Меня зовут господин Мацумото! том 4

Глава 1

Неспешно потягивая чай в одном из бесчисленных уличных ресторанчиков недалеко от площади Сенаду, я наслаждался тёплым, солнечным днём. Любовался прекрасным видом, слушал разговоры беззаботно отдыхающих людей, преимущественно туристов. Вдыхал непривычный запах свободы, в котором чего только не намешано. Ощущал иллюзию размеренной, ничем не примечательной жизни.

Даже будучи таким же туристом, как большинство клиентов этого ресторанчика, я всё же существенно от них отличался, поскольку прятался за своим фирменным костюмом, непроницаемой улыбкой и равнодушным взглядом прожжённого офисного воротничка, уставшего бороться с миром. Предпочитающего больше не тратить впустую силы на бесполезную борьбу желаемого с действительным, а стряхивать на него пепел с сигареты. По крайней мере, я производил именно такое впечатление. Поскольку данная маска удавалась мне лучше всего, она и была выбрана, как самая надёжная.

Благодаря ей могло показаться, что я не турист, а один из бесчисленных, неприметных работников ближайшего офиса, пришедший сюда покурить и выпить пару чашек чая, перед возвращением на уже опостылевшую работу. Тут многие так делали. Не под окнами же своего офиса стоять, на виду у всех, подобно заключённому на прогулке. Ещё и ходить по кругу с сигаретой в зубах, сцепив руки за спиной с угрюмым выражением лица. А уж если раз за разом повторять лозунг наёмного работника: «Наши цепи невидимы — наши гири тяжелы», так вообще лучшего фона для фотографирующихся туристов не придумать. Нет, мы смешиваемся с толпой совсем по-другому, растворяясь в ней, будто сахар в горячем кофе без остатка.

От размышлений на тему того, могу ли я уже считать себя ослом или ещё нет, отвлёк короткий писк старенького, кнопочного телефона. Мельком взглянув на его экран, едва заметно улыбнулся, сохраняя спокойствие. Сейчас меня никто трогать не станет. Понимая это, я не видел смысла дёргаться из-за каждого громкого звука и нервно оглядываться по сторонам. Когда они посчитают нужным, тогда и подойдут. Суета и шум могут спугнуть пока ещё мелкую, осторожную, костлявую рыбку, годную только на корм кошкам. Пускай я не заядлый рыболов, как отец, но принципы успешной рыбалки выучил хорошо.

Этот телефон я специально приобрёл на местном блошином рынке. Чем аппарат проще, тем сложнее с ним что-то сделать и безопаснее работать, а то развелось хакеров, порнушку на электронных носителях уже опасно хранить. Или же постоянно ловишь себя на мысли, кто ещё имеет доступ к его камере, микрофону, всевозможным суперполезным функциям, вроде геолокации, кошелька или навигатора. Кроме того, из-за предубеждения, что всё новое — лучше старого, глупцы начинают тебя недооценивать, а умные люди опасаться.

В этом ресторанчике я сидел не просто так, а ждал связного триады, с которым вышел на связь, следуя инструкции Мэйли. Причём сидел не один. Двух подозрительных типов я уже давно срисовал, и теперь не обращал на них внимания. Кто поверит, что двое серьёзных, взрослых мужчин придут сюда в обеденное время, чтобы просто выпить по паре чашек чая, без закуски. Да ещё будут сидеть, по большей части, молча, искоса посматривая на других посетителей. Хоть бы ради приличия изобразили оживлённый разговор на отвлечённую тему. Я вначале думал, что это подсадные утки, предназначенные для отвлечения внимания, но нет, самые что ни на есть настоящие, крякающие по свистку. Один из них только что отправил кому-то небольшое сообщение, не вызвавшее никакого интереса у его коллеги. Он даже не улыбнулся.

Через пару минут за мой столик присел неприметный, сухощавый китаец среднего роста, одетый в летние штаны и бежевую футболку-поло.

— Вы, мистер Мацумото? — осведомился мужчина на хорошем английском, разглядывая меня с небольшим интересом.

— Да. Мистер Чен? — вежливо уточнил на чистом китайском, с кантонским диалектом.

— Я правильно понимаю, что вы хотите внести залог за Мэйли Ченг?

Хотя он и удивился моему произношению, но постарался не подать вида.

— Залог вы можете сами вносить за кого пожелаете. Это не моё дело. Я приехал купить жизнь и свободу мисс Мэйли, — предпочёл использовать более точную формулировку. — Если вы тот человек, который может мне в этом помочь, значит, вы сели за тот столик. Если нет, прошу меня извинить, но вам уже пора, — невозмутимо ответил, не испытывая ни капли страха.

Его сейчас никак нельзя показывать. Это, как купание с акулами. Как только начнёте бояться, вас тут же съедят. Инстинкт хищника возьмёт над ними верх. Я должен продемонстрировать абсолютную уверенность в своей правоте и безопасности, иначе мои сомнения послужат причиной их беспокойства. Кроме того, нужно соблюсти тонкий баланс между деловой вежливостью и бесцеремонностью. Слишком сильно манерничать с ними тоже не стоит, воспримут за слабость. Словом, в таких переговорах много нюансов.

— Допустим, могу, — он не стал отвечать однозначно. — Но достаточно ли у вас для этого денег?

Это довольно коварный вопрос. Отвечать на него бездумно не менее опасно, чем не отвечать вовсе.

— Скажем так, указанная в объявлении о продаже данного товара сумма меня вполне устраивает.

— А если я скажу, что она уже устарела? К сожалению, не так давно ценник немного подрос. Инфляция, непредвиденные расходы, ну, вы же понимаете? — с деланным сожалением сообщил мистер Чен.

Для наглядности развёл руками, показывая, что он него это не зависит. Таковы обстоятельства.

— Жаль, — равнодушно ответил, сделав небольшой глоток чая. — Тогда вам придётся подождать другого покупателя. Инфляция, знаете ли — это глобальное зло, а не персональное. Оно бьёт по карману всех недальновидных предпринимателей, — отказался вступать в предложенный мне торг.

С учётом того, что очереди на голову Мэйли у них нет и не предвидится, в игру, под названием — повышение ставок, я играть не намерен, о чём сразу и предупредил. Даже если триада для вида заупрямится, начнёт угрожать, давить на жалость, сочувствие, всё равно ведь согласится на первоначальные условия. Альтернативы им нет. Кто же откажется заработать хоть что-то сверх полученного, ничего на этом не теряя? Для этого они слишком сильно любят деньги, чтобы просто так от них отказываться.

— И вам её ничуть не жаль? — удивился китаец, оправдав мои ожидания.

— Мистер Чен, если мне захочется кого-нибудь пожалеть, я пойду в хоспис. Сюда я приехал совершить сделку. Эта женщина мне нужна, что и так очевидно, но не настолько сильно, как вы думаете. Не получится с мисс Мэйли, найду на её место кого-нибудь другого. Просто этот вариант позволит мне сэкономить больше времени. Только и всего, — улыбнулся холодной, расчётливой улыбкой прожжённого дельца.

— Зачем она вам? — его взгляд на секунду стал «колючим», испытывающим.

— Затем же, зачем и вам, — спокойно выдержал его взгляд. — Чтобы получить определённую выгоду, став объектом предстоящей сделки. Какой именно, простите, не ваше дело. Я же не спрашиваю, как именно зарабатывает деньги ваша организация, а также, как мисс Мэйли к вам попала. У всех свои тайны, мистер Чен. Я не лезу в ваши, соблюдая этикет, принятый в этой сфере деятельности, но и не готов приоткрывать свои. Без равноценной замены, разумеется. Всё имеет свою цену.

Китаец минуту помолчал, разглядывая меня с задумчивым видом, пытаясь понять кто же я такой. То, что не влюблённый в девицу юноша, готовый ради неё на всё, он уже выяснил. Поэтому часть развилок дальнейшего разговора он отсёк за ненадобностью.

— Хорошо. Допустим, мы согласимся пойти вам на уступку, вернув цену к прежней, но что нам это даст?

— Деньги, мистер Чен. Самые обычные, чистые деньги. Только прошу, не нужно задавать глупых вопросов вроде, зачем они нам, откуда они у вас? Не будем принижать умственные достоинства друг друга.

— Вы удивительно спокойны, учитывая ситуацию и то, с кем сейчас разговариваете. Не раскроете секрет, почему? Мне просто любопытно, — он попытался зайти с другой стороны, прощупывая собеседника.

— В этом нет ничего странного. Есть определённые дела, которые организации наподобие вашей, — я специально избегал вешать ярлыки, — должны вести честно. Не только потому, что это банально выгодно, но и потому, что это своего рода страховка. Никто не сядет за стол переговоров со лжецами, безумцами и бешеными псами. Дацюань, при всей своей неоднозначной славе, не является ни одним из вышеперечисленного.

Дацюань — так назвалась триада, с представителем которой я сейчас вёл переговоры. Мой ответ собеседнику понравился, но он всё ещё не был достаточен.

— Похвально, что вы это понимаете. Надеюсь, как и то, что это правило работает в обе стороны. Впрочем, меня сейчас больше интересует другое. Кто же вы, мистер Мацумото? — назвал меня китаец на западный манер.

В Макао я прилетел открыто, по своему паспорту. Незачем усложнять простые схемы, внося в них дополнительные причины поломок. Понятное дело, что триада захочет навести обо мне справки, в процессе чего столкнётся с тем же, с чем и все остальные любознательные господа. С ещё большей кучей вопросов. Скрывать кто я — слишком опасно. Они достаточно легко могут выяснить мою настоящую личность, подключив связи в полиции, что грозит появлением огромной массы самых разных проблем. Пока же я абсолютно чист перед законом и предельно подозрителен перед представителями теневой стороны. О моём участии в провале команды Мэйли Дацюань уже должна была всё выяснить, решив, что это и послужило причиной приезда в Китай странного господина Мацумото. Чем меньше в моей истории нестыковок, тем лучше на данном этапе переговоров.

— Скромный офисный сотрудник крупной компании, — сообщил ему с многозначительной улыбкой, не спеша раскрывать подробности.

Делая это очевидным. Намекая, что мы оба умные люди и прекрасно понимаем, невежливо задавать такие опасные вопросы. Да, на ответах можно настоять, но нельзя гарантировать их правдивость. Тут нужно либо принимать ответ, либо отменять переговоры.

— Такой же, как и я? — иронично усмехнулся китаец. — Верю. Нам, в сущности, всё равно зачем японцам понадобилась эта с**а. Всю ценную информацию мы от неё уже получили. Осталось устранить наши сомнения в вашей платёжеспособности и можете её забирать.

Переговорщик указал на то, что у меня с собой не было даже крохотной, дорожной сумки, цепляющейся к ремню.

— Так и я не вижу за вашей спиной товар.

Я опять не стал называть Мэйли по имени, чтобы они не подумали, будто я испытываю к ней привязанность или имею личную заинтересованность в освобождении этой женщины, иначе опять начнутся пляски вокруг новых условий сделки. Вынув из внутреннего кармана бумажку с номером счёта и названием банка, положил её на стол перед китайцем.

— Сюда уже переведена вся требуемая вами сумма. Можете убедиться. Доступ к ней получите после того, как сделка будет завершена. Во избежание недоразумений, сообщаю, пароля от счёта я не знаю. Зато знаю человека, который знает другого человека, тоже находящегося в Японии, у которого где-то записаны требуемые цифры.

— У вас серьёзный подход к делу. Примите моё уважение, — с некоторым разочарованием похвалил переговорщик, изначально надеявшийся обвести японского дурака вокруг китайских, городских ворот пайлоу. — Я передам старшим. Как они решат, так и будет, — заявил о завершении этой встречи.

— Буду ждать их решения. Я в Макао задержусь до конца недели. Если за это время ничего не изменится, значит, не судьба.

— Вы ставите нам условие? — его голос приобрёл опасную остроту.

Мужчина, напрягшись, остался сидеть, хотя уже собирался вставать, чтобы уйти первым.

— Нет. И не собирался, — ответил прежним, невозмутимым тоном. — Я заранее ставлю уважаемых людей в известность о том, что не располагаю большим количеством свободного времени. Увы, не всё в этом мире нам подвластно. У меня много дел на родине. Я не могу жертвовать чем-то важным, ради незначительного. К тому же, деньги не должны долго лежать без дела. Если им не найдётся применения здесь, значит, они уйдут туда, где будут нужнее. Причём без моего участия. Напоминаю, я могу распоряжаться этой суммой не более одной недели. Как бизнесмены бизнесмена, они должны меня понять, развёл руками, повторив его недавний жест.

Подстраховался, укрепив выбранный образ, в котором предстал перед представителем триады. Уловив схожесть жестов и полный разворот ситуации, он едва заметно поморщился, признавая потерю инициативы. Это было неприятно, но и вызывало у него невольное уважение к собеседнику. Как минимум, меня признали достойным переговорщиком, что уже хорошо. Если кто-то думает, что с китайцами легко вести дела, что они мягкие, вежливые и уступчивые, значит, он никогда с ними не сталкивался.

— Вы довольно смелый, учитывая, что за вашей спиной никого нет. Храбрость это или глупость, покажет время, — сделал завуалированное предупреждение вновь расслабившийся мистер Чен.

— То, что вы никого не видите вокруг, вовсе не значит, что там никого нет. Я далеко не единственный турист из Японии, посетивший этот замечательный город, — возразил, ответив равным «уколом».

Пусть не опасаются того, что видят, а боятся того, о чём не знают. Старая народная мудрость.

— И где все эти люди? — он насмешливо обвёл рукой ресторанчик, вынуждая раскрыть больше информации.

— Там, где им положено, — посмотрел на него с лёгким укором, показывая, что его уловка слишком явная и детская. — То, что вы их не видите, говорит о трёх вещах. Либо ваши помощники недостаточно внимательно смотрят, — взглядом показал на столик с наблюдателями, вызвав очередной всплеск недовольства господина Чена, направленного на них, — либо мои помощники хорошо прячутся, либо… — замолчал, добиваясь вопроса, которого он не мог не задать.

— Либо… — он охотно мне подыграл.

— Либо я лгу, — улыбнулся так, что становилось очевидно, будто это шутка. — Если появится какая-то определённость в вопросе завершения сделки, звоните. Мой номер у вас есть. Благодарю за беседу, — вежливо кивнул, прощаясь, завершив на этом разговор.

Встав, положил на стол деньги, рассчитавшись за чай с закусками. После этого невозмутимо покинул кафе. Никуда не торопясь, не пытаясь скрыться от наблюдения, которое продолжал на себе ощущать, вернулся в гостиничный номер. Чем меньше я его покидаю, тем лучше. Причём номер я снял в дешёвой гостинице, больше похожей на типовое общежитие для рабочих, недалеко от порта, где обычно останавливаются сельские жители, мигранты и туристы, экономящие на всём. Мой выбор был не случаен. Как и ряд обычных, на первый взгляд, покупок.

Дальше события могли развиваться по разным сценариям. Не знаю кому взбрела в голову столь гениальная идея, но меня действительно попытались обокрасть в надежде найти бумажку с кодом, что значительно упростило бы их задачу обогащения. Вдруг я действительно солгал, причём сразу во всём. Кроме того, почему бы не припугнуть меня, сделав более уступчивым на переговорах? В крайнем случае, хотя бы прояснить вопрос с прикрытием. Если его нет, задать несколько вопросов в другой обстановке, с пристрастием. Если есть, сделать вид, будто Дацюань никакого отношения к нападению не имеет. Списать всё на обычных бандитов, пообещав их найти и наказать. Имей я рекомендацию уважаемого в их кругах человека или воспользуйся услугами проверенного посредника, данную проверку мог бы избежать, однако я представлял сам себя, да ещё и выглядел слишком уж непонятно, словно диковинный, незнакомый фрукт.

Учитывая, что я ввязался в это дело без спроса, фактически сбежав из собственного дома, то с командой поддержки всё обстояло не столь уж и однозначно. Кто бы меня отпустил на эту авантюру? Только если пенсионный фонд. Поэтому, чтобы дедушка не переживал, я оставил ему записку.

Уехал на неделю по личному делу. Куда — не скажу. Зачем — не скажу. Это секрет. Не волнуйся. Как вернусь, всё объясню. Дедушка, ещё я перевёл с карточки большую сумму на отдельный счёт. Подтверди, пожалуйста, этот перевод. Хочу кое-что купить. Если не получится, через неделю можешь забрать эти деньги. Помни, твой внук — человек чести. Это послужило причиной моего внезапного отъезда, и это же послужит гарантией моего неизбежного возвращения. Не скучай. С моей стажировкой в Теннояма сам решай, что делать. У меня слишком большие планы на жизнь, чтобы они уместились в её тесные стены.

Мелкий сорванец — Синдзи.

P. S. Если не отращу яйца больше, чем у тануки, то мне нечего делать там, куда ты меня тянешь. В том числе и поэтому я отправился в эту поездку. Фудзивара, кто угодно, но не трусы, не подлецы и не идиоты. Я знаю, что делаю. Ты был бы против, поэтому остался в неведении. Извини. Тебе нельзя волноваться. Поскольку будущее нашего рода за молодёжью, то доверься ей, а я доверю любимому дедушке обеспечивать наш тыл.

P. P. S. Моей маме ничего не говори.

* * *

— Как он? — осторожно поинтересовался Сибата у личного секретаря господина Фудзивара Такеру, который только что с обеспокоенным лицом покинул его кабинет.

— Зол. Очень зол, — пожилой мужчина огорчённо покачал головой. — Грозится снести голову с плеч.

— Кому? — испугался Сибата, ослабив воротник, внезапно начавший ему жать.

— Всем. Поэтому умные уже попрятались, а глупые слишком везучи, чтобы попасться ему сейчас на глаза. Остались только мы.

— А он… — взглядом показал на дверь.

— Господин осматривает свою коллекцию антиквариата. Говорит, это его успокаивает. Меня, почему-то, такое поведение Такеры-сама больше нервирует, — признался мужчина, вытерев носовым платком испарину. — Такое впечатление, будто он выбирает, что бы сломать или сжечь.

Заметив странное выражение лица собеседника, секретарь с грустной улыбкой его успокоил.

— Я уже заменил самые ценные образцы на копии. Что? Разумеется, он об этом знает. Сложно не догадаться, когда стол тринадцатого века, который Такера-сама уже дважды разбивал и один раз сжёг, всё ещё стоит на своём месте. Боюсь, в этот раз господин одним столом не ограничится. Придумает для него нечто похуже. После потери сына Такера-сама очень боится потерять внука, чьё письмо ну никак не способствует обретению душевного покоя.

— Понимаю, — сочувственно вздохнул Сибата, бросив быстрый, опасливый взгляд на кабинет. — Согласен, Фудзивара-сан поступил очень опрометчиво. С одной стороны, радует, что у него есть решимость, амбиции, собственные убеждения, жажда независимости, для наследника это хорошие качества, с другой, вызывает беспокойство. Он всё же наследник, а не глава, — выдвинул единственную претензию.

Сибата не считал произошедшее чем-то ужасным, а тем более непоправимым, но не мог же он сказать об этом открыто. Хороший подчинённый должен начальника во всём поддерживать, а не возражать ему. На взгляд помощника слабохарактерный, послушный юноша, опасающийся принимать самостоятельные решения, принёс бы их клану намного больше вреда, чем пользы. Ну, уехал молодой господин, и что с того? Письмо дедушке он оставил. Необходимые распоряжения на время своего отсутствия в «Мацумото и партнёры», а также «Солнечный ястреб», отправил. О деньгах позаботился. Тайну своего происхождения сохранил. Действовал явно продуманно. Более того, Синдзи-сан уже не раз доказывал, что прекрасно умеет заботиться как о своём благополучии, так и о безопасности. Он хорошо тренирован, здоров, имеет высокие показатели интеллекта. К тому же если потребуется, может в любой момент позвонить и запросить помощь. Так что ситуация хоть и неприятная, но вовсе не опасная. Молодой господин уж точно не пропадёт, что внушает уважение и вызывает гордость за будущее служение ему.

Нужно сказать спасибо госпоже Мацумото за то, что это не им приходилось заботиться о столь энергичном ребёнке, чьи выходки могли создать гораздо больше проблем. Или ещё хуже, иметь дело с необщительным, не имеющим друзей подростком, сомневающимся в ценности собственной жизни. Считающим себя отвергнутым отцом. Никому не нужным, каким был Икари Синдзи из произведения, на которое юный господин недавно устраивал перфо́рманс перед Цукудой Юдзу.

— Для меня были какие-нибудь указания? Что по поводу стажировки молодого Фудзивара-сан в Теннояма? — поинтересовался Сибата, назначенный ответственным за данное направление.

— Да. Устрой так, чтобы отсутствие Мацумото-сан выглядело его временным переводом на отдалённую ферму. По официальной версии, отправкой в срочную командировку для проведения финансовой проверки, а по неофициальной, якобы, это было сделано в качестве наказания и предупреждения. После жалоб управляющего Рётте данная мера будет выглядеть вполне ожидаемым и логичным шагом. К тому же она позволит унять шумиху, что поднялась после того сюжета. Сейчас к молодому господину приковано слишком много ненужного внимания, что мешает работать финансовому отделу Теннояма. Журналисты прохода не дают его сотрудникам. Это выглядит не очень хорошо, будто стажёр стал важнее их, по причинам не связанным с рабочими обязанностями. А чтобы всё казалось правдоподобнее, лишим Мацумото-сан премии и заблокируем корпоративный телефонный номер и карту. Вроде бы, личный он пока не успел раздать коллегам.

Имелась в виду не та карта, что подарил ему дед, а кредитная карта сотрудника, для совершения покупок в служебных целях.

— Хорошо. Я позабочусь об этом, — со всей ответственностью заверил секретаря Сибата, даже не представляя, как сделать так, чтобы это ни у кого не вызвало подозрений.

— А я подумаю, что делать с тремя пригласительными от семей Мива, Итидзё и Токугава. Будто бы этого мало, ещё и госпожа Микадо добивается встречи с Мацумото-сан, — огорчённо вздохнул секретарь, испытывая те же чувства.

* * *

В то же самое время хмурая госпожа Такэути Амамия в пятый раз переписывала письмо к Мацумото Синдзи, с предложением оплатить его переезд во Францию или Англию, а также многолетнюю учёбу в лучших вузах этих стран. Главное, чтобы он не затягивал со сборами. Сколько раз мать Киоко ни пыталась выставить тон письма доброжелательным и сочувствующим, каждый раз тот получался то оскорбительным, то чрезмерно надменным, то откровенно приказным, что повышало шанс отказа.

— Вот же незадача. И откуда только на мою голову свалился этот юнец? Разве не мог он родиться на пятьдесят лет раньше или позже? — недовольно ворчала Амамия. — Может, его с кем-нибудь познакомить? С кем-нибудь из Окинавы. Или с архипелага Яэяма, — вспомнила название самой дальней группы островов, расположенной рядом с Тайванем.

* * *

Пока одни люди строили планы, а другие придумывали истории, я собирался для начала пережить эту ночь в ожидании потенциальных источников информации, способных как облегчить, так и затруднить мою жизнь.

С чувством ностальгии вернулся в хорошо знакомую среду обитания скрытного Мацумото, в которой надеяться мог только на себя. Вспомнил те спокойные, как ни странно, времена, когда сохранял постоянную бдительность в ожидании подвоха. Когда был особенно подозрителен и недоверчив. Поэтому сегодня я спал одетым, в коридоре, у двери, создав в кровати видимость лежащего в ней человека. Если кто-то заглянет в моё окно, хоть с соседней крыши, хоть с помощью дрона, то именно его он и увидит. Может даже выстрелить, я не против.

Кроме того, магнитный замок, запирающий дверь, был отсоединён от сети, но не от питания. Для этого каждый вечер аккуратно откручивал отвёрткой его верхнюю панель и отсоединял нужный контакт. Кроме того, дав волю своим параноидальным идеям, будто играя в шпионов, получая от этого удовольствие, дополнительно натянул обычную нитку на уровне головы, прикрепив её к стенам на скотч. Если кто-то в спешке попытается войти в мой номер, оказавшись недостаточно внимательным, то вынужден будет остановиться и демаскировать себя, не получив серьезных повреждений. Разве что, обзаведясь характерной отметиной на носу, по которой его всегда можно опознать. Приём достаточно простой, даже примитивный, но удивительно действенный. Ну и для отвлечения внимания от неё, а также создания дополнительных препятствий, поставил ведро с водой в метре от двери, по центру коридора. Любой, кто зайдёт в номер, первым делом посмотрит на него и задумается, а зачем оно нужно?

Когда ночью за входной дверью послышалась непонятная возня, и её ручка начала дёргаться, я мгновенно открыл глаза, автоматически переходя в боевой режим. Неужели все приготовления оказались не зря? Не паникуя, бесшумно встал с надувного матраса. Поднял его и перенёс поближе к двери. Используя матрас в качестве фальшь-перегородки, спрятался за ним. Там же взял приставленную к стене здоровенную, стальную сковороду с длинной ручкой. Она мне понадобится не для того, чтобы лихо отбивать пули, как в теннисе. Мы же не в манге живём. Сковородка поможет отвлечь на себя внимание вооружённого противника, а также, в самом крайнем случае послужит бронепластиной. Человеческое зрение устроено довольно хитрым образом. Оно рефлекторно цепляется за движущиеся, потенциально опасные объекты, фокусируясь только на них, теряя всё остальное из вида. В текущей ситуации выигрыш даже в одну секунду, особенно при замешательстве противника, может оказаться решающим. Всё должно закончиться очень быстро.

Даже если просто кого-нибудь огреть сковородкой по голове или конечностям, мало ему тоже не покажется. Да и потом проще будет доказать соблюдение границ самообороны и отсутствие злого умысла, если ловушка имеет двойное дно. Может, я себе яичницу решил ночью пожарить, поэтому и взялся за этот предмет. Это же не наказуемо. В качестве дополнительной меры предосторожности подал условленный сигнал. Нажал на телефоне кнопку быстрого набора номера, сбросив звонок после пятого гудка.

Ожидаемо не сладив с замком, неизвестные, понимая, что второго шанса им может и не подвернуться, решили идти до конца. Поскольку они пришли подготовленными, хлипкая дверь была взломана предусмотрительно взятым ломиком. Опасаясь, что шум мог разбудить постояльца, троица налётчиков рванула вперёд. Дверь они собирались за собой прикрыть, повесив на неё табличку: «Номер закрыт на техническое обслуживание из-за поломки», да вот что-то им помешало. Точнее, кто-то.

«Ну что же, как говорит Jerry, welcome Tom», — за секунду до этого подумал со зловещей, хищной улыбкой, освобождая от оков своего внутреннего демона с метрономом и калькулятором.

Глава 2

Первый налётчик, ударившись лицом о непрочно закреплённую нитку, порвал её. Не поняв, что это было, он вскрикнул от боли и неожиданности. Схватившись за пострадавший нос, китаец тут же остановился, мешаясь пройти сообщникам, пугая их своей реакцией. Запаниковав, поскольку всё с самого начала пошло не по плану, один из них спешно попытался обойти его справа, а другой слева. Пропустив дальнего от меня, выскочив из засады, я приложил ближайшего противника сковородой по лбу, сразу вырубая парня. Послышался отчётливый, глухой стук. Затем обратным движением, не зря же потел на теннисном корте, отрабатывая удар, с полуоборота врезал налётчику, обернувшемуся на шум. Он как раз остановился у ведра, о которое чуть не споткнулся.

Вовремя среагировав на смазанное движение сбоку, я молниеносно ударил по руке третьего преступника, понадеявшегося на собственные кулаки. Послышался очередной, характерный стук колотушкой по гонгу. Что можно сказать, глядя на его выпученные глаза и сильно скривившееся лицо? Это действительно очень больно! Он на своём примере осознал, в чём разница между ударом кулака по неподвижной боксёрской груше и встречным ударом по железной пластине неприкрытыми костяшками пальцев.

Не отвлекаясь на неуместную сейчас жалость, врезал ему коленом в пах. Осталось только оглушить согнувшегося мужика ударом тяжёлого, тупого предмета по голове, что я и сделал. Как рекомендовал усатый таксист, бил аккуратно, но сильно, чтобы клиент случайно не отправился на поля вечной охоты, собака такая. Ну, а как ещё назвать человека, мешающего по ночам людям спать? А то повадились вламываться без приглашения, двери портить. Ухватив за ноги наполовину вывалившегося в коридор грабителя, вырубленного первым, быстро втянул его внутрь. Наверное, со стороны это выглядело несколько зловеще, как в фильмах ужасов.

Осторожно выглянув в коридор, застал тот момент, когда в угловой номер у лестницы, в открытую дверью точно также втянулись чью-то безвольно волочащиеся по полу ноги. Как раз там, где было удобнее всего разместить кого-то на подстраховке, о чём подумали не только бандиты. Улыбнувшись, тихо прикрыл свою дверь, не став её блокировать. Всё произошло очень быстро, не потревожив других постояльцев гостиницы. Четыре удара сковороды и короткий болезненный вскрик не в счёт. В таких делах устраивать затяжные разборки самое глупое, что только можно придумать. Это только в кино никто не слышит ни выстрелов, ни шума драки по соседству. В обычном случае, достаточно маленькому ребёнку немного попрыгать, чтобы снизу уже постучали.

Услышав стон очнувшегося под ногами китайца, я сильно удивился. Однако, толстая у него лобовая кость, да и мозгов немного. Схватив за волосы, подтянул к ведру и макнул в воду, приводя в чувство, заодно заглушая звуки. Мужик бестолково задёргался, не соображая, что происходит. Подняв, перевернул его. Уперев подобранный с пола пистолет в переносицу, «любезно» принесённый налётчиками, заставил замереть и сфокусировать взгляд на одной точке. В дело вступила «волшебная» сила убеждения.

— Ни звука, — попросил пугающе мягким, успокаивающим голосом.

Через несколько секунд в мой номер вошел японец средних лет, подтянутый, серьёзный, в тёмных брюках и зелёной рубашке, не застёгнутой на верхние пуговицы. Быстро оглядевшись, он молча прикрыл за собой дверь, после чего деловито принялся связывать оглушённых налётчиков, используя для этого одноразовые сантехнические стяжки. Удобная вещь, простая, как полоска пластика с замком на конце. Будучи не совсем идиотом, перед отъездом я взял с собой трёх наёмников, забрав их, как ни странно, из компании «Солнечный ястреб».

Многие удивятся, узнав, какое количество не самых везучих людей идёт работать простыми грузчиками, водителями, экспедиторами, кладовщиками, имея довольно специфический опыт и профессию. Кто-то после военной службы, кто-то после тюрьмы, а кто-то из-за банальной бедности или усталости от идиотизма на прошлом месте опасной работы. Причин может быть много. Достаточно чувства того, что занимаешься не своим любимым делом, не с теми людьми, с которыми тебе приятно видиться. К тому же, куда-то же деваются десятки тысяч демобилизованных солдат, офицеров, сокращённых сотрудников бесчисленных служб безопасности, полицейских, спасателей, или даже членов частных военных компаний. Поскольку все они к тому моменту ещё не достигали старости и немощности, то чаще всего в поисках заработка уходили в народное хозяйство. Кто-то там даже искал смысл жизни, лишившись прежних ориентиров.

По моей просьбе, перебрав тонну личных дел, Судзуки-сан нашла наиболее подходящих кандидатов, а после провела с ними конфиденциальную беседу.

Когда я раздумывал, кого бы с собой взять, то столкнулся с безрадостной мыслью, что в крайних случаях мне не на кого опереться, помимо друзей. У меня нет команды, способной справляться с кризисами, снимать часть нагрузки, ответственности. Уточню, профессиональной, надёжной, заинтересованной в служении только мне, а не кому-то другому. К таким людям, как ни странно, я мог отнести только Судзуки, Бандо, Цукуду и Фукуду. Для всех остальных моё мнение не являлось решающим фактором. Люди деда в первую очередь подчинялись только ему, а уже потом, с его позволения, мне. То есть, в любой момент могли отказать в неотложной просьбе, если он того захочет.

Причём Судзуки-сан, обязанной мне лично, я мог доверять больше всего, считая частью той самой, ещё только формирующейся команды. Нас связывало нечто большее, чем просто денежные отношения. Доверие, планы, общие надежды, в чём-то даже зависимости, интересы и взаимное уважение. К тому же она прошла закалку характера, не сломавшись. Если у меня всё получится, то Мэйли тоже станет членом этой команды, готовая отстаивать мои интересы не за деньги, а за убеждения, пусть даже построенные на благодарности, чувстве долге, корысти, не без того. А уж если ей не чуждо понятие чести, так совсем хорошо.

— Ну что, спортсмен, есть желание пойти на мировой рекорд ныряния без акваланга? Нет? Тогда рассказывай, что ты здесь делаешь и кто тебя прислал?

На что услышал жалобное лепетание про троицу друзей, польстившихся на лёгкую добычу. Объяснения, данные быстрым, заплетающимся от страха языком, что они часто грабят туристов. Сами не местные. Никогда никому ничего плохого не делали, только пугали и чуть-чуть били, для острастки. И, вообще, бес попутал, прости нас Христа ради, во имя Аллаха и Будды, мать больная, брат наркоман, сестра проститутка, зять чиновник, не было другого выбора. Чего он только не намешал в своё дурно пахнущее, неискреннее оправдание. Обыскав, дав для успокоения подзатыльник, велел заткнуться. Связавшись с одним из своих подчинённых, получившего позывной «астроном», с недавних пор «полюбившего» с биноклем сидеть на крыше, выяснил, что за машина сейчас стоит рядом с отелем из тех, которых не было этим вечером.

Несмотря на поздний час, позвонил мистеру Чену, не удивившись тому, что он не спал.

— Мистер Чен, вам ваших людей вернуть в каком виде?

— Каких людей? — собеседник сделал вид, будто не понял о чём идёт речь.

— Понятно. Значит это не ваши бестолковые друзья вломились в мой номер с ломиком, пистолетом и мотком изоленты? Хорошо. Простите за беспокойство. Тогда я вызываю своего знакомого из отдела по борьбе с организованной преступностью и сдаю их ему. Потому что эти обезьяны явно действовали по наводке. Очень уж хочется узнать, чьей. И заодно объявлю в розыск машину, продиктовал номер микроавтобуса.

— Не нужно. Давайте лучше мы их заберём, — поспешил предложить представитель триады, пытаясь сохранить дружелюбно-обеспокоенный тон.

— А что мне за это будет? — добродушно полюбопытствовал, перейдя к торгу.

— Наша благодарность и обещание, что такого безобразия больше не повторится, — он попытался откупиться малым.

— Надеюсь, оно будет в лучшую сторону отличаться от предыдущего, в котором мне гарантировали неприкосновенность? — сыронизировал, напомнив, что я уже это слышал.

— Разумеется, — заверил Чен, натянуто улыбнувшись, вынужденный не заметить тонкой издёвки.

Понимая, что в этот раз они оплошали и попались, а значит, придётся пойти на определённые уступки. Теперь Дацюань — мой должник, и это хорошо, поскольку укрепляет мои позиции переговорщика. Срывать злость на воришках или сдавать их полиции невыгодно. Это ничего мне не принесёт. Поэтому, пожелав «гостям» добрых снов, попросил помощника проводить их до машины, не развязывая рук. Но перед тем, как они ушли, я сделал фальшивый звонок несуществующим снайперам, дав команду — отбой. Теперь подобных визитов можно не опасаться. По крайней мере, на какое-то время.

Жаль, конечно, что они ничего не знали о местоположении Мэйли. Не могли подтвердить или опровергнуть её историю. Ну что же, везение — вещь относительная. Второй ход в партии с Дацюань тоже окончился вничью. По поводу того, почему китайская мафия не знала о моих наёмниках, тут всё просто. Один присоединился только сейчас, в этой гостинице, заселившись в неё на день раньше. Второй напрямую со мной ещё не контактировал, держа связь только по сети. Третий и вовсе находился далеко, выполняя отдельное задание. Поэтому довольно сложно заметить за твоей спиной того, кого там нет. Это если не принимать разные таблеточки.

Как я и думал, пару дней подумав, посмотрев на ситуацию с разных сторон, китайцы решили не плодить лишних сущностей. Решение о продаже Мэйли было принято. Раз с нас большего не получить, нечего и рисковать. Хотя информацию обо мне ещё можно продать тому, кто сдал им команду шпионов, но этим они подставятся непонятно перед кем. Потеря репутации, в данном случае, не покроет вероятной прибыли. Тем более, пока я Дацюань ничего плохого не сделал и в сферу их интересов не попадал. Впрочем, в ближайшее время это могло измениться, ведь я занимался оружейным бизнесом, о чём они тоже разузнали. Правда, триада так и не смогла выяснить, каким и в каком объёме, что только добавило мне ещё больше зарождающейся репутации серьёзного, опасного человека, живущего двойной жизнью, с которым лучше не связываться.

В назначенном месте меня с моим помощником подобрала машина. Нам завязали глаза и покатав некоторое время по городу, доставили на какие-то склады, огороженные высоким забором. Заехать туда можно было только через пропускной пункт. Дальше нас провели во вполне современное, удобное офисное здание, высотой в три этажа. Обыскав и убедившись, что мы не вооружены, не прячем скрытых устройств, проводили в кабинет, где вместо господина Чена в кресле начальника сидел незнакомый китаец. Он представился мистером Сюанем. Также в кабинете присутствовали двое охранников и грациозная, соблазнительная секретарша. Китаянка, ведя себя довольно раскованно, сразу же принялась строить мне глазки, улыбаться, чуть ли не вешаться на шею. Обольщала, льстила, делала недвусмысленные намёки на готовность к ещё более близкому знакомству, не обращая внимания на своего босса, что наблюдал за этим если не с одобрением, то с попустительством. Томно воркуя, она сделала и подала мне чашку чая, который я не стал пить. Потом принесла своему боссу папку с документами и ответила на его вопросы, не касающиеся нашего визита, показывая себя красивой, опасной и профессиональной ассистенткой, не чуждой духу авантюризма. Параллельно предложила мне свои услуги гида, пообещав показать Макао во всём его великолепии, и не только это. Намёк был более чем прозрачен.

Прежде чем коснуться темы выкупа, господин Сюань принялся прощупывать вопросы возможных поставок нелегального оружия и боеприпасов, как в Китай, так и из Китая. Интересовался, не хочу ли я что-то приобрести в этой чудесной стране, в обход стандартных процедур. Захотел узнать, как обстоят дела в мире со спросом на оружие? Что и где сейчас в цене? Как я отношусь к торговле наркотиками? Всё равно, что одно, что другое одинаково убивает людей. Причём наркотики в этом плане даже эффективнее. А как насчёт торговли людьми? Не интересует? Дацюань, в том числе, занимается и этим направлением.

Несмотря на попытки его милой, игривой кошечки заставить меня расслабиться, отвлечься, быть более расположенным к «дружеской» беседе, я упорно отказывался от сотрудничества, ограничиваясь туманными обещаниями всё обдумать и перезвонить. Намекал на то, что пока им не очень-то и доверяю. Мы ведь даже одну сделку на такую мелкую сумму до сих пор не можем нормально завершить, о чём тогда, вообще, вести речь?

— Хорошо. Справедливое замечание, — с сожалением признал господин Сюань, искусно скрывая своё разочарование. — Приведите эту дрянь.

Получив распоряжение, один из его охранников вышел. Минут через пять вернулся в сопровождении ещё одного мужика и мрачной, подавленной Мэйли Ченг, выглядевшей так, будто она целый месяц бродяжничала по свалкам и спала под мостом. Грязная, похудевшая, растрёпанная, в старой одежде, явно с чужого плеча.

— Смотрите, живая, здоровая. Прямо, как и указано в… объявлении, — рассмеялся господин Сюань.

— Жаль, что нам пришла пора расставаться, — с деланным сожалением сообщила помощница босса, подойдя и ласково, даже заботливо проведя рукой по щеке дёрнувшейся заложницы, посмотревшей на неё взглядом полным ненависти. — Я буду скучать, дорогая. Позвони, как-нибудь, поболтаем.

— Итак, пришла пора платить, — радостно объявил господин Сюань, наблюдавший за этим с понимающей, снисходительной улыбкой.

— Хорошо. Давайте номер вашего счёта, на который нужно перевести деньги, — согласился.

Неужели всё обойдётся без приключений? Пришёл — купил — ушёл — пользуйся, чем не идеальная, рабочая схема? К сожалению, заложница придерживалась другой точки зрения. Будучи в шаге от свободы, глядя в лицо своим злейшим врагам, в голове у неё что-то перемкнуло. Видимо, она слишком уверовала в мою невероятную крутость. Неужели я перестарался?

Глядя в телефон, я не увидел, что ещё сделала помощница босса, но услышал, чем на это ответила Мэйли. От бессилия и унижения она злобно плюнула той в лицо, за что мгновенно схлопотала хлёсткую пощёчину. Как только сексуальная секретарша отошла, довольная произведённым эффектом, понимая, что другой такой возможности отомстить у неё может и не появиться, заложница сделал шаг назад, изображая внезапное ухудшение самочувствия, собираясь упасть в обморок. Стоящий позади охранник, наоборот, сделал шаг вперёд и попытался удержать её на ногах. Получив резкий, сильный удар локтем в солнечное сплетение, а потом ещё и в челюсть, с разворота, бедолага тут же рухнул на пол, как подкошенный. Вот только между первым и вторым ударом Мэйли стремительно сделала ещё одно ловкое движение. Воспользовавшись тем, что у охранника не был застёгнут пиджак, она выхватила из его наплечной кобуры пистолет, благодаря чему удар в челюсть приобрёл дополнительную мощь. Уверенным, отработанным движением приведя оружие в готовность к стрельбе, быстро вскинув руку, шпионка с ходу сделала три последовательных выстрела. Всё произошло очень быстро и неожиданно.

Не знаю насчёт других её талантов, но с оружием эта женщина обращаться умела более чем хорошо. Господин Сюань, с выражением крайнего удивления на лице откинулся в кресле, с пулевым отверстием во лбу. Попадали и стоящие рядом с ним охранники, контролирующие кабинет с другой стороны. Затем Мэйли хладнокровно добила того, кого вырубила первым, также потратив на него всего один выстрел. Посмотрев на напряжённо замершую помощницу босса, удивительным образом сохранившую хладнокровие, что говорит о многом, Мэйли взяла и тупо выпустила пистолет из рук. Словно оскалившись, она решительно направилась к обидчице с нескрываемым желанием лично вырвать ей глотку или сломать шею, а то и всё вместе. Ничего себе у них страсти кипят? Но я-то тут причём⁈ Твою же мать!

Опомнившись, а то стоял с глупым видом, ошеломлённо таращась на происходящее, не вписывающееся в мои планы, не раздумывая бросился к двери, заходя сбоку. Когда в кабинет вбежал встревоженный охранник, оставшийся снаружи, моментально ударил его ребром ладони по горлу, а потом схватив за волосы, со всей силы приложил затылком об угол дверного проёма. Он меня даже не успел заметить. Прежде чем отпустить труп, сам не заметил, как успел его разоружить. Как обычно, оружие будто само липло к моим рукам. Нет, чтобы тянуться к чему-то полезному или хотя бы пошлому.

— План С, — приказал своему помощнику, удивляясь, почему Мэйли и его не пристрелила за компанию.

Каким образом она опознала дружественную цель?

— Ты что творишь…? — обратился к ней.

Далее с моей стороны последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений. Ответа не дождался, но оно и понятно. Женщины с какой-то звериной жестокостью, сшибая всё на своём пути, схлестнулись в смертельной схватке, демонстрируя высокий уровень владения конг-фу. Или чего-то другого, не настолько уж я и разбираюсь в теоретической части. До меня им сейчас не было совершенно никакого дела. Хотелось схватиться за голову и грязно ругаться, причём, почему-то, на итальянским языке. Японский для этого недостаточно экспрессивен. Какого дьявола они устроили здесь сцену из дешёвого голливудского боевика? Где: «Спасибо за покупку. Оплата картой? Пакет нужен?» Кто бы знал, каких трудов мне стоило не пристрелить их обеих.

Японский наёмник после начала заварушки заметно оживился, обрадовался, почувствовал себя в своей стихии. Быстро вооружившись, не брезгуя обыскивать трупы, совершенно их не боясь, он покинул кабинет, не задав ни одного вопроса. За него можно не переживать, уж Айдо-сан точно знает, что ему делать.

Бывший военный, затем сотрудник иностранной ЧВК, загремевший по возвращению в Японию в тюрьму, не оценившей его подвигов, после выхода на волю вынужден был работать за крошечную зарплату на никчёмной должности. На предложение Судзуки-сан он согласился сразу, не раздумывая. Бесцельное, рутинное существование в маленькой, съёмной квартирке, мягко говоря, его тяготило. Ну не вписывался такой человек, как он, в мирную жизнь, что тут поделать? В якудзу Айдо-сан подаваться не хотел, а в серьёзную организацию с тюремным прошлым и не самым «чистым» послужным списком его не брали. Поэтому мужчина работал охранником на стоянке, в задачи которого входило только махать световым жезлом, кланяться и с важным видом сидеть в будке на виду у всех. Работой мечты это точно не назовёшь. Что его удерживало в Японии от нового военного похода или переезда в другую страну, я пока не выяснил. Может, он просто устал и пытался исправиться, а то и нашёл себе кого-то, завёл ребёнка. Чужая жизнь — потёмки.

Пока женщины выясняли отношения, я позвонил в сервис для заблудившихся туристов, позволяющих узнать их текущее местоположение. Удобная вещь. Затем полученный адрес я скинул своему второму помощнику, который сейчас на машине кружил по городу. Третьему наёмнику скинул приказ готовиться к нашей эвакуации по плану С. На раздавшиеся из коридора отдалённые, приглушённые дверью выстрелы я никак не отреагировал. Даже не дёрнулся. Вот если бы услышал симфонию Бетховена, тогда да, удивился бы.

Беспокоиться за женщину, которую я сам хотел придушить, не пришлось. Мэйли таки свернула этой змеюке шею, в буквальном смысле. Ещё и плюнула на её труп. Что за привычки?

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — вежливо поинтересовался, направив пистолет точно в лоб тяжело дышащей, растрёпанной китаянке.

Оружие в моих руках ничуть не дрожало, а в глазах отражалось только замёрзшее озеро.

— Я обязана была это сделать. Моё предложение всё ещё в силе. Вытащите нас отсюда, и я вся ваша, — ничуть не раскаиваясь, сообщила Мэйли.

Несмотря на двусмысленность фразы, я понял, что она имела в виду.

— Ты создала мне проблемы, — обвинил, продолжая держать на прицеле, не убирая пальца со спускового крючка.

— Извините, господин Мацумото, — вот теперь она несколько нервно посмотрела на оружие, опасаясь, что этого мне покажется недостаточным.

И вообще, кто его знает, что творится в моей голове. Да я и сам порой этого не понимаю. Опустив оружие, сокрушённо проворчал.

— Хорошо. Больше не буду задавать вопросов. Советую считать это угрозой, а не снисхождением. В следующий раз сразу прострелю колени и локти, оставив доживать жизнь на пособие по инвалидности в доме престарелых. Больше не подводи меня, женщина. Я уже обо всём договорился, а тут такой неприятный сюрприз.

Если не натянуть поводья и не хлестнуть кнутом, то «лошадка» может понести, поверив в свою безнаказанность. С такими людьми, как она, мягкость нужно сочетать со строгостью, иначе к ним лучше не подходить. Чрезмерный уклон в любую сторону может привести к тому, чем закончила помощница господина Сюаня. Кстати, о нём.

Подойдя, я забрал у него бумажку с номером счёта, куда должен был перевести деньги. Вынул из телефона сим-карту. Вырвал из его компьютера жёсткий диск, спрятав в карман. Убедился, что здесь нет камер и я нигде не оставил своих отпечатков.

— Всё, уходим, — приказал дожидающейся меня женщине, напряжённо прислушивающейся к доносившимся снаружи звукам.

— Подожди, нужно забрать Ляо, — всё ещё напряжённо попросила китаянка, глядя на меня со смесью надежды и опасений.

— Кого? — искренне удивился.

— Хакера. Ты должен его помнить. Он тоже здесь, но не в подвале, а в самом здании. Я покажу. Я успела предупредить Ляо, что ты за нами скоро придёшь, — эта хитрая лиса попыталась мною манипулировать.

— Больше так не делай, — спокойно посмотрев ей прямо в глаза, попросил серьёзным тоном. — А то мне может показаться, что избавиться от вас будет выгоднее, чем держать рядом. Не загоняй себя в ещё большие долги. Разве на этом уже не обожглась? Хорошо, в этот раз я снова пойду тебе навстречу, но моё терпение не безгранично. И потом, ты подвергла нас всех опасности только ради того, чтобы подраться со своей подружкой. Большей тупости я не видел. Не могла вернуться потом, через годик, ночью, наведавшись сразу к ней домой? Ляо я бы выкупил точно так же, как и тебя. Или выкрал, но согласно своему плану, а не твоему экспромту. Головой-то тоже думать нужно. — легонько постучал стволом пистолета себя по голове. — Или ты в неё только кушаешь?

Отчитав китаянку, виновато опустившую взгляд, признающую мою правоту, приказал показывать, где сидит этот узник собственных талантов. Пока шли, чтобы успокоиться, настроиться на нужную волну, внушить в своих союзников уверенность в том, что у меня всё под контролем, чего не было и в помине, а заодно придать голосу определённые интонации, закурил. Держа телефон в одной руке, а пистолет в другой, позвонил мистеру Чену.

— Мистер Чен, и как это понимать? — недовольно осведомился у мужчины.

Краем глаза заметив мелькнувшую сбоку тень, выглянувшую из-за двери с пистолетом в руках, рефлекторно, под Разгоном с молниеносной скоростью всадил ему одну пулю в плечо, а вторую в ногу. Кажется, меня, идиота такого, бодро шагавшего по коридору, только что чуть не пристрелили, но я оказался чуть быстрее. Хорошо хоть от неожиданности штаны не обмочил. Поскольку сейчас совсем не время дёргаться и рефлексировать, сохранив прежний тон, «невозмутимо» продолжил идти дальше, не прерывая разговора.

— Простите, я вас не понимаю. Что-то случилось? — встревожился китаец, с лёгкостью опознавший звук выстрела. — Сделка сорвалась?

— Не совсем. Скорее осложнилась. Причём по вашей вине. Видите ли, мне абсолютно не нравится, когда меня пытаются убить и ограбить, выставив всё попыткой обмана из-за жадности. Помолчите, — строго перебил его. — От этого я начинаю злиться. Ваш мистер Сюань, так и не сказав, кто его на это надоумил, признался, что ему заказали мою смерть. Печально. Очень печально это закончилось для него и его людей. Как и договаривались я приехал со своим секретарём, без охраны и оружия, угодив в ловушку. Молчать! — вновь не дал ему и слова сказать. — В общем, я недоволен и уезжаю не попрощавшись. По понятным причинам.

Не став изображать из себя бессмертного и так слишком сильно отвлёкся, из-за чего чуть не поплатился, прислонившись к стене, сделал вид, будто впереди кто-то прячется. Айво-сан, понятливо кивнув, будто я сделал ему какой-то знак, отправился разбираться.

— Мисс Мэйли я забираю с собой. Будучи человеком чести, в отличие от некоторых, деньги за полученный товар будут переведены в полном объёме. Это, чтобы некоторые горячие головы не думали, будто я пришёл к вам как вор. Всего хорошего.

Завершив разговор, выключил телефон, вынул из него сим-карту, протёр и выкинул. Никакой ценности он больше не представляет. К тому же, у меня ещё один есть. По поводу убитых людей даже думать не хотелось. Не скажу, что меня это как-то шокировало, что настораживало больше всего. Мельком посмотрев на злую китаянку, безжалостно добившую раненного, серьёзно задумался, может, зря я её спасаю? Что-то не похожа она на «принцессу», скорее на дракона. Это же ненормальная убийца. Зачем она мне такая? Ожидания категорически не желали сходиться с реальностью. Оправданно ли я пошёл на поводу у собственных иллюзий и просьб «Малыша». Это точно не моя история. С другой стороны, нельзя бросать начатое дело на полпути. Раз взялся за него, доводи до конца, иначе напрасным станет вообще всё.

Пока я размышлял о своём, принимая непростой выбор и его последствия, опасная заложница задала самый простой вопрос, на который у меня уже имелся ответ.

— Вы действительно хотите им заплатить? После всего этого? — изумилась Мэйли, тоже не понимая, зачем мне это.

В её голосе послышалось возмущение. Триаду она явно недолюбливает, подозреваю, не без обоснований. Не глядя на китаянку, пока разбирался с другим телефоном, осуществляя транзакции, пояснил.

— Да. Во-первых, я дал слово. Во-вторых, это позволит запутать их и занять внутренними разборками. В-третьих, отобьёт желание гоняться за тобой по всему миру. У себя дома, может, они и захотят от тебя избавиться, при удобном случае, но в Японию ради этого не сунутся. Нет формального повода. Всё безобразия здесь учинил я. Ты мне нужна не для того, чтобы тебя круглосуточно охранять и прятать. К тому же твоя свобода для меня ценнее этих денег.

Пока объяснял, со стороны, куда ушёл Айво-сан, послышались выстрелы. Неужели там и правда кто-то прятался? Надо же, не знал.

«Точнее, свобода той воображаемой принцессы, ради которой я пришёл», — мысленно уточнил, ругая свой синдром спасателя, делающего меня мной.

— В-четвёртых, это не только снимет с меня часть подозрений, но и позволит нам в будущем контактировать, не теряя лица. Кто его знает, как всё обернётся. Хотя я не планирую заниматься контрабандой оружия в Китай и слишком тесно сближаться с триадой, тем более заниматься наркотиками, но это же не повод объявлять им войну. Сильно сомневаюсь, что Сюань и его головорезы занимали в триаде высокие места и сильно ценились. Что они есть, что их нет, не велика разница в этом гадюшнике. С Ляо ситуация немного иная. К его побегу я отношения иметь не буду. Он сам, «случайным» образом сбежит, воспользовавшись подвернувшейся возможностью. «Случайно» сядет в нужную машину, а потом и на нужный корабль. А потом «случайно» устроится на работу в нужную компанию. На нём слишком много преступлений, чтобы сделать это по закону. Поэтому некоторое время побудет нелегальным эмигрантом с поддельными документами. И потом, я же не могу знать в лицо каждого сотрудника своей компании. Если будет сидеть тихо и не высовываться, в окружении своих любимых компьютеров, через несколько лет «отбелим» его так, что станет другим человеком и сможет начать новую жизнь. В Японии, разумеется, если этого захочет. Неволить не стану. Ни его, ни тебя.

Было ещё несколько доводов, о которых я не стал говорить. Правило, кто первый позвонил, тот и прав, работает исправно. Мне нужно опередить вторую сторону в обвинениях, иначе может показаться, будто я оправдываюсь. Как известно, виноват всегда тот, у кого меньше наглости и больше совести. К тому же эти деньги прикроют спину не только Мэйли, но и мою. Как бы человека не охраняли, если будет нужно, до него всё равно, рано или поздно, доберутся. С Ляо тоже не всё так просто. Он поможет мне вернуть то, что я сегодня потеряю. Кроме того, хакеру наверняка удалось что-то от триады припрятать, что-то разузнать, что-то заполучить. Он обладатель компромата, способного послужить страховкой на случай, если Дацюань объявит мне войну. А ещё, умелый хакер очень полезное приобретение. В хозяйстве пригодится. Был бы неумелым, за него бы так не держались, пристрелив вместе со всеми. Поэтому, взвесив все плюсы и минусы, я решил действовать так, как действую. Если что-то изменится, в любой момент можно передумать, о чём, естественно, тем более, не следовало говорить. Ну и напоследок, два по цене одного, это же выгодно. Без новенькой Феррари я обойдусь, а вот от всецело от меня зависящих работников, которых без «зонтика» Фудзивара либо надолго посадят, либо по-тихому прикопают на пустыре, далеко не факт. Будем считать — это инвестиция в сферу производства услуг.

Услышав объяснение, особенно в части, касающейся её, Мэйли как-то странно на меня посмотрела, долгим, задумчивым взглядом. Будто для неё это стало каким-то неожиданным открытием. Если бы мне сказали, на кого я в этот момент походил, то расхохотавшись, попросил бы передать второй пистолет и называть меня мистером Ченом, поскольку со злом может бороться только такое же зло.

Глава 3

После того бардака, который мы навели на складе, оставаться в Макао было форменным самоубийством. Хорошо, что я на этот случай предусмотрел запасной план. В порту нас уже дожидался катер с четвёртым членом команды, избавившим от необходимости покупать билеты на общественный транспорт, заказывать бронь в местных гостиницах, или пользоваться другими платными услугами. Дело не в том, что у нас не хватало бы на них денег, а в необходимости регистрироваться в системах, к которым у триады наверняка имеется доступ. У Дацюань богатый опыт ловли беглецов, так что не хотелось бы ездить по вокзалам, ходить по людным местам, посещать ресторанчики, гадая, это на меня так влюблённо смотрят потому, что я такой красивый, или потому, что мой скальп так дорого стоит? Как-нибудь в другой раз посещу Китай ради осмотра его достопримечательностей, знакомства с богатой культурой, похода по магазинам и барам.

Доставив Мэйли и Ляо на Тайвань, до которого от Макао не так уж и далеко, я с ребятами ненадолго вернулся на материковый Китай. Вот только направился не в его южную прибрежную провинцию, а в северную, где всем заправляла совсем другая триада. Оттуда мы спокойно вылетели на тот же Тайвань, купив авиабилеты прямо в аэропорту. Это требовалось для того, чтобы я не стал преступником, незаконно пересекающим границы. В паспорте должны стоять обе отметки, прибыл — убыл. Что же касается Дацюань, то триада триаде вовсе не друг и не товарищ, поэтому на севере их влияние крайне ничтожно. Многочисленные преступные группировки Китая постоянно между собой враждовали, где открыто, где не очень, а где и прикрываясь традиционными улыбками с заверениями в союзничестве. Тайвань же являлся государством в государстве со своими порядками, поэтому чужаков с материка там не жаловали. Риск был минимален.

Кстати, Хакера я согласился прихватить с собой не только по просьбе Мэйли. Мало того, что Ляо знал очень много секретов, так он ещё и помог вернуть потраченные на эту поездку деньги, украв их у компании, из-за которой всё началось. Причём сделал это с большим удовольствием. Более того, парень ещё и подставил триаду, свалив вину за взлом на Дацюань. Поразительно талантливый тип. Удивительно, почему он ещё живой? Как бы это решение не принесло мне больше проблем, чем выгоды.

Ляо я собирался выдать деду, как оправдание этой операции, пристегнув к нему Мэйли в качестве довеска. Узнай он, что всё было наоборот, небось, давление у старика сразу подскочило бы до небес, а мне о его здоровье нужно заботиться. Я совершенно не торопился занимать его место. Только дураки верят в то, что к большим деньгам не прилагается большая ответственность и ещё большие проблемы. Сколько потом появится желающих сказать мне — дай, боюсь даже представить. А ведь появятся ещё и те, кто непременно попросит подвинуться.

Раз уж примерным внуком меня не назовёшь, буду упирать на то, что я хозяйственный. Ну не зарубит же он родного внука катаной, в конце концов? Веря в это, я всё же прикупил несколько талисманов. Среди них мне попался и тот, что избавлял от участи быть зарезанным. Правда, сколько мешочек с ним не ощупывал, кевларовой подкладки так и не обнаружил. Наверное, она волшебная. Невидимая, неосязаемая и невесомая, других объяснений я не находил. Мэйли, кстати, тоже достался полный набор амулетов, на всякий случай. Набралась целая коробка. Правда, подарок её скорее встревожил, а не успокоил, особенно на фоне моего подозрительного поведения

Всю дорогу до Японии китаянка вела себя подозрительно тихо и послушно. Девушка мало улыбалась, почти ничем не интересовалась, не пыталась заискивать, льстить, хвалить, благодарить за спасение больше, чем один раз, вложив всё в качество, а не в количество. В каком-то смысле она была опустошена, потеряв цель в жизни. Но, хотя бы не отмалчивалась, отвечая на наши вопросы, что уже хорошо.

Кроме того, сложилось впечатление, что китаянка была со мной намного честнее и приветливее, чем с остальными. Их она вообще к себе не подпускала. Конечно же, это выражалось не в словах, она никого не оскорбляла и не отгоняла, а на уровне ощущений. Подтверждением этой теории стала одна из наших коротких бесед, произошедшая в аэропорту. Там девушка призналась, что имя Мэйли — это второе, ненастоящее имя, взятое на западный манер. А то я сам не догадался. На самом деле её звали Ченг Мейлин. Таким образом, девушка вручила мне один из маленьких ключиков от своего прошлого и будущего. Её доверие я оценил, взамен прошептав на ушко свою вторую фамилию, позабавившись наблюдением за её ставшими анимешно крупными глазами. Всё равно скоро об этом узнает, ведь я собирался вводить китаянку в свой ближний круг. Не скажу, что из чувства альтруизма или желания обрести постельную грелку. Тех, кто видел, как ты убиваешь людей, нужно держать не просто близко, а очень близко, под прицелом. Пусть даже они и сами измазались в крови по самое не хочу. Теперь она либо станет моим доверенным лицом, хранителем страшных тайн и источником их пополнения, либо её не станет вовсе. Дедушка об этом позаботится.

Вот такой странной компанией мы и вернулись в Японию. Озабоченный я, тревожно крутящий в руках телефон, держа его, как гадюку. Мрачная, злобно на всех поглядывающая Мэйли, отпугивающая любвеобильных мужчин, желающих разнообразить свой вечер. Счастливый, словно ребёнок, которого родители везли в парк развлечений, Ляо. Парень приоделся так, будто мы его выдернули с карнавала. Трое хорошо отдохнувших, спокойных, сытых приключениями наёмников, неплохо на этом подзаработавших. Получивших обещание, что после возвращения на родину их услуги мне ещё потребуются.

Подумав, что всё равно как-то маловато набирается поводов для радости, нужно бы ещё чем-то задобрить деда, позвонил Рурико. Поинтересовался ходом расследования. Спросил, как там поживает моя «скромная» труженица? Не опротивели ли ей ещё креветки? Не пора ли садиться на диету?

Лёжа в солярии в бикини, в затемнённых плавательных очках, женщина откинула крышку аппарата, похожего на помесь футуристического гроба и футляра для лампочек.

— Мацумото, что за глупые вопросы? Когда ты уже поумнеешь? Хотя ты же мужчина, тебе простительно, — сообщила снисходительным тоном.

С раздражением сжав телефон в руке, чуть ли не до хруста, не то у меня настроение, чтобы с ней переругиваться в обычной манере, я вкрадчиво предупредил.

— Красавица, если ты ещё не забыла, как звучит жалобный вой своего внутреннего чудовища, по кличке — «Жадность», напоминаю, есть такая противная вещь, как отчёты работодателю. Если не хочешь, чтобы этот отпуск прошёл по графе — за твой счёт, будь добра, пожалуйста, прояви уважение к своему кормильцу, в поте лица, прямо сейчас зарабатывающему тебе на, прости господи за это страшное для мужчин слово, пилатес. Ничего, что я с тобой разговариваю на японском языке? Надеюсь, ты его ещё не разучилась понимать?

Мне было жарко, тревожно, я действительно вспотел, думая о деньгах, но применительно к общей ситуации, без конкретики. Подсчитывал в уме прибыли и убытки, пытаясь свести баланс так, чтобы не выглядеть дураком. Наверное, зря ей позвонил, будучи в таком скверном расположении духа, но бездействие меня нервировало.

— Спокойнее. Релакс, май френд, — посоветовала на корявом английском с ужасным акцентом. — У крошки Рурико всё под контролем. Мне тоже сейчас жарко и неудобно, но я же терплю. Заметь, и даже не прошу за это доплачивать, — обиженно посетовала довольная жизнью шпионка, лениво потянувшись, взяв с рядом стоящего столика изумрудного цвета коктейль в фигурном бокале на высокой ножке.

— Шихано, где результаты? Мне нужны результаты, — проявил нетерпение, жалея, что не могу до неё дотянуться.

— Хорошо-хорошо, душите… а нет, просто душный, офисный тиран. Если коротко, то это не управляющий мутит серые схемы, а его помощник. Он, оказывается, тот ещё изысканный гурман. Привозит на своей машине дешёвое винишко, в такой же таре, что и дорогое, а потом ловко переклеивает этикетки. Распорядитель вин с ним в доле. Потом по вечерам сидит дома и хлещет благородный напиток, как воду, восторгаясь его вкусом и ценой, которую не каждый может себе позволить. Ещё и друзьям дарит, хвастаясь, какой он обеспеченный человек с тонким вкусом и щедрой душой. Желая заручиться их поддержкой, отблагодарить, или просто ради того, чтобы показать своё великодушие. Причём выдаёт это вино за часть своей коллекции, приобретённой за собственный счёт. А что, имеет право. Действует довольно осторожно, не наглеет, торговать им на сторону не пытается, опасаясь попасться. Вот только аппетит приходит во время еды. Со временем он стал прибегать к этому способу всё чаще, оправдываясь тем, что заслуживает награду, его не ценят, всё равно от этих чванливых, наглых толстосумов не убудет, — выдвинула предположение, основанное на меньшем количестве улик. — Они, как напьются, всё равно не различают, что лакают, то сейчас стал баловать себя чаще. Хотя всё ещё подсовывает подделку только тем, кто не смог бы её отличить от оригинала. Представляешь, этот предусмотрительный и расчётливый тип даже тетрадку с именами завёл, куда выписал всех известных ему на сегодняшний день сомелье, ресторанных критиков, экспертов, гурманов, владельцев виноградников. Там такой талмуд получился, что, если он упадёт тебе на ногу, одним переломом не ограничишься, — поведала развеселившаяся девушка.

— А это ты откуда узнала? — удивился, не ожидав настолько подробной информации.

— Так, я сама её видела, у него дома. Я же такая одинокая, несчастная, неуклюжая девушка, ищущая, на кого бы спьяну опереться. Поэтому ему довольно легко удалось меня соблазнить, затащив в койку. Кстати, если тебе интересно, член у него маленький, пузо большое, в постели он лузер и, вообще, храпит. Не представляю, как только жена его терпит, — Рурико то ли подивилась, то ли пожаловалась.

Удивительно бесцеремонная особа.

— Нет, мне это неинтересно. Честно говоря, я больше удивлён, что ты зашла так далеко, — ради приличия, смущённо её похвалил.

— А что мне оставалось? Я девушка ответственная. Ты меня накормил, напоил, роскошный номер в отеле оплатил, словами приласкал, пришлось отрабатывать. Правда, с другим мужчиной, но куда деваться, ты же сбежал, а я от своих принципов не отказываюсь. Уже настроилась на курорте кого-нибудь в койку да завалить. Правда, помощник управляющего оказался не только трусоват, но и туповат. Почему-то в упор отказывался замечать женские намёки, не смея поверить в такое неземное счастье, прямо как некоторые, — подчеркнула для особо недогадливых, — так что пришлось проявлять инициативу и смекалку. Ох, я себя прямо распущенной женщиной почувствовала, делясь с тобой такими подробностями своей личной жизни, — наигранно пожаловалась Рурико, продолжая развлекаться.

Можно подумать, Рурико постоянно по ночным клубам бегает только потому, что ей на работе не хватало общения и физических нагрузок. При этом как бы она всё ни приукрашивала, я же её знаю, продажной женщиной Рурико не являлась. За подобный намёк могла и кулаком в нос дать. Она же не аристократка, чтобы ограничиваться одними пощёчинами. Да и кому другому вряд ли бы стала такое рассказывать.

— Спасибо. Мацумото этой жертвы не забудет, — в тон ей напыщенно ответил, включаясь в игру, — а Мацудара не узнает. Надеюсь.

— Надейся, — многообещающим тоном охотно подтвердила любительница намёков.

— Шихано, мне мешок с цементом уже покупать, или ты предпочитаешь увековечить память о себе в гипсе или бронзе? — попросил отнестись к этому серьёзнее.

— Спокойнее. Шуток не понимаешь? Даже мёртвые не охраняют свои секреты столь же надёжно, как я, — продолжила испытывать моё терпение на прочность.

— Будь это так, все спиритуалисты и экстрасенсы уже давно бы потеряли работу. Всё, я отключаюсь. Приятного отдыха. Не забудь, что в понедельник тебе нужно возвращаться на работу. Подробный письменный отчёт о расследовании, оформленный, как положено, скинь мне на почту.

— Зануда, — шутливо, по-дружески обозвала меня единственная и неповторимая Шихано Рурико

— Ехидна, — ответил тем же.

Подумав о том, что дедушкины люди уже должны были доложить ему о моём возвращении в Японию, я ведь пересёк паспортный контроль, да и в системе бронирования билетов отметился, приказал своей команде следовать к новой цели. Будем брать помощника управляющего отелем Рётте за жабры, пока эта хладнокровная, скользкая рыбина не ушла на дно, почувствовав приближение хищников. Вот с ним уже, в дополнение к куче подарков и новостей, я поеду к деду. Если успею, ещё и подарочной лентой его обвяжу.

Прямо из аэропорта, арендовав микроавтобус, чтобы всем в него поместиться, мы поехали к дому ценителя дорогих, в том числе и коллекционных, вин. По пути я коротко ввёл команду в курс предстоящего дела.

— Нужно по дороге «пригласить» в гости одного человека. Желательно тихо, не привлекая внимания и не позволяя ему отказаться от этой чести.

— А он захочет отказаться? — с профессиональным интересом полюбопытствовал Айво-сан.

— Всенепременно, как только узнает причину моего гостеприимства. Поэтому предупреждать о своём визите мы не будем, — заверил с хитрой улыбкой. — Хоть я знаком с ним не так давно, но могу предположить, как он поступит в этом случае.

— Он ваш друг? — спросила сидящая рядом Мэйли, подвинув Ляо к окну.

— Он мелкий воришка, что вздумал воровать у моей семьи. Считает себя достаточно умным, а значит, верящим в то, что поймать могут кого угодно, но только не его. Не удивлюсь, если при встрече начнёт верещать, что он белый и пушистый, как плюшевый заяц, а я их терпеть не могу. Зайцев, — уточнил, чистосердечно признавшись.

— Понятно. Позвольте тогда мне «пригласить» этого человека на прогулку, — неожиданно попросила китаянка.

В ответ на удивлённый взгляд, с несколько кривой, кровожадной улыбкой, предназначенной не мне, спокойно пояснила.

— Буду отрабатывать свой долг. С чего-то же нужно начинать. Мне ведь ещё нужно будет платить за проживание, питание, разные мелочи. Япония — страна не из дешёвых.

Посмотрев в её глаза, увидев там просьбу, решительность и глубоко спрятанную неуверенность, под которой, ещё ниже скрывался страх, причину которого я пока не понимал, согласился.

— Хорошо. Доверюсь тебе. Не переживай, уж как-нибудь личную массажистку и очередную секретаршу я прокормлю. На рыбку с рисом нам заработаю, — пошутил, сказав больше, чем она ожидала, если уметь читать между строк.

Специально не стал отводить взгляда, чтобы она увидела, что в нём нет наивной влюблённости, похоти, жадности, но нет и презрения, жалости или насмешки. После посещения своей родины она нуждалась в долгом периоде реабилитации, обзаведясь немалым количеством шрамов. Не на теле, в душе. Когда на твоих глазах жестоко убивают друзей, с которыми ты давно вместе, прошёл не через одно тяжёлое испытание, внутри обязательно что-то ломается. Лезть туда, куда меня не звали, я не стал, поэтому лишних вопросов не задавал. Захочет, сама всё расскажет, ну, а нет, сохранит до лучших времён, когда всё это станет уже неважным.

Найти адрес управляющего отелем не составило труда. Я попросил его у Рурико. Дальше довольно долго пришлось просидеть в машине, дожидаясь, пока он вернётся с работы. Впрочем, на это никто не жаловался. Мы, можно сказать, были на работе.

Когда рядом с нужным нам домом остановился обычный, не самый новый седан, фирмы Хонда, из которого неторопливо вышел уставший мужчина, в то же самое время проезжающий мимо микроавтобус плавно затормозил рядом. Из него вышла стеснительно улыбающаяся, слегка растерянная туристка, с картой и телефоном.

— Простите, господин, вы нам не поможете? Мы заблудились и никак не можем найти нужный адрес. По карте это где-то здесь, но совершенно непонятно где именно, — смущённо попросила китаянка, слегка поклонившись в знак будущей признательности.

— Да, конечно, — мужчина не увидел в её просьбе ничего сверхъестественного. — Куда вам нужно?

Подойдя, доверительно заглядывая ему в глаза, женщина, не меняя выражения лица, обменявшись с японцем несколькими уточняющими фразами, неожиданно засадила ему коленом между ног. Цепко схватив за ухо согнувшегося от боли мужика, больше не способного ни думать, ни говорить, прикрывающего руками пах, словно послушную собачку на привязи спокойно отвела его в микроавтобус. Как только села следом, закрыв за собой дверь, микроавтобус тут же неторопливо тронулся с места и покатился дальше по улице под тихое урчание двигателя. Если кто-то случайно эту сцену и увидел, то подумал не то, что произошло на самом деле.

Поскольку я не планировал его убивать и по-тихому где-то закапывать, то ни от кого не скрываясь повёз притихшего помощника управляющего, усаженного между двух крепких мужчин, к себе домой. Раз уж довольно легко можно определить кто именно «пригласил» данного гражданина на «чаепитие», незачем и пытаться ещё больше усложнять себе жизнь.

— Это похищение, — испуганно пролепетала жертва, почему-то с куда большим испугом косясь взглядом на невозмутимую, безжалостную Мэйли. — Вы за это ответите. Это произвол. Я буду жаловаться.

— Ну какое же это похищение? — добродушно улыбаясь, не согласился с ним. — Мы только немного поговорим, попьём чаю и отвезём вас домой. Заметьте, совершенно бесплатно. Если хотите, можем даже сразу доставить в полицейский участок, чтобы им не пришлось утруждаться вашими поисками.

Мои слова заставили его смутиться, немало насторожив. Обычно похищенным такой роскоши не предлагают.

— Тогда, что всё это значит, Мацумото-сан?

— Скоро узнаете. Наберитесь терпения. Недавно вы показывали мне своё гостеприимство, а теперь настала моя очередь отвечать взаимностью. Сейчас приедем домой, накормлю вас ужином, развлеку весёлой историей о том, как один негодяй решил обворовывать клан, который дал ему работу, неплохую должность, почёт, защиту, а он, завистливый поросёнок, променял всё это на алкоголь. Всем, почему-то, всегда кажется, что похлёбка в чужом корыте вкуснее, чем в своём. Надеюсь, потом уже вы развлечёте меня историей, объяснив, как так получается, — ласково на него посмотрел, отчего мужчина вздрогнул, почувствовав себя ещё более неуютно.

Намёк был более чем прозрачен. Однако, поскольку признаваться в своей глупости ещё страшнее, чем её отрицать, он возмутился с дрожью в голосе.

— Не понимаю, о чём вы. Что за глупости? При чём здесь поросята?

Мэйли бросила на него короткий, презрительный взгляд, после чего снова отвернулась к окну.

— Ни при чём. Они всегда так говорят. Это тоже, своего рода, традиция, — улыбнулся.

Подъехав к знакомым автоматическим воротам, мне достаточно было на секунду выглянуть из окна и помахать рукой в камеру, как они начали плавно раскрываться. Заехав во двор, приветливо кивнув вышедшей меня встречать старшей горничной, попросил её показать наёмникам, куда можно отвести нашего «гостя», — кавычки обозначил интонацией. — Найти ему удобный стул. Проследить, чтобы он ничего там не трогал и вёл себя тихо. А лучше, вообще, обездвижить его при помощи изоленты.

— У нас же найдётся моток изоленты? Не могли бы вы выдать её моим людям, а потом, пожалуйста, свяжитесь с моим дедушкой. Если у него найдётся свободное время, пусть нанесёт нам визит. Хочу, чтобы он сам выслушал этого глубоко неуважаемого господина и решил, что с ним делать дальше.

Если старшая горничная и удивилась столь необычной просьбе, то вида не подала, подтвердив мои подозрения, что она не простая служанка, набранная по объявлению. Уважительно поклонившись, с таким невозмутимым лицом, будто её каждый день просят о чём-то подобном и она вот-вот предложит наёмникам плёнку, чтобы они не пачкали пол, жестом попросила их идти за ней. Те, понятливо переглянувшись, с двух сторон подхватили под руки всё сильнее упирающегося помощника управляющего отелем Рётте, потащив его следом.

— А как же ваше обещание, что меня здесь напоят чаем? Очередная ложь? — ядовито выкрикнул мужчина, сделав очередную бесполезную попытку вырваться.

Дедушку Мацумото он ничуть не боялся, в отличие от его сумасшедшего внука. Зря, ой как зря. Лучше бы, наоборот, пытался договориться со мной здесь и сейчас, а не с ним, потом и где-то там.

— Почему же. Нет. Будьте добры, напоите его чаем. Не развязывая. С ложечки, — ухмыльнувшись, попросил старшую служанку. — Этот дом, может, и не пятизвёздочный отель, но качество сервиса здесь не хуже. Вот увидите. И уже довольно скоро, — пообещал, чтобы ещё больше запугать.

К приезду Такеры-сама он уже должен быть готов к диалогу.

— Будет исполнено, — она бесстрастно подтвердила получение необычного приказа, заслужив уважительный и даже немного опасливый взгляд моих китайских «друзей».

Когда чуть позже старшая горничная нашла нас в гостиной, уважительно кивнула, показывая, что все распоряжения выполнены. Понимая, что постоянно и лично приглядывать за Ляо я не смогу, но и выпускать его из вида тоже не хочется, в целях предосторожности попросил отвести его на кухню и накормить. Потом где-нибудь на время пристроить, обеспечив всеми необходимыми удобствами, где он сможет спокойно дождаться решения по своему вопросу. Пока ещё непонятно, сможет ли он остаться в Японии под покровительством и защитой нашего клана, или же поделившись известной ему информацией, получит возможность беспрепятственно выехать в любую страну мира с небольшим вознаграждением. Об этом я его честно предупредил ещё в самом начале, посоветовав, как следует подумать, чего ему больше хочется. Всё будет зависеть от него. Однако, в любом случае, триаде мы его не вернём, даже за большое вознаграждение, за это он может не переживать.

Чтобы ещё больше привязать ко мне Мэйли, и так уже повязанную кровью, нужно обойтись с её другом по-честному. Он послужит примером, что с нами можно вести дела, не опасаясь предательства и обмана. Причём не только этой китаянке. Она лишь первая ласточка. Помимо всевозможных управленцев, адвокатов, менеджеров, мне нужны исполнители для некоторых щекотливых дел. Хотя я даже не планировал становиться преступным боссом, в наше время заниматься серьёзным бизнесом отнюдь не напоминает комфортную езду по прямой, ровной, хорошо освещённой дороге. Мой опыт взаимодействия с родом Татибана хороший тому пример.

Так вот, чтобы Ляо не выкинул какой-нибудь фокус, а то у него руки постоянно тянутся к каждому предмету, имеющему виртуальную клавиатуру и доступ в сеть, временно отнял у парня телефон. Попросил старшую горничную не позволять этому взрослому ребёнку скучать. Ни на минуту не выпускать его из вида. Не давать в руки электрических приборов и посадить так, чтобы он не смотрел даже в сторону работающих электрических лампочек. Дать ему какую-нибудь простенькую игрушку, а также кашку без комочков и стакан компота, чтобы не голодал.

Получая подробные инструкции по уходу за маленькими детьми, если старшая горничная по-прежнему сохраняла спокойствие, то Мэйли откровенно над Ляо потешалась, подкалывая приятеля на китайском языке.

— Да шучу я, успокойся, — добродушно рассмеялся, глядя в глаза сильного загрустившего китайца, посмотревшего на меня с большим укором.

После чего, для поднятия ему настроения и самооценки, минуты три всячески расхваливал профессиональные навыки Ляо, указывая на то, какой он потрясающий хакер. При этом не забывая многозначительно посматривать на внимательно меня слушающую старшую горничную, едва заметно кивнувшую, понимая, кому и для чего я всё это рассказывал. Теперь, если он попросит игрушку, ему в этом доме дадут только погремушку, а если захочет позвонить, принесут серебряный колокольчик. Если же хакер будет настаивать именно на телефоне, то ему найдут пластиковый, из магазина детских игрушек, с нарисованным дисплеем. А то знаю я этих «мимо проходящих компьютерных гениев», с их фирменным: «Да я к этому оборудованию даже не прикасался. Слэшем клянусь.»

Немного отдохнув с дороги, переодевшись, поужинав, помывшись, отправился проведать нашего притомившегося в ожидании развязки гостя.

— Ну, как вы тут, не скучаете? — вежливо спросил, с улыбкой пройдя в комнату и по-хозяйски усевшись напротив него.

Он был развёрнут к окну и надёжно примотан изолентой к стулу. В ответ выслушал новую порцию оскорблений, угроз, плавно перетёкших в просьбы и обещания никому ничего не рассказывать, если я его отпущу прямо сейчас. Врёт как дышит, по глазам вижу. Небось, сразу же побежит звонить в полицию. Чтобы не скучать и не изводить себя в нервном ожидании деда, завязал разговор по душам. Интересно же, что у него в голове. Сообщил то, что мне известно про его художества, не раскрывая источника. Попытался пристыдить, да не на того напал. Помощник управляющего уже нашёл десятки оправданий, убедив себя, что он не только прав, но и никому не принёс вреда. Подумаешь, немножечко взял себе хорошего вина. Никто и не заметил. Что тут такого? Кому от этого стало плохо? Никто же не отравился, не опозорился, не загрустил. Всё равно гости бухают по-чёрному, мешая всё со всем, так что, какая им разница, разбавлять другой алкоголь шампанским за условные три тысячи долларов или за тысячу? Тем более, шампанское той же марки, той же страны, с того же виноградника, но чуть дешевле, только и всего. Эти нувориши напрасно кичатся тем, что что-то в этом понимают. Нажили нечестным путём кучу денег, а теперь ведут себя, как короли, по сути, оставаясь прислугой. Это если судить их не по банковскому счёту, а по замашкам.

Собеседник постепенно всё больше распалялся, пытаясь доказать, что я ничего не понимаю в этой жизни. И потом, не мне ему говорить о морали. У самого-то рыльце в пушку по самый хвост. Саркастически сообщил о том, что он знает о моих мелких афёрах. О том, что я беру дорогие подарки, помогаю заработать знакомым в ущерб компании, невежливо себя веду с клиентами, отлыниваю от работы, делаю то же самое, что и он, но другим способом. Обвинения с каждым разом становились всё более громогласными и голословными.

— В отличие от тебя, я знаю границы дозволенного, — доказывал связанный мужчина. — Я не наказываю достойных, честных людей. Подумаешь, подменил бутылочку вина трём каким-то безработным, пустоголовым девахам из провинциальной дыры, которым богатый любовник оплатил несколько дней роскошной жизни. Которые в этом тоже ни черта не смыслят. Бесполезные дуры его не заслужили. Умение сосать чужие члены ради дорогих подарков, это не заслуга и не оправдание, а желание избежать ответственности перед обществом, обеспечив своё благополучие за чужой счёт. Какая от них польза?

«Ух ты, моралист выискался. Он под это дело, оказывается, целую идеологическую базу подвёл. Понимаю, с ней любое преступление кажется уже и не преступлением, а подвигом. Удобно. А жене, я так понимаю, он изменял из желания перевоспитать очередную блудницу и спасти от неё хотя бы одного достойного семьянина с большими деньгами? Пытался сохранить чей-то брак. Так сказать, принимал огонь на себя? Какой молодец. Так и напрашивается на похвалу», — мысленно подивился, стараясь не рассмеяться и не косить взглядом на дверной проём, в котором уже пару минут стоял хмурый Такера-сама, не спеша прерывать этот затянувшийся поток лозунгов и разоблачений.

Я не ожидал, что он так быстро приедет, отбросив все свои, несомненно, важные дела и встречи. Подкинем ему ещё пару вводных, экономя время.

— А тебе не приходило в голову, — ни о какой вежливости в разговоре уже давно не шло и речи, — что в отель могут приезжать люди, желающие сохранить инкогнито? По разным причинам уставшие от излишней узнаваемости. Да даже если бы они были простыми смертными, ты что, судья, решающий, кто достоин дорогого вина, а кто нет? Интересно, на основании чего? К твоему сведению, эти три «пустоголовые» красотки мои знакомые. Да какие.

Я, конечно же, давно поинтересовался, с кем Микадо делила номер, опасаясь столкнуться с тремя злыми, безработными актрисами, вместо одной.

— Микадо Аоки, Токугава Мико и Итакура Ёсико.

Пусть их имена ему ничего не скажут, кроме одного, но известные фамилии он должен же узнать. Настоящие, а не те, под которыми эти женщины заселились. Понятно, что при заполнении карточки гостя они показывали свои паспорта, но, похоже, этот вопрос с консьержем был улажен к обоюдной выгоде. В данном случае, у меня к нему нет претензий. Консьерж выполнил пожелания клиентов, не нарушая инструкций. В специальную электронную таблицу были занесены их настоящие паспортные данные, а в книгу регистрации, доступную всем, поддельные. Помощник управляющего отелем, чтобы каждый раз не лазить в закрытую базу с личными данными клиентов Рётте, часто весьма непростых, что довольно легко отслеживалось, взял за правило сверяться с журналом. Это его и подвело, помимо веры в свою исключительность.

— Ты лжёшь, — уверенно объявил мужчина, думая, что я пытаюсь его запугать.

— Зачем? Это довольно легко проверить. Как думаешь, если мы обратимся к этим людям за подтверждением и объясним, для чего нам это нужно, что они подумают о Рётте? А что расскажут своим знакомым? У непростых людей и знакомые непростые, — привёл старую поговорку. — Всё ещё смеешь утверждать, что твоя шалость безвредна? Что за наивность, — огорчённо покачал головой, направляясь к выходу.

Кажется, дедушка созрел для продолжения этого разговора, услышав уже достаточно. Войдя в комнату и заняв моё место, придвинув к нему второй стул ещё ближе, почти вплотную, Такера-сама взглянул в глаза стремительно бледнеющего мужчины. Управляющий отелем, сглотнув, подумал о том, а не упасть ли ему в обморок, словно впечатлительной барышне? Самого главного дракона, спящего на самой высокой горе, среди облаков, этот жалобно заблеявший ягнёночек узнал с первого взгляда. Вся его напускная бравада и красноречие мгновенно испарились. Помощник управляющего, тяжело дыша, только и мог, что хлопать ресницами да разевать рот, подобно выброшенной на берег рыбине. Понятно, что солнце на его безоблачном до этого небосводе только что закрыла иссиня-чёрная, грозовая туча, подсвечивающаяся вспышками молний, пришедшая с той самой горы.

— Значит, говоришь, любишь дорогое, качественное вино? — одобрительно поинтересовался Такера-сама пугающе спокойным голосом. — Я и сам его люблю, если не злоупотреблять алкоголем и не нарушать режим питания. Доктор говорит, оно полезно для здоровья, — поделился советом, не сводя с него холодного, пронзительного взгляда. — Судя по твоему бледному виду и дыханию, у тебя с ним определённо какие-то проблемы. Мацумото, будь добр, принеси нам немного вина из своего погреба. Выбери самого лучшего, да побольше. Не видишь, одного из моих сотрудников, для которых мне ничего не жалко, мучает жажда.

— Я могу всё объяснить… — жалобно залепетал помощник управляющего.

— Не нужно. Я же ни о чём не спрашиваю. Пусть этим молодёжь занимается. Стар я, как видишь, не поспеваю за ней. Да и с делами справляюсь уже не так хорошо, как раньше. Зрение с годами острее не становится. Если за собственными детьми не могу уследить, куда уж мне за всеми вами присматривать. Поэтому и удивляюсь потом, встречая человека, с которым у меня столько общего и, одновременно, ещё больше отличий, — доверительно пожаловался Такера-сама, отчего я с беспокойством поёжился, ссутулился, почувствовал себя виноватым.

Сразу видно, умеет человек всего несколькими словами заставить собеседника раскаяться в чём угодно. Не повторяя чужих ошибок, своих хватало, я позвал служанок и, возглавив шествие, отправился за самым лучшим вином, что было в этом доме. Не экономя его, таскал наверх наравне со всеми. Только после того, как через пару часов приехала карета скорой помощи в сопровождении полицейской машины, чтобы забрать очень толстого мужчину, которому было настолько же плохо, насколько и хорошо, я начистоту поговорил с дедушкой, допивая остатки шампанского, отмечая с ним сразу всё, что только можно. И нет, я тоже легко не отделался. Что ж, заслужил. Список допущенных мной ошибок оказался очень длинным, требующим разбора по каждому пункту. Самое печальное, выслушивая деда, я признавал его правоту. Раньше всё казалось гораздо более обоснованным и логичным, а сейчас, мне перед ним стало очень стыдно. Никому не пожелаю таких отчётов об «успехах».

Следующим утром я чувствовал себя столь же хреново, сколь и мой вчерашний «гость». За всё нужно платить. Хотя бы по той причине, что доставшееся даром — не ценится. А ещё это хороший способ закрепления жизненного опыта.

Во время вчерашней беседы я старался быть максимально правдивым и объективным, не желая врать деду, который к вину практически не притрагивался. Серьёзную выволочку за свои похождения принял достойно, как и полагалось мужчине. Неважно, наследник он или нет. Виноват — расплачивайся. Правда, во всём этом был и хороший момент. Не зря же говорят: «Совместные испытания сближают, а удовольствия развращают». В общем, стратегия: легче заслужить прощение, чем получить разрешение, себя оправдала, но радости не принесла. Причём не только мне.

Последствия этой истории коснулись множества людей. Они, подобно капле, упавшей в спокойную воду, вызвали расходящиеся по ней круги. Утром в Рётте выехала бригада микроавтобусов с хмурыми, серьёзными ребятами, не отличающимися доверчивостью и сочувствием. Перед ними поставили задачу навести в отеле порядок и забрать с собой на обратном пути всех провинившихся сотрудников, которые вряд ли вернутся. Как минимум, это касалось управляющего отелем — Отоя Кано. Он, может, и не вор, что ещё только предстоит выяснить, но, определённо, некомпетентный руководитель. Ещё одна такая же колонна отправилась в главный офис компании Теннояма. Согласно общепринятой практики, проверки проводятся комплексно, по всем схожим объектам, так что ещё не один человек вскоре будет осчастливлен моим возвращением из Китая. Очень надеюсь, они не узнают, кого за это должны благодарить. Я человек скромный, а временами ещё и осторожный. Мне и премии будет достаточно.

Глава 4

Поговорив с дедом по душам, давно нужно было это сделать, от него я узнал последние новости. Помимо нагоняя, также получил новые просьбы и выслушал советы. Выяснил, что так просто с крючка офисного служащего не соскочу. Не заслужил. Печально. Хотя, честно говоря, не так уж и долго я на нём пробыл. Зато уже принёс пользу, заслужив благодарность Такеры-сама. Выслушал новую порцию ворчаний на тему, какого чёрта я в отеле устроил со своими женщинами? Что за дешёвая театральщина? Зачем я сам лезу на экраны телевизоров… так рано. Пришлось извиняться, объяснять, что это не мои женщины. И вообще, они первые на меня напали. Я только защищался, как мог. Честно-честно.

После шутливой перебранки дед показался мне довольным тем, что его внук шустрый и относительно изворотливый «малыш», не боящийся вызовов, не избегающий ответственности. В качестве награды рассказал о своей встрече с императором. Тэнно поблагодарил Такеру-сама за хорошие новости, редкие в последнее время. У нас что ни ураган, так какой-нибудь протест, а то и праздник, или же всё сразу. Порадовался вместе с главой рода Фудзивара о сохранении нашего наследия. Высказал тёплые пожелания. Пообещал разобраться в той странной истории с моим прошлым и дать указания поспособствовать улаживанию бюрократических процедур, если таковы возникнут. Сообщил, что будет учитывать меня при составлении приглашений, а также рассылке подарков. Собственно, на этом всё. Встречаться со мной лично у него нет никаких причин. Зачем? У тэнно и так полно дел, совсем другого масштаба. Информацию к сведению он принял, частью рода Фудзивара меня признал, к предстоящему событию пообещал подготовиться. Император собирался прислать по этому поводу открытое, поздравительное письмо, что уже само по себе немалая награда. Здесь такими вещами по-настоящему гордятся. Дорожат ими, хранят, как семейные реликвии. Этого вполне достаточно, не объявлять же по такому поводу национальный праздник?

Самое важное, что их встреча дала, это гарантии защиты моих прав, как Фудзивара, а не Мацумото. Суть в том, что я становился частью старой, самой что ни на есть, высшей аристократии. Без представления императору в этом деле никак. Пусть нынче её роль уже не так значительна, но попасть в этот крайне почётный, влиятельный, закрытый «клуб» обладателей непростого наследия и связей без кровного родства практически невозможно. Новые рода аристократов уже давно не создаются, а титулы направо и налево не раздаются, как было раньше.

Наибольшую опасность в этом деле представляло то, что подобные признания необратимы. Богатый человек способен превратиться в бедного, узнаваемый — в забытого, а вот знатный, уже не мог стать незнатным. Поэтому подобные вещи всегда делались очень осторожно, обдуманно. Фраза: «я пошутил», тут совершенно неприменима.

Отдельно дед предупредил, чтобы я не спутал благожелательное отношение императора с его покровительством. Он обещал мне не защиту, а справедливость. Разница, вроде, и небольшая, но очень важная. Впрочем, этого тоже немало. Так сложилось, что некоторые рода в Японии негласно стоят на особом учёте. При равном подходе им всегда позволялось и прощалось чуть больше, чем остальным. Иностранцы могут этого не понять, но в нашем обществе подобные вещи не вызывали раздражения. Более того, они считались правильными, что при демократах, что при консерваторах, что при коммунистах.

Теперь, поскольку император не может ошибаться, если кто-то скажет, что я проходимец, что он чего-то там не признаёт, всё это обман и профанация, то такого безумца просто не поймут. Если уж сам потомок богини солнца Аматэрасу считает меня достойным сыном своих родителей, то кто он такой, чтобы в этом сомневаться? Подвергнуть такого человека максимальному публичному осуждению долг каждого патриота этой страны.

Благодаря своему визиту во дворец, Такера-сама заметно упростил как свою задачу, так и мою жизнь. Если на этой встрече обсуждалось что-то ещё, а также велась торговля, делались дорогие подарки, разговор проходил не так гладко, как описывался, то мне об этом не сообщили. И правильно сделали. Во многих знаниях — многие печали.

Когда дед уезжал, то забрал с собой обоих китайцев. Заявил, пусть они сначала пройдут полноценную проверку, а там посмотрим, что с ними делать. Ничего страшного, посидят в карантине, сдадут анализы, поговорят с психологами. За это время как раз должен решиться вопрос их пребывания в Японии, если он будет признан целесообразным. Только после этого я получу к ним доступ. Или они ко мне, смотря кто первый спросит. В целом, моя идея с формированием собственной команды дедом была одобрена. Не без замечаний, у него на всё имелось своё мнение, но всё же.

В продолжении темы последствий моей тайной поездки в Китай, со следующего дня мне пришлось заниматься изучением бухгалтерии, а ещё, чему я немало удивился, сельскому хозяйству. Смотреть карты, запоминать фотографии, читать пособия по уходу за капустой. Я себя прямо императором Диоклетианом почувствовал. Как оказалось, прикрытием для запропастившегося Мацумото была выбрана ссылка на отдалённую ферму. Поэтому, чтобы избежать разоблачения, необходимо подготовиться к вопросам, где я всё это время был и что там делал? Меня об этом обязательно спросят, к гадалке не ходи. Офисные сотрудники просто обожают смаковать такие истории.

Шумиха по поводу внезапного взлёта моей популярности и попадания в новостные ленты постепенно спадала, замещаемая выходками других известных личностей и неожиданных героев. Ничего удивительного, ведь планета не остановилась, люди не перестали интересоваться чем-нибудь развлекательным, а значит, если есть спрос, будет и предложение.

Мои родители, немного погостив в Токио, уехали к себе в Фукуоку, ещё когда я был в Китае. Оставили письмо. Просили приехать на праздники и, вообще, не забывать о них. Чаще звонить, писать, навещать. Ещё предупредили, что денег больше присылать не будут, но оно и понятно. Теперь моя очередь оказывать им материальную поддержку. Подставить плечо. Родители ребёнка подняли на ноги, а дальше уже он должен позаботиться о том, чтобы, в свою очередь, не упали они. Вполне нормальная практика. Даже больше скажу — достойная. Когда-нибудь и я окажусь на их месте, продолжив цикл жизни.

Разбирая корреспонденцию, я огорчённо вдыхал, вспоминая, как хорошо было раньше, когда мне присылали только счета, и то, строго по графику. Никаких забот с ними, оплатил и забыл, а теперь, кто все эти люди? Где они были раньше? Пришлось выделять время, чтобы ответить на наиболее важные письма. В основном электронные. Постарался никого не забыть. Я-то этому не расстроюсь, а вот кое-кто, вполне может.

Миву решил и дальше держать в игноре. Итидзё ответил, что готов с ней погулять, но как только у меня появится свободное время. К сожалению, у офисного работника, да ещё стажёра, с этим вечные проблемы, так что даже приблизительных сроков назвать ей не смог. Зато очень осторожно и туманно намекнул, что рассматриваю её в качестве подруги, поскольку не воспылал любовью с первого взгляда. Это для того, чтобы она не строила напрасных иллюзий, с последствиями которых мне потом придётся иметь дело. Возможно, в дальнейшем всё изменится, но пока причин для этого я не вижу.

Если повезёт, девушка и сама мягко соскочит с темы нашего знакомства, когда воспоминания о нём поблёкнут ещё сильнее. Что поделать, не готов я хватать её за руку и тащить в ближайший муниципалитет, собираясь зарегистрировать брак как можно скорее. С Токугавой ситуация более сложная. Не зная чего она хочет и в какие игры играет, глупо с ходу отказываться от предложения встретиться. Может, вопрос касается бизнеса или интриг. Так что её я занёс в календарный график с пометкой, как только — так сразу, но в порядке живой очереди.

Микадо, которая так и не смогла связаться со мной ни одним известным ей способом, что актрису немало удивило и разозлило, обычно это за ней все бегали с различными предложениями, тоже прислала электронное письмо. С угрозами, поскольку на просьбы и поздравления его содержание как-то не походило. Однако, будучи умной женщиной, она угрожала не мне, а будущему успеху сериала, преступно лишившемуся её таланта, харизмы и огромной фанатской базы. Все ключевые слова были выделены большим, жирным шрифтом. Видимо, в качестве заботы о моём зрении, что послужило очередным «тонким» намёком.

Самомнения этой женщине, конечно, не занимать. Немного подумав, послал Микадо огромный букет красных роз, большую, позолоченную открытку с херувимами, в которой собственноручно написал очень маленькими иероглифами: «Абонент снова в сети. Мацумото.» Раз уж она столь усердно рвётся в этот проект, значит, он весьма перспективный. Вот только, поскольку у меня нет своей киностудии, знакомого режиссёра, опыта и нужных связей, так или иначе, придётся с кем-то кооперироваться.

Не желая бегать и обивать пороги, кому-то что-то доказывать, упрашивать, искать, скупать кучу хлама на реквизит, поступил умнее. Озадачил своего секретаря Цукуду необходимостью подготовить и объявить тендер. Пусть студии сами борются за право экранизировать этот шедевр. Если он того достоин. Или пусть подключаются другие заинтересованные лица, обладающие тем, чего лишён я. Но прежде, наш адвокат Фукуда-сан должна выкупить права на этот сценарий, пока нас не опередил кто-то другой. Долго писатели ждать удачных предложений не будут. Времени уже прошло достаточно, чтобы они умерили свои аппетиты и были готовы к сотрудничеству без дополнительных условий.

Деньги на сериал я найду. Нужно будет, возьму под этот проект кредит или войду с кем-то в долю, что увеличит надёжность вложений. Не всё же мне залезать в дедушкин карман, а так, всё, что достану из своего, туда же и верну, с процентами. Нужно показать, что я умею не только тратить, но и зарабатывать. Не хочу заходить в клан, простите за сравнение, голожопым неудачником с кучей многообещающих «прожектов». В нём ведь не только дедушка и его дети, но и куча дальних родственников. Напоминаю, род Фудзивара состоит из четырёх ветвей. Их уважение ещё придётся заслужить. Его нельзя просто взять и купить, или же выпросить. Таково моё мнение, которое я никому не навязываю. Ну, а чтобы не пролететь мимо кассы, раз в год и Микадо ошибается, кроме того, литература — это по большей части всё-таки вкусовщина, попросил секретаря после завершения сделки по покупке авторских прав получить заключение экспертов, стоит ли вкладываться в этот проект, или лучше поискать другой. Может, следует внести в него какие-то правки, пока есть возможность. Не случайно же проработка хорошего сценария может занимать многие месяцы. Более того, некоторые именитые режиссёры занимаются этим годами, лишь бы всё получилось именно так, как они задумали. Плохо они могут снять и так, а нужно, чтобы вышло не просто хорошо, а великолепно. Чтобы замах передал всю вложенную в него энергию, а не как в старых китайских боевиках о кунг-фу, где чересчур пафосные мастера боевых искусств бьют настолько сильно, что рукава их одежды аж гудят от сопротивления воздуха. Однако в месте удара на мягкой поверхности почему-то всё равно не остаётся никаких следов. Мистика какая-то.

Ещё мне написал Сацуки. Парень забеспокоился, когда я внезапно пропал. Интересовался, не прикопала ли меня Хаякава в саду отеля Рётте, за пышными кустами роз? Если да, то, за какими именно, чтобы он смог прийти, полить цветочки, помолиться, прося злой дух его не преследовать и ни в чём не винить. Он даже прислал фото приготовленной для этого цели лейки, в виде индийского слоника. Забавный парень. В ответном письме, таком же электронном, раз уж бумага постепенно выходила из моды, поблагодарил за заботу о своём душевном покое. Заверил, что я и сам пока в состоянии присмотреть за этим очень секретным местом, куда буду водить экскурсии только по праздникам и за деньги. Если потребуется, могу там и цветы полить, и ароматные палочки зажечь, и желающим совокупиться за розами посоветовать удобную позу. Через минуту телефон тренькнул, высветив сообщение из улыбающегося личика и поднятого вверх пальца. Раз уж чувство юмора у меня сохранилось, значит, всё в порядке. На этот эффект я и рассчитывал.

Ещё моё длительное отсутствие встревожило Ёсиду и Икеду. Они тоже прислали по короткому электронному письму, интересуясь, всё ли у меня в порядке? Почему давно не приглашал их на пьянку, или просто посидеть, поесть жареной курочки. С удовольствием отписался и парням. В этом случае обошёлся без шуточек, сославшись на неприятную работу, от которой нельзя было отказаться. В свою очередь, поинтересовался нужна ли им свежая капуста?

Удивительно, раньше, работая в отделе инспекций, когда я ещё был замкнутым, равнодушным и нелюдимым, мне постоянно казалось, что если внезапно исчезну, то единственным, кто это заметит, будет мой начальник, а переживать если и станут, то только мои родители. Для всех остальных, как и для этого мира в целом, моё существование абсолютно несущественно. Что я есть, что меня нет, не велика разница. Опасное заблуждение. Именно с него и начинается выгорание сотрудников. Приятно, что я ошибался на этот счёт.

Наконец, как следует подготовившись, с улыбкой уставшего, но довольного жизнью офисного сотрудника, вернувшегося из ссылки, я отправился в офис. Хотя судя по внутренним ощущениям, это больше напоминало поход в зоопарк, а не на рабочее место.

Как и думал, меня встретили будто давно потерянного родственника, с радостью, которая через несколько дней вновь превратится в безразличие. Ну ещё бы, ведь я словно глоток свежего воздуха, принёс новости и подарки. Раздав сувениры из места, где я якобы был, принялся отвечать на вопросы. В свою очередь, расспросил, что новенького, что я пропустил, как там госпожа директор, сильно лютует? Из-за меня ведь в её отдел не вовремя повадились ходить разные личности, отвлекая от работы, создавая нездоровую атмосферу, смещая фокус внимания с её профессионализма, на моё возмутительное поведение и героические поступки, которым, по большому счёту, здесь не место. В финансовом отделе должна царить спокойная обстановка, проходить деловое общение под шуршание бумаг, клацанье клавиш и гул вентиляторов. Здесь должно пахнуть кофе и благополучием, если у него есть запах, а не дешёвыми сенсациями.

— Надеюсь, у Накамуры-сан не появилось из-за меня в уголках глаз новых морщинок, бессонницы, несварения желудка. Она и так-то редко улыбалась, не отличаясь приветливостью. Небось, на «радостях» потребовала посчитать количество дождей, солнечного света, ветра, среднесуточную температуру, влияющие на наши отели в течение месяца. Применительно к каждой префектуре в отдельности. Исходя из чего нужно было вычислить расход какао-бобов, зёрен кофе, лимонов, сахара и молочных продуктов. А из этого, в свою очередь, определить реально необходимый им объём чистящих средств, на чём можно сэкономить аж три процента, — восхищённо поднял руку и потряс кулаком, показывая, насколько это много. — Если уж Накамура-сан даже за один дополнительный процент прибыли, а что сэкономлено, считай, заработано, способна подвергнуть нас пытками, то за это, я даже боюсь себе представить её реакцию. Не знаете, она, случайно, томик маркиза де Сада в кабинете не хранит?

Пошутил для поднятия настроения и выработки ко мне благожелательного отношения, вливаясь в коллектив, чему не способствовала бы попытка мрачно буркнуть приветствие и отвернувшись, попытаться отсидеться в своём медвежьем уголке. Меня бы, конечно, оставили в покое, но, когда я захочу что-то для себя упростить, попросить или даже узнать, то вместо их улыбающихся лиц увижу только одинаковые спины. Не стоит так поступать. Не спорю, практически всё здесь можно сделать и в одиночку, но это долгий, муторный и неблагодарный труд.

— Нет, не хранит, — сзади подсказал пугающе холодный и подозрительно знакомый женский голос. — И что значит — новые морщинки? Вы где-то разглядели старые, Мацумото-сан?

В обманчиво спокойном голосе появились интонации, предвещающие чью-то скорую смерть. Почувствовав себя неуютно, подавив инстинктивное желание вздрогнуть и резко обернуться, с заметным беспокойством уточнил у коллег, ставших удивительно серьёзными и занятыми.

— Мне кажется, или у меня за спиной кто-то стоит? — поделился подозрениями.

— Нет, Мацумото-сан, вам не кажется, — с ироничной улыбкой подсказал Кэтсу-сан, что до этого, в отличие от остальных, совсем не улыбался.

— Кэтсу-сан, а у вас, случайно, не найдётся для меня срочного задания, чтоб я прямо сейчас побежал его выполнять. Быстро-быстро, — пообещал, понадеявшись на спасение, которого не дождался.

Опытный заместитель директора промолчал, вопросительно посмотрев мимо меня.

— Неужели там та, о ком я думаю? — продолжил оттягивать неизбежное, надеясь, что она слышала не всё и за это время успеет хоть немного остыть.

Хотя, казалось бы, куда же ещё больше?

— А повернуться и посмотреть, вы не хотите? — сухо осведомилась Накамура.

— Нет. Потому что мне страшно, — признался.

— Неужели я вас пугаю? А в отеле вы вели себя более смело и несдержанно, — усмехнулась госпожа директор.

— Так, то отель, а это офис серьёзной, уважаемой организации с талантливым директором, которой даже не требуется средство для ухода за кожей, ведь она всегда выглядит молодой и красивой, — попытался откупиться. — К тому же я боюсь не вас, а увидеть тень неодобрения на вашем светлом лице, или, упаси отдел кадров, разочарования.

Интуитивно уловив подходящий момент, повернулся и поклонился, поздоровавшись с директором, как полагается.

— Добрый день, госпожа Накамура. Стажёр Мацумото вернулся к исполнению своих обязанностей. Я рад вас видеть. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Вспомнив, с кем именно она видела меня в Рётте, Накамура сделала вид, что всего того, что я тут наговорил, просто не было, чему сотрудники отдела втайне сильно удивились. Обычно забывчивостью и милосердием она не отличалась. Из-за чего я заработал несколько заинтересованных взглядов. О том, что она тоже ездила в отель, перед тем как меня отправили считать капусту, все уже знали. Выводы напрашивались сами собой. Так, ещё и пошли слухи о том, что отель теперь трясут как ореховое дерево по осени, в надежде собрать их и расколоть… поколотить… в общем, все всё поняли.

— Не сомневайся, позабочусь, — шутливо пригрозила финансовый директор. — Идите за мной, зоркий вы наш.

Она отвела меня не в свой кабинет, а на моё привычное рабочее место, чей стол был заставлен высокими стопками бумаг. Глядя на них с содроганием, я понял, что успел сильно провиниться ещё до того, как зашёл в офис. Получив кучу заданий, в поте лица принялся усердно работать. Отдых закончился. Остальные сотрудники тоже под свирепые окрики «надсмотрщика за рабами» занялись делом. Хоть Кэтсу-сан мужик горластый, грубый, придирчивый, а ещё вспыльчивый, но справедливый. Без причины не наорёт, не стесняется лично помогать отстающим или прощать провинившихся, не стучит на них начальству, поэтому отношение к нему со стороны сотрудников было вполне нормальным, как к плохой погоде. Явление не особо приятное, но если следовать определённым правилам, то и вреда от него не будет. В какой-то момент, привыкнув, даже перестаёшь его замечать.

Перед тем, как меня покинуть, когда мы остались одни, Накамура предупредила, чтобы я старался не попадаться на глаза директору по закупкам, Сакаки-сан. Отоя Кано был его ставленником. Когда в отеле начались чистки и репрессии, проверка вскрыла много чего любопытного, правда, по мелочам, которых хватало в любом отдалённом от большого начальства элитном хозяйстве, генеральный директор Тенноямы вызвала к себе директора Сакаки. Получив выговор от Фудзивары-сан, вынужденный извиняться руководитель винил в этом не только идиота Отою, но и меня. Понятно, что этот вопрос всё равно пришлось бы решать. Однако задним числом нам всегда кажется, что это можно было сделать лучше, что он мог бы и сам собой разрешиться, или стать проблемой кого-то другого. Ещё лучше, если бы его решение стало нашей заслугой, а не недоработкой. Когда в дело вступали сильные эмоции, под напором предположений логика временно отходила на задний план. Так что, хотя ему не в чем меня винить, но теперь есть за что не любить. При этом уже другой директор, по маркетингу, извлёк из той же самой ситуации выгоду. Он смог реализовать возникшую вокруг меня медийную шумиху в своих целях, поэтому стал относиться ко мне ещё лучше. Получилось словно в игре, где нужно было принять выбор, с кем из них получить плюс пять репутации, а с кем, соответственно, минус пять. Это называлось — принцип качелей.

Поблагодарив Накамуру-сан за совет, пообещал иметь это в виду. Так же, как и второй совет, касающийся её просьбы отказаться от перехода в маркетинговый отдел, если меня туда позовут. Нет, напрямую она мне не угрожала, но предупредила, что тогда получу с ней сразу минус двадцать репутации, и провалю цепочку квестов финансового отдела. Заинтриговала. Теперь сиди и гадай, что значит — вкусная награда? Мне подарят большой, шоколадный торт? А на нём точно будет кокосовая стружка? Если нет, надо будет спросить, что обещают за прохождение цепочки квестов маркетингового отдела.

Напрасно я думал, что сегодня придётся задержаться на работе. Ровно в шесть часов Кэтсу-сан объявил о готовности номер один. Народ обрадовался и принялся энергично собираться.

— А ты чего сидишь? — удивился он, видя моё недоумение. — Нужно особое приглашение? Бросай всё и присоединяйся к нам.

Оказалось, что после успешной сдачи отчётов финансовый отдел собирался ехать развлекаться. Причём в полном составе, вследствие чего меня поздравили со своевременным возвращением. Поскольку всё делалось централизованно, согласованно, то вечеринка будет закрытой, только для своих, в приличном, дорогом клубе, с неограниченным количеством выпивки и закусок. Микроавтобусы уже ждали нас у входа. Потом всех сотрудником они же развезут по домам, в любом состоянии, а завтра нам позволено прийти на работу сразу к обеду, опять же, в любом состоянии.

Раз уж в финансовом отделе такой большой компании работало сразу четыре команды, каждая из которых решала свой круг задач, то и микроавтобусов тоже заказали четыре штуки. Наше начальство обещало подъехать в клуб чуть позже, на своих машинах. Им ещё предстояло получить поздравления и отчитаться перед более вышестоящими руководителями. Насколько я понимаю, на вечеринке опять будет эксплуатироваться заезженная тема командного духа, единства и братства, которое, по факту, ощущалось только на таких корпоративных мероприятиях. Вернувшись в офис, мы опять будем, вроде, и все вместе, но каждый сам за себя, а то и по себе. Из-за этого в такие моменты возникал довольно сильный разрыв впечатлений, будто перемещаешься между двумя параллельными мирами, встречаясь с нашими двойниками. В одном мире начальник хороший, а подчинённый дурак, в другом, наоборот, начальник дурак, подчинённый хороший.

Поскольку мои труды по налаживанию общения с коллегами не прошли даром, ребята с радостью и шутками позвали меня присоединяться к ним. Принялись рассказывать о том, что нас ждёт и что у них было в прошлый раз. Все были заметно воодушевлены, предвкушая безудержные развлечения. Судя по услышанному, размах и запросы у них были намного больше, чем в инспекционном отделе Мацудара-корп. А ещё меня сразу предупредили о правиле «закрытого клуба». Всё, что происходит за его дверями, там же должно и оставаться. Так принято.

* * *

Дождавшись, когда в офис придёт Фукуда, секретарь коварно улыбнулся. После знакомства с Судзукой-сан, начав общаться с этой потрясающей женщиной, Цукуда стал вести себя гораздо смелее и увереннее. Однако только в тех вопросах, которые не касались её.

— Фукуда-сан, пожалуйста, подойдите на минутку, — попросил с обманчиво спокойным видом.

Когда удивлённая госпожа адвокат так и сделала, он неожиданно задал довольно коварный вопрос, да ещё и напрямик.

— Как вы относитесь к кино? А к прогулкам на свежем воздухе?

Смерив его задумчиво-оценивающим взглядом, изумлённая женщина не сразу нашла, что на это ответить. Обычно эта фраза предшествовала классическому предложению составить кому-то компанию, или же проявлению симпатии. Если бы секретарь внезапно спросил — Верите ли вы в инопланетян среди нас, она бы и то меньше удивилась. Сразу бы ответила, что люди редко сомневаются в существовании тех, с кем разговаривают.

— Что за подкаты, Цукуда-сан? Вам уже одной девушки мало, поэтому вы решили пойти по стопам владельца компании? И, простите за любопытство, а вас точно со мной отпустят и дадут на это денег?

— Вы сейчас о чём? — растерялся секретарь, когда всё пошло совсем не так, как он себе это представлял.

— Ни о чём, — не созналась Фукуда, заподозрив по его реакции, что что-то тут нечисто.

— Так, как вы относитесь к кинематографу? — прокашлявшись, повторил Цукуда, попробовав вернуться на исходную точку.

— Зависит от него. В детстве относилась хорошо, в юности равнодушно, а сейчас плохо, — описала свои ощущения.

На её взгляд, с каждым годом фильмы становились всё более однообразными и странными. Видимо, ей просто не с кем было на них ходить, оттого и не появлялось то самое восторженное настроение, когда неважно, что происходит на экране, положительные эмоции всё равно возникают сами собой.

— А хотите дать ему шанс? Босс плохого не посоветует, — намекнул секретарь, изобразив загадочность, дабы создать интригу.

— Так, вязальщик кружевных платочков, хватит заниматься тем, в чём ничего не смыслишь, — поставив руки на его стол, адвокат наклонилась, грозно посмотрев на него сверху вниз.

Для усиления психологического давления приблизила своё лицо к его.

— Чего ты хочешь? Скажи прямо и чётко. Я не хочу постареть у твоего стола в ожидании чуда, которого всё равно не произойдёт. Ты не похож на человека, которого бросила девушка и он ищет утешения у другой. Тем более, не подходишь под типаж заядлого бабника.

— Никто меня не бросал. Меня ещё даже не подбирали, — высказался Цукуда в свою защиту, но как-то не очень решительно, не желая рассердить её ещё сильнее.

— Это тебе так кажется.

— А? — удивился недогадливый парень, в последнее время неуловимым образом став выглядеть более ухоженным и невнимательным к коллегам женского пола.

— А? — в тон ему ответила адвокат, уходя от ответа.

— В общем, большой босс оставил для вас поручение. Нужно срочно и недорого купить права на сериал, договорившись с его авторами. Вот вся необходимая информация.

Он протянул заранее приготовленный конверт, желая побыстрее от неё избавиться, уже жалея, что решил подшутить над Фукудой. Если бы Цукуда обратился к Мацумото за советом, о чём, между прочим, уже думал, тот бы посоветовал не делать этого с адвокатами, врачами и беременными. Ах да, а ещё с Бандо, поскольку у её дедушки очень своеобразное чувство юмора и сильные пальцы.

— Мы что, теперь ещё и этим занимаемся? — продолжила удивляться Фукуда, забирая большой бумажный конверт.

Она уже и не знала, чего ещё ожидать от этой необычной конторы. Впрочем, нельзя сказать, что это её расстраивало. Непредсказуемость в её профессии не только помогала держать себя в тонусе, но и позволяла развиваться, расширять кругозор, предоставляла новые возможности. Всё лучше, чем изо дня в день повторять монотонные операции.

— Мы же инвестиционный фонд. Мы занимаемся всем, что приносит прибыль и затрагивает интересы больших людей, — парень пожал плечами, не видя в этом ничего странного. — Скажите спасибо, что Большой босс, — как они за глаза называли Мацумото, — всё ещё о нас помнит, заботится, подкидывает интересные задачки. Между прочим, это залог нашей высокой зарплаты.

Секретарь был очень признателен Мацумото-сану за то, что тот взял его на работу с пустым послужным списком и невысокими баллами в школьном дипломе. Да и семье Цукуда босс тоже понравился. Сестрёнка от него так вообще в восторге. Сказала, что если брат удержится на этой работе до Нового года, то она подумает о получении статуса королевы школы, а если нет, то Масаши труп.

— Не стану спорить, — мигом успокоившись, женщина адвокат сразу стала серьёзнее. — Мы же у него первые. В смысле, первые сотрудники, которых он лично набирал на работу, когда основал эту компанию. Надеюсь, не последние. Кстати, о сотрудниках. Мне нужна помощница. Я уже замучилась на высоких каблуках бегать по разным поручениям. Ненавижу подниматься по длинным лестницам. Согласна и на какую-нибудь миленькую, глуповатую девушку с наивной улыбкой и навыками скоростной печати, занимавшуюся в школе лёгкой атлетикой. Только не из семьи Цукуда. Без обид, — сразу обозначила своё главное условие.

— Фукуда-сан, проявите снисхождения. Зачем вам глупая помощница? И потом, носите кроссовки, в них удобнее, — посоветовал тот, кто не понимает, зачем женщины носят эти пыточные устройства.

— Несолидно приходить в них на важные встречи, как и приносить с собой рюкзак со сменной обувью. Нужно демонстрировать высокий класс компании «Мацумото и партнёры», — и лично её, о чём Фукуда не упомянула, но что подразумевала, — а также наши высокие стандарты, уважительный подход к клиентам, внимание к мелочам. Кроссовки создадут видимость, будто мне приходится часто бегать по не самым благополучным местам, создавая иллюзию, будто у нас не всё в порядке с делами, раз уж мы пошли на этот шаг. Кроме того, глупая помощница будет выгодно подчёркивать гениальность руководительницы отдела из двух человек, ведь всё познаётся в сравнении, а заодно не догадается занять моё место раньше, чем я захочу его покинуть.

Адвокат подошла к этому вопросу с практичной точки зрения, опять же, не став разъяснять, что такой помощнице никто важные дела всё равно не доверит, а значит, все сливки достанутся только ей.

Посмотрев, чем занимается Бандо, а то подругу что-то не видно и не слышно, что подозрительно, Фукуда поражённо замерла, забыв, что хотела добавить к уже сказанному. Заинтересованно проследив за её взглядом, Цукуда тоже завис. Старший менеджер по работе с клиентами сидела за своим отдельно поставленным столом, на почётном месте, и с хмурым, сосредоточенным лицом читала книгу — «Сто и одна хитрость, как победить медведя», за авторством чемпиона мира по стендовой стрельбе. Рядом лежала стопка не менее любопытной литературы. «Советы по рассказам историй от бывалых охотников», «Пособие по разделке и готовке диких зверей», «Как правильно делить шкуру неубитого медведя», «Красавица и чудовище», «Фантастические звери и места их обитания», а также телефонный справочник, путеводитель и кулинарная книга.

Почувствовав на себе их пристальные взгляды, не отрываясь от чтения, Бандо невозмутимо попросила.

— Даже не спрашивайте. Это личное.

Спустя пару секунд, очень тихо, сердито проворчала, — Чёртов старик!

Глава 5

Описывать те безумства, которые творились на вечеринке, не вижу особого смысла. На таких закрытых мероприятиях обычно всё проходит по одному и тому же сценарию. Разница лишь в количестве потраченных на них денег и расстояния до той черты, которую вы себе отмерили. Как часто бывает, редко кто удерживался от того, чтобы за неё не перешагнуть, дойдя до края. Нельзя же потерять лицо перед теми, кто его уже потерял. Падать так вместе, взлетать, так поодиночке. В такие моменты всегда срабатывал стадный инстинкт.

Разумеется, чем больше во что-то вкладывалось ресурсов, тем лучше результат. В этом правиле нет никакого открытия. Финансовый отдел компании Теннояма на свои развлечения денег не жалел. Хотя на пьянке подобного уровня я ещё не бывал, но много о них слышал, поэтому в первую очередь постарался сохранить человеческое достоинство, а не взять от вечеринки всё, что только можно и чуточку сверху. Не последний же день живём.

Глядя на нашу серую офисную «мышку», стеснительную, неразговорчивую, одевающуюся так, что без слёз модельера не посмотришь, я поражался увиденному. Насколько же внутренний мир человека не соответствует его внешнему облику. После солидной порции выпитого она превратилась в свою противоположность. Сияла широкой улыбкой, много болтала, говорила глупости, над которыми сама же первой и смеялась, причём весьма заразительно. Мацуока распустила волосы, сняла пиджак, расстегнула часть пуговиц на блузке, а потом так дико отрывалась на танцплощадке, активно двигая попой, что я только диву давался. В принципе, в таком образе её действительно не отличить от поп-дивы.

То, что в обычной жизни для неё было неприемлемо, внезапно стало потребностью. Принять душ из шампанского — да не вопрос! Отругать кого-то — легко! Потребовать, чтобы человек, утверждающий, что он не пьёт, выпил больше неё — это же святая обязанность! Допытываться, как дела в семье, хотя её это никогда не интересовало, а потом ещё и давать советы — только попробуй не дослушать, прокляну! Набиваться в близкие друзья, чтобы на следующий день отчаянно краснеть и извиняться — ты ничего в этом не понимаешь! Я была не в себе. Забудь. Не было такого. Я хотя бы стриптиз не показывала? Уже хорошо. Больше я с вами не поеду.

Ещё как поедет, даже если не захочет, поскольку таких зажигалок на отвязные вечеринки берут в обязательном порядке. Они же, меняя свою полярность, из полюса отталкивания превращаются в полюс притяжения, становясь душой компании. Правда, действует это недолго и только в определённых обстоятельствах. Я бы даже сказал, в состоянии сверхтекучести алкоголя, морали и потаённых желаний. Какая же женщина не хочет всем нравиться? Не быть яркой индивидуальностью?

Впрочем, уже на следующий день её безудержная храбрость вновь сменится прагматичным расчётом и яркая бабочка опять превратится в скромную серую мышку. А как иначе, если японское общество требует от женщин покорности, скромности, аккуратности во всём, соблюдения строгих правил и приличий. Они должны следить за порядком и привносить в нашу жизнь гармонию, а не нарушать её. Указывая на такое явление, как — гяру, оно словно объясняет самым непонятливым, можешь выглядеть как они, никто этого не запретит, но и жить тогда будешь словно в резервации, среди таких же чрезмерно ярких особ, которым нет места в корпоративном мире. Если же хочешь иметь стабильную зарплату, успешную карьеру, уважение коллег и старших, надеяться на хороший брак, тогда одевайся как все, смывай лишний макияж и добро пожаловать в набор стандартизированных винтиков системы. Позволь ей о тебе позаботиться, найти нужное применение, подобрать подходящий инструмент, избавить от множества забот. Если выберешь другой путь, тогда иди по этой огороженной ленточками дорожке как хочешь, без посторонней помощи.

Поскольку плыть по течению намного проще и надёжнее, чем против, большинство сотрудниц выбирало путь серых мышек. Тем более, никто ведь не запрещал им реализовывать свои желания в предназначенных для этого местах. Делать в клубах и барах то, что не допускалось на работе. После тяжёлого, изнурительного дня, переживаний, соблюдения бесчисленных правил и ограничений, они становились той отдушиной, через которую сбрасывалось внутреннее напряжение, не давая сотрудницам перегореть. У мужчин тоже имелись свои способы уравновешивать свалившуюся на них психологическую нагрузку. Поэтому в таких местах подобное поведение совсем не порицалось. Разве не видно, человек веселится, сбрасывает негативную энергию, стремится быть счастливым, поэтому не нужно ему мешать.

Что касается меня, то в этом клубе я старался меньше отсвечивать в центре, меньше пить и не проявлять инициатив. К танцплощадке не приближаться ближе, чем на десять метров. Изображал сильно выпившего японского служащего с его непробиваемым пофигизмом, дружелюбием, сонливостью, заторможенностью и выражением беспричинной радости на лице. Из-за выпитого не хватало только сболтнуть что-нибудь лишнее или отреагировать как-нибудь не так, на рефлексах. Я слишком много знал того, о чём лучше не распространяться.

Опасения были небеспричинными, поскольку Накамура словно волчица крутилась рядом и пыталась что-то вынюхивать. Задавала странные вопросы, интересовалась моими друзьями, планами, прошлым. Специально подливала крепкий алкоголь, придумывая поводы, где отказ от произнесённого тоста показался бы невежливым. Чтобы отвести от себя подозрения в намеренной скрытности, пришлось идти на крайние меры.

* * *

Пообещав честно ответить на все её вопросы, включая о трёх размерах, чем вызвал некоторое замешательство, чересчур радостный Мацумото сделал то, чего она от него никак не ожидала. Расчувствовавшись от проявления подобного внимания к своей скромной персоне, парень внезапно обнял финансового директора, всплакнул, за что-то её поблагодарил, выпил для храбрости рюмку водки, почему-то вместо того, чтобы съесть, понюхал дольку лимона, отдал честь и рухнул как подкошенный. Причём в довольно неудачном направлении. Или удачном, смотря с какой стороны посмотреть. Стажёр упал лицом на её грудь, схватился за талию, медленно сполз вниз, гад такой, после чего, разлёгшись на полу, подложив под голову локоть, ещё и громко захрапел. На попытки привести это пьяное животное в чувство, Мацумото что-то невнятно бормотал, просил выключить будильник, обещал поспать ещё пять минут, а потом сразу собираться на работу. И вообще, он хотел, чтобы его не будили до понедельника, положив в тёмное, сухое, прохладное место, потому что он овощ.

— Кто? — изумилась Накамура, даже не зная, как ей на это реагировать.

Директору одновременно хотелось сердито ругаться, отчитать его и рассмеяться, уж больно забавно это выглядело. Пришлось напоминать себе, что на детей и дураков не обижаются. Пьяные, зачастую ничем не отличаются от глупых детей. Не добившись от постоянно засыпающего парня внятного ответа, Накамура попросила мужчин отнести Мацумото в дальний угол и положить на диванчик, пусть отлёживается, приходит в себя.

Если бы она знала, как быстро он придёт в себя, то удивилась бы ещё сильнее. Спустя несколько минут оставленный в покое парень внезапно открыл глаза, перевернулся набок, скатился с дивана и ползком, прикрываясь диванчиками и столами добрался до портьеры. Что было дальше, история умалчивает.

Многие альтернативные учёные до сих пор спорят, способен ли пьяный человек на чудеса, необъяснимые с точки зрения официальной науки. Так вот, Мацумото оказался на них способен. Вероятно, в тот момент он открыл тайну кротовых нор, которая была безвозвратно утеряна, как только парень протрезвел. Ничем другим не объяснить то, что через двадцать минут Мацумото уже умывался в служебном туалете, находящимся на десять этажей выше, в том же высотном здании, причём никто не видел, как он туда попал. Ещё через десять минут его заметили в элитном баре, на два этажа выше, откуда через сорок минут пропавший стажёр вышел в обнимку с красивой девушкой.

Беззаботно флиртуя, слегка покачиваясь и смеясь, поддерживая друг друга, они отправились изучать теорию размножения млекопитающих, с невдумчивым разбором практических примеров на собственном опыте, по уже знакомому им обоим адресу. Дело в том, что эту красотку Мацумото уже как-то цеплял в баре, но в другом, что послужило поводом для дополнительного веселья. Поскольку о том событии и последующей ночи у неё сохранились только приятные воспоминания, предложение убедиться, что им тогда не померещилось, было всецело одобрено. Они вновь легко нашли общий язык, будучи оба навеселе, выпившими, заскучавшими, сбежавшими от надоевших обязанностей и непонимания окружающих, а ещё немного возбуждёнными. Кроме того, оба с того раза больше ни с кем не спали, что стало хорошим поводом обнулить счётчик.

* * *

Утром к тому времени, как я встал, девушки уже и след простыл. Как и в прошлый раз, она проснулась, вспомнила что вчера было, порадовалась удачному походу в бар, с удовольствием потянулась, посмотрела на часы, ужаснулась, переменилась в лице и бросилась спешно собираться. Если я правильно её понял, моя партнёрша проходила интернатуру. В случае опоздания на работу без одной из трёх уважительных причин: перестанет дышать, спасёт чью-то жизнь, будет на похоронах, ей придётся заниматься чем-то очень-очень неприятным. Заслуженный доктор медицинских наук по кличке — Старый Противный Енот, поблажек своим практикантам не давал. Пару раз девушка уже попадала в такую неприятную ситуацию, поэтому теперь у неё выработался условный рефлекс. В определённое время интерн открывала глаза и невзирая на своё состояние, внешний вид, окружающую обстановку, шла задабривать своего противного енота, не думая о белой обезьяне. При чём здесь белая обезьяна, я так и не понял. Видимо, какая-то своя шутка, понятная только для интернов этой больницы.

Самое забавное, мы вчера были так увлечены совсем другими вещами, находясь на одной волне, что опять пропустили этап знакомства, перейдя сразу к постельным сценам. Ладно бы я один был тем, которому всё равно, как её зовут, лишь бы это была она, а не он, но ведь и девушка недалеко от меня ушла. Нет, конечно, мы друг другу представились, чтобы знать, как обращаться к человеку, который спит рядом и может в порыве страсти укусить, но этим всё и ограничилось. Кстати, хорошо хоть укусила в плечо, а не в шею. Хотя кожу не прокусила, но глубокие отметины всё же оставила. Что могу по ним сказать, у неё хороший, правильный прикус и ровные зубы.

Соблюдая конспирацию, я назвался вымышленной фамилией. Если верить прокаченной интуиции, она и тут последовала моему примеру, но уже по своим причинам. Глядя на наши постельные игры со стороны, не стоило обманываться. У нас вовсе не вспыхнула взаимная любовь с первого взгляда. Это совсем другой случай. Бывает так, разговорившись с незнакомым человеком, внезапно ловишь себя на мысли, что тебе с ним легко и приятно общаться, вы понимаете друг друга с полуслова, разделяете взгляды на многие вещи, хорошо сочетаетесь характерами, не испытываете неловкости. По крайней мере, до тех пор, пока ваша встреча носит случайный характер, непродолжительна, а собеседник воспринимается именно незнакомцем. Самый распространённый случай подобных знакомств, это на корабле или в поезде, во время долгого пути.

Вероятно, в нашем случае виной всему послужило сочетание непредсказуемых факторов. В другой обстановке мы бы не ощутили того волнительного взаимопонимания и притяжения, спокойно пройдя мимо. Если же попытаться это ощущение вызвать искусственно, то нет гарантии, что не испытаем разочарование, не найдя в собеседнике того, что находили раньше. Человеческие отношения довольно запутанны и многогранны. Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, что всё в них останется неизменным. Впрочем, тем они и ценны.

Не знаю почему, но, когда мне пришлось выдумывать фамилию, я воспользовался уже готовым вариантом, подсказанным и опробованным одной взбалмошной особой. Назвался Фукадо Синдзи. Можно сказать, обманул только наполовину. Больше разговоры на личные темы мы не поднимали, поэтому полноценного знакомства так и не состоялось. Однако её намёк на желание зайти дальше, чем мы зашли, пусть и с другой стороны, сделав всё по правилам, я получил. Думаю, воспользуюсь им, раз уж женитьба пока только в планах, а потребности уже внесены в график. Осталось его только согласовать. Может, удастся ещё раз вместе приятно провести время, посидеть, а не полежать, куда-нибудь сходить, разнообразив программу. После того, как узнаем друг друга поближе, может, это к чему-нибудь новому и приведёт. Кто знает. И потом, раз уж хитрая кицуне совратила невинного Мацумото, пусть берёт на себя ответственность.

То, что девушка из богатой семьи ни на что не влияло. Не все же обеспеченные дети идут в бизнес, в искусство, в науку, есть и те, что просто хотят заниматься любимым делом, принося людям пользу и радость. Желание, достойное уважения.

Намёком на желание снова увидеться послужила оставленная на прикроватной тумбочке визитка какого-то клуба со следами помады. Того, в котором я ещё не был. Правильно, не всё же нам по барам друг друга разыскивать. Это уже даже как-то неприлично. Могу понять её желание разнообразить досуг, что натолкнуло на мысль о необходимости составления личного рейтинга клубов, а то и путеводителя по ним. Нужно найти своё любимое место, куда можно водить девушек. Не всё же мне за ними ходить, как на привязи, не имея своего мнения. Если прямо сейчас меня спросят, куда бы я хотел сводить свою девушку, то затруднился бы с ответом. Могу посоветовать только хорошую парикмахерскую или химчистку. А крыша небоскрёба подойдёт? Нет, не романтично? Жаль. Раньше передо мной таких задач не возникало. Не было необходимости. Ел, что давали, спал, где удобно, ходил, где тихо и не бьют.

Нужно брать пример с Мацудары Аямэ, которая имела наготове перечень любимых ресторанчиков, кинотеатров, спортклубов и прочих мест самого разного уровня, на все случаи жизни. Да мне проще найти в Токио место, где спрятать труп, а не где продаются самые вкусные такояки, удон, десерты. Помню, Ёсида как-то шутил, что раз знакомство с реальной девушкой нам не грозит, то и незачем напрягаться. Подозреваю, теперь он думает иначе, озаботившись этим вопросом после того, как Ёсимацу пожаловалась, что они никуда не ходят, что скучно живут. Если что-то и предлагается, то только ею. Откуда такая пассивность? Неужели, она ему больше не нравится? Их разговор мог бы выглядеть следующим образом.

«Ничего не знаю, сиди, придумывай, куда ты меня поведёшь с моего позволения. И вообще, пора тебе приобщаться к культурной жизни. Нет, на выставку разных носков я не пойду, мне её и дома хватает. Нет, я хочу что-то посмотреть, а не поесть гедзу. Для этого тоже не нужно никуда ходить. Дома их есть дешевле. Что? Сказать сразу, куда я хочу сходить? Прыткий какой. Думай дальше. Нужна подсказка?»

Пока я строил логичные версии, покинувшая мой дом девушка ни о чём таком и не думала. Когда утром она рылась в своей сумочке в поисках маленького флакончика антипохмельного напитка от Ukon No Chikara, то высыпала из неё большую пачку разных визиток, косметики, резинок для волос, вскрытую пачку влажных салфеток, упаковку зубочисток, ручку, наклейку с котиком, зарядку для телефона и много чего ещё. Сгребая обратно все эти исключительно нужные вещи, отругала себя за небрежность, поскольку вчера зачем-то убрала в сумку выдвинутую помаду, без колпачка. Видимо, когда отошла в туалет припудрить носик и подвести губки на случай, если парень протрезвеет раньше неё, торопясь вернуться, не глядя сунула её в сумочку в таком виде. Уходя из моего дома, девушка-интерн даже не заметила, как забыла на тумбочке одну из визиток. Впрочем, одной больше, одной меньше, какая разница, она их не коллекционировала.

На работе, «чудом» пережив «ужасы» вчерашней вечеринки, сотрудники финансового отдела с несчастными, болезненными лицами имитировали бурную деятельность, но как-то вяло, без энтузиазма. При этом они завистливо косились взглядом на поразительно бодрого Кэтсу, успевающего сделать всё и везде. Мало разговаривали, редко вставали с кресел, сонно щурились, с удовольствием в шутливой форме вспоминали те или иные весёлые моменты. Конечно же, поинтересовались у меня, куда я делся и как добрался домой? Оказывается, Кэтсу-сан вчера искал меня, беспокоясь, не уснул ли потерянный сотрудник где-нибудь в неположенном месте. Всё ли у него хорошо? Может, сердце прихватило, упал с лестницы или прибился к какой-нибудь плохой компании. Поэтому заместитель директора не хотел уезжать, не убедившись, что меня там нет.

Поблагодарив всех, заверил, что домой я добрался на автопилоте. Почти ничего об этом не помню. Поскольку я в этом деле не новичок, если вдруг что-то подобное снова произойдёт, пусть не волнуются. Для меня это характерно. Прошу прощения за беспокойство и всё в таком роде.

Накамура-сан в этот день делала вид, что ничего необычного вчера не произошло. Дала бесполезный совет — если я так слабо переношу алкоголь, меньше пить. Как будто мне это позволят. Проще уж тогда сразу никуда с ними не ходить, а если уж пошёл, то не портить им настроение и не создавать прецедент отказника.

Однако в течение дня, когда мы виделись, я всё же ловил на себе её задумчивые взгляды. Директор явно не отказалась от идеи поговорить со мной не только по рабочим вопросам. Она будто внутренне разрывалась, не в силах выбрать на какой стул усесться. С одной стороны, предлагать дружбу и сближаться с бесправным помощником подчинённого своего заместителя, такое себе удовольствие, сомнительное. Мало того, что тогда приобретёт неоднозначную репутацию и подаст плохой пример своим сотрудникам, так ещё и другие директора начнут косо смотреть. С неодобрением. Подобный шаг будет восприниматься ими игрой за другую команду, или какой-то хитрой, многоходовой интригой. То, что она женщина, а стажёр мужчина, только усугубит ситуацию. К тому же, у некоторых сотрудников компании могут возникнуть ошибочные предположения. Прямой выгоды такая дружба ей точно не принесёт. С другой стороны, есть нюанс. У стажёра неожиданно оказались очень даже многообещающие, полезные знакомства, но на стороне, а не в Теннояма. Хотя она пока мало что о них знала, но и текущей информации хватало для размышлений. Мацумото точно знаком с сыном парламентария из палаты советников Японии, несколькими дочерьми влиятельных, аристократических родов, звёздой экрана первой величины, главами больших компаний и даже корпораций. Ну не мог же простой смертный случайно обойти больших людей и получить выгодный контракт сначала в Мацудара-корп, а потом ещё и забрать практически рекламу года в Тойоте. Одним везением это не объяснить. Более того, Мацумото тратил гораздо больше, чем должен был, что тоже показательно. Один его отдых в Рётте чего стоил. Будучи финансовым директором, Накамура имела полный доступ к информации о том, сколько он на него потратил. Опять же, пошитая на заказ одежда, люксовая машина, большой дом в клановом районе Фудзивара, всё это откуда-то должно было взяться.

В историю с копиями известных брендов она, как и многие другие, совершенно не верила, хорошо разбираясь в оригинальных, качественных вещах. Но это наедине, а в публичных разговорах Накамура охотно поддерживала общепринятую версию. Нельзя же открыто заявить, что стажёр одевается лучше, чем его директор. Имеется в виду — по стоимости одежды и аксессуаров, а также их эксклюзивности. Это равноценно признанию, что кто-то успешнее тебя. Ладно бы, если этот человек занимал вышестоящую должность, но не низовую же! Поэтому все, у кого были глаза и работала голова, соглашались, что стажёр просто выпендривается, ему простительно. Получилась парадоксальная ситуация, когда все видят что-то неправильное, но никто этого не замечает.

Обдумав ситуацию, Накамура пришла к логичному выводу. Поскольку Мацумото был владельцем инвестиционной компании, скорее всего, он владел несколькими прибыльными пакетами акций и участвовал в хороших сделках. Более того, ничто не мешало ему продолжать этим заниматься. Для этого нужно не так уж много, голова, компьютер, а также доступ в сеть. Таким образом, это многое бы объяснило. С таким человеком не просто можно дружить, а нужно, тем более ей. Ну и что, что человек немного чудаковатый, у всех свои недостатки.

Их сближало уже то, что Накамура тоже не отказывала себе в удовольствии получать пассивный доход помимо зарплаты. Она и сама понемногу вкладывала деньги в ценные бумаги, но, как частное лицо, а не крупный инвестор. Сравнивая свои скромные успехи с его, с сожалением была вынуждена признать, что Мацумото в этом деле гораздо талантливее её. Обидно, уж самой себе можно не врать, но это ещё не повод всё бросать и уходить в домохозяйки. Поэтому Накамура испытывала сейчас сложности с выбором, нужно ли налаживать отношения с Мацумото вне рамок компании, прикрываясь рамками, или же избавиться от него, как от раздражающего элемента. Если налаживать, то как это будет воспринято его подругами? Конкуренция там, судя по увиденному, просто бешеная и злющая. Сожрать могут даже её, особенно то «чудовище» со второго свидания. Эта женщина совсем из другой весовой категории. Поскольку данное решение способно было повлиять на многое, она не торопилась его принимать.

Меня хождение привередливой кошки вокруг миски с молоком, в котором барахталась муха, несколько забавляло, но в этот раз понимать намёки я решительно отказывался. Пусть сама себе поможет. Хотя бы тем, что в следующий раз подложит в бюстгальтер больше вкладышей. Обо мне-то кто подумает? Дедушка?

После сдачи отчёта наступил долгожданный, недолгий период затишья. Сотрудники расслабились, задумались о планах на освободившиеся вечера. Когда меня впервые пригласили пойти с коллегами выпить по паре кружек пива, я отказался. Пришлось сокрушённо извиняться и ссылаться на срочные дела. Спасибо, конечно, что повысили меня с уровня домашнего питомца до человека разумного, рубашку с белым воротничком носящего, но несколько невовремя. Сегодня я твёрдо намерен сходить в клуб, чью визитку оставила будущий врач-терапевт. Будет довольно необычно и увлекательно три раза встретиться в совершенно разных местах. А даже если и не встречусь с ней, но место мне понравится, то в следующий раз приглашу туда Аямэ. Нужно же отплатить девушке за то, что Мацудара водила меня по всяким полезным заведениям. Или же позову Икеду с Ёсидой посидеть привычной компанией, что тоже казалось неплохим вариантом. Может, оно подойдёт и для отложенного свидания с Итидзё или местом переговоров с Токугавой. Как много, оказывается, претендентов на моё свободное время. Кажется, придётся потратить больше усилий на поиски отдельных площадок для встреч, чтобы не водить их всех в одно и то же место. Впечатлений со второго свидания в Рётте мне хватило на всю жизнь. В следующий раз «отступающего генерала» могут и «обезглавить».

В любом случае я поблагодарил коллег за приглашение, пообещав в следующий раз самому пригласить их в ресторанчик и угостить чем-нибудь вкусненьким. Данное предложение было встречено весьма благожелательно, сгладив недовольство, возникшее из-за моего отказа. Этим я показал, что действительно занят, а не искал повода держаться от ребят подальше.

Как ей и полагалось, разгульная вечеринка послужила неплохим сближающим фактором. После того, как мы вместе пьянствовали и я показал себя разумным, компанейским парнем, не осуждающим других за их маленькие слабости, не смотрящим на них свысока, не трепавшимся на каждом углу об увиденном, коллеги стали относиться ко мне заметно дружелюбнее. Можно сказать, я прошёл первую проверку, она же притирка.

* * *

Сацуки вместе с приятелями приятно проводил время в клубе со счастливым названием «Восьмое небо». Правда, из-за того, что они в нём задержались непозволительно долго, успев обсудить все свежие новости, которых набралось не так уж и много, возник тот самый момент, когда происходящее начинало больше утомлять, а не радовать. Требовалось, либо сменить обстановку, либо позвать кого-нибудь ещё, обновив состав участников, перезапустить увядающую на глазах беседу, либо придумать новую забаву. Либо же просто разойтись. Впрочем, поскольку время ещё раннее, детское, а других дел у них не имелось, то чуть позже всё равно придётся решать, чем бы ещё заняться. В компании решать эту задачу намного проще. Более того, время в ней пролетало незаметно. Ещё большая компания служила своеобразным показателем твоей успешности и признания, на что в их среде обращалось отдельное внимание.

Три приятеля, с которыми Сацуки устроился на кожаных диванах, расставленных П-образно, тоже являлись яркими представителями золотой молодёжи. С ними хочешь не хочешь, но нужно поддерживать хорошие отношения, для чего время от времени приходилось устраивать подобные встречи. Также они служили удобным способом оставаться в курсе событий, о которых не пишут в СМИ.

Лениво потягивая слабоалкогольный напиток изумрудного цвета, с пузырьками, ставший в этом сезоне модным, Сацуки чуть не подавился, увидев, как в этот зал неожиданно зашла Хаякава. Девушка выглядела чуть усталой и серьёзной. Видимо, ненадолго зашла просто отдохнуть, выпить в приятной обстановке чашечку кофе, расслабиться, не чувствуя себя одинокой. Без этих заинтересованных, сальных взглядов со стороны, шумихи, суеты, запаха жареного масла, лука, пива, чем сопровождался бы поход в небольшой уличный ресторанчик. Она считала, что это не её уровень. Одета Хаякава была в чёрное платье с юбкой до колен, закрытыми плечами и рукавами, поверх которого надела стильный жакет. В руках держала белую дамскую сумочку от известного японского модельера, а ещё носила стильный браслет от него же. Тот хоть и не выглядел предметом роскоши, но стоил довольно дорого.

Увидев Сацуки, девушка сразу остановилась и нахмурилась. Немного постояв в раздумьях, Хаякава решительно направилась к свободному столику, предназначенному для одиночек, не желая отказываться от своих планов и «трусливо» убегать, пряча взгляд только потому, что в клубе находился парень, в котором она разочаровалась. Пусть уж лучше проваливает он, если ему стыдно. Сацуки было не стыдно, поэтому он остался. Проследив за взглядом приятеля, хорошими друзьями их назвать сложно, Тоши, сидевший справа, с улыбкой поинтересовался.

— Что за таракан пробежал между вами двумя?

Хаякаву в этом клубе видели не впервые. Хотя «Восьмое небо» не считался закрытым клубом, сюда всё же предпочитали ходить люди определённого круга, условно свои, где все были если не на виду, то более-менее узнаваемы. Нужно же разбираться, с кем можно связываться, с кем нельзя, кто в неудачниках, а кому лучше кланяться и уступать дорогу.

— Долгая история, — недовольно отозвался Сацуки.

— А мы никуда не спешим.

— Наши предки устроили нам договорное свидание. Хаякава не та девушка, с которой я хотел бы встречаться, однако пришлось идти. Насколько я понял, это желание у нас было взаимным. Свидание вышло неудачным, в чём она теперь винит исключительно меня. Не давала бы поводов, не винила бы, — проворчал парень, не став углубляться в детали.

— А что она сделала? — заинтересовался Кимура.

— Иди и сам у неё спроси, раз уж тебе так интересно, — с хитрой улыбкой посоветовал Сацуки.

— Что тут такого? Пойду и спрошу. Она девушка видная, симпатичная. Глядишь, у меня получится то, чего не получилось у тебя. Уложить её в кровать, — уточнил парень, полушутя принимая вызов, доказывая, что у него есть яйца.

Серьёзные планы на её счёт он не строил.

— Только учти, что эта кобылка с норовом. Объездить её будет непросто. В процессе можно и шею свернуть, — шутливо предупредил приятеля Тоши, ссылаясь на свою осведомлённость.

— Ничего. У меня она враз шёлковой станет. Вы просто не умеете обращаться с женщинами. С ними нужно быть напористее и жёстче. Если дашь им много воли, они тут же на шею сядут, — в ответ Кимура прикрылся своим авторитетом и успехами на данном фронте, не желая пасовать.

Он был ещё тем бабником.

— Как скажешь. Дерзай. Я пришлю тебе самый шикарный венок, который только найду, — Тоши поднял в его честь бокал, то ли чествуя героя, то ли прощаясь с ним.

— С чего такой пессимизм? — удивился Кимура.

— Ты уверен, что сможешь удовлетворить её требования, а также требования её семьи? Возможностей-то хватит? Их одними сладкими речами не очаруешь, — снисходительно разъяснил Сацуки, не собираясь в этом участвовать. — Порог вхождения в семью Хаякава довольно высок. Абы кому свою дочь они не отдадут. Кроме того, характер у девушки тоже не сахар. Уж она-то терпеть твои выходки точно не станет. Одна ошибка и прощай, видеть тебя не желаю. Думаешь, её просто так принудительно отправляют на договорные свидания? В этой шоколадке скрывается не изюминка, а крепкий орешек, — изящным приёмом превратил свой провал на свидании в продуманный тактический ход.

Дальше ребята немного пошутили над этой темой, посмеялись, после чего Кимура так никуда и не пошёл, за что его никто не упрекнул. Вновь бросив взгляд в зал, Сацуки вновь встрепенулся, но куда сильнее. Новый посетитель «Восьмого неба» оказался ещё более неожиданным, чем Хаякава. Кто такой Мацумото, он так и не разобрался, но человек весьма необычный, харизматичный, крайне «мутный». Сацуки попробовал навести о нём справки, но, к большому удивлению, получил по рукам. Подключил связи отца, после чего имел с ним не очень приятный, но любопытный разговор. Отец посоветовал держаться от Мацумото подальше, как от чего-то непонятного и опасного. Ага, сыну, который постоянно бунтовал ещё в школе, в знак протеста перекрасился в блондина, сделал пирсинг, хулиганил, а теперь вёл не самый похвальный образ жизни.

Заинтересованно посмотрев на Мацумото долгим взглядом, потом бросив задумчивый на Хаякаву, так же заметившую парня, Сацуки предвкушающее улыбнулся. Похоже, вечер переставал быть скучным. Вокруг этого человека постоянно происходило что-то невероятное.

— Ребята, а хотите, я вас сейчас познакомлю с одним очень интересным человеком? — предложил приятелям, наблюдая за тем, как Хаякава помахала Мацумото рукой, одновременно привлекая внимание, здороваясь и приглашая его составить ей компанию.

— И что в нём такого? Я этого парня не узнаю, — удивился Тоши, проследив за взглядом Сацуки.

— Его в лицо мало кто знает, но многие о нём слышали. Довольно противоречивая личность.

— Например? — заинтересовался приятель.

— Этот человек, называя себя бедняком, разъезжает на лексусе последней модели этого года. Из серии, что недоступна для открытой продажи. Один живёт в роскошном особняке, жалуясь на то, что ему там слишком просторно, а ещё его постоянно донимают своевольные служанки. Утверждает, что работает стажёром в крупной компании на низовой должности, но ходит на свидания с такими дамами, что рядом с ними и Хаякава скромно стоит в сторонке, дожидаясь разрешения заговорить. Просит его не обижать, ссылаясь на слабое здоровье и отсутствие защиты, но при этом в одиночку раскидывает толпу якудза, проходит горящее здание, как пешеходный переход на синий цвет и способен одним ударом свалить с ног дикого медведя. Ещё он постоянно всем напоминает, что является неудачником в бизнесе, просит дать совета. Но при этом не говорит, что основал быстрорастущий инвестиционный фонд закрытого типа, который, по слухам, занимается международной торговлей оружием и драгоценными камнями. Который, по его словам, у него отняли, но где он всё ещё числится владельцем. Это так, из того, что лежит на поверхности. Как считаешь, можно ли назвать такого человека посредственным и незаметным, особенно, если он сам об этом просит? — Сацуки иронично посмотрел на обалдевших парней, на его фоне почувствовавших неудачниками себя.

Удивительно, но этот человек выглядел их ровесником.

— Я хоть и не девушка, но тоже хочу с ним познакомиться, — сразу за всех ответил Кимура.

Сацуки встал и помахал рукой, повторяя жест Хаякавы. Конечно же, сделав так, чтобы она это тоже увидела. Нечего было жаловаться родне и распускать слухи, сравнивая его с животным. Удивлённый Мацумото остановился, растерянно переводя между ними взгляд, решая, он за умных или за красивых.

Глава 6

Столкнувшись с дилеммой, кого обидеть первым, я постарался выкрутиться в духе белого воротничка, мастера по переговорам. По-моему, с триадой тогда было проще договориться, чем с японскими мажорами. Хотя бы потому, что я точно знал, чего мы хотим друг от друга.

Нацепив вежливую, непроницаемую улыбку человека, который хочет вас обмануть, но так, чтобы вы его за это ещё и поблагодарили, принялся воплощать в жизнь концепцию Генри Киссинджера. Гениальный был человек, кто бы что про него ни говорил.

Сначала я подошёл к Хаякаве, видя, как она расплывается в довольной улыбке, а Сацуки, наоборот, всё больше мрачнеет и хмурится.

— Добрый вечер, очаровательная незнакомка. Поправьте меня, если ошибаюсь, но прекрасный японский журавль никак не может оказаться той синицей, которую я знаю под фамилией Хаякава, — уважительно склонил голову, приветствуя девушку. — Хорошо выглядишь. Рад, что у тебя нет депрессии после той неприятной истории в Рётте. Извини, что тогда не проводил до машины.

Сказав это, я остался стоять, не показывая готовности садиться за её стол, чем вызвал лёгкое замешательство и инстинктивное напряжение, возникающее в преддверии плохих новостей, пусть даже подслащённых.

— Всё в порядке. Я понимаю. Тогда тебе было немного не до того, — натянуто улыбнулась всё же польщённая девушка, кивнув на соседний стул, делая ещё одно недвусмысленное приглашение.

— К сожалению, мы, может, и вершители своих судеб, но не их режиссёры, — списал всё на волю случая. — Или к счастью. Впрочем, не будем вспоминать о плохом. Увидев вас, я не мог пройти мимо и не засвидетельствовать своё почтение, госпожа Хаякава, — помимо красоты, подчеркнул ещё и её важность, ненадолго переключившись на вежливый стиль делового общения. — Если позволишь, можно маленькую просьбу? — сыграв на контрасте формального и неформального стиля общения, усилил производимый ими эффект.

Заинтриговав девушку, дождался очередного кивка. Сацуки, видя, что я разговариваю с Хаякавой стоя и девушка напряглась, не слыша наш разговор, несколько растерялся и задумался, пытаясь предугадать, что будет дальше. Уровень негатива с его стороны заметно снизился.

— Поскольку мне предстоит встреча с небезызвестным тебе Сацуки Эйго, а также его бандой прихлебателей, которым явно от меня что-то нужно, чего не нужно мне, не могла бы ещё раз протянуть руку помощи «утопающему» Мацумото? С меня мороженка.

Шутливо попросил в дружеской манере, сразу обозначив цену за запрошенную, несерьёзную услугу, чтобы в будущем она не смогла предъявить мне счёт или претензию. Этот нюанс был ловко упрятан в самый низ красивой упаковки, мимо которой она просто не могла пройти. Вряд ли девушка откажется от приятной роли спасительницы, возможности доказать своё превосходство, сделать гадость Сацуки, утолить любопытство и скрасить скучный вечер. Если это не так, что тогда она здесь делает в полном одиночестве?

Я наступал сразу по нескольким направлениям. В каком-нибудь да пробьюсь через оборонительные порядки «Северного генерала», преодолев её нежелание связываться с нами обоими, превращая свой спокойный вечер Мацумото знает во что.

— Можешь помочь мне вежливо, подчёркиваю, вежливо завернуть их хотелки в лист нори и с удовольствием съесть, глядя ему в лицо с довольной улыбкой? Не послужит ли эта благородная оджо-сама щитом для сиятельного Мацумото? Один я, боюсь, не справлюсь с этим злом. Не хотелось бы показаться им невежливым. Ты же знаешь, лживые слухи ранят сильнее любого меча.

Заметив её вздёрнутую бровь, уточнил.

— Я исправляю свои ошибки. Каждый имеет право на искупление, не правда ли? — умело подвёл её к желаемому результату, попросив не вспоминать о том бесцеремонном поведении, послужившим причиной нашего знакомства.

— Ты хочешь, чтобы я вместе с тобой села за их стол? — с недовольством и задумчивостью поинтересовалась девушка, занимая последний рубеж обороны в донжоне своего замка.

Задумчивость — это хороший знак. Значит, внутренне она уже готова согласиться, но нужны оправдания, чтобы сохранить лицо.

— Зачем же? — хитро улыбнулся. — Я не настолько жесток. Позволь пригласить тебя за мой стол, как только всё будет готово.

Выставил всё в другом свете, снимая последнее возражение. Получив согласие, перешёл к столику Сацуки. Опять, не став за него садиться, вежливо поздоровался. После обмена традиционными любезностями с шутливыми интонациями напомнил.

— Послушай, нехороший человек, бросивший меня на произвол судьбы перед лицом ужасного, беспощадного врага. Ты тогда лицо сохранил, а я по нему получил, — надавил на совестливость и чувство вины Сацуки, под заинтересованные взгляды его приятелей. — Не хочешь исправить свою ошибку и вернуть долг, поддержав меня хотя бы в этот раз? Между прочим, именно по твоей вине Хаякава желает снять с меня шкуру, высушить её и использовать в качестве половичка. Она мне только что угрожала, предупреждая, чтобы я держался от тебя подальше. Не послушаю её сейчас, она найдёт способ напакостить потом. Так что, будь мужчиной и защити меня от своей знакомой. Если боишься идти один, возьми друзей, — подначил его с нескрываемой иронией.

Бросив недовольный взгляд на Хаякаву, Сацуки сокрушённо вдохнул, признавая мою правоту.

— Хорошо, зови её сюда, будем вместе отбиваться от этой дьявольской, девятихвостой лисы. Не дадим ей сожрать твою печень.

— Свою печень я угроблю сам, с такими знакомыми, — вполне искренне проворчал. — Она не согласится, ты же знаешь, — переложил на него ответственность, заставляя самому искать доказательства этого необоснованного утверждения. — Вести вас за её столик, тоже не вариант. Это будет выглядеть признаком нашей слабости и трусости. Давайте, поступим так. Я сейчас организую свой столик, так, чтобы за ним всем хватило места, а потом вы присоединитесь ко мне. Вот увидишь, тогда Хаякава сама подойдёт, чтобы расстроить наш возможный союз. После этого я вежливо приглашу её составить нам компанию, поскольку неприятности с её семьёй мне не нужны. А дальше за разговором, вы как-нибудь помиритесь. Серьёзно, что за детский сад? Я с ней в одной песочнице не сяду и свою лопаточку ей не одолжу, — высмеял их поведение, заставляя доказать обратное.

Думаю, они оба боялись снова быть отвергнутыми и выглядеть неприглядно в глазах тех, перед кем чувствовали вину, что прятали под напускной агрессией по отношению друг к другу. Страх очень легко конвертируется в гнев.

Получив согласие второй стороны, пошёл договариваться с третьей. Найдя старшего менеджера клуба, попросил приготовить для нас отдельное место. Взять большой круглый стол из главного зала, перенести его на площадку, где стояли диванчики и массивные, квадратные столы, а затем расставить вокруг него по кругу шесть удобных кресел, обитых натуральной кожей, доставив их из другой зоны, предназначенной для отдыха, а не веселья. Кроме того, попросил принести нам шесть одинаковых столовых наборов, а также шесть совершенно разных десертов. На возражения менеджера, что у них так не принято, достал платиновую карточку. Спросил, а если я произнесу волшебное слово на языке больших цифр, что-нибудь изменится? Правила клуба — это же не статьи из конституции, что нам стоит временно их не замечать?

Опешив, мужчина быстро что-то прикинул в уме, после чего расплылся в радушной улыбке и заверил, что всё будет сделано в лучшем виде. В конце концов, я же не просил его о чём-то незаконном или создающим неудобства другим посетителям «Восьмого неба». Ну не вписывалась наша группа в текущий формат расстановки столов, что же теперь, отказываться от больших денег? Как здесь любят говорить — клиент всегда прав. Раз некоторые компании для своих корпоративов целые театры снимали, а там правила куда более жёсткие, чем они хуже?

На всякий случай менеджер связался со своим начальником и получил у него разрешение. После этого сразу забегали официанты и быстро всё организовали. Хаякава и Сацуки с ребятами наблюдали за этим с большим удивлением. Им подобное решение и в голову не пришло. Как можно доставить кому-то неудобство, попросив нарушить правила? А я точно японец?

Заняв одно из кресел, многозначительно посмотрел в их сторону. Теперь уже не я к ним шёл на поклон, а они ко мне, в порядке очереди. Чувствуете разницу? Вроде бы, результат тот же, мы все собрались за одним столом, но отношение к происходящему в целом и ко мне в частности уже совсем другое. Мы словно поменялись ролями, о чём не все из них сообразили раньше, чем выполнили мою просьбу. Дальше мне оставалось только вовремя задать несколько невинных с виду вопросов, с подтекстом, и вот уже Сацуки и Хаякава увлечённо сражаются между собой, а не со мной. Я же помогал то одной, то другой стороне, выступая арбитром. Эта парочка успешно перетянула на себя всё внимание, заодно выплёскивая наружу свои претензии и обиды, что, на самом деле, пойдёт им на пользу.

Разумеется, выждав подходящий момент приятели Сацуки ожидаемо попытались выяснить, что я за фрукт такой. Откуда у меня «дровишки», которые я обменивал на другие блага.

— Да, как и у всех. Много работал, мало спал, мало ел. Ах да, ещё не забывал молиться в храме и делать пожертвования. Без этого ничего бы не получилось. Советую и вам так поступить, — поделился мудростью, с удовольствием глядя на их «кислые» лица.

Эти люди хотели услышать что-то попроще, вроде сказки про денежное дерево, с указанием, где такие продаются. Да даже если бы я и знал, неужели они верят, что всё бы им рассказал, как на исповеди? Наивные. Если так сильно верят, пусть действительно в храм идут, а не к Мацумото лезут в карман. Приятель Сацуки по имени Тоши этот посыл точно уловил, но не обиделся, а уважительно усмехнулся, признавая, что я не дурак. Больше с глупыми вопросами напрямик он не лез, предпочитая «читать» по облакам. Другой парень, Кимура, в это время пытался клеиться к немало удивившейся этой безрассудной смелости Хаякаве.

— Красавица, а хочешь посмотреть на звёзды? Вблизи. Увидеть луну так близко, будто она на расстоянии вытянутой руки. У меня приятель работает в обсерватории, он может устроить нам потрясающее ночное свидание. Обстановка там хоть и не особо романтичная, но я это исправлю. Всё будет как в лучших отелях, бархатные шторы, приятный полумрак, свечи, шампанское во льду, фрукты, старинная софа. Приходи, обещаю, тебе понравится.

— Мацумото, а ты придёшь? — невинно поинтересовалась девушка, вмешивая меня в их зарождающуюся историю любви.

— Зачем нам Мацумото? — удивился обернувшийся ко мне Кимура таким тоном, что я сразу вспомнил «итальянца» Маргадона, с его предложением большой и чистой любви.

— Мацумото не придёт. Ему и на земле звёзды спокойно жить не дают. К тому же, что я лошадь, туда идти? — отказался, отгоняя прилипчивое видение.

— Почему лошадь? — поинтересовалась Хаякава, не ожидав такого ответа.

Она-то думала свести всё к шутке и посмеяться, а не растеряться вместе со всеми.

— Чтобы меня подковали. Глупый вопрос. Разве есть другие варианты? Подожди… а ты о чём подумала? — после короткой паузы, изумлённо посмотрел ей прямо в глаза.

Задержав взгляд, смутил её ещё сильнее. Не дожидаясь ответа, с укоризной разъяснил для непонятливых, превращая насмешку в безобидную непосредственность.

— Нет же, если я правильно понял Кимуру-сан, он собирается сделать тебе красивое предложение руки и сердца, создав подходящую, романтическую обстановку. Это так мило. Поздравляю. К сожалению, мы с ним пока плохо знакомы, поэтому я не могу выступать свидетелем с его стороны. Пусть лучше он доверит эту большую честь Сацуки, — продолжил изящно уходить от своей оговорки, прося не впутывать меня в их разборки.

— Ты собираешься подарить мне кольцо? — изумлённо воскликнула «наивная» девушка, повернувшись к опешившему Кимуре, выводя эту игру на новый уровень.

Переиначив одну песенку, могу сказать следующее:

'В каждой маленькой девчонке есть по двести грамм сгущёнки или даже полкило.

Прячет там она актрису, и принцессу, и жадюгу

И должна всё время прыгать, всё хватать, ногами дрыгать,

А иначе так случится трах-бабах и нет её

Каждый новенький «тигрёнок» вылезая из пелёнок

И теряется повсюду! И находится везде!

То всегда куда-то мчится, то ужасно огорчится

Если что-нибудь на свете вдруг случится без неё!'

К чему я это. Конечно же, Хаякава сразу поняла на что я намекал. Она только сделала вид, что поверила мне, заставив бедного парня оправдываться за ещё не совершённое покушение на королевскую особу.

— Нет. Я всего лишь хотел приятно провести с тобой время.

— То есть, романтика без обязательств? Это как? Ты что, намекаешь, что я соглашусь на всё ради билета в обсерваторию? Серьёзно? Я так дёшево стою? — девушка грозно нахмурилась, заставив его напрячься.

Ещё немного и парню будут грозить реальные проблемы.

— Успокойся. Он просто предложил это от чистого сердца и душевной доброты, безо всяких пошлых намёков, — вступился за него Сацуки, чем окончательно лишил приятеля возможности довести дело до постели.

Если, конечно, Кимура не захочет выставить себя лжецом, или не выскажется прямо, что равносильно оскорблению, либо непристойному предложению, от которого приличная девушка просто обязана отказаться.

— Тогда, спасибо. Извини, если ненароком обидела, неправильно поняв. Меня звёзды пока не так сильно увлекают, как то, что происходит на земле, — вежливо отказалась, тут же сделав шаг назад.

Хаякава благоразумно не стала обострять ситуацию после того, как добилась своего.

— А ты бы куда меня пригласил, если бы была такая возможность? — теперь девушка неожиданно обратилась с провокационным вопросом ко мне, чем одновременно примиряла с Кимурой, поставив нас в одинаково сложное положение, устраивала проверку, делала ответный намёк и действительно желала это узнать.

Вечно девушки вкладывают в свои слова двойной, а то и тройной смысл. Причём часто замечают сделанную ими же ловушку уже после того, как получают не тот ответ, на который рассчитывали. Облегчённо выдохнувший Кимура посмотрел на меня с плохо скрываемым злорадством, собираясь полюбоваться, как теперь я буду позориться. Сацуки взглянул с сочувствием, а Тоши с явным интересом, найди себе бесплатное развлечение. Четвёртого члена их компании можно продолжать не замечать. Похоже, он из подвида «рыб-прилипал». Ничего из себя не представляет, вперёд не лезет, конфликтов избегает, ходит просто за компанию, чтобы не чувствовать себя жалко и одиноко. Часто приписывает себе достижения других, а им свои недостатки. Возможно, я не прав, ну так он сам ничего не делает для того, чтобы изменить моё мнение. Таких людей довольно много.

— Хаякава, хоть ты не издевайся над бедным Мацумото, у которого даже девушки нет, — попросил с напускной грустью.

Брови соседки вновь поднялись, а на её лице появилась ехидная, недоверчивая улыбка.

— Если бы я знал ответ на твой вопрос, давно бы стал богатым человеком.

Сацуки отчего-то вздрогнул, изумившись, Тоши рассмеялся, став смотреть на меня ещё более заинтересованно, а Кимура презрительно хмыкнул, решив, что я сказал большую глупость, чем совершил очередную ошибку. Статист обратил взор на приятелей, оценивая реакцию большинства, к которой собирался присоединиться. Хаякава же… растерянно моргнула, чуть наклонила голову и ненадолго зависла, пытаясь найти скрытый смысл там, куда его не вкладывали. И ведь обязательно найдёт, можно даже не сомневаться.

— Поэтому, — подытожил, — если дашь совет, что в таких случаях девушки хотят услышать, буду признателен? — изящно развернул вопрос на сто восемьдесят градусов.

О причёске — спрашивайте парикмахеров, о готовке — поваров, а об отношениях с девушками, самих же девушек. Вроде, всё логично? В этот момент мне позвонили, а я на свою беду забыл, что до этого перевёл телефон в режим громкой связи, поскольку час назад разговаривал с Кэтсу-сан, будучи ещё был за рулём.

— Дорогой. Ты где? — послышался весёлый, слегка подвыпивший голос Рурико. — У меня тут возникла маленькая проблемка. Не мог бы ты меня выручить?

Судя по приглушённым голосам на заднем фоне, она сейчас находилась где-то в людном месте. Впрочем, хорошо знакомый звонок трещотки отеля, установленной в лобби отеля, снял мой следующий вопрос. Первой моей мыслью было, — я же не давал ей свою машину?

Вспомнив, какой сегодня день недели, сперва немного растерялся, а затем забеспокоился. Что она там делает?

— Что случилось? — спросил наигранно заботливым, и не наигранно встревоженным голосом. — Только коротко, если можно. Я сейчас не один. Ужинаю с партнёрами по бизнесу, — сразу предупредил, избегая имён.

Можно было отключить режим громкой связи, но пока неясно, зачем она звонит. Понадобятся ли мне в будущем независимые свидетели или помощники. Надеюсь, она там никого не убила и не собирается показать на меня пальцем.

— Хорошо, малыш, я быстро. Ты же меня знаешь, даже не заметишь, как освободишься, — пожаловалась игривым тоном, от которого я недовольно поморщился.

«Это кого вы там отыгрываете? Что за самодеятельность, агент Рурико? Вы…гнать вас за это мало, с позором. Почему глупости говорите вы, а стыдно мне? Когда уже будет наоборот? Что за пошлые намёки?» — к сожалению, этот монолог так и остался неуслышанным.

— Представляешь, я тут застряла в Рётте. Совсем счёт времени потеряла. Каюсь, — беззастенчиво соврала Рурико. — Но, всего на три дня, — тут же нашла себе оправдание. — Раз уж шикарный номер люкс, который ты для меня снял, оплачен на неделю вперёд, я подумала, а чего ему зря пустовать? От этого у отеля одни убытки. Только пыль и паутина скапливается. И вот когда я уже уезжала, заметь, раньше времени, меня неожиданно остановили на ресепшене и попросили оплатить счёт за дополнительные услуги. Оказывается, я слишком часто заказывала дорогое шампанское. Хотела оплатить карточкой, что ты дал, но она не прошла, — пожаловалась несчастным, заискивающим тоном. — Сказали, деньги на ней закончились. Свою-то я не взяла. Вот же растяпа. Поэтому не мог бы ты закинуть на неё ещё немного. Пожалуйста. Не заставляй меня краснеть перед этими людьми. Если захочешь, я потом всё отработаю, — томно пообещала, с придыханием.

Это она таким образом пытается мне помочь? Хочет повысить статус в глазах партнёров? Типа, раз у меня на содержании есть богатая любовница, то я такой же, как все? Хитрый, расчётливый, при деньгах, ценящий дорогие вещи и шикарных женщин. Не нужно стесняться обсуждать со мной деликатные вещи? Завидуйте молча или обращайтесь за советом.

— Хорошо. Транжира. Сейчас решу этот вопрос.

Не удивительно, что карточка не прошла. Её заблокировали по моему запросу. Я думал, раз расследование закончилось, она оттуда сразу уехала. Кто же знал, что Рурико, узнав про длительность аренды номера, захочет в нём задержаться. Не удержалась от соблазна.

Пока я через телефон перекидывал ей деньги, стараясь сохранять на лице невозмутимость, внутренне горя от смущения и раздражения, ощущая на себе ну очень выразительно-насмешливые взгляды, Хаякава уточнила, с трудом сдерживая веселье.

— Говоришь, совет нужен? Уверен, что хочешь его услышать, господин «ни слова правды»?

Кимура обрадовался, подумав, что я сел в лужу, даже ещё более глубокую, чем его, и мне сейчас достанется.

— Что я, сумасшедший, говорить только правду? Кто с ней согласится? Кому она нужна? — иронично отшутился. — Правда плохо продаётся и быстро портится. Не самый ходовой товар. Её горечь не так желанна, как сладость лжи. Поверь, люди больше тянутся к развлечениям и чужим несчастьям, а не к скучным историям о том, как у кого-то в жизни всё хорошо. Так зачем их расстраивать, лишая удовольствия, за которое они готовы платить? Если я скажу, что с этой женщиной ни разу не спал и даже не заходил в её номер, кто мне поверит? Что от этого изменится? На меня посмотрят, как на дурака. Пусть уж лучше думают в меру своей испорченности. Так и им будет приятнее, и мне спокойнее. Раз никто не желает знать, что скрывается под покрывалом с надписью «Апельсины», то и лезть под него не будут. Если только по глупости, да детской вредности испачкают. Обижаться на таких людей — себя не уважать. Конечно, после столь варварского обращения оно будет выглядеть уже не так красиво, как раньше, но всё, что для меня по-прежнему важно, останется в целости и сохранности. Это главное. Ну а насмешки послужат прекрасным показателем чужой искренности. Их редко кто подделывает, в отличие от улыбок.

Я открыто, без страха посмотрел в глаза смутившегося Кимуры, намекая, что не обманываюсь насчёт его мнимого дружелюбия, ставшего в этот момент особенно заметным. Кое-кто из присутствующих прекрасно понял мою аллегорию с покрывалом. Ещё недавно они лично наблюдали за тем, как меня превозносили, словно героя, раскрывая с весьма неожиданной стороны, а также помнили, как я вёл себя в отеле. Сацуки и Хаякава ненадолго стали серьёзными и задумчивыми. То, что ещё секунду назад было очевидно, внезапно перестало таким казаться. Кое-какую репутацию я уже заслужил, и в этот момент она неожиданно для меня сработала так, как должна.

— Я поверю, — в наступившей тишине внезапно услышал голос серьёзной Хаякавы, в чьём взгляде промелькнул оттенок вины.

После этого ребята плавно свели всё к шутке и принялись обсуждать другую, более нейтральную тему. Все дружно сделали вид, что никакой неловкости и затянувшейся паузы не возникало. Больше надо мной не подшучивали. Я с Сацуки и Тоши даже визитками обменялся, став их приятелем. Хотя телефон Сацуки у меня уже имелся, но этот символический жест следовало воспринимать несколько иначе. Это была часть своеобразного ритуала признания собеседника достойным человеком, а также проявление желания поддерживать с ним связь. Теперь Сацуки не мог сказать, что он меня не знает, или сделать вид, что мы не знакомы. Обменяться с человеком визитками — равносильно официальному знакомству. В Японии этот шаг имел более глубокое значение, чем в остальном мире. В нём учитывалось даже то, в какой обстановке он был сделан. На рабочем месте, за столом переговоров, в транспорте или где-нибудь в баре, во время неформальной беседы за кружкой пива.

Закончился вечер на удивление спокойно и приятно. Мы больше не гнули перед друг другом пальцы, не мерялись кошельками, не лезли в чужую постель. Обсудили увлечения, вполне житейские и отчасти рабочие вопросы, обменялись мнениями, словом, неплохого отдохнули. Ребята оказались заядлыми уличными гонщиками, на чём и сошлись. Теперь понятно, откуда у Сацуки тяга к дорогим, спортивным машинам, вроде Феррари. Меня они тоже приглашали как-нибудь к ним присоединиться, чтобы вместе покататься и повеселиться. Вопросов о том, найдётся ли у меня подходящая машина, не задавали, из чего следовал вывод, что моё расползающееся по швам прикрытие грозилось окончательно лопнуть, причём от стыда.

С хитрыми глазками они пообещали познакомить меня с другими ребятами и девушками из их круга, бросая на Хаякаву многозначительные, насмешливые взгляды. Подразумевая, что сделают этим большое одолжение. Прозрачно намекнули, что не все девушки такие же надменные и привередливые, как некоторые. Кое-кто из них с лёгкостью согласится на «наблюдение за звёздами» прямо из салона машины с хорошей подвеской, не откладывая это дело до лучших времён.

Хаякава на подобные наезды лишь презрительно хмыкала, делая вид, что не замечает неумелых попыток её уколоть. Слону комариные укусы не страшны. Свою основную задачу, сдерживать ребят и Сацуки от шалости, а также неудобных вопросов, она полностью выполнила. Блондин же, в свою очередь, не давал уже девушке проявлять неуместное любопытство и вести себя бесцеремонно. Они хорошо друг друга уравновешивали.

Потом, когда я провожал Хаякаву до машины, что самое удивительное по её же просьбе, спутница неожиданно спросила, много ли обезьянам нужно для счастья, есть у них есть банан, пальма и открытое небо над головой?

— Не знаю. Мне сложно об этом судить, я же не обезьяна, — беззаботно пожал плечами, мудро перепрыгнув волчью яму.

Даже разбираться не стал, кого она имела в виду, меня, парней, или тех девушек. Подозреваю, всё же последних. Бросив на меня лукавый взгляд, Хаякава улыбнулась. Пару минут мы помолчали, просто идя вместе, чуть ли не под руку, но без касаний. В самом конце, она столь же внезапно поблагодарила.

— Спасибо за вечер, Мацумото-кун. Было весело, — произнесла традиционную фразу, обозначающую, что свидание девушке понравилось. — Позвони мне как-нибудь, поболтаем. Буду ждать.

Пока я изумлённо переваривал суффикс кун, показатель близости, Хаякава достала из сумочки и протянула мне свою визитку. В Японии иметь личную визитку считалось нормой.

Подойдя ближе, она заботливо поправила мой воротничок и лацкан пиджака, хотя они в этом не нуждались. Жест получился довольно показательный и отчасти интимный, но при этом, совсем не пошлый. Я ненадолго растерялся, не зная, как на это реагировать. Жучок под них, вроде бы, не подсовывала, да и зачем ей это? Что за непредсказуемая особа?

Осмотрев результат своих «трудов», девушка тепло улыбнулась, но не той, дежурной улыбкой, принятой в повседневном этикете, а искренней. Садясь в свою машину, белую Хонду инсайд, не оборачиваясь, Хаякава спокойно попросила.

— Прекращай уже ходить на эти дурацкие, договорные свидания. Только время зря потеряешь. Пока-пока.

— Желаю хорошей проездки, — автоматически произнёс традиционное пожелание хорошего пути, перед тем как она захлопнула дверь и уехала, на прощание поморгав фарами. А это ещё что значит? Потрогал пальцами свои губы, с которых не сходила глуповатая, наивная улыбка. Нет, не показалось, она действительно там была. «Соберись, тряпка», — легонько похлопал себя по щекам, приводя в чувство. Похоже, передо мной только что приглашающе приоткрыли одну из дверей. Забавно. Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Я шёл сюда за одной девушкой, а провожал другую. В этот раз у меня с ней ничего не было, но почему-то на душе было спокойнее и теплее, чем в прошлый. Похоже, всё дело в настрое и перспективах. Её серьёзность в конце совсем не романтичной прогулки подкупала. В отличие от Аямэ, Хаякава её не стыдилась, не убегала и не пыталась что-то из себя строить. Это было трезво взвешенное решение и признак доверия.

Чувствуя себя довольно странно, с приятной усталостью и в чём-то даже безмятежностью поехал домой, на сегодня больше не желая никаких приключений. Спал как младенец, не ворочаясь от беспокойства и не вздрагивая от кошмаров. Правда, наутро уже и не помнил, что мне снилось, но ничуть этому не огорчался.

Следующий рабочий день начался с очередного сюрприза. В офисе часто так бывает, что вечером уходишь, думая, всё в порядке, всё спокойно, план на завтра неизменен, как пески Сахары, а утром выясняется, это далеко не так. Кто-то где-то роняет первую костяшку домино и начинается цепная реакция, докатившаяся и встряхнувшая весь ваш отдел. Предугадать, откуда придёт волна, невозможно. Это в школе план — учебный, а у нас — ситуативный. Я сейчас не про бизнес-планы, прогнозы и стратегии, которые разрабатываются на месяцы, а то и годы вперёд, а про другое.

Всё началось с появления улыбчивого, пятидесятилетнего директора по паркам. Его должность так и называлась — «Директор по паркам». У рода Мори в Теннояма имелась своя отдельная «полянка», где жужжали правильные «пчёлы», приносящие им правильный «мёд», куда посторонних не пускали. Так вот, этот деятель пришёл за мной, решив конвертировать мои таланты в их благо. Часть финансовых планов, что я готовил на следующий год, как раз касалась их необъятного, цветущего хозяйства. Оценив их по достоинству, хитрые Мори пришли за автором этих работ. Накамура, только недавно выдохнувшая спокойно, вновь напряглась. Она почти сорок минут в своём кабинете сражалась с наглыми притязаниями соседей по компании, проявившими неожиданное упорство. Отказала в просьбе, не взяла щедрую компенсацию, не стала меняться, не уважила и так далее. Однако, когда директор по паркам вышел, он выглядел всё таким же спокойным, улыбчивым, уверенным и полным сил, а вот Накамура будто стометровку пробежала, причём на каблуках. Она была запыхавшаяся и злая. Перед уходом Мори-сан невозмутимо сообщил, что он ещё вернётся и пожелал нам всем хорошего дня. Сразу видно руководитель старой закалки. Такого не смутишь, не переспоришь, и ни за что не догадаешься, что скрывается за его вежливой улыбкой.

Бросив на меня свирепый взгляд, финдиректор жестом пригласила к себе. В кабинете обрадовала тем, что на следующей неделе мне нужно будет сопровождать её на тендер, в котором собирается участвовать несколько компаний, в том числе и Хоримия. Тендер необходимо обязательно выиграть, ведь на него опираются наши долгосрочные планы и инвестиции. То есть, контракта ещё нет, а планов на него уже вагон и маленькая тележка. Знакомый подход. Иначе финансирование на проект выбить практически невозможно. Кто же захочет вкладываться в неизвестность?

— С завтрашнего дня мы плотно засядем за проработку финансовой части этого проекта, — предупредила меня, встав напротив.

— Постараюсь с понедельника приложить к нему все свои силы, — с подобающей радостью и бодростью заверил взявшую разгон Накамуру.

— Почему с понедельника? — она удивилась, не видя причин для такой задержки.

— Потому что завтра пятница, а я работаю, с понедельника по четверг. У меня так в контракте записано, — вежливо напомнил, глядя на неё честными глазами преданного сотрудника.

— Но ведь в Рётте ты работал полную неделю, — она даже растерялась от столь неслыханной вещи, как возражение начальнику.

— В Рётте я работал по расписанию, — мягко поправил, — а своё свободное время тратил по собственному усмотрению. В него, в том числе, входила и помощь главному бухгалтеру отеля Рётте, оказываемая мною во внерабочее время, удалённо, за что мне так и не заплатили, отказавшись считать это переработкой.

Конечно, я опять мог уступить, но к этому слишком легко привыкнуть, и не только мне. Вчера недоплатили, сегодня просят поработать в выходной, а завтра чего ждать? Нет, я готов договариваться, обсудить компенсацию, а не вот так, бесцеремонно выслушать о том, кому и что должен Мацумото. Тем более, уже молчу о том, что работаю за двоих, и за Мацумото, и за Фудзивара. Где справедливость?

— Нужно, чтобы эту неделю ты поработал в офисе, по полному графику, — госпожа директор «попросила» твёрдым тоном, серьёзно глядя мне прямо в глаза.

— Боюсь, я не смогу удовлетворить вашу просьбу, — с поклоном извинился, применяя мягкий вариант слова «нет». — Это нарушит мои планы и может негативно сказаться на других подработках.

— Мацумото-сан, кажется, у вас нет должной мотивации к работе в этой компании, — произнесла практически приговор для любого другого сотрудника.

— Я сожалею, если вам так показалось, госпожа Накамура. Компания Теннояма делает всё, чтобы у её сотрудников сохранялась высокая мотивация к работе, — опять же мягко возразил, с нейтральной интонацией.

Намекнул на то, что своим давлением на меня она оказывает противоположный эффект. Столкнувшись со столь неожиданной ситуацией, женщина разозлилась. Шумно выдохнув, с трудом удерживая себя от грубых высказываний, директор сообщила ледяным голосом.

— Хорошо. Я поняла, Мацумото-сан. Можете идти. Часть тендерной документации я отправлю вам на электронную почту. Как будет время, посмотрите, — вот теперь попросила, но откровенно ядовитым тоном.

— Спасибо, Накамура-сан. Я вас не подведу, — серьёзно заверил, надеясь, что она не воспримет это издёвкой.

Покинув кабинет, оставил замершую в раздумьях, напряжённую Накамуру. По пути на своё рабочее место увидев Кэтсу, с беспокойством предупредил его о необходимости соблюдать осторожность, поскольку директор сейчас злая, лучше её пока под руку не попадаться.

До конца рабочего дня я её больше не видел и не слышал. Покидая офис, чувствуя себя не в лучшем расположении духа, раздумывал о грозящих неприятностях. Вряд ли разговор с Накамурой останется без последствий. Не глядя по сторонам, на автопилоте шёл до тех пор, пока внезапно не услышал до боли знакомый голос.

— Мацумото-сан. Я здесь. Эй.

Повернув голову, с удивлением обнаружил стоящую возле дорогой двухдверной автомашины спортивного класса Микадо Аоки, вырядившуюся, как на свидание. Впрочем, она всегда так ходила, чтобы не быть застигнутой репортёрами врасплох не в лучшем своём виде. Таковы издержки её профессии, требующие всегда быть начеку, постоянно поддерживать красоту и улыбку. В публичных местах не пить, не курить, не материться, не драться и не разговаривать с плохими людьми. Скандалы очень дорого обходятся звёздам.

Растерянно оглядевшись, с вопросительным выражением лица я показал на себя пальцем, уточняя, не ошиблась ли она, ставя меня в неловкое положение на виду у всех. Можно сказать, она только что повесила мне на спину большую мишень.

— Мацумото-сан, хватит шутить. Мы же договаривались вместе поужинать. Между прочим, я уже давно вас жду. Это не вежливо, — капризная актриса обиженно надула губки на глазах у покидающих офисное здание сотрудников, а также проезжающих мимо машин.

«Женщина, где ты забыла большую шляпу, тёмные очки и медицинскую маску», — хотелось бы у неё спросить.

Чтобы не оказаться на первых полосах завтрашних газет, как человек, посмевший обидеть звезду, с неё станется устроить здесь представление, натянуто улыбаясь подошёл к талантливой, безо всяких скидок, актрисе. Вытерпел её дружеские, формальные обнимания, на западный манер. Так понимаю, она сделала это из мести. Покорно сел в её машину, последовав совету, произнесённому тихонько, на ушко, сделать лицо попроще и улыбаться, люди же смотрят. Подозреваю, после этого она начнёт таинственно намекать всем своим поклонникам и журналистам, что скоро их ждёт большой сюрприз, она со мной уже обо всём договорилась, поэтому в ближайшее время окажется сильно занятой, ждите новостей, это будет нечто потрясное, и пусть я только попробую её «кинуть».

После этой сценки довольная похитительница повезла недовольного меня кормить и, понятное дело, толкать на авантюры. Что ж, постараюсь отыскать ей самую ужасную женскую роль из возможных в том сериале, куда она так усердно рвётся. Предложу сыграть какую-нибудь толстую, вредную торговку рыбой с пучком волос на голове и маленькими, поросячьими глазками.

— Если ты сейчас думаешь, как бы заставить меня стать толстой, вредной торговкой рыбы с пучком волос на голове и маленькими, поросячьими глазками, из третьей серии в четвёртом действии, прокляну, — с весельем в голосе предупредила эта черноволосая ведьма.

В Японии все ведьмы представлялись либо с белым, либо с чёрным цветом волос. Иной цвет выдавал бы принадлежность к одному из родов сверхъестественных существ.

Стоя у огромного панорамного окна, спустившись в один из офисов по рабочей необходимости, Фудзивара Ренка с интересом наблюдала за тем, как стажёр, которого в последнее время стало чересчур много в отчётах, новостях, слухах, садится в машину Микадо Аоки.

— Это уже становится смешным.

Она была проинформирована о той неприятной истории в отеле Рётте и похождений в нём «стажёра» Мацумото. Будучи не слепой, как и финансовый директор, Ренка видела огромное несоответствие между тем, что было написано в докладах, и тем, что происходило в действительности. Кем бы ни был Мацумото, но «утиный тест», как его называли американцы, он точно провалил. В самое ближайшее время она собиралась лично с ним встретиться и внести ясность в этот вопрос. У Мацумото слишком много серьёзных знакомств, чтобы позволить ему и дальше растрачивать свой потенциал впустую. В отличие от Накамуры, полёт мыслей Фудзивары имел куда большую высоту, с которой открывалось огромное поле возможностей. К тому же, девушка исходила из простого, но в то же время очень важного принципа: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты.» А вот кем он будет приходиться ей, ещё только предстоит выяснить. Кроме того, у неё, наконец-то, появилось доказательство того, что парень знаком с её отцом, а это говорит о многом. Теперь есть с чем садиться за стол переговоров.

Глава 7

Микадо отвезла меня в дорогой итальянский ресторан, где у неё уже был заказан столик. Осыпала комплиментами. Много улыбалась. Собственноручно налила вина. Разрешила не стесняться в выборе блюд, сказав, что угощает. Дала несколько ценных рекомендаций, красочно расписав, что здесь особенно удаётся.

Какая щедрость, на фоне обострения хитрости. Впрочем, это был довольно необычный и интересный опыт в моей практике ведения переговоров. Обычно женщины ТАК за мной не ухаживали, не пытались демонстративно понравиться и откровенно льстить. Неожиданная смена наших ролей вызывала лёгкую растерянность и смущение. Чтобы быть объективным, следует признать, неприятным происходящее я точно не назову. Моё мужское самолюбие было заботливо поглажено, причёсано, умыто, бережно уложено в её коробку из-под обуви. И ведь даже сопротивляться этому не хотелось. Мягкая сила — страшная вещь!

Пытаясь сохранить остатки самурайской гордости, приложившись ухом к массивным крепостным воротам, из-за которых доносился женский смех, бульканье вина и заманчивые предложения, судя по голосу, юных прелестниц, воображаемый владелец моей крепости шумно сглотнул. Свирепый в бою, но жалкий сейчас, он несколько нервно крикнул, чтобы женщины уходили, поскольку никого нет дома, и вообще, мама не разрешает ему открывать ворота незнакомым тётенькам. Если бы это услышала госпожа Мацумото, он бы уже вылетел из ворот как пробка из бутылки шампанского, держась за задницу, на которой был хорошо виден отпечаток её подошвы.

— Если сейчас скажешь, а не пойти ли нам потанцевать, а потом посмотреть номер в гостинице, который ты тоже заранее сняла, предупреждаю сразу, платье я не надену ни под каким предлогом, — иронично предупредил актрису, сбивая её поток красноречия.

Красиво говорить, много и ни о чём, она прекрасно умела. Женщина тут же догадалась, на что я намекаю. Рассмеявшись, Микадо покачала головой.

— Скажешь тоже. Нет, это не попытка снять себе мальчика на ночь. Это подготовка почвы перед переговорами с изначально слабых позиций. Впрочем, если ты уже готов к ним, — мгновенно оценив моё настроение и найдя его приемлемым, она театрально щёлкнула пальцами.

Через несколько секунд к нам присоединился её менеджер с пухлой папкой бумаг. Печально посмотрев на невозмутимое лицо и глаза помощника, в которых отражалось сочувствие, а также понимание и капелька вины, я глубоко вздохнул. Первый ход своей рекламной компании она провела грамотно. Молодец.

— Тебе что, реально больше нечем заняться? — с лёгким укором посмотрел на бесстыжую Микадо.

— Конечно же, есть, — на что её менеджер важно кивнул, подтверждая, — но, чтобы добиться чего-то большего, выбирать нужно лучшее из предложенного.

— Предложенного? — иронично на неё посмотрел, приподняв брови.

— Конечно, может, чуточку поторопилась, признаю, но я действительно считаю, что лучше меня на эту роль никто не подойдёт. И потом, если бы я всё время чего-то ждала, то сейчас бы всё ещё подпирала спины в массовке. Как видишь, предпочитаю вести более активный образ жизни. Пока он себя оправдывает. Понимаю, всё сыграть и везде преуспеть — невозможно, но стремиться к этому нужно. Этот проект мне на самом деле пришёлся по душе. Я прямо каждой клеточкой своего организма чувствую, что это моё. Когда актёр находит идеально подходящую ему роль, в которую сразу влюбляется, он способен раскрыть её на все двести процентов, заставляя своего персонажа сиять на весь фильм, затмевая всех остальных. Поверь, это очень важно не только для актёра, но и для зрителей. Они очень чуткие к недостаткам чужой игры. Если в ней нет искренности, они очень быстро теряют интерес к происходящему на экране. Твои деньги, если я правильно понимаю, ты подключился к этому проекту не в поисках славы и нового направления своей карьеры не только вернутся, но и приумножатся.

— Микадо, а ты не пробовала на эту тему поговорить с его авторами? Почему начала сразу доставать меня? — удивлённо пожаловался на её настырность.

— Пробовала, позавчера. Они сказали, что права на их сериал уже выкупила компания с говорящим для меня названием — «Мацумото и партнёры». Кроме того, по негласному правилу, главный спонсор имеет право голоса при выборе актёров на главные же роли. Поскольку, нет денег — нет фильма. Логика проста. Бывает, кастинг проводится сразу на все позиции, а иногда, только на часть, поскольку на остальные уже имеются чьи-то брони — принялась раскрывать особенности уже их кухни. — Так вот, довольно редко режиссёр не прислушивается к мнению главного спонсора. Столь же редко, как и укладывается в изначальный бюджет фильма.

Актриса обворожительно улыбнулась так, как умела только она.

— К тому же, в сущности, режиссёр ведь тоже наёмный работник. Он может категорически отказать только, если предложенный ему актёр совершенно бездарный и никак не проходит по фактуре. Позориться, даже за большие деньги, тоже мало кому хочется. Эти ребята довольно тщеславны. Если я договорюсь с тобой напрямую, то сразу получу ту самую, заветную бронь. Мне не придётся ни с кем конкурировать и метаться в сомнениях. Я буду точно знать, что, когда и как, чтобы заранее согласовать всё со своим рабочим графиком, а не срочно его переделывать в последний момент, ломая уже готовые схемы и договорённости. Это очень неудобно. Кроме того, что немаловажно, через тебя я смогу внести в сценарий небольшие косметические изменения, касающиеся только моего персонажа. Конечно же, не самовольно и не в одностороннем порядке, — поспешно заверила, чтобы я не посчитал её предвестником финансовых катастроф. — Поверь, это пойдёт ему только на пользу. Сценарист может дать общую картину, передать масштаб, последовательность действий, описать характеры, но он не способен продумать всё до мельчайших подробностей. Прописать мимику, жесты, взгляды, интуитивное поведение. Эти вещи решаются уже на съёмочной площадке, в процессе. Я не хочу каждый раз отвоёвывать право на собственное мнение. Это отнимает очень много сил.

Действительно, у каждого из нас свои сложности.

— Хорошо, давайте посмотрим, что вы тут без меня понапридумывали, — взял папку с документами.

В конце концов, в чём-то она права, мне всё равно, что они сотворят с сериалом, лишь бы он принёс прибыль, не нарушал законов и не подрывал общественную мораль. В остальном, пусть профессиональный режиссёр сам решает, кто и на какую роль ему сгодится. Последнее слово будет за ним. Самое важное в таких случаях, не мешать опытному профессионалу делать своё дело. В данном случае я собирался заниматься только финансовыми вопросами, ну и обзавестись полезными знакомствами с представителями шоу-бизнеса, культуры, кино, что для наследника рода Фудзивара необходимость, а не блажь. Нам по статусу положено заниматься благотворительностью, вкладываться в социально значимые проекты. Нельзя просто так отстраниться от жизни общества, оно этого не поймёт.

После завершения переговоров я не стал пользоваться правом господина и тащить Микадо отрабатывать обещанную ей роль через постель. Может, для кого-то это нормальная практика, но я предпочитал выстраивать доверительные отношения несколько на другом фундаменте, способном пережить любую непогоду. Ещё вопреки мнению некоторых мечтателей, далеко не все женщины мечтают запрыгнуть на богатого мужика, чтобы «заработать» себе на новую шубу, или на новую роль.

Микадо хоть и не сказала этого вслух, но определённо высоко оценила мою тактичность и уважительное отношение, проявленное в ходе переговоров не на словах, а на деле. В текущей ситуации я легко мог воспользоваться своими преимуществами, но не стал этого делать. В перспективе такой шаг принесёт мне гораздо больше выгоды, чем мимолётный, однократный секс со звездой, огласка которого могла доставить нам обоим немало неприятностей. А так, вполне возможно, чуть позже мне даже не придётся ничего просить. Я получу и то, и это, и третье, и десятое, по её собственному желанию, а не чужому требованию. Из расчёта, симпатии растут, а удовольствие нет. Непорядок. Ей ведь может банально надоесть ждать того самого предложения, что тоже немаловажный нюанс.

На следующий день я поехал в Мацудара-корп проверять, как обстоят дела в моей компании. Я не обманывал Накамуру, заявляя о рабочих планах на этот день. Засев в кабинете директора, заняв кресло почётного гостя, чтобы не плодить лишние сущности и обиды, разбирая бумаги, поражался тому, как далеко ребята зашли. Что самое обидное, без меня. При мне такого прогресса у них не было. Впрочем, тогда я полагался только на свои силы и возможности, а они сейчас на гигантскую, клановую машину, которая помогает тихо, незаметно, не афишируя своего участия, но, тем не менее, весьма существенно.

Исполнительный директор, желая выслужиться, развернул масштабную экспансию на рынок вооружений Ближнего Востока. Он выгодно вкладывал деньги в то, что уже работало, выстраивая совместную логистику, хранение и кооперацию десятков мелких фирм и семейных предприятий. Дед прислал действительно перспективного, талантливого управленца, из молодых, но полных идей. По сравнению с ним, я бездарь. Танака-сан, по сути, не поднимая пыли, способной привлечь к происходящему внимание крупных игроков и правительств, выстраивал целую сетевую структуру. По отдельности, каждый её элемент не представлял собой что-то значимое и ценное, но вместе, это уже совсем другой разговор. Условно говоря, трое человек производили винтики, пятеро пружинки, двое железные коробочки, трое варили глицерин, двое делали лопаточки для лопастей, шестеро имели грузовики, и, наконец, где-то в отдалённом, никому не интересном, спокойном, даже скучном месте, кто-то один собирал из всех этих запчастей то, что стоило дорого и было нужно любой военной организации. Его не интересовало, откуда комплектующие приходили, куда уходит и где хранится готовая продукция. Этот человек с золотыми руками делал своё маленькое, но чрезвычайно полезное дело, работая безо всяких вывесок, рекламы, участия в выставках, но зато, везде ставя недавно появившийся у нас товарный знак. Что самое смешное, его автором стала Бандо-сан, как-то для удобства маркировки нарисовавшая абстрактный рисунок на партии ящиков. С этого всё и началось. Кто-то его молча перерисовал, кто-то позвонил и спросил, а кто-то подумал, что так нужно. Более сообразительная Фукуда потом быстренько зарегистрировала этот товарный знак, а Танака-сан тут же пустил в оборот, масштабировав его на всю сеть, поставив процесс маркировки на поток, ибо стандартизация — показатель основательности и ответственности поставщика. Вот что значит — командная работа. В одиночку я бы так не смог хотя бы потому, что не способен охватить сразу все организационные вопросы и задачи. Попробуешь сосредоточиться на чём-то одном, упустишь остальное. Если направить все свои усилия сразу на всё в ущерб чему-то одному, получишь бардак.

За художественный «талант», Бандо-сан до сих пор забавно морщилась, глядя на свою мазню, жалея, что не догадалась тогда нарисовать что-то более красивое, она получила премию. Я с удовольствием одобрил эту поощрительную меру, лично поблагодарив «дизайнера», отметив её чувство стиля, под хихиканье секретаря и адвоката. Они хорошо помнили, как Бандо-сан тогда в панике бегала и требовала всё переделать, подключить к этому делу профессионала, но было уже поздно. И всё это, к своему большому сожалению, я пропустил. Жалко.

Пока я в Теннояма занимался всякой фигнёй для других людей, заполняя бумажки, не мог разобраться с кучей дурных баб, чтобы кого-то из них не обидеть, наблюдал за какими-то мелкими офисными интригами, бессмысленными и беспощадными, именно здесь творилась настоящая История. В будущем это будет важно не только для всего мира, но и для меня лично, а ещё жутко интересно. В «Мацумото и партнёры» работают люди, которые мне не безразличны. Это же моё первое детище, можно сказать, мой первенец, поэтому отношение к нему у меня соответствующее, трепетное. В будущем эта компания начнёт оказывать более существенное влияние на мировые события, большую политику, не побоюсь этого слова, чем какой-то гостиничный бизнес в отдельно взятой стране. Именно сейчас я острее всего ощущал те незримые, тяжёлые цепи, что не давали мне легко и спокойно дышать в финансовом отделе Теннояма. Да, сейчас там крутятся огромные деньги и важные люди, несопоставимые с моей маленькой «песочницей», но в перспективе всё может сильно измениться. Нужно лишь не отступать от намеченной цели и не терять веру в себя. Конечно, если этому позволят случиться, не стоит испытывать напрасных иллюзий.

Проведя запланированное на сегодня совещание, я похвалил находчивых подчинённых за хорошие инициативы, отметил плохие, без криков и унижений, уважительно поблагодарил их за хорошую работу. Сделал то, что должен сделать грамотный руководитель, желая повысить производительность труда. Далеко не всё зависит только от новизны офисной техники.

Потом я ознакомился с планами, дожидавшихся моего рассмотрения, и вновь тихо изумился. Мир по-прежнему не стоял на месте, как и люди, в ожидании моего возвращения. К своему стыду, на фоне других забот я уже успел немного подзабыть о небольшой махинации, сделанной в качестве подстраховки, а вот она обо мне не просто помнила, а рассчитывала на большее. В офис «Мацумото и партнёры» пришло официальное письмо от моих эфиопских «друзей» с просьбой встретиться и обговорить планы о расширении нашего сотрудничества.

Получив доступ практически к неиссякаемому источнику патронов, автоматов и гранатомётов, а вот тут я чего-то не понял, неужто аль-Бадар подсуетился в частном порядке, ребята развернулись у себя дома во всю широту вооружённой до зубов, чёрной организации с белозубой улыбкой ново-эфиопских капиталистов. У них в последнее время подросли не только мускулы, но и аппетиты. В предложении было указано их желание расширить ручеёк поставок алмазов и проложить русло полноводной реки из опалов. Причём нелегальных только на треть. Остальные были самые что ни на есть законно добытые и продаваемые, со всеми необходимыми сертификатами качества, печатями официального производителя, квитанциями об уплате всех налогов и таможенных пошлин. Похоже, кто-то решил подзаработать на неучтённых опалах. Генералы тоже хотят кушать, что неудивительно. Причём желательно фрукты, лёжа в шезлонгах на собственных виллах, где-нибудь в спокойной Испании. Что-то все туда потянулись, отчего эта страна скоро рискует потерять свою привлекательность. Это же не норвежских пенсионеров у себя размещать.

В принципе, логика у поступившего предложения имелась. Алмазы мои партнёры через Южный Судан контрабандой тащили из Конго, где постоянно идут какие-нибудь заварушки. Там стреляют все и во всех, даже из музейных экспонатов. Большая часть моего оружия именно туда и уходила. Поэтому эти «кровавые алмазы», как их называло международное сообщество, продавались с чёрного рынка, а не сразу уходили на мировые аукционы. С опалами ситуация другая. В Эфиопии их полно. Добываются массово, где легально, а где не очень, так же, как и золото. Его мне, кстати, тоже предложили. Сфера эта дико коррумпированная и криминализированная, так что без оружия туда тоже лучше не соваться.

Предлагать мне всё и сразу, естественно, мои осторожные партнёры не стали. Они хотели сначала убедиться в моей надёжности и платёжеспособности. Убедились. Теперь ребята желали расширить сотрудничество, чтобы получать больше вооружений, включая тяжёлые, высокотехнологичные, плюс разную мелочь, вроде радиостанций, формы, большого количества пикапов Тойота и прочих полезных в их хозяйстве вещей. Кто им только про всё это рассказал? Про меня там хотя бы ещё не все собаки знают?

Если же посмотреть на это дело серьёзно, африканские ребята просвещаются бешеными темпами. Глядишь, скоро самолёты и ракеты попросят. Ещё и денег побольше захотят получить, да что там, уже захотели, по письму это хорошо видно. Теперь эфиопы хотели узнать, смогут ли они их себе позволить.

Похоже, опять нужно ехать. Сев в кресло, с глубокомысленным видом в нём покрутился, положив голову на подставку из рук, принимая решение. Потом позвонил дедушке и посоветовался с ним. Вовремя это сделал, поскольку Такеру-сама меня тоже обрадовал неожиданной просьбой. Кажется, я и на другом «фронте» слишком перестарался, производя впечатление на принцессу рода Итидзё. Медведь оказался лучшей свахой, чем мы о нём думали. Мегуми, не только не дождавшись приглашения на свидание, но и не получив желаемого даже после своей просьбы, посмотрев ту самую, злополучную для меня передачу новостей, последовала моему же совету. Язык мой — враг мой, давно это знал. Она пошла к своему дедушке, обиженно надула щёчки, сделала мокрые глазки и потопала ножкой. Учитывая, что эта робкая девушка редко просит дважды и набирается смелости на чём-то настаивать, впечатлённый дедушка растрогался, позвонил моему и, внимание, потребовал выдать ему Мацумото Синдзи. Можно без церемонной одежды, сами оденут, на месте. Поэтому Такера-сама попросил меня уважить просьбу его старого друга и «выгулять» его внучку на этих же выходных.

Интересно, когда я всё это успею? Впрочем, под воздействием быстро тающих надежд и ощущения подгорающих пяток, думается на удивление быстрее. Сначала я кое-что проверил, для чего полез в сеть, а потом позвонил Итидзё. Минут пять мило беседовал с девушкой, интересуясь её делами, настроением, самочувствием, стимулируя её нежные ушки, после чего пригласил на свидание с сюрпризом. В первую очередь сюрприз предназначался для её семьи, поскольку я пообещал забрать девушку в субботу утром, а вернуть домой в воскресенье вечером. Где она проведёт всё это время, не сказал, лишь пообещал, что Мегуми об этом не пожалеет. Заверил, что пьяных вечеринок она не увидит, а также кого-либо ещё в своей постели, кроме плюшевой игрушки, которую я ей подарю. Она будет не только напоминать об этих волшебных выходных, но и охранять моё место… то есть, мою девушку… точнее ничью… в общем, ей можно ни о чём не беспокоиться и не обращать внимания на вой койота на луну. Пошутив, я рассмеялся. Итидзё тоже рассмеялась, но чуть позже, с задержкой секунд в пять. Такое ощущение, будто я ей на луну и позвонил. Одна целая, три десятых секунд сигнал шёл туда, и столько же обратно, плюс аппаратная задержка и время на реакцию.

Получив её согласие, быстро занялся приготовлениями. В субботу, как и договаривались, я забрал её из дома. Хотя он скорее напоминал большое старинное имение, выстроенное в классическом японском стиле, что являлось показателем богатства, приверженности традиционным ценностям и большого положения в обществе. В этот раз девушка появилась передо мной в лёгком, светлом летнем платье и сандалиях. Положившись на хорошую память и аналитические способности, наугад похвалил её за дизайн одежды, предположив, что она её автор. Может, даже сама и сшила. Смущённая девушка с порозовевшими щёчками польщённо кивнула. Надо же, угадал. Скрыв удивление, сказал, что понял это с первого же взгляда и даже нисколько не сомневался в увиденном.

Усадив девушку в машину, повёз её сразу в аэропорт. Там нас уже поджидал частный самолёт, на котором мы отправились в Дубай. Загранпаспорт Итидзё мне передал человек, присланный её дедушкой, втайне от внучки. Жаль, что сейчас не октябрь и на неделю женской арабской моды, Dubai Fashion Week мы не попадаем. Она приходится на каждый март и октябрь, а сейчас только сентябрь. Но и без этого, там постоянно проходят какие-то модные показы, выставки, большие мероприятия с участием дизайнеров мирового уровня. На один из таких показов я и привёз совсем не ожидавшую этого девушку. На роскошном лимузине доставил её в район d3, Dubai Design District, где традиционно проводились международные фестивали моды и дизайна, а в роскошных галереях показывали свои работы начинающие дизайнеры и художники. Здесь же, в модных кафе на открытом воздухе подавали прекрасные ланчи, угощали кофе высшего сорта, а в стильных ресторанах можно было попробовать классические блюда средиземноморской кухни, приготовленные по современным рецептам. Ещё рядом с этим районом располагался заповедник Рас-аль-Хор с болотистой местностью, где обитают фламинго, цапли и другие перелётные птицы. Словом, довольно примечательное, известное место.

Посадив девушку на лучшее место в нужном мне зале, билеты сюда стоили безумно дорого, сославшись на важные дела, отсутствие интереса к современным тенденциям моды, а также нежелание портить ей праздник своей скучающей, сонной рожей, ненадолго оставил Итидзё наслаждаться шоу. Всего-то на пару часов, и не одну, а с толпой привезённых с собой профессиональных телохранителей. С другой частью дедушкиных охранников и уже проверенных в деле личных головорезов я отправился в величественный отель, расположенный неподалёку, где на нейтральной территории у меня была назначена встреча с эфиопскими партнёрами. Нужно же показать им международный характер инвестиционной компании «Мацумото и партнёры», её богатство, силу и влияние. Да, это были понты, но совсем не дешёвые. Ради заключения большой сделки, да ещё вдали от конкурентов и надзорных органов, эти ребята готовы были приехать не только сюда, но и даже в Японию, чего лучше не допускать.

Переговоры прошли на удивление успешно. Впечатлённые увиденным и услышанным партнёры остались всем довольны. Я заключил ряд новых, выгодных сделок. Познакомился с ещё одним уважаемым, как он утверждал, эфиопским бизнесменом и генералом, зятем какого-то местного министра, причём все эти три качества сочетались сразу в одном широком лице, прекрасно владеющим английским языком, а также очередным сомалийским «рыбаком». У нас бы за такое представление разжаловали и, вполне возможно, предприимчивого военачальника посадили в тюрьму, а у них награждали внеочередными званиями. Быстренько отметив это дело и подарив им сувениры, успел вернуться к Итидзё до того, как всё закончилось. Потом поводил её по галереям, сводил в торговый центр, после чего отвёз в другой отель. На завтра у нас была запланирована обширная туристическая программа, включающая в себя шопинг, экскурсию и выезд на природу. В этом крупнейшем и одном из самых развитых городов Объединённых Арабских Эмиратов имелось довольно много живописных мест. Здесь отнюдь не сплошная пустыня и камни, как думали некоторые.

Эта поездка обошлась без эксцессов. Домой я вернул Итидзё, немного ошалевшую от внезапных, экзотических выходных в далёкой стране, забитой туристами со всего мира, как и обещал, в целости и сохранности. Полной сил, новых идей, магазинных сумок, загоревшую на ярком солнце, как бы ни старалась этого избежать, с сияющим энтузиазмом взором. Там, где не нужно было постоянно за собой следить, чтобы ненароком не нарушить наш этикет, касающийся всего и всех, где её никто не знал, а фамилия Итидзё, если что-то у собеседника и вызывала, то только затруднение с её произношением, она смогла почувствовать себя самой обычной девушкой, что тоже подарило ей незабываемый опыт. Как оказалось, раньше Мегуми Японию никогда не покидала, так что я, можно сказать, лишил её туристической девственности, за что теперь должен взять на себя ответственность и пригласить её ещё куда-нибудь. Это были её слова. Осмелела-то как, прямо не узнать. За какие-то два дня девушка разительно преобразилась, став счастливой, почувствовав себя свободной и защищённой, позабыв о том, что ещё недавно боялась лететь, сильно волновалась, выглядела растерянной и зажатой. Так, будто я её похищал против воли.

С чувством выполненного долга высадил Мегуми у дома. Тепло попрощался, помахал рукой, удивился странному, даже в чём-то смущённому взгляду женщины, вышедшей её встречать, после чего со спокойной душой уехал, не придав этому значения. А всё потому, что не был свидетелем телефонного разговора Итидзё с матерью, в тот момент, когда девушка восхищённо смотрела показ мод, радуясь такой возможности. Всё же ощущения, вызываемые просмотром передачи по телевизору и наблюдением за происходящим прямо из зала, весьма существенно отличаются. В нём завораживала сама атмосфера пафосного шоу, происходил живой обмен эмоций с другими зрителями, вызывалось волнение, появлялось чувство собственной важности и гордости. Это уже потом, дома, когда смотришь на фотографии, не понимаешь, как ты мог восторгаться подобной безвкусицей? За что отдал такие деньги?

— Чем занимаешься? — с улыбкой спросила у Мегуми её мать, позвонив по телефону.

Она беспокоилась, как там её беззащитная девочка, покушала ли, не расшибла ли коленку, не плачет ли.

— Смотрю показ мод, — искренне ответил бесхитростный «ребёнок».

— О, это хорошо. Молодцы. Я думала, Мацумото-сан устроит что-то более банальное. А где у нас в Токио проходит показ мод? — удивлённо уточнила после короткой паузы, не припомнив ничего такого из светских новостей.

— А это не в Токио. Это в Дубае, — гордо ответила радостная Мегуми, даже не подозревая, какой эффект на её мать произведёт этот ответ.

Ей было не до этого, она всецело сосредоточилась на шоу.

— Где⁈ — ахнула мать. — Как ты туда попала?

— На самолёте. Меня Мацумото отвёз.

— Дай-ка Мацумото-сану свой телефон, — попросила мать странным тоном. — Хочу у него кое-что спросить.

— Не могу. Его нет рядом.

— А кто тогда рядом с тобой? — растерялась мать.

— Какие-то странные мужики в белых халатах. Мацумото сказал, это шейхи, достойные люди. Они прямо сейчас что-то на своём языке обсуждают и в мою сторону посматривают, а я их совсем не понимаю, — пожаловалась Мегуми, не желая выглядеть в их глазах невоспитанной девушкой.

— А где Мацумото? — напряглась её мать, уже опустив суффикс «сан».

— У него какая-то важная встреча с сомалийскими «рыбаками». Их сюда не пустили, потому что они не очень приличные люди. Правда, говоря об этом, он так забавно морщился и многозначительно хмыкал, что я подозреваю, они вовсе не рыбаки. Впрочем, неважно. Меня это не касается, — беззаботно ответила Мегуми, окружённая японскими телохранителями, относящимися к ней, как к какой-то принцессе.

В этот раз шокированная женщина молчала подозрительно долго, собираясь с мыслями. Потом начала расспрашивать о подробностях этой необычной поездки.

— И тебя не удивило, откуда у мелкого офисного служащего частный самолёт и куча прислуги? — изумилась женщина, не понимая, насколько же наивной, доверчивой и тупой нужно быть.

К сожалению, в её случае глупо спрашивать: «А ты точно моя дочь?».

— Так, подожди-ка пару минут. Я перезвоню. Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, — скрывая тревогу, попросила взволнованная мать.

Быстро добравшись до деда Мегуми, войдя к нему в кабинет без стука, она прямо с порога грозно поинтересовалась — Что всё это значит?

— Ты о чём? — удивился старик. — Разве Мегуми сейчас не по магазинам ходит?

— Представьте себе, отец, нет! — едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

Описав ситуацию, спросила то же, что и дочь, чуть ранее. Однако реакция господина Исао ожидания не оправдала, что тоже не укладывалось у неё в голове.

— Ну и что тут такого? Подумаешь, у молодого человека есть личный самолёт. Что сразу нервничать-то? Это же не подводная лодка. Или ты тоже из этих крикунов, требующих запретить всю роскошь и жить как в семнадцатом веке? — сварливо пошутил, не собираясь следовать их советам, даже в таком старом доме.

— Отец, а не соблаговолите ли вы поделиться информацией, кто такой этот Мацумото? Как мать Мегуми, я имею право это знать, — вежливо потребовала изумлённая женщина.

— Хорошо, — признал её довод справедливым, но больше опасаясь, что она наделает глупостей. — Только пусть это останется между нами. Там сложная семейная ситуация. Вскоре об этом объявят официально, как положено, ну а пока Фудзивара Синдзи, родной внук Фудзивара Такеру, вынужден носить фамилию приёмных родителей. Насколько я понял, у них были какие-то серьёзные внутренние проблемы и Фудзивара надёжно спрятали парня. Сейчас всё наладилось, поэтому его потихоньку выводят в свет, готовя к возвращению на своё законное место. О предстоящей поездке я знал, Такеру меня предупредил, так что не вижу в ней ничего страшного. Девочке давно пора посмотреть на этот мир широко раскрытыми глазами. Не хочу потом краснеть перед семьёй жениха за эту дурёху. К тому же её охраняют не только люди Фудзивара. Я и своих послал. Успокойся. Дубай — самый спокойный и безопасный эмират в этом море хаоса. Там есть на что посмотреть.

— А, ну раз это Фудзивара, тогда всё в порядке, — несколько заторможенно кивнула ошеломлённая женщина. — Их слову можно верить. То-то я смотрю, вы как-то слишком спокойно отнеслись к их свиданию. Тогда я пойду? Простите за беспокойство, что-то я переволновалась.

Вопреки своим словам, она всё равно часто звонила Мегуми. Вечером с вопросом — ты где? Ночью — ты с кем? Утром — ты как? В обед — с просьбой сфотографировать птичек из заповедника. Очередным вечером — во сколько будешь дома?

* * *

Теми же вопросами задавалась и лже-Мива, у которой от нервного тика начала дёргаться щека. Ещё бы, ведь она уже в третий раз не смогла выполнить в запале данное обещание подруге устроить ей встречу с неуловимым «Джо». Под конец недели он не появлялся ни на работе, ни дома. Как знал о том, что за ним охотятся.

— Я его точно убью, — прорычала женщина, получив очередной отчёт от своих сотрудников, беспомощно разводящих руками.

* * *

Фудзивара Ренка испытывала странные ощущения, не добившись желаемого.

— Мне к нему что, ещё и в очередь нужно записываться? — подивилась, столкнувшись с такой невероятной вещью, как ответ его горничной: «Господин принимает только по записи».

Глава 8

В понедельник, вместо очередного завала на работе, меня неожиданно отправили таскать тяжести. И не просто таскать, а катать коробки, носить шарики, в общем, заниматься всякой фигнёй вместо серьёзного дела. Никаких заумных финансовых отчётов, графиков и проектов я так и не увидел, но вымотался так, что уж лучше бы занимался ими. Мне кажется, или директор на меня всё ещё злится? Даже странно, а что меня могло натолкнуть на эту мысль?

Без самоиронии на любой работе никуда, поскольку везде хватало не только глупостей, но и их генераторов. Никаких документов на тендер Накамура-сан мне так и не прислала. Сегодня я её вообще не видел. Похоже, не удостоился этой чести. Как сказал бы поэт — тучи над Мацумото начали сгущаться. В воздухе запахло грозой. Смеркалось. Медведи начали массово спускаться с гор.

Впрочем, в обед, что стало ещё большей неожиданностью, меня зачем-то отправили в лучший ресторан этого муниципалитета, разрешив пообедать за счёт компании. Причём не ограничивая себя во времени и средствах. Обосновали это наградой за хорошо проделанную работу. Уж не за ту ли, где я выращивал капусту, о чём подумали изумлённые коллеги. Более того, мне разрешили обедать хоть до следующего завтрака. Единственное условие, выдвинутое компанией, я должен пойти туда один. Что-то мне внезапно вспомнилась история Тадаси Моримуры. Интересно, к чему бы это?

Секретарь, которая передала мне это распоряжение, очень хорошо владела собой и старалась выглядеть беспристрастно, но судя по глазам, даже её оно несколько «смутило». Назовём это так. Мои коллеги тут же решили, что я опять выделываюсь и сам себе организовал перерыв, недоступный рядовому служащему. Задействовал связи в личных интересах. Кого-то подкупил, кому-то позвонил, словом, опять бессовестно сорил деньгами и подлизывался к руководству, ведя себя не по-товарищески, показывая замашки маленького короля. Разумеется, ребята задались логичным вопросом, если я король, а они тогда кто? Моя легенда простого работника продолжала расползаться по швам, превращаясь во что-то непомерно раздутое и уродливое. Недавно сократившаяся, между нами, дистанция, вновь резко увеличилась, став ещё больше, чем раньше. Она опасно приблизилась к границе неприязни, преодолевая рубеж неодобрения. Конечно, в лицо мне никто ничего не сказал, но взгляды коллег стали красноречивее любых слов. Я слишком сильно выделялся, очерчивая границу, где видел их, и где стоял сам. Говорил одно, а делал другое. Вел себя не по-товарищески. Это очень плохой звоночек. Если бы я поступал так ради карьеры, то меня ещё можно было понять, а вот так, вряд ли.

Кажется, отправкой на обед кто-то хочет меня либо дискредитировать, либо желает тайно встретиться. Ну не верю я в такую беспричинную щедрость к отдельно взятому сотруднику. Так не бывает. Вряд ли это дедушка постарался. Он действовал бы куда тоньше. Не став оправдываться, чтобы не выглядеть в глазах коллег ещё хуже, чем есть, молча отправился по указанному адресу. Скоро всё прояснится.

Как я и думал, в ресторане меня вежливо попросили сесть за определённый столик, а не за любой. За тот, где уже неторопливо пила зелёный чай сама Фудзивара Ренка. Я не стал делать вид, будто бы не узнал её. Хотя до этого мы не встречались, но я видел её фотографии не только на сайте компании, но и в семейных архивах, которые мне привозил секретарь деда. Согласитесь, глупо идти работать к некровной, но всё же тёте, даже не зная, как она выглядит. Я не настолько наивен, чтобы не рассматривать вероятность нашей встречи на работе, по работе, или вне её, как сейчас.

— Добрый день, Фудзивара-сан. Честно говоря, я удивлён вашим вниманием к моей скромной персоне, — вежливо кивнув, хотя должен был поклониться.

Не дожидаясь приглашения, спокойно сел за стол. Не убегать же теперь в панике и уж тем более, изображать идиота. Этого она мне точно не простит. Рано или поздно мы должны были встретиться. Причём неизбежно. Не скажу, что я остался равнодушен, но и особо переживать тоже не видел смысла. Ощутил лишь небольшую тревогу, беспокойство, а ещё интерес к ближайшей родственнице. По новой задался вопросом, что она за человек? Её моё поведение, нехарактерное для этой ситуации, несколько удивило, а заодно позабавило. Ренка, наверняка, подумала, что перед ней бунтарь, не признающий авторитетов. Не лучшая характеристика, ведь я хотел избежать поводов для булавочных уколов на эту тему. С точки зрения семейной иерархии, моё положение выше, чем её. При личных встречах, подобных этой, я не должен ей кланяться. Да, она об этом ещё не знала, по крайней мере, не должна, но я-то знал. В данном случае выбор линии поведения превратился в довольно скользкий и сложный вопрос для нас обоих.

Возможно, такая бесцеремонность также подтвердила часть её выводов о том, что для меня общение со столь влиятельными персонами совершенно привычно, поэтому я не растерялся, продолжая чувствовать себя относительно спокойно и непринуждённо. Кроме того, это могло говорить о том, что я считал себя, как минимум, равным, и тоже следовало учитывать. Пищу для размышлений она явно получила, по глазам вижу.

— Не стоит на себя наговаривать. Скромной вашу персону уж точно не назовёшь. За столь короткое время вы успели довольно заметно проявить себя сразу в нескольких областях, не особо стараясь остаться в тени. Я просто не могла пройти мимо такого феномена, — она едва заметно кивнула, принимая приветствие, но сделав это так, чтобы не получилось, будто склонила голову ниже моей. — Поверьте, вопросом, кто же такой Мацумото, в Теннояма задаются уже многие.

— И к каким выводам они пришли? — полюбопытствовал.

— К разным, — уклончиво ответила улыбнувшаяся Ренка. — Но меня больше заинтересовала другая ваша сторона, Мацумото-сан. Не та, которую не нахожу я, а та, которую видят другие. Это несколько… огорчает, — выдержала очень короткую паузу, чтобы не показаться грубой, сыграв на оттенках смыслов.

Проведя пальцем по краю чашки, наблюдая за этим простеньким, гипнотическим действием, с обманчивой беззаботностью поинтересовалась.

— Прошу, объясните, как так получилось, что вы сумели устроить свидание сразу с несколькими дочерьми известных семейств, да ещё подряд? Практически у них же на глазах, — добавила в голос капельку удивления и восхищения.

Я бы не назвал это просьбой, но пускай будет так. Теперь понятно, что её беспокоит больше всего. Не переполох в Рётте, не шумиха в прессе, не моё транжирство, это всё объяснимые, решаемые, но главное, рабочие вопросы. Ей важно узнать, кто мои друзья, а кто враги. Извечная тема для благородных девиц на выданье. Чтобы не выглядеть слишком властной, лезущей не в своё дело, мягко подталкивая к откровенности, она сгладила грубость прямого вопроса шуткой, впрочем, рассчитывая на столь же прямой, честный ответ.

— Неужели и мне пора задуматься о том, не упускаю ли я свой счастливый билет? Складывается впечатление, что вот он, мужчина мечты, практически под самым носом, — польстила, добиваясь, чтобы я ослабил защиту.

Тут же став серьёзным, я заверил со всей ответственностью и уверенностью в своих словах.

— Вы ошибаетесь, Фудзивара-сан. Я не могу сказать, что нас ждёт в будущем, но вероятность этого брачного союза равна нулю.

Такие вещи нельзя рассматривать даже в шутку. Они могут привести к очень большим проблемам. Лучше сразу обозначить свою позицию, даже ценой испорченных отношений, чем потом всю жизнь разбирать последствия неосторожно сказанных слов, произнесённых не в то время, не в том месте, не в той компании. Самое обидное, даже не мной.

— Это что ещё за дискриминация? — шутливо осведомилась сидящая напротив девушка, притом что и сама не рассматривала всерьёз вероятность этого события.

Она пока только пристреливалась, готовясь к решающей битве. Заходила с разных сторон, отслеживая реакцию собеседника. Ренка просто обязана была так отреагировать, что мы оба хорошо понимали. В данном случае могло отличаться лишь содержание вопроса, но не его форма. Не сделай этого, могло показаться, будто Фудзивара-сан сомневается в себе. Признаёт, что кто-то лучше неё. Заодно столь нехитрым приёмом тётя вынуждала меня оправдываться и преждевременно раскрывать карты.

— Никакой дискриминации. Это заявление основывается на ряде объективных причин, а не моём субъективном мнении. Вы прекрасно выглядите и, несомненно, являетесь желанной невестой. У вас огромное приданное. Вы из очень хорошей семьи, — ещё бы я её не хвалил. — Однако, глупо скрывать то, что у меня имеется влиятельная поддержка, и ещё глупее разоблачать её из жалкого хвастовства. По-моему, её существование уже всем очевидно.

Намекнул на то, что она сама этому поспособствовала, вводя моих коллег в заблуждение.

— Поскольку оба ваших вопроса затрагивают внутренние дела моей семьи, позвольте, я оставлю их без ответа. Могу только сказать, что свидания с этими девушками никак не скажутся на компании Теннояма. Так получилось, что Рётте показался моей семье наиболее подходящим местом для организации данных свиданий, только и всего. Помимо прочего, сразу хочу развеять возможные опасения. Мы на вашу компанию не претендуем, ни целиком, ни по частям. Я прохожу в ней стажировку для повышения опыта, только и всего. Когда она закончится, естественно, не во вред Теннояма, я её покину. Сколько для этого потребуется времени, сказать не могу. Это зависит не от меня, — виновато развёл руками, как она и хотела, став довольно откровенным.

Если Ренка рассчитывала, что я начну сразу же врать и нервничать, выдавая себя, подставляясь, то она ошиблась. Нельзя, чтобы в данном вопросе между нами остались недосказанности. Нам всё ещё нужно как-то налаживать отношения, а не раздумывать, как бы получше вцепиться друг другу в глотку.

— Если вы обратили внимание, я не скрывал ни этих встреч, ни их характера, — привёл самый убедительный довод в своей искренности.

— Правда? Тогда зачем нам тратить усилия и затачивать карандаши для кого-то другого? — поинтересовалась Ренка, имея в виду мою стажировку.

— Но рисуете-то ими вы, а не кто-то другой, — мягко возразил. — Теннояма всё равно нужен был стажёр, так чем я хуже остальных? Подумаешь, у вас работает ещё один богатый сынок известных родителей. И что? Кому-то от этого стало хуже? Многие так поступают. Вполне обычная практика. Есть даже целые программы обмена опытом. Нарушать служебную этику я не собираюсь, поэтому не вижу ничего предосудительного ни в вашем желании извлечь из случившегося выгоду, ни в моём, получить возможность для самореализации и ценный опыт.

Не мне ей объяснять прописные истины.

— Пока о том, что ты не работаешь нам во вред, или, по крайней мере, не строишь об этом планы, можно судить только по твоим же словам, — Ренка указала на главную слабость этого довода.

— Фудзивара-сан, прошу, наберитесь терпения и не верьте беспочвенным слухам, — попросил не опускаться до примитивного запугивания, понимая, что так мы можем спорить до хрипоты, в итоге так ни на чём и не сойдясь. — Пусть этим занимаются домохозяйки. Если бы я дал повод меня в чём-то подозревать, то уже давно бы получил уведомление о расторжении трудового договора. Хотя я и не могу рассказать вам о себе больше, чем остальным, в силу данного родителям обещания, которого собираюсь придерживаться, но могу заверить, что вы сильно удивитесь, когда узнаете, кем я являюсь лично для вас.

Заинтригованная девушка поощрительно приподняла бровь, внимательно на меня посмотрев. Неожиданный поворот беседы не дал Ренке возможность перехватить инициативу и вернуть её в прежнее русло. Подозреваю, хорошо подготовленное. Пока мне удавалось продолжать задавать этой беседе тон и направление, с её позволения.

— Как ни странно, я ваш естественный союзник уже по факту своего рождения. Да, так тоже бывает. Причём вы удивитесь, самый близкий и надёжный. Не потому, что я в вас влюблён, восхищён или на что-то рассчитываю, а в силу семейных обстоятельств. Родню не выбирают, поэтому не нужно подозревать меня в коварстве.

Этот довод ей прекрасно знаком.

— Так получилась, что моя семья связана с вашей гораздо сильнее, чем можете представить. Мне просто невыгодно с вами ссориться. Я от этого ни только ничего не получу, но могу многое потерять. И уж тем более, нам совершенно неразумно пытаться вас разорить или как-то опорочить. Если желаете в этом убедиться, пожалуйста, обратитесь к вашему уважаемому отцу. Он более чем хорошо знаком с моей семьёй, — продолжил делать осторожные намёки, тщательно подбирая слова.

— То есть, вы не будете отрицать, что знакомы с ним? — прищурилась Ренка.

— Я никогда этого не отрицал, — деланно удивился, по её реакции сразу догадавшись, что она уже успела это выяснить.

Как я и думал, только слепой бы не заметил, кого недавно навещал Такера-сама. При её возможностях и заинтересованности вопрос стоял лишь в том, сколько у Ренки на это уйдёт времени. Дед тоже должен был это понимать. Если я не ошибаюсь, он выбрал стратегию варить лягушку постепенно, а не сразу бросать её в кипяток.

— Хм, — задумалась девушка, по-новому оценивая ход беседы. — Ваши слова многое упрощают. Это ведь с его помощью вы устроились в мою компанию? Оказанную через третьи руки, после ходатайства Сибаты-сан.

Она и это выяснила? Впрочем, не вижу смысла отрицать детали уже раскрытого дела. Ничего нового они ей не дадут, кроме раздувания чувства собственного превосходства.

— Да.

— А выбор финансового отдела? — Ренка продолжила устранять пробелы.

— Нет. Это уже само так получилось. Мне было всё равно, где работать, — решил кое-что скрыть, чтобы не плодить теории заговора.

— То есть, у вас нет личного интереса ни ко мне, ни к моим директорам, ни к моей компании? — уточнила, прося внести ясность.

— Да, — вновь ответил односложно, снижая риск случайных оговорок, а также избегая двояких толкований.

Я действительно не собирался отбирать у неё Теннояма. Зачем? У меня свой большой проект, гораздо интереснее и перспективнее этого. К тому же, не хочу подавиться от жадности, пихая в рот всё, до чего могу дотянуться. Надёжный тыл предпочтительнее лишних, абстрактных ноликов на банковском счету. Если она будет падать, я её поддержу. Если первым окажусь я, надеюсь, она сделает то же самое. В этом и заключается смысл разделения сфер влияния. Если бы природа хотела, чтобы человек мог смотреть сразу во все стороны, то у нас было бы не два глаза, а гораздо больше.

— Если моё появление в вашей жизни и кажется чьим-то хитрым планом, то уж точно не моим, — рассмеялся, постаравшись сделать это непринуждённо.

— Верный союзник, говорите? — задумчиво произнесла Ренка, двумя руками, аккуратно взяв чашку с зелёным чаем и заглянув в неё, словно надеясь увидеть в ней вертикально плавающую чаинку, символ счастья. — Значит, вы не будете возражать, поделившись со мной своими друзьями?

Сказала с таким видом и тоном, будто это незначительный вопрос.

— В той же мере, что и вы своими, — рассмеялся её хитрости. — Я ваш неявный, но надёжный союзник в личных делах, а не вассал. И потом, друзья — это не вещи, чтобы ими можно было свободно распоряжаться, — посмел поставить условие самой Фудзивара Ренке, что было нечастым явлением.

— Но при этом, вы сотрудник моей компании, — с улыбкой лисы напомнила её президент.

— Совершенно верно. Видите, как всё запутанно? Всё зависит от того, с какой стороны на это посмотреть. Рабочую субординацию я нарушать не стану, как и просить для себя преференций. Что заработаю, то и получу. По этому поводу можете не тревожиться. Сегодня я даже коробки таскал на склад и ничего, не сломался, — многозначительно ухмыльнулся, демонстрируя оптимизм. — Если у вас появится какая-то личная просьба, обращайтесь в частном порядке, как Фудзивара Ренка, а не в рабочем, как начальник моего начальника. Всё же у Мацумото из Фукуоки и Мацумото из Теннояма совершенно несопоставимые возможности. Там, где легко справится один, ничем не сможет помочь другой.

Попросил разделять личные и рабочие просьбы, чтобы избежать проблем. В первую очередь, для меня. Она-то почти ничем не рискует.

— Чем смогу, помогу, почему бы и нет. Что за это запрошу, зависит от вашей просьбы и моих предполагаемых затрат. Бескорыстная помощь без необходимости быстро развращает, как и любая власть. Если же её необходимость диктуется неотложными обстоятельствами, а не вашими пожеланиями, тогда обращайтесь в любое время, не думая о деньгах. В некоторых случаях помогу просто так, даже не ставя вас об этом в известность. Мне не нужна в должницах Фудзивара Ренка. Достаточно того, чтобы клан Фудзивара процветал сам по себе.

— Даже так? — изумилась девушка, оценив уже мою хитрость. — Мне всё любопытнее, из какой же вы семьи?

— Мацумото, они такие загадочные и непредсказуемые, прямо, как тануки, — ещё сильнее понизил градус серьёзности этого разговора, а то от него аж скулы начинает сводить.

Чем не способ снизить размер её запросов? Видимо, я недостаточно постарался, по мнению судьбы. Ренка отвлеклась на неожиданный телефонный звонок, прервавший наш обед, которым и не пахло. Выслушав кого-то, даже выработавшая стойкость ко всяким совпадениям Фудзивара, не сдержала удивления.

— Что? Кто? Мацумото? Да, я помню такого сотрудника. Его довольно сложно не заметить, — иронично на меня посмотрела, явно забавляясь. — А что с ним? Хочешь его уволить? А, только наказать? За что?

Дальше она минуты три слушала, не перебивая, насколько я понял, Накамуру-сан. Видимо, финансовый директор накопила уже достаточно доводов в пользу принятого ею решения. Однако она слишком долго думала. Ситуация уже успела измениться. Вот так живёшь, к чему-то усердно готовишься, а потом бац, и твоё — «ещё рано», превращается в их — «уже поздно».

— По-моему, ты сгущаешь краски, — пожурила её повеселевшая Ренка. — Если он настолько плохой работник, то его не пытались бы сманить в отделы маркетинга и паркового хозяйства. И если с твоим отцом он уже успел немного поработать, теоретически имев возможность произвести на него сильное впечатление, то с Мори-сан до этого дня Мацумото никак не пересекался. Да. Они не смогли пробиться через тебя, что странно, учитывая эту просьбу, поэтому пошли в обход, попросив об этом меня. Я долго смеялась, пытаясь понять, почему президент и вице-президент большой компании должны тратить своё драгоценное время на обсуждение столь «важного» вопроса, как судьба твоего стажёра, взятого на временный контракт по нижней планке. У нас что, других забот нет? Или Мацумото внезапно стал проблемой национального масштаба? С чего вдруг такой ажиотаж? Не превращайте Теннояма в детский сад, — отчитала Накамуру в лёгкой форме. — Даже сейчас ты зачем-то позвонила сразу мне, а не кому-то другому. Не пойму, то ли Мацумото поднимаешь на мой уровень, то ли меня спускаешь на его.

Несмотря на шутливые интонации, я почувствовал, что Ренка рассердилась. Всё же я подобно маленькой рыбьей косточке, вроде, и не мешаю есть, не беспокою, но раздражаю. Не даю получать удовольствие от приёма пищи.

— Нет, теперь ты послушай, — президент компании проявила твёрдость. — Не можешь сработаться со своим сотрудником, не делай из этого трагедии. Я каждого твоего уволенного секретаря и заместителя до сих пор по фамилии помню.

Раз она демонстративно подняла эту тему при мне, не приглушая голоса, значит, хотела, чтобы я услышал этот разговор. Неужели на ходу, мгновенно придумала новую интригу с учётом новой информации?

— Сделаем проще. Дадим Мацумото-сан право самому решать, где он хочет работать и хочет ли, вообще, а то уже я не хочу постоянно спотыкаться об один и тот же камень.

Не убирая телефона от уха, она посмотрела на меня и доброжелательно поинтересовалась.

— Мацумото-сан, в каком отделе хочешь работать? В финансовом, маркетинговом или инспектором паркового хозяйства, — перечислила доступные варианты.

Думать пришлось не просто быстро, а очень быстро, анализируя ситуацию. Разу уж Ренка задала такой вопрос, вгоняя в ступор Накамуру, немедленно сообразившую, кто сейчас находится рядом с президентом компании, значит, советует мне подумать над переводом. Логично, учитывая мой доступ к чувствительной финансовой информации и планам компании Теннояма, при нежелании раскрывать все свои карты. Случай с отелем, в который лично вмешался отец и, через её голову, сейчас ровнял там всех под красивый, чистенький, идеально подстриженный газон, Ренка определённо не забыла.

Работа в финансовом отделе казалась предпочтительнее, если бы Накамура-сан не стала под меня копать, ребята смотреть косо, да и свободного времени там по-прежнему не предвиделось. Становиться рекламщиком я не планировал. Да ещё под руководством отца Накамуры. Там она до меня всё равно доберётся. Уж кто-кто, а родственники между собой договорятся.

Работа с парками выглядела куда заманчивее. Куча поездок, ненапряжённая, привычная мне работёнка, свежий воздух, спокойная обстановка, новые люди, а главное, возможность получить кучу свободного времени по законному поводу. Там я буду более независим. Поехав в один парк, могу завернуть по пути в Мацудара-корп или ещё куда. Во второй, встретиться с кем-нибудь в подходящей обстановке. Также в их отделе совсем другие требования к внешнему виду. Чем представительнее ты выглядишь, тем лучше. Да и интересно же узнать, чего это Мори-сан так засуетился? Ему-то я где успел наступить на хвост? Всё эти размышления не заняли и пары секунд, никак не отразившись на лице «простого и понятного» Мацумото.

— Я бы хотел поработать с парками, госпожа Фудзивара. Люблю природу, деревья, цветочки, медведей, — невозмутимо ответил, вызвав у президента новую улыбку.

Шутку с медведями она оценила. Мои слова были сказаны одной женщине, но услышаны двумя, как Ренка того и хотела. Первой мыслью шокированной Накамуры должна стать — «Что они делают вместе? Неужели?!.» Второй — «Сейчас обед, Мацумото уехал в ресторан, голос директора был весел и непринуждён. Вряд ли.» Третьей — «Возможно, они там не одни. Значит, у Мацумото в компании есть надёжная крыша и на него лучше не наезжать. По крайней мере, прямо сейчас. Нужно сворачивать с опасной темы, пока не сделала себе же хуже.»

Так и состоялся мой перевод, чьи детали будут согласованы позже, в установленном порядке. Накамура для сохранения лица немного посопротивлялась, отстаивая своего сотрудника, но и только. Спорить с президентом при посторонних она не захотела. Задумала как следует меня проучить, добавив к прянику кнут, а получила, что получила. Мне же сделала лучше. Я не хотел сталкиваться с Такэути так скоро, да ещё лоб в лоб. Можно же нам как-то прилично разойтись, не становясь врагами? Что за избитое клише? Я не собирался мстить ей. Припоминать всё плохое до конца жизни, как и доказывать, что она потеряла самое лучшее в своей. Оно мне надо?

В общем, Ренка пообещала подумать над своей будущей просьбой, связанной с продвижением интересов компании Теннояма за счёт моих связей. Наивная. Будто я только и буду её ждать. Не предлагать же мне массовые туристические туры в среде сомалийцев, йеменцев и эфиопов? Это несколько не то направление деятельности, на которое ориентируется Теннояма. Впрочем, отказываться я тоже не спешил. Отели ведь можно строить не только на курортах Японии, верно? Надо будет над этим как-нибудь поразмыслить.

Я не строил напрасных иллюзий. На этом разговоре ничего не закончилось. На нём была сделана пауза, а не поставлена точка. Однако теперь Фудзивара Ренка будет доставать своего отца, и это хорошо. Лучше его, чем меня, а то развёл интриги на ровном месте.

Неспешно возвращаясь на работу, «бедный», никому «ненужный» Мацумото столкнулся с таким удивительным явлением, как попадание молнии в одно и то же дерево. Образно выражаясь. Меня опять похитили, да ещё столь нагло, средь бела дня, прямо с улицы, что просто нету слов. По-моему, даже скрытно наблюдавшие за мной люди Такеры-сама от такого безобразия «малость», пусть будет — удивились. Вмешиваться они не стали, не для этого были приставлены, но куда следует сразу же сообщили.

Япония — настолько безопасная и цивилизованная страна, что даже похищение произошло крайне своеобразно.

Из остановившегося на обочине тонированного микроавтобуса вышло четверо короткостриженых носителей тёмных пиджаков и тёмных же очков, с гарнитурами раций в правом ухе. Окружив, но не прикасаясь и не приближаясь ближе, чем на один метр, меня вежливо попросили проследовать с ними без объяснения причин и предъявления документов. Не было ни угроз, ни бряцания оружием, а всего лишь вежливое предупреждение, данное спокойным, уверенным тоном, что, если понадобится, меня занесут в машину словно манекен, бережно, не помяв одежды.

Я, конечно, мог от них отбиться, но зачем? Чтобы в следующий раз меня «приглашали» менее приятным способом? К тому же, они называли свои действия не похищением, а приглашением. Краем глаза заметив машину с дедушкиными наблюдателями, держа в уме возможность, что за нами ведётся скрытая съёмка, спокойно выполнил их требования. Даже интересно, куда мне в следующий раз придётся ехать, учитывая, что в Китае я уже был. И потом, где, аякаши забери жадных безопасников, моя личная массажистка⁈ Я зачем заграницу ездил? На шпили величественных соборов посмотреть?

Увидев, что меня привезли в очередное высотное офисное здание в центре города, вот честно, ничуть не удивился. Корпоративный автомобильный номер у микроавтобуса как бы на это намекал с самого начала. Опять поднялся на верхний этаж в лифте с одними охранниками. Однако теперь у меня был совсем другой настрой и интерес. Молния хоть и способна поразить одно и то же дерево, но человек один и тот же индийский сериал дважды вряд ли посмотрит. Поэтому я спокойно проследовал в главный и самый большой кабинет, находящийся на положенном ему месте. По дороге я учтиво здоровался с секретаршей и прочими офисными сотрудниками, чтобы им запомниться. И их тоже желательно было запомнить в лицо.

С предвкушением зайдя в кабинет под огромной, массивной табличкой, искусно вырезанной из цельного куска японской сосны, предупреждающей о том, что в логове прячется: «Президент — Арима Ясука», приготовился к многообещающему разговору, пока даже не представляя, о чём он пойдёт. Этим людям, вроде бы, я дорогу ещё нигде не переходил. А люди очень даже непростые.

Древние, по-настоящему великие рода, некогда властвовавшие над Японией, в своём изначальном виде уже давно перестали существовать. Они раскалывались и дробились каждую эпоху великих перемен, порождая новую поросль амбициозных родов, которые их же потом и теснили на политическом, военном и экономическом поле. Ничего удивительного, дети всегда пытались превзойти своих родителей.

Как и выходцы из клана Фудзивара, что в своё время основали рода Итидзё, Нодзе, Кудзе, Такацукаса, Коноэ и другие, так и Арима являлся старым, аристократическим родом, появившимся на свет благодаря не менее могущественному, древнему роду Тайра. Такие семьи, как правило, не появлялись из ниоткуда. Чем дальше углубляться в прошлое, тем меньше становилась площадь стран, численность населения, его плотность, а следовательно, и количество привилегированных семей. Дальше в дело вступали договорные браки, союзы, расколы, предательства, убийства, смена имён и основание новых домов многочисленными детьми из старых, множа всевозможные, порой удивительно причудливые комбинации.

Отношение между Тайра и Фудзивара были самыми разными. Мы за всю историю нашего существования через что только не прошли, от дружбы и союзов, до вражды и предательств. На данный момент наши отношения можно назвать нейтральными, с небольшой натяжкой. Мы не в той весовой категории, чтобы наша свара никак не отразилась на жизни всей страны, за чем внимательно следил император, не давая нам своевольничать. Впрочем, нынешние Арима — это далеко не позавчерашние Тайра.

Арима считался довольно сильным, влиятельным, динамично развивающимся родом с давней и славной историей. Не так давно, после ряда провалов, семейных скандалов и затяжной борьбы с давними конкурентами, закончившейся ничем, проведя реорганизацию, они вновь начали подниматься с колен. Причём довольно быстро, став ещё более жёсткими и агрессивными игроками на рынке. Немалую роль в этом сыграла их новая компания — Хоннису, а также смена стратегии и ряда приоритетов. Почему упор был сделан не на уже известный бренд, их флагман — Арима-групп, мне неведомо. Создавалось впечатление, будто Арима задумали создать второй центр силы. Странно, но отношения между ними напоминали скорее конкуренцию, а не союзничество.

Пройдя в кабинет, я с недоумением огляделся. Не найдя того, что искал, удивлённо спросил — Здесь кто-нибудь есть?

— Очень смешно, — сердито заметила сидящая за столом Мива.

— Кто здесь? — испуганно вздрогнув, ещё раз быстро огляделся в поисках источника голоса.

— Издеваешься? — ядовито поинтересовалась напрягшаяся брюнетка с аристократическими чертами лица, плотно сцепив пальцы.

Явно где-то на тренинге подсмотрела этот жест.

— Не больше вас, — временно прекратил играть на её нервах. — По-моему, я уже чётко донёс свою мысль, Мива-сан. Со всем уважением, но мне нечего с вами обсуждать. Более того, я не желаю вас видеть. Неужели вы не понимаете японского языка?

Практически в открытую усомнился в её происхождении. Более того, сделал намёк, который в этой обстановке заиграл новыми красками. Прищурившись, женщина холодно улыбнулась, не испытывая ни капли веселья. Вместо ответа она показала на уже подготовленный стол, сервированный на две персоны.

— И что это значит? Приглашение ко второму раунду нашей дуэли? Только уже без зрителей? Бросьте вы это баловство, то, что мертво, оживить нельзя, — остался стоять.

— И не собиралась. К твоему сведению, я не Мива, а Арима Ясука.

— Как⁈ Так вы ещё и не Мива? — потрясённо ужаснулся, несколько переигрывая, что даже не скрывал. — Надеюсь, хотя бы всё остальное, правда?

— Прекрати паясничать, — Арима проявила похвальную выдержку, подтверждая подозрение о том, что ей от меня что-то сильно нужно. — Ты сам не оставил мне выбора. Занёс в чёрный список, на письма не отвечаешь, ни дома, ни на работе в последние дни не появлялся. И что мне оставалось?

Это она оправдывается или обвиняет?

— Пить чай с миндальным печеньем. Не спрашивайте у меня, что вам делать, и я не стану советовать. Хорошо, вы не Мива-сан, допустим, и что это меняет? — поинтересовался, не видя повода менять своё отношение.

Наш камень преткновения не в фамилии. Я ведь тоже не совсем Мацумото.

— Ничего. Вы мне тоже не нравитесь, однако, мою дурную подругу, которую я по собственной глупости согласилась подменить, чтобы отбить очередного охотника за богатыми невестами, прямо-таки вынуждают исполнить взятые на себя обязательства. Хотя бы формально. Её родители пошли на принцип. Поэтому она чуть ли не слёзно умоляла меня решить, возникшую с вами, проблему. И почему я всё время на это попадаюсь? — сокрушённо вздохнула, признавая собственную слабость и недостаток.

Вопрос был риторическим.

— Позвольте, я не стану вас жалеть, — всё же высказался. — Советовала она, но решение-то принимали вы, Арима-сан. Хотелось бы верить, взвесив все за и против. Поскольку Мива-сан так грубо и неуважительно со мной обошлась, поставив в неудобное положение, прислав вас с определённой целью, я останусь при своём мнении. Она даже не осмелилась отказать мне лично, как будто я этого недостоин или ей что-то угрожало. Отныне не желаю знать ни её, ни вас. Если на этом всё, извинений я так и не услышал, — добавил, как бы между делом, — то, всего доброго. Спасибо за «гостеприимство», обратную дорогу сам найду. Можете, не провожать.

— Не раньше, чем вы, наконец, встретитесь, скажете всё, что пожелаете, после чего разойдётесь навсегда, — непререкаемым тоном объявила о своём решении.

Да надоело уже. Я им всем, что, плюшевая игрушка?

— То есть, вы обе опять хотите поступить так, как вам удобно, пренебрегая чужим мнением? Не могу сказать, что стал думать о вас хуже. Нельзя уронить то, что уже лежит и даже не поднималось.

Хотя мои колкие слова по-прежнему её задевали, попадая по больному, однако взрыва эмоций так и не последовало. Здесь она была железной леди и не могла себе позволить подобную слабость. Кроме того, я специально выстраивал фразы так, чтобы к ним нельзя было придраться по форме, а не содержанию.

— Язви сколько хочешь. Мне плевать, — усмехнувшись, она неожиданно расслабилась, посмотрев на меня с презрительной снисходительностью.

Показала, что на всякого хитреца найдётся своя сила. Взяв свой телефон, Арима позвонила Миве и предупредила, что я у неё. Дала ей час, чтобы уладить свои дела. Сердито предупредила, что не потерпит моего присутствия на своей территории ни секундой дольше. Ей ещё после моего ухода кабинет проветривать и дезинфицировать.

Похоже, это был ответный укол. Почему каждая наша встреча заканчивается своеобразной схваткой тигров?

— Не пожалеешь? — иронично улыбнулся, не стал доставлять ей удовольствие своей бессильной злобой или ругательствами, давая повод повторить мои же слова про упадок уважения. — Вообще-то, это похищение.

— С терминологией я как-нибудь сама разберусь, без ваших советов. Потом. Хочешь стоять, стой. Так будет даже лучше. Мудреца быстрее всего учат руки, а дурака — ноги.

Извратила мой мирный протест, выставив его проявлением глупости.

— В этом плане, признаю, мне до вас далеко. Ваши ноги намного красивее и стройнее моих. Наверное, они и учат лучше. Мозолей на ваших руках я тоже не вижу, а значит,…

Соревнуясь в остроумии, мы принялись ждать Миву, чтобы положить конец затянувшейся истории с неудавшимся свиданием. Вот только я ждал не только её, но и изгоняющего дьявола звонка президенту. Даже интересно, кто это сделает первым. Ну, или я чего-то в этой жизни не понимаю. Такие вещи нужно решать именно с помощью них, а не с помощью кулаков.

Глава 9

— Ну, наконец-то, мы встретились. Почему ты не отвечал на мои звонки? — возмущённо заявила девушка, едва войдя в кабинет, нарушив царившее в нём напряжённое молчание.

Последние минуты мы просто ждали развязки, любой, устав упражняться в словесном фехтовании. Можно сказать, согласились на ничью, лишь бы не доводить всё до абсурда. В серьёзных играх с большими ставками это лишнее.

Равнодушно посмотрев на появившуюся особу, я промолчал, проигнорировав эту глупую претензию вместе с самой девушкой. Спокойно сделал очередной глоток из красивой, фарфоровой чашки. К чести Аримы, она не стала препятствовать этому чаепитию, демонстрирующему, что я никого не жду и чувствую себя хозяином положения. Как ни крути, но у нас обоих оставались границы дозволенного, через которые мы не могли переступить даже в такой ситуации. Этим и отличается уличная дипломатия от кабинетной. Правила нарушаются и там, и там, но в кабинетах нужно постараться сохранить лицо, а на улице, желательно его разбить, причём оппоненту, да ещё, чем быстрее, тем лучше.

— Что ты молчишь? — Мива-сан рассердилась от столь пренебрежительного отношения к своей драгоценной персоне.

Похоже, она шла сюда не извиняться, не знакомиться, а ради получения галочки о выполнении задания своего деда. Хотела, чтобы он больше не доставал её по этому поводу.

— А я должен что-то сказать? — с любопытством посмотрел на девушку.

Я продолжал расслабленно сидеть в кресле, наблюдая за этой ситуацией, как бы со стороны. Это должно её спровоцировать на необдуманные действия, которыми я потом с удовольствием воспользуюсь.

— Как минимум, это невежливо, — на мгновение растерявшись, она тут же перешла в новое наступление, сменив направление атаки.

Мива на эту встречу надела лёгкое, воздушное платье с короткой юбкой и оборками. Она выглядела стройной, довольно симпатичной девушкой, среднего роста, с длинными, каштановыми волосами. Судя по всему, хорошо за собой следила, не пренебрегая салонами красоты.

— Не вам, Мива-сан мне об этом говорить. Вы сначала разберитесь с последствиями похищения, в котором участвуете то ли сообщницей, то ли заказчицей, а уже потом упрекайте в неприличном поведении, — указал на недопустимость подобного заявления.

И вообще, не ей здесь распоряжаться. Тем более, говорить со мной в подобном тоне.

— Похищения? — Мива недоумённо посмотрела на подругу.

— Это мои проблемы. Я разберусь, — заверила та, сохраняя спокойствие.

Видимо, рассчитывает на свои многочисленные связи, позволяющие ей каждый раз выходить сухой из воды. В отличие от меня, она своим положением и ресурсами пользовалась с полной отдачей. Столь легкомысленные слова меня развеселили. Они что, всерьёз думают, что я буду безропотно участвовать в этом спектакле? Начну нервничать, пытаться договориться, извиняться, вести себя словно застигнутый врасплох, провинившийся сотрудник их компании. С чего вдруг?

— Нет, это ваша общая проблема, а не мелкие неприятности, да ещё у каждой свои. Девочки, вы несколько заигрались. Хорошо, допустим, сейчас я ничего не могу вам сделать, оставаясь в рамках приличий. Но, скажите, неужели ни одной из вас и в самом деле не пришло в голову, что, выйдя из этого здания, я пойду не в полицию, а обращусь напрямую к дедушке этой взбалмошной особы, — указал на неё чашкой. — Глядя ему в глаза, поинтересуюсь, неужели благородный род Мива пал настолько низко, что занимается унижением людей, чем-то не угодивших его избалованной внучке? Тем более, после официального свидания, на которое она даже не соизволила явиться. Ему понятие чести и достоинства что, совсем неведомо? А теперь представьте реакцию уважаемого в обществе, пожилого человека? Меня, может, сразу же выгонят за порог, не желая выслушивать неприятные для себя вещи, но этот разговор он уж точно не забудет. Угадайте, с кем после меня он захочет поговорить? Вряд ли на приятную для неё тему, — намекнул, грустно улыбнувшись.

Надеюсь, до этого не дойдёт, поскольку предстоящий разговор мне тоже не доставит радости. Поэтому я и описал ход дальнейших событий, чтобы они приняли правильное решение. Мива мгновенно побледнела, а Арима заметно напряглась и встревожилась. Что? Они, правда, об этом не подумали? Решили, что Мацумото побоится связываться с могущественными родами, у которых в полиции и прокуратуре куча своих людей? Так я и не собираюсь бить туда, где у противника кость крепче. Учитывая, на что пошла одна затейница, а другая согласилась, дедушка у Мивы человек принципиальный, дотошный, не терпящий упрёков. Шалости внучки он ей с рук точно не спустит.

— Только попробуй! — тут же разозлилась Мива, пряча испуг, — Я тебя с грязью смешаю. Скажу, что это гнусная ложь, что ты меня домогался и, получив жёсткий отпор, решил отомстить, — перешла к прямым угрозам, показывая, что тоже найдёт о чём ему рассказать.

Тоже мне — простой выход. Решила сыграть на повышение ставок? Я сочувственно посмотрел на поражённо застывшую Ариму, понимавшую в этой жизни гораздо больше своей недалёкой подруги, отсалютовав ей чашкой.

— Послушай, конечно, это не моё дело, но с такими друзьями тебе и врагов не нужно. Арима, пожалуй, я припоминать эту выходку не буду. Кажется, они своё наказание уже получили, — иронично сделал тонкий намёк, попавший точно в цель.

Хозяйка кабинета вздрогнула так, будто по-настоящему почувствовала боль. Похоже, я многого о ней не знаю, раз этот случайный выстрел неожиданно оказался критическим.

— Успокоились, оба! — Арима тут же попыталась навести порядок. — Никто никуда не пойдёт. Мива, веди себя прилично. Мацумото, не провоцируй её. Вы меня уже оба достали. Хотя бы три минуты вытерпите общество друг друга и проваливайте ко всем чертям. Никакое это не похищение. Кому ты сдался? Только если безумцам.

«Собака плешивая», — добавила про себя.

«Я не плешивый! Слепая, что ли? Подойди и убедись в этом.» Впрочем, вслух я сказал совершенно другое.

— Не стоит так оскорблять семью Мивы-сан. Поскольку нам всё равно ехать в одну сторону, боюсь, трёх минут не хватит, — указал, что отступать не собираюсь.

— Ясука, дедушка мне голову оторвёт, если этот… жалкий слизняк побежит ему ябедничать, — Мива с надеждой посмотрела на подругу, надеясь, что она что-нибудь придумает. — Ты же обещала, что всё устроишь? А давай его… — она задумалась, пытаясь придумать, как бы меня отговорить от этой идеи.

— Убьём? — невозмутимо подсказал, отчего Арима раздосадовано поморщилась.

Понимаю, непросто ей. К сожалению, у всех троих ожидания не сошлись с реальностью. Каждый из нас поступал так, как считал нужным, самое забавное, не считаясь с мнением остальных. В этом-то и проблема. Лучшего способа провалить переговоры ещё не придумали. Ответа я не дождался, поскольку Ариме позвонили. С раздражением посмотрев на экран телефона, она неохотно ответила, беря паузу. Давая нам время чуть остыть.

— Да, отец. Что? В каком смысле? — нахмурилась женщина. — Какое похищение? Я ещё в своём уме. Не выдумывай. Кто тебе сказал эту глупость. Кто?!!

Тут выражение её лица резко изменилось, став ошеломлённым. Она резко встала и выпрямилась так, будто находилась на параде. Выслушав длинное сообщение, завершившееся длинными гудками по инициативе второй стороны, она странным, сухим тоном сообщила встревожившейся Миве.

— Моему отцу только что позвонили из приёмной императора и попросили уточнить, действительно ли род Арима перешёл к практике похищения членов семей своих политических противников? Также нас проинформировали, что на срочный запрос разрешить неназванной частной военной компании провести контртеррористическую операцию в офисе Хоннису, направленную на освобождение заложника, обратившемуся был дан решительный отказ. С пояснением, что для этого существуют соответствующие специальные службы. Если информация подтвердится, то они возьмут на себя эту задачу. Отец в ярости. Кричал, угрожал, если я немедленно не разрешу это недоразумение, то он сам сравняет мою компанию с землёй и отречётся от такой неблагодарной, дурной дочери.

Последнее предложение Ясука произнесла уже другим тоном, раздражённо поморщившись. Похоже, отношения с отцом у неё не самые тёплые. После такого объявления Мива и Арима одновременно посмотрели на меня долгими, шокированными взглядами, осмысливая полученную информацию.

Похоже, дедушка решил не мелочиться. Он сделал слишком сильный замах для такого хлопка, а значит, решил проучить Ариму не только ради меня, но и по собственным причинам. Ну и «немножечко» заработать, ведь эту ситуацию можно было разрешить гораздо проще. Хорошо, что я не стал делать резких движений.

В любом случае, в прессу, даже не сомневаюсь, никаких подробностей не просочится. Никто этого не позволит. Всё ограничится принесением непубличных извинений и объяснений за закрытыми дверями. Возможно, с предложением «добровольно» компенсировать уважаемым людям причинённое беспокойство. Сомневаюсь, что даже полиция и спецслужбы будут в курсе о моём «похищении». Только узкий круг лиц продолжит знать, что же со мной произошло, дружно делая вид, что ничего плохого не случилось, а если и случилось, было неправильно понято, и далее, смотри пункт первый.

Этим звонком нам порекомендовали самим тихо разобраться в возникших сложностях, не привлекая внимания общественности. Да что там — рекомендовали, фактически — потребовали, что и было донесено звонком из приёмной императора. Возможно, осуществлённым ещё одним старым другом дедушки, в обход установленных процедур. Логика власть имущих проста. Если на каждый «дымок», поднимающийся над лесом, посылать туда «кавалерию», то рано или поздно у неё не выдержат нервы и дрогнут уставшие пальцы на натянутой тетиве.

Подключение к этой истории «Управления императорского двора при кабинете министров» — послужило очень серьёзным, тревожным сигналом для руководства клана Арима, о чём оно, разумеется, умолчит. Пока только предупреждающим, иначе бы им позвонили ещё и из другого ведомства. Президенту пошатнувшейся без землетрясения «Хоннису» потребовалось секунд пять, чтобы осознать риски и найти решение возникшей проблемы. Причём единственно верное.

— Не шути так. Такого просто не может быть, — сработав на опережение, принялась убеждать её испугавшаяся Мива, надеясь на это больше всех. — Кто-то обманул твоего отца. У Мацумото не может быть ТАКИХ связей, — экспрессивно взмахнула руками.

— Помолчи, пожалуйста, — коротко и властно приказала Арима, почти не раздвигая губ, бросив на подругу всего один предупреждающе-злой взгляд, от которого её бросило в дрожь.

Выйдя из-за стола, президент подошла ко мне и низко поклонилась, по всем правилам, принося официальные, глубокие извинения с элементом раскаяния. С бесстрастным лицом произнесла хорошо поставленным, взятым под жёсткий контроль голосом.

— Приношу свои извинения, Мацумото-сан. Произошла непозволительная, грубейшая ошибка. Виновные понесут наказание. Мой водитель немедленно отвезёт вас туда, куда пожелаете. Компания Хоннису ужасно сожалеет, что доставила вам временные, — подчеркнула интонацией, — неудобства. Обратившись в наши торговые центры и офисы, вы непременно получите соответствующую компенсацию. Прошу простить действия моих подчинённых.

В данный момент вопросы сохранения бизнеса стали для неё преобладающими. Разумно, в первую очередь спасать нужно его, поскольку на эту компанию у Аримы завязано всё, включая обязательства, планы, долги. От него зависело огромное количество сотрудников и партнёров. В Японии во время кризисов это становилось первоочередной задачей. О себе позаботиться можно и потом, было бы чем прикрыть свой стыд, сохранив лицо. Потеряв уважение — вы потеряете всё. Здесь на репутацию завязано гораздо больше, чем в тех же Штатах или Европе.

Глядя на низко склонившую голову гордую Ариму, я испытал удовлетворение и, как ни странно, отчасти разочарование. Слишком быстро и просто всё завершилось. В чём здесь моя заслуга? Победа без победы не приносит той искренней, глубокой радости, которую от неё ожидаешь. Сейчас я в полной мере ощутил, что значит быть частью могущественного клана. Сам по себе, ты мало что значишь и можешь, но вместе, вы сила, с которой приходится считаться. Пока я сидел и беззаботно пил чай, десятки людей усердно работали над тем, чтобы получить этот результат. А ведь я этих людей даже не знаю. Я ещё ничего для них не сделал. Хороший повод задуматься о своей роли и ответственности.

Что касается Арима, ни злорадствовать, ни добивать упавшего, ни унижать проигравшего я не собирался. Незачем доводить всё до крайности и плодить врагов. Нашим компаниям ещё долго предстоит делить один и тот же остров. Хотя могло показаться, обмениваясь с ней колкостями, местами откровенно ругаясь, я именно этого и добивался, но это не так. Если бы директор показала, что мы дошли до последней черты и следующий мой шаг приведёт к открытой конфронтации, я бы не стал его делать. Поэтому, кивнув, принимая извинения, молча покинул кабинет. Слова излишни. При этом на Миву не оглянулся ни я, ни Арима. Это было именно наше противостояние, в котором её подруга послужила лишь причиной.

— Эй, куда он пошёл? — растерянно воскликнула Мива, не собираясь так просто меня отпускать.

Она так и не прониклась моментом, явно не сделав нужные выводы.

— Помолчи! — резко одёрнула её Арима.

Дальнейший их разговор прошёл уже без меня, за закрытыми дверями. Правда, мне пришлось ещё пару минут подождать в приёмной, пока Арима по телефону инструктировала своего секретаря.

* * *

— Пей, — Ясука подвинула подруге вторую низенькую, глиняную чашку для сакэ, наполненную до половины.

— Не хочу, — мрачно ответила девушка, с несчастным видом глядя в окно.

— А ты через не хочу, — наставительно посоветовала униженная королева. — Вернувшись домой с сакэ в себе, тебе будет проще пережить первую, самую высокую волну родительского гнева. Выглядеть достаточно несчастной, достойной сочувствия, — поделилась собственным опытом. — Правда, подобный способ помогает не всегда и не всем.

— Думаешь, дедушка будет сильно мной недоволен? — Мива неохотно взяла чашку и понюхала содержимое, наморщив свой милый носик. — Может, всё обойдётся? Не пойдёт же теперь этот гадкий Мацумото ему жаловаться. Я что-нибудь придумаю. Расскажу, что встретилась с ним, вспылила, поругалась, повела себя некрасиво. Признаю вину. Извинюсь. Попрошу больше мне о нём не напоминать. Предложу загладить перед дедом маленькую вину, пряча большую, — воодушевлённо приступила к разработке новой стратегии.

Арима, расслабленно развалившись на диванчике, скинув туфли на высоком каблуке, отменившая на сегодня все свои дела, выпила горького лекарства. Раздражённо посмотрев на свою немного глупую, простодушную и легкомысленную подругу, подумала о том, что ей очень хочется дать ей подзатыльник. Однако это так и осталось очередным нереализованным желанием.

Какая ни есть, но Мива всё же её близкая подруга. Они дружили ещё со школы. Ясуке не хотелось терять половину своих друзей, принимающих её такой, какая она есть, со всеми слабостями и недостатками, а также бредовыми идеями и авантюрами. Выдержать непростой характер владелицы Хоннису сможет далеко не каждый. Тем более, если из-за этого можно превратиться чуть ли не во врага семьи Арима, в которой Ясуку считали кем-то вроде «прокажённой». Плюс, в довесок получить очень неоднозначную, отрицательную репутацию, тоже став «отверженным» в светском обществе и среде золотой молодёжи.

При этом, как ни странно, именно Ясука приносила в клан львиную долю дохода, превратив разваливающуюся, никчёмную компанию в быстро разрастающийся, хищный, жадный гигант, чья тень незримо подавляла всех своих конкурентов, заставляя их дрожать в страхе, опасаясь стать его следующими жертвами. Будучи из влиятельной, относительно богатой и известной семьи, Ясука с детства не считала себя счастливой, свободной и примерной девочкой. Ей всего приходилось добиваться силой, преодолевая сопротивление как снаружи, так и внутри семьи. Понимая, что получить всего не получится, она сосредоточилась на одной цели. Добиваясь условной свободы, ей пришлось доказать, что она лучше других. Взобраться по головам на вершину семейной пирамиды, спихивая вниз всех, кто этому мешал. Откупиться от этих жадных, лицемерных стариков. От собственного отца, у которого стала нелюбимой дочерью от третьего, особо неудачного брака. Будто она в этом виновата. Девушка чувствовала себя одинокой даже в толпе родни. Со временем, несомненно, она вырвется из удушающих объятий этой семейки и возьмёт себе другую фамилию, наконец-то, став полностью независимой и, очень хотелось бы в это верить, счастливой.

Чтобы заработать много и быстро, доказать, что слишком больно кусается, поэтому не нужно совать к ней свои руки, указывать, что ей делать и где её место, Ясуке часто приходилось действовать крайне жестко, напористо, уничтожая чьё-то благополучие ради своего. Портить с людьми отношения. Закрывать глаза на определённые вещи. Гибче относиться к общественной морали. Да, она изрядно запачкалась в грязи подковёрных игр, хорошо хоть не в крови, выслушала немало проклятий, угроз, оскорблений и даже униженных просьб, и чем была вознаграждена? Эти неблагодарные чистюли из Арима с каждым разом всё больше её осуждали, кривили лица, поучали, что-то требовали. Относились к ней, как к прислуге. Хоть бы раз отказались от тех денег и власти, что она им приносила. Сказали бы: хватит, остановись, не бери на себя больше, чем можешь унести, ты не одна, тебе есть на кого опереться. Лицемерные сволочи. Каких-то членов своей семьи она тихо ненавидела, кого-то презирала, нашлись и те, кто вызывал у неё только жалость.

Почему-то многие люди верят, что за красивыми фасадами дворцов скрываются храбрые, благородные принцы, мудрые короли и кроткие принцессы. Что они дружны и беззаботны. Что у них там всё хорошо, ведь все материальные потребности удовлетворены. Чего им ещё желать? Зачем ссориться? Наивные дураки.

Разбираться с тем, с чем она сегодня столкнулась, Ясука будет потом, а сейчас ей хотелось немного успокоиться, расслабиться, хорошенько всё обдумать, чтобы не натворить дел, усугубивших и без того непростую ситуацию. Нужно прикинуть, чем можно пожертвовать, поскольку история на этом не завершилась, а перешла на качественно другой уровень. Предоставление Мацумото хорошей скидки — это выплата только процентов, а не основного долга. По нему придётся разговаривать с тем, кто организовал этот звонок. Не сам же Мацумото в нём замешан. Особенно ей запомнилась фраза про членов семей политических противников. Это определённо жирный намёк. Осталось только понять, на что.

— Эй, ты меня слышишь? — обиженно напомнила о себе Мива, надув губки.

Видимо, она слишком глубоко ушла в себя.

— Я уже устала тебя слушать, — беззлобно проворчала Ясука. — Если тебе нужен мой совет, иди и сама во всём признайся. Во всём, ничего не придумывая, — уточнила. — Он всё равно узнает. Не сейчас, так потом. Лучше уж пережить гнев, чем породить недоверие, иначе рискуешь стать такой, как я. Чужим среди своих, и своим среди чужих. Тебе этого хочется?

Что-то её под сакэ потянуло на красивые изречения. Подумав о том, каково придётся Ясуке, принимая на себя главный удар, Мива виновато, с сочувствием посмотрела на подругу. Действительно, её проблемы меркли на фоне проблем Аримы.

— Извини, — неуклюже сказала Мива. — Чёрт! Всё должно было закончиться не так!

— Успокойся. Закрыли эту тему. Лучше не зли меня. Могу ведь и по шее дать, ты же знаешь. Облажались, так облажались, нечего искать оправдания. Больше не лезь к этому «рыбаку», который такой же рыбак, как и я.

— А кто он? Принц, что ли? — недоверчиво фыркнула Мива, с оттенком беспокойства.

Опять начала сама себя накручивать.

— Не говори глупостей. Все принцы у нас на виду и известны в лицо, причём с самого рождения. Я, конечно, осторожно поинтересуюсь, что это за яма-но вассаби, но только для моего справочника. Тебе-то в нём нет нужды, живешь как стрекоза, а мне нужно знать, с кем я имею дело. Потом буду думать, как обходить рифы и где ловить следующих торгашей, прикинувшись лёгкой добычей.

* * *

После разговора с тётей и до моего перевода в другой отдел прошло целых три дня. Пока всё согласовали и оформили, время пролетело незаметно. Ни я, ни Накамура, которая со мной показательно не разговаривала, остальным сотрудникам финансового отдела ничего не рассказали. Для них стало большим сюрпризом, когда я пришёл с маленькой коробкой и принялся собирать свои немногочисленные личные вещи. Реакция на это была довольно любопытной. Двое коллег обрадовались, один расстроился, и последний остался равнодушен, видимо, давно уже вычеркнул меня из списка своих интересов, догадываясь, к чему всё идёт. По лицу вечно тихой, замкнутой Мацуоки-сан и вовсе по обыкновению ничего нельзя было прочитать.

Узнав о том, что меня не уволили, а перевели, да ещё с повышением, отношение коллег к происходящему резко поменялось. Со мной вновь начали разговаривать вежливо и дружелюбно, улыбаться, поздравлять, советовать о них не забывать, почаще заходить, утверждать, что мы одна команда. Теперь свою радость показывали пять из пяти офисных приспособленцев. Одно дело, если я превращался в бесполезный контакт, и совсем другое, если у них появлялся знакомый в другом отделе, да ещё на хорошем счету у начальства. С таким человеком нужно поддерживать хорошие отношения, тем более, если это им ничего не стоит.

Их поведение вовсе не значило, что все сотрудники финансового отдела — плохие люди. Они так привыкли. Их так учили. Я тоже не спешил рвать связи, ведя себя высокомерно. Кто знает, вдруг когда-нибудь и мне понадобится что-нибудь узнать, спросить или передать в финансовый отдел. Избытка знакомых не бывает. Они же не в друзья мне набивались.

С этой коробкой, в ожидании чего-то хорошего и необычного, я отправился искать своё новое рабочее место с мыслью об увольнении, которая с каждым днём становилась всё навязчивее. Ещё бы, мне ведь очень интересно, чем же каждый день занимаются Фукуда, Бандо, Исикава и Цукуда. Правда ли, что они без меня играют в монополию. Негодяи.

Следуя написанному на бумажке, нашёл неприметный кабинет с дверью без таблички, в конце тихого, явно не проходного коридора. Войдя в него, растерянно огляделся, не ожидав увидеть небольшую комнатушку, с металлическим шкафом для документов, шкафа для одежды, типовой тумбочки, стола, компьютера, рабочего телефона и мусорного ведра. В остальном кабинет был пуст. Такое впечатление, будто эти вещи, входящих в один недорогой комплект, только недавно занесли и расставили в абсолютно пустой комнатушке, используемой раньше для каких-то технических целей. Может, здесь раньше большой принтер стоял и стеллажи для бумаг. Чистые стены, отсутствующие жалюзи, ни вентилятора, ни даже самого завалящегося календарика я здесь не нашёл.

— Что за шутки? — сильно удивился, продолжая держать небольшую картонную коробку подмышкой.

Через пару минут сюда пришёл господин Мори и раскрыл эту тайну.

— Никакой ошибки нет, Мацумото-сан. Теперь это ваш кабинет. Можете делать с ним, что пожелаете. Вашим прямым начальником буду только я. Никаких коллег, совещаний, ежедневных норм и строгого графика. Никто не будет следить за тем, во сколько вы пришли на работу и ушли с неё. Чем вы занимались, лишь бы выполняли свои основные задачи.

— Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вежливо попросил раскрыть, в чём подвох.

Так не бывает. Хрустальных туфелек на примерку мне ещё не приносили. Да и вообще, это же жутко неудобная, вредная для ног обувь.

— Буду с вами откровенен. Нам не нужен очередной смотритель парков, хозяйственник или инспектор. Своих хватает. Однако нашему подразделению совсем не помешал бы человек, способный решать для нас сложные вопросы. К примеру, способный самостоятельно справиться с организацией и проведением важных переговоров. Найти подход к некоторым непростым, состоятельным клиентам. Улаживать спорные ситуации. Успокаивать агрессивно настроенных, недовольных клиентов, столкнувшихся с какими-нибудь сложностями в наших социальных объектах. Найти общий язык с богатыми людьми и капризными звёздами. Насколько я знаю, вы обладаете поразительно широким кругом знакомств в деловых и светских кругах столицы. Сотрудников, способных что-то посчитать, перенести или заполнить документы, много, а тех, кто может приносить контракты, улаживать споры и договариваться с уважаемыми людьми, мало. Они на вес золота.

Пожилой директор посмотрел мне прямо в глаза. Он не пытался оказывать давление, что-то требовать или упрашивать, а всего лишь в уважительном тоне, спокойно объяснял суть происходящего. В отличие от Накамуры-сан, Мори-сан не тратил время на сомнения, он оценивал людей по их сильным и слабым сторонам, находя для каждого работника наиболее подходящее применение. Пока остальные руководители меня осуждали, высмеивали, ругали, из-за того, что я устроил в Рётте, он разглядел то, чего не увидели другие, а именно потенциал моих знакомств. Логично предположил, что их гораздо больше, чем было выявлено. Причём оценил и их качество, и их разнообразие. А ещё он внимательно ознакомился с делами моей инвестиционной компании, которая вполне могла бы вложиться и в его подразделение компании Теннояма, если бы знала о ней больше информации. Напрямую он этого не сказал, но из дальнейшего разговора догадаться было несложно.

Исходя из этих соображений мне пообещали свободный график, высокую зарплату и, если потребуется, помощников, лишь бы был результат. Пока со мной заключили кратковременный договор, взяв на испытательный срок, который должен был показать, оправдаю ли я их высокое доверие или нет. Если нет, тогда Мори получат ещё одного обычного специалиста, который будет работать как все, вместе со всеми, выпав из фокуса их внимания. Или не будет, например, если не захочет, чему тоже не огорчатся. Можно сказать, Мори-сан решил устроить эксперимент, сделав инвестицию своего уровня, вложившись в меня. Даже если потеряет на этом немного денег, ушедшие на зарплату, коммунальные расходы, какие-то организационные вопросы, то это будут смешные цифры, если смотреть на картину в целом. Взамен, если же всё удачно сложится, он мог получить гораздо больше выгоды, чем от труда рядового менеджера Мацумото. Моя личная жизнь и посторонние подработки его нисколько не интересовали.

На этот месяц меня попросили договориться с тремя уважаемыми и богатыми людьми. В первом случае нужно будет перезаключить договор земельной аренды, на прежних условиях, без повышения цены, чего добивался владелец. Во втором решить вопрос с поставкой удобрений, уложившись в бюджет и сроки. В третьем, договориться о проведении какого-то музыкального фестиваля, о котором я раньше не слышал, на их площадке, а не у конкурентов. На этом всё. Здесь скорость и количество сделанных дел не являлись главным критерием оценки моей эффективности. Добился положительного результата в установленное время, молодец, не добился, очень и очень плохо. Методы его достижения Мори-сан не волновали. Если мне для этого хватит всего одного звонка, просто прекрасно. Вот твоя премия, отдыхай в ожидании следующего задания. Понадобится кого-то умолять, встав на колени, это твои проблемы, Мацумото-сан. Нужно будет дать взятку, обсудим и решим, как поступить. Коррупцию, конечно, мы осуждаем и всё такое, но деньги на неё найдём, если без этого не обойтись. Попросят предоставить кому-то особую услугу, решим и этот вопрос, если получим что-то взамен. Разговор с невозмутимым господином Мори получился довольно откровенный и продуктивный. Понятное дело, не предназначенный для чужих ушей. Помимо прочего, мне выдали кредит доверия, попросив использовать его с умом.

Похоже, я постепенно поднимался по карьерной лестнице, перескочив кресло старшего менеджера. Моя текущая должность называлась «специалист по решению особых вопросов», и являлась, по сути, позицией начальника отдела. Пока трудно сказать, к добру это или к переработкам у деятелей из «Мацумото и партнёры».

* * *

Вечером, возвращаясь из одного клуба, Мацудара Аямэ и её подружки, не по учёбе, Ми-тян и Саки-тян, ненадолго заскочили в другой, предназначенный для спокойного отдыха, а не безудержного веселья и танцев. Это заведение считалось излюбленным у людей из таких, очень даже приличных семей, как у них. Пока девушки пробирались к привычному месту, краем уха услышали обрывки чужих разговоров. Всё бы ничего, но их внимание привлекло то, что две отдельные компании упомянули фамилию одного и того же человека. Одна компания состояла из двух делившихся общедоступными «секретами» девушек, Хаякаву Аямэ сразу узнала, а вот её подругу видела впервые, а вторая из трёх парней, двое из которых были ей смутно знакомы. Из-за них у новоприбывших сложилось неправильное впечатление, будто в клубе все только и делали, что обсуждали какого-то Мацумото, хотя это было совершенно не так. Человек довольно легко принимает что-то на веру, чему потом сам же и подбирает убедительные доказательства.

Усевшись за столик и сделав заказ, оглянувшаяся Ми-тян, удивлённо сказала.

— Что-то сегодня здесь оживлённо. Кажется, я услышала новое имя. Неужели в нашем тесном кругу прибавление? У нас, как в пещере, такое эхо, что быстро разносит всё по округе. Кто такой Мацумото?

— Не знаю, — безразлично ответила дочка судьи, обмахиваясь, чувствуя, что ей жарко. — Но я уже слышала эту фамилию. Кажется, отец о нём упоминал, когда разговаривал по телефону, по работе. Жаловался, что его уже достали. Что ничем помочь не может, не его уровень. У него и так прибавилась дел из-за его настырных адвокатов. Наверное, какой-то богатей. О чиновнике эти бездельники не стали бы здесь вспоминать.

— Не угадала, — усмехнулась Аямэ, прислушиваясь к тому, о чём говорили за соседним столиком.

— А ты что, знаешь, о ком они говорят? — Ми-тян поразилась осведомленности подруги.

— А ты разве не знаешь Мацумото? — искренне поразилась Аямэ, посмотрев на неё, как на отсталую дикарку.

Это у неё мгновенно сработал рефлекс на безобидную шалость и появившийся повод показать, что она-то не такая. Обе подруги заинтересованно посмотрели на раздувшуюся от чувства собственной важности и желания поделиться «секретом» Мацудару. О чём ещё болтать трём уставшим подружкам в клубе, после развлечений? О ценах на акции или лекциях из университета? Конечно же, о чём-то интересном и новом, неизвестном всем участникам группы.

— А она должна его знать? — скептически осведомилась Саки, скрывая пробудившийся интерес, чтобы не подыгрывать Аямэ.

— Да. Кто же не знает Мацумото. Его знают все, — сочувственно посмотрела на подругу.

— И кто он? — не выдержала Ми-тян, не любящая загадки и напрягающих интриг.

— А вот этого-то как раз никто и не знает, — загадочно улыбнулась Аямэ, запуская новую ветку слухов.

Ей подруги ведь обет молчания не давали, как и подписок о неразглашении.

— Это как? — не поняла Саки.

— А он у нас, как тот самый неуловимый Джо. Все знают, что он в Африке торгует оружием, рабами, предметами роскоши, драгоценностями. Устраивает перевороты, гоняет экстремистов. Чем только не занимается, но его всё равно никто не узнаёт, не ловит и не осуждает. Зато в Японии он гоняет по горам медведей, якудза, занимается благотворительностью и спасением людей. Тут его все узнают, преследуют и благодарят за добрые дела. Он довольно известный персонаж. Вот, смотри.

Аямэ быстренько на телефоне нашла нужные ссылки. Показала сайт, на котором анонимно продавалась медвежья шкура, по заверениям продавца, со зверя, убитого лично Мацумото в жестоком кулачном бою, стоившая, как автомобиль. Потом показала ролик со спасением заложника на встрече писателей, набравший огромное количество просмотров. Отрывок из новостей, про войнушку на Ближнем Востоке, где засветилось его лицо. Параллельно Аямэ комментировала этот показ.

— Прикиньте, самое прикольное в том, что официально Мацумото считается мелким офисным служащим в компании Теннояма, беден, скромен и одинок, и все дружно делают вид, что верят ему.

Под изумлённые, постепенно переходящие в восхищённые, вздохи подруг Аямэ показала им ролик с тем, как Мацумото садился в машину к самой Микадо Аоки, заработавшей на этом огромный всплеск внимания к своей персоне, резко поднявшей её популярность по количеству запросов в сети. Не такой уж плохой ход, ведь чем звёзд чаще обсуждают, тем дороже они предлагают свои услуги и тем больше появляется желающих их купить. И под конец, «случайно» не туда нажав, Аямэ засветила ролик, снятый у одной из средних школ Токио, поднявший не меньше шумихи в подростковой среде, но по отношению к ней. Под ним было куча восторженных комментариев — признаний в любви. Японцы чуть что, всем своим «богиням» признавались в любви, но только по сети, прячась под вымышленными никами. Сразу же перейдя на другую ссылку, затаившая дыхание Аямэ дождалась той самой реакции, на которую рассчитывала.

— Эй! Подожди-ка. Ну-ка верни картинку! Это же Мацумото!

Проходящий мимо незнакомый мужчина бросил на них удивлённый взгляд. Он уже у третьего столика услышал одну и ту же фамилию. После этого ему самому захотелось узнать, кто же это такой?

Глава 10

Привыкнуть к новой работе оказалось сложнее, чем я думал. Обычно если и пересаживался из одного кресла в другое, то суть от этого не менялась. Я всегда знал, что делаю и зачем. В этот раз произошёл качественный скачок обязанностей, сбивший все настройки. Особенно сильную растерянность вызывало отсутствие надзора. Я банально не знал за что хвататься в первую очередь, что можно отложить на вторую, с кем посоветоваться, поболтать, что-то попросить. Теперь я даже не знал границы дозволенного. Кроме того, мне не с кем было попить кофе, подурачиться, расслабиться в краткий, чем он и ценен, перерыв. Всё потеряло свою цену.

Да, никто не указывал, что мне делать, но никто и не избавлял от мучительных раздумий — что делать дальше? Улавливаете разницу? Во втором случае терялись ориентиры. Никто не задавал ритм, не подстраховывал на случай забывчивости, не контролировал ход времени. Теперь за всё это отвечал я и только я. К кому в таком случае выдвигать любые претензии? Кто в новом отделе плохой, а кто хороший?

Как и мечтал, я оказался предоставлен самому себе, однако радости от этого почему-то не испытывал. Странно, правда? Собственный кабинет, пустой и безликий, стал восприниматься птичьей клеткой. Тишина, которая раньше успокаивала, теперь угнетающе действовала на нервы. Мне не хватало грубого Кэтсу, который всё время хоть и маячил за спиной, подгонял, обзывал тупицей, не позволял отвлекаться на другие дела, но вместе с этим, придавал нам всем бодрости и оптимизма. Не давал скучать. Не позволял ссориться. Как ни странно, не хватало Нагано. Он дал мне силы и цель, заставил покинуть зону комфорта, подтолкнул к необходимости искать новые решения старых проблем. Не хватало Мицухо-сан, служившую примером целеустремлённого руководителя, надёжно прикрывающую наши тылы. Это было хоть и сложное, но весьма поучительное, интересное время. Сейчас же я попал словно в какую-то тихую заводь, без течений и хищников. Казалось бы, радуйся, грейся на солнышке, заплывай жирком, да вот только это путь в никуда, к деградации.

Удивительно, вроде бы, я всё время стремился попасть в «тихую бухту», пока работал инспектором, но, когда до неё добрался, почувствовал себя несчастным. Я внезапно осознал, что остался совершенно один. Будто попал на необитаемый остров, очутившись в своеобразном информационном вакууме. В место, где отсутствуют точки притяжения и отталкивания. Хотя в этой среде очень легко «барахтаться», но столь же непродуктивно. Так дело не пойдёт.

Растерянно оглядев голые стены, решительно направился на выход. Хотелось хоть с кем-то поделиться «радостью», посидеть в компании, выпить, вновь ощутить вкус жизни, её бурный поток. Почувствовать, что у меня вновь полно врагов, не хватает времени и куча забот. Похвастаться успехами, принять поздравления, послушать, что новенького произошло у… Почему-то первыми в памяти всплыли улыбающиеся лица друзей, Ёсиды, Хаги, Икеды. Нашей чисто мужской компании. Раньше я не любил выслушивать их нудные истории, тратить время на пустяки, на бессмысленные собрания, а теперь вдруг по ним заскучал. Действительно, что имеем — не ценим, а потеряв, плачем. Самое печальное, утерянного уже не вернуть, это же не упавшая на пол вещь, которую можно поднять, отряхнуть и вновь положить в карман. Время необратимо.

Что-то меня охватила меланхолия и потянуло на ностальгию. Понятное дело, потом, когда встроюсь в новые реалии, приспособлюсь, найду в них преимущества, всё пройдёт. Я вновь буду уверен, что лучшего места и придумать сложно.

Считая себя ответственным человеком, сперва занялся решением рабочих вопросов. Не став пытаться преодолеть их с наскока, приступил к тщательной подготовке, разведке, анализу полученной информации. После этого позвонил деду. Впервые искренне попросил его освободить меня от дурацкой стажировки в Теннояма. В ответ, подобревшим и понимающим тоном, Такеру мягко попросил не спешить с принятием важных решений. Объяснил, что именно сейчас у меня идёт выработка понимания, как устроена большая компания, в чём ценность команды, значение коллектива, ответственности, разнообразия задач и подходов. В чём заключаются ожидания директоров, а также насколько тяжела их ноша. Указал, что ещё и полугода не прошло, а я уже желаю сдаться, потому что, видите ли, мне вдруг стало некомфортно. Может, потому что мне впервые доверили задачи повышенной сложности, которые раньше до простого менеджера Мацумото даже не доходили? И потом, я в любой момент могу вернуться в «Мацумото и партнёры». Хоть сегодня. Он же не может силой заставить меня работать в Теннояма. Я сам должен взвесить, что мне даст, а чего лишит тот или иной шаг.

При этом Такеру-сама ненавязчиво напомнил, что именно я сейчас активно обзавожусь социальными связями, получаю полезную репутацию и известность, которые мне сильно помогут в будущем, чем бы я в нём ни занимался. Буду ли развивать свой бизнес, или помогать в решении проблем чужого. Торговать ракетами, производить мороженое или организовывать туристические туры. Даже если вдруг подамся в шоу-бизнес или спорт, весь этот багаж опыта и знакомств ведь никуда не денется, а только расширится.

Помимо этого, члены клана Фудзивара всё ещё продолжали составлять обо мне своё мнение, что самое важное, не навязанное со стороны. То, которое они искренне будут отстаивать. В дальнейшем, когда клан изрядно встряхнёт объявление о смене наследника в нашем роду, у меня уже будут не только противники, но и собственные сторонники. Наконец, у нетерпеливого внука только-только наладился диалог с Ренкой. Я же не хочу разочаровать тётю, показав, что проблемы её компании ничуть меня не касаются? Этот довод может сыграть в обе стороны.

Ещё одним доводом стало то, что никто не запрещает мне звонить любимому дедушке почаще, советуясь по тому или иному вопросу, перенимая его богатый опыт. Как сейчас. Он ведь не только внимательно выслушал, но и посоветовал, как мне лучше подступиться к поставленным задачам. На что обратить внимание, где искать информацию, какие люди могут в этом помочь. Заодно Такера-сама успокоил, сообщив, что проблем с родом Арима у меня не будет и я могу спокойно заниматься своими делами.

Фудзивара не стали нагнетать обстановку, предъявлять им какие-то требования, выставлять счёт. Взамен понятливые Арима пообещали перестать смотреть в нашу сторону и задолжали дёшево приобретённую, дорогую услугу. Также они официально осудили выходку Арима Ясуки. Ту, что произошла в отеле Рётте. За пощёчину Ясука уже извинилась и взяла всю вину на себя, о чём уже разместила соответствующий пост на своей странице. Репутация Мацумото была восстановлена. Я из неё даже с плюсом вышел, поскольку в глазах общественности стал пострадавшей стороной, а её принято всячески поддерживать и оправдывать. Более того, понимающие люди из этих извинений сделали правильные выводы.

После разговора с дедушкой на душе сразу стало легче. После короткой паузы сообщил ему, что решил немного повременить с уходом, но при этом плотнее заняться своими делами. Чтобы он был в курсе. Благо, обстоятельства теперь позволяли. Попутно, если удастся, я постараюсь решить несколько сложных задач, сделав тёте, а также роду Мори, подарок. Как-никак она теперь член моей семьи. В общем, этим разговором мы остались довольны, получив то, что хотели.

Чтобы не создавать своим друзьям ненужные сложности, заехал за ними после работы, проведя время в спортивном клубе. Физическую форму нужно поддерживать постоянно, а не от случая к случаю, только тогда она ответит тем же.

Моё неожиданное предложение выпить после тяжёлого рабочего дня троица корпоративных «рабов» встретила с большим энтузиазмом. Ребятам было приятно, что я о них не забыл, что приехал лично, проявил заботу. Я отвёз их в самый обычный, небольшой семейный ресторанчик, каких в Токио тысячи, где они чувствовали себя абсолютно уверенно и непринуждённо. Это же был не жест благодарности, извинений, не какая-то важная церемония, поэтому подобная, знакомая обстановка, предложение выпить в кругу таких же белых воротничков в их излюбленном месте, пришлось к месту. Как признак дружбы и попытка сделать им приятно, а не проявление жадности. В Японии подобные явления в порядке вещей. Для каждого случая у нас предусматривалось своё место и время. Своя обстановка. К тому же, что тоже принято в таких ситуациях, как более успешный член группы, а также приглашающая сторона, я за всех заплатил, о чём предупредил сразу, чтобы не ставить ребят в неловкое положение. Это на случай, если у кого-то из них сейчас плохо с деньгами.

После встречи с друзьями, зарядившись положительными эмоциями, моё душевное состояние окончательно пришло в норму. Я расслабился, избавился от переживаний, выговорился, нашёл понимание и одобрение. Жизнь вновь заиграла яркими красками. Как говорится, глубина ваших проблем познаётся только в сравнении.

Следующую неделю я усердно работал сразу на два фронта. Решил одну из задач господина Мори, приложив к ней немного уместной наглости, изобретательности и тщательного подбора аргументов. Провёл ещё одно важное совещание в «Мацумото и партнёры». Съездил на завод по производству дронов, чтобы ознакомиться с делами на месте. Красивые картинки из презентаций и сухие цифры отчётов не всегда отражают реальное положение дел.

Инспекционной поездкой остался доволен. Выдал несколько ценных, на мой взгляд, указаний. Попросил инженеров и конструкторов из фирмы Dai sutā подготовить какой-нибудь коммерческий проект, представив его мне на рассмотрение, чтобы они были заняты полезным делом, не заплывая жирком. Получать зарплату любят все, а нести ответственность и много трудиться, только единицы энтузиастов.

После того, как их купила большая компания, получив финансирование и большие заказы от иностранных клиентов, обретя уверенность в будущем, ребята из конструкторского бюро расслабились, перестали генерировать идеи, активно двигаться, оттачивать навыки. А зачем, если у них теперь всё хорошо? Так дело не пойдёт. Раз уж у инженеров из Dai sutā освободилась куча свободного времени, весь маркетинг и логистику мы взяли на себя, оставив им только производственные вопросы, то пусть потратят его с пользой. Подумают, как могут принести нам дополнительную прибыль, которой много не бывает. Для этого, изобразив строгого начальника, я провёл с ними разъяснительную беседу, пригрозив уволить всех бездарей и лентяев, а талантливых, инициативных работников материально поощрить. Специально ходил с недовольным видом, даже если всем был доволен. Понимающе кивал, даже если ничего не понимал в некоторых технических особенностях, понятным только узким специалистам. Как и полагалось, много чего обещал. Уезжая, к облегчению запуганных сотрудников фирмы, поблагодарил их за работу, призвал трудиться лучше, больше, чаще. Похвалил. Пообещал наступления светлого будущего, в духе политиков, но с расчётом на историков.

Уже сидя в машине, довольно улыбнулся, радуясь за ребят. Если раньше в этой компании трудились четыре друга, создавших маленькую, никому неизвестную, бедную фирму без особых перспектив и надежд, то теперь в ней только ИТРовцев насчитывалось уже десять человек. Растут понемногу. Молодцы. Мысленно пожелал им успехов. Вот так незаметно, потихоньку, серьёзные дела и делаются.

В этот момент мне позвонила Аямэ, с которой я уже давно не общался. Не потому, что избегал её, а из-за постоянных дел, встреч с другими людьми, каких-то сиюминутных забот. Когда у тебя всего один друг, ты можешь уделять ему море свободного времени и живо интересуешься любыми изменениями в его жизни, а когда их десятки, хорошо, если несколько минут для разговора с каждым выдастся. Когда же знакомых станет сотни, а то и тысячи, дай бог без необходимости вспомнить о существовании отдельно взятого Наоки или какого-нибудь Вашио. Кто это, вообще, такие?

— Добрый день. Это вас беспокоит незначительная Мацудара Аямэ, зазнавшийся господин Мацумото, — шутливо попеняла мне девушка. — Не забыл о такой?

— Как раз сейчас вспоминал. Думаю, а кто ещё сегодня меня не вспомнил недобрым словом. Рад тебя слышать, лисичка-сестричка.

Вроде бы, наши отношения постепенно успокоились и перешли из разряда любовного интереса в плоскость близкой дружбы. По крайней мере, больше поползновений в эту сторону она не предпринимала. К тому же этот образ хорошо ей подходил и должен был поднять девушке настроение.

— Сделаю вид, что поверила. Слушай. Помнишь, я выручила тебя в деле с машиной? — задала подозрительный вопрос.

— Это в том, после которого ещё неизвестно, кто кому остался должен? — иронично осведомился. — Я видел, что творилось и в школьном чате, и на твоей страничке.

— Спасибо, — поблагодарила за то, что я видел, а не за то, что пригласил покататься. — Но я не об этом. Я на днях устраиваю вечеринку в клубе. Ты тоже в числе приглашённых гостей. Только попробуй не прийти, сильно обижусь. Ты и так игнорируешь все молодёжные сходки, а наши, между прочим, давно хотят на тебя посмотреть.

Что ещё за наши?

— Я не картина, чтобы мной любоваться, — попытался отказаться от этой сомнительной чести, уже догадываясь к чему всё идёт.

Это обратная сторона известности. Тебя хотят увидеть люди, которых ты не знаешь и знать не хочешь. Немного поворчав, дал себя уговорить. Она выручила меня, я собирался помочь ей, в этом и состоит смысл дружбы. К тому же, на этой вечеринке вполне могут оказаться люди, через которых можно подобрать ключики к решению задач господина Мори. Кто-то кого-то знает, кто-то — чей-то родственник, кому-то известны слабости или увлечения моей следующей цели. Социальные контакты — это не только неизбежное зло для интровертов, но и источник полезной информации. Я умел её обрабатывать, но пока не очень хорошо умел находить. На работе с этим проще, там всё упорядочено, взаимосвязано, подотчётно, есть определённые базы данных и шаблоны. Найти нужную циферку гораздо проще, чем адрес или телефон определённого человека, которого ещё как-то нужно расположить к беседе.

— Только сразу предупреждаю, я с твоими гостями любезничать не буду. Имей совесть. Я не твой питомец, который на всё согласен ради угощения. Всё в пределах стандартной вежливости и общепринятого этикета. Никаких голых вечеринок, наркотиков и прочих непотребств. В этот злачный мир я точно встраиваться не собираюсь. Уж лучше со «старичками» буду ходить по музеям, театрам и выставкам. И пользы больше, и для здоровья полезнее.

— Хорошо-хорошо, — согласилась на ответную уступку Аямэ. — В твой типаж необщительного, загадочного, эксцентричного, тайного оружейного магната это как раз вписывается. Сыграем на ожиданиях. Тем более, если я правильно понимаю, тебе это действительно нравится. Это я про музеи и театры. Как по мне, так там скучно. Слишком много смыслов, правил и мало веселья.

— В кого там что вписывается? — не понял.

— Забей.

— Чего?

Аямэ рассмеялась.

— Кстати, можешь прийти с подружкой. Это не официальный приём, но пары приветствуются. Это, чтобы сразу расставить флажки и не вводить некоторых в искушение. На вечеринку придёт куча народа из групп, «этих я ещё хоть как-то знаю», «это кто такие» и «глаза бы мои их не видели». Будет куча шустрых, отвязных девчонок и весёлых, находчивых парней, так что я сразу говорю, что возможно всякое.

— Тогда зачем таких людей приглашаешь? — опять не понял.

— Потому, что так нужно. Они зададут вечеринке определённый уровень и создадут баланс интересов. Без них вечеринка будет не вечеринкой, а скучным, протокольным чаепитием. Кто-то без кого-то не придёт. Кто-то явится в ожидании чего-то особенного. Кто-то захочет присутствовать только, если она наберёт определённый размах, — принялась объяснять особенности этого мероприятия. — Кто-то и вовсе приедет по делу, как ты. Там ведь не только будут танцы и пьянка, но и разговоры на разные темы. В том числе важные. Много общения, многозначительных взглядов, составления группировок и планов. Всё, как ты любишь.

А она смелая, раз заявляет, что знает, что я люблю. Это меня несколько развеселило.

— Хватит уже издеваться. Я понял. Сама-то себе пару нашла?

— Придёшь — увидишь, — уклончиво ответила эта хитрюга, дав понять, что на примете уже кого-то держит.

Причём не факт, что он об этом знает. Ох уж эти японские заморочки.

— Хорошо. Я просто обязан прийти, посочувствовать бедолаге.

— Эй! — столь же шутливо возмутилась Аямэ.

После этого звонка появился вопрос, идти туда одному или с кем-то? Вообще-то, идти мне не очень-то и хотелось, но было бы полезно. Даже не столько из чувства благодарности и долга, сколько из-за понимания необходимости как-то встраиваться в их разношёрстное общество. Чем больше я буду от него отгораживаться, тем более нелепые слухи оно начнёт генерировать, что может плохо отразиться на моём бизнесе. Меня и так уже напрягают какие-то нелепые россказни о происхождении моих «несметных» богатств.

Если рассуждать логически, неузнанным я там точно не останусь. Определённо вызову повышенный интерес, как лицо новое и, так сказать, ещё ни к кому не примкнувшее. Можно даже не сомневаться, в любом сборище обязательно найдутся свои группировки и лидеры. Я уже достаточно засветился в определённых кругах, приобретя неоднозначную репутацию, чтобы избежать их внимания. Приду без пары, скорей всего, стану законной целью охотниц на богачей и любительниц редких, экзотических достижений, о чём уже недвусмысленно намекнула Аямэ. Подозреваю, как бы именно они не послужили главными инициаторами этой вечеринки. Не только и не столько ради меня. Подобные мероприятия стали своеобразной заменой ушедших в прошлое пышных балов, сохранив за собой статус места для полезных знакомств, выставочного зала богатства, тщеславия и талантов, способа показать свою принадлежность к тем или иным группам, а также, как способ разнообразить досуг в своём кругу, а не окружении.

Безопаснее прийти с подругой. Аямэ отпадала сразу. Рурико хорошо бы подошла, но её там наверняка столичные стервы попробуют на зуб, увидев в ней зазнавшуюся конкурентку, и не факт, что это обойдётся без последствий для любой из сторон. Это же не просто безымянная вечеринка в клубе на общих основаниях со свободным входом. На ней из любого чиха могут такие далекоидущие выводы построить, что и Шиничи Кудо в голову не придут. Итидзё слишком правильная, тихая, домашняя девочка. Её тут же запишут в мои невесты, что она даже отрицать не будет, зато часто будет смущаться, после чего можно принимать поздравления, вместе с подарками. Либо она слишком остро отреагирует на какую-нибудь двусмысленную шутку, спровоцировав серьёзные разборки. В моём воображении её нужно приглашать в какую-нибудь библиотеку, на праздник фонарей или театр. Там она будет как рыба в воде, а не лягушка в ведре с раками. А что, если пригласить Микадо? Для неё подобные тусовки не в новинку. Сыграть кого угодно, как и обманывать людей с честным лицом, она-то точно сумеет. Ей это даже пойдёт на пользу. Так и интерес к нашему постепенно всё отчётливее воплощающемуся в жизнь сериалу можно неплохо подстегнуть. Устроить интригу. Сделать несколько намёков. Пропиарить «Мацумото и партнёры». Сфотографироваться вместе, начав необъявленную рекламную кампанию.

«Кажется, начало получаться, — мысленно обрадовался. — Глядишь, через полчаса найду столько способов извлечь из этого выгоду, что впору будет заплатить Аямэ за право прийти на её вечеринку.»

Отвлёкшись на звонок телефона, не посмотрев на экран, радостно сказал.

— Моси-Моси*. (*申し、申し, «говорю-говорю», традиционный японский ответ на звонок).

Девушка на том конце провода, если бы он был, ошибочно приняла эту эмоцию на свой счёт, не догадываясь, что эта была реакция на мои мысли.

— Добрый день. Это я, — судя по голосу, звонила Хаякава, чей голос обрёл неожиданную бархатистость. — Чем занят?

— Да так, думаю о делах, — сосредоточился на разговоре, удивляясь его причине.

Вроде, мы не настолько близки и не ведём общих дел, чтобы звонить друг другу по пустякам.

— Надеюсь, незначительных? Что у тебя в планах на послезавтра вечером?

— А что? — уклонился от ответа, гадая, как они это делают.

Только подумал о девушках, выпивке и развлечениях, как они уже звонят и задают провокационные вопросы.

— Меня пригласили на вечеринку. Одна туда идти не хочу, компании не сложилось, а пойти хочется. Там соберётся много знакомых и интересных людей. Не знаю как ты, а я уже устала заниматься делами и видеть одни и те же лица, комнаты, бумаги. Не против составить компанию? Буду очень благодарна. Выручишь попавшую в беду девушку? — для надёжности, после пристрелки сразу перешла к тяжёлой артиллерии.

— В чём же тут беда? — удивился, затруднившись с ответом, не зная, как бы повежливее отказаться, ведь я уже обещал Аямэ.

— Её поймут только девушки. Ты же не девушка. Пожалуйста, давай я не буду тебя уговаривать, — резче, чем следовало, попросила недовольная Хаякава, именно этим и занявшись.

Она действительно начала меня уговаривать, проявив настойчивость. От такого проявления доверия мне даже стало неудобно ей отказывать. Как-то смущало, что слабо знакомая девушка, с которой я виделся всего три раза в жизни, так хотела пригласить меня на свидание. А чем ещё это могло быть? Проявлением жалости или благотворительности? В запоздалую попытку мести я не верил, но держал её в уме, как и многое другое.

Пытаясь подобрать подходящую причину, тянув время, поинтересовался, что за вечеринка.

— Обычная, светская тусовка. Проходить будет в клубе «Восьмое небо». Организаторы, Мацудара, Сома и Ватанабэ. Формальный повод — празднование помолвки Сома Митико и Ватанабэ Иосиро. Их родители организовали официальный приём для родственников и важных персон в резиденции Ватанабэ, куда пригласили кого нужно, а это отдельная, частная вечеринка в непринуждённой обстановке для всех, кого можно на неё позвать. Подарки приносить не нужно. Можно даже не иметь к ней никакого отношения. Достаточно пригласительного билета и пары поздравлений. Да и то, на усмотрение гостей. Можешь не переживать, это чисто прикрытие. Вся выпивка и закуски за счёт организаторов, — указала на главное достоинство этой этой вечеринки, не догадываясь, что меня привлекло совсем другое.

— Мацудара? — удивился, внутренне насторожившись.

— Да. Мацудара Аямэ. Довольно известная персона. Я бы даже сказала, скандально известная, — пренебрежительно усмехнулась Хаякава. — Ты же как-то работал на её отца. Так вот, дочка пошла совсем не в него. Не то что я, — неожиданно поспешно добавила непонятно зачем, хотя её об этом не спрашивали. — Знаешь такую? Вроде бы в сети писали, что вы знакомы. Если не соврали. Сейчас новостям из интернета лучше не доверять, а то я на этом уже пару раз чувствительно обожглась.

Ну да, совместных фотографий у нас мало, в отличие от неподтверждённых историй из непонятных источников о нашей близости. Значит, эпизод со школой Юдзу Хаякаве на глаза пока не попадался. Видимо, она «пасётся» на других информационных площадках, в чём нет ничего плохого. Каждый ищет то, что ему интересно.

— Не то чтобы я этим интересовалась, — опять поспешно заверила Хаякава, забеспокоившись ещё сильнее, имея в виду, что целенаправленно не искала в сети информацию обо мне.

«Да что с ней/со мной такое?» — удивлённо подумали оба, отмечая увеличившееся количество случайных оговорок и оправданий.

— Не волнуйся, я так и понял, — повторил ту же ошибку. — Да, я знаком с Мацудара. Не скажу, что очень хорошо, но всё же. Стесняться и чувствовать себя чужим на этом празднике жизни точно не буду. Возможно, там появятся и другие мои «старые» знакомые. Поэтому, в принципе, я не против, — постарался не показывать своей заинтересованности, превышающей её собственную.

Если Мацудара и Хаякава называют одно и то же место, одно и то же время, скорее всего, они говорят об одном и том же. Логично? Логично! Кажется, она всё же что-то такое уловила.

— А если бы тебя пригласила на эту вечеринку кто-нибудь из этих самых, старых, — по-моему, она в это слово вложила несколько иной смысл, перейдя на другой тон, — «знакомых», ты бы дольше раздумывал над её предложением?

Удивительно причудлива и непостижима женская мысль. Вот как из «а+b», можно получить ответ «с», а не «аb», не будучи математиком? Даже американские дети это знают. Я по телевизору видел, когда они отвечали на вопросы.

— Ну что ты такое говоришь? — инстинктивно переключился на убеждение в своей невиновности.

Это у мужчин в крови, поскольку «больше», всегда лучше, чем «меньше». И вообще, чего она завелась-то?

— Дорогая, давай ты не будешь обвинять меня в неверности и ревновать хотя бы по четвергам, с семи до одиннадцати вечера, по адресу… — свёл всё к шутке, что дал понять интонацией, как и то, что считаю не хуже тех самых старых знакомых, иначе бы себе этого не позволил.

— Какая ещё ревность⁈ Мацумото! — вспыхнула Хаякава, не ожидав столь подлого и сокрушительного удара.

С удивлением и большим сомнением посмотрев на телефон, из которого доносилась её ругань, вместе с объяснением, что я всё неправильно понял и не нужно придумывать лишнего, подумал — «Да неужели?» Хотя это не было доказательством влюблённости, а, скорее, естественной реакцией, как и у большинства девушек, ответивших бы на подобный вопрос так же. Но ведь чем яростнее что-то отрицается, тем сильнее оно потом заставляет над этим задуматься. Более того, потихоньку станет наталкивать на «правильную» мысль, удобно ложащуюся в русло логических рассуждений, незаметно перекрашивая возражения в убеждения. Лучше бы она просто отшутилась или изобразила недоумение. В общем, мы с ней обо всём договорились.

Немного подумав, позвонил дедушке и поинтересовался в каких отношениях Фудзивара и Хаякава? Не возникнет ли проблем и недопониманий, если я явлюсь с этой девушкой на подобное мероприятие? Останься я прежним Мацумото, то и звонить бы никуда не стал, поскольку это моё личное дело, куда и с кем ходить, но теперь всё несколько усложнилось. Я больше не принадлежу только себе. В этом небольшое отличие восточного менталитета от западного.

Одобрительно посмеявшись, довольный тем, что я начал пользоваться головой, Такеру заверил, что с этим семейством у нас ровные, нейтральные отношения. Нет ни взаимных обид, ни взаимных упрёков, ни достижений. Обычные, рабочие контакты, как и у большинства других родов, в силу объективных обстоятельств. Любой крупный бизнес в Японии, так или иначе, взаимодействовал с одной, а то и несколькими ведущими корпорациями.

При всём желании довольно сложно не иметь совсем никаких дел с таким мировым гигантом, производителем электроники и бытовой техники, как «Sharp», чья штаб-квартира располагалась в Осаке. Я только недавно узнал, что раньше это корпорация называлась Hayakawa Electric Industry. Основана она была скромным, но талантливым пареньком, Хаякава Токуджи. С девяти лет он стал работать учеником мастера металлиста, занимаясь изготовлением традиционных японских гребней и шпилек. Начинал свой бизнес в тысячу девятьсот двенадцатом году, с пятьюдесятью иенами в кармане, из которых сорок взял в кредит. С четырёх утра и до девяти вечера он с двумя своими помощниками делал собственноручно придуманные пряжки, что позволило ему через три месяца не только расплатился с долгами, но и скопить аж сто двадцать иен. На них Хаякава Токуджи открыл новую мастерскую по производству узорчатых ручек для зонтов, придумав удобную, скользящую втулку. Она стала его вторым запатентованным изобретением.

Если кто-то думает, что после этого дела у него стремительно шли только в гору, он глубоко ошибается. Первого сентября тысяча девятьсот двадцать третьего года сильное землетрясение практически уничтожило Токио. Во время природного катаклизма погибла его жена, двое детей, до основания был разрушен завод, офисы, мастерские. С большим трудом, едва не потеряв волю к жизни, с помощью трёх ближайших помощников Хаякава Токуджи возродил свой бизнес буквально из пепла. Сейчас корпорация «Sharp» являлась не просто мелкой, региональной фирмой, а технологическим гигантом мирового уровня с большим количеством патентов.

После этого мне стало понятно, почему Хаякава Сетсу вела себя довольно высокомерно, не испытывала затруднений с деньгами, а также ничуть не смущалась при общении с представителями золотой молодёжи. Имела право, ведь она происходила из ещё более могущественной и узкой прослойки общества — кэйрэцу. В Корее таких людей называли — чеболями, в Китае — магнатами, в России — олигархами. Конечно, в каждой стране имелись свои отличия, но в целом суть у них одна и та же. Это не просто неприлично богатые люди, имеющие свой бизнес, а отдельная группа семей, обладающих определённым влиянием на экономику, политику, общество.

В случае с Сетсу имелся любопытный нюанс. Пускай род Хаякава неприлично богат, нам с ними в этом плане не сравниться, намного крупнее, в области ведения бизнеса, в чём-то влиятельнее, но, вместе с этим, он обладал и одним существенным, неисправимым недостатком. У него слишком низкое происхождение. Кроме того, у Хаякава нет исторических достижений до периода Тайсё. Они были никем, только совсем недавно выбравшись из грязи в «князи». Старая, консервативная японская аристократия категорически отказывалась принимать подобных им людей за равных, что тогда, что сейчас. Впрочем, это никак не умаляло признания немалых достоинств и талантов рода Хаякава. С ними охотно вели дела, встречались, заключали соглашения, приглашали на праздники и приёмы.

Могу только догадываться, как подсознательное чувство неполноценности не давало им насладиться жизнью, ощущая себя на вершине мира, ведь во всём остальном они никому ни в чём не уступали.

В общем, дед меня успокоил и пожелал хорошо провести время. Попросил не уронить чести Фудзивара. Не позволять себя задевать. Не стесняться пользоваться своим положением. Если захочу с кем-то уединиться, то не забывать предохраняться. Этот совет явно лишний. Вряд ли я доведу там кого-то до постели. Не для того собирался идти на вечеринку. Сухим тоном пожелав шутнику здоровья, таким образом выражая просьбу не заглядывать под чужое одеяло, вежливо попрощался. Озабоченно посмотрев на пасмурное небо, поспешил к машине, думая о том, — «Что бы мне сегодня съесть на ужин?»

Хаякава в этот момент не менее озабоченно размышляла о том, что бы ей надеть на это мероприятие, хотя до него ещё оставалось уйма времени, по мнению парня.

«Мне ******!» — сокрушённо подумала бледная, несчастная Мива, глядя в глаза своему дедушке.

На столе перед ним уже лежала разрезанная на части кредитная карта, ключи от машины, элитной квартиры, выпотрошенная дамская сумочка.

Только Токугава Мико в этот момент ни о чём не думала, просто мечтая придушить одну забывчивую сволочь, не удосужившуюся ответить даже на третье письмо. Ему что, в ножки нужно поклониться? Взяв телефон, она решительно принялась звонить своей подруге, Микадо Аоки.

Глава 11

Перед вечеринкой, как порядочный молодой человек, я заехал за своей девушкой. Хаякава предпочитала жить отдельно от родителей, в комфорте, поэтому обосновалась в пятикомнатной, просторной квартире одного из элитных, высотных жилых комплексов. Забралась аж на двадцать четвёртый этаж, поэтому вид из её окна открывался просто потрясающий. Наверное, этим она Хаякаву и привлекла, не комплексы же «королевы» тут сыграли первую скрипку.

Несмотря на то, что Японию трясёт часто и сильно, многоквартирные дома на её территории возводились без каких-либо проблем, хоть в десять этажей, хоть в тридцать. Правда, в основном этим занимались в крупных городах, ради экономии места, а на окраинах, по большей части, по-прежнему преобладала малоэтажная, однотипная застройка в два, реже три этажа. Полагаю, в силу традиций и страхов местного населения. Беднякам проще было восстанавливать простые, каркасные постройки, а не основательные каменные дома, которые в такой высокой влажности быстро покрывались плесенью. Кроме того, они опасались привлечь внимание даже не столь жадных, сколько беспощадных самураев, не терпевших зримого доказательства того, что черноногие крестьяне живут лучше них, привилегированного класса. Тут и за меньшее можно было лишиться головы.

Поскольку упор при возведении высотных домов делался на надёжность, то, это может показаться странным, шанс того, что они от подземных толчков рассыплются первыми, был намного меньше, чем у одноэтажных построек. Хотя даже зная это, жильцы современных квартир во время землетрясений определённо испытывали гораздо больше острых ощущений.

Подойдя к стеклянной перегородке, преграждающей путь в холл указанного в сообщении жилого комплекса, на панели домофона я нажал на кнопку вызова нужной квартиры. Только после того, как пришёл подтверждающий сигнал, автоматическая дверь плавно раскрылась. Дальше, за идеально чистой и удобной площадкой для приёма корреспонденции, которую можно было опускать в щели почтовых ящиков, не попадая в холл, меня ждал ультрасовременный лифт. К слову, японцы просто обожают ими пользоваться. Это можно понять хотя бы потому, что только у нас я видел кнопки вызова лифта с указанием, едешь ли ты один, с собакой, с крупногабаритной вещью, с мусором, а ещё производители обещали скоро добавить индикатор «пьяного пассажира». На случай если кому-то будет неудобно или страшно находиться в маленьком, замкнутом помещении с такими людьми.

На двадцать четвёртом этаже, в светлом, опять-таки идеально чистом коридоре, все двери выглядели абсолютно одинаковыми, за исключением номеров. Найдя тот, за которым меня уже должна была дожидаться Хаякава, позвонил в звонок очередного домофона, снабжённого камерой. Открыла девушка на удивление быстро, всего через четыре минуты, одетая в платье для коктейльной вечеринки, с претензией на строгий, вечерний наряд для светского раута, а не молодёжной тусовки, выдержанное в спокойных тонах. Это было довольно неожиданно. Я думал она вырядится более смело, учитывая, куда мы собирались ехать. Впрочем, я тоже на вечеринку надел классический костюм, идеально подходящий для официальных мероприятий. Удивительно, но наша одежда неплохо гармонировала, что девушка сразу же оценила, довольно улыбнувшись и благосклонно кивнув. Я был прощён, ещё не успев провиниться.

— Привет. Зайдёшь? — посторонилась.

— Только, если мы никуда не поедем, — улыбнулся, с восхищением оглядев свою спутницу, поскольку она этого ждала.

— Это намёк? — Хаякава внимательно на меня посмотрела, на секунду растерявшись, и даже, как мне показалось, напрягшись.

— Это мои страхи. Я не столь сдержан, как может показаться. Прекрасно выглядишь, — похвалил, произнеся полагающуюся по этикету фразу. — Ты готова, или мне нужно ещё немного подождать?

Если быть объективным, она действительно выглядела очень красиво, умело воспользовавшись искусством макияжа. Не то чтобы я куда-то спешил, но затягивать с дурацкой вечеринкой не хотелось. Исходил из принципа — быстрее отправимся, быстрее вернёмся. Не понимаю, что привлекательного находят в них любители подобного времяпрепровождения.

Девушка пристально на меня посмотрела, что-то обдумывая. Решила прислушаться к совету, попросив подождать ещё минутку, дав ей время обуться. Ещё один плюсик добавил ей в карму.

Обратный путь до машины мы проделали вместе. Усевшись в неё, поблагодарив кивком за предупредительно открытую дверь, девушка ехидно поинтересовалась, сколько десятилетий обычный офисный служащий должен выплачивать кредит за такую роскошную машину?

— Не знаю, — беззаботно ответил, пристёгивая ремень безопасности. — Ты же понимаешь, что обычному офисному служащему она не только не по карману, но и по большому счёту, просто не нужна. Не самая экономичная машина. Если только для того, чтобы произвести впечатление. Кроме того, мне приятнее везти девушку на вечеринку не на скутере, а на хорошем, безопасном автомобиле, чтобы она не чувствовала себя уступающей другим участницам этого мероприятия, избежав предвзятого мнения. Правда, если бы ты захотела отправиться со мной в тихий, маленький ресторанчик поесть гёдзу с соевым соусом и васаби в спокойной обстановке, безо всякого выпендрёжа, интриг, посторонних людей и желания самоутвердиться, я бы приехал на чём-то попроще. Да и оделся бы по-другому, а ещё улыбался бы шире, чем сейчас. В чём-то даже по-мальчишески, смотря вперёд сияющими от блеска ночных огней глазами, — сокрушённо вздохнул, понимая, что те беззаботные времена уже ушли, когда на это можно было рассчитывать.

Увы, сейчас передо мной другие девушки, другие запросы, другие игры. Всё усложнилось. В детстве я мечтал поскорее стать взрослым и независимым, а теперь сожалею, что нельзя вернуться в те счастливые, беззаботные времена. Хаякава перестала улыбаться и как-то странно на меня посмотрела, задержав взгляд. Такое впечатление, будто бы она растерялась, не зная, как на это реагировать. Это всё вина высокого уровня откровенности, что между нами установился. Я не пытался её очаровать, но не хотел и обидеть.

— Мацумото, тебя не учили, что людям нужно говорить то, что они хотят услышать, а не то, что ты о них думаешь? Правда, знаешь ли, обескураживает и ставит людей в неудобное положение. Она подразумевает ответную искренность, к чему далеко не все готовы, — отчитала меня, но без злости или желания оскорбить. — Ты что, bakа?

На юге это самое распространённое японское ругательство, обозначающее: дурак, идиот, глупец, болван, в зависимости от интонации и контекста, легко могло задеть гордыню собеседника, но в регионе Канто оно часто употреблялось как эмоциональная окраска своей реакции, а не констатация факта.

— Я и сам порой об этом задумываюсь. Причём, часто соглашаясь с этим утверждением, — кивнул, сбрасывая серьёзность.

Захотелось немного её подразнить.

— Так откуда такая роскошь? — прокашлявшись, избавляясь от чувства неловкости, несколько неуклюже спросила отвернувшаяся девушка, проведя рукой по приборной панели.

— Как и всё остальное, подарок от недавно появившегося, богатого родственника. Я хотел отказаться, честно, но это бы задело интересы слишком многих людей, так что пришлось смириться. Правда, не скажу, что это решение далось очень тяжело и я как-то от этого страдал, отпихивая подарки ногами, будто одеяло в душную, летнюю ночь.

В Японии не так страшна зима, как невыносимо лето, поэтому аналогия была ей понятна.

— Да и родителям моё согласие пошло на пользу, — добавил после короткой паузы, с некоторым смущением, показывая, что не только ей этот разговор принёс чувство неловкости.

Расспрашивать меня дальше Хаякава не стала, чтобы не подливать масла в огонь. Как по мне, не самая приятная тема для обсуждения, способная рассорить даже друзей.

* * *

Пока они ехали к клубу, Хаякава несколько раз украдкой бросала на Мацумото быстрые, задумчивые взгляды, пытаясь разобраться в своём к нему отношении. Внешняя картинка слишком сильно не соответствовала её содержанию, так называемому — внутреннему миру. Этот парень, с какой стороны на него ни взгляни, не вписывался в рамки известных ей шаблонов. Он будто человек-загадка. Слишком многосторонний тип, чтобы оценивать его столь же поверхностно, как многих других идиотов, не видящих дальше своего эгоизма. Ценящих только время и деньги.

Сначала Хаякава приняла Мацумото за невоспитанного наглеца. Впечатления о нём сложились глубоко отрицательные. Потом, поразмыслив, немного понаблюдав за ним со стороны, пришла к выводу, что это была только маска. Ради интереса девушка попробовала под неё заглянуть, но, к своему удивлению, наткнулась на вторую маску. Поэтому опрометчиво решила, что он хитрый, расчётливый человек, опять же, не вызывающий симпатий. Однако вопреки и этому мнению, Мацумото вовсе не пытался извлечь выгоду от своего знакомства с ней или Сацуки. Напротив, он говорил то, что думает, был непосредственен, бесцеремонен, но в то же время неожиданно уважителен, когда становился серьёзен, внимателен, честен, что подкупало. Мацумото отстаивал собственные интересы, не подыгрывая другим, что стало понятно после повторной встречи с ним в клубе «Восьмое небо», куда они вновь возвращались, но уже вместе, а не порознь. Это ли не знак свыше?

Даже если Мацумото совершал ошибки, он не боялся их признавать. Пытался исправить. Не скрывал своих эмоций, что для японца, вообще-то, нехарактерно. В их обществе самоконтроль считался наиважнейшим, обязательным атрибутом. Другой, на его месте, обязательно попытался бы набиться к Хаякаве в друзья, угодить ей, извинялся бы из-за каждой мелочи, опасаясь расстроить девушку, обладающую более высоким статусом, чем он. Наверняка гордился бы таким знакомством, рассчитывая на какую-нибудь выгоду. Считал бы большой удачей приглашение на элитную вечеринку, поскольку она являлась хорошим шансом улучшить своё положение и обзавестись полезными знакомствами. Мацумото же, как ей показалось, подобная возможность словно несколько тяготила, а не воодушевляла. Это же нелепо! Ладно ему не нравилась вся та громкая известность, раздутая репутация героя, бесчисленные, неконтролируемые знакомства, что на него пролились подобно благодатному дождю. Его можно понять. Не всем такое по нраву. Кстати, об этом. Даже если всё случившееся в отеле тщательно продуманная пиар-компания по продвижению конкретного человека, а вслед за ним и его бизнеса, то под блёстками всё равно проглядывали черты того мужчины, которого Хаякава хотела бы видеть рядом с собой. Сильного, смелого, честного, ответственного, в меру амбициозного, заботливого, список можно продолжать долго, причём подгоняя его под конкретного человека. При желании в каждом пункте находя соответствие с конкретным примером.

Эту поездку на вечеринку Хаякава хотела использовать в качестве проверки для Мацумото, собираясь убедиться, сможет ли он впечатлить её ещё раз, или же, напротив, разочарует. Окажется таким же болтуном и хвастуном, как все, добивающимся всего только с помощью денег. Будет ли он хоть в чём-то похож на её отца и, уж тем более, деда. Поэтому вечеринка нужна была не столько Мацумото, сколько ей, как способ разобраться в себе, удостовериться в правильности принятого решения. Когда девушка выбирала себе парня, чаще всего она делала это на основе сравнения. Что ж, на вечеринке возможностей для этого будет хоть отбавляй. Так-то в одиночку она и сама не любила на них ходить.

Не будучи легкомысленной, самовлюблённой дурой, считающей себя избранной, как и Мацумото, помня о стареющих родителях, Хаякава прекрасно осознавала, что рано или поздно ей придётся задуматься о муже и детях. Хочется, не хочется, это данность, с которой придётся иметь дело, чтобы оставить о себе память в следующих поколениях. Чтобы её жизнь обрела цель и смысл, чтобы было кому передать дело рода Хаякава. Причин для этого много, а отговорок всего две, «мне некогда» и «мне не хочется взваливать на себя лишние хлопоты». Будучи дочерью столь богатых родителей, она могла и дальше ни в чём себе не отказывать, ни в чём не нуждаться, не брать на себя долгов, но… что дальше? Как говорится, если у вас есть гора золота, но нет понимания, что с ней делать, можете считать, что её у вас нет.

Если Мацумото сегодня докажет, что достоин доверия и с ним не стыдно показываться людям на глаза, почему бы не рассмотреть его кандидатуру? Ей уже надоело выслушивать непристойные намёки от «храбрецов», подобных приятелю Сацуки, а также терпеть сальные взгляды от напыщенных «золотых мальчиков», верящих в свою неотразимость и неприкосновенность. Как девушка, она не могла самостоятельно от них защититься, даже если очень этого хотела. Не лезть же каждый раз в драку, подобно девчонке-сорванцу. Она уже давно не школьница. Честь женщины, запятнанную одним мужчиной, должен защитить другой. Неважно, будь то отец, брат, муж, в крайнем случае, сын. Нападки со стороны женщин, совсем другая история, с ними она и сама прекрасно справится.

Представив, как очередного остроумного смельчака она попросит подождать, пока не переадресует его вопрос Мацумото, Хаякава усмехнулась, погружаясь в фантазии жанра ужасы. Хотелось бы посмотреть на выражение его лица, а ещё ехидно добавить, что поскольку бегает он медленнее, весит меньше, и шкуру носит качеством похуже, чем у медведя, то лучше пусть попытается расплатиться извинениями, а не кровью. Мол котлеты «Медвежья лапка», приготовленные из такой же свинины, ей уже приелись. Весёлое, наверное, её ожидало бы зрелище.

— Когда ты так улыбаешься, мне становится страшно. Не делай так больше, — попросил Мацумото, хотя, вроде бы, в её сторону даже не смотрел.

Настроение Хаякавы поднялось ещё выше.

— Хорошо, — покладисто согласилась, не переставая зловеще улыбаться.

— Кажется, я скоро пожалею о том, что согласился с тобой поехать, — очень тихо проворчал Мацумото.

— Ты будешь «жалеть» об этом всю свою жизнь, если не подведёшь меня. Уж я об этом позабочусь, — заверила довольная Хаякава.

Мацумото с забавным выражением лица попытался осмыслить столь противоречивую конструкцию. Повеселевшая Хаякава не стала ничего объяснять.

По приезду, подав ей руку, заработав дополнительный балл за галантность, Мацумото повёл её в клуб. По пути девушка с помощью отражающих поверхностей проверила, хорошо ли они смотрятся вместе. Это тоже важно! Да, мужчине не обязательно быть красивее и умнее обезьяны, но желательно, ведь эти качества перейдут его детям. Хотя они могут взять красоту у самой прекрасной и обаятельной на свете мамы, например, у неё.

Поскольку вечеринка была открытой, но известной только небольшому кругу людей, чтобы попасть в зал им не потребовалось предъявлять пригласительные билеты. На случай если появятся нежелательные персоны или кто-то будет очень плохо себя вести, охрана клуба, усиленная сотрудниками службы безопасности Мацудара и Сома, готова была проводить их на выход. Конечно же, исключительно вежливо, без рукоприкладства и угроз.

Народу в клубе к их приходу уже набралось под несколько десятков человек. В одном зале гремела музыка и работало светотехническое оборудование, рассеивающее приятный глазу полумрак, в другом была устроена зона для отдыха, с закусками и выпивкой, третий отвели под место для развлечений. Кроме того, чтобы гости не скучали, организаторами вечеринки был приглашён известный, молодёжный диджей, пара набирающих популярность, пока ещё скромных артистов, профессиональный ведущий, а также, ради такого события, официантки переоделись в соблазнительные, откровенные наряды.

Глянув на своего спутника, Хаякава успела заметить, как на его лице на мгновение промелькнуло недовольство, тут же скрывшееся под маской равнодушия. Впрочем, его цепкий взгляд продолжил метаться по сторонам, что-то выискивая. Несмотря на это, рука Мацумото, за которую она держалась, даже не дрогнула. Хорошая выдержка и умение прятать свои мысли за фальшивую улыбку были необходимыми атрибутами светского человека. Ещё один плюсик улетел в одном ей известном направлении.

Поскольку сразу от входа бросаться в бар, чтобы побыстрее напиться или на танцпол, чтобы потрясти задницей считалось дурным тоном, сначала Хаякава провела Мацумото по группам основных действующих игроков на этом поле. Нужно успеть поздороваться и запомниться другим гостям, пока все ещё полны сил, задора и трезвы. Выразить им своё уважение, выслушать ответные любезности. Показать, что ты их помнишь, ценишь, даже если это не так. Обойти уважаемых людей, чтобы им потом не рассказывали, что ты против них что-то имеешь или замышляешь. Отдельный подход требовали свободные от мужчин женщины, из списка опасных, непредсказуемых штучек, дабы их острые язычки работали в твою пользу, а не во вред.

Обделённые вниманием завистливые стервы, бездельницы и сплетницы, имеющие кучу денег, но мало реального влияния и мозгов, опасающиеся, что в глазах других людей второе перевесит первое, способны на многое. Как не сложно догадаться — плохое. Не все из присутствующих могли похвастаться собственным бизнесом, влиятельным мужем, или какой-нибудь важной должностью. Зачастую вся их ценность заключалась в ресурсах семьи или родственных связях, к которым у них имелся доступ, что они и сами прекрасно понимали, категорически не желая выслушивать насмешки или упрёки на эту тему. Незачем уязвлять самолюбие или бить по их гордости. Зато многие из этих женщин обладали превосходной осведомлённостью, широким кругом знакомств и могли стать хорошими посредниками в различных делах. Не стоит недооценивать важность этих вещей, которыми мужчины, порой, напрасно пренебрегают.

К счастью, Мацумото проявил себя с лучшей стороны. Во время знакомства с людьми, к которым она его подводила, выбирая их не случайным образом, как могло показаться, её спутник не пытался умничать, излишне откровенничать, подхалимничать или лицемерить. По большей части, парень отмалчивался и вежливо улыбался, предпочитая быть слушателем, а не рассказчиком. Не стеснялся, но и не наглел при общении с женщинами. Спокойно относился к их шуткам, неожиданным просьбам, странным высказываниям, смысл которых даже Хаякава порой не улавливала, понимая, что это было сказано не всерьёз, а под воздействием обстановки. А ещё Мацумото чётко придерживался ряда правил, показывая, что является именно её спутником, поэтому ограничен в своих действиях.

Парочку лёгких провокаций от любопытных девушек, желающих повеселиться и проверить твёрдость его убеждений, Хаякава пресекала самостоятельно. Попросила не увлекаться, читай между строк, — не забывать, кто есть кто. Не бросать ей вызов, а то их поведение выглядело уже признаком неуважения и желанием посоперничать. Собеседницы оказались понятливыми, границу дозволенного переходить не стали. Мацумото был занесён ими в категорию — занят. То же самое касалось и парней, в отношении неё. Поскольку Хаякава пришла на вечеринку не одна, согласно негласному правилу, её тоже вычеркнули из списка объектов для заигрывания. Здесь не сельская дискотека, поэтому устраивать из-за этого драку стало бы наиглупейшим решением.

Хаякава поймала себя на мысли, что ей приятно чувствовать себя более свободной и защищённой, чем обычно, как и то, что Мацумото не заглядывался на чужие задницы. Тут бы спутнику следовало возразить, сославшись на опыт и навыки, но оно и к лучшему, что его об этом не спрашивали.

Естественно, будучи уже достаточно узнаваемой персоной, Мацумото подвергся расспросам о своих «фантастических» похождениях, раздутых интернетом до неприличной величины. Также у него просили разрешения вместе сфотографироваться, дать парочку другую советов, рассказать что-нибудь интересное, раскрыть какой-нибудь «секрет». Хвалили его за удачу. Интересовались причинами успеха. Спрашивали, чем он занимается, с кем дружит, кто его родители. Это было ожидаемое развитие событий, поэтому Хаякава и Мацумото с пониманием отнеслись к подобным вещам. Более того, девушка и сама с удовольствием послушала своего загадочного спутника. Позволила другим делать то, чего не могла сама, не желая показаться навязчивой и дотошной, а то ещё подумает, будто это допрос.

Благодаря другим людям, Хаякава не только удовлетворила своё любопытство, запоминая информацию о том, что ему нравится, что не нравится, о чём Мацумото тоже расспрашивали, но и выставила себя «защитницей» парня. Заодно немножко погрелась в лучах его славы, в чём ни за что не признается. Покрасовалась своим хорошим вкусом, с удовольствием перехватывая завистливые взгляды оставшихся не у дел «охотниц».

Впрочем, вопреки надеждам некоторым особ, как и к собственной досаде, Мацумото оказался очень «скользким» объектом интереса. Из серии — видит глаз, да нельзя ухватиться. Он не спешил делиться с окружающими своими планами, личной жизнью, прошлым. Даже об увлечениях и вкусах рассказывал очень поверхностно. Нет, Мацумото не просил оставить его в покое, не прятался, не злился, но вместо скудной, полезной информации парень выдавал огромное количество нелепых и забавных историй, размышлений, шуток, встречных вопросов, каждый раз уводя разговор куда-то в сторону. Получалось, правду, вроде как, он не скрывал, но и не раскрывал.

Поскольку настойчивые попытки выведать что-то конкретное выглядели бы неуместными и грубыми, до них дело не доходило, что играло Мацумото на руку. Пользуясь этим, он мастерски уходил от каверзных вопросов, словно заправский боец, владеющий множеством хитрых приёмов. В такие моменты Хаякава даже восхищалась его изворотливостью, признавая, что хоть это и плохо, для неё лично, но всё же лучше жёстких отказов обсуждать ту или иную тему, способных вызвать обиду.

После того, как они остались одни, взяв небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, Мацумото, наконец-то, расслабился. С облегчением вздохнул, будто провёл тяжёлый бой на спортивной арене, пропустив часть ударов. Раздражённо потёр шею под воротничком. Неосознанно похлопал себя по карманам, будто бы в поисках пачки сигарет или ключей от автомобиля. В этот момент Хаякава его даже жалко стало, а ещё девушка с благодарностью подумала, что парень вытерпел всё это ради неё. Только теперь стало заметно, что Мацумото непривычен к подобному хаотичному общению в калейдоскопе постоянно меняющихся лиц, когда кто-то прямо в процессе разговора подходит, кто-то уходит, кто-то постоянно перескакивает с одной темы на другую, кто-то ведёт себя так, словно они давние приятели. Что поделать, таков формат «дружеской» вечеринки, где все — условно «свои». Здесь требовалось всех вокруг любить и хвалить.

Перед тем, как получить свою порцию удовольствия от вечеринки, осталось только найти и поблагодарить её организаторов за приглашение. Сообщить, что нам всё нравится, мы очень рады здесь находиться, отметить присутствие большого количества важных гостей. Поэтому, высмотрев в толпе Мацудару Аямэ, Хаякава повела к ней своего парня. Проявив инициативу, девушка преследовала этим сразу несколько целей. Хотела показать, кто в их дуэте главный и с кем ей придётся считаться. Отсутствие боязни встречаться с якобы подругами Мацумото. Уверенность в себе. То, что она и сама хорошо знакома с Мацудара, а также многими другими значимыми людьми. Может с ними помочь, если Мацумото хорошенько попросит.

Степень «дружбы» Мацумото и Мацудары Хаякава оценивала, как весьма невысокую. Скорее всего, они просто несколько раз где-то пересеклись, у общих знакомых. У них же нет ничего общего. Кроме того, они птицы совершенно разного полёта. Хаякава не нашла в интернете ничего, кроме сомнительных слухов об их любовной связи. Было похоже, что это обычные сплетни завистников и охотников за сенсациями из незаслуживающих доверия источников. Такое встречалось сплошь и рядом. Кого только в сети с кем не шипперили, даже на основании совместной поездки в лифте.

Мацудару Хаякава застала в удобный момент. Она как раз в это время занималась обходом веселящихся людей, проверяя всё ли у них хорошо, всем ли гости довольны. Причём не одна, а в компании незнакомого парня, с которым довольно оживлённо и непринуждённо общалась.

После приветствий, как и полагалось на таком мероприятии, девушки повели себя словно две давние, близкие подруги, что не соответствовало действительности. Прощебетав приветствия милыми голосами, слегка обнялись, демонстративно обменялись лёгкими поцелуями, сделав их куда-то в область уха. Затем сильно удивившаяся Хаякава стала свидетельницей удивительного события. Мацумото и Мацудара с внезапно застывшими, серьёзными лицами и горделиво вздёрнутыми подбородками, смерили придирчиво-оценивающими взглядами своих… она даже не нашла какое им подобрать определение. Мацумото с внезапной, необъяснимой враждебностью посмотрел на друга Аямэ, а Мацудара на Хаякаву. И это после благосклонно принятого приветствия.

«Что происходит?» — обеспокоенно подумали Хаякава и парень Аямэ, тоже обменявшись растерянными взглядами.

Столь же внезапно и синхронно, одновременно заулыбавшись, Мацумото и Аямэ с важным видом кивнули, будто заключили какое-то тайное соглашение.

— Подходит. Одобряю. Спасибо, — последовал обмен ещё более странными репликами.

— Что это значит? — напрягся парень Мацудары.

— То, что теперь мы можем быть спокойны. Мне бы не хотелось, чтобы парень, которому я когда-то призналась, попал не в те руки, — успокаивающим тоном объяснила Аямэ.

Мацумото тут же заслужил настороженный взгляд, с оттенком изумления, от него и Хаякавы. Девушка растерялась, не зная, то ли гордиться тем, что её признали достойной, то ли оскорбиться самим фактом оценки.

— Расслабься, это уже в прошлом, — рассмеялась Аямэ, беззаботно махнув рукой. — Мы теперь просто хорошие друзья.

— Не просто хорошие, а очень хорошие, — недовольно поправил Мацумото, бросив косой взгляд на Хаякаву.

— Да. Очень хорошие, — согласилась хитро улыбнувшаяся Аямэ, повернувшись к девушке. — Поэтому, если сделаешь Синдзи больно, я тебе глаза вырву и сварю ему на завтрак вместо яиц, — «пошутила» Мацудара, с угрозой посмотрев на опешившую Хаякаву, предупреждая о серьёзности своих намерений.

— И когда это было? — нахмурился её парень, переваривая неприятную новость о существовании «бывшего».

— Давно. А что, неужели ревнуешь? — развеселилась девушка, теперь уже ему заглянув в глаза.

Да она прямо доминировала на этом поле «боя», ничего не упуская из вида.

— Тогда Синдзи был ещё практически никем, — принялась вспоминать. — Бедный, никому не нужный, неизвестный и ославленный завистниками. Маленьким человеком, что в одиночку пошёл наперекор устоявшимся правилам. Несмотря на сложные обстоятельства, сложившиеся не в его пользу, он завоевал моё уважение своей решительностью, целеустремлённостью, гордостью и принципиальностью. Ну и спас мне жизнь, — буднично добавила после короткой паузы, бросив на Мацумото одним им понятный взгляд.

«Как⁈ И её тоже? — изумилась Хаякава, чьи брови с каждой секундой поднимались всё выше. — Этот придурок хоть чем-нибудь ещё занимается в свободное время?» — почувствовала неясное беспокойство.

— Потом я набралась смелости признаться, но получила отказ. Разумеется, я вспылила, сделав то, что не удалось Хаякаве-сан, но в большем объёме, — рассмеялась, показывая, что больше не держит на него зла.

Она поразительно осведомлена. Хаякаве на секунду стало стыдно за ту вспышку гнева, когда она попыталась облить Мацумото вином, но в итоге только ещё больше опозорилась. Гад такой. Не мог поддаться. Что за избирательность? И как часто он попадает в такие ситуации. Сегодня прямо день удивительных открытий. Мацудара, тем временем продолжила делиться подробностями той истории.

— Причём даже после этого Синдзи от меня не отвернулся и не стал избегать. Дружба и отношения для него не пустой звук. Так что тебе сильно повезло. Поздравляю.

Мацудара слегка поклонилась, показывая высокую степень уважения, благодарности и значимости этого достижения, ловко разрядив обстановку. У Хаякавы сложилось впечатление, сообщив всё это не только для неё, но и для обоих парней. Устроила им испытание ревностью. Вот же хитрая бестия. Или же всё гораздо сложнее? Это только прикрытие.

— Подтверждаю слова своей дорогой подруги, не умеющей водить, пить и ходить в гости. Кстати, моя мама просила в следующий раз предупреждать о твоём визите, чтобы она успела приготовиться и найти себе занятие по душе, — проворчал Мацумото, намекая на то, что они давно дружили семьями.

У них вовсе не тайная, любовная связь, а обычная, крепкая дружба, выходящая далеко за рамки деловых отношений, которой им нечего стыдиться. Вот если бы начали увиливать от ответов и обмениваться многозначительными взглядами, тогда да, дали бы повод для подозрений. Кроме того, не стоило слишком серьёзно относиться к её словам, поскольку Аямэ предвзята.

Хаякава не думала, что они настолько близки. Новость о том, что Мацудара знакома с матерью Мацумото, неприятно царапнула.

— Кстати, раз уж пришла моя очередь, тоже дам дружеский совет. Если заставишь Аямэ плакать, я не оставлю это без последствий, — с такой же «доброй», зубастой улыбкой заверил Мацумото её нового друга, с незапоминающимся именем и какой-то отстойной, смешной фамилией.

А вот теперь Хаякаве почудилось, что рвущийся наружу «страшный» зверь не только вновь её царапнул, но ещё и недовольно, протяжно мяукнул, вздыбив шерсть и выгнув спинку.

— Скажешь тоже. Всё обещаешь и обещаешь, прямо как наше правительство. Ладно, сделаем вид, что верим. Спасибо, что пришёл, — поблагодарила его довольно улыбнувшаяся Мацудара, искоса посмотрев на своего напрягшегося парня. — Кстати, ты ещё не знаком с моими подругами Ми-тян и Саки-тян? Нет? Что за безразличие? А вот они о тебе расспрашивали. Пошли, я вас познакомлю.

Повернувшись, Аямэ пошла куда-то вглубь клуба, вынуждая следовать за ней. По пути, как бы невзначай, предупредила Мацумото о том, что это не подружки по учёбе, не чета каким-то Ёсикаве и Хараде, так что не нужно вести себя с ними ни излишне фамильярно, ни слишком официально. Посоветовала сохранять небольшую дистанцию, быть сдержанным, вежливым и всё пройдёт хорошо.

— Может, тогда нам не стоит и встречаться? — невинно предложил Мацумото с таким глуповато-простодушным видом, что хотелось с ним согласиться.

— Стоит! — решительно объявила Мацудара, не замедляя шага. — Только попробуй выкинуть какой-нибудь из своих номеров. Покусаю!

Её всё ещё обеспокоенный друг украдкой бросил быстрый, недовольный взгляд на Аямэ, подозревая девушку в неискренности и недосказанности. Хаякава за ним повторила, вот только выбрала для этой цели Мацумото. Чуть приотстав, придержав своего спутника за руку, она тихо, сквозь показную улыбку прошептала, не поворачивая головы.

— И о чём ещё я не знаю?

Вопрос был намного многограннее, чем мог показаться.

— А вот этого уже не знаю я. Забавно, но мы находимся в равном положении, не находишь? — развеселился негодяй Мацумото, оправдывая первое сложившееся о нём впечатление.

«Мог бы предупредить, чтобы я не выглядела дурой», — раздражённо подумала Хаякава, сдержав порыв развернуться и уйти, забрав его с собой.

На этом всё только начиналось. Под уменьшительно-ласковым прозвищем Ми-тян, как оказалось, скрывалась Сома Митико. Назвать её подобным образом у Хаякавы язык бы не повернулся. Не стоило относиться к этой девушке неуважительно или бесцеремонно. Её клан обладал немалой властью и богатством. Саки-тян — она же Отомо Саки, являлась дочерью рода попроще, но это смотря с кем сравнивать. Для иных простых смертных и она, всё равно что небожительница. Вечно вокруг Мацумото крутятся очень даже непростые люди. С другой стороны, это-то в нём и привлекало, одновременно настораживая, раздражая, вызывая уважение, а заодно и подстёгивая соревновательный инстинкт. Заставляло думать, раз они в нём что-то нашли, то, чем я хуже? «Товар» пользуется спросом, надо брать! И вообще, если верить статистике, как только мужчина начинал встречаться с одной девушкой, у него тут же неведомым образом появлялась куча подруг, причём далеко не факт, что известных ей.

Поскольку Мацумото крутился в сфере крупного бизнеса, логично предположить, что его окружение тоже с ней, так или иначе, взаимодействовало. Подобное притягивалось к подобному. Будь он актёром, вокруг Мацумото собирались бы актрисы, модели и продюсеры. Занялся бы музыкой или спортом, был бы окружён музыкантами или спортсменами. Стал бы программистом, обзавёлся кучей знакомств среди виртуальных и не очень фриков, знал по именам почти всех мультипликационных и книжных героев, а также считался экспертом в каких-нибудь сомнительных играх и увлечениях. Это же общеизвестно. Поэтому за ним требовался глаз да глаз. Желательно её. Хаякава хоть и не считала себя худшим вариантом, мягко говоря, но в Японии найдутся «принцессы» и получше, если хорошенько поискать. Да только, кто ж ему даст! И вообще, идея привести Мацумото на эту вечеринку уже не казалась ей такой замечательной, как раньше.

Пока они шли, Хаякава в спешке, мысленно перебирала свои достоинства и активы, чтобы было чем отбивать покушения на её «собственность», если таковые последуют. На тот случай, если кто-то захочет поиграть в превосходство, доказав, что она лучше какой-то там Хаякавы. И хотя ничего подобного ещё не произошло, но девушка уже начала себя накручивать.

Глава 12

Подруги Аямэ оказались не так страшны, как мы опасались. Они постарались предстать в образе более взрослых и серьёзных дам, чем были на самом деле. Тем более в такой обстановке. Разговаривали уважительно, были внимательны, в меру дружелюбны, избегали фамильярности, не допускали фривольных касаний. Как по мне, Сома и Отомо выглядели вполне обычными, симпатичными девушками, проявившими ожидаемый интерес к чему-то новому, необычному, тому, что сейчас на слуху. Сказал бы модному, но это прозвучит уж слишком самовлюблённо. Даже не скажешь, что это представители аристократии. Они, как и многие девушки, тоже любили комплименты, боялись показаться эгоистичными, недалёкими дурами, которым, кроме денег, больше нечем гордиться. Если только мастерством пластических хирургов.

Почему я сказал — мы? Судя по напряжению, которое она пыталась скрыть, а также некоторой настороженности, Хаякава разделяла мои тревоги. Мы ведь могли наткнуться на навязчивых, бесстыжих дур, жаждущих повышенного внимания. Или на любителей самоутвердиться за чужой счёт. Таких «мотыльков» здесь тоже хватало. Вдруг Сома и Отома решили поразвлечься. К счастью, наше желание произвести друг на друга хорошее впечатление, оказалось взаимным. У Аямэ отличные подруги, которыми грех не гордиться. Так прямо и сказал, причём при них же, убеждённо, чем несколько смутил польщённых девушек. Заигрывать с ними я даже не собирался. Всего лишь пытался произвести хорошее впечатление, которым они должны будут поделиться со своими уважаемыми родителями, если те когда-нибудь обо мне спросят. Ничто не даётся так дёшево и не ценится так дорого, как банальная вежливость.

Казалось бы, не такое уж большое дело, тут положить полированный камушек на доску для гобана, там оставить камушек, ещё куда-нибудь добавить следующий, создавая видимость красивого рисунка, а там, глядишь, под конец партии «удивительным» образом сами собой появятся несокрушимые позиции и большое поле огороженной территории. Это, если меня и дальше продолжат недооценивать, не понимая, чем я сейчас занимался.

Во время нашего разговора, девушки, конечно же, интересовались всякими глупостями. Особенно расспрашивали о моей, якобы интимной, связи с самой Микадо Аоки. Удивлялись, как я не боюсь её фанатов. Хотелось над ними подшутить, но всё же сдержался. Здесь отношение к фанатам довольно специфическое. Помимо этого, девушки и сами охотно делились информацией о себе, из доступной широкой общественности. Умело поддерживая беседу на должном уровне, соблюдая баланс, показывая этим, что умеют не только брать, но и отдавать. Насколько понимаю, подруги Аямэ делали то же, что и я. Попутно выясняли, кто этот загадочный «зверёк», пробравшийся на их «рисовое поле» и как к нему стоит относиться. Тем более, если он уже обладал немалым влиянием на их подругу Аямэ.

Так повелось, влиятельные, могущественные семьи не обязательно дружили, враждовали или сотрудничали, но они всегда старались быть в курсе событий, который происходили с равными им. Да и просто, по-человечески, Отомо и Сома стало любопытно, с кем меня ассоциировать, с зазнавшимся, бесстрашным поросёнком, ловким хорьком, милым тигрёнком, могучим бычком, а то и, чем Будда не шутит, молодым дракончиком.

На данный момент никаких выгодных предложений я от них не получил, ни деловых, ни личных, но оно и понятно. Сейчас об этом говорить ещё слишком рано. У нас пока нет общих интересов, но зато есть общие знакомые, что уже неплохо. И вообще, такие знакомства лишними не будут. Есть не просят, карман не отягощают, поэтому — пусть будут, одновременно думали все участники беседы, тщательно скрывая эти мысли от остальных, чтобы не ставить их в неудобное положение, а также не казаться плохими людьми. Хотя, чего тут смущаться? Это вполне обыденное явление на таких тусовках.

Раз уж была затронута тема моего «близкого» знакомства со звёздами кино, на эти вопросы я отвечал довольно уклончиво, пользуясь случаем, прорекламировал свой будущий сериал. Попросил его поддержать, можно морально, но лучше деньгами. Рассказать о нём друзьям, поделившись инсайдерской информацией. Заодно поведал девушкам о своём оптимизме касательно ближайших планов на новый проект с беспилотниками, который вскоре должен рассмотреть, как частный инвестор и заказчик, а не работник компании Теннояма. Намекнул, если у них есть хорошие, доверенные друзья, которым эта тема тоже интересна, пусть они со мной свяжутся. В кооперации работать не только проще, но и спокойнее. Там, где что-то упущу я, не упустят они. К тому же у них тоже должны иметься полезные знакомства и, какая-никакая, клиентская база. То, что я могу сделать со своими условными ста миллионами, с нашими пятьюстами уж точно удастся не только повторить, но и приумножить.

Девушки ничего не обещали, но информацию к сведению приняли. Уже хорошо, не зря пришёл. Закончив говорить о делах, с хорошим настроением переключились на развлечения. Заслужив обвинение в предательстве, я охотно помог Отомо-сан и Сома-сан по-дружески «поиздеваться» над Мацудара, упрекая её в том, что она упустила такого хорошего меня. Обвинили в недостатке старания. Послушали мои жалобы, множащиеся как на дрожжах. С преувеличенным вниманием и улыбками расспрашивали, как далеко у нас всё зашло? Насколько прилично Аямэ себя вела и тому подобное? Знаю ли я о её плохих привычках? Это был не допрос, не попытка уязвить смутившуюся девушку, а дружеские подколки, мы же всё-таки пришли на развлекательную вечеринку, а не официальный приём. Кроме того, если бы сейчас с нами стояли мои друзья, они бы точно так же издевались надо мной, стараясь, чтобы девушки не чувствовали себя неловко и не грустили. Заодно ненавязчиво продемонстрировали бы этим силу нашей близости.

Постепенно обсуждение Аямэ плавно перешло к разговору о её подругах. Сначала Хаякава, а потом уже и я, получив напоминающий тычок в бок, поздравил Сома Митико с помолвкой. Пожелал ей всего наилучшего. Искренне порадовался за девушку, нашедшую свою вторую половину. Похвалил за спасение холостяка Ватанабэ от гастрита, проблем с кожей и трудностей выбора одежды, о которых он ещё не знал. Рассмеявшаяся девушка, на «радость» Хаякаве, кивнула, принимая благодарность. Потом несколько растерянно и обеспокоенно Сома-сан огляделась в поисках своего жениха.

— Он что, уже потерялся? — удивившись, я тоже рассмеялся, мысленно подыскивая ещё одну причину одобрить их союз.

— Нет. Просто Ватанабэ немного задерживается. Мы пришли порознь, договорившись встретиться здесь, — объяснила Сома-сан, как мне показалось, несколько натянуто.

Почувствовав в её интонациях и взгляде что-то странное, раньше, чем получил очередной предостерегающий тычок в бок от более чуткой к таким вещам спутницы, благоразумно не стал развивать поднятую тему, сразу же переключившись на другую. Сделал вид, будто ничего необычного не заметил и мне это не интересно. Дабы не создавать паузы, заботливо спросил у Хаякавы, хочет ли она чего-нибудь выпить? Не обязательно спиртного. Аямэ моментально подыграла, подтвердив выводы о некоторой неправильности происходящего. Она пожаловалась на пересохшее горло. Перевела разговор на обсуждение различных соков, их вкусовых качеств и пользы. Так я узнал, что Мацударе больше нравится персиковый вкус, а Хаякаве вишнёвый. Попытался убедить их в существовании более предпочтительного варианта, на основе моих предпочтений, за что тут же был бит двумя сердитыми взглядами. Они посмотрели на меня так, словно я сам не понял, что сказал и для кого они всё это рассказывали.

Извинившись, сообщив о желании сходить припудрить носик в дамскую комнату, не участвующая в дебатах Сома-сан нас покинула. Однако девушка ушла не так уж и далеко. Ещё в пути она кому-то позвонила, подозреваю, уже не в первый раз, судя по косвенным признакам. Услышав ответ на свой вопрос, подруга Аямэ резко остановилась, после чего эмоционально принялась с кем-то яростно спорить, едва не переходя на ругань. Затем, внезапно растерявшись, явно услышав не то, на что рассчитывала, огляделась с каким-то встревоженным выражением лица. Словно Сома-сан теперь не знала, что делать дальше. В тот момент она вовсе не выглядела счастливой невестой. Молча наблюдая за ней, как-то само так получилось, не сговариваясь, мы одновременно нахмурились. Лично меня больше всего насторожило отсутствие гнева. Если бы Ватанабэ-сан, думаю, она звонила именно ему, сообщил о задержке или отмене планов по какой-то важной причине, было бы разочарование, гнев, досада, обида, но никак не страх, который я заметил в её глазах. Аямэ и Хаякава синхронно покосились на меня нечитаемыми взглядами.

Следом нас оставили уже переставшие улыбаться Мацудара и Отома-сан, сообщив о внезапном желании проводить подругу туда, куда она первоначально направлялась. Пожелали нам хорошего вечера и веселья, устраняя эту неловкую заминку.

— Потом как-нибудь ещё поговорим. Хорошо? Всё, больше не будем вам мешать. Наслаждайтесь вечеринкой, — посоветовала Аямэ с несколько натянутой улыбкой, но не потому, что не желала этого, а из-за переживаний о подруге, о которой сейчас думала.

— Конечно. Всё нормально, — заверил её.

Мацудара даже своего нового друга не пожелала взять с собой, попросив его сходить и кое-что для неё сделать, на что он сразу согласился, не задавая лишних вопросов, тоже всё прекрасно понимая. Довольный уже тем, что ответственное задание досталось ему, а не мне. Странный человек. Хочет за меня поработать, успехов и в добрый путь! Я-то всё думал, о ком же мы забыли? Человек-тень. Зачем его Аямэ вообще с собой таскала? Что она в нём нашла? Ответ на этот философский вопрос помешала найти подозрительно насупившаяся Хаякава, вновь приласкав меня локотком. Незаметно. Легонько.

Когда мы остались одни, выждав несколько секунд, попытался сделать шаг и не смог, чему сильно удивился. Переведя взгляд на стоящую рядом Хаякаву, тоже сочувственно смотрящую вслед троице уходящих подруг, обратил внимание на её единственную руку, оставшуюся на виду. Второй, похоже, она крепко держала меня сзади за ремень штанов. Какая шустрая девушка. Забавный каламбур, учитывая, что имя Сетсу означает — «быстрый». Тихонько кашлянув, намекнул, неплохо бы убрать руку, а то, что о нас подумают люди?

— Куда собрался? — столь же тихо поинтересовалась сердитая девушка, не спеша разжимать пальцы. — Хватит уже спасать всех подряд. Лучше бы котов с деревьев снимал, раз уж не можешь остановиться. Мацудара и Отомо сами со всем разберутся. Это не наше дело. Не забывай, излишнее увлечение чем-то очень легко и незаметно переходит в манию. Вообще-то — это болезнь.

Она за меня волнуется или просто поучает из вредности? Что за собственнические замашки? И потом, когда я помогал ей, а не кому-то другому, почему-то упрёков в свой адрес не слышал.

— Я знаю, Хаякава-сан. Даже не собирался. Спасать тех, кто этого не хочет, очень неблагодарная работа. К тому же у меня уже есть на этот вечер та, о ком я должен позаботиться. Не волнуйся, всё помню. Однако, не стоять же нам теперь на одном месте до самого утра? Пошли в бар. Танцевать я не люблю и не умею. Спокойно посидеть нам всё равно не дадут. Да и эта дурацкая музыка меня уже раздражает, — бросил убийственный взгляд на диджея.

Современная, японская электронная музыка, вещь довольно своеобразная. Особенно молодёжная. На неё нужно настроиться. Часто вся композиция, состоящая из резких переходов на синтезаторе и очень быстрых ритмов строится вокруг какой-нибудь забавной или повседневной фразы, которая всячески обыгрывается сменой интонаций, ударений, скоростью речи, игрой смыслов. Либо же берутся и переделываются старинные, классические мелодии, превращаясь непонятно во что. Поначалу они хорошо развлекают, не спорю, а затем дико раздражают, по крайней мере, меня. Под них хорошо ни о чём не думать, не мечтать, не отдыхать, только смеяться, дёргаться и кричать, сбрасывая напряжение. Дикость какая-то.

Моё предложение тут же получило одобрение, ведь бар располагался в противоположной стороне от той, куда ушла Аямэ с подругами. Правда, ремень Хаякава отпустила не сразу. Понравилось за него держаться, что ли? Лучше бы тогда взялась за него, с другой стороны, двумя руками, показав свою силу, а не ловкость. Подумав об этом, рассмеялся.

— Что смешного? — тут же отреагировала девушка, потребовав признаться.

Вот это чутьё.

— Да так, — уклончиво ответил, отворачиваясь, чтобы ничего нельзя было прочитать по моему лицу.

— Нет уж, ты скажи, — насупилась, девушка попробовала настоять на своём.

Надо же, оказывается, ещё не всё потеряно, поскольку у Хаякавы едва заметно заалели щёки.

— Просто вспомнил одну шутку. Мне её недавно один друг рассказал, почти женатый человек, о чём ещё не знает, в отличие от своей девушки. Хочешь услышать?

Слегка обняв правой рукой девушку, ничего по этому поводу не сказавшую, не прикладывая силы увлёк её к бару, принявшись по пути рассказывать одну из офисных баек. Я действительно не собирался вмешиваться в дела Сомы-сан. Это же не вопрос жизни и смерти. Верю, она обязательно встретит своего прекрасного принца. Не сейчас, так чуть позже. Жизнь — штука непредсказуемая и продолжительная. Да и непонятно, что там с Ватанабэ-сан, если проблема в нём, а то мы уже навыдумывали всякого. Возможно, всё гораздо проще, чем кажется. Люди часто строят необоснованные предположения.

Придя в бар, заказали слабоалкогольные напитки, чтобы не отличаться от других гостей. Что самое интересное, даже не сговариваясь, назвали одно и то же. Выдержав секунд пять, что для неё целая вечность, Хаякава всё-таки спросила, сколько у меня было, на этом слове я вздрогнул и чуть не подавился, подруг, и насколько близких? Для удобства, поскольку девушка стала выглядеть очень уж собранной и внимательной, предложил достать блокнот для записей или включить диктофон. Хаякава обиделась. Обвинила меня в глупости. Оказывается, я неправильно её понял. После чего с невозмутимым видом девушка повторила вопрос, — «Итак, Мацумото-кун, сколько же у тебя подруг?» То есть, если «сан» заменить на «кун», то уже всё в порядке? Однако!

На моё счастье и несчастье Хаякавы, в этот момент судьба выкинула неожиданный фокус, показав своё чувство юмора. К нам подошли двое парней, одним из которых оказался, как я там говорил: «Не просто хороший, а очень хороший друг», рассчитывающий подняться на следующую ступень отношений. Это было заметно по тому, как он смотрел на девушку и на меня. Парня звали Харута Кэтсуо. Сколько ни рылся в памяти, так и не нашёл упоминаний — кто это? Благодаря дедушке я выучил название всех аристократических родов Японии, да ещё с примечаниями. Видимо, Харута не из их числа. Впрочем, как и Хаякава, так что преждевременно считать, что они ничего из себя не представляют.

Появлению Кэтсуо с приятелем Сетсу не обрадовалась, предчувствуя вполне закономерные проблемы. Теперь уже я с интересом слушал непонятный для меня разговор, касающийся их общих воспоминаний. Чувствовал себя в их компании лишним. Задавался вопросом, кто для неё важнее, я или он? Останется ли их связь в прошлом, настоящем или будущем. Впрочем, Хаякава довольно однозначно высказала свою точку зрения, решительно расставив приоритеты. В разговоре, избегая показаться грубой, в мягкой форме она указала, что считает Кэтсуо своим хорошим, старым знакомым, даже не близким другом, и не более того. А вот в моём случае возможны варианты. Сказав это, бросила на меня быстрый, демонстративный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Нужно ли упоминать, что Харуте это не понравилось? Переключившись на меня, с некоторым, умеренным вызовом и раздражением он попытался выставить себя более предпочтительным вариантом. Узнать кто я такой, чтобы указать на мои недостатки, напомнив о своих достоинствах.

— Чем занимаетесь, Мацумото-сан? — спросил, прикрываясь маской вежливого интереса, смерив меня оценивающим взглядом.

Зря он это спросил. Широко улыбнувшись улыбкой наивного, честного юноши из Фукуоки, прямо-таки напрашивающегося на вопрос о трёх цифрах с оборотной стороны банковской карты, с энтузиазмом принялся озвучивать свою любимую историю о сыне простого рыбака, гнущего спину на безжалостных капиталистов. «Бедного», но счастливого работяги, мечтающего о собственном острове.

— О чём, о чём? — переспросил изумлённый Кэтсуо, спохватившись только через несколько секунд.

— О собственном острове. Например, меня вполне устроит Хонсю.

С трудом сдерживая смех, Хаякава отвернулась. Её плечи начали мелко вздрагивать. Уж она-то хорошо знала эту «сказку», именно так её и воспринимая.

— А, шутишь, — с оттенком неодобрения догадался прищурившийся Кэтсуо.

Парень засунул руки в карманы штанов, чтобы выглядеть более самоуверенно и дерзко.

— Наличие чувства юмора — это хорошо. Оно помогает скрывать недостатки. Постой, я вспомнил, откуда мне знакомо твоё лицо. Ты же этот… — задумался. — Точно, актёр, — якобы обрадовавшись, показушно щёлкнул пальцами правой руки, достав её из кармана.

Повернув голову, Харута благодарно кивнул вовремя подсказавшему приятелю.

— Снялся в рекламе машин с бесподобной Микадо Аоки. Потом отметился в социальном ролике. Что-то связанное с нападениями диких животных, — с помощью интонации принизил значение этого события. — А ещё снялся в рекламе отеля. Рётте, кажется, — обрадовался, вспомнив ещё один эпизод моей биографии, хвастаясь Хаякаве, что не такой уж он и отставший от жизни, ничем не интересующийся молодой человек.

— Спасибо за столь лестную оценку, Харута-сан, — улыбнувшись, благодарно кивнул.

Продолжив дурачиться, позволил ему и дальше загонять себя в ещё более неловкое положение. Не стал поправлять парня потому, что мне не понравился его пренебрежительный тон и некоторое собственническое отношение к Хаякаве. Пусть только здесь и сейчас, но она находится под моей защитой. Да, девушка может в любой момент от меня отвернуться, что нанесёт урон уже её чести, но я не мог сделать это первым, выставив себя ненадёжным партнёром. Если бы Кэтсуо попробовал увести её силой, мне бы пришлось этому воспрепятствовать.

— Не за что, Мацумото, — покровительственно улыбнулся самодовольно улыбнувшийся парень, не разглядев иронии. — А Хаякава обо мне что-нибудь рассказывала? — переключил внимание на себя.

По выражению моего лица поняв, что нет, он осуждающе посмотрел на помрачневшую, забеспокоившуюся девушку. Мало того, что, по её мнению, Кэтсуо мог что-нибудь неприятное или сильно смущающее про неё рассказать, вообще-то, пытался меня сейчас унизить, так ещё и мог нас рассорить, а потом выложить в сеть свою версию событий. У неё за спиной было немало того, что она хотела бы забыть, чего стыдилась и о чём жалела. Не самая хорошая репутация у Хаякавы появилась не на пустом месте. Взрослея, люди постепенно меняют своё отношение к людям, событиям, собственному поведению.

Когда она одно время гуляла с Харутой, то много чем с ним делилась из того, о чём лучше бы промолчала. У неё и подружки были, от которых теперь старалась держаться подальше. Они вместе влипали в неприятности, как и многие другие подростки, имеющие много денег, ощущения избранности, принадлежности к элите общества, а также слабый контроль со стороны родителей.

— Почему? Неужели ты чего-то стесняешься? — с наигранным удивлением спросил Кэтсуо, продолжая наступление.

— Да. Почему ты мне ничего не рассказывала? — повернувшись к девушке, возмущенно спросил с нескрываемым весельем, переводя всё в шутку.

Судя по сердитому взгляду, она захотела меня пнуть по лодыжке, для прояснения сознания и наставления на путь истинный, но сдержалась, понимая, что это будет выглядеть слишком по-детски, неуместно и характеризовать её не лучшим образом.

— Ты мне тоже про своих подруг ничего не рассказывал. Хочешь всё исправить? Здесь? — намекнула, что мы потом об этом поговорим, наедине. — Хорошо. Ты начинаешь. Приступай, разрешив, изящно выскользнула из «захвата».

Она даже сложила руки на груди, демонстрируя готовность выслушать мою исповедь. Молодец, быстро соображает. Не стоит недооценивать других людей. Понятное дело, пойти на это я не мог. Теперь уже мне пришлось думать, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.

— Потом, так потом, — покладисто согласился, фактически вычеркнув Кэтсуо из нашей компании, наглядно показав, что он-то вскоре уйдёт, а мы останемся.

Как-нибудь сами решим свои проблемы, без его советов. Главное в этом посыле то, что у нас это «потом» будет. Хорошая получилась шпилька, достигшая своей цели. Парень разозлился, но тоже похвально сохранил выдержку. Однако, это не помешало ему похвастаться своим положением. Оказывается, он сын директора завода. Живёт в собственной, большой квартире, имеет хорошую машину, высокий доход, отличное образование, полученное в первоклассном университете. И вообще, красавец, спортсмен, добрый, заботливый, любит животных, детей, почтителен к родителям, чего ещё желать одинокой девушке? Бери и беги, дура, желательно к ближайшему мосту. Посыл Кэтсуо тоже более чем понятен. Более того, потом, на чём был сделан особый акцент, он унаследует завод и станет уважаемым человеком. А ещё род Харута является одним из спонсоров КДП — Конституционно-демократической партии.

Вот же, вонючий опоссум! За оппозицию, значит, голосует. Фудзивара традиционно поддерживали правящую ЛДП — Либерально-демократическую партию. Несмотря на название, это умеренные, консервативные центристы, выступившие единым фронтом против набиравших в пятидесятых годах популярность левых социалистов из СДП — социал-демократической партии. ЛДП опиралась на поддержку консервативно-настроенного сельского населения, а также большей части бюрократии, крупных корпораций (кэйрэцу) и работников умственного труда, в том числе и «белых воротничков». Несмотря на это, партию постоянно сотрясали финансовые скандалы, обвинения в использовании административного ресурса, коррупции, кумовства. В этом мы от соседей не отличались.

Мою спутницу достижения распушившего хвост павлина не впечатлили. Ещё бы, при таких-то родителях. Посчитав, что наша компания слишком долго находилась на одном месте и разговаривала о чём-то интересном, а также опознав Хаякаву, что сама по себе привлекала довольно много внимания, а также то, что мы стояли у бара, места здешнего паломничества, неудивительно, что вскоре к нам подошли ещё несколько парней и девушек. Кроме того, Кэтсуо был хорошо знаком с большей частью собравшихся в клубе людей.

В игру: «Кто круче?», вступили новые участники. Получив повод, заскучавшие парни захотели продемонстрировать собравшимся девушкам свои достоинства, чтобы получить доступ к ним. Один из наслаждающихся вечеринкой крепышей с короткой стрижкой в однотонной, фиолетовой футболке, с насмешкой спросил у своих конкурентов, к которым отнёс и меня, кто из нас, дохляков и маменькиных сынков служил в Японских силах самообороны? Имеем ли мы право называть себя настоящими мужиками, такими, как он? Показав накачанный бицепс, рассмеявшийся смелый парень, не побоявшийся бросить Кэтсуо вызов, посчитав его единственным достойным конкурентом, ведя себя довольно раскрепощённо, с гордостью сообщил, что он прошёл службу в морской пехоте. Две девушки тут же заинтересованно на него посмотрели, выразив восхищение соответствующими поощрительными возгласами. Даже Хаякава уважительно кивнула парню, признавая его право собой гордиться.

Тут к нам подошла ещё одна группа людей из двух парней и девушки. Только в этот раз они оказались не очередными знакомыми Харуты Кэтсуо, а, что неожиданно, моими, немного выровняв баланс симпатий. Девушку я не знал, а вот Тоши и Кимуру, приятелей Сацуки Эйго, уже встречал. Хаякава отнеслась к ним с холодком, не скрывая неприязненного отношения, а вот я поприветствовал их демонстративно тепло. Тут Кимура, слышавший конец разговора, добавил, что он тоже отдал долг родине, хоть и в обычной пехоте. В Японии нет службы по призыву, только по контракту, поэтому это был их сознательный, добровольный выбор. Это считалось почётным занятием, ведь Силы самообороны Японии привлекались для устранения последствий стихийных бедствий, больших катастроф, отчасти выполняли роль спасателей.

— Значит, здесь только два настоящих мужика, — обрадовался крепыш, покровительственно кивнув Кимуре.

Принялся активно подзывать его к себе, обещая угостить выпивкой, вспомнить славные деньки. Он явно нацелился на создание альянса любителей мускулов, противостоящего нам, изнеженным, богатым мальчикам, не способным удовлетворить партнёрш в постели так же страстно, как они. Довести их до изнеможения, поразив своей потрясающей физической формой. Хотя разозлившиеся девушки тут же наехали на похабника за столь откровенное заявление, назвав его хвастуном, но… информацию к сведению приняли. Не могли не задуматься над тем, а что, если это правда? Некоторые, может быть, даже себе что-то представили. Подозрительно посмотрев на Хаякаву, с сомнением и осуждением, увидел как она на мгновение смутилась, отведя взгляд.

Тут мне стоило воскликнуть, что крепыш категорически неправ и я тоже служил, да ещё где, в военной разведке, поэтому он должен упасть на колени и отныне называть меня своим дедушкой Юнь Че. Однако, это выглядело бы не просто таким же хвастовством малолетнего дебила, а доказательством собственной тупости. При этом мне точно так же не хотелось разочаровывать Хаякаву. Своим молчанием я словно подтверждал принадлежность к тем парням, которых сейчас высмеивал обладатель фиолетовой футболки.

Немного подумав, достал телефон и быстренько нашёл на нём фотогалерею моей поездки в гости к аль-Бадару, с полигона, на котором Бандо-сан отводила душу. По её просьбе я снял своего менеджера с пулемётом, гранатомётом, автоматом, у пикапа с автоматической пушкой, да ещё и в местной одежде. Иногда на заднем фоне в кадр попадали вооружённые до зубов сотрудники заводской охраны и его рабочие, больше похожие на бойцов иррегулярных подразделений арабского толка. На этих снимках встречался и я в такой же одежде. Пришлось переодеться, чтобы не испачкать свой дорогой костюм. Естественно, с оружием в руках, из которого в тот момент как раз стрелял по мишени, не попавшей в кадр. Бандо-сан всё же уговорила меня тоже сфотографироваться на память, чтобы не чувствовать себя неловко. Если так посмотреть, японцы большие любители фотографироваться. Они трепетно относятся к вещам, способным оставить о них хорошую память.

После небольшого показа, посмотрев Хаякаве в глаза, грустно вздохнул и медленно покачал головой, намекая, что спрашивать меня об этом бесполезно. Она девочка умная, должна догадаться, что это значит. Либо я террорист, но тогда непонятно, почему на свободе и почему меня так охотно подпускают к себе очень уважаемые люди, либо я тоже проходил службу, но в спецподразделении. Хотя Япония декламировала свою миролюбивую политику, отказ от вооружённых сил, необходимость в военных базах за рубежом, но по факту, тихо, спокойно, с вежливой улыбкой проводила новую милитаризацию. Потихоньку, шаг за шагом вносила изменения в законодательство. Запустила очень дорогостоящую программу перевооружения. Отправляла небольшие подразделения своих рейнджеров в заграничные командировки, на так называемые курсы повышении квалификации, обмена опытом. Дошло до того, что у Японии уже появилась первая зарубежная военно-морская база в Джибути. Как раз в том районе, где я развернул свою торговую деятельность. Практически под боком. Йемен и Джибути разделяет маленький, но чрезвычайно важный для всего мира Баб-эль-мандебский пролив, через который проходит львиная доля морской торговли между Азией и Европой. Не случайно, именно туда с завидным упрямством лезут все державы, претендующие на статус мировых.

Почему я решил показать это Хаякаве? Мне всё равно придётся как-то легендировать свои специфические навыки и некоторые странности. Так почему бы не добавить к этому немного уважения? Видит разведка, я этого заслужил, иначе бы меня так легко не списали «на берег».

Хаякава оправдала мои ожидания, быстро догадавшись на что я намекал. Широко распахнув глаза, девушка поражённо на меня посмотрела. Теперь для неё многое стало понятно. И то, как я лихо расправился с преступником, и храбрость, и возможная победа над медведем. Эти истории стали выглядеть более реалистично, получив некоторое обоснование.

— Это было давно и неправда. К чему только не приводит неразделённая любовь, камни вместо игрушек, вонючий тофу на завтрак и одиннадцать баллов по географии, — шутливо пожаловался, быстро отключая экран, а то к нам уже бочком подкрадывался любопытный Тоши, желающий узнать, что же мы такое тайком смотрим, «уединившись» на глазах у всех.

Увидев, что Хаякава осталась равнодушной к столь «подлому» приёму этого тупого качка, воспрянувший духом Кэтсуо перешёл в контратаку, собираясь перетянуть на себя её внимание и симпатии. Он принялся хвастаться своим богатством. Рассмеявшись, пренебрежительно заявил, что сила не главное, главное ум и харизма, как у него. Ещё и пафосную позу принял, немного повернув голову, подняв подбородок так, чтобы мы смогли восхититься его аристократическим, холёным профилем. Женоподобные мальчики сейчас в тренде. Кому как не ему, погружённому в соцсети, ведущему активную виртуальную жизнь, об этом знать.

Такие люди, как парень в фиолетовой футболке и Кимура, чаще всего униженно приходят проситься на работу к таким величественным гениям, любимцам небес, как он. Тем, кто предпочитает, чтобы за них пачкали свои руки другие. Дальнейший обмен репликами между ними напоминал детский сад.

— А в глаз, лицо нетрадиционной ориентации?

— А в тюрьму, волосатый дикарь? Одно моё слово, и тебя будут бить пять человек.

— А если я их?

— Тогда десять! — не уступал Кэтсуо, закусив удила.

— Тогда я позову братьев, и мы засунем в мусорные баки хоть двадцать человек. Очистим этот город. Братство морских пехотинцев — сила! За МП! Йокосука!!!

— Ловите гориллу. Обезьяна сбежала из зоопарка. Кто-нибудь, несите бананы.

Конечно, вслух они говорили нечто другое, но мне больше нравилась именно эта интерпретация, глядя на выражение их гримасничающих лиц. Она была наиболее близка по смыслу, а не по форме. Остальные собравшиеся тоже с интересом наблюдали за битвой между петухом и павлином, желая узнать, кто же победит. Кого из них поздравлять, а кого сообща унижать. Таков закон джунглей.

На волне успеха, видя самодовольную улыбку Хаякавы, взирающую на них с превосходством человека, убедившегося в правильности собственного выбора, не удержался от следующей шалости. Успех нужно закрепить. Одного противника в её глазах я уже к своим ногам поверг, остался второй. Но тут нужен совет более опытного человека. Дедушка просил не забывать о том, кем я стал, а не цепляться всеми четырьмя лапами за то, кем я был. Нельзя же всё время полагаться только на себя. Зачем лишать людей удовольствия, получаемого от своей работы? Не давать им добиваться своих целей, поводов для гордости, радости от успехов. За что, в конце концов, мы платим своим людям деньги и внушаем ложные надежды, если не пользуемся их услугами? Они от этого не просто грустят, глупеют, становятся вечно недовольными, подозрительными, но и, что самое страшное, начинают растерянно смотреть по сторонам.

Вспомнив об этом, я быстро набрал текстовое сообщение господину Сибате. Поинтересовался, нельзя ли как-то сделать так, чтобы окружающие меня люди прониклись неповторимой харизмой, величием, и чуть-чуть позавидовали положению тайного наследника одного из четырёх родов великих Фудзивара? Указал, что один богатенький мальчик в данный момент пытается унизить меня в глазах моей же девушки, упирая на то, что я нищий, недостойный её человек, в отличие от него. Что он даст ей гораздо больше, чем какой-то жалкий Мацумото. Фактически, мне бросили вызов. Если же этот молодой господин принадлежит какому-то могущественному клану, который лучше не задевать, хотелось бы об этом узнать заранее. Также поделился тем, что мне очень хочется сломать ему нос, но понимаю, нельзя этого делать на глазах у детишек из хороших, уважаемых семей. Репутацию рода Фудзивара нужно беречь. Или же в данном случае я могу не сдерживаться?

* * *

«Харута? Это ещё кто такие?» — озадаченно подумал Сибата, почувствовав вспышку гнева.

Если кто-то унижает молодого господина, то он унижает и их, потомственных членов клана, гордящихся своим положением, заработать которое было очень не просто. Он словно обесценивает все их усилия и насмехается над мечтами их предков. За такое оскорбление в Азии можно получить не только по лицу. Воспользовавшись поисковиком, мужчина изумлённо прочитал описание этого семейства, после чего незамедлительно позвонил Накамуре-сан, страстно желая наказать дерзкого выскочку.

Глава 13

Прошло всего пару минут, а я уже начал беспокоиться, не придётся ли что-то предпринимать самому. Хорошо, что телефон подал звуковой сигнал, уберегая меня от совершения очередной глупости. Прочитав большое сообщение от Сибаты-сан, я улыбнулся. Быстро же они нашли решение. Причём, как часто бывает в подобных случаях, развив первоначальную идею и придав ей больший размах. Честно говоря, не ожидал, что мне позволят пустить столько денег на «пыль в глаза», обратив оружие противника против него же. Хотелось бы, конечно, нанести ему финансовый урон, но так быстро это не делается. Впрочем, предложенный вариант тоже неплох.

В сообщении хорошо прослеживалась командная работа, а не индивидуальное творчество. Полагаю, Сибата-сан сразу же выяснил, с кем и куда я пошёл, поэтому подарок был выбран далеко не случайно. Дальнейшее уже было делом техники. Причём помощники Сибаты-сан явно использовали готовую заготовку, а не спешно провернули всю операцию, что называется, с колёс.

— Прости за неожиданный вопрос, — с выражением лёгкого смущения и некоторой досады обратился к Хаякаве, — тебе картина не нужна?

В ответ на недоумевающий взгляд пояснил.

— Прости, но я криворукий болван. Хотел дома бутылку с колой открыть, да случайно перестарался, отставив на стене пятно. К тому же не на кухне, а в гостиной. Попросил приятеля купить картину, собираясь закрыть его, пока ремонт не проведу. Дал денег, инструкцию, однако он по ошибке купил не одну, а сразу две. Не пачкать же теперь стену в другом месте, чтобы пристроить вторую, — огорчённо развёл руками.

Девушка промолчала, продолжая растерянно на меня смотреть, не понимая, почему это стало так важно именно сейчас и почему я хочу отдать картину именно ей.

Продолжая игру, с недрогнувшим лицом, как будто речь шла о какой-то безделице, я озвучил названия известных и очень даже недешёвых картин, подозреваю, совсем немаленького размера. Как бы даже не музейных работ. Выражение лица Хаякавы изменилось, путём плавного перетекания вопросительной формы выражения — «какого чёрта?» в восклицательное — «какого чёрта!» Ошеломлённо моргнув, на фоне внезапно наступившей тишины, девушка осторожно уточнила, а не тем ли автором они написаны, о котором она подумала?

— Ну не может же… как… может? — изумилась, вглядевшись в мои «честные» глаза. — А куда ты отправил своего приятеля, позволь спросить?

Без запинки мгновенно назвал престижный Токийский аукцион. Правда, он завершился ещё позавчера, но, будем считать, забывчивый приятель отчитался мне о покупке только сегодня, тоже не воспринимая происходящее чем-то серьёзным. Особую пикантность ситуации придавало то, что на этом аукционе, по сведениям Сибаты-сан, одну из названных картин пыталась купить мать Сетсу. Хотя она не стала бороться за неё до конца, уступив торги, но повышенный интерес к картине у Хаякавы старшей определённо присутствовал. В чём он заключался, уже не важно. Именно поэтому в высшем обществе с большой осторожностью относились к раскрытию своих намерений, ведь ими могли воспользоваться к своей выгоде все кому не лень. Об этом даже просить не нужно.

— Если тебе и вправду не нужна картина, — медленно произнесла девушка, тут же надев маску бесстрастности, тщательно обдумывая свои слова, — я бы взяла «Рассвет в бамбуковом лесу». Но, не за просто так. Одного спасибо тут будет мало. Как насчёт обменять её на что-нибудь другое?

Умная девочка сразу подтвердила мои выводы о том, что нельзя принимать столь дорогие подарки просто так, тем более, при свидетелях. Любой подарок подразумевал ответную благодарность. В случайность, наивность и бескорыстность такого идиота, как я, никто не поверит. Все подумают, что меня и семью Хаякавы связывает нечто большее, чем простое знакомство.

Даже если Хаякава сейчас примет подарок без обязательств, её родители постараются расплатиться за него как можно скорее, чтобы избежать будущих «просьб» и прояснить мои намерения. Неясный долг непонятно перед кем им совсем не нужен, как и публичные упрёки в неблагодарности, жадности или коварстве. Поэтому Фудзивара теряли на этом щедром жесте не так уж и много, обменивая деньги на нечто более ценное, с учётом личности моей спутницы. Обмен будет если не равноценный, то где-то близко к этому.

Чтобы Хаякаве легче было принять непростое решение, я показал ей взглядом в сторону Кэтсуо, недоверчиво замершему с вытянувшимся от удивления лицом. Кстати, не он один демонстрировал такую реакцию.

— Хорошо. Детали обговорим потом. Скинь список того, что вам не нужно.

Этим я объявил о том, что мы находимся на прямой связи. Кроме того, у Хаякавы тоже есть много чего интересного из произведений искусства высшего качества. Таким образом, я сделал своеобразный комплимент её семье.

— Даже если ничего не подберём, ничего страшного. Отдашь деньгами. Ну или просто оставь её на память. Если вновь буду неосторожен, ещё одну куплю. Делов-то. Приобрету что-нибудь более подходящее к вазе династии Камакура. Эти немного не подходят по цветовой гамме.

Хаякава снова моргнула, на этот раз ещё более растерянно. По появившимся морщинкам стало понятно, она лихорадочно пытается вспомнить, что это за ваза и какова её примерная стоимость. Похоже, в антиквариате моя спутница не разбирается, как и почти все собравшиеся, кроме, разве что, самодовольно усмехнувшегося Тоши, просветившего их на этот счёт. Он даже назвал приблизительную цену вазы, как и упомянутых картин. Приятно встретить знающего человека. Обменялся с ним уважительными кивками, подтверждая слова, чем немного поднял парню авторитет.

— Да ну, эти глиняные горшки, дурацкие окаменелости, выцветшие книжки, ржавые мечи. Бесполезные пережитки прошлого. Кому они сдались? — пренебрежительно высказалась одна из девушек, состоящая в секте приверженцев высокотехнологичных штучек.

Её ничуть не смущало, что их требовалось менять чуть ли не каждый год, чтобы поспевать за прогрессом. Это же не просто инструмент, а показатель статуса. Нельзя к таким вещам относиться небрежно.

— Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Мы же не старики, восторгаться бесполезными пылесборниками. Только и слышала от предков, не трожь, не дыши, не урони, не мочи, как будто они им дороже меня, — ревниво проворчала будущая жертва археологов.

Косо посмотрев на девушку в мини-юбке, стремящейся к нано, причём с нескрываемым недовольством, Хаякава, вроде как, её поддержала.

— Действительно, зачем обсуждать вещи, которые с каждым годом только растут в цене и переживут всех нас, став чьим-то достоянием. Это же не блестящие, новенькие телефоны, которые уже через несколько лет не будут стоить того ящика, в который их выкинут.

— Что ты хочешь этим сказать? — тут же разозлилась гламурная дива, приняв это высказывание за наезд лично на неё и всех гяру.

— Что хотела, то и сказала, — невозмутимо заявила Хаякава, не сводя с неё пугающего взгляда.

— Спокойнее, спокойнее, — примирительно поднял руки владелец фиолетовой футболки.

Встав между девушками, он переключил их внимание на себя.

— Незачем ссориться. Это дело вкуса. Если кому-то больше нравятся сумочки, а кому-то туфельки, что же теперь, начинать войну одних против других. Кто бы ни победил, страдать будут все. Либо дамы в туфельках, но без сумочек, либо с сумочками, но без туфелек. Только представьте себе эту забавную картину, — парень свёл всё к шутке, сбивая накал страстей.

Послышался смех. Народ сразу расслабился. А парень-то не дурак. Ловко перехватил инициативу, показал себя неплохим лидером, вышел в центр. Заодно сменил тему, уводя всех от опасных для него размышлений на тему чужого богатства и щедрости, на тему личных качеств и чувства юмора. Того, в чём он нам с Кэтсуо не уступал. Что-то подсказывает, столь сообразительный малый точно завтра проснётся уставшим и невыспавшимся. Даже стало немного завидно. Мне-то это не грозит. Теоретически я могу добиться того же результата, но зачем тратить стрелу на синицу сейчас, если можно чуть позже потратить её на журавля? Всё зависит от цели, которой перед собой поставил охотник. Парню определённо хотелось насладиться жизнью здесь и сейчас, иначе бы он не пытался нам противостоять в борьбе за женское внимание. В котором, кстати, побеждал. Большинство девушек смотрело на мускулистого, бравого красавчика с благосклонностью, как на средство для развлечений, а я хотел выглядеть заманчивой перспективой. Впрочем, раз уж он кое в чём прав, я ему помогу.

— Хорошо сказал. Поддерживаю. Незачем начинать очередную войну тупоконечников и остроконечников.

— Кого? — обе девушки, Хаякава и её соперница, посмотрели на меня с одинаковой враждебностью, тут же объединившись против общего «врага».

Они решили, что я их оскорбил, только не поняли как. Хаякава ещё и слегка обиделась, знать бы ещё на что. С удовольствием рассказал собравшимся нужный отрывок из «Путешествия Гулливера», повеселив компанию. Причём японцам больше приглянулась та часть истории, где упоминалось о борьбе высококаблучников с низкокаблучниками. Они на полном серьёзе пытались выяснить, кто из них главнее, и почему их противники ещё не лишились своих голов. Чувствуя, что успех вновь уплывает из его рук, энергичный морпех вновь перехватил инициативу, предложив переместиться в более подходящее место, где он организует для всех присоединившихся к нему, на чём был сделан акцент, отдых и угощения. Произнеся что-то типа: «Народ, пошли за мной, не пожалеете. Я вам сейчас расскажу кое-что поинтереснее. Заодно познакомлю с парочкой таких же крепких, надёжных ребят, как я. Кто сказал, что мы хуже только потому, что у нас нет денег? Зато есть…» Грамотно сыграл на интриге, сочувствии, энтузиазме, но ещё хитрее стало его незаметное превращение из «я» в «мы». Ух, шельмец.

Люди довольно хорошо чувствуют чужую уверенность и инстинктивно тянутся к ней. Также этим шагом парень в фиолетовой футболке изящно отделял нас с Хаякавой от своего «стада», уже поняв, что девушка рядом со мной занята и менять сторону не собирается. Из какой она семьи, он, скорее всего, не знал, иначе бы приложил больше усилий для её переманивания. Мне показалось, что об этом в нашей стихийно сформировавшейся компании знало всего несколько человек. Конечно же, указывать на неё пальцем и кричать на весь зал, «Да вы хоть знаете, кто она?» эти люди не собирались.

В результате, помогая себе хорошо подвешенным языком, парень в фиолетовой футболке увёл с собой большую часть людей. Недовольный Кэтсуо, потерпевший второе обидное поражение за пять минут, высказавшись в духе: «У меня есть дела, и вообще, мне с чернью неинтересно», ушёл сам, забрав верного приятеля. Кимура, с сомнением посмотрев на промолчавшего, невозмутимого Тоши, после короткого раздумья бросился догонять своего нового друга, который его постоянно расхваливал перед остальными и обещал познакомить с горячими девочками. Знакомая Тоши тоже дёрнулась было пойти за ними, но была удержана им за руку. Загадочно улыбнувшись, парень покачал головой, советуя этого не делать. Намекнул, что для неё полезнее будет остаться. После короткой внутренней борьбы, она решилась довериться интуиции своего парня. Мы по достоинству оценили этот жест поддержки и расстановки приоритетов. Сместившись в другую сторону, поближе к диванчикам, мы некоторое время провели вместе, общаясь на нейтральные темы. Да, у нас было не так весело и шумно, как там, где устроилась покинувшая нас компания, не разливался рекой алкоголь, не заигрывали парни с девушками, не произносились громкие, пафосные тосты, но зато обсуждались серьёзные дела.

Из разговора я выяснил, что Тоши происходил из рода средней руки. Он не нуждался в деньгах, но и не шиковал, как Сацуки Эйго. Владел большим магазином автозапчастей и автомастерской. Его родственники владели ещё несколькими подобными точками. Подарив визитку, Тоши радушно пригласил нас воспользоваться его услугами. Обещал сделать хорошую скидку и предоставить эксклюзивные услуги. Представил свою, скромно себя ведущую, подружку, работающую менеджером в какой-то небольшой компании. Ничего примечательного, обычный контракт, средняя зарплата, не самая интеллектуальная работа. Поскольку парень произвёл на меня хорошее впечатление, лояльность нужно поощрять, предложил ей помочь с переходом в Теннояма. Если появится такое желание. Золотых гор и директорских кресел не обещал, но в убытке уж точно не останется. Социальный пакет в Теннояма намного толще, а зарплата выше, чем в среднем по рынку труда. Плюс какой-никакой престиж и возможность для карьерного роста, не говоря уже про доступ к ряду корпоративных предложений для своих сотрудников. Неудивительно, что у девушки сразу загорелись глаза и она захотела воспользоваться моим предложением. Чтобы не бросать слов на ветер, сделав широкий жест, производя впечатления на всех троих, вновь связался с Сибатой-сан. Вопрос был улажен в течение пары минут. За это девушка Тоши долго меня благодарила, кланялась. Ещё этим заслужил признательный кивок её парня и одобрительный взгляд Хаякавы, отметившей мою доброту.

Чтобы не проводить весь вечер в одном месте и в одной компании, ограничивая этим друг друга, после логического завершения разговора, вежливо попрощавшись, пожелав хорошо провести время, Тоши со своей подругой ушёл, оставив нас наедине. Свободно вздохнув, Хаякава тоже меня оставила, пообещав вскоре вернуться. Захотела немного пообщаться с подругами, затронув темы, которые парням, по её словам, будут неинтересны. Я к этой просьбе отнёсся с пониманием. Мы же не прикованы друг к другу. С удовольствием проведу несколько минут в условном одиночестве. Жаль, что не в тишине. Хоть немного отдохну, соберусь с мыслями, прикину, с кем бы мне самому пообщаться, пока мы тут.

* * *

Вымыв руки перед выходом из туалета, Хаякава с чувством удовлетворения отправилась забирать своего парня, пока он не потерялся и не спутался с плохой компанией. С кем нужно она увиделась, свои дела решила, на вечеринке отметилась, так что никто не посмеет сказать, что Хаякава игнорирует подобные сборища. Что она скучная, занудная и замкнутая особа, не имеющая друзей. Им ведь тоже требуется уделять время, а то ещё обидятся. Заодно на обратном пути посетила дамскую комнату, без необходимости кого-то об этом информировать.

Казалось бы, что здесь такого, что естественно — не безобразно, всем нужно ходить в туалет, но говорить об этом прямо, да ещё представителям противоположного пола, слишком смущало. Это, как проявление слабости. Расписаться в том, что ты не само совершенство. Кроме того, подобная открытость также могла послужить хорошим поводом для шуточек, ведь в Японии «туалетная тема» имела свои особенности и не считалась неприличной. Здесь, простите за подробности, изображение какашек являлось неиссякаемым источником вдохновения для творческих людей. Их можно встретить буквально повсюду, в форме игрушки, еды, наружной рекламы, талисманах, сувенирах. На эту тему охотно шутили на телевидении. Золотая какашка в Японии считалась символом удачи и богатства. Наглядным доказательством этого являлась огромная фигура золотой какашки на здании пивоваренной компании Асахи в Токио. При этом сам туалет у японцев считался местом с негативной энергией, несчастливым, и почти нигде не упоминался.

Возвращаясь туда, где она оставила Мацумото, Хаякава пребывала в хорошем настроении. Парень сегодня её откровенно радовал. Теперь в качестве поощрения, ей тоже захотелось его чем-нибудь порадовать. К тому же, девушка всё ещё не разгадала загадку, кто же он такой? Совершенно очевидно, что Мацумото не так прост, как любит себя выставлять. Такое впечатление, будто для него это словно забавная игра, чудачество. Он же не врал, а всего лишь увиливал и недоговаривал. Поэтому вместо обиды у людей появлялось любопытство.

Благодаря тому, что Хаякава узнала на этой вечеринке, Мацумото принял её приглашение не ради того, чтобы использовать девушку в своих целях и стать ближе к её деньгам, что подкупало. Он держался на равных с влиятельными, богатыми наследниками. Не робел, но и не зарывался. Не каждый может себе это позволить. Вопрос даже не в деньгах, а в позиционировании. Мацумото по-прежнему не спешил с ней сближаться. Избегал обсуждать личные темы. Не позволял себе полностью расслабиться в её присутствии, а значит, не до конца доверял. Если раньше Хаякава воспринимала это в качестве положительных черт парня, то теперь — отрицательных.

Почему он тормозит, ему же ясным языком жестов и намёков дали понять, что загорелся синий свет? Самое время двигаться дальше. Неужели нужно сильнее подмигивать? Как бы тогда этот дурак не подумал, что у неё начался нервный тик. Интересно, догадается ли он после вечеринки попроситься зайти на «чай». Квартира к этому готова, как и её хозяйка. Или нужно прикинуться настолько пьяной, что ноги больше не держат?

Выйдя на финишную прямую, увидев парня, Хаякава резко остановилась, перестав улыбаться.

«Это что ещё за с***и?» — раздражённо подумала, увидев рядом с Мацумото двух смеющихся девушек в довольно откровенных нарядах, держащихся к нему непозволительно близко.

Модные причёски, блестки, яркий макияж, дорогие сумочки и туфельки. А уж как смотрят на него. Оголодали, «бедняжки»? Сейчас они свои «косточки» получат, и по косточкам тоже. Посмотрев по сторонам, помрачневшая Хаякава заметила ещё несколько мордочек любопытных дамочек с поблескивающими от любопытства глазками, дожидавшихся своей очереди. Оглядываясь на Мацумото, они терпеливо ждали, когда парень останется один, чтобы пообщаться с ним без помех.

«Уже нельзя одного оставить», — рассердилась Хаякава, понимая, что поскольку таблички «Занято» на парне нет, они в своём праве.

Придя на вечеринку, этого стоило ожидать, но не в таком же объёме. Весь этот вечер он только и делал, что с кем-то встречался. Увидев, что одна из девушек взяла её парня за руку, попытавшись утащить его на танцпол, желая продемонстрировать «товар» не только лицом, Хаякава хищно прищурилась. Большим пальцем проверила остроту накладных ногтей.

Несмотря на воинственный настрой, в глубине души Хаякава забеспокоилась. Она узнала этих девушек. Соперницы происходили из хороших семей, имеющих определённое влияние. Им есть чем соблазнить Мацумото. Речь идёт не только о внешности, которая, стоит признать, тоже на высоте. Одна из девушек с помощью пластической хирургии увеличила себе грудь, подтянула попу, поработала над веками и носиком, превратив себя в настоящую сексуальную куколку, которых так любят обсуждать парни. В этом отношении Хаякава, у которой всё своё, от мамы, ей уступала. Мелькнула даже предательская мысль, а что, если и ей тоже что-нибудь у себя подправить. Недостатков ведь масса. Кому как не ей знать о них лучше остальных.

Помимо прочего, Хаякава только сейчас пришла к неожиданному и тревожному пониманию, что она кое-что упустила в своём «идеальном» плане. Мацумото сегодня явно старался произвести на неё хорошее впечатление, а что она? Принимала это как должное? И всё? Но ведь для того, чтобы в нужный момент услышать — да, требовалась не только, чтобы парень нравился девушке, но и чтобы она нравилась ему. С этим-то как раз не всё так хорошо, как хотелось бы. Хаякава не сделала ничего, чтобы этого добиться. Не прикладывала никаких усилий. Подходящий шанс, когда могла показать себя с лучшей стороны, девушка глупо упустила, поскольку подруги Мацудары не стали далеко заходить. По крайней мере, здесь и сейчас, сыграв намного хитрее, чем она ожидала.

Если подумать, Мацумото в любой момент мог извиниться и уехать с любой из здешних красоток, поскольку ничего ей не должен. Обещал Хаякаве только прийти вместе с ней на вечеринку и изобразить её ухажёра. Своё слово он сдержал. Более того, казалось, будто парень совсем в ней не заинтересован. От этой неприятной мысли Хаякава почувствовала, словно её окатило волной холодного воздуха, вызывающей дискомфорт, тревогу, заставляющую съёжиться и захотеть побыстрее переместиться обратно в тепло.

«Кажется, я потратила кучу времени на всякую чепуху», — раздосадовано подумала девушка, вспомнив пример Мацудары, которая в ответ на своё признание получила отказ.

Признаваться ему она пока не собиралась, поскольку не считала, что влюбилась, но подготовиться к этому событию не мешало бы, чтобы не оказаться в таком же дурацком положении, давая подругам повод над ней подшучивать. Нужно разработать план, составить график, выбрать подходящее место, выяснить о парне всё, что возможно, познакомиться с его друзьями, выявить угрозы. Как обойтись без всего этого, она не представляла. Как учил отец: «Умный учится на ошибках, а дурак с ними только мирится». На данный момент цель посещения вечеринки уже достигнута. Хаякава убедилась, что развитие отношений с Мацумото стоят того, чтобы в них вложиться. Что по этому поводу думает сам парень, можно не спрашивать. Для него же старается. Потом спасибо скажет.

В этот момент Мацумото чихнул, удивлённо потерев кончик носа. По Японским поверьям это значило, что кто-то о нём вспоминает или нелестно отзывается. Кто бы это мог быть? Хаякава ещё раз с подозрением, внимательно огляделась по сторонам. Потом критическим взглядом окинув своё платье, проверяя, всё ли с ним в порядке, решительно направилась к парню, который мог бы выставить перед собой раскрытую ладонь и с серьёзным лицом, строго сказать — Нет!

Подойдя и взяв Мацумото под руку, она с деланным равнодушием посмотрела на удивлённо замерших девушек, причём как будто сверху вниз, после чего холодно поинтересовалась, — У вас всё в порядке?

Растерянно переглянувшись, одна из девушек спросила.

— Да, а что случилось?

— Я надеялась, вы мне скажете. Иначе, зачем вам было обращаться за помощью к моему парню, — едва заметно выделила слова «помощь» и «моему», ставя их в позицию просящего, а не равного.

Мацумото с неодобрением на неё посмотрел, но промолчал, благоразумно не став встревать. Решил, что ссора с ней не стоит их благодарности.

— Твоему? С чего бы? — нахально удивилась вторая девушка, бросив быстрый взгляд на руку парня, проверяя отсутствие обручального кольца.

Только Хаякава знала, с кем сейчас имеет дело, а вот они даже не догадывались, будучи лично не знакомы.

— Только не говори, что ты носишь фамилию Мацумото, — одна из противниц пошла на лёгкую провокацию, желая её смутить.

— Я ношу фамилию Хаякава и вполне ей довольна, — гордо отметила девушка, с оттенком угрозы.

Хотя эти девушки не рядовые продавщицы из супермаркета, но по сравнению с ней, всё равно что зубочистка рядом с копьём.

— Если не хотите неприятностей для своих семей, советую следить за языком, — серьёзно предупредила Хаякава.

Девушки тут же перестали улыбаться. Нахмурившись, они ещё раз переглянулись, решая, что делать дальше. Выбора у них два, либо подтвердить притязания Хаякавы на Мацумото и, сглаживая первое впечатление, попытаться её умаслить, либо пойти на конфликт. То, что это проявление ревности и так понятно. Способы борьбы с ним давно известны. Однако, что в первом, что во втором случае тогда терялась причина, по которой они подошли к Мацумото. Поэтому благоразумно решив не тратить своё время впустую, обе тепло попрощались с парнем. Пообещали встретиться с ним как-нибудь ещё, потом, в более спокойной обстановке, при этом многозначительно посмотрев на внешне невозмутимую Хаякаву, демонстрирующую, что не воспринимает их всерьёз. Из мести, ещё и наградили его игривыми, воздушными поцелуями.

Выждав несколько секунд после их ухода, не поворачивая головы, по-прежнему щурясь, Хаякава тихо попросила Мацумото сердитым тоном.

— Сотри.

— Что? — удивился парень, предпочтя не заметить её самоуправства.

Видимо, ему и самому не хотелось затягивать их общение.

— Довольную улыбку. Мелкие неудачницы, — дала характеристику этим стервам. — Их семьи не идут ни в какое сравнение с моей, — гордо заявила, напоминая за кем он должен ухлёстывать.

— Это-то тут при чём? — ещё сильнее озадачился парень.

— При всём! Всё, забыли о них. Чем дальше займёмся? Мы, наконец-то, освободились. Выбирай, — благородно разрешила, показывая свою щедрость. — Помогу, проконсультирую, угощу, — прорекламировала свои услуги, вновь мило улыбаясь и глядя ему в лицо, добиваясь того же.

При этом небрежным движением руки кокетливо поправила чёлку, чтобы не казалось, будто она сильно волнуется, привлекая его внимание к своей причёске.

Вот что он должен запомнить, кобель, а не чьи-то задницы.

— Если у тебя есть какие-то проблемы, не стесняйся, говори. Кстати, хочешь, я поговорю с папой, чтобы наша компания помогла с продвижением твоего сериала? Это очень хорошая тема. Не ожидала, что ты такой многосторонний человек, — похвалила парня.

— Почему бы и нет? Только сразу предупреждаю, мне не требуется помощь любой ценой под высокие проценты. У меня и так всё хорошо. Если ему этот проект покажется интересен, а главное, выгоден, можем обсудить.

Крупные компании в Японии часто спонсировали различные фильмы, шоу, концерты, в рекламных целях. Думаю, в других странах ситуация аналогична. Бизнесу же как-то нужно привлекать к себе внимание и любовь потребителей.

— О, Мацумото-сан, наконец-то, я вас встретила, — услышав угрожающий её доминирующему положению счастливый голос очередной нахалки, Хаякава резко обернулась.

Появившаяся в клубе Токугава Мико хищно улыбнулась, приближаясь уверенным, широким шагом. Все заготовленные слова у Хаякавы так и остались на языке. Токугава не тот человек, которого бы даже она могла безнаказанно задевать.

— Токугава-сан, рад вас видеть, — вежливо кивнул Мацумото, ничуть не встревожившись.

— А уж я-то как рада, — не удержалась от толики язвительности. — Скажите, вы ведь получали мои письма? — пристально на него посмотрела.

— Да, — не стал скрывать Мацумото.

— Тогда, почему на них не отвечали? Невежливо, знаете ли, заставлять девушку ждать, волноваться.

— У меня были важные дела, но не было чёткой позиции по этому поводу, — признался парень.

— Настолько важные, что вы нашли время на веселье, но не нашли его на меня? — обманчиво спокойно подивилась девушка, иронично приподняв брови.

Хаякава нахмурилась, пытаясь понять, кинули ли этот «камень» в неё, в него или сразу в них? Что она хотела этим сказать? Что Токугава важнее её? Что Мацумото ей чем-то обязан? И вообще, что их связывает? Она-то куда пытается втиснуться? Хаякава забеспокоилась, как бы в этот раз её не подвинули в сторону, на том же основании, что и она тех двух куриц. Просто потому, что хотела и могла.

Хорошо, что Токугава не стала портить им вечер, удовлетворившись малым. Действуя напористо, она выбила согласие Мацумото встретиться с ней в его офисе, с глазу на глаз. Последнее условие было добавлено уже после того, как Токугава «заметила» Хаякаву. Окинув её заинтересованным взглядом, новая, статусная гостья вечеринки иронично хмыкнула. После чего, загадочно улыбнувшись, обменялась с парнем несколькими фразами на иностранном языке. Кивнув на прощание, Токугава оставила их в покое, отправившись искать своих знакомых. Прямо здесь, при Хаякаве, обсуждать свои дела она отказалась, и это несколько настораживало. Что же это за дела такие, деликатные. Кроме того, напрягла и причина её появления, причём как бы не больше самого появления. Мацумото не постеснялся узнать, как она его нашла. Оказалось, что одна из бесчисленных знакомых Микадо, сама актриса была сейчас где-то на съёмках, сообщила ей о местонахождении парня, а затем та уже передала координаты разыскивающей его Токугаве. Да это уже не охота — это настоящая загонная облава!

— Пойдём-ка, тоже прогуляемся. Что-то у меня ноги затекли, — попросила Хаякава, уводя Мацумото в тёмный, безопасный уголок, подальше от основной массы людей, а то как бы на него ещё кто-нибудь не вышел.

То, что Мацумото весь вечер постоянно общался с легко узнаваемыми, ключевыми фигурами светской тусовки, скорее всего, не осталось незамеченным. Хаякава подозревала, это лишь ещё сильнее подстегнёт интерес к её парню, заставив искать с ним встречи. Конечно-же, «случайной». Тем более, у Японцев сильно развито чувство коллективизма. Куда один — туда и все, да ещё куда активнее, чем сам зачинщик движения.

Только Хаякава успокоилась, вернула ту весёлую, непринуждённую атмосферу шутливого, дружеского разговора, нарушенного Токугавой, как внезапно у Мацумото резко изменилось настроение. Посмотрев чуть вбок, он замер, нахмурился и на несколько секунд выпал из реальности, перестав реагировать на её слова. Проследив за взглядом парня, она увидела женщину с мужчиной, что неплохо проводили время. Тоже «уединившись», для чего им достаточно было отойти немного в сторону, как сделали Хаякава и Мацумото, они разговаривали, улыбались, неспешно потягивали коктейли, не замечая никого вокруг. Словно люди, увлечённые друг другом. Впрочем, это же вечеринка, народ сюда и шёл для того, чтобы наслаждаться жизнью, расслабиться, веселиться, флиртовать, без оглядки на окружающих и на различие в статусах. Вполне возможно, ночь они тоже проведут вместе, в одной постели, даже если сейчас не обнимались и не целовались, ведя себя вполне прилично.

Сначала Хаякава не поняла в чём проблема, а потом узнавание её озарило, словно вспышка молнии. Это же Такэути Киоко, бывшая девушка Синдзи. Учитывая кто организовал вечеринку и кого на неё пригласили, шанс встретить здесь Такэути был довольно большой. Будучи наслышанной об этой трудоголичке, Хаякава предположила, что она пришла сюда, как и Мацумото, по делам, а дальше естественным путём полезное совместилось с приятным. Клуб — не склад, где всё аккуратно раскладывалось по полочкам в строгом порядке, а бурлящий котёл страстей и интриг. Сейчас уже неважно кто первым проявил инициативу, он или она, важен результат. Теперь, чем счастливее будет выглядеть Такэути, тем сильнее загрустит Мацумото, и наоборот. Если бы они расстались хорошими друзьями, в свободных отношениях, Мацумото бы так упорно не отмалчивался на эту тему, сразу становясь серьёзным и хмурым. То, что тебе безразлично, не избегают.

Почувствовав удовлетворение от этой картины и даже какую-то радость, постаравшись спрятать их поглубже, Хаякава повернулась к Мацумото, изображая праведное возмущение. Она собиралась приободрить своего спутника, сказать о Такэути несколько гадостей, подтвердить правильность разрыва их отношений, утешить, если получится, но, вглядевшись в глаза парня, замерла, мгновенно растеряв все заготовки. Можно сказать, выронив из рук от неожиданности и внезапно накатившей слабости. В глубине его глаз, всё остальное в тот момент стало каким-то далёким, незначительным, девушка разглядела горечь, одиночество, беспомощность, уязвимость. Увиденное поразило её до глубины души. Как если бы она внезапно обнаружила, что за устрашающими, роскошными, массивными доспехами великого самурая, чьё лицо закрывала деревянная маска с ликом свирепого демона, скрывался маленький, одинокий, недоверчивый и несчастный ребёнок.

Громкая клубная музыка постепенно стала затихать, меняя ритм с бух-бах-дзииинь, на быстрое и ритмичное тудум-тудум-тудум. Ещё и жарко отчего-то стало. Теперь уже Хаякава ненадолго отключилась от реальности, не сразу поняв о чём её переспрашивал забеспокоившийся парень.

— С тобой всё в порядке?

— А… да… наверное, — чувствуя постыдную неловкость, рассеянно ответила встрепенувшаяся девушка, обратив внимание, что всё осталось по-прежнему.

И дурацкая музыка — бух-бух-дзииинь, и полумрак, и шум толпы, и мельтешение теней на заднем фоне. Вот только всё — да не всё. Вновь пристально вглядевшись в его глаза, она нашла там то, чего боялась.

— Хорошо. А то ты как-то странно застыла. Больше не пугай меня так, пожалуйста. Напомни, о чём ты рассказывала до того, как прервалась? — вроде бы, невозмутимо поинтересовался успокоившийся парень, возвращаясь к прерванной беседе.

Хяакава внезапно поняла, что он находится здесь только из-за неё, хотя в душе, наверняка сильно хотел покинуть это место. Ему неприятно было видеть Киоку с другим мужчиной, но он подавил свои желания силой воли, как раз из опасения показаться слабым, в первую очередь перед собой. Хаякава почувствовала беспричинную, прямо-таки жгучую антипатию к Такэути Киоко.

— Слушай, да ну их всех в жопу, — некультурно выразилась разволновавшаяся девушка, даже не заботясь об этом. — Давай поедем куда-нибудь в другое место. Что-то мне внезапно гёдза захотелось, на пару. Да и здесь стало уже как-то душно, тесно, — пожаловалась, стискивая свою сумочку.

Подхватив его под локоть свободной рукой, настойчиво повела к выходу. Впрочем, не ускоряя шага и не оборачиваясь. Ни к чему это. Пусть прошлое останется в прошлом, а в будущем… хорошо бы увидеть завораживающее, безоблачное звёздное небо, насладиться приятным, тёплым ветерком в компании понимающего тебя, близкого человека, поесть вкусной, не обязательно изысканной еды, а главное, провести это время в спокойной, уютной обстановке, безо всяких этих бум-бам-дзииинь. Счастье любит тишину.

Глава 14

Даже не знаю, что вдруг нашло на Хаякаву. Девушку как подменили. Покинув вечеринку, к которой она неожиданно охладела до отрицательных величин, мы съездили в маленький, уютный ресторанчик с простенькой мебелью и радушными хозяевами. Конечно, выбрали не первую попавшуюся уличную забегаловку с простенькой наружной рекламой, но всё равно, явно не того уровня, которого достойны сыны Фудзивара и дочери Хаякава. Не скажу в чём было дело, но все эти великосветские заморочки в тот вечер стали отягощать нас особенно сильно. Захотелось хоть ненадолго от них отдохнуть, почувствовать себя свободными молодыми людьми, над которыми не довлеют интересы родов.

По взаимному согласию, что называется, распустив галстуки и расстегнув верхние пуговицы рубашек, мы расслабились, отбросили деловой этикет, после чего с удовольствием поужинали. Немного подурачились, соответствуя атмосфере этого места и его непритязательным посетителям. Конечно же, промыли косточки гостям вечеринки, ощущая особую близость «заговорщиков». Не интимного характера, нет, скорее, духовного. Вели себя словно два уставших офисных работника из одной фирмы, заглянувших сюда после работы пропустить по стаканчику пива, желая отрешиться от унылой, изматывающей реальности. Мы провели в этом ресторанчике по-настоящему приятные, спокойные минуты. Потом, как и обещал, я отвёз девушку домой. Поскольку мы оба к тому времени уже были изрядно выпившими, опять положились на наёмного водителя из фирмы — «пьяное такси». Понятное дело, это только прикрытие для приставленного ко мне дедом сотрудника службы безопасности клана Фудзивара.

Доставив девушку по адресу её проживания, с подкупающей искренностью, не прячась за масками и не скрывая своих исключительно положительных эмоций, поблагодарил Хаякаву за чудесный вечер, имея в виду его завершающую часть. Сделал это стоя близко, глядя ей в глаза, отчего девушка смутилась, почувствовав себя крайне неловко. Почему-то сглотнув, она довольно резко от меня отстранилась. Немного над чем-то поразмышляв, не в силах определиться, Хаякава всё же предложила зайти к ней на чай. Как мне показалось, тоже сказав это совершенно искренне.

С сожалением отказался, расстроив девушку. Сослался на сильную усталость, желание выспаться, а также необходимость завтра рано утром идти на работу. Не захотел всё усложнять. Кроме того, опасался ненароком разрушить ту хрупкую атмосферу доверительных отношений, лёгкости и дружеской поддержки, образовавшуюся в ресторанчике. Ещё раз поблагодарил, теперь уже за новое приглашение. Заверил, что в следующий раз обязательно зайду, если всё продолжит идти в том же направлении, а то и сам приглашу её в гости. Мне действительно приятно было провести с ней время. Давненько я не испытывал такой приятной лёгкости. Так и сказал, совсем засмущав девушку. Рассмеявшись, похлопал её по плечу и назвал «дружбаном-собутыльником», после чего шатающейся походкой вернулся в машину. Когда уезжал, Хаякава всё ещё стояла у дороги, с каким-то потерянным видом глядя ей вслед.

На следующий день, хорошо выспавшись, чувствуя себя помолодевшим, хотя, казалось бы, куда же ещё, с хорошим настроением зашёл в лифт, собираясь подняться к себе в офис. Пока изучал сообщения на телефоне, Хаякава поразительно быстро скинула список предметов на обмен, такое впечатление, будто хвастаясь ими, просторный лифт понемногу заполнялся людьми.

— Доброе утро, Мацумото-сан, — услышав обращение, сказанное уважительным тоном, да ещё с оттенком радости, поднял голову.

Увидев сотрудника финансового отдела, приветливо кивнувшего, чуть ниже, чем полагалось, да ещё полностью развернувшегося в мою сторону, удивился.

— Доброе утро, Мамору-сан, — улыбнувшись дежурной улыбкой, кивнул в ответ.

Странно, вроде, мы не настолько дружны, и я не оказывал ему значимых услуг. С чего вдруг такой официоз, да ещё с подчёркнутым уважением.

— Сегодня какой-то праздник? Вышло новое распоряжение, касающееся корпоративной этики? — сделал напрашивающееся предположение.

Увидев недоумение на его лице, пояснил, что я ещё не настолько важная персона, чтобы меня так приветствовать сразу при входе в лифт. Я же всё ещё числюсь стажёром. Это, скорее, мне полагалось так себя вести, оказывая уважение старшим товарищам.

— Ну почему же, — рассмеялся Мамору-сан. — Стажёр стажёру рознь. Раньше вы были стажёром рядового аналитика, а теперь, исполняющего обязанности начальника отдела. Кто его знает, как дальше сложится, — заговорщицки подмигнул, вроде как, в шутку, но с намёком.

Однако, как быстро разносятся слухи. Всё верно, подобная свобода действий, которую мне предоставили, а также собственный кабинет, пусть и крохотный, переводят меня совсем в другую весовую категорию. Самое забавное, в которой я опять находился на низшей ступени, ведь горизонтальные связи ещё никто не отменял. Чтобы нормально выполнять свои обязанности, мне просто необходимо было налаживать взаимодействие с другими отделами, чего я, честно говоря, до сих пор умудрялся избегать. Причём неважно, пользуюсь я их услугами или нет.

Кроме того, Мамору не мог не учитывать ту поразительную скорость, с которой меня потащили наверх и то, кто именно этому поспособствовал. Вот и выходило, если я ещё и не являюсь важным человеком в компании, то, вполне возможно, скоро им стану. Ну и по мелочи, из общего ряда выбивались моё поведение, качество одежды, странная смелость при общении с руководителями, всё это тоже наводило на определённые размышления. Финансовый аналитик дураком себя не считал. Искоса посмотрев на прислушивающихся к нам сотрудников компании, набившихся в лифт и старательно делающих вид, что их это не касается, хмыкнул. Теперь я должен либо развеять его подозрения, опустив себя до прежнего уровня, либо подтвердить их.

— Ну что вы. Вы мне льстите, Мамору-сан, — рассмеялся, присоединяясь к бывшему коллеге.

Фактически я только что подтвердил его доводы. Заодно уведомил всех о хорошей информированности этого хитрого человека и наших, якобы, приятельских отношениях. Поднял ему репутацию за свой счёт, не получив взамен ничего.

Обменявшись несколькими ничем не примечательными фразами, поддержав двухсторонний разговор из «вежливости», как тут это называется, покинул лифт на нужном этаже. Достаточно долго через лабиринт переходов добирался до своего отдалённого, тихого закутка, где обнаружил удивительную картину. Коридор был заставлен большими коробками, рулонами, разным хозяйственным инвентарём, придающими ему непрезентабельный вид захолустного склада. Не хватало только толстого слоя пыли и паутины по углам. Доступ к двери мне оставили, но до неё пришлось протискиваться между коробками, стараясь не запачкаться и ничего не свалить. В кабинете меня тоже ждал сюрприз. Всё осталось на своих местах, а ведь я сделал кучу заявок на обновление мебели, шкафов, штор, вешалки, заказал принтер со сканером. С дурными предчувствиями пришлось идти разбираться. В любой корпорации с определённой целью не только что-то делалось, но и, как ни странно, не делалось.

Как чуть позже выяснилось, директор по закупкам, Сакаки-сан, кто бы мог подумать, решил отомстить. Насколько понял, теперь мне будет проблематично выбить для себя даже пачку бумаги. Только, если за свой счёт. Конечно, на каждую палку, вставляемую мне в колёса, у предельно вежливых бюрократов находилось по три важные причины, четыре отписки и пять отговорок. Всё было сделано в рамках должностных инструкций. Похоже, Сакаки-сан не простил мне того унижения, которое он пережил после громкого дела «Рётте». Позиции директора в компании пошатнулись, и за это кто-то должен был ответить. Понятное дело, этот кто-то — я.

Не знаю как, но невзлюбивший меня директор перетянул на свою сторону нескольких руководителей. Вполне возможно, не обошлось без подарков. Урон своей репутации японцы воспринимали очень остро, поэтому вполне могли пойти на крайности в попытке если не сохранить её, так отомстить, иначе бы их просто не поняли. Беззубые «рыбы» долго не живут. Недавние проверки в главном офисе сыграли ему на руку, позволив сформировать группу недовольных товарищей. По их мнению, я поступил очень некрасиво, перепрыгнув через голову своего начальника, чтобы выкинуть сор из дома. Совершил два проступка в одном.

Благодаря заботам Сакаки-сан у меня возникли проблемы и с бухгалтерией, и с отделом кадров, поэтому ни дополнительных денег, ни толковых помощников я себе в Теннояма больше не найду. Накамура-сан самоустранилась, не став меня защищать, а Мори-сан сказал, что не собирается бегать и решать мелкие бытовые неудобства своих подчинённых. Если они не могут справиться даже с этим, то какой от них будет толк в серьёзных делах? Посоветовал пойти и извиниться перед Сакаки-сан, с поклонами, как полагается. Открыто признать вину, попросить примирения, уважив уязвлённое самолюбие директора. И потом, разве я не могу себе позволить небольшие траты на обустройство рабочего места, водя такую роскошную машину и нося такой дорогой костюм? Это выглядит жлобством.

Кажется, старички захотели прогнуть меня под себя, научив любить родину. Подозреваю, если бы я низко поклонился в ножки Мори-сан, запросив его покровительства, он бы в нём не отказал, быстро уладив все мои проблемы. А то уж больно я вёл себя независимо и своевольно. Он уважение ко мне проявил, а где ответные шаги в виде подхалимства, угощений, подарков? Хоть Мори-сан в них и не нуждался, но так полагалось. На карьерной лестнице ведь как — нижестоящий должен лизать задницу вышестоящего, преданно заглядывая ему в глаза. Откуда глазам взяться на заднице? Если, фигурально выражаясь, не обзавестись ими, высок шанс познакомиться не только с языком льстеца, но и с чем-то другим, гораздо менее приятным, поскольку плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Никогда не стоит забывать первое правило офисного начальника, гласящее: «Продвигая кого-то, помни, этот кто-то может стать не только твоим помощником, но и конкурентом».

Может быть, у происходящего имелись и иные причины, не знаю. Я в корпоративных интригах пока плохо разбираюсь. Раньше этим направлением как-то не интересовался. Не исключаю и того, что Накамура ждёт, когда же приду к ней извиняться, раскаиваться, проситься обратно. В любом случае, пока в эту игру «старичков» я не собирался ввязываться, ограничившись выяснением её масштаба и составлением списка правил. Также не стал жаловаться Ренке, чего от меня тоже вполне могли добиваться, выясняя степень вседозволенности Мацумото. Запросить помощь ещё успею.

В принципе, ничего сверхъестественного не произошло. Я в этой своре… то есть связке, человек новый, не проверенный, ещё никак себя не проявивший в текущем качестве. Их тоже можно понять.

Как ни странно, но моё возвышение на фоне появившихся проблем у некоторых руководителей, проверка много чего интересного выявила, не только настроила против меня управленцев верхнего звена, насторожило руководителей среднего, но и укрепило позиции в нижнем звене. По их мнению, я перешёл на более высокий уровень доверительных отношений с компанией Теннояма. Если бы директора не видели во мне угрозу или перспективу, они бы так сильно не напрягались.

Из-за закулисных интриг я по-прежнему ощущал себя этаким вольным ронином, оказавшимся за забором поместья, в котором проходило шумное, пиршественное застолье. От не самых радужных ассоциаций меня отвлёк звонок Цукуды, секретаря «Мацумото и партнёры», который попросил, по возможности, подъехать в офис, поскольку у них нарисовалась какая-то сложная проблема, требующая моего участия.

Забеспокоившись, поехал выяснять, что творится на втором «фронте», предчувствуя завершение спокойных деньков. Всё равно здесь мне пока делать нечего. Я никому не нужен. Однако, как оказалось, несколько поспешил с выводами, поскольку в дверях столкнулся с Накамурой-сан.

— Накамура-сан, — вежливо кивнул, поздоровавшись. — Вы ко мне?

— Да. Куда-то уходите? — финансовый директор бросила быстрый взгляд за моё плечо, на крайне скромно обставленный, крохотный кабинет.

Работал бы шпионом, гордился бы собой.

— Вы правы. Дела, к сожалению, ждать не любят, а складываться на столе не хотят, — огорчённо признал, не моргнув глазом.

Будто я и не собирался только что уйти с работы по личной надобности.

— Понимаю. Когда вернётесь? — она осталась стоять на месте, вынуждая меня продолжить разговор.

Посмотрев на часы, задумался.

— Сложно сказать. Это зависит от многих факторов, над которыми я не властен, — пожал плечами, постаравшись сделать так, чтобы это не выглядело жалобой.

Накамура-сан задумалась, вызывая удивление. Кажется, ей от меня что-то нужно. По правилам, как мелкий служащий, я должен был дать ей более подробный ответ и почтительно застыть в ожидании приказов, а не держаться столь непринуждённо. Я специально позволил себя крохотную вольность в построении предложений, собираясь прояснить намерения финансового директора. Хочу понять, пришла ли она затруднять мне жизнь, облегчать или на разведку. В то, что она просто проходила мимо и зашла поздороваться, ни за что не поверю.

— Могу ли я составить вам компанию? У меня тоже есть рабочий вопрос, который нужно обсудить, чем скорее, тем лучше, — попросила вежливым тоном, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Вот как? Тогда проходите. Я внимательно вас выслушаю, — проявляя вежливость, пригласил её соответствующим гостеприимным жестом, отходя в сторону.

— Ничего страшного. Я тоже сейчас собиралась покидать офис. Возможно, нам по пути. Давайте, подвезу вас. Думаю, мы найдём место, где сможем спокойно поговорить, а заодно и перекусить. Здесь не самое подходящее для этого место.

Она с улыбкой окинула взглядом простенький, не самый удобный офисный стул, предназначенный для гостей. С моим прошлым рабочим местом по уровню комфорта, конечно же, текущее не сравнится. Впрочем, подозреваю, это далеко не главная причина столь неожиданного предложения.

— Может быть, я даже смогу вам чем-нибудь помочь, Мацумото-сан, — загадочно улыбнулась непростая гостья.

Непонятно, то ли считать это угрозой, то ли взяткой, то ли намёком.

— Хорошо. Как скажете. Буду очень признателен, Накамура-сан, — уважительно поклонился, понимая, что отказаться всё равно не получится.

Не для того она затеяла этот разговор, направив его в нужное русло. Я постарался скрыть беспокойство. Подобное проявление расположения и, по сути, уступки, в свете наших несколько испортившихся отношений, могло означать всё, что угодно. Более того, довольно хитрым образом выстраивая слова, финансовый директор разрешила мне воспользоваться этой поездкой в качестве прикрытия, для решения своих личных дел. Забавно. Не став «ломаться», изображать растерянность, непонимание подтекста, вежливо обратился к госпоже Накамуре.

— Прошу, — позволил ей возглавить нашу группу, как и полагалось работнику моего уровня.

Видимо, чтобы подчеркнуть свой статус и оказать дополнительную услугу, Накамура-сан отвела меня к своей машине. Узнав адрес, действительно отвезла меня по одному из поручений Мори-сан. Невозмутимо сопроводила до цели, где я цинично воспользовался присутствием финансового директора, выдав это за свою заслугу. С её помощью решил один из сложных вопросов, подступиться к которому без Накамуры-сан практически не представлялось возможным. Собственно, поэтому этот адрес и назвал. Раз уж она как-то собиралась использовать меня, не видел смысла стесняться.

Как я и думал, никуда не спеша, далее она отвезла меня в ближайшее кафе. Именно там выяснилась причина такой «доброты».

Ведя себя словно с младшим партнёром по бизнесу, Накамура-сан обратилась с вежливой просьбой помочь ей в одном «маленьком» деле. В тендере, о котором я уже знал, у компании Теннояма наметились некоторые проблемы. Судя по тому, что директор переступила через свою гордость, немалые.

Не раскрывая источников, Накамура-сан сообщила, что ценовое предложение наших главных конкурентов смотрелось более привлекательным, чем у нас, как и отдельные пункты их договора. Хотя у проекта компании Теннояма тоже имелись свои сильные стороны, но теперь, в свете этой информации, они уже не позволяли надеяться на безоговорочную победу. Пока не объявили победителей, заключительное собрание тендерной комиссии назначено на следующую неделю, на которое приглашены три финалиста, требовалось что-то срочно предпринять. Нужно либо внести изменения в проект, что чревато проблемами, не говоря уже о нехватке времени, либо искать другие подходы. Например, напрямую договориться с членами комиссии о том, во сколько нам обойдутся их подписи.

Об этом мне было сказано спокойным тоном, практически в открытую. Накамура-сан не сомневалась, я не из тех слабых разумом индивидуумов, смотрящих на мир через розовые очки. А вот дальше она уже подключила богатый язык намёков и образных выражений. По её словам, выходило, компания Теннояма вовсе не прочь случайно «потерять» в чужой машине несколько коробок с резанной, цветной бумагой, украшенных циферками и фотографиями отца японского капитализма — Сибусавой Эйити. Оставалось непонятным лишь в чьей машине, сколько коробок и под чьи гарантии. Меня попросили найти ответы на эти вопросы, только и всего.

Накамура-сан, так понимаю, как и многоуважаемая Фудзивара Ренка уже попробовала обойтись без подсказок, но уткнулась в глухую стену непонимания. К сожалению, члены комиссии, рассматривающие эту тендерную заявку, находились в несколько натянутых отношениях с кланом Фудзивара. Мало того, что они опасались подставы, так ещё и дружили с теми людьми, с которыми не дружили мы. Поэтому требовалось найти посредника, устраивающего все стороны сделки, став её свидетелем и гарантом. Неудивительно, что Накамура-сан вспомнила о «бедном», «мутном» Мацумото со своими многочисленными пассиями, к которому не знаешь, с какой стороны подойти. Снимки со вчерашней вечеринки уже успели широко разлететься по сети, попавшись на глаза нашим высоко сидящим и далеко глядящим дамам. Об остальном несложно догадаться. Не будучи врагами самим себе, разумеется, никаких прямых распоряжений они мне не отдавали и имён не называли. Беседа была построена в духе — Как было бы хорошо, если бы кто-то как-то с кем-то договорился, проявив инициативу, не ставя нас в известность…

Понимающе кивая и сочувственно охая, проверив в отражении телефона, не реинкарнировал ли я в пятилетнего малыша, пообещал помечтать о существовании этого мифического человека, скажем, за десять процентов от веса переносимых коробок. Как и она, я тоже не называл вещи своими именами. Убедившись, что поблизости по-прежнему нет посторонних, Накамура-сан с выражением искренней заботы, участливо призвала меня подумать о своём здоровье. Я же надорвусь таскать такие тяжести. Компания не может позволить себе потерять столь ценного сотрудника.

— И вообще, побойтесь бога, Мацумото-сан. Какие ещё десять… килограммов? Один. В лучшем случае.

— Почему я должен его бояться? Я с ним не ссорился. Что-то мне подсказывает, обязательно найдутся добрые люди, которые попросят разделить с ними тяжесть моей скромной ноши. По-моему, даже заповедь такая есть, делись с ближним и тебе за это воздастся. Кстати, заповедей тоже десять. Хорошее число. Круглое, — отказался идти на уступки.

— Мне больше нравится другая заповедь, где стяжательство называется грехом. Если вы не знали, оно всячески осуждается, — поделилась своим мнением Накамура-сан, убедившись, что я понимаю, о чём идёт речь и не против её продолжить.

Несмотря на возмущение, она вела себя достаточно сдержанно. Не повышала голоса, не скатывалась к ругани, не давила, чтобы не перестараться, а то, как бы я в пылу эмоций не плюнул на осторожность и не пригрозил предать этот разговор огласке. Всё же Накамура-сан рисковала, затеяв со мной столь скользкий разговор. В том числе и той суммой, которую ей обещали за победу в тендере. Просто так, из спортивного интереса, она бы так не старалась.

— Какое же это стяжательство? — возразил с видом оскорблённого достоинства. — Я всё передам детям. Своим, — уточнил после короткой паузы, предлагая продолжить торг.

— У вас же нет детей, — удивилась Накамура.

— То, что я не тороплюсь в этом направлении, вовсе не означает отсутствие движения. Силы на него мне тоже нужно откуда-то брать. Сами же просили позаботиться о здоровье, вот я и забочусь. Заметьте, не только о своём. Знаете же сколько в этой стране стоит уверенность в том, что вы полностью здоровый человек.

Некоторое время поторговавшись, мы сошлись на трёх процентах от суммы сделки, если она пройдёт через меня. Только после этого я пообещал поспрашивать своих знакомых, кто из них согласится взяться за это дело. Конечно же, соблюдая максимальную осторожность, поскольку в тюрьму никому из нас не хочется. Хотя документально эта сделка никак не будет закреплена, более того, обойдётся без личного участия руководителей обеих компании, если деньги перейдут из рук в руки, услуга должна быть оказана в полном объёме и никак иначе. Одними извинениями в противном случае не обойтись. Они совершенно никого не устроят. Об этом меня предупредили со всей серьёзностью. Фудзивара, безо всяких сомнений, не клан якудза, но к кому обратиться по вопросу внесудебного взыскания долгов и наказания виновных они найдут.

После этого разговора стало понятно желание Накамуры-сан прогуляться, провести его во внерабочей обстановке за пределами офиса. Выдать всё за собственные фантазии, обострившиеся на фоне переживаний. Она ведь тоже не пятилетний ребёнок, не понимающий, откуда у чиновников и руководителей отделов берутся дорогие машины, квартиры, ювелирные украшения, ради которых несколько лет нужно питаться исключительно белковой диетой. Причём полученной из насекомых, да ещё собственноручно пойманных, потому что ни на что другое, если верить зарплатной ведомости, денег у них просто не наберётся.

Была у этой беседы и неприятная сторона, заставившая напрячься. Усомниться, а стоит ли, вообще, лезть в это дело, помимо желания помочь тёте. Дело в том, что наш главный конкурент — Хоримия, детище рода Такэути. Эту компанию возглавляла всё ещё незабываемая Киоко. Вот только вспомнив с кем и при каких обстоятельствах я её в последний раз видел, решил, что сентиментальность не должна преобладать над практичностью. К тому же нет гарантии, что Киоко тоже не ищет лёгких путей, соревнуясь с Накамурой. Они находятся в одинаковом положении. Победит сильнейший. Деда, я так понимаю, подключать к поискам не стоит, раз уж Ренка не сделала этого сама. Может, пытается ему что-то доказать. И вообще, обращение ко мне для неё не основной, а запасной план, на случай если всё сложится совсем уж плохо.

После кафе мы разъехались. Накамура-сан отправилась обратно в Теннояма, а я в Мацудара-корп. Помимо того, что нужно поговорить с Цукудой, скоро туда должна подъехать Токугава. Буду долго смеяться, если у неё те же проблемы.

* * *

Два хмурых, недовольных китайца послушно стояли в очереди на посадку в международном аэропорту Нарита. То, что за ними издали наблюдал полицейский, которому поручили убедиться в отлёте нежелательных гостей, беспокоило «туристов» гораздо меньше, чем необходимость оправдываться перед боссом. Своё задание они так и не выполнили. То, что у членов Дацюань с самого начала не было шансов, вряд ли его обрадует, но хотя бы не даст повода для упрёков.

Прибыв в Японию с приказом разузнать побольше о господине Мацумото и местонахождении беглеца, они едва приступили к работе, как были задержаны, допрошены и высланы из страны по надуманному предлогу. Их товарища, попытавшегося качать права, арестовали за хулиганство с последующей депортацией. Кем бы ни был Мацумото Синдзи, но связи у него впечатляющие, о чём и будет доложено старшим. Они ведь в Японии специально вели себя как можно незаметнее, чтобы не давать повода для подозрений. Не помогло. Полиция явно действовала по чьей-то наводке, выполняя заказ. Вряд ли спецслужб, поскольку никаких претензий, предложений, угроз, китайцы так и не получили. Складывалось впечатление, будто полиция даже не знала с кем имеет дело, но чью-то просьбу отправить их домой всё равно выполнила. Законники так не работают.

* * *

Проснувшись этим утром, Хаякава, подняв руки, с наслаждением потянулась, выгнулась, протяжно зевнула. Сонно щурясь, не глядя сунув ноги в пушистые тапочки, дошла до ванной. Критическим взглядом посмотрев на своё отражение в зеркале, на слегка «помятое» лицо желтоватого цвета, припухшие губы, спутавшиеся волосы, проворчала: «Страшна, как лесной призрак. Уйди с глаз моих, бесстыдница».

Полчаса приводила себя в порядок, старательно наводя красоту. Закончив водные процедуры, сполоснула волосы, просушила. Повторно расчёсывая их, внезапно вспомнила о том, на чём вчера остановилась, гоняя мысли по кругу, из-за чего половину ночи не могла уснуть. Беспокойно ворочалась в кровати. Раз за разом прокручивала свои действия в клубе, искала недостатки, придумывала альтернативные ветки диалогов, да что там, даже разговаривала сама с собой, вставая на место того или иного собеседника. Разволновавшись, не усидев на месте, испытывая непреодолимую жажду действий, Хаякава бросила расчёску и сбегала за телефоном, не доведя процедуру до конца. Пролистывая пропущенные сообщения в поисках того, чего не находила, огорчившись, быстро сделала себе кофе. Схватив первую попавшуюся закуску, продающуюся уже в готовом виде, с трудом удерживая её в той же руке, что и кружку, дошла до дивана, на который забралась с ногами, подложив под бок подушку.

С сомнением посмотрев на часы, несколько секунд потратила на размышления, не мало ли прошло времени, как это будет выглядеть, не слишком ли, нужно ли напоминать, а если… Тщательно просматривая социальные странички своих друзей, отыскала на них всё, что касается вчерашней вечеринки. Изучила фотографии, касающиеся их с Мацумото, остальные сразу пролистывая. Задумчиво похмыкала. Обожглась кофе, рассеянно глотнув из кружки, не отрываясь от телефона. Вспомнив обще-японскую маму и усомнившись в своём соответствии здоровому человеку без физических дефектов, поставила полную кружку на журнальный столик, тут же о ней забыв.

Почесав голову и найдя чего вкусненького пожевать, причём для этого ей даже не пришлось вставать, девушка принялась усиленно вспоминать, что можно предложить на обмен такому же альтернативно одарённому индивидууму, не догадавшемуся написать ей хотя бы — «Ты ещё спишь?»

Накидав список, позвонила отцу. Извинившись за столь ранний звонок, рассказала о своих вчерашних похождениях и их последствиях. Проконсультировалась. Заверила, что тоже его любит. Получив одобрение, позвонила матери. Повторив рассказ, изобилующий куда большим количеством деталей в духе — а ты… а он… обсудила с ней технические детали сделки. Оформлением дома занималась мама, поэтому все предметы искусства проходили через её руки. После редактирования списка, отбиваясь от расширенной версии техники допроса — «А что это ты, доченька, скрываешь от маменьки?» с чувством удовлетворения отправила его Мацумото.

Пока младшая Хаякава ждала моментального ответа, понимая, что это глупо, старшая быстро просматривала социальные сети, повторяя путь дочери со словами: «Ага… понятно… понятно… как интересно… ах вот как… уж не тот ли это молодой человек, о котором она ещё недавно так плохо отзывалась?» Улыбнувшись, позвонила своему секретарю и попросила его достать ей номер телефона Мацумото Синдзи, а также сделать краткую справку по его родителям.

Глава 15

Чтобы попасть в Мацудара-корп мне вновь пришлось оформлять временный пропуск, из-за чего провёл несколько утомительных минут на посту охраны. Опять заполнил бланк, получил соответствующую карточку на шнурке, отказался от сопровождающего. Вне зависимости от того, что меня тут хорошо знали и я ориентировался в небоскрёбе не хуже старожилов, всё равно требовалось соблюсти все формальности. В этом отношении — японцы молодцы. Порядок — должен быть порядком, а не управляемым хаосом.

Если бы я по-прежнему числился директором компании «Мацумото и партнёры», снимающей здесь офис, всего этого можно было бы избежать. Однако, раз уж я пришёл в качестве гостя, запросив право входа на общих основаниях, то и вести себя должен соответствующе, уважая чужой труд.

Пройдя в лифт, не раздумывая, по привычке занял самый дальний его угол, чтобы никому не мешаться. Кроме меня, в лифт зашло ещё пять человек. Две девушки, успевшие заскочить перед самым закрытием дверей, остановились у них, сразу же повернулись к выходу и принялись что-то тихо обсуждать. Поскольку в небольшом замкнутом пространстве сохранялась прекрасная слышимость, я с удивлением на них посмотрел после того, как прозвучала знакомая фамилия.

— Что скажешь? — спросила одна из девушек у второй, судя по всему, подруги.

— Да ничего. Буду и дальше игнорировать эту наглую Рюотши. Ничего она мне не сделает. Только впустую щёки надувает.

— А если она пришлёт повторный запрос, но уже на имя нашего начальника отдела? — забеспокоилась первая.

— Тогда затяну поиски до предела. Положено ответить в течение двух дней, вот за пять минут до конца второй рабочей смены она его и получит. Да и то, отправлю только часть анкет, надёргав их из папки в случайном порядке. Пусть сама сортирует и решает, нужны ли ей дополнительные документы или нет… ещё через два дня. Будет жаловаться, укажу на некорректно сформулированный запрос. Пусть переделывает и отправляет заново. Свою работу она в итоге всё равно сделает, я же не дура, но времени и нервов у Рюотши уйдёт на это изрядно. Больше, чем ей простят. Уж я об этом позабочусь, — мстительно пообещала.

— А тебе за это не влетит?

— Влетит, конечно, но не сильно. Выслушаю пару жалоб от старшего менеджера на медлительность и рассеянность, да и только. У меня с ним хорошие отношения. Я же не собираюсь в открытую нарушать должностные инструкции. Всё будет строго по правилам, по верхней планке. Если пришлёт запрос без чёткого перечня того, что ей нужно, такую же подборку документов и получит. Будет знать, как задаваться. Тоже мне, большая шишка, — принялась тихо возмущаться. — У меня своих начальников полно, чтобы ещё и от этой выскочки выслушивать всякое.

Я улыбнулся, вспомнив счастливые времена, когда тоже варился в котле корпоративных страстей и интриг. Когда кто-то тебя любит, а кто-то не любит — это нормально. Угодить всем не получалось даже при всём желании. Интересно, что же такого Тамаки ей сделала? В их разговоре также всплыла и Шихано Рурико, любительница встревать во все разборки.

Не остановившись на этом, разговорившиеся в лифте девушки вспомнили и меня, назвав причиной конфликта. Оказалось, Рурико и Тамаки стали слишком сильно гордиться нашим знакомством. Причём подавали его в таком ключе, будто я баловал их дорогими подарками, приглашал во всякие элитные места, защищал, обещал помочь с карьерой, позволял пользоваться своими обширными связями, в том числе и с влиятельными людьми из этой корпорации. Таким образом, подружки набивали себе цену за мой счёт. Зарабатывали авторитет. Добивались восхищения и зависти в женском коллективе. Запугивали недоброжелателей большими проблемами, которые я мог им устроить. Кроме того, Рурико, зараза такая, открыто хвасталась своим отдыхом в Рётте, а Тамаки, чтобы не отставать в гонке за самый длинный нос лжеца, зачем-то выдумала, будто я как-то угостил её в шикарном ресторане на астрономическую сумму. Даже несколько фотографий предоставила в качестве доказательства своих слов, на которых было видно всё, кроме меня. Вот же нахальные хрюшки. На этой теме они каким-то образом сцепились с девушками из лифта. Теперь, чем больше меня восхваляли одни, тем сильнее ругали другие.

Когда речь зашла обо мне, две незнакомые сотрудницы принялись очень плохо отзываться о Мацумото. Честно говоря, выслушивать всё это в свой адрес было неприятно. Меня осуждали на грани приличий, чтобы усилить ощущение своей правоты, а также отрепетировать новые доводы для следующей встречи с Тамаки.

Недовольно поморщившись, я не стал их одёргивать, указывать на недопустимую грубость. Конечно, они бы передо мной немедленно извинились, после чего, стыдливо опустив взгляд, постарались бы как можно скорее уйти, испытывая сильное смущение и стыд. Однако, полагаю, при этом девушки затаили бы ещё большую обиду на Тамаки, обвинив её в своём позоре. После такого их «война» только усилится. Она будет продолжаться до тех пор, пока обе стороны не получат по шее от начальства, которому их мелочные разборки в песочнице быстро встанут поперёк горла. В худшем случае, кого-то уволят, ради сохранения мира и порядка в Мацудара-корп. Тут с возмутителями спокойствия не церемонятся.

Не став привлекать внимание девушек, молча вышел на своём этаже. Несмотря на испортившееся настроение, приветливо кивая встречным людям, нацепив доброжелательную улыбку, без происшествий добрался до офиса «Мацумото и партнёры», в котором меня ждал очередной сюрприз.

— Добрый день. Рад, что вас так быстро освободили, мисс Ченг, — поздоровался с хорошо знакомой мне китаянкой, сидевшей на гостевой диванчике у журнального столика.

В руках она держала оружейный журнал, видимо, читав его до моего прихода. Одета Мэйли была в стандартную униформу безликой офисной служащей, только в брючном, а не юбочном исполнении. Причём не самую дорогую, магазинную, чтобы не выделяться на общем фоне. Увидев меня, китаянка встала и поклонилась. Как мне показалось, искренне этому обрадовавшись.

— Простите, господин Мацумото, не Ченг, а Чигуса. Чигуса Мэйли, — мягким тоном, вежливо поправила бывшая шпионка.

Скрыв удивление, мгновенно догадавшись, что это значит, охотно извинился.

— Конечно же. Простите, опять перепутал вашу фамилию. А вы здесь…

Сделал паузу, предлагая ей дополнить свою легенду, чтобы я случайно не сказал лишнего. Похоже, в нашей службе безопасности решили, что китаянке нужно сменить фамилию, а заодно и национальность, поскольку Чигуса Мэйли — китаянка японского происхождения. В Японии, в подавляющем большинстве случаев, при браке жёны берут фамилии мужей. Хорошо хоть её не загнали к пластическому хирургу, ограничившись только этим, да небольшим изменением стиля причёски. Впрочем, даже так она теперь выглядела словно другой человек. Вот умеют же шпионы преображаться, аж зависть берёт.

Похоже, вовремя я сориентировался, а то после такого вступления на Мэйли с недоумением посмотрели все сотрудники офиса, а в глазах Фукуды и Бандо появилось подозрение. Они явно не поверили в то, что я мог ошибиться.

— Я новый сотрудник компании «Мацумото и партнёры». Недавно устроилась в её службу безопасности, — вежливо пояснила китаянка, не моргнув и глазом, проигнорировав любопытных коллег.

— Здесь есть своя служба безопасности? — удивился ещё сильнее, почувствовав, как мои брови поползли вверх.

— Да. С прошлой недели, — ответив, замолчала, покорно дожидаясь других вопросов, чем продемонстрировала окружающим своё подчинённое положение, укрепляя легенду.

— И насколько она большая? — поинтересовался.

— Служба безопасности состоит из четырёх человек, Айво-сан, Угава-сан, Судзи-сан и я, — немедленно отчиталась уверенным тоном, продолжая преданно смотреть на, такое ощущение, своё начальство.

Уж и не знаю, по собственной инициативе, из-за полученных инструкций, или из-за зрителей, убеждая в этом, в первую очередь их, а не меня. Двух мужчин из этого списка я вспомнил сразу, ведь именно они прикрывали меня в Макао. Приятно слышать, что их не стали наказывать за моё своеволие, решив выделить в отдельную группу. Рад за них, честно. Хотя, в любом случае, я не собирался давать своих людей в обиду, о чём дед тоже хорошо знал. Неизвестно только, кого из этой четвёрки за кем попросили присматривать, понятное дело, негласно. Или использована схема с круговой порукой?

Что могу сказать, ловко придумано. Кто, как не шпион, лучше всех умеет бороться со своими коллегами по ремеслу. Собственно, на что-то такое я и рассчитывал, передавая её деду. Но он тоже хорош. Теперь эти четверо будут не только друг за другом следить, имея некоторые проблемы с доверием, но и прикрывать товарищей на совесть, поскольку они связаны общей тайной. Ну и заодно лучше хранить секреты. Помимо этого, все четверо попали в зависимость от моего деда, посадившего их на крючок. Думаю, не ошибусь, если предположу, что Судзи-сан — псевдоним хакера Ли. Небось, он сейчас сидит где-нибудь в надёжном убежище, у многочисленных мониторов, и работает удалённо в своё удовольствие. А что ещё ему нужно для счастья, кроме безлимитного интернета?

Глядя на Мэйли, я почувствовал удовлетворение и даже гордость оттого, что у ребят всё сложилось хорошо. Они, наконец-то, смогли устроиться на новом месте, почувствовать себя нужными, защищёнными, уверенными в завтрашнем дне, насколько это возможно, пристроенными к серьёзному, ответственному делу. Не зря я съездил в Китай. Всё можно перетерпеть, если знать, что это не напрасно.

— Понятно, — лаконично поблагодарил за пояснение, скосив взгляд на любопытную Бандо-сан, слегка наклонившую голову в нашу сторону, чтобы лучше слышать.

Она не только инстинктивно ощущала исходящую от Мэйли опасность, но и не забыла похожую на неё девушку, отзывающуюся на другую фамилию, которая уже приходила устраиваться сюда на работу. Теперь благодаря мне, ко всему прочему, старший менеджер услышала фразу: «Вас уже выпустили?» Не удивлюсь, если её подозрения насчёт китаянки с японской фамилией только что умножились на два.

— Рад, что вы присоединились к нашей дружной команде, — посмотрев женщине в глаза и не заметив в них тревоги, одобряющие улыбнулся. — Если что-то будет нужно, обращайтесь.

Недолго думая, Мэйли сразу же сообщила о том, что она здесь не просто так протирает штаны, охраняя офис, а дожидается именно меня. Собственно, поэтому и была столь откровенна, что, с точки зрения остальных сотрудников, могло показаться довольно странным. Оказывается, её прикрепили ко мне в качестве личного помощника, водителя и тайной телохранительницы, чтобы не светить людей деда. Более того, Мэйли приказали открыто сопровождать меня везде, включая компанию Теннояма, выдавая себя, внимание, барабанная дробь — за личного помощника — стажёра. Она должна стать официальным, внештатным сотрудником, специального отдела, словно подвешенного в воздухе, созданного директором Мори.

Похоже, у деда довольно специфическое чувство юмора. Наверняка у этого назначения гораздо больше причин, чем лежит на поверхности. Даже не сомневаюсь, Мэйли приказали за мной не только присматривать, помогая в делах, но и шпионить, докладывая обо всём напрямую его личному секретарю. И это только одно из условий её свободы. Если со мной что-то случится, она лишится головы, причём в буквальном смысле. Китаянка стала живым напоминанием того, что я должен вести себя осмотрительнее, а также заботиться о безопасности доверившихся мне людей. Меня-то серьёзно наказать дед не сможет, а вот их, с лёгкостью. Примером, до чего может довести излишняя самоуверенность и желание поиграть в опасные игры. Ну и до кучи, раз уж начал искать причины такого решения деда, Мэйли должна стать этаким пугалом, отгоняющим от внука «сорок», «кукушек» и «попугаев», не давая ему возможности вести развратный образ жизни.

По официальной версии, в которую меня посвятили в отдельном кабинете, куда мы прошли, Чигусу Мэйли нашёл и нанял никто иной как я. Лично. Через общих знакомых. Поэтому она будет получать зарплату из моего кармана и отчитываться только перед нанимателем. Фактически Мэйли превратилась в независимого наёмника, работающего исключительно на своего заказчика. Довольно неплохое прикрытие. Вот только у него имелась и обратная сторона. Теперь вся ответственность за её действия также ложилась на меня. Таким образом, дед повесил на внука ещё и все заботы о его новой «игрушке», приучая его к ответственности, порядку, необходимости тщательнее всё обдумывать перед тем, как что-то сделать. Самое неприятное, мне ведь теперь придётся самому как-то договариваться на её счёт с Мори-сан, Накамурой-сан, а возможно, ещё и с Ренкой. Любая сделка подразумевает взаимовыгодный обмен.

Впрочем, мне не на что жаловаться. Я же сам просил, чтобы всё было по-взрослому, хорошо, получите и распишитесь. Со стороны Такеру-сама это продуманный воспитательный шаг. Как говорится — Мы в ответе за тех, кого приручили. А ещё — Имеешь желание — имей и возможность. Мало ли, вдруг я захочу продолжить спасать проблемных людей. Этим мне недвусмысленно дали понять, на чью шею их тогда повесят. Мда. Хитрый у меня дедушка.

На этом «хорошие» новости закончились, и мы перешли к плохим. Приглашённый в кабинет Цукуда сообщил о том, что какая-то хитрая сволочь с самого рассвета принялась гадить, другого слова не подберу, моим компаниям «Солнечный Ястреб» и «Dai sutā». Первый удар был информационным. В сети появились анонимные жалобы, обвинения, отзывы недовольных клиентов, о которых мы до этого момента и не слышали. Кто все эти люди? Второй удар ожидался административно-финансовый. В муниципалитет утром поступила жалоба на то, что наш завод якобы загрязняет экологию. Жильцы окрестных районов будто сговорившись, внезапно начали собирать подписи, требуя его закрыть. Более того, какая-то ненормальная дамочка уже подала в суд, заявив, что после запуска завода у неё начала постоянно болеть голова. Она тоже потребовала провести проверку.

Самое странное в происходящем то, что инвестиционный фонд «Мацумото и партнёры» нападкам совершенно не подвергся. Его намеренно обходили стороной. В бескорыстную инициативу всех этих внезапно появившихся крикунов я совершенно не верил. Их явно на это кто-то подбил, организовал, возможно, ещё и чем-то мотивировал. Немного подумав, попросил Мэйли напрячь мою новоявленную службу безопасности и выяснить, кто же это такой смелый. Как раз проверю её в деле. У меня хоть и возникло предположение, но делиться им я не спешил. Самый очевидный вариант, как правило, оказывается ошибочным.

Пока разбирался с этим делом, мне позвонила Микадо Аоки, с удовольствием подбросившая дровишек в костёр. Да что там, она развела новый, за которым теперь тоже придётся следить. Неугомонная актриса, не усидев на месте в ожидании новостей, решила из моего «хорошо» — сделать своё «прекрасно». Она встретилась с известным режиссёром, у которого давно хотела сниматься и чьими работами восхищалась. Провела с ним предварительные переговоры, склоняя к сотрудничеству. Расписала перспективы, сделала кучу намёков, что-то наверняка пообещала, о чём не захотела ставить меня в известность. Мало того, распустила кучу слухов среди своих коллег по цеху, подогревая их интерес к проекту, которого ещё нет. Активно принялась создавать вокруг него ажиотаж, выставляя себя королевой, которая всем заправляет. Изобразила роковую женщину, в чьих цепких лапках находится судьба этого загадочного, «секретного» проекта, рождённого только благодаря её усилиям. Тоже мне, мать-героиня и интриганка. Понятно же, чего она этим добивается.

Обалдев от таких откровений, раздражённо поинтересовался, а от меня-то, что она хочет, если уже все лавры присвоила себе? Даже не посоветовалась. Пусть уж тогда идёт до конца, выкупает права на сериал и занимается им самостоятельно.

— Ну, не злись, — примирительно попросила довольная собой актриса, так и не дождавшись похвалы. — Я же для нас стараюсь. Ты как-то не сильно торопился, вот и пришлось мне немного подсуетиться. Самую малость, — заверила актриса наигранно искренним, чуть виноватым тоном.

Возможно, ей бы удалось смягчить мой гнев, не за инициативу, а за самоуправство, но тут на стационарный телефон Бандо-сан поступил звонок. Выслушав собеседника, сильно удивившись, менеджер странным голосом уточнила.

— Что? Сериал «Кошачьи лапки»?

Недоумение на её лице быстро сменилось беспокойством. Бросив на меня растерянный взгляд, подтвердила.

— Да. Нашему фонду принадлежат права на «Кошачьи лапки». Всё верно, мы будем финансировать этот проект. Когда назначена первая пресс-конференция? Пока не могу сказать. Я уточню. Где вы можете увидеть тизер? К сожалению, на данный момент никаких материалов по этой теме мы не можем вам предоставить. Всё находится на ранней стадии разработки. Превью? Сайт? Кто режиссёр? Список актёров? — с каждым вопросом она всё сильнее напрягалась. — Нет, эту информацию я тоже не могу разглашать. Нет. Обязательно проинформируем. Да. Спасибо. До свидания.

Только положила трубку, как телефон вновь зазвонил. Теперь она посмотрела на него как на зашипевшую, ядовитую змею.

— Журнал — «Мир Кино»? Да. Добрый день. Хорошо. Нет, мы пока не готовы прокомментировать эту информацию. Я сообщу руководству о вашем желании взять у него интервью. К сожалению, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. Нет, о сроках говорить пока ещё рано. Хорошо, будем держать вас в курсе. Спасибо за звонок.

Третий звонок раздался через две секунды после того, как Бандо-сан завершила второй. Теперь на её лице отразился испуг. Видимо, уже догадалась, что сейчас её просто засыплют лавиной вопросов, на которые у неё нет ответов. Она с трудом-то вспомнила название сериала, потому что этой темой занимался я и Цукуда. Бандо-сан закономерно опасалась ненароком раскрыть какую-нибудь важную, конфиденциальную информацию, или, что ещё хуже, продемонстрировать свою полную неосведомлённость. Она ведь не получала инструкций, что, кому и в каком случае отвечать, а без них любой разговор, словно танец на минном поле.

Более того, помимо аппарата Бандо-сан одновременно зазвонили телефоны её помощников и Цукуды. Кажется, моим сотрудникам предстоят не самые спокойные деньки. У нас ещё ничего не готово, а всем уже вынь да положь готовый продукт. События начали приобретать лавинообразный характер, то, чего я так сильно боялся. Вся эта суета с сериалом теперь будет нас всех сильно отвлекать от основной работы.

— Самую малость? — недоверчиво уточнил у Микадо, начиная злиться. — Микадо, лучше беги. Желательно за пределы Японии. Я же отомщу! Страшно! — пообещал, посмотрев на свой сотовый телефон, на который тоже позвонили с незнакомого номера.

— Ой, да ладно тебе, — рассмеялась польщённая актриса. — Всё будет хорошо. Оно всегда так. Нужно оседлать первую, самую большую волну, а дальше удержаться на её гребне, долетев до берега с ветерком и брызгами. Вот увидишь, это принесёт тебе быстрый рост известности, а значит, ещё больше денег. Главное — уверенно держаться на ногах и не пытаться остановиться, потому что как только замедлишься, сразу полетишь кубарем, глотая солёную воду. Я зачем звоню-то, — вспомнила. — Мне нужна копия сценария и разрешение, чтобы с ним ознакомился режиссёр, а ещё тысяч триста на представительские расходы. На первое время. Номер своей карты сейчас скину в чат.

«Какой ещё чат?» — мысленно удивился, не поспевая за ходом событий.

С одной стороны, отпускать вожжи и позволять этой лошадке пуститься в галоп, откровенно страшно, непонятно куда вынесет, а с другой, надеюсь, она знает, что делает. К её словам коллеги по цеху явно отнесутся с куда большим доверием, чем к моим. Да и тот же режиссёр больше поверит в опыт актрисы, в её чутьё, чем в мои обещания. К тому же мне просто некого назначить куратором этого проекта. Все при деле. Под него нужен отдельный штат специалистов, помещения, бюджет. Это только планы создаются силой воображения, а для всего остального нужны ресурсы и люди.

— Хорошо, — мрачно ответил, принимая непростое решение.

Мне и вправду не помешает помощь.

— Спасибо. Я так и знала, что ты лапочка, — промурлыкала томным голосом, чтобы меня порадовать.

Испытал сильный соблазн вложить деньги не в «Кошачьи лапки», а в «Отелло». Подозреваю, эта хитрюга не просто так активно лезет вперёд, якобы из-за банальной нетерпеливости и ветрености, которую пытается изобразить. Тоже мне, невинная и непосредственная «овечка» с волчьими клыками. Увидев хорошую возможность, наверняка захотела загрести себе побольше полномочий, перехватить часть денежных потоков, выступить за команду организаторов, получить соответствующую строчку в титрах, чтобы потом выдать общий успех за свою заслугу, а неудачу, за мою некомпетентность. Почему бы ей не желать перейти в другую лигу, пересев из кресла актёра, в кресло сопродюсера, с прицелом на будущее, когда её красота и молодость подойдут к концу. Многие известные актёры на определённом этапе своего развития пытаются реализовать свои амбиции по ту сторону камеры. Получить новый опыт. Обрести власть над коллегами, одарив друзей и унизив противников. Всё довольно просто, ведь чем больше от тебя что-то зависит, тем сильнее ты на это влияешь. Поэтому это далеко не первая её инициатива и, думаю, не последняя.

— С меня ужин в ресторане, — попыталась откупиться эта негодяйка, собираясь загладить вину.

По затянувшейся паузе догадавшись, что я от этой новости не в восторге.

— Там всё и обсудим. Договорились? — примирительно попросила актриса.

— Хорошо, — лаконично ответил, с трудом удержавшись от резких высказываний.

Портить с ней отношения не в моих интересах, о чём она тоже прекрасно знает. Ведь Микадо может не только сделать сериалу хорошую рекламу, но и антирекламу. Договорившись, когда и где мы встретимся, завершил звонок, после чего со зловещей улыбкой вызвал бухгалтера. В эту игру можно играть и втроём. Хорошо зная характер, а главное, иммунитет Исикавы-сан к женским штучкам, если те не именитые математики, сообщил, куда он должен явиться, чтобы «порадовать» нашу звёздочку. Люди искусства тоже должны уметь считать деньги, тем более чужие. Вот и пусть учится их считать, а ещё экономить. Выдал инструкции. Похвалил, настроив на подвиги во имя святой матроны Отчётности. Хотелось бы увидеть лицо Микадо, когда вместо приятного отдыха с красивым мной, она познакомится с дотошным, нудным Исикавой-сан, явившимся на свидание с папочкой документов, калькулятором и подготовленными договорами. Чтобы они друг друга понимали, попросил поработать переводчиком Фукуду-сан. С ней не забалуешь. Ничего, как-нибудь Микадо это переживёт. Инициатива должна быть наказуема, о чём наглядно говорил пример Мэйли-сан, стоящий у меня перед глазами. Кстати, чем бы ещё озадачить китаянку, пока она не озадачила меня? Нужно загрузить её делами так, чтобы у Мэйли просто не оставалось времени на всякие глупости и рефлексию. Сейчас высокая нагрузка ей полезна, как никогда, хотя бы ради поднятия самооценки.

Немного подумав, поручил Мэйли собрать информацию о членах комиссии, к которым мне тоже нужно каким-то образом найти подход. Поскольку времени до тендера оставалось мало, выдав ей всю наличку из своего кошелька, отправил в путь. Попросил заодно немного последить за Такэути Киоко, в рамках того же дела. Лучше так, чем она будет ходить за мной мрачной тенью, пугая людей леденящим взглядом прирождённого убийцы и человеконенавистника. А я пока подготовлю почву для её появления в Теннояма, доказывая деду, что могу не только тратить деньги, да по клубам шляться.

От дальнейших размышлений на эту тему меня отвлекло ожидаемое прибытие Токугавы Мико. Поскольку она назначила встречу не на нейтральной территории и не в общественном месте, более того, не захотела при посторонних даже намекнуть, о чём пойдёт речь, я логично предположил, что предстоит серьёзный, деловой разговор. Поэтому пока Мэйли не ушла, попросил её посидеть в приёмной вместе с Цукудой, дождаться меня. Хоть больше ничего не стал добавлять, ограничившись пристальным, многозначительным взглядом, она всё прекрасно поняла. Уважительно поклонившись, в рамках служебного этикета, демонстрируя хорошие манеры, невозмутимая китаянка покинула кабинета, оставив меня наедине с Токугавой, беззвучно закрыв за собой дверь. Теперь нас не побеспокоят и не подслушают не только чужие, но и свои. Кроме того, если звукоизоляция этого кабинета окажется не настолько хорошей, как мне обещали, я об этом сразу же узнаю. По поводу прослушки можно не переживать. Благодаря деду, офис регулярно проверялся специализированной фирмой на наличие скрытых устройств. Если утечка конфиденциальной информации и произойдёт, то по вине человеческого фактора.

Выйдя из-за стола, улыбаясь, с подчёркнутым радушием встретил важную гостью. Проявил гостеприимство, оставаясь в рамках этикета. Поинтересовался её здоровьем, настроением, предложил чаю. Усадил девушку в удобное кресло, а сам сел напротив, чтобы создать видимость приятной, доверительной беседы, раз уж она пришла одна и без портфеля с документами, но при этом в хорошем, брючном костюме тёмного цвета, скромно собрав волосы в простенький хвостик. Насколько мне известно, я подготовился к этой встрече, клан Токугава на сегодняшний день не являлся большим и сильно богатым. Времена их могущества давно прошли. В современном мире у него появилось слишком много конкурентов и убавилось былых привилегий. Да, клан в целом всё ещё оставался влиятельным, сильным, уважаемым, но отнюдь не в лидерах. Основа их текущего положения — политика, а не бизнес. Поэтому некоторые их вассалы, как ни странно, обладали хоть и большим богатством, но меньшим влиянием.

Как выяснилось, Токугава Мико работала в 国土交通省 (кокудо ко: цу:-сё:) — Министерстве земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. Хотя его министром был назначен Като Акиба, но этот человек представлял интересы, в том числе клана Токугава. Нельзя сказать, что Като-сан их марионетка, это совсем не так, но он прекрасно знал, благодаря кому занял этот пост, от кого получал «подарки» и на чью поддержку опирался. В политике нельзя представлять самого себя и быть одиночкой. Даже если и можно попасть туда совершенно случайно, поскольку от ошибок ни одна система не застрахована, удержаться в ней по тому же принципу не получится. Так или иначе, любой политик представлял чьи-то интересы и являлся компромиссной фигурой. Поэтому, даже если Като-сан уйдёт в отставку, но группа влияния, в которую входил клан Токугава, сохранит свои позиции, то их человек вновь займёт это место, или какое-то другое, смотря о чём удастся договориться с остальными элитными группировками в кулуарах власти.

Несмотря на это, финансовые дела у Токугава сейчас обстояли не так уж и хорошо, как им хотелось. Причём не без помощи нашей общей знакомой. По характеру наводящих вопросов я почти сразу догадался, чего же от меня хотят. Оказывается, под нашей общей «знакомой» имелась в виду Арима Ясука, «милая», «скромная» предпринимательница, не так давно дерзко отгрызшая у клана Токугава часть бизнеса. К сожалению, договориться с ней не вышло, как и напугать или откупиться «малой кровью». Арима-сан и сама являлась той ещё крупной, хищной акулой капитализма, готовой сожрать кого угодно. При этом она действовала не только безжалостно, но и хитро, подставляя кого угодно, но только не себя.

За счёт стремительного расширения своей компании мятежная принцесса клана Арима увеличивала и своё влияние. Успешно обрастала связями, должниками, создавала союзы, вкладывала деньги в чужие проекты, приносящие прибыль. Если того требовали обстоятельства, с лёгкостью шла на подкупы, откаты, шантаж, грязные сделки, шпионаж, разорение конкурентов, конечно же, когда могла себе этого позволить. Все цели выбирались по зубам, а не по размеру её аппетита. В результате наша общая знакомая заняла довольно удобную позицию, когда она действовала в интересах своего клана, прячась за его спиной, а тот называл Ясуку смутьянкой, негодницей, мятежной принцессой, отказываясь нести ответственность за её действия. При этом было объявлено, хоть чудовище клана Арима и творит всё что вздумает, но в его жилах всё же течёт «родная кровь», поэтому клан не позволит обижать эту проказницу. Якобы когда-нибудь Ясука непременно одумается, успокоится, извинится, загладит свою вину. Поэтому если хотите найти на неё управу, не проблема, давайте договоримся и мы сами угомоним расшалившуюся девочку за долю «малую», понятное дело, вашу. Кто в этой связке настоящий злодей ещё нужно подумать.

Рассказав эту историю, Токугава Мико напрямую спросила, что связывает семью Мацумото с Арима Ясука? Если она мой союзник, тогда я обрету в лице Токугава врага, и наоборот. Если правдив второй вариант, почему бы нам тогда не дружить против общего врага? Особенно Мико интересовали причины моего свидания с лже-Мивой в отеле Рётте. Ведь если мы только движемся к образованию союза, этому нужно, как можно скорее, помешать. Поэтому Токугава-сан от имени своего отца проинформировала, что в случае, если я собираюсь сотрудничать с Арима, а уж тем более жениться на Ясуке, они сделают всё, чтобы похоронить мой бизнес. Я ведь не Арима, сам не отобьюсь. Однако, если фонд «Мацумото и партнёры» захочет, а главное, сможет хорошенько наказать компанию Хоннису в финансовом смысле, тогда мне предоставят пару эксклюзивных предложений от клана Токугава. Если же превзойду их ожидания, тогда, может быть, к ним добавится и предложение личного характера, чьё качество будет зависеть от глубины моих карманов. Конечно же, я должен буду позволить в них заглянуть, чтобы оценить, с кем именно меня познакомить или даже поспособствовать договорному браку. И хотя своих дочерей род Токугава в этом отношении не рассматривает, ещё бы, но мне намекнули, что у этого клана на примете найдётся немало других достойных невест из хороших семей.

Слушая Токугаву-сан, я отчётливо понимал, что меня хотят не просто настроить против Аримы Ясука, красочно расписывая её «злодеяния», но и втянуть в конфликт, на радость третьей стороне. Ничуть не удивлюсь, если Ясука очень скоро узнает о моей встрече с Токугавой Мико, как и о том, что мы о чём-то договорились. А я-то наивно полагал, что сегодня опять будут заигрывания со смотринами. Надо же, ошибся. Вместо этого меня довольно грубо пугали, вербовали, пытались подкупить и использовать, да ещё за чужой счёт. Уж лучше бы соблазняли.

Отчитываться о том, с кем я и в каких отношениях состою, не стал. Обойдутся. Мои дела с Аримой Ясуко — это только мои дела с Аримой Ясуко. Будут мне ещё приходить и указывать, что я должен делать.

— Хорошо, Токугава-сан, я вас понял, — вежливо кивнул, несколько натянуто улыбаясь.

Похоже, меня всё ещё не считают серьёзным игроком, скорее богатым, авантюрным и эксцентричным выскочкой. Печально.

— Тогда до встречи, Мацумото-сан. Если что-нибудь надумаете, свяжитесь со мной. Всего хорошего, — равнодушно улыбнувшись, оставив на столе визитку, Токугава ушла.

Пожалуй, я впервые пожалел о том, что дед затягивает со своим объявлением. Такое впечатление, намеренно. Самому что-ли всё организовать?

Глава 16

После разговора с Токугавой я ещё несколько минут просидел в кабинете, наслаждаясь тишиной и покоем. Успокаивался, размышлял, строил планы. Глупо на эмоциях принимать необдуманные решения. Зачем? Меня ведь никто никуда не гонит. По крайней мере, сейчас.

После того, как почувствовал, что вновь готов к работе, некоторое время разбирался с делами фонда. Поработал с документами, обсудил ход реализации текущих задач, поставил новые. Убедившись, что ничего срочного и важного больше нет, отправился наверх. В буквальном смысле. Войдя в лифт, уверенно нажал кнопку последнего этажа. Раз уж я здесь, нужно решить ещё один вопрос. Нечего запускать «болезнь», а то она ещё обострится.

Сомневаюсь, что бывшие коллеги обратятся ко мне за помощью из-за такой мелочи. Им не позволит самоуважение, гордость и типичная японская философия, не позволяющая доставлять неудобства другим людям. Требующая преодолевать трудности самостоятельно, за счёт своей стойкости, смирения и готовности к самопожертвованию во имя великой цели. Если потребуется, они будут незаметно грустить, страдать, злиться, упиваться чувством вины, но зато с гордо поднятой головой, сохранив «лицо», ведь это важнее всего. Нельзя показывать слабость. Нельзя нарушать гармонию установленного порядка. Нельзя ставить других людей в неудобное положение. Если конфликты и возникали, то они становились внутренним делом их участников, к которому не принято привлекать посторонних. Это, в первую очередь, показатель несамостоятельности, а значит, зависимости. Для японцев это довольно неприятная и неоднозначная тема для обсуждений.

Может, я зря себя накручиваю? Ситуация совсем пустяковая, не стоящая бумаги, на которой она может быть изложена. Однако мне самому хотелось сделать для своих друзей хоть что-то полезное. Отплатить им за поддержку. Показать, что они не одиноки. В конце концов, я могу себе это позволить.

Мэйли увязалась за мной, не спрашивая разрешения. Избавиться от неё так просто не удалось. Давить не стал, прогоняя в приказном порядке. Впрочем, как и отменять выданные задания. Посмотрим, как она будет их выполнять.

Зайдя в приёмную генерального директора корпорации Мацудара, в этот раз я не стал подходить к столу Шимуры Кейко, которая меня сразу же заметила. Вместо этого, приветливо кивнув, грустно вздохнул и виновато опустил взгляд. Демонстративно постояв на месте, словно в нерешительности, уселся на ближайший диван и достал телефон. В глазах замершей от удивления Шимуры промелькнули беспокойство и подозрительность. Раньше за мной подобной стеснительности не наблюдалось. Её помощницы, искоса бросая на меня любопытные взгляды, полные предвкушения и скрытого веселья, продолжили работать, столь же показательно игнорируя необычного гостя. Они, конечно же, сразу догадались, что я пришёл не к ним и не по обычному вопросу. Неужели я столь предсказуем?

Продолжая делать вид, что я здесь сам по себе, как и они, принялся ждать, без объяснения причин, зачем, вообще, явился. Шимура, после короткой паузы, тоже продолжила заниматься своими делами, дожидаясь, когда я сделаю следующий ход, в чём даже не сомневалась. Так, мы и просидели несколько минут, не общаясь, перебрасываясь лишь многозначительными взглядами, постепенно взводя пружину напряжённого ожидания. С разной скоростью, поскольку, если я точно знал, зачем сюда пришёл, то они на этот счёт могли только догадываться. Интересно, на сколько их хватит? На пятой минуте Шимура отвлеклась во второй раз, а девушки, прикрывшись каким-то документом, тихо о чём-то зашушукались. Развязка уже была близка, заставляя концентрировать всё внимание и силы на подготовку к ней, а не на работе. Можно сказать, я оттачивал искусство нервировать людей, ничего для этого не предпринимая.

Секретарь Мацудары-сана определённо догадалась, что я добивался, чтобы она первой подошла и ласково спросила: «Какого чёрта ты припёрся, Мацумото-сан?», тем самым передав инициативу в мои руки. Проявила заботу, спросила, как у меня дела, как здоровье, почему я так долго не появлялся. Разумеется, она не хотела играть по моим правилам, понимая, как это будет выглядеть в глазах свидетелей, от которых так просто не избавишься. Тем более, с видом буддийской монахини, которой насрать на весь мир, рядом со мной невозмутимо стояла Мэйли. Так и быть, чтобы не сидеть здесь до позднего вечера, немного повысим ставки.

Мне захотелось немного развлечься, чтобы поднять настроение после неприятного разговора с Токугавой. Увы, не все красивые, умные девушки из хороших семей при общении наедине дарили радость, чаще они её забирали. А уж если кто-то из них ещё и замужем за тобой, то шансы сохранить душевное спокойствие, как и нетронутость кошелька, и вовсе стремились к нулю. Поскольку: «Ты что, меня игнорируешь? Ах ты, гад! Не игнорируешь, но и не соглашаешься с моими словами? Ах ты гад! Соглашаешься со всем, что я говорю? Ты меня, вообще, слушаешь? То есть, тебе всё равно, что я скажу? Ах ты, гад! Что значит, тут согласен, тут не согласен? Ах ты, гад! Есть ли правильный вариант ответа, в котором ты не будешь гадом? Специально хочешь задобрить? Что ты от меня скрываешь, скотина такая? Подлец! Обманщик! Кто она⁈»

Не приглушая голоса, я позвонил в известную кондитерскую, у которой имелась услуга доставки. Беспокойно вглядываясь в лицо Шимуры, принялся торопливо заказывать килограмм шоколада, который по мере изменения выражения её лица, превратился сначала в два, а потом и в три килограмма. Когда же она нахмурилась, и вовсе испуганно воскликнул.

— К чёрту полумеры! Она точно меня не простит за то, что я явился без подарка. Можете сделать бюст из шоколада по фотографии? Да. Сейчас пришлю.

Тут же обрадованно навёл объектив телефонной камеры на поражённого секретаря. Она напряглась не в силах определить, шучу я, или совершенно серьёзен. Щелчок затвора был хорошо слышен во внезапно затихшем офисе, где, казалось, в этот момент можно было услышать «полёт шмеля», за авторством Николая Римского-Корсакова.

В Японии, по закону, в целях защиты от извращенцев, на всех телефонах процесс фотографирования должен сопровождаться характерным щелчком, даже если они переведены в беззвучный режим.

Увидев, как секретарь вздрогнула, как её глаза округлились от удивления, а опустившиеся было брови вновь взлетели вверх, приложив телефон к уху, я тут же уточнил заказ.

— Два! Два бюста! Один из чёрного шоколада, а другой из белого.

Не останавливаясь на достигнутом, не давая ей опомниться, немедленно назвал два адреса. Один съедобный бюст попросил доставить в приёмную Мацудара-корп, указав получателем Шимуру Кейко, а второй себе домой. Этого обычно сдержанная, серьёзная, величественная королева главного офиса не выдержала.

— Мацумото-сан! — сердито рявкнула, резко встав и сверкнув взглядом.

Я тоже, разыграв волнение, встал и принялся жалобно оправдываться.

— Прости, пожалуйста. Ну не пишет эта женщина быстрее! Я её и так, и этак, и деньги предлагал, и цепями гремел, а она — Следующая книга выйдет не раньше чем через два месяца. Что мне оставалось делать?

— Мацумото-сан, можно вас на два слова, — попросила неожиданно тихим, пугающе и обманчиво спокойным тоном, указав на дверь, ведущую в комнату отдыха.

Часто, гневно дыша, поджав губы, прищурившись, она выглядела по-настоящему грозно. Хоть сейчас на портрет. Только подумал об этом, как чёртовы предатели руки сами сделали новую фотографию, отчего даже её помощницы, с трудом сдерживая смех, мгновенно попрятали головы за мониторами. Глубоко вздохнув, я с крайне удручённым выражением лица поинтересовался столь же тихим, несчастным голосом.

— Бить будете?

На секунду замерев, Шимура принялась что-то неразборчиво шептать, двигая только губами. Однако рано я понадеялся на быструю победу. Эта коварная, мстительная женщина тут же нанесла сокрушительный ответный удар. Сложив руки у груди, она низко поклонилась, как младшая — старшему, официально принося извинения.

— Простите. Этого больше не повторится. Пожалуйста, Мацумото-сан, больше не издевайтесь надо мной. Вы победили. Проявите снисхождение к проигравшему.

Теперь настала моя очередь перепугаться до чёртиков, испытать ощущение головокружения, удушья и растерянности. Хорошо хоть расстройства желудка к ним не добавилось. Что она творит⁈ Её же не так поймут! Шимура всего несколькими словами выставила меня бессердечным злодеем, а себя — беззащитной жертвой. Мацудара Тацуми в этом случае просто обязан вступиться за свою подчинённую, иначе он потеряет лицо. К тому же, любое моё неосторожное слово в данном контексте будет воспринято неуважением к сдавшемуся противнику, из-за чего, мягко говоря, меня никто не поймёт и не пожалеет.

Поздравляю, эту партию Шимура выиграла с разгромным счётом, причём всего за один ход, поставив меня в крайне неудобное положение. Она сумела обернуть мои слова против их автора. Вот такие у нас опасные, щекочущие нервы, игры. Поскольку секретарь не оставила мне другого выбора, кроме самоубийственных, пришлось повторять за ней. Приносить официальные извинения с низкими поклонами, выражать искреннее сожаление, заверять, что меня не так поняли. Минуты три мы раскланивались, пытаясь превзойти друг друга в силе извинений, сделанных с оттенком унижения, предельной вежливости, а также восхваления собеседника, пока не удостоверились, что этого достаточно для всех, включая ошеломлённых зрителей. В итоге Шимура получила тактическую победу, обезопасив себя от подобных шуточек, повесив на меня небольшой «долг». Я же испытал чувства облегчения, успокоения и радости, а заодно настроил её на оказание помощи в моём маленьком деле. Ещё мне, наконец-то, удалось окончательно расслабиться, выкинуть из головы все посторонние сложности. Признательно улыбнулся, кивнул, признавая поражение, показывая, что я не в обиде.

Когда мы вновь вернулись на исходные позиции, повеселевшая Шимура поинтересовалась, зачем я приходил-то, мазохист такой? Из-за подобных провокаций и стычек наши отношения, как ни удивительно, достигли приятельских. Конечно, они могли бы уйти и в другую сторону, став неприязненными, но тогда бы я действовал по-другому. А так, я уверен, что могу положиться на неё в некоторых вопросах за пределами рабочих полномочий, а она, что может обратиться с какими-нибудь несерьёзными просьбами, за ними же. Так всё обычно и происходит, притираясь характерами, люди становятся или друзьями, или врагами. Я рассчитывал на первое. Признаюсь, в том числе и из корыстных побуждений, но не ради того, чтобы завалить её в кровать. Через Шимуру-сан проходит огромный поток важной информации. Кроме того, она имеет прямой выход на огромное количество серьёзных людей, знает их телефоны, привычки, кто с кем дружит или враждует. Такое полезное знакомство определённо не помешает ни ей, ни мне, что секретарь тоже прекрасно понимала.

Рассказав об услышанном в лифте разговоре, я сообщил о желании устроить очередное открытое занятие по боевым искусствам, с привлечением почётных гостей. Попросил сделать так, чтобы Тамаки и Рурико встретились лицом к лицу со своими «противниками». Пусть под присмотром тренера на спортивной площадке как следует выпустят пар, а потом, объединившись, выступят против общего врага, как не сложно догадаться, меня. По идее, обессилев, высказав все свои претензии, услышав друг друга, получив удовлетворение от схватки, попав в одинаковое положение, побывав в одной команде, они должны помириться. Потом мы поедем в ресторан, праздновать, веселиться, пить, опять же, все вместе, где достигнутые результаты должны закрепиться. В качестве поощрения и награды для всех участников этой открытой тренировки я пообещал щедрое угощение за мой счёт. Это должно быть не какое-то групповое свидание, а именно общий корпоратив, с участием как сотрудников женского пола, так и мужского.

Чтобы всё провернуть, мне нужна помощь Шимуры-сан. Она должна договориться со всеми ответственными лицами, превратив это из моей прихоти в своеобразный тренинг психологической разгрузки, призванный уладить споры, объединить людей, сбросить стресс, показать им другой способ решения конфликтов. Да и, в конце концов, это мероприятие будет полезно для здоровья, а то со своим сидячим образом жизни они окончательно его угробят.

Задумчиво меня выслушав, Шимура признала, что предложение не такое уж и плохое, как она опасалась. Даже в чём-то полезное. Причём моей личной выгоды в этом практически нет. Руководство корпорации вряд ли будет возражать, поскольку расходы на, назовём это — «тренинг», ложились на меня.

— Вы уверены, что понимаете, на что идёте и сколько это будет стоить? — усомнилась Шимура-сан, внимательно на меня посмотрев.

Она пыталась понять, насколько я серьёзен.

— Да. Я же не прошу собирать всех сотрудников корпорации. Вполне достаточно отвлечь от работы, без ущерба для неё, — сразу уточнил, — пару десятков человек с разных отделов. Самых проблемных. Из тех, у кого наметились схожие сложности в общении. Или вам самим хочется дождаться, пока мелкие обиды превратятся в большие ссоры? — удивился. — Или пока кто-то из них выгорит на рабочем месте. Фонд «Мацумото и партнёры» выступит спонсором этого мероприятия, а также что-нибудь придумает с призами за первые места. Можно сказать, для нас планируемое событием станет рекламной акцией и вкладом в положительную репутацию. Заодно, позволит лучше познакомиться с соседями. Что в этом такого? Многие компании вкладывают немалые средства в облагораживания своего облика. Участники «тренинга» наверняка в социальных сетях не поленятся рассказать о нём, ещё раз подтвердив, что «Мацумото и партнёры» находятся в хороших отношениях с Мацудара-корп. Что мы устойчивая организация, нацеленная на дальнейшее развитие, — привёл подходящий довод.

— Мне нужно посоветоваться, — ответила Шимура-сан.

Она зашла к генеральному директору, куда вскоре вызвали ещё нескольких руководителей, растерянно переглянувшихся по пути к начальству. Посовещавшись, собравшиеся решили, что принять моё предложение будет выгоднее, чем отклонить его. Таким образом, я получил разрешение поучаствовать в этом спектакле. С большим удовольствием понаблюдал за тем, как работает хорошо отлаженная система. Отдел кадров, дисциплинарный комитет и служба безопасности совместно отобрали кандидатов на «избиение», выбирая из тех, у кого накопились претензии, имелась личная неприязнь, набрался высокий уровень стресса, уныния, кому требовалась небольшая эмоциональная встряска и отдых. Служба уборки оперативно привела спортивный зал в порядок, как следует его почистила. Был проинформирован штатный доктор, медсестра, репортёр корпоративной газеты. Даже психолога было решено привлечь, понятное дело, не для того, чтобы с кем-то мериться силой. Транспортному отделу поручили подготовить машины, чтобы организованно доставить людей из точки А в точку В. Секретариат разослал начальникам отделов списки, с просьбой проверить, кого из этих людей можно отвлечь от работы, а то вдруг кто-то из них сильно занят, не на месте, не успевает доделать ответственное задание. По моей просьбе Шимура-сан занялась поиском подходящего ресторана, способного нас всех принять, куда она тоже была приглашена. В качестве извинения попросил подобрать его по своему вкусу, вызвав у секретаря понимающую улыбку.

Благодаря системной работе, не говоря уже об отмашке сверху, всё было организовано в кратчайшие сроки без каких-либо эксцессов. Большую роль в этом сыграло то, что это была не самодеятельность отдельных лиц, а привычный для этих людей рабочий процесс, отличающийся основательным подходом. Глядя на происходящее, я набирался опыта. В конце с уважением, искренне похвалил Шимуру-сан за профессионализм, а она меня за внимательность и неравнодушие. Особо подчеркнула то, что я не подошёл к тем двум сотрудницам и не приказал им сразу идти за мной в спортивный зал, проделав то же самое и с Тамаки, никого не предупредив. Подобное самоуправство мне, может быть, потом простили бы, но неприятный осадочек всё равно остался бы. Если же те дуры догадались бы написать на нас жалобу, решив, что я действую по просьбе и в интересах отдела инспекций, ситуация осложнилась бы гораздо сильнее. В текущем же варианте никто никому претензий не предъявит. Не за что. Максимум начальники их отделов проведут со своими подчинёнными разъяснительные беседы, напоминая, что личные дела не должны мешать работе.

То есть, по словам Шимуры-сан, я поступил правильно, за что и получил заслуженную похвалу. Донёс до руководства компании о назревающей проблеме, предложил способ её решения, устраивающий всех, а потом скромно отошёл в сторону, не мешая людям выполнять свои прямые обязанности в рамках уже достигнутых договорённостей. Хотя с точки зрения пока ещё ходячих, радостных в своём неведении «манекенов», всё может выглядеть несколько иначе, но это уже их личные проблемы. Не поймут столь доходчивого намёка, значит, в следующий раз будут задействованы другие, куда менее приятные способы улаживания внутренних конфликтов. Все процедуры давно отработаны, поскольку это далеко не новое явление. Причём речь даже не об увольнении.

Всё прошло, как задумывалось. Даже удивительно. Правда, были небольшие отклонения, но в пределах допустимого.

Дождавшись, когда я отлучился в туалет, до меня добралась Рурико, жаждущая пожаловаться на всю несправедливость этого мира, особо стоит отметить — неоплачиваемую.

— За что⁈ — с полубезумным завыванием она схватила меня за воротник кимоно, закатывая глаза.

Сделала вид, будто готова упасть от усталости, если бы этого не сделала. Хорошо, что у кимоно не предусмотрен галстук.

— Что, за что? — с любопытством уточнил, не поддаваясь на её ужимки.

— За что мучаешь, демон? Что я тебе такого сделала, злопамятный ты наш? Да верну те двадцать бутылок. Верну! Только пустые, хорошо? Так бы сразу и сказал — Рури, красавица, умница, ты слишком много пьёшь. Неужели я бы не поняла намёка? Зачем бросать-то через бедро?

Осторожно положив ладонь на лоб Рурико, мягко отодвинул её от себя, увеличивая дистанцию.

— Хватит дурачиться. Пострадала за компанию. Поделом вам. Если бы удержала Рюотши от глупостей, а не подталкивала к ним, глядишь, сейчас бы продолжала чесать себе спину её массажёром для спины, допивая кофе Ёсиды и диктуя Хасегаве, что нужно дописать в твоём отчёте.

— Да мы бы и сами с ними разобрались, ты-то куда лезешь? — возмутилась чересчур догадливая Рурико, как я и думал, легко сложив два плюс два, как только увидела лицо своего персонального партнёра по «танцам».

— Куда хочу, туда и лезу. Может, вы мне до сих пор не безразличны, — как и полагалось, смущённо проворчал, проверяя взглядом, нет ли поблизости Мэйли.

Повезло, она всё ещё не освободилась. Китаянка с чего-то взъелась на Шимуру, так и норовя стать её персональным противником. Сначала положить её на лопатки, желательно с размаху, а потом попрыгать сверху, якобы от радости. Вот только получалось у Мэйли откровенно плохо, что их обеих ещё больше раззадорило, став чем-то личным. Увидев, что чем ближе я нахожусь к месту их схваток, тем они ожесточённее, огорчённо вздохнув, махнув на них рукой, пошёл в туалет.

— Слушай, хочешь заработать на новую сумочку? — неожиданно задал коварный вопрос, ловко меняя тему.

— Душу не продам, — решительно предупредила Рурико, ослабив хватку, тоже окинув быстрым, внимательным взглядом пустой коридор.

Если бы ещё не добавила после паузы: «… так дёшево», я бы ей даже поверил.

— Ну, чего мнёшься, — поторопила Рурико. — В туалет хочешь? Хорошо, пошли, там продолжим то, что начали.

— Это в мужском-то? — недоверчиво хмыкнул.

— В любом. Если так стесняешься, посторожу у двери. Ничего, остальные подождут, не растают, в отличие от моей новой девочки, — имела в виду сумку. — Я уже слышу, как она зовёт меня, протягивает ручки, прося поскорее забрать её у злых тётенек из магазина.

— Тогда слушай. Мне нужно собрать информацию об одном человеке, не связанном с корпорацией Мацудара. Провести что-то вроде независимого детективного расследования. Справишься, будет тебе и брендовая, лимитированная сумочка, и кошелёчек, и красивая купюра в кошелёчке.

Хотя я в любой момент мог обратиться к деду, но хочу сохранить доступ к альтернативным источникам информации, а также непредвзятому взгляду со стороны. Так надёжнее. Такеру-сама, несомненно, внука любит и хочет ему добра, поэтому из этих побуждений вполне может что-то от него скрыть или по-своему расставить акценты в отчётах. Это тоже стоило учитывать. Вдруг он решит, что мне ещё рано о чём-то знать, или незачем связываться с тем или иным человеком.

— А к частному детективу не проще обратиться? — удивилась Рурико, на мгновение став серьёзной.

— Проще. Но тогда у меня не будет повода дарить тебе подарки, — указал на очевидную вещь.

Больше не стал ничего говорить, она и сама способна дополнить эту фразу. Рурико иронично хмыкнула. Ещё сильнее понизив голос, оправдала мои ожидания.

— Убедил. Зачем детективу дамская сумочка? Только смеху ради. Пусть лучше и дальше детские леденцы лижет. Пришли мне вечером на электронную почту свои пожелания. Не на ту, что привязана к телефону. Тут слишком много любопытных глаз, а я потом посижу, подумаю, прикину, хватит ли у меня в шкафу свободного места.

— Для сумочки? — невинно уточнил.

— Для очередного скелета, — вновь страдальчески закатила глаза, поражаясь моей недогадливости. — Мацумото, иди, куда шёл, а я вернусь в зал, пока эти склочные бабы не решили, что мы уединились в туалете для того, о чём ты, бесстыдник такой, не подумал. Всё, не морочь голову. С тебя тортик, изверг. Каждой! Не забудь, Тамаки любит клубничный, — громко напомнила.

Махнув рукой, с несчастным видом Рурико меня покинула, ни разу не обернувшись.

* * *

— Что? — недовольно спросил Такеру, отставив в сторону чашку с недопитым чаем.

Ренка всё же достала старика, вынудив обратить на неё внимание. Весь аппетит ему испортила. Причём не сказав ни одного слова. Одним лишь выражением лица, да пристальным, почти немигающим взглядом. Будто воплощением совести сидела рядом и терпеливо дожидалась подходящего момента.

— Ты обещал рассказать, что нас связывает с семьёй Мацумото, — немедленно отозвалась дочь почтительным голосом.

— И? — глава рода Фудзивара Нанкэ сделал вид, будто всё ещё не понял, чего она добивается.

Едва заметно поморщившись, дочь с тщательно отмеренным осуждением, многозначительно повторила.

— И?

— Что, и? — удивлённо переспросил «забывчивый» старик, наслаждаясь домашней обстановкой, её эмоциями, хоть каким-то шумом, что в этом доме давно уже стали нечастыми явлениями.

— Отец! — воскликнула потерявшая терпение дочь, добавив в голос обиды, догадавшись, что он сознательно её подначивает. — Хватит надо мной смеяться. Что это за страшные тайны, о которых я не могу узнать? Всё перепробовала, но так и не нашла ответ, чем же они тебе приглянулись. Или это принцип — «брошенного котёнка»? Поступок, рождённый из благочестивых побуждений, а не цели? — предположила Ренка, устав ломать себе голову. — Чтобы свести всех нас с ума? Отвлечь от чего-то другого? Поздравляю, тебе это удалось.

— Сильно ошибаешься. У нашей связи есть гораздо более серьёзные причины, — возразил Такеру.

— Какие? Хорошо, не хочешь, не говори. Уволю Мацумото. Точно уволю. Или отправлю куда-нибудь на Хокайдо, в самый отдалённый, крохотный туристический лагерь, предназначенный для любителей автокемпинга. Пусть у других из-за него болит голова.

Высказавшись, Ренка выжидательно посмотрела на отца, дожидаясь реакции. Подсказка пришла в виде негромкого, добродушного смеха.

— Хочешь, увольняй, он давно об этом мечтает. Только спасибо скажет.

— И ты не будешь против? — удивилась Ренка, ожидав несколько иного.

— Почему я должен быть против? Это твоя ошибка и расплачиваться за неё придётся тебе. Потом, — уточнил после небольшой паузы.

— А можно сделать так, чтобы «сейчас» не превратилось в «потом»? — жалобно попросила приёмная дочь, на ходу меняя тактику.

Прикинулась несчастной, бедной Ренкой, которую все только и делают, что обижают да обманывают. Когда была маленькой, это всегда помогало. У каждого в их семье имеется своё оружие достижения целей.

— Ты не пробовала поговорить об этом с Синдзи? — в очередной раз предложил Такеру.

— Пробовала, он отправил к тебе.

— Сколько раз пробовала? — поинтересовался старик, тоже недовольно поджав губы.

Не понимая, как можно быть настолько невнимательной и ленивой. При этом его она почему-то терроризировала весьма упорно.

— Один.

— Всего? Может, ты недостаточно старалась? — намекнул Такеру. — Давно бы нашла с ним общий язык. Договорилась. Может быть, даже подружилась. Поверь, он бы сам тебе во всём признался. Ну, почти во всём.

— С Мацумото? — недоверчиво изумилась Ренка. — Отец, ты шутишь? С чего бы мне искать подход к этому сыну рыбака? Буду я ещё упрашивать его, договариваться. Да кто он такой? — возмущённо фыркнула.

— Вот и выяснила бы это, прежде чем говорить глупости, — разозлился старик. — Откуда такое высокомерие? Без рыбака — ты бы не ела рыбу, а без крестьянина — рис. Я же не прошу кланяться каждому встречному, но и отворачиваться-то от простых людей тоже не стоит. В спину, знаешь ли, можно не только смотреть.

— Прости, — она виновато склонила голову, однако Такеру не поверил в её искренность.

Ренка не хотела, чтобы он сильно волновался, переживая за его здоровье.

— Ладно. Подскажу, раз ты такая глупая.

Всё равно рано, или поздно она догадается проверить его тест ДНК. До развязки этой истории осталось не так уж и много. Не спеша, он раскрыл тайну, успокоив, что первым же делом неоднократно проверил подлинность происхождения парня, исключая возможность ошибки или чьего-то злого умысла. Ренка была ошеломлена, растеряна, взволнована, лишилась своей уверенности и надменности.

— Но как же так? Что же теперь будет? Теперь всё изменится? Ты готовишь его на моё место? — воскликнув, сильно разволновавшись, встревожившись, не усидела на месте.

Встала. Бросила нервный взгляд на дверь.

— Сядь! — резким окриком, полным внутренней силы и воли, приказал Такеру. — Успокойся! У каждого из вас своё место. Никто тебя никуда не гонит, и, уж тем более, не собирается выгонять. Теннояма твоя по праву. Синдзи она не нужна. Я отправил его туда только ради тебя. Чтобы вы присмотрелись друг к другу, познакомились, сблизились, научились разговаривать без посредников. Видимо, слишком многого от вас, неразумных детей, хотел. В завещании я уже указал, что Теннояма достанется тебе. Плюс ещё кое-что. На улице не окажешься. Из дома я тебя тоже не гоню. Так что, прекрати раздувать панику. Синдзи тоже не собирается обижать или как-то притеснять тётю. На этот счёт я с ним уже говорил. Мой внук — нормальный парень, а не рехнувшийся от жадности и амбиций потерянный принц. Пообщаешься с ним побольше, чем один раз, сама увидишь.

— Это может вызвать проблемы, в рамках распределения баланса интересов нашего клана, — озабоченно предупредила Ренка, послушно садясь на прежнее место. — Изменение порядка наследования, серьёзная вещь.

— Конечно, это создаст кучу проблем. А как иначе? Но не настолько больших и серьёзных, как ты думаешь. Это же не произойдёт внезапно, прямо сейчас, без подготовки, без согласований. Я пока умирать не собираюсь. Он тоже не спешит занимать моё место. Ты, вроде, замуж не выходишь. Все твои позиции сохранятся, как и ресурсы. То же самое касается и твоего брата. Синдзи сейчас под себя создаёт отдельное направление бизнеса. Обзаводится собственными связями. Обзаводится друзьями. Зарабатывает капиталы. Учится. Ничего лишнего не просит. Ведёт себя вполне прилично и осмотрительно. Почему ты думаешь, что всё обязательно будет плохо? — заинтересованно на неё посмотрел, с отеческой, снисходительной улыбкой.

— Но ведь так подумают другие, — предположила Ренка, не до конца убеждённая в правоте отца.

— Да плевать мне, что кто-то там думает, — пренебрежительно отмахнулся. — Главное, чтобы вы трое не забывали, что являетесь одной семьёй, одним кланом, храните одну на всех честь и достоинство древнего рода Фудзивара. Не позволяли вбить между вами клинья. Вот что убережёт вас от бед надёжнее всего. На твоём месте я бы несказанно радовался, что нашёлся Синдзи и тебе не придётся в одиночку отбиваться от претензий и «пожеланий» наших «дорогих» родственников. Теперь это проблема Синдзи. Вы с братом можете жить спокойно, занимаясь своими делами, не выслушивая все эти унизительные упрёки в чистоте вашей крови.

Морщины на лице Такеру обозначились чётче. Оно будто заострились, а его голос приобрёл пугающую, лёгкую хрипоту. Ему сильно не нравились эти шепотки за спиной, косые взгляды в спину, насмешки их сверстников из числа чистокровных Фудзивару, выражения превосходства, напоминания о долге перед кланом. К сожалению, ничего поделать с этим никто из Фудзивара Ненкэ раньше не мог. Приходилось делать вид, словно они их не замечали. Не начинать же братоубийственную войну, чего он боялся гораздо сильнее. Так что появление Синдзи было подобно благословению небес. Если бы ещё этот негодник постоянно не влезал в авантюры, рискуя своей шеей, будто, кроме него, больше некому, было бы совсем хорошо.

И Такеру и Ренка знали, что со смертью текущего главы рода, на котором держалась его стабильность, начнётся жестокая схватка за наследство, как против внешних врагов, так и внутренних. То, что им втроём намного проще будет отбиться, чем вдвоём, он и попытался донести до глупой Ренки. Это сейчас всех всё устраивает, а потом как бы не произошёл пересмотр границ допустимого. Да те же Арима не упустят своего шанса половить рыбку в мутной воде чужого пруда. В отличие от отца, Ренка и Рю не имели такого обширного политического капитала, влияния на старых друзей рода и не были вхожи в императорский дворец. Этого не имел и Синдзи, но ему будет проще добиться схожего результата. Что ни говори, но кровное родство, да ещё с такой выбивающей слезу биографией, достойной книги, для старых «динозавров» гораздо важнее красивых бумажек с размашистыми подписями, хотя бы исходя из того, что они эту ситуацию будут примерять на себя и своих детей.

Всё было хорошо ровно до того момента, пока Ренка неожиданно не осознала важную для неё вещь. Проблемы брата, у которого уводили из-под носа огромный кусок семейного пирога, вместе с очень даже престижным статусом, резко отошли на второй план. Он потом сам за себя скажет, тут проблема посерьёзнее нарисовалась.

— Подожди! Секундочку! Если Синдзи станет главой рода и женится на… скажем, какой-нибудь тупой официантке с большой грудью, тогда её статус станет выше моего? Мне придётся… Я против! — вновь вскочила на ноги, выглядя куда решительнее, чем прежде.

Глава 17

Сидя в классе рисования, Итидзё Мегуми старательно доделывала дизайн своего нового наряда. Каждому ученику её группы выдали задание придумать вечерний наряд и изобразить его на бумаге большого формата. При желании, дополнив его аксессуарами и украшениями, что однозначно повлияет на итоговый балл. Это не было каким-то конкурсом. Обычная тренировка будущих модельеров, направленная на развитие их воображения, умения сочетать цвета и формы, а также оттачивание навыков работы с карандашами. По правилам, на самой модели не требовалось заострять внимание, достаточно изобразить её схематично, они же не художники, а вот одежду необходимо проработать как можно детальнее, выразительнее, отличной от типовых образцов.

Когда класс почти опустел, по мере завершения своих работ ученики постепенно расходились, Итидзё всё ещё продолжала упорно трудиться. Девушка никак не могла поймать вдохновение, почувствовать удовлетворение от своей работы, поэтому продолжала переделывать её раз за разом уже из чистого упрямства, а не ради удовольствия. Неудивительно, что с каждой минутой она становилась всё более хмурой и раздражительной. Возможно, виной всему плохое настроение, с которым Итидзё изначально подошла к мольберту. Её мысли часто перескакивали с рисунка на другую тему, отчего девушка не могла на нём сосредоточиться. Даже зная это, она всё равно категорически не желала признаваться в том, что причина её неудачи лежала в другой плоскости, далеко за пределами искусства. Тем более, касающейся парней.

Услышав как, собирающиеся уходить одними из последних, одногруппницы-подружки принялись весело болтать про недавно прошедшую вечеринку в клубе «Восьмое небо», Итидзё хоть и замерла, но голову не повернула. Рука с карандашом так и осталась поднятой. Девушки сожалели, что их там не было. Выразили надежду, что наверстают упущенное в следующий раз. Это, если подвернётся такая возможность, приглашение-то они в тот раз не получали. Принялись делить красавчиков, пусть даже в прошедшем времени, обсуждать наряды, кто как зажигал на танцполе, вспоминать интересные им слухи, шутить, сожалеть, что в это время занимались намного менее интересными делами. Заранее прикинули, во сколько им обойдётся проход в клуб, найдутся ли для этого подходящие наряды, ещё ни разу не задействованные на подобных мероприятия. Нельзя же просто зайти в клуб в повседневной одежде, без макияжа, который японки обычно наносили только по особым случаям. В отличие от парней. Современные молодые японцы стали интересоваться модой и заботиться о своей красоте чуть ли не больше женщин. Они прекрасно разбирались в уходе за кожей, волосами, красках, коррекции бровей, косметике для мужчин. В Южной Корее в последнее время наблюдались те же яйца, но вид сбоку.

Так что же привлекло внимание Итидзё в этом разговоре? Она, как и многие другие, тоже видела распространившиеся в сети фотографии, комментарии, короткие ролики с этой светской, молодёжной тусовки, на части из которых отметился Мацумото. Зайдя под труднопроизносимым ником, создающим иллюзию анонимности, Мегуми даже обругала некоторых комментаторов, посмевших плохо отозваться о её новом друге. Да как таких лжецов только земля носит⁈ Мацумото же совсем не такой. Гнусные завистники. Самовлюблённые собаки. Тьфу им на спину три раза.

Вместе с гневом к Итидзё пришла и обида, из-за чего девушка стала чувствовать себя перед ним виноватой. Подумаешь, не пригласил, пошёл туда с какой-то выдрой, давно не звонил. Ну и ладно. Сам дурак. А ещё — олень… прости-прости за это. Другом себя называл. Таких друзей отстреливать нужно. Да что же такое! Извини Мацумото-сан эту недостойную женщину.

Переживая об этом, одновременно девушка чувствовала неясную тревогу. Мацумото-сан ей понравился, в этом она была с собой честна, но вот что делать дальше, совершенно не знала. Опыта отношений у Итидзё Мегуми не имелось. Как-то незаметно привыкла к тому, что всё за неё решала семья, выбирая с кем дружить, кому позволять вольности, а кому запрещать. Хотя с последним-то как раз всё понятно. Всем! Также девушка из-за своего характера не любила проводить время в больших, весёлых компаниях, вести активный образ жизни, ходить по вечеринкам, флиртовать с парнями, одеваться излишне откровенно. Она считала себя спокойной, умной, хорошо воспитанной девушкой, придерживающейся традиционных ценностей. Однако это вовсе не означало, что Мегуми не хотела быть такой же смелой и свободной, как другие красавицы, к которым себя не относила. Не мечтала попробовать всех тех удовольствий, которых себя лишала. Вот и сейчас, всё, что она делала, это ждала развития событий и инструкций от родителей.

Глубоко задумавшись, Итидзё очнулась только тогда, когда осталась в кабинете совершенно одна, среди мольбертов, манекенов и картин. Пускай красивых, но вызывающих ощущение прохлады, печали, неестественности, если о них так можно сказать. Всмотревшись в тот «ужас», который она сама только что создала, резкими, злыми, размашистыми движениями Мегуми решительно его перечеркнула множество раз. Почему-то только после этого она, наконец-то, почувствовала удовольствие и даже облегчение. Понимая, что ей не хватало опыта, девушка позвонила матери, решив посоветоваться. Спросила, что значит, если парень одной её подруги первым не звонит, никуда не приглашает, всё время чем-то занят. Нужно ли ей с этим что-то делать? Немного помолчав, заинтересовавшись, мать с улыбкой ответила.

— Зависит от того, чего хочет твоя подруга. Чтобы всё осталось как прежде? Тогда пусть ничего не делает.

— А если её это не устраивает? — нахмурилась Итидзё.

— То есть, у неё есть какая-то цель? — мать задала очень неожиданный и сложный вопрос. — А у него? Если цели нет, нет и движения к ней.

— Что нужно сделать, чтобы она появилась? — Мегуми сразу поняла, на что мать намекнула.

На то, что Мацумото в ней не заинтересован. Девушка вспомнила, что он прямо об этом сказал ещё тогда, в их первую, незабываемую встречу, оставившую после себя очень глубокие впечатления. Неприятно, конечно, но Мацумото был честен с ней и уже этим заслужил уважение Итидзё. Она почему-то всё чаще пыталась отыскать в нём именно положительные черты.

— Нужно представлять для него ценность. Если парень поймёт, что с твоей подругой ему лучше, чем без неё, или с другими девушками, то сам поставит перед собой цель и начнёт к ней стремиться. Мужчины же простые, как копьё, это женщины похожи на иголку с ниткой, никогда не знаешь, куда воткнётся, — дала очередной намёк. — Чем сильнее эта цель будет его привлекать, тем больше парень приложит усилий для её достижения. Всё просто.

— А как дать понять, что ему с ней будет лучше? — Мегуми спросила серьёзным тоном прилежной ученицы, приготовившись записывать прямо на краю испорченного рисунка.

— Ну ты спросила, — рассмеялась мать. — Это-то как раз сложнее всего. Зависит от человека. Для начала пусть девушка попробует добиться, чтобы её парню было приятно или полезно проводить с ней время. Чтобы он не скучал. Чтобы видел, что у них есть что-то общее. Чтобы знал ответ на вопрос, зачем ему звонить ей. Зачем дарить подарки и оказывать знаки внимания. Чтобы что? Заслужить поцелуй? Услышать слова благодарности? И всё? Если да, тогда мне его жаль. Необходимо всегда помнить о принципе соразмерности приложенных усилий и достигнутого результата. Это очень важно. Неоправданные ожидания способны разрушить не только отношения людей, но и целых стран. Нужно, чтобы их цели совпадали, а то вдруг парень захочет провести с девушкой ночь, а она с ним всю жизнь. Вот тебе один из примеров несоразмерности. Всё записала? — тут же уточнила без перехода, прежним, поучительным тоном.

— Да, — кивнула Мегуми, будто она могла её видеть.

— Во втором пункте ошибка. Исправь, — подсказала строгая мама.

— Где? Нет тут ошибки, — оправдалась невнимательная дочь.

— Ну как же, в слове Мацумото. Там, где за ним оставлено свободное место под сердечко, — удивилась собеседница.

Мегуми обернулась, подозрительно осмотрев пустой класс. Странно, матери за спиной не обнаружилось.

— Нет там никакого пустого места, — возмутилась глупая дочь. — Я правильно написала его фамилию, через кандзи «сосна» и «корень».

Как только она это сказала — сначала моргнула, потом медленно открыла рот и покраснела.

— Правда? — усмехнулась мать. — Ну, значит, мне показалось. Передай «подруге», если…

— Пока-пока, — торопливо выкрикнула сильно смутившаяся Мегуми, мгновенно прервав разговор. — Ай, ёёёё… — схватилась за голову, желая стать невидимой.

* * *

Вернувшись в офис, подозрительно радостная Фукуда несколько секунд выдерживала пристальный взгляд Бандо, нагнетая интригу, после чего кивнула.

— Да! — вскочила подруга, сделав жест, будто дёргала невидимый рычаг.

— А мне, Фукуда-сан, вы взяли автограф? — забеспокоился Цукуда.

— Да. На троих взяла, — сообщила адвокат, помахав бережно свёрнутыми в трубочку плакатами с автографом самой Микадо Аоки.

— Ну и как она, в жизни? — потребовала отчёта любознательная Бандо, позабыв про работу.

Фукуда задумалась.

— Трудно сказать. Более серьёзная, жёсткая, хитрая, хорошо ругается.

— Правда? — округлила глаза изумлённая Бандо, не представляя, как это сочетается с её образом ангела во плоти, достояния нации.

— Не вслух, конечно. По глазам определила, когда она спорила с Исикавой-сан. Микадо-сан не такая уж и скромная женщина, как я думала. Да, она красиво улыбается, одевается, говорит, умеет правильно себя подать, обладает манерами, как у аристократки в третьем поколении, явно профессионал своего дела, но я бы спиной к ней во время апокалипсиса не поворачивалась, а вот свой голос на выборах отдала бы не раздумывая. Словом, противоречивые впечатления. Но она определённо очень талантливый, харизматичный человек. Знает чего хочет. Целеустремлённая. Красивая, — принялась делиться впечатлениями, до сих пор не веря, что теперь достигла уровня самостоятельной работы со звёздами первой величины.

Раньше о таком Фукуда только мечтала. В целом, Микадо-сан оправдала её ожидания. Как хороший адвокат, о чём-то она могла рассказать коллегам, из раздела личных впечатлений, а кое-что предпочла оставить при себе. Например, как актриса несколько раз пыталась дозвониться до Большого босса, уж точно не с благодарностями, но тот предусмотрительно был недоступен. Поскольку оказать давление на ход переговоров у неё не получилось, бухгалтер и адвокат спокойно выполнили поставленные перед ними задачи. Деваться застигнутой врасплох Микадо-сан было уже некуда. Остальное Фукуду не волновало. Пусть потом с боссом сама разбирается, как они будут делить деньги, обязательства и полномочия. Её дело маленькое, зафиксировать договорённости и проследить за их исполнением.

От дальнейшего разговора их отвлекла неожиданная гостья. В офис зашла стильно одетая девушка, в дорогом наряде, похожая на фотомодель. Её образ был дополнен большими солнцезащитными очками неправильной формы, пляжной шляпкой, накрашенными губами. Оглядевшись, это чудо мужских фантазий с недовольным выражением лица уверенно дошла до Цукуды и властным тоном поинтересовалась, где она может найти Мацумото Синдзи. В её интонациях так и слышалась фраза, — «Подать его сюда».

— Простите, госпожа, но Мацумото-сан в этом офисе не работает, — с дежурной улыбкой проинформировал её Цукуда.

Прислушавшись к интуиции, насторожившаяся Фукуда решила остаться рядом с Бандо, посмотреть, что будет происходить дальше. Кажется, эта дамочка пришла устраивать неприятности. С учётом недавних новостей этого стоило ожидать. Так что, как бы у неё вскоре не добавилось работы, которой и так набралось под самый край.

— Это же его компания? Его. Значит, позвоните Мацумото и сообщите о том, что я пришла. Пусть приходит и объясняет, что нужно делать. И потом, ты кто — секретарь? — одной рукой слегка опустив очки, гостья окинула растерявшегося парня изучающим взглядом.

— Да. Цукуда Масаши. Чем могу быть полезен? — он автоматически произнёс заученную фразу.

— Пока не знаю. Сколько получаешь? — неожиданно спросила с куда большей заинтересованностью.

— Госпожа, а к чему этот вопрос? — не понял нахмурившийся Цукуда.

— Хочу знать, сколько просить. Я теперь новая помощница владельца компании «Мацумото и партнёры». Мива Харуна. Приятно познакомиться, — быстро произнесла традиционную фразу, не вкладывая в неё искренности.

По интонации трудно было определить, то ли она этим заявлением гордилась, то ли жаловалась, выражая недовольство.

— Вас нанял Мацумото-сан? — сильно удивился Цукуда, не припоминая на этот счёт распоряжений.

— Ну почти, — поморщилась девушка, с любопытством оглядываясь. — А у вас тут ничего, довольно миленько. Но я бы кое-что изменила. Например, выкинула бы этот диван и поставила… — дальше принялась рассказывать, что именно, и где взять новый диван из модного журнала, наверняка стоивший большие деньги. — Белый цвет намного лучше сочетается с этим интерьером. К тому же плавный изгиб его боковой…

Переглянувшись, сотрудники фонда выяснили, что не одному Цукуде кажется, будто он чего-то не понимает.

— Простите, но если вас пригласил не Мацумото-сан, то, возможно, это господин Танака? — предположил секретарь, желая внести ясность.

— Кто это? — удивилась Мива-сан, ещё больше запутывая ситуацию. — Мне дедушка приказал идти и помогать Мацумото, пока я не отдам долг, — недовольно поморщилась. — Представляете, он выгнал меня из дома и заблокировал все мои кредитки, запретив пользоваться имуществом рода. Не думала, что дедушка настолько жестоко со мной обойдётся. Маму запугал, отца убедил, секретарю приказал. Впрочем, подходящую квартиру я быстро нашла, но аренда у неё просто сумасшедшая. Ужас. Как люди только живут с такими ценами. Хотела тихонько пересидеть бурю, подождать, пока он не успокоится и не разрешит вернуться, но деньги стали быстро заканчиваться. Не постоянно же у подруги занимать. У меня, между прочим, тоже гордость есть, — необычная гостья принялась делиться наболевшим, словно уже считая себя одной из них.

У обалдевшей от таких откровений Фукуды непроизвольно приподнялись брови. Чего она несёт?

— Так что говорите, что мне делать и где будет мой кабинет? — «попросила» непосредственная и наивная Мива-сан.

— Пожалуйста, подождите минутку. Сейчас всё выясню, — попросил Цукуда, взяв в руки телефон.

Секретарь позвонил Большому боссу, поскольку дело, похоже, касалось непосредственно его. Сначала он быстро объяснил ситуацию, а потом долго, с серьёзным лицом выслушивал инструкции. Встав и поклонившись Миве-сан, с профессиональной невозмутимостью Цукуда сообщил, что девушке следует вернуться туда, откуда она пришла. Вопрос своей занятости пусть решает со своим дедушкой, не отвлекая других людей от работы. Здесь её не только не ждали, но и не ждут. По поводу долга Мацумото-сан передал, что он касается её семьи, а не Мивы-сан лично. Непосредственно от девушки ему ничего не нужно. Да и нет у неё ничего. Услышав это, гостья разозлилась, сжала кулаки, насупилась. Того и гляди набросится на Цукуду. На всякий случай Бандо-сан встала к ней поближе, недружелюбно разглядывая Миву, готовая в любой момент вмешаться. Бесстрашная женщина, особенно после своих командировок. И опасная, по мнению адвоката. Сама же Фукуда начала фиксировать происходящее на телефон, оставаясь бесстрастным наблюдателем.

— Пусть он мне скажет это глядя в лицо, — упрямо заявила Мива-сан, сложив руки на груди. — У меня из-за него столько неприятностей, что я отсюда никуда не уйду. Под дверью буду сидеть, если потребуется. Голодовку у офиса устрою, пусть все видят, до чего Мацумото-сан довёл бедную девушку. Если не хочет меня видеть, пусть звонит моему деду или отцу и решает этот вопрос. Мне семья условие поставила, я выполнила, поэтому больше ничего не хочу слышать, — решительно объявила о своём намерении осложнить им жизнь.

— Вызвать охрану? — Цукуда попросил у Фукуды совета.

Немного подумав, адвокат покачала головой. Ей показалось поведение Мивы-сан несколько наигранным. Семья у неё явно непростая и непонятно, в каких отношениях она состоит с Большим боссом. Вряд ли в дружественных. У фонда и так достаточно проблем, нежелательно их усугублять. Попросив немного подождать, она зашла в свой кабинет и, закрыв дверь, позвонила господину Мацумото. Поделилась с ним своими соображениями. Закончив разговор, вернулась и сообщила о том, что вскоре явится человек, который разберётся с проблемой Мивы, или же с проблемной Мивой, как получится. У Мацумото-сан на это нет времени, поэтому сегодня он здесь точно не появится.

— И кто это? — забеспокоилась гостья, небеспочвенно опасаясь знакомых Мацумото-сан.

Как бы ни храбрилась, но спорить с премьер-министром, ну а вдруг, она точно не посмеет. Ещё хуже, если сюда приедет дедушка, очень злой и нервный. Тогда хоть из окна выпрыгивай с криком — исэкай, я иду!

— Госпожа Мацудара Аяме, — лучезарно улыбнулась адвокат, жалея об отсутствии закусок и невозможности незаметно сделать ставки.

Похоже, им предстоит наблюдать занятное зрелище. Эта работа с каждым днём нравилась ей всё больше.

* * *

Раздражённо помассировав виски, чувствуя подступающую головную боль, убрал телефон в карман. Разговор с Аямэ тоже выдался непростым. Девушка захотела узнать предысторию. Что-то пришлось рассказать, остальное она сама выжмет из бедной Мивы, ещё не подозревающей, что за чудовище идёт по её душу. Уж она-то с её капризами быстро разберётся, заодно, если потребуется, подобрав ей работу где-нибудь в другом месте, подальше от меня и моих сотрудников. Только потенциальной шпионки и готовой предательницы нам не хватало. Это всё равно, что брать на работу правую руку Аримы Ясука, открывая ей доступ к внутренней документации фонда. Я не настолько безумен. Простой же отказ по телефону, боюсь, тут не поможет. Или эта дурёха, или тот, кто её послал, может пойти на принцип. К тому же со мной её появление никто не обговаривал, а так дела не делаются.

Будто этого было мало, ещё и Накамура позвонила с вопросом, ну что там по поводу тендера? Сказал, что работаю над этим, пока порадовать нечем. Информация собирается. Это не такое уж быстрое дело. Заехав в офис на пять минут, просмотрев присланные мне бумаги, вновь отправился на вызов. Часа три пришлось ехать, чтобы добраться до одной из галерей в другом городе, менее часа провести там, составляя документ, фиксируя жалобу владельца, проведя опрос, после чего ещё столько же ехать обратно. Просто изумительное, с обратным знаком, использование рабочего времени. Из-за этого домой я попал очень поздно, как не странно, сильно уставшим. Утомительная дорога выматывает, заставляя всё время быть сосредоточенным, частично напряжённым, проводящим кучу времени в одном положении. К сожалению, в этом заключается главный недостаток выездной работы. Ты не можешь эффективно распределять своё рабочее время и составлять планы. Никогда не знаешь, что может произойти через час, два, куда опять нужно будет ехать. Часто приходится заниматься мелочёвкой, с которой легко и быстро местные сотрудники способны справиться сами, но вместо этого вынуждены ждать тебя. Ещё бы, ведь ты в их представлении большое начальство, представитель директора, важный посредник, обладатель права подписи. Когда ты один, а точек интереса много, раскиданных на огромной территории, эта проблема становится ещё более острой. Впрочем, как гласит японская поговорка — Если есть радость, есть и печаль.

Параллельно мне ещё и свои дела приходилось решать, разрастающиеся подобно снежному кому, пущенному с холма. Отведя Миву в кафе, расположенное прямо в Мацудара-корп, Аямэ поговорила с ней наедине о своём, о девичьем. Как я и думал, узнав то, чем нахальная гостья не стала бы делиться со мной. В подробности меня не посвятила, но оно и понятно, однако серьёзно предупредила, что выгнать Миву совсем — не вариант. Мне придётся взять её на содержание и позволить девушке заслужить прощение. За что, та так и не призналась, несмотря на все усилия, приложенные моей посланницей. Поэтому у Аямэ появились ко мне вполне определённые вопросы, на которые Мацудара прямо-таки жаждала получить ответы, изнывая от любопытства. Ведь подобные вещи на её памяти случались довольно редко, и то, в особых случаях. Да она же сдохнет, если не разузнает, о чём может пошептаться с подружками, похвастаться своей осведомлённостью, доступом к источнику эксклюзивной информации. Так и сказала, только не уточняя, что именно хотела расколоть у Мацумото.

По словам Аямэ, с вопросом трудоустройства Мивы связано очень много важных нюансов. Если я её выгоню, это равносильно отказу от примирения с родом Мива, чем развяжу им руки. Более того, таким образом, нанесу им серьёзное оскорбление, не позволив восстановить честь рода. Они и так пошли на многое, фактически прислав мне Харуну в услужение, если называть вещи своими именами. При этом глава рода поступил довольно хитро, или прагматично, смотря с какой стороны посмотреть, заявив, что искупить свою персональную, это важно, вину, внучка должна сама, не полагаясь на стороннюю помощь. То есть, больше я от них ничего не получу, ни денег, ни помощи, ни советов, как и сама Харуна.

Понятное дело, если я обижу девушку, её семья мне этого не простит. Но есть и плюсы. Согласно традициям, срок искупления вины ничем не ограничен. Мива обязана мне подчиняться и соблюдать определённые правила. Если она сознательно раскроет мои секреты, сорвёт сделку, или причинит физический вред, то род Мива вынужден будет от неё отречься и возместить мне весь ущерб, официально признав себя опозоренным. Причём целиком, начиная от маленьких детей, заканчивая стариками.

Однако для девушки имелась и лазейка, куда же без неё. Если бы я заявил, что мне от Мива ничего не нужно, никакой проблемы или обиды нет, вопрос совершенно пустяковый, давно решённый, и вообще, я не хочу Харуну видеть, тогда она могла бы со спокойной совестью вернуться домой и невинно развести руками. Даже если я не откажусь от признания долга, всё равно могу потребовать выплатить его в другой форме. То есть, по мнению Харуны, род Мива будет решать этот вопрос уже без её участия. Будь то конфликт, примирение, соглашение, или что-то другое. Как по мне, подход довольно инфантильный. А если род Мива наш конфликт не вытянет, что тогда? Правда, мне он тоже не нужен. Не вижу в нём смысла. Пустая трата времени и ресурсов, учитывая хорошие отношения между Мива и Фудзивара. Плюс, какой-то интерес деда в этом роде, иначе бы Харуна не оказалась в списке кандидатов на свидание. Её крепкая дружба с Ясукой вовсе не отражает официальную позицию их родов. Чёртова политика, а тут ещё мне кто-то остреньким в спину тычет.

Пока решал, что делать с Харуной, со мной связалась госпожа Хаякава, мать Сетсу, которая где-то нашла мою старую визитку. Поздоровавшись, женщина вежливо поинтересовалась, выбрал ли я уже предмет для обмена. Если да, не мог бы привезти картину «Рассвет в бамбуковом лесу» прямо к ней домой, да ещё лично. Желательно сегодня. Заранее поблагодарила. Сообщила о желании сделать это ещё раз, когда мы увидимся. Она просто не оставила мне выбора. Если не хочу показаться невежливым, отправить картину курьером теперь не получится. Кажется, Хаякава-сан хотела посмотреть на столь щедрого и загадочного друга своей дочери. Вполне объяснимое желание. Учитывая, кто её муж, указал примерное время, когда подъеду, вновь меняя планы.

Заехав за картиной к господину Сибате, уточнив планы дедушки на корпорацию Шарп, успокоившись, поехал доставлять выданное мне произведение искусства. Учитывая огромную стоимость картины, грузить её пришлось очень бережно, а потом ещё и осторожно ехать, молясь, чтобы никто не въехал в мой багажник. Представляю последующий сюрприз для невнимательного водителя. К счастью, доехать до особняка, чей адрес мне скинули сообщением, удалось без проблем.

Подъехав к автоматическим воротам, позвонил госпоже Хаякаве Юрико. Как и предполагал, появившийся слуга впустил меня во внутренний двор. Вышедшая на крыльцо миловидная женщина в простом, тёмном платье, но при этом очень качественном, сшитом из лучших материалов, встретила меня с улыбкой. Пригласила зайти в дом на чай, доброжелательно-шутливым тоном предупредив, что отказа не примет. О картине поручила позаботиться всё тому же слуге.

Проведя меня в гостиную, устроила небольшую экскурсию по своему «музею», рассказывая о своей коллекции. Продемонстрировала место, где будет висеть «Рассвет в бамбуковом лесу». Поинтересовалась моим мнением, как будто я в этом разбирался. Конечно же, показала не менее известную и дорогую картину, которую передала мне, попросив о ней позаботиться. Спросила, где она будет размещена. Дала несколько советов.

Пока мы прогуливались, был подготовлен набор для чаепития и расставлены закуски. Разместившись на удобных стульях, мы продолжили вежливую беседу, сопровождающую любое знакомство. Она поинтересовалась тем, чем я занимаюсь, как живу. Затронув эту тему поверхностно, не переходя границ приличия. Вопросы были вполне невинные, ожидаемые для беседы такого рода. Зря я беспокоился. Тему моих отношений с её дочерью она практически не затрагивала, умело обходя её стороной, по самому краешку. Разговор с этой внимательной и доброжелательной женщиной мне понравился. Он не заставлял меня напрягаться, переживать, чувствовать себя неловко, да и длился совсем недолго, опять же, чтобы не докучать гостю. О том, насколько она умна, говорил хотя бы уже тот факт, что меня не спрашивали, откуда я взял деньги на эти картины. Вопрос касался того, почему именно их? Нравится ли мне этот живописец, тематика, или я готовил кому-то подарок. Честно признался в том, что слабо разбираюсь в искусстве. Попросил меня за это простить, чем вызвал смех госпожи Хаякавы. Она мне призналась, что большинство её знакомых совершенно не разбираются в искусстве, но, тем не менее, охотно участвуют в аукционах, рассматривая это, как признак высокого статуса и удачных вложений, а не в качестве способа получить эстетическое наслаждение. Также это мера поддержки юных дарований и способ показать своё уважение именитым мастерам.

Не дождавшись от меня нескольких провокационных вопросов и просьб, я ведь тоже не дурак, госпожа Хаякава плавно подвела меня к обсуждению недавней вечеринки. Попросила поделиться своим мнением, а то дочь об этом либо отказывалась говорить, либо была сильно предвзята. Намекнула, что хотела бы услышать мои искренние впечатления, а не набор красивых фраз, прикрывающих неприглядную сторону жизни. Как мог успокоил женщину тем, что наркоманов и проституток там не видел, молодые люди вели себя относительно прилично, никто раздетым не бегал, к свержению власти не призывал, своим происхождением не кичился. Да, можно найти небольшие недостатки, но в целом Мацудара и Сома со своей задачей справились. Вечеринка прошла хорошо, порадовав собравшихся. Ни в кого конкретно пальцем тыкать я не буду, как и рассказывать о Сетсу какие-нибудь компрометирующие её вещи. Странные слухи предпочту не распространять. Что на вечеринке было, то там и осталось. Как говорится — Не обижайтесь, со всем уважением, госпожа Хаякава.

Во время беседы мне показалось, что она чего-то ждёт, украдкой поглядывая на коридор. Сделав вид, что поправляю стул, садясь поудобнее, развернул его так, чтобы тоже контролировать это направление. В какой-то момент, привлечённая нашими голосами, в гостиную зашла Сетсу. То, что это была ловушка, причём для неё, я понял сразу. Девушка была одета в очень короткие, облегающие шортики розового цвета и зелёную майку. На ногах клетчатые тапочки. Волосы собраны сзади в один пучок и закреплены простой резинкой. В глазах видна лень и лёгкое любопытство. На лице обычное выражение, — «В гробу я вас закапывала». Более того, заходя в комнату, не ожидая подвоха, приподняв край майки, она поглаживала пузико, в которое закинула йогурт, большую бутылочку которого держала в другой руке.

Наши взгляды встретились. Послышался щелчок невидимого выключателя. «Свет» в её глазах потух. Движения замедлились, стали какими-то «деревянными», скрипучими. По инерции сделав ещё несколько шагов, продолжая бездумно почёсывать живот, она остановилась, развернулась, причём голова поворачивалась с небольшой задержкой, до последней секунды, не разрывая зрительного контакта. Всё так же молча она покинула гостиную, причём, судя по звуку шагов, после того, как покинула область нашей видимости, стремительно переключила скорости передачи. Выглядело это так: шлёп… шлёп… шлёп-шлёп… шлёп-шлёп… шлёп-шлёп-шлёп-шлёп… шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-бух! Последнее — это донёсшийся до нас шум захлопнувшейся двери.

— Какая прекрасная картина. Сколько экспрессии. Как тонко передана палитра, — восхищённо заметила Хаякава-сан, глядя в сторону коридора, а не стены, увешанной картинами.

— Пожалуй, мне уже пора. Спасибо за чай, госпожа Хаякава, — встал, стараясь удержать невозмутимое выражение лица, что было не так-то просто.

— Хорошо. Спасибо, что заглянули, Мацумото-сан, — улыбнулась женщина, не став препятствовать. — Была рада с вами познакомиться, — заверила, так понимаю, рефлекторно стрельнув взглядом в свой телефон, лежащий на столе, рядом с ней.

Я до двери-то успею дойти?

Глава 18

Неудобно с Хаякавой получилось, хотя я в этом и не виноват. Однако забавная реакция, вызывающая искренне недоумение. Что это было? Ну не в трусах же она по дому разгуливала, чтобы так смущаться. На всякий случай, чтобы поднять ей самооценку, отправил смайлик с поднятым вверх пальцем. Не все японцы поступили бы точно так же, но зато Сетсу, пару раз в чём-нибудь меня обвинив, для порядка, будет считать это событие больше положительным, чем отрицательным.

* * *

— Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать? — не могла найти себе место Хаякава.

Девушка беспокойно ходила по комнате кругами с телефоном в руках, глядя на него, как кошка на ежа. Выглядела она при этом немного безумной.

* * *

На следующий день придя на работу в свою скромную комнатушку, где ничего не изменилось, перед ней всё так же наблюдался беспорядок, созданный нагромождением пыльных, старых вещей и строительных материалов, с максимальным минимализмом в самом кабинете, как оказалось, несколько поспешил с выводами. Судя по табличке, у меня на полдня отключили свет для проведения ремонтных работ. Кроме того, обнаружил на столе аж две служебные записки. В одной попросили зайти к директору Мори, а в другой, подняться к главе компании.

Первым делом посетил своего непосредственного начальника, где получил указание привести рабочее место в надлежащий вид. Тактика дождаться, пока недоброжелатели обо мне не позабудут или не создадут проблемы уже другим людям, нарвавшись на коллективный отпор, а то и карающий удар, прилетевший сверху, себя не оправдала. Крайним, как всегда, оказалось последнее звено.

Мори-сан в спокойной манере, не повышая голоса и не вступая в диалог, приказал расчистить коридор, договориться со службой обслуживания офисов, решить все вопросы с бухгалтерией и отделом снабжения, а также получить и повесить на дверь табличку. Словом, сделать так, чтобы моё рабочее место соответствовало всем стандартам моей должности и специальности. Кабинет должен быть обставлен не хуже, чем у других начальников отделов, но и не лучше, чем у директоров. Никаких излишеств не допускалось. Желание покрасить стены в розовый или сиреневый цвет также неприемлемо. Времени на то, чтобы освоиться, определиться с новыми задачами и закрыть старые долги у меня было предостаточно. Не захотел сделать это в добровольном порядке, значит, сделаю в принудительном.

К моей работе у Мори-сан претензий не было. Свои обязанности я выполнял хорошо, но, как оказалось, этого мало. Существовали определённые правила, нарушать которые никому не позволено. Поэтому, если до конца завтрашнего дня не решу эти вопросы, послезавтра кабинет обретёт нового владельца. Я же продолжу выполнять свои обязанности либо без закреплённого за мной рабочего места, что определённо создаст мне ряд трудностей, либо получу маленький, не занятый угловой столик в каком-нибудь большом, многолюдном отделе, да ещё в общей зоне, став объектом для насмешек. В обоих случаях мой дальнейший карьерный рост будет довольно затруднён.

Как и полагалось, извинившись, поскольку оправдания никому не нужны, показав, насколько сильно я сожалею из-за созданных мною проблем, отправился на ковёр к Ренке. Похоже, обращаться к Мори-сан по поводу Мейли пока не стоит. Как же я не люблю все эти сложности.

В приёмной главы компании, выглядевшей достаточно величественно и изысканно, под стать её личности, нашёл секретаря дорогой тёти. Если у Мацудары Тацуми им работала красивая женщина, то у Фудзивары Ренки — мужчина, выглядевший тоже весьма неплохо. Глядя на него, мельком подумал, уж не имеет ли тётя доступ не только к ежедневнику, но и к телу этого молодого человека? А что, может, у неё тоже есть недостатки, например, внимания… и не только.

Скрыв свои мысли за маской невозмутимости, сообщил секретарю о цели своего визита. Постарался быть немногословным, чтобы не подрывать репутацию главы компании и не вызывать подозрений. Дождался, пока мне позволят пройти в её кабинет.

Увидев Ренку, сразу же по её взгляду догадался, что что-то изменилось. Она смотрела на меня совсем не так, как в ресторане, да и выглядела в этот раз расслабленной, а также чуточку ехидной. С посторонними так себя не ведут.

— Проходи, племянник. Располагайся, — подтвердила мои подозрения. — Чаю? Чего-нибудь покрепче?

Последний вопрос явно провокационный. Хочет узнать, как я себя поведу? Как к ней отношусь?

— Спасибо, тётя. Если разговор долгий, то чаю, если можно, — вежливо склонил голову, признавая её старшинство, как начальника, в рамках рабочих отношений.

Не стоит сразу ставить себя выше неё и, уж тем более, вести себя по-хамски. Не став разглядывать кабинет, спокойно занял гостевое кресло. С лёгким интересом посмотрел на тётю, дожидаясь объяснения причин этого вызова. Попросив секретаря принести чаю, Ренка несколько минут изучающе меня разглядывала, а я терпеливо ждал, пока она не удовлетворит любопытство, демонстрируя хорошую выдержку. В том, что это проверка моего характера, даже не сомневался. Вряд ли она будет единственной, при таких-то высоких ставках. Тот случай, когда за глупость одного человека расплачиваться придётся всему роду. Я для Ренки пока неизвестная величина. Так что сейчас она хотела заставить меня понервничать и заговорить первым, раскрыв свои мысли, а то сижу, понимаешь ли, с каменным выражением лица, как у себя дома. Убедившись, что меня этим не пронять, сообщила.

— Я поговорила с отцом. Он мне всё рассказал. Надеюсь, твои слова насчёт надёжного союза были не пустым звуком. Хоть меня и заверили в том, что ты не нацелился на захват Теннояма, но хотелось бы получить подтверждение и от тебя, — её взгляд стал жёстким.

— Всё верно. Мне не нужна эта компания. Однако, полагаю, дедушка всё равно подарит мне небольшой процент её акций, чтобы привязать к семейному бизнесу. Сделать заинтересованным и зависимым от него. Дать право голоса на случай принятия серьёзных решений, если тебе понадобится дополнительная помощь, или, уж прости за прямоту, ты попытаешься совершить откровенную глупость. Кто-то же должен суметь остановить Фудзивару Ренку. Ну и послужу элементом дополнительного контроля.

Предположил напрашивающиеся действия Такеру-сама.

— Не считая экстренных случаев, я не собираюсь вмешиваться в дела Теннояма, как и стремиться к получению над ней контроля. Так что считай меня ещё одной страховкой. К тому же, а вдруг наши противники подберут к тебе ключик и заставят уступить свою долю. Не сейчас, так в будущем. Способов довольно много. Очаруют, обманут, вынудят, подложат под тебя кого-нибудь, — был предельно честен, не став играть словами.

Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки. Подобная позиция должна принести мне больше выгоды, чем интриги, тем более, на данном этапе. Я ведь всё ещё не утверждён в статусе наследника, и, что немаловажно, как сказал Великий: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!»

— Как по мне, дополнительная предосторожность не помешает. Но повторюсь, эта компания меня не интересует, поэтому буду рад, если окажусь неправ. Учитывая сколько на мне вскоре будет завязано больших проектов, Теннояма всё равно должен заниматься кто-то другой. Желательно из тех людей, кто носит фамилию Фудзивара. Так надёжнее. Надеюсь на вас, тётя, — уважительно ей кивнул.

Внимательно выслушав меня, Ренка ухмыльнулась. Трудно сказать, смог ли я её убедить в своей искренности.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Впрочем, против данного развития событий возражать не буду. Понимаю резоны отца.

Немного помолчав, делая отступление перед сменой темы, подчёркивая её важность, став серьёзной, неожиданно сказала.

— Даже если я немного с этим запоздала, прими мои соболезнования. Мне жаль, что всё так обернулось с твоими родителями, — став серьёзной, тётя поклонилась, сделав свой поклон ниже моего. — Хоть я их не знала, но, по словам отца, они были достойными людьми. Мне жаль. Как приёмный ребёнок — хорошо тебя понимаю. Это тяжёлое испытание.

Неприятная тема, но необходимая. Я ведь тоже не комплиментами её осыпал. Раз уж сам настоял на подобной открытости, нужно быть последовательным.

— Спасибо. Мне не на что жаловаться. Я безмерно благодарен семье Мацумото за то, что они приняли меня, как родного ребёнка. У меня было полноценное детство. Да, без роскоши, но с любовью. Я ни о чём не жалею, — уверенно заявил.

Минуту мы тактично сохраняли молчание, отдавая дань уважения моим родителям.

— Раз уж теперь не нужно гадать, что за аномалия завелась у меня в компании, рассказывай, как тебе Теннояма. Всё ли в порядке? Не обижают? — позволила себе покровительственный тон, но по-доброму, по-семейному.

Пока мы не враждовали и не строили друг другу козни, он воспринимался вполне нормально. Подумаешь, имелась небольшая ревность и любопытство с её стороны, а также настороженность и не меньшее любопытство с моей, только и всего. Нас ещё не успели рассорить большие деньги, хотя некоторым хватало и маленьких, поэтому текущими отношениями стоило дорожить. К тому же мы оба прекрасно понимали, что будем теперь часто встречаться не только на работе, но и в домашней обстановке.

Не жалуясь, не прося помощи, в беззаботной манере я описал сложившуюся ситуацию, изрядно повеселив Ренку. Впрочем, это не помешало ей сделать мне выговор.

— Да, с отелем получилось не очень хорошо. Могу понять недовольство своих людей. Ты действовал за пределами полномочий, да ещё и обойдя систему. Если бы воспользовался предусмотренными для этого механизмами внутри компании, мы бы сами тихонько со всем разобрались. Нет, вместо этого ты зачем-то сразу же подключил моего отца, не представляя его вес. Поэтому неудивительно, что грязь фонтаном выплеснулась из лужи и заляпала чистые «одежды» многих людей, пытающихся выглядеть приличными, уважаемыми мастерами своего дела. Ещё бы они не злились. Ладно, не будем об этом. В следующий раз будь добр, свяжись со мной. Секретаря я предупрежу. У тебя будет доступ в мой кабинет. С офисом тоже решим. Выделю тебе половину этажа из резерва, где как раз недавно закончили проводить ремонт. Заодно переведу из подчинения Мори-сан в своё. Нечего ему примерять седло к дракону. Я хорошо знаю, какие каштаны из огня он намеревается таскать твоими руками. Не смотри, что он такой тихий, вежливый и незаметный, эта та ещё хитрая обезьяна.

В данном случае это было не оскорбление, а похвала и предупреждение. В Японской мифологии обезьяны описывались могущественными, долгоживущими существами, обладающими большой мудростью, хитростью, ловкостью и даже достоинством. Конечно, сравнение с ними могло выступать и насмешкой. Способом сказать, что человек дикий, неуравновешенный, а то и слишком большой, мускулистый, если речь шла о горилле.

— Будешь заниматься тем же, чем и раньше. Для видимости. Мне уже успели нажаловаться, что ты редко появляешься в офисе, непонятно чем занимаясь. Насколько я поняла, Теннояма — это твоё прикрытие, вот и сохраним его. Захочешь, можешь даже разместить там отделение своего фонда, для удобства. Собственного здания-то у тебя пока нет? — вопросительно на меня посмотрела.

С её стороны, это способ заслужить благодарность и продемонстрировать приверженность союзническим отношениям, а заодно, держать меня на виду с пользой для себя. Также Ренка захотела немного придержать хитрого подчинённого, не позволяя ему набрать слишком большой вес, и, уж тем более, обзавестись влиянием на наследника. Ей не хотелось, чтобы у Мори появился соблазн решать свои дела в обход главы компании. Будучи умным человеком сделал вид, будто я ничего не понял.

— Спасибо. Да, пока не обзавёлся. Кстати, если позволишь, можно просьбу?

Поощрительно кивнула, заинтересовавшись, что же я у неё попрошу. Хоть я и наследник, но пока выходило так, что это она могла мне многое дать, а не наоборот. Неприятно, конечно, чувствовать себя бедным родственником, но что поделать. Работаю над этим. Попросил разрешения приводить сюда Мейли и Миву, сразу уточнив, что они будут числиться сотрудниками фонда «Мацумото и партнёры», чтобы не было двойного подчинения и недоразумений.

— Уже любовниц на работу тащишь? Смотри, отец может этого не одобрить, — шутливо рассмеялась Ренка, неправильно меня поняв.

— Если бы любовниц, — недовольно поморщился. — Как раз Такеру-сама на меня их и повесил.

Поскольку Ренка была глубоко погружена в дела клана Фудзивара и обладала высоким уровнем доступа к его секретам, раскрыл ей, что меня связывает с китаянкой и Мивой. Тётя изрядно удивилась. Местами она смеялась, становилась задумчивой, поражённо моргала, а кое-где и вовсе осуждающе качала головой. Узнала от меня и про Ариму, на что многозначительно ухмыльнулась, побарабанив пальцами по столу. Возможно, пришла к каким-то своим выводам, но комментировать их не стала.

— Хорошо. Без проблем.

После того, как пала завеса тайны, решать свои дела стало гораздо проще и приятнее. Честно говоря, ожидал другого. Рад, что ошибся.

— Что там по поводу тендера? Накамура сказала, ты обещал поспрашивать знакомых. Есть у нас шансы на победу без дополнительных мер? — назвала это так.

— Сложно сказать. Времени было мало. Боюсь, как в кино, узнаю обо всём только в последний момент. Пока действуйте, как сочтёте нужным. Если что-то изменится, сразу сообщу, — с сожалением, развёл руками.

— Жаль, — расстроилась Ренка. — У меня нет выхода на этих людей. Как назло, у клана Фудзивара с ними не самые лучше отношения. Поэтому, даже если бы наш проект оказался не хуже, чем у конкурентов, победу могли им присудить только из-за этого. Кто бы что ни говорил про непредвзятость, но фактор личных предпочтений не стоит сбрасывать со счетов. Люди несовершенны. Впрочем, если бы не это, наш мир был бы до ужаса линейный и предсказуемый, а так, шансы ещё остаются. Наша сила — в нашей слабости, как говорили предки.

Это она меня пытается утешить или обнадёжить? Не стоит. В продолжение доверительного разговора не стал рассказывать о схожих проблемах, свалившихся на мой фонд. Про каверзы недоброжелателей. Сам с ними разберусь. Я же мужчина, а значит, не должен прятаться за спину женщины. Перед тем как уйти заниматься своими делами, ведь текущие задачи с меня никто не снимал, отбил ещё несколько нападок. Сказал, что не знаю, когда приду к ним домой, познакомлюсь с дядей, останусь на семейный ужин, встречусь с её друзьями, представлю своих, поделюсь планами, дам денег, отмою через фонд средства Теннояма, укрытые от налогов, встречусь с одной её холостой подругой и прочее и прочее. Ничего не знаю и знать не хочу. У меня от всех этих вопросов аж голова разболелась. Правда, кое-что всё же пришлось рассказать о своём детстве, а потом послушать, какая Ренка хорошая, хозяйственная женщина, как ей хочется первого, второго, третьего и четвёртого, причём именно в таком порядке. И вообще, когда я подарю ей бриллиант, размером с кулак? С серьёзным лицом заверил, что сразу же, как его изготовит стеклодув, сделав неотличимым от настоящего. Если все аристократки такие же, как Ренка, женюсь на монахине из Фумондзан Энсёдзи. Так ей и сказал, отчего тётя развеселилась ещё сильнее, перестав воспринимать меня, как угрозу, чего я и добивался.

Как и предполагал, до самого рассмотрения тендерных заявок никакой определённости с ними не появилось. Осознавая свою часть ответственности и чувствуя немного вины, а нечего было обещать, поехал в офис, где проводился отбор работ, дошедших до финала. Захотел посмотреть, как всё это будет происходить.

К моему приезду в комнате ожидания уже находились представители всех четырёх оставшихся претендентов на победу в тендере. Электронная часть рассмотрения заявок давно завершилась, отсеяв большинство фирм, надеявшихся каким-то чудом проскочить, по-другому и не скажешь. Тех, кто предлагал совершенно нереальные условия сотрудничества, чуть ли не себе в убыток, не имел достаточно ресурсов, компетенций, оснований. Некоторые умники подали заявку из расчёта скооперироваться с крупными игроками строительного бизнеса, такими, как: Horimia, Shimizu Corporation, Takenaka Corporation, Daito Trust Construction, Kajima Corporation, Haseko Corporation, Obayashi Corporation, Taisei Corporation, Iida Group Holdings. Поскольку мы не являлись строительной компанией в чистом виде, то намеревались стать генеральными подрядчиками, чтобы потом работать через этих же ребят. Не повезло. В комиссии тоже не дураки сидели. Помимо Хоримии, в финал вышли корпорации Хасеко и Тайсей.

Накамура и Кэтсу, тоже приехавшие на итоговые презентации проектов финалистов, захватив с собой большие альбомы и флешку с видеорядом, ввели меня в курс дела. По их словам, всё это представление было устроено организаторами не просто так. Они до последней минуты тянули время и сохраняли интригу в надежде, что кто-то из претендентов ещё больше скинет цену. В их интересах было заплатить поменьше, но получить побольше. В наших же интересах заработать побольше, а сделать поменьше. Потому все участники тендера продолжали друг другу загадочно улыбаться, переглядываться с уверенным видом победителей, не поддаваясь на провокации.

В этом же помещении я увидел Такэути Киоко с её верной Онодой. Приветливо им кивнул, не став подходить. Остановившись рядом с Накамурой, ясно дал понять, за какую команду играю. Корпоративную этику нужно соблюдать. Киоко отнеслась к этому с пониманием. Она демонстрировала спокойствие и уверенность, глядя на остальных с превосходством. Моя бывшая девушка выглядела вполне довольной жизнью, преуспевающей бизнес-леди. По ней не скажешь, что она о чём-то переживала.

По жеребьёвке нам достался второй номер, а Такэути третий. На мой взгляд, все четыре презентации были одинаково хороши. Даже не знаю, кому отдал бы своё предпочтение, если бы сидел в жюри. Нашу работу представляла Накамура. Она, демонстрируя властность и чуть ли не идеальное знание предмета, выбрав несколько агрессивный стиль подачи материала, красочно расписала комиссии всё прелести нашего проекта. Однако, присоединившись ко мне в зрительном зале, с ней словно произошла удивительная метаморфоза. Финансовый директор вместо выражения торжества, нахмурилась, помрачнела, не стала расслабляться. Кажется, по её мнению, наши дела складывались не лучшим образом. Из любопытства поинтересовался.

— Как, по-вашему, на какое место мы можем реально претендовать? — тихо спросил, склонившись к уху финансового директора, когда она заняла соседнее кресло.

— На третье, — так же тихо ответила Накамура, не сводя пристального взгляда с членов комиссии, внимательно наблюдая за их реакцией. — Первое будет у Хоримии, второе, скорее всего, у Тайсей. Хасеко определённо в пролёте.

Её слова вскоре косвенно подтвердились. Представители Хасеко в расстроенных чувствах сразу же уехали, не дожидаясь объявления победителя. Киоко, не особо скрывая своей радости, принимала заслуженную похвалу от отдельных членов комиссии. Её презентация явно пришлась им по душе, совсем не вызвав нареканий. К слову, в отличие от Такэути, нам задавали несколько уточняющих вопросов, показавших, что не всё так идеально, как расписывала Накамура. Соблюдая протокол, комиссия удалилась в зал для совещаний, а нас попросили подождать в комнате отдыха.

— Поздравляю, вы проделали блестящую работу, — с несколько натянутой улыбкой Накамура неохотно похвалила Такэути, когда она проходила мимо нас.

— Ваша тоже была очень хороша, — снисходительно кивнула Киоко, мазнув по мне нечитаемым взглядом. — Теннояма достойный противник. Прошу меня простить, мне нужно позвонить.

Сделав лёгкий поклон, как равному, она перешла в другую часть помещения, походкой гордой собой королевы. Ещё и покачивая бёдрами, зараза такая. Наверняка сделала это специально для меня, потому что до этого ходила нормально. И что она хотела этим сказать? Сожалей? Завидуй? Вернись, так и быть, я всё прощу? Облизывайся издали? Почему-то вместо восхищения и радости за неё, я почувствовал небольшое раздражение. Более того, ещё и устыдился этого.

— Накамура-сан, подождём, или возвращаемся? — уточнил неунывающий Кэтсу.

Для него это был далеко не первый тендер и, дай рядом стоящая богиня, не последний.

— Подождём, — решила недовольная Накамура. — Нужно поздравить победителя, кем бы он ни был.

— Вы же Хоримию терпеть не можете? — удивился заместитель.

— И что? Это не повод ронять своё достоинство. Незачем поддаваться малодушию. Не получилось сейчас, получится потом и тогда уже нас будут поздравлять. Я Такэути ещё и большую корзину цветов с открыткой отправлю. Нужно же всем показать, что с нами можно и нужно работать.

Увидев появившуюся в зале Мэйли, я сильно удивился, а вот она, нет. Похоже, китаянка специально меня искала. Подойдя, уважительно поклонившись Накамуре и Кэтсу, чтобы закрыть все формальности и не ставить меня перед ними в неудобное положение, тихим голосом попросила уделить ей минуту своего драгоценного времени. Взглядом показала, что нам нужно отойти в сторону. Заинтересовавшись столь загадочным поведением, последовал за Мэйли. Встав вплотную, спиной к находившимся в комнате ожидания людям, она шёпотом отчиталась о результатах своего расследования. Но сперва извинилась за то, что задержалась, подвела господина, не оправдала возложенных на неё надежд. Выразила надежду на сохранившуюся актуальность принесённой информации. Ещё раз извинившись, сообщила о том, что не доверят электронным устройствам, поэтому пришла лично. Наблюдая за удивлённо посматривающими в нашу сторону Накамурой, Киоко и мужчиной, представляющего компанию Тайсей, узнал прелюбопытные новости. Быстро взглянув на часы, достал телефон.

— Спасибо, ты очень мне помогла, — посмотрев в глаза Мэйли, тепло улыбнулся. — Не уходи, ещё понадобишься. Мясо любишь? Как насчёт сочной говядинки? Потом отвезу в ресторан, угощу лучшим мясом и сакэ. Ты как нельзя вовремя. Хорошо поработала, — счастливо рассмеялся, испытывая небывалый подъём энтузиазма.

Моя искренняя, солнечная улыбка быстро трансформировалась в хищный оскал. Под изумлённый взгляд смутившейся китаянки, не ожидавшей такого внезапного всплеска ярких эмоций, немедленно позвонил Миве, чей телефон взял у Цукуды.

— Привет. Прости, у меня очень мало времени. Я сейчас на работе. Если хочешь выполнить поручение деда и быстрее вернуться к прежней, беззаботной жизни, слушай меня внимательно. Сделай так, чтобы прямо сейчас мне позвонила твоя подруга — Арима Ясука. Это в её же интересах. Сможешь её уговорить, считай, что получила работу. Я тебе даже аванс выдам. Хватит на приличный мисо суп…

* * *

Сидящая в съёмной квартире у телевизора Мива, одетая в спортивный костюм, который носила уже второй день подряд, что для неё раньше было немыслимо, закашлявшись, выплюнула лапшу быстрого приготовления. На момент моего звонка она палочками жадно запихивала её себе в рот из большой, яркой упаковки, попутно обжигаясь и брызгая острым бульоном. Как говорится, ничто не снижает ваши стандарты быстрее, чем голод. Все её оставшиеся деньги можно было уместить в одной руке, причём со сжатыми пальцами, просунув большой, между средним и указательным. Как подруга и предупреждала, всё имеет свою цену.

* * *

Не знаю, что нашло на Миву, но, не став со мной спорить, она действительно сделала именно то, что от неё требовалось. Удивительно. Я хотел, чтобы звонок Аримы зафиксировался у меня на телефоне входящим, а не исходящим, в качестве небольшой предосторожности.

— Мацумото-сан, вам не стыдно? Такое поведение не украшает мужчину! — с первой же секунды наехала на меня злая Ясука, неправильно всё поняв.

Видимо, Мива как следует накрутила ей хвост, приукрасив мою просьбу своими страшными фантазиями. Вот что значит, правильно подобранный стимул. Не знал, что она так сильно хочет поработать. Похоже, Аямэ не обманула, описывая всю тяжесть её ситуации.

— Арима-сан, я не запугивал Миву-сан, если вы об этом. Я всего лишь попросил её передать вам мою просьбу. Не знал, что это так сложно. Если хотите, позже перед ней извинюсь, — изобразил непонимание, откуда столь неоправданная реакция на невинную просьбу.

Арима замолчала, срочно пересматривая подход, мысленно обозвав Миву неприличным словом.

— Насколько мне известно, наши помощники ещё обсуждают условия и размер компенсации, за то досадное недоразумение, — сухо напомнила после короткой паузы. — Или вы хотите что-то добавить?

— Я хочу что-то предложить, не смешивая плохой вчерашний день, с хорошим сегодняшним утром. Если вы не против, конечно. Пусть наши помощники продолжат заниматься своим делом, а мы займёмся своим, — предложил демонстративно доброжелательным тоном.

Арима растерянно моргнула. Отодвинув телефон от уха, удивлённо на него посмотрела, проверяя, действительно ли разговаривает со мной.

— Слушаю вас, — согласилась меня выслушать.

— Хотите заработать на своём влиянии, потратив пять минут времени.

— На чём? — усмехнулась Арима, скривив губы.

Небось подумала, что я издеваюсь.

— Я хочу провести необычную сделку, предложив вам выступить посредником, за небольшой процент от неё. Надеюсь, вы не станете огорчать меня завышенными требованиями, вынуждая искать более сговорчивого партнёра?

— С чего вдруг такая благотворительность? — недоверчиво поинтересовалась заинтригованная Арима, не ожидав такого поворота.

Она даже отбросила словесную шелуху, спросив напрямую, по сути дела, не став играть в игры разума, за что я ей очень благодарен. Ответил тем же, демонстрируя открытость и готовность к диалогу. Думаю, она это оценит. Поговорим на её языке.

— Это не благотворительность, а голый расчёт. У меня очень мало времени. Окно возможностей вот-вот закроется. Выхода на нужных людей у меня нет, но он есть у вас. Насколько мне известно, вы ведёте с кем-то из них не очень одобряемые обществом дела, — обтекаемо обозначил сомнительные сделки.

Доказательств этому не было, но по словам Мэйли, по косвенным признакам складывалось впечатление, что глава комиссии был замешан в коррупционных схемах. Так что я сейчас делал довольно дерзкое и необоснованное предположение, надеясь на удачу. Если ошибусь, извинюсь. Хуже, чем сейчас, она обо мне всё равно не будет думать и наши отношения не испортятся ещё больше. Там просто нечему портиться. В этой ситуации лучше быть смешным, чем проигравшим. План был рождён на вдохновении и интуиции.

Не теряя времени, не давая ей опомниться и приготовить ловушку, рассказал о тендере. О желании компании Теннояма выиграть его. О проходящем прямо сейчас итоговом совещании. О своём интересе в этом деле умолчал, позволив Ариме самой строить теории на этот счёт. Предложил довольно интересную и безопасную схему временного сотрудничества без обязательств.

Она немедленно связывается со своим человеком из комиссии и договаривается о взятке. Если нужно, переводит её со своего личного счёта, обозначив платой за консультационные услуги. Обосновать их довольно просто. Выдумывай дурацкие вопросы, получай не менее дурацкие ответы, что тут сложного? На этом половина интернета зарабатывает. Ценники за одну консультацию могут достигать небес. Или же она может воспользоваться другими, уже отработанными схемами, мне не принципиально.

Вторым шагом Арима должна выставить на онлайн платформе Mercari свои туфельки за ту же сумму, накинув на неё процент посредника, их стоимость, плюс все причитающиеся налоги. Я это объявление закрываю. Вряд ли меня кто-то опередит. Вечером привезу ей деньги и заберу законно купленный товар. Если соответствующие органы поинтересуются у меня их происхождением, сообщу об анонимном, благотворительном пожертвовании через мой фонд, на мой же личный, банковский счёт. Ну а то, что я купил на них женские туфельки по безумно высокой цене, какая им разница? Что со своими деньгами хочу, то и делаю. Вот такой я плохой человек. Пусть попробуют привязать эту покупку к тендеру, к которому я не имею прямого отношения. Да ещё совершённую уже после объявления победителя. Деньги от Ясуки, кстати, тоже должны поступить на счёт её знакомого с запозданием. В наш сговор с Аримой никто не поверит, особенно после случившегося в Рётте, а уж тем более того, что было дальше, даже, если кто-то до этого докопается. Ни с Теннояма, ни с компанией, проводившей тендер, Хоннису никаких дел не ведёт.

Понятно, что при желании можно предположить всё, что угодно, но пусть попробуют это доказать, столкнувшись с противодействием всех трёх сторон — Арима, Фудзивара и заказчика. Такое неблагодарное дело может похоронить не одну карьеру. В основном весь расчёт строился на доверии, что уже, само по себе, звучит безумно. Глава комиссии должен поверить обещаниям Аримы, а она — моим. Я же должен поверить в то, что Ренка потом согласится с той суммой, на которую я сейчас договорюсь на свой страх и риск. Именно поэтому попросил Ариму не задирать планку, иначе нам проще будет отказаться от тендера, чем работать без ощутимой прибыли. Понимаю, я начал опасную игру, но тем она и интереснее. На это же обратила внимание и Ясука.

— Где гарантия, что ты меня не обманешь? Более того, не захочешь подставить? — удивилась ощутимо напрягшаяся Арима.

— Моё честное слово. Я ведь тоже рискую довериться тебе. Если не оправдаешь его, у меня найдётся, чем тебя неприятно удивить, расплатившись за обман. По тому звонку уже должна об этом догадываться. Подозреваю, у тебя тоже есть немало сюрпризов, иначе бы Хоннису уже давно сожрали, поделив на маленькие кусочки. У меня сейчас нет ничего, кроме просьбы поверить в то, что я собираюсь сыграть с тобой честно. Удивительно, правда? Без спрятанной за спину руки. Очередной раз разочароваться в людях ты всегда успеешь. Другое дело, что жить без надежды — хуже смерти. Нас всех сводит и разводит судьба. Если бы у меня был выбор, я бы не позвонил. Но, поскольку так сложилось, готов с этим смириться. А ты — готова?

Чтобы убедить её в своей искренности, добавил.

— Я не предлагаю дружбу, любовь и прочую чушь. Это вопрос денег, только и всего. Они тебе нужны? Если да, жду твоего звонка с запросом этого жадного, мерзкого, продажного, но такого полезного упыря. Если нет, прости за беспокойство. Приятного вечера. Причём желаю этого искренне, вне зависимости от результата. Потому что считаю это правильным, — улыбнулся. — Что скажешь?

— Жди, — непривычно серьёзным и задумчивым голос сказала Арима, завершив разговор.

Ей нужно было о многом подумать. Причём очень и очень быстро.

Глава 19

Нужно отдать Ариме должное, она умела быстро принимать ответственные решения и держать свои эмоции под контролем, не позволяя им мешать работе. Мой расчёт на то, что для Ясуки эта сделка выгодна, а значит, необходима, оправдался. Кроме того, я обратился к девушке напрямую, в обход её семьи, что, учитывая их непростые отношения, тоже сыграло свою роль.

Боюсь даже представить, как она этого добилась, но через семь минут Арима перезвонила с незнакомого номера и назвала довольно внушительную сумму. Не считая цифр, я не услышал от неё ни одного лишнего слова. Не было ни вопросов, ни просьб, ни угроз, ни громкого дыхания в телефон. Столь же лаконично поблагодарил, уложившись в одно слово. Одно удовольствие работать с профессионалом.

Поскольку окно возможностей стремительно закрывалось, на размышления потратил всего несколько секунд. Если я прямо сейчас подойду к Накамуре и начну обсуждать с ней сделку, пусть даже шёпотом, результат которой все увидят собственными глазами, несомненно, это наведёт их на определённые подозрения. Кроме того, а если директор захочет поторговаться, расспросить, что да как, усомниться в её необходимости или безопасности. Слишком много если. Хотелось бы всего этого избежать. Но и без проверки, сразу соглашаться на первое же предложение — признак непрофессионализма. Даже если Арима не обманет сейчас, задумается об этом потом. Она ведь меня просчитывает так же, как и я её. Поэтому по итогам кратких размышлений, позвонил Сибате-сан. К кому как не к куратору наследника, приставленному в качестве консультанта, обращаться за подсказкой.

Кратко описав ситуацию, без подробностей, уточнил, не поступил ли я опрометчиво, обратившись к Ариме, и не обнаглела ли она, назвав неоправданно завышенную сумму. Предупредил, что ответ нужен прямо сейчас. Прежде, чем обращаться к человеку деда я подготовил план и заключил предварительную договорённость, иначе бы мой вопрос выглядел несколько детским, лежащим в умозрительной плоскости, а не в практичной. Наследник не только Ариме-сан должен доказать, что он способен играть на этом уровне.

Если кто-то попробует упрекнуть меня в несамостоятельности, раз уж я постоянно ставлю в известность дедушку, он сделает глупость. Одно дело, позвонить ДО и попросить инструкций, другое, вовремя предупредить, выступить с инициативой, а также проконсультироваться у специалиста по конкретному вопросу. Нужно также понимать, что ПОСЛЕ принесёт тебе не меньше вреда, чем ДО. Умение ловить нужный момент в нашем деле главное качество, что наглядно продемонстрировала Арима. Уверен, прежде, чем позвонить мне, ей пришлось сотворить небольшое чудо, сработав в экстренном режиме. Чудеса легко и просто не даются, как может показаться юным читателям. Если, конечно, они построены не на обмане.

Сибата-сан не подвёл. Прямо во время разговора он развеял мои сомнения. Нет, разрешение на операцию я от него не получил, это не в его компетенции, но озвученную сумму Сибата назвал приемлемой и с ходу перечислить препятствия для осуществления сделки не смог, что уже хорошо. В случае если что-то поменяется, меня поставят в известность.

Тут же отправил Ариме сообщение, — Принято. Жду.

Она должна догадаться, на что я намекал вторым словом. Это, чтобы моя «ненаглядная» убийца самураев не нервничала, а работала по плану. По моему плану! Таким образом, я подтвердил наши договорённости. Теперь всё зависит от того, насколько она мне доверяет и готова рискнуть. Деньги-то ей нужно отдать сейчас, свои и немалые, а всё, что у Аримы есть, устные обещания не пойми кого. Обычно так не работают, но так и она не обычная, во всех отношениях. Посмотрим, что из этого получится. Нужно будет потом сказать деду спасибо. Без того звонка Ясука точно бы на это не пошла.

Больше часа продолжалось совещание тендерной комиссии. Когда к нам вышел её глава, первой к нему уверенной походкой подошла Такэути, собираясь принимать поздравления и рассыпаться в благодарностях. За ней неизвестный мне мужчина и Накамура, чтобы поздравить победительницу. Иронично, но совсем не потому, что она им нравилась. Каково же было удивление собравшихся, когда, с сочувственной улыбкой похвалив Киоко за хорошо проделанную работу и пожелав ей успехов в следующий раз, с невозмутимо-бессовестной рожей представитель комиссии обошёл её и, встав лицом к лицу с Накамурой, объявил, что ждёт её через несколько дней с адвокатом для подписания договора. То, как непринуждённо и естественно он себя вёл, вызывало восхищение. Ему нужно было поступать в театральное, а не на факультет бизнеса.

Мгновенно преобразившись, Накамура изобразила скромного руководителя, невероятно счастливого оттого, что ей оказали высокое доверие. Они обменялись уважительными поклонами. Финансовый директор заверила, что совсем не верила в свой успех на фоне столь сильных соперников. Пылко пообещала приложить все свои силы на благо наших компаний. Тут же пригласила всех членов компании в ресторан, восстановить свои силы, отметить успех, выпить сакэ, которое она будет им лично подавать. Накамура всячески расхваливала польщённого мужчину, преувеличивая достоинства комиссии и свои недостатки.

Как ни странно, всё это входило в обязательную программу ритуала. Вот только участвовать в нём должна была растерянная Киоко, переводившая непонимающий взгляд с одного на другую, не понимая, что происходит. Я в это время с Кэтсу и Мэйли тихонько стоял в сторонке и старался не попадаться на глаза руководителям, чтобы не оттенять их светлые лица и не претендовать на уже чужие заслуги.

Дождавшись, когда Накамура освободится, Такэути и представитель компании Тайсей принесли ей положенные поздравления. Пусть сухие и неискренние, но всё же. Это тоже часть ритуала. Конечно, она их милосердно приняла. С удовольствием похвалила своих конкурентов за терпение, за участие, отметила высокое качество представленных на тендер работ. Заверила в своём уважении и готовности с ними работать. Ещё раз списала всё на удачу. Попросила отнестись к произошедшему с пониманием.

Когда наша группа уходила, встав за спиной Накамуры, изображая часть свиты, подчёркивающую важность директора и её высокий статус, я спиной ощущал пристальный, полный подозрений взгляд Киоко. Она, догадавшись, что дело нечисто, разумеется, не стала произносить этого вслух. Логика ей подсказывала, что я появился здесь не просто так, не имея прямого отношения к проводимому тендеру. Плюс мои странные связи, о которых ходило столько противоречивых слухов. Вдвойне подозрительным выглядело появление Мэйли, с которой я отходил в сторону, а потом кому-то звонил. Да и то, как я её избегал, тоже наводило на размышления.

Признаюсь, у меня не хватило силы воли, чтобы подойти к ней и попытаться её утешить, посочувствовать, поругаться на несправедливую оценку. Пригласить куда-нибудь выпить. Пообещать что-нибудь для неё сделать. Это было бы слишком фальшиво и лицемерно. Я так не смог. Видимо, не до конца ещё вписался в высшее общество, где подобное в порядке вещей. Поэтому, чувствуя себя последней сволочью, просто ушёл. Думаю, на этом ничего не закончится, ни я этого так просто не оставлю, ни она. Вот только у нас получится разнонаправленное движение. Я постараюсь ей сделать хорошо, а она мне плохо.

Чем ярче светилась от счастья всё ещё не верящая в победу Накамура, тем мрачнее я становился.

— Надо же, совсем не ожидала, что нам отдадут тендер, — покачала головой финансовый директор, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося.

Чем меньше надежд на успех, тем больше он приносит удовольствия. Если бы наши шансы на успех были ещё ниже, полагаю, она бы сейчас испытала нечто подобное на оргазм. Слышал, некоторые руководители чуть ли не тащатся от таких вещей. Адреналиновые наркоманы, долбанные. Впрочем, каждый из нас пытается найти удовольствие в своей работе. В этом нет ничего предосудительного. Дождавшись, когда Кэтсу-сан уйдёт за машиной для директора, с лёгким недовольством подсказал.

— А нам его и не отдавали.

Придержал её за верёвочку, чтобы воздушный шарик «Накамура» случайно не улетел в небеса. Обернувшись, она бросила на меня недоумённый взгляд.

— Нам его продали. Не так уж и дёшево, но в пределах разумного, — педантично уточнил.

Вмиг став серьёзной, Накамура требовательно спросила, — Сколько?

Естественно, не забыв осмотреться, проверяя наличие посторонних глаз и ушей. Мэйли в расчёт не приняла, догадавшись, что та не просто так появилась и я не случайно заговорил об этом в её присутствии. Набрав цифру на телефоне, показал ей. Предупредил, что деньги нужно отдать сегодня, иначе решение пересмотрят. Имя человека, через которого я решил проблему, называть не стал, хотя Накамура им поинтересовалась. Сослался на коммерческую тайну.

— Хорошо, — кивнула. — Сумма в пределах ожидаемого. Постарайся поменьше об этом вспоминать, особенно в непроверенных местах и незнакомых компаниях. Деньги доставят в течение двух часов. Поставишь машину на нашей служебной, подземной парковке. Коробки заберёшь из моего кабинета. Я распоряжусь. Кэтсу поможет, но об их содержимом и предназначении ему знать не обязательно. Сам доведёшь сделку до конца?

— Да.

— Отлично, — обрадовалась.

Она даже облегчённо выдохнула. Накамура не хотела лишний раз пачкаться и подставляться. Удивлён, что она так легко мне поверила. Хотя проверить эту информацию она сможет потом, через главу комиссии, когда работа уже будет вовсю кипеть.

— Я же займусь развлечением этой шайки мошенников. Устрою им грандиозную попойку, иначе нас не поймут. Кстати, кто это? — только сейчас обратила внимание на Мэйли, неподвижно замершую со взглядом кобры, направленным ей куда-то в район переносицы.

— Моя доверенная помощница. Она из фонда «Мацумото и партнёры». Как раз занимается решением подобных дел. Если бы не эта женщина, у нас ничего бы не получилось, — не поленился отметить заслуги китаянки, представляя её финансовому директору. — Фудзивара-сан хорошо знает Чигусу Мэйли, хотя лично они не знакомы. Поэтому можете спокойно рассказать главе о её участии в этом деле.

Я решал этим сразу несколько задач. Накамура в любом случае всё расскажет и постарается нарыть на Мэйли побольше информации, а так, ей вполне хватит подтверждения моих слов от Ренки. В дальнейшем моя помощница сможет напрямую выходить на финансового директора от моего имени, если потребуется. Накамура теперь знает, к кому может обратиться по поводу щекотливых вопросов, о которых я узнаю в тот же час. Заодно этим объяснением прикрою некоторые странности своей помощницы.

— Не скажу, что мне не жаль расставаться с деньгами компании, я бы нашла им другое применение, но так тоже неплохо.

— Да? Чем же? — удивился, ожидав большего негатива.

— Теперь не придётся унижаться перед главой комиссии, который будет выполнять надзорные функции со стороны заказчика. Хоть бы намекнул, дав понять, что пошёл на сделку. Вместо этого зачем-то нагрузил туманными фразами про своё расположение, оказанную милость, надежду на благодарность. Свинья. Хрен ему, а не дополнительные любезности. Этот «благодетель» отработает у меня каждую йену. А как он хотел? — возмутилась.

Если бы он сейчас стоял рядом, даже с учётом новых данных, Накамура не посмела бы сказать ему это в лицо. Один из негласных девизов Японии: Каждому человеку — подходящее слово. Каждой должности — своё отношение. Тут не принято говорить людям то, что вы думаете, да ещё напрямую, из-за чего на меня нередко странно посматривали, впадая в замешательство.

После этого Накамура со своим заместителем уехала в офис, а я с Мэйли остались на стоянке в моей машине. Думал, Ариме потребуется гораздо больше времени, чтобы разместить объявление, но, видимо, она очень хотела получить подтверждение того, что она дура не больше, чем сама того хочет. До вечера не дотерпела. Вероятно, существует какой-то временной лаг, когда она могла вернуть свои деньги без потерь. Поэтому уже через пятнадцать минут я увидел объявление о продаже туфель за семизначную сумму, причём не в иенах. В этом не было бы ничего удивительного, в мире продавались подобные образцы ювелирного искусства, совмещённого с индивидуальным дизайном и работой обувного мастера, однако на присоединённой к объявлению фотографии виднелись всего лишь коллекционные туфли известного бренда, стоимостью где-то за десять тысяч американских долларов. Мэйли подсказала. Не поверив, для более точной оценки отправил фотографию, на которой виднелись женские ножки в чулках, край юбки и массивного деревянного стола Хаякаве. Пятнадцать пятьсот, пришёл ответ, а за ним ещё три сообщения.

— Тебе зачем?

— Да так, просто интересуюсь, — прикрепил смайлик, смущённо отводящий взгляд.

— Просто интересоваться могут девушки, а не парень. У вас всё через одно место. И всё же? Зачем они тебе? — она добавила смайлик с увеличительным стеклом, приложенным к глазу.

— Хочу сделать подарок одной знакомой. Ты её не знаешь, — потеющий смайлик.

Третьим сообщением пришёл не текст, а короткий ролик с TikTok, на котором не самому ловкому кетчеру бейсбольный мяч прилетел прямиком в причинное место, отчего бедолага принял позу сложившейся книги под бурную радость трибун и комментаторов матча.

— Мне её убрать? — деловито осведомилась Мэйли, заглядывая через руку.

— Нет.

— Жаль, — расстроилась кровожадная китаянка.

— Что? — осознав смысл сказанного, удивлённо на неё оглянулся.

— Ничего, — невозмутимо ответила невин…новная помощница.

— Вот и хорошо, что ничего. Если я захочу от неё избавиться, то попрошу об этом позаботиться Аямэ.

— Кто это? — заинтересовалась Мэйли с такое впечатление, скрытой ревностью.

— Страшная в своей непредсказуемости особа, — пошутил с улыбкой. — Но меня сейчас больше изумляет другое. Как женщина мужчине, объясни, зачем вам обувь по цене автомобиля? Ладно бы вы надевали её исключительно для официальных приёмов, свадеб, свиданий, но не для работы же. Тем более, пару раз надев, выкидываете и покупаете новую. Это всё равно, что мне менять автомобиль каждые три поездки. На туфельки мало кто обращает внимание. А если на дороге лужа? Или идущая навстречу женщина носит ещё более дорогие туфельки. Что тогда? Ради чего все эти жертвы? Ради красоты? Красоты чего?

Похоже, этим вопросом у меня получилось сломать китаянку.

* * *

— Так-так. Говоришь, он придумал? — усмехнулся Такеру, выслушав отчёт Сибаты.

Немного подумав, расплывшись в хищной улыбке, старик открыл приложение Mercari, нашёл нужное объявление, которое прямо на его глазах сменило статус с «Открыто», на «Продано». Исключительно из эстетического удовольствия он несколько секунд разглядывал ножки Аримы Ясука, думая о другом. Вместо того, чтобы поручить это дело своим помощникам, использовать в качестве модели секретаршу, раз уж не стала заморачиваться с поисками подходящего образца или картинки из интернета, казалось бы, чего уж проще, а то и сфотографировать снятые туфли отдельно, Арима зачем-то всё сделала так, как сделала. Скорость появления этого объявления он тоже оценил.

— Позвони Синдзи. Попроси его поскорее выставить эти туфли на перепродажу, на этом же сайте. До того, как поедет их забирать. Только пусть цену укажет в два раза выше первоначальной. Не забудь предупредить, что на руки он получит от неё только четверть. И ещё. Так и быть, обувь может оставить себе. На память, в качестве сувенира или трофея, пусть сам решает.

— Господин? — обеспокоенный помощник попросил дополнить инструкции, обоснованно опасаясь, что повторно эти туфли никто не купит.

Да и вообще, не понимая замысла господина, он боялся помешать его плану, судя по выражению лица, появившемуся только что.

— Через полчаса после появления объявления, от лица анонимного покупателя, никак не связанного с нами, приобретёшь их. Подготовь сумму, которую я указал и вечером отвези её Синдзи. Прямо домой. Правильная инициатива должна вознаграждаться, иначе вместо помощников, ты получишь нахлебников. Кроме того, внуку нужны будут деньги на представительские расходы. У него в работе два проекта. Сериал и беспилотники. Либо ему придётся просить их у меня, либо искать на стороне. Поскольку этих денег всё равно не хватит, с такими-то аппетитами, Синдзи придётся искать дополнительные средства. Однако, времени у него теперь будет больше, договариваться о займах станет проще, а идти на уступки сложнее. К тому же, ему также потребуются деньги и для вознаграждения подчинённых, и на их мелкие расходы. Не со своей же зарплаты всё это оплачивать, — развеселился Такеру, продолжая читать забавные комментарии под объявлением.

В основном они сводились к сомнению удивлённых пользователей интернета в здравомыслии, что продавца, что покупателя, которые свои настоящие имена, понятное дело, не раскрывали. Кому нужно, тот узнает, а остальные останутся в неведении. Такеру об этом позаботится.

— Господин, позвольте вопрос? — осторожно спросил Сибата, пользуясь хорошим настроением Фудзивары-сама.

Увидев кивок, помощник захотел узнать, зачем нужно фактически помогать Ариме, позволяя ей так легко заработать неотслеживаемые деньги, наличными, да ещё оказав услугу Синдзи. Фудзивара ведь держали её почти за горло. Ариме срочно требовались свободные деньги, чтобы затыкать финансовые дыры и рты, укреплять пошатнувшиеся позиции, сплачивать своих сторонников. «Приглашение на разговор» юного господина обошлось ей дорого. Тем более, в данном деле можно было обойтись без неё, или же без тендера. Он не настолько важен. Не проще ли нанести по этой женщине ещё один удар, подставив её в очередной раз? Даже самое толстое дерево упадёт, если к этому приложить терпение и труд.

— Мы помогаем не Ариме, а Ясуке, — с загадочной улыбкой поправил мудрый Такеру. — Бросая спасательный круг, мы помогаем ей удержаться на плаву, не более того. Фудзивара невыгодно, чтобы она набрала слишком большую силу, но и невыгодно, чтобы она окончательно утонула. Пусть барахтается, отвлекая на себя внимание, избавляет страну от разной падали, мелких хищников и идиотов. Акулы тоже нужны. Они полезны для экосистемы. Куда важнее то, что малышка Ясука не даёт набрать силу Арима-групп. Она им такой же конкурент, как и нам. Если Хоннису и Арима-групп объединятся, проблем с этой беспокойной семейкой будет больше. Потому нам не выгодно, чтобы один из них сожрал второго, или, чтобы они разошлись слишком далеко, переключившись на разные цели. Также, как и невыгоден их союз. Враг должен быть разделён и преисполнен уверенности в том, что он вот-вот победит, что у него всё под контролем. В нужный момент помогая то одному оступившемуся противнику, то другому, мы контролируем ситуацию и задаём ей направление. Это политика.

— Благодарю за разъяснения, — поклонился Сибата, преисполненный уважения.

В это время не менее умная девушка из рода Хаякава, по фотографии, словно хорошая ищейка нашла-таки одно очень необычное объявление, заставившее её задуматься. Через минуту она уже разбирала свой гардероб. Вещи вылетали из шкафа, как снег из снегоуборщика.

* * *

Таскать коробки с деньгами оказалась не так весело, как я думал. Зачем Накамура выбрала для этой цели коробки из-под офисной бумаги, для меня осталось загадкой. Хотя с ними я прошёл через всё здание, почти как невидимка. Зайдя в лифт с последней коробкой, Мэйли осталась охранять машину, увидел, как в лифт вошёл один из сотрудников Теннояма, с которым у меня отношения с самого начала не сложились. Окинув меня насмешливым взглядом, задержавшимся на невзрачной коробке, явно не новой, давно вскрытой, усмехнулся.

— Добрый день, Мацумото-сан. Как работа?

— Добрый день, Момидзи-сан. Всё хорошо. Не жалуюсь, — улыбнулся.

— Оно и правильно. Жалобы — признак недовольства, неспособности справляться со своими обязанностями. Домой забираете? — кивнул на коробку, обратив внимание, что я нажал кнопку подземного этажа.

— Да. Хочу дома поработать.

— Это тоже правильно, — согласился с фальшивым дружелюбием. — А вы уверены, что вас повысили, убрав из финансового отдела, переведя в «мусорный»? — спросил со скрытой издёвкой.

— Мусорный? — удивился, изображая добродушного простака.

— Мы так называем отделы вне действующих цепочек, без чётких обязанностей и постоянного штата. Их иногда создают как отстойники, для экспериментов, или в качестве пункта сбора временных помощников, бросаемых на усиление нуждающимся в этом службам. Либо же для специалистов, которым не нашлось место в основной структуре. С которыми руководство не знает что делать. Как разберётся, так и произойдёт следующие изменения, — охотно пояснил всю глубину моего падения.

Возможно, со стороны для рядовых сотрудников всё так и выглядело.

— Это не мой случай, — уверенно заявил, прячась за улыбкой.

— Все так говорят, — снисходительно посмотрел на меня Момидзи-сан.

Когда я внезапно чихнул, почувствовав неожиданную резь в носу, он на всякий случай отошёл от меня как можно дальше, с опаской уточнив.

— Простыли, Мацумото-сан?

— Всё в порядке. Скорее кто-то меня вспоминает, — привёл японское поверье, крепче хватаясь за коробку, чтобы она случайно не выскочила из рук.

Хотелось избежать конфуза и разрушения картины мира близорукого сотрудника. Хотя я и отверг возможность простуды, но мысленно всё же сделал пометку выпить чего-нибудь укрепляющего и оздоравливающего. У японцев очень высокий страх перед болезнями, доходящий почти до какого-то помешательства. Один чихнул, испугаются все. Тут же наденут маски, помоют руки и постараются не подходить к уже чуть ли не обречённому. Расспрашивать-то о причинах такого поступка у незнакомых людях не принято.

Эта тема — одна из самых сильных страшилок на наших островах. Болеть, слишком дорогое «удовольствие». Это почти всегда потеря времени и возможностей, что для работающего человека непозволительная роскошь. Поэтому в Японии одна из самых продвинутых, высококвалифицированных медицинских систем в мире, которая обходится настолько дорого, что гражданам проще лечиться средствами народной медицины. Найти их совершенно не проблема. Например, от насморка и простуды японцы советуют намотать на шею местный лук-порей. Выглядит это довольно забавно. Таким луком тут, вообще, много чего лечат. Куда его в некоторых случаях рекомендуют засовывать, даже говорить не буду.

Самое удивительное, я не представлял, насколько оказался прав. Именно в этот момент моя мама, встретившись в супермаркете с соседкой, обсуждали меня и её дочку. Соседка интересовалась, а не пора ли маленькому Синдзи повзрослеть и привести домой достойную невесту, она даже может подсказать, откуда. На что моя мама, улыбаясь как крокодил, заверила, что её сын справится с этим самостоятельно. И вообще, этого хорошего мальчика многие нехорошие девочки прямо сейчас готовы оторвать с руками. Тут она немного ошиблась в том, кто и кого, а главное, что собираются отрывать у Синдзи. А ещё, по словам мамы, её мальчик хорошо устроился в Токио и возвращаться в Фукуоку пока не планирует.

— Это пока у него не кончатся родительские деньги? — ехидно уточнила обидевшаяся соседка. — Его ведь недавно уволили. Сама же рассказывала.

— Мало ли что я рассказывала. Он уже снова устроился на работу. Причём на хорошую. По словам Синдзи, ему платят столько, что скоро деньги придётся носить в коробках, — похвасталась госпожа Мацумото, заставив соседку пересмотреть свои планы на её сына.

Снова чихнув, я увидел в глазах собеседника страх. Нужно будет срочно заехать в аптеку и меньше общаться со всякими идиотами. Это от них вся зараза исходит. Вновь встретившись, наши неприязненные взгляды высекли воображаемую искру.

* * *

— А вот сейчас совсем не поняла, — странным тоном заявила ошеломлённая Арима Ясука.

Расширившимися от изумления глазами она разглядывала новое объявление, причём уже закрытое. Недавно возвращённая уверенность в том, что она не полная дура, вновь стыдливо опустила глаза и полезла под стол.

— Как⁈ КАК!

Резко встав, она принялась ходить возле стола из стороны в сторону. Остановившись, опустив голову, изучающим взглядом уставилась на свою обувь. Пошевелила пальцами ног.

— Да нет, бред. Это какой-то обман. Я же не собиралась ему их отдавать. Кто этот человек⁈ Сын Мидаса?

* * *

Деньги Ариме передавала Мэйли. Дополнительная подстраховка на случай подставы. После просьбы дедушки встречаться с ней я не хотел. Она же меня растерзает вопросами, а потом потребует ещё что-нибудь продать с такой же наценкой, а деньги поделить пополам. Хитрому «генералу» пока стоит остерегаться мятежной «Императрицы». Если же китаянку задержат, вызволить её будет легче, чем меня, не раскрывая наших личностей. Всё прошло хорошо. Свою часть сделки я выполнил, как и обещал, отчего на сердце сразу стало легче. Теперь меня не назовут пустозвоном.

В продолжении своих обещаний, как следует угостил Мэйли. Напоил её в духе белых воротничков, которые чуть ли не каждый вечер ходят по барам. Заставил смущаться от поздравлений благодарностей. Весело шутил. Словом, хорошо провёл время. И это после того, как отдал такие деньги за пару поношенных туфель. Нет мне прощения в глазах японских мужей.

Заехав в аптеку — yakkyoku, больше похожую на супермаркет, в которой 90% товаров никакого отношения к медицине не имели, набрал целый пакет «лекарств» от всего на свете без рецепта. Собственно, в рецептурной аптеке, чаще всего располагающейся рядом с больницей или клиникой, мне бы ничего и не продали. Не положено. Все лекарства выдаются только по решению врача, в течение четырёх дней и на срок не более двух недель. Даже аспирин вам без этого не продадут. Более того, отдаёшь рецепт и на каждый купленный препарат получаешь специальный буклет, в который вклеивается отметка, когда и чего ты купил, превращающийся во что-то вроде истории болезни. В следующий раз фармацевт попросит этот буклет и сделает в нём новую отметку. Зато в рецептурных аптеках вы оплачиваете только треть стоимости лекарств, а остальное возмещает государство. В безрецептурных вы оплачиваете всё по полной программе самолечения.

Только приехал домой, даже не успел переодеться, как заявилась Хаякава. Мой адрес она знала. С мрачным выражением лица зайдя в дом в сопровождении служанки, быстро оглядевшись и не найдя искомого, но зато обнаружив ещё не разобранный пакет из аптеки, подошла ко мне и несколько грубовато сунула в руки коробку с женскими туфельками той самой марки, что и на фотографии. Мягко говоря, я удивился. Это что ещё за бумеранг?

— Можешь больше их не искать. Вот, дарю. Отдашь той «подруге», которой собирался, — ядовито поздравила.

— Ээээ, — растерянно захлопал ресницами, пытаясь сообразить, что происходит. — С чего вдруг такое беспокойство?

— Просто так, — сверкнула взглядом, такое впечатление, став ещё злее.

У неё, вроде бы, даже зрачки сузились и заострился язычок. А, нет, показалось. Я осторожно потряс коробку, прислушиваясь к ощущениям. Что-то мне сегодня подозрительно везёт на картонные изделия. Кажется, рвануть не должно. Что бы внутри ни было, оно не тикает и не шипит. Заглянув внутрь, увидел знакомые, абсолютно новые туфельки, пахнущие кожей, клеем и краской. Предчувствуя подвох, сделал первое попавшееся предположение, желая вызвать у неё улыбку и добиться новых подсказок.

— Подделка?

Надо же, судя по реакции, угадал. Что, правда?

— Хам, — обманчиво бесстрастно заявила девушка.

Развернувшись, эффектно тряхнув причёской, она с гордым видом, прямой спиной и соблазнительно покачивающейся задницей направилась к выходу. А чего приходила-то? Перехватив осуждающий взгляд служанки, почувствовал себя идиотом. Не ожидал такого от Сетсу, честное слово.

— Хаякава, — позвал, преодолев некоторое внутреннее сопротивление.

Остановившись, она повернула голову, взглянув на меня презрительным взглядом, при быстро краснеющих щеках. Вглядевшись в её глаза, увидел в них обиду, стыд, страх, такое же непонимание, что она творит, а также какую-то искорку, вздрогнул. Это было чрезвычайно мило и… пугающе.

— Может, я тебе хотел сделать необычный подарок, но постеснялся признаться, — двинулся по стопам своих бесчисленных собратьев «сказочников», мечтающих припасть, кто к устам, кто к кастрюле с мисо-супом, а кто и к чистому дивану.

— Да? Поэтому искал туфли другого размера? Не держи меня за дуру! — воскликнула та, кто пришла сказать только об этом. — Больше не желаю тебя видеть. Завтра позвонишь и скажешь, как себя чувствуешь. Только попробуй простыть. Прибью!

Сказав это, ушла даже быстрее, чем пришла, оставив меня в образе шимпанзе-мыслителя. Кажется, я понял, что сегодня испытала Мэйли. Мацумото сломался. И, похоже, не только он. Что за дела? Почему господину угрожали, а служанка делала вид, словно ничего не слышала, глядя в потолок с подозрительно втянутыми щеками и напряжёнными губами? В Африку её отправлю, завтра же!

Глава 20

Ранним утром Хаякава Юрико заглянула на кухню, собираясь приготовить завтрак для своего мужа и детей. Для этого как раз появился хороший повод. Вчера ей удалось убедить старшую дочь и сына заехать домой, проведать родителей, а потом остаться на ночь. После того, как дети выросли, они предпочли переехать в отдельное, собственное жильё, что вызывало у Юрико одновременно и понимание, и сожаление. «Как же быстро летит время», — подумав об этом, женщина с грустью покачала головой. Впрочем, поскольку сегодня вся семья собралась под одной крышей, радостная улыбка быстро вернулась на своё место.

В семьях, принадлежащих к классу кэйрэцу существовало очень много правил, регулирующих их жизнь, распорядок дня, взаимоотношения. Как в своё время и у аристократов, они являлись той отличительной чертой и примером приверженности традициям, по которым можно определить, правильный ли образ жизни ведёт семья кэйрэцу, всё ли в ней хорошо, соответствует ли она своему высокому статусу. Одно из правил этого свода гласило, что хозяйка дома должна собственноручно готовить здоровую пищу для членов семьи, даже если в доме полно слуг. Причём строго регламентировалось, в каких случаях она должна была что-то делать сама, в каких могла отдать приготовление блюд на откуп слугам, когда привлекались дочери или невестки, а когда допускалось заказывать готовую еду с доставкой.

Хуже всего в этом отношении приходилось молодым жёнам. Особенно, если они происходили из семей более низкого социального уровня, если так можно выразиться. От них требовалось чуть ли не ежедневно с восходом солнца ходить на рынок, выбирать самые свежие продукты, из которых потом необходимо приготовить несколько видов закусок. Этим они демонстрировали свою готовность заботиться о здоровье мужа и его родителей, внимание, показывали покорность традициям и готовность трудиться на благо семьи. Заодно тренировались, чтобы не опозориться перед гостями, а также не стать плохим примером.

Конечно, таким девушкам приходилось нелегко, но только первое время. Это сильно мотивировало их поскорее обзаводиться детьми, желательно мальчиками, а потом подталкивать тех к тому, чтобы они поскорее приводили в дом уже своих невест, на которых можно отыграться за всё пережитое, наслаждаясь заслуженными привилегиями и отдыхом. Удивительно, но система работала.

Так вот, этим прекрасным утром Юрико, как обычно, заглянула на кухню и обомлела, узрев невероятную картину. Кажется, их с мужем сегодня собирались убить самым жутким способом. У плиты, в запасном переднике хлопотала Сетсу, готовя, судя по внешнему виду, конджи — рисовую кашу с приправами, считающуюся хорошим средством для борьбы с простудой. Однако, как дочь добилась такого интересного зеленоватого оттенка и почему сильно подгорающая каша пахла горьким миндалём, Юрико так и не поняла. Она в неё цианид, случайно, не добавляла? А не случайно? Впрочем, нельзя сказать, чтобы это удивило женщину, хорошо знающую, насколько ужасно Сетсу готовит. Её дочь никогда не умела и даже не стремилась научиться превращать пищу во что-то изысканное, а не в отходы алхимического производства. На все упрёки несносная девчонка шутливо отвечала, что в этом мире со смартфоном и банковской карточкой умереть от голода невозможно в принципе. Тем удивительнее была эта картина.

Бесшумно подойдя сзади, тапочки хорошо гасили звуки, Юрико протянула руку рядом с задумавшейся Сетсу и значительно убавила огонь под кастрюлей. Потом, не обращая внимания на застигнутую врасплох, испуганно вздрогнувшую дочь, присмотрелась к открытым баночкам со специями, расставленными на столе. Ко всем двум дюжинам.

«Куркума, имбирь, горчица, мускатный орех, корень мандрагоры… а, это корица. Показалось», — облегчённо выдохнула, прочитав последнюю этикетку дважды.

— Доброе утро, — испытывая неловкость, поздоровалась Сетсу, обеспокоенно следя за руками матери.

Взяв термос и понюхав, женщина удовлетворительно хмыкнула, учуяв запах имбирного чая. Её подозрения подтвердились.

— Ну и кого ты собираешь травить… то есть лечить? — шутливо поинтересовалась у отступившей в сторону Сетсу, нервно вцепившейся руками в передник. — Неужели бедолага так сильно мучается, что его проще добить, нежели оставить в покое, позволив отлежаться и поправиться самостоятельно?

— Ты всё неправильно поняла. Я тренируюсь, — горячо заверила смущённая дочь. — Это на случай, если вы с папой заболеете.

— Если мы заболеем, то сразу же отправим тебя за границу. Настолько рисковать мы ещё не готовы, — пошутила развеселившаяся Юрико. — А теперь правду, пока я тебе не скормила эту зелёную, пузырящуюся жижу.

Даже такая страшная угроза не возымела действия. Дочь ушла в жёсткое отрицание. Только и повторяла — не знаю, не я, не помню, не была, не состояла, не привлекалась, может, у меня лунатизм? И вообще, я уже опаздываю. Каша целиком была перемещена из кастрюли в мусорное ведро. Провожая ещё более заинтересованным взглядом стремительно удаляющуюся дочь, улыбающаяся мать покачала головой. Всё стало чуть более понятно ближе к обеду, когда ей позвонил молодой человек, с которым Юрико уже имела удовольствие познакомиться. Вежливо задав несколько странных вопросов и получив её разрешение, поблагодарив, Мацумото отключился, так ничего и не объяснив. Но этого уже и не требовалось.

Чувствуя, что она начала понимать главное, по-прежнему не видя деталей, что её категорически не устраивало, учитывая то незабываемое удовольствие, которое она получила в прошлый раз, госпожа Хаякава тут же кому-то позвонила и грозно потребовала немедленно установить в определённом кабинете скрытую камеру. Всего на день. Похоже, сегодня у неё будет шанс пополнить особую коллекцию фотографий из семейного архива. Из того самого раздела, что Сетсу называет «позорным». Дочь уже давно его разыскивает, дабы немедленно предать огню.

— Что поделать, у каждой матери есть свои маленькие слабости и развлечения, — оправдала свои действия коварная Юрико, открывая холодильник.

* * *

Сегодняшний день я решил посвятить Возмездию. Именно так, с большой буквы. Хотя, возможно, дело немного в другом. Просто у меня появилось немного свободного времени, захотелось повеселиться, отпраздновать вчерашний успех, ненадолго отложить в сторону проблемы. Нельзя же всё время быть в напряжении. Первой решил обрадовать Хаякаву. Захотелось показать девушке, как её вчерашняя выходка выглядела со стороны. Заодно поблагодарю за заботу. Всё же она обо мне переживала. Как могла, так это и донесла. Я тронут. В том числе моя задумка должна довести до логического завершения операцию «туфельки», позволив им ещё раз принести пользу.

В отличие от Мацудара Аямэ, Хаякава Сетсу уже закончила учёбу и сейчас работала в компании родителей. Она занимала должность начальника одного из отделов в столичном представительстве Sharp Corporation, поскольку штаб-квартира этой корпорации располагалась в префектуре Осака, в городе Сакай. По словам госпожи Хаякавы, её дочь занималась там не исследовательской или творческой деятельностью, а решала скучные административно-финансовые вопросы. То есть, из неё с самого начала готовили управленца, что при наличии собственной доли в компании позволяло Сетсу быть уверенной в собственном обеспеченном будущем, а также обзавестись хорошим приданым.

Благодаря полученному разрешению и звонку её матери, меня спокойно пропустили в здание. Милая и очень исполнительная девушка с ресепшена указала дорогу. Добравшись до цели, я с большим удовольствием расплатился за вчерашний визит. Устроил небольшое представление. Неожиданно для девушки, без стука зашёл в её кабинет с непроницаемым выражением лица. Хаякава в этот момент с кем-то разговаривала по телефону, повернувшись в кресле боком к столу, слегка опустив назад спинку. Свободную руку небрежно положила на стол, на котором лежало несколько бумажных журавликов, а также стояла баночка с лаком для ногтей. Сразу видно заслуженного работника года.

Увидев меня, девушка растерялась и замерла. Её рот непроизвольно приоткрылся, а глаза расширились. Похоже, Сетсу даже не услышала следующие слова своего собеседника, полностью переключившись на меня.

— А ты что здесь делаешь? — изумлённо спросила, справившись с секундным замешательством.

Хозяйка кабинета тут же постаралась принять более приличный вид, сев прямо, но телефон от уха так и не убрала.

— Работаю, — невозмутимо заявил.

Деловито подойдя к девушке, обойдя стол со стороны ног, достал из кармана рулетку. Бесцеремонно, но мягко надавив на плечо, обратно перевёл её в полулежачее положение. Сев на корточки, взял ногу впавшей в новый, более сильный ступор Сетсу, аккуратно снял туфельку. Продолжая действовать с прежней быстротой, целеустремлённостью и уверенностью, замерил стопу рулеткой, про себя отметив аккуратно подстриженные, лакированные ногти. Сделав своё «чёрное» дело, бережно вернул туфельку на прежнее место. После чего встал и невозмутимо покинул кабинет, бросив напоследок.

— Благодарю за содействие. Не буду больше отвлекать. Продолжайте, — намекнул на зависший разговор.

Под стеклянным взглядом лупоглазой куклы с поворачивающейся головой, тихонько закрыл за собой дверь, после чего совершил стремительный рывок до ближайшего поворота, выжимая из себя всю возможную скорость. Как только нырнул в укрытие, тут же прижался спиной к стене и замер, стараясь приглушить дыхание. Через секунду дверь распахнулась и в коридор выскочила тоже отчего-то глубоко и часто дышащая Хаякава. Оглядевшись, она не обнаружила ни следа испарившегося Мацумото. Нахмурившаяся Сетсу, носом шумно втянула в себя воздух, убедившись, что нюх, в отличие от глаз, её не подводит. Несколько секунд растерянно потоптавшись на пороге собственного кабинета, девушка с заметной неохотой вернулась на рабочее место. Видимо, решила, что найти меня будет сложнее, чем дозвониться. Так вот, она ошибается.

Сдержанно хихикая, покинул чужую компанию, не обращая внимания на вибрацию телефона. И это я ещё не знал о том, что Хаякава в это время продолжала копать себе яму, эмоционально ругаясь и угрожая кое-кому страшными карами, будучи уверенной в том, что её никто не слышит. Никогда не слышали, как женщины разговаривают сами с собой, меняя интонации и точки зрения, пытаясь кого-то в чём-то убедить, переспорить, советоваться, доказывать? Многое потеряли. Это из разряда, как найти единомышленников, замыслить предательство и остаться в неведении относительно него, исполнить задуманное, разочароваться в результате, обратиться в бегство, передумать, вернуться, сдать всех, попросить прощения и всё это, будучи единственным участником событий.

Я же думал о том, что теперь сомнений в моём физическом здоровье у неё не будет, в отличие от умственного. Как ни странно, но иногда даже взрослым людям хочется сделать что-нибудь детское. Вспомнить, как хорошо и беззаботно им когда-то было. Почувствовать себя бесстрашными и полными юношеского задора.

Второй на очереди стала Микадо Аоки. Наша неповторимая актриса. Поскольку на работе я взял отгул, позвонив тёте и обо всём договорившись, времени у меня предостаточно. Заслуженную похвалу от Ренки получил. Финансовый директор ей уже обо всём рассказала. Так что в офисе мне пока делать нечего. Хотя никаких особых подарков мне за тендер не перепало, но я не обиделся. Не чужие же люди, сочтёмся. Со своей стороны, сообщил тёте о том, что деньги до адресата доставлены, если будут проблемы, теперь есть кому предъявлять претензии. Однако не думаю, что до этого дойдёт.

Почему я выбрал следующей целью Микадо? Эта хитрая лисичка вошла во вкус и начала слишком много чего себе позволять. Потихоньку беря процесс подготовки к сериалу в свои лапки, она обосновывала своё право что-то решать двумя вещами, моими деньгами и моим расположением. Хотя всех излишне горячо убеждала, что со мной не спит, потом не стеснялась добавлять спокойным тоном, что относиться к ней нужно так, как будто это неправда, даже если потом окажется правдой. Нужно сбить с неё ощущение вседозволенности, пока не стало поздно. И так уже двух репортёров, желающих погреть ручки на этой благодатной теме, завернул я, а ещё нескольких, мои горничные.

С другой стороны, её тоже можно понять. Мужчины с самой зари человечества использовали в качестве оружия убеждения тяжёлую дубину, а женщины — мужчин с тяжёлой дубиной. Ну и кто после этого из них глупее?

Как ни удивительно, но моё посещение светской вечеринки с Хаякавой рождению сериала здорово помогли. Общественность, журналисты, критики и актёры всё больше убеждались в том, что этот проект не мертворождённый и вполне может взлететь. О нём стало появляться всё больше слухов, подогревая интерес. Потихоньку собиралась команда, уточнялись сроки, сметы, находились площадки, студии уже прислали свои коммерческие предложения. Всё шло даже слишком хорошо.

Выяснить, на какой площадке сегодня снимается Микадо, труда не составило. Она же «вся из себя» в интернете, в соцсетях, отчитывается перед подписчиками, где была, что делала, что ела, что думает, что ей понравилось или не понравилось. Что с неё возьмёшь, кроме автографа, публичная фигура — дитя порока.

В данный момент она заканчивала свою работу в заключительных сериях одного из проходных сериалов. От которого больше информационного шума, чем реальной пользы. Захватив заранее подготовленные контейнеры с блюдами домашнего приготовления, пусть и руками служанок, весело насвистывая припарковался у нужного перекрёстка и парка, огороженного сигнальными лентами. Далеко не всё снималось в павильонах. Очень много сцен требовали настоящей, естественной обстановки для большей реалистичности и масштаба. Достав из багажника зелёную жилетку сотрудника службы доставки с дурацким логотипом на спине, надел её поверх бежевой футболки поло. Следом на голову нацепил кепку, опустив козырёк так, чтобы тот прикрывал глаза. Подхватив двумя руками пирамидку из контейнеров с наигранным усилием, потащил их на площадку, ими же частично прикрывая лицо. Пару минут потратив на споры с сотрудником кинокомпании, следящим за тем, чтобы посторонние не заходили в зону отдыха и подготовки актёров, заставленную микроавтобусами и фургонами, упирая на то, что у меня заказ и я на детородном органе вертел его просьбы. Если хочет, может сам со мной расплатиться и забрать коробки, я не против. Как и ожидалось, против был он.

Затем блуждая по рядам этого муравейника, где суета и бардак его естественное, круглосуточное состояние, несколько раз спрашивал дорогу у встречных людей, вместо имени, называя должность Микадо — вторая главная актриса со стороны положительных героев. На такой вопрос мне отвечали намного охотнее, не подозревая в коварных замыслах. Найдя нужный зонтик от солнца, складной стул, на спинке которого была именная надпись, крошечный пластиковый столик возле него, с удовольствием перешёл к тактике «Маша». Занял её стул. Заставил столик коробками с едой. Выкинул в урну недопитый стаканчик с кофе. Достав палочки, принялся дегустировать доставленное.

— Что вы здесь делаете? — из-за спины послышался голос рассерженной Микадо, полный бритвенно-острых льдинок.

Беззаботно повернув голову, с набитыми щеками прошамкал.

— Где ты ходишь? Тебя только за подшипниками для автомобиля посылать. Садись быстрее, — указал палочками, испачканными в соусе, на соседний, безымянный раскладной стул. — Ты своего мужчину кормить-то собираешься? Я же с голоду помираю.

— Своего мужчину? — ошеломлённо, с оттенком недоверия переспросила актриса мгновенно изменившимся голосом.

— Судя по слухам, донёсшимся до меня с твоей стороны, да. Удивлён, что ещё не назвали мужем, — ухмыльнулся.

У Микадо хватило совести вильнуть виноватым взглядом.

— Да ладно тебе. Мало ли о каких глупостях треплются люди. Я постоянно твержу, что между нами ничего нет, — убедительно заверила неловко улыбнувшаяся актриса.

После недолгих сомнений и странных взглядов на свой стул, так и не решившись меня согнать, села напротив. Посчитала, что стоять рядом, словно служанке, ей не к лицу. Тем более, на столе всё выглядело таким аппетитным и красивым, а главное, низкокалорийным, что руки сами тянулись ко второму комплекту палочек, приготовленному специально для неё. Если я не ошибся с расчётами, Микадо успела хорошо потрудиться, заслужив перерыв, но ещё не успела хоть чем-нибудь существенным перекусить. Наверняка перед приходом сюда она послала своего менеджера за едой.

Заметив, что сама Микадо Аоки вынуждена терпеть общество какого-то доставщика еды, да ещё и нагло напросившегося на угощение, к нам несколько раз подходили люди, интересующиеся у актрисы, всё ли у неё в порядке? Не выпроводить ли наглеца? Поблагодарив за заботу, она заверила, что у неё всё под контролем, помощь не требуется.

После того, как последний бдительный гражданин растерянно удалился, часто оглядываясь с выражением неуверенности на лице, продолжив подкладывать ей в коробку всего самого вкусного, собранного из других коробок по верхам, с тёплой, обворожительной улыбкой сказал.

— Ну, раз у тебя всё под контролем, тогда поделись своими успехами и проблемами, как я поделился с тобой едой.

— Не переигрывай, — проворчала Микадо, закатывая глаза.

Несмотря на недовольный тон, я видел, что она сердится только для вида. Микадо последовала старой мудрости, советующей: не можешь избежать — приспособься и получай удовольствие.

— Я просто не успела тебе обо всём рассказать. К тому же, вроде бы, твоими церберами уже всё улажено. Или они перед тобой не отчитываются? — попыталась перевести стрелки.

Придирчиво осмотрев свою «тарелку», выложила из неё длинный зелёный перчик, который я тут же вернул на прежнее место. Принявшись обсуждать дела, параллельно мы вступили за него в сражение.

— Ешь давай, привереда. Он полезный, — проявил строгость.

— Не лезь в мою тарелку! — возмутилась Микадо, придвинув её поближе и нагнувшись, чтобы прикрыть своим телом.

— И это ты говоришь после того, как нагло влезла в мою жизнь и теперь там обустраиваешься, словно у себя дома? У тебя совесть есть? Зачем ты заказала велюровый диван изумрудного цвета? А подставку для горшков в средневековом стиле?

— Потому что он хорошо смотрится в моей запасной квартире-студии. Я использую её для работы и отдыха. Провожу там переговоры, в том числе и по твоему сериалу. Считай, что это служебный инвентарь, необходимый для создания подходящего образа, тренировок и улучшения комфортного отдыха сотрудников, — не моргнув и веком, тут же нашла подходящую отговорку. — Не к тебе же в офис мне постоянно водить важных людей, или по кафешкам, как будто мы — бедные студенты.

— Ну да, ну да, — закивал, — а абонемент на массаж с хаммамом? Это, я так понимаю, твои вложения в основные средства производства? Проведение их технического обслуживания? Тогда хотелось бы узнать, кто проводил экспертизу на величину износа и составлял регламент работ?

Микадо на секунду растерялась. Перестав жевать, она серьёзно задумалась, после чего пожала плечами, расслабилась и продолжила бесцеремонно есть. Она была уже не в настроении ругаться.

— Если сам всё знаешь, зачем спрашиваешь?

— Микадо, я тебя задушу, — грустно пообещал, понятное дело, в шутку.

— Не посмеешь. Я слишком глубоко сижу в этом проекте, — самодовольно заявила. — И потом, при чём здесь мои личные траты, взятые с будущих гонораров?

— Ты их сначала отработай.

— Конечно, мой господин, вы только намекните, когда и где? — призывно захлопала ресничками, тоже сказав это не всерьёз.

Разумеется, у меня пока не было существенных претензий к Микадо, но поворчать-то я могу, призывая её к скромности? Перестав дурачиться, больше полчаса потратил на обсуждение наших планов и согласования действий. Внёс в записную книжку список людей, с которыми мне нужно встретиться, кому позвонить, с кем посоветоваться по тому или иному поводу. Микадо в этой сфере знала очень многих. Выяснил, кто может нам помочь, а кто на это не согласится. Также составил список людей, которые запросят высокие гонорары, с которыми придётся согласиться, и тех, с кем можно поторговаться, или и вовсе от них отказаться.

Не особо удивился новости о том, что уже появились те, кто занял неприязненную позицию по отношению к моему, повторно уточнил, сериалу, сердито посмотрев на непробиваемую Микадо. Это нормально. Наш проект в любом случае станет чьим-то конкурентом. Киноиндустрия — не безразмерная ниша. Рекламные контракты, эфирное время, обзоры, рейтинги, кинотеатры, зрители, бюджеты, всё это нам тоже придётся с кем-то делить, у кого-то отнимать. В общем, за лёгким обедом мы немного развлеклись, поработали, душевно посидели, заодно и подкрепились. Дела в таком формате решались не хуже, а то и лучше, чем в офисе. Правда, это смотря какие дела и с кем.

В который раз про себя отметил, что мне было очень легко и комфортно общаться с Микадо. Даже не знаю, почему так получалось. На неё просто невозможно долго злиться. Она каким-то мистическим образом умела расположить к себе собеседников. Скорее всего, во всём виновато её природное обаяние, способность подстраиваться под ситуацию, самоуверенность и жизнерадостность. Она умела быть непринуждённой, но при этом не скатываться к бесцеремонности. Микадо — по-настоящему талантливый человек. Таких мало.

Когда я уходил, даже при том, что мне не удалось её как следует смутить и отчитать, всё равно ни о чём не жалел. Чувствовал себя превосходно. Надеюсь, она всё же серьёзно отнесётся к моим предостережениям. Чтобы я не уходил с пустыми руками, Микадо подарила мне целую корзинку с сувенирной продукцией того сериала, в котором сейчас снималась. Помимо типовых угощений и разной канцелярской мелочёвки с логотипами, фотографиями актёров, запоминающимися фразами, в комплект входил большой плакат с автографами.

Переходя дорогу, я случайно зацепился взглядом за знакомое лицо. Неподалёку, на другой стороне дороги, у дорогой престижной машины ворковала и обнималась влюблённая парочка. Так они выглядели со стороны. Сильно удивившись, продолжил идти. Спокойно дошёл до своего автомобиля, убрал в багажник корзину, вновь посмотрел в ту сторону. Надо же, не показалось. Это же неуловимый Ватанабе Иоширо, с которым я должен был познакомиться на вечеринке Аямэ. Девушку рядом с ним я тоже уже видел. Причём совсем недавно. Она была изображена на плакате среди ведущих актёров. Вот так номер. Если меня не подводит зрение, Ватанабе сейчас целуется уж точно не со своей невестой.

Ехидно улыбнувшись, достал телефон. Скрытно сфотографировав слипшуюся парочку, внимательно оглядел улицу. Увидев ещё кое-что интересное, насмешливо фыркнул и позвонил Аямэ.

— Привет, это я. Слушай, у твоей подружки Сома Митико всё в порядке? Она со своим женихом уже помирилась?

— Странный вопрос, — удивилась чем-то занятая Аямэ, впрочем, определённо обрадовавшись моему звонку.

Приятно, что кто-то всегда рад тебя слышать. Давно не видел эту непоседливую лисичку. Даже заскучал немного.

— Они, вроде, не ссорились, — заметила девушка, не собираясь посвящать меня в их дела.

— Тогда как у них проходит подготовка к свадьбе? — заинтересовался, продолжая наблюдать любопытную картину.

В Японии до сих пор публичное проявление близости вызывало повышенный ажиотаж, а у пожилых людей ещё и негодование. Справедливости ради, не у всех.

— Нормально. Всё почти готово. Тебе что, приглашение нужно? Мне достать? — обрадовалась.

— Если там будет драка, тогда да, — согласился, с трудом сдерживая смех.

Не знаю, как других, но меня воображаемая картина трёх дерущихся девушек развеселила. Сочувствую, бедолаге Ватанабе. Кому, как не мне, оценить юмор ситуации. Боюсь, меня будет ждать то же самое. Нужно же знать, к чему готовиться.

— С чего бы им устраивать драку? Что за вопросы? — насторожилась Аямэ, почувствовав подвох.

В Японии драка на свадьбе — это очень плохая примета.

— Ты что-то знаешь? Учти, если драку затеешь сам, скажу, что я тебя не знаю, но деньги на залог дам.

— Нет. Просто я сейчас любуюсь удивительной картиной. Сейчас фото пришлю.

Отправил недавно сделанный снимок. Аямэ перезвонила секунд через десять, видимо, запоминала в лицо будущих покойников.

— Драка будет точно, а вот свадьба, уже не уверена, — мрачно предрекла Аямэ воинственным тоном. — Впрочем, пусть сама решает. Это уже ни в какие ворота не лезет. Никуда не уходи. Я сейчас.

Чтобы не привлекать лишнее внимание стоя на одном месте, достав сигарету, с удовольствием закурил, прислонившись к машине. Делал вид, что мне совершенно безразлично, что происходит вокруг. Телефон убрал в карман. Ватанабе со своей подружкой сели в машину, где они продолжили своё развратное дело. Через несколько минут со мной связалась заметно обеспокоенная Аямэ, перейдя в режим серьёзности.

— Можешь выяснить, кто эта женщина? Где они сейчас? И что ты там делаешь? — чуть подумав, задала более правильный вопрос.

— Не поверишь, заезжал по делам к партнёру по работе. На обратном пути заметил эту парочку. Ватанабе узнал сразу, так как я обычно стараюсь запомнить в лицо близких и родных моих друзей.

Назвал Аямэ адрес съёмочной площадки, название сериала и предположительную роль девушки в нём.

— Фамилии не знаю. Мы не знакомы.

— Хорошо, я скоро с подругами подъеду, там и познакомимся, — пообещала зловещим тоном. — Не лезь в это. Прости, — вовремя опомнилась, посчитав, что было слишком грубой. — Не хотела тебя обидеть. Пожалуйста, удали фотографию и никому об увиденном не рассказывай. С меня причитается.

— Да я-то удалю, только это ничего не решит, — пожал плечами.

— Почему? — ещё сильнее напряглась Аямэ.

— Потому что прямо сейчас эту парочку тайно фотографирует на профессиональную камеру какой-то подозрительный тип из машины, стоящей от них метров за сто. Возможно, репортёр. Тут же съёмочная площадка, на которой куча звёзд и охотников за сенсациями, поэтому я удивлён их бесстрашию.

— ****! — эмоционально высказалась Аямэ. — Можешь забрать у него камеру? — быстро попросила.

— Сильно нужно? — я тоже стал серьёзным, прикидывая варианты.

— Да.

— Хорошо. Но, ничего не обещаю. Он довольно далеко от меня, а эти двое уже расходятся.

— Спасибо. Буду ждать новостей.

Сев в машину, принялся следить за репортёром. Повторять «подвиг» Ватанабе я не собирался. Нет гарантии, что тут всего один придурок с камерой. А уж сколько их с телефонами? К тому же, репортёр мог просто закрыться в машине или уехать. Чутьё на неприятности у таких людей развито довольно сильно. Гораздо хуже, если меня потом ещё и каким-нибудь образом впишут в этот любовный треугольник. В том, что фантазии на это у людей хватит, я даже не сомневался.

Позвонив Айво-сан, главе моей маленькой, скромной СБ, кратко обрисовал ситуацию и попросил прислать несколько парней. Если потребуется, заняв их у деда. Как и думал, через минуту, убедившись, что всё закончилось, репортёр куда-то поехал. Оставаясь на связи, по пути передавал своим людям наш маршрут, благодаря чему вскоре состоялась ожидаемая сцена. Сначала появились две чёрные машины. Заблокировав фотографа, вынудили его прижаться к обочине. Потом вежливые, но непреклонные люди в тёмных костюмах с короткими стрижками, возглавляемые лично Айво-сан, отобрали у испугавшегося водителя телефон и камеру, передав их мне в машину. Я припарковался чуть дальше, но так, чтобы видеть картину происходящего. Найдя и удалив все компрометирующие фотографии, убедившись, что на заранее разблокированном телефоне нет копий, протерев аппараты, попросил вернуть их владельцу. Также перед ним извиниться и сообщить, что рода Сома и Ватанабе будут сильно недовольны, если репортёр попробует повторить успех или не сумеет удержать рот на замке. Нет, топить дурака в реке никто не будет, но вот устроить ему серьёзные проблемы с работой и деньгами, для уважаемых людей проще простого.

Поскольку этот человек не новичок, к подобным вывертам своей работы он уже давно привык, так что хоть и сильно расстроился, но к произошедшему отнёсся с пониманием. Не повезло, бывает. Претензий у него нет. А вот если бы я действовал как дикарь, размахивая кулаками, тогда бы были и претензии, и возможные последствия, и ненужная шумиха. А так, всё прошло быстро и тихо в рамках общепринятых правил. Нужно быть рассудительным, уметь обуздывать свои порывы, даже если их вдохновителем стала женщина. Да, всё вышло не столь зрелищно, как могло быть, но зато жизненно.

Отправив Аямэ сообщение, что её просьба выполнена, не став возвращаться на площадку и наслаждаться бесплатным зрелищем, поехал за «туфельками золушки». Лучше на это шоу вечером посмотрю, в интернете, со всех ракурсов и с безопасной дистанции. А ещё, с криками, тоннами комментариев, красочным описанием подробностей. Гораздо важнее, как ни странно, обувь. Она мне сегодня ещё пригодится. Надеюсь, в последний раз.

Глава 21

Вечером сама не понимая какое у неё сложилось впечатление об этом безумном дне, Хаякава Сетсу получила странное сообщение от Мацумото: «Выходи. Я у твоего дома. Хочу кое-что отдать».

— Сам пришёл, мерзавец. Поздно. Не будет ему прощения. Облапал меня, скотина, и сбежал, — обрадованно воскликнула девушка, суматошно собираясь и на бегу причёсываясь, чтобы выйти всего на минутку в непарадном виде, показав этим своё недовольство.

Это должно гласить — буду я ещё ради тебя наряжаться! Не заслужил. То, что её действия противоречили намерениям, ей казалось абсолютно нормальным. Ещё днём выяснив, кто ему помог, Сетсу уже успела по этому поводу поругаться с матерью и вернуться в свою квартиру. Также принятию данного решения поспособствовало нежелание выслушивать ехидные шуточки и отвечать на каверзные вопросы. Мать определённо слишком много знала. Откуда? Не иначе Мацумото-ину расписал ей процесс снятия мерок во всех подробностях. Стыдно-то как.

Приняв гордый, независимый вид с, что называется, выражением лица, так и просящим ложку мёда, Хаякава перед выходом специально надела лёгкие шлёпки. Догадки по поводу столь странного сообщения у неё имелись. Мацумото на улице она нашла быстро. Парень, не скрываясь, стоял у своей машины, но с пустыми руками, отчего у девушки дёрнулась бровь.

— Привет, бесстыдник. Ну и что ты собираешься мне подарить? Надеюсь, не свои нелепые оправдания? — саркастически поинтересовалась обиженная девушка, давая ему ещё один шанс реабилитироваться.

Не став отвечать на провокацию, тепло улыбнувшись, отчего её уверенность пошатнулась, Мацумото открыл заднюю дверь автомобиля. Достал оттуда коробку со спортивными кроссовками, не особенно дорогими и редкими, но удобными и качественными. В таких удобнее всего ходить в разные спортивные клубы. Это на что Мацумото-ину намекает? Что она толстая? Прищурившись, помрачневшая девушка с неохотой взяла не особо-то нужную ей обувку, своей хватало.

— Держи. Мне обещали, что на твоей ноге они будут держаться словно вторая кожа. В четверг я иду в спортивный клуб играть в теннис. Буду рад, если ты составишь мне компанию. Как раз опробуем обновку в деле, — задорно улыбнулся этот коварный соблазнитель.

«Похоже, я поспешила с выводами», — девушка другим взглядом посмотрела на кроссовки, мгновенно поменяв к ним отношение.

Решив, что вот таких-то кроссовок ей точно не хватало.

— Это ещё не всё.

С видом заправского фокусника парень достал вторую коробку и вручил ей знакомые брендовые туфли на каблуке. Сначала Хаякава подумала, что он купил ей такие же туфли, как в недавнем объявлении, но присмотревшись к их внешнему виду и размеру, почувствовав, как у неё перехватила дыхание, каким-то вторым чувством поняла, что это те самые. Кажется, проданные уже трижды. Неужели он нашёл покупателя и выкупил их ради неё? Тогда, во сколько же они ему обошлись? Что за безумец! Какая же девушка устоит перед таким парнем. Им ведь не всем, но большинству, важен не сам подарок, а готовность к Поступку, к своего рода самопожертвованию. На их фоне, любые, даже самые серьёзные слова — невесомы.

Перед глазами у Хаякавы вокруг лица Мацумото медленно начали проявляться воображаемые узоры, как на виньетке, ещё оно словно бы стало сиять ярче. Мацумото в это время что-то пытался объяснить, рассказать, но она его уже не слышала. Ни о чём не думая, опасаясь передумать, девушка схватила его за воротник футболки и с силой притянула к себе, чтобы удобнее было впиться ему в губы жарким поцелуем. Засосала, так засосала, он аж задыхаться начал, а у неё из-за избытка воздуха, назовём это так, сдавило мочевой пузырь.

Чувствуя себя обессилевшей, Сетсу отпустила футболку, разгладила её, стараясь не смотреть ему в лицо.

— В четверг, так в четверг, — тяжело дыша, согласилась, по-прежнему не поднимая взгляда.

Вся смелость вдруг куда-то испарилась. Развернувшись, сосредоточилась на скорейшем посещении туалета, опять же, чтобы ни о чём не думать и ни о чём не сожалеть, девушка поспешила домой, сама не замечая свою широченную, глупую улыбку.

Парень же в это время мысленно вопрошал: «Да сколько же можно на одних авансах жить? У меня так никаких нервов не хватит.»

* * *

Утром, как обычно, отправившись на работу с хорошим настроением и завышенными ожиданиями, ещё в машине получил звонок от Рурико.

— Доброе утро, Шихано. Как дела? — приветливо поздоровался с бывшей коллегой.

— У нас, как обычно, без перемен.

В японской офисной культуре это означало, что всё идёт хорошо, в правильном направлении. Любые перемены нежелательны.

— А вот у тебя, похоже, намечаются проблемы, — неожиданно добавила ехидная подруга.

— И почему я не удивлён? Наверное, потому, что живу в режиме их постоянного накопления и решения. Что на этот раз? — поинтересовался, не особо на этот счёт напрягаясь.

— Помнишь, ты просил меня присмотреться к одной семейке? Харута, — сама же и подсказала.

По словам Рурико, недавно кто-то устроил им проблемы, вылившиеся в финансовые потери. Почесав голову в раздумьях, они решили, что это связано со мной. С тем, как я сцепился на одной из светских вечеринок с их старшим сыночком из-за Хаякавы. Больше они на тот момент ни с кем не конфликтовали и не конкурировали. Посчитав несоразмерными величину оскорблений, конфликта и потерь, разумеется, Харута обиделись на Мацумото и ответили мне тем же. Начали полномасштабную атаку на «Dai sutā», намереваясь в отместку разорить их завод. С «Солнечным ястребом» связываться побоялись, будучи не уверенными в том, каким боком к нему относятся рода Мацудара и Татибана. С фондом тоже не всё просто, как казалось. Кто знает, чьи интересы там можно ненароком задеть, особенно в области торговли оружием. «Dai sutā» же был признан самой доступной целью, моим личным, маленьким «огородиком». Поскольку, по мнению Харута, Мацумото без поддержки своих влиятельных друзей ничего из себя не представляет, то и нечего с ним церемониться. Пусть на Ближнем Востоке бьёт себя кулаком в грудь, а здесь — учится кланяться.

Хотя в этой логике полно дыр, но по какой-то неведомой мне причине они всё же решили, что Харута круче Мацумото. Если не дать мне по рукам, их перестанут уважать. Скажут, а как ещё к вам относиться, если вы боитесь каждой дворняжки? Пусть серьёзных планов на Хаякаву у них не было изначально, но это уже дело принципа.

Война мне была объявлена исключительно финансовая. Этим они страховались от неожиданностей и соблюдали границы допустимого, чтобы не настроить против себя общественность, или власти. Кроме того, всё планировалось сделать скрытно, не подставляясь. Если план удастся и им за это ничего не будет, потом всё будет предано огласке, если же возникнут серьёзные проблемы, мало ли, вдруг меня недооценят. Либо затаятся, сделав вид, что ни при чём, либо попытаются решить всё по-тихому, без особых издержек. На крайний случай они готовились привлечь своих союзников и знакомых, чтобы собрать достаточно внушительную коалицию родов, способную помочь избежать серьёзной драки. Основательно подошли к делу. Думали, что всё рассчитали.

Кстати, о драке. Совсем скоро возле ворот моего завода соберётся, якобы стихийный, пикет злых и обиженных местных жителей. Полиция для охраны порядка пришлёт всего один патрульный экипаж, потому что её заверили, что сегодня собранием жильцов этого района, о проведении которого даже не объявлялось, возле завода пройдёт небольшой, исключительно мирный пикет. На него придёт всего десять бабушек с плакатами. Поначалу так и будет, а потом к ним неожиданно присоединится толпа неравнодушных граждан из общественного патруля. Это такая форма самоорганизации, по типу дружины. Эти ребята уже будут поздоровее, помоложе и придут хорошо подготовленными к «мирным» протестам.

— В каком плане? — я удивился.

— Всё, как полагается, со строительными касками, платками, респираторами, палками, обрезками труб. Насколько мне известно, один грузовик с брусчаткой сегодня утром уже перевернулся на ближайшем перекрёстке. Самое интересное, доставку дорожного камня заказали ещё три дня назад. После того, как эти хорошо оплачиваемые безработные дикари ворвутся на территорию «Dai sutā», они устроят там небольшой погром, кого-нибудь побьют, что-нибудь перевернут, подожгут мусор и растворятся в пространстве под проблесковые маячки съезжающихся на место ЧП патрульных машин. Ничего серьёзного, но СМИ будут верещать об этом грандиозном событии, захлёбываясь от радости и энтузиазма.

Красочно рассказывать Рурико умела, так что картинку я представил, отчего аж поёжился.

— Конечно, потом кого-нибудь из хулиганов отловят на ближайших стройках, где они подрабатывают, но толку-то? Скажут, да, мы там были, не отрицаем. Пришли, потому что слышали о намечающемся пикете. Стало интересною. Захотели посмотреть. Однако ничего противоправного мы не совершали. Стояли в задних рядах, ничего тяжелее палочек для еды в руках не держали, как и все офигевали от происходящего. С хулиганами в масках не знакомы и понятия не имеем, чего они хотели. Так что, подержат их в участке несколько часов, почитают нотации и выгонят на улицу.

— И много там будет таких «активистов»? — уточнил напряжённым тоном.

Нахмурившись, сразу же попытался прикинуть ответные шаги. Не нравится мне эта история. Вряд ли завод получит хоть сколько-нибудь значимый материальный ущерб, ведь это уже совершенно другая уголовная статья и иное отношение властей, но легче мне от этого не станет. Основной удар эта акция нанесёт по репутации «Dai sutā», лишая её инвестиций, сотрудников и контрактов. Значит, к нам собираются прийти, намусорить, перевернуть что-нибудь, побить стёкла и работников, разрисовать стены, а потом разбежаться по углам? А больше они ничего не хотят?

— Ну что, заработала я на сумочку? — спросила явно довольная собой Рурико, возвращая меня из задумчивости.

— Заработала. Молодец. Я от своих слов не отказываюсь. Идёшь в магазин, покупаешь сумку, фотографируешь чек и отправляешь мне. В течение минуты перекидываю тебе на карту деньги, плюс приятный бонус.

— А кошелёк? — спохватилась дотошная девушка, помня обещанное ей дословно.

Наверное, поэтому она всё ещё одинока.

— И кошелёк, — покорно согласился.

— Отлично. Бонусы я люблю, — не забыла и о них. — Ты лично-то на это шоу приезжать собираешься? Тебе напитки брать? А то у меня билеты в первом ряду.

— Не понял, — от такой неожиданности я даже растерялся, ошеломлённо моргнув.

— Что тут непонятного? — фальшиво удивилась собеседница.

Нравоучительным тоном она принялась объяснять, какой я дурак, прямо как в старые добрые времена. Рурико сообщила, что узнала подробности этой акции, что называется — из первых рук. Она на неё записалась. Даже аванс успела получить и инвентарь, в виде каски, строительной жилетки и готового плаката с лозунгом. Сейчас девушка собиралась идти и выяснять, когда будут выдавать положенный горячий чай и бесплатные булочки с мясом, что по времени и транспорту? Когда ожидать комфортабельные автобусы? Обязательно проверит, есть ли она в списках, а заодно хорошенько их, под этим же предлогом, просмотрит. Желательно с телефоном в руках.

Рурико не перестаёт меня удивлять. Удивительная женщина. Ей точно в будущем потребуется охрана. В первую очередь, от неё самой. Осталось только найти ей мужа.

Сообщил, что сейчас подъеду, пусть без меня не начинают. Я в неё верю. Резко развернув машину прямо в потоке дорожного движения, с грубым нарушением правил, вдавил педаль газа в пол. Позвонил Айво-сан, не вынимая наушника из уха. Держать за рулём в руках телефон — строго запрещено. За это, помимо большого штрафа, можно угодить за решётку. Если вы всё же попали в ДТП со смартфоном в руках, неважно что вы с ним делали, а также насколько незначительны оказались последствия аварии, готовьтесь к штрафу в триста тысяч иен и году тюрьмы. Это, если в ДТП никто не пострадал.

Ради пары десятков низкоквалифицированных обормотов бить в большой барабан, созывать армию и звонить дедушке я не стал. Сам справлюсь. Но, чтобы избежать нравоучений и показать, что я помню об ответственности и своём положении, предупредил собственную СБ, попросив прислать кого-нибудь для солидности. Одно дело — безрассудная храбрость, другое — банальная предосторожность и предусмотрительностью. Я — не часы и отматывать время не умею.

Также стоило признать, что мне уже давно хотелось как-нибудь себя проявить. Надоело всё время прятаться за чужими спинами. Хотелось больше действий, ярких ощущений, динамики, небольшого риска. Мой «Разгон» совсем уж запылился. Так ведь он может окончательно превратиться в очередную декоративную катану. Так что я хотел немного размять руки, оттаскать за уши хулиганов и отвести в полицию зачинщика этого безобразия. Ничего сложного. Это же не вооружённая сходка банд. Заодно продемонстрирую всем любопытным, что свою собственность, если потребуется, я готов защищать силовым путём и в первых рядах. Причём сигнал будет направлен не только чужим наблюдателям, но и своим. Для слуг господин должен быть примером.

Быстро домчавшись до места, указанного Рурико. Не дожидаясь своих бойцов, нацепив на лицо медицинскую маску, бодрой походкой направился к большой группе собравшихся на пустыре около дорожной развязки промзоны.

— Привет всем. Я не опоздал? — весело спросил у ближайшей «могучей кучки» молодых ребят с палками.

Выглядели они типичными разнорабочими с ближайшей стройки, поэтому внимания окружающих не привлекали. Подумаешь, собрались работяги что-то обсудить. Японцы, вообще, большие любители собраний. Тут этим никого не удивишь. Не удивительно, что ни местные жители, ни водители проезжающих мимо автомобилей на них не реагировали. Таких ребят по всей промзоне, примыкающей к жилым кварталам малоэтажной застройки, без счёта.

— Нет, братан. Пока отдыхаем, — со смешком ответил мне один из парней, заслужив благодарный кивок.

Насчитав почти пять десятков человек, я хмыкнул. Что-то Рурико разучилась считать. Скорее всего, она и сама не знала, сколько реально соберётся народа. Кстати, а вот и она.

Заметив девушку, прислонившуюся к забору и с флегматичным видом грызущую орешки, присоединился к ней. Протянул руку, в которую она отсыпала горсть. С минуту мы спокойно наблюдали за собравшимися, не вызывая подозрений, после чего она поинтересовалась, не поворачивая головы.

— Один приехал? Зря.

— Мои задерживаются. Им дольше добираться и собираться, — пожал плечами.

Приспустив маску, закинул в рот орешек. Опасности я совершенно не ощущал, поэтому воспринимал происходящее забавной, детской игрой. Даже как-то стыдно её портить.

— Знакомая тема. Один человек всегда добирается быстрее, чем десять, и сделает всё хорошо, но неправильно. Какая же задача считается выполненной правильно без чуткого руководства, командной работы и дюжины отчётов, — язвительно усмехнулась. — Что собираешься делать?

— Ждать. Приготовь телефон. Как всё начнётся, я дам сигнал. Сделай запись. Не хочу потом выяснять с полицейскими, кто здесь за добро, а кто за деньги.

— Но-но-но, попрошу без обобщений, — возмущённо пихнула меня Рурико, приняв это и на свой счёт.

Достав свой телефон, покачал им, привлекая внимание Рурико.

— Хочешь посмотреть смешной ролик, быстро набирающий популярность и огромное число просмотров? Хит вчерашнего дня, — бросил приманку.

Конечно же, она была не против. Хоть я его уже видел, но с удовольствием посмотрел ещё раз. Столько экспрессии и знакомых лиц в комедийном жанре увидишь нечасто. Начало ролика было не очень, несколько скучным, зато потом динамика событий резко возрастала. На видео наблюдалась обычная ссора двух групп на открытом воздухе. Три решительно настроенные девушки, судя по внешнему виду, дочери богатых и влиятельных родителей, наседали на двух обеспокоенных мужчин и двух нервничающих женщин. Постепенно крики становились всё громче, оскорбления всё явственнее, а желание скандалисток добраться до, прячущейся за спинами режиссёра, его помощницы и какого-то мужика, актрисы, что было видно по старинному наряду и антуражу съёмочной площадки, всё активнее.

В конце концов, не добившись понимания, не говоря уже об извинениях, одна из девиц грубо оттолкнула мешающего ей мужчину и вцепилась в одежду испуганно взвизгнувшей актрисы, пытаясь её разорвать. Та, истошно завопив, бросилась бежать, спасаясь от этой сумасшедшей. Аямэ, а это была именно она, с азартом тигрицы бросилась догонять «трепетную лань», нацелившись непременно порвать чужое платье, чтобы опозорить беглянку перед кучей зрителей. Более того, ещё и заставить за него заплатить, отказавшись возмещать ущерб или затянув с этим.

Отомо, не став уподобляться чересчур энергичной Мацудара, так понимаю, главной зачинщице их группы, став ещё злее, продолжила требовать от режиссёра картины выгнать эту ш****у, угрожая, в противном случае, страшными карами. Даже сохранив хладнокровие и не повышая голос, девушка выглядела очень страшной в гневе. Прямо залюбуешься. Это называется — холодная ярость и стальная решимость. Такие люди не будут бросаться на вас с кулаками, не будут опускаться до грязной ругани, хвататься за одежду, ударяться в слёзы, упрашивать, они просто переедут вас на машине, молча, с немигающим взглядом. В отличие от Аямэ, Отомо-сан до самого конца не забывала о своём достоинстве и статусе. Впрочем, надолго даже её не хватило. Наше окружение влияет на нас гораздо сильнее, чем мы думаем.

Третья девушка, из клана Сома, переживая за подругу не меньше Аямэ, воспринимая бездействие Отомо нерешительностью и слабостью, из солидарности принялась крушить всё вокруг, разбрасывая стулья, опрокидывая осветительные приборы, раскидывая бумаги, чтобы подтвердить серьёзность их угроз. Конечно же, сотрудники студии бросились её останавливать. Получалось у них не очень. Сома отчаянно сопротивлялась, брыкалась, ругалась, требовала убрать руки, угрожая уже своей роднёй. Аямэ со своей погоней вносила в происходящее ещё больший хаос и гротеск. Я бы назвал этот картину, если её изобразить на холсте, — «Лисы в курятнике». Повсюду были видны бестолково мечущиеся «куры». Слышны истошные крики и грохот. В воздух то и дело взлетали «перья», «пух». Никто не знал, что делать. «Лисы», опьянённые азартом и жаждой крови, чувствуя чужой страх, ударились в крайность, каждая в свою.

Сотрудники студии, опасаясь причинить вред столь важным особам, чтобы потом ещё и им не прилетело по голове, старались действовать с ними как можно аккуратнее, что затрудняло наведение порядка. Все ждали приезда полиции. Она всё это безобразие и прекратила, когда Мацудара уже загнала в гримёрку запуганную, заплаканную, полураздетую актрису, похожую на оборванку. Отомо к тому времени уже по телефону от кого-то разгневанно требовала немедленно прислать бульдозер. Облитая водой Сома с кровожадностью разъярённой тигрицы упорно боролась сразу с четырьмя навалившимися на неё мужчинами, на фоне суматошно бегающих вокруг женщин с полотенцами и простынями, не знающими, как подступиться к этой куче. После того, как Сому не удалось остудить, её буквально завалили телами. В целом зрелище получилось весёлым и увлекательным. Хорошо, что я тогда вовремя уехал, а то бы тоже оказался среди участников.

Между прочим, Микадо несколько раз промелькнула в кадре. Слава богу, она оставалась в зрительских рядах, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния, потягивая через трубочку молочный коктейль. Микадо не собиралась ни помогать, ни мешать ни одной из сторон, не видя в этом выгоды, чем уберегла наш будущий сериал от ненужных скандалов.

— Умеют же благородные веселиться, — восхищённо покачала головой Рурико, безотрывно просмотрев весь ролик от начала до конца. — Я всегда говорила, дочка нашего генерального, та ещё оторва без тормозов. Перед ней дорогу лучше не переходить. Интересно, простят ли ей эту выходку?

— А что ей будет? Она же не занимает никаких ответственных, руководящих постов. Обычный студент. С них всё стекает как вода. Семья принесёт извинения, выплатит компенсацию и всё. В этой истории будет только одна пострадавшая сторона, актриса. Хотя, если кинокомпания за счёт этого скандала поднимет интерес к сериалу, может, и она в плюс выйдет. Пока трудно сказать, как всё обернётся. Подождём развития событий.

— Эй, парень, ты кто? — окликнул меня подошедший мужик, разглядывая с некоторым недоумением и настороженностью.

Разумеется, появление нового человека, одетого не так, как все, не могло остаться незамеченным. Если не ошибаюсь, это десятник, чья задача следить за формированием групп и отсеивать «левых». То, что меня не узнали в лицо, говорило о низкой ценности и информированности собравшихся. Значит, здесь нет никого из серьёзных людей, из игроков, а не фигур. Ожидаемо.

— В смысле, кто? Активист. Не видишь, что ли? — нагло ответил, без тени смущения. — Я от Горо-сан. Тоже буду участвовать в акции. Буду следить за тем, чтобы какая-нибудь шпана не залезла к соседям «Dai sutā». Нечего тревожить других людей на нашей земле. Так что, как и договаривались, готовь тридцатку. За еду пусть муравьи работают, — пренебрежительно бросил, возвращаясь к просмотру телефона.

— Какой ещё Горо-сан? Кто это? Тридцатка? Спятил? Столько никому не платят, — возмутился опешивший мужик, подумав, что я тоже в теме. — Ты что, бандит?

— Бабушка твоя бандит, — я наигранно разозлился. — Мужик — это твои проблемы. Кто там с кем до этого разговаривал, меня не волнует. Разбирайтесь сами.

Встретившись со мной взглядом, поняв, что духом я крепче, чем он, растерянно почесав голову, мужик с озабоченным лицом пошёл к своему старшему, прояснять ситуацию. Идиот, кто же в открытую это делает? Запомнив, как выглядит человек, с которым он советовался, я продолжил выжидать. Теперь и второй мужчина, буду считать его координатором акции, принялся кому-то названивать, вызвав улыбку. Ниточка продолжала тянуться. Запомнил я и то, куда потом убрали заинтересовавший меня телефон. Даже когда ко мне вернулся десятник, прихватив по пути нескольких крепких ребят с палками, продолжил сохранять спокойствие. Помня, что я вытворял на тренировках в Мацудара-корп, Рурико хоть и напряглась, но не испугалась. Она тоже не чувствовала себя в опасности. То ли из-за того, что дура, то ли из-за того, что я внушал ей уверенность. Надеюсь, верно второе.

— Уверен, что справишься? Если что, у меня полиция на быстром наборе, — тихо предупредила Рурико.

— Да. Никуда не лезь. К тому же, вот и группа поддержки появилась, — кивнул на только что подъехавшие солидные, блестящие автомобили одинаковой серии, из которых вышло десятка полтора мужчин в тёмных костюмах.

Странно, если у меня в СБ работает четыре человека, а остальные тогда откуда? Нет, я подозревал, что их где-то «клонируют», но, чтобы настолько быстро. Узнал только троих: Айво-сан, Угаву-сан и Мэйли. Прибывшая компания заметно напрягла собравшихся. Лагерь «протестующих» быстро пришёл в движение, почувствовав, что что-то пошло не по плану. Однако, поскольку прибывшие на полицию не походили, собравшиеся слишком сильно напрягаться не стали. Когда группе прикрытия осталось пройти совсем немного, я сделал вид, будто мне только что позвонили. Громко подивился тому, что кто-то не проявил должного уважение к моему боссу, по поводу чего пообещал разобраться.

— Внимание, оказывается — акция не согласована. Так дела на этой земле не ведутся. Расходимся. Всё отменяется. Все претензии и вопросы к организаторам. Слышали? Расходитесь. Проваливайте, — решительно замахал руками, прогоняя растерявшихся людей в строительных жилетках.

Тут же активизировались десятники, успокаивая народ, требуя, чтобы все оставались на местах и слушались только их. Засуетился и координатор акции, переместившийся на самый дальний край площадки. Раскачать ситуацию до драки, причём спровоцировав на её начало оппонентов, мне удалось достаточно легко. Впрочем, начал я не с этого. Во-первых, я подорвал моральный дух вражеских бойцов новостью, что они ввязались не просто в какую-то несерьёзную работёнку, связанную с обычным хулиганством, а чуть ли не в бандитские разборки, что уже совсем другой разговор, риски и расценки. Во-вторых, я предложил толпе больше денег и другую цель, раз уж — «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». В-третьих, пригрозил несогласным переломать руки-ноги, а это в их планы определённо не вписывалось.

Координатор понял, что дело не просто плохо, а очень плохо. Ещё немного и на его планах можно ставить крест. К тому же ему ведь нужно будет потом отчитаться о своих действиях и тратах. Он не мог просто так вернуться и сказать, что трусливо сбежал, не предприняв ничего, чтобы исправить ситуацию. Так что им оперативно была дана отмашка «мочить» бандитов. Мы тут же стали их целью. Мигом прекратив вести себя агрессивно, сыпать оскорблениями и угрозами, отслеживая, чтобы этого никто не успел запечатлеть на камеру, я тоже дал условный сигнал, но не своим людям, а Рурико. В духе хороших парней воскликнул: «Остановитесь! Давайте решим всё мирно!» Дальше терпеливо дождался момента, когда на меня замахнутся палкой. Вот теперь можно со спокойной совестью защищаться.

Это же послужило спусковым крючком и для моих людей, вынудив их вступить в бой. Сделали это они резко, без сантиментов, психологической раскачки или дурацких выкриков. Просто начали жёстко бить всех, кто попадался под руку, ускорившись по направлению ко мне.

Перехватив опускающуюся палку, умеючи крутанув кисть напавшего на меня придурка, ловко её отобрал.

— Ну кто же так бьёт? Смотри как нужно, — укорил японца, от неожиданности смешно выпучившего глаза, после чего стукнул его по лбу.

Уклонившись от любителя набрасываться сбоку, перехватив за рукав, сильно дёрнул на себя одной рукой, а второй локтем проверил его грудную клетку на прочность. Рёбра выдержали, а вот его решимость продолжать схватку, сломалась. На компьютере, небось, всё выглядело куда проще и интереснее. Сделав несколько поворотов корпуса, затем наклон, шаг в сторону и быстрый удар в ухо, отправил в нокаут следующего человека, верящего, что он хорошо дерётся. Может, и так, но это смотря с кем сравнивать.

Увидев бегущего на меня пятидесятилетнего мужика, да ещё по прямой, издали, не скрывающего своих намерений, умилился. Без затей ударил его ногой в грудь, сбивая с ног. При этом меня самого немного отбросило назад. Поскольку он попытался встать, пришлось подойти и добавить, для ясности, что безопаснее лежать, чем стоять. Пусть скажет спасибо, что попался мне, а не моим ребятам. Я-то действовал экономно и осторожно, а вот они не сдерживались. Больше всего происходящее напоминало школьную потасовку, такую же бестолковую и беспощадную.

Когда мне на спину запрыгнул очередной смельчак и закричал, — «Держу его!», обхватив руками, я сильно удивился. Дождавшись его приятеля с палкой, резко повернулся, подставляя под удар «гения подлой тактики». Почувствовав, как он сильно дёрнулся и разжал руки, легко освободился, после чего вырубил обоих. Это в кино можно получить десяток сильных ударов в голову и держаться как ни в чём не бывало. В жизни, один выверенный, профессиональный удар в челюсть, ухо, висок, что гораздо опаснее, в большинстве случаев надолго успокаивает любого бойца. Много где можно нарастить большой объём мышц и натренировать их, но только не на голове.

Следующего каратиста, красиво и размашисто бьющего ногами, возомнившего себя каким-то стритфайтером, я подловил таким же встречным ударом, но выполнил его намного эффективнее, отчего при равном с виду положении, мне было лишь немного больно, а он свалился на жопу и схватился за треснувшую берцовую кость.

Найдя взглядом готового к бегству координатора, увидевшего, как стремительно тает его «грозное» воинство, ну несерьёзно это, уличному хулиганью противостоять профессионалам, тем более, с изначально подорванным моральным духом, целенаправленно двинулся на перехват. Плевать мне на всех остальных, а вот его упускать нельзя. На кадрах, снятых Рурико, было чётко зафиксировано, как я выходил из драки, почти никого не трогая, а на меня нападали, отлетали и падали. Практически сами, с минимальной посторонней помощью. Фукуда-сан этой записью точно будет довольна. Если, вообще, дело дойдет до разбирательства и предпринятых мер предосторожности окажется недостаточно.

К сожалению, веселье быстро закончилось. Лицо предпоследнего придурка, отчаянно бросившегося на меня, мстя за парней с района, хладнокровно разбил Айво-сан. Последнего неудачника перехватила Мэйли, незаметно зайдя ему за спину. Задёргавшегося от сильных разрядов электрошокера бойца, ткнув ему под рёбра электрошокером, подозрительно счастливая китаянка вовсе не нежно бросила на землю. У неё в голове точно что-то переключилось, сдвигая стрелочку мировоззрения от белоснежных крылышек до острых рожек и сернистых ванн. Заметив, как она ещё и добавила падающему человеку рукояткой шокера по голове, а потом пнула упавшего в болевую точку, проверяя, не притворяется ли он, покачал головой и мягким, ласково-осуждающим тоном объявил.

— Злая ты, Мэйли.

Она запнулась и вздрогнула так, будто тоже получила разряд током, пробежавшимся от пяток до макушки. Осталось только её добить.

— Так и быть, держись рядом. Огражу от чужих домогательств, и тебе больше не понадобится эта штука.

То, как угрожающе она на меня посмотрела, пропустив разряд по «этой штуке», было красноречивее любых слов. Ещё одна прекрасная сцена этим утром.

В окружении свиты, на которую уже и не нападал никто, все поняли, кто тут главный, догнал удирающего координатора. Мужик он, может, и умный, но выносливость у него ни к чёрту. Ему бы спортом заняться, раз уж влез в этот бизнес.

— Что вы от меня хотите? Я ничего не знаю! — испуганно закричал валяющийся на земле мужик, прикрываясь руками.

— Верю. Давай телефон, — протянул руку.

— Телефон? — он выпучил глаза.

Не став играть в вопрос-ответ, забрал аппарат.

— Вечером придёшь за ним в полицейский участок, в отдел находок.

До того, как явилась полиция, я со своими людьми покинул поле разгрома, так и не отработавших свои деньги граждан. Телефон отдал Мэйли с наказом доставить нашему общему другу, хорошо разбирающемуся в компьютерах, с просьбой вытянуть из него всё, что возможно. Ниточка должна протянуться дальше. Сев в машину, забрав ничуть не запылившуюся Рурико, доевшую орешки, вот ведь коза, с не сходившей с лица улыбкой повёл колонну машин прямиком к заводу рода Харута.

Нет, я не собирался к ним вторгаться или как-то по-другому нарушать общественный порядок. Демонстративно пройдусь пару раз вдоль забора со своими головорезами, разглядывая завод мрачным, оценивающим взглядом. Пусть Харута занервничают, засуетятся, задумаются, а чего это я такого задумал. Начнут выяснять, что случилось. Озаботятся своей безопасностью. Это же десятки новых ниточек. Какие-то из них обязательно переплетутся с теми, что у меня на руках. Какие-то приведут в новые, неожиданные места. Полезно будет заставить Харута перейти из режима атаки в режим обороны. Не удивлюсь, если в итоге они в этих нитях запутаются и сплетут себе петлю.

Строя коварные планы, внезапно получил телефонный звонок от деда. Чёрт! Быстро он отреагировал. Как бы не испортил мне веселье.

— Доброе утро, дедушка. Как себя чувствуете?

На мой подобострастный, радостный тон он не повёлся.

— Разворачивайся и езжай в мой офис, — коротко приказал Такеру-сама холодным, повелительным тоном.

— Что-то случилось? — прикинулся дураком, потому что с них спроса меньше.

— Да. Харута заигрались. Теперь они не твоя забота. Даже не смотри в их сторону. К концу недели у них не будет ничего, кроме долгов. Оставлю им пару мелких магазинчиков на пропитание и довольно с них.

— Вы что же, в открытую собираетесь действовать? — я, мягко говоря, удивился, мгновенно перестав улыбаться.

Сердце сдавило тревожное предчувствие.

— Да. Завтра мы выйдем к телевизионщикам, приглашённым в главную резиденцию рода Фудзивара-Нэнке, надев церемониальные кимоно с гербом нашего рода. Время пришло, — объявил старик, закрывая этот вопрос.

— И вы сообщаете мне об этом только сейчас⁈

— Да. События пришлось немного ускорить.

Даже не представляю, что скрывалось за этими простыми словами. Мне показалось, что его тон был несколько извиняющимся, что сбило рефлекторное возмущение столь неожиданной новости.

— Принято, Такеру-сама, — ответил, став предельно серьёзным.

На этом разговор завершился. Несколько секунд в машине сохранялась тишина. Вот так и бывает, куда-то спешишь, что-то планируешь, радуешься жизни, а потом, в какой-то момент времени, внезапно происходит некое событие и ты внезапно понимаешь, что как раньше уже не будет. Мир изменился. Застигнутый врасплох, ещё пытаешься двигаться по инерции в прежнем направлении, хвататься за незавершённые дела, упрямиться, но уже осознавая, что это глупо. Если быть точным — неэффективно.

Приняв неизбежное, чтобы не превратиться в неблагодарное чудовище, с грустным вздохом приказал разворачиваться. То, что позволено Мацумото, не позволено Фудзивара. Дед прав, пусть и неприятно это признавать. Нужно будет позвонить родителям.

— Что-то случилось? — напомнила о своём существовании забеспокоившаяся Рурико, тактично умолчав, что никакого Такеры в дедушках у меня нет.

По крайней мере, я никогда об этом не рассказывал.

— Завтра узнаешь. По телевизору. Запасись пивом, салфетками и проклятиями. Мне будет совсем не до развлечений, а вот ты, вполне возможно, вдоволь повеселишься. Время показа я скину СМСкой.

И не ей одной.

— А давайте по пути заедем в ресторанчик семьи Цукуда? Никто не против? Хочу ещё разок поесть по-простому, без песнопений и пробивания лбом пола.

— Ты меня пугаешь? — призналась Рурико.

Глава 22

Не могу сказать, что предстоящее событие вызывало у меня радость. Я испытывал волнение, тревогу, даже неуверенность, но точно не радость. Находясь в незнакомом доме, полном столь же незнакомых людей, чувствуя их взгляды, бросаемые украдкой, да ещё со схожими эмоциями, я ощущал себя очень некомфортно. Моё личное пространство сжалось до предела. Более того, когда к тебе относятся словно к какому-нибудь ценному музейному экспонату, это довольно сильно утомляет. Подобное приятно лишь по началу, пока не пропадёт эффект новизны.

То, что я сидел без дела, а куча чем-то озабоченных людей с серьёзными лицами носилась по всему дому, подготавливая всё необходимое к предстоящей пресс-конференции, которая должна состояться уже через час, не особо-то помогало успокоиться. Я же не слепой.

Ради такого случая меня переодели в кимоно с гербом рода Фудзивара, подстригли и тщательно причесали. Я должен был выглядеть идеально, как для портрета. Хорошо хоть умыться, слава богу, позволили самому. Количество внимания, уделённого моей персоне, сегодня просто зашкаливало. Да ещё эти бесконечные поздравления немало раздражали. Я себя прямо злодеем почувствовал, добившимся своего. Вполне возможно, для новой родни, для которой эта пресс-конференция тоже станет сюрпризом, именно так и покажется.

Несмотря на то, что все утверждали, будто это событие исключительно праздничное, я бы так не сказал. Скорее атмосфера в главной резиденции рода была чересчур торжественной, величественной и немного напряжённой, словно я готовлюсь не к пресс-конференции, а к свадьбе. Подумав об этом, нервно поёжился. Похоже, мне ещё придётся пройти через что-то подобное, вот радость-то какая.

Наконец, время пришло. Увидев кивок от деда, я поднялся, придав лицу профессиональную непроницаемость. Пора сделать шаг в новую жизнь и не споткнуться.

Интермедия 1

— Да, чтобы его черти драли! Сволочь! Да, чтобы он волосатыми бородавками покрылся с ног до головы, — изгалялась Мива, придумывая всё новые и новые кары для Мацумото.

Бушующая девушка уже успела и пенал с бумагами перевернуть, и ногами потопать, и карандаш сломать, и стул опрокинуть, и лёгкий беспорядок в офисе навести, всё равно это не помогло успокоиться. Никто даже не пытался её остановить, или хотя бы призвать к порядку. В этом-то и проблема. А ведь раньше, стоило только Миве начать капризничать или безобразничать, тут же появлялись люди и решали её проблемы.

— А ведь я ему поверила. Думала, что всё будет более-менее прилично. Пришла как дура. А он… — часто и глубоко дыша, Мива оглядела огромный, современный офис, полный всего-необходимого, кроме одного, сотрудников.

Она оказалась единственной, кто пришла на работу и выяснила, что до неё никому нет дела. Чем заняться — непонятно, кто ей заплатит, тоже вопрос оставался открытым. Её просто привели сюда и бросили на произвол судьбы, посоветовав дождаться своего руководителя. Мива, можно сказать, совершила подвиг, впервые встала в такую рань, пришла на работу, а тут, такой облом.

Насколько девушка успела выяснить, в отделе, куда её устроил негодяй Мацумото, работало всего три человека. Он, какая-то Чигуса Мэйли и она. Эта новость, честно говоря, разрушила воздушный замок Мивы, построенный на фундаменте просмотренных дорам, не хуже взрывчатки. Или не работали, подумала Мива, ещё раз оглядев пустой, вгоняющий её в уныние офис. Остро захотелось вернуться домой, или хотя бы наведаться в торговый центр, снимать стресс. Вот только у неё больше не было ни ключей, ни карточки.

— И что я должна тут делать? — растерянно спросила девушка, чтобы не сидеть в тишине, ругаясь сама с собой.

В её представлении всё должно было выглядеть совершенно иначе. Она должна была стать важной шишкой, перед которой все должны кланяться, просить указаний, льстить. Ей должны были заносить пухлые конверты с наличкой и разные бумажки на подпись. Где, в конце концов, личная секретарша, которую можно гонять за кофе или журналами? А кабинет и служебная машина? Где всё это? В большинстве фильмов у главной героини всё эти атрибуты обязательно появлялись где-то к пятой серии. О том, что она не главная героиня, Мива даже думать боялась. Этого просто не может быть, потому что не может быть в принципе. А ведь ещё вчера ей стало казаться, что всё начало налаживаться.

Сейчас Мива, как никогда остро, чувствовала себя птицей в клетке, которую держат только ради удовольствия. Хотя она в любой момент могла уйти, хлопнув дверью, но вот сможет ли после этого вернуться, большой вопрос. На пустой кошелёк разумные люди так не делают. Понимая это, девушка решила остаться, проявив характер. По крайней мере, до тех пор, пока не переговорит с Мацумото, дотянувшись руками до его горла. Все неприятности из-за него! Он разрушил её жизнь. Нужно отомстить проклятому Мацумото. Если он думает, что она будет пай-девочкой, то глубоко ошибается.

Словно подслушав её мысли, отчего девушка испуганно вздрогнула и быстро огляделась, с его телефонного номера пришла ссылка на какое-то видео. Поскольку заняться всё равно было нечем, не ожидая подвоха, Мива перешла по ней. Всю пресс-конференцию она просидела с ошеломлённым выражением лица, несколько раз качая головой, будто не в силах в это поверить. В конце ролика девушка глубокомысленно посмотрела на потолок.

— Да, нет! Бред! Ну не может же… — недоговорив, лихорадочно принялась проверять главные страницы ведущих новостных агентств.

С каждой минутой Мива всё больше убеждалась в том, что это не розыгрыш. Слишком уж всё масштабно и официально. Конечно же, новость подхватили и понесли в народ различные блогеры, чутко реагирующие на любой громкий инфоповод, раздувая её, словно лесной пожар. На главном сайте рода Фудзивара тоже оперативно выложили подтверждение этой информации.

— Ой ёёёё, — чувствуя себя идиоткой, запоздало спохватившаяся Мива от стыда схватилась за голову. — Теперь понятно, почему дедушка так злился. Неудобно получилось, — нервно захихикала.

Девушка ещё раз огляделась, уже радуясь тому, что в офисе никого, кроме неё, не было.

— Но и он хорош, негодяй, мог бы хоть намекнуть — всё равно сделала его крайним.

Миве сильно захотелось с кем-нибудь обсудить столь шокирующую новость, поэтому она тут же позвонила своей подруге. Арима взяла не сразу.

— Уже видела? — сразу же спросила возбуждённая Мива.

— Да, — коротко ответила Ясука, сразу догадавшись, о чём пошла речь.

— И? — изнывая от нетерпения, Мива попросила поделиться эмоциями и мыслями.

— Что и?

— Как тебе новость? — дожала Мива, не обращая внимание на хмурость и неразговорчивость Ясуки.

Она всегда такая, снаружи.

— Неожиданная, — честно призналась Арима. — С другой стороны, многое стало понятным. Хорошо, что в этом вопросе появилась ясность. Для меня-то, по большому счёту, ничего не изменилось, а вот у тебя, думаю, проблемы с семьёй затянутся. Допрыгалась-таки, — беззлобно упрекнула её.

— Кто же знал, — повинилась несчастная Мива, привычно опустив взгляд.

— Вот-вот, — многозначительно согласилась Арима, относя это и на свой счёт. — В общем, учись расплачиваться за свои проделки. Не думаю, что тебя будут прямо-таки мучить. Ваши рода в хороших отношениях. Обиду, по его словам, Фудзивара не держит. Так что воспринимай это, как новый опыт. Глядишь, на пользу пойдёт. Всё, пока. Некогда мне с тобой болтать. Сейчас наше корпоративное болото начнёт слегка лихорадить из-за этого объявления. Хочу посмотреть где и как. Полезно для «рыбалки». Вечером наберёшь, расскажешь, как прошёл день. Если захочешь. Впрочем, не думаю, что сегодня тебе повезёт увидеться с боссом. Он какое-то время будет… сильно занят, — усмехнулась подруга.

Попрощавшись с Аримой, Мива только теперь поняла, почему не смогла дозвониться до теперь уже Фудзивара. Оглядев офис, грустно вздохнув, девушка принялась закатывать рукава дорогой, брендовой блузки. Надо бы прибраться, а то насвинячила тут. Пыль протереть, вещи правильно расставить, чтобы всё было в гармонии, хорошо сочеталось с энергией офиса и приносило удачу. Это она хорошо умела делать. Ещё нужно посмотреть, чем бы дополнить интерьер с той же целью. Может, что-то принести нужно, перекрасить. Мива не собиралась сидеть в какой-то унылой, затрапезной конторе. Это место должно соответствовать её уровню. То, что час назад выглядело позорным занятием, теперь казалось престижной возможностью. Работа — она ведь не навсегда, верно?

Тем временем Арима продолжала осмысливать полученные новости, не спеша возвращаться к делам. Она была не совсем честна с Мивой. Для неё тоже кое-что изменилось. Смена статуса Мацумото принесла Ариме больше пользы, чем вреда. Во-первых, появилось больше уверенности в том, что последняя сделка с ним не принесёт проблем. Фудзивара не с руки грубо подставлять её после полученной услуги. У Мацумото в этом плане гораздо большее поле для манёвра. Если во все стороны полетит «грязь», то они теперь тоже запачкаются. Там, где бесстыжий Мацумото отряхнётся и спокойно пойдёт дальше, чтобы протиснуться в какую-нибудь следующую узкую щель, у Фудзивара так не получится. Не тот размер. Во-вторых, минимальный уровень контактов у них уже налажен. Им не придётся начинать знакомство с чистого листа, в отличие от остальных родов, что тоже являлось преимуществом. Они даже успели провернуть общее дело. В-третьих, поначалу у молодого наследника появится куча проблем, с которыми она вполне может помочь, разумеется, не безвозмездно. Парень умеет вести бизнес и не боится использовать для этого все возможности, а значит, с ним можно договориться. Ясука терпеть не могла чистоплюев и праведников.

В её глазах кредитный рейтинг бывшего Мацумото только что резко взлетел. Он больше не выглядел подозрительным одиночкой, а стал командным игроком. У Аримы имелись и другие причины для осторожного оптимизма.

Интермедия 2

Поморщившись так, словно она без сахара разжевала целый лимон, Такэути Амамия раздражённо бросила планшет на садовый столик. Несмотря на сильное желание крепко выругаться, она себе этого не позволила.

Не сказать, что для Такуэути всё вдруг стало очень плохо, но определённо усложнилось. Им ведь не забудут пренебрежительное отношение Киоко к Мацумото и безжалостный, резкий разрыв, инициатором которого стала она. Амамия сама поспособствовала распространению этих слухов. Их определённо упрекнут в близорукости и будут с улыбкой спрашивать, на кого же Киоко променяла Фудзивара? Неужели есть более достойные кандидатуры? Конечно, есть, но её дочурка им и в кровать не упала. И вряд ли упадёт. Словами: «Кто же знал? Хотела как лучше. Прости. Лучше бы его не находили», не описать всех обуревающих её чувств.

Впрочем, сокрушаться уже поздно. Разбившуюся чашку можно склеить, но нельзя продать за первоначальную цену. Если Киоко сделает хоть шаг по направлению к возобновлению их отношений, это будет воспринято проявлением алчности, бессовестности, лицемерия и, богиня знает, чего ещё. Да, это был бы хороший вариант, многообещающий, но гордость должна быть превыше всего.

Будучи человеком, а не совершенным существом, Амамия, конечно же, испытывала зависть, обиду и разочарование, глубоко задавив их в себе. Не быть им с Мацумото-Фудзивара друзьями. Ох, не быть! Если бы он был серьёзен по отношению к её дочери, то по секрету признался бы ей, но этого не произошло.

— Тоже мне принц, прикинувшийся нищим, чтобы проверить искренность чувств возлюбленной, — сердито фыркнула Амамия.

Определённо такую версию светские сплетники тоже хорошенько посмакуют, уже понятно в чью пользу. Кроме того, члены рода Такэути чуть ли не до смерти будут припоминать ей эти «советы». Теперь начнут оспаривать и подвергать сомнению любое её решение, указывая, что Амамия уже допустила серьёзную ошибку и им бы не хотелось её повторения. Киоко тоже замкнётся и больше не будет к ней прислушиваться, а то и затаит глубокую обиду, ведь получается, что причина разрыва оказалась ложной. С какой стороны ни посмотри, ситуация выглядела неприятной. Сидя в саду, Амамия пока никому не хотела показываться на глаза, чтобы не видеть в них упрёков.

Тяжело вздохнув, она позвонила дворецкому и попросила отозвать частного детектива, который должен был выяснить, нет ли вины Мацумото в том, что недавний тендер внезапно вместо Хоримии достался Теннояма. Даже если и есть, сейчас в этом деле лучше не ковыряться, иначе это будет выглядеть ещё более неприглядно и… опасно.

Посмотрев на телефон, женщина вновь поморщилась. Сейчас начнут звонить все, кому не лень, особенно подружки и с придыханием, с трудом сдерживая восторг, интересоваться, что это было с её стороны. Большая глупость? Коварный замысел, чтобы всех обмануть? Неужели на самом деле это Фудзивара указали им на дверь? Ревность? Слабоумие и отвага? Попытка поднять ставки? И что им на это ответить? Да я сама ох…

— Бедная моя доченька, — грустно прошептала несчастная женщина, помассировав виски.

Киоко тоже хорошо всё это понимала и даже соглашалась с последним утверждением Амамии, поэтому чувствовала себя просто разбитой, обманутой и слабой, как ни странно. «Железная леди» оказалась не столь уж прочна. Она так и не нашла в себе сил позвонить Синдзи. Ей перед ним было ужасно стыдно. Конечно, обвинять Синдзи в том, что он был с ней нечестен проще всего. Забавно, когда-то она была выше него во всём, а теперь всё круто поменялось. Жизнь несправедлива — уже в который раз убеждалась в этом.

Интермедия 3

— Какого чёрта я узнаю обо всём последней⁈ — вопила, оскорблённая до глубины души, Аямэ, прыгая на кровати.

После эпичного налёта на съёмочную площадку, о чём она ничуть не жалела, девушку наказали, запретив некоторое время покидать дом, кроме как ради поездок на учёбу. Разбирательства по тому происшествию шли до сих пор, поэтому было решено не дразнить журналистов. Аямэ сокрушалась только о том, что не присутствовала при разговоре Отомо с Ватанабе. По словам подруги, после этого у него был очень бледный вид. Жаль, она этого не видела. Кобель! Все мужики — кобели, но не все в достаточной мере.

— Мацумото, за что ты так со мной? — подняла взгляд к потолку. — Наследный принц! Ну надо же. Обалдеть! А я не в курсе. Мы же вместе могли бы… могли бы… — задумалась, — устроить такое, что содрогнулось бы всё Токио, — девушка вновь обиженно завопила.

Среди всех друзей Мацумото она легче всего пережила такие потрясающие новости, хотя бы потому, что изначально имела на его счёт завышенные ожидания. Если Аямэ что-то и не устраивало, так это то, что Синдзи не оказался тайным внуком императора. Безобразие! Тогда бы всё стало ещё интереснее.

Усевшись на кровать, она в очередной раз попыталась до него дозвониться, однако с тем же результатом. Радостью хотелось поделиться, особенно чужой, а ещё «немножечко» узнать свежих подробностей. Ну что за невезение.

— А ведь я с самого начала знала, что он не такой, как все, — гордо объявила девушка, выпятив грудь.

Конечно, задним умом мы все умны, храбры и непорочны.

— Постойте, но ведь это получается, что мне теперь могут разрешить строить на него планы, — замерла с округлившимися от удивления глазами. — Правда, скорее всего, опять несбыточные, только уже по другим причинам, — проявила догадливость, отчего тут же загрустила.

Быть слишком умной тоже вредно.

— Интересно, а как теперь изменились наши отношения? — задумалась Аямэ. — Думаю, никак. Ну и хорошо, — не стала на этом зацикливаться.

Эмоции девушки менялись очень быстро. В ней их скопилось даже слишком много, самых разных. Аямэ было скучно, так что ничем не сдерживаемый полёт фантазий продолжился.

— Это сколько же у него ещё тайн? Что скрывает подлый Мацумото? Очень любопытно. Ничего не знаю, но он мне обо всём расскажет. Расскажет-расскажет, никуда не денется, — зловеще улыбнулась Аямэ, захваченная новой идеей. — Так, где моя пилочка для ногтей?

Не теряя ни секунды, полезла за косметичкой, совершенно забыв о том, что у неё, вообще-то, вроде как, появился парень. В том-то и дело, что, вроде бы, хотя он искренне считал иначе.

Интермедия 4

— Какой сегодня замечательный обед. Спасибо, дорогая, — поблагодарил супругу глава семьи Татибана. — Сайто, как тебе сегодняшние новости, взбудоражившие сеть? — добродушно поинтересовался у сына.

— Весьма… неожиданные, — дипломатично ответил Сайто, покосившись на него взглядом.

— Но крайне интригующие, согласись. Провернуть всё это и не быть пойманным за руку, дорогого стоит. Учись.

Это не было приказом или упрёком, а обычным отеческим советом.

— Фудзивара годами водили всех за нос, выстраивая конфигурации, которые никто не замечал. Изумительно. В случайности я не верю, как и в большую удачу. Любая удача строится на хорошем расчёте или интуиции. Как я и говорил, наших японских «динозавров» ещё рано сдавать в музей. Они ещё не раз встряхнут этот мир. Красиво сыграли. Хорошо, что мы не сглупили и вовремя отошли в сторону. Видите, моё решение было взвешенным и продуманным. Отца тоже рано списывать со счетов, — насмешливо посмотрел на своих детей, верящих, что он не знает об их делёжке будущего наследства за его спиной.

— Это было правильным решением, — спокойно согласился Сайто, давно перешагнувший через свою обиду. — Уступить Фудзивара даже почётно, тем более, отделавшись незначительными потерями. Есть чем гордиться.

— Я надеюсь, ты сейчас только про фирму говоришь? — иронично уточнил отец. — Советую вновь обратить пристальное внимание на Киоко. Попробуй с ней помириться, поухаживать. Женщины вспыльчивы, но отходчивы. Глядишь, выброшенные в мусорное ведро планы можно будет оттуда достать, отряхнуть и вновь положить на стол. Нашим родам это принесёт немало пользы, — посоветовал.

— Разве всё можно вернуть? — удивился Сайто, не ожидавший такого резкого поворота событий.

— Да. Теперь твои шансы даже выше, чем раньше, — обнадёжил глава семейства. — Такэути Фудзивара не пара, это уже понятно. Другую выгодную партию она найдёт не скоро, если, вообще, найдёт, — цинично отметил этот факт.

— А разве люди не скажут, что мы подбираем за Фудзивра то, что им не подошло? — забеспокоилась своенравная дочь, заботящаяся в первую очередь о своей репутации.

Укрепление позиций Сайто её тоже не радовало.

— Не выставим ли мы себя в плохом свете?

— С чего бы? Сайто и Киоко были вместе ещё до появления Мацумото. Их за глаза даже называли женихом и невестой. Наоборот, всё можно представить так, словно Фудзивара вклинился между ними, польстившись на Такэути, понял, что там ему ничего не светит и, получив повод, ушёл. То, что Киоко предпочла выбрать Сайто, только добавит нам уважения. Мы не подбираем за Фудзивара, мы отстояли своё, проявив уважение, упорство и не потеряв достоинства. Это большая разница, — отец наставительно поднял указательный палец. — На этом можно хорошо сыграть, утерев кое-кому нос.

— Ешьте лучше. Остывает, — напомнила мать, чем высказала своё мнение по данному вопросу.

Интермедия 5

— Не слишком ли рано расслабился? — Мацудара Тацуми с дежурным недовольством посмотрел на своего начальника службы безопасности, чтобы держать его в форме.

— Мне нет оправдания, господин, — серьёзный, невозмутимый мужчина склонился в низком поклоне.

— Знаю. Опять останешься без премии. Был бы глупее, остался бы ещё и без работы, — проворчал Тацуми, постучав пальцем по папке с докладом, положенной ему на стол.

Как премии лишил, так и вернёт её, позже, если тот догадается предоставить подходящий повод.

— Простите. Нам противостояли специалисты клана Фудзивара. Они очень хорошо запутали следы. Спрятали тайное за явным, — в голосе начальника СБ проскользнуло профессиональное уважение.

— И что? Работать нужно было лучше.

— Мне нет оправдания, господин, — повторил поклон, словно послушный болванчик.

— Слышал уже. Уймись. Его связь с родом Фудзивара ты изучил достаточно хорошо, как и контакты, происхождение средств. Выводы сделал очень близкие к действительности. В этой ситуации большего, пожалуй, добиться было практически невозможно. Все документы у него ведь настоящие, что сбивало с толку. Он действительно провёл детство в Фукуоке, окончил там школу, имел друзей, чему немало подтверждённых свидетельств. Однако бывает же такое, — Тацуми удивлённо покачал головой, поражаясь прихотям судьбы. — Пока ничего предпринимать по этому поводу не будет. Незачем спешить. Это может показаться слабостью. Чем сильнее проявляешь к чему-то интерес, тем больше за это заплатишь. Как и полагается в таких случаях, попрошу Шимуру-сан отправить ему корзину цветов с поздравительной лентой. Поздравим Фудзивара-сан с воссоединением с семьёй.

А ещё глава корпорации цинично подумал, что неплохо бы посоветовать дочурке съездить в гости к одному очень перспективному молодому человеку, вокруг которого скоро будет собираться будущее поколение элиты этой страны. Такие знакомства помогут даже дурочке, не способной управлять компаний с числом сотрудников больше трёх. Не может возглавлять, пусть выходит замуж за того, кто может, и живёт в своё удовольствие, радуя родных и близких.

Интермедия 6

Догадываясь, что от отца он услышит ровно столько, сколько ему положено, Фудзивара Масаки позвонил своей сестре, Ренке. Она всегда лучше него держала нос по ветру. Пока он с головой уходил в работу, она успевала и отдыхать, и развлекаться, и ходить по приёмам, и даже мотаться по стране, инспектируя отели. Откуда только время на всё это находит? Удивительно. Ренка обычно была в курсе всех важных новостей. Он надеялся, что и в этот раз она что-то да разузнала раньше него.

— Привет, это я. Только что посмотрел пресс-конференцию из нашей главной резиденции. Угадай, что я хочу спросить?

— Знала ли я о нашем неожиданно объявившемся племяннике, да ещё и чистокровном, нацелившимся на главенство в роду? — рассмеялась Ренка судя по голосу, ничуть об этом не тревожась. — Да.

Легко и сразу признала, чем вогнала Масаки в ступор.

— Трудно об этом не знать, если он на меня работает. В том смысле, что отец недавно сунул Синдзи ко мне с просьбой присмотреться друг к другу, и друг за другом. До тебя, по-видимому, очередь дойти не успела. Время поджимало. Всё стало слишком запутанным и затянутым, поэтому отцу пришлось объявлять о его существовании сразу на весь свет. Если что, канцелярия императора была поставлена в известность заранее, так что с этой стороны всё хорошо. Зато родню он «порадовал», так «порадовал», — рассмеялась, довольная тем, что была единственной информированной особой. — Но, согласись, новость взрывная. У кого-то сейчас рвутся щёки, у кого-то животы, у кого-то задницы, а у некоторых сердечные мышцы. Сюрприз удался на славу. Такого от нас точно никто не ожидал. Мне уже разрывают телефоны с просьбами прокомментировать эту новость, — похвасталась сестра.

Вот уж кто получал удовольствие от происходящего.

— Мне тоже. Ну, спасибо, что не предупредила, — пристыдил Масаки, не разделяющий её веселья. — Отцу тоже это скажу, только чуть позже. Я даже не представляю, что мне теперь отвечать всем, кто до меня доберётся. Не могу же я отказать всем.

— Ничего не говори. Ты в своём праве. Ссылайся на внутренние дела рода. Так и было задумано. Чем меньше информации просочится из семьи, тем лучше, потому что все будут её считать истиной в последней инстанции. Всему своё время. Пусть лучше Синдзи мучают, а мы на него посмотрим.

Немного помолчав, Масаки неуверенно задал главный вопрос. Он просто не мог его не задать.

— Ну и как он? Как человек.

Ренка стала серьёзнее.

— Не ангел, конечно, но и не демон. Имеет довольно жёсткий характер, хотя с виду покладист и вежлив. Местами грубоват. Не любит навязанных мнений. Я поискала, но ничего плохого на него не нарыла. Звёзд с неба не хватает. Оценки аттестатов средние, характеристики нейтральные, раньше вёл скромный, довольно замкнутый образ жизни. Однако, что странно, при этом парень очень шустрый и пронырливый. Умён. Изобретателен. Когда нужно, может быть очень убедительным и решительным, — поделилась своими впечатлениями. — В жажде власти и богатства не замечен. Ты не поверишь, но мне показалось, что Фудзивара для него больше обуза, а не опора. При этом он не собирается убегать от ответственности и перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Синдзи, что не удивительно при такой-то биографии, относительно неплохой, честный малый. Голову мне дурить не пытался, хотя имел такую возможность. Сразу пообещал, что в мои дела лезть не собирается, и надеется на то же. У меня в компании работал стажёром. Своим статусом не злоупотребил. Нужно было, таскал коробки или задерживался на сверхурочные часы наравне со всеми. От пьянок с коллегами не уклонялся. Как-то так. Нам достался взрослый, неизбалованный племянник, поднявшийся с самого низа, умеющий зарабатывать деньги.

— Пока звучит всё не настолько плохо, как я опасался, — с облегчением признал Масаки, немного расслабившись. — Вечером придёшь на ужин, расскажешь подробности? Тошико приготовит тунца с гребешками.

В отличие от сестры, Масаки был женатым человеком с детьми.

— Хорошо. Задерживаться сегодня на работе я не планирую, а то это точно затянется до утра. Тут некоторые от потрясения места себе не находят, — хихикнула, находя это забавным.

— Тогда до ужина. Перехожу в режим — Меня ни для кого нет. Понадоблюсь, звони напрямую.

Это не значило, что Масаки с безразличием отнёсся к появлению племянника. Он решил повременить с составлением своего мнения до тех пор, пока не услышит от сестры, чем её убедили в том, что эта перемена к лучшему. Не выяснит, почему она не напрягается, как наиболее уязвимый член семьи? Давать её в обиду Масаки не собирался, как и отказываться от того, чего он добился за эти годы упорным трудом. Удастся полюбовно договориться с Синдзи — хорошо. Не удастся — будет рассматривать другие варианты. Спешить с этим он не будет. Приёмный отец, которого он любит как родного, приучил сына к осмотрительности и основательности. Также он привил ему любовь к Фудзивара, которые дали воспитаннику детского дома всё, о чём он только мог мечтать. Масаки хорошо знал, что такое благодарность. К тому же трое Фудзивара всяко больше почестей принесут роду, чем двое. Почестей, а не денег, это важно. Если наследник окажется недостоин столь высокой чести, значит, он её не получит. Всё просто. Любви к новому родственнику Масаки не испытывал, впрочем, как и ненависти.

Интермедия 7

Радостно улыбающийся Танака Джун, управляющий директор фонда «Мацумото и партнёры», вышел к сотрудникам, которые час назад получили одинаковые сообщения по корпоративной рассылке. В нём было распоряжение посмотреть в прямом эфире одну необычную пресс-конференцию. Оглядев ошеломлённых сотрудников, тихонько прокашлявшись, чтобы привлечь их внимание, он объявил.

— Внимание, наш фонд переезжает. Пожалуйста, начинайте собирать вещи. Все документы должны быть упакованы и опечатаны.

— Куда мы переезжаем, господин Танака? — растерянно уточнил Цукуда.

— В другой офисный центр. С расширением площадей и штатов. В связи с изменившимися обстоятельствами, больше находиться на территории рода Мацудара мы не можем. Не потому, что у нас испортились отношения. Так будет лучше с точки зрения безопасности и сохранения конфиденциальности. Также это послужит улучшению взаимодействия с другими структурами наших партнёров, — обтекаемо указал на клан Фудзивара.

— Танака-сан, мы, случайно, переезжаем не туда, где сейчас работает Мацумото-сан? — заинтересовалась Бандо-сан.

— Вы правы, — улыбнулся директор. — Причины, думаю, вы и сами понимаете.

— О да, — ответила Бандо таким многозначительно-мечтательным тоном, потирая руки, что поморщились все, кроме бухгалтера.

Чтобы пронять Исикаву-сан требовалось что-то посерьёзнее. Например, падение в Токио золотого метеорита.

— Уж теперь-то мы развернёмся! К концу года у меня будет собственное жильё!

— Если будешь так орать, то тебя родное правительство обеспечит не только казённым жильём вместе с одеждой, но и питанием, — призвала её к сдержанности Фукуда-сан. — Развернётся она.

— А тебя что, это не радует? — наигранно обиделась Бандо, надув щёки.

— Конечно, радует. Я в восторге, — правда, по ней это было незаметно. — Если помнишь, я с самого начала утверждала, что у нас здесь «прачечная» и кузня кадров. Похоже, я была права. Для меня будет большой честью поработать на господина Фудзивара.

Приняв правильное положение, адвокат с достоинством поклонилась директору, выражая свою поддержку и демонстрируя лояльность.

Теперь за своё будущее она была спокойна. С такой работы на улицу не вылетают и одним рисом на ней уж точно не питаются. Можно, конечно, угодить за решётку или стать жертвой разборок аристократов, у них там под ковром бульдоги никогда не скучают, но где большая выгода, там и высокие риски. Фукуда это хорошо понимала и считала нормальным явлением. Везде так. Зато теперь она была спокойна, что их фонд не начнут внезапно «трясти» по любому поводу, или загонять в бюрократическую яму. Хороший адвокат может многое, но он не всесилен. Работать под вывеской клана Фудзивара очень даже престижно. Более того, многообещающе. Теперь на собрании выпускников или при встрече с бывшими коллегами ей не придётся чувствовать себя «вторым сортом». Пусть попробуют добиться того же, прежде чем над ней насмехаться. Поэтому Фукуда хоть и не показывала этого, была очень рада тому, что не только сумела вытянуть счастливый билет, но и дожидаться того момента, когда он станет выигрышным. Её предчувствия не обманули.

Бандо, ко всему прочему, радовалась ещё и тому, что теперь-то дед точно отстанет от неё со своим запоздалым сводничеством. Где она и где Фудзивара-сан? Смешно! Хотя облизываться на такого завидного жениха и сокрушаться об упущенной возможности он будет вплоть до воя на луну. Подумав об этом, менеджер жизнерадостно улыбнулась. Она собиралась рассказать ему об этом при первой же возможности. А если ещё и горестно повздыхать…

Интермедия 8

Цукуда Юдзу, сопя как маленькая счастливая свинка, любовно погладила фотографию, снятую у своей школы. Злобно прищурившись, она достала ежедневник, после чего старательно принялась составлять список всех тех, кому вскоре позвонит и похвастается знакомством с настоящим, тайным принцем. По её мнению, собеседники просто обязаны изойти на сопли от зависти. Да что мелочиться, они должны будут запомнить все ключевые даты знакомства Юдзу и принца. Это же такая история! Прямо, как в мыльных операх. Её же можно облизывать и облизывать, чуть ли не до бесконечности, в отличие от мороженого. Да что там королева класса, она замахнётся на королеву школы, воздвигнув из вставших на четвереньки девочек пирамиду власти.

— Дочка, иди ужинать, — позвала мама.

— Сейчас, — крикнула Юдзу, мысленно решая, сколько запросит за интервью и на что потратит эти деньги.

Фудзивара-сан станет её золотой курочкой. Кстати, о панированной, хрустящей курочке. Втянув носом воздух, девочка замерла. Планы по захвату школы и обогащению придётся немного отложить.

Глава 23

Интермедия 9

Хаякава тоже была одной из тех, кому пришла ссылка на занимательное видео. После его просмотра она надолго зависла с выражением полного отсутствия своего присутствия в офисе, где её и застала эта неожиданность. Если внешне с ней не происходило ничего, то под «замёрзшей гладью озера»…

Трое воображаемых детей с улыбками помахали маме ручками и растворились в воздухе. Большой дом на берегу тёплого моря превратился в заброшенный пустырь. Большая лохматая собака стала подушкой. Красивое платье обернулось шерстяным поясом для прогрева поясницы. Что послужило причиной? Как оказалось, только что простая задача усложнилась в разы, став казаться почти недостижимой.

«Как же так? Какого чёрта он не мог просто остаться Мацумото? Или подождать со своим объявлением ещё полгодика», — подумала запаниковавшая девушка.

Там, где раньше они легко могли отстоять свой выбор, теперь далеко не факт, что это удастся сделать. Появилось слишком много советчиков, от которых так просто не отмахнёшься и деньгами им рот не заткнёшь. Из завидной невесты Хаякава превратится в номерную, чуть ли не второго дивизиона. Какой же девушке понравится такое сравнение? Ощущения были, мягко говоря, не очень. С другой стороны, теперь никто не упрекнёт Сетсу в том, что у неё низкие запросы, отсутствие вкуса и, вообще, она общается со всякими проходимцами. Наоборот, её начнут хвалить за то, за что ещё вчера осуждали. Неразборчивость обернётся дальновидностью.

— Ну и как теперь прикажете ловить его в свои сети? Деньгами? Их у него в достатке? Дорогими подарками? Сам, кого хочет одарит. Статусом? И выше карликов видел. Красотой? Так «богинь» вокруг него и так хоть отбавляй, — помрачнела девушка. — Интересно, как обычные люди находят свои вторые половинки, ничего не имея? Где? Чем они привлекают партнёров?

Для неё это было неразрешимой загадкой. Как можно найти настоящую любовь без денег, работы и своего жилья? Немыслимо.

В Японии не принято, чтобы взрослые дети жили с родителями, это считалось неприличным. Хотя бывало и такое, но либо от большой бедности, либо от больших проблем с социализацией у молодого поколения. На самом деле, это весьма серьёзная проблема для японского общества. Существует даже особый термин — パラサイトシングル парасайто сингуру, паразит-одиночка. Таких людей насчитывается миллионы. Уже в 2002 году их было около 10.

В этот момент Сетсу позвонила мама, которая уже всё знала, поэтому решила проверить, как у неё дела. Она беспокоилась.

— Ну и что мне теперь делать? — потерянно спросила Хаякава, даже не скрывая своего отношения к этой новости.

— Он тебе нравится? — поинтересовалась Юрико, решив обойтись без ёрничества.

— Да.

— Тогда то же, что и раньше. Да, всё станет несколько сложнее, но и только. Учти, в этом деле никогда не бывает просто. Никому. Всегда приходится что-то преодолевать или с чем-то мириться. Причём вне зависимости от каких-то условностей. Такова жизнь. Сначала определись, чего ты хочешь, а потом постарайся этого добиться. Получится — не получится, заранее неизвестно, но ты хотя бы попытаешься и при любом исходе дальше будешь жить спокойно, не изводя себя сомнениями, — посоветовала мудрая мама. — Никаких договорённостей, которые пришлось бы пересматривать, у вас ещё нет. Конфликтов интересов тоже не наблюдается. О его помолвке не объявлялось. Так в чём проблема? Не вижу причин для уныния.

— Но он же Фудзивара, — оправдание прозвучало несколько жалко.

— И что? А ты Хаякава. Пусть не самая умная, судя по этому разговору, но вполне достойная девушка. Мы тебя не на улице нашли и не в школу для грузчиков отдавали. Если у вас всё будет серьёзнее некуда, мы с отцом найдём что предложить Фудзивара. Теперь это больше вопрос бизнеса, а не чувств. Лучше бы радовалась, что у тебя такая богатая и успешная семья. Пусть они из старой аристократии, но так на дворе давно уже не четырнадцатый век, — приободрила её улыбающаяся Юрико. — Правила игры изменились.

Впрочем, что ещё она должна была сказать, чтобы не испортить ей настроение?

— Мам, извини, — встрепенулась Хаякава, вспомнив ещё один недавний разговор. — Со мной перед тобой связывался Харута Кэтсуо. Помнишь его? Он просил помирить его с Синдзи. Кажется, Кэтсуо был сильно встревожен и нервничал. Что скажешь?

— А, эти придурки объявились, — презрительно фыркнула Юрико. — Тут я скажу прямо, больше не общайся с ним. Ещё раз будет звонить, не бери трубку. С Харута покончено. Очень скоро у них не будет ничего, кроме огромных долгов, позора и разного рода обвинений. От них будут шарахаться, как от прокажённых. Там всё серьёзно, по-взрослому. Они объявили войну твоему другу. Фудзивара приняли вызов. Примирения не будет. Я не знаю, как Харута переживут эту войну, но подняться им больше не дадут. Забудь об этом роде.

Интермедия 10

— Коллеги, на повестке два вопроса… — начала свою речь грозная Тамаки, но была перебита усталым, смирившимся с судьбой Хасэгавой.

— Да будем мы сегодня пить, будем. Не нужно вновь поднимать эту тему.

— То, что будем, и так понятно. Это даже не обсуждается…

Тамаки осеклась, недовольно посмотрев на Рурико, продолжающую восторженно отплясывать возле своего кресла. Такое впечатление, будто это её объявили членом рода Фудзивара, а не Мацумото.

— Уймись, безумная. Кто-нибудь свяжите её уже, — раздражённо попросила секретарь.

— Обалдеть. У меня, оказывается, такие крутые связи. Я теперь могу одним звонком решить кучу проблем. Вау! — всё ещё не отошёл от новостей Ёсида, пребывая в своём воображаемом мире.

Он даже пощёлкал пальцами для тренировки новой «магии».

— Мой друг — наследник семьи Фудзивара. Это же круче, чем мой сосед Тоторо. Хотя нет, спорно. Или нет? Я запутался, — пожаловался этот идиот.

«С кем я работаю?» — мысленно застонала Тамаки, убеждая себя, что ещё рано их убивать.

Пусть сначала квартальный отчёт сдадут.

— Вот я дура! — неожиданно завопила Рурико, отчего все вздрогнули.

Схватившись за голову, она сокрушённо пожаловалась.

— Нужно было ещё тогда его трах…

Покрасневшая Тамаки подскочила и вовремя зажала её рот.

— Я тебя сейчас сама трахну. По голове, — злобно прошипела ей на ухо.

Обеспокоенно оглянувшись, к счастью, она не заметила поблизости Мицухо-сан. Впрочем, секретарь зря волновалась. Их начальница в этот момент старательно заносила в свои анкеты строчку о личном знакомстве с Фудзивара Синдзи. Лишним не будет. Никто не захочет проверять, насколько оно личное и глубокое, впрочем, как и оставлять эту информацию без внимания. Не считая выслуги лет, основного и практически единственного способа подняться по карьерной лестнице, подобные «мелочи» могли хоть немного, но сократить дистанцию.

— Внимание! — рявкнула Тамако, уставшая от этого балагана несколько позже опытного Хасэгавы.

Недаром же он женатый человек с двумя детьми.

— Нужно решить, уместно ли отправлять нашему бывшему коллеге поздравительный букет, приглашать его посидеть с нами, по типу встречи выпускников? Будем ли мы отмечать эту дату на постоянной основе? А также, что делать с вещами, которые после него остались и которых он гарантированно касался? Список у меня уже составлен. И у нас ещё остались совместные фотографии. Что делать с ними? Сделаем ли мы небольшой музей, ограничимся информационной доской, продадим их или просто поделим? Со временем они будут стоить больших денег и могут заинтересовать коллекционеров.

— Его стул мой, — Ёсида тут же заявил на него свои права.

Рурико, сидевшая к цели ближе всего, тут же нагло пересела в соседнее кресло и на нём же вернулась на своё рабочее место, сдвинув свой бывший стул в сторону. А ведь ещё вчера этот предмет мебели никому не был нужен. Хасэгава стыдливо прикрыл глаза ладонью. Он себя всё больше чувствовал не старшим менеджером, а воспитателем в детском саду.

Два непримиримых, отныне и до завтрашнего дня, врага столкнулись свирепыми взглядами. Осталось только объявить: Рурико против Ёсиды, покупайте билеты у… Тамаки. Секретарь всегда найдёт на что потратить дополнительные деньги, чтобы облегчить свою жизнь в этом офисе.

— Чёрт, если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, ушла бы вместе с Синдзи. Он же нас звал, — сокрушённо вздохнула Рурико.

— Если бы я знала цены завтрашнего дня, то не держала бы дома копилку, — успокоила её Тамаки, мысленно соглашаясь с подругой. — Всего не предусмотришь. Стоп! Мы отвлеклись от главного. Давайте…

Интермедия 11

Сидя в салоне своего роскошного фургона, Микадо Аоки задумчиво вертела в руках телефон, безо всякой цели. Кроме неё, в машине находился только менеджер.

— Послушай, — неожиданно произнесла актриса, не глядя на помощника, — если один и тот же человек часто заставляет тебя чувствовать себя дураком, дразнит, подкалывает, вынуждает забывать о том, кто ты есть, и тебе это доставляет не неудобства, а удовольствие, потом, когда успокоишься, можно ли сказать, что ты странный человек? Извращенец? — приподняла бровь, предложив более смелое определение.

— Ну что вы, госпожа Микадо, — почтительно ответил менеджер, мысленно надеясь, что она не повторит эту дурь при посторонних. — Вы не странная — вы особенная. Не извращенка, а человек с широким кругозором, — убедительно заверил, продержавшись так долго на этой работе только потому, что прекрасно справлялся с ролью зеркала из сказки Белоснежка.

— Правда? — усомнилась Микадо прежним, ровным, немного ленивым тоном. — А ещё я вредная.

— Вы строгая, — не согласился менеджер.

— Толстая.

— Стройная.

— Незаменимая.

— Посредственная, — мужчина нашёл антоним быстрее, чем его мозг подал сигнал опасности.

— Что-что? — уточнила Микадо, демонстративно приложив ладонь к уху.

— Согласен, незаменимая, — закивал вспотевший менеджер, опасаясь смотреть в зеркало заднего вида.

— Ну да, где ещё он найдёт такую, как я? И где ещё я найду такого, как он? — глубокомысленно добавила после короткой паузы.

Впрочем, сцену разгрома съёмочной площадки тремя высокородными дурами она хорошо помнила. Повеселилась тогда знатно, за чужой счёт. Менеджер предпочёл на это промолчать.

— Хотя, какая разница, — пожала плечами. — Я и семейная жизнь несовместимы. Может, в любовницы податься? Говорят, это хорошо омолаживает организм и делает жизнь ярче, — шутливо предположила.

— Госпожа Микадо, может, для начала, отработаем текущие контракты? — жалобно попросил менеджер, — а потом уже ударимся в загулы. Как раньше.

— Эх, нет в тебе авантюризма, — расстроенно покачала головой.

— Зачем мне авантюризм? У меня два кредита и быстрорастущий ребёнок. Поздно уже рисковать, — указал мужчина.

Стал бы иначе он терпеть некоторые её выходки. Семья и обязательства быстро отучают от капризов.

— Да? — внимательно на него посмотрела долгим взглядом. — Возможно, ты прав. Всё это плохо заканчивается. Ладно, поехали. Что там у нас дальше по графику?

Интермедия 12

— Неудобно получилось, — спокойно признал глава семьи Токугава, выслушав дочь. — Нужно было выбрать другой подход.

— Кто же знал, — с некоторым равнодушием пожала плечами Токугава Мико, не чувствуя за собой вины.

Перед ней поставили задачу, она её выполнила. Дали бы другую вводную информацию или рекомендации, сделала бы всё иначе. Это не ошибка исполнителя, а недоработка разведки, о чём отец знал.

— Теперь знаем, — невозмутимо отметил мужчина. — До меня дошли слухи, что между Арима Ясука и Фудзивара Синдзи ведутся какие-то непонятные дела. Официально они никак не связаны, но неофициально явно имеют довольно неплохие личные отношения, что бы там ни изображали на публике. История с её туфлями этому хороший пример. Понятно, что деньги использовались для чего-то другого, но для чего — тайна, покрытая мраком. Токугава невыгодно, что бы их отношения укреплялись и дальше, что приведёт к дружбе не двух молодых людей, а потянет за собой образование полноценного экономического сотрудничества между двумя сильными родами. Арима наш конкурент сразу в двух чувствительных областях. Их усиление — это наше ослабление. Фудзивара намного более серьёзнее противник. С ними нам нежелательно иметь проблем. Поэтому постарайся сделать так, чтобы Синдзи проще было иметь дела с нами, а не с ней. Всё понятно? — испытующе на неё посмотрел.

— Ты что, предлагаешь мне пополнить список его невест? — удивилась Мико.

— Не говори глупостей. Что я имел в виду, то и сказал. Думай, если не хочешь в будущем получить в свои руки не хорошее наследство, а его жалкие остатки. Токугава не могут воевать сразу со всеми, как и жить в мире. Впрочем, они не обязаны с кем-то дружить или враждовать только из-за страха. Мы всё равно своего добьёмся. Токугава вновь станут великими. Наша главная сила — не тяжёлая конница периода Эдо, а дипломатия, союзы и стратегия.

— Хорошо, отец. Я тебя услышала, — поклонилась дочь. — Постараюсь исполнить твоё поручение.

Интермедия 13

— Ну что, черепашка ты моя? — мать с умилением посмотрела на Итидзё Мегуми, сидящую в гостиной с фотоальбомом в руках и большой недопитой кружкой чая. — Придумала уже двадцать третий план соблазнения коварного, но близорукого Мацумото, от же Фудзивара, он же шейх, он же герой, он же любимец медведей?

Мегуми бросила на мать сердитый, колкий взгляд и отвернулась.

— Похоже, что нет, — определила веселящаяся мать, посмотрев на мусорную корзину, полную смятых бумажек. — Слушай, пока ты будешь придумывать и рисовать планы, кто-то уже успеет съесть твой ананас.

Мегуми обожала консервированные ананасы, о чём знала вся семья.

— Что тут думать? Хочешь кушать — кушай. Не хочешь — не облизывайся, — посоветовала Итидзё Куруми. — Решительная кошка никогда не остаётся голодной, а наглая — замёрзшей, — зашла с другого бока.

— Это не так… просто, — проворчала смущённая девушка, не удержавшись, хотя хотела отмалчиваться до самого конца.

— В этом деле никогда не бывает просто. Ни для кого, — по-доброму улыбнулась госпожа Итидзё, повторив слова своей конкурентки. — Ладно, расслабься. Неожиданно, но тебе сильно повезло. Из аутсайдеров получила шанс попасть сразу в лидеры. Редко кому так везёт. Твой Мацумото оказался не так прост, как мы думали. В этом случае брак, почти всегда, — большая сделка, в которой ведущую роль играют рода, а не отдельные личности. То есть я и твой дед теперь могут официально вступить в схватку за твоё будущее. Если, конечно, ты сама того хочешь. Договоримся с дедом Синди, будет у тебя красивая, роскошная свадьба. Не договоримся… — молча развела руками, показывая, что тут и так всё ясно. — И ещё. Хочешь нашей помощи, выполни ряд условий. Первое, — Куруми коварно и предвкушающе улыбнулась, — оторви наконец задницу от кресла и сделай хоть что-то сама!

Эпилог

В свой дом я вернулся только затемно, выжатый до состояния сухофрукта. От эмоций уже ничего не осталось. Они выгорели как свеча, до блюдечка. Хотелось просто лечь на кровать, закрыть глаза и забыть обо всём случившемся, как о страшном сне.

Приняв душ, я поднялся на балкон второго этажа, где растёкся в кресле. При этом умудрился не пролить ни капли из большой кружки с чаем. Кофе сейчас пить далеко не лучший вариант. Мне хотелось покоя и расслабленности, а не избытка энергии и идей. Они мне понадобится завтра. Или не мне. Или не только мне, но точно потребуются. И послезавтра. И после послезавтра. И…

Широко зевнув, сонным взглядом посмотрел на красивый ночной город, кажущийся бескрайним, даже с наступлением темноты полный огней и жизни. Возможно, многие на моём месте после пресс-конференции рванули бы в клуб, ресторан, захватили бы легкодоступных девочек, чтобы до утра отмечать это грандиозное событие, как и полагается людям моего статуса. Или бы до сих пор крутились возле стариков, владеющих деньгами и властью, если это их прельщает больше. Мне же намного приятнее провести время так. Вытянув ноги, расслабившись, пошевелил на них пальцами, отчего на лице появилась довольная улыбка. Вот в чём счастье после тяжёлого рабочего дня. Отсалютовал стаканом ночному Токио.

Прощаться со значительной частью своей прошлой жизни было невероятно грустно. Я буквально чувствовал, как уходит одна часть меня, чтобы освободить место другой. Уж не знаю, лучшей ли. Время покажет. Мне нравилось быть Мацумото. С этой фамилией у меня связанно огромное количество воспоминаний. Самых разных, весёлых, печальных, пугающих, удивительных и даже тех, с отношением к которым я до сих пор не определился.

Впрочем, на всё происходящее можно посмотреть несколько шире. Какой бы пиджак с именной табличкой Мацумото ни надел, под ним останется всё тот же старый, местами добрый паренёк с непростым прошлым. Да, понемногу я меняюсь и уже не всегда могу с уверенностью сказать, что раньше поступил бы так же, как сейчас. Так, все меняются. В этом нет ничего страшного. Кто-то растёт вверх, кто-то в ширь, кто-то вглубь, а кто-то просто обрастает.

Я не знаю, что произойдёт завтра, но мне не стыдно за то, что было вчера и сегодня, а это главное. Мне предстоит пройти ещё долгий путь. Посмотрим, куда он меня приведёт. В любом случае, жизнь продолжается. Конец любой истории наступает только со смертью её героев. Всё остальное — лишь промежуточные итоги.

Все мы каждый миг своего существования продолжаем движение от прошлого к будущему. Стоим ли, лежим или куда-то падаем. Люди постоянно о чём-то мечтают, к чему-то стремятся, чего-то боятся. Это наша сущность. То, что я сегодня подводил некоторые итоги своей жизни, вовсе не означает её завершение. Повторюсь, конец любой истории наступает только на кладбище. Пока они живы, закончить её одновременно для всех — невозможно. На любом этапе будут возникать нескончаемые вопросы. Устроился на работу — когда зарплата? Похвалил начальник — когда повышение? Познакомился с девушкой — когда свадьба? Женился — когда дети? Обзавелись детьми — уже начали откладывать деньги? Сын познакомился с девушкой — когда свадьба? Так и живём, как хомячки в беговом колесе. Поэтому, Мацумото, спи спокойно. Я рад, что мы столько времени провели вместе. Никто не забыт, ничто не забыто. Фудзивара продолжат твоё дело, искренне веря в то, что всё обстоит наоборот. Чем не достойная шутка для маленького тануки?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Меня зовут господин Мацумото! том 4

Content

Меня зовут господин Мацумото! том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene