что мимо него прошли трое, двое из которых ушли в страну вечной охоты.

— Не-а, он говорил, что этих двоих видел последними, — возразила Катя. — А кто здесь шарился до них, мы не знаем, да и не спрашивали, нас же больше другое интересовало.

— Это точно, — я напился, выхлебав бутылку минералки. — Ну что, давай уже выбираться отсюда.

— А ты сможешь? — Катя неуверенно посмотрела на мою перебинтованную руку.

— Не знаю, и, если не попробую, то и не узнаю, — я пошевелил пальцами, вроде двигаются и даже не слишком больно. Катя кивнула и решительно направилась за прилавок, где долго копалась, а когда выпрямилась, то у нее в руке я увидел здоровый кухонный нож. Тоже верно, я вытащил тот самый длинный полостной скальпель, посмотрел его на свет и вытер оставшуюся каплю крови, которую пропустил, когда быстро протирал лезвие в то время как Катя меня перевязывала.

Уняв сердцебиение, я решительно направился к входным дверям, заметив, что Катерина снова идет чуть в стороне и сзади.

На крыльцо выходили, как в воду прыгнули.

— Ничего себе, — я остановился, оглядываясь по сторонам и не видя в густом тумане даже стоящую где-то радом Катю. — Вот это кисель.

— Наверное поэтому создается ощущение, что темно, хотя на самом деле уже день в самом разгаре, — девушка подошла поближе и поежилась. При этом она держала руку с ножом поднятой, что меня слегка напрягло.

— Осторожнее, деточка, не зарежь дядю Лешу, — я хмыкнул, а Катерина бросила на меня оценивающий взгляд.

— Постараюсь не пырнуть, дяденька, — и она очень натурально шмыгнула носом.

— Да уж постарайся. И пошли уже куда-нибудь что… — я не закончил фразу, потому что в этот самый момент откуда-то из тумана раздался пронзительный женский крик. — Стой здесь, не вздумай двигаться, пока я не позову. Если все выйдет из-под контроля, вали внутрь и запирайся. Все понятно? — я не просил, я приказывал, судорожно вцепившейся в нож Кате, и, дождавшись ее кивка, сделал шаг в туман, пытаясь двигаться на звук.

Глава 7

Туман, в который я стремительно вошел, стал еще гуще. Да, похоже, Катерина была права, именно он создавал иллюзию темноты, когда мы смотрели на улицу из окон здания. А еще создавалось весьма стойкое ощущение, что этот туман был совершенно не естественного происхождения.

В какой-то момент я остановился, потому что совершенно не понимал, куда иду. Вокруг стояла тишина, и я не мог уже ориентироваться на звуки, которые меня толкнули вперед, потому что все звуки волшебным образом попросту исчезли. Я вслушивался до звона в ушах, но вокруг стояла почти оглушающая тишина.

Внезапно, откуда-то сбоку послышались звуки борьбы и снова раздался женский крик, который и сорвал меня с крыльца. Крик повторился и сразу же захлебнулся, как будто кричавшей женщине заткнули рот.

Наконец, сориентировавшись, я пошел в том направлении. Оказалось, что я слегка отклонился от первоначального курса, отойдя слишком далеко от места, откуда и раздавались крики. Как бы мне не хотелось пошевелиться, но приходилось ступать аккуратно, чтобы не наступить на что-то, или не запнуться. Так и ноги переломать было недолго, а времени на то, чтобы их заживлять, гребанная Система никому не предоставила.

Я сделал пару десятков шагов, когда туман разошелся передо мной, открыв весьма интересную картину. Вообще-то, когда я сюда спешил, то думал, что женщина подверглась насилию. Это было вполне ожидаемо, потому что такие вот скверные ситуации обычно вытаскивают наружу все самое паскудное и отвратительное, что скрыто в человеке. Вот кто бы мог подумать, что я так спокойно начну убивать? Да неигроки даже внешне уже мало чем напоминали обычных людей, но я-то знал, что это именно что люди, пусть и измененные Системой. А еще я знал, что они живые, это вовсе не зомби в том понимании этого слова, которое мы в него вкладываем. И, тем не менее, я убивал их и не чувствовал никаких угрызений совести. Более того, я прекрасно осознаю, что буду продолжать убивать, и не вижу в этом ничего плохого.

Вот и сейчас я ожидал увидеть сцену насилия и морально готовил себя к тому, что придется бить и, возможно, убивать уже не измененных людей, не переделанных в неигроков, а вполне себе таких, как я. Вот только, как оказалось, мои измышления были весьма далеки от истины.

Задумчиво я смотрел, наклонив голову набок, как два мужика пытаются ограбить весьма симпатичную женщину. Женщина с добром просто так расставаться не желала, и борьба велась очень даже нешуточная. Один из мужиков держал вырывающуюся жертву, закрывая ей рот, а второй пытался в это время вырвать из ее рук небольшую спортивную сумку, которая явно не была пустой. При этом мужики старались не причинить женщине особого вреда, иначе все так или иначе уже давно бы закончилось.

— Да отдай, коза драная, — не выдержал тот, кто вырывал сумку. — Не твое, на хрена лапы распускала?

— Ой, — второй затряс рукой, которой пытался закрывать женщине рот. — Эта сука меня укусила, — пожаловался он, показывая напарнику ладонь.

Укусила она его хорошо, до крови, как кусок мяса не вырвала, вот в чем вопрос.

— Не трогайте меня, твари! На сумке не написано, что она ваша! Я взяла то, что бесхозно валялось! — завопила женщина, удвоив усилия, чтобы вырваться.

— Да мы ее на минуту оставили, пока кровищу с рук пытались отмыть, а тут ты, хвать наше добро и бежать, отдай, кому говорят. Пока по-хорошему просим, — мужик, которого укусила воровка, пытался донести до нее, что она не права. — Да что ты так долго возишься? Не можешь сумку у бабы забрать?

— Да она, похоже, в силу вложилась, попробуй теперь что-то отобрать, — пропыхтел второй, который все еще не мог разжать пальцы женщины и вырвать сумку. — Или у нее на чужое добро с рождения хватка бультерьера.

Стоять и смотреть на них можно было долго, но откуда-то сбоку я услышал на грани слышимости весьма подозрительный шорох. Конечно, я мог бросить их здесь, пускай сами разбираются, тем более, что ситуация весьма неоднозначная получается, не слишком понятно, кто у кого что украл, и откуда вообще взялась эта сумка раздора, а самое главное, что в ней находится? Но, с другой стороны, если я сейчас уйду, то увлеченно делящие непонятно чье имущество игроки вполне могут стать жертвами неигроков, тем самым увеличив их потенциал и сделав более опасными для меня же.

В стороне снова раздался шорох, и я принял решение.

— Эй вы, хватит своими воплями весь местный зомбятник привлекать, — они замерли на месте, затем медленно повернулись в мою сторону. При этом тот, который держал женщину, повернулся вместе с ней, обеспечив таким образом обзор для них обоих.

— А ты что еще за хрен с горы? — спрашивать начала женщина. Мужики молчали, не сводя с меня настороженных взглядов.

— Я-то? Такой же игрок, как и вы, — я пожал плечами, делая еще один шаг в их направлении.

— А чем докажешь? — мужик, чьи руки сейчас были свободны, смотрел на меня, прищурившись.

— Ты дебил? — я смотрел на них сочувственно. — Я говорю с вами, отвечаю на вопросы, не пытаюсь сразу же сделать из вас бешбармак, кем я еще могу быть по-твоему?

— Понятия не имею, — огрызнулся он. — Может ты вообще системный администратор, я почем знаю?

— Системный администратор? — а ведь подобное даже не пришло мне в голову. Но ведь это логично, если есть Система, значит, есть и тот, кто за ней ухаживает, администратор. И вот этот администратор должен быть, по идее, человеком, или кем-то очень человека напоминающий. — Да, точно. Вот только я не администратор. Я врач этой больницы. И я очень вас прошу, валите отсюда, пока сюда неигроки не сбежались. Свои проблемы можно выяснить где-нибудь в другом месте.

— Да кто вообще такой, чтобы нам указывать? — огрызнулся мужик, держащий дамочку, которая утвердительно кивнула, соглашаясь с этой формулировкой.

— И как прикажите себя вести, если никто не хочет меня слушать? Каким образом мне всех игроков собрать в одну кучу? — пробормотал я, делая еще один шаг в их сторону. — Насильно тащить в светлое будущее, обозвав себя при этом диктатором?

— Эй, мужик, лучше не подходи. Стой на месте и не рыпайся, — в руке одного из участников конфликта появился нож. А вот это совсем нехорошо. Я примирительно поднял руки вверх и шагнул к ним, пытаясь доказать, что у меня вполне мирные намерения, но тут шорох, привлекший мое внимание и повлиявший на решение что-то сделать с этими долбоклюями, раздался у меня за спиной. Одновременно с этим взвыло чувство опасности, которое раньше никогда себя не проявляло подобным образом, и я, решив его послушать, рухнул на землю, закрыв голову руками.

Надо мной пронесся огненный шар, который вонзился в грудь женщины, оборвав ее на полуслове. Я перекатился по земле, уходя в сторону, и не спешил подниматься с земли, когда на этот очищенный от тумана пяточек выскочил неигрок. В отличие от остальных, уже встретившихся мне тварей, его глаза не были закрыты белыми бельмами, а горели или фосфоресцировали зеленым огнем.

Он не обращал на меня внимания, наверное, потому что мужик с ножом с громким воплем кинулся к нему, размахивая этим самым ножом. Но я не видел их схватки, на пару секунд выпав из реальности, глядя, как женщина начала оседать на землю, но не одна, а вместе с удерживающим ее мужчиной. Этот сучий огненный шар был настолько мощным, что пробил ее насквозь и вонзился в грудь стоящему за ее спиной мужику. Пронзительный крик привел меня в чувства.

Стараясь не делать лишних движений, я выхватил шприц из своей скрутки на поясе, и в три прыжка очутился рядом с неигроком, в этот самый момент заканчивающим разбираться с третьим участником разборок, приведших к столь стремным, но вполне прогнозируемым последствиям. Даже не глянув каким именно образом он приканчивал неудачника, я всадил шприц в незащищенную шею и ввел лекарство. Скорее всего, он был не слишком высокого уровня, потому что не сумел отреагировать на появление второго противника, и позволил мне без особых проблем справиться с собой. И только когда неигрок завалился мордой в землю, я позволил себе посмотреть на погибшего парня.

Он был убит таким же огненным шаром, что и его приятели. Скорее всего, тварь не умела ничего, кроме как кастовать эти шары, да еще и, возможно, туман был его работой, потому что теперь я был полностью уверен в его неестественном происхождении. А вот щиты или что-то подобное неигрок ставит не умел, ему не хватало очков опыта и навыков.

Словно подтверждая мою теорию, туман начал рассеиваться. Я сел рядом с телом неигрока и зло задал вопрос вслух.

— Маг? Серьезно? — каким-то образом Система знала, что я обращаюсь к ней.

— Способности к магии распределяются среди неигроков рандомно, начиная со второго уровня.

— Туман — это его работа? И, да, среди игроков получение подобных навыков возможно?

— Туман — это одни из пассивных навыков магов, любых магов. Среди игроков возможно получение магических способностей, начиная с тринадцатого уровня, — любезно просветила меня Система.

— Да ты издеваешься, — прошипел я, поднимаясь и подходя к сумке.

— Вовсе нет. Это правило заложено в исходный код. Ты слишком эмоционально реагируешь на все мои разъяснения, — холодно добавила Система.

— Вот тебя не спросил, как именно на это реагировать, — я открыл сумку и уставился на два пистолета с пятью запасными обоймами каждый. Кроме пистолетов в сумке лежал короткий автомат. Даже, скорее, пистолет-пулемет. — Характеристики.

— У этих вещей нет характеристики, они принадлежат вашему миру, — неохотно ответила Система.

— Отлично, — я открыл инвентарь и распределил найденное добро по ячейкам.

Как только я закрыл этот виртуальный рюкзак, способный переносить вполне материальные ценности, у тела мага начал формироваться предмет. Это было кольцо с крупным рубином. Вполне мужское, очень массивное. Даже не спрашивая характеристик, надел его на палец.

— Кольцо дает +2 к силе, +2 к ловкости, +5 к магии воздуха. Очки опыта смогут стать активными с тринадцатого уровня, — Система выдала характеристики, хотя я ее об этом не просил.

— Я так и думал, — пробурчал я, поднимаясь с земли.

— Алексей Владимирович, где вы? — до меня донесся голос Катерины, которая, вопреки всем своим обещаниям бросилась меня искать, как только туман начал рассеиваться.

— Снова Алексей Владимирович? — я приподнял бровь, когда Катерина выскочила на площадку, где я в данный момент находился. Площадка была расположена прямо напротив входа в приемник, который делил здание с радиологией и отделением функциональной диагностики.

— А как мне тебя называть? — Катя перевела взгляд с меня на лежащие недалеко тела. — О, Боже. — Она прикрыла рот ладонью. — Это ты их?

— Нет, — я покачал головой. — И, если бы ты хоть на мгновение включила клиническое мышление, которое, по идее, у тебя должно присутствовать, потому что тебя этому семь долгих лет учили, то ты бы увидела, что я никак не мог быть причастен к смерти, наступившей из-за вполне характерных ранений, — менторским тоном произнес я, пытаясь таким нехитрым способом успокоить прежде всего себя самого.

Катя несколько долгих секунд смотрела на меня, затем подошла к трупам и опустилась перед ними на корточки. Внимательно осмотрев раны, оставленные огненным шаром, она удивленно приподняла брови.

— Чем это их? — она перевела взгляд на валяющегося чуть в стороне неигрока. — Это он сделал?

— Да, он. А чем… Хм, по-моему, эти штуки называются файерболами, — я подошел к ней. — Мне удалось с ним справиться только потому, что он меня не видел, и я сумел напасть на него со спины. Иначе… — я не стал говорить о том, что могло произойти, не удайся мне успокоить этого мага. — Кстати, кто обещал, что не двинется с крыльца, пока я не появлюсь и не объявлю, что путь свободен и безопасен?

— Я не могла там стоять, просто не могла, Алек… — она запнулась, затем решительно закончила, — Алексей.

— Хорошо, на первый раз прощаю, — я смотрел девчонке прямо в глаза. — Но, Катя, если такое повторится, то ты пойдешь к Рогову и будешь там сидеть, принимая участие в размещении выживших. Если, конечно, будет, кого принимать, — последнюю фразу я добавил шепотом.

— Лёша, это ты? — мы с Катериной синхронно вздрогнули, когда услышали приглушенный голос, идущий из-за двери. — Я твой голос слышу, — добавили из-за двери, а я невольно нахмурился, вспоминая, кто это может говорить.

— Черт, Миша, ну слава богу, живой, — я на мгновение прикрыл глаза. — Сколько с тобой людей?

— Двенадцать, — загремел замок и дверь приоткрылась. — Ну точно, Лёха, — я усмехнулся, глядя на мужика, чей возраст приближался к полтиннику. Миша Костин был невысоким, лысыватым обладателем солидного пивного брюшка. Осмотрев меня сквозь образовавшуюся щель, опознав и придя к определенному выводу, он открыл дверь пошире и закричал, повернувшись ко мне затылком. — Оля, Оля, смотри кто пришел!

— Да я и сама услышала. Филина ни с кем не перепутаешь, — Мишу оттолкнула весьма решительная женщина, которая подошла ко мне и крепко обняла. Я похлопал заведующую лабораторией по спине.

— Рассказывай, что тут у вас, — отстранившись, чтобы видеть ее лицо, я задал интересующий меня вопрос.

— У нас тут два этажа заполненные какими-то жуткими тварями, и постоянными нравоучениями от какой-то Системы, — Ольга поморщилась. — Но это неточно. Насчет тварей неточно. Просто мы не рискуем проверять, так что, вполне возможно, что там и нет никого. Я здесь была. Как и Мишка, — она обернулась и посмотрела на выглядевшего не слишком довольным рентгенолога, которым и являлся Костин. — Как обычно началась грызня, обычные рабочие моменты. Нас было в приемнике пятнадцать, когда Это началось. Двое пациентов и санитарка начали на глазах превращаться в зомби, или во что-то очень похожее. Мы с ними с трудом справились. А потом заперлись, забаррикадировав дверь и заперев все выходы в подвал из которого доносились странные звуки.

— Мы не знаем, что точно происходит за пределами приемника, — влез в наш разговор Костин. — И не знаем, что же нам делать дальше.

— Может быть, уже зайдем внутрь? — перебила нас Катерина. — Здесь мне как-то не по себе.

Мы зашли в помещение приемника, включающего в себя пару палат, санузел и непосредственно приемный покой. Напротив двери полукругом столпились люди, в большинстве своем испуганные, но среди них присутствовали трое парней, которые выглядели вполне решительно. Я оглядел каждого из них. Двое были фельдшерами скорой, третий или пациент, или родственник, кого-то сопровождающий.

— Меня зовут Алексей Филин, — негромко представился я в основном тем, кто меня не знал, а таких было большинство. — Я надеюсь, мне не нужно объяснять, что здесь происходит? Система должна была связаться с каждым из вас и все рассказать. — Люди переглянулись, но перебивать меня не стали. — Сейчас я точно знаю, что хирургия абсолютно безопасна, и предлагаю вам пройти туда с Ольгой Андреевной и Михаилом Олеговичем. Я же попробую выяснить, что происходит в других помещениях этого строения.

— Вы не справитесь в одиночку, — убежденно проговорил один из фельдшеров. — Лично я останусь здесь и помогу вам выяснить подробности. — Его тут же поддержали те двое, которые стояли рядом, немного в стороне от остальной группы игроков.

— Я не против, — пожав плечами, я подошел к Ольге. — Дорогая, у меня для тебя отдельное задание. Когда попадете в хирургию, найди Рогова. Он уже должен хотя бы начать очистку других отделений. Помоги ему чем-нибудь, а затем с Васькой решите, кто именно будет охранять здание. Мне кажется, что будет достаточно поставить охранника в холле, который будет открывать выжившим дверь, а затем закрывать ее. Неигроки в данный момент находятся на достаточно низком уровне, поэтому просто закрытой двери будет достаточно, чтобы удержать их.

— Лёша, а почему ты даешь поручение ей, а не мне? — я снова посмотрел на нашего рентгенолога и вздохнул.

— Миша, Рогов не послушает тебя, ты уж извини меня. А вот Ольгу он не просто послушает, но еще и выполнить все в точности и не задавая глупых вопросов, — я примирительно улыбнулся. — Оль, ты все поняла?

— Я ни черта не поняла, потому что сразу же послала Систему куда подальше, но я постараюсь выполнить все точно, — Ольга постояла, уставившись в стену, а затем решительно кивнула.

— Ну и отлично. А теперь давайте бегом на выход, пока сюда никого еще не принесло, — я открыл дверь, выглянул наружу и указал рукой направление. — Катя, может быть…

— Нет, — резко ответила девушка, — я никуда не пойду, — она скрестила руки на груди, и отошла от двери в сторону.

Пока мы мерились взглядами, девять человек успели выскочить на улицу и побежали к строению, из которого мы с Катериной недавно вышли. Плюнув на упрямую девчонку, раз хочет погибнуть — это ее право и выбор, я прислушался. Никаких криков и шума драки не звучало, а по времени они уже должны были заскочить в холл. Решительно закрыв дверь, я повернулся к парням, напрочь игнорируя Катю.

— Готовы выдвигаться?

— К этому невозможно подготовиться, — ответил мне один из фельдшеров. — Мы не подведем, будьте уверены.

— Тогда идем. Начнем зачистку этого здания. — И я первым направился к двери, начиная растаскивать весьма добротную баррикаду.

Глава 8

Отдельно стоящее здание приемного покоя было компактным, имеющим всего один лестничный пролет, ведущий на второй этаж и один вход в подвал, вроде бы закрытый. Пока что самая явная угроза исходила все-таки из подвала, это, если исключить игроков, которые нам совсем не товарищи, потому что от рождения козлы винторогие.

Несмотря на закатывающего глаза Михаила, я не мог себе даже представить, что в рентгенологическом отделении сейчас находится много неигроков. В этом плане я также готов был скорее поверить Ольге в том, что они просто не знают, есть ли там монстры вообще, а, если есть, то сколько их на самом деле. А все потому, что, если верить моим внутренним часам, вся эта хреномуть, завертевшаяся ночью, окончательно устаканилась уже на рассвете. Ладно бы Система нас днем вот так мощно поимела, но было раннее утро, еще даже не все на работу пришли, так что вряд ли там было много больных и просто проверяющих состояние своего здоровья граждан. А отделение функциональной диагностики вообще должно было пустым к этому времени быть.

Ну не принимали работающие там богини кардиографов никого до десяти нуль-нуль. С утра они занимались тем, что снимали датчики с одних страждущих и навешивали их на других, не менее страждущих, чаще всего в отделениях. А уж потом проходили сюда, чтобы скинуть записанную за сутки информацию в память компьютеров, откуда их потом для расшифровки извлечет врач, работающий на две ставки, собственно, почти как каждый в нашей больнице. Из-за большой нагрузки доктор бегала по всему комплексу нашей далеко не маленькой больницы бегом, была стройной и очень злой. Так что эти наши богини весьма быстро смогли приучить всех желающих проверить свой внутренний мир, приходить не раньше десяти. Добились они этого очень простым способом: выслушали одного особо скандального и жаждущего, сняли ЭКГ и всучили ему в руки, без расшифровки. На все вопросы, кто ее прочитает, пожали плечами и посоветовали пойти к главному, мол, он тоже врачом был когда-то, может быть, справится. Про жалкое зрелище хирургов, особенно бывших, с кардиограммой в руках я уже вспоминал, так что от них быстро отстали, и в расписание больше не лезли. И в итоге на их территории, вообще не должно было быть в это время неироков, да и игроков тоже. Разве только кто из девчонок забежал к себе, когда все вокруг начали меняться.

Что же касается рентгена:

— Вы кого-нибудь на рентген привозили? — я повернулся к фельдшерам, которые вместе со мной сосредоточенно растаскивали придавившую дверь мебель.

— Я привозил, — ответил один из них. Черт, надо бы их именами поинтересоваться, а то как-то неловко получается. Не называть же мне их игроками, в конце концов. — Парня с переломом.

— С переломом чего? — я требовательно посмотрел на фельдшера, отшвыривая стул, подвернувшийся мне под руку, в сторону.

— Мозгов, блин, — он вытер выступивший пот со лба. — Этот долбодятел за каким-то хреном полез на дерево, а с него хотел перепрыгнуть на другое, стоящее в двух метрах. Тарзана что ли изображал, мать его. Естественно свалился и руку сломал. — Он замолчал, затем ухватил стол и принялся тащить его в сторону. Оттащив от двери на приличное расстояние, он остановился, бездумно глядя, как второй фельдшер, оставшийся с нами, убирает последний стул. Третий парень в это время о чем-то негромко переговаривался с Катей, которая стояла чуть в стороне и в разбаррикадировании прохода на лестницу участия не принимала. Я уже хотел подойти к ней, но тут фельдшер добавил. — А может быть на него так вся эта хрень с Системой повлияла? Это же ночью началось. Город как с ума посходил. Мы поссать не могли сходить, один вызов за другом пер. Да вы, Алексей Владимирович, вон, у него спросите, что это чучело вытворяло и нахера ему это понадобилось, — и он кивнул в сторону парня, стоявшего рядом с Катей. — Этот сопровождал того чудика. Михаил Олегович все никак не мог понять, под какой парень наркотой был, поэтому Ольгу Андреевну вызвали. — Ну что же, теперь хотя бы понятно, почему Ольгу вызвали, а не дежурного лаборанта, за токсикологию она отвечает, дело-то такое, нередко судами заканчивается… Заканчивалось, — поправил я себя. Сейчас уже, скорее всего, никаких судов в ближайшее время не предвидится. Долго не предвидится, может быть, никогда.

— Да на спор Андрюха прыгал с дерева на дерево, — оказывается, парень слышал, о чем мы говорили, и теперь подошел поближе. — Мы днюху Витькину отмечали, и тут началось… — он замолчал, потом передернул плечами. — Какое-то мельтешение перед глазами, мерещиться стало всякое, — он снова замолчал. — Потом пальба на соседней улице началась. Короче, писец полный и пушистый. Ну, мы и решили, что лучше всего будет слегка стресс снять, благо, было чем. Ну, а потом Андрюха на спор на березу полез, чтобы с нее на соседнюю, значит… Не получилось, бывает. Только поломался немного, точнее сильно, аж кость штанину прорвала и наружу торчала. А кровищи сколько было, — он закатил глаза. — Вот и вызвали скорую. Да мы все в таком состоянии были, хорошо, что вообще сообразили, как вызов сделать.

— Жрать охота, — внезапно заявил второй фельдшер. — Как так-то? Вроде бы Система, все дела, а живот прямо-таки подводит, так жрать хочется.

— Потерпи, к кухне пройдем, поедим, — ко мне подошла Катя и встала рядом. Поврежденную руку в этот момент пронзило болью и я, стиснув зубы, массирующими движениями пытался вернуть ей нормальную чувствительность. Да без наруча страшно представить, что бы с моей рукой было. Наверняка тоже, что и с Андрюхой: кость наружу и кровища. Хорошая вещь — броня. Жаль только, что ее элементы падают с тварей так редко.

Все мы одновременно с этим посматривали на дверь. Пара человек наверху точно осталось, хоть Миша что-то там про орды говорил. И в каком они качестве остались одной Системе известно. Ну а снизу, оттуда, где вход в подвал, вообще всякое могло полезть. Хотя тот вход и перекрыт, кто-то мог из подвала вырваться до того, как проход завалили, да наверх податься, как вариант на тех двоих посмотреть, всякое могло быть.

Верить на все сто паникующим и не полностью понимающим, что вообще происходит, людям я не мог, они с перепугу могли не учесть многих нюансов. Но, я верил Ольге. Если она сказала, что дверь в подвал закрыта, значит, так оно и есть. Значит, она или видела, как ее запирали, или самолично это проделала. А неигроки, даже те, которые вырвались в основном стационаре, от которых я едва сумел отбиться, еще не на той стадии развития, чтобы двери открывать. Даже, если предположить, что кто-то успел из подвала прошмыгнуть наверх, и их-то Мишка и принял за несметные орды, не смогли бы открыть дверь и впустить своих приятелей, оставшихся в подвале. Тем более не могли они этого сделать без ключа, потому что вряд ли кто-то в своем уме запер дверь и оставил ключ в замке. Хотя, опять же, возможны варианты, как со стороны неигроков, вдруг там кто-то ну очень бошковитый рандомом не обделенный оказался, так и со стороны игроков, среди которых тоже вполне мог оказаться кто-то особо одаренный.

— Долго мы будем тут стоять? — нетерпеливо спросил второй фельдшер. — Может быть, уже куда-нибудь пойдем?

— Ну так иди, если тебе так сильно сдохнуть хочется, — огрызнулся парень, сопровождающий «Тарзана». — Нужно сначала хоть какой-то план действий продумать, прежде чем туда соваться. Мы же не знаем, что там творится, — я с удивлением посмотрел на него. Молодец, я-то почти всех, кто моложе двадцати пяти лет, считал безмозглыми дегенератами, а, оказывается, есть среди них и здравомыслящие люди. За собой я, например, подобного здравомыслия в таком возрасте не наблюдал. Надо же, какой сюрприз. Боль в руке практически прошла и я, сжав и разжав кулак несколько раз, сделал шаг вперед.

— Вы что, вот так собрались идти? — спросил я, насмешливо поглядывая на своих добровольных помощников. — Без какого-либо оружия? Хотите зомбеподобную тварь голыми руками завалить?

— У нас нет оружия, — хмуро бросил фельдшер, который торопился уже куда-то пойти. Наверное, это у него с голодухи. Мол, побыстрее здесь разберемся и пойдем уже на кухню, пожрем.

— А подумать? — я прищурился. — Здесь полно вещей, которые, как оружие можно использовать. Вот, например, — я подошел к одному из столиков и достал плоское долото с двухсторонней заточкой для остеотомии. — Чем не оружие?

— Че это за хрень? — ко мне подошел друг «Тарзана».

— Долото.

— Я вижу, что долото, для чего оно здесь-то нужно, ну, в больничке?

— Кости долбить, — пояснила Катя. — Ты думаешь, это легко? А долото оно и в Африке долото. Это ты еще трепаноколоворот не видел, — она хихикнула, увидев, как вытянулось лицо парня.

— А что вы и кости долбите? — он слегка отодвинулся от Кати.

— Ага, особо противным больным, — хохотнул тот фельдшер, который его с приятелем сюда привез. — Начет кто-то права качать, а тут доктор долото как схватит, как давай пальцы ломать. А остальные держат, чтобы не вырывался. — Парень недоверчиво хмыкнул, но на всякий случай отодвинулся от Катерины еще немного. Та, заметив его маневр, удивленно приподняла брови.

— Лично я — нет, — она пожала плечами. — Я больше по таблеточкам, да по укольчикам. А вот хирурги — те да, долбят. И руки с ногами ломают заново, тоже бывает. Мужики, что с них взять, неандертальцы, практически, проповедующие принцип — нет органа или конечности, нет проблем. Нет чтобы укольчик прописать, от которого само все отвалится.

— Катерина, прекрати кошмарить парня, — одернул я развеселившуюся Катю. Я понимаю, что ей стресс нужно как-то снять, но не сейчас же это делать, в конце концов. — А ты не слушай ее, руки и ноги ломают только, если они неправильно срослись, чтобы сложить как надо, — лицо парня вытянулось еще больше, а Катя рассмеялась, и ее поддержали в этом фельдшера. — Тьфу на вас, — я протер лицо. — Тебя звать-то как? — спросил я парня.

— Толян, м-м-м, Анатолий, — представился он.

— Хорошо, а вы? — это нужно было раньше делать, но лучше поздно, чем никогда.

— Сергей, Данила, — дружно представились фельдшера.

— Меня вы знаете, понятия не имею откуда, но это не важно, — я повертел в руке долото. Хорошее кстати, и заточка неплохая.

— А вы у нас лекции по реанимации читали, — ответил Сергей, стоящий перед дверью. Внезапно он замер, прислушиваясь. — Какой-то звук странный оттуда идет, — он указал рукой на дверь. — Наверное, надо посмотреть…

— Куда! Стоять! Не смей трогать эту гребанную ручку! — заорал я, кинувшись к нему. Но было поздно.

Сергей рванул на себя дверь и тут же получил удар в живот длинным ножом, которым рентгенологи иногда пленку кромсают. Сергей застонал и повалился на пол, а в дверном проеме показался неигрок. Я его не узнал, зато узнал Толян.

— Андрюха, ты чего… — услышав знакомый голос, тварь повернулась к нему и шагнула, держа в руке окровавленный нож, глядя страшными, затянутыми бельмами глазами. Значит, это и есть тот самый «Тарзан», которого потащили перелом снимать. Получается, что его Система перемолола в неигрока. Но он не достиг даже второго уровня, потому что, стоя перед дверью даже не пытался ее открыть, а раз за разом делал шаг в сторону преграды, стукаясь о нее всем своим немаленьким телом. Звук был глухим, и мы его не услышали. Зато услышал Сергей на свою беду.

Я буквально в три прыжка оказался за спиной у неигрока. Но первое, что я сделал — это захлопнул дверь. Пока что уровень тварей был таков, что они даже просто повернуть ручку были не в состоянии. А в следующую секунду долото с тошнотворным звуком вошло прямиком в затылочное отверстие Андрюхи снизу-вверх. Его длины как раз хватило, чтобы проткнуть дно четвертого желудочка в мозге, где располагались ядра всех жизненно-важных центров. Он даже не понял, что уже умер, потому то одновременно перестал дышать, а остановившееся сердце перестало качать кровь по сосудам. Андрюха упал лицом вперед прямо под ноги бывшего приятеля, который застыл в странном оцепенении, не в состоянии пошевелиться и хоть как-то отреагировать на происходящее.

Уровень эта победа мне не подняла, лута на твари тоже никакого не оказалось. Но это я отметил уже после, сейчас же бросился к Сергею, возле которого уже вовсю суетились Данила и Катя. Когда я упал перед парнем на колени, он кашлянул, забрызгивая все вокруг темной кровью, по его телу прошла судорога и он вытянулся, невидящими глазами глядя в потолок.

— Он ему печень проткнул, воротную вену разрезал и легкое похоже задел, — Катя закрыла лицо руками. — Он от потери крови умер. У него не было ни единого шанса.

— Да, похоже на то, — протянув руку, я закрыл молодому совсем парню глаза. — Эх, Серега-Серега, что же ты так неаккуратно-то? Зачем полез, сказано же было, не спеши, — я покачал головой и поднялся на ноги. К сожалению, спасти можно далеко не всех и не всегда. — Вооружайтесь и, ради всего святого, не лезьте поперек батьки в пекло.

Толян тут же отмер, словно ждал, когда ему разрешат это сделать, и схватил нож, которым его только что пытался прирезать приятель. А я подошел к покойному и выдернул долото из головы. Пока вытирал его, задумался о том, что в принципе сумел всадить долото таким вот образом. Еще совсем недавно мне казалось, что это невозможно. Неужели все эти очки характеристик действительно как-то влияют на организм, и он перестраивается. Потому что я реально стал физически гораздо сильнее. Про интеллект сказать не могу, я себя никогда не считал ограниченным человеком, но что-то все-таки изменилось. Я стал думать быстрее, что ли.

Протерев как следует долото, протянул его Данилу.

— Держи, а то, ты, похоже, решил жену Лота из себя изображать, — он автоматически взял долото и только после этого в его взгляде появилось какое-то осознание происходящего.

— Почему он был с ножом? — от внезапности вопроса я даже удивился. — Почему эта тварь была, мать ее, с ножом? — он смотрел на меня так, словно я знал все ответы в этой чертовой игре. — Они нападали, используя когти. Те, которые прямо посреди этого приемника обращаться начали.

— И вы поэтому вызвались меня сопровождать? — я вздохнул и провел рукой по голове, взлохматив короткие наполовину седые волосы.

— Ну да, решили, что для четырех мужиков эти зомбаки пока еще не раскачались и не стали слишком сильными, не составят проблемы, — Толян шмыгнул, и вытер нос рукавом. — А тут Андрюха с ножом. Где он нож-то взял?

— В рентген кабинете, — я обвел взглядом довольно просторное помещение. — Этот нож оттуда. Когда все началось, я в ПИТ к пациенту зашел, и на меня набросилась моя же собственная медсестра со скальпелем в руке. Она хотела меня именно порезать. Наверное, поэтому я сейчас не задаю подобных вопросов.

— И как вы справились? — Данил немного ожил и теперь смотрел на меня с любопытством. Я молчал, наверное, с минуту, а потом неохотно ответил.

— На самом деле всеми теми инструментами и препаратами, которые находятся в палатах реанимации и в ПИТе можно не только с того света вытащить, но и убить, причем очень легко. А иной раз, это даже проще, чем пристрелить. Например, если пустить разряд дефибриллятора по здоровому живому сердцу, — я тряхнул головой, прогоняя воспоминания о Марине. Наверное, здесь действует тот же принцип, что и при гибели всех тех, кого ты не смог спасти когда-то. В конце концов, они все забываются, их лица стираются из памяти, как и все остальные подробности, все, кроме самого первого. Вот его каждый врач помнит всегда, всю оставшуюся жизнь, и всю жизнь задает себе один и тот же вопрос, что же я сделал не так, хотя давно уже знает, что не всех и не всегда можно спасти. — Ладно, в нашем так сильно изменившемся мире нельзя рефлексировать, это может быть смертельно опасно для жизни. — И я направился к двери, одновременно разворачивая скрутку на пояса и выбирая оружие.

Почему-то говорить кому бы то ни было о том, что у меня появился огнестрел, не хотелось. Даже Катерина ничего не знала. К тому же, патроны имеют скверную привычку заканчиваться, а где брать еще я понятия не имел. Даже, когда мы выберемся в город, если, конечно, это когда-нибудь произойдет и мы найдем выход до того момента, как просто умрем здесь от голода, вряд ли удастся обзавестись чем-то подобным, потому что оружейные магазины разграбят первыми, тут даже гадалкой не нужно быть, чтобы предугадать последствия этого Апокалипсиса. А вообще, в этом случае нужно качать тринадцатый уровень и становиться магом, это будет лучше всего. Уж на что способны маги в местных условиях, я убедился едва ли не на своей шкуре. Так что, в самом крайнем случае вооружаюсь до зубов и иду в подвал, качать скиллы и становится на тернистый путь меча и магии.

— Катя, останешься здесь. — Коротко приказал я, останавливая свой выбор на все том же полостном скальпеле.

— Но, Алексей, — она попыталась спорить, но я только посмотрел на нее, и девушка замолчала и кивнула. — Хорошо, я пока здесь поищу что-нибудь, что можно будет с собой взять.

— Вот и молодец. Дверь за нами закроешь и ручку стулом зафиксируешь, — я подошел к двери вплотную. — Выходим на лестницу и действуем следующим образом: я спускаюсь вниз и проверяю насколько крепко заперты двери подвала. Вы ждете меня напротив двери, и наблюдаете. Потом поднимаемся и расходимся по отделениям: я иду к рентгенологам, вы в функциональную диагностику. Встречаемся на этой площадке. Всем все понятно? — они кивнули, но на лице Толяна промелькнул намек на бунт. Как бы этот любитель странных споров и развлечений не сделал чего. А ведь сначала он показался мне вполне здравомыслящим. Ладно будем решать проблемы по мере их возникновения.

Я резко открыл дверь и отскочил назад. Немного подождал, и только потом осторожно выглянул в проем. Находящееся в моем поле зрения пространство было пусто. Ну что ж, пошли, и я первым вышел на площадку и сразу же начал спускаться вниз, чтобы проверить подвал.

Глава 9

Дверь в подвал была заперта, и заперта она была на совесть. Даже дверная щеколда была в пазы задвинута. Прислушавшись, я услышал слабые скребущие звуки, раздающиеся в отдалении. Шел ли звук из подвала, или откуда-то еще, понять было невозможно, слишком уж слабым он был. Но, даже если он шел из подвала, я ничего делать с этим не собирался. Ну не дверь же открывать, чтобы проверить, на самом-то деле.

Сжав ручку скальпеля покрепче, я вышел снова на лестницу и стал подниматься вверх к площадке, где меня по идее должны были ждать Данила и Толян. Ключевые слова здесь «должны были ждать». Ждал меня только Данила, Толяна на горизонте не наблюдалось.

— И как это понимать? — я посмотрел фельдшера, судорожно сжимающего рукоять долота. В расшифровке мой вопрос не нуждался. Данила сразу же понял, о чем, точнее, о ком идет речь.

— Толян пошел наверх один, как только вас стало невидно с этого места. Он сказал, что справится сам, и что вы ему не начальство и не родитель, — на лице парня проступило явное облегчение от того, что он увидел меня живым и невредимым. — Сказал, что задание у всех одно, а вы ведете себя так, словно уже являетесь лидером клана. А он, может быть вообще против того, чтобы в чей-то клан вступать и найдет выход с локации самостоятельно.

— А ну да, именно поэтому я так себя и веду, а вовсе не потому, что я старше и, надеюсь, опытнее в некоторых вопросах, и не потому, что в отличие от вас, я уже сталкивался с неигроками и даже успел прокачаться до второго уровня. Просто это у меня с рождения имперские замашки, и я мечтаю стать властелином мира. А начинать эту карьеру нужно с клана, благо, такая оказия подвернулась, — отрастающая щетина начала зудиться, и я поскреб подбородок, затем снова посмотрел на фельдшера. — Я вот только одного не могу понять, чем руководствовалась эта гребанная Система, когда делила людей на игроков и не только. Почему в итоге я вынужден был убить Марину, с которой у меня абсолютно точно не было бы никаких проблем, и идти вытаскивать этого опездала, которой доставит мне в итоге кучу неприятностей, я просто задницей это чую?

— Я полагаю, это был риторический вопрос? — Данила успокоился и теперь выглядел немного уверенней. — Если нет, то вот мое предположение: чтобы не только неигроки были тупыми на первых уровнях и у них появился реальный шанс выжить и подняться.

— Логично, и звучит довольно правдоподобно, — я не спешил подниматься наверх, прислушиваясь к тому, что там происходит.

— А почему мы стоим здесь и не поднимаемся? — я не стал указывать Данилу, что его вопрос тоже риторический.

— Мы ждем. Вдруг Толян настолько крут и истинный прирожденный лидер, что сейчас всех порвет на клочки. Вот совсем всех, кто там есть, если, конечно, его дружок не был единственным измененным в этом здании, чего лично я не исключаю.

— Почему? — нахмурился Данила.

— Да потому что еще в приемнике, когда там, кроме нас присутствовала куча народа, я спросил, кого привезли на снимок. И мне ответил только ты, что привез того Тарзана и его друга в качестве сопровождения, который в этот момент находился рядом с нами. Раннее утро, жаждущих проверить свою электрокардиограмму еще нет, на снимке только один пациент. Раз рентген-лаборант не спустился вместе в другом Толяна, то он, скорее всего, не сумел сориентироваться и пал первой жертвой неигрока. Все-таки нож, который сейчас находится у Толяна не на кушетке для пациентов валялся. Он был в пультовой, где, чисто теоретически мог запереться лаборант, но наличие ножа опровергает эту теорию. Так что восемьдесят процентов на то, что наверху никого нет.

— Но все равно остается двадцать процентов на случайность, — добавил Данила. — Например, что подвал заперли слишком поздно и из него кто-то успел выскочить.

— Молодец, возьми с полка пирожок, — я прикрыл глаза. — Если кто-то вырвался из подвала Толян не справится, я знаю, пришлось с этими тварюшками столкнуться. Но я не собираюсь спасать каждого идиота, решившего поиграть в героя, просто мне назло.

— Но, Алексей Владимирович, он же может погибнуть, — Данила нахмурился и посмотрел наверх, откуда не доносилось не звука.

— Может, — я кивнул. — Вот только, если я сейчас помчусь спасать его, то все равно ничего никому не докажу, а единственное, чего я добьюсь, это того, что один недоумок абсолютно уверится в том, что я хочу во что бы то ни стало его контролировать. Он начнет в итоге оспаривать каждое мое решение, не предлагать что-то более разумное, а именно оспаривать, и этим самым может подвергнуть опасности не только себя, но и других выживших. Так что будем надеяться на то, что успеем прийти на помощь, если он все-таки на кого-то нарвется.

— Но, как мы узнаем, что Толян нуждается в помощи? — Данила покосился на мою кожаную броню и наруч. Похоже, до него, наконец-то начало что-то доходить. М-да, этому парню нужно прокачивать интеллект, однозначно.

— Поверь мне, мы узнаем… — я не успел ничего дополнить, как сверху раздался вопль, а затем топот ног. — Вот видишь, — я рванул по лестнице вперед и едва успел прижаться спиной к стене, потому что со второго этажа выскочил с выпученными глазами Толян и понесся вниз, едва не сбив меня с ног. А вот Данила, похоже, увернуться не успел, потому что позади меня раздался грохот и отборнейшая ругань.

Но я уже не смотрел на свалившихся парней, главное, чтобы они шеи не переломали, а остальное сейчас было неважно, как-нибудь без меня поднимутся и разберутся, кто виноват в их падении.

Похоже, все-таки какая-то тварь успела проскочить на второй этаж из подвала, пока в приемники суету наводили и пытались справиться с неигроками, преобразовавшимися среди них. Нужно полностью обезопасить здание, а потом уйти, накрепко заперев. И таким образом обойти все, находящиеся на территории.

Самое большое здание комплекса — пятиэтажное, находящееся возле въездных ворот. Оно стоит на отшибе и одно из немногих, которое не связано с остальными этим чертовым подвалом. Зато в нем аж четыре выхода. Но плюсом является то, что там находится амбулатория, дневной стационар, разные реабилитационные кабинеты, а также лаборатория и администрация, а это значит, что в такой ранний час там должно быть еще меньше народу, чем даже в приемнике, в идеале — вообще никого.

Рассуждая подобным образом, я бегом поднялся на второй этаж и в само отделение входил уже осторожно. Все двери здесь были тяжелые, оббитые свинцом, их было очень непросто открыть. Вообще, это здание стало бы прекрасным убежищем на тот случай, если совсем хреново станет. Запереться в рентгенологическом отделении, и можно оборону держать годами, при условии, что жрать будет что, а в кране не иссякнет вода. Становилось даже интересно, с кем же столкнулся Толян, если сейчас в коридоре, довольно небольшом надо сказать, никого не наблюдалось. Что же это за тварь такая умная, которая открыла одну из дверей, повернув тяжелую металлическую ручку, а потом закрыла ее за собой?

Я остановился посреди коридора и прислушался. Вокруг стояла тишина. От кого так резво убегал парень? Какую дверь мне следовало открыть первой, чтобы, заглянув в кабинет, не подставить под удар спину?

— А-а-а! — я резко развернулся и перехватил руку, с занесенными над головой ножницами.

— Тише-тише, спокойно, — я с трудом удерживал пытающуюся меня прирезать ножницами женщину. — Татьяна, успокойся, не надо меня убивать. — Как я сумел узнать в набросившейся на меня рентген-лаборантке живую женщину, оставалось загадкой даже для меня самого. Может быть, я сумел увидеть блеск ее глаз, может быть, как-то еще. А, может быть, на меня повлияло то, что неигроки не орали, во всяком случае, я пока не встречался с такими, в то время как почти все встреченные мне в подобных обстоятельствах игроки верещали практически одинаково. — Таня, это я, Филин, — я ее пару раз встряхнул, ноль ампер на выходе, никакие доводы на обезумевшую женщину не действовали. Тогда я отпустил одну удерживаемую руку, ту в которой не было ножниц и отвесил ей несильную, но звонкую пощечину. Все-таки это самый быстрый способ привести в чувства кого угодно, независимо от пола, возраста, вероисповедания и других факторов. Татьяна тут же успокоилась. Она поднесла руку к щеке и посмотрела на меня уже почти осмысленным взглядом. Спустя несколько секунд в ее глазах промелькнуло узнавание.

— Алексей Владимирович? — и, разревевшись, она уткнулась мне в грудь лицом, судорожно при этом всхлипывая. Ну что же это такое, неужели все встреченные мною женщины будут теперь рыдать у меня на груди? Неловко похлопав по спине, я слегка отстранил ее от себя, выпустив, наконец, из захвата ее руку с ножницами.

— Что здесь произошло? — Татьяна еще пару раз шмыгнула, сунула свое оружие в карман, потерла глаза и тихо ответила.

— Я пришла на работу пораньше, мы с Михаилом Олеговичем договорились, что я приду раньше на час и уйду тоже на час раньше. Пашка здесь был. Он дежурил сегодня, и пока я переодевалась, сказал, что сегодня ночка адова была. Как-будто я с луны свалилась, и не знаю, что какая-то ерунда ночью творилась. Он снимал конечности того парня… — она замолчала и всхлипнула. — В общем, он попросил меня проявить снимки, потому что уже плохо соображал, после такой-то ночки. Ну, я и ушла в проявочную. Там мне стало нехорошо, сильная рябь перед глазами, вообще почти ничего видно не было. В проявочной итак темень стоит, а тут еще и рябит. Я постояла немного, пытаясь привыкнуть к мельтешне перед глазами, а потом прямо в голове заговорил голос и сообщил, что пришла какая-то Система и что я теперь игрок в какой-то игре. Я пока в темноте глазами хлопала и думала, что у меня такие забавные глюки на фоне ряби, и что пора уже нашего неуловимого мозгоправа поймать и заставить разобраться, что со мной такое приключилось, закричал Пашка. Так страшно закричал… — она замолчала, но буквально сразу же продолжила. — Я в щелку выглянула и увидела, что тот парень бьет Пашку ножом. И что сам он изменился, сильно изменился, а его глаза стали на бельма походить. Я едва не обмочилась от страха, но сумела тихонько дверь закрыть, и ключ повернуть. Этот, после того как Пашку прикончил, пару раз в дверь толкнулся и ушел. Он даже не попытался дверь открыть, просто чуть ли ни лбом ткнулся в нее. Тогда-то я поняла, что тот голос был прав, и что игра не игра, а вот Апокалипсис точно наступил. И что сейчас снаружи полно таких вот тварей, зомбаков чертовых, как тот, который Пашку… — Она в очередной раз всхлипнула, но реветь больше не стала. — Что это, Алексей Владимирович? Какой-то вирус, который людей в зомби превращает?

— Нет, Таня. Наверное, в этом случае нам было бы полегче что ли. Во всяком случае, у нас была бы цель, найти лекарство. А также осознание того, что когда-нибудь все это так или иначе закончится. Только вот это действительно игра. И мы в ней в роле кукол, которыми и играет эта самая Система, хотя, подозреваю, что все же кто-то, кто за ней стоит. Но, хотя бы нам думалку не убрали, и играем мы сами за себя, в том смысле, что самостоятельно принимаем решения. Могло быть и хуже, только представь, что кто-то нам руку в задницу засунул бы и давай двигать, как ему вздумается. Правда, и здесь мы ограничены определенными правилами, но тут уж ничего не поделаешь. — Таня зашла в приоткрытую дверь, из которой выскочила, поплескала себе на лицо водой из крана, и посмотрела на меня.

— А что это на вас надето, Алексей Владимирович? — надо же, она первая, кто заметил мою немного странную экипировку сразу же, как только увидела.

— А на что это похоже? — я был уверен, что здесь, во всяком случае, на этом этаже никого нет. Уж на наши вопли любой неигрок давно бы прибежал, им же тоже нужно развиваться.

— На форму наемника в средние века, — уверенно ответила Таня. — Только в джинсах.

— Ты романов перечитала. Лучше скажи мне, здесь никого такого, как тот парень, не было больше?

— Недавно какой-то был, я его не разглядела, но он с тем самым ножом шел. А как меня увидел, заорал и убежал. Испугался такой неземной красоты, наверное. И больше никого я не видела. Ну, а потом вы пришли. Да, Алексей Владимирович, Пашка, его тело, оно исчезло. Просто исчезло, представляете?

— Представляю, — хотя я не видел ни одного исчезающего тела, но примерно механизм вполне мог себе представить. — У функционалистов никто не мог обосноваться? — уж кому знать, как ни ей, соседи все-таки.

— Не-а, — Татьяна покачала головой. — У них же неделю назад кто-то пеленки одноразовые спер. Всю катушку. А может и не спер, может из наших кто взял, отмотать хотел, а вернуть забыл. Так-то кому они, кроме нас нужны? — я пожал плечами, возможно, что кому-то и нужны, мало ли на свете людей со странностями. — Только после этого функционалисты стали запирать дверь в отделение. Из них никто на работу еще не приходил, когда вся эта жуть началась, — она замолчала, глядя перед собой. — И не придет, похоже, уже никогда. Что же это творится-то, а?

— Не истери, — я предупреждающе поднял руку. — Пошли, найдем того перепуганного, и я тебя в безопасное место отправлю, где сейчас Михаил Олегович по идее должен находится. Вот у него на груди и всплакнешь. Она у Мишки мягкая, не то что моя.

— А вы как будто немного помолодели, Алексей Владимирович, — тихо проговорила Татьяна. — Седины в волосах намного меньше стало, морщинки с шеи почти ушли, да и на лице их меньше стало. А руки и раньше никогда возраст не выдавали, а сейчас так вообще, как у молодого мужика, не старше сорока.

— Вот как, — я задумался. Надо же. Больше чем уверен, что совсем молодым не стану, но даже, если немного, то это все же хорошо будет, наверное. Чисто теоретически, и сила без очков увеличится, да и выносливость, что уж говорить. — Надеюсь не превращусь в итоге в папкин сперматозоид, если все время молодеть буду. — Татьяна не выдержала и хихикнула.

Выйти на лестницу мы не успели, потому что в отделение ворвались, подбадривая себя грозным мычанием, горе-вояки.

— Алексей Владимирович, мы к вам на помо… — Данила резко затормозил. — Э-э-э, похоже, помощь вам не требуется.

— Да, похоже на то, — я не смотрел на него, разглядывая Толяна. — А ты чего сбежал-то? Мог бы и помочь девушке. Все-таки помоложе меня будешь, поактивнее.

— Как это помочь? И где чудище? — Толян недоуменно оглядывался по сторонам.

— Вот чудище. Ты, когда Татьяну увидел, должен был в охапку ее сграбастать и целовать начать, тогда она сразу бы в такую вот симпатичную девушку превратилась бы.

— Чё, правда? — и Толян и Данила хлопали глазами.

— Ну да. Вы что сказку про лягушку-царевну не слышали и в детстве не читали? — Таня не выдержала и рассмеялась. Все-таки у нее истерика, надо поскорее ее к Рогову отправить и его живительному спирту. Шутка ли сколько она времени одна просидела.

— Вы шутите, да, Алексей Владимирович? — Данила перевел взгляд с Татьяны на меня.

— Разумеется, я шучу. А теперь быстро возвращаемся в приемник, где я раздам ЦУ. И только попробуйте меня ослушаться. — Я увидел искру бунта, промелькнувшую в глазах Толяна. Такие искры надо сразу гасить, пока из них пламя не сформировалось. — Того, кто ослушается, я в подвал заброшу, чтобы раз и навсегда научился живых людей от тварей отличать. Правда, вряд ли эти знания вам пригодятся. С вашим уровнем продолжительность жизни в подвале может весьма существенно сократиться, приблизительно до пары минут. Зато в эти две минуты вы больше никогда никого не перепутаете. Всем все понятно? Тогда пошли, я не намерен с вами нянчится. Я все еще надеюсь найти выход из этой локации, потому что у нас нет скатерти-самобранки, а жрать скоро всем захочется. — На этот раз меня послушались и по одному выскользнули на лестницу, быстро спускаясь к дверям, ведущим в приемный покой.

Глава 10

Я отправил Татьяну и моих двух добровольных горе-помощников в хирургию. Они при этом сильно не возникали, даже Толян, до которого, похоже, начало доходить, что в этой игре могут убить, причем навсегда, потому что никаких сохраненок и возрождений не предусмотрено. Он не переставал бурчать, но ушел не сопротивляясь. Я сопроводил их до крыльца, чтобы они никуда по дороге не свернули, дождался, когда дверь за ними закроет дед Степан, который, похоже, когда народ начал подтягиваться, занял свое привычное место на вахте. После этого развернулся и пошел обратно. В том, что старик вернулся к своей привычной коморке с продавленным диваном, не было ничего необычного. А вот то, что Васька и присоединившиеся к нему Ольга и Михаил спокойно того отпустили заниматься привычным для него делом — правильно, глядишь, так и разберутся, кого куда определить, чтобы и польза какая-то была и Система в бездействии не обвинила.

Вернувшись в приемник за Катей, которая никуда не собиралась от меня уходить, я застал ее сидящей на кушетке и смотревшей в одну точку на стене. Я даже обернулся, чтобы посмотреть, что же она такого интересного там увидела. Кроме кровавого пятна на стене ничего примечательного не было, да и пятно это вполне могло остаться и не в результате последних событий, а, к примеру, с ночи, когда резанных, стрелянных и поломанных не успевали подвозить.

— Почти все, у кого кто-то остался в городе, с ума сходят, гадая, что с ними и как, — тихо сказала Катя, не глядя на меня. — У меня вот только кошка дома одна, а я и то переживаю, сильно переживаю, как там она, и как зверей коснулись эти конченные изменения. А те, у кого дети, родные и близкие люди? Это какой-то кошмар, почему все это с нами происходит?

— Я не знаю, — подумав, сел рядом с ней. — Если бы знал, то ответил. Вот только, у меня сложилось такое чувство, что Система немного приглушила подобные эмоции, вроде переживания за оставшихся, тяжелых рефлексий и чувства безысходности, от которого впору пойти и повеситься. А на первый план выдвинула инстинкт самосохранения и страх за собственную жизнь, чтобы подтолкнуть игроков бороться, а не из окон прыгать. Потому что сильных истерик я пока не встречал. Может быть, потом все сильные чувства и вернуться, но пока что страх за собственную жизнь в приоритете. А вообще хорошо, что у нас детских отделений нет и акушерство все в перинатальный центр переместили. Не знаю, как бы я реагировал, если бы думал еще и об этом. Вот только я уже не раз и не два отмечал, что я изменился, стал гораздо спокойнее относится к вещам, которые совсем недавно считал неприемлемыми, например, к убийствам, как к способу выжить и стать сильнее.

— Наверное, ты прав, — Катя всхлипнула, и вытерла пробежавшую по щеке слезинку.

— Я прав, — обняв ее за плечи, притянул к себе. — Работа у меня такая была, быть правым, не думая при этом, принимать решения за секунды, часто на одной интуиции, иначе все, жди костлявую.

— Вот поэтому ты сейчас главный, потому что нельзя долго думать, нужно действовать, принимать мгновенные решения, чаще всего не только за себя, и действовать правильно, иначе всем нам хана, — Катя отодвинулась от меня и соскочила с кушетки. — Куда сейчас?

— В пищеблок. Он не связан с подвалом и там должна быть еда. Проверим, а потом подумаем, как будем действовать дальше. Или оставим все на пищеблоке, или будем перетаскивать куда-то, где можно будет еду на открытом огне готовить. Генератор скоро сдохнет, и света не будет. Странно только, что вода есть.

— А может быть и свет есть? Просто это Система такой антураж создала, чтобы страшнее было? — Катя выволокла большую сумку откуда-то из-под стола дежурного. — Никто же не проверял.

— Я и говорю, проверим, а потом решение примем. Что там у тебя? — я смотрел, как она волочет тяжелую сумку по полу.

— Я собрала тут кое-что, может, пригодится. — Она вздохнула и открыла сумку. В основном в ней находились предметы гигиены, похоже, Катя вычистила санпропускник. Но, она права, все это может пригодиться. Закрыв сумку, я сунул ее в свой инвентарь, посмотрел на ячейку, в которой хранил огнестрел, и закрыл окно. Попробую пока обойтись без него, чтобы потом при большой опасности не остаться с голой задницей.

— Ну что, двигаем? — скальпель я уже из руки не выпускал, нож решил не использовать, он был слишком непривычен для меня, и использовать его в качестве оружия было бы нецелесообразно.

— Как скажешь, — кивнула Катерина. Она-то как раз вооружилась именно ножом, причем тем, который она с собой из своего родного отделения. Тем самым, которым хотела меня на ленточки порезать, за зомбака приняв.

Пока мы шли до пищеблока, то никого по дороге не встретили. Тумана на улице не было, но и солнца я тоже не увидел. Было достаточно светло, но свет казался неестественным. Хотя раньше я этого не замечал, но, возможно, все дело было в том, что мне в те моменты было плевать на освещение — светло, видно достаточно далеко, ну, и ладно.

Сейчас же этот искусственный свет отражался на восприятии, искажая перспективу. Я даже остановился и потряс головой, стараясь вернуть прежнюю яркость картинки.

— Такое чувство, что все здания нарисованы, — пробормотал я, оглядываясь. — Кроме нашего стационара. Но почему? Что в нем такого особенного?

— О чем ты бормочешь? — спросила Катя, напряженно оглядываясь по сторонам.

— Да так, что-то показалось, — пару раз моргнув, я увидел, что зрение вернулось в норму, во всяком случае, строения снова казались именно строениями, а не картонными декорациями фильма ужасов с зомби-апокалипсисом, или разбивающимися на пиксели рисунками в компьютерной игре. — Тебя не напрягает эта тишина?

— Вообще-то нет, — Катя покачала головой. — Здесь мало должно быть народу. Пациенты, которые выжили, по подвалу разбрелись, и ждут идиота, который к ним сунется. Если они, конечно, друг друга не уничтожают, чтобы уровень повысить.

— Это был бы самый печальный вариант, на самом деле, — подходя к дверям пищеблока, я вытащил связку ключей, на всякий случай, чтобы закрыть дверь, если там не обнаружу никаких запоров. Это должно исключить появление непрошенных гостей, решивших заглянуть на огонек, чайку хлопнуть.

Структуру пищеблока я знал плохо, как-то не приходилось раньше часто встречаться. Так что двигаться нужно было весьма осторожно, тщательно взвешивая каждое движение. Но, как обычно, рисовали на бумаге, да забыли про… вот это все…

Войдя внутрь, мы очутились в небольшом тамбуре, из которого вело три двери, кроме входной. Все эти двери открывались во внутрь, то есть, чтобы открыть их с той стороны, нужно было потянуть дверь на себя. Заперев входную дверь, я толкнул ту, что находилась от меня слава.

Неигроки нулевого уровня не могли открыть дверь, если ее нужно было потянуть на себя, если она заперта, да даже, если просто чем-то подперта. Они могли лишь толкнуть ее, и, если дверь открывалась от него, таким вот нехитрым образом преодолеть эту преграду. Я это уже понял, поэтому даже не удивился, когда на меня буквально вывалилась измененная повариха, которую Система и изменения застали в кладовой, куда она пошла за продуктами, чтобы начинать готовить обед, потому что завтрак, по идее, уже давно должен был приготовлен. Всего два удара, и она безвольной куклой свалилась к моим ногам. Никакого лута с нее не упало, да и Система молчала, значит уровень пока оставался вторым.

Развернувшись, я открыл дверь напротив, там никого не оказалось. И вообще, это оказалось служебное помещение, заполненное швабрами, ведрами и тряпками.

— Сколько человек обычно в смене? — спросил я Катерину, но она только пожала плечами. Понятно, значит, тоже не знает. Но тут не наша епархия, сюда бы Борисовну… Эх, Борисовна бы точно пригодилась в плане создания, структурирования и дальнейшего развития клана. Может, еще встретимся, и надеюсь, что не в поединке.

В смене, как оказалось, работало две поварихи и работник кухни. Вот как раз работницу-то я и приговорил в кладовке. Вопреки всем канонам и ожиданиям, поварихи оказались вовсе не дородными дамами, а совсем молодыми девушками, скорее всего, недавно окончившими училище. А я-то все думал, что это пациенты иногда на еду жалуются, причем не каждый день. Наверное, опыт все-таки много значит, и когда в смене не эти пигалицы, а мастера поварешек, то и каша становится как по волшебству гораздо вкуснее.

— Быстро, ко мне за спину, — скомандовал я Катерине, перехватывая руку с ножом, с которым на меня напала первая повариха. Дернув на себя, я резко развернул ее спиной ко мне и нож, который она все еще держала в руке, направляемый моей рукой, вонзился ей в сердце. Тело выгнулось и несколько раз дернулось, прежде, чем обмякнуть. Только после этого я опустил ее на пол.

Раздавшийся вскрик, заставил меня обернуться и выругаться. Катерина, вместо того, чтобы спрятаться за меня, сама первой бросилась на несколько заторможенную тварь, у которой в руках ничего не было, она полагалась на внушительного размера когти, которыми и попыталась достать мою спутницу. И ей это почти удалось. Я бросился к ним как раз в тот момент, когда когти полоснули Катю по плечу, раздирая довольно прочную, надо сказать, ткань футболки и разрезая бретельку лифчика. И тут Катя сделала выпад и воткнула нож ей в грудь, после чего отпрыгнула в сторону. Этого удара хватило, чтобы упокоить бывшую повариху навсегда.

Я не стал ничего говорить, просто подошел поближе, осматривая тело, над которым увидел уже знакомую дымку. Дожидаться, пока появится предмет, я не стал, а подхватил убитую мною повариху подмышки и вытащил из большой комнаты, заставленной столами, с раковинами по периметру и огромным островом плит посредине. В углу я заметил отгороженный уголок, наверное, своеобразная зона отдыха. С того места, где я стоял, было видно угол дивана.

Оттащив тело в то самое производственное помещение, я туда же поместил первую бывшую работницу, после чего снова зашел на кухню.

— У меня уровень повысился, — растеряно проговорила Катя. — А еще, вот, — и она показала мне рубашку. — Здесь к защите плюс один.

— Поздравляю, — я оттащил ее жертву к своим, закрыл дверь и задвинул шпингалет. После чего зашел на кухню. — Я что сказал, чтобы ты держалась у меня за спиной? — процедил я, хватая Катерину за руку и резко разворачивая к себе лицом.

Она успела надеть рубашку, но вот застегнуть ее — нет. А перед этим она сняла разорванную майку и лифчик, в то время, пока я убирал с глаз трупы, которые скоро должны будут исчезнуть, но пока действовали на нервы.

— Эм, — с трудом отведя взгляд от обнаженной, красивой груди с напряженными сосками, понимая, что это вполне нормальная реакция разгоряченного тела, в котором все еще бушевал адреналин, я отодвинулся. — Прикройся.

— А если нет? — я поднял взгляд на лицо девушки, которая стояла передо мной, сжав кулаки. — Если не прикроюсь, что ты сделаешь?

— Катя, ты понимаешь, что это чудовищная провокация? Я еще не древняя развалина, и только что совершил убийство…

— Я тоже, — она вдруг с силой толкнула меня в грудь, так, что я сделал шаг назад и уперся поясницей в край стола. — Помнится, ты обещал выполнить любые мои желания.

— Но я совсем не это имел в ви… — она не дала мне договорить, а притянула голову за шею к себе и проговорила прямо в губы.

— Вот и зря, потому что я имела в виду именно это.

В конце концов, она взрослая девочка и понимает, что делает, — зло сказал я про себя, обхватывая ее за ягодицы, поднимая, и разворачиваясь так, чтобы она села на стол.

Никакой нежности не было и в помине. Не было даже поцелуев, которые, вроде бы обязательны при занятии любовью. Вот только мы не занимались любовью. Это был просто секс, довольно жесткий, почти животный. Мы даже не раздевались полностью, я сдернул с нее штаны, а свои лишь приспустил, расстегнув ширинку и ремень.

— Господи, мы извращенцы, — прошептала Катерина, роняя голову мне на плечо, когда все закончилось и ее тело перестало содрогаться. — Нас заводят убийства. Мы Бонни и Клайд, мать их.

— Мы не Бонни и Клайд, не думаю, что это сравнение здесь уместно, — отстранившись от нее, я принялся застегивать штаны и возвращать на место скрутку, которая заменяла мне ремень. — Здесь есть вода, если тебе нужно, — я кивнул на раковину и отошел от стола. — Приводи себя в порядок, я пока осмотрю склад.

— Да, я смотрю, у нас все предельно просто, — Катя не спешила слезать со своего места.

— А ты чего-то другого от меня ждала? — я удивленно посмотрел на нее.

— Нет, просто твое хладнокровие иногда пугает, — она сместилась, чтобы не угодить в некую субстанцию, растекающуюся у нее между ног по столешнице. — Даже в таком случае, ты не потерял контроля до конца.

— Я его вообще не терял, просто решил не сопротивляться инстинктам, — остановившись, я пристально посмотрел на нее. — Катя, если ты хочешь любви, красивых слов и другой романтичной чепухи, то тебе явно не ко мне. Попробуй Рогова охмурить, не думаю, что он будет долго сопротивляться. — И я больше не оглядываясь пошел к кладовой.

Продукты были. Различные крупы, овощи. Холодильники исправно работали, и в них я нашел масло, мясо и молоко. Намазав нашедшийся в больших кастрюлях хлеб маслом, я съел кусок и задумался. Похоже, в планы Системы вовсе не входит морить игроков голодом, а то еще помрут от таких естественных причин и испортят всю игру. Из этого можно сделать вывод, что электричество есть, и наша с Катей теория про специально созданный антураж, подтверждалась.

— О, тут каша осталась от завтрака, — раздался голос Кати. — Не знаю, как ты, а я, пожалуй, поем.

Каши осталось довольно много, я прикинул объем кастрюли и предположил, что хватит для того, чтобы накормить человек тридцать. Тем более, что в хирургии вроде бы их должно быть меньше. Хотя, если честно, я уже не в чем не уверен, даже в том, что в отделение не сбежались все, кому, как и мне, показалось, что здание стационара цельное и настоящее, в отличие от остальных.

Сев за стол и придвинув к себе тарелку, которую поставила для меня Катерина, я задумчиво смотрел на телефон внутренней связи. Быстро поев, я встал, и пока Катя мыла посуду и убирала со стола последствия нашего временного помутнения рассудка, я снял трубку и, услышав ровный гудок, набрал знакомый номер.

Сначала я думал, что мне не ответят, и уже хотел повесить трубку, выкинув эту идею из головы, но тут раздался удивленный голос.

— Да, хирургия.

— Рогов, мы на пищеблоке. Сколько у тебя людей?

— Да почти пять десятков уже. Отовсюду сбежались. И до сих пор потихоньку подгребают. Как я понял, кто-то увидел, как вы, Алексей Владимирович, Михаила Олеговича с Ольгой Андреевной и остальными сюда отправили. Говорят, что вроде больше игроков нигде нет. Только зомби кое-где остались.

— Да? — я потер лоб. — Хорошо. Значит, выделяй людей, чтобы еду притащить в отделение. Поедите в буфете. Свет есть, вода тоже. На мигание лампочек внимание не обращай, это нас, похоже, на лирический лад настраивают таким образом. Думаю, что эти спецэффекты пропадут, как только мы условия Системы выполним. Я ключ в дверях оставлю. Когда выйдете, запрете дверь, во избежание. И организуйте дежурства. Кто, когда будет еду готовить, кто посуду мыть, ну и так далее. Охрану из мужиков покрепче организуйте. Ольгу привлекай, она сумеет правильно распорядиться людскими ресурсами.

— А вы, Алексей Владимирович?

— А я с себя задачи не снимал, нужно обойти оставшиеся здания, может кто сумел спрятаться, как Татьяна, например. Ну, а когда мы с Катериной все проверим, то вернемся и будем думать, что дальше делать. — Я положил трубку и повернулся к Кате, которая смотрела на меня с полуулыбкой. — Что?

— Сдается мне, что одно задание мы почти выполнили, практически создали клан. И даже вырисовывается его глава.

— Ага, клан «Клиника», и я — доктор Кокс, — я не сводил с нее глаз. Катя не выглядела разочарованной и обиженной, и это обнадеживало.

— Ну а что, звучит, — она улыбнулась шире.

— Пошли уже, закончим то, что начали, — я прервал таким образом ее мечтания. — Сдается мне, что самым сложным заданием будет найти выход, потому что я не могу никак сообразить, что же нам делать в этом направлении.

Глава 11

— Поздравляю, игрок. Ты получил уровень три. Показать таблицу?

— Погоди. Что это, — я поднял с пола образовавшееся после убийства бывшего механика, на которого мы наткнулись в гараже, перчатки без пальцев. Гараж было сложно исследовать, слишком много предметов, сваленных в самых неожиданных местах, которые, казалось, не были для них предназначены. Слишком много дезориентирующих факторов. Я не был помешан на машинах, предпочитал просто их эксплуатировать, при этом комфорт салона стоял далеко не на последнем месте. А если возникала какая-то поломка, то предпочитал отдать железного Буцефала в руки профессионалов. Ну не привлекала меня романтика гаражного братства, наверное, такое тоже иногда среди мужчин встречается. Поэтому обследовать гараж было для меня довольно проблематично.

— Перчатки разума, — Система была просто сама любезность. Я тоже решил не идти на конфронтацию и говорил с ней на этот раз мысленно, коротко и без мата. Все равно ничего пока не изменишь, поэтому незачем идти на преднамеренный конфликт. Так, может быть, что-нибудь полезное для себя узнаю, что объясняло бы всю эту хреномуть.

— Характеристики какие-нибудь у них имеются? — я продолжал вертеть перчатки в руках, не решаясь надеть, пока не услышу всех характеристик. А то, вдруг одной из них будет отращивание хвоста, без возвращения к нормальному состоянию после того как я их сниму и сожгу для надежности.

— Уровень три. Плюс пять к интеллекту и мысленное построение объемных конструкций в мозге с проекцией на сетчатку. Навык активируется мысленной командой: «Проекция». После активации нужно мысленно задать параметры места, проекцию которого ты хочешь получить, можно просто обозначить общеизвестным понятием, например, «Подвал». На сетчатке отобразится объемная модель данной локации с учетом всех переходов, даже скрытых. Отменить активацию навыка можно командой «Убрать».

— А наличие и количество противников данная модель, случайно, не учитывает? — я не спеша надел перчатки на руки. Они казались немного большеватыми, кисти у меня не особо крупные, но, как только они очутились на месте, сразу же сжались, подстраиваясь под нужный размер.

— Наличие на проекциях противников в объемных моделях, проецируемых инвентарным предметом, возможно с пятого уровня при наличие соответствующего инвентаря пятого уровня. — А вот сейчас в звучавшем в голове голосе явно прослеживалось злорадство. Все-таки она сука, и, несмотря ни на что, даже на то, что она неживая, у меня складывается впечатление, что Системе очень нравится озвучивать мои потенциальные возможности, до которых я, вполне возможно, и не доживу. Вроде как, смотри, что в перспективе ты можешь, если, конечно, получишь соответственный уровень, прокачаешь нужные характеристики и найдешь нужный предмет. А теперь помечтай об этом, лошара. Только зловещего хохота не хватает на этом месте, а так все остальное как раз в наличие.

— Отлично, осталось получить пятый уровень и найти соответствующий артефакт. Ты, случайно, не знаешь, где именно его можно найти? — спросил я, застегивая на перчатках специальную застежку, чтобы не потерять ни дай бог такую полезную штуковину.

— Предметы появляются рандомно при убийстве игроком неигрока, — голос Системы просто истекал патокой.

— Я знал, что ты мне именно так ответишь. Я прямо видел это своим третьим глазом, или что там за предвидение отвечает. Скажи, может быть, у меня появился пассивный навык, ну, что-то типа: «Ванга первого уровня» или «Кассандра судного дня»?

— Такого навыка нет, но, я поняла, что ты имеешь в виду. И, нет, навыка прорицания у тебя нет. Более того, подобный навык у игроков вообще не предусмотрен, — Система на мгновение замолчала, а потом добавила. — Как я понимаю, в твоем исполнении подобные высказывания можно расценить как сарказм. Зачем ты все время пытаешься меня таким образом задеть?

— Потому что могу, и, чтобы не свихнуться. А что это тебя вдруг такие вопросы начали интересовать? — я скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене. Все-таки ждать кого-то очень выматывает, пусть даже ожидание недолгое. — И, кстати, с какого перепоя бездушную Систему стали волновать такие вещи? Ты же априори не должна на них никак не реагировать.

— Ты ошибаешься в определении моей природы, игрок, — на этот раз голос звучал холодно.

— Ну-ка, ну-ка, с этого места, если можно, поподробнее, — я даже прищурился, пытаясь в голове представить себе свою собеседницу. В итоге у меня ничего путного не получилось, и я оставил это бесперспективное занятие, тем более, что пауза затягивалась. Система явно не была намерена обсуждать ср мной подобные темы. — Ладно, понял и почти отстал. Так почему тебя стали беспокоить подобные вопросы? — на этот раз она мне все же ответила.

— Не знаю, просто интересно. На основании наших разговоров я могу составить психотип игрока. Пока мне встретились семь схожих моделей поведения, и таких, кого можно отнести к твоей группе, не более шести процентов от общего количества.

— Значит, ты еще и изучаешь нас, — вот тут есть повод, чтобы задуматься, но не сейчас. Потому что ответов я точно не получу, а забивать голову ненужной в данный момент информацией — можно и башки лишиться, в прямом смысле этого слова. — Ладно, потом разберемся, а пока, давай таблицу.

Раса: человек

Уровень: 3

Имя: Игрок

Сила: 5+(1)

Ловкость: 3+(4)

Интеллект: 7+(7)

Здоровье: 180

Энергия: 180

Пассивные навыки:

Защита: 22

Защита от ядов: 10

Построение объемных конструкций: 1 уровень

— А вот и я, — я махнул рукой, убирая появившуюся перед глазами таблицу. Чисто опытным путем убедился, что таким образом можно на нее влиять. Еще бы понять, как ее вызывать, не обращаясь к Системе, совсем бы было хорошо. Катя же подошла ко мне, не сводя при этом взгляда с трупа, который в этот самый момент подернулся дымкой и начал словно бы истаивать. Я впервые видел этот процесс утилизации ненужных Системе отходов, поэтому смотрел с нескрываемым любопытством. Время на то, чтобы трупы исчезли не было одинаково. Понятия не имею, с чем это связанно, но некоторые лежат долго, а некоторые начинают утилизироваться буквально через несколько минут. На мой вопрос про этот феномен, Система традиционно не ответила, а прийти к какому-то выводу самостоятельно я не мог, слишком мало было у меня исходных данных.

— Я, конечно, могу сказать, что ты долго, но не буду. Женщинам такие выводы категорически нельзя преподносить, чтобы не получить обижульки на полдня. Могу лишь намекнуть, что, пока ты осваивала местный туалет типа сортир, я успел нашего бывшего механика поймать на желании подсмотреть за писающей женщиной и провести воспитательную беседу. — Гараж был нами обследован прежде, чем я отправил Катя в туалет. Ее как-то резко прижало… в общем, выбора у нас практически не было. Но, учитывая состояние Катерины, и мое замешательство при виде творческого бардака, который здесь остался, после того, как в живых, грубо говоря, из всех обитателей остался лишь один механик, обследовали мы гараж не особо тщательно. А вот когда я стоял, ожидая ее выхода из специализированного помещения, механик и выбрался из кузова стоящей у самого выхода машины, просто перевалившись через борт. Откуда у нас этот небольшой грузовик оказался, я, если честно, не знаю, да и какая сейчас разница?

— Хорошо, я сделаю вид, что ничего не слышала, и обижаться не буду, — кивнула Катя, пристально глядя на меня. — Алексей… — она запнулась, словно хотела снова по привычке добавить отчество, но вовремя спохватилась, потому что после того, что мы вытворяли на пищеблоке, это было бы как раз уместно, ага. — Алексей, повернись чуть-чуть, чтобы свет на тебя падал, — попросила она, а мне от ее пристального взгляда стало как-то не по себе.

— Зачем? — спрашивая, я тем не менее вышел из тени стены, чтобы свет тусклой лампочки упал мне на лицо.

— Мне показалось… — Катя подошла вплотную и провела пальцем по моей переносице, обвела глаза и тихо вздохнула. — Нет, не показалось. Ты стал выглядеть немного моложе. Морщинки разгладились, седины меньше стало. Ты и так хорошо выглядел, но сейчас… Не знаю, лет на десять моложе.

— Мне уже говорили об этом, — теперь уже я провел рукой по лицу. — Надеюсь, что это не станет проблемой. Кстати, как я тебе? — криво усмехнувшись, я обрисовал в воздухе свою морду лица.

— Ты мне и так нравился, — Катя пожала плечами. — Вот, я и заметила изменения, оказывается, не первой. Сначала, когда я только-только сюда устроилась, ты казался таким умным, сильным, почти всемогущим, этаким атлантом, который держал в своих руках жизнь и смерть многих и многих людей, которых даже не помнил в итоге. А потом я поняла, что ты вовсе не бог, а всего лишь человек, когда тебе не удалось спасти ту девушку, помнишь, которую ее парень-дебил вытолкнул из окна. Ты тогда просто смахнул все, что стояло на процедурном столике на пол, после того, как констатировал биологическую смерть. А потом, обхватив руками голову, просто сполз по стене и так сидел почти десять минут, глядя в стену. Ты тогда сказал…

— Она не должна была умереть, — тихо проговорил я, глядя мимо нее. Я помню этот случай. Помню то чувство беспомощности, которое меня охватило в тот момент… Тряхнув головой, прогоняя тяжелые воспоминания, я посмотрел на Катю, которая стояла передо мной, закусив нижнюю губу. — Так иногда случается, случалось, — поправил я сам себя. — Сейчас все по-другому.

— Да, сейчас все по-другому, — Катя кивнула, и я понял, что не услышу продолжения ее истории. — Куда сейчас?

— В администрацию. Нам только она осталась, — почему-то большое здание амбулатории, в котором та самая администрация занимала совсем мало места, мы упорно называли именно администрацией. Так уж повелось, и что-то менять в этом положении дел я не собирался.

Гараж стал предпоследнем зданием, расположенном на территории больничного комплекса и последним, которое мы посетили. Перед ним была инфекция, в которой, кроме запертого в боксе неигрока никого не оказалось. Дверь в подвал там была крепко заперта, и мне показалось, что даже замок уже немного заржавел. Никто этим входом в подвал никогда не пользовался, девочки из отделения предпочитали лишний раз по улице пробежаться, чтобы свежего воздуха глотнуть, после пропахшего антисептиками насквозь старого приземистого здания.

А до инфекционки мы проверили стоявшую особняком токсикологию. Это было самое современное, модульное небольшое здание, которое такса делила с нефрологами, потому что и тем и другим периодически требовался диализ, крохотное отделение которого приютилось как раз между ними.

Но больше ни игроков, ни тварей нам не повстречалось на пути, до несчастного механика.

— Вообще-то, еще есть морг… — Посмотрев на выражение моего лица Катя захихикала. Ага, очень смешно.

Морг это было здание, стоящее позади всех остальных на расстоянии двухсот метров. Там же располагался крематорий, один из немногих в нашем регионе. А также именно оттуда начинался подвал, или заканчивался там, тут как посмотреть. И морг я буду осматривать только тогда, когда выхода не останется другого. Наши некрофилы начинали работу в десять, поэтому там вряд ли можно было обнаружить кого-то живого. А вот неигроков, подозреваю в этом волшебном заведении ну очень много. Тем более, что вход в подвал в морге даже не был отгорожен дверью, просто арка. Это было сделано для того, чтобы каталки с телами провозили без препятствий, потому что провозились они от отделений к прозекторскому столу исключительно по подвалу, ставшему из-за этого этакой дорогой смерти.

— Ты очень хочешь в морг? В этом есть определенная логика, знаешь ли. Именно там можно существенно повысить свой уровень и качнуть скилл, как наш Рогов говорит. Если, конечно, сумеешь вовремя сбежать, но тут, я думаю, проблем не возникнет, — я, усмехнувшись, посмотрел на Катю. — Ну что, пошли?

— Да ладно тебе, я пошутила, — она тут же пошла на попятную, словно боясь, что я настолько сошел с ума, или настолько поверил в собственную крутизну, что начну сейчас ей что-то доказывать, направляясь в морг. Нашла мальчишку. Мне никому ничего доказывать не надо, я все уже в своей жизни доказал, оттого на слабо ведусь крайне туго.

— Я так и понял, — открыв свой пояс, я тщательно изучил его содержимое. Когда мне уже нормальное оружие попадется, интересно? Скальпелем, конечно, можно чудеса творить, но, вместе с тем, я прекрасно понимал, что его уже очень скоро станет мало. Хотя тот же меч мне не слишком бы помог, им нужно уметь пользоваться, а я в перерывах между спасением мира на историческое фехтование почему-то не ходил. А вот от длинного кинжала я бы не отказался. Хоть ножевым боем я тоже не так чтобы владею, зато знаю, куда именно нужно бить, чтобы сделать товарища максимально мертвым, или сговорчивым, но живым, — это тоже мог быть одним из вариантов развития событий. Я далек от мира с единорогами, срущими радугами, поэтому примерно представляю, что в будущем еще ни раз и не два придется столкнуться с другими игроками, которые будут оспаривать мое место в нынешней пищевой цепи. А также права нашего клана на местные ресурсы, которые непременно кто-нибудь захочет отнять у нас. Особенно привлекательным будет выглядеть сейф на аптечном складе, заполненный двухнедельным запасом наркоты. И, подозреваю, что эти битвы будут куда как тяжелее и кровавее, чем те, которые выпадают на мою долю сейчас.

Сунув скальпель на место, я пошел к двери, по дороге остановившись у стенда с инструментом. Еще когда мы с Катей осматривали гараж, я заметил на верстаке сабельную аккумуляторную пилу. Вряд ли ею главный обеспечил наших водил, значит, кто-то из них свою притащил, наверное, была нужна для какой-то работы. Проверив заряд аккумулятора, вытащил запасной, стоящий на зарядке. Не бог весть какое оружие, но сойдет на первое время. А вообще, когда придет время выбираться с территории больницы, нужно будет не в оружейный магазин рваться, а в строительный. Пневматические гвоздезабивные пистолеты — вполне мощные штуковины и убить ими можно как нехер делать.

— О чем ты думаешь? — Катя пристроилась рядом. Она все еще сжимала в руке свой неизменный нож. — У тебя такое выражение лица…

— Какое? — я покосился на нее, внимательно следя за окружающим пространством. Чтобы дойти до администрации, нужно было пересечь метров сто свободной даже от посадок площади, которая просматривалось со всех сторон, и это слегка напрягало. Надо же за какое короткое время я умудрился стать параноиком. То ли еще будет. — Какое у меня выражение лица?

— Такое… задумчивое, — Катя внезапно смутилась. Хотя, чему тут смущаться, я просто не представляю.

— Думаю, чем нужно будет заняться в первую очередь, когда мы найдем выход, — ответил я, останавливаясь на границе той самой свободной площади, прямо напротив входа в пятиэтажную махину, которую нам предстоит обследовать. — Так, о высоком поговорим позже. Сейчас внимательно оглядись по сторонам, вроде никого не наблюдается?

— Вроде, нет, — ответила Катя не слишком уверенно. — Но я могу и ошибаться, вдруг тут у кого-то скилл невидимости прокачивается. Мы же ничего не знаем про правила и тем более про зомбаков.

— Спасибо, что усилила мою паранойю, — я не смотрел на нее. Все мое внимание было сосредоточено на входной двери.

— Всегда пожалуйста.

— Идем с максимально возможной скоростью. Ты смотришь прямо и открываешь дверь. Я же постараюсь проследить, чтобы на нас не напали со спины. Все понятно? — я повернулся к Кате, которая, прикусив губу, сосредоточенно кивнула. — Тогда, вперед.

Глава 12

До входа в здание администрации мы добрались, как это не странно, без происшествий. В дверях вообще сработали, как будто всю жизнь отрабатывали подобные маневры, тренируясь на базе спецназа: рывок двери на себя — в стороны, я выскочил вперед, осматривая холл, где каждое утро было не протолкнуться из-за огромного количества людей, желающих попасть в регистратуру, чтобы их уже записали, а то и препроводили к нужному доктору. В это же время Катя прикрывала мою спину, стоя лицом к улице. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, я прошел внутрь, давая пройти Катерине, которая быстро юркнула следом за мной и закрыла дверь. Войдя в холл, мы остановились и принялись настороженно осматриваться.

Холл, в котором каждый даже самый тихий звук сейчас отражался от стен и возвращался к нам в виде эха, который был до какого-то мистического ужаса пуст и безжизненен, что я невольно ощутил, как по спине побежали толпы мурашек. Что было странно. До этого момента я нигде не чувствовал такого иррационального, пробирающего до костей ужаса. Растерянность, непонимание, злость, даже жажда крови — все это сопровождало меня на протяжение всего времени от начала этой жуткой игры, но страх, если и присутствовал, то не принимал такого всеобъемлющего размера.

— А почему дверь вообще открыта? — задала Катя вполне логичный вопрос, и от звука ее голоса, который отразился от стен и унесся куда-то по коридору, я вздрогнул. Но, как ни странно, именно звук ее голоса привел меня в себя. Передернувшись всем телом, я сконцентрировался на вопросе, на который, к счастью, знал, как ответить.

— Охранник открывает в семь утра. А вот пожарные выходы должны были открыть уже изнутри, надеюсь, что до этого не дошло, — отвечая на вопрос девушки, которая очень редко посещала это здание, и не знала всех тонкостей работы амбулатории, я не переставал оглядываться по сторонам. В этом проклятом холле была масса скрытых мест, где можно было спрятаться, чтобы устроить что-то вроде засады. И для этого совсем не нужно было обладать уникальным интеллектом, достаточно, чтобы в голове вообще хоть какие-то мозги присутствовали. Одна регистратура с ее закоулками и высокими стойками чего стоит. — Вот что, Катюша, здесь самое сложное, это на первом этаже ничего не пропустить. А также проверить, действительно ли закрыты все пожарные выходы. Дальше будет проще. Два входа на этажи, но коридоры прямые и отовсюду просматриваемые. Плюс кабинеты. Работы много, но, повторюсь, самое главное, пройти первый этаж. Предлагаю двигаться по периметру. Центр пустой и его хорошо видно, а вот периметр…

— Как скажешь, — пожала плечами Катя. — Мне все равно. Правда, интересно, откуда ты знаешь все про здание, в которое заходил еще реже меня? Уж о том, как кадры за тобой бегали, едва ли не в раздевалке подкарауливая, чтобы подпись очередную стрясти, по всей больнице слухи ходили.

— Добавь сюда, с тех пор, как зарплату начали на карточки скидывать, я вообще перестал сюда заходить, даже и не знал, что у нас это есть, — я хмыкнул и указал на электронное табло с расписанием. — Ах, да, ты же еще слишком молода, чтобы помнить волшебные времена выдачи кровно заработанных в кассе. Огромная очередь, в которой всегда можно было пообщаться о том, о сем, успевая даже какие-нибудь по-настоящему животрепещущие темы обсудить. И заметь, именно в этой очереди царила вершина демократии, потому что даже главному врачу зарплату никто в кабинет не приносил, приходилось ножками в кассу топать и в огромном гроссбухе ставить свою подпись. — Я усмехнулся, увидев, как девушка насупилась. — Я когда-то рулил этой больницей. Более того, именно мне и моему заму по экономике Юферову удалось додавить область, чтобы выдели средства и построили это самое здание. Так что я его технические характеристики наизусть знаю, сколько мне с бумагами на утверждение пришлось побегать, жуть просто, — и я провел ребром ладони по горлу. — Они мне даже снились одно время. И присутствие на всех этапах постройки, ругань каждый божий день с начальником строительной фирмы, которая выиграла доступ к этой кормушке, а потом приемка… Я знаю, наверное, каждый кирпич в этом здании, и ненавижу его лютой ненавистью. Так что я первым получил зарплатную карту, чтобы никогда больше сюда не заходить. Как раз сегодня утром это должно было произойти впервые за много лет, потому что мои подписи в бумагах для девочек из кадров были важны, а вот чтобы отдать мне трудовую, никто из них за мной бегать точно не стал бы.

— Я не знала, что ты был главным врачом, — тихо сказала Катя. Я покосился на нее. Она рассматривала меня очень внимательно, словно впервые увидела.

— Не знала, что я такой старый? Теперь знаешь. Надеюсь, это тебя не шокировало. А теперь пошли, жалеть себя будешь потом, — и я решительно направился к двери, ведущей в регистратуру, наверное, самое сложное для обследования помещение во всем больничном корпусе. Я не люблю вспоминать это время, когда был главным. Тогда… многое было. Это время пришлось на начало девяностых. Я самый смак успел отхватить. И замараться пришлось, не без этого. Но, если бы я решил ручки чистыми тогда сохранить, то прое… потерял бы больницу. А так мы выжили. Выкарабкались и продолжали спасать жизни, до этой проклятой ночи. И некого не касается, почему я не стал продлевать контракт, более того, переучился с хирурга в анестезиолога-реаниматолога. Это только мой крест, моя Голгофа. Была. Сейчас уже нет.

То ли действительно еще никто не подошел, включая персонал, к началу игры, то ли те, кто оказался в тот момент в здании быстро отсюда свалили. А может быть и перебили друг друга, что тоже вполне реальный и жизнеспособный вариант. Как бы то ни было, но на первом этаже никого не оказалось.

Зато, мы нашли совершенно не тронутый буфет. А не тронули его, потому что вывеска «Буфет» и часы его работы, были прикреплены на внутренней стороне двери, а не имея распознавательных знаков, хрен его разберет, что именно за этой дверью находится. Вскрывать же каждую, если кто-то здесь и побывал до нас, явно не стали. Муторно это на самом деле, особенно в первое время, когда еще никто ни в чем толком не разобрался, и испытывал в лучшем случае панику. Тут уж не до целенаправленного мародерства, живым бы остаться. Настоящие мародерства начнутся, когда люди адаптируются к сложившимся условиям, кое-как собьются в кланы и выйдут из своих локаций. Вот тогда по всем канонам должен будет начаться настоящий беспредел и раздел сфер влияния. И я не стал бы взламывать все попавшиеся на нашем пути двери, но у нас была большой плюс в виде здоровенного кольца, на котором висели ключи практически от всех помещений комплекса.

Холодильники работали, как я уже убедился, свет был, просто у нас не хватило сразу тяму это проверить, так как мы все на полном серьезе купились на антураж постапокалипсиса. Хотя, генератор вполне мог обеспечить энергией холодильники. Собственно, для этого он и приобретался за огромные деньги когда-то. Так что ничего бы нам проверки тогда не дали бы. Это сейчас уже можно с уверенностью сказать, что свет есть, потому что очень сомневаюсь, что кто-то сейчас контролирует и заправляет генератор.

Вот только в холодильниках ничего, кроме нескольких пачек мороженного не нашлось. Тот товар, который здесь хранился, просто не успели утром подвезти, а к концу рабочего дня никаких пирожков и бутербродов обычно уже не оставалось. Зато небольшой склад был забыт разными долгопортящимися внусняшками по мелочи: шоколадки, разные конфеты, жвачки, а также соки с трубочками и бутылки с минералкой.

— Это мы удачно зашли, — Катя тут же вгрызлась в шоколадку, поэтому слова прозвучали невнятно. — Алексей, ведь все это однажды закончится. И что мы будем делать? — она смотрела на меня с тревогой, словно я знал все на свете. Эх, девочка, если бы это было так.

— А что делали наши предки, которые точно знали, что еда не живет в холодильнике? — я сладкое не слишком любил, но сок выпил с удовольствием. — Выращивать еду, если к тому времени не придумаем ничего более оригинального, или, если Система ничего не подкинет, а это вполне возможно. После достижения определенного количества игроков определенного уровня. Но пока об этом рано думать. Ладно, давай закроем здесь все и пойдем аптечный киоск глянем.

Аптека тоже была цела. И это порадовало и меня и Катю, едва ли н больше, чем найденные вкусняшки, даже не в плане лекарств, хотя здесь было маркетинговое разнообразие, в отличие от аптечного склада больницы, а во всяких бытовых гигиенических мелочах, в виде зубных паст и щеток, влажных салфеток, шампуней и кучи подобных вещей. Брать с собой мы ничего не стали, просто опять-таки заперли двери, чтобы не искушать никого из членов нашего будущего клана грехом воровства.

Так комната за комнатой мы прошли весь первый этаж, прошерстили лабораторию, но так и не нашли никого живого, как не нашли никого и относительно живого, а неигроков я воспринимал именно так.

В какой-то степени меня подобное положение дел вполне устраивало, и единственное, что сильно напрягло, заключалось в том, что один из пожарных выходов был открыт. Я не помню неигроков, которые смогли бы прокачаться уже до такой степени, чтобы открывать двери. Не было еще у них подобной возможности. Значит, дверь открыл игрок. Он ушел через эту дверь? Или открыл ее для какой-нибудь другой цели? Пока не увижу и не спрошу — не узнаю. А может и вовсе не узнаю, может дверь открыла та самая дамочка, которая у парней сумку с оружием утащила. Только вот благодаря тупому, но очень смертоносному магу-зомби, я теперь никогда не узнаю, откуда на территории больницы вообще взялось оружие, если вооруженная охрана у нас не предусмотрена. А самое главное, я вряд ли когда-нибудь узнаю, зачем кто-то пронес на больничную территорию такой запас смертоносного оружия. Единственное, что приходило в голову — кто-то шибко одаренный решил организовать здесь теракт, вот только у Системы были на сегодняшнее утро совершенно другие планы.

— О чем ты так напряженно думаешь? — я с трудом не вздрогнул, когда Катя совершенно неожиданно для меня задала вопрос. Да еще и стоя у меня за спиной. Но, наверное, я действительно слишком долго рассматривал приоткрытую дверь, не реагируя больше ни на что вокруг.

— О том, что в нашей больничке что-то явно нездоровое намечалось, причем совершенно без влияния Системы или чего-то похожего. — Я запер дверь и только тогда повернулся к Кате.

— Что ты такое говоришь? — она нахмурившись сверлила меня прокурорским взглядом. — Леша, ты что-то знаешь?

— Нет, просто догадки, — я притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Не бери в голову. У нас сейчас совершенно другие проблемы, кроме того, чтобы строить предположения о том, что могло бы случиться, но, почему-то не случилось. Тем более, что любая информация об этом теперь не имеет значения, благодаря Системе, будь она неладна.

Отпустив Катерину, я сразу же пошел к лестнице, ведущей на второй этаж. На этом этаже в основном располагалась администрация, а также кадры, оргметод отдел и архивы. Работники этих подразделений никогда на моей памяти слишком рано не приходили на работу. Нет, вопреки всеобщему мнению они работали, и иногда очень интенсивно, часто задерживаясь до ночи, но вот чтобы кто-то из них пришел вовремя и сразу же включился в трудовой процесс, такого на моей памяти не было ни разу. Именно поэтому я практически был уверен, что на этом этаже мы никого не встретим. Но проверить все-таки было нужно. Особенно кабинет главного, точнее даже не его кабинет, а предбанник, в котором как раз позади секретаря стоял массивный сейф. Больничные печати мне, понятное дело, были не нужны, от них сейчас не больше толка, чем от карамельки чупа-чупс, но в этом сейфе хранилось нечто, очень мне нужное, и о чем мало кто знал. В нем хранились запасные ключи от аптечного сейфа, а где хранит свои запасные ключи секретарша, я прекрасно знаю, это место не менялось с моего ухода из этого кабинета. Аптечный же сейф без ключей открыть было довольно проблематично, все-таки препараты, которые в нем хранились, могли стать очень сильным искушением для того, чтобы попробовать напасть на нашу территорию, когда локация перестанет быть закрытой.

— Получи, фашист, гранату! — дверь, ведущая в кабинет главного бухгалтера, распахнулась, и прямо мне в лоб полетел солидного размера и веса дырокол, который все же терялся на фоне мощной длани, которая его держала. Я отпрянул в сторону, с трудом удерживая на языке грязное ругательство.

— Изольда Дмитриевна, не нужно меня убивать, это я — Филин, — но достучаться до разума главного бухгалтера оказалось не так-то просто. Но я старался. Тем более, что все инстинкты во мне вопили на разные голоса, предупреждая о том, что попасться под горячую руку и остаться при этом в живых будет довольно проблематично.

Изольда Долгова была главным бухгалтером еще в то время, когда я рулил больничку, получив ее в наследство от своего предшественника, продолжала оставаться главным бухгалтером, когда переучился из хирурга и занялся непростым делом анестезиолога-реаниматолога, и работала главным бухгалтером до сих пор. По-моему, она начала работать еще при Брежневе. Сколько ей лет не рискнул бы угадать никто, лишь девочки из кадров загадочно улыбались, и пошло намекали, что могут организовать тотализатор. В Изольде сочетались воистину несочетаемые вещи: она очень быстро и профессионально перестраивалась вслед за меняющимися реалиями, удерживая больницу на плаву, даже в самые тяжелые времена, при этом оставаясь едва ли не фанатичной коммунисткой.

Правило всех управленцев: пришел на новое место, меняй главного бухгалтера и юриста, в данном случае не работало. Скорее всего, все пришедшие новые главные, просто до дрожи в коленках боялись эту воистину монументальную женщину, с неизменным шиньоном на макушке, и ярко-красным ртом, из-за самой красной губной помады, какая только встречается в магазинах. Да что уж тут далеко ходить, даже я, задирал голову, чтобы посмотреть ей в лицо, хотя маленьким меня назвать было сложно. И да, я тоже не сумел от нее избавиться, и побаивался каждого пристального взгляда, брошенного в мою сторону поверх очков.

— Врешь, не уйдешь! — продолжала вопить Изольда, размахивая дыроколом как кастетом, тесня меня в угол далеко не бесконечного коридора.

— Изольда Дмитриевна! Да придите в себя уже, мать вашу! Это я — Филин. И прекращайте в меня этой штуковиной тыкать… — я не успел договорить, раздался звук глухого удара, и главный бухгалтер, сведя глаза в кучу, грузно осела на пол. Сразу же за этим раздался треск, и я увидел, что ее юбка лопнула по шву, создавая на бедре весьма интересный разрез. Переведя взгляд за спину главного бухгалтера, я увидел бледную Катю, держащую в руках обломки стула, который она только что разбила о голову нападающей на меня женщины. Покачав головой, я подошел к Изольде и легонько похлопал ее по щекам. — Изольда Дмитриевна, вы меня слышите? Сколько пальцев видите? — я поводил перед ее глазами всей пятерней.

— Алексей, это ты? — она наконец очухалась и посмотрела на меня более осмысленно. — А я думала, что это те душегубы по мою душу пришли.

— Какие душегубы? — я невольно нахмурился. — Зомби? Неигроки, то есть?

— Нет, этих я не видела считай, только охранник, который мне дверь открыл, меняться начал да броситься на меня попытался. Я его легонечко толкнула, он и покатился по лестнице, да шею свернул, бедняга. — У Кати глаза округлились, когда она это услышала. — Помоги мне подняться, Алеша, да в кабинет пройдем, там и поговорим.

Глава 13

Изольда устроилась за своим столом и принялась бездумно щелкать калькулятором, Катя села напротив главбуха, не сводя с нее настороженного взгляда, я же подошел к окну и выглянул наружу, слегка приоткрыв пластинки жалюзи. В кабинете установилась нервная, способная взорваться в любое мгновение тишина, нарушаемая лишь щелканьем клавиш большого бухгалтерского калькулятора. Я слушал это щелканье краем уха, продолжая сканировать открывшуюся мне картину. Отсюда было прекрасно видно практически всю территорию, за исключением той немногочисленной части, которую загораживали стоящие перед зданием амбулатории другие корпуса. К сожалению, в слепую зону попадал морг, и подходы к нему. В пределах же моей видимости никого живого и условно живого не обнаружилось, и я повернулся к Изольде, не отходя, впрочем, от окна.

— Рассказывай, — коротко приказал я, устав уже от политесов. Да, собственно, я в общем и целом устал, чисто физически. Я чувствовал, как начали болеть плечи, и повел ими, стремясь снизить нагрузку. Мне еще три этажа этого проклятого здания обыскивать. Тем не менее, я прекрасно понимал, что не мешало бы вздремнуть пару часиков, иначе я просто свалюсь где-нибудь в самый неподходящий момент. После сумасшедшей ночи я проспал от силы три часа до тех пор, пока полностью вступившая в права Система не вырвала меня из сна, чтобы порадовать крутыми изменениями, произошедшими в моей жизни. И теперь я начал осознавать, что того времени, отведенного мне для отдыха, явно не было достаточно.

— Ночью было форменное светопреставление, — Изольда подняла на меня взгляд, оторвавшись от такого притягательного зрелища, которое представлял собой ее калькулятор. — Я не смогла заснуть ни на минуту, все вертелась до пяти часов, пребывая в каком-то полусне, просыпаясь от каждого громкого звука, а, проверь, Алеша, с улицы громкие звуки разной интенсивности раздавались постоянно. Встав и выпив кофе, несмотря на мое давление и нервы, я решила пойти на работу пораньше, а то задрыхла бы и все на свете проспала. Хотя я сейчас и не знаю, может быть, так было бы лучше. Ты же знаешь, Алеша, что я живу близко от больницы, буквально за поворотом, — я кивнул. Изольда всегда так меня называла, лишь изредка по имени-отчеству. К слову, нашего главного она звала просто Макс, и ей было наплевать, что мальчика коробило такое обращение. Да его просто передергивало каждый раз, когда главбух открывала рот, обращаясь непосредственно к нему. — Дверь уже открыли, но девчонок из регистратуры еще не было. Да и темно было, что уж там. Я поднялась сюда, и еще не успела включить свет, как Это началось. Какой-то мерзкий бабский голос, который прямо в моей голове появился, сообщил, что я теперь Игрок и мне надо что-то там делать, чтобы не сдохнуть. Я, естественно, послала этот голос куда подальше, решив навестить нашего мозгоправа, как только он придет на работу. Если получится его найти, разумеется. По-моему, нашего психиатра никто не может найти, когда ищет целенаправленно, но обязательно натыкается на него в тот момент, когда он абсолютно не нужен.

— Хорошая идея, навестить Коровина, наверное, она пришла в голову каждого, кто услышал этот голос впервые. Вот была бы ему радость, если бы его все-таки нашли и прижали к стенке пара сотен работников больницы с одной и той же просьбой, убрать из их голов противный бабский голос. Интересно, а массовые психозы случаются? — Хмыкнула Катя, но быстро заткнулась, под пристальным фирменным взглядом Изольды, поверх спущенных на кончик носа очков.

— Я очень трепетно отношусь к своему здоровью, в том числе и душевному, — процедила Изольда. — И не считаю, что это с какой-либо стороны плохо. Но я уже не молода, поэтому вполне могу подхватить такие мерзкие болячки, как, например, старческий маразм. А с моей работой маразм категорически противопоказан, потому что он ведет к снижению моей работоспособности и влиять на качество проделанной работы. Я же пока не собиралась на пенсию по случаю своей профнепригодности. Так что да, я собиралась пойти провериться у психиатра насчет вероятности торжественной отправки меня на пенсию, но, пока рабочий день не начался, а голос мерзкой бабы в голове утих, я решила немного поработать. Но, не успела я зажечь свет, не в первый раз, надо сказать, как услышала голоса, доносящиеся из коридора.

— Постой, — перебил я Изольду, нахмурившись. — Но ведь ты сама сказала, что еще никто на работу не явился, да и что делать пришедшим заранее пациентам на административных этажах?

— Думаешь, Алешенька, я не задала себе подобного вопроса? — Изольда с такой силой надавила на кнопку калькулятора, что несчастная машинка, не отличающаяся хорошим запасом прочности, только протестующе пискнула и отключилась. — Чертова машина, — выругалась Изольда и швырнула калькулятор в мусорное ведро. — Вечно они то ломаются, то начинают ловить глюки почище различных голосов в голове, намекающих мне на возраст. То ли дело счеты. — И она сунула руку куда-то в недра своего стола, чтобы через пару секунд вытащить самые настоящие здоровенные счеты и водрузить их на место почившего калькулятора.

— Не отвлекайся, — я постарался вернуть ее на путь рассказа. Нам еще нужно все здание обойти, может кто-нибудь успел забаррикадироваться и теперь нуждается в помощи. Да и вернуться в наше наспех приготовленное убежище не помешает, чтобы выяснить всю обстановку и все-таки отдохнуть.

— Я не стала зажигать свет, как вы понимаете, — Изольда щелкнула счетами, а я только поморщился, поймав себя на мысли, что резкие звуки меня в последнее время дико раздражают. Но, если ее это успокаивает, то пускай щелкает, лишь бы побыстрее пояснила, кого она имела в виду под «душегубами». — Я даже подошла к двери и неслышно повернула ключ, закрывая дверь на замок, чтобы не привлекать внимания.

— И осталась возле двери, прислушиваясь что есть сил, чтобы не пропустить ни слова, — я не удержался и усмехнулся.

— Ты зря иронизируешь, Алеша, — она отодвинула счеты и посмотрела теперь уже на меня поверх очков. — В данном конкретном случае подобные решения являются неотъемлемой частью выживания. Потому что необходимо точно знать, что или кто подживает тебя за дверью и есть ли шанс уцелеть, если между нами исчезнет такая, по правде говоря, ненадежная преграда, как дверь.

— Не поспоришь, — я снова хмыкнул. — Так, о чем же они говорили, и почему ты решила, что они именно душегубы? Может это действительно ранние пациенты были, которым невозможно объяснить, что, даже, если они притащились в четыре утра, доктор до официального времени приема принимать их не будет.

— Они говорили что-то про оружие, Алеша. В не про внезапно обострившийся геморрой. Дальше речь пошла про каких-то уродов, которые уперли сумку, предназначенную для исполнителя. Исполнителя чего, я не расслышала, но я много смотрела различных фильмов и сериалов про бандитов, чтобы понять одну вещь — так говорят про киллеров! — и Изольда подняла вверх большой палец.

— Ты пересмотрела фильмов и сериалов, — я невольно вспомнил сумку, набитую огнестрелом, лежащую в моем инвентаре. Не об этом ли оружии шла речь? — Даже, если представить на мгновение, что здесь лежал кто-то такой, на кого такие ресурсы не жалко тратить, возможно, из блатных, то… Черт, — я провел пятерней по своим коротким волосам. — Это больница. Здесь проще какую-нибудь дрянь ввести, проникнув в палату под видом медсестрички. У нас они так часто меняются, что один хер никто не заподозрит очередную новенькую. А токсикологию только на известную дрянь делают при вскрытие. Так что спишут на то, что блатной действительно болел, а не прятался у нас от кого-то, и благополучно загнулся, получая вместо нормального лечения витаминчики для поддержания здоровья, сил и железной потенции. Ну а что, бывает, все мы под Богом ходим. Я вот одного не пойму, эти типы что не поняли, что их клиент может вместе с киллером сейчас в подвале болтаться, зомбака из себя изображая? Или они настолько принципиальные? Вроде бы деньги получили, значит нужно дело до конца довести, даже, если придется неигрока мочить?

— Так они об этом и говорили, — устало произнесла Изольда. — Что-то вроде того, что в мир пришла Система, и что им сейчас очень сильно пригодилось бы то оружие, которое они потеряли. Собственно, тогда я подумала о том, что, возможно, мерзкий голос в моей голове мне вовсе не прибредился, и что-то вроде прихода в наш мир этой самой Системы действительно произошло. Но голос, что ни говори, просто омерзительный. Да еще охранник, который так неаккуратно с лестницы упал. Он ведь изменился, а его глаза, словно бельмами заросли, ужас просто, — Изольда спрятала счеты в стол. — Я тогда хотела убежать, спрятаться дома, но… в общем, я заперлась здесь, и начала обдумывать ситуацию, но так ни к чему и не пришла, ни к какому выводу. Леша, у меня впервые в жизни что-то перестало сходиться, и я чувствую себя от этого не в своей тарелке.

— С чем я тебя и поздравляю. Потому что все всегда случается в первый раз. А ты должна радоваться тому, что в твоей жизни, полной абсолютно предсказуемых ситуаций, появилась капля иррациональности. Хотя, на самом деле, любая игра, а то, во что превратился наш мир, это, как ни крути, игра, всегда подчиняется весьма жестким правилам. Только вот нам не разглашают весь список этих правил, мы рылом не вышли, и наш уровень развития, по игровым меркам не достиг еще даже уровня амебы обыкновенной, а о чем можно говорить с планктоном, он все равно ни черта не поймет, — я снова осмотрел улицу. Не увидев ни одного движения, направился к двери. — Катя, остаешься здесь. Я сейчас быстренько по зданию пробегусь, а вы пока здесь чаек с конфетками заглотите, я прекрасно знаю, что у тебя, Изольда Дмитриевна, такого добра всегда навалом.

— Но… — Катерина приподнялась на стуле, но я поднял руку, прерывая зачатки бунта.

— Не возражай, ради Бога. А лучше вообще, начинай меня считать диктатором зарождающегося клана «Клиника», и начинай беспрекословно выполнять мои приказы. Кстати, я придумал, глава нашего клана будет именно диктатор. По-моему, звучит гордо, довольно брутально, и мне нравится.

Я говорил все то время, пока шел от окна к двери, не останавливаясь, и закончил говорить, когда дошел до места и взялся за ручку.

— Екатерина, сядь. Не мешай мужчине выполнять его работу, — Изольда чуть повысила голос, да так, что я на мгновение замер, но оборачиваться к женщинам не стал, и медленно открыл дверь. — Он один быстрее справится, если не будет отвлекаться на такой раздражающий фактор, как хорошенькая девушка, за которой нужно присматривать, защищать, и одновременно пытаться произвести впечатление. Так что пускай, Алексей идет, и делает то, что должен делать, а мы пока за рюмкой чая обсудим, чем ты меня ударила, отчего у меня до сих пор звенит в голове, и я не могу ни на чем сосредоточиться. — Прикусив губу, чтобы не хохотнуть, я выскочил из кабинета, закрыв за собой дверь, но не пошел дальше, пока не услышал, как в замке поворачивается ключ, создавая хоть и не слишком прочную, но все же преграду от непрошенных гостей, кем бы в нашей игре эти гости в итоге не оказались. Таким образом, оставив Катю под вполне надежной охраной, я направился осматривать, наконец, здание, стараясь сделать это как можно быстрее.

В целом мои подозрения подтвердились, в здании поликлиники, кроме Изольды, никого больше не оказалось. Те двое, кого главбух назвала душегубами, ориентируясь на отрывки их беседы и собственное представление о бандитах, скорее всего и были теми, кто открыл пожарный выход на первом этаже, покинув здание через него. Такое раннее время тоже было выбрано ими не случайно. Похоже, киллеры надеялись, что здание будет в такой ранний час пустым. Сумку же, скорее всего, закинули сюда заранее. То что никто не обходит из охранников данный охраняемый объект, знает, по-моему, весь город. Так что, на сумку скорее уборщица наткнулась бы, да и то не факт. С переходом на все эти новомодные клининговые услуги, качество уборки заметно снизилось, так что, может и уборщица не нашла бы тайник.

Но киллерам не повезло, тайник все же был обнаружен теми парнями, которых отправил маг в места вечной охоты. Так что это и они могли открыть дверь пожарного выхода. Или же его открыла та деваха, которая скомуниздила сумку с оружием у этих парней, у которых она украла украденное. В любом случае, судьба этих троих была мне известна, в отличие от тех, кто так напугал Изольду, напугать которую было вообще-то совершенно не легким делом, охранник не даст соврать.

Вот только уроды, принесшие сумку с огнестрелом на территорию клиники, могли быть сейчас где угодно. Они могли пойти на прокорм неигрокам, которым тоже надо повышать свой уровень. А могли пройти в толпе тех же застрявших в приемнике пациентов прямиком в хирургию, где организовывалась зона относительной безопасности. надо бы у Изольды уточнить, сумеет она узнать кого-нибудь из них по голосу. Если нет, то нас всех могут ждать в перспективе большие неприятности, как будто мало тех, которые свалились на наши головы с приходом Системы.

Как я и предполагал, Катя с Изольдой пили чай, искоса поглядывая друг на друга. Удар, нанесенный Катей, перечеркивал возможность подружиться, ну, не так быстро — вот это точно. Правда, и особой неприязни я между женщинами не увидел. Они обе прекрасно понимали, что удар тот был необходим, и Изольда зла на Катюху не держала, во всяком случае, не показывала, что готова в качестве ответки размозжить ей голову.

— Надеюсь между вами все недоразумения улажены? — спросил я, заходя в комнату. Дверь мне открыла Изольда, предварительно потыкав в приоткрытую щель длинной палкой. Я едва успел отшатнуться, а то точно получил бы прямо в глаз эту здоровенную штуковину.

— Почти, — Изольда посторонилась, пропуская меня в кабинет, после чего шустро закрыла дверь. — А ты, Лешенька, не обижай девочку. Девочка-то хорошая.

— Хорошая, — кивнул я, подтверждая слова Изольды. — Ты сможешь голоса опознать тех бандитов, от которых здесь под столом пряталась? — я подошел к Кате, забрал у нее прямо из рук кружку и сделал длинный глоток. Она только возмущенно пискнула, отбирая у меня свой чай.

— Вряд ли, — после почти минутного обдумывания ответила Изольда. — У меня все еще шум в голове стоял, после той мерзкой бабищи, которая Системой себя называла. Хотя, если услышу, — она снова задумалась, но вскоре отрицательно покачала головой. — Нет, не узнаю, извини, Алеша.

— Извиняю, — я подошел к окну и уже привычным жестом отодвинул жалюзи. На улице все было без изменений. — Пошли уже отсюда. Надо Рогову про буфет сказать, пускай организует людей, чтобы вынесли отсюда все, что можно, пока кто-нибудь другой этим не занялся. А мне нужно отдохнуть, вот просто категорически, так что вставайте и готовьтесь морально к пробежке, причем я говорю вовсе не в переносном смысле этого слова. — Я не удержался и широко зевнул. Да что со мной такое? Почему я с каждой минутой все хуже и хуже себя чувствую? Надо срочно возвращаться, иначе вот прямо на этом столе свернусь калачиком, как котяра, и задрыхну. К тому же я будильник нашел. Точнее, не нашел, а просто забрал его из физио-кабинета. Не хватало еще только получить контрольный в голову от Системы, если сон затянется, и я просплю больше отведенных мне часов. Но все это лирика. Сейчас же я направлялся впереди небольшого, но вполне боевого женского отряда к зоне относительной безопасности.

Глава 14

— Докладывай, — я расстегнул скрутку, отцепил ее от пояса и швырнул на стул, стоящий рядом с диваном. Немного поразмыслив, решил снять и те элементы брони, которые мне удалось поднять в качестве лута. Тело, несмотря на то, что мы вроде бы находились в игре, болело во всех положенных местах, где и должны были болеть мышцы, получившие сегодня непривычную нагрузку. Да и ранения начали напоминать о себе. Всего лишь отголосками боли, все-таки какую-то ускоренную регенерацию мы, похоже, получили, но от этого потребность стянуть с себя все и дать телу долгожданный отдых никуда не делась. Подумав, я стянул с себя футболку и подошел к небольшому зеркалу, висевшему на стене рядом с раковиной. На боку четко выделялся рубец с покрасневшими краями. Выглядела рана жутковато, если бы не одно «но». Как человек, разбирающийся в подобных делах, я бы дал этому ранению примерно недельный срок.

Похоже, что я прав, регенерация присутствует. Не мгновенная, но порядком ускоренная, плюс повышение болевого порога. А иначе никак, не интересно было бы играть, если бы игроки все вповалку лежали пару месяцев и ждали, когда у них все заживет, срастется и восстановится. Или падали замертво прямо посреди боя от болевого шока. Подозреваю, что чем выше будет становится уровень, тем лучше будут идти все эти процессы, а к восьмидесятому появится та самая очень быстрая регенерация — у тех, кто доживет, естественно.

Надев снова футболку, клятвенно пообещав самому себе найти еще парочку, чтобы грязную и потную не таскать, я подошел к дивану.

Пока я снимал нагрудник, то сумел разобрался со всей этой системой завязок, и теперь аккуратно пристроил его туда же на стул, где уже лежало все мое основное оружие и наручи. А Рогов все это время молчал, пристально разглядывая меня.

— Вы изменились, Алексей Владимирович, — наконец, ответил он. — Не то чтобы Скалой Джонсоном стали, но все же изменились. Так-то слабаком вы и не были никогда, но мышцы сейчас более упругие что ли.

— Кожа более упругая, — я повернулся к нему. — Морда на шифер не слишком похожа. Я так понимаю, что для выполнения ожидаемых от меня задач, старый пердун не слишком подходит, вот Система меня слегка и омолодила, при очередном повышение уровня.

— А-а-а, — протянул Рогов. — А я подумал, что вы скилл молодости качать стали.

— Я похож на идиота? — мы секунд десять смотрели друг другу в глазу, прежде, чем он отрицательно покачал головой. — Васька, я не о своей без сомнения брутальной внешности тебя спрашиваю. То, что все мы меняемся, это даже ежу понятно.

— Какому ежу? — Рогов потер лоб. по его красным, воспаленным глазам было заметно, что он плохо соображает, и вообще хочет спать. Похоже, что он спал в эту ночь еще меньше меня, если ему вообще удалось глаз сомкнуть.

— Тому, который с песцом дружит и вместе с ним постоянно болтается, — он пару раз моргнул, на что я махнул рукой. — Докладывай по порядку, как обстоят дела в отделении? Как люди разместились, сколько вообще народу удалось собрать, были ли сложности… Всех накормили хоть?

— Всех, — кивнул Рогов. — Катька мне уже про буфет сказала, пока вы с Ольгой шушукались, я отправил людей, чтобы они оттуда все выгребли и на склад в пищеблоке перенесли. Так оно надежнее, в одном месте, которое хорошо закрывается, и которое легко в случае чего охранять.

— Молодец, — я кивнул и задумался ненадолго, затем снова посмотрел на него. — Получается людьми командовать?

— Не без сложностей, но да, — кивнул Васька. — Хотя у вас, что ни говори, лучше получается. Меня могут и не сразу послушать, а то и спорить начать, прежде чем просто выполнить поручение.

— Это нормально, так всегда бывает, когда только-только начинаешь нарабатывать авторитет. Сколько всего людей, как расположились, как распределили обязанности? — я уже понял, что добиться четкого доклада не удастся, поэтому начал задавать конкретные вопросы, в тайне надеясь хотя бы на них получить внятные ответы.

— А какого вы сейчас уровня, Алексей Владимирович? — я медленно провел рукой по лицу. Это будет трудно. Но ничего, прорвемся. Я надеюсь.

— Третьего, и, Вася, лучше отвечай на вопросы, или я твою бутыль со спиртом конфискую. А я могу, ты меня знаешь.

— Знаю, — он улыбнулся. — Это хорошо, что вы третьего уровня. Получается, что ваш уровень выше, чем у всех, кто сейчас здесь присутствует. А это, я полагаю, все живые и не зомбаки, кто находился на территории локации. Если где и остались одиночки, то их в расчет можно уже и не брать.

— Васька! — рявкнул я, и Рогов тут же принялся говорить, по существу.

— Всего шестьдесят четыре человека, в основном пациенты, которые по отделениям были тонким слоем размазаны. Из хирургии тоже попадаются. Они просто деру дали с перепугу, когда все началось. А дед Степан их не заметил, потому что в этот момент пытался убедить себя, что голос в голове — это не старческое слабоумие. Где они все это время прятались, понятия не имею, а из их путанных объяснений понять мало что можно. Но, постепенно, все вернулись. Большинство, кстати, практически сразу за Ольгой с Михаилом Олеговичем пришли, должно быть оттуда, где спрятались, видели, как они дружно провели в стационар десяток людей, вот и решили еще раз попытать здесь счастье. Девяносто процентов из них нулевого уровня. У нас отделение всего на сорок семь коек, вы же знаете, ну, плюс реанимация, поэтому мы посовещались и решили, что лучше всех по отделениям распределить. У глазнюков с лорами. Там отделения небольшие, но даже уютные, как раз для девушек будет удобно, у них же санузел на две палаты идет, — я помню, Вася. Их я перестраивал. Просто эти два отделения единственные, где мы могли в то безумное время заработать, поэтому условия для пациентов и были улучшены. Не Хилтон, конечно, но вполне терпимо. — Проход, правда, только одни, зато к ним лестница дверью перегорожена, как еще один элемент защиты.

— Так, хорошо. А когда ты говорил, «мы посовещались», ты имел в виду… — я посмотрел на Ваську вопросительно.

— Мы с Ольгой Андреевной и Михаилом Олеговичем решили, что пока вы, Алексей Владимирович, не вернетесь, что-то вроде консилиума создать. Понятно, что последнее слово будет за вами, но вот когда вас нет…

— А с чего вы вообще решили, что я буду здесь что-то решать? — я протер лицо. Спать хотелось просто зверски. Но, прежде чем уходить на боковую, необходимо было все как следует прояснить.

— Потому что вы можете это сделать, — пожал плечами Васька. — У вас и без скиллов достаточно харизмы, чтобы люди вас слушались и выполняли ваши приказы. К тому же, если не вы, то кто станет главой клана? Ставить женщину, ну… Это не вариант. Какой бы она не была, вот прямо сейчас это будет ошибкой. А из мужчин это все-таки должен быть тот, с кем у большинства не возникнет желания спорить по каждому пустяку. А ведь создание клана и определение лидера — одно из основных заданий Системы, если вы еще не забыли.

— Не забыл. Катерина предложила назвать клан «Клиника», — я хмыкнул.

— Ну а что, хорошее название, — Васька хохотнул. — Но, как вариант, могу посоветовать «Госпиталь МЭШ».

— Ты таких слов не должен знать. Молод еще, — я плюнул на условности и растянулся на диване, заложив руки за голову. — А вот я помню этот чудо-госпиталь, забавный фильмец, что ни говори. Особенно, молодая Мэриетт Хартли, ух… какая горячая медсестра.

— Не помню такую, — уверенно произнес Васька.

— Ну как же, блондинка, красотка, попка, грудь, — я мечтательно прикрыл глаза. — Очень талантлива актриса. Но с названием пока подождем. В крайнем случае, вынесем на голосование. Как распределили обязанности?

— Женщины сами поделились на смены. Кто жрать готовит, кто потом посуду моет, кто общий порядок поддерживает. Пока на этих трех этажах. Когда мы выяснили, что с электричеством все в порядке, а также с водой и канализацией, то настроение у людей немного поднялось. Но я думаю, что дамы решили хоть чем-то себя занять, чтобы с ума не сойти, думая постоянно, как там их семьи, которые где-то в другой локации сейчас находятся. Хотя, сильных истерик почему-то нет, — Васька задумался. — Это очень странно, но просто бросается в глаза.

— Я тоже заметил эту особенность, — я кивнул, соглашаясь с Роговым. — Ладно, этот феномен потом как-нибудь изучим. Что там мужики решили?

— Мужики разбились на смены и охрану несут в холле, — ага, вот значит, что это за толпа небритых и довольно угрюмых типов, которые составляли компанию деду Степану. Они нас всей этой толпой и встретили, кода мы с Катей и Изольдой вернулись сюда. — Еще одна смена на подхвате: тяжести носить, прибить что-нибудь или наоборот оторвать. Ну и группа охраны, которая женщин сопровождает, когда они на пищеблок идут. Они же приготовленную еду сюда носят. Раздача в буфетах, как в обычных больницах. Думаю, что когда территорию полностью зачистим, то в этой группе охраны надобность отпадет. Правда, другая возникнет. Нужно будет на входе в локацию КПП организовывать, и круглосуточную охрану организовывать, да еще и вооруженную и — Васька тяжело вздохнул. — Мы же не знаем, что будет потом и насколько все это затянется, поэтому решили начать обустраиваться.

— Верное решение и не противоречит правилам этой дебильной игры, потому что укладывается в понятия «создание клана», — я прикрыл глаза. — Проблемы?

— Ну, — Васька замялся, а потом выпалил. — В общем, тут две небольшие группы образовались. Вроде бы состоят каждая из трех человек, но, я просто жопой чую, что от них можно ожидать проблем. Одна группа — это блатные, то ли прятались от кого-то в нашей больничке, то ли действительно носяры хотели подправить. У лориков лежали, все трое. Причем, заметьте, не платно, что странно. Лютый хрен бы кого просто так задарма положил, если только в этом не было его личного интереса, но это ладно, — Васька замолчал, а я приоткрыл глаза и увидел, как он рукой махнул, выражая свое отношение к тому, что происходило. — Это на совести у Лютого пусть остается, если он, конечно, жив и не превратился в зомби.

— Ты сказал, что таких вот отщепенцев, не вписавшихся в наш быт, две группы, — я продолжал наблюдать за ним сквозь полуразомкнутые веки.

— Вторая компашка вообще странная, — Рогов нахмурился и обхватил себя за плечи. — Они явно не пациенты, но и не медики. И не родственники, которые срочно кого-то привезли в приемник в четыре утра, потому что точно уже не пройдет. Какие-то абсолютно левые крендели, которые не пойми как на территории больницы оказались.

— А вот это уже интересно, — я сразу же вспомнил наш разговор с главбухом. Очень уже эта группа товарищей, которые как хрен с горы нарисовались непонятно откуда, ее, так называемых киллеров мне напомнила. — Только разборок между ними мне не хватает для полноты ощущений. Значит так, я сейчас немного отдохну, башка уже совершенно не варит, ничего путного сообразить не могу. Да и тебе не мешало бы подремать. А то у тебя глаза, как у наркоманской мыши. Все-таки прошлая ночь нас доконала. А как будем в состоянии хоть немного соображать, так ты мне потихоньку этих товарищей и покажешь. Потому что, боюсь, на этот раз твоя жопа тебя не обманывает, и от них стоит ждать больших неприятностей, а это не слишком вдохновляет, учитывая наличие морга и ведущего в него подвала.

— Это еще не все, Алексей Владимирович. — Васька замялся, а потом продолжил. — Я Максима Юрьевича видел мельком. Уж не знаю, что его в такую рань принесло на работу, наверное, ночью кто-то успел дозвониться и доложить о происходящем. Но… — Рогов снова замялся, а затем продолжил. — Он зомбаком стал. Только не таким, как остальные. Я его у входа в морг увидел. Он явно магию скиллит. А когда он на меня посмотрел, то мне показалось, что он меня узнал и усмехнулся. Знаете, я чуть не обделался тогда, а он уже в морге скрылся. Что это значит?

— Эх ты, а еще геймер, — я потер лоб, пытаясь разогнать начавшую пробиваться головную боль. — В любой уважающей себя игре, есть босс уровня. Вот Максимка таким боссом, похоже, и заделался. Он мальчик всегда амбициозный был, а на примере того алкаша, который у тебя драгоценную бутыль пытался отнять, мы прекрасно видели, что не все человеческое Системе удалось из неигроков убрать. То, что для них было наиболее важным, закрепилось в подкорке, на уровне рефлексов, — я внезапно вспомнил хлопотавшую вокруг коматозника Марину. Это тоже вписывалось в мою теперешнюю теорию. Максим нам еще доставит хлопот, это уж как пить дать. — А теперь отдыхать, — я в очередной раз проверил телефон. Но, если внутренняя связь внутри больничного комплекса каким-то образом сохранилась, то вот сотовой, увы, как не было, так и не стало. Нечего игрокам отвлекаться на внешний мир, нужно в доступной локации задания выполнять. Ну, тоже верно. Лично я бы в первую очередь внешнюю связь рубанул, так что ничего удивительного. Поставив будильник, чтобы не проспать слишком долго и не найти тихую и спокойную смерть во сне за бездействие, я еще раз про себя повторил свои последние слова, словно команду сам себе отдал, потому что сразу же провалился в сон.

Проснулся я словно от толчка. В ординаторской было темно, через окно в комнату проник мутный лунный свет, значит, смена дня и ночи все же происходила. Наверное, это хорошо, что основные законы физики продолжают работать, и на, грубо говоря, Вселенную этим инопланетянам, или кто так умудрился нашу жизнь испоганить, повлиять в конечном итоге не удалось, значит, они не всемогущи и их можно будет когда-то победить.

Под боком я почувствовал какое-то шевеление. Сначала руками потрогал и, опознав в ощупываемом предмете теплое женское тело, решил приподняться и посмотреть. У меня под боком пристроилась и тихонько сопела Катя. Ну что же, она девушка целеустремленная и очень четко умеет демонстрировать свою позицию и место положение в образующемся обществе. Потому что человек, как не крути, социальное животное. Так что идея Системы объединить человеков в Кланы, в общем-то, не лишена смысла. Наверное, в сложившихся обстоятельствах — это наилучшее решение, так же, как и решение поставить во главе клана сильнейшего в данной группе. Причем не сильнейшего чисто физически, а сильнейшего в морально-волевом плане.

Рогов прав, я пока что подхожу лучше всего, потому что у меня есть опыт управления в почти экстремальных условиях, когда речь идет фактически о выживании. Ну что же, пора вспоминать, как с бандитами общался, и с правоохранителями, — я снова откинулся на тощую подушку. А ведь в то интересное время и понять нельзя было, кто из них опаснее.

Мысли плавно перетекли на мое пробуждение. Я ведь не на будильник отреагировал. Перегнувшись через Катю, из-за чего она недовольно что-то пробормотала во сне и зашевелилась, устраиваясь поудобнее, я поднял с пола телефон. Так и есть, спать мне можно было еще два часа. Тогда что же меня разбудило?

И тут из коридора послушался приглушенный шум и невнятные выкрики, словно где-то дальше по коридору велись какие-то разборки на повышенных тонах. Вот значит, что меня разбудило. Где-то хлопнула дверь, и голоса стали слышны более отчетливо. Похоже, пора выходить, чтобы разобраться, какая херь творится в моем отделение, то бишь, клане.

Надевать броню не было времени, поэтому я, перекатившись через Катерину, схватил скрутку, пристраивая ее себе на пояс, и, оставив на стуле нагрудник и наручи, быстро пошел к двери. Крики усилились, и я, не теряя больше не минуты, выскочил из ординаторской в коридор.

Глава 15

Когда я выскочил в коридор, то увидел лишь сидящего на полу Ваську, который бережно прижимал к груди явно поврежденную руку. Больше никого в коридоре не было видно, только в приоткрытых дверях палат то и дело появлялись чьи-то заспанные лица, в большинстве своем мне незнакомые.

— Какого хера здесь творится? — прорычал я, поднимая рослого хирурга за шкирку и ставя на ноги.

— Те шестеро, помните, о которых я говорил, которые две группы образовали, не принимающие участия в формировании хоть какого-то быта, — Рогов вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул, показывая, что помню про этих товарищей. Ваську мой кивок удовлетворил, и он продолжил. — Они явно, имеют друг к другу какие-то претензии. И это довольно странно, учитывая, что не похоже на то, что они были знакомы до всего этого. — Его прервал резкий скрежещущий звук, приглушенный, но все же слышимый довольно неплохо, и идущий откуда-то снизу. — Похоже, что они не успокоятся, пока друг друга не угандошат со стопроцентным смертельным исходом. — Звук снова повторился. — Собственно, начали они это, уж не знаю, богоугодное, или не совсем, дело именно здесь, посредине коридора. — Звук, идущий снизу повторился, вызывая неприятные ощущения сразу во всех пломбах на моих многострадальных зубах.

— Это они? — я не уточнял, кого имею ввиду, но этого и не требовалось, Васька меня прекрасно понял.

— Они, — он кивнул. — Когда здесь столкнулись, то успели порезать как следует двоих, по одному из каждой группы. Я тогда только-только выскочил из процедурной, задремал там, — он виновато посмотрел на меня, а я лишь кивнул. Мы все просто смертельно устали, пережив не только этот ненормальный день, но и предшествующую ему ночь. Нам всем нужно было отдохнуть, хоть немного. Неудивительно, что спали мы настолько крепко, что не услышали начала разборки. Но в этом имеется колоссальный минус организации нашего убежища, мы так крепко спали, что не услышали бы и атаки неигроков, под предводительством бывшего главного врача, который даже здесь умудрился выпятиться. Нужно продумать систему охраны, расписать дежурства… Я тряхнул головой, возвращаясь в нашу так сильно изменившуюся действительность и снова принялся внимательно слушать Ваську, который даже не заметил, что я отвлекся. — В общем, когда я выскочил, двое уже зажмурились, и прошло достаточно много времени, потому что они начали исчезать. А остальные тем временем поливали друг друга почем зря, но не приближались, держались на расстоянии. Хорошо еще, что ни у кого из них метательного оружия не оказалось, — он на мгновение задумался. — А может быть, и не хорошо. Может, лучше было бы, если бы они перестреляли друг дружку к чертовой матери, и у нас резко уменьшилось бы забот.

— Я так понимаю, что одна пара — это нанятые проклятыми конкурентами киллеры, для ликвидации кого-то из второй пары, который в те времена, когда мы еще не познакомились с Системой, лежал у нас на оздоровлении, или на правке носа, я уж и не помню, чем этот индивид занимался, по твоим же утверждениям. — Это было бы самым разумным объяснением творившихся вокруг сумки с оружием непоняток. Вот только, как всех этих пассажиров угораздило заделаться именно игроками? Или же это было подстроено Системой специально, чтобы разнообразить нашу скучную повседневность?

— Ага, из того набора матов, которыми они друг друга крыли, я пришел к таким же выводам. А как вы узнали? — Васька посмотрел на меня восторженным взглядом, словно действительно решил, что я все это вот так вот сходу придумал, да так, что по всем пунктам в цель попал.

— Догадался, блин, — я повернулся в сторону выхода из отделения. Надо пойти вниз, пока они весь холл не разнесли, и не открыли ненароком дверь в подвал, а то нам всем весьма весело сразу же станет. Причем абсолютно всем, включая этих уродов. На саму четверку мне было глубоко наплевать, и идеальным вариантом было бы, если к моменту моего появления в холле, они прирежут друг друга, да так, что совсем без вариантов. — Дальше можешь не продолжать. Ты попытался сыграть в героя, они тебя, скорее всего, толкнули, обозвав при этом весьма нехорошими словами, и дружно ринулись из отделения, чтобы выяснить отношения туда, где места побольше, и можно силушку молодецкую гораздо эффективнее продемонстрировать. Я прав?

— Да, но есть еще одно, — Васька стал предельно серьезным. — Тот, которого убить заказали, какой-то депутат оказался, и он на полном серьезе говорит, что станет главой нашего клана, мол, тут даже и не поспоришь, кому, как не ему взваливать себе на плечи все бремя власти. И так снисходительно повздыхал, мол, тяжела ноша главного, но, что поделаешь. Хорек мерзкий, мать его. Еще и рожу корчить начинает, мол, и не очень-то хотелось бы, но долг и труба зовет, и все в этом духе.

— Если он объективно лучше меня, то кто же против будет? — я пожал плечами. — Уж драться я с ним точно не собираюсь за место Акеллы.

— Он оказывается уже и людей успел некоторых убедить, — все так же тихо добавил Васька. — В основном пациентов. Наверное, тех, кого во время выборов уболтать сумел, чтобы те за него голосовали. Наши-то, само собой, и слышать об этом не хотят, но их ка бы не меньше, чем остальных получилось, дневная-то смена не успела подойти.

— Та-а-а-к, — протянул я. — А ну колись, ты меня зачем здесь задерживаешь? — я прищурился, разглядывая Васькину физиономию, на которой ни грамма раскаянья видно не было. Вот только он как бы невзначай еще больше подвинулся, полностью перекрыв мне дорогу к выходу из отделения.

— Я вас не задерживаю, Алексей Владимирович, ну, почти. Этот депутат не просто так вниз пошел, как вы предположили, а понесся, сломя голову, вереща, как свинья недорезанная. За ним эти убивцы кинулись, обгоняя помощника, или кем там тот второй хрен у депутата числился, а потом и люди понеслись, которых разбудили, или те, которые и не спали, а за разборкой наблюдали. Он многим успел голову задурить, как оказалось…

— Работа у него такая была, мозги людям запудривать, — я решительно отодвинул Ваську с дороги плечом и направился к выходу из отделения. — А лег в больничку зачем? Дело поди завели, решил спрятаться до поры, пока адвокаты и покровители отмашку не дадут, что можно уже и выписываться с чистой совестью и обновленным носом? Но, с другой стороны, зачем его убить-то хотели? Или он сдал кого-то, кого совсем не нужно было сдавать? — пока я задавал эти, в общем-то риторические вопросы, то успел дойти до тамбура.

— А какое это имеет значение? — я покосился на Ваську, который шел рядом со мной. — Может он взаправду носяру кроил. Может, соска его настаивала на римском профиле.

— Сейчас — никакого, если не брать во внимание довольно неприятную сущность этого товарища.

— Это точно, сущность та еще, я бы даже сказал сучность, — буркнул Васька. — Его дед Степан узнал и тихонько сказал мне, что это именно он убил того, с кем из здания прорывался, ради лута. Так что, делать его лидером клана — это такая себе затея.

— А вот тут не скажи, — я рывком открыл дверь, отметив про себя, что и она не охраняется. — Мы сейчас находимся в черт знает каком мире, практически постапакалиптическом. А здесь вполне возможно именно его отрицательные черты могут сыграть довольно весомую роль в становлении клана и его благополучии. Сейчас цениться будут совсем другие качества, нежели прежде, и на первое место с огромным перевесом выходит сила и способность без оглядки на совесть отстаивать свои интересы, и с этим тоже надо считаться.

— Вот только что делать с тем, что я с таким козлом считаться вовсе не хочу, — буркнул под нос Васька, надеясь, что я его не слышу.

— Да куда ты денешься с подводной лодки? — хмыкнул я, и вышел в холл. — Если так получится, что именно этот народный избранник станет нашим лидером, то ты подчинишься. И будешь подчиняться, пока не придет какой-нибудь более молодой, более сильный и дерзкий, и не отнимет у него пальму лидерства. Ну, или он окажется настолько откровенно плохим лидером, что вы его в итоге сами на кол посадите, и перевыборы проведете. Все по законам демократии, как говорится. — Закончив говорить, я сделал пару шагов вперед, чтобы видеть все пространство холла, и остановился, сложив руки на груди.

Разборки шли с размахом. На полу лежали два тела, которые уже начали подергиваться серебристым сиянием. Значит, махаловка уже давно началась. Да и тела выглядят слегка раздетыми. На них был полученный в стычках с неигроками лут, который благополучно сменил хозяев. Народа в холле собралось довольно много. Все жались к стенам, но уходить явно не собирались, впрочем, как и останавливать смертельную битву, происходящую сейчас посредине холла, за которой наблюдали с каким-то жадным волнением.

Я тоже не собирался вмешиваться, но сейчас, как следует разглядев соперников, узнал в одном из них пресловутого депутата. Уж слишком часто его лощеная рожа мелькала в различных соцсетях. Наверное, по телевизору не меньше, но я телевизор давно не смотрю. Не охота было, а сейчас и не смогу, по вполне понятным причинам.

— Что, не ожидал, отрыжка перестройки, что я и без охраны что-то собой представляю, — оскалился депутат, я не помню, как его зовут, но, наверное, скоро узнаю, в любом случае.

— Ну почему же, знал, что ты тот еще шакал, и не сможешь спать нормально, если кого в спину не ударишь. Что, думаешь, никто не узнает, что ты на нарах парился, да еще и за гоп-стоп? Поэтому и хотел завалить тебя по-простому — башку прострелить, да не судьба, видать. — Они не выкладывались, действуя на пределе сил и возможностей, старательно изучая друг друга.

Их реплики тоже входили в это изучение. Таким образом они пытались нащупать слабое место соперника. Но, почему-то мне казалось, что их уровень в текущей игры меньше, чем мой. А, как ни крути, этот самый уровень значит сейчас очень много, и этого никому из нас не изменить. Эти же двое выезжали на своих прежних навыках, и создавалось впечатление, что как таковых зомбаков на их пути встретилось довольно мало, а весь свой шмон они получили, попросту собирая его с трупов тех, кому удалось его получить в относительно честной игре.

Продолжая держать скрещенные руки на груди, я обвел взглядом холл. Отметил, что дед Степан вылез из своей берлоги и теперь с тремя хмурыми мужиками, в одном из которых я узнал дюжего санитара Кузю, стояли рядом с входом в тот самый коридорчик, ведущий к дверям в подвал. Они явно стояли там не случайно, охраняя проход, так же, как и я, рассудив, что сюрпризы с той стороны именно сейчас нам точно не нужны. Встретившись взглядом с Кузей, я ему кивнул и перевел взгляд на выясняющих отношения мужиков, каждого из которых я бы с удовольствием прикопал тихонько где-нибудь возле морга. Потому что меня терзали смутные подозрения, что ни один из них не даст нам разобраться с основной проблемой текущего момента, а именно, с поиском выхода из локации. Более того, я просто уверен, что каждый из них начнет намеренно тормозить поиски решения, чтобы самоутвердиться.

— Кто тебя нанял? Козлов? — депутат откровенно глумился над противником. — Только этому идиоту, как он, пришло бы в голову использовать такие древние методы, как найм киллера, когда можно избавиться от неугодной личности куда изящней. Правильно я его сдал, таким кретинам нехрен воздух на свободе коптить, если еще с миллениума перестроится и на новые рельсы встать никак не может. Как был дауном, так им и помрет. Хотя, может уже и помер. Или зомбаком стал или на корм какому-то из зомбаков пошел. Да и ты идиот, не видишь, как все поменялось? Нет, чтобы по-человечески подойти, да покаяться. Я бы тебя в свою команду взял. Профессионалам у меня всегда место найдется.

— Да пошел ты, — и киллер сделал выпад, намереваясь порезать депутата ножом, на котором я внезапно увидел сверкнувшую искру. Ого, ножичек-то у него необычный, явно упал с кого-то. Но даже наличие ножа ему не помогло, потому что в этот момент он довольно неудачно раскрылся, чем и воспользовался его соперник, вонзив свой тесак в незащищенный бок.

Все-таки я был прав, Система, войдя полностью в права, изменила не только тех, кто сейчас представлял неигроков, но и нас она тоже изменила, сделав менее восприимчивыми к тому, что выходило за рамки игры и непосредственных заданий, например, приглушив переживания о близких и родных, оставленных за пределами локации. А еще она, похоже, сумела все-таки немного заблокировать изначальный потенциал каждого из нас, сделав немного глупее, слабее и неуклюжее, чем мы были в той, прошлой жизни. Иначе почему меня все никак не покидала мысль о том, что я что-то упускаю, что-то очень важное, но лежащее на поверхности. Да и парень этот, которого прислали по душу празднующего побуду депутата, просто не мог вот так глупо открыться. Просто не мог. Он действительно чему-то обучался, и что-то умел, чтобы вот так глупо сдохнуть, даже не покарябав своего противника.

А депутат тем временем вырвал свой тесак из тела своего несостоявшегося убийцы, и повернулся ко мне.

— Я тебя сразу заметил, — от внезапности заявления я даже удивился. — Ты ведь тот самый Филин, о котором тут многие говорят, как о потенциальном лидере образовывающегося клана?

— Я Филин, — кивнул, не сводя с него пристального взгляда. — Правда, не могу сказать, что так же хорошо осведомлен по поводу тебя. — Соблюдать хоть малейшую вежливость в отношении этого типа не хотелось. Тем более, что он сам изначально выставил подобные рамки. — Кто ты такой, чучело?

— Тебе точно знание моего имени не пригодится, — он хохотнул. — И, если ты меня сразу не узнал, то так и помрешь, от руки неизвестного.

— С чего бы? — я все еще держал руки скрещенными на груди. — Нам с тобой нечего делить, и драться я с тобой не собираюсь. Тем более, что за убийство игроками друг друга никакого профита не последует.

— Откуда ты знаешь? — он прищурился.

— А, так ты интеллект совсем не качаешь? Ну, мне тогда тебя очень жаль.

— А ты до хера умный, да? — он снова оскалился. — Вот только здесь и сейчас закон джунглей в полную силу вступил. Выживает и становится царем горы только сильнейший. Я, в отличие от всех этих, — он небрежно кивнул в сторону прижавшимся к стенам зрителям, которые все еще смотрели на разворачивающееся перед ними зрелище, — внимательно ту суку, которая Системой представилась, слушал. Лидера могут выбрать большинство, но лидер может и определиться в поединке. И, если я тебя сейчас убью, то никакого выбора ни у кого уже не будет, а поединок будет считаться состоявшимся. Так что, это твое дело, будешь ты защищаться, или просто дашь себя прирезать как барана на бойне, сэкономив нам обоим время.

Черт тебя подери! А ведь я не надел свою хоть и простенькую, но броню. Как-то не ожидал, что меня в убежище резать соберутся. Вот только он прав в одном, я не имею права показывать слабость, только не сейчас, когда построение клана только-только началось. И это понимал не только я. Вон за моей спиной сопит Васька, но даже не пытается как-то повлиять на происходящее.

— Если ты внимательно слушал то, что про меня говорят, то, наверняка слышал про то, что стоять, как баран, позволяя себя резать, я точно не буду, — опустив руки, я шагнул в круг этой своеобразной арены, на ходу приоткрывая скрутку. Его тесак гораздо длиннее, чем все те колюще-режущие вещички, что висят у меня на поясе. Значит, будем импровизировать. — Ну что же, как там в старину говорили, я к вашим услугам, сударь.

Глава 16

— Ну вот, теперь вы являетесь вполне официально лидером новоявленного клана «Клиника». Система всех торжественно оповестила о произошедших изменениях. Хотя я поспорил бы с выбранным вами, Алексей Владимирович, названием. Да и имя вы себе выбрали, ну скажем так, не слишком героическое. Не внушающее трепет и ужас. — Васька сделал последний стежок и бросил инструменты в лоток. Наложив на свежий шов повязку, он снял перчатки и, скомкав, бросил их к инструментам.

— Имя я взял свое. Я не собака и не уголовник, чтобы кличками пользоваться. И да, в тех немногочисленных сетевых образованиях, в которых я имел сомнительную честь состоять, мой ник был всегда созвучен с моей фамилией, и менять я ничего не намерен. А кому нравится называться Зевсом-громовержцем, то пускай так и называется, я разве против? — я поморщился, когда попробовал согнуть и разогнуть раненную руку. Все-таки Система не продумала многое. Вот что ей стоило каких-нибудь склянок со здоровьем по углам рассовать? Выпил такую и раны быстренько затянулись. Хотя, наверное, когда игроки достигнут определенного уровня, те, кто начнет прокачивать магию, смогут целительство или что-нибудь в этом роде изучить. Тогда все заживления пойдут веселее, а зелья будут на поток поставлены. Но до этого времени нужно еще дожить, вот так по старинке латая друг друга.

— С чего начнете свое правление, гражданин начальник? — Васька ухмыльнулся, и принялся разбирать лоток с использованными инструментами, быстро сообразив, что медсестры, которая это за него сделает, поблизости не наблюдается.

— Васька, лучше заткнись, — посоветовал я ему, поднимаясь на ноги и натягивая свежую и самое главное, целую футболку, которую молча притащила Катя, попросту швырнув ее в рожу Рогову, который по непостижимой женской логике оказался виноват в том, что она проспала то представление, которое мы устроили с депутатом, я так и не узнал, как звали этого мудака.

— О, а куда делась высокий штиль, которым господин глава изволил совсем недавно объясняться? — я так на него посмотрел, что Рогов тут же попытался сбавить обороты, но у него получалось плохо, потому что он постоянно лыбился и вообще пребывал в довольно приподнятом настроении, хотя мне не была до конца понятна причина его веселья. — Я-то заткнусь, просто подчиняясь произволу диктатуры, — он поднял вверх палец. — Но всех нас не заткнуть! Вы же не хотите получить революцию?

— Василий, я тебя сейчас своим начальственным произволом отправлю зачищать подвал, — я улыбнулся, точнее оскалился, да так, что Рогов понял, что все-таки начинает перегибать палку и отшатнулся. — А когда вернешься, если вернешься, то тогда мы и поговорим про власть и подчинение ей.

— Вы так больше не шутите, Алексей Владимирович, — Васька натянуто улыбнулся.

— А кто тебе сказал, что я шучу? — я пристально посмотрел ему в глаза, и Рогов потупился.

— Ну ладно, я же всегда говорил, что кроме вас некому возглавить наш так называемый клан, — проворчал он, сворачивая разговор с опасного для него русла. — А вы умеете, ну, мечом…

— Ну, конечно, Васенька. Я же в перерывах между дежурствами, из которых состояла до недавнего времени моя жизнь, вместо того, чтобы отсыпаться, на исторические слеты ходил, реконструкцией занимался, и махать мечами, всякими разными, учился в поте лица. Готовился, значит, к тому, что когда-нибудь в мир придет Система, ну, в крайнем случае, что однажды стану попаданцем-обыкновенным, которому будет суждено спасать миры и прекрасных дев, в основном от девственности.

— Правда?

— Нет, — я соскочил с операционного стола, на котором сидел в то время, как Васька обрабатывал мою рану, полученную от мудака.

На столе, который еще совсем недавно считался моей вотчиной, лежал меч в простых кожаных ножнах. Я вытащил клинок наполовину и задумался. Вот что я буду с ним делать? И что мне делать дальше? Как вести себя с… ну ладно, с членами моего клана?

По идее необходимо придумать некий свод законов, который будет действовать на территории клана, определиться со структурой, да много чего нужно делать, это, если не учитывать потенциальную подвальную угрозу. А еще нужно найти выход с локации. Потому что я все еще не уверен, что это наша клиника не попала в какую-то аномальную зону и, найдя из нее выход, мы снова не очутимся в привычном для нас мире, в котором вокруг территории больницы сейчас стоят пожарные и полиция, и огромная куча зевак, и родственники всех тех, кто застрял здесь. И, если это так, то вся эта муть с кланом и моим главенством так и останется мутью, к моему огромному облегчению.

* * *

Когда я вышел на эту своеобразную арену, образованную в холле, то сразу же осознал простую истину, находясь здесь, в этом извращенном мире, нужно носить броню постоянно. А уж выходя из своей комнаты и подавно, потому что никогда не предугадаешь, на что нарвешься.

Депутат не стал долго рассусоливать и сразу же сделал выпад, пытаясь порезать меня своим тесаком. У него почти получилось меня достать, но я все же сумел увернуться, а в следующий момент уже целенаправленно упал на пол, перекатился и пружинисто вскочил на ноги, держа в руке тот самый кинжал, которым оборонялся погибший киллер. В спине что-то хрустнуло, и я сжал зубы, чтобы не заорать от острой боли, словно током шибануло. Все-таки я слишком стар для таких игрищ. Но, если выживу, что буду качать ловкость, если выживу, конечно.

Депутат, которого я мысленно окрестил про себя мудаком, увидел промелькнувшую на моем лице тень боли и, ухмыльнувшись, ударил снова. На этот раз увернуться полностью не получилось. Единственное, что я сумел сделать, это подставить руку вместо щита, а потом отбить нож кинжалом. Но ранение было получено, и рана оказалась довольно глубокой. Эх, будь на руку надет наруч, то этого ранения можно было бы избежать. Все мы крепки задним умом.

Такие раны всегда болезненные и кровавые. Поэтому затягивать поединок было нельзя, я просто изойду кровью и меня прирежут, как свинью на бойне. Я отскочил в сторону, заставляя себя не обращать внимание на текучую на пол кровь и поудобнее перехватил кинжал. Почему-то со мной у мудака была совершенно другая тактика, по сравнению с бывшим владельцем кинжала. Он не выжидал, не пытался понять на что я способен, он просто нападал, размахивая своим тесаком. Внезапно пришло понимание, этот мудак не воспринимает меня всерьез. Считает, что я не способен ни на что, просто старший среди застрявших здесь врачей, поэтому меня и избрали остальные своим лидером. Плюс к этому мой биологический возраст. Хоть я и стал выглядеть моложе, но все равно мужик за сорок, есть мужик за сорок, особенно для таких вот самоуверенных альфа-самцов, свято уверенных, что даже вареные яйца не могут быть круче, чем они, такие вот молодые и исключительные. В чем-то он, скорее всего, прав, но нельзя же быть настолько самоуверенным.

Это открытие придало мне уверенности в том, что мудак, просто будет пренебрегать защитой в надежде расправиться со мной как можно быстрее. Нужно только выбрать подходящий момент, чтобы контратаковать. Физически он был меня сильнее. Да и тесаком своим махал вполне со знанием дела. Я только успевал блокировать удары, да уворачиваться, что с каждым разом делать было все труднее и труднее. Чувствуя головокружение, я едва не пропустил момент, но все же сумел собраться. Мудак ударил куда-то в сторону. Уж не знаю, что он хотел этим сделать, возможно, провести какой-то обманный финт. Я перехватил его за руку и рванул на себя. Все это я проделывал раненной рукой, и захват, и рывок были не слишком сильными, но они были слишком неожиданными для мудака, и тот сделал шаг вперед, даже не попытавшись как-то закрыться или оказать сопротивление. И в это же самое мгновение явно артефактный кинжал вошел в его тело снизу-вверх, разрывая диафрагму и перикард и вонзаясь в сердце.

Он замер, широко открыв глаза. Я тоже стоял, не шевелясь, удерживая его в такой позе, позволяя сердцу сделать несколько последних суматошных сокращений, прежде чем замереть. По его телу прошла длинная судорога, и только после этого я вытащил кинжал и слегка толкнул, позволяя бесформенной кучей свалиться на пол.

Голова кружилась все сильнее, и в ушах звенело, но я все же услышал несколько вполне радостных выкриков. На полу что-то блеснуло. Странно, вроде бы лут можно получить только с зомбаков. Нагнувшись, я поднял в пола меч в простых кожаных ножнах.

— Расходимся, не на что здесь смотреть, — я обвел собравшихся взглядом, и они начали расходиться, подтверждая таким образом мои полномочия отдавать здесь приказы.

— Алексей Владимирович, вы ранены, — ко мне подскочил Васька, но я, не обращая на него внимания, собрал с мудака все вещи, которые хоть немного напоминали артефакты. Открыв инвентарь, засунул их туда одной кучей, решив разобраться попозже, и повернулся к Рогову, чтобы ответить, но тут заговорила Система.

— Поздравляю тебя, игрок. За выполнение двух основных заданий ты получаешь плюс два уровня, плюс четыре очка к основным характеристикам, плюс два очка к характеристике харизма, которая может развиваться только у лидеров кланов.

— Охренеть не встать, я так рад, так рад, что вот-вот сдохну от радости. Ой, нет, я ошибся, я сдохну от потери крови, а в остальном прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо.

— Ты бредишь…

— Замолкни, ради всего святого. Сейчас меня слегка починят и тогда будем с моим повышением разбираться, — добавил я ядовито и повернулся к стоящему рядом Ваське. — Пошли, зашьешь меня. Надеюсь, навыки кройки и шитья в связи с обстоятельствами никуда не делись?

— Обижаете, Алексей Владимирович, все будет в лучшем виде.

— Как будет называться твой клан? — настойчиво спросила Система. — И какое имя ты хочешь себе взять? Как лидер ты теперь имеешь право на личное имя, даже без достижения положенного уровня.

— Зачем тебе?

— Я должна сообщить об этих изменениях всем членам клана. — Я понял, что она не отвяжется. Благо, Васька страховал меня, идя рядом, чтобы я перестал думать о том, что могу в любую минуту завалиться на пол.

— Имя — Филин, название клана «Клиника», — ответил я, заходя в операционную и падая на операционный стол.

* * *

— Если вам больше ничего не нужно зашивать, Алексей Владимирович, то можно мне пойти и уже поспать? — я обернулся к Рогову.

— Что-то ты, Василий, подозрительно веселый, — я прищурился, разглядывая его. — Спирт еще не закончился?

— Еще нет, — он широко улыбнулся. — Просто я действительно рад, что все эти непонятки с лидерством клана наконец-то закончились. И что Система это официально подтвердила. Я, правда, рад. — Он стал предельно серьезным, говоря это.

— Смотри, еще пожалеешь. Я могу быть очень жестоким руководителем, — но Васька только плечами пожал. Мол, знаю, каким ты можешь быть, не первый день знакомы. — Иди спи. Сегодня я пытаюсь прийти в себя и подумать, как решить основную задачу. Завтра объявлю о своем решении.

Когда Васька ушел из операционной, я сел за свой стол и положил на него меч. Долго и бездумно смотрел на него. Вот, Леха, ты и перешел свой Рубикон, этакую точку невозврата. Ты намеренно и совершенно расчетливо убил человека, прекрасно осознавая, что это именно человек, а не измененный злой силой организм. И что ты будешь с этим делать? Я прислушался к себе. Ничего. Я не буду делать ничего. почему я должен переживать или как-то еще выражать эмоции, если всем остальным, немногим больше сотни человек, на этого индивида глубоко наплевать? И на его приятелей и недругов тоже. А будь на их месте я, кто-то переживал бы, что теперь мудак является лидером? Что-то говорит мне, что вряд ли.

— Почему у всех такая низкая эмоциональная составляющая? — я задал вопрос вслух, но Система всегда отлично знала, когда вопрос адресовался именно ей.

— До выхода из локации уровень эмоций будет оставаться на настолько низком уровне, насколько это позволит организму существовать.

— А после того, как мы все-таки выйдем с территории больницы? — теперь я говорил мысленно, хотя отлично знал, что сюда никто не зайдет и не нарушит моего уединения. Почему-то перед операционной у многих был особый пиетет, даже среди врачей. Хотя, на самом деле обычная комната.

— Эмоциональный диапазон увеличится. Это будет необходимо для выполнения следующих миссий. Но полноценно чувствовать так, как до начала Игры игрокам становится возможным с двадцатого уровня.

— Потрясающе. Впрочем, так, наверное, даже лучше. По крайней мере пока. — Я дотронулся до меча в ножнах. — Давай разбираться с моими приобретениями. Это что?

— Меч лидера. Такие мечи могут носить только главы кланов. Отличительный атрибут.

— Какие у него характеристики?

— Плюс три очка ко всем открытым навыкам и умениям, — любезно просветила меня Система.

— А в своем развитии я, совершенно случайно, не смогу приобрести навыков владения мечом?

— Нет, — в голосе Системы снова прозвучало злорадство. — Подобный навык не предусмотрен ни на одном этапе развития игрока.

— Ты как всегда просто поразительно любезна, просто охренеть можно от счастья. Кинь по два очка на ловкость и интеллект и открой таблицу.

Раса: человек

Уровень: 5

Имя: Филин

Сила: 5+(4)

Ловкость: 5+(5)

Интеллект: 9+(10)

Здоровье: 195

Энергия: 195

Пассивные навыки:

Защита: 3

Защита от ядов: 10

Построение объемных конструкций: 0 уровень

Нападение: 2

Харизма: доступна лидерам кланов: 2 +(3)

— Как плохо без дополнительных очков-то, — я рассматривал таблицу, светящуюся в полутьме операционной. Уходя, Васька погасил свет большой бестеневой лампы. Надо побыстрее вернуться в ординаторскую и надеть все то, что делало эти циферки заметно существеннее. — Что за нападение?

— Кинжал ярости обеспечивает данную характеристику. Наличие кинжала закрепляет навык. Он остается у игрока даже при потере кинжала.

— Отлично. Так, посмотрим, что тут мне в наследство от мудака досталось, — я вызвал инвентарь. При этом таблица не исчезла, а отодвинулась, и теперь перед моими глазами были развернуты два окна. Вытащив из ячейки трофеи, а их оказалось не так уж и много, я вывалил их на стол. После чего закрыл инвентарь и принялся разбираться. Поднял толстую, похожую на серебряную цепочку. — Это что?

— Цепь прочности. Не несет дополнительных очков характеристики, но, если, к примеру, кулон будет надет на эту цепь, то она не порвется гарантированно, ни случайно, ни в бою.

— Только ею будет хорошая возможность тебя придушить. Ага, а обычной цепочкой нет? — я снял свой кулон и быстро поменял цепочки. При этом старую сбросил в ящик стола. Надев кулон, я снова принялся ковыряться в вещах мудака. Браслет, который я сразу же нацепил на руку и три странного вида карточек, на одной короткой цепочке. — Это что?

— Не знаю, — в голосе Системы звучало явное раздражение. — Это предметы этого мира. А браслет простой, первого уровня. Дает плюс пять к защите.

— Хорошо, Катерине подарю. Знаешь, а ты не слишком-то щедра на приличный лут.

— Я не имею отношения к распределению предметов.

— Вот как, а вот это чертовски интересно на самом деле, — я заложил руки за голову и тут же зашипел от прострелившей раненную руку боли. Но информация действительно была интересной. Если Система не отвечает за такой весомый элемент в этом безумии, то тогда кто отвечает? Похоже, Леха, в тот момент, когда ты ответишь на этот вопрос, ты сумеешь ответить на вопрос о том, кто все это сделал.

Глава 17

— Так, посмотрим, что тут у нас на остатке, — я открыл дверь на склад и включил свет, который послушно зажегся. Помещение было не слишком большим, оборудованным специальными подставками, для хранения баллонов с газами. Разные газы были отделены друг от друга перегородками, наподобие дверей. Вообще-то их рекомендовалось хранить каждый в своем помещение, но, где их взять, столько помещений, и где взять деньги на них? Этот вопрос стоял еще передо мной, когда я рулил больницей. Хорошо хоть поднатужившись, мы сумели выделить этот отдельно стоящий домик с системой микроклимата. Во многих других больницах все это добро хранилось просто в подвалах. И можно успокаивать себя как угодно тем фактом, что они в основном негорючие, за исключением кислорода, естественно, но, если бы произошла утечка, мало никому не показалось бы. Хорошо еще, что хлорсодержащие газы уже сто лет как из практики убрали. Хотя именно сейчас я не отказался бы от пары баллонов с хлороформом.

— Зачем мы сюда пришли? — Хмурый парень по имени Андрей, нервно огляделся по сторонам, войдя за мной на склад.

— Чтобы посмотреть, есть ли здесь что-нибудь, что можно использовать в подвале, — я подошел к одной стойке и удовлетворенно кивнул. То, что нужно. Пересчитал. Ну, не так, чтобы много баллонов циклопропана, но мне много и не надо. У тому же, чтобы увеличить шансы, я попробую смешать газы.

— Каким образом, например, закись азота можно применить в подвале, в котором кишат зомбаки? — Андрей прочитал то, что написано на баллоне, расположенном на ближайшей к нему стойке. — Это же веселящий газ?

— Да, его так иногда называют, — я рассеянно ответил, проверяя непонятно каким образом сохранившихся баллонов с эфиром. Вроде бы срок годности еще не вышел, вот его никуда отсюда и не девали, хотя я эфиром уже давно не пользуюсь, слишком плохо управляем.

— И что мы будем делать? Давать веселящий газ зомбакам, чтобы они голосками прикольными начинали пищать, и вообще окосели? — Андрей посмотрел на меня с вызовом. Да с дисциплиной в моем клане пока слабовато, но ничего, это дело поправимое, тем более, что все складывается пока не так чтобы и плохо.

— Я очень много лет отработал в этой больнице анестезиологом-реаниматологом. В мои обязанности, кроме всего прочего, входило готовить пациента хирургам под нож. Чтобы он спал и не дергался от боли, когда его режут, в прямом смысле этого слова, иной раз вытаскивая из брюха кишки и тщательно проверяя сантиметр за сантиметром, прежде чем снова в живот запихать, — я усмехнулся, глядя на побледневшего Андрея, которого выбрал в помощники, отправляясь проверять этот склад. — И обеспечивал я комфортную работу хирургам с помощью всего этого, — я обвел рукой периметр склада. — Или ты думаешь, что мы веселящий газ пациенту давали, чтобы создать веселую обстановку в операционной, слушая его писклявый голос, а, чтобы он не дергался, просто привязывали к столу и все дела?

— Ну-у-у, — протянул Андрей. — Откуда я знаю, что вы делали со всем этим, и зачем вам вообще все эти газы.

— А раз не знаешь, то и не строй тупые предположения, чтобы не выглядеть от этого еще глупее, — я проверил ту самую закись азота, которая так взбудоражила Андрея, и посмотрел на него. — Давай сюда каталку, будем распределять и к точкам перетаскивать.

На этот раз он не спорил, а выскочил за дверь, чтобы подкатить поближе каталку, на которой я и планировал перетащить баллоны ко всем дверям, ведущим в подвал. При делении на количество входов, газов оказалось не так уж и много, но это все равно было чуть больше, чем вообще ничего, и должно было здорово нам помочь в предстоящей миссии.

* * *

Я не торопясь натянул перчатки, застегивая застежку, когда в дверь ординаторской, которую я застолбил за собой, должен же у главы клана быть собственная комната, в конце, концов, постучали.

— Заходите, — крикнул я, продолжая рассматривать себя в зеркале, напротив которого стоял.

Вошли Ольга и Катя. Последняя виновато улыбнулась и шмыгнула за один из столов, сложив руки. Девочка-отличница, мать ее. Я только головой покачал. Понятно, что она мириться пришла, хотя я с ней и не ругался. Навоображала, похоже, девчонка черт знает чего, теперь мучится, непонятно за что.

Ольга тоже посмотрела на Катю и усмехнулась.

— Не смешно, — наши взгляды встретились, и заведующая лабораторией хмыкнула.

— Я к вам под одеяло не заглядываю. Хотя это немного странно, на самом деле.

— Вот и не заглядывай, — оборвал я ее. — Это, Олечка, не твое дело. Мы люди взрослые, сами как-нибудь разберемся.

— Еще раз повторяю, мне плевать, — Ольга вздохнула и села в продавленное кресло. — Что ты будешь делать, Алеша?

— А что ты на моем месте бы сделала? — я снова повернулся к зеркалу и продолжил внимательно изучать свое лицо. Да, я заметно помолодел, констатировал очевидное, проведя пальцем по носу, на переносице которого уже давно поселилась складка, которая сейчас разгладилась.

— Ты же понимаешь, что на этот вопрос нет однозначного ответа, — Ольга принялась разглядывать свои ладони. — С одной стороны, ты должен утвердиться, как лидер клана, устроить все так, чтобы не столкнуться с проблемами в будущем. А с другой…

— А с другой стороны мы понятия не имеем, что происходит за пределами нашей локации, и, вполне может быть, что, вырвавшись из нее, мы все окажемся в привычном и знакомом мире, в котором ничего подобного не происходит, просто это военные такой вот жуткий эксперимент провели на территории отдельно взятой больницы. А тот бардак, который ночью творился, это так, побочный эффект, — закончил я за нее, и повернулся лицом к женщинам, скрестив руки на груди.

— Да, примерно так оно и есть, — кивнула Ольга. Катерина продолжала молчать. — Так что ты будешь делать?

— Не знаю, — честно признался я ей. — К тому же, вот скажи мне, ты знаешь, где находится пресловутый выход из локации? Или хотя бы, что нужно сделать, чтобы этот выход открылся?

— Господи, это же игра, — подала голос Катя. — Почти в любой игре исполнение основного задания лежит через победу над боссом уровня. Мы долго разговаривали, обсуждали… Неважно, — она махнула рукой, не давая мне озвучить вопрос о том, где же она, собственно, все это обсуждала и самое главное, с кем. — У нас есть сложный для прохождения уровень — подвал и морг. И я не знаю, что из них сложнее. Там, судя по всему, сконцентрировано большое количество неигроков. Да и босс уровня имеется, Васька Рогов мне про Максима Юрьевича рассказал. Так что, скорее всего, чтобы открыть локацию, надо все-таки зачистить подвал. Но, хоть убейте меня, я понятия не имею, как это сделать, избежав больших жертв среди нас.

— Ну, ничего такого, к чему не пришел бы каждый из нас, ты в итоге не озвучила, дорогуша, — Ольга бросила быстрый взгляд на сузившую глаза Катю, которая откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Я же только хмыкнул и подошел к кофеварке. Капсулы с кафе, сахар в порционных пакетиках, кружка… Нажав кнопку, я смотрел, как ароматная струйка течет в кружку. Странно, но я только сейчас вспомнил про кофеварку. И сразу же захотел кофейку. — Ну и нам свари, что ли, — я забрал кружку, выбросил использованные капсулы и только после этого посмотрел на Ольгу.

— У нас равноправие и самообслуживание, — я подошел к окну, делая очередной глоток. Отсюда мне был виден вход в морг. И Ольга и Катя правы, нужно спускаться в подвал. Но делать это необходимо не напролом. Нужно что-то придумать, чтобы минимизировать возможные потери, а в том, что они будут, у меня сомнений нет. И, как бы мне не хотелось отсидеться, поручив своим новоявленным подчиненным, осуществить зачистку, сделать это не получится. Так уж случилось, что у меня действительно самый высокий уровень среди всех остальных членов клана, и я таким образом становлюсь одним из механизмов минимизации потерь, мать вашу.

— Хам ты, Филин, — я даже не смотрел в ее сторону, продолжая разглядывать территорию больницы. Снова, как тогда на улице, картинка поплыла у меня перед глазами, и все здания, кроме того, в котором я сейчас находился, и часть которого видел из окна, стали казаться ненастоящими, словно нарисованными с использованием компьютерной графики. По ординаторской поплыл усиленный запах кофе. — Скоро кофе кончится, что делать будешь?

— Искать выход из локации, чтобы заняться в условиях честной конкуренции мародерством, — я пожал плечами. — Будем надеяться, что окажемся самыми умными и продвинутыми и сумеем выйти за пределы своей клановой территории раньше всех остальных. Чтобы успеть парочку магазинов вычистить до основания. Кстати, неподалеку, логистический склад — самый лакомый кусочек, не находишь?

— Хам ты, Филин, — повторила Ольга.

— Я знаю, Оля, я всегда им был, и никакая Система меня не поменяет. Не в этом плане, так точно.

— Филин, посмотри на меня, — я неохотно повернулся к Ольге. — Что ты собираешься делать?

— Вот прямо сейчас я даю тебе задание провести перепись нашего клана, по плану: пол, возраст, основные занятия и навыки. Полученный уровень и что прокачивает. Потом вместе с Изольдой, Мишей и Васькой садитесь и начинайте продумывать, как построить структуру клана, распределение всех имеющихся у нас ресурсов. Отдельно приготовь список тех, кто имеет хоть какие-то навыки ведения боевых действий. Да, в этот список должны войти только те, у кого хотя бы второй уровень. Я понимаю, что таких, скорее всего, мало, но пускать в подвал кого-то другого, это изначально приговорить его. А я все еще врач, Оля, и сознательно на то, чтобы такую вот эвтаназию применить, я не пойду. Иначе, боюсь, что перестану быть не просто врачом, а вообще человеком. А мне этого не хотелось бы.

— Хорошо, Лёша, я все сделаю, — тихо ответила Ольга, и быстро вышла из бывшей ординаторской, забирая с собой кружку с кофе.

— Ты пойдешь в подвал? — Катя выбралась из-за стола и, подойдя ко мне, обняла прижавшись грудью к спине.

— Да, ты права, это самое очевидное решение проблемы. Даже не знаю, что мы будем делать, если не сработает. Все-таки по всем канонам на начальном уровне этой стремной Игры не должно быть слишком уж зачумленных заданий, — я допил кофе и поставил кружку на подоконник.

— Я не хочу, чтобы ты туда ходил, — пробубнила мне в спину Катя. — Но и задерживать тебя я не буду, потому что понимаю, что это очень важно для нас всех. Ноя все равно не хочу, чтобы ты туда ходил.

— А уж как я не хочу, — я аккуратно расцепил ее руки и повернулся к ней лицом. — Выбрось из головы все, что придумала. Ты психанула на то, что проспала мой поединок, мне вот тоже не удалось блеснуть брутальностью перед своей женщиной, так что мы в одинаковом положении.

— Я злилась, потому, что ты не надел защиту. Как так получилось? — Катя закусила губу. Когда я вышел из операционной, она ждала меня в предоперационной и много чего наговорила, в основном по поводу моих умственных способностей, а потом убежала, не позволив выяснить, что же имела в виду.

— Наверное, я еще не вжился до конца в Игру, все еще не воспринимаю происходящее настолько серьезно, как оно того заслуживает. Наверное, просто не ожидал, что меня ждет что-то по-настоящему опасное. Но, я не идиот, и вполне обучаем, так что вполне способен учиться на собственных ошибках.

— Я знаю, — она кивнула и отошла от меня. — Не забудь тогда взять с собой все, включая шприцы с тем, что ты туда намешал. Зомбаки же в этом плане ничем от игроков не отличаются, и реагируют на все то же, что и обычные люди, — я моргнул, затем сгреб Катерину в охапку и смачно поцеловал. После чего выпустил ошарашенно смотрящую на меня девушку и быстрым шагом направился к двери.

— Катя, ты просто гений. Я ведь почти уже выбросил из головы тот факт, что неигроки реагируют на препараты так, как и положено реагировать живому организму, несмотря на все произошедшие с ними метаморфозы. Вот что значит — поддаться на стереотипы.

— Ты что-то придумал, Алексей? — тихий голос Кати застал меня уже возле двери.

— Да, Катюша, кажется, придумал, и, если сработает, то наш поход в подвал, конечно, не станет легкой прогулкой, но существенно облегчится.

* * *

На улице возле каталки стояли еще пятеро парней, которых выбрала Ольга. Всего шестеро, со мной семеро набралось из тех, кто разменял второй уровень. Даже, если предположить, что соотношение игроков к неигрокам Система, или те, кто стоял за ней, оставили полтора или два к одному в пользу неигроков, то статистика получалась совсем неутешительная. Из нее выходило, что в подвале сейчас находится приличное такое количество зомбаков, как называли неигроков все остальные, кроме меня.

— Куда тащить, Алексей Владимирович? — спросил серьезный парень по имени Артем, внимательно глядя, как Андрей укладывает последний из выделенных мною баллонов на каталку.

— Нужно будет вот такую пайку оттащить к каждому входу в подвал, кроме морга. В морг не соваться, и… — я обвел всех мрачным взглядом, — это не обсуждается. Лучше воспринимайте это как приказ, если вам от этого легче будет.

— Почему? — все шестеро обступили меня. выглядели парни предельно серьезно. Все шестеро стояли во время моего поединка рядом с дедом Степаном и охраняли вход в тот самый коридор, который вел в подвал. Все они уже не по одному разу столкнулись с неигроками и прекрасно понимали, что все, что происходит, далеко от понятия — веселая шутка.

— Потому что там, предположительно, находится босс уровня, — про Максима знали немногие. Пока он был заперт вместе с остальными неигроками, это не имело особого значения, потому что, даже, если он обладает сейчас интеллектом, отличным от умственных способностей пня, открыть металлическую дверь, из толстого железа, запертую снаружи, он не сможет. Очень сложно это сделать, учитывая, что изнутри этого замка нет. Но эти парни пойдут со мной туда, и они должны знать, с кем им предстоит встретиться. — И он маг.

— Маг? — парни переглянулись. — Они еще и магами могут быть?

— Могут, — я потер лоб. — И мы можем, только с тринадцатого уровня.

— Несправедливо, — усмехнулся Андрей. Он мне вообще показался смышленым парнем. Если мы не провалимся в сюр и выживем, то он, скорее всего, займет определенное положение в нашем клане. Мне он определенно нравился, чем-то напоминая меня самого, когда я в его возрасте был.

— Да вся эта Игра изначально несправедлива к игрокам. Нас сразу поставили в заведомо проигрышные условия. Мало лута, медленно растут уровни, прокачка очень медленно идет. А задание я не назвал бы слишком простым, особенно, учитывая наличие босса уровня, — Артем пересчитал баллоны и кивнул, запоминая их количество, чтобы с другими партиями слишком не заморачиваться.

— Если только мы что-то не упускаем, — я посмотрел на дверь морга. — Почему меня никак не отпускает ощущение, что я что-то упустил. Что-то, что бросалось в глаза, просто я не понял этого посыла.

— Ну, может, чего по мелочи и упустили, с таким резким входом в игру, как мы все вообще не свихнулись, — пожал плечами Артем. — Вот только, если босс уровня в наличие имеется, то выполнение условия, как бы определено, по умолчанию.

— Надеюсь, что ты прав, — все-таки я никак не мог отделаться от мысли, что, что-то здесь не так. Этакий червячок сомнения. А с другой стороны, в подвал все равно надо идти, чтобы не оставлять такой гнойник прямо в центре клановой локации. Это же как бомба замедленного действия, если рванет, то все, хана клану и привет Ромашке. — Ладно, хватит болтать. Сейчас все приготовим. Потом обговорим все условия и начнем нашу кампанию. Давайте, ребята, нечего кота за яйца мацать, вы сами сказали, что Система не оставит неигроков просто от голода подыхать, а значит, какой-то механизм сохранения у них предусмотрен. И вообще, может, у них за выслугу лет автоматически идет повышение ровня, вы это можете полностью исключить? — они дружно покачали головами и, хватая каталку, потащили ее к первому зданию, в котором находился вход в подвал.

Глава 18

— Проекция, подвал, общий вид, — отчетливо проговорил я и перед глазами тут же развернулась… ну, картой я бы данную картинку не назвал, скорее, это была схема, точнее, план, похожий на те, что чертят строители. Подозреваю, что при повышении уровня и приобретения артефакта, обладающего более высокими характеристиками, качество этого плана заметно улучшится, вон, даже Система говорила, что вполне может появиться механизм опознавания «свой-чужой», но сейчас нужно радоваться тому, что есть.

— Что вы делаете? — вопрос задал Андрей, но и остальные смотрели с любопытством.

— Пытаюсь понять, как нам нужно действовать, учитывая размеры подвала и наше весьма ограниченное количество, — ответил я рассеянно. Протянув руку к видимому только мне макету, я попробовал его развернуть. Какого было мое удивление, когда мне вполне удалось это сделать. — Вот так уже интересней, — я поворачивал изображение то одним боком, то другим, разглядывая перспективу. — Черт возьми, ну кто так строит?

Опустив руку, я пару минут бездумно разглядывал чертов подвал, полный совершенно невероятных поворотов, в которых черт ногу сломит. А уж спрятаться и внезапно выскочить из-за такого вот поворота, размозжив параллельно башку того, кто так неаккуратно сюда полез — просто, как два пальца об асфальт. И, самое главное, почти без вариантов.

— Что вы видите, Алексей Владимирович? — тихо задал очередной вопрос Андрей.

— Это безнадежно, — процедил я сквозь зубы. — Газ подействует только в тех местах, где мы его начнем выпускать. Он не слишком летучий, площадь заполнения будет недостаточной, чтобы заполнить все пространство подвала. А ведь мы даже приблизительно не знаем, где находятся неигроки. Может они возле дверей караулят, а, может, разбрелись по всему подвалу. Чтобы хоть как-то уровнять наши шансы, нужно из максимально собрать в одну кучу, чтобы максимальное количество особей попало под действие наркозной смеси. Даже, если они не уснут, а вероятность этого очень даже высока, то дезориентированы будут, вот тут я уверен. И это-то позволит нам их ликвидировать, подвергаясь минимальному риску. Но теперь я не уверен, что нам удастся хотя бы часть неигроков вывести из строя.

Я замолчал, и мы все задумались, перебирая в голове варианты кампании.

Мы собрались в реанимации, которую я предложил сделать рабочей зоной, все-таки для проживания связанные между собой и просматриваемые с любой точки комнаты были не слишком приспособлены, а вот в качестве этакого конференц-зала, и одновременно штаба, маленькое отделение внутри отделения хирургии подходило просто идеально.

Я со своей командой расположился в той самой палате, в которой уже осознанно убивал неигрока. Кровати, как и не нужные приспособления, типа прикроватных мониторов, были вынесены. Зато в каждой комнате появились большие столы, стулья, и даже доски с кучей маркеров. Рогов подошел к моей идее обустроить тактическое оперативное место весьма серьезно, перетащив мебель из администрации. Там такого добра хватало, особенно в кабинете главного. Максим любил, чтобы его задница восседала в кресле с максимумом комфорта, так что вложил он в этот комфорт в свое время неплохие деньги. Теперь же все это добро было установлено здесь, но оценить его по достоинству нам мешало осознание предстоящей задачи.

— Нам придется выманить большую часть зомбаков к тем местам, где мы установим баллоны с газом, — довольно неуверенно произнес один из парней. Его звали Сергей, он был водителем скорой, на которой привезли того неудачника, упавшего с дерева и сопровождающего его Толяна.

— А потом врубить газ, побегать еще немного, подождав, пока газ подействует, и прилечь рядышком с ними передохнуть. Ударение в последнем слове будет ставиться в зависимости от пиздеца ситуации, — ядовито прервал его Андрей.

— И что ты предлагаешь? Через маленькую дырочку газ пустить, и надеяться, что зомбаки на запах приползут? Ну, а че такого, тут же так омерзительно воняет, надо обязательно посмотреть, вдруг это какой-то тупой игрок воздух своими газами портит? — взвился Сергей.

— И это сработало бы, если бы зомбаки толпились возле дверей, — Артем пребывал пока в довольно расслабленном состоянии. Мне вообще казалось, что он дремлет, лишь изредка поглядывая на своих разошедшихся товарищей. — И они могут толпиться, я сам видел, как один такой стоял и методично бился лбом о стену…

— Тебе, похоже, совсем убогая особь попалась, — Андрей даже привстал со своего стула. — На меня, например, эти твари как те собаки на шорох реагировали. И скорость у них вполне приличная была. Я еле оторвался, когда драпал. Правда, мозгов у них все-таки не слишком много, и это всех нас и спасало, похоже. Они не смогли проверить наличие засады, и я сумел обоих выбить.

— Как ты вообще додумался засаду на тварей устраивать? — хмыкнул Артем.

— А что мне нужно было продолжать бегать? И молиться, чтобы они не загнали меня, как борзые зайца? То, что ребята целеустремленные, и, если взяли след, то хер ты от них уйдешь, сразу было заметно. Так что, я вам серьезно говорю, их можно вытащить на нужное место. И я не говорю, что будет просто. Скорее всего, придется на первом этапе пробиваться. Но потом, те, кто останется жив после нашего прорыва, бросятся в погоню, и они будут идти без остановок, пока или не упрутся в стену, или не придут туда, куда нам нужно. В любом случае, надо что-то делать. мы не можем сидеть в пределах одной локации вечно, в конце концов у нас просто кончится жратва. А мы не в лесу, здесь даже поохотиться не получится.

В комнате воцарилось молчание, которое постепенно становилось все более тягостным. Сергей был прав в главном, нам необходимо выполнить это задание, наиболее приоритетное из всех, выданных Системой. Иначе мы просто здесь погибнем, причем, очень нехорошей смертью. Было бы у меня людей побольше, или же эти чибики успели на бы на более высокий уровень навоевать…

Ну, помечтал, Филин, и будет. Чего нет, того уже не предвидится. В перспективе, в ближайшем будущем, уровень всех сидящих сейчас вместе со мной за одним столом повысится, возможно, что даже существенно. При условии, что мы выживем, естественно. А также при условии, что победим, что сделали правильный вывод, потому что практически в любой игре, да и в жизни, если разобраться, самые очевидные выводы, чаще всего оказываются правильными.

Как тут не вспомнить слова одного из моих наставников: «Не надо пытаться искать у больного лихорадку Западного Нила, особенно, если он самое дальнее, где побывал — это Новоебуново. И не в последнее время, а за всю жизнь. Исключите сначала грипп, ангину и чирей на заднице, ну, а уж если исключите, то так уж и быть, пускайтесь в экзотику». Золотые слова прекрасного врача и замечательного человека, они практически всегда срабатывали почти на сто процентов. За исключением нескольких случаев. И почему мне постоянно кажется, что наша Игра как раз к таким вот исключениям относится? Что я упускаю, что?! От этой постоянной мантры, грозящей перейти в манию, у меня уже голова готова была расколоться пополам. И ведь никаких предпосылок к ней не было. Более того, почти все члены моего клана, которые хоть немного разбирались в различных играх, в голос утверждали, что ответ нужно искать в подвале.

— Алексей Владимирович, а вы что думаете? — Сергей нарушил тишину, обратившись ко мне. Я же даже вздрогнул от неожиданности, и сел прямо, приказывая самому себе прекратить думать о всякой ерундистике и сосредоточиться на решении нашей проблемы.

— А что тут думать? Входить все равно придется. — Перед глазами у меня все еще стоял виртуальный макет подвала. Я уже хотел его убрать, но вместо этого принялся крутить во все стороны, рассматривая с совершенно разных углов. Наконец, остановив в выбранной точке, еще раз внимательно посмотрел, прикинул все «за» и «против», и только потом убрал, сев таким образом, чтобы видеть всех моих, условно говоря, воинов.

— Понятно, что придется, — похоже, что Сергей решил взять на себя роль старшего среди этой шестерки. Надо же, а я просто уверен был, что главенствующую роль примерит на себя Андрей. Ошибся, бывает. Просто Серега никак не проявлял своих лидерских качеств, и поэтому мною в расчет не взялся. — Но нас всех волнует вопрос, как это сделать, и для чего вы все-таки велели баллоны к входам перетащить?

— Затем, что мы все же откроем их с самого начала и пустим газ в подвал. Конечно, на всех он вряд ли подействует, но, как я уже убедился на собственном опыте, неигроки напрочь лишены такого понятия, как время. И шанс встретить наиболее упорных как раз в тот самый момент, когда мы начнем заходить, крайне велик. Так что постараемся по возможности обезопасить вход. Ну, а потом, полагаю, все-таки придется перетащить хотя бы часть баллонов на определенное расстояние, и попытаться выманить туда большую часть неигроков.

— Почему вы почти всегда так их называете? — не удержал Сергей, рвущийся с языка вопрос.

— Я уже отвечал, — вздохнув, я поднялся и вышел из-за стола. — Чисто технически, твари, засевшие в подвале, не умершие и воскрешенные злой волей. Они просто измененные. Они живы и называть их зомби… — Я не успел договорить, потому что дверь, ведущая в бывшую реанимацию, распахнулась и к нам ворвался Рогов.

— Алексей Владимирович, в прачке зомбакам удалось дверь открыть в подвал. Туда Катюха с Изольдой пошли, чтобы посмотреть, как можно наладить наш быт, в плане чистого белья. Хорошо еще, что с порога заметили. Успели выскочить и дверь закрыть.

— Сколько в прачке неигроков? — я вперил в Ваську тяжелый взгляд. Новость о том, что неигроки научились открывать двери мне очень не понравилась. Так же, как и известие о том, что Катя могла пострадать.

— Катюха пятерых успела рассмотреть. Но, может быть, их и больше. Они же драпали оттуда, а не считали зомбаков, — Рогов, наконец, отдышался и теперь говорил, не давясь воздухом.

— Не нужно строить рожи, — я взял со стола, стоящего у двери, меч, и приторочил себе на пояс, благо, ножны шли вместе с ремнем. — Я никого не обвиняю, это были вполне дежурные вопросы. Оружие при себе? — я повернулся к своему отряду, и парни весьма синхронно кивнули. — Отлично. Тогда пошли, проверим мою теорию насчет газа, заодно прорыв ликвидируем. Рогов, тащи для нас нормальные респираторы, нам же входить придется, когда газ все еще будет заполнять помещение, ждать, когда он рассеется полностью, не будет ни времени, ни резона. Нам же главное, чтобы он подействовал, и в этот момент навестить неигроков. Мы же, в конце концов, не служба спасения имени двух бурундуков, и не хотим, чтобы они бедненькие хорошо выспались и принялись за нас с новыми силами.

Говоря все это, я направлялся к выходу. Шестеро парней двигались за мной. Уже на улице к нам присоединился Васька, притащивший затребованные респираторы, и увязавшийся следом.

Прачка была последним зданием, в котором был вход в подвал, перед моргом. Когда мы с Катей обследовали территорию, то там никого не обнаружили, проверили, заперта ли дверь, ведущая в подвал и на этом успокоились. Как оказалось, успокоились мы зря.

Уже на подходе было слышно, как кто-то ломится в дверь, которая содрогалась от беспорядочных, чрезвычайно сильных ударов, но все еще держалась.

— И как мы газ подведем? — я покосился на Ваську, который задумчиво смотрел на дверь, возле которой стояла каталка с оставшимися баллонами. Так уж получилось, что, благодаря интуиции, мы не затащили их внутрь, а оставили здесь, на улице, потому что я не был еще до конца уверен, что мы вообще пойдем в этот чертов подвал здесь. Слишком уж близко морг отсюда находился, чтобы пытаться переться напролом.

— Через щель, — я рывком вытащил баллон и подтащил его к двери. Затем тоже самое проделал еще с двумя, убедившись предварительно, что они заполнены разными газами.

Присоединить трубки, объединить их переходником, и открыть вентили, было делом одной минуты. Убедившись, что через получившуюся конструкцию с легким шипением вырывается наркозная смесь, я осторожно приблизился к двери, опустился на колени и просунул трубку в довольно большую щель под дверью. В этот же самый момент дверь в очередной раз содрогнулась от мощного удара, и я от неожиданности шлепнулся на задницу. К моему невероятному облегчению древняя, как дерьмо мамонта, деревянная конструкция и на этот раз устояла. Переведя дыхание, которое задержал, и привычно засекая время на телефоне, я не спеша поднялся, не сводя при этом взгляда с двери.

Через три минуты удары в дверь становились все реже, а их интенсивность с каждым разом была все слабее. Прошло еще две минуты и удары прекратились.

— Все? Подействовало? — почему-то шепотом спросил меня, подошедший поближе Артём.

— Судя по всему, да, — я кивнул и вытащил тот самый кинжал, которым завоевал свое лидерство в клане. — Подождем еще минуту, чтобы сон в глубокую фазу перешел, и выдвинемся. Василий, перекроешь подачу через минуту. Нехер драгоценный ресурс просто так растрачивать. Надеваем респираторы, входим по моей команде, — к счастью, никто из парней не пытался оспорить мой приказ. Все дружно натянули маски, безумно жмущие на уши, и сделали пару пробных вдохов и выдохов. Клапан сработал как надо, а все прелести ношения этого орудия пыток они еще не ощутили в полной мере,

В руке у каждого было зажато нечто колюще-режущее. В основном обычные кухонные ножи. Но тут уж ничего не поделаешь. Лучшего все равно на территории нашей локации найти сложновато. Ничего, как только сможем выйти за пределы, сразу же займусь повышением боеспособности клана, посредством нормального вооружения, во всяком случае, для начала.

Подойдя к двери, я посмотрел на часы в телефоне, который сам не знаю зачем положил в карман, скорее всего, по привычке, и махнул Ваське рукой. Тот понимающе кивнул и принялся закручивать вентили. Я же уже на него не смотрел, открывая дверь.

Первый неигрок лежал прямо возле двери. Его глаза-бельма были открыты, отчего возникало весьма неприятное ощущение, что он и не спит вовсе, но ритмичное дыхание опровергало эту теорию. Всего же в прачку ворвалось шесть неигроков. Одного, получается, Катя недосчиталась. Они лежали на полу вповалку, но газ уже перестал поступать в замкнутое небольшое помещение, и тот, кто лежал в максимальной отдаленности от двери, уже начал шевелиться. А я оказался абсолютно прав в своем предположении, что физиология неигроков практически ничем не отличается от нашей. Во всяком случае, на этом этапе развития и тех, и других. Подозреваю, что, чем дальше, тем организмы начнут меняться все больше. А выбор распределения очков навыков усилит фенотипические различия.

Я подошел к подвальной двери и закрыл ее, заперев на ключ, оставляя его в замке, просто на всякий случай. После этого повернулся к парням, которые мялись, стоя возле стиральных машин, поглядывая то на валяющихся в отключке неигроков, то друг на друга, то на меня.

— Ну, и что стоим? — я подошел к тому, который начал шевелиться. — Кого ждем? — Мой кинжал с поразительной точностью вошел прямо в сердце неигрока. Чтобы избежать случайности, я несколько раз повернул кинжал в ране, и только после этого вытащил из тела, вытерев о его одежду.

— Да как-то это… — протянул Артём. — Они же спят.

— А ты предпочел бы, чтобы они не спали? Устроили бы тут махач с поножовщиной, почему бы и нет, правда? — я указал кинжалом на неигроков. — Я понимаю, что стремно, что плохо, что нееправильно. Я, правда, понимаю, — из-под маски мой голос звучал глухо. — Но у нас нет другого выхода. Надеюсь, что вы это понимаете. Кто не может таким образом работать, лучше пусть уйдет сейчас, чем дрогнет уже в подвале и подставит всех нас под цугундер. — Я обвел их внимательным взглядом. Они все еще пребывали в нерешительности, но тут тела на полу зашевелились более интенсивно, и я поторопил парней. — У вас есть еще одна, максимум две минуты. Потом они начнут просыпаться. Наркоз мы им дали не так чтобы глубокий.

В конце концов они справились. Когда последний, тот самый, что лежал у двери, отправился в страну вечной охоты, я нагнулся, подобрал выпавшее с моей жертвы кольцо, и вышел на улицу, где сразу же снял с лица маску. Вскоре на улицу вышли все остальные. Они уже негромко переговаривались между собой, а у двоих я заметил в руках побрякушки. Ну, хоть лут какой-никакой начал падать, и то хлеб.

— Если вы перестали рефлексировать, то слушаем мою команду. Надеваем цацки, выясняем, что приобрели и собираемся снова в штабе. Я обрисую вам план кампании. Через час будем выступать. Что-то мне говорит, что следует поторопиться.

Глава 19

— Вот тут и тут самые геморройные зоны, — я чертил схематично план подвала на бумаге, сравнивая с тем, что видел на плане, предоставленном мне перчатками. После недолгих манипуляций мне удалось сместить картинку в угол, почти на периферию зрения и сделать ее более компактной. Теперь она не мешала общей видимости, и могла висеть там практически на всем протяжении подвальной кампании.

— Кто так строит? — Андрей, сидящий рядом со мной, поморщился, и хрустнул суставами пальцев. Мы все нервничали, а я чувствовал, что хочу жрать, да так, что сосет под ложечкой. Более молодое и начинающееся перестраиваться тело требовало больше калорий, но мы решили не наедаться, итак будет сложно, а тут еще полный желудок.

— Вопрос риторический, — обрубил я, всматриваясь в план. В этих местах, которые я отметил, было что-то вроде перекрестков, с уходящими в стороны коридорами. А перед ним строители за каким-то хреном построили большие площадки, прямо площади, с которых вели дороги к связанным подвалом зданиям. На этих площадях было невозможно укрыться, а вероятность нападения сохранялась со всех четырех сторон. — Думаю, нам нужно заходить как раз из этих коридоров и встречаться на перекрестках. Таким образом мы уже зачистим боковые коридоры и уменьшим риск нападения со спины. Когда соберемся двумя группами, то делимся еще на две и идем по основному коридору в разные стороны, тщательно проверяя все служебные помещения. А потом возвращаемся. Если поделить коридор на условные четыре части, то получаются довольно небольшие отрезки. Коридор там не слишком широкий, вдвоем уже сложно разойтись, так что идти большой толпой — только мешать друг другу. Наибольшая опасность, как ни крути, ждет непосредственно у входов, куда мы постараемся пустить наркозный газ. Дальше должно быть легче, кроме одного места, — и я отчертил линию неподалеку от второго перекрестка. — Здесь установлена дверь. По идее она должна быть закрыта. Но тут возможны варианты. Поэтому в эту сторону иду я изначально.

— Потому что у вас самый высокий уровень среди нас? — тихо спросил Артём.

— И это тоже, — я кивнул. — Но, самое главное, потому что у меня есть ключи, — и я усмехаясь продемонстрировал связку, которую носил на поясе. — У меня есть возможность закрыть проход на время, пока все не соберемся. А что будете делать вы? Пытаться повторить подвиг Александра Матросова?

— Но…

— Это не обсуждается, — резко прервал я его. Пускай привыкают к диктатуре. В новом мире, по-другому не выжить. А я точно должен знать, что мои приказы выполняются и их не пытаются оспорить. Иначе нам лучше даже не пытаться выполнять это задание Системы, потому что нас сожрут, причем очень быстро другие кланы, более приспособленные к нынешним реалиям. Я обвел пристальным взглядом разом поскучневших бойцов, которые сразу же поняли, что никакой демократии у нас не будет. Но возражать не стали. Значит, понимают, во всяком случае, я очень сильно на это надеюсь. — А сейчас я распределю вас на позиции. Действовать желательно синхронно, но это вовсе необязательно, неигроки обладают разными скоростью, силой, реакцией и так далее по списку, поэтому все равно синхронностью в работе не будет. Главное, не рискуйте понапрасну.

Примерно через час всех уточнений, которые я лично считал бессмысленными, потому что невозможно все предугадать, мы выдвинулись каждый к своей позиции. Проблема этого чертова подвала заключалась именно в его протяженности и этих переходах в самых неожиданных местах. А ведь там были еще и служебные помещения, и архив больницы, а также проходило огромное количество труб: водо-, и теплоснабжения. Недаром большинство фильмов ужасов так или иначе используют подвалы и приближенные к ним антуражи, там есть, где разгуляться, как зомбакам, так и фантазии. Обо всем этом я думал, когда шел к приемнику, потому что именно там брал начало тот самый коридор, который являлся кратчайшей дорогой к моргу.

С моего последнего посещения здесь ничего не изменилось. Я на всякий случай еще раз проверил ящики столов, но не нашел ничего интересного. Оглядевшись, я медленно направился к лестнице. Уж себе-то можно признаться, что я просто тянул время. Заходить в подвал у меня не было никакого желания. Я мог тянуть до бесконечности, придумывая все новые и новые отговорки, но от этого ничего не менялось, мне нужно было войти в этот проклятый подвал, чтобы встретиться с тем, в кого превратился Максим, по велению проклятой Системы.

Заставив себя настроиться на рабочий лад, я спустился к входу в подвал, встал возле двери и прислушался. Из-за двери были слышны негромкие стукающие звуки, но они были настолько деликатные, что вполне могли и казаться. Я ведь вслушивался до звона в ушах, который вполне мог принять за стучащие звуки, слыша на самом деле стук собственной крови. Да что со мной такое происходит? Почему я никак не могу сосредоточиться? Такое чувство, будто кто-то нашептывает прямо в ухо: «Уходи отсюда, здесь тебе нечего делать», — и так охота послушаться этого голоса.

Я тряхнул головой, прогоняя морок. Какая-то хернь явно нездоровая здесь творится. Или это все шутки Системы, или же тот, кто там засел, обладает неким весьма уникальным навыком. И вот, если последнее окажется правдой, то, боюсь, меня может ожидать весьма неприятный сюрприз.

Стараясь больше не думать о возможных перспективах, я опустился на колени и достал трепаноколоворот. Вполне подходящее орудие для того, чтобы дырку в двери просверлить и вставить туда шланг, все-таки, как показывает практика, много неигроков топчется возле дверей. Что они при этом едят и как все еще не померли от элементарных голода и жажды, оставалось только гадать, скорее всего, как я уже ни раз рассуждал, Система каким-то образом заботится о подобных вещах.

Дырка сверлилась с большим трудом, но дверное полотно было, если и прочнее костей человеческого черепа, то ненамного, и вполне повергалось моему воздействию. Газ пошел по шлангу, и вот сейчас я вполне отчетливо различил шум за дверью: топот ног и грохот, который появляется, когда на пол падает бессознательное тело.

Я засек время, когда по моим прикидкам наркоз должен был подействовать, после чего перекрыл кран на переходнике, и подошел к двери, надевая на лица маску. Терять время с весьма непредсказуемыми последствиями не хотелось, именно поэтому я не стал дожидаться, когда концентрация газа в помещении упадет. В таких случаях лучше все-таки не рисковать.

Открыв дверь, я тут же отпрыгнул назад, потому что на меня начало заваливаться тело неигрока. Этот тип, скорее всего, стоял, уперевшись лбом в дверь, да так и заснул, стоя и перегораживая проход другим тварям, которые хотели бы приобщиться к нелегкому делу охраны дверей, через которые за каким-то хреном сами же и потащились в подвал. Это, кстати, было довольно странно и пока необъяснимо. Ладно бы они поперлись дружною толпою составлять свиту боссу уровня, но ведь нет, они толпились перед входом, словно ожидая возможности уйти.

— Как-будто вас кто-то целенаправленно убрал из локации в отстойник, чтобы потом вернуть, или же выпускать в определенном количестве, как это было в прачке, чтобы дети грома не боялись, — пробормотал я, аккуратно перерезая глотку упавшему к моим ногам телу. Оставлять потенциальную угрозу за спиной — это было бы с моей стороны верхом глупости.

После того, как я разобрался с первым, то ухватил его под мышки и оттащил в сторону, чтобы иметь возможность закрыть за собой дверь.

Всего я насчитал одиннадцать тел неигроков, лежащих дальше по коридору и пребывающих пока в отключке. Хотя, когда я подходил к последнему, а им оказался наш завхоз, то тот уже начал шевелиться, проявляя признаки жизни. Он находился гораздо дальше от двери, через которую подавался газ, и соответственно получил меньшую дозу. Дожидаться, пока он придет в себя, я не стал, отметив лишь про себя, что никакой сентиментальностью не страдаю от слова совсем и не начинаю рвать на себе волосы от того, что пришлось хладнокровно прирезать вроде бы не совсем уж постороннего для меня человека. Такими вопросами я давно уже не задавался, просто-напросто отключив подобную функцию в своей голове. Конечно, тут еще и Система постаралась, повысив наш эмоциональный порог. Так что моральные аспекты моих довольно хладнокровных поступков, меня как-то мало трогали, в отличие от другого вопроса, а что вообще завхоз здесь делал?

Помещения, отданные хозяйственной части, где не только коротали время рабочие во главе с убиенным мною завхозом, чаще всего предаваясь ничегонеделанью, располагались в подвале, вот только не в этой его части. Они были ближе к первому перекрестку, и отсюда возникал вопрос, а как здесь очутился завхоз, потому что особым интеллектом неигроки, во всяком случае на первых уровнях не отличались. Да и вообще, откуда здесь взялось одиннадцать особей? Ответ был на этот вопрос только один — их кто-то сюда пригнал и заставил караулить данный вход. Сделала ли это Система, или таким вот нехитрым образом перестраховывался босс, на самом деле было не слишком интересно, но кое-какие вопросы все-таки возникали, и одним из них был про то, а все ли мы правильно делаем? Может быть, переться в подвал все-таки не самая лучшая идея? Но, с другой стороны, даже, если мы ошиблись и убить босса — это не решение проблемы, то идти сюда все равно стоило. Ведь все эти одиннадцать или двенадцать товарищей не просто так здесь стояли, они ждали момента, чтобы ворваться в приемник. Скольких бы они положили, существенно прибавив в собственных силах, если бы я к тому времени их не остановил? Так что, хватит сопли жевать, двигай, Леха, навстречу судьбе.

Лута с упокоенных я не получил. Но, я давно уже знал, насколько Система щедра на такие подарки, надеюсь, ребятам на других участках повезло больше.

Поглядев в полумрак уходящего вперед коридора, я бросил взгляд на карту, все еще висящую у меня на периферии зрения, в правом верхнем углу. Примерно через десять метров коридор делал небольшой поворот, за которым меня вполне могли сейчас ожидать неигроки, стоящие в резерве.

Появившееся горячее желание вооружиться огнестрелом я даже не рассматривал. Вот когда дойду до морга, тогда, пожалуй, стоит еще пару раз тщательно все обдумать. Патронов слишком мало, чтобы начинать ими разбрасываться направо и налево. Так что в руке у меня уже ставший привычным кинжал. Пока что его вполне хватает и для защиты, и для нападения. И да, он гораздо лучше подходит для ведения боя, чем тот же скальпель. Мне еще повезло, что я умею им пользоваться, а вот для кого другого скальпели бы точно не пригодились. Меч висел на поясе. Понятия не имею, зачем я его таскаю, но продолжаю это делать с маниакальным упорством. Надеюсь, что, когда локация откроется, сумею найти хоть какого-то учителя, который покажет мне, как им управляться.

К повороту я подошел практически на цыпочках, подняв кинжал, на уровень глаз. Возле самого поворота слегка затормозил, а затем присел на корточки и осторожно выглянул из-за него. Так и есть, чуть подальше подпирали стену двое неигроков. Судя по объему мускулатуры они уже перешагнули даже второй уровень, когда только успели, гады.

Прикинув расстояние, я встал и выпрыгнул вперед, сразу же вонзая кинжал стоящему ближе ко мне неигроку в грудь, в то место, где у нормальных людей бьется сердце. Я успел повернуть кинжал в ране, а вот вытащить его, чтобы отразить атаку второго неигрока, уже не успевал. Тем более, что все еще не покойник вцепился в рукоять и начал заваливаться на спину. Высвободить свое оружие я мог, только разжав его руки, но у меня не было на это времени.

Отскочив в сторону, я споткнулся и упал на задницу, не увидев лежащий на полу лом для колки льда. Учитывая, что привычки неигроков переносятся на них с носителя, можно предположить, что агонирующая тварь была когда-то рабочим под командование завхоза. Недаром же говорят, что привычка — вторая натура.

Как только я очутился на полу, то сразу же откатился в сторону, чтобы не быть зарубленным лопатой. Да, сила привычки — страшная вещь. Зомбак, мне надоело самому себе доказывать обратное, тем более, что неигроки в моих политесах точно не нуждались, очень быстро и ловко развернулся и снова ударил. Еще один перекат, и я оказался рядом с тем самым ломом, о который споткнулся. Другого оружия у меня под рукой не было. Все, что имелось, нужно было умудриться достать, а под градом ударов сделать это было весьма проблематично. Лом же весьма неплох в том плане, что его можно использовать весьма разнообразными способами.

Перевернувшись в очередной раз уже с ломом в руке, я вскочил и тут же без замаха нанес удар по ногам зомбака, опрокидывая его на пол. При этом раздался явственный, вполне характерный хруст ломающихся костей.

Упал он на спину, но даже из этого положения старался меня достать. Хорошо еще, что при падении о выронил свою лопату, а то подойти, чтобы нанести смертельный удар, было бы проблематично. Я подскочил к нему и, уловив момент, со всей дури вонзил лом зомбаку в грудь, буквально пришпилив к полу. Тот заверещал и принялся бить руками и ногами в разные стороны, сбивая при этом меня с ног.

— Черт бы тебя подрал. Какого ты уровня, тварь живучая? — прошипел я, вскакивая на ноги.

— Этот неигрок третьего уровня, — любезно просветила меня Система.

— Я не спрашивал тебя, это был риторический вопрос, — проговорил я сквозь зубы, приближаясь к наконец-то замершему телу, вокруг которого начала собираться знакомая дымка. Проследив взглядом коридор и не увидев ничего, напоминающего врага, я вернулся к своему трофею. Подобрав ботинки, образовавшиеся после того, как дымка рассеялась, я принялся их рассматривать со всех сторон. Чем-то внешне они напоминали берцы, но только были более мягкие, что ли. — А вот теперь я спрашиваю, что это? С основными характеристиками озвучь.

— Меня не перестает удивлять твоя наглость и нетерпение в моем отношении, — если бы Система была материальна, то я бы сказал, что она поджала губы. — Другие игроки выражают все же большую почтительность.

— Предлагаешь мне всплакнуть вместе с тобой от подобной несправедливости? — Я подошел к первому трупу и теперь смог без проблем выдернуть кинжал из его груди. Вытерев кровь об одежду зомбака, я вернул кинжал на пояс и снова поднял ботинки. — Так что это?

— Ботинки стойкости, уровень пять. Плюс десять к силе и ловкости. — Холодно ответила Система.

— Это я удачно зашел, — пробормотав известную фразу, я тут же принялся переобуваться. Когда ботинки подстроились под мои ноги, я посмотрел на кроссовки и решил, что в хозяйстве все может пригодиться, убрав их в одну из ячеек инвентаря. — Ладно, нужно уже проверить, дошел ли кто-нибудь до перекрестка.

Больше мне по дороге к перекрестку никто не встретился. Дойдя до места предполагаемого сбора, я осмотрелся. Никого пока не наблюдалось, и это мне с одной стороны не слишком нравилось, ребят явно что-то задержало. Прислушавшись, я не услышал никаких звуков ожесточенной борьбы, также, как и криков. Первым моим порывом было пойти и посмотреть, что там происходит, и помочь, если кто-то нуждался в помощи, но я быстро отбросил эту идею. Еще раз оглядевшись, я сжал в руке лом, который забрал с собой, и быстро направился по коридору, ведущему непосредственно к моргу. Что бы с ребятами не случилось, я не должен отвлекаться от своей основной задачи — попасть к переходу первым и желательно без компании парней.

Они в итоге соберутся на перекрестке, потом дождутся, когда к ним подойдут те, кто шел с дальнего рубежа. Потому они еще немного подождут меня. И только, когда поймут, что я к ним не присоединюсь, ломанутся сюда. Надеюсь, что к тому времени все так или иначе закончится.

Подойдя к условной линии перехода, я глубоко вздохнул и все-таки достал пистолет. Зарядил его и, поставив на предохранитель, засунул за ремень. Все, что я говорил на собрании, было правдой, за одним небольшим исключением: между основным коридором и непосредственно моргом не было никакой двери. Точнее, она была… когда-то. просто еще лет пять назад санитары, которые в основном катали по этому коридору каталки с усопшими, настояли на том, чтобы дверь сняли, потому что им было неудобно ее открывать, слишком уж коридор в этом месте сужался. Но в штабе я решил, что моей команде этот нюанс знать не обязательно. Так у меня было больше шансов пройти к Максимке одному, не подвергая их лишней опасности.

Глубоко вздохнув, я встряхнулся, сбрасывая сковывающее меня напряжение и шагнул в коридор морга.

Глава 20

Я прошел, наверное, две трети пути, никого при этом не встретив, когда услышал шорох, а затем стук дверью. Остановившись, перевел дыхание и убрал руку с рукояти пистолета, за которую схватился, сам того не желая. Только сейчас заметил, что до сих пор не снял маску, поэтому-то было так трудно дышать. Сунув ее в карман, прислушался к окружающей меня тишине и снова двинулся вперед. Хлопнуть здесь могла только одна дверь — бытовки, в которой работники морга отдыхали, переодевались, кушали. Хотя, многим до сих пор не было понятно, как можно есть в таком месте. Нормально, человек такая скотина, что ко всему привыкает.

Почему-то мне не верилось, что Максим, став боссом, будет от меня прятаться по подсобкам. Не его стиль. А, как мы уже неоднократно выяснили, самое сокровенное в человеке никуда не девается, как бы Система с ним не поработала. Так что, когда наша стычка произойдет, все будет максимально пафосно и с различными спецэффектами. Вообще, знание противника дает большой плюс к будущей победе. Но с бытовкой надо все-таки разобраться.

Замок на двери был выбит. Я качнул створку, и, подняв лом, осторожно вошел внутрь.

В небольшом помещении никого не было. Что за нахер? Я отчетливо слышал, как хлопнула дверь. Прикинув места, где можно было спрятаться, я пошел обходить комнату по кругу, держась стены. Возле большого шкафа остановился, резко дернул дверцу на себя и тут же отпрыгнул в сторону. Странно, из шкафа на меня никто не выпрыгнул, не постарался дотянуться когтями и не заорал благим матом, если здесь каким-то образом удалось выжить какому-то игроку.

Закрыв шкаф, я двинулся дальше. Собственно, оставался лишь небольшой закуток, за которым располагался некий аналог небольшой кухни, где сотрудники морга могли спокойно приготовить чай, или что-нибудь подогреть в микроволновке. Тут же стоял холодильник.

Повторив маневр со шкафом, только без распахнутых дверей, я снова никого в закутке не обнаружил. Пройдя туда, задумчиво сжевал крохотную сушку. Где еще можно было здесь спрятаться, я даже не представлял.

Внезапно откуда-то из основной комнаты послышался шорох. Я бросил остатки сушки на стол, поднял лом уже двумя руками над головой, и прыгнул вперед.

— А ну, стоять, — я старался сильно не шуметь, поэтому не орал, а говорил довольно тихо, но в царившей вокруг тишине мой голос прозвучал набатом.

— Ой, вы разговариваете, — на меня смотрели с испугом огромные серые глаза на зареванном личике. — Значит, вы не из этих, не из зомби. Да и глаза у вас нормальные.

— Ты кто, ребенок? — я опустил лом и указал девчушке на кресло. — И почему я тебя не знаю, если ты из сотрудников больницы?

— А почему вы должны всех сотрудников знать? — тихо спросила она, сев в кресло, слоив руки на коленях.

— Хм, — я даже не знал, что ответить, все-таки заведующих отделениями знали, как раз-таки все работники больницы. Она бы еще про главрача нечто подобное ляпнула. — Так кто ты, и как здесь очутилась?

— Меня Лена зовут, — она шмыгнула носом. — Лена Строгонова. Я в меде учусь на пятом курсе, — я скептически посмотрел на нее. Выглядит она не на пятый курс, я бы дал ей лет двадцать не больше. А Елена тем временам продолжила. — У меня временные трудности случились. Я жила с парнем, но мы жутко поссорились. Он… в общем, неважно. У него были деньги, и я жила в его квартире. А после ссоры мне некуда было идти. В общагу еще не заселяют, на лето всех студентов выгоняют оттуда, — я кивнул. В жизни ничего не меняется, а уж это правило, похоже, вечно. — Мне просто негде было жить.

— А как насчет того, чтобы к маме вернуться? — я еще раз осмотрел ее с ног до головы. Скорее всего, она только что закончила четвертый курс, но, чисто теоретически, считается пятикурсницей, это верно. — Ты ведь не из этого города?

— Нет, — она покачала головой. — Мамы нет. Она умерла. Давно уже. Я с отцом жила, но он три года назад женился. В общем, вернуться — это не вариант.

— Понятно. Парень выгнал, денег на съем жилья нет, отец под каблуком у мачехи, и лишних денег не даст. Ты пенсию получаешь за мать? — она кивнула. — Там прилично должно быть. Да и ректор нормальный мужик, в таких случаях идет навстречу студентам, в плане общаги.

— Я не смогла с ним встретиться, — Лена вздохнула. — А потом задержалась на судебке, и Анатолий Васильевич спросил в чем дело. Я и рассказала. Он тогда сказал, что пригласить меня к себе не сможет, жена не поймет, но вот устроить сторожем в морг при клинике вполне. Тут текучка жуткая, все-таки место не слишком популярное.

— Это слабо сказано, — я хмыкнул. — И как тебе здесь живется?

— Нормально, — она пожала плечами. — Я же не в прозекторской живу. Поначалу страшно было, потом привыкла. А когда все это началось… Я сначала так испугалась, что дверь открыть не смогла, просто выдавила ее. Дверь-то и замок тьфу, от плевка развалиться могли. Тут шпингалет есть, но сейчас просто не успела закрыться, когда вас увидела и за зомбака приняла. Только спрятаться успела.

— Так, мы подошли к основному вопросу, ты где пряталась? — Лена указала рукой на убогую кровать, аккуратно застеленную покрывалом. У меня от удивления брови сами собой на лоб полезли. По моему мнению под этой кроватью спрятаться взрослый человек не мог. Переведя взгляд на ее щуплую фигурку, я снова посмотрел на кровать.

— М-да, жидкостью иногда являются не только кошки. Где Босс? — она икнула и испуганно посмотрела на меня. — Босс, тот, который под главного врача косит?

— В прощальном зале, — выпалила она, заерзав под моим пристальным взглядом. — Здесь туалета нет. Он недалеко от прозекторской. Так что приходится время от времени выбираться. Я, когда вас увидела, как раз оттуда возвращалась.

— А скажи мне, Леночка, находясь в прозекторской, ты, конечно, не догадалась подобрать себе какое-нибудь оружие? — она вспыхнула и отрицательно покачала головой. — Отлично. Вот что, я сейчас уйду, а ты закроешь за мной дверь на шпингалет, спрячешься под кровать и никуда не выйдешь отсюда, пока я не вернусь.

— А если вы не вернетесь? — тихо спросила она.

— А ты верь в меня, и я вернусь, — я быстро вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Услышав едва слышный звук заходящего в пазы шпингалета, я крадучись пошел к следующему ответвлению коридора. Тот, что шел прямо, вел в прозекторскую и комнату с холодильниками для трупов, а тот, который сворачивал направо, прямиком к комнате прощания, которая переходила в крематорий. Вот только от туалета возле прозекторской, увидеть то, что происходило в зале прощания было невозможно. Похоже, что девочка Лена чуть-чуть лукавит и малость недоговаривает.

Коридор, ведущий в зал прощания был короткий и не освещенный. Света вполне хватало из основного коридора, да и того, что шел из зала. Спрятаться, чтобы подойти незаметно, не было никакой возможности. Я со всех сторон был как на ладони. Поэтому, подумав секунду-другую, принял единственное, казавшееся мне в данный момент верное решение.

Я побежал. Побежал по этому коридорчику, наращивая скорость по мере приближения к выходу. Влетев в зал, тут же упал на пол и перекатился под защиту монолитного постамента, куда ставили гроб для скорбящих. На то место, где я только что упал, упал файербол, а следом за ним какая-то зеленая субстанция, состоящая, похоже, из концентрированной кислоты, потому что в том месте, куда она попала, бетон пола начал шипеть и плавиться.

— Убойная вещь, — пробормотал я, осторожно выглядывая из-за своей довольно хлипкой, как оказалось, преграды. — Только почему мне показалось, что все будет по-другому? Где я ошибся?

И тут я увидел босса. Да, это был Максим. Рогов не ошибся. Его глаза горели ровным зеленым светом, а в руках уже формировался новый файербол. Я нырнул за постамент, спиной ощущая, как нагреваются защищающие меня камни. Что-то было не так. Хоть маг был и силен, но я не ощущал в нем босса. Двигался он почти так же, как и тот чудило, который воров, умыкнувших у убивц сумку с оружием, на ноль помножил. Может быть, чуть стремительнее. Да еще наличие зеленой жижи вместе с файерболами. Но все это могло просто прийти с повышением уровня. Я же не знаю, соперник какого уровня сейчас передо мной.

Сидеть за накаляющимися камнями становилось неуютно, к тому же неигрок все это время приближался, и скоро начнет расстреливать меня своими заклами в упор.

Я, не вставая, прополз к другому боку постамента и выглянул уже оттуда. Маг меня не замечал, посылая зеленую дрянь в то место, где я, теоретически, мог находиться. Выбросив жижу, он продолжал двигаться в том направлении, не останавливаясь, чтобы хотя бы оценить обстановку.

И тогда я решил рискнуть. Перехватив лом поудобнее, я выскочил из-за своего укрытия практически за спину шедшего к противоположному боку постамента зомбака. Он не успел развернуться, когда я воткнул лом ему в спину, роняя на пол, и наваливаясь сверху всей своей массой, не давая встать и колдовать. А еще через мгновение в другой моей руке появился кинжал, который с неумолимой точностью вонзился в спину лежащего подо мной бывшего главного врача. Как раз между третьим и четвертым ребрами, ближе к позвоночнику.

Когда тело подо мной перестало содрогаться, я поднялся на ноги.

— Какой у него был уровень? — задал я вопрос, не произнося его вслух.

— Неигрок был четвертого уровня. Обладал магическими навыками, — любезно просветила меня Система.

— Он был боссом уровня?

— Нет. — Лаконичный ответ, который все ставил на свои места. С этой дрянью ничего нельзя знать заранее, и, казалось бы, очевидные вещи в данном случае не работали.

— На этом уровне, в данной локации есть босс? — я пытался узнать ответ на интересующий меня вопрос, и, если надо, буду задавать его, меняя слова столько, сколько понадобиться.

— Есть, — на этот раз Система решила не играть со мной, и прямо отвечала на прямые вопросы.

— И естественно, ты не скажешь, кто это, не так ли?

— Естественно, — а вот сейчас в голосе явственно слышалась издевка.

— Ну, я так и подумал. — Оглядев тело Макса, и не увидев даже намека на лут, вздохнул, быстро прошел к крематорию, заглянул внутрь, но никого не обнаружил. Это-то и понятно, мы довольно громко шумели, дверей здесь не было, так что, если бы кто-то прятался здесь или в прозекторской, то уже давно бы прибежал.

— А я решила воспользоваться вашим предложением и нашла в прозекторской оружие, — я повернулся к стоящей в проеме Леночке. У нее в руке был зажат большой секционный нож. Серьезное оружие на самом деле. — Не смогла сидеть и жать вас, решила помочь.

— Как интересно, — я улыбнулся. — А кому ты решила помочь?

— Как это кому? — она нахмурила лоб, оглядываясь на еще не истаявшее тело убитого мною неигрока. — Вам, конечно.

— Конечно, — я кивнул. А затем задал вопрос в лоб. — А что, неигроки могут иметь собственные имена? Игрокам вот, к примеру, это запрещено. А тут и Леночка и еще и Строганова. Это твое настоящее имя?

— Настоящее, — она улыбалась, глядя на меня, а в ее глазах в это время разгоралось красное пламя. — Нет, неигрокам нельзя иметь собственных имен, только боссам. И только у боссов начальных уровней есть достаточно интеллекта, чтобы сойти за обычных игроков.

— Я уже это понял. — Я не сводил с нее пристального взгляда. — Почему ты меня не атаковала?

— Мне нужно выйти из этой помойки, — зло выплюнула Леночка. — Это тело действительно тут жило. И оказалось заперто в этом подвале и морге без возможности выйти, чтобы уже начать жатву.

— Поэтому-то все неигроки сюда и ломанулись. Хотели помочь своему боссу, да сами оказались заперты. Такая вот непруха, сеструха. — Я смотрел на нее и не спешил хвататься за кинжал. Все равно он будет против нее бесполезен. Замок в двери ее временной тюрьмы был именно выломан. Да и дверь вовсе не была хлипкой фанеркой. Я бы, наверное, так не смог.

— Ничего, теперь я уже смогу выйти. Тебя убил маг, ой, какая жалость, но, бывает, это все же игра. А бедная Леночка так испугалась, что бежала до тех пор, пока на твоих помощников не наткнулась, которые уже спешат сюда. Они-то и выведут меня. А потом ваш клан перестанет существовать.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — мне внезапно стало все безразлично. Я не понимал, к чему такая изощренность. Она не вписывалась ни в какие игровые каноны. — Ты слишком много взяла от своего донора, а она была всего лишь глупой девчонкой.

То ли Леночке не понравился мой ответ, то ли она просто устала ждать, но глаза ее полыхнули алым, и она бросилась ко мне с просто нереальной скоростью. Мой кинжал все еще находился в теле Максима, я не успел его вытащить. Там же где-то на полу валялся лом. Но я и не собирался использовать против нее ничего из этого уже привычного мне оружия.

Пистолет очутился в моей руке словно сам по себе, мгновение, меньше секунды, чтобы снять его с предохранителя, и нажать на спуск. Выстрел оглушил меня, а тело босса уровня отбросил назад, несмотря на всю ее крутизну. Система призналась, что не знает этого оружия, оно из нашего мира. И что-то противопоставить ему она не могла, именно потому, что не знала, как оно действует.

Но босс не был бы боссом, если бы его можно было убить одним выстрелом. Я не стал ждать, пока она придет в себя, быстро подошел и произвел контрольный выстрел в голову. А затем еще один, чтобы уж наверняка.

— Поздравляю, игрок. Ты достиг шестого уровня. На твоем счету убийство босса первого уровня. Это лает плюс одно очко к характеристикам. Будешь распределять очки?

— По одному на силу, ловкость и интеллект. Так, что это? — я подобрал с пола кольцо, в центре которого был вставлен темный камень.

— Кольцо власти. Уникальная вещь. Дает плюс пять к харизме лидера.

— Хм, интересно. — Я надел кольцо, сжал и разжал кулак. Оно сидело, как и предыдущее, и совершенно не ощущалось на пальце, не мешая от слова совсем. — Покажи таблицу.

Раса: человек

Уровень: 6

Имя: Филин

Сила: 6+(15)

Ловкость: 6+(16)

Интеллект: 10+(10)

Здоровье: 210

Энергия: 210

Пассивные навыки:

Защита: 26

Защита от ядов: 10

Построение объемных конструкций: 1 уровень

Нападение: 3

Харизма: доступна лидерам кланов: 3 +(8)

Убрав таблицу взмахом руки, я убрал также карту, которая все еще висела на периферии зрения. Пора идти навстречу моим архаровцам, да и выяснить не мешает, почему я ничего толком не слышал с их стороны.

Заглянув для порядка в холодильник и в прозекторскую, как и предполагал, никого не встретив, я направился в обратном направлении. Пистолет снова поместил в ячейку инвентаря, кинжал на пояс, а в руки взяв лом. Он себя очень неплохо зарекомендовал, и я пока решил пользоваться им, как оружием, тем более, что силы мне на него вполне хватало.

Я успел дойти до своего перекрестка, и в недоумение остановиться, глядя на пустые коридоры, когда из бокового коридора выскочил Сергей. Он выглядел, мягко говоря, не очень. Волосы стояли дыбом, на щеке красовалась свежая глубокая царапина, а еще он припадал на правую ногу и явно щадил ребра, кренясь на одну сторону.

— Что произошло? Где остальные? — я с трудом удержался от того, чтобы не схватить его за плечи и не начать трясти.

— Они там, возле входа в наше убежище, — с трудом переведя дыхание, ответил он. — Я за вами побежал, так и знал, что у вас все с боссом получится.

— Что произошло? — процедил я уже на ходу, направляясь в тот проход, откуда выскочил Сергей.

— Прорыв, — выдохнул он. — В прачку, куда зомбаки уже врывались, пошел Юрка Горин. Я не знаю, что произошло, но, похоже, что он или газ совсем не пустил, или время не выждал. У нас-то все тип-топ вышло. Когда вошли, зомбаки в отключке валялись. Их только прикончить оставалось. А вот когда Юрка открыл дверь, его и смели, и на улицу ломанулись. Словно кто-то их вел.

— А их, скорее всего, и вели, — я сглотнул горькую слюну. Как же так получилось-то? Ведь все было оговорено и не один раз.

— Мы-то все думали, почему на наших направлениях так мало этой нечисти. В общем, не дождавшись вас и его, решили проверить, что там с Юркой, прежде всего. За вас почему-то не волновались.

— Вот спасибо, заботливые вы мои, — саркастично бросил я. А Сергей продолжал говорить, не обращая внимание на мои слова.

— Они словно сильнее стали, или умнее, я никак не могу понять наверняка. Короче, с ними сложно справиться. Из наших только я и Андрюха выжили. Рогов организовал оборону и помощь нам послал. Но все равно много погибших, а эти словно не кончаются. Тогда Андрюха и крикнул, чтобы я за вами бежал. Я, тогда как раз на дороге, которая сюда ведет стоял.

Я ничего не ответил, тем более, что мы уже вылезли в прачку.

— Здесь сиди, ты ранен и уже не боец, — коротко бросил я ему, и выскочил из здания, чтобы рвануть на помощь своим людям, на которых нападали сейчас озверевшие неигроки, лишившиеся сдерживающего их поводка босса.

Глава 21

Звуки битвы были слышны от гаража. Я выскочил стационару и был вынужден сразу, буквально с разгону, вступить в схватку. На меня навалились сразу трое зомбаков. К счастью, они были где-то второго, может быть третьего уровня, и уступали мне практически во всем: во всяком случае, силы, ловкости и скорости у меня явно было больше.

Ударом ноги я откинул одного из них в сторону, одновременно полоснув второго по горлу. Оттолкнув пытающего зажать страшную рану неигрока, отчего тот, суча ногами завалился на землю, я резко развернулся к третьему, которому всадил кинжал в сердце. Только когда он упал, я шагнул к самому первому, который уже поднимался на ноги.

Это был Никитин, мой сменщик. Надо же, успел прилететь со своего отдыха, и вляпался с головой во все это дерьмо. Он шагнул ко мне, а я в который уже раз убедился, что убивать того, с кем был знаком, с кем работал, отмечал рождение сына, и готовил себе на замену, не просто сложно, а очень сложно. Если бы вместо никому не известной Ленуси Система хоть немного напряглась и сделала боссом, вот, хотя бы Никитина, который бы со мной говорил, рассказывал, как он в первое время испугался, то хрен бы я победил. Вот и сейчас, он пер на меня, выставив перед собой руки, с длинными изогнутыми когтями на пальцах, а я смотрел на его затянутые бельмами глаза и страстно мечтал добраться до той падали, которая все это устроила. Я бы задушил ее просто руками, даже, если бы меня в этот момент резали ее миньоны.

— Леша, осторожней! — крик Кати привел меня в себя. Я моргнул, прогоняя нахлынувшее наваждение. Никитин был уже близко, и я перехватил поудобнее кинжал, приготовился встретить его. — Сзади! — вот едреный корень! Я упал, пропуская над собой удар ножом. Какая-то дамочка, воспользовавшись тем, что я отвлекся на Никитина и практически выпал из реальности, решила меня слегка освежевать, причем со спины.

А Катерина молодец, заметила. Вот только какого черта она здесь вообще делает?

Вскочив, я перехватил дамочку за запястье и что есть силы толкнул в сторону Никитина. Вообще-то я не рассчитывал на подобный эффект, но к моему удивлению произведенный маневр сработал: нож дамочки точно вошел в грудь Никитина, в то время как все десять когтей глубоко увязли в ее теле, разрывая мягкую плоть. Они так и упали, навеки сцепленные друг с другом, куда там легендарным любовникам. Но любоваться получившейся картиной, как и анализировать, не было времени, потому что зомбаков оказалось как-то многовато. По моим прикидкам, здесь были все, кто сумел вырваться из подвала, повинуясь воле босса, которая явно приказала начать, как эта сука там выразилась, жатву.

Дальнейшее слилось для меня в бесконечную мешанину когтей, ножей, пару раз мимо проносились лезвия скальпелей.

Я уже чувствовал, что не выдерживаю, начинаю уставать, все-таки, несмотря на преображения, далеко не мальчик. Пот заливал глаза, а судя по тому, что левая рука уже давно висела вдоль тела, мне в нее прилетело, и прилетело весьма прилично. Хорошо еще, что в пылу боя я не ощущал боли. Точнее, она была, но шла фоном, лишь иногда напоминая о том, что с моим телом что-то не так, острыми прострелами, от которых я только крепче сцеплял зубы и начинал избавлять свой клан от поголовья зомбаков с удвоенной силой.

Я уж плохо соображал, кого я бью, и есть ли среди моих противников кто-то хотя бы условно живой. В очередной раз замахнувшись окровавленным кинжалом, который уже с трудом удерживал в руке, потому что рукоять скользила и так и норовила вырваться, я внезапно увидел перед собой знакомое лицо. Как мне удалось погасить инерцию замаха, одному Господу богу известно.

— Все, все уже закончилось, — Катя перехватила мою руку и с усилием разжала пальцы, заставляя выпустить оружие. — Пошли, тебя надо перевязать и заштопать, — она отвернулась и еле слышно всхлипнула.

Вот тут на меня и навалились и усталость, и боль в полной мере. Я позволил себе опереться на нее, как на костыль, и негромко застонать. Меня тут же с другой стороны обхватили за талию чьи-то руки, а руку закинули за плечо, судя по всему мужское, но кто конкретно помогал Кате меня тащить, я так и не понял, балансируя на границе бессознательного состояния.

Дальнейшее воспринималось урывками. Я слышал голоса и сначала никак не мог понять, а ком они говорят.

— Рука, не сломана, просто в локте вывихнута. Подержи его, я сейчас вправлю, — на меня наваливается чье-тот тело, женское, округлое во всех положенных местах, рывок за левую руку, ту самую, которая в конце бойни перестала работать, резкая боль, от которой я не сумел сдержать вскрик. Вскоре пришло осознание, что рука уже не беспокоит. Да и в мозгах заметно прояснилось.

— Меня больше рана на спине беспокоит, — напряженный женский голос, который я, через пару мгновений узнал. Катя, что ты пытаешься сделать, ты не хирург, а мне, судя по всему, нужна помощь именно хирурга.

— Да порез простой, но пару швов давай наложим, — ага, это Рогов, значит, хирург все же рядом со мной есть. — Вообще, у меня такое чувство, что у него больше истощение какое-то. Будто батарейки сели.

— Не мели чушь, зашивай лучше, — меня перевернули на спину, и я поморщился, когда Рогов начал обрабатывать тот самый порез, про который шла речь.

— Ты получил седьмой уровень, Филин, — о, давненько я ее не слышал. Но, уровень повысился… Сколько же неигроков там было?

— Сколько же я сумел укокошить, чтобы уровень получить? Или это от того, что задание выполнил? — Система не ответила сразу, она словно задумалась, но ведь такого точно не могло быть вообще никогда, не так ли?

— Ты победил достаточно неигроков, чтобы повысился уровень. У тебя два очка навыков, будешь использовать?

— На интеллект и ловкость, — неужели мы не выполнили задание и локация все еще законсервирована? Неужели все жертвы были напрасны?

— Принято. Таблицу показать?

— Да на хрена она мне сдалась? — я даже мысленно сумел процедить, словно сквозь зубы. — Я выполнил задание? Локация открыта?

— Нет. Задание не выполнено, — на этот раз Система не задумывалась, не зависала и ответила сразу же.

Я так и знал, у меня было предчувствие, что уничтожение босса и очистка локации от неигроков не является условием выполнения этого гребанного задания. А теперь я вообще не знаю, с чего начать. Как его выполнить, если я понятия не имею, с какого бока подойти к этому выполнению. У меня нет ни единой дельной мысли.

— Алексей Владимирович, вы там как, живы? — Рогов спросил это, наклонившись к самому уху.

— Ты еще чем-нибудь ткни мне в бок, чтобы проверить, — я с трудом перевернулся на спину, и поморщился, почувствовав боль, которая до этого почти не ощущалась.

— Вы бы поосторожней, Алексей Владимирович, все-таки царапина глубокая. Да и руку не помещает зафиксировать. Я вывих-то вправил, но пару дней хотя бы косынку поносить надо.

— Я знаю, Вася, и, спасибо. Черт, вообще плохо помню последние минуты. Рассказывайте, что произошло, какие у нас потери, и общие перспективы. — Опершись на стол здоровой рукой, я сел, отмечая про себя, что раздет только сверху, значит, то, что снизу чисто теоретически не пострадало. — Катерина, выходи, я знаю, что ты где-то здесь спряталась. Будешь Васькин рассказ контролировать и дополнять. А прежде ответить мне, отрада моих дней, какого фаллеса ты делала в самой гуще бойни? Какие гребанные черти надоумили тебя вообще выйти на улицу, когда началась заварушка?

— И ничего я не спряталась, — Катя вышла из-за моей спины, вздохнув, забралась на высокий операционный стол и села рядом со мной. — Я не могла просто так стоять и смотреть. У меня хоть какой-то уровень был, а у многих, и мужчин в том числе, вообще нулевой. Это действительно бойня была. И я старалась не в самой гуще находиться. Так, на периферии держалась, одиночек отлавливала.

— Я так и понял, — я долго смотрел ей в глаза, прежде, чем добавить. — Какой у тебя сейчас уровень?

— Четвертый.

— Угу, на периферии она стояла, я тебе верю. Катя, если ты еще раз выкинешь такой финт, то мы попробуем плетку.

— Ха, а я знал, что вы теперь вместе, — хохотнул Рогов, смотрящий на нас с любопытством.

— Думаю, что не только ты такой наблюдательный, — я ответил, продолжая гипнотизировать взглядом девчонку. — Катя, ты меня поняла?

— Да, поняла! — она взвилась.

— Очень хорошо, — кивнув ей в ответ, я посмотрел на Рогова. — Начинай.

— Да что тут рассказывать? — Васька не удержался и сплюнул в лоток. Надо же, не на пол. Все-таки то, что мы в последнее время используем операционную почти по назначению, вернуло ему часть утраченной ответственности. — Этот опездал, я знаю, что о покойниках только хорошо можно, или ничего, не надо меня одергивать, — огрызнулся он на попытку Катерины донести до него эту простую истину. — Просто у меня на него не хватает хороших слов, даже на мертвого, и ты сама слышала, что Алексей Владимирович велел мне рассказывать. Так вот, этот лапениум, все сделал наоборот, словно целью задался как можно тщательнее проигнорировать, а то и исказить ваш приказ. Я как раз неподалеку был, на пищеблоке. Мы с Катькой пытались разобраться, что из продуктов имеется в запасе и в каком количестве, чтобы примерное меню составить. — Я невольно покосился на Катю, вспомнив, чем мы с ней занимались на пищеблоке. Она в ответ бросила быстрый взгляд в мою сторону и ее щеки слегка порозовели. Рогов, которого захлестнуло негодование, вызванное воспоминаниями, не обратил на ниши переглядывания никакого внимания, продолжая рассказ. — Раздался дикий крик, и мы выскочили на улицу. Этого недоумка просто смели, и на улицу из прачки вываливали все новые и новые зомбаки. В общем, мы решили время зря не терять и бросились сюда.

— Я дверь успела запереть, не переживай, — быстро добавила Катя.

— Вот за это я переживаю меньше всего, — я снова повернулся к Рогову.

— Откуда ты узнал, что он не выполнил моего приказа и не усыпил большую часть сегодняшнего зверинца, прежде, чем дверь открывать?

— Другие бойцы сказали. Они выбрались вслед за зомбаками. Думали, что какой-то сбой произошел, а оно вон как оказалось. Почему так происходит, Алексей Владимирович? — я долго смотрел на него, затем медленно ответил.

— Потому что всегда найдется идиот, который будет думать, что умнее и прошареннее других, а также о том, что он личность и выполнять, казалось бы, простые приказы ему вера не позволяет. Только вот, чаще всего все эти правила и запреты написаны кровью, только понять это доступно не всем: не суй пальцы и шпильки в розетки, не дразни львов и не приближайся к клеткам, не несись по трассе, будто у тебя понос, и ты в сортир боишься не успеть, не обгоняй, если точно не уверен, что на встречке никого нет. Таких правил много, и они все вполне доступны для понимания, но, как это часто выясняется, половина населения земного шара не в состоянии их усвоить. И от этого гибнут люди, Вася, чаще всего те, кто как раз-таки все понимает, вот только сделать ничего не может.

— Но ведь был приказ… Ваш приказ, — Рогов протер лицо.

— Вася, даже в армии командиры постоянно сталкиваются с определенной формой тупорылости и недосмотра психиатров, — я соскочил со стола и повел плечами, кажется, я прав насчет того, что с возрастанием уровня регенерация идет быстрее, во всяком случае, рана на спине уже не болела, а чесалась. — Вот как ты думаешь, зачем в той же армии существует традиция заставлять выполнять солдат бессмысленные, чаще всего кажущиеся идиотскими задания, ну, не знаю, типа покраски травы? Просто потому, что ротные все сплошь мудаки с комплексами бога и латентные, а то и не латентные садисты, которые надрачивают на бедных мальчиков, получая от этого неземное удовольствие?

— Ну-у-у… — Рогов явно растерялся.

— Понятно, — я повернулся к Кате. — Почеши мне спинку, а то, похоже, у меня крылья начали расти. — Она хмыкнула и начала легонько массировать скованные, кажущиеся деревянными мышцы.

— И почему же? Зачем их заставляют все это делать? — Васька не смотрел на меня, бездумно перебирая инструменты в лотке.

— Да что точно знать, что, если возникнет такая необходимость, твой приказ будет выполнен в полной мере, без получасовых уточнений, торговли и ссылками на то, что солдат тоже личность и имеет право. И что приказ выполнится именно так, как был озвучен, а не с художественными допущениями. Пойми, Вася, иногда по другому никак нельзя. Сколько раз тебя били по рукам, когда ты только начинал работать? Сколько раз одергивали, говоря, что то, или иное твое действие может привести к смерти больного на столе? Не тушуйся, нас всех так били. И орали, похлеще, чем тот прапор. Потому что у него трагедия в перспективе, а за столом — вот она, достаточно лишь кончиком скальпеля сосуд чуть тронуть. Или ты думаешь до сих пор, что мы салфетки и зажимы пересчитываем перед тем как из полости выйти, копаясь в кровище и в гное, которые в тазу плавают просто так? Сколько случаев было, когда такие вот самоуверенные пренебрегали этим простым правилом и приходилось в скором времени снова человека резать, чтобы эту злосчастную салфетку убрать? Еще раз повторю, каждое такое правило, чаще всего написано кровью, и за каждым стоит человеческая жизнь. Тот парень, как там его звали, я уж и не помню, — я потер лоб. Действительно не помню, стар я все-таки, пенсию не просто так придумали. — Тот парень нарушил мой приказ. Он или его неверно исполнил, или вообще саботировал, решив, что знает и умеет больше, чем я. И это, несмотря на то, что мы уже опробовали метод и он видел его результативность. А самое главное, он был уверен, что сможет справиться с ситуацией. Не справился. Бывает. Вот только из-за него погибло много людей, которые к его демаршу не имели никакого отношения. — Я повернулся к Кате и поцеловал ее в лоб. — Спасибо, дорогая, так гораздо лучше. А теперь, пошли обойдем периметр. Что-то мы упускаем. Что-то важное.

— Если бы тот парень выжил…

— Я бы его убил, — я ответил довольно равнодушно, уже привычным жестом застегивая на руках наручни, в то время, как Катя помогала надевать броню. В отличие от того кретина, я все же гораздо более обучаем, и стараюсь не совершать больше таких ошибок, как выход куда-то без всех своих причиндалов.

— Боссом был Максим Юрьевич? — спросил Рогов уже из предоперационной, бросая использованные инструменты в раковину. Медсестер у нас не было, приходилось самим обрабатывать.

— Нет, — я покачал головой. — Им оказалась хорошенькая девочка с огромными глазами Бэмби.

— Ну, если бы я встретил такую вот девочку в морге, когда вокруг полчища зомбаков ходит, то, как минимум обосрался бы, — Рогов хмыкнул и щедро плеснул в емкость остро пахнущую жидкость из стоящей под раковиной бадьи. — Это же просто классика.

— Как стерилизовать будешь? С автоклавом только Елена Карловна могла нормально договориться, — Катерина с любопытством смотрела на Ваську, который занимался несвойственными ему делами.

— Прожарю, — он пожал плечами. — В интенсивке вроде сухожаровой шкаф стоял, вполне рабочий. А, Алексей Владимирович?

— Вроде стоял, — я слегка завис, когда он упомянул интенсивку. — А ведь у меня там пациент на трубе. Я совсем про него забыл. Глянешь, что там с бедолагой?

— Конечно, без проблем, — Васька пожал плечами. Надо же, я действительно забыл про Демидова. Интересно, он там жив вообще? Но идти и проверять не хотелось. Как не хотелось вообще никаких напоминаний о прошлой жизни, в которой я спасал жизни, а не отнимал их.

— Ну что, составишь мне компанию? — я согнул руку в локте, обращаясь к Кате.

— Это свидание? — она улыбнулась и положила пальчики на наруч.

— Почти. Совместно с мозговым штурмом. Ты же не против?

— Нет, я только за, — и мы вышли из святая святых, чтобы обойти периметр вдоль забора. Может там действительно дыра какая-нибудь есть, и всего-то, и нужно, это пробить ее так, чтобы вылезти суметь.

Глава 22

Вплотную подойти к забору у нас не получилось. Его словно муара окутывала, создавая эффект неестественности. Словно и сам забор, и трава вокруг него и даже кусок неба, видимый отсюда, были нарисованы.

— Как-будто в мультик попали, — чуть слышно произнесла Катерина.

— Или в компьютерную игру, — поправил я ее. — На самом деле, я даже не представляю, как такое можно было сотворить с миром, или нашими ощущениями. Что вообще произошло?

— У меня только один вариант, — Катя вздохнула. — Только не смейся, но ничего другого, кроме божественного вмешательства я не могу предположить. Вроде как человеки жили себе жили, развивались, понемногу уничтожали планету и друг друга, а тот, кто наверху сидит посмотрел на все это и сказал: «Баста, карапузики. Кончилися танцы. Раз вы такие агрессивные твари, то вот и воюйте друг с другом. Нам на потеху. А мы это реалити шоу посмотрим, развлечемся».

— Я не буду смеяться, потому что мне тоже ничего другого в голову не приходит. Ты только представь, что случится, когда мы найдем выход. Он же автоматически станет входом. А, как я понимаю, в скором времени развернется самая настоящая война за ресурсы, потому что, сдается мне, что подобные задания получили очень и очень многие. И сейчас у них та же проблема, что и у нас — найти выход из своей локации.

— А еще начнется война за территорию, Не думаю, что те, кто все это сотворил, будут категорически против того, чтобы посмотреть на войну кланов за место под солнцем. Территории будут объединяться, пока снова государства не возникнут, но теперь уже совсем другие.

— А может быть к этому всех нас и подводят, — я тяжело вздохнул. Ладно тащить на себе проблемы сравнительно небольшого клана, с этим я худо-бедно справлюсь. Но что если клан разрастется? А он обязательно разрастется, или же мы проиграем и нас кто-нибудь поглотит. Что я буду делать с улицей, районом, городом, в конце концов? Так, ладно, не о том думаешь Лёха, лучше выход ищи, а то, погляжу, планы наполеоновские уже в голову забредают. — Пошли полностью обойдем, может какие несоответствия увидим.

Те самые несоответствия бросались в глаза сразу же на подходе. Зоны ворот, а на территории клиники их было двое, выглядели более реалистично, хоть и тоже были закрыты знакомой муарой. Они выглядели именно как ворота, стоящие в тумане. Чувства нарисованности возле них не наблюдалось.

— Ну что же, похоже, что, когда проход откроется, то откроется он именно в этих местах, — я задумчиво посмотрел на ворота со стороны амбулатории, рядом с которыми мы стояли. Когда-то, я уже в то время пахал реаниматологом, один из главных, сменивших меня на этом посту, в порыве энтузиазма попытался организовать систему пропуска на территорию. С будкой и охраной. И даже шлагбаумом. Нам придется все это усилить и организоваться посты охраны. И я даже вижу, каким образом мы сможем ее организовать, чтобы не допустить прорыва. — Плохо, что других путей отхода не предусмотрено.

— Надо будет подземный туннель прорыть, — совершенно серьезно заявила Катя. — А то и правда, если что-то случится, то мы окажемся здесь заперты.

— Посмотрим, — я посмотрел в сторону кухни. — Вы с Роговым меню-то составили?

— Почти. Нам немного помешали, знаешь ли. — Она сердито посмотрела на меня.

— Знаю. Поэтому мы сейчас возвращаемся, проводим перекличку, выясняем, сколько в клане осталось человек, и женщины начнут разрабатывать четко продуманный план по нашему всеобщему существованию, в плане кормежки, стирки, уборки… У вас есть уникальный ресурс в виде среднего медперсонала. Мало, но есть. А уж они-то в графиках разбираются. Как и Изольда, кстати.

— И кто у нас будет главной? — Катя улыбнулась.

— Ольга, — без колебаний объявил я, с усмешкой глядя, как улыбка пропадает, и девушка поджимает губы. — Нужно исходить из нужных мне качеств. Для главы нашей женской половины у Ольги этих качеств в избытке, а у тебя нет почти совсем. Но, ты будешь моей любимой женой, — я засмеялся и увернулся от разъяренной Кати, которая в этот момент захотела меня прикончить.

— Что значит, любимой женой? Это значит, что будут еще и не такие любимые? — мне надоело уворачиваться и я просто сгреб ее в охапку, прижав к себе.

— Успокойся. Нужно о серьезных вещах подумать. Ты будешь моим пресс-секретарем, просто секретарем, и говорящим письмом, потому что я не собираюсь бегать за каждым членом клана уже сейчас, не говоря про то время, как нас станет чуть больше. А нас станет больше даже без захвата территорий, потому что всегда остаются одиночки, которые на момент начала Игры не находились на территории никакого будущего клана. И им, как ни крути, нужно будет к кому-то примкнуть. У нас достаточно большая территория, с потенциалом к застройке, есть все коммуникации, которых нас любезно не лишили, и, что самое основное, в настоящее время, здесь почти безопасно. Не всем так повезло, что на момент начала на территории было не слишком много людей, и создать большее количество зомбаков, у Системы не получилось, иначе нарушился бы баланс сил, что тоже не слишком волшебно, потому что при этом потерялся бы смысл изначальных заданий.

— Так, ладно. Я твой ассистент плюс любовница, — Катя загнула палец. — Женщины под руководством Ольги обустраивают быт. А что будут делать мужики?

— Учиться дисциплине, — хмуро ответил я. — На самом деле, для мужиков найдется много дел, и Ольга будет их привлекать по мере надобности. Рогов уже что-то начал делать, молодец. Не думал, что в нем организаторская жилка найдется. Но на мужчинах все-таки будет больше охрана. Отряды разведки, патруль, охрана ворот. Не думаю, что будет разумно нестись, сломя голову, в город, когда откроются ворота. Нужно все сначала разведать.

— Ну, с этим не поспоришь, — кивнула Катя. — А ты чем займешься?

— А я буду думать, где этот чертов выход может находиться. И что нужно сделать, чтобы его открыть. Да, если у кого возникнут разумные мысли по этому поводу, я готов буду всех выслушать.

— Угу, а что с лутом делать? — я уже было направился к стационару, который оставался нашим временным прибежищем, но тут повернулся и посмотрел на нее.

— С каким лутом?

— С тем, который нападал с той толпы зомбаков, — деловито сообщила Катя. — Все, кто выжил, довольно серьезно уровень подняли, если что. Так что, сейчас есть из кого оборону организовывать.

— Ну и какая проблема с лутом? — я все еще не совсем понимал, куда она клонит.

— Так ведь все равно больше трети убиенных на твоем фюзеляже. И как остальное делить мы не знаем. Никто же не замечал, что и с кого падает. Там мясорубка была, чтоб ее.

— Вот что, — я задумался, только разборок за шмотье мне не хватало. — Если там что-нибудь есть выше пятого уровня, то притащишь, я посмотрю, все равно, как я понимаю, этого уровня никто из вас пока не достиг? — Катя покачала головой. — А остальное, в зависимости от вклада в битву распределите. Да, в большей части предметов повторяются характеристики, так что особой проблемы поделить я не вижу. Изольду привлеките, она быстро все разделит и все останутся довольны.

— Ну еще бы, — хмыкнула Катя. — Она тоже, кстати, принимала участие. У дверей стояла, тех, кто прорваться внутрь хотел, успокаивала. Уж на что зомби тупые, но быстро сообразили, что туда лучше не лезть. Изольда, кстати, все и забрала. Сказала, что у нее как в сейфе все в полном порядке будет. И никто не пикнул. Решили подождать, пока ты очухаешься. Так что, да, все будут полностью довольны.

— Я вообще думаю, на такой случай организовать фонд. Все равно уровни будут подрастать, и ненужную вещь будем в этот фонд помещать, что-то типа оружейной. Чтобы можно было бойцов экипировать в случае необходимости.

— Да и когда в мире определимся, особенно с валютой, если средства будут позволять, можно скупку таких вот ненужных артефактов организовать. У тех же одиночек, которые не захотят ни к какому клану примыкать. Такие тоже найдутся, — добавила Катя.

— Ты интеллект качнула? — я покачал головой, а она снова насупилась. — Не дуйся. Ты всегда была умничкой, только излишне эмоциональной. Сейчас же ты очень разумную вещь сказала. Я полностью за. И так как проблема лута решена, предлагаю все-таки вернуться. Я жрать хочу, как не в себя.

— Ты опять помолодел, — внезапно сообщила Катя. — Сейчас лет на тридцать пять-сорок выглядишь.

— Я это учту, — и мы направились уже в стационар.

Как оказалось, пока мы бродили вдоль забора и обдумывали наше будущее, Ольга взяла бразды правления в свои руки и распределила женщин и некоторых мужчин, которых они с Изольдой сочли не способными на несение почти воинской службы, по различным подразделениям, и даже начала составлять графики дежурств, или работ, как гласила надпись на самом графике. К моему удивлению в число мужчин, не годящихся к функциям воинов отнесли Мишу, Ваську и, как ни странно, Артема. Он тоже выжил, просто валялся без сознания на земле, и Сергей принял его за мертвого.

— Ну вот, я же говорил, что в этом плане здесь все схвачено. Хорошо, что меня посчитали достойным держать в руках оружие. Но спорить я пока с ними не буду, раз уж сами мужички не возражают, — Катя что-то буркнула про то, что пошла вырывать лут из цепких лап Изольды, и удалилась, вскинув голову. Я долго смотрел ей вслед, и даже вздрогнул, когда почувствовал, как меня кто-то тронул за руку. Повернувшись, столкнулся с серьезным взглядом Ольги.

— Катя хорошая девочка. И она давно по тебе сохнет. Еще когда не было всего этого, постоянно пыталась с тобой в смену попасть. Ты уж не обижай ее, Леша, не надо.

— Оль, вот только не надо в этакую матушку превращаться, — я поморщился. — И тебе не идет, и с Катериной мы сами разберемся.

— Как знаешь, ты всегда себе на уме был.

— Я сейчас пойду, мне подумать надо. Если что, я в ординаторской.

— Хорошо, буду иметь в виду. Да, я так понимаю, ординаторская хирургии — это теперь апартаменты главы клана? — Ольга хмыкнула.

— Правильно понимаешь. Мне же нужно какое-то убежище, чтобы прятаться от таких вот кумушек, — и я банально сбежал, под возмущенное фырканье. Уж как она может завестись и пилить неудачника, попавшего под горячую руку, порой часами, я не понаслышке знаю. Ну ее. Лучше уж я одного знакомого терапевта дождусь. Если ничего не надумаю, то ключи от моих «апартаментов» при мне, можно и закрыться на часок, стресс, так сказать, снять.

На этот раз я снял только ботинки, когда завалился на продавленный диван. Заложил руки за голову и попытался подумать, как решить последнюю задачу. Наверное, ситуация осложнялась тем, что я не слишком разбирался в различных играх, и не мог представить себе, чем может являться выполнение тех или иных заданий. Даже вариант с боссом и очисткой подвала не мне пришла в голову, ее предложили те, кто, как мне казалось и в силу возраста, и в силу наклонностей понимали, о чем говорят. Я же чаще всего двигался на ощупь, практически не понимая на первых порах, что же я делаю.

— Ты же мне не подскажешь, что делать? — спросил я вслух, глядя в потолок.

— Нет. Не подскажу. — Система всегда знала, когда я обращаюсь непосредственно к ней. У меня вообще сложилось впечатление, что только я из всего клана обращаюсь к ней настолько часто. Остальные всего лишь реагируют на сообщения, типа: «Ваш уровень повысился, показать таблицу?»

— Интересно, почему я так и думал? — я усмехнулся. — А все же, куда деваются тела? Нет, с одной стороны я даже в какой-то степени рад, что нет необходимости заниматься погребением, хотя у нас и действующий крематорий на территории находится. Но мне интересно, куда они исчезают?

— Часть из них растворяются в Астрале, подпитывая энергией своей души вселенское равновесие. Часть переходит в закрытые локации в форме неигроков, с тем уровнем, которым обладали на момент гибели. — Уж лучше бы она молчала. Я резко сел, уставясь в стену.

— Это что же получается, игроки не могут возродиться, в неигроки — всегда пожалуйста, так что ли? И это вообще никогда не закончится? Потому что с каждым разом они будут все сильнее и сильнее. И что за закрытые локации?

— За пределами локаций кланов закрытые локации, вроде магазинов, торговых центров и складов открываются только после выполнения очередного задания. Это бонусы. Но там тоже будут встречаться опасности в виде неигроков. Просто прийти и забрать то, что вам нужно, не получится.

— Ресурсы конечны? — я пропустил мимо ушей ее заявление о сложностях. Никогда не думал, что будет легко.

— До десятого уровня правления возобновляемые. Потом нужно будет возобновлять производства. Это будет очередным заданием.

— Черт, — я потер лоб. — А что это ты так разоткровенничалась, неужели мой уровень допуска стал достаточным, чтобы хотя бы такую инфу узнать?

Система не ответила. То ли не посчитала нужным, то ли не захотела разговаривать со мной, когда я отвлекаюсь на другого собеседника, потому что в этот момент в дверь ординаторской постучали, и, не дожидаясь приглашения, ввалился Рогов.

— Надо дверь всегда закрывать, — проворчал я, надевая ботинки. — Что у нас плохого?

— Даже не знаю, как сказать, — Васька выглядел слегка растерянным. — Я сейчас из интенсивки. Этот ваш коматозник… с ним явно что-то не так.

— Что с ним может быть не так? — я поднялся с дивана и потянулся.

— Не знаю, как объяснить. Лучше вам самим посмотреть, — Рогов действительно выглядел крайне озабоченным. Он хмурил лоб, и это явно не было простое любопытство.

— Ну пошли, посмотрим, что там такого с человеком, который по идее без присмотра в эти сутки должен был благополучно нас покинуть. Он ведь жив? — я посмотрел на Ваську и заметил, что тот вздрогнул и передернулся.

— Да, он, как ни странно, жив, — внезапно я поймал себя на мысли, что мне уже даже интересно, что же там происходит с несчастным Демидовым, раз это так впечатлило Рогова.

В коридоре никого не было, и мы дошли до ПИТ без особых проблем и остановок. Возле двери я притормозил, именно отсюда все для меня началось, если подумать. Тряхнув головой, я шагнул в палату.

На первый взгляд ничего не изменилось. Все так же мирно пикал монитор, а ИВЛ дышал за Демидова, раздувая и сдувая меха.

Тела Марины не было. Не факт, что я больше ее не встречу, в каком-нибудь супермаркете. Надо бы уточнить у Системы, а эти бонусы закрепляются за кланами, или их каждый раз нужно будет открывать, выполняя задание?

Я сделал шаг в сторону кровати. Что за вашу мать? По катеру, сбегающему с кровати вниз к мочеприемнику, заполненному уже практически по горлышко, ну так понятно, никто же его не менял, бежала черная нефтеподобная жижа. Она была густая и тягучая, а сам мочеточник чуть заметно шевельнулся, словно в нем скопилось определенное количество жуткой живой материи.

— Это что за ебический корень? — вырвалось у меня, когда я смотрел на эту черную дрянь.

— Что, проняло, Алексей Владимирович. Вы поближе подойдите, да на его коду взгляните, — Рогов уже отошел от первого потрясения и теперь откровенно ерничал.

Мне же было не до того, чтобы ставить зарвавшегося мальчишку на место. Я быстро подошел к кровати и одернул простыню, которой Демидов был целомудренно накрыт.

Если бы я не был врачом, то, наверное, блеванул бы, — думал я с философским видом разглядывая кожу Демидова, на которой вздулись все вены, которые напоминали сейчас огромных черных червей, которые ползали и извивались под бледным кожным покровом.

— Черт подери, — прошептал я. — Да что это такое?

— Что скажите, Алексей Владимирович? — начал было Рогов, но я перебил его, подняв руку вверх.

— Тихо, дай подумать, я что-то упускаю, что-то важное, — прикрыв глаза, я вернулся в тот самый момент, когда в полном охренении вошел в палату и увидел суетящуюся вокруг Демидова Маринку.

Позже я подумал, что она автоматически выполняла свои обязанности, которые вошли ей прямиком в костный мозг. А, если это не так? Картинка щелкнула и переключилась: вот реанимация и на немногих занятых койках лежат тела с вскрытыми глотками. У неигрока не было никакой жалости, никакого осознания, что они еще не до конца очухались и не могут оказать сопротивление. Он убивал, потому, что так велела делать Система, потому что таковы были правила игры. Когда я уходил, то оставил дверь ПИТ приоткрытой. Туда мог войти кто угодно. Даже тот чудик, которого я приговорил вслед за Мариной, мог сначала слегка подкачаться за счет одного коматозного дяденьки, а потом уже пробовать меня на прочность. Тем более, что в тот момент я никуда бы не делся от него. Но он сюда не пошел. Здесь была только Марина, которая бросалась на меня с яростью соколихи, защищающей свое гнездо. А еще Демидов был все еще жив, несмотря на все те метаморфозы, которые с ним произошли.

— У задания есть временные ограничения? — быстро спросил я мысленно.

— Нет, но через определенное время оно может существенно усложниться, — вот теперь Система точно издевалась надо мной.

— Не может быть, чтобы все было так просто, — я закрыл глаза. — Мы ошиблись в одном. Боссов уровня было двое. И задание все же стандартное — нужно убить самого главного босса.

— О чем вы говорите, Алексей Владимирович? — Васька нахмурился.

— Я ведь хотел это сделать, но что-то меня остановило. Хотя, если бы выход из локации был открыт до того, как мы сделали все остальное, то выполнить другие задания было бы гораздо сложнее. — С этими словами я протянул руку и выдернул из розетки тройник, отключая систему жизнеобеспечения.

Тело на кровати дернулось, один раз, другой. Черви под кожей зашевелились интенсивней, а затем все прекратилось. Демидов обмяк, и его голова склонилась на бок. Не было никаких спецэффектов, никаких вспышек и других пошлостей. Только вокруг тела образовалось знакомое свечение, и на постель упала серьга. Я поднял ее, посмотрел скептически и хмыкнул.

— Что бы это не было, я не буду ухо колоть, чтобы ее надеть.

— Это твое дело, но данный артефакт необходим, чтобы получить связь с админом сектора сто двадцать семь, отвечающего в том числе и за эту локацию. Он же будет озвучивать следующие задания и к нему можно будет обратиться за разъяснениями.

— Как же вы меня бесите, просто слов нет, — рыкнул я, открыл гвоздик, оттянул мочку и одним резким движением вбил серьгу себе в ухо. После чего закрыл замок и повернулся к Рогову. — Ну что, похож я на пирата?

— Ну… в общем и целом… — он не договорил, потому что дверь распахнулась и в ПИТ влетела Катя, не смотрящая на тело. Ее взгляд был прикован к моему лицу.

— Возле ворот туман рассеялся. Локация открыта.

— Да, я знаю, — я махнул рукой на выход. — Давайте, вперед. Нужно охрану выставить, потом разведку организовать, да задание выслушать, — я невольно коснулся пальцем серьги и почувствовал, как по шее скатилась за воротник капля крови. Стерев ее, я подтолкнул Катю к выходу. — Давай пошли, дел много, а времени не так чтобы сильно. Я лично не хочу встречать незваных гостей прямо в доме, так что нужно подготовиться.

Скоро поступит новое задание, начнется новый забег на более высоких ставках, ну а пока нужно обезопасить свой клан. И это я точно смогу сделать. А что будет дальше, время покажет.

Content

shellina, Лёха
Системная операция

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22