Хенди Барб

Забытая возлюбленная

Забытая возлюбленная

Меня зовут Елена.

Я живу в поместье, что находится неподалеку от процветающей деревни Пудурлатсат, расположенной на берегу реки Вудрашк. И я никогда не была так счастлива, как сейчас.

Четыре месяца назад я освободила хозяина поместья, Стефана Корбори, от проклятия, наложенного на него не-мертвым колдуном, убившим жену лорда и его маленького сына. Проклятье это удерживало Стефана в поместье. Он оказался заперт в этих стенах на годы, и лишь я и несколько постоянно сменяющихся слуг составляли ему компанию. Все мы были вольны приходить и уходить, когда нам вздумается, но Стефана ждала смерть, если он ступит за двери поместья.

Мой лорд не был тем человеком, что смог бы жить в затворничестве. Он начал сходить с ума.

Я нашла способ освободить его, снова вернуть Стефана в мир.

Он был благодарен мне, и все изменилось.

Поместье вернулось к жизни. Стефан назначил меня своей домоправительницей, хотя в свои двадцать с небольшим я была слишком молода для этой должности. Но я знала, как вести дела, и он позволил мне нанять новых слуг и хорошую кухарку. По поместью прошел шквал уборки и полировки, и я распахнула все окна, чтобы впустить воздух и свет.

Я едва сдерживала свою радость.

Жена Стефана умерла несколько лет назад, и я во многом заняла ее место. Ее большая комната теперь принадлежала мне, хотя я почти каждую ночь проводила в постели Стефана.

И хотя слуги не называли меня «миледи», важнее было то, что они называли меня «госпожа Елена» и следовали всем моим указаниям с таким же усердием, как следовали бы приказам настоящей хозяйки поместья.

Чтобы показать свою благодарность за освобождение, Стефан заказал мне прекрасные платья разных цветов.

Ему нравилось видеть меня в желтых, как подсолнечник, или небесно-голубых тонах. Я была невысокой, с золотистыми волосами, которые часто носила распущенными, и они свободно ниспадали мне на плечи. Никто не говорил мне, что я прекрасна, но меня часто называли хорошенькой. Я отлично понимала разницу.

Мой лорд не любил меня, но высоко ценил. И моей любви было достаточно для нас двоих.

Мы были счастливы, и это стало нашим обычным состоянием с той самой ночи, как я освободила его от проклятия. Так продолжалось четыре месяца.

Стефан провел день в одной из деревень, находящихся под его управлением, чтобы проверить ранний осенний урожай. Прибыв домой в сумерках, он спустился в главный зал к ужину. В большом очаге пылал огонь, и он улыбнулся, увидев меня в платье из светло-зеленого муслина.

- Это один из тех новых нарядов, что я заказал? – спросил он.

Я улыбнулась.

- Да. Спасибо.

Несмотря на годы страданий взаперти и приступы безумия, которые тогда случались у него, Стефан все еще оставался красивым человеком тридцати с половиной лет, с густыми волосами песочного цвета и ясными голубыми глазами. Его лицо было чисто выбрито. Только линии вокруг рта намекали на боль, которую он перенес, а также отсутствующая левая рука.

Несколько лет назад, чтобы проверить силу проклятья, он высунул эту руку за дверь. Она начала разлагаться, и ее пришлось ампутировать по запястье.

Тогда это привело его в отчаянье. Сейчас это не имело значения: Стефан поправился и, к счастью, был правшой.

- Мне приказать подать ужин? – спросила я.

Он кивнул, зубами стянул перчатку с единственной руки и подошел к огню.

Я следила за ним взглядом.

- Тебе принести вина или эля?

- Некрепкого эля. Я хочу пить.

Я быстро вышла из зала через арочный вход и направилась вниз по коридору, ведущему на кухню. Заглянув в дверь, я увидела Мэйси, нашу кухарку, которая как раз выставляла маленькую тарелочку с нарезанным сыром на загруженный едой поднос.

Беатрис, теперь носившая титул первой горничной, ждала, пока она закончит, чтобы забрать поднос. Она была высокой худощавой девушкой, с серо-русыми волосами, она была с нами в те темные времена, когда проклятье еще тяготело над Стефаном. Она была предана ему, и я считала ее своим самым близким другом.

- Милорд ждет, - сказала я из дверей. - Сегодня он не хочет вина. Вместо этого принеси ему кружку некрепкого эля.

Беатрис кивнула:

- Сейчас буду.

Я поспешила в главный зал, чтобы сказать Стефану, что мы можем садиться.

Он всегда сидел во главе длинного дубового стола, но вместо того, чтобы располагать меня напротив, он любил, когда я садилась рядом, чтобы нам было проще разговаривать.

- Что с урожаем в селе Дахау? – спросила я.

- Хорош. Наводнений от осенних дождей пока нет, и я думаю, урожай пшеницы принесет прибыль.

Вошла Беатрис с подносом, который был слишком тяжел для нее, но я поборола позыв подняться и помочь ей. Днем я нужна была Стефану домоправительницей, но ночью он хотел, чтобы я играла роль его леди, и я знала, что ему не понравится, если я брошусь помогать служанке.

Поэтому я осталась сидеть рядом с ним.

Беатрис удалось сохранить равновесие и поставить поднос на стол. Она налила Стефану кружку эля и подала прекрасный ужин, который, как я и заказывала, состоял из запеченного с яблоками фазана, свежего хлеба, зелени и нарезанного сыра.

Стефан одобрительно кивнул. Фазан с яблоками ему всегда нравился.

Подав ужин, Беатрис исчезла из зала. Закончив трапезу, мы перебрались на другой конец стола, где сыграли две партии в шашки, после чего поднялись наверх в комнату Стефана. Беатрис должна была вернуться позже, чтобы убрать остатки ужина.

С тех пор, как проклятье было снято, мы вели такую жизнь. Все эти дни Стефан был очень занят, пытаясь доказать всем, что он снова стал деятельным управляющим вотчиной, что он может помочь крестьянам своего владения в решении любых споров и вопросов и внимательно следит за урожаем. Но вечером он хотел покоя и вкусного ужина в моей компании.

Моей задачей было дать ему желаемое.

Когда мы вошли в его комнату, я отметила, что она сильно изменилась. Окна и занавески были открыты, впуская свежий воздух. На стенах висели новые гобелены, стойки кровати и столики были отполированы.

Закрыв за собой дверь, я сказала:

- У этого нового платья, которое ты заказал мне, шнуровка сзади. Мне позвать горничную, чтобы она помогла мне раздеться, или это сделаешь ты?

Повернувшись, он рассмеялся.

- Хочешь превратить меня в однорукую камеристку?

Его смех был для меня музыкой. Были времена, в которые он никогда не шутил о своем увечье.

Я тоже улыбнулась ему.

- Я позову горничную.

- Нет.

Встав позади меня, он медленно распутал шнуровку.

Я скинула платье с плеч и позволила ему упасть на пол. В этом движении не было ничего нового для нас, но кое-что изменилось. Он начал шутить, и, кроме того, Стефан никогда не говорил мне сладких слов до того, как я сняла с него проклятье, а теперь… он делал это.

Повернув меня к себе, он дотронулся до моей щеки.

- Никогда не видел такого хорошенького личика, как у тебя, - наклонившись, он поцеловал меня. – Я бы пропал без тебя.

Я сделала резкий вдох. Он никогда не говорил мне слов любви, но он знал, что я хочу от него услышать. Слова о том, что я хорошенькая, ничего для меня не значили, но я жила ради того, чтобы слышать, что без меня он потерялся бы во тьме.

Это был мой дом. Мое место было рядом с ним.

Он припал к моим губам с еще большей страстью, и я ответила на его поцелуй.

Я всегда отвечала не его поцелуи.

* * *

Следующие два дня прошли по такому же распорядку. У меня было несколько текущих задач по восстановлению поместья, в том числе и контроль над слугами, убиравшими подвал. Меня беспокоила крыша, которая не ремонтировалась годами, но каждый раз, когда я говорила об этом Стефану, он хмурился и ничего не предпринимал. То же самое произошло, когда я сказала ему, что кровати в двух гостевых комнатах придется заменить, и о том, что мыши прогрызли дыры в нескольких больших коврах.

Я заведовала основными хозяйственными счетами, закупала провизию и рассчитывала слуг, но такие расходы, как новая крыша или две кровати из вишневого дерева с матрасами, должен был оплачивать Стефан. Я думала, что он просто очень занят, и решил отложить такие незначительные вещи на зиму, когда у него появится больше времени.

День подошел к концу, мне нужно было подготовиться к ужину, и я поднялась наверх в свою комнату, чтобы умыться и переодеться. Мне нравилась эта комната. Когда-то в ней жила леди Бьянка, жена Стефана, которой я служила горничной. Она была добра ко мне и наверняка не хотела бы, чтобы он оставался один. Так что сейчас здесь хозяйничала я.

В комнате были прекрасный туалетный столик и шкаф в тон, в котором висели мои наряды. Для этого вечера я выбрала платье небесно-голубого цвета, которое особенно нравилось Стефану, и спустилась вниз, только когда он приехал домой. Я встретила его идущим вверх по коридору от входных дверей, и мы вошли в зал вместе.

- Мэйси приготовила прекрасного лосося с красными томатами, - сказала я ему, когда мы подошли к большому очагу.

Он кивнул и стянул зубами единственную перчатку со своим обычным выражением.

- Завтра вечером ты должна устроить большой ужин, - сказал он. – Я только что получил в главной деревне окончательное подтверждение, что два гостя и их сопровождающие прибывают. Мне жаль, что я не предупредил тебя раньше.

- Все в порядке. Я смогу подготовить все необходимое и заказать еду в деревне утром. Кто эти гости?

Он произнес следующие слова таким тоном, словно мы обсуждали погоду:

- Лучиано Йованович, богатый торговец из Энемуска, и его дочь Коралина. Она моя невеста.

Я застыла на месте, не веря своим ушам.

Хотя я всегда старалась улыбаться при нем, он ошеломил меня настолько, что мое изумление стало очевидным.

Он досадливо поморщился и взмахнул правой рукой.

- Это не то, что ты думаешь. Эта женитьба для меня ничего не значит. Я никогда не видел эту девушку, она даже не благородных кровей. Пока я был заперт от всего мира, арендная плата уменьшалась из года в год, мои сундуки почти пусты. Отцу Коралины нужен мой титул, а мне – ее приданое, чтобы восстановить поместье. Это деловое соглашение. Наши с тобой отношения останутся прежними. Это ничего не изменит.

Я не могла пошевелиться, даже дышать было тяжело. Если его деньги были на исходе, зачем он позволил мне нанять новых слуг? Зачем заказал мне новые наряды?

- Ты должна была знать, что когда-нибудь это произойдет, - добавил он в явном замешательстве. – Теперь я свободен и женюсь ради денег. Другого пути нет.

Я все еще молчала, и тогда он подошел ближе.

- Елена, это ничего не меняет для нас.

«Не изменится ничего, кроме того, что ты будешь женат, и у поместья появится новая хозяйка», - подумала я. Наконец, я смогла прошептать:

- Я попрошу подать ужин.

На полпути к арке он снова окликнул меня. Когда я обернулась, он, казалось, чувствовал себя несколько неловко.

- Конечно, Коралина будет жить здесь, - сказал он. – Тебе придется освободить спальню Бьянки и подыскать себе что-нибудь в комнатах слуг. Ты же не против, правда? Ты все равно только хранишь там вещи.

Я чувствовала себя так, будто получила удар в живот, но Стефан, казалось, не понимал всей важности своих слов. Возможно, для него это и не имело значения. Я не знала, как бороться с тем, кто, понятия не имея, разрушает мой мир, и тем, кто давал мне смысл в жизни.

- Нет, - наконец удалось ответить мне. – Я не против.

* * *

На следующий день лицо Беатрис побледнело, когда я рассказала ей эти новости.

- Ох, Елена... - вздохнула она.

Я остановила ее прежде, чем ее сочувствие довело меня до слез.

- Нам нужно многое успеть. Как только я уберу свои вещи, ты должна подготовить спальню для новой госпожи и гостевую комнату для ее отца. А я поговорю с Мэйси об ужине и схожу в деревню, чтобы договориться о продуктах.

Таким образом я кое-как пережила этот день. Я решала одну задачу за другой, и когда спустились сумерки, была в главном зале, проверяя, красиво ли стоят цветы на столе.

Стефан оделся в бордовую тунику, черные брюки и высокие начищенные сапоги. Он выглядел очень хорошо. Я была одета в платье цвета подсолнечника и собрала волосы, сколов их на затылке.

- Все готово? – спросил он. – Кажется, я слышу, что приближаются лошади.

- Да.

Я не могла заставить себя поднять на него глаза. Он этого даже не заметил.

- Мы должны выйти и поприветствовать их, - сказал он.

Я молча последовала за ним по коридору и через парадные двери вышла во двор. Он не ошибся, услышав стук копыт: наша стража проводила через ворота маленькую группу всадников. Мужчина и женщина возглавляли свиту, состоящую из нескольких слуг и шести стражей в кольчугах. Я смотрела на женщину, но на ней был плащ с надвинутым капюшоном.

Мы со Стефаном стояли у дверей, пока гости подъезжали. Мужчина во главе колонны спешился и откинул назад капюшон. На вид ему было лет сорок с небольшим, он был красив, темноволос, смугл, с бородкой. Под плащом бала надета богато украшенная шелковая туника. Он носил драгоценные кольца на четырех пальцах левой руки. Это был отец невесты, Лучиано Йованович.

Он обнял Стефана, как старого друга.

- Лорд Стефан. Как я рад увидеть тебя снова!

Значит, эти двое уже встречались. Я задумалась, когда же.

Лучиано развернулся и отошел назад, к сидящей верхом женщине, чтобы помочь ей спешиться.

- Позволь представить тебе мою дочь, Коралину.

Женщина откинула полы плаща, а затем сняла капюшон.

Стоящий радом со мной Стефан ахнул.

У меня перехватило дыхание.

Она была прекрасна… Даже более чем прекрасна, она была дивной.

Спереди ее блестящие черные волосы удерживала небольшая серебряная диадема. Бледная, безупречная кожа, идеальные черты лица и лиловые, немного раскосые, глаза, подкрашенные в уголках. Она была почти на голову выше меня, с красивой стройной фигурой. Как и ее отец, она не носили перчаток, демонстрируя длинные, изящные пальцы.

- Милорд, - сказала она глубоким голосом, слегка склонив голову.

Стефан потерял дар речи. Затем он шагнул вперед, осторожно взял ее руку и поднес к своим губам.

- Миледи, - выдохнул он, хотя они еще не были женаты и она пока не могла носить его титул.

Вспомнив о хороших манерах, Стефан обернулся к Лучиано:

- Вы, должно быть, устали и проголодались. Моя стража позаботится о ваших людях. Проходите внутрь, я покажу вам ваши комнаты. Ужин вскоре будет подан в главном зале.

Всеми позабытая, я стояла у входных дверей. Когда Коралина заметила меня, ее глаза слегка сузились.

Стефан, наконец, вспомнил о моем существовании.

- Это моя домоправительница, Елена. Она покажет вам ваши комнаты. Если вам что-нибудь понадобится, дайте ей знать. И она проследит, чтобы это было исполнено.

«Моя домоправительница».

Я была не уверена, что смогу это долго терпеть.

* * *

Ужин для меня оказался таким же унизительным. Мы с Беатрис играли роль невидимых слуг, разнося еду и подливая вино. Стефан ни разу не посмотрел на меня. Хотя они с Лучиано беседовали о посевах и торговле шерстью, взгляд Стефана часто перемещался на Коралину.

Она надела изящное платье глубокого красного цвета с низким вырезом, на шее у нее покачивался бриллиантовый кулон. Она, казалось, взвешивала каждое слово Стефана.

Когда я склонилась над столом, чтобы забрать тарелку, Лучиано оглядел меня с явным одобрением.

- У тебя прекрасный вкус, Стефан. Мне не удалось бы найти такую приятную... «помощь» даже в Энемуске.

К моему удивлению, Стефан улыбнулся, как если бы Лучиано сказал нечто смешное. Я занималась тарелками и проигнорировала обоих мужчин. Но когда я подняла взгляд, меня поразил гнев на лице Беатрис: он был так силен, что девушка могла натворить какую-нибудь глупость.

Когда мы вернулись на кухню за десертом, Мэйси заканчивала выкладывать на тарелки сливовые пирожные с кремом.

- Почти готово, - сказала она.

В бешенстве Беатрис протопала по кухне и нацедила из бочки кувшин десертного вина.

- Возможно, я споткнусь и опрокину это на кого-нибудь из них!

- Ты не будешь ничего делать, - твердо сказала я. – Может, ты и забыла, как жила до того, как стала работать здесь, но я очень хорошо помню все, о чем ты мне рассказывала.

Она посмотрела на меня, и ее гнев отчасти исчез. Ее лицо было узким, а губы тонкими. Когда-то Беатрис сбежала от отца, который бил ее, и долго не могла найти работы в деревне. Она пришла ко мне в «проклятое поместье» от отчаянья. В то время я была рада ее помощи. Сейчас я была рада ее дружбе.

- Я не допущу, чтобы тебя уволили из-за меня, - добавила я.

Она коротко кивнула, а затем, склонив голову набок, спросила:

- Как ты думаешь, она очень старая?

- Старая? – повторила я удивленно. – Едва ли ее можно назвать старой, Беатрис.

- Она старше тебя, ей по меньшей мере двадцать пять. Разве отцы их сословия не выдают своих дочерей замуж, как только это становится возможным?

Я не заметила этого раньше, но, несмотря на всю свою диковинную красоту, Каролина выглядела лет на двадцать пять – а то и на все тридцать. Беатрис была права в том, что большинство отцов, ищущих родства с благородными семьями, делают это, едва их дочерям исполняется семнадцать. Коралина была на десяток лет старше.

Мэйси поставила десертные тарелки на поднос и посмотрела на меня.

- Вам лучше забрать это.

Ей тоже не нравилась сложившаяся ситуация, но, как и мы, она ничего не могла изменить. До этого я не осознавала, что совершенно бессильна. У меня был ключ от каждой двери, я ведала всеми счетами усадьбы и командовала прислугой. Я знала все потребности Стефана и считала себя незаменимой.

Но я не была незаменимой.

Я жестоко заблуждалась.

Мы с Беатрисс отнесли сливовые пирожные в зал и подали их с десертным вином. Никто из сидящих за столом даже не взглянул на нас, а Каролина внимала каждому слову Стефана.

* * *

Каролина и Стефан поженились спустя три дня.

На следующий день Лучиано отправился домой в Энемуск. Он забрал с собой всех слуг и стражников, кроме личной горничной Коралины – полной женщины средних лет по имени Ольга.

С первых дней, когда Коралина поселилась здесь в качестве хозяйки поместья, я боялась, что она вызовет меня к себе, чтобы сообщить об изменениях в делах усадьбы. Судя по тому, что ее мать умерла несколько лет назад, она должна была управляться с богатым домом своего отца в Энемуске. И, конечно, у нее было свое мнение относительно того, как все должно быть обустроено. Я думала, что она сама будет обсуждать меню с Мэйси, и, по всей видимости, попросит меня отдать ей все ключи.

Однако этого не произошло, и через несколько дней я поняла, что дела поместья совершенно не интересует Коралину. Я не понимала, чем она занимается весь день, но новая леди оставила мне все повседневные обязанности и ключи. Я нашла это настолько странным, что, наконец, спустилась на кухню, чтобы поговорить с Мэйси.

- Миледи выражала недовольство по поводу еды? – спросила я. – Она высказывала какие-либо предпочтения? Уверена, что в Энемуске она привыкла к другим блюдам.

Мэйси замешкалась. Она была доброй женщиной, круглолицей и краснощекой, какой и следовало быть кухарке. Но я знала, что она могла приготовить более сложные и изысканные блюда, чем те, что обычно предпочитал Стефан.

Затянувшееся молчание заставило теперь уже меня смутиться:

- Мэйси?

- Я... - начала она, и заговорила тише. – Я думаю, она не знает, как правильно давать указания повару, и как управлять большим домом. Вчера я спросила у нее, с каким соусом подавать форель, так она… рассердилась. И велела впредь подобные вопросы обсуждать с тобой. – Она снова замолчала. – Никогда не встречала леди, которая не хотела бы знать подробностей меню своего поместья.

Я тоже не встречала, хотя мои познания в этом вопросе были ограничены. Леди Бьянка была очень требовательной, но, возможно, Коралина была другой. Быть может, они с отцом оставляли подобные вещи на усмотрение прислуги.

И если Коралину и беспокоило, что экономкой Стефана была молодая хорошенькая женщина в муслиновых платьях, то за исключением сузившихся при встрече во дворе глаз, она этого никак не показала. Возможно, отношение Стефана ко мне убедило ее, что я не представляю угрозы.

А я и не представляла.

Коралина спала в его постели каждую ночь, и когда, я днем входила в комнату, Стефан едва ли замечал меня.

Думаю, впервые в жизни он был влюблен.

Его первая жена Бьянка была дорога ему, поскольку связала его родством с королевской семьей, она была простой, сильной и здравомыслящей. Чувства Стефана к ней носили скорее дружеский характер.

Во мне он нуждался.

Но не больше.

Сейчас, куда бы Коралина ни пошла, его взгляд следовал за ней, он искал повод приехать домой пораньше, чтобы побыть с ней.

И я начала задаваться вопросом: а может, мне стоит покинуть поместье, найти себе другое место, а не выживать в этих условиях? Эти мысли причиняли мне боль, ведь я любила свой дом, любила Стефана, но я не знала, смогу ли оставаться здесь в качестве домоправительницы.

Это прозвучит странно, но не все было так ужасно.

Вскоре Стефан нанял людей, которые начали чинить крышу, и я была рада этому. Кроме того, когда мне пришлось освободить комнату Бьянки, я была в растерянности, и Беатрис пригласила меня к себе. Как первая горничная, она жила в довольно большой комнате, с двумя маленькими кроватями, в отведенном для слуг флигеле.

Из страха перед надвигающимся одиночеством я приняла ее предложение, и это оказалось верным решением. Моя мать умерла родами, меня воспитывал отец. И я нашла, что жить вместе с другой женщиной, довольно комфортно. Иногда, лежа в кроватях, мы перешептывались до полуночи.

И я понимала, что не одна.

* * *

Такая жизнь продолжалась около месяца. Я разрывалась между желанием уйти и желанием остаться. А потом все изменилось.

Во время ужина, который обслуживали мы с Беатрис, я заметила между Стефаном и Коралиной какую-то напряженность, которой раньше не было. Их слова были вежливыми, но краткими, и он больше не пожирал взглядом ее лицо.

Разлив вино и убедившись, что у них есть все необходимое, я вернулась на кухню. У Беатрис был долгий день, сегодня мы решили постирать и отгладить все занавески в усадьбе, так что девушка выглядела измученной.

- Иди спать, - сказала я ей. – Я приберусь в зале, когда милорд и миледи поужинают.

- Ты уверена? – спросила Беатрис, но мое предложение ее обрадовало.

- Да. Иди.

Кивнув, она ушла, а я осталась, чтобы помочь Мэйси отскребать горшки. Решив, что прошло уже достаточно времени для того, чтобы Стефан и Коралина ушли спать, я вышла из кухни и направилась по коридору в зал. Когда я приблизилась к арке, разговор, шедший на повышенных тонах, заставил меня остановиться.

- Опять? – зло спросил Стефан. – Ты опять будешь спать в своей комнате?

- Как я уже сказала, - произнесла Коралина своим глубоким голосом, - я устала.

- Эта усталость длится четвертую ночь подряд! Твое место рядом со мной!

Стоя в проходе, я попыталась незаметно уйти, чтобы не слышать того, что было не предназначено для моих ушей.

Всего лишь через месяц после свадьбы Коралина отказывалась делить ложе со Стефаном. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не примет ее решение легко. Бьянка никогда не отказывала ему. Как и я.

- Мне рассказывали о твоем благородном происхождении, милорд, - парировала Коралина. – В Энемуске дворяне относятся к своим женам должным образом, уважают и берегут. И я не позволю относиться к себе, как к какой-то блуднице, готовой разделить с тобой постель по первому приказу.

Воцарилась тишина, а затем, к моему величайшему удивлению, Стефан сказал:

- Конечно. Прости меня.

Я стояла достаточно глубоко в тенях коридора, чтобы Коралина не заметила меня, когда прошла к лестнице. Почти сразу появился Стефан и повернул голову в мою сторону. Он увидел меня, и даже издалека я разглядела затаенную боль в его глазах.

- Елена... - просто сказал он.

Он хотел моей жалости? Мне нечего было дать ему.

Развернувшись, я ушла на кухню.

* * *

Посреди ночи меня разбудил крик. Открыв глаза, я села на кровати. Мгновение спустя то же самое сделала Беатрис, и еще один вопль пронесся по поместью.

В нем были леденящее душу отчаянье и ужас. И я очень хорошо знала этот голос.

Стефан.

Я еще не проснулась окончательно, и это напомнило мне минувшие годы: худшие дни и ночи, когда проклятье все еще тяготело над Стефаном, и он кричал как озлобленные безумец. Я вскочила с кровати и выбежала за дверь в одной ночной рубашке. Сейчас все было иначе. Я никогда не слышала, чтобы он кричал от страха.

Я кинулась вниз по коридору и свернула за угол. Беатрис бежала следом. Комнаты слуг находились на верхнем этаже усадьбы, в восточной части, чтобы утреннее солнце будило нас. Спальни членов семьи располагались в северном крыле. Я была на полпути, когда крики смолкли.

Когда я добралась до дверей комнаты Стефана, в коридоре уже собралась небольшая толпа: Мэйси, два стражника, Коралина и ее горничная Ольга. Беатрисс была за моей спиной. Коралина, одетая в шелковый халат, пыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Из комнаты не доносилось ни звука.

- Елена! - закричала Коралина. – У тебя есть ключ?

Она всегда говорила со мной таким тоном, как если бы отдавала приказания домработнице, и поэтому, несмотря на обстоятельства, я была удивлена, что она знает, как меня зовут.

Удивление не помешало мне продолжить бежать к ней.

Я всегда носила на шее ключ от спальни Стефана, он часто запирал дверь во время сна – старая привычка. Рванув шнур через голову, я открыла дверь. Оттолкнув меня, в комнату бросилась Коралина. Я не знала, что мы найдем внутри.

Стефан был не тем человеком, который стал бы кричать от страха. Скорее, он бы убил все, что ему угрожало.

- Любовь моя! – окликнула Коралина.

Я вошла в комнату следом и увидела Стефана, прижавшегося спиной к стене у окна. Его глаза были широко распахнуты, лицо бледным, а рот все еще был раскрыт, когда Коралина подбежала к нему.

- Что... что случись? – взмолилась она, схватив его за руку.

Я подошла ближе, наблюдая за ее лицом. Что-то в ее голосе привлекло мое внимание – была в нем какая-то фальшь, и не было в ее глазах беспокойства за Стефана, которое она так стремилась выказать.

Внезапно, Стефан увидел ее и понял, что она прикасается к нему. Он выдернул свою руку из ее длинных пальцев и указал на кровать.

- Оно было там, - прошептал он. – Ужасное... мертвое дитя с разорванным горлом. Оно сказало... что будет приходить ко мне и выпьет мою жизнь.

Коралина взглянула мимо меня на остальных собравшихся, и ее взгляд снова вернулся к Стефану.

- Дорогой, - сказала она достаточно громко, чтобы могли услышать все. – Ты все еще видишь его?

Стефан моргнул, смутившись:

- Нет. Конечно, нет. Но ребенок был здесь!

Я хорошо знала одного из стражников – своего ровесника по имени Джеймс, рыжеволосого и зеленоглазого. В свои девятнадцать он был очень спокойным, его сложно было напугать.

- Джеймс, - позвала я, - помоги мне уложить нашего лорда в постель.

Он подошел ко мне без долгих раздумий.

Стефан был измучен и не возражал, когда мы стали уговаривать его вернуться в постель. Оказавшись под одеялом, он тут же закрыл глаза.

Коралина жестом указала всем выйти в коридор, но никого не отпустила. Вместо этого, она посмотрела на меня и вздохнула.

- Отец уверял меня, что он исцелился от безумия, которое тяготело над ним. Я надеялась на это, но не верила.

И вновь я была удивлена, что она разговаривает со мной так, будто мы знакомы давно. И меня поразило, что она упомянула слово «безумие» перед прислугой и стражниками.

- Все это в прошлом, миледи, - осторожно ответила я. – Возможно, ему просто приснился дурной сон.

Она вновь кивнула. Ее лицо выражало участие, которое снова не затронуло ее лиловых глаз.

- Да, я слышала, что он часто путал сны с реальностью. Разве он не провел здесь годы, поверив, что пойман в ловушку поместья?

Все собравшиеся внимательно прислушивались к ее словам. Что она делает? Она же выставляет все таким образом, будто Стефан выдумал свое проклятье.

- Он и был пойман, миледи, - ответила я.

Она еще раз кивнула, больше не глядя на меня.

- Ты предана своему господину... Это хорошо. Возвращайтесь в свои постели. Я побуду с ним остаток ночи.

Мы с Беатрис молча переглянулись. Все начали расходиться, но я не могла отделаться от странного ощущения, будто мы стали участниками какого-то домашнего представления. Мы ушли последними, но едва зашли за угол, я дотронулась до плеча Беатрис, и мы немного задержались.

Обернувшись, я заглянула за угол, чтобы посмотреть, что же будет делать Коралина. Она, склонов голову, стояла у двери Стефана и внимательно прислушивалась к удаляющимся шагам слуг. Затем, убедившись, что осталась одна, Коралина направилась вниз по коридору в свою комнату.

Проскользнув внутрь, она закрыла дверь.

Что-то здесь было не так, но что – я не знала.

* * *

На следующий вечер за ужином Стефан был взволнован. Пока я была в зале, они не говорили о случившемся накануне. Но, когда я вернулась убрать остатки ужина, то услышала, как он упрашивает Коралину провести эту ночь с ним.

Она отказалась.

Как и прошлым вечером я ждала в тени кухонного коридора, когда он покинет зал и начнет подниматься к комнатам. Немного погодя, Коралина встала и направилась к лестнице, я тихо последовала за ней. Я должна была признать, что сегодня она была великолепна в своем темно-фиолетовом платье, с прекрасными черными волосами и такой яркой на их фоне серебряной тиарой.

– Миледи?

Она обернулась и, казалось, удивилась, увидев меня.

- В чем дело?

Я прикоснулась к шнуру на шее.

- Может быть, вы захотите взять ключ от двери милорда? Если у него возникнут… затруднения, ваша комната намного ближе.

Она нахмурилась6

- Ты – домоправительница, ключи должны храниться у тебя. Пусть они все будут у одного человека.

- Тогда, быть может, вы попросите его не запирать дверь?

Ее раздражение усилилось:

- Я не собираюсь лезть в личные дела моего мужа, тебя они также не касаются.

С этими словами она поднялась по лестнице.

Почему она не захотела взять ключ от комнаты мужа, если у него проблемы с кошмарами? Я жила в восточном крыле усадьбы, так что к тому времени, когда смогу прийти я, весь дом будем разбужен.

Или она хотела, чтобы все проснулись?

Нет. Я потрясла головой, и отбросила эти мысли прочь. Если я выскажу кому-нибудь такие догадки, даже Беатрис, на меня посмотрят, как на ревнивую брошенную женщину, ищущую проблемы там, где их нет.

* * *

Ночью меня опять разбудил крик.

На этот раз я проснулась мгновенно и бросилась к двери, даже не став дожидаться Беатрис.

К тому времени, когда я прибежала к дверям Стефана, стражник Джеймс, Коралина и Ольга уже были там. Начали подходить и остальные слуги. Я открыла дверь так быстро, как могла, и вновь Коралина оттолкнула меня, успокаивала Стефана ласковыми словами, в которых я отчетливо слышала фальшь.

Ему стало хуже. Он сидел на полу и, обхватив руками колени, бормотал о безголовом призраке, грозившем ему холодной смертью.

Одна из горничных, что жили наверху, стояла в дверях и выглядела очень напуганной его видом.

- Он сошел с ума? – спросила она у Джеймса.

Джеймс не ответил и снова помог мне уложить Стефана в постель.

До того, как Коралина смогла что-либо сказать, я обратилась к нему:

- Миледи должна отдохнуть после вчерашней бессонной ночи. Ты можешь остаться здесь и присмотреть за милордом?

Джеймс моментально кивнул:

- Конечно!

Я посмотрела на Коралину:

- Миледи?

Что-то промелькнуло в ее глазах, когда она поняла, что я ее переиграла.

- Этот стражник долго служит в поместье? – спросила она. – Он так молод... Он знает, что делать, когда у лорда приступ безумия?

И вновь это слово – безумие.

- Джеймс вполне способен защитить своего лорда, - заявила я.

- Очень хорошо, - сказала Коралина, все еще рассматривая меня, как будто я сделала что-то неожиданное.

Все вернулись в свои кровати, а Джеймс остался со Стефаном.

* * *

На следующий вечер Коралина заявила, что у нее болит голова, и не спустилась к ужину. Ольга взяла поднос с едой и отнесла его наверх. Стефан сидел за столом один, и мы с Беатрис подавали ему ужин. Он был бледен и ел мало.

Несмотря ни на что, я не могла не жалеть его.

Это было похоже на долгий кошмар, который вроде бы закончился, и вдруг возвращается вновь, в другой форме.

Когда я вернулась, чтобы забрать посуду, он все еще сидел за столом.

- Милорд? Вам принести еще что-нибудь? – спросила я.

До приезда Коралины я называла его по имени, но теперь все изменилось.

Он поднял на меня глаза и вздохнул:

- Ах, Елена...

В моей голове зазвенел предупреждающий колокольчик. Он был встревожен и одинок, его новая прекрасная жена избегала его общества. Стоя здесь, я поняла, что если он позовет меня в свою постель, я откажусь. Гордость была чертой, которую я никогда не предполагала в себе, но сейчас она поднялась во мне с удвоенной силой. Даже если он уволит меня и выставит вон на ночь глядя с пустыми руками, я не буду служить ему второсортной заменой.

- Оставь приборы там, где они стоят, - произнес он. – Ты поднимешься наверх и останешься со мной на ночь.

Я покачала головой:

- Нет.

Он даже растерялся:

- Нет? Почему?

- Вы знаете.

Поднявшись, он ухватился за край стола одной рукой.

- Я имел в виду не это, я не прошу тебя... – он перевел дыхание. – Видения появляются, только когда я остаюсь один. Пока кто-то еще находится со мной, они не приходят. Я буду спать на стуле. Я не прикоснусь к тебе. Только не оставляй меня одного.

Настала моя очередь удивляться, и мне снова стало жаль его. Я много лет заботилась о нем, не давая впасть в безумие, и была уверена, что он не сходит с ума. Это было что-то другое.

- Ладно, - кивнула наконец я. - Подождите минутку, мне нужно поговорить с Беатрис.

Облегчение, отразившееся на его лице, смутило меня. Я никогда раньше не видела его таким испуганным.

Верная своему характеру, Беатрис и глазом не моргнула, когда я сообщила ей, что пойду сидеть с нашим лордом.

- Хорошо, - сказала она. – Посмотрим, сможешь ли ты узнать, что происходит.

Значит, я была не единственной, кто подозревал, что что-то не так.

Некоторое время спустя, мы со Стефаном поднялись наверх, как делали это много раз раньше, и вошли в спальню. Я не стала запирать дверь: если возникнут проблемы, Джеймс сможет войти быстрее.

- Вы займете кровать, - сказала я Стефану. – Вы устали. Я буду спать на стуле.

Посмотрев на меня, он опустился на край кровати.

- Я вижу призраков, Елена... Они ужасны, они выглядят как в момент смерти... некоторые безголовые, они говорят со мной, угрожают мне. Я не выдумал их. Они были в этой комнате!

Он произнес последнюю фразу с такой яростью, что я поверила ему, и прошептала:

- О, Стефан...

Услышав мои слова, он вздрогнул и протянул руку. На его лице не было желания, только боль и страх, и я подошла к нему и прижала его голову к себе.

- Я не уйду ночью, - пообещала я. – Я останусь с тобой.

Я еще обнимала его, когда дверь открылась. На пороге стояла Коралина.

- Что здесь происходит? – спросила она, обращаясь к Стефану. – Мне нездоровилось во время ужина, а ты уже зазвал служанку к себе в постель? Что же ты за человек?

Я пропустила несколько вдохов, после чего отпустила Стефана и отошла.

- Коралина, прошу тебя. Она просто посидит со мной, как Джеймс вчера.

Мне было противно смотреть, как он оправдывается перед ней. Он никогда не позволял Бьянке или мне ставить под сомнения принятые им решения.

- Я точно знаю, что она здесь делает, - прошипела Коралина, и затем обратила свои лиловые глаза на меня. – Ступай в свою комнату. Я не позволю унижать себя в собственном доме.

Несмотря на все ее праведное негодование, я не чувствовала в Коралине ни гнева, ни ревности. Я не могла перестать думать, что она просто хотела выдворить меня из комнаты. Она зашла так далеко, и я думала, что Стефан прикажет ей уйти. Но когда я повернулась к нему, он выглядел потрясенным.

Я знала, как отчаянно он не хотел оставаться один этой ночью, но он не возразил ей. Он не сказал ничего.

- Милорд? – спросила я в недоумении.

- Ступай, - прошептал он.

Мое лицо вспыхнуло, я пронеслась мимо Коралины и выбежала в коридор.

Я хотела покинуть это место. Он больше не заслуживал моей преданности и всего остального тоже. И еще…

Коралина что-то замышляла. Почему-то, Стефан вновь оказался на грани безумия, и вместо того, чтобы помочь ему, она пыталась использовать это в своих целях. Чего она добивалась?

Я не знала.

* * *

Этой ночью, так же как и прошлой, все поместье было разбужено криками Стефана. Он бормотал про гротескное привидение, покрытое фурункулами. Все в доме были на грани, и я боялась, что вскоре новые, нанятые мной слуги начнут уходить из поместья.

На следующее утро я ушла в деревню, прикрывая делами отчаянное желание выбраться из поместья. Усадьба лорда располагалась среди могучих деревьев довольно далеко от деревни, к ней вела широкая дорога, с перекинутым через ручей мостом. Обычно я наслаждалась прогулкой, ведь она давала мне возможность побыть наедине с собой.

И сегодня мне было необходимо время, чтобы подумать.

Когда я подошла к Пудурлатсату, который был так велик, что мог считаться городком, мое настроение немного улучшилось. Здесь не было тьмы, жизнь била ключом, кипела торговля, вокруг было много скота, свежих овощей и фруктов.

- Доброе утро, Елена, - окликнул меня Мершан, наш кожевник, направляющийся к своей лавке у реки. – Как поживаешь?

Его руки были красными и растрескавшимися из-за его ремесла, а улыбка – доброй и открытой.

Этот вопрос застал меня врасплох: говорить правду не хотелось, врать – тоже.

- Проголодалась, - ответила я, улыбнувшись. - Не успела позавтракать. Как думаешь, у госпожи Дженны остались теплые булочки?

- Думаю, да, но тебе стоит поспешить.

Госпожа Дженна была лучшим пекарем на этой реке, ну, по крайней мере, меня в этом уверяли члены экипажей барж. Я не могла сказать наверняка, ведь сама покидала Пудурлатсат лишь один раз, и то всего на несколько дней. Но я знала, что ее булочки к завтраку были восхитительными, и поэтому пошла по главной дороге через деревню, направляясь к веселому магазинчику с красно-белым тентом, перед ним стояло несколько столиков со стульями.

Была уже середина утра, поэтому количество собравшихся здесь людей показалось мне странным. Несколько человек встало, когда я подошла, и выражение их встревоженных лиц заставило меня остановиться.

- Что случилось? – спросила я.

Пожилая вдова по имени Аппикота быстро подошла ко мне:

- Это правда? – спросила она. – На нашего господина вновь нашло помрачение? Он опять стал опасен для себя и остальных?

Я напряглась от этих слов.

- От кого ты это услышала?

Она моргнула и отшатнулась. Я была известна своим кротким нравом. Теперь уже все, сидевшие за столами, смотрели на нас и слушали наш разговор.

- От кого? – настаивала я.

- Я… кажется, от госпожи Дженны.

Подойдя к остальным, я направилась прямо к Дженне, которая как раз поставила чашку на стол. Некоторое время я боролась с собой, пытаясь заставить свой голос звучать спокойно.

- Дженна, от кого ты услышала эти слухи о нашем лорде?

Несколько секунд она переминалась с ноги на ногу:

- От горничной новой леди, вчера. А это не правда?

- Нет, - отрезала я. – Это не так.

Я знала, что она не поверит мне, как и остальные собравшиеся. Внезапно, я поняла, что больше не голодна, и, отвернувшись, быстро пошла к реке.

Не только Коралина делала все возможное, чтобы убедить всех в усадьбе, что Стефан теряет связь с реальностью. Теперь и ее горничная ходит в деревню и распространяет сплетни о том, что он стал опасен для себя и, возможно, для других.

Мне стало страшно за поместье и… за Стефана.

Что нам было известно о Коралине и ее отце Лучиано? Стефан удосужился узнать хоть что-то, кроме того, что они богаты?

Я знала, что у них дом в Энемуске, но ничего более. Все мои мысли вращались вокруг этого слова.

Энемуск.

В раздумьях я шла между скоплениями хижин, разбросанных по обе стороны пристани, на которой каждые несколько дней останавливались баржи. Эти баржи были кровеносной системой торговли в Северной Древинке. Каждая деревня вдоль реки содержала небольшой сарай у пристани, который вмещал по меньшей мере четыре мула, деревня оплачивала корм животных и обеспечивала уход за ними. Но ни в одной деревне мулы не задерживались надолго. Они были необходимы, чтобы тянуть грузы вверх по течению, и любой мастер баржи был рад обменять своих уставших животных на свежих. Эта система была выгодна всем.

Рядом с пристанью я увидела знакомую баржу, которая как раз причаливала. Трое мужчин с шестами слаженно работали, чтобы направить ее в нужное место. Когда мой взгляд остановился на человеке, спрыгнувшем на причал, чтобы пришвартовать баржу, меня осенило.

Я поняла, что нужно делать.

Когда я приблизилась, он выпрямился, и его глаза замерли на моем лице.

- Купер, - просто сказала я.

Ему было около тридцати, лицо широкое, ничем особым не примечательное. Волосы были темными или даже черным, но он стриг их так коротко, что сказать точно было сложно. Он носил сапоги, темные штаны и застиранную голубую рубашку. Рукава были закатаны, обнажая жилистые руки.

Не считая Беатрис, Купер был единственным человеком, которого я считала своим другом. Стойкий, молчаливый и вспыльчивый, однажды он помог мне в тот момент, когда я отчаянно нуждалась в помощи. Он был добр ко мне.

- Что случилось? – спросил он, даже не поздоровавшись.

- Ты направляешься на запад, в Энемуск?

- Да, а что?

- Возьмешь меня с собой?

Он отшатнулся назад, как будто его застали врасплох, а затем, запинаясь, проговорил:

- Ты хочешь уехать отсюда... со мной?

Я кивнула.

- Мне нужно кое-что разузнать об одной семье из тех мест.

Это, похоже, запутало его еще больше, хотя я говорила предельно ясно. Наконец, Купер покачал головой.

- Что это за семья?

- Семья новой жены моего лорда.

Его глаза распахнулись от удивления.

- Лорд Стефан снова женился?

Я предполагала, что он уже слышал об этом. И предпочла бы не быть тем, кто сообщил ему эту новость. Купер знал о моих отношениях со Стефаном. К моему стыду, на его лице отразилась жалость.

- Ох, Елена...

Он повторил слова Беатрис. Но меня не нужно было жалеть.

- Так ты возьмешь меня на борт? – спросила я.

Все еще оценивая ситуацию, он нахмурился.

- Ты ищешь информацию о семье невесты?

- Она пытается убедить всех, что он до сих пор безумен и опасен для самого себя.

- А он?

- С ним все было хорошо до ее приезда.

На этих словах лицо Купера окаменело. Во взгляде была боль. Видимо, он, как и все, счел меня ревнивой отвергнутой любовницей.

Подойдя ближе, я дотронулась до его рукава.

- Пожалуйста, Купер. Здесь что-то не так, и я беспокоюсь не только о Стефане. Эта женщина имеет на него какое-то влияние, и я переживаю за людей в поместье и деревне, если она получит власть над ними.

Он посмотрел вниз, на мои пальцы, сомкнувшиеся на его рукаве.

- Это не выдумки, - добавила я. – Ты возьмешь меня?

Отвернувшись, он вздохнул:

- Ты же знаешь, что возьму.

* * *

У Купера было немного товаров, так что он скоро должен был завершить торг. Поэтому, не теряя времени, я поспешила в поместье, чтобы подготовиться к путешествию. Хотя я и планировала захватить кое-какие вещи, меня больше беспокоили не сборы, а то, чтобы затащить Беатрис в нашу комнату и подробно ее проинструктировать. Как только мы оказались внутри, я закрыла дверь и рассказала ей о своих планах.

- Скажи леди Коралине, что я поехала в Кеонск за припасами, которые нельзя купить в нашей деревне. Скажи, что я делаю так два раза в год. Не хочу, чтобы она знала, что я отправилась в Энемуск.

Беатрис кивнула, но ее, похоже, обеспокоило мое предстоящее отсутствие.

- Что ты хочешь найти там?

- Я не знаю, но мы должны понять, кто она такая. Несмотря на все свое богатство, она не ведет себя как… леди. Мы не можем бороться с ней вслепую, а все, что нам пока известно – это то, что она пытается убедить всех, что Стефан не в своем уме.

- Что мне сказать милорду?

Мы обе знали, что если я расскажу Стефану о своем отъезде, он может остановить меня.

- Поговори с ним наедине и скажи, что я уеду на несколько дней, чтобы найти способ помочь ему, как сделала это в прошлый раз. Попроси его ничего не говорить Коралине, и будем надеяться, что он послушает. Мы обе знаем, что он не поверит в историю о том, что я отправилась за припасами, поэтому лучше быть настолько честными, насколько это возможно.

Я бросилась за дорожной сумкой.

- Скажи Стефану, что он должен приказать Джеймсу спать на стуле в его комнате каждую ночь, пока я не вернусь. Он должен сделать это, невзирая на то, что скажет Коралина. Ты сможешь его убедить?

- Постараюсь, - ответила Беатрис, и когда я посмотрела на нее, твердо произнесла. - Я смогу его убедить.

Я обняла ее. Я никогда не делала этого раньше, но какое же это было огромное облегчение – иметь рядом друга, на которого можно положиться.

- Ты скоро вернешься? – спросила она.

- Как только смогу.

* * *

К полудню я сидел в задней части баржи Купера, которая медленно спускалась по реке Вудрашк. Хотя судно и груз принадлежали Куперу единолично, для управления баржей требовалось три человека. Два его наемных работника с деревянными шестами находились спереди, их главной задачей было не дать барже слишком близко приблизиться к берегу. Груз располагался в середине. Купер стоял на корме, рядом со мной, сжимая в руках длинный шест.

- Далеко до Энемуска? – спросила я. За всю свою жизнь я покидала Пудурлатсат лишь раз, когда Купер взял меня с собой в Кеонск.

- Вниз по реке сильное течение, это займет дня два, или меньше, все зависит от того, сколько остановок мы сделаем. Но город не стоит на берегу реки, поэтому нам придется совершить небольшое путешествие вглубь страны.

Я не знала этого и испугалась, что он сочтет меня невеждой, ничего не знающей о своей стране, но Купер этого даже не заметил.

- Там недалеко, - продолжил он. – Я обычно нанимаю фургон и упряжку мулов для груза и успеваю добраться от реки до города меньше, чем за половину дня.

Я кивнула, и мы продолжили путь в уютном молчании. Я подняла лицо к небу. В Древинке почти всегда небо было затянуто тучами, и даже в начале осени часто шел дождь, но сегодня был прекрасный день, и солнце проглядывало сквозь облака. После месяца в поместье, я чувствовала себя почти виноватой за мир и покой, которые воцарились в моей душе. Как же было хорошо находиться здесь, под открытым небом. Но вскоре все мои мысли вернулись к тому, что же я буду делать, когда достигну Энемуска.

Для начала мне нужно выяснить, где живет отец Коралины. Затем, мне каким-то образом нужно больше узнать о самой Коралине. Кто она? И чего хочет? Поскольку она вышла за Стефана ради его титула, я не могла увидеть никакой выгоды в том, что она пыталась вызвать сомнения в ясности его ума. Я верила, что если смогу разгадать эту тайну, пойму, чего же она хочет на самом деле.

И, возможно, смогу ее остановить.

- Смотри, там, в камышах, - прошептал Купер, прервав мои тревожные раздумья.

Посмотрев, куда он указывал, я увидела пару больших гусей с тремя птенцами в гнезде. Это было прекрасное зрелище, хотя и краткое, так как баржа вскоре проплыла мимо. Я улыбнулась Куперу.

- Должно быть, здорово видеть такое каждый день.

- Да.

- Вот почему ты выбрал такую жизнь, а не стал кровельщиком или кузнецом.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я сказала нечто важное.

- Это все, что я знаю, - наконец ответил он. – Я вырос на воде, раньше эта баржа принадлежала моему отцу. Сейчас они с мамой владеют закусочной в Кеонске. Я зимую с ними, когда становится слишком холодно, чтобы спать под открытым небом, и думаю, что сошел бы ума, если бы мне все время приходилось оставаться на одном месте – каждый день одно и то же.

Это была самая личная вещь из всех, что он мне когда-либо говорил. Я не знала, что сказать, но, к счастью, кажется, он и не ждал ответа.

Приблизительно за час до заката мы причалили к деревне. Экипаж баржи начал швартоваться, в то время как Купер сложил два ящика и поднял их.

- Мы переночуем здесь, - сказал он. - Но перед ужином мне надо разобраться с делами. Здесь одна посылка и ящик на продажу, а еще нужно купить яблок, если их здесь кто-нибудь продает. Яблоки всегда хорошо идут в Энемуске в это время года.

Я поднялась, раздумывая, смогу ли помочь, но ящики, которые он таскал, выглядели слишком тяжелыми.

Владельцы барж, вроде Купера, зарабатывали себе на жизнь различными способами. Иногда им платили за доставку товаров. Но в большинстве случаев, судя по тому, что я поняла, он покупал товары в одном месте и с небольшой наценкой перепродавал в другом, где они были в дефиците. В деревне были нужны ткани, нитки, посуда, а в городе требовались свежие фрукты и овощи. Маленькие таверны всегда нуждались в бочонках с элем и вином.

Фокус Купера заключался в том, чтобы дешево купить, никого не обманывая, а позже перепродать с выгодой, опять же, не обманывая никого. Дела владельцев барж шли хорошо только в том случае, если их считали заслуживающими доверия. Судя по тому, что я видела дома, Куперу доверяли все, и он вел выгодную торговлю в Пудурлатсате.

- Я могу помочь? – спросила я.

Сначала он не ответил. Как и я сама, Купер не привык полагаться на кого-то еще. Затем он поставил ящики на землю и вытащил из-под рубашки нечто, похожее на тетрадь в обложке. Тонкий стилос обернутого в бумагу угля был прикреплен к ее переплету.

- Ты знаешь, как вести учетные записи? – спросил он.

Этот глупый вопрос удивил меня – я много лет занималась счетами поместья, но я просто ответила:

- Да.

- А я пытаюсь. Но я не так хорош в этом, как мой отец. Иногда я забываю записать, сколько заплатил при покупке товара, и потом мне сложно рассчитать прибыль.

Почему-то эта просьба обрадовала меня, и я взяла тетрадь. Возможно, я получала тщеславное удовольствие от ощущения собственной необходимости. А ведение бухгалтерии Купера позволяло мне почувствовать себя таковой.

- Сегодня я буду вести твои счета, - сказала я ему.

Купер снова поднял ящики, и мы направились в деревню. Оба члена его команды остались на барже.

Это было маленькое и грязное место, состоящее из плетеных из лозы, обмазанных глиной домишек и потрепанных лавочек, но некоторые люди, завидев проходящего мимо Купера, останавливались, чтобы поприветствовать его.

- Купер, - окликнул его старик, улыбнувшись беззубой улыбкой. За ним следовал молодой мужчина с девочкой.

- Патрик, - ответил Купер. – Отлично выглядишь.

Я заметила, что мужчина с девочкой смотрят на меня. Хотя их лица были чистыми, они были одеты в домотканую шерстяную одежду, видевшую намного больше, чем несколько стирок. Тут я осознала, что одета в свое небесно-голубое платье, и девочка почему-то с удивлением смотрит на мои волосы.

Купер тоже это заметил, и на его лице отразилось недоумение, затем он указал на меня подбородком.

- Это Елена.

- Рада знакомству, - добавила я, улыбнувшись девочке.

Беззубый старик по имени Патрик усмехнулся:

- Прости за любопытные взгляды, дорогая. Мы просто раньше никогда не видели Купера с женщиной. Это заставило нас задуматься, уж не конец ли света настал.

Купер смутился.

- У меня тут твоя кожа, - прорычал он, меняя тему. – В верхнем ящике.

Голова старого Патрика затряслась, когда он кивнул.

- Пойдем в магазин, я отдам тебе деньги.

Мы последовали за ним в обшарпанную сапожную мастерскую. Оказавшись внутри, Купер открыл ящик и показал Патрику его содержимое.

- Четыре серебряных монеты, - сказал Купер. – Три я заплатил за кожу и одна за доставку.

Патрика это устроило, и он отсчитал Куперу четыре монеты.

Открыв тетрадь, я собиралась внести в него эту сделку. И взглянула на страницы: беспорядочные каракули Купера едва ли можно было назвать учетными записями. Ничего не было разбито по колонкам, я не смогла найти системы или логики в том, что он записал ранее.

Я решила подождать, прежде чем записывать еще что-нибудь.

- У меня есть ящик шерсти на продажу, - добавил Купер. - И я хочу прикупить яблок для продажи в Энемуске.

Молодой мужчина, стоящий рядом с Патриком, возможно, его сын, кивнул.

- В этом году сад Абигейл дал хороший урожай. У нее найдутся яблоки на продажу.

И я последовала за Купером в деревню, неизменно становясь объектом пристального внимания, пока он продавал шерсть и покупал три бочки яблок.

- Я пришлю за ними моих людей утром, - сказал он пухленькой женщине по имени Абигейл, которая жила на окраине в домике с небольшим садом.

- Спасибо, Купер, - улыбнулась она, когда мы уходили.

После мы пошли к реке.

- Эти люди любят тебя, - сказала я. – Ты хорошо делаешь свою работу.

Он буркнул что-то неразборчивое.

- Ты записала цифры?

- Еще нет. В твоей книге такая неразбериха, что я не знала, где писать.

Он не стал возражать, и как только мы вернулись на баржу, занялся ужином, а я положила перед собой тетрадь со счетами и начала с чистой страницы. Своим аккуратным подчерком я расчертила столбцы для продаж, покупок и сбора за доставку, с датой и суммой, и только затем внесла туда вечерние сделки.

Я заметила, что поднялся ветер, и сгустились мрачные тучи, но не придала этому значения.

Когда Купер вернулся с тарелкой, на которой лежала сушеная рыба, лепешка и виноград, он склонился, чтобы посмотреть, что я делаю.

Я придвинула тетрадь к нему.

- Вот так ты должен вести счета, - сказала я. – Тогда ты сможешь отслеживать свою прибыль или убытки в целом, или по какому-то пункту или услуге.

Сначала он, прищурившись, смотрел в тетрадь, затем его глаза раскрылись от удивления и он спросил:

- Ты написала это кусочком угля? Это похоже на работу профессионального писца.

Никто никогда и ничего не говорил про мой подчерк.

- Ты не должна была делать это для меня, - добавил он.

- О, я люблю заниматься счетами, - призналась я. – На самом деле, я могла бы заниматься этим каждый день.

Он выпрямился и вновь посмотрел на меня так, словно я сказала что-то важное:

- Могла бы? Ты могла бы делать это каждый день?

Его волнение встревожило меня. Я не была уверена, что понимаю, о чем он спрашивает.

- Конечно. Я годами вела счета поместья.

Почему-то, оказалось, что говорить об этом не стоило: выражение лица Купера стало обычным, он отвернулся.

- Тебе лучше поесть.

* * *

Мне замечательно спалось этой ночью. Купер соорудил для меня маленькую палатку в задней части баржи и постелил на пол одеяло. Затем, велев мне ложиться, он накрыл меня двумя другими одеялами, как будто я была ребенком, но я не возражала. Закрыв глаза, я велела себе не пользоваться его добротой. Но так редко случалось, чтобы кто-то заботился обо мне – я просто не могла не наслаждаться этим.

День выдался долгим, так что больше я ничего не помнила, пока меня не разбудил шум дождя, бьющего по тенту палатки. Я не знала, сколько сейчас времени, но предполагала, что глубоко за полночь. Стук капель прорезали голоса.

- Быстро! Привяжите ту сторону!

Я выползла из палатки и, прикрывшись от дождя одеялом, встала, чтобы посмотреть на вершину кучи с грузом. Тусклый свет луны, пробивавшийся сквозь облака, едва освещал Купера и двух его людей, которые пыталась натянуть еще одну палатку на носу баржи. Они уже привязали одну сторону и теперь трудились над другой.

Судя по небольшому размеру этого убежища, там смогут разместиться только двое. Купер велел своим людям спрятаться от шторма там, и я задалась вопросом, где укроется от дождя он сам. Засмотревшись, я позволила одеялу немного соскользнуть назад, и дождь мочил мои волосы, пока Купер не обернулся и не увидел меня.

- Елена! – окликнул он. – Ну-ка прячься!

- А как же ты? – ответила я.

Он тряхнул головой и указал на мою палатку. Он собирался остаться под дождем?

- Иди сюда! – позвала я.

Дождь полил с такой силой, что мне стало трудно его разглядеть, я потянула одеяло вперед, чтобы прикрыть голову. Мгновением позже меня схватила сильная рука, и я оказалась под тентом.

- Ты простудишься до смерти, - сказал Купер, присев рядом со мной.

- И ты тоже. – У меня намокли только волосы, но зубы стучали от холода: погода в Древинке менялась быстро. – У тебя нет другой палатки?

Вода стекала по его коротко стриженой голове.

- Нет, только две. Больше нам и не надо.

Я, насколько могла, отодвинулась:

- Тогда тебе придется разделить эту со мной.

Он замер от этого приглашения, и я подумала, что он откажется.

- Во имя всего святого, Купер! Ты не можешь спать снаружи в такой шторм.

Сжав челюсти, он забрался внутрь, его рубашка была насквозь мокрой.

Он не мог провести в ней остаток ночи.

- Это одеяло сухое, - сказала я, поднимая оставшееся. – Снимай рубашку.

Это предложение повергло его в шок.

- Нет.

Я закатила глаза, поскольку и представить не могла, что он такой блюститель приличий.

- Мой отец растил меня с рождения. Обещаю, что не упаду в обморок при виде мужчины без рубашки.

Почему-то я упомянула отца, а не годы, проведенные со Стефаном.

Возможно, Купер понял, как нелепо это выглядит, потому что расстегнул рубашку, снял ее и позволил накрыть себя сухим одеялом. Я видела, что он начал согреваться.

- А как же ты? – спросил он.

- Я пробыла под дождем недолго. Намокли только волосы.

Он поразил меня, попытавшись высушить мои волосы краем одеяла. После этого, нам ничего не оставалось, кроме как улечься рядом и попытаться разделить покрывало. Мне показалось странным, что он в этой ситуации чувствует себя более неловко, чем я. Подвинувшись, он накрыл меня частью одеяла.

- Тебе тепло? - спросил он.

- Да.

Закрыв глаза, я слушала, как дождь барабанит по тенту палатки, и это последнее, что я помню о буре.

Я проснулась на следующее утро, моя голова лежала у него на плече. Я чувствовала тепло его тела и, открыв глаза, на мгновение смутилась и растерялась, пытаясь понять, где я. А затем все вспомнила.

Купер уже проснулся и наблюдал за мной.

- У тебя все хорошо? – спросил он.

Мне хотелось пить, и было немного неловко, но я кивнула:

- Да.

- Мне нужно вставать. Я просто не хотел тебя будить.

Как долго он не спит?

Я быстро поднялась с его руки и наполовину села, чтобы он мог выползти из палатки. Он замер на полпути, как если бы не хотел уходить.

- Мне нужно проверить, не поврежден ли груз. И мои люди еще должны забрать и погрузить яблоки. Ты подождешь завтрака, пока мы не отчалим?

- Конечно, нет. Ты проверишь груз, а я принесу всем завтрак.

* * *

В следующий полдень мы подошли к небольшому торговому посту с множеством переполненных причалов. По пути мы сделали еще несколько остановок, и каждый раз, когда Купер направлялся в деревню, он брал меня с собой, чтобы я разбиралась со счетами. Часть меня стремилась поскорее достичь Энемуска, но я не могла не чувствовать, будто волшебным образом оказалась в другом мире. Поместье казалось далеким сном, я была молодой женщиной, которая жила на реке и вела счета Купера. Это чувство рассеялось, когда мы прибыли на торговый пост.

Купер говорил, что нам придется ехать до Энемуска, он собирался нанять мулов и фургон. Как только он разобрался с этим, и события пришли в движение, я решила не мешать и оставаться в стороне.

Это оказалось правильным выбором.

Купер и его люди работали быстро: вынеся большую часть груза с баржи, они аккуратно сложили его в фургон. Накануне я переоделась в запасное платье, достав его из дорожной сумки – желтое, как подсолнух – и оно пока еще было чистым, поэтому я накинула сверху плащ.

Как только Купер погрузил товары в фургон, он выжидающе посмотрел на меня со скамьи возницы:

- Готова?

Я поспешила ухватиться за его протянутую руку, и он помог мне забраться на козлы. Оба члена его команды остались охранять баржу.

Купер щелкнул поводьями.

Темная, поросшая лесом дорога в Энемуск лежала перед нами.

- Что ты будешь делать, когда мы доберемся туда? – спросил он.

- Найду, где живет отец Коралины. Она не та, за кого себя выдает.

- А что если она – это она?

- Нет. Я должна понять, чего она хочет. И как только у меня будет оружие против нее, уж поверь мне, я его использую.

Он бросил на меня косой взгляд:

- Я тебе верю.

* * *

Поскольку Кеонск был единственным городом, который я видела, сравнивать мне было не с чем. Но Кеонск стоял на открытом месте, территория перед ним была достаточно большая, чтобы проводить там ежегодную ярмарку.

Энемуск оказался совсем другим.

Дорога, ведущая к нему, была темной из-за огромных деревьев, которые сплелись ветвями. Я ничего не могла поделать с расползающимся во мне страхом и тосковала по открытому небу над рекой.

- Почти приехали, - сказал Купер, словно прочитав мои мысли. - Посмотри вперед. Там можно разглядеть ворота.

Я поглядела вперед, но мне казалось, что если бы мы приближались к городу, то должны были бы выехать из леса задолго до этого. А затем я увидела стену и главные ворота, и очередь из людей с фургонами, ожидавших, когда их пропустят.

Когда мы подъехали ближе, наш путь пересекла узкая дорожка, опоясывавшая стены, лес подступал к ее внешнему краю.

- Осадить этот город практически невозможно, - заявил Купер. – Нет места, чтобы разместить здесь армию. Конечно, фракции пытались, ведь князья Великих Домов всегда готовы вцепиться друг другу в глотки. Но Энемуск ни разу не был взят.

Он сказал об этом так, будто мы просто болтали о чем-то незначительном, а не объяснял мне, как устроен наш мир. И я как всегда, оценила его доброту.

В следующий миг мы оказались в конце длинной очереди. Шесть стражников в желтых плащах – цвет дома Энтов – собирали деньги, прежде чем пропустить людей в город.

- Сумма небольшая, - пояснил для меня Купер. - По сути, это налог, из которого платят страже.

- Мы не платили за вход в Кеонске.

- Все города разные. Зато налог на торговлю здесь ниже.

Я впитывала информацию, осознав, насколько замкнуто я жила в Пудурлатсате. Я понятия не имела, как работает этот мир.

Очередь быстро двигалась, и вскоре молодой стражник с родинкой на левой щеке посмотрел прямо на нас.

- Купер, - он ухмыльнулся. – Тебя давно не было. Привез табак?

- Не в этот раз, Джером, - ответил Купер, вытащив из кармана штанов небольшой мешочек с монетами.

Затем он посмотрел на меня, и на его лице отразились сомнения. Он снова повернулся к стражнику Энтов.

- Но у меня есть посылка для торговца шерстью по имени Лучиано Йованович. А я не знаю, где он живет. Может, ты знаешь?

Я замерла на скамье. Я не ожидала, что он станет мне помогать.

Джером покачал головой.

- Нет. Хотя… подожди-ка, отец Майлза, вроде, занимается шерстью. – Он отошел назад, и, заглянув за фургон, крикнул: - Майлз, ты знаешь Лучиано Йовановича?

Я повернулась на скамейке и оглянулась назад.

Рыжебородый стражник средних лет взымал плату с семьи позади нас. Их ветхий фургон был доверху загружен ящиками с цыплятами. Он подошел к Джерому и нахмурился.

- Зачем тебе?

Тот заморгал, удивленный его тоном:

- Купер хочет знать.

Майлз сложил руки на груди, и я задумалась о причинах его нежелания говорить.

- Я должен доставить ему груз, - повторил Купер, - но не знаю, где он живет.

Через некоторое время, Майлз, наконец, кивнул:

- Район торговцев на юге, в трех кварталах к западу от гостиницы «Пурпурная роза». Дом с белыми стенами и темно-синими ставнями, там даже собственная конюшня есть. Вы его точно не пропустите.

Оказалось, Майлз точно знал, где живет Лучиано, но меня удивили его сомнения.

- Благодарю, - Купер заплатил Джеймсу и тронулся с места.

Как только мы проехали городские ворота, все мои тревоги, возникшие из-за недовольного Майлза, рассеялись. Мы едва успели приехать в город, а Купер уже решил одну из моих проблем.

- Спасибо, - сказала я ему. – Ты быстро соображаешь.

Он не ответил, поскольку был занят тем, что вел фургон через суетящийся город. Мы свернули в бедный квартал с обветшалыми домами и маленькими огородами, домашний скот бродил вокруг. Люди продавали фрукты, овощи и сомнительного вида колбаски с шатких тележек на колесах.

Поглядев вперед, я увидела небольшой четырехбашенный замок и здания поменьше за его пределами. Родек из Энтов был нынешним Верховным Князем – правителем нашей страны.

- Чем ближе к замку, тем богаче кварталы, - заметил Купер.

- Ты знаешь эту гостиницу «Пурпурная роза»? – спросила я, и зажала рукой нос, когда вонь навоза, отходов и тех самых сомнительных колбасок стала сильнее в узких улочках.

- Да.

- Хорошо. Просто отвези меня туда, дом я сама найду. У тебя есть свои дела, мы договоримся о времени, когда встретимся потом.

Подстегнув мулов, он уставился на меня.

- Ты думаешь, я позволю тебе пойти к Йовановичу одной? Судя по тому, что ты мне рассказала, это он устроил брак дочери с лордом Стефаном. Чего бы ни добивалась его дочь, возможно, за этим стоит он.

Мне не нравилось, когда со мной говорили, как с ребенком. И в отличие от того случая, когда он укрывал меня одеялом, сейчас я не оценила его чрезмерную мужскую опеку.

- Я не собираюсь видеться или разговаривать с ним самим, - ответила я довольно резко. – Он уже видел меня и знает, что я домоправительница Стефана. Я хочу поговорить с его слугами под предлогом поиска работы.

Купер задумался над моими словами и медленно кивнул.

- Умно… это может мне пригодиться, - он щелкнул поводьями, и мы тронулись вновь.

- Что тебе может пригодиться?

Он не ответил, и у меня не было иного выбора, кроме как оставаться сидеть на месте.

Чем дальше мы углублялись в город, тем слабее становился запах, и вскоре я отняла руку от носа. Как Купер и говорил, дома и магазины становились все лучше. Я заметила, что даже при богатых каменных домах были огороды и клубничные грядки. Очевидно, разместить их за городскими стенами не было возможным; там не росло ничего, кроме густого леса. Вскоре, мастерских и магазинов стало больше, чем жилых домов.

- Мы в торговом районе, - объяснил Купер. – Только самые богатые купцы живут здесь. Твой лорд, должно быть, заполучил богатую невесту.

И хотя это прозвучало как насмешка, я воздержалась от того, чтобы бросить на него мрачный взгляд. В конце концов, он отвез меня в нужное мне место.

- Это «Пурпурная роза», - сказал он.

Фургон остановился перед прекрасным двухэтажным зданием из коричневого кирпича. Плети пурпурных роз оплетали решетчатую изгородь передней террасы. Но, несмотря на это, гостиница не показалось мне уютной и гостеприимной. На террасе сидела хорошо одетая пожилая пара, потягивая из бокалов вино, и женщина – седая матрона в изумрудно-зеленом платье – посмотрела на нас так, будто люди в повозке, запряженной мулами, должны были подъезжать только к черному входу.

Будто в угоду ей Купер тронул поводья и повернул на запад. Мы миновали три квартала, и при виде белого дома с синими ставнями у меня перехватило дыхание.

Он был огромным. Дом и прилегающая конюшня заняли половину квартала. Парадных ворот не было, ни одно из соседних зданий здесь, казалось, не имело их. Купер поставил фургон рядом с конюшней, но так, чтобы его не было видно из дома, и остановился.

- Давай, я поговорю, - сказал он мне и собрался слезть.

Я остановила его движением руки.

- Что это значит?

Он начал вести себя как Стефан – отдал приказ и ожидал моего беспрекословного повиновения. Я подчинялась Стефану, но от Купера терпеть подобное не собиралась.

- Я просила тебя привести меня в Энемуск, - пояснила я, пытаясь сохранять спокойный тон, - а не решать мои проблемы.

Вздохнув, он указал на конюшню.

- Все, что ты говорила о домашней прислуге, вдвойне верно в отношении постоянных слуг в месте, подобном этому. Большинству из них скучно, они недовольны своей участью и считают, что достойны большего. Спроси любого из них о его хозяевах, и ты услышишь даже больше, что хотела бы.

Об этом я не подумала, поэтому убрала свою руку с его запястья.

- Позволь мне узнать, не требуется ли им конюх, - добавил он. – Тебе даже не придется входить в дом.

Хоть мне и хотелось взять инициативу в свои руки, преуспеть в этом деле мне хотелось еще больше, а идея Купера имела смысл.

- Отлично.

- Пойдем со мной, и постарайся выглядеть, как моя запуганная жена.

- Твоя кто?

- Просто сделай это.

Он снова приказывал мне. Но я затолкала свои возражения подальше и последовала за ним в сторону конюшни. Входные двери были распахнуты, виднелись ряды стойл, расположенные с обеих сторон. Необычно выглядящий мужчина с серебряными волосами отдавал распоряжения двум юношам, когда мы вошли.

Все трое посмотрели на нас. Я постаралась выглядеть забитой и робкой.

- Простите, - сказал Купер. - Извиняюсь за беспокойство, но я ищу работу и хочу узнать, не нужна ли вам пара работящих рук? Любая работа… чистить стойла, убирать навоз – да и все, что потребуется.

Седовласый мужчина посмотрел на меня, а затем снова на Купера. Его лицо ничего не выражало. Он подошел к нам, и по его выправке я поняла, что он, скорее всего, охранник.

- Ты умеешь ходить за лошадьми? – спросил он.

- Да, - соврал Купер. – Мальчишкой я работал в общественных конюшнях Кеонска, но сейчас для нас женой настали трудные времена.

Изъяны в его плане стали очевидны, когда мужчина внимательней посмотрел на меня – на мое прекрасно сшитое желтое платье – а затем снова на Купера. Мы были непохожи на пару, переживающую тяжелые времена.

- Я не могу нанять новых слуг, не посоветовавшись с хозяином, - заявил мужчина. - А он сейчас в отъезде.

Чувствуя, что нас сейчас выставят, я выпалила:

- А какой у вас хозяин? Он добр со своими слугами?

Едва я успела произнести это, как его лицо потемнело.

- Почему ты задаешь такие вопросы о моем хозяине?

- Если я буду работать на него, нам хотелось бы знать, что он за человек, - быстро ответил Купер, бросив на меня хмурый взгляд.

- Я еще даже не предложил тебе работу, - процедил мужчина и кивнул на выход. – Убирайтесь. Я не собираюсь стоять здесь и обсуждать с вами своего хозяина.

Несмотря на мою оплошность, такая реакция на наш вопрос казалась чрезмерной. Я начала паниковать, чувствуя, что теряю свой шанс получить информацию.

- Пожалуйста, господин, мы не хотели проявить неуважение, - взмолилась я.- Мы только хотим найти хорошее место, в котором могли бы остаться. Прошу вас, подумайте о месте для моего мужа.

Седовласый вмиг оказался рядом с нами.

- Пошли вон, сейчас же! - приказал он. - И не возвращайтесь со своими вопросами.

Его голос немного изменился, и мне показалось, что я слышу в нем отголоски страха.

Купер взял меня за руку и потянул прочь из конюшни, в сторону фургона. Мне хотелось кричать от разочарования. Теперь работники конюшни знали нас в лицо, и мы потеряли лучший шанс что-то разузнать.

- Замечательно! Это не сработало! - прошипела я, обратив все свое разочарование на Купера. – Большое тебе спасибо за помощь!

- Ты поторопилась с расспросами, - укорил он. – Я же просил тебя позволить говорить мне.

Растерявшись, я пыталась придумать достойный ответ. В этот момент боковая дверь конюшни открылась, и из нее выскользнул один из мальчишек. Он подошел к нам, и я увидела на его лице и шее поблекшие синяки.

- Вы еще хотите узнать об Йовановиче? - спросил мальчик Купера, в последнем слове сквозила ненависть.

На вид пареньку было около пятнадцати, но взгляд у него был тяжелым. Седовласый мог бояться своего хозяина, но этот мальчик его ненавидел. Я задалась вопросом, как он получил эти синяки.

Купер не ответил. Он смотрел на мальчика настороженно. И тогда я проговорила:

- Да, мы хотим знать.

- Пять серебряных монет – и я направлю вас к человеку, который знает все.

- С чего ты взял, что у нас есть деньги? – спросил Купер.

- Ты не очень-то похож на человека, которому нужна работа,- мальчик посмотрел на фургон, затем на меня. – Это платье стоит моего шестимесячного заработка. Вам нужна информация, – он протянул руку. - Пять серебряных монет.

Это была серьезная сумма, больше, чем стоил годовой запас кожи для магазина Патрика. Таких денег у меня не было.

Купер достал кошелек.

- Ты не можешь, - прошептала я. Мне очень не хотелось увеличивать и без того преизрядный долг перед ним.

Не обратив на мои слова никакого внимания, он заплатил.

- Идите к «Железному кабану», таверне на окраине, у главных ворот, и спросите Марту, - объяснил мальчик. – Она может рассказать все, что вы хотите знать.

Сказав это, он оглянулся на конюшню, а затем пошел прочь.

- Ты куда это? – окликнул его Купер.

Крепко сжав монеты в кулаке, паренек бросил через плечо:

- Туда я больше не вернусь!

Мгновение спустя он исчез на соседней улице.

Мы с Купером посмотрели друг на друга, и впервые с начала путешествия мне стало страшно. Что мы найдем?

- Пойдем в эту таверну? – спросил Купер, возможно, испытывая то же, что и я.

Этот вопрос удивил меня, учитывая сумму, которую ему пришлось заплатить за информацию.

- Выбора у меня нет.

* * *

Поиски «Железного кабана» были недолгими, но к тому времени наступил вечер, и неприятные запахи пропитали окраины города. Я попыталась отнять руку от лица, когда мы подошли к таверне, а Купер нахмурился, глядя на сломанный засов и выбитую с петель дверь в соседнем доме. Несколько человек в грязной одежде – все, до единого, пьяные – стояли или сидели, прислонившись к стене, в округе.

Купер с сомнением посмотрел на меня:

- Может, я пойду один? Я могу сам поговорить с этой Мартой.

Я покачала головой и слезла с облучка на землю:

- Нет, я пойду.

Мы даже не знали, существует ли эта Марта вообще. Все, что мы знали, так это то, что мальчишка-конюх содрал с Купера пять монет и мог назвать первую таверну, что пришла ему на ум, добавив к этому первое попавшееся имя.

Купер соскочил с фургона и настороженно зыркал по сторонам, но даже не пытался остановить меня, когда я направилась к двери.

Внутри было темновато, но на удивление чисто, стояли десять небольших столиков с разномастными стульями и табуретами. В это время суток посетителей здесь было немного, большинство из них курили глиняные трубки или ели суп из мисок. Возможно, пьяницы снаружи вышли не отсюда.

Широкоплечий мужчина в почти белой рубашке и черном фартуке стоял за барной стойкой. Ему было лет пятьдесят, и глубокие морщины залегли вокруг его рта.

- Добро пожаловать, - сказал он нам, и дружелюбное выражение его лица передалось и глазам.

Я улыбнулась и пошла к нему, Купер шел следом.

- Здравствуйте, - поздоровалась я. – Мы бы очень хотели поговорить с женщиной по имени Марта. Она здесь?

Какая-то неуверенность промелькнула в добрых глазах бармена.

- Марта? Зачем она вам?

По крайней мере, он подтвердил, что такая женщина существует.

- Нас отправили к ней.

Он по-прежнему не выказывал желания помочь, и тогда я добавила:

- Пожалуйста. Это очень важно.

Вздохнув, он посмотрел на женщину, вытиравшую столик у окна:

- Марта. Какие-то люди ищут тебя.

Женщина обернулась. Ей тоже было около пятидесяти, она была очень худой, особенно руки и лицо. Длинные, тронутые сединой волосы, выбились из косы и свисали вдоль щек, но было в ней нечто – что-то в том, как она держалась – заставлявшее думать, что она вытирала столы не всю свою жизнь.

Все еще с тряпкой в руках она маленькими шажками подошла к стойке и посмотрела мне прямо в глаза.

- Прошу прощения. Мы знакомы? - Ее голос и манера общения выдавали воспитанного человека, и, приглядевшись, я поняла, что когда-то она была хороша собой.

Рассерженный мальчишка-конюший сказал нам с Купером, что эта женщина может рассказать все. Я решила действовать напрямик.

- Я разыскиваю информацию о Коралине Йованович.

Реакция последовала мгновенно. Марта сделала судорожный вдох и схватилась за ближайший стул, чтобы не упасть. Добрый бармен внезапно потерял все свое дружелюбие.

- Посмотри-ка сюда! – рявкнул он, закатывая рукава на огромных кулаках. – Вы не можете так просто приходить и расспрашивать ее о…

- Зачем? – перебил его шепот Марты, которая вновь смотрела на меня - Зачем ты хочешь знать?

Купер молчал, и все мое нутро велело мне следовать выбранным курсом.

- Она стала женой моего лорда и теперь пытается убедить всех в том, что он безумен… опасен даже для самого себя. Он отказывается сомневаться в своей невесте, поэтому это делаю я.

Бармен молча оперся на стойку своими большими руками. Марта склонилась ниже, но все еще не сводила с меня напряженного взгляда. Она быстро оглядела немногочисленных посетителей, зашла за барную стойку и жестом поманила меня за собой.

Я поспешила за ней, Купер шел следом. Бармен присоединился к нам, обогнул стойку и протянул руку худенькой, дрожащей женщине.

- Марта, - мягко сказал он, - ты не обязана делать это.

Она будто не слышала его. И ни разу не посмотрела на Купера.

Приблизившись ко мне, она прошипела:

- Невеста? Так она теперь себя называет? Новая невеста?

Я не знала, что ответить, а Марта вдруг схватила меня за руку, ее лицо наполнилось болью.

- Ты любишь своего лорда? – спросила она. – Ты ему предана?

- Да.

- Коралина – не невеста. Она – вдова. Эта женщина была женой моего сына.

Я отшатнулась. Купер поддержал меня за плечи.

Вдова? Это же невозможно! Стефан никогда бы не женился на вдове, и не имело значения, насколько она богата. Он был привередлив в выборе женщин, я хорошо знала все его предрассудки. И тогда я осознала реальную важность слова «вдова».

Коралина была женой сына Марты, и этот сын был мертв.

Больше мне незачем было задавать ей вопросы: Марта шептала сама, и ее вежливый голос изменил ей

- Я не знаю, откуда они родом – она и ее ублюдочный отец. Я пыталась узнать хоть что-нибудь об их жизни до свадьбы, платила всем, кому только можно. Удалось выяснить лишь, что они родом из кочевников мондьялитко, вот где она и получила свои грязные силы, - ее голос стал наполненным ненавистью шипением. – Мой Натаниэль был хрупким мальчиком с богатым воображением. Некоторые считали его странным, но он был милым, пока не появилась она. Я пыталась это остановить. Сделала все, что могла, но он был сражен. Мой сын женился на ней, и она призвала призраков. И стала рассказывать всем, что он безумен и опасен для самого себя.

- Елена, - тихо позвал позади Купер.

Слюна побежала из уголка губ Марты, а пальцы впились в ладони.

- Она убила его! Убила моего дорогого мальчика! Забрала наш дом, наше богатство и отдала все своему ублюдочному отцу!

Все вышло из-под контроля – женщина без конца лепетала «мой милый мальчик», повторяя это снова и снова, это необходимо было остановить. Но прежде чем я успела двинуться с места, бармен мягко обхватил ее руками.

Некоторые посетители уже смотрели на нас.

- Тс-с… Марта, - прошептал бармен с такой добротой, что я пожалела, что не знаю его имени. – Остановись, тебе надо отдохнуть.

К моему удивлению, он взял ее на руки и понес к занавешенной двери за барной стойкой.

Не оборачиваясь, я потянулась назад и схватила Купера за руку, которой он меня поддерживал. Никто из нас не произнес ни слова. Я знала, что это еще не конец.

Некоторое время спустя, широкоплечий бармен вернулся, и со вздохом спросил у меня.

- Коралина на самом деле вышла за твоего лорда?

Я кивнула, и он снова вздохнул.

- Вы не должны верить всему, что говорит Марта. Ей пришлось многое пережить. Когда умер ее муж, их сын унаследовал семейный шерстяной бизнес. Они жили в большом доме в торговом районе, но Натаниэль был странным. Иногда он видел и слышал то, чего на самом деле не было. А когда он женился на Коралине, все стало намного хуже, хотя я не знаю, была ли причина этого в женитьбе или нет. Он уверял, что видит окровавленных и безголовых призраков.

Все это казалось таким знакомым, что у меня перехватило дыхание.

- Как он умер? – спросила я.

- Они с Коралиной и ее отцом отправились к реке Вудрашк, чтобы отвезти товар на баржу. В темноте он сошел на берег и бросился в реку. Коралина и ее отец в это время были на торговом посту, многие люди видели их там.

- Но Марта верит тому, что ее сын рассказывал о призраках.

Прежде чем ответить на этот вопрос он немного помолчал.

- Не поймите меня неправильно. Эта Коралина и ее отец поступили очень гадко. После смерти Натаниэля выяснилось, что он переписал завещание. Коралина наследовала все: бизнес, дом, богатство – все, что было. Марту выгнали из дома в одном платье, – он умолк, а затем добавил: - Я был другом ее мужа и взял ее сюда. Для нее здесь всегда будет место.

Я еще пыталась осознать все, что он рассказал, когда Купер заговорил:

- Таким образом, Коралина и ее отец уже несколько лет живут в этом прекрасном доме. Они разбогатели только потому, что Коралина унаследовала дело и состояние своего мужа?

Бармен кивнул:

- Бедная Марта... Повторяю еще раз, вам не стоит обращать внимания на ее бредни. Эти двое заслуживают виселицы за то, что они сделали с ней, выгнав ее из дома, но Коралина невиновна в смерти Натаниэля.

Все еще держась за руку Купера, я внезапно захотел бежать прочь из этого места. Добрый бармен не верил Марте, но я-то знала, что она говорит правду.

- Купер, - я повернулась к нему. - Мне нужно домой. Ты можешь отвезти меня назад к реке сегодня вечером, я не могу ждать, пока ты продашь свой груз.

Без тени сомнений, он указал на дверь:

- Мы выезжаем сейчас же.

* * *

Оказавшись за воротами Энемуска, мы покатили вниз к реке по темной неприветливой дороге. Ветви деревьев закрывали луну, и тьма вокруг соответствовала моему настроению.

Мы с Купером не говорили с тех пор, как ушли из таверны. До поместья было еще несколько дней пути, и все, что я услышала от Марты, крутилось в моей голове, когда я пыталась понять, что это значит.

Наконец, Купер нарушил молчание:

- Итак, что мы имеем? Коралина выходит замуж за мужчин, имеющих репутацию безумцев, и уговаривает их переделать завещание. Потом она каким-то образом избавляется от них и делится добытым с отцом.

Его прямые и спокойные слова помогли мне сосредоточиться. Он в общих чертах описал случившееся с сыном Марты, но вопросов по-прежнему оставалось много. Во-первых, как именно Коралина заставила Натаниэля утопиться в реке, если сама находилась на людях?

Это не имело никакого смысла.

Во-вторых, что она надеялась получить от Стефана? Ведь его финансовое положение сильно разнилась с состоянием Натаниэля.

Покачав головой, я произнесла:

- Все так. Но почему именно Стефан? Он несколько лет не занимался вотчиной, от его состояния мало что осталось. А само поместье принадлежит князю Родеку. Оно просто отдается в пользование вассалу, управляющему Пудурлатсатом.

Рядом с собой я услышала вздох Купера. Я не могла ясно видеть его лицо, только очертания профиля в темноте.

- Думаю, у Коралины уже есть все, что ей нужно, - ответил он. - И теперь она трудится над исполнением желаний своего отца.

Озадаченная, я не прерывала его рассуждений и ждала, когда он закончит свою мысль.

- Теперь у нее есть титул – леди Коралина. Она стала дворянкой. У Пудурлатсата темная история, немногие из окружения Родека хотели бы получить эти земли в управление. Если со Стефаном что-нибудь случится, она останется жить в поместье, пока ему не пришлют замену. Ее отец не дворянин, но она-то теперь принадлежит к благородному сословию. Что, если она падет к ногам князя Родека и будет умолять исполнить ее просьбу? Ее отцу могут позволить занять место Стефана. Красивая молодая жена умершего лорда, все еще оплакивающая мужа, живет в их доме, а ее отец, кажется, вполне способен управлять землями и собирать подати. Думаю, князь будет рад так легко разрешить проблему поиска нового вассала и выказать свое великодушие безутешной вдове одновременно.

Я сделала резкий вдох – ее цели стали ясны мне.

- Вотчина находится в плачевном состоянии из-за небрежения Стефана, но может приносить хороший доход, если твердой рукой взяться за дело. И я уверен, что рука Лучиано окажется весьма твердой, - закончил Купер.

Все, что он говорил, имело смысл, но на некоторые вопросы у меня пока не было ответов.

- А что насчет призраков? – спросила я. – Стефан не обладает богатым воображением, но он описывает их в деталях. Натаниэль тоже видел призраков. Как Коралина...

- Призывает их? Ты правда веришь, что она посылает призраков к Стефану?

Его снисходительность ранила меня сильнее, чем я могла ожидать.

- А как ты объяснишь то, что он выглядел таким… измученным?

- Может, она опоила его какими-нибудь травами или еще чем-нибудь, вызывающим галлюцинации, а затем выказала сомнения в здравости его ума.

- Ох, Купер... разве есть такие травы?

Мне стало настолько легче от его объяснений, что уже не имело значения, сочтет ли он меня невеждой.

Подгоняя мулов, он повернул голову ко мне:

- Да, есть. Прости, если это прозвучало… Ты так хорошо разбираешься во многих вещах, что пророй я забываю, что ты всю жизнь провела, прислуживая в поместье.

Говорить о себе мне не хотелось. Мне хотелось понять, чем еще они могут быть опасны для моего господина, дома и людей Пудурласата.

- Как же тогда она убила Натаниэля, если ее видели на торговом посту, когда он сошел на берег и бросился в реку?

Купер пожал плечами, и я почувствовала, как его локоть коснулся меня.

- Может, она или Лучиано наняли кого-нибудь столкнуть его в воду – никто ведь не видел, как именно это произошло.

Такое логичное объяснение давно должно было прийти мне на ум. Меня так сильно впечатлили рассказы Стефана, что я поверила, будто Коралина способна вызывать мертвых.

Купер заставил меня увидеть более логичные варианты. К сожалению, мое облегчение было недолгим.

- Итак, нам известны их мотивы и вероятные методы, - сказала я. – Но Коралина – убийца и ловкая обманщица, она живет со Стефаном, Мэйси и моей дорогой Беатрис. Если эта лгунья решит действовать до того, как мы вернемся, то она лишь в шаге от того, чтобы передать Пудурласат своему отцу.

Меня накрыло волной страха и отчаянья.

- Что же нам делать? – спросила я.

Купер подстегнул мулов.

- Возвращаться назад как можно быстрее.

* * *

Весь путь назад прошел как в тумане, и в то же время, казалось, тянулся бесконечно. Путешествие вверх по реке было медленным, мулы тянули баржу против течения. Купер сказал, что, даже не делая остановок, мы доберемся до Пудурласата не раньше, чем через три дня.

Мы говорили мало. Мои мысли были заняты поиском решения: как же мне остановить Коралину? И я опасалась, что могу вернуться слишком поздно.

Когда мы, наконец, причалили к пристани Пудурласата вечером третьего дня, я в некоем замешательстве посмотрела на Купера, швартовавшего баржу. После всего, что он для меня сделал, просто поблагодарить его и уйти было явно недостаточно. И что еще хуже, я понимала, что он хочет пойти со мной в поместье. Это было очень плохой идеей. Как бы я смогла объяснить его присутствие?

Он протянул мне руку.

- Баржа пришвартована. Ты можешь сойти.

Я не двинулась с места и как обычно ляпнула худшее из всего, что можно было сказать:

- Я прослежу, чтобы тебе уплатили пять монет, которые пришлось отдать мальчишке-конюху.

Его челюсть дернулась.

- Ты пытаешься от меня избавиться?

Оба члена его команды тут же перешли на другой борт баржи, и попытались изобразить, что они ну очень заняты. И сама не зная почему, я вдруг почувствовала себя неимоверно несчастной.

- Нет, конечно, нет! Я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе вернут эти деньги, – я шагнула ближе. – Я должна вернуться в поместье и понять, что там произошло. Если ты пойдешь со мной, это будет выглядеть подозрительно.

Опустив руку, он не смотрел на меня, хотя напряжение ушло с его лица.

- Понимаю.

- Я не знаю, как благодарить тебя за все, что ты сделал. Ты мой друг, настоящий друг. Каких немного.

Не глядя на меня, он сказал:

- Я привез тебя назад так быстро, как только мог. Ступай и разберись со всем.

Убедить его оказалось легче, чем я ожидала, и за это я была благодарна Куперу.

- Оставайтесь здесь, - сказала я ему. – Завтра я вернусь, и все тебе расскажу.

С этими словами, я прошла мимо. Река осталась позади, и я побежала в деревню. Часть меня очень хотела обернуться, но я не посмела.

Зашагав быстрее, я добралась до центра деревни, освещенного жаровнями на треногах, и свернула вглубь. Когда я выбежала за пределы селения, деревья, росшие по краям дороги, стали заметно толще, они закрывали мне обзор.

Дорога пошла в гору, но высоких холмов не было. Вскоре я достигла деревянного мостика с перилами, перекинутого через бегущий по каменистому руслу поток. Хоть он был и небольшим, но достаточно широким и крепким, чтобы его могли пересечь сразу две лошади, идущие рядом. Я устремилась вперед, и через два поворота моя цель уже была видна.

Хотя поместье и не считалось замком, квадратный двухэтажный дом был построен из крепкого камня. Так далеко от границ в других укреплениях нужды не было. Большой сарай с остроконечной крышей располагался с одной стороны, напротив была построена казарма, где жила наша немногочисленная стража. Низкая каменная стена окружала поместье, и дорога, изгибаясь, вела к большим железным воротам, которые всегда были открыты.

Я бросилась сквозь ворота и внутренний двор к парадным дверям, гадая, что же найду внутри. Когда я открыла двери и вошла, до меня из зала донеслись голоса.

Я надеялась, что у меня будет время подняться наверх и переодеться, но его не было. Нужно было узнать, что произошло за время моего отсутствия, поэтому я пошла вниз по коридору к арке в главный зал.

Достигнув его, я замерла на месте. Было время ужина, и за длинным дубовым столом сидели трое: Стефан, Коралина и Лучиано Йованович.

Сначала меня напугало то, что Йованович был здесь.

Затем я испытала облегчение – Стефан все еще был жив, я не опоздала.

Йованович посмотрел в мою сторону, и я увидела его хитрое красивое лицо, гладкие темные волосы и бородку. Он улыбнулся при виде меня.

- А-а-а, хорошенькая домоправительница. А я все гадал, где же ты.

Коралина сидела спиной ко мне, но она повернула голову, когда отвечала отцу.

- Она была в Кеонске, ездила за припасами.

Ее прекрасные волосы этим вечером были сколоты сзади, а одета она была в пурпурный бархат.

Все еще стоя на месте, я гадала, станет ли Стефан кричать на меня или отошлет прочь. Я надеялась, что Беатрис удалось убедить его подыграть нам. Хвала богам, он сидел молча, и тут я смогла его хорошенько рассмотреть.

Его лицо было серым, под глазами залегли черные круги. Он плохо выглядел, и за собственным столом казался потерянным, будто боялся заговорить.

Игнорируя Коралину и Йовановича, я обратилась к Стефану:

- Милорд, я привезла новый плащ, который сшили для вас. Я знаю, что вы хотели на него посмотреть. Обновка во дворе, со всеми покупками. Если он не подойдет, я еще успею вернуть его с баржей.

Сперва его лицо ничего не выражало, как будто он меня не понимал. Конечно же, я лгала, но я ожидала, что он, по крайней мере, догадается, что я хочу поговорить с ним наедине. После недолгих колебаний, глаза его прояснились, он поднялся, и я, наконец, увидела намеки на того Стефана, которого знала.

- Да, благодарю тебя. Я посмотрю на него сейчас же.

- Во время ужина? – с удивлением спросил Йованович.

- Да. Как уже сказала Елена, если плащ не подойдет, его нужно успеть вернуть.

Я с облегчением вздохнула, когда он подошел ко мне. Ни Коралина, ни Йованович, по видимому, ничего не заподозрили. Я развернулась и двинулась назад, Стефан шел рядом к входным дверям.

Он открыл их, и мы вышли во двор. Я и не осознавала, что не дышала, пока он не закрыл дверь. Тогда я схватила Стефана за руку.

- Пойдем со мной, - зашептала я. – Мы должны бежать.

И снова у него не возникло ни вопросов, ни возражений. Он позволил мне протащить себя через весь двор, через ворота, вниз по дороге и через ручей. Казалось, что он так же сильно, как и я, хочет сбежать из поместья.

Достигнув окраин деревни, я деревьями вывела его на берег реки. И только там почувствовала, что мы можем, наконец, поговорить.

- Она делает все, чтобы ты сошел с ума, - объявила я. - Или, по крайней мере, чтобы ты казался сумасшедшим, и тогда она убьет тебя.

В темноте он наклонился ко мне, и лунный свет отразился в его глазах.

- А разве я не безумен?

- Нет, ты – не сумасшедший!

- Но никто, кроме меня, не видит призраков.

Я задалась вопросом, не нашла ли Коралина способ противодействовать моему наказу о том, чтобы Джеймс спал в комнате Стефана.

Так быстро, как могла, я рассказала ему обо всем, что случилось в конюшне Йовановича, и о том, как мы нашли Марту в «Железном кабане». Я видела, как эмоции сменяются на его лице: от шока к неверию, а затем – к злости.

- Вдова? – повторил он. - Родом из табора кочующих мондьялитко? И они всего несколько лет как богатые торговцы?

- Разбогатели они только после того, как муж Коралины сошел с ума и начал видеть призраков, которых никто больше, кроме него, не видел. А потом он утопился, но никто, естественно, этого не видел.

Стефан тяжело дышал. Я понимала, что это много значит для него, но ему следовало бы разузнать побольше, прежде чем жениться на Коралине ради ее денег.

Внезапно он снова растерялся.

Я знала, что он был очень изнурен, и только сейчас пробудился от этого кошмара.

- Елена, что мне делать? – спросил он.

- Тебе не стоит возвращаться в поместье, не сейчас. Я не знаю, на что еще она способна, поэтому мы спрячем тебя в деревне. Завтра, когда стража начнет тебя искать, я попытаюсь заручиться поддержкой Джеймса и еще нескольких, которых считаю верными. Мы можем действовать оттуда.

Стефан схватил меня за руку.

- Я буду ночевать в деревне? – повторил он таким тоном, словно я вернула его к жизни, и закрыл глаза. – Сегодня ночью не будет призраков?

- Никаких призраков.

Я была рада, что он согласился, но мне хотелось, чтобы Стефан осознал всю серьезность ситуации.

- Я найду безопасное место, - добавила я, - многие жители деревни с радостью нас приютят. Но ты должен скрываться, пока я не приведу стражу на помощь. До тех пор, пока ты жив, вотчина принадлежит тебе.

План был не очень хорош, но другого у меня не было. К несчастью, шанс претворить его в жизнь мне не представился.

Бархатистый мужской голос произнес из-за деревьев:

- Как точно ты выразилась, дорогуша, – до тех пор, пока он жив.

У меня перехватило дыхание, когда из тени деревьев вышел Йованович.

Рука Стефана потянулась к бедру, но он никогда не носил с собой меч во время ужина.

Улыбка Йовановича была холодна как лед, когда он обратился ко мне:

- Как удачно, что ты привела его к реке, в лес, в такое уединенное место. А я все гадал, как же мне это проделать.

- Я бы справилась, отец, - заявил второй голос у него за спиной. Коралина появилась в поле зрения. Во тьме ее бледная кожа светилась в лучах лунного света, пробивавшегося сквозь ветви.

При виде ее Стефан напрягся всем телом.

- Лгунья!

Она засмеялась.

- Чтобы понять это, тебе потребовалось немало времени.

Его отрывистое дыхание стало глубже, но он оставался стоять на месте, наблюдая за ними обоими.

Я гадала, сможет ли он справиться с Йовановичем без оружия и только с одной рукой. Мне, очевидно, достанется Коралина, и я сконцентрировала свое внимание на ней.

- Какую уловку ты использовала? – спросила я. – Ты подмешивала Стефану какие-то травы, чтобы притупите его ум и вызвать ужасные видения?

Впервые она, казалось, была искренне удивлена, а потом рассмеялась.

- Подмешивать ему травы? А я-то думала, что в этом доме ты самая умная, - шагнув вперед, она подняла руки. - Мне не нужны травы, чтобы завладеть его разумом.

Прежде чем я смогла что-либо ответить, она закрыла глаза и подняла руки еще выше.

- Древним путем и силой туманов, - забормотала она, будто читая стихотворение, - я призываю вас из серого безвременья.

Я стояла рядом со Стефаном и понятия не имела, что делать, как вдруг воздух вокруг нас замерцал, как будто тусклый жар наполнил темноту.

Стефан увидел это, и его глаза широко раскрылись.

- Нет!

Появилась прозрачная фигура – крупный мужчина в кафтане с перерезанным горлом и кровавой раной на груди.

Стефан в ужасе отшатнулся.

- Не бойся! - закричала я. – Я тоже его вижу!

Он замер.

Йованович не двигался и продолжал холодно улыбаться.

Призрачный солдат повернулся к Коралине, и ненависть, отразившаяся на его лице, пугала даже сильнее, чем его ужасный облик. Он кинулся к ней, но она закрыла глаза и пробормотала еще что-то, я не сумела разобрать. Призрак резко остановился и медленно повернулся к нам со Стефаном.

Губы Коралины двигались, но мы услышали призрака, который говорил глухим, неузнаваемым голосом:

- Теперь и я вижу тебя.

Страх сковал меня. Каким-то образом, Коралина могла призывать духов с того света, управлять их бестелесными фигурами и даже видеть их глазами. Теперь стало понятно, как ей удавалось так мучить Стефана. Она призывала призраков и одного за другим отправляла их сквозь стены в его комнату, когда Стефан был один.

Она, должно быть, проделывала то же самое со своим молодым мужем Натаниэлем, а потом…

На этот раз направляемая Коралиной призрачная фигура бросилась вперед и врезалась в Стефана, исчезнув внутри него. Его лицо исказилось от боли. Одна из его ног сдвинулась назад к реке, хотя он, казалось, боролся за то, чтобы остаться стоять на месте.

- Коралина, останови это! – закричала я.

Тело Стефана мучительно изогнулось, и другая его нога скользнула к краю берега. Коралина была внутри него, заставляя идти к воде. Не зная, как изгнать из Стефана призрака, которым она управляла, я присела на корточки и принялась ощупывать землю в поисках камня.

Найдя увесистый булыжник, я бросилась на Коралину, готовая проломить ей голову. Она не сможет контролировать призрака, если будет мертва.

Что-то промелькнуло между нами.

Я почувствовала резкий удар по лицу.

Едва не упав назад, я смогла удержаться на ногах и увидела, что на моем пути стоит Йованович.

Стефан был уже почти на краю реки.

- Останови ее! – закричала я Йовановичу.

Моя щека горела в том месте, где он меня ударил. Вдруг что-то блеснуло в лунном свете. Мой взгляд упал на кинжал, который он держал в другой руке.

- Прости, дорогая. Я бы очень хотел видеть тебя в качестве своей домоправительницы, но нам не нужны свидетели.

Он кинулся на меня, и я попыталась бросить камень. Но он поймал мое запястье, вывернул мне руку и прижал к себе. Блеск приближался, и я поняла, что мы оба – я и Стефан – умрем этой ночью.

Я не смогла спасти его. Так же, как и не спасу Беатрис и Мэйси, и остальных жителей Пудурласата.

Но клинок не коснулся меня.

Я почувствовала, как Йовановича оторвали от меня, но от рывка и сама упала вперед. Рухнув на колени, я отползла прочь и развернулась. Сначала я не могла понять, что произошло.

Купер стоял в нескольких шагах от меня. Оттолкнув от себя Йовановича, он сильно размахнулся. Раздался треск, когда его кулак врезался в челюсть отца Коралины. Не теряя времени, Купер схватил руку Йовановича, сжимающую кинжал, вывернул клинок и вонзил его в горло противника.

Все произошло очень быстро.

Йованович всхлипнул и упал на спину, оставшись лежать с открытыми глазами.

-Нет! - взвыл ужасный голос.

Глаза Коралины раскрылись от ужаса.

- Отец! – закричала она, бросившись к нему.

Мне было ее не жаль, я повернулась, чтобы бежать к Стефану, но не сделала ни шагу. Он стоял у реки, глядя на все произошедшее. Прозрачная многоцветная фигура солдата-призрака вырвалась из его тела. Он с ненавистью взглянул на Коралину, но та не смотрела не призрака, она упала на колени рядом с телом Йовановича.

- Отец!

Освободившись от ее власти, призрак бросился к Коралине, ворвался в ее тело и исчез.

Она вскрикнула вновь, и неловко поднялась на ноги. Стефан, будучи на ее месте, сопротивлялся гораздо сильнее. Один раз она споткнулась, попыталась закричать, а затем бросилась к реке.

Я услышала всплеск, и Стефан обернулся, глядя на происходящее. Я поползла за ней на коленях.

- Нет! – рявкнул кто-то позади меня. В тот же миг меня подняли на ноги, и я оказалась в кольце сильных мужских рук. – Ее больше нет.

Я оглянулась и увидела позади себя Купера. Когда он, наконец, ослабил хватку, мы осторожно подошли к краю реки и посмотрели на бегущий внизу поток. Я не увидела ничего, кроме воды, мерцающей в лунном свете. Коралина исчезла. Я услышала, как Стефан судорожно вздохнул, и, обернувшись, увидела, как он в изнеможении опустился на колени.

Купер поспешил к нему.

- Милорд, - сказал он вежливее, чем я могла от него ожидать. – Все кончено. Мы отведем вас домой.

* * *

Вернувшись в поместье, я оставила Купера в главном зале, а Джеймс и Беатрис помогли мне увести Стефана наверх. Вскоре после этого, с их же помощью, я уложила его в постель.

Весь обратный путь Стефан молчал, но когда я собралась уходить, чтобы дать ему отдохнуть, он схватил меня за руку.

- Я не забуду, Елена, - сказал он. – Не забуду, что ты сделала сегодня, что ты сделала для меня…

Я кивнула.

Но он забудет. Скоро он все забудет, как и в прошлый раз. Посмотрев в его глаза, я не почувствовала ничего. Я больше ничего не чувствовала к мужчине, которого когда-то любила больше жизни.

- Засыпай, – сказала я ему. – Я оставлю Беатрис и Джеймса присмотреть за тобой.

Я посмотрела на Беатрис, и она кивнула в ответ. До чего же хорошо было иметь такого друга, как она, всегда готового прийти на помощь.

Я так сильно устала, что едва смогла спуститься вниз по лестнице. Вернувшись в главный зал, я увидела Купера, стоящего у очага. Он обернулся и посмотрел на меня, и я не знала, что ему сказать.

Он не послушал меня и пошел следом. Скорее всего, Купер прятался где-то неподалеку от поместья и проследил за нами со Стефаном до реки. Но как я могла винить его? Если бы не он…

- Спасибо, - сказала я. – Кажется, благодарить тебя становится моим обычным занятием.

Он стоял спиной к камину, его кожа была подсвечена теплом. Мне нравились его сильные руки, широкое лицо и короткие, темные волосы. Мне нравилась честность в его глазах.

- Что ты будешь делать теперь? – спросил он.

Этот вопрос застал меня врасплох, но одну вещь я знала точно:

- Здесь мне больше не место.

- Куда пойдешь?

Я хотела, чтобы он прекратил задавать вопросы.

- В деревню. Думаю, я могу остановиться у старой Апикотты, пока не подыщу себе новое место. Может быть, кому-то нужна экономка.

Его правая рука немного дрожала, когда он выпалил:

- Ты можешь пойти со мной.

- С тобой?

Он быстро сунул руку в карман и достал оттуда маленькое кольцо, подержал его на ладони. Оно было из блестящего серебра со светло-голубой речной жемчужиной. Купер протянул его мне.

- Я ходил вокруг да около много дней, - сказал он. – Это кольцо оставила мне бабушка. Я предлагаю тебе себя, свое дело, свой мир и жизнь на реке. Я люблю тебя. Ты для меня единственная. Такого со мной никогда не случалось.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд упал на кольцо, на то, что оно означило, то, что он мне предлагал.

«Я люблю тебя».

В прошлом, многие люди считали меня дурой. И я понимала, что буду дурой, если откажусь от предложения Купера. Откажусь от него…

- Ты согласна? – спросил он. – Ты пойдешь со мной?

Медленно, я кивнула.

Купер резко выдохнул и расслабился, как будто вместо кольца держал в руке свою баржу.

- Я должна подняться наверх и рассказать все Беатрис, - промолвила я. – Я не могу уйти, не поговорив с ней.

Он моргнул:

- Конечно.

Наблюдая за облегчением на его лице, я представила годы, которые мы проведем на реке вместе: он будет продавать товары, а я – вести счета, мы оба будем плыть с места на место. Я, наконец, буду дома.

- Купер, - окликнула я.

- Да?

- Спасибо.

Кажется, благодарить его становится моим обычным занятием.

Content

Хенди Барб Забытая возлюбленная