Портальный прорыв

Глава 1

Эдик бодрился как мог, но чувствовал себя, словно его мешком пыльным пришибли. Ну ещё бы! Только недавно он — могучий волшебник, владетельный лорд и без пяти минут спаситель целого мира, и на тебе… Снова, по сути, никто. Одиночка, выброшенный в дикий лес, без друзей, без поддержки… без магии.

Он в который раз попытался до неё дотянуться, но куда там… Только голова разболелась. Правда, внутренним зрением Эдик увидел энергетические потоки стихий: вокруг деревьев мерцали изумрудные ауры, от камней тянуло охряной мощью земли, в воздухе порхали голубые крупицы эфира. Так что, говоря откровенно, силы здесь было достаточно, вот только в руки она не давалась. Возможно потому, что составляла сотую часть того, к чему он в Аркенсейле привык.

Увлёкшись чародейством, Эдик чуть не вывихнул ногу на случайном булыжнике, споткнулся и, смачно выругавшись, вернулся к невесёлой реальности.

Жалеть себя — в принципе контрпродуктивно. Жизнь, как ни крути, продолжается. Правда, начинать эту жизнь придётся с нуля. Но с другой стороны, всё могло обернуться и хуже. Закинула бы его магистресса, например, не на Землю, а в какой-нибудь враждебный, неизведанный мир, вот тогда пришлось бы попрыгать. А так, всё вокруг знакомо, привычно, обыденно. Родные места, хоть и с небольшими нюансами. Что здесь может случиться?

С мысли сбил топоток мягких лап. Эдик выхватил краем глаза две толстые тени. Те смазались в густой зелени и скрылись в пышном орешнике.

«Кабаны?» — мелькнула первая мысль.

Эдик остановился и завертел головой в поисках возможных путей отступления. Встретить в лесу секача — приятного мало. Даже с ружьём. А с голыми руками, так и вообще, крайне печально. Уж он-то знал, какие здесь особи водятся — видел следы. Размера, наверное, сорок пятого.

В своих предположениях Эдик ошибся, но это его не обрадовало.

Метрах в пятидесяти по ходу движения колыхнулись ветви лещины, и над кустом выросла бурая мохнатая голова с оттопыренными полукруглыми ушками. Влажный, чёрный нос, размером приблизительно с кулак взрослого мужика, захлюпал, запыхтел, тревожно задвигался, внюхиваясь в запахи незнакомца. Эдик встретился взглядом с медведицей и застыл гипсовой статуей.

Те две тени оказались медвежатками, убегавшими под защиту матёрой мамаши. И если она решит, что человек представляет угрозу… Мало ему не покажется.

Эдик на всякий случай перестал дышать. Медведица же сопела за двоих, но, слава богу, нападать пока не спешила. Для зверя полста метров — плюнуть и растереть — охнуть не успеешь, как окажешься в пасти. Бесславный конец для спасителя целого мира.

С медвежьими зубами Эдик знакомиться не очень хотел, поэтому осторожно попятился. Медленно, почти незаметно, так, чтобы под ногой не хрустнула случайная ветка, он сделал шаг. Пальцы рук без участия его воли сплелись в фигуру из арсенала огненной магии…

Но вместо привычного жара по ладоням пробежало лишь лёгкое покалывание. Так кровоток восстанавливается, когда руку невзначай отлежишь.

«Чтоб тебе там обыкалось, курва ты злобная».

Эдик мысленно призвал проклятие на голову леди Пиддэт и сделал ещё шаг назад.

Медведица с места не сдвинулась.

Ещё шажок.

И снова ноль реакции.

Кажись, обошлось.

Не случившийся «завтрак туриста», задом продрался через колючий малинник, и только там развернулся и задал стрекача. Но опять же, старался лишнего не шуметь — ну а вдруг зверь передумает и устремится вдогонку. Незачем его ориентировать.

***

Эдика ещё долго потряхивало после неожиданной встречи, но, в конце концов, он пришёл в норму. Сочная зелень растений, мерный шорох травы и терпкий хвойный дух — те ещё седативы. В голову тут же полезли думки о дальнейших поступках.

План созрел быстро. Простой, если не сказать, гениальный: найти заимку, а оттуда уже плясать. С учётом вывертов пространства-времени здесь мог всего день пройти с начала его путешествия. Если так, то не придётся и огород городить. Ушёл-пришёл, ничего удивительного…

Конечно же, на такой исход Эдик всерьёз не надеялся. Просто в очередной раз себя подбодрил.

Дороги он толком не помнил, шёл по наитию. Из расчёта «приблизительно вон туда». Для начала хотел разыскать реку, а там бережком-бережком, глядишь, и на лагерь наткнётся. Ведь не мог тот бесследно пропасть? Хотя… клятое пространство-время, мать его ети… Могло и так обернуться, что и Урал теперь не Урал, и Башкирия не Башкирия. Впрочем, на последовательность действий всё это никак не влияло.

Надо. Найти. Заимку. И точка.

Проблукав по лесу до самого вечера, Эдик наткнулся на старую тропку. Она-то и привела куда надо. Когда в разрывах между деревьев заблестела река и показалась двускатная крыша, в душе разлилось чувство приятного облегчения. Недолгое, правда. Стоило выйти на берег, радостное волнение вновь сменилось тревогой.

Заимка оказалась заброшенной, и давно. Ошибиться практически невозможно. Человеческое жилище без человека быстро ветшает, приобретая характерный вид — там отвалилось, там отстало, там покосилось… Так случилось и здесь.

Шифер сплошь порос мхом и зиял щелями, конёк прогнулся под собственной тяжестью, навес над верандой завалился набок и держался на честном слове. Всё, что было покрашено — вспучилось безобразными струпьями, всё, что покрашено не было — почернело и покрылось плесневелыми пятнами.

Баня, хоть тоже с чёрными стенами, выглядела гораздо лучше — крыша целая и не перекошена дверь. Правда, поленница развалилась, превратившись в груду берёзовых чурок, но зато в колоде торчал большущий топор. Первая хорошая весть за сегодня.

Эдик кинулся к инструменту. Схватил…

— Да твою же мать, что ж такое-то!

В руке осталось лишь рассохшееся топорище.

На глаза попалось полупустое ведро, не прохудившееся каким-то чудом. Эдик, недолго думая, насадил топор обратно и бросил его в маслянистую ржавую воду. Чтоб размокал. Час-другой и можно пользоваться. Оружие, конечно, такое себе, и против той же медведицы не поможет, но для самоуспокоения очень даже пойдёт — без магии и своих секир Эдик чувствовал себя голым.

Сумерки быстро сгущались, времени, чтоб осмотреться, оставалось немного. Сегодня он всё равно никуда не пойдёт, а ночевать где-то нужно. И лучше спать в четырёх стенах, за закрытой дверью, чем на открытом воздухе. Естественно, если нет желания проснуться в животе у медведя.

«Да, пожрать бы не помешало».

Мысль о еде едва народилась, а желудок уже откликнулся голодным урчанием, подталкивая хозяина к активным поискам. Эдик не имел ничего против и толкнул дверь в дом. Продукты же там, очевидно.

Внутри стоял густой запах сырости, прелости и помёта мышей. Выцветшие обои отошли от стен, повиснув унылыми лоскутами, штукатурка местами осыпалась, обнажив ромбики дранки. На проржавевших панцирных койках бугрились скатки полосатых матрасов, пестревшие подозрительными пятнами. Стенки немногочисленных шкафов разбухли от влаги. В углах пышно махрилась белая плесень.

Не самое лучшее место для ночлега, но с выбором-то — не особо.

Эдик поморщился, распахнул форточку, чтобы проветрить, и принялся шарить по полкам. Искал недолго, вскоре стал обладателем початой, пачки соли, слипшейся в камень, пакета с забытой ржаной горбушкой и банки с килькой в томатном соусе.

Любую консерву, да ещё с такой голодухи, он бы смолотил вместе с тарой, но эту даже не решился открыть — донышки банки вздулись с обеих сторон. А ботулизм — штука такая, крайне опасная для здоровья. С хлебом дела обстояли не лучше. Сквозь мутный целлофан проглядывал такой микромир, что оптимальным решением было его отложить от греха и не трогать совсем. Даже руками.

Последней надеждой оставался маленький холодильник, сиротливо притулившийся в уголке. Может быть, там чего съестного найдётся?

Эдик без задней мысли присел напротив, потянул на себя дверку… В нос шибануло, как не смог бы вдарить и Штерк своим кулачищем.

— Твою же мать! Буэ-э-э-э…

Эдика буквально отшвырнуло назад, и он сам не понял, как приземлился в центре комнаты, пребольно приложившись пятой точкой об пол. Глаза заслезились от мерзостного запаха гнили, тошнотный спазм сковал горло тисками, дыхание перехватило напрочь. Не вырвало, только потому, что было нечем.

Что там завонялось, Эдик благоразумно не стал выяснять, зажал нос ладонью и рванул по направлению к выходу. Дверь захлопнулась, отсекая немыслимый смрад, но отдышаться удалось лишь минут через десять. А паскудное послевкусие ещё долго оставалось на языке, вызывая обильное слюнотечение.

«Одно хорошо — есть расхотелось».

Эдик с омерзением сплюнул в сторону и побрёл к бане. В доме, после казуса с холодильником, оставаться было немыслимо.

К тому времени лагерь уже окутала ночная темень, вовсю надрывались сверчки и цикады, от реки тянуло промозглой сыростью. Эдик зябко поёжился, с сожалением вспомнив вечера в Альдерри.

… Уютное мягкое кресло с синей обивкой, разносолы на длинном столе, в пасти камина пылает животворный огонь. Аларок в своей обычной манере листает научный трактат и задумчиво потягивает из кубка выдержанное дорнийское. Респектабельный Стор Эровар сверкает золотыми бирюльками в бороде и степенно обсуждает с Блассом хозяйственные дела. Суетится неуёмная Нилда, окружая домочадцев заботой. Верный Штерк с аппетитом доедает вторую или третью баранью ногу…

— Господи, как мне вас всех не хватает, — печально вздохнул Эдик и открыл дверь в предбанник.

Здесь пахло не в пример приятнее. У бани, даже нетопленной, свой аромат. Нотки дыма, хвойные оттенки живицы, отголоски пересохших листьев дубового веника. Или берёзового, разницы нет. Всё это переплеталось в невероятную, непередаваемую смесь — дышишь и надышаться не можешь. А уж если печь затопить…

Кстати, очень даже не помешало бы.

Спичечный коробок нашёлся на узком подоконнике небольшого окошка, что невероятно порадовало. Эдик выскочил во двор, быстренько надрал берёзовой коры, нащепал щепы на растопку, напоследок принёс две охапки поленьев и закрыл за собой дверь на массивный крючок. Ведро, в котором отмокал топор, повесил на ручку, предварительно выплеснув воду. Какая-никакая, а сигнализация — мало ли кто в гости наведается.

Закончив с мерами безопасности, Эдик принялся добывать огонь. Без магии оказалось непросто. Ко всем прочим бедам сера осыпалась с многократно промокших спичек при малейшем касании. Эдик изматерился и уже почти потерял веру в себя, когда предпоследняя шикнула и озарилась неуверенным пламенем. Затаив дыхание, он прикрыл крохотный огонёк ладонью и поднёс спичку к приготовленному лоскуту бересты.

Оранжевый язычок прикоснулся к коре, помедлил немного, то вспыхивая, то затухая, и начал потихонечку набирать силу. Дрова затрещали, на стенах заплясали яркие сполохи, потянуло первым дымком. А вот уже и труба прогрелась, раззадорилась тяга, пламя в топке весело загудело. Эдик с облегчением выдохнул — у него получилось.

Огонь — одна из трёх вещей, на которые можно смотреть бесконечно. Кстати, ещё помогает с негативными переживаниями справиться. Вот и Эдик устроился напротив печи, сложил по-турецки ноги и залип на танцующие языки. Какое-то время он подкармливал пламя полешками, но вскоре по бане разлилось тепло, усталое тело сморило и лорд Альдеррийский, позабыв о невзгодах, уснул. Прямо так, сидя на полу.

***

Судьба ли сжалилась над несчастным приключенцем, звёзды ли сложились соответствующим образом, но за ночь ничего не случилось. Разве что, поутру Эдик с трудом разогнул затёкшие ноги, да спина от неудобной позы немного болела. Но это сущие мелочи, по сравнению со всем остальным.

Баня вполне сохранила тепло, в баке нашлось достаточно воды, чтоб сполоснуться и Эдик начал день с гигиенических процедур. Закончил, встряхнулся и в бодром настроении вышел на улицу, готовый преодолевать новые трудности и невзгоды.

А преодолевать было что. Дороги в горах отсутствовали, как класс, поэтому предстояло отмахать по реке приличное расстояние. Сколько они сюда плыли? Часа четыре? Не меньше. И это на моторках. А обратно придётся на вёслах. Одна радость — придётся плыть по течению.

Осталось придумать на чём.

Эдик сунул топор за пояс, проверил, чтобы легко выхватывался и вышел на пирс. В глубокой задумчивости посмотрел на воду, озадаченно почесал в затылке и уже почти созрел, чтобы построить плот, когда его взгляд упал на чёрный резиновый блин. Что за чёрт? Вчера, наверное, по темноте не заметил.

— Лодка? — удивлённо воскликнул Эдик и, не веря своему везению, поспешил к нежданной находке.

Его ждало разочарование. На прибрежной гальке действительно распласталась двухместная лодка, но она была безнадёжно испорчена — в камерах зияли рваные дыры. Не то камнями пробило, не то мыши прогрызли, в любом случае теперь её только выкидывать.

Эдик сокрушённо вздохнул, на всякий случай обшарил глазами ближайшие кусты…

— Ну-ка, ну-ка. А там у нас что?

Удача вновь повернулась лицом к Альдеррийскому лорду — из зарослей торчали два стремительно-остроносых корпуса. Байдарки. Тоже двухместные. Одна, зелёная, правда, с пропоротым днищем, но зато вторая — ярко-красная — целая совершенно. Даже краска не выгорела.

Эдик на одном дыхании затащил её в воду.

Проверил.

Да целая. Не течёт.

Единственно, что омрачало его детскую радость — вёсел он не нашёл. Всё перерыл по три раза, но нет, чудес не случилось. Но зато нашёл две лопаты. Штыковых. И это решило проблему. Эдик насадил их на один черенок, так чтобы получилось немного винтом, и остался доволен результатом. Вышло, естественно, не очень нарядно, но ему не гонки выигрывать. Догребёт как-нибудь.

Сборы были недолгими. Он аккуратно уложил топор на дно байдарки, уселся сам и оттолкнулся от берега. Больше его здесь ничего не задерживало.

Пока всё складывалось как нельзя лучше.

***

Приспособленное весло с лёгким плеском погружалось в реку, лопасти упруго толкали зеленоватую толщу воды, ветер разносил весёлые брызги. Байдарка ходко скользила вперёд, отражаясь в волнах красными бликами. Эдик приноровился и неторопливо грёб, с каждым взмахом приближаясь к намеченной цели.

Правой. Левой. Правой. Левой.

Кстати, ещё один проверенный способ отвлечься от навалившихся неприятностей. Водная гладь и физическая нагрузка, не требующая умственного напряжения.

Правой. Левой. Правой. Левой.

По сторонам неторопливо проплывали скалистые берега изумительной мощи и красоты. Колыхали кронами величественные сосны, в густой зелени молодых берёзок порхали пичуги, кукушки то и дело заводили свою незамысловатую песню, словно задавали такт.

Правой. Левой. Правой. Левой.

Благодать. Полное единение с природой.

За спиной широким клином расходился кильватерный след, вдоль бортов закручивались буруны от весла, байдарка приятно покачивалась на пологих волнах. Нет-нет плюхали хвостами хищники, гоняясь за рыбьей молодью. Пускали пузыри вездесущие караси. Эдик впервые за эти два дня почувствовал себя полностью умиротворённым.

В таком ритме время текло незаметно. Сколько его прошло? Эдик не знал. Да и не следил, если честно. Не по чему, да и незачем. Плыл себе и плыл. А солнце между тем преодолело зенит и не спеша покатилось дальше, знаменуя вторую половину дня.

Окружающий пейзаж исподволь преобразился. Скалы пропали, горы усохли, лес поредел и сменился кустарником. Река же, напротив, раздалась вширь, течение замедлилось, впереди показался плёс необъятных размеров. Пологий, поросший невысокой травкой, местами песчаный бережок убегал вверх.

В принципе, ничего сверхъестественного, если бы не мостки у среза воды, тропинка к мосткам, и забор на самом укосе. Домов пока видно не было. Они, наверное, там стоят. Дальше.

Эдик так долго дожидался обитаемых мест, что поначалу не поверил своим глазам.

Нет, всё верно. Забор. Самого затрапезного вида, с разномастными столбушками, доски из горбыля, местами прибитые, местами примотанные проволокой. Но главное — за забором зеленела картошечка. Невысокая, какая обычно к концу июня бывает, но зато окученная и ухоженная. Практически без сорняков.

Ровные, чистые рядки Эдик издалека заметил и воспрянул духом от своих наблюдений.

«Значит, люди здесь есть. Значит, живые. Ведь кто-то корнеплод посадил» — подумал он и принялся грести с удвоенным рвением.

Так увлёкся на радостях, что перестал следить за окрестностями.

А стоило бы.

За спиной вскипел пенный бурун, и кто-то огромный пристроился точно в хвост Эдиковскому плавсредству. Теперь водную гладь ломали уже два кильватерных следа. Первый — от красной байдарки и второй — незнамо чей, но в четыре раза побольше.

Глава 2

Громкий всплеск перекрыл шум весла. Эдик обернулся и оторопел от того, что увидел. Фонтан крупных брызг оседал в круге громадных размеров, гигантский бурун сходился под острым углом, под водой скользила чья-то колоссальная тень. И тень эта настигала байдарку.

— Что за хрень?! — воскликнул он и от удивления перестал грести.

Что за хрень — выяснилось мгновением позже.

Над волнами выпятился уродливый горб в крупных роговых бляшках, а мерзкий грязно-розовый цвет чешуи помог опознать существо. Это был Розовый Левиафан Акватики — обитатель морских глубин из мира без единого клочка суши. Абсолютный хищник. Вершина тамошней пищевой пирамиды.

Как он здесь очутился? Ответ очевиден. Портал принёс, других вариантов попросту быть не могло.

Если б Эдик хоть немного разбирался в динозаврах, то непременно отметил бы ещё одну деталь — чудовище точь в точь походило на мозозавра Гофмана. Но Эдик не разбирался. Поэтому для него это была просто жуткая тварь, которая возжелала им пообедать.

Мысли ещё судорожно метались в голове Альдеррийского лорда, а монстр уже вовсю выписывал круги вокруг красной байдарки. Круги с каждым разом всё уже и уже, тварь — всё ближе и ближе, ещё немного, и нападёт.

От осознания неминуемой гибели адреналин хлынул в кровь. Беги или бейся! Второе без магии обречено на провал, и Эдик ударился в бегство.

Он успел сделать гребок. Другой. Почти опустил весло снова… Обитатель Акватики не желал играть в догонялки.

Могучий хвост твари врезался в днище, и байдарка красной ракетой взмыла ввысь. Из неё кубарем вылетел Эдик. Выпал топор. Лопата-весло выскользнула из вспотевших ладоней. Всё это хозяйство беспорядочно закувыркалось и устремилось по пологой дуге прямо в пасть портального монстра. Он уже поджидал точно там, куда добыча должна была упасть. Рассчитал, скотина розовая, траекторию.

— Чтоб вас всех черти драли!!! — истошно выкрикнул Эдик, адресуясь непонятно кому, и рефлекторно зажмурился.

Он не увидел, как ужасные челюсти распахнулись, но зато услышал, как схлопнулись. И смежил веки ещё сильнее.

«Всё, приехали. Похоже, трындец», — успел подумать Эдик перед тем, как плюхнулся в воду.

Но ничего не произошло. В смысле с ним.

Звонко хрустнул пластик, звякнули трубы каркаса, треснула прорезиненая ткань — тупая животина выбрала цель себе по размеру. И окраской поярче. Красный цвет ей, видишь, понравился. Наверное, девочка, не иначе.

Поводов для насмешек полно, но позубоскалить лучше потом. На берегу. А до него ещё надо добраться. Желательно целым и невредимым.

Но это уже как повезёт.

Эдик вынырнул, шумно отфыркался и припустил в размашки. Руки мелькали мельничным колесом, ноги взбивали крупные брызги, вода вокруг пенилась и пузырилась, как в стиральной машинке. Он плыл на пределе возможностей, что было сил боролся за жизнь, но берег приближался удручающе медленно.

Тем временем розовый монстр уже распробовал лодку, и вкус ему не понравился. Течение понесло обломки красного пластика дальше, а вслед пловцу поднялся треугольный бурун.

Счёт пошёл на секунды.

От напряжения у Эдика потемнело в глазах, мышцы забились, лёгкие пекло, как огнём… Он вложился в последний рывок и…Наконец, зацепил ногой каменистое дно.

Близость спасения добавила бодрости.

Пытался бежать, но вода тормозила.

Снова поплыл. Осталось немного… Ну…

Удар чудовищного хвоста выбил дух, почти потушив сознание.

Эдик, вылетел из воды пробкой шампанского, оставил за собой радужный шлейф и тяжело грянулся оземь. Голова закружилась, рёбра хрустнули в четырёх местах, позвоночник пронзила острая боль… Но жалеть себя некогда — чудовище могло достать и на берегу.

Альдеррийский лорд застонал, стиснул зубы и пополз на корячках. Вперёд и вверх. Чтобы максимально увеличить отрыв.

Сил хватило метров на пять.

Эдик растянулся на склоне, готовый принять судьбу, какой бы она ни была. Но тварь на берег решила не лезть. Отступилась. Над водной гладью прокатился разочарованный стон. Плеснуло. Обитатель Аватики развернулся и ушёл в глубину.

— Чтоб ты сдох, сволочь ты розовая, — прохрипел ему вслед Эдик, перевернулся на спину и с блаженством закрыл глаза.

Вот теперь точно всё.

Устал.

Отдыхаем.

***

Эдик так пролежал минут тридцать. Лежал бы ещё, но не ждали дела. Превозмогая боль в мышцах и отбитых боках, он задрал ноги вверх — из сапог хлынули потоки воды. Опасений промокнуть не возникло ни разу. Кожа Аспида обладала чудесным свойством — оставалась сухой хоть в озере, хоть в реке, хоть в болоте. А исподнее и так — мокрее некуда.

Закончив с обувью, Эдик сел, охлопал себя, внимательно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Здесь болит… здесь болит… здесь болит… но вроде, ничего не сломал… и внутри вроде, всё целое. Синяки, конечно, останутся, но это сейчас меньшая из бед. Не стоит обращать даже внимания.

Рука наткнулась на Камень Стихий.

Эдик вздохнул с облегчением. Уцелел. Хотя в такой катавасии мог легко потеряться. Он скосил глаза на кристалл — тот оставался безжизненно-тусклым — скорчил разочарованную мину и взялся за пряжку ремня. Снял подсумок, открыл, вытряхнул — на траву выплеснулось с полстакана воды, амулет вызова Аватара и мутный сиреневый шарик размером с небольшой чупа-чупс.

— Ха, снадобье тётушки Дрины! Надо же, а я про него и забыл, — обрадованно воскликнул он и закинул пилюлю в рот.

Снадобье подействовало, как обычно, не сразу. Эдик успел неторопливо раздеться, тщательно выжать бельё и уже одевался, когда его вшторило. Эффект у пилюль тётушки Дрины был просто бомбический. Боль прошла, в голове прояснилось, каждая клеточка налилась неуёмной энергией. Желание сеять добро и насаживать справедливость, выплёскивалось через край.

— Эх, попалась бы ты мне сейчас, тварь розовая! — хохотнул Эдик, и его передёрнуло от переизбытка силы и мощи.

На склон он взбежал бодрым кабанчиком. Один за другим появлялись дома. Первый, где хозяева посадили картошечку. Второй, с резными ставенками и яблонями в саду. Третий…

Эдик остановился как вкопанный.

От третьего уцелело лишь две стены и часть крыши. Остальное, как промышленным лазером срезало. Аккуратненько так. Полукругом.

Что оставляет такие следы, Альдеррийский лорд знал, как никто. И что оттуда может вылезти тоже. Один монстр уже вылез, вон он, в речке плескается…

Эдик метнулся к ближайшему забору. Там схоронился в густых зарослях лебеды.

Замер. Прислушался.

Тихо.

Можно даже сказать — мертвенно тихо, а в деревне так быть не должно. Коровы, куры, собаки, всё это мычит, кукарекает, лает… А здесь только ветер носится по дворам, да яблоневые кроны шумят.

Ветер-то и ответил на все вопросы разом, принёс смрад тлена, пожарища и ещё один — едва уловимый. Но Эдик слишком хорошо его знал. Так пахнет горелая плоть, и вряд ли здесь шашлык в огонь уронили. Второй порыв, посильнее, добавил неприятных ощущений — в носу засвербело от ядрёного духа падали.

Связать портальный след, неправильную тишину и характерные запахи, было несложно. От предчувствия нехорошего по спине пробежали мурашки, во рту пересохло, руки сами собой сложились в магический знак. Вывод напрашивался очевидный — в деревню прорвались монстры из параллельных миров. И они в одиночку не ходят, или размерами с карьерный бульдозер, а он даже топор потерял.

Впрочем, топором здесь вряд ли отмашешься.

— Твою же мать, как же всё забодало, — шёпотом ругнулся Эдик и приник к щели между досок забора.

Смотрел долго, но понятней не стало — много ли насмотришь в заборную щель. Делать нечего, надо идти выяснять.

«Эх, мне бы сейчас хирд менникайненов… Хорошо, пусть не хирд, всего лишь звено верхом на быках, тогда бы да… Тогда бы я здесь всех мигом построил. Но если бы у бабушки была писька, она была бы дедушкой. Так и тут. Чего нет — того нет, а мечтать о несбыточном можно до морковкиного заговенья».

Эдик сокрушённо вздохнул, поднялся и отправился на разведку. Снадобье троепольской целительницы помогало справляться с дрожью в коленках, иначе бы давно ударился в панику и пустился в бега. Но даже так он представлял себя незаметной мышкой, когда скользил вдоль заборов.

Деревенька была небольшой и центральной улицы, как таковой, не имела. Хозяйства в произвольном порядке располагались на склонах холмов или прятались в хвойном лесу. Между дворами петлял пыльный просёлок. Эдик перебегал от участка к участку, заглядывал в каждый дом, осматривал каждый сарай, каждый гараж…

Никого.

Местные словно канули в воду вместе со скотиной и птицей. Портальные твари тоже не встретились, но вот следы их присутствия попадались. Ворота везде нараспашку. Двери местами повыбиты. Повсюду летает пух и перо. А как-то Эдик наткнулся на почерневшие кровавые пятна и парные борозды на земле. О плохом не хотелось бы думать, но здесь явно кого-то убили, а потом волокли.

— Будем надеяться, что животное, — пробормотал он под нос и отправился дальше.

Таким макаром добрался до центра посёлка. Как понял? Да просто. По унитарной коробке, сложенной из белого кирпича. Она торчала двухэтажным бельмом на открытом пространстве и явно осталась с советских времён. Сельсовет, наверное, бывший. А может, и нынешний, кто его знает.

Прежде чем идти дальше, Эдик решил осмотреться потщательнее и юркнул в крайний, ещё необследованный, дом. Убедился в отсутствии гостей и хозяев, прошёл в зал, плюхнулся на диван, с облегчением откинувшись на мягкую спинку. Сил на всю эту беготню ушла прорва, даже с пилюлей тётушки Дрины.

Ох, отвык он от таких переделок. Ох, отвык.

Слегка оклемавшись, Эдик выбрал окошко, спрятался за занавеской и принялся наблюдать.

Действительно, сельсовет, ну или как там теперь обиталище сельских властей называется. На поляне перед забором выстроились в рядок автомобили: чёрная тридцать первая «Волга»; видавший виды четыреста шестьдесят девятый «УАЗ» в цвете хаки; и, по уши заляпанный грязью, «Патриот» на зубастой резине. Машины в пыли. Похоже, стоят здесь давно.

А вот заборчик нарядный, покрашенный в синий, белый и красный. Дальше — высокие голубые ёлки в некоем подобии парка. У входа в здание — круглая клумба, почему-то без цветника, и даже чей-то бюст через ветки просвечивал. Чей именно, Эдик не разобрал. Далековато, деревья мешали, да и смотрел совсем не туда. Его взгляд приковало другое — на каждой штакетине белело по черепу. Коровьи, собачьи, бараньи и…

…человеческие. Их было больше всего.

Эдика бросило в пот, мышцы в миг превратились в желе, колени ослабли. Он всё же нашёл жителей этой деревни.

Вот они. Все.

Висят на заборе.

***

Эдик, побывал не в одной битве, не единожды проливал кровь врага, видел смерть… Сейчас его трясло, словно юную гимназистку. Он, конечно, всякого повидал, но это уже перебор. Даже по меркам сурового Аркенсейла.

Когда он привёл нервишки в порядок, пришло осознание, что прятаться, смысла особого нет. Пришельцы, походу, уже свалили отсюда. Рыщут где-то в поисках новых деревень и новой добычи.

С этими мыслями Эдик покинул свой наблюдательный пост и направился к сельсовету. Не скрывался, шёл напрямик. У забора его снова накрыло. Он икнул, унимая рвотный позыв, и усилием воли заставил себя идти дальше.

У «клумбы» Эдик снова чуть не сблевал. Цветы не росли, потому что здесь было кострище. Выгоревшее пятно необъятных размеров — издали немудрено перепутать. Вот эти три глубоких дырки в земле, наверняка остались от треноги, на которую подвешивали казан. А вон те конструкты, сколоченные в пирамиды из трёх толстых жердей, явно предназначались для разделки туш… И тел. Трава возле них вытоптана и почернела от спёкшейся крови.

Эдик с чувством гадливости отвернулся и вздрогнул. Взгляд наткнулся на груду костей.

Человеческих. С отчётливыми следами острых зубов.

Дальше, у самого угла двухэтажки, разглядел ещё одну кучу. Большую, бесформенную, чёрную. И она… Шевелилась?

От неожиданности Эдик шарахнулся было назад, но смог подавить порыв к бегству. На него до сих пор не напали, хоть он здесь провёл достаточно времени, а значит, опасности нет. Но приближаться к непонятной куче желания не возникало.

И тем не менее надо — не стоило оставлять неизвестное у себя за спиной.

Эдик долго не думал — подобрал камень, метнул. В воздух с оглушительным гулом взлетел рой жирных мух. Даже не рой, а целое сонмище. Они отъедались на груде шкур и потрохов, выброшенных за ненадобностью, пока их не растревожили

Но это Эдик лишь краем глаза отметил. Он уже убегал сломя голову. Его необдуманный поступок словно врата ада разверзнул — от зловония воздух стал осязаем, свет дрожал от мельтешения крыльев, а мерзкие насекомые так и норовили попасть в рот, в нос, в уши. Словно мстили, за прерванную трапезу. Отстали только у крайнего дома, того, что с картошечкой.

Пробежка не прошла даром. Взбодрила, прочистила лёгкие и, как ни странно, мозги — у Эдика появились некоторые соображения насчёт людоедов.

Полной уверенности не было, но он бы поставил на чёрных недоорков. Тех, с которыми дрался в начале своего обучения. Они и человечину жрут, и передвигаются толпами от пятидесяти особей. А то что мелкие… так он же сам только что от мух убегал. И фактор неожиданности они наверняка использовали в полной мере.

В голове сложился красочный образ, с чего всё началось…

…Третий дом прорезает аккуратной полуокружностью, пропадает часть крыши и стен, на их месте возникает мерцающий шар. Поглазеть на невиданное зрелище сбегаются местные. Сначала детишки. Чуть позже подходят те, кто не занят.

Портал трескается, раскрывается, выпрыгивает комес чёрных недоорков — он всегда идёт первым.

Местные тычут в него пальцем, снимают на телефон, звонят родственникам и знакомым. Ну ещё бы. Для них зеленокожий уродец — всего лишь гоблин из мультиков. Кожаные доспехи, шлем кастрюлей и шипастая булава только усиливают киношный эффект. Тем временем подтягиваются опоздавшие, толпа становится больше, пестрей. Мужики, бабы и дети, все гомонят, обмениваются впечатлениями.

Комес подносит дудку к губам. Хриплый сигнал к атаке перекрывает все звуки. Из портала лезут клыкастые бойцы и устремляются к людям. Раздаются истошные крики, мельтешат палицы, проливается первая кровь…

Эдик усилием воли отключил разыгравшееся воображение. Слишком уж реалистичной вышла картинка. Что было дальше, он видел — деревенских перебили всех до единого. А потом и сожрали, до последнего человека.

Оставалась одна нестыковочка. Времени с той поры вроде много прошло — по минимальным прикидкам, не меньше недели — а власти так и не отреагировали. Почему?

Ответов напрашивалось несколько: не успели сообщить; успели, но им не поверили; успели, поверили, но по-обычному российскому раздолбайству, забыли или вовсе не поехали в эту глушь. А может, всё же поехали, но опоздали и напоролись на отряд недоорков прямо на дороге, с заведомо известным финалом. Всякое могло случиться.

Был ещё один вариант, самый печальный, но Эдик предпочёл не развивать тему. Чтобы не расстраиваться лишнего.

Он вдруг вспомнил, что не ел со вчерашнего дня, и ему стало стыдно. Нехорошо так… Думать о еде, когда тут такое… Но с другой стороны, местным-то уже ничем не помочь, а вот о себе позаботиться стоило. Ему сейчас необходимы три вещи: транспорт, еда и оружие. И не обязательно в этом порядке.

Отбросив высокоморальные терзания, как ненужное и даже мешающее, Эдик занялся реализацией новых задач.

Пунктом временной дислокации выбрал дом, который первым увидел. Тот самый, с картошечкой. Двор на отшибе, что как нельзя больше устраивало. Добротный гараж со стальными дверями и надёжными запорами — это он первым делом проверил. Плюс ко всему, со стороны речки точно не нападут — прожорливая тварь позаботится.

— Хоть какая-то польза с гадины, — буркнул Эдик и снова пошёл в деревню.

На второй заход.

Глава 3

Благословенна будь Российская Федерация, где строгость законов смягчается необязательностью их исполнения. Славься лесная глухомань, где люди до сих пор промышляют охотой. Здесь ружья имелись в каждом хозяйстве, но хранились они как попало. На шкафу, под кроватью, в кладовке — где угодно, но только не в сейфе. Нет, сейфы, конечно, стояли — иначе разрешения не получить — и в них, скорее всего, нашлось бы много чего интересного, но Эдику хватало того, что лежало в свободном доступе.

Он сновал челноком между избами и пунктом временной дислокации. Туда — пустой, обратно — груженный, из расчёта: один дом — один рейс. На самом деле, ему не многое требовалось, но тащил всё, что придётся. Из нужного, разумеется.

Глобальных задач ставилось три: еда, оружие, транспорт. Конечно, разумнее было бы начать с последнего пункта — подобрать какой-нибудь автомобильчик, да одним рейсом управиться, но интуиция подсказывала, что лучше сейчас не шуметь. Поэтому транспорт он оставил на завтра — завести и уехать. А пока просто присматривался, запоминал, что где есть подходящего. Ну и ключи собирал, если те попадались.

Находки Эдик сгружал «у себя» в пустующем гараже. Там же решил ночевать, когда свечереет. В доме, безусловно, удобнее — кровати, подушки, прочий уют — но уж больно хлипкие двери. И с остеклением перебор. А здесь четыре глухие стены, стальные ворота и пара окошек, в которые и кошка не сразу пролезет.

Так что ну его, эти удобства. Безопасность — превыше всего.

Явных угроз вроде не наблюдалось, но Эдик перестраховывался: то и дело оглядывался, прислушивался, реагировал на каждый подозрительный шорох. И конечно же, при первой возможности обзавёлся очередным топором. Не бог весть какое оружие, но с ним он себя гораздо уверенней чувствовал.

У первого погреба простоял минут десять — набирался решимости. Набрался, с натугой потянул крышку лаза, с опаской посмотрел в темноту… всё ждал — а ну, как там жуткая тварь притаилась. Очень даже возможно, с его-то везением. Но на этот раз обошлось. Он выдохнул с облегчением, спустился по шатким перекладинам приставной лесенки и не сдержал восхищения:

— Вот тут запасов! На всех моих менникайненнов хватит!

И действительно, полки оказались забиты разномастными банками. От литра до трёх. С самым разнообразным содержимым. Пришлось повозиться, пока выбирал, но зато с продуктовой программой закончил. Составил в подвернувшийся мешок из-под сахара самодельную тушёнку, ассорти из перцев, огурцов, помидоров, и какой-то компот. На раз поесть, хватало с избытком, а дольше, чем на день, он здесь задерживаться не собирался. По крайней мере, надеялся, что не придётся.

Дальше пошло немного быстрее. Эдик бегло осматривал очередной двор, нырял в дом, там по-шустрому всё обыскивал. Кроме огнестрела, его интересовали ножи, патроны и сопутствующая амуниция. Попадался рюкзак — брал рюкзак, попадался спальник — брал спальник. Ножи охотничьи тоже брал, причём в количестве себя не ограничивал. Вроде как, и не надо столько, но не мог удержаться. Была у него такая слабость. К ножам.

Один клинок сразу повесил на пояс. Новенький, муха ещё не сидела. С толстеньким обушком, бритвенной, ещё заводской заточкой и увесистой рукоятью с деревянными накладками. На лезвии гравировка — парящий беркут на фоне горных вершин. На добротных кожаных ножнах — тиснённый рисунок всё того же беркута с острым изогнутым клювом. Нож от кизлярских мастеров-оружейников, ну, как от такого откажешься?

А вот на вещи и обувь он даже и не смотрел. Своё — оно, как-то, привычнее. Да и мало что могло сравниться с его одеждой из кожи Антрацитового Аспида. Глупо менять на синтетику — второго такого комплекта на Земле и не сыщешь, поди.

На кухню заскочил лишь единожды, в самом начале поисковой операции. Там разжился буханкой серого хлеба — чёрствого, но без плесени — прихватил коробок спичек, да под руку подвернулась пара-тройка свечей. Тоже взял — мало ли пригодится. Холодильник открывать не рискнул — в памяти накрепко засели недавние впечатления.

Моральная сторона вопроса Эдика мало заботила. Он не мародёрствовал, не грабил, не разворовывал чужую собственность. Он выживал. Кроме того, в Аркенсейле законы другие. А буде найдутся моралисты и начнут обвинять в недостойных поступках, они могут сразу идти лесом. Пусть их там медведь сожрёт. Или чёрные недоорки.

А за свои поступки Эдик сам ответит. Так привык. Всегда отвечал.

***

Последнюю ходку он сделал, когда покрасневшее солнце коснулось верхушек деревьев. Скинул скарб в общую кучу, оценил количество добрища и решил на сегодня закончить. Хватало. Причём обыскал всего два десятка домов. К сельсовету и дальше он даже не сунулся. Во-первых, не хотел снова рассматривать остатки людоедского пиршества. Во-вторых, останавливало нехорошее предчувствие. А в-третьих, с этим бы разгрести.

Эдик запер ворота, задвинул засов, пощёлкал выключателем на стене. Безуспешно.

— Странно. Провода на столбах вроде целые были.

Впрочем, от благ цивилизации он давненько отвык и заранее подготовился. Достал из запасов свечку, чиркнул спичкой, пересадил дрожащий огонёк на фитиль. Когда тот разгорелся, светлее намного не стало, зато на душе потеплело и появилось ощущение… какого-то спокойствия, что ли.

Теперь можно и временное обиталище рассмотреть не спеша. Чем он и занялся.

Кстати, первые впечатления не ахти.

Стоялый, прокуренный воздух, пропитанный парами бензина. Дощатый пол в чёрных пятнах машинного масла. Шагрень штукатурки с разводами давнишней побелки. Потолок не подшит — над головой только балки, стропила и листы профнастила. В углу громоздилась груда ненужного хлама, другой занимал стол-верстак, рядом стояло облезлое, затёртое кресло. Вот, в принципе, и вся обстановка.

Даже пещера магистра выглядела поуютнее. Но выбирать-то особенно не из чего, поэтому Эдик не стал привередничать. На ночь и это жилище сойдёт

Угол столешницы прикрывала газетка, придавленная парой ржавых ключей семнадцать-четырнадцать. Для надёжности, чтоб не слетела. На газетке — початая бутыль самогона, гранёный стакан, банка с мутным рассолом, открывашка с расколотой ручкой и пепельница, полная смятых окурков. Здесь, похоже, хозяин прятался от жены. Искал в алкогольной нирване отдушину от житейских невзгод.

Эдик брезгливо отодвинул вонючую пепельницу, плеснул немного в стакан, понюхал, с омерзением сморщился — в нос ударил дух ядрёного первача.

— Да-а, не дорнийское.

Естественно. Откуда бы здесь дорнийскому взяться?

Пить он, конечно, не стал — такое с души воротило. Но, как ни странно, сивушный запах сработал хлеще иного аперитива. В животе заурчало, засосало под ложечкой, во рту забили фонтаны слюны. Он бы сейчас целого быка, наверное, съел. С удовольствием. Если б дали.

Кстати, а кто запретит? Торопиться-то некуда, до утра он совершенно свободен, чего бы и не поесть. Эдик прилепил свечку на донышко пепельницы, сдул пыль с верстака, выставил на стол банки с разносолами.

— Вот и открывашечка пригодилась.

Об столешницу звякнули погнутые крышки, сочно хрустнул на зубах огурец, в стакане забулькал компот. На вкус — терносливовый. Мясо, обильно сдобренное застывшим жирком, он ел прямо с ножа, за неимением столовых приборов. Оказалась лосятина. Точно такую делала Нилда на кухне Альдеррийского замка, разве что гораздо вкуснее. Но и эта заходила нормально, особенно с голодухи и с хлебом. Точнее сказать, с сухарями.

В кратчайшие сроки банка опустела, чуть ли не наполовину. По телу разлилась приятная тяжесть, Эдик сыто рыгнул, воткнул нож в столешницу и вернулся к насущным делам. Пододвинул кресло к груде вещей, поставил свечечку рядом и озадаченно почесал в затылке.

— С чего бы начать?

***

Срочку он прошёл от салаги до дембеля, с закрытыми глазами «Калашников» мог разобрать и собрать, но вот эти вот охотничьи штучки были для него из разряда семи чудес света. Или высшей математики, если по-другому сказать. Какой калибр больше? Двенадцать? Шестнадцать? Чем отличается ТОЗ от ИЖа? Дробь — десятка, пятёрка, нулёвка — это, вообще, для чего? Только задумаешься, голова идёт кругом. Но спрашивать некого.

Эдик, обречённо вздохнув, принялся вникать в суть предмета.

Для начала рассортировал всё по кучкам: ружья к ружьям, патроны к патронам, ножи к ножам. Отдельно сложил остальную снарягу: патронташи, спальники, рюкзаки. Намного понятней не стало, но хоть какой-то порядок.

— Тэ-э-экс, из чего стрелять будем? — вопросительно протянул он, открывая первый чехол.

На свет появилось ружьё. Вернее, две половины: приклад со спусковыми крючками и два вертикальных ствола с деревянным цевьём. Всей красоты — гравировка на металлических щёчках: вязь затейливого орнамента и рисунок. Не то глухарь, не то утка. В остальном, картина печальная. Деревянные части пошарпанные, лак облез, стволы поцарапаны. Хозяин не очень следил за ружьём.

В глаза бросилась надпись, выбитая на основании ствольного блока

— ТОЗ – 34 АХ, — прочитал Эдик вслух.

Дальше шли цифры и буквы — серийный номер и что-то ещё — но они ему ничего не сказали. Ну, ружьё. Ну, вертикалка. Как его в кучу собрать?

Он покрутил в руках составляющие, поразглядывал непонятные пазы-выступы… приложил… сложил. Выругался. Попробовал снова. Получилось раз на шестой. Механизм запирания клацнул, две половины слились в одно, превращая запчасти в оружие.

Неожиданный успех Эдика озадачил.

— Как его заряжать-то теперь?

Минут через десять углублённого изучения, смешной хвостик на шейке приклада подался вправо, ружьё наконец-то сложилось, открывая срезы стволов. Патроны — сюда. Это ясно, но Эдик решительно отставил изделие тульских мастеров в сторону.

— Столько возни ради двух выстрелов? Нет, это точно не для меня.

Ему нужна огневая мощь. Скорострельность. И желательно самозаряд. А тут… два раза бабахнул, потом снова возись заряжай. Как раз успеют сожрать. Нет, такой радости нам даром не надо.

Первая находка не подошла, зато помогла понять, что именно требуется. И дело пошло. Эдик даже не вынимал содержимое из оружейных чехлов. Открывал, видел деревянный приклад и сразу переходил к следующему.

Ещё один ТОЗ. ИЖ-12. Один ствол. Два ствола. Снова два… Всё это не то. Всё это мимо.

Очередная находка заставила сделать стойку. Ружьё отличалось от всех остальных. Цельное, в пластике, имелся затвор. Эдик, в ожидании чуда, достал. Матюкнулся, когда на пол со стуком посыпались цилиндрики с латунными ободками, и принялся разглядывать оружие со всех сторон.

— МР- 155. Вот это уже на что-то похоже, — воскликнул он и пощёлкал затвором. — Так, что тут, куда?

Под случайным нажатием пальцев снизу провалилась скоба. Эдик перевернул ружьё, довольно кивнул:

— Ага, нашёл…

Подобрал один из цилиндриков, утопил в паз, протолкнул. Тот ушёл в глубину, скоба встала на место. Проще некуда. Магазин, правда, всего на четыре патрона, но четыре всегда лучше, чем два. Единственное неудобство — самозарядка не сильно короче двустволок. В машине с такой не сразу-то и развернёшься.

И тем не менее за неимением лучшего...

Эдик прислонил эмэрку к подлокотнику кресла, потянулся к очередному чехлу. Вжикнул молнией… И замер от восхищения.

Любой настоящий мужик чует в оружии скрытую силу.

В этом она не скрывалась.

Ребристый пластик, воронёный металл, резиновый тыльник на раме складного приклада. Пламегаситель на толстом стволе. Коллиматор на рельсе Вивера. Съёмная подствольная рукоять. Три запасных магазина на восемь патронов… Перечислять можно долго, но если всё обобщить, получится…

Гладкоствольный карабин «Вепрь-12 «Молот»».

Двенадцатый калибр. Квинтэссенция разрушительной мощи. Судьба расщедрилась и сделала Эдику по-настоящему царский подарок.

Он, правда, в душе не догадывался, на хрена сдалась подствольная рукоять и как пользоваться коллиматором, но само наличие приспособ впечатляло.

Случись рядом охотник, тот бы непременно разнылся, что для охоты это ружьё не годится, что для охоты это ружьё — полнейший отстой. Неспортивно, ствол короткий, прицел не такой. Но охотника не случилось, да и не хотел Эдик ни советчиков слушать, ни на охоту идти. А для его задач — самое то. Осталось разобраться с патронами.

К слову, сказать оказалось легче, чем сделать.

Они все были разные: по маркировке, длине-толщине и даже по цвету. В глазах зарябило от зелёного, синего, красного, чёрного, белого. Впрочем, с калибром-то Эдик определился довольно-таки быстро, там умного мало. А с остальным… С остальным помог метод научного тыка.

Он попросту расковырял каждый вид ножиком и вытряхнул содержимое цилиндриков на пол. По доскам раскатились свинцовые шарики, посыпался порох…

Не самый разумный поступок при открытом огне. Зато экономило время.

Эдик отмёл мелкую дробь. Задумался на минуту, отказался от пуль и, чисто интуитивно, склонился в пользу картечи. На медведя ему не ходить, а вот зеленокожих удивить сможет с гарантией. Поэтому так.

Быстренько собрав нужные патроны в кучу, он принялся заряжать. Набил под завязку эмэрку, все три магазина к Вепрю, один пристегнул, передёрнул затвор и поставил на предохранитель. Остальное рассовал в патронташи. Хватило на один поясной, три наплечных и ещё полная пригоршня не влезла. Эти сунул в подсумок на поясе. Пусть там будут. Под рукой.

Напоследок, Эдик выбрал рюкзак, что покрепче, сунул в него самый толстый спальный мешок, кинул пару-тройку ножей из особенно приглянувшихся. Свечи, спички, ключи от машин рассовал по карманам. Вот, по большому счёту, и всё. Готов к любым приключениям.

Теперь с чистой совестью можно и отдыхать.

***

Эдик откинулся в кресле, расслабленно смежил веки, в голову полезли мысли, одна дурнее другой.

Какие у него перспективы? Что ждёт впереди? Кто он здесь? Кем станет в дальнейшем? Ответы если и были, то до предела размытые и от этого становилось не по себе.

Эдик ворочался, искал удобную позу, но сон так и не шёл.

Вроде как, и вернулся домой, но с другой стороны — дом оставил. А как ещё назвать Альдерри и замок в горах? Да что там замок, каждая деревня — Троеполье, Лесной Кордон, Батоги — плотно вошли в его жизнь. И за каждого крестьянина он чувствовал себя в ответе. Как они там без него — Аларок, Нилда, Бласс, Стор Эровар, Штерк — те, кто стал ближе родных?

От волнений в горле пересохло, Эдик встал, налил компоту, выпил. Налил ещё. Лёг и переживания нахлынули с новой силой.

В Аркенсейле он сделал то, что здесь называют карьерой. Превратился из безродного оборванца в могущественного, владетельного лорда. Там у него маркграфство и армия. Там он полководец, могучий волшебник и спаситель целого мира. Там у него друзья и соратники, а с верховным правителем он и вовсе на короткой ноге. А здесь?

Эдик машинально тронул подсумок с камнем вызова Аватара Властителя, печально вздохнул и опять погрузился в невесёлые мысли.

Здесь он никто и звать его никак. Студент-медик третьего курса, да и то вряд ли восстановят после такого перерыва в учёбе. И что теперь? Заново всё начинать? Долго и неохота. А главное, никаких перспектив. Потратить шесть лет своей жизни, а потом до скончания века лечить людей за нищенскую зарплату и паскудное к себе отношение. Так себе предложение. После пережитых событий выглядит пресно и серо.

А делать-то что? А делать нечего.

На земле магии нет. Ни стихийной, ни эфирной, вообще никакой. Здесь он простой человек. Один из многих. Здесь он ничем не выделяется среди прочего люда. Здесь он не избранный, не владетель, не маг. И чем быстрее свыкнется с этой мыслью, тем легче будет влиться в прежнюю жизнь. Тем больше шансов не сойти с ума.

Ладно, война план покажет. Главное, до города добраться, а там видно будет. И лучше надолго не загадывать, особенно с учётом, как оно всё началось.

Эдик поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее и, наконец-то, уснул.

Завтра будет новый день и новая пища. Завтра будет понятнее.

Глава 4

Эдик проснулся спозарань, безо всяких будильников — вчерашний ужин искал выход наружу. Подпирало так, что кашлять боялся. Хорошо, не курил.

Он вскочил, на бегу подхватил карабин, метнулся к воротам. Приплясывая от нетерпения, прижался ухом к металлу, прислушался. Простоял так секунд десять, больше не смог. Естественные потребности победили инстинкт самосохранения в неравной борьбе.

Эдик рванул засов, пнул воротину и с «Вепрем» наперевес выскочил на улицу. Повёл стволом из стороны в сторону, готовый, если надо, стрелять… Много он в таком состоянии не навоевал бы, но и не пришлось. Ни дикие звери, ни жуткие монстры, не поджидали его за порогом, с целью растерзать и сожрать. И слава богу, иначе бы опростоволосился запросто. Если грубо сказать — то в штаны навалил.

Горизонт на востоке ещё не растерял алых красок, воздух бодрил зябкой свежестью, трава была седой от росы. Эдик это лишь мимоходом отметил. Сейчас его меньше всего занимали красоты летнего утра. Он спешил к деревянной будке сортира, притулившейся в огороде. В дальнем углу.

Пока бежал, решал непростую дилемму. Карабин брать с собой, или нет. По здравому размышлению оставил снаружи. Не хотелось эксцессов: провалится в дырку, как его потом назад доставать?

Крутнул деревянный ромбик запора, заскочил внутрь, устроился в позе орла. Усмехнулся — на память пришёлся институтский профессор, утверждавший, что такое положение самое правильное. Физиологичнее некуда. Облегчает процесс, напрягает нужные мышцы, уменьшает риски возникновения геморроя.

— Ну, до геморроя нам ещё далеко… — пробормотал Эдик и осёкся на полуслове.

Взгляд наткнулся на почти целый рулон туалетной бумаги, висящий на изогнутом заржавленном гвоздике. Дешёвая, серая, грубая, но как же её не хватало там, в Аркенсейле.

«Боже! Вот она, магия этого мира», — подумал он и принялся закруглять процедуры.

Облегчившись, Эдик почувствовал себя другим человеком. А после посещения бани, где вдоволь наплескался из тазика, словно заново народился. В «свой» гараж он вернулся намытым, бодрым и посвежевшим. Впрочем, там долго не задержался. Хлебнул компотику напоследок, забрал вещички и адьё.

Завтракать не стал, тушёнка сегодня в горло не лезла.

***

За ночь страхи утихли, Эдик шёл гораздо спокойнее, почти не дёргался. Нет, оглядывался, конечно, вздрагивал, иногда тыкал стволом в направлении возможной угрозы.... Но уже не так часто, как вчера — оружие добавляло уверенности.

Путь он держал в самый богатый дом на этом краю посёлка. Тут недалеко идти, метров сто. Кстати, там он карабин и нашёл. А ещё нашёл нормальную такую тачку и теперь планировал ехать с максимальным комфортом.

Вот уже и нужный гараж. Не запертый, по здешнему обыкновению.

Эдик подошёл, оглянулся на всякий случай по сторонам и, повесив карабин на плечо, потянул створки ворот на себя. Те распахнулись, пропустили внутрь дневной свет, и рукотворный стальной бегемот заблестел чёрной лаковой краской.

«Мицубиши-Паджеро». Не новый, но в очень ещё приличном состоянии. Дизель, двести кобыл, полный привод. Хромированные трубы обвеса добавляли нарядности. За тонированными в хлам стёклами скрывался шикарный кожаный салон. Эх, прокачусь!

О таком Эдик в своё время боялся мечтать, а оно вон как вышло. Сбылось.

С чувством нового собственника он обошёл машину по кругу, а когда эстетическое наслаждение стало невыносимым, полез в карман рюкзака. Погремел там ключами, выбрал нужную связку, с предвкушением чуда нажал кнопку брелка.

Нажал снова.

Снова нажал.

Болт. Даже, можно сказать, болтище — машина и не думала подавать признаки жизни.

Если бы Эдику было совсем делать нехрен, он непременно поразмышлял бы, подумал бы над причинами… Возможно, села батарейка в брелке; возможно, электроника выгорела под воздействием флюидов портала; возможно, случилось что-то ещё… Но сейчас он просто расстроился. Поэтому забил на все мозговые штурмы тот самый болтище и сосредоточился на одном единственном желании — убраться из этой клятой дыры, и чем быстрее, тем лучше.

Эдик с сожалением кинул взгляд на «Паджерика», выбросил связку ключей в смотровую яму и отправился дальше. Там ещё тачки есть, хоть одна заведётся…

Следующая — «Киа», третий «Спортейдж» стоял в гараже, но открытым. Эдик сгрузил рюкзак на пассажирское кресло, поставил карабин и ружьё прикладами на резиновый коврик, сам запрыгнул на место водителя. Погладил руль в толстой оплётке, провёл ладонью по фактурному пластику приборной панели, потрогал селектор переключения передач.

Вот они, технологии. Давно позабытые чувства…

Тачка навороченная: AWD, мультимедиа и панорамная крыша. Сто пятьдесят лошадей, шестиступенчатый автомат. Не «Паджерик», конечно, и проходимость не та, но тоже пойдёт на безрыбье. Ключей полный комплект — иммобилайзер, сигналка — вроде всё норм. Кнопка старт-стоп мягко подалась нажатию пальца…

Машина сказала «бип-буп». Вздрогнула стрелками панели приборов.

И сдохла.

— Етит твою мать, — изрёк своё отношение к случившемуся Эдик и снова потыкал кнопку.

Бестселлер корейского автопрома по-прежнему игнорировал все потуги его завести.

— Сука ты. Собака сутулая, — признал своё поражение Эдик и сделал то, с чего начал. В обратном порядке, естественно.

Вылез, вытащил вещи, вышел из гаража. Иммобилайзер, сигналка… всё выбросил в смотровую яму. Постоял с минуту в задумчивости, потом достал все ключи… те, что были от иномарок, полетели туда же.

Отечественный производитель рулит. Но с комфортом придётся расстаться.

В соседнем дворе, как раз такая машина нашлась. Не совсем, правда, отечественная. Компромисс — «Шеви-Нива», во внедорожном обвесе. Прежний владелец, похоже, свою малышку любил. Иначе бы не вбухал столько бабла в сомнительный тюнинг.

Камуфляжный окрас, увеличенный клиренс, зубастая грязевая резина. Дополнительный свет — фары торчали везде, куда только можно воткнуть. Шноркель, лебёдка, на крыше рейдовый багажник с красным домкратом и красной лопатой.

Аляповато немного, но в целом неплохо.

На задней двери рядом с запаской обнаружилась канистра литров на двадцать, такого же красного цвета, как и домкрат.

Эдик открыл крышку. Нюхнул — бензин, заглянул — под завязку. Просто отличные новости.

Чтобы не делать лишних движений, рюкзак и оружие он сбросил у колеса, сел за руль, окинул хозяйским взглядом салон. Чистые коврики, велюровые чехлы на сиденьях, лёгкая тонировка создавала уютную полутень. От гаджетов, закреплённых на ветровом стекле и панели, к прикуривателю спускался целый пук проводов, но с этим можно и потом разобраться.

Эдик взялся за ключ зажигания. Затаив дыхание, провернул… На приборной панели вспыхнули лампочки, даруя надежду… и тут же поблёкли, её забирая…

— цк-цк-цк, — прострекотало в моторном отсеке, и «Шевик» вернулся в бессознательное состояние.

Дальше можно не пробовать — аккумулятор наглухо сдох.

— Да что ж такое-то! — Эдик выскочил из машины и в сердцах долбанул водительской дверью. — Мне теперь на тракторе ехать?

А почему бы и нет? Как вариант можно рассматривать.

Те стояли, чуть ли не в каждом дворе, в основном — наследие советских времён, разной степени собранности. Такому дизелю и атомный взрыв не особенно страшен — разве что в эпицентр попадёт — а уж на портальные проявления ему и вовсе чихать. К тому же из электроники там только лампочки, да и те перегорели ещё в Перестройку. И вряд ли их кто-то менял. Единственно, Эдик сильно сомневался, что способен какой-нибудь из них завести.

Была ещё одна возможность отсюда уехать, но для этого нужно проверить транспорт поселковой администрации. Те самые «Волгу» и два «Уазика», стоявшие у «весёленького» заборчика. Но чтобы их завести, необходимы ключи, а ключи с большой вероятностью лежат в той самой вонючей куче, на которую, к тому же, слетелись все мухи с ближайшей округи. А лезть туда… нет уж, увольте. Лучше пешком.

Прошло четверть часа, а Эдик всё ещё ничего не решил — бродил вокруг «Шевика», чесал в затылке и пинал грязевые колёса. Он почти склонился к тракторному варианту и уже шарил по дворам взглядом, выбирая, с какого начать, когда заметил машину.

Ну как машину… Вчера он на неё даже не посмотрел.

Старенькая, облезлая, на лысой резине. На чёрных ещё номерах. Потускневшая зелёная краска сплошь в рыжиках. Пороги прогнили до дыр. Бампера согнуты винтом, но зато есть фаркоп, правда, такой же ржавый и старый. Стёкла дверей зафиксированы гнутыми отвёртками, чтобы не падали. А когда её мыли никто и не помнит — очевидно, последним дождём.

Такая у деда была, только гораздо холёнее.

Раньше она называлась просто — «ВАЗ-2121 Нива», а сейчас носит гордое имя — «Нива-Легенд». Вполне заслуженно, кстати, носит. Столько лет-то выпускалась, практически без изменений. Не каждый так сможет.

Эдик подобрал пожитки и с унынием на лице побрёл к ней. Дрова на колёсах, конечно, но к тракторам у него душа вообще не лежала.

***

Вблизи «Нива» выглядела ещё ужаснее, но выбирать не приходилось. Эдик взялся за дверку, открыл… По деревне прокатился душераздирающий скрип петель, давно не видевших смазки. В салоне грязь, хоть картошку сажай, а пыль, похоже, с прошлого века не вытирали. Но это всё мелочи, главное, чтоб завелась.

Ключ торчал в замке под рулём слева. Эдик выжал сцепление, вытянул на себя подсос, повернул зажигание… Если честно, он не надеялся, но чудо свершилось — стартер неохотно ожил.

Хнык-хнык-хнык…

В такт работающему агрегату по телу трижды пробежали мурашки. Цепь амулета чуть заметно шевельнулась на шее, камень стихий словно потяжелел…

От неожиданных ощущений Эдик вздрогнул, всё бросил и застыл на сидении, прислушиваясь к себе. Ничего.

Снова за ключ. Поворот. Хнык-хнык-хнык.

Мотор подхватил, рыкнул пробитым глушителем, замолотил на повышенных оборотах… И мир стал чуточку ярче… начал восприниматься ближе, острей. Ненамного, на малую толику, но даже эти нюансы Эдик смог уловить.

Неужели? В голове промелькнула догадка.

Он нашарил под рубахой кристалл, вытащил, глянул на свет. В каждом секторе волшебного камня ритмично мерцала искорка силы. Крохотная, почти незаметная, вот-вот и умрёт…

Эдик, не отрывая от кристалла пристального взгляда, на ощупь нашарил ключ и заглушил мотор. В тот же миг искры в кристалле потухли, мир посерел, даже показалось, что стало труднее дышать.

Завёл.

Всё вернулось на круги своя.

Электричество? Ещё одна магия этого мира? Камень стихий недвусмысленно подтверждал, что да, это так.

Эдик попробовал колдануть заклинание защиты. Самое слабенькое, но энергии не хватило. Впрочем, эта неприятность его ничуть не расстроила. Главное, догадка верна, дело осталось за малым. Мысль развить. И найти мощный источник. Но поисками он позже займётся, когда отсюда выберется, наконец.

Эдик положил руку на руль, отжал сцепление, воткнул передачу… Воткнул ещё… На третий раз та с хрустом включилась, но он вернул рычаг на нейтраль. На радостях от обретения магии он позабыл о проблемах. Их было две, и обе надо решать.

Первая дрожала на нуле стрелкой датчика топлива. А вторая — ехать куда? Ни дорог, ни здешних лесов он не знает. Уедет, к примеру, в Уфу, а ему в Уфу ведь на фиг не надо. Что он там будет делать, в Уфе?

Карту бы раздобыть. А лучше, атлас автомобильных дорог.

— Господи вседержитель! Ведь я-то забыл, где я, — воскликнул Эдик, шлёпнув себя ладонью по лбу. — Какую карту? Какой атлас? Двадцать первый век на дворе.

По крайней мере, был, когда его в Аркенсейл утянуло

Трудности решились неожиданно просто. Красная канистра на задней двери «Шевика» ещё не исчезла из памяти, и Эдик заложил широкий круг на просёлке и подъехал к камуфлированному автомобильчику.

Воронка нашлась в багажнике нарядного «Шевика», и вскоре высокооктановое топливо с весёлым бульканьем потекло в бак легендарного ветерана. Километров на двести должно хватить, а дальше даже загадывать страшно. Пусть эта рухлядь хоть столько проедет.

Эдик вытряхнул последние капли бензина, закинул канистру вместе с воронкой в багажник и нырнул в салон «Шевика». К тем приборам, с пучком проводов.

Так. Вот эта коробочка — антирадар. Вот это — дисплей регистратора. А вот это нам надо. Навигатор.

Эдик снял с креплений небольшой чёрный планшет с витым проводом и довольный находкой вернулся к прародителю всех «Нив». Оставалось надеяться, что прикуриватель заработает. С этими мыслями он приспособил гаджет на торпеду старушки, и воткнул штекер адаптера в гнездо.

Прикуриватель заработал, о чём известил зелёный глазок индикатора на адаптере. А вот сам навигатор — нет. Странно было бы ждать иного, когда вся остальная электроника сдохла. Впрочем, неудача его не очень расстроила, в любом случае попробовать стоило. Тем более, солнце никто не выключал.

Эдик вспомнил, где взошло светило, по-быстрому сориентировался и воткнул передачу. «Нива» взбрыкнула, трижды дёрнулась и неохотно поехала. Скрип убитой подвески вскоре стих среди сосен, а вонючий выхлоп отработанных газов и горелого масла ещё долго витал над мёртвой деревней.

Путь Альдеррийского лорда лежал на юго-запад.

***

Чувствовать себя за рулём было как минимум странно. Эдик давно отвык от таких ощущений. От рыка мотора, от дороги, от скорости. Правда, в случае конкретного средства передвижения, было минимум скорости и максимум рыка. И бонусом — адская тряска. «Нива» рычала как раненый зверь, вибрировала на частой гребёнке, содрогалась всем телом на случайных ухабах.

Содрогался и Эдик. Он вцепился в баранку двумя руками и крепко сжал челюсти, чтобы случайно не откусить язык. А через полчаса к непередаваемым впечатлениям от поездки добавилась резь в глазах и лёгкая тошнота — в салон неслабо так прорывалась вонь выхлопа из сопуна.

Он выдернул одну отвёртку, вторую — стёкла с лязгом скрылись в дверях, внутрь ворвался хвойный дух леса. Полегчало, но ненамного. Эдик неосознанно придавил педаль газа в желании поскорей прекратить эту пытку. Лошади под капотом добавили прыти, и машина поскакала бодрее. Причём поскакала в буквальном смысле слова. Даже у Штопора аллюр был ровнее.

Со временем Эдик приноровился, нашёл оптимальный режим и поехал с крейсерской скоростью. Стрелка спидометра болталась между отметками в сорок и пятьдесят км/ч. Медленнее нельзя — выхлоп догонял, лез в салон через щели в задней двери и тогда дышать становилось в принципе невозможно. Быстрее тоже нельзя — коробка выматывала душу пронзительным воем, потом подключался задний мост и раздатка, а подвеска грозила растерять все колёса.

Но, как бы там ни было, всегда лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Дорога петляла, ныряла и взбиралась по склонам, по сторонам тянулись однообразные скалы и сосны. По днищу щёлкали мелкие камешки, песчаная взвесь обдирала с боков последние следы лака. За спиной оставались клубы пыли, чёрного дыма и километры.

Где он? Куда он? Хрен знает.

Но Эдик не унывал. Ему сейчас — не куда, ему — лишь бы отсюда. Подальше от жуткой деревни и остатков людоедского пиршества. А там, глядишь, и выберется из этих дебрей, людей встретит, узнает что и почём. Короче, он не парился. Давил педаль и уверенно ехал вперёд.

***

Кости на дороге Эдик заметил не сразу. Ещё позже понял, что они человеческие. С остатками мяса и следами зубов. Весомый повод задуматься. И уж как минимум — причина прекратить поступательное движение.

Дорога заложила очередной поворот. Эдик перебросил рычаг на нейтраль, пустив машину накатом, и уже переносил ногу с газа на тормоз, когда впереди показалась колонна на марше.

Поначалу он принял их за военных — расстояние скрадывало детали. Но вот это зелёное, оказалось не формой. И рост людей не совсем соответствовал дистанции, их разделявшей. Да и не люди они…

Эдик вбил педаль тормоза в пол, едва мысль успела сформироваться до конца.

А чёрные недоорки уже разворачивались для атаки.

Глава 5

Эдика накрыло ощущение душного дежавю. С этими тварями он уже имел счастье встречаться. Сейчас ситуация немного другая, но в целом очень похожая. Только недоорков не пятьдесят, а раза в три больше. А у него магии нет. И наличие карабина ситуацию не исправит…

Он жал на педаль что было сил, скрипели тормозные колодки, под колёсами шуршал, разлетаясь по сторонам, мелкий гравий — «Нива» шла юзом, но останавливаться не хотела. А недоорки времени даром не теряли, уже разбились на тройки и выстроились полумесяцем.

Захрипела дудка старшего комеса, сигнал подхватили комесы младшие, и боевые порядки устремились в атаку.

— Да твою же мать! За что мне всё это? — выругался Эдик, пытаясь воткнуть заднюю передачу.

Рычаг разбитой коробки, наконец, сдался и занял нужное место. Эдик поспешно бросил сцепление, утопил газ. Машина дёрнулась, пробуксовала, выбросив перед собой клубы пыли, и начала набирать ход. Пронзительно ныла коробка, рокотал пробитый глушитель, дудки комесов безустанно хрипели, добавляя веселья в общий сумбур.

Взгляд Эдика метался между лобовым стеклом и зеркалом заднего вида. На горной дороге улететь за обочину, как два пальца — ойкнуть не успеешь, как закувыркаешься вниз. Или в какую сосну въедешь — тоже приятного мало. Но упустить момент, когда недоорки выйдут на расстояние броска из пращи — смерти подобно. Закидают камнями, тогда точно кердык.

Именно поэтому Эдик и нервничал. То вперёд поглядит, то назад, хотя сейчас эти понятия поменялись местами.

Пока мускульная сила преследователей проигрывала лошадиным силам старого двигателя. Зеленокожие отстали, потерялись в пыли, Эдик же уверенно увеличивал отрыв. Удачно вошёл в поворот, который только недавно проехал, всё так же задом спустился по склону и, немного виляя, катился дальше.

Разворачиваться на узкой дороге он не рискнул. Ждал местечка пошире.

Вот здесь, кажется, можно.

Сосны пошли гуще, слева промелькнула заросшая просека, «Нива» выскочила на относительно ровный участок. Эдик бросил взгляд в лобовое — первые недоорки только показались из-за поворота. Значит, запас по времени есть. Глянул назад…

— Да что ж такое-то! — с губ сорвался матерный крик, Эдик вновь перебросил ногу на тормоз.

Чётко над серединой дороги висела сфера портала, которой в помине не было ещё секунду назад. Изжелта-белая, цвета старых костей, в мутном мареве магической ауры.

По ощущениям адреналина вылилось в кровь не меньше ведра. Взбодрило так, что даже время замедлилось. Очень вовремя, кстати, замедлилось. Нужно в короткие сроки и с ситуацией разобраться, и выход найти, а недоорков на паузу никто не поставил.

Вон они, потихонечку нагоняют.

***

По всем признакам это был среднеустойчивый средний портал, и попадать в него не хотелось. Что там на другой стороне, Эдик не знал. Да и знать не желал, если честно. Он скрутился на сидении винтом, держась рукой за пассажирскую спинку, жал тормоз и отсчитывал метры до столкновения.

В голове яркими цифрами вспыхнуло табло каунтдауна.

Десять метров.

Девять…

Семь…

Пять…

Два…

«Нива» уже еле ползла, шурша резиной по гравию, и тем не менее продолжала движение.

Счёт пошёл на сантиметры.

Контакт.

Эдик зажмурился в ожидании беды. Набалдашник фаркопа мягко ткнулся в жёлто-молочную стенку, машина встала… И ничего сверхъестественного не произошло. По крайней мере, пока. Портал устоял, только мелкая рябь пошла по гладкой поверхности.

Эдик выдохнул с облегчением.

Как оказалось, поторопился. Всё ещё только начиналось.

Перламутр сферы дрогнул, рябь сменилась концентрическими волнами, и портальный шар свернулся в тор перехода. При желании можно было рассмотреть чужое, чуждое небо, серый безжизненный грунт, поросль чахлых кустарников… Эдик такого желания не испытывал, но рассмотрел и тихонечко скрипнул зубами.

Одного взгляда хватило, чтобы узнать этот мир — тот очень подробно описывался в магических книгах. Остеоссисс. Царство смерти, тлена и некромантии. Владения Костяного Лорда. Его подданные — личи, кадавры, скелеты — существовали только благодаря тёмной магии, ненавидели жизнь и стремились гасить любые её проявления. Не самые лучшие гости, но выбирать не пришлось.

Над головой громыхнуло. Металл скрежетнул об металл, машина просела от дополнительной тяжести, крыша прогнулась в салон. На капот спрыгнул двухметровый скелет. Впрочем, о размерах чудовища Эдик мог только догадываться — сейчас он видел лишь латные сапоги и нижний край латной юбки.

Мёртвый мечник из армии Костяного Лорда. Первый, из ступивших на Землю.

Справа и слева замельтешило движение. Новые монстры выскакивали из портала и собирались толпой перед «Нивой». Рослые, в ржавых доспехах с такими же ржавыми мечами в костлявых руках. Их там набралось уже с дюжину, когда Эдик с ужасом понял, что ржавчина та — не от времени, не от воздействия воздуха и воды — это кровь живых въелась в железо немёртвых.

Эдик тихо ругнулся, сполз вниз по сиденью, медленно потянулся за «Вепрем». Нет, не чтобы проявить чудеса героизма. Просто тяжесть оружия хоть немножечко, да успокаивала, добавляла уверенности и вселяла надежды на благоприятный исход.

Он перехватил карабин поудобнее, большим пальцем сдвинул планку предохранителя вниз… Тихий щелчок прозвучал оглушительным громом. Эдик скривился, вжал голову в плечи, бросил испуганный взгляд на скелетов… И с облегчением увидел их со спины. Немёртвые с живым интересом рассматривали набегающих недоорков.

Прохрипела дудка старшего комеса — зелёные тоже заметили новых врагов и на бегу перестроились в клин.

Мечник, что стоял на капоте — очевидно, командир неживых — спрыгнул на землю, клацнул зубами, взмахнул мечом, подавая команду к атаке. Бойцы Костяного Лорда лязгнули челюстями в ответ и единым организмом сорвались на бег, занося иззубренные от частого пользования клинки.

— Вот и займитесь друг другом, — посоветовал им Эдик, выползая из-под руля.

Ему повезло. Обитатели Остеоссисса приняли машину за часть пейзажа и не стали вникать, кто скрывался внутри. Только поэтому он ещё жив. Но испытывать удачу не стоило, в следующий раз могло так не свезти.

Он дождался, пока скелеты отбежали метров на сорок, отложил карабин — так, чтобы в любой момент достать — и взялся за рычаг передачи. Пора отсюда тикать, и быстрее. Пока до большой беды не дошло…

Первая воткнулась с предательским скрежетом…

Скелет, бежавший последним, застыл с занесённой для нового шага ногой, обернулся. Провалы глазниц полыхнули рубиновым светом. Эдик не стал ждать, что за этим последует. Бросил сцепление, вдавил газ. Бросил. Воткнул вторую, снова вдавил и схватился за карабин.

«Нива» рванула вперёд, мечник навстречу… К повороту на просеку Эдик успел первым. Заложил левый вираж… скелет прыгнул…

Эдик в одно движение высунул ствол в окно и вдавил крючок спуска.

Рявкнуло.

Рявкнуло.

Рявкнуло.

«Вепрь» содрогнулся отдачей, три пустых гильзы полетели на пол, уши заложило пронзительным звоном…

Мертвяку пришлось хуже — его череп разлетелся в мелкие клочья, поток свинца погасил рубиновый свет насовсем. Против двенадцатого калибра, брат, не попляшешь, без головы и немёртвые не живут.

— Нехрен было лезть, — мстительно прошипел Эдик и, чуть не прикусив язык, бросил карабин на сиденье и вцепился за руль.

«Нива» влетела в лес и поскакала по рытвинам старой вырубки, с каждой секундой уходя от проблем. Всё дальше и дальше оставался портал, командир мёртвых мечников лежал на обочине бесформенной грудой, зелёные сцепились с костистой пехотой, но их уже не было видно.

Эдик торжествующе хмыкнул — на этот раз обошлось…

Как выяснилось, не совсем.

Со звоном рассыпалось стекло третьей двери, над ухом пронзительно свистнуло… Звякнуло. В лобовике образовалась пробоина, разошлась тонкими лучиками, и Эдик едва смог заметить охвостье короткой толстой стрелы. Он перевёл изумлённый взгляд к зеркалу заднего вида.

Тварь, которая там отражалась, заново натягивала тетиву большущего арбалета.

— Да когда ж вы закончитесь-то! — Эдик взвыл в унисон разбитой раздатке и выжал газ в пол.

***

Из портала выскочила очередная партия нечисти, и проклятущая дырка, наконец схлопнулась. Но Эдику от этого легче не стало. Почему? Да потому что Верховые арбалетчики Костяного Лорда не отпускают добычу. Преследуют до последнего. Последнего вздоха этой самой добычи.

Четвёрка всадников на жутких конях устремилась в погоню, ни на минуту не прекращая обстрел. От попадания разлетелся левый задний фонарь, через миг рассыпалось правое зеркало, по кузову колотило, будто «Нива» попала под град. Новый болт пробил спинку пассажирского кресла и воткнулся в панель.

А мог бы и в голову, возьми стрелок чуть левее.

— Мазилы, бля, — сквозь стиснутые зубы прошипел Эдик, уводя машину в сторону.

Манёвр не удался. «Нива» наскочила на кочку, подпрыгнула, — его припечатало головой к потолку до хруста в шейных суставах, Карабин подскочил, упал между сидушкой и дверью, там застрял намертво. Эдик снова ругнулся, перекинул передачу вниз и активно закрутил рулём, лавируя между ухабов. Преследователи не отставали.

Оставалась единственная надежда, что у них запас болтов скоро кончится. Но те не кончались. И вероятность поймать один в затылок увеличивалась с каждым выстрелом. И с этим срочно нужно что-то решать.

Эдик бросил взгляд по ходу движения — впереди относительно ровный участок. Прямой. У него секунд десять. Он извернулся змеёй, не глядя, схватил первое, что попалось под руку.

Эмэрка. Лучше бы «Вепрь», но тоже сойдёт.

Стараясь держать руль ровно, он развернулся, уложил ружьё на заднюю спинку, прицелился… Ну как, прицелился — направил срез ствола в сторону всадников — и нажал на курок.

Оглушительно грохнуло, в руку толкнула отдача, ружьё подкинуло вверх.

Ноль эффекта.

В черепе ближайшего скакуна появилось три новых дырки, но тот даже темпа не сбавил, продолжал скакать, как ни в чём не бывало. Эдик чертыхнулся, перевёл прицел ниже. Выстрелил снова — картечь взрыла землю под копытом коня. Третья попытка вышла удачной — заряд свинца пришёлся костяной кляче в колено, ну или как там этот сустав называется...

Тварь споткнулась, кувыркнулась через голову и покатилась кубарем по дороге. В мешанине костей перетасовались всадник и конь

— Минус один! — возликовал Эдик и перевёл прицел на второго…

По днищу прокатился удар, кузов содрогнулся, «Нива» козлом подпрыгнула вверх. Приземлилась, внизу снова лязгнуло, коротко громыхнуло под колесом, и мотор зарычал с утроенной силой. Чуть погодя, изломанную трубу глушителя втоптали в землю копыта коней.

Эдик не удержал ружьё, то вылетело через разбитое окно задней двери и там уже выстрелило. Само. Ударившись прикладом о землю. Заряд картечи естественно ушёл в молоко.

— Да етит твою мать же! — заорал Эдик с риском откусить себе язык, развернулся и схватился за руль.

Если он не сможет удержать управление, ему через две секунды кердык.

Удержал.

Но о стрельбе можно забыть. Дорога пошла такая, что руль отпускать даже мысли не возникало. Да и дорогой это сложно назвать. Здесь, похоже, в распутицу проходили «Уралы», и набили глубоченные колеи. Те со временем заросли, и теперь под колёсами «Нивы» хрустели кусты, а молодые сосёнки хлестали по капоту колючими лапами, упруго прогибались под бампером.

— Только не в тупик, только не в тупик, — причитал вполголоса Эдик, стараясь не посадить машину на брюхо.

Слава богу, просека шла насквозняк. Минут через двадцать сумасшедшей езды, колеи сгладились, дорога сделалась ровнее, а вскоре упёрлась в нормальный просёлок. В смысле наезженный. Эдик, не думая, свернул налево и притопил. Отрыв между ним и преследователями стал увеличиваться.

Но ненамного и ненадолго — костяные твари тоже прибавили в скорости и стали сокращать расстояние.

И это откровенно печалило. Немёртвые не знают усталости и будут гнать жертву, сколько потребуется. В конкретном случае — пока в баке не закончится бензин.

Но Эдик не собирался сдаваться.

***

Прошёл ещё час. Погоня продолжалась.

Лесные заросли остались далеко за спиной, дорога запетляла в полях вдоль посадок ветрозащиты. Справа сплошняком торчали подсолнухи, ещё молодые. Слева вызревала пшеница, ещё зелёная. Ну, или рожь, Эдик не особенно разбирался. И так, насколько хватало глаз.

«Нива» рычала мотором впереди, виляла разбитой подвеской, из последних сил выжимая едва пятьдесят. Мёртвые арбалетчики терялись в густых клубах пыли метрах в ста сзади. От таких гонок нормальные кони дохнут, а эти ничего, скачут. Не отстают.

Вот ведь твари!

Одна радость — обстрел прекратился. Возможно, болты подошли к концу, возможно, расстояние сказывалось. В любом случае выяснять причины Эдик не хотел. Сейчас у него было единственное желание, вернее два. Очень сильных. Первое — чтобы костяные твари сгинули, наконец, и второе — выбраться к людям.

Удивительно, но высшие силы его услышали. И отозвались.

Впереди показалась полоса насаждений, которые обычно растут вдоль магистралей и трасс. Минут через пять в густой зелени проступил прогал перекрёстка. И понизу — серый мазок. Долгожданный асфальт.

До перекрёстка осталось немного, когда в рык мотора, скрип многострадальной подвески и шум от колёс ворвался новый звук. Эдик поначалу даже растерялся, не сообразил, что это такое. Понял, лишь когда перед глазами промелькнули две белых машины. С голубой полосой повдоль, буквами «ДПС» на борту и проблесковыми маячками на крыше.

Патрульные экипажи пронеслись на предельной скорости, озаряя округу красно-синими вспышками и оглушительно вереща спецсигналом. Миг и пропали, словно их и не было вовсе.

— Эй! Стой! Подождите меня! — во всё горло заорал Эдик им вслед.

Естественно, его не услышали.

Кричать бессмысленно, догонять бесполезно, но он всё же попробовал. Мотор обиженно взвыл, кузов отозвался вибрацией, стрелка спидометра медленно поползла вверх по шкале. Вот и дорога. Эдик свернул на асфальт, но патрульных машин простыл и след, а сзади уже раздавался цокот копыт. Его догоняли.

Шанс упущен, теперь ему никто не поможет. Бензин почти на нуле, мотор едва дышит, машина практически не слушается управления — тот прогон по колдобинам не прошёл для неё даром. Пора всё это заканчивать.

Эдик потянулся за карабином в решимости дать последний бой, и вздрогнул от тяжёлого рокота…

Так звучит одна в мире вещь. Пулемёт КПВ. Кто слышал, никогда не забудет.

— КПВТ, — поправился Эдик, взглянув в чудом уцелевшее зеркало заднего вида, принял к обочине и притормозил.

Его на всех парах догонял БТР. И не просто догонял — на стволе обитаемой башни билось частое пламя выстрелов, а на броню сыпались латунные гильзы.

Калибру в четырнадцать и семь миллиметров немёртвые противопоставить ничего не смогли. Смертоносные пули летели часто и густо, каждая находила цель, разбивая в пыль черепа, позвонки и суставы. Арбалетчиков покрошили в капусту в мгновение ока. Все трое рассыпались грудой костей. Разумеется, вместе с конями.

— Стой! — снова крикнул Эдик, высунувшись в окно, и замахал руками.

Люк в башне открылся, оттуда вылез довольный стрелок, приветливо помахал в ответ.

— Не благодари! — крикнул он, улыбаясь в тридцать три зуба, и нырнул обратно.

Броневая крышка захлопнулась, механик-водитель наддал, и БТР на форсаже пролетел мимо, оставив после себя вонючий шлейф чёрного выхлопа.

— И на том спасибо, — буркнул Эдик, устраиваясь на сиденье.

Ему и в самом деле грех было жаловаться. Оба желания исполнились, как загадывал— и костяные твари сгинули, и к людям выбрался. К настоящим живым людям. Не совсем, правда, но это лишь вопрос времени.

Эдик тронул машину и поехал, уже не спеша. Во многом потому, что «Ниву» после сорока неудержимо тянуло в кювет. Да и смысл пропал, торопиться-то. Тише едешь — дальше будешь. Так ведь?

Первый же дорожный указатель помог определиться с местонахождением и направлением. На синем фоне ослепительно-белым шрифтом значилось:

Кумертау 30

Ырымбур 168

Эдик с сомнением посмотрел на приборы — лампочка датчика топлива ещё не загорелась, но скоро должна. До Оренбурга ему точно недотянуть, не стоит даже пытаться. А вот до Кумертау, можно попробовать. Сколько-то по-любому проедет, а там видно будет. В крайнем случае пешком дойдёт, не рассыплется.

***

Под колёсами мерно шуршал асфальт, лениво тянулась разметка, по сторонам неспешно проползали дорожные знаки. «Нива» монотонно рычала движком, стонала мостами, ныла коробкой. Странно, но весь этот шум успокаивал. И усыплял.

Недавнее напряжение схлынуло, на смену пришёл адреналиновый откат. Эдик клевал носом, глаза слипались и склеивались, он изо всех сил старался не уснуть, но получалось плохо.

Вскоре он ехал, как зомби, а реальность, его окружающая, с трудом пробивалась в сознание.

Берёзовая посадка вдоль правой обочины…

Слева — сочная кукурузная зелень…

Поворот. Левый, плавный…

Снова поля. На этот раз, похоже, гречиха…

Дымы впереди. Город уже совсем рядом…

Ещё поля…

В небе над полями портал. Километрах в полутора, вряд ли дальше…

Рядом два боевых вертолёта…

— Портал?! Вертолёты?!

Эдик подпрыгнул. Сон сняло, как рукой.

Глава 6

Эдику не пригрезилось, не привиделось и не приснилось.

Среди пушистых кучевых облачков действительно парил портал. Большой и устойчивый, по классификации Аларока. Гладкая поверхность сферы плыла слоями акриловой краски, перемешивалась, меняя оттенки от мягко-розового к глубокой лазури. Рядом, на небольшом отдалении рубила воздух винтами боевая вертолётная пара. Здесь с окрасом всё было проще. Серое брюхо, остальное — в унитарной камуфляжной расцветке. На бортах — красные звёзды и цифры порядковых номеров: «ноль шесть» у ведущего, «ноль семь» у ведомого.

Эдик такие видел, когда срочку служил, они как раз появились в войсках. Не цифры, конечно же — вертолёты.

Ми- 28Н. «Ночные охотники».

Характерные носатые профили даже при желании не позволили бы ошибиться. И компоновка вооружения классическая. Под каждым крылом угадывался пусковой блок на двадцатку НАРов и спарка ракет «воздух-воздух». В армейскую бытность Эдика использовали «Иглу», чего сейчас туда прицепили — кто бы знал. Довеском шла встроенная автоматическая пушка. Хорошим таким довеском, надо сказать. Калибром в тридцать и скорострельностью до восьмисот в минуту.

Вертолёты, выстроившись уступом, кружили возле портала, словно две осы над куском сочного шашлыка. Работал ведущий, ведомый его прикрывал.

Эдик на первом же перекрёстке свернул на просёлок, пристроил «Ниву» под сенью высоких берёз и принялся с интересом ждать, чем закончится дело. Мотор, естественно, заглушил — бензина и без того кот наплакал.

Ракеты одна за другой вырывались из пусковых шахт, впивались в бок акриловой сферы, и пропадали в ней с кисельными всплесками. Ни взрывов. Ни вылетов с другой стороны… С тем же успехом можно было камнями швыряться — эффект тот же, но вышло бы гораздо дешевле.

Небо перечеркнул очередной дымный след, экипажи поменялись местами. Теперь объект обстреливал «ноль седьмой».

И ему повезло.

Ну как сказать повезло… Аккурат с первым пуском, портальный шар дрогнул, свернулся в тор перехода, и следующие пять ракет влетели в зияющую небесную дырку.

Дырку куда?

Эдик отсюда не видел. А вот пилоты, похоже, рассмотрели в деталях. И судя по реакции, увиденное им совсем не понравилось.

Вертолёты разошлись в стороны и сосредоточили огонь на неведомой цели. Из всего, что имелось.

Небесную синь сплошь заволокло мутью реактивных выхлопов. Пушки молотили без продыху. На отказ. Словно старались связать пунктир трассеров в единую линию. И вот теперь-то жахало не по-детски. Громыхало. Бабахало. Из портала вырывались багряные сполохи близких разрывов, сыпались рваные ошмётья, а интенсивность стрельбы лишь нарастала.

Ни с того, ни с сего, «Ночные охотники» синхронно начали забирать вверх и назад. Они явно рвали дистанцию. Уходили от чего-то серьёзного.

Успел лишь один. «Ноль седьмой».

Из портала дугой электросварки вырвалась толстенная молния. Оглушительно треснуло, и у ведущего вертолёта сорвало оба винта. Корпус некогда стремительной и смертоносной машины на миг завис в вышине, окутался бенгальскими огнями разрядов и рухнул на поле. Там скрылся в ослепительной вспышке.

Оглушительно ухнуло.

«Ниву» тряхнуло отголоском взрывной волны, а уцелевший экипаж выпустил в портал всё, что у него оставалось. Со второй пусковой полетели последние НАРы, с пилонов сорвались разом четыре «Иглы»... Замолотила пушка, за секунды опустошая БК…

Всё. Он пустой.

В портале рвануло, в летнее небо пыхнуло пламенем, сочно плеснуло кровавым дождём… Тварь, кем бы она ни была, порвало в мелкое крошево.

Казалось бы, победа. Чистый иппон.

Но оставшийся двадцать восьмой почему-то попытался удрать. От кого? Тот себя ждать не заставил.

Вертолёт успел набрать высоту, вслед ему метнулась синяя лента могучего тела… Эдик подскочил на сидушке, словно ему шило в известное место всадили. Накатило такое ощущение силы… такое могущество… такое… Чувство сродни тому, что он испытал в безымянной деревне, когда в первый раз завёл свою «Ниву». Только интенсивнее стократ.

Эдик было обрадовался, но радость мгновенно пропала. В мощной ультрамариновой туше он узнал Хайе-Лон. Представителя мира под названием Драгэндол, иначе — Драконьего Логова. Причём, не единственного представителя. А когда понял, что Землю посетила Выводка Мать, и вовсе чуть не выхватил приступ панической атаки.

Тем временем Хайе-Лон настигла «ноль седьмого», обвила змеиными кольцами, чудовищные клыки сжали броню, короткие передние лапы впились когтистыми пальцами в хвост. Задние тоже во что-нибудь впились бы, но их попросту не было.

Взвыла и захлебнулась турбина, из двигателя повалил чёрный дым, несущая лопасть рубанула по ультрамариновой челюсти… но оставила лишь царапину. Неприметную ссадину, если точней. Рулевой винт просто погнулся, не в силах причинить чудовищу хоть какого-нибудь вреда.

Дракониха глухо рыкнула, закрутилась штопором и, мотнув усато-рогатой головой, швырнула обездвиженную машину на землю. Экипаж, скорее всего, погиб в момент столкновения, но Выводка Мать не успокаивалась. Кружилась сверху, выписывая кренделя длинным телом, и долбила поверженного врага монструозными молниями. Каждая раза в три толще и ярче, чем первая, вылетевшая из портала.

Портальная тварь била, била, била… Успокоилась, лишь когда вертолёт расплылся в бесформенную лепёху расплавленного металла. С большим количеством углеродистых примесей…

***

Эдик уткнулся в руль лбом и представлял себя дуновением утреннего ветерка, крылышком комара, звуком порхающей бабочки…

Да чем угодно он себя представлял, лишь бы на него не обратили внимания. А в сторону Хайе-Лон даже смотреть боялся, чтобы та по взгляду не навелась. Неизвестно, что помогло, но дракониха не заметила ни машину под берёзами, ни человека, скрючившегося внутри. А может, заметила, но не сочла достойным противником.

В любом случае Эдик был не в претензии.

Выводка Мать стрелой взмыла ввысь, окинула окрестности пронзительным, царственным взглядом и, громогласно взревев, устремилась в сторону города. В Кумертау теперь можно не ехать. А в следующий миг Эдик убедился воочию, почему её так назвали.

Из портала хлынули драконята, размерами от гигантской анаконды с берегов Амазонки до секвойи с территорий юго-западного Орегона. В глазах зарябило от мельтешения ультрамариновых тел и росчерков молний. Молодняк то сливался в единый поток, то рассыпался в стороны, они толкались, кусали друг друга за хвост, выпускали из пасти разряды, и вместе с тем удалялись следом за матерью.

От прилива электрической магии у Эдика волосы встали дыбом, а между лопаток поселился нестерпимый зуд.

— Как вы летаете только, без крыльев-то, — раздражённо буркнул он себе под нос, елозя спиной по обшивке водительского кресла.

Не то чтобы хотел выяснить, просто пар выпускал. Дожидался, когда твари уберутся подальше.

Настроение ушло в минуса — Кумертау можно смело вычёркивать из предполагаемых мест посещения. Вместе с пригородом и населением. Городу, так или иначе, трындец — весёленькое семейство от него не оставит камня на камне. И люди если спасутся, то единицы. Разве что тамошний градоначальник не озаботился системами ПВО. Да и то вряд ли поможет.

«Больше здесь высиживать нечего», — решил Эдик и потянулся к замку зажигания.

«Нива» зачастила убитым стартером, обречённо рыкнула уставшим мотором, натужно засопела заборником воздуха. Удивительно, но задняя воткнулась с первой попытки…

Эдик бросил «прощальный» взгляд на портал и вздрогнул от неожиданности.

На краю кольца перехода, этаким кочетом, сидел новый дракон с крупной коричневой чешуёй и пронзительно-жёлтым брюхом. Мордатый, зубатый, с полным комплектом лап, крыльями и длинным гребнястым хвостом — всё как положено приличным драконам. Правда, не такой огромный, как Хайе-Лон, но и его габаритов за глаза хватит любому. А самое неприятное — плотоядная тварь разглядывала «Ниву» с неприкрытым гастрономическим интересом.

— Ядовитый Кислотник. Принесла же, зараза, нелёгкая! И не объяснишь тебе, дураку, что машина железная… — вполголоса выругался Эдик, пытаясь изобразить полицейский разворот.

Глядь! Чуть не перевернулся.

***

Полысевший протектор расчертил дорожную пыль полукольцами, «Нива» вяло начала набирать ход, а новый знакомец спрыгнул со своего насеста и ушёл в стремительное пике. Разогнался, с кожистым хлопком расправил громадные крылья и, заложив плавный вираж, устремился в погоню. В скорости он явно выигрывал.

Машину трясло, подбрасывало, мотыляло от обочины до обочины. Эдик давил на педали, дёргал рычаг, крутил непослушным рулём. Назад не оглядывался и по зеркалам не смотрел — управление отнимало всё внимание и силы. Да и смысла особого не было. Дракона он чувствовал кожей. Буквально.

Странные ощущения, которые он поначалу связывал с электрической магией Хайе-Лон, теперь усилились кратно. И продолжали нарастать с каждой секундой. По мере приближения коричневой твари.

Если бы Эдик сейчас посмотрел на Камень Стихий, то увидел, как тот напитался силой. Не полностью. До уровня магистра там ещё далеко, но для подмастерья уже больше, чем надо. Впрочем, он это и так понимал. На уровне интуиции.

Управлять раздолбанной тачкой и творить заклинания, было немыслимо, но Эдик попробовал. На мгновение бросил баранку, сплёл пальцы в фигуру вызова Стеклянной Стены… «Нива» ожидаемо рванула в кювет. Он поспешил перехватить руль, но прежде чем выровнять курс, почувствовал выплеск магической силы.

Зуд между лопаток тут же пропал, а на дороге появилась стена. Неширокая, невысокая, тонкая, но Эдик всё равно ликовал. Пусть он не такой могучий, как раньше, но кое-что ещё может.

Радость длилась недолго.

Под натиском дракона преграда разлетелась в мелкие дребезги, тварь на миг окуталась облаком стеклянного крошева и полетела дальше ещё злее, чем минуту назад.

Немного осталось. Пяток секунд и настигнет.

А вот и уже.

Дракон сделал свечку над «Нивой», погасил скорость и, раззявив зубастую пасть, исторгнул поток ядовитой отрыжки. Машину мотнуло влево и кислотно-жёлтое месиво прошло мимо, обдав правый борт едкими брызгами. Старая краска тут же облезла, местами кузов проело насквозь, пару капель попали на щёку. Хорошо, что не в глаз.

— Урод, с-с-ска, — прошипел Эдик от боли, вытирая щёку плечом.

А вот аспидному одеянию — хоть бы хны, змеиная кожа даже не помутнела.

Неудачная атака дала ему нежданную фору, и он увеличивал отрыв, выжимая последние силы из многострадальной машины. Дракон раздражённо заклекотал, захлопал тяжёлыми крыльями и полетел вдогон, но уже не так стремительно, как сначала.

Но это был лишь минутный успех. Передышка.

Портальная тварь быстро сокращала дистанцию и на этот применила другую тактику — атаковала с лёту. Не стала тратить время на фигуры высшего пилотажа. Теперь Эдик увёл машину в сторону сознательно, и дракон снова промазал. Но не расстроился и, заложив круг, пошёл на новый заход. Прямо в лоб.

Иномирная тварь во всё лобовое. И с каждым взмахом крыла всё ближе и ближе. Невероятное зрелище. Жуткое.

…Разверзнутая пасть зияет клыкастым провалом. Под огнемётной струёй жёлтой гадости вскипает асфальт. Цепкие лапы растопырены когтистыми крючьями. Ещё мгновение и схватят. Растерзают. Сомнут…

Этой участи Эдик смог избежать, резко бросив машину к левой обочине. А вот ядовитой отрыжкой его зацепило. Краем, но хватило и этого. К тому же, едучей дряни на дороге оставалось достаточно.

«Нива» совсем перестала слушаться управления и пошла юзом по скользкой поверхности. Металл правого борта буквально потёк — крыло, дверь, кузов сползли, обнажив рёбра жёсткости и каркас. Лобовое покрылось рытвинами и помутнело, дворники съело до основания. Радиатор прогрызло частыми дырами — в тот же миг капот окутался паром, мотор зачихал и заглох. Резина покрышек превратилась в податливый пластилин, поплыла, оставляя на асфальте чёрные тягучие полосы.

«Нива» осела на обода, окончательно потеряла ход и с противным скрежетом катилась дальше лишь по инерции.

— Пиндец, приехали, — обречённо выдохнул Эдик и потянулся было за «Вепрем», но затем передумал: — «Да куда я…»

Нет, можно, конечно, выстрелить, даже несколько раз. И только потом умереть. Жест, безусловно, красивый. Героический жест. Но такой же бессмысленный. Что случилось с «Ночными охотниками», он имел счастье наблюдать своими глазами. Поэтому решил не наводить суету.

Бросил руль, откинулся на спинку сиденья и устало смежил веки.

***

«Нива» ещё катилась, но уже еле-еле. Слева — сверху заходил для атаки дракон. Эдик даже не повёл бровью.

Ему отчаянно захотелось оказаться в каком-нибудь тихом, безопасном и дружелюбном месте… Где тебя любят, берегут и заботятся. Где никто не хочет сожрать. Где можно расслабиться и отдохнуть…

Его замок в горах как нельзя больше подходит.

Сам не зная почему, он вдруг представил себя в трапезной Альдеррийского замка.

…Тело утопает в мягких подушках с обивкой из синей тафты. В камине догорают дубовые поленья, потрескивают угольки, приятно тянет дымком. На столе — канделябр, остатки позднего ужина. В витых рожках оплывают толстые белые свечи. В тарелках — крошки свежего пшеничного хлеба, обглоданные косточки глухаря, ягодки клюквы… Как же здорово Нилда готовит глухаря в клюквенном соусе… Эх, уже не попробовать… Бутылка выдержанного дорнийского показывает дно. В руке — хрустальный бокал, подаренный Алароком… Рубиновая жидкость искрит в дрожащем пламени свечей…

Так хорошо, как там, ему никогда не было. И нигде. Пожалуй, уже и не будет.

Уже слышно как шумит воздух под драконьими крыльями, как дыхание вырывается из ноздрей с шипением парового котла, как булькает жёлтая гадость, переливаясь в чудовищный зоб. Раздался утробный клёкот, которым портальная тварь извещала о скором кислотном залпе…

Лопатки вновь запекло от прилива чужеродной магии. Настроения не прибавилось, но силу Эдик почуял. Хотя… какая там сила… Даже до ранга заклинателя недотягивала. Впрочем, судьба подарила шанс на спасение, и грех его не использовать.

Эдик собрался с мыслями, обратился к стихии огня и начертил перед собой руну портала. У лобового стекла повис привычный зигзаг… но не пламенеющий, как всегда это было, а кислотно-жёлтый, как та гадость из чрева дракона. Но главная беда не в этом — Эдик влил в знак активации всю доступную магию, а портал и не думал срабатывать.

«Так и знал, что ничего не получится. Вот что теперь делать?»

Ответ пришёл, откуда не ждали. Воздух задрожал от звука громоподобной отрыжки. К машине устремилась лавина едучей дряни и Эдик вновь обрёл силу. Пусть не стихийную, заёмную и чужую, но работать приходилось с тем, что имелось.

Он сосредоточился, усилил напор, и драконья отрыжка начала испаряться в сантиметрах от погнутой крыши. Руна же, напротив, засверкала неоновым светом, и чем дальше, тем больше, больно стало смотреть. Ещё немного и можно телепортироваться.

Куда?

— Эх, чем чёрт не шутит! — в голос выкрикнул Эдик и снова представил трапезную замка в горах.

Руна достигла солнечной яркости. Полыхнул глубоким фиолетом портал, сомкнулся в мыльный пузырь вокруг Эдика. И лопнул. С тихим звуком «па».

***

На изрытом в чёрно-жёлтое месиво асфальте, в десяти километрах от Кумертау остался лишь моторный отсек старой «Нивы», корма с крышкой багажника без стекла и разбитым левым плафоном и четыре ржавых диска с потёками оплывшей резины. Крупные части были срезаны аккуратненьким полукругом. Мелкие, основательно побитые кислотой валялись в художественном беспорядке. Колёса стояли чётко, словно машину только недавно сняли и унесли.

А над всей этой авангардической инсталляцией наматывал круги охреневший до полного изумления Ядовитый Кислотник.

Глава 7

С перепуганным галдежом с веток сорвались возмущённые галки. Плотным облачком пОрхнули воробьи. Стая бродячих собак, поджимая хвосты, ломанулась в бурьяны полынного поля.

Яркая фиолетовая вспышка выела в кронах идеально круглую дырку. В дырке проявилось нечто с недорисованными контурами «Нивы-Легенд». Нечто повисело секунду и рухнуло вниз, обдирая кору со стволов. Там застряло, не достигнув земли немногим более метра.

К таким прыжкам Эдик был не готов.

Сначала вроде шло, как обычно: ощущение полёта приятно щекотало под ложечкой, желудок прилип к диафрагме, перед глазами переливались разноцветные пятна. Но потом…

Суматошный хруст ветвей, шумный шелест листвы, короткий рывок вниз…

Удар смягчили пружины сиденья, но зубы тем не менее лязгнули. Затрещал ствол поваленного дерева. На крышу грохнулось что-то тяжёлое. По металлу противно заскрипели сучки. Машину накрыло раскидистой кроной. Та покачалась немного… На этом всё стихло.

Эдик с опаской огляделся вокруг…

Наверное, правильнее говорить об остатках машины. От капота остался лишь короткий обрубок. Сзади, вместо двери, зияла дыра. Отчаянно тянуло тормозухой, бензином и разогретым моторным маслом. Снаружи обзор перекрыла мешанина изломанных веток и листьев. В меленький рубчик, тёмно-зёлёных… На карагачиные смахивали, если память не изменяла…

«Стоп! Какой карагач? Карагач в Альдерри не растёт! Куда меня занесло?»

Посидел так ещё минуточки две… посоображал, что случилось… но яснее не стало. И он полез выяснять.

Дверь ожидаемо не открылась, пришлось выковыриваться через окно. Кое-как выбрался сам. Вытянул «Вепря», рюкзак, патронташ — остался только один, остальные завалились куда-то. Или вылетели, что тоже немудрено, с такими-то гонками. Искать в любом случае времени не оставалось — бензин мог вспыхнуть от случайной искры, и на шум мог заглянуть кто угодно. Проверить, не прилетело ли чего-нибудь вкусненького.

Эдик с матюками продрался через переплетение веток и очутился на полянке в перекрестье тропинок. Снова покрутил головой и вскоре понял, где оказался. Само собой, без указания точных координат по долготе-широте, но в общем и целом определился.

Окраина города, новый район, а это посадка. Над кронами карагачей, закрывавших обзор, торчали свечки высоток. Недостроенные монолитные коробки с чёрными провалами окон. Целых три штуки. Рядом — башенный кран. Дальше тоже высотки, но уже, похоже, жилые.

А на этой поляне местные бухали и мутили шашлык.

Да, точно, бухали.

Взгляд Эдика упал на кострище, обложенное красным кирпичом. Тут же обнаружилась квадратная бутылка с бело-синей этикеткой «Талки», смятый пластиковый стакан с невысохшими ещё каплями водки и забытый шампур…

— Твою мать! Что за непруха?! — в сердцах выругался он.

До него дошло, как именно сработала логика портальной механики.

Он же хотел в тихое, спокойное место? Чтобы огонь, чтобы вино, чтобы мясо? Получи — распишись. Вот, вот и вот. Ну а что до Альдерри не дотянули, так это особенности заёмной магии виноваты. Или воздействие магнитного поля Земли.

Впрочем, Эдик недолго расстраивался. Главное — от дракона ушёл. С остальным разберётся.

«А пока, пойду людей поищу».

С этой мыслью он закинул рюкзак за плечо, повесил на шею ремень патронташа, перехватил карабин поудобнее и направился к новостройкам. На старую «Ниву» даже не оглянулся.

Натерпелся в ней страху.

В жизни больше за такую не сядет.

***

Натоптанная тропинка вела к краю посадки, но сделать он успел шага три. Впереди, немного правее сверкнуло, раскатисто грохнуло. Над головой зашлёпало, застукало, засвистело — посыпались сбитые ветки, полетели отбитые щепочки, листья задёргались, словно под градом.

«Стреляли?»

Эдик живо упал на колено, вскинул «Вепря» стволом в сторону вспышки и замер прислушиваясь. Долго так сидеть не пришлось, практически сразу послышался чей-то окрик.

— Колян, ты чё патроны зря палишь?! Портал в другой стороне был.

— Я там ещё один видел! — тут же откликнулся неизвестный Колян.

— Да ты гонишь! Порталы по два, никогда не бывают.

— Точно тебе говорю. Фиолетовым полыхнуло, и кто-то прошёл. Пошли проверим, кого принесло.

— Слышь, Колян. Может, лучше наших предупредить? — с сомнением спросил Колянов напарник.

— Да не очкуй ты. Он там один. Справимся.

Колян и его безымянный товарищ зашебуршились по кущерям, приближаясь к месту, где сидел Эдик, а тот радостно улыбнулся и опустил ствол.

«Люди, живые, ну наконец-то… А то, что стреляли… Они просто не знают. Ищут портальную тварь, а тут он. Человек».

— Ну, слава богу, — пробормотал он, встал в полный рост и, совсем не скрываясь, пошёл встречать земляков.

— Вон он, гадёныш!!! — торжествующе заорал, пока ещё невидимый глазу, Колян. — Я тебе говорил!

Снова грохнуло, густую зелень прорезала дульная вспышка, пачка дроби осыпала листву над плечом. Щёку тронуло дуновение воздуха.

«Твою мать! Он что, не видит меня? Или кого заметил у меня за спиной?»

Эдик снова присел, развернулся на корточках, поводил стволом из стороны в сторону, встревоженно вглядываясь в густую зелень деревьев.

— Да где?!

— Толян, не тупи! Чёрное, вон в тех ветках блестит!

Напарник Коляна обрёл имя и, похоже, увидел, куда надо стрелять. Эдик, по наитию, накрылся с головой полой куртки, тут же шарахнуло, и в спину ощутимо толкнуло. На этот раз он отделался синяками и лёгким испугом — шкура аспида сдержала свинец.

Очевидно, возникло досадное недоразумение, и Эдик поспешил разъяснить ситуацию.

— Эй, мужики! Не стреляйте! Я свой! — крикнул он во всё горло, и на всякий случай юркнул за дерево.

Ему тут же ответили. Дуплетом. Стреляли на голос. Там, где он был секунду назад, сердито прожужжал рой свинцовых шмелей, после чего в посадке повисла напряжённая тишина. Стрелки пришли в замешательство, притихли, задумались. Спустя минуту, с их стороны послышался свистящий шёпот.

— Слышь, Колян, вроде по-нашенски говорит…

— Ты его слушай больше. Мимик это, как есть мимик…

— Какой, к хренам, мимик?

— Ну, перевёртыш. Тварь, которая может любую личину принимать. Заманит поближе, а потом схавает с потрохами.

— Ого, откуда ты столько знаешь… — уважительно отозвался Толян.

— Я в «Прей» гоняю, там про них всё подробно расписано, — судя по интонации, Колян расплылся в самодовольной улыбке. — Только там мимики в основном в неодушевлённые предметы перекидываются. И не базарят, как этот…

Аргумент слабенький, но, похоже, прошёл. Толян завозился, клацнул железом. Эдик узнал этот звук. Так переламывалось для перезарядки ружьё. Клацнуло снова.

— Щас мы ему устроим, мимику этому…

Тут же раскатисто громыхнуло. У Эдика над головой пролетел очередной заряд дроби, и его в который раз засыпало щепками, листьями и обломками веток. Он съёжился, вжался в карагачиный ствол, жалея, что тот не такой уж и толстый…

«Да чтоб вас…»

— Эй, мужики, вы совсем перепутали?! — крикнул он, всё ещё не высовываясь.

Клацнуло. Жахнуло. Похоже, снова дуплетом — Колян не жалел ни себя, ни патронов.

— Дебилы, глядь!

Эдик оставил надежды договориться, пристроил приклад «Вепря» к плечу и нажал пальцем спуск.

«Вот уж поистине, доброе слово и пистолет, работает лучше, чем одно только доброе слово…»

Карабин загрохотал, заколотился тяжёлой отдачей, под ноги полетели опустевшие гильзы. Он стрелял высоко, старясь не зацепить недоумков, и любителям компьютерных игр хватило с лихвой. Испугались, судя по сдавленным матюкам. Залегли.

Эдик не стал ждать ответного хода, взял руки в ноги и припустил к новостройкам. Там спрячется где-нибудь, и уже под прикрытием железобетонных конструкций продолжит переговоры. Глядишь, к тому времени, может, и подтянется кто поумнее.

Ему в спину полетел радиообмен.

— Первый, первый, Морган на связи! — исходил истошным криком Колян. — Обнаружен новый портал! Находимся под плотным обстрелом! Срочно нужна помощь!

— Какой нахрен Морган?! — динамик рации отозвался хриплым командным рыком.

— Ну, Колян. Из второго добровольческого… С Толяном который…

— Толян, Колян… Как вы меня, пиджаки, задолбали! У тебя какой позывной, придурок?

— Моб два…

— Ну так его и используй! Докладывай!

— Так, я и докладываю, — прогундел Колян, оскорблённый неожиданной выволочкой. — Обнаружен портальный пришелец, по всем признакам мимик. Вступили в огневой контакт…

— Ещё один специалист на мою голову выискался... Где вы?

— В посадке.

— Конкретнее, глядь!

— Третий недострой по Берёзовой.

— Сейчас пришлю кого-нибудь. Ждите.

Последних фраз Эдик уже не расслышал — увидел подвальный навес в торце здания и торопливо сбежал вниз по ступенькам. Далеко проходить не стал. Покинул пятно света от дверного проёма и опустился на пол за ближайшей подпорной колонной. Требовалось хоть немного передохнуть, отдышаться и собрать мысли в кучу.

***

В подвале было вполне приятно-прохладно, слегка цементно-пыльно, относительно спокойно-сумрачно. И безжалостно насрано.

Эдик повёл носом. Поморщился. Действительно, из темноты коридоров отчётливо тянуло застарелым дерьмом и чем-то мускусно-кислым. Впрочем, сейчас это всего лишь незначительные неудобства. Неприятные запахи с лёгкостью можно перетерпеть. Получить пулю в голову будет куда неприятнее.

И чтобы последнего не случилось, нужно срочно составить план. Чем Эдик и занялся, по ходу дела, проверяя боекомплект. Собственно, там и проверять особенно нечего было — два рожка, те, что лежали в рюкзаке, оказались нетронутыми. До дна опустел лишь третий. И он принялся его набивать. А пока патроны под мерные щелчки вставали на место, размышлял над сложившейся ситуацией.

С теми двумя долбанутыми всё предельно ясно — они просто в игрушки переиграли, а вот их командир показался абсолютно вменяемым. А судя по имеющейся информации напрашивался один вывод: здесь недавно открылся портал, и некая группа быстрого реагирования примчалась ликвидировать последствия. А значит, появлялась надежда договориться словами. Ведь они сюда не на сафари приехали, а людей выручать. А он как раз и есть. Человек.

Так что план созрел простой и понятный. Эдик решил до времени оставаться в укрытии — человеческий фактор никто не отменял — и дождаться появления… Военных, полиции, МЧС… короче, тех, кто придёт. Здесь у него по-любому больше шансов уцелеть, чем в посадке. Главное, чтобы гранатами не закидали…

Он прищёлкнул полный магазин к карабину, клацнул затвором, два оставшихся рожка засунул за пояс. Патроны из патронташа вытащил и ссыпал в подсумок. Сам патронташ бросил в угол, туда же отправил рюкзак. Чтобы под ногами не путались и движений не стесняли. Не то чтобы Эдик собирался развязать полномасштабные боевые действия, но лучше быть готовым к любым неожиданностям. Так для здоровья полезнее.

Он прислонился спиною к колонне, опустил затылок на шершавый бетон и, пристроив карабин у колена, принялся ждать.

***

Время тянулось, словно загустевшая краска, но ничего не менялось.

Избыток адреналина в крови прекрасно справлялся с сонливостью. Предчувствие нехорошего подавляло усталость и голод. Это при том что он не отказался бы ни от горячей ванны, ни от мягкой кровати, ни от сытного обеда. Чтобы первое, второе и компот…

— цвирк… — едва слышно донеслось из глубины подвальных катакомб.

Непонятный звук заставил его встрепенуться. Он подобрался, поджал под себя ноги, осторожно поднялся. Двумя руками перехватил карабин. К плечу пока не вскидывал, но ствол направил в проём коридора.

— цвир-р-рк… — звук повторился чуть протяжней и громче.

Дыхание зашлось, сердце заколотилось сильнее, от волнения пересохло во рту. Эдик глубоко вдохнул и замер, весь превратившись в слух. Зрение в полумраке — плохое подспорье.

Проще всего списать странный скрежет на возню крыс или кошек. Но первые обычно не селятся в необжитых домах, а вторые ходят бесшумно…

— цви-и- ир-р-рк…

Складывалось впечатление, что звук приближался. Густел. Нарастал амплитудой. Обрастал шипящими полутонами. Добавилось шелеста, шороха, поскрипов. Словно в темноте нечто… некто тёрся боками о тесные стены. Полз, обдирая с бетона песок. Там, явно, был кто-то живой и до жути опасный.

И этот кто-то всё ближе. И ближе… И ближе…

Эдика охватила нервная дрожь, спина взмокла, на лбу проступили капли холодного пота. Он попятился, стараясь не покидать тени. Срез ствола карабина неотрывно смотрел на коридорный провал.

Каблук сапога стукнулся в стену. Эдик застыл, загнанным в угол зверьком, судорожно с всхлипом вздохнул… И тут же, как по команде всё стихло. После всех этих шорохов-посвистов-скрипов повисла тишина. Оглушающая. Ещё немного и её можно резать ножом.

Но передышка не принесла облегчения. От чувства близкой опасности волосы встали дыбом, «Вепрь» в руках заходил ходуном.

До выхода оставалось три метра. Всего. Но Эдик не мог себя заставить выйти на свет. А повернуться спиной к тёмному пятну коридора, даже не думал. Тот, кто там затаился, лишь этого ждёт. Догонит в прыжок, повалит и растерзает на мелкие кусочки. Эдик в красках представил, как когти и зубы впиваются в его плоть…

Порыв сквозняка выдул из подвальных глубин терпкий запах.

Кисло-сладкий, с горчинкой, очень знакомый… Эдик вспомнил и вздрогнул. Так пах антрацитовый аспид в ту незабываемую встречу в горах. И если сейчас здесь такой же… Ему живым не уйти.

Нервы сдали вчистую.

Палец по своей воле упал на курок. Дёрнулся. В бетонной тесноте подземелья загремели выстрелы, многократно усилившись эхом. Эдик орал во всё горло, выпуская из себя животный страх, и не слышал ни крика ни выстрелов. Стрелял не прицельно, но промазать не мог. Дульные вспышки раз за разом выхватывали из темноты…

…янтарные высверки глаз с росчерками вертикальных зрачков…

…костистые лица, перечёркнутые тонкогубыми ртами…

…трепетание раздвоенных на конце языков…

… голые торсы…

… мужские…

…и женские…

…изгибы чешуйчатых тел в чёрных отметинах попаданий…

«Наги и Ламии. Змее-люди из мира под названием… Да к дьяволу название мира!»

Грохнул последний — восьмой. Затвор звонко лязгнул зазря. Эдик рванулся на улицу. На бегу выщелкнул пустой магазин, уронил его под ноги, выхватил новый… На едином духу взлетел по ступенькам, развернулся, уже готовый стрелять… Огромный наг был уже рядом и замахивался для удара. В лучах солнца сверкнул хитровыделанный наконечник гизармы…

В руках Эдика дёрнулся «Вепрь». И у нага от черепа осталась только нижняя челюсть.

Плеснула чёрная кровь вперемешку с мозгами, змеиный язык обвис причудливым галстуком. Тварь обмякла, скрутилась в пожарный рукав невероятных размеров. А на смену первой выползали всё новые и новые твари.

Второй магазин опустел в три секунды. На лестнице добавилось семь мёртвых тел, но змее-люди не помышляли о бегстве. Лезли наверх по трупам погибших собратьев. Жаждали мести.

Эдик перезарядился, начал медленно отступать к посадке. Жизни осталось на восемь патронов.

Ближайшая ламия распрямилась в прыжке и отлетела с развороченной грудью. Семь.

Ещё одна попыталась достать. Получила свою порцию свинца и упала. Шесть.

Наг-гигант привстал на толстом хвосте. Замахнулся… Пять. Четыре. Этого с одного выстрела не свалил.

Ещё один живчик, зараза. Три. Два.

Этот лёг сразу. Один.

И этот.

Всё, он пустой.

Эдик перехватил «Вепря» за ствол как дубину. А что ещё делать? Магии, как в прошлый раз с драконами, он не чувствовал. Бежать бесполезно — только погибнешь уставшим. С ножиком на них прыгать? Смешно. Впрочем, и в рукопашной его шансы были меньше, чем нулевые.

Змее-люди это понимали прекрасно и неспешно забирали противника в полукольцо.

Глава 8

На асфальте вяло трепыхались недобитые наги. Полукольцо окружавших сомкнулось в кольцо, о чём недвусмысленно сообщил хруст веток за спиною в посадке. Змее-люди не оставляли противнику ни малейшего шанса на удачный побег.

— Да я и не собирался, — оскорблено пробормотал Эдик, перехватывая ствол поудобнее.

Бессовестно врал. На самом деле, он лихорадочно искал выход из скверного положения. И, что печально, не находил.

«Эх, мне бы сейчас магию бы… тогда бы я всех бы вас тут положил»

Но магии не было. Что-то там щекотало в районе третьего поясничного позвонка, но этого не хватило бы даже свечку зажечь. Ламии — монстры, но существа не магические. У них другие способности.

И эти способности он вскоре на себе испытал.

Вперёд выдвинулся, совсем уж, огромный наг — походу, их верховод — приблизился, навис над Эдиком всей своей чудовищной тушей. Что-то вопросительно прошипел…

— Да пошёл ты, гадёныш! — выкрикнул Эдик.

И махнул карабином, целясь прикладом в выступающую нижнюю челюсть. Монстр легко ушёл от удара. Его соплеменники насмешливо засвистели.

— Весело вам, сволочи?! — заорал Эдик и снова попытался достать главную тварь.

Не достал.

Верховод отшатнулся, опять метнулся к нему, но на этот раз не навис, подавляя своими размерами. Сейчас монстр угнетал его волю.

Тонкогубая голова неуловимым движением остановилась точно напротив. Наг застыл. На долю секунды мелькнул кончик раздвоенного языка. В янтарных глазах, дрогнул вертикальный зрачок. В тот же миг окружающее потеряло для Эдика всякую значимость…

Наг продолжал сверлить его магнетическим взглядом.

Желания пропали. Жажда жизни… надежды к спасению… поражения горечь — всё это превратилось в молочный кисель. Даже в клейстер, если точнее. Чувства стали такими же серыми, аморфными и студенистыми. Эдик протяжно вздохнул, опустил руки и уставился в одну точку. Всё видел, всё слышал, всё понимал, но пошевелиться не мог.

Таким беспомощным он чувствовал себя всего только раз — когда попал под ментальный удар Призрачного Банши в том ущелье...

Страшно не было.

Просто… Очень. Не хотелось. Умирать.

Верховод прошелестел команду. Из строя выскользнули две грудастые ламии. Змеиные тела потекли тягучими извивами. Мельтешение красных, белых, чёрных полос усилило гипнотическое воздействие кратно.

« А ничего такие… Симпатичненькие… — отрешённо подумал Эдик, из последних сил стараясь не впасть в неконтролируемый ступор. — Расцветка весёленькая… косички прикольные… глазки милые… жёлтенькие…»

Жёлтенькие глазки ожгли его лютой ненавистью, и ламии, не сговариваясь, размотали длинные хвосты плёток. Эти косички Эдику совсем не понравились. Тугие, толстые, унизанные колючками, шипами и крючьями. Сейчас его начнут разбирать на кусочки. Догадаться несложно. Сложно принять.

Змее-люди в предвкушении кровавого зрелища взбудоражились не на шутку. Кончики чешуйчатых хвостов задрожали, завибрировали, в воздухе замельтешили раздвоенные языки, уши заложило от возбуждённого свиста. И тем не менее они не спешили. Им было мало просто убить врага, унёсшего жизни стольких их соплеменников — они жаждали казни. Изощрённой, кровавой, мучительной…

Главный наг пронзительно шикнул, подавая команду к началу. Ламии чуть заметно шевельнули руками. Плети коротко свистнули и метнулись к обездвиженному человеку.

Плечи дрогнули под ударами, но боли он не почувствовал. По крайней мере, той, которую ожидал. Жуткие крючья не оставили рваных ран, шипы не вонзились в плоть, колючки беспомощно проскрежетали по антрацитовой чешуе куртки и соскользнули на землю. Даже царапины не оставили.

Правая ламия с раздражённым посвистом дёрнула плеть на себя и недобро прищурилась, выискивая уязвимое место. Взгляд жёлтеньких глаз остановился на ничем не защищённой шее. Воротник, хоть и стоечкой, за защиту считать нельзя. Шипастый жгут, он вряд ли остановит.

Эдик осознал этот момент со всей ясностью и судорожно дёрнул кадыком.

«Ну всё, пиндец, сейчас перепилит».

Свистнуло… Шею словно ошпарило. Эдик содрогнулся, вскрикнул... больше от страха.

Но обошлось.

Слева грохнул дуплет. Потом одиночный. Треснула короткая очередь. Длинная. Это из «Калаша». Присоединился второй автомат. Третий, четвёртый… Грудастая экзекуторша не успела завершить начатое — упала изрешечённая пулями. Страшная плеть выскользнула из её ослабевшей руки.

Рядом свалилась вторая с аккуратной дыркой во лбу. Над ухом противно-пронзительно вжикнуло — главный наг рухнул навзничь с занесённой для удара гизармой. И кровавой отметиной в районе грудины

Только это и запечатлелось в памяти Эдика. Смерть остальных он просто не рассмотрел. Их покрошили в считаные секунды.

За спиной послышались звуки шагов… Шагов! Человеческих! Эдик чуть не прослезился, дёрнулся, но смог только широко улыбнуться — контроль над телом ещё полностью не вернулся.

— Спасибо, мужики! — во всей сердечностью поблагодарил он невидимых спасителей. — Я уж думал…

Что он думал, осталось невыясненным. На затылок обрушился приклад «Калаша» и оборвал благодарственную речь на полуслове. В глазах потемнело, голова закружилась, к горлу подступила тошнота…

На асфальт Эдик упал уже без сознания.

***

В себя пришёл на обшарпанном дощатом полу в тесной комнате с единственным окном в мелкую клетку. Облезлые серые стены пестрели царапинами современной наскальной живописи: «менты казлы», «все бабы дуры», «здесь был Васян» и прочее в том же духе и стиле.

«Тюрьма?».

Клетушка два на три. Массивная стальная дверь с круглым глазком для досмотра, под ним — где-то на уровне пояса — проступали контуры небольшого лючка. У одной стены — нары в два этажа, у другой — куцый стол и скамейка. Свет через маленькое окошко под потолком. Солнце зашло — ночь. Даже туалета не предусматривалось. Но это, пожалуй, работало в плюс. Иначе, страшно представить, как здесь бы воняло.

«Тюрьма».

На самом деле ИВС — изолятор временного содержания — но Эдик не разбирался в специфических тонкостях. И не имел ни малейшего желания углубляться в предмет. Нос терзал стойкий запах мужской раздевалки, голова раскалывалась, на затылке вздувалась внушительная шишка. Шею слева нещадно щипало — Эдик тронул ладонью — там запекался свежим струпом глубокий порез.

— Могли бы и обработать, с-с-с-ски, — зашипел он от боли и немного от праведного негодования. — Спасители, глядь…

Но это всё, можно считать, мелочи, житейские пустяки. Хуже было другое. Он обнаружил… Вернее, не обнаружил куртки, подсумка и, соответственно, амулета, который находился внутри. Эдик машинально хлопнул рукой по груди.

— Твою мать. И этот забрали!

Кристалл вызова Аватара и Камень Стихий в текущих реалиях почти бесполезны, но это его собственность. Личные вещи! Кто им дал право, вообще?!

— Эй! — крикнул он, подскочил к двери и, забыв о головной боли, заколотил кулаком в стальную поверхность. — Главного позовите! Я требую главного!

Бубнёж, белым шумом долетавший из коридора, тут же затих. Там помолчали с минуту. А после Эдик услышал приглушенные голоса, и ему показалось, что он их узнал. Точно узнал, хоть с обладателями голосов и не знакомился лично.

— Слышь, Колян. Кажись, мимик-то в себя пришёл, — громко шептал один..

— Ты давай, Толян, аккуратнее. Подальше от двери стой. А то мало ли… — со знанием дела отвечал второй.

— Чё делать-то будем?

— Затаимся. Мимики обычно на голос или движение реагируют. Давай помолчим, может, угомонится…

— Давай…

Эдик прижался лбом к холодному железу и от досады скрипнул зубами. Что ж за напасть, опять эти двое. У них что, нормальных людей дефицит?

— Эй, придурки! — позвал он и повторил свою просьбу: — Главного позовите.

В ответ тишина.

Эдик поколотил ещё минут пять, но лишь отбил кулак и голова разболелась сильнее. Он мысленно послал дурням проклятье кровавого поноса и забрался на нары. Там уселся, скрестил ноги по-турецки и обнял плечи руками — его начинало потряхивать.

Сказывалось нервное напряжение последних дней, да и в камере было прохладно.

***

Если честно, на подобный приём он мало рассчитывал. Распростёртых объятий не ждал, но чтобы вот так… прикладом, да по башке… Такое себе гостеприимство. Ладно, хоть вовсе не застрелили.

Эдик с невесёлой усмешкой глянул на дверь, припомнив первую встречу со сладкой парочкой.

Впрочем, винить их нельзя. В основном, потому что взять с них, кроме анализов, нечего. А вот к леди Пиддэт у него появился ещё один счётец...

Вот же мерзкая баба. В голову не приходит, чем таким он ей помешал… Сидел бы сейчас в своём Альдерри с Алароком и верными менникайнами, потихоньку охранял бы границы, осваивал бы премудрости магии... Он же на первенство не претендовал. И конкурировать с ней не собирался. Какая шлея ей под хвост залетела?..

Эдику вдруг вспомнилась та последнюю ночёвку в горах. Когда Эльза жалась к нему своим шикарнейшим телом… Разговоры с намёками… Выражение глаз… От одной мысли его бросило в жар, накатила истома, и даже боль слегка отступила. Кровь, кстати, тоже перераспредилась. Скопилась в очевидных местах.

Эх, чертовка… Хороша, желанна, красива… Но всё равно он с неё спросит. Дай только время обратно попасть. Эдик притушил разбушевавшееся воображение и принялся размышлять о насущных вещах.

Похоже, с «обратно попасть» у него возникли проблемы.

Из плюсов. Как выяснилось, магию на земле можно добыть из разных источников: генераторы электричества, особенно мощные; порталы из волшебных миров: драконы, как автономные носители магической силы.

Из минусов. С электричеством ещё нужно экспериментировать — сама по себе идея сырая. С порталами тоже не просто. Многое зависело от мира и качества самого перехода. Драконы да, но с ними небольшая загвоздочка. Драконья магия не стихийная. У каждого она своя. Даже огонь у них особенный. Драконий.

Из жирных минусов. Во-первых, он не располагал сведениями где, когда, и какой портал выстрелит. Во-вторых, хрен знает, кто из него вылезет — к примеру, с нагами сегодня так получилось. В-третьих, необходима свобода перемещений, а его в четырёх стенах закупорили. Ну и с вещами нужно что-то решать.

Кстати, времени-то сейчас сколько?

Эдик бросил взгляд на окошко — за мутным стеклом наливалось свинцовой серостью вечернее небо. День прошёл, а ему ни воды, ни еды, ни первой медицинской помощи…

Интересно, хоть до ветру выпустят?

Он снова подошёл к двери, развернулся, постучал пяткой. Три раза. Не сильно. Чтобы не напугать.

— Чего хотел? — послышался подозрительный голос Коляна.

— В туалет меня выведите.

— Ага, щас! Сиди тихо! — очевидно, его параноидальный настрой не прошёл.

— Ты там совсем охренел, что ли?! — взвился от такого ответа Эдик. — Мне, по твоей милости в угол ссать?

— А мне по барабану! Попробуй в сапог, если такой чистоплотный. Сиди тихо, сказал!

— Выводи, дятел!

Колян проигнорировал оскорбление. Толян же, вообще, не подавал признаков жизни.

Горлом взять не вышло, и Эдик решил воззвать к силе разума. Ну, хоть какие-то мозги у них есть…

— Послушай, Колян… — начал он.

— Откуда ты узнал моё имя?! — испуганно откликнулся тот.

«Мда, похоже, насчёт мозгов там всё плохо. Максимум костный…», — Эдик удручённо покачал головой и, оставив вопрос без ответа, продолжил уже вслух: — Вот ты сам посуди. Ну, нагажу я в камере, а кому потом убирать? Не тебе ли? Командир у вас строгий, по голове за такое вряд ли погладит. Выведи, будь человеком…

Доводы заставили Коляна не на шутку задуматься. Эдика он боялся как мимика и портальную тварь, но страх перед командиром оказался сильнее. В коридоре повисла долгая пауза, перемежаемая невнятным шушуканьем. Потом открылся глазок. Потемнел. Громыхнули запоры, откинулся прямоугольный лючок и в камеру заглянули два ствола Коляновой вертикалки.

— К стене отошёл! — рявкнул тот нарочитым басом, видимо, стараясь напугать пленника и приободрить себя самого.

Эдик спорить не стал и послушно встал под окошко, с интересом наблюдая, что последует дальше.

— Толян, давай резче!

И Толян дал, проделав всё со скоростью змеелова. В одно движение протиснул руку рядом с ружьём, тут же отдёрнул обратно. На пол с пластиковым стуком упала бутылка. Стволы исчезли. Дважды лязгнул металл. За дверью послышался вздох громаднейшего облегчения.

— Что это? — спросил Эдик, подняв полупустую полторашку с этикеткой «Архыз».

Естественно, подразумевал он не содержимое тары, а к чему, вообще, весь этот цирк. Колян понял правильно.

— Два в одном, — долетел из коридора его нервный смешок. — Выпьешь, потом туда ссы.

— Вот ты урод! Откуда вы такие только берётесь…— не остался в долгу Эдик и побултыхав бутылкой в руке добавил: — Ещё и жадина, падла.

Но, в принципе, такой вариант его устраивал полностью. Сколько он уже не пил? Часов десять? Двенадцать?

В полторашке оказалась вода из-под крана, тёплая, обильно сдобренная хлоркой, но даже такая пошла на ура. Эдик опрокинул бутылку, опорожнил её в три глубоких глотка, а минут через десять ему и в самом деле приспичило. Поминая недобрым словом Коляна, он облегчился в опустевшую тару, поставил её в дальнем углу, а сам растянулся на нарах.

А что ещё делать?

Пока ничего сверхважного не происходило, можно и поспать. Даже нужно, раз выдалась такая оказия. А от неожиданных визитов его надёжно охраняли толстые стены, крепкие двери и стальные решётки.

Толян с Коляном ещё, но в их надёжности возникали обоснованные сомнения.

***

Непредсказуемая штука — сон. Иной раз вроде спишь, спишь, а стрелки на часах будто гвоздями приколотили. А иной — глаза закрыл, открыл — утро. Так произошло и сейчас. Эдик вроде только уснул, а за дверями послышались шаги, разговор, зазвенели ключами. С грохотом засова отворился лючок.

— Руки, — потребовал незнакомый голос.

Эдик, зевая спросонья, подошёл. Протянул. На запястьях защёлкнулись браслеты наручников.

— Выходим.

Дверь распахнулась. Рослый сержант в полицейской форме сделал приглашающий жест.

Кроме сержанта, в коридоре обнаружились ещё двое — добровольцы-охотнички. Колян и Толян. Оба в камуфле «Флора», в специальных жилетах и матерчатых берцах цвета оливы. Один — в панаме, с одноствольным ружьём, второй — в кепи и с вертикалкой.

По оружию-то Эдик и опознал, кто из них кто. И постарался запомнить. Чтобы узнать при следующей встрече — не дай бог, такое случится — и по возможности встречи этой избежать.

Колян — крепенький, рыжий, с брюшком. С конопатого курносого лица не сходило самодовольное выражение. Правда, сейчас он больше испуганным выглядел. Толян — его полная противоположность. Долговязый, голенастый, худой. И физиономия… словно только что свежего дерьма хорошенько нюхнул. Этот тоже боялся, но с озабоченным видом.

Они стояли у дальней стены с оружием на изготовку. Все три ствола смотрели на пленника и мелко подрагивали.

Эдика жуть как подмывало дёрнуться в сторону сладкой парочки и выдать громкое «Бу», но здравый смысл удержал от неосмотрительного поступка. С этих двоих станется. Нервишки сдадут и влепят из всех стволов разом. Здесь не промажут… А сержант ляжет зазря.

— К стене.

Сержант закрыл дверь, бросил скептический взгляд на дебилов, и подтолкнул Эдика к выходу из коридора.

— Пошёл.

— А нам куда? — крикнул им в спины Колян прерывающимся от пережитого страха голосом.

— У вас какой был приказ? — не оборачиваясь переспросил сержант.

— Охранять.

— Ну и охраняйте…

Охотнички потупили немного, после чего побрели следом. Крайне неохотно и нерешительно.

***

«Странно. Местные считают меня портальным пришельцем, а поступают как с обычным задержанным. Логика где? Был бы я мимиком, давно бы всем ноги пооткусывал. Начал бы с этих двух…»

От размышлений отвлекло очередное:

— К стене.

Сержант открыл не вполне приличную дверь, мотнул головой.

— Заходи.

Эдик без возражений шагнул внутрь и оказался в квадратной комнатке без окон. Всей мебели — стол и два стула напротив друг друга. В углу под потолком мерцала красным глазком камера видеонаблюдения. Наверное, допросная, но Эдик решил не гадать. Совсем скоро он это выяснит.

Сержант ловко пристегнул его к специальной скобе, сказал напоследок:

— Жди.

И вышел не попрощавшись.

Эдик только плечами пожал. Других вариантов ему не оставили.

Глава 9

Эдик сидел, думал о своей нелёгкой судьбе и рассматривал ногти. Он бы их сейчас грыз, но не давали наручники, а нагибаться ему не хотелось. Да и смысл какой, нервничать, когда от тебя ничего не зависит. Оставалось лишь последовать совету сержанта.

Гости не заставили себя долго ждать. Вернее, не гости — хозяева. В коридоре послышался стук каблуков, приглушённая толстыми стенами речь… Судя по интонациям, собеседники неплохо знали друг друга.

Эдик невесело усмехнулся.

«Какой-то ограниченный набор звуков у меня в последнее время. Лязг замков, голоса и шаги. Как в дурдоме…».

— Это что за ополченцы, Миш? — говоривший, вероятно, узрел Коляна с Толяном.

— Добровольцы… — прозвучало в ответ с оттенком досады.

Этот голос Эдик узнал. Слышал по рации, когда убегал из посадки.

— Что, других не нашлось?

— И этим рады. Сам знаешь, как сейчас с людьми…

— Да уж знаю…

— Заходи, Вить.

Дверь отворилась, зашли двое. Первый в городской цифре с майорскими звёздочками на погонах, в растоптанных берцах, размера, наверное, сорок пятого. Косая сажень в плечах, лицо, словно выточенное из гранита, тяжёлый взгляд серых глаз буквально пригибает к земле. Короткий бобрик волос, резкие жесты, манера речи — всё выдавало в нём причастность к силовикам и привычку командовать. ОМОН либо СОБР. Скорее, второе.

Спутник майора был одет по гражданке: в сером костюме, при галстуке, туфли начищены до зеркального блеска. Весь из себя аккуратный, дружелюбный, спокойный. И… неприметный. Подобного встретишь в толпе и тут же забудешь. Интуитивно Эдик почувствовал в нём что-то «такое», но что именно, не мог объяснить. Догадывался лишь, что он выше майора по чину, но насколько — малопонятно.

— Допрашивал? — бросил неприметный майору.

— Да какое там, — раздражённо махнул тот рукой. — Доложил, как поймали, а потом закрутился. Не до допросов мне, на вызовы не успеваем.

— Поприсутствуешь?

— Посижу немного, — согласно кивнул майор и крикнул: — Сержант, принеси вещи задержанного! И стул захвати!

Рослый конвоир появился через минуту. С грохотом толкнул стул к майору, перед неприметным положил три предмета. Куртку, янтарный кристалл и четырёхцветный камень на массивной золотой цепи. После чего встал в углу комнаты и там замер, превратившись в предмет интерьера.

— Где пояс? — возмущённо воскликнул Эдик, рассмотрев, что доставил сержант.

Офицеры воззрились на него, как на неведому зверушку. Наверное, меньше удивились бы, если б обезьяна в зоопарке заговорила.

— Смотри-ка и правда по-нашему разговаривает, — протянул сотрудник конторы и вкрадчиво предложил: — А давайте-ка я сначала поспрашиваю?

— Как вам будет угодно, — не стал возражать Эдик. — Но пояс всё равно придётся вернуть. И карабин.

Неприметный насмешливо дёрнул уголком рта, уселся напротив. Порылся в карманах, выложил на стол блокнот, карандаш, диктофон. Последний включил, пододвинул на середину. Откашлялся, деликатно прикрыв рот ладонью:

— Итак, начнём по порядку. Кто вы такой?

— Эдуард Валерьевич Мельницкий, — не стал запираться Эдик.

— В смысле человек? — неприметный от удивления вскинул бровь.

— В смысле, уроженец этого города. Живу… жил на Чкалова, — Эдик назвал номер дома, подъезд и квартиру. — При желании можете проверить.

Услышав адрес, майор потемнел лицом, скрежетнул зубами, но ничего не сказал. Неприметный же черкнул строчку в блокнотике, кивнул, доброжелательно улыбнулся.

— Обязательно проверим. Откуда прибыли.

— Из Кумертау.

— На чём?

— На старенькой «Ниве».

— Где взяли?

— В деревне, бесхозной стояла.

— Смотрите-ка, Эдуард Валерьевич, а складывается у нас диалог, — улыбка неприметного стала шире и радостнее, он заговорщицки подмигнул Эдику и уточнил: — На старенькой «Ниве», говорите? А мне сказали, порталом.

— Это да. Но сначала-то я на машине ехал. А уж потом, когда от Ядовитого Кислотника убегал, меня в портал затянуло. Здесь выбросило, — Эдик посмотрел в глаза собеседника самыми честными в мире глазами.

— От кого, простите, убегали?

— От Ядовитого Кислотника. Ну, дракон такой, кислотой плюётся вместо огня.

— Ну… допустим, — неприметный задумчиво почесал карандашом нос. — Что дальше?

— А дальше те два придурка меня чуть не пристрелили, — Эдик мотнул головой на дверь, за которой стояли Колян и Толян.

— Полноте, Эдуард Валерьевич, не судите их строго. Говорят, вы в долгу не остались… — примирительно протянул неприметный. — Дальше.

— В подвале спрятался. Потом наги напали. Отстреливался.

— Дальше.

— Попал под ментальный удар. Потом ламии хотели меня на лоскуты распустить…

— Кто?

— Ламии. У них плётки ещё такие…

— Да-да, плётки я видел. Дальше.

— А дальше, майор подоспел со своими, — Эдик машинально потрогал затылок, поморщился и с укоризной посмотрел на полицейского офицера. — По голове обязательно было бить?

Вопрос повис в воздухе, как неотносящийся к делу.

— Всё? — ласково спросил неприметный.

Эдик сделал вид что задумался, якобы припоминая детали своего приключения, после чего кивнул.

— Вроде да.

— Смотрите, Эдуард Валерьевич, какая интересная штука у нас получается, — неприметный широко улыбнулся, но на этот раз с людоедским оскалом. — Приехали из Кумертау, а машину в деревне взяли. Вероятно, угнали, но сейчас не об этом…

— Да нет же, я… — попытался объяснить Эдик, но собеседник остановил его решительным жестом.

— О перемещении через портал говорите, как о само собой разумеющемся. Могу предположить, что уже не раз и не два пользовались таким способом. И я так понимаю, что gwenwinigzuunevr, jendesug и neidere, это встреченные вами портальные твари. Так?

Эдик прикусил язык и еле сдержался, чтоб не хлопнуть себя по лбу ладонью. Он только сейчас понял, какой косяк запорол — обозначил дракона, нагов и ламий названиями из бестиария Родеро Браггета. И больше того — по привычке произнёс их на родном языке составителя. Языке Аркенсейла.

Нужно было что-то ответить, но собеседник ответов не ждал.

— Ай-яй-яй, Эдуард Валерьевич. Не стыдно обманывать? А как хорошо начинали…

Эдик стыда не испытывал, но ситуация требовала быстрых решений. И он не придумал ничего лучшего, чем попробовать договориться.

— Давайте так, Виктор… э-э-э… простите, не знаю как вас по батюшке.

— Вениаминович, — охотно подсказал тот.

— Хорошо, Виктор Вениаминович. Давайте так, я расскажу всё, что вас интересует, но потом вы ответите на мои вопросы. Ну и отпустите, конечно же. Как вам такое предложение?

Эдик просто ни разу до сегодняшнего дня не попадал в дружеские объятия полиции. Тем более, ФСБ. Ни разу не примерял на себя роль подозреваемого или хотя бы свидетеля. Поэтому думал, что можно вести диалог с равных позиций. Что здесь работает формула «ты — мне, я — тебе». Что его выслушают, поймут и ограничатся тем, что он сам захочет поведать. Наивный. Он сам не знал, насколько глубоко заблуждался.

И судьба преподнесла ему нежданный урок, приоткрыв новую сторону жизни.

Как по взмаху волшебной палочки Виктор Вениаминович растерял всё своё дружелюбие. Черты его лица заострились, морщины прорезали высокий лоб, во взгляде поселилось колючее подозрение.

— Не пойдёт. Ты и так всё расскажешь, — он достал из кармана пиджака телефон, ткнул кнопку в быстром наборе, выплюнул в микрофон. — Андрей, зайди.

***

Андрей появился, как сказочный Сивка-бурка — стремительно и ниоткуда. В таком же, как у коллеги неприметном костюмчике. Такой же аккуратный, спокойный и очень сосредоточенный. Дополнительных приказов не ждал — знал, зачем звали.

Он положил на край стола небольшой пластиковый кофр. Привычно щёлкнул замками, откинул крышку, достал одноразовый шприц. Пятикубовый, насколько Эдик успел заметить, и уже снаряжённый. С препаратом то бишь.

— Думаете, возьмёт, Виктор Вениаминович? — походя спросил Андрей, снимая колпачок с иглы. — Он же вроде из пришлых.

— Вот как раз и узнаем. Не рассуждай. Коли, — приказал тот.

— Э! Вы что творите, уроды?! — заорал в голосину Эдик.

Вскочил, дёрнулся было бежать, и едва не вывихнул руки — браслеты рванули его обратно, до крови впившись в запястья. Сзади навалился сержант, вдавил в спинку стула, умело зафиксировал шею в замок. Эдик захрипел, забился, но получилось лишь трепыхнуться — воздуха отчаянно не хватало.

— Очень рекомендую расслабиться, — бесцветным голосом проговорил Андрей, выпустив из иглы тонкую струйку. — И мне проще будет и тебе не так больно.

— Вам… — просипел Эдик. — Обращайтесь ко мне на «вы»…

— Как скажете, — равнодушно пожал плечами Андрей и задрал рукав эдиковской нательной рубахи.

Сжал стальным хватом выше локтя, подождал, пока вена набухнет и отработанным движением проткнул иглой кожу. Пошевелил. Провалился в сосуд. Потянул пальцем поршень к себе, посмотрел, как в шприце заклубилась алая взвесь, затем медленно ввёл препарат до последнего миллилитра. И никаких тебе «поработайте кулачком», обработок спиртом места укола и «придержите ватку, пока кровь не перестанет идти». Всё до предела дёшево и сердито.

Эдик хотел рассказать в самых красочных образах, что он думает об Андрее и его методах, но почему-то не смог. Щёки полыхнули огнём, во рту пересохло, сердце заколотилось как бешеное. Всё, на что его хватило, — это разлепить онемевшие губы. Потом голова закружилась… перед глазами поплыли круги… тело обмякло… На Эдика накатило фиолетовое марево безразличия.

Он всё видел, но будто сквозь пелену. Всё чувствовал, но словно через одеяло. Всё слышал, но точно в тумане. Хотелось пить и, чтобы от него поскорее отстали.

Над ним склонился Андрей. Приподнял одно веко. Другое. Похлопал по щекам. Эдик лишь безвольно мотал головой.

— Клиент готов. Можно начинать, Виктор Вениаминович, — Андрей сделал знак сержанту, чтоб тот отошёл и начал собирать чемоданчик.

— Кто. Ты. Такой?

И это был только первый вопрос.

Потом они посыпались один за другим, повторялись, переиначивались снова и снова — Эдик не успевал отвечать. Не то чтобы сильно хотел, просто не мог не ответить. Его мучила жажда, тянуло ко сну, жутко мутило, но проклятый Виктор Вениаминович прилип как репей. Не отцепишь.

Откуда ты прибыл? Замок в горах? Альдерри? Аркенсейл?

Что за кристалл? Аватар? Стихийная магия? Какой уровень? Кто такой Аларок?

Странный материал куртки, не находишь? Антрацитовый Аспид? Портальные монстры? Цэнхер-Нудтэй?

Что имеешь сказать о порталах? Можешь ли колдовать на Земле? Как насчёт прогнозирования переходов?

Неприметный оказался мастером от дознания — ловко выхватывал малейшую ниточку и распутывал целый клубок. Так прошёл час, другой, третий… Сколько их было всего, Эдик не знал — он давно потерял счёт времени. Что спрашивали — не запоминал, что отвечал — забывал сразу же...

Наконец, всё закончилось.

В комнате разлилась благословенная тишина. Эдик протянул дрожащую руку, уподобившись запойному пьянице после вчерашней попойки. Одними губами прошептал:

— П-пить…

Андрей дождался кивка руководства, протянул ему бутылку воды. Маленькую, ноль — тридцать три, ни о чём. Эдик неверным движением скрутил крышку, присосался к горлышку как вакуумный насос, втянул минералку в глоток, чуть не вывернув наизнанку бутылку. И вывернул бы, если бы Андрей не отобрал опустевшую тару.

— Ещё…

На этот раз его проигнорировали. То ли вода кончилась, то ли нельзя столько сразу, то ли пожадничали.

— Три-два-рас, — неразборчиво пролепетал Эдик, да так и застыл скрюченным в букву «зю» и с протянутой, просящей рукой.

— Так, Михаил Александрович, — Виктор Вениаминович обратился к майору, почему-то переходя на официальный тон. — Задержанного я у тебя забираю.

— Как скажешь, товарищ полковник. Бумаги заполнять?

— Тебе заняться нечем? Единственно попрошу, приставь к нему конвоиров. Своих бойцов я не захватил.

— Бери тех двоих, — майор показал рубленым подбородком на дверь, за которой стояли Толян и Колян.

— Может, лучше сержанта, — осторожно спросил Андрей.

— Сержанта не дам, — отрезал майор.

— И на этом спасибо, — сказал Виктор Вениаминович, но в его голосе не прозвучало даже нотки благодарности.

Эдика отстегнули от стола, подхватили с двух сторон под руки и поволокли, как большой пакет с холодцом. На улице загрузили в чёрный минивэн с трёхлучевой звездой на капоте и тонированными наглухо стёклами.Эдик блаженно растёкся на мягком сиденье.

— Домой? — спросил водитель, когда двери за всеми захлопнулись.

— Нет, Саш. В больничку заедем сначала. В первую городскую, — Виктор Вениаминович определился с маршрутом, и жестом приказал трогать.

Услышав знакомое название, Эдик расплылся в глупой улыбке. Хотел поделиться воспоминаниями, как подрабатывал санитаром в урологическом отделении, но пока собирался с мыслями, уже и приехали. Да, тут ехать-то — квартал вниз по Мира, потом налево по Гагарина ещё квартал.

Охранник в сторожке, увидев пропуск в углу лобового стекла, поспешно открыл шлагбаум. Спустя минуту минивэн въезжал на пандус для «Скорых». Там встал. Пока Эдика доставали из салона машины, Виктор Вениаминович зашёл в приёмный покой, толкнул дверь ближайшего кабинета.

***

За столом сидели две медсестры. Чаёвничали и обсуждали больничные сплетни.

— Дежурного врача мне, — сухо бросил полковник не поздоровавшись.

Две медсестры посмотрели на посетителя поверх чашек с плохо скрываемой неприязнью.

— Сегодня Пироговка ургентная, — сказала та, что постарше и помощнее, показательно громко отхлебнув горячего чаю.

— Девочки, лучше не злите меня, — полковник продемонстрировал служебное удостоверение.

В ответ услышал недовольное фырканье. Красная корочка не оказала на двух медсестёр никакого воздействия.

— Жопы от стульев оторвали. Живо! — рявкнул он, выходя из привычно-спокойного образа.

Это сработало. Та, что потоньше, но тоже жопастая, нарочито медленно встала, поправила крахмальный колпак и продефилировала к соседнему столу, где стоял телефон. Там обернулась, окинула полковника полным презрения взглядом, сняла трубку, потыкала наманикюренным пальцем по кнопкам.

— Алло, хирургия? Девочки, Виталий Борисыч на месте? Скажите ему, чтоб спустился. Его тут в приёмнике ждут. Кто? А я почём знаю? Из органов кто-то…

Врач оказался вменяемым и поспешил узнать, что случилось, понимал — из органов просто так не приедут. У кабинета он появился одновременно с незадачливыми конвоирами, которые проталкивали Эдика в дверной проём. Тот отчаянно упирался, плевался и трёхэтажно выражал своё недовольство.

— Что с ним. Пьян? Привезли откапать? — обратился к полковнику Виталий Борисыч, беглым взглядом оценив состояние предполагаемого пациента.

— Нет, с ним всё в порядке. Я о другом вас хотел попросить. Отойдём, — Виктор Вениаминович отвёл доктора в сторону, помедлил немного, собираясь с формулировками, наконец, разродился: — Мне нужно убедиться, что он человек. Или получить документальное подтверждение обратного.

Задача поставила доктора в откровенный тупик. Он посмотрел на Эдика, на полковника, снова на Эдика…

— Две руки, две ноги, голова ругается матом. Он человек, это совершенно понятно. Какие ещё нужны доказательства?

— Я не могу всего вам сказать, доктор. Поверьте, так надо, — ответил Виктор Вениаминович, добавив в голос убедительных интонаций.

— А что мне собственно делать? — продолжал недоумевать Виталий Борисович.

— Это уж вам виднее. Анализы какие-нибудь, рентген, тест ДНК…

— А сами чего? У вас же и спецы, и лаборатории есть… — ещё раз попытался отбояриться от нежелательного задания врач.

— Нет времени. Приступайте немедленно. Даю вам на всё один час, — поставил точку Виктор Вениаминович и рыкнул на Толяна с Коляном. — Глаз с него не спускать! Я буду в машине.

***

До истечения часа оставалось пятнадцать минут, когда из больницы послышался выстрел. Виктор Вениаминович пулей слетел с сиденья, выхватил пистолет и метнулся к приёмнику.

— Андрей со мной, Саша на месте, — крикнул он на бегу и чуть не получил по лицу распахнувшейся дверью.

На улицу выскочила медсестра — та, что потоньше, но тоже жопастая — увидела полковника и радостно всплеснула руками.

— Ой, а я за вами. Пойдёмте скорее. Там стреляли, — взволнованно сообщила она.

— Где именно? — бросил полковник, проскакивая мимо неё.

Инициативу перехватила та, что постарше и помощнее.

— В рентгене, кажись. Пойдём, покажу, — проворчала она и захлопала шлёпками по линолеуму.

— Куда?! Назад!

— Да угомонись ты, малохольный, не в таких переделках бывала, — отмахнулась толстомясая проводница, переваливаясь по-утиному. Колыхая телесами, она доковыляла до конца коридора, ткнула карточкой в считыватель, открывая электромагнитный замок, толкнула могучей рукою железную створку. — Вам налево и прямо. Увидите.

Надпись на стене не увидел бы только слепой. Отделение лучевой диагностики. Но внутрь идти не пришлось.

Двери с треском открылись. Выплеснулся мат-перемат. Вылетел перепуганный Колян с двустволкой в охапку. И Толян. Совсем без ружья. Толян обернулся зачем-то, и тут же выхватил мокрой тряпкой по роже. Огрызнулся — в ответ прилетело ведро.

— Да твою мать, — обречённо выдохнул полковник, опустил пистолет и пошёл разбираться.

С последствиями. О причинах он начал догадываться.

В отделении лучевой диагностики его встретила целая делегация. Растерянный охранник с шевроном «сесурити» на тощей груди, две бой-бабы в белых халатах — предположительно медсестра с санитаркой и Виталий Борисыч. Встречающих возглавляла моложавая фигуристая докторица с модной причёской. Симпатичная, но очень, очень недобрая, если судить по её гневному взгляду.

— Ваши дебилы? — сурово спросила она и, не дожидаясь ответа, поманила полковника за собой, — Пойдёмте-ка, покажу, что они натворили.

Глава 10

Виктор Вениаминович, не привыкший к подобному обращению, заиграл желваками и смерил дерзкую докторицу неприязненным взглядом.

— Знаете что… Вера Владимировна, — прочитал он имя на бейджике и замолчал, придумывая, что бы такое сказать вежливое, но максимально неприятное.

Но Вера Владимировна и слышать ничего не хотела. Она уже развернулась и, печатая шаг, шла в конец коридора.

— Да чтоб тебя, — ругнулся полковник вполголоса и поспешил следом.

— За что мне всё это, — простонал Виталий Борисыч, обречённо закатил глаза и нехотя побрёл за ним.

У дверей отделения остались перепуганные Толян с Коляном, охранник-«сесурити» и Андрей. За ними надзирали две суровые тётки в белых халатах.

Вера Владимировна походя отпихнула в сторону, брошенное как попало, кресло-каталку, остановилась у кабинета с табличкой «МРТ-диагностика», настежь распахнула дверь.

— Вот, полюбуйтесь! — сказала она тоном, не терпящим возражений, и сделала приглашающий жест.

Виктор Вениаминович шагнул внутрь, бегло осмотрел тесную комнатушку.

Ещё одна дверь. Окно во всю стену. Длинный стол с мониторами, рядом два стула. Кушетка в углу. На ней Эдик. Он лежал на спине, свесив одну ногу на пол, и не подавал признаков жизни. Полковник ругнулся, подскочил, затряс его за плечо.

— Эй, ты живой?

— Да живой он, живой, — успокоила Вера Владимировна.

В подтверждение её слов Эдик заворочался, промычал что-то невнятное и с блаженной улыбкой надул слюнявый пузырь. Точно живой, просто организм не справился с воздействием спец-препарата. Виктор Вениаминович выдохнул с облегчением, разогнулся и с лёгким недоумением обернулся к докторице.

— Тогда в чём, собственно, дело?

Она скрестила на груди руки и кивнула на большое окно в процедурную.

— А вы во-о-он туда посмотрите.

Полковник отследил её взгляд… сказал:

— Твою мать, — больше у него слов не нашлось.

На стене шелушилось вспученной краской пятно дробового заряда. К защитному кожуху аппарата, прилипла одностволка и охотничий нож. Намертво. Нож, слава богу, плашмя.

— «Твою мать» и всё? — переспросила Вера Владимировна, саркастически усмехнувшись.

— А что вы от меня хотите, женщина? Что бы я застрелил виноватого?

— Женщина… — возмущённо фыркнула та. — Я хочу, чтобы вы возместили больнице ущерб. Остальное на ваше усмотрение.

— Какой ущерб? — разозлился полковник. — Банка краски и пакет со шпатлёвкой?

— Вы там все на своей службе тупеете? — язвительно поинтересовалась Вера Владимировна и принялась загибать пальцы. — Вызов мастера, гелий, простой томографа. Ну и дырка в стене. Это ещё если сетку Фарадея не повредили. Навскидку выйдет тысяч двести — двести пятьдесят.

Она закончила подсчёты и сунула сжатый кулачок под нос Виктору Вениаминовичу. Тот недовольно поморщился и двумя пальцами отвёл её руку в сторону.

— Ну, Вера Владимировна, вы поймите, времена сейчас непростые, сами знаете, что творится… — в его голосе проскочили извиняющиеся нотки.

— Тем более! А с вашим подходом, скоро в городе ни одного рабочего томографа не останется, — не сдавалась она. — Я вынуждена написать докладную, а там пусть начальство разбирается. Ваше имя, звание, должность.

Вера Владимировна села за стол, приготовила лист бумаги, ручку и требовательно воззрилась на собеседника.

— Да делайте что хотите, — буркнул тот, шлёпнул удостоверением о стол и отошёл к двери. — Андрей, забираем клиента.

— И железяки свои не забудьте, — напомнили от стола.

***

Вера Владимировна переписывала данные с удостоверения. Андрей с медсестрой грузили безвольного Эдика в кресло-каталку и приводили его в чувство нашатырём. Добровольцы-охотнички с охранником-"сесурити", под бдительным присмотром санитарки, освобождали толяновскую амуницию из магнитной ловушки. Полковник же занимался делами, ради которых приехал.

— Удалось что-нибудь выяснить, Виталий Борисыч?

— Вот, — доктор достал из кармана целую кипу бланков и начал по одному передавать собеседнику. — Общий анализ крови, биохимия, билирубин. Кстати, в крови обнаружены остатки психотропного средства… Вот РОЕ с тромбоцитами. Группа крови, вторая положительная… Вот анализ мочи, вот ещё, этот по Нечипоренко, вот проба Реберга. Вот СПИД и РВ… отрицательный. Вот ЭКГ, ритм в норме. Вот заключение ультразвуковой диагностики: печень, почки, брюшная полость, мочевой пузырь. Вот энцефалограмма. ДНК-тест взяли, но результат будет не сразу. МРТ не сделали по понятным причинам, но тут уж… сами всё видите. Собственно, всё.

От наплыва малознакомой информации у полковника голова пошла кругом. Ему все эти аббревиатуры и названия авторских методов ничего не объясняли. Даже, наоборот, путали.

— Ну а в целом, доктор, что скажете? — спросил он, скручивая бумаги в рулон. — Какие выводы можно сделать исходя из всего этого?

— Выводы? — переспросил Виталий Борисыч и неопределённо пожал плечами. — Человек. Homo sapiens. Как вы. Как я.

Ответ не сильно удовлетворил Виктора Вениаминовича, но других у него не было. Он забрал удостоверение, дождался, пока его команда покинет отделение лучевой диагностики, поблагодарил Виталия Борисыча, сдержанно попрощался с Верой Владимировной и вышел за дверь.

***

Чёрный минивэн с трёхлучевой звездой на капоте вырулил с территории больницы, свернул на проспект и слился с огнями ночного города. Эдик мерно покачивался на заднем сидении, бездумно пялился в тонированное окно, краем уха слушал разговоры в салоне. Нашатырь помог ненадолго. Его вновь сковала безвольная слабость, окружающая действительность снова воспринималась словно в тумане. Ещё наручники эти, мать их ети…

Водитель молча крутил баранку. Полковник сидел впереди, сосредоточенно шуршал бумагами, вчитываясь в непонятные цифры и графики, то и дело бубнил под нос:

— Человек, значит… Homo sapiens… ну что ж…

Судя по его интонации, этот факт его не сильно устраивал, да и вообще он был крайне недоволен поездкой. И тем не менее раздражения не выказывал и даже на сладкую парочку не сорвался. А может, разборки на потом отложил, других-то помощников сейчас всё одно не найти.

А вот Андрей не сдержал любопытства и пристал к Толяну с расспросами. Хотя, если честно, больше стебался.

— Толь, скажи, как тебя угораздило-то?

— Как-как… — уныло прогундосил Толян, — должен же я был посмотреть, что там внутри.

— Ну и посмотрел бы в окно. На кой ляд ты с ружьём-то попёрся? — не унимался Андрей.

— Ну мало ли…

— А тебе не сказали, что туда с металлом нельзя?

— Сказали…

— И?

— Ну мы же ФБР… ФСБ, то есть. Думал, нас не касается…

— Вот ты дебил, — расхохотался Андрей. — Это законы физики, Толян, они всех касаются.

— Да понял я уже… — ответил Толян и отвернулся. Обиделся на дебила.

А его напарничек с самого начала отмалчивался. Не хотел посмешищем выглядеть. Хотя в больничке хлестался направо — налево, что они теперь федералы.

Эдик мерно покачивался на заднем сидении, бездумно пялился в тонированное окно, краем уха слушал разговоры в салоне. За стеклом проплывали дома, фонари, светофоры. Их обгоняли, обгоняли они. Вроде всё как обычно — ночь как ночь и город как город, — но Эдика не покидало ощущение некоего дискомфорта… Или так действовал спец-препарат?..

И всё же. Машин на дорогах могло быть и больше, для не такого уж позднего часа. Светофоры работали через один, через два. Фонари не горели целыми пролётами. И очень мало светлых окон в высотках. И ещё, как-то раз почудилось, что в проулке промелькнул силуэт бэтээра. А однажды послышалась россыпь автоматных очередей. Но это именно что почудилось и послышалось…

Проспект Гагарина перешёл в улицу Чкалова, справа осталась коробка «Китайской стены». Скоро покажется дом, где он жил… Эдик невольно прижался к стеклу лбом, прищурился, вглядываясь в темноту… Вот уже почти и приехали…

И к Эдику пришло понимание, отчего закаменел лицом полицейский майор. В доме на всю толщину зияла дырища с изумительно ровными контурами. Ровно там, где была квартира родителей.

— Когда это случилось? — просипел он, конкретно ни к кому не обращаясь.

Удивительно, но ему ответили сразу.

— Что именно? — переспросил Андрей и глянул в окно. — А, это… Уже месяц как. Ночью портал проявился, потом твари полезли. Помню тот случай, едва треть жителей успели спасти. Почему спрашиваешь?

— Жил я там, — бросил Эдик и замкнулся в себе.

Узнавать о судьбе близких смысла нет. Ночь, портал, твари. Там без шансов. Он только что потерял отчий дом и семью. И пусть Эдик не был особенно близок с родителями, увиденное его потрясло. Накатило чувство вины, навалилась апатия… Остатки психотропов в крови глушили эмоции, и всё же Эдика затянуло в пучину самокопания.

«Это я… я во всём виноват… Родители… Порталы...чудовища... гибель людей… всё это из-за меня… Если бы не я, ничего не случилось…»

В действительности всё было не так. Просто Эдик оказался заложником ситуации. Попал в не то место в ненужное время. Он и туда провалился не сам и обратно вернулся не по собственной воле. Обстоятельства так сложились. И если уж кого и винить, то леди Пиддэт — уж она от души приложила ко всему этому руку…

Когда минивэн свернул на улицу 9 Января, он уже не то спал беспробудным сном, не то впал в глубочайший ступор. Сложились, эмоциональное напряжение последних дней, банальная усталость и неприятные вести. Ну и спец-препарат усугубил. Так что он не проснулся, ни когда его вытаскивали из машины, ни когда волокли по коридорам, ни когда в камере с той стороны лязгнул замок.

Может оно и к лучшему.

***

На следующее утро Эдик просыпался с трудом и о вчерашнем мало что помнил. В памяти зияли провалы. Затылок сковало как обручем на два размера меньше, чем надо, язык ощущался наждачной бумагой, мышцы дергало судорогой в самых неожиданных местах. Но, как ни странно, он даже раздражения не испытывал. Спец-препарат словно выжег все эмоции на неделю вперёд. Или на месяц… Или на год… Да и по хрен... по барабану.

Эдик уселся, уткнулся в ладони лицом, промычал:

— Господи, как же всё задолбало. Хочу домой… Глядь, дома-то у меня теперь нет.

И снова не ощутил эмоционального всплеска. Нет и нет. Что тут поделаешь.

Эдик уже догадался, что он снова в тюрьме. Хотя здесь и было гораздо опрятнее. Чистые полы, ровные стены, свежая краска и никаких наскальных рисунков. Имелся сан-блок, тоже чистый, даже с полотенцем, туалетной бумагой и мылом. Не нары — кровать с нормальными постельными принадлежностями. Тумбочка, стол со стулом, тоже вполне себе ничего. Окно правда отсутствовало, так что со временем сложно определиться.

Эдик нехотя встал, без желания умылся, по необходимости похлебал из-под крана. Жажда, она, как и голод — не тётка. Оправился. Последнее, правда, сделал с желанием и даже с охотой — против природы никак не попрёшь. Ещё раз тщательно вымыл руки и завалился обратно в кровать. Лег на спину, уставился в одну точку на потолке и отрешился от неприятной реальности.

Ощущение сродни медитации, когда вроде смотришь, а не видишь, слушаешь, а не слышишь, думаешь, а в голове пустота.

В коридоре раздались шаги, лязгнул замок, дверь отворилась. Эдик даже не вздрогнул. Неинтересно. Скажут встать — встанет, а нет, так и пошли они все… в пешее эротическое. В проёме мелькнула фигура Коляна. В камеру прошёл Виктор Вениаминович.

Эдик отвернулся к стене. Ему было на всё фиолетово.

Полковник жестом приказал запереть дверь, взял стул и уселся напротив. Непринуждённо закинул ногу на ногу и совершенно спокойно стал смотреть ему в спину. Смотрел минуту, смотрел две, смотрел три… Эдик перевернулся на другой бок.

— Вы так на мне дырку протрёте, любезный, — буркнул он, впрочем, без малейшего недовольства. — Чего хотели-то?

— Поговорим, Эдуард Валерьевич? — ровным тоном предложил Виктор Вениаминович, проигнорировав его выпад.

— Зовите меня Эддард, мне так привычнее.

— Хорошо, пусть будет Эддард, — не стал спорить полковник. — Ну так что, поговорим?

— А что сдохло, что вы начали по-человечески себя вести? — язвительно спросил Эдик. — Даже странно. Зачем вам со мной разговаривать? Позовите своих двух дегродов, Андрея со шприцем. Пусть мне по голове шарахнут, руки вывернут и вколют какую-нибудь дрянь. У вас ведь так заведено?

— Не кипятитесь, Эдуард, Вал… Эддард. Вы же сами понимаете…

— Кстати, о кипятке, — перебил его Эдик, — меня даже водой напоить не удосужились, не то чтобы чаем. Про накормить я вообще молчу. Знаете, Виктор Вениаминович, у вас там за дверью до хрена собеседников, вот подыщите кого поумней, с ним и поговорите. А я лучше посплю. У меня, знаете ли, нервы расшатаны.

— Согласен, моё упущение, — снова не стал спорить полковник. — Сейчас всё исправим. Дежурный!

На окрик дверь приоткрылась, Колян просунул голову щель.

— Организуй бутылку воды и стандартный обед.

— А где я обед-то возьму?

Полковник глубоко вдохнул, медленно выдохнул и, помолчав ещё с полминуты, спокойно ответил.

— В столовой, где же ещё. Скажи, по моему личному распоряжению. И чтобы всё как положено: первое, второе…

— И компот?

— И компот. Сюда принеси!

Но дверь за Коляном уже захлопнулась и по коридору пронёсся затихающий топот.

— Не пойдёт. — заявил Эдик.

— Что не пойдёт?

— Снежные барсы в неволе не размножаются. Выпускайте, тогда и поговорим, а пока до свидания. Я вообще объявляю голодовку, — Эдик демонстративно развернулся к стене.

— Хорошо, я позже зайду, когда у вас появится настроение.

Виктор Вениаминович подошёл к двери, постучал. Постучал снова. Ещё постучал. Никто не открыл. Добросовестный Колян убежал исполнять поручение, а замок-то и запер. Чтобы заключённый, не дай бог, не удрал. Про начальство, естественно, он не подумал.

— Добро пожаловать в клуб, — мстительно улыбнулся Эдик, ради такого случая развернувшись к нему. — Посидите, Виктор Вениаминович, подумайте. Только не обессудьте, кровать я вам не уступлю. Меня сюда раньше вас поселили.

Полковник, отдать должное его выдержке, выматерился, но вполголоса, походил-походил и уселся обратно.

— Так может… — вкрадчиво начал он.

— Сказал, нет, — решительно перебил его Эдик.

— Хорошо, — не успокаивался полковник. — Давайте так, вы мне пообещаете, что не сбежите, а я вас выпущу, выделю кабинет в этом здании и расскажу всё, что вас интересует.

— Я уже имел опыт с вами договариваться. Вы в любой момент передумаете и закатаете меня в кутузку. Так что я лучше сразу здесь останусь. Чтобы потом не расстраиваться.

— Но Эдуард… Эддард, вы же неглупый человек, для начала хоть выслушайте.

— Вчера меня вообще за человека не считали. Что поменялось?

Эдик сам не понял, как оказался вовлечённым в беседу. Хотя чего тут непонятного? Виктор Вениаминович и не таких раскачивал. А что касается свободы, так она мнимая. Из этого здания никто без особого разрешения выйти не сможет. Хоть из камеры, хоть из актового зала.

— Что поменялось? — с едва заметной улыбкой переспросил полковник. — Многое. Результаты теста ДНК пришли, аналитики ситуацию прогнали, выводы сделали.

— И какие, побоюсь спросить, выводы?

— Определённые. Теперь я полностью уверен, что вы не портальный пришелец. Знаю, что вы обладаете опытом перемещения через порталы, владеете магией и сведущи в неземных тварях. Больше того, имеете непосредственное отношение ко всей этой катавасии. Так что давайте забудем былые обиды и начнём плодотворно сотрудничать.

Эдик молчал.

— Ну что вы как ребёнок, Эддард, — попенял ему Виктор Вениаминович и стал приводить аргументы: — Простите если задену за живое, но идти-то вам всё равно некуда. И жить не на что. А я вам предлагаю и жильё, и работу. Правда, жильё пока так себе, зато работа высокооплачиваемая.

— А как быть с моими личными планами? — потихоньку начал сдавать позиции Эдик.

— Так и я о чём, — тут же воодушевился полковник. — Одно дело, когда вы сами по себе, и совсем другое, когда под рукой ресурсы конторы.

— Вот прямо так и ресурсы, — с полным на то основанием усомнился Эдик.

— Конечно, — не задержавшись ни на мгновение, кивнул Виктор Вениаминович. — Разумеется, не все и не сразу, но даже служебная корочка вам сильно жизнь облегчит и многие двери откроет.

— Мне нужна только одна, — ответил Эдик и помрачнел.

— В Аркенсейл вернуться хотите? — догадался полковник.

— Меня здесь мало что держит. Это я вас заранее предупреждаю, чтобы потом недомолвок не возникало.

— Думаю, эти проблемы связаны. И моя глобальная, и ваша частная. Так что наши интересы лежат в одной плоскости.

— Это откуда такие выводы? — недоверчиво прищурился Эдик.

— Говорю же, аналитики поработали. Ну так как? Согласны?

Прежде чем Эдик нашёлся с ответом. Дверь снова открылась, вернулся Колян. Он вошёл крабьей походкой, удерживая на вытянутых руках поднос с тарелками. Камеру заполнили божественные ароматы. Эдик даже сел на кровати, потянул носом и в желудке у него заурчало — шутка ли, двое суток не есть.

— Ну что, пойдём? — полковник встал и выжидательно посмотрел на Эдика.

— Куда?

— В столовую. Вы теперь свободный человек.

— А что дают? — с живым интересом спросил Эдик.

— Салатик на выбор, борщ, пюрешечка с котлетками, — аппетитно начал перечислять Колян.

— Ну раз пюрешечка с котлетками, тогда конечно, — не стал отказываться Эдик и вышел из камеры.

— Э… то есть, товарищ полковник, а это теперь куда? — с растерянностью в голосе воскликнул Колян.

— Себе забери, — последовал короткий ответ.

— Да я как бы уже…

Стало понятно, почему его так долго не было, но Виктор Вениаминович лишь обречённо вздохнул.

Глава 11

В этот, судя по всему, неурочный час столовая пустовала, но Эдика это заботило мало. Он подхватил разнос из стопки серо-пластиковых листов, выдернул из подставки ложку с вилкой и пошёл вдоль стойки, с наслаждением впитывая аппетитные ароматы. Взял оливье. Салат из корейской морковки со спаржей. Румяная подавальщица щедро плеснула в глубокую миску горячей солянки. В другую тарелку плюхнула двойную порцию пюрешки, накидала котлет, сверху от души полила янтарной подливой.

«Эх, красота. Ради этого стоит жить» — удовлетворённо вздохнул Эдик.

Поставил на серый пластик три стакана чудеснейшего компота из сухофруктов, добавил три корочки хлеба, сдобную булочку с маком, чизкейк. Еле всё уместил.

Улыбчивая кассирша отбила заказ.

— С вас триста двенадцать. Наличкой или картой?

Эдик впал в лёгкий ступор. У федералов кормили недорого, но денег у него всё одно, не было. Никаких. Он растерянно посмотрел на разнос, на кассиршу, снова на разнос. Сглотнул набежавшую слюну… Расставаться с едой не хотелось.

— Я заплачу, — полковник протянул кассирше пятисотенную купюру: — и кофе мне сделайте, пожалуйста, как обычно. Сдачи не надо.

— Хорошо, Виктор Вениаминович, одну секундочку.

Эдик спутника дожидаться не стал. Прошёл за приглянувшийся стол, красиво расставил тарелки и с видом гурмана принялся за еду.

Солянка была изумительна. Сваренная, как положено, на жирной говядинке, с грудинкой, сосисками, да с копчёной колбаской. В густом бульоне плавали кусочки оливок, половинки маслин, солнечно-жёлтый кружочек лимона. Горячая, обжигающе острая, но Эдик слупил всю тарелку не глядя и пожалел, что не взял сразу две.

Когда подошёл полковник с чашкой американо без сахара, он уже умял оливье и смачно хрустел корейской морковкой.

— Виктор Вениаминович, может, введёте меня в курс дела, раз уж мы с вами договорились, — прочавкал Эдик с полным ртом, когда тот сел напротив. — Коротенечко, в общих чертах.

— В общих чертах не получится, а если коротенечко, то всё плохо, — помрачнел полковник, отхлебнув горького, как его взгляд, кофе. — Вы ешьте, ешьте, Эддард, не отвлекайтесь. Я подожду.

Ожидание не затянулось. Эдик управился в пять минут, выдул последний стакан компота, сыто откинулся на спинку стула — жизнь потихонечку стала налаживаться. Полковник не дал насладиться моментом — тотчас встал и сделал приглашающий жест.

— Пройдёмте.

***

Эдик представлял святую святых федералов несколько по-другому. Здесь должна кипеть жизнь, беспрерывно хлопать двери, повсюду сновать спецагенты в строгих костюмах, спасая мир от вселенского зла… А по факту, пока они поднимались на третий этаж, им навстречу попался единственный человек, да и тот больше похожий на дворового хулигана. Растрёпанный, в драных джинсах и в футболке с растянутым воротом. Но ведь случайные здесь не ходят.

— Сотрудник ай-ти отдела, — подтвердил его догадку полковник и толкнул дверь на этаж.

Его кабинет оказался вторым справа.

Светлый, просторный, со скрытой комнатой отдыха. Меблировка не из самых дешёвых. Вместе с тем, здесь царил идеальный порядок. На рабочем столе телефон, ноутбук, органайзер для документов. На приставном — поднос с графином воды и стаканы. В углу шкаф, в другом — тумбовый сейф с цифровой наборной панелью, на стенах — портрет президента, две карты. России и области с близлежащими территориями.

Эдик сразу подошёл ко второй.

Она пестрела разноцветьем булавочных головок. В зелёном пятне национального башкирского парка торчал большой красный флажок. Остальные расходились концентрическими кругами уже от него. В населённых пунктах булавок было побольше, между ними — поменьше. Оренбург, Магнитогорск и Уфа оказались истыканы сплошь. Эдик прикинул радиус внешнего круга — получалось километров двести, как минимум.

Снова посмотрел на красный флажок, хмыкнул, задумчиво почесал подбородок. Выводы напрашивались сами собой — портал как раз куда-то туда его перенёс.

— Тоже считаете, с вашим появлением связано? — проследил за его взглядом полковник.

— Очень похоже на то, — процедил Эдик и показал на булавки растопыренной пятернёй. — А когда вот это вот всё началось?

— Да уже полгода без малого.

— Тогда не сходится, я всего пятый день, как вернулся. Хотя…

Эдик снова завис.

«Порталы не поддаются обычной логике, тут всякое может быть. Похоже, Эльза каким-то образом повлияла на само пространство и время, чего-то там сдвинула и открыла проход между Землёй и другими мирами… Но почему тогда не сказался мой первый провал? Когда меня в Альдерри перекинуло… Да хрен его знает.... Чёрт, как же сложно рассуждать о том, в чём ни шиша не разбираешься. Короче, первопричина — леди Пиддэт. Она перестаралась. Зараза!»

— Ну, есть дельные мысли? — немного помолчав, поинтересовался полковник.

— Никаких, — честно признался Эдик. — А что ваши аналитики говорят.

— Пока ничего, обрабатывают новые вводные.

— Моё возвращение, я полагаю? — Эдик выжидательно посмотрел на полковника и, дождавшись утвердительного кивка, уточнил. — А до этого, что говорили?

— Отметили лавинообразное увеличение портальных прорывов.

— Значит, всё-таки, действительно я… — протянул Эдик, отошёл от карты и уселся за приставной стол. — Вы обещали поставить меня в курс дел. Думаю, самое время.

Виктор Вениаминович снова кивнул, но садиться не стал — ходил по комнате, сцепив за спиной пальцы. И рассказывал…

***

Если передать коротко и без лишних эмоций, то началось это сразу после Нового года. Сначала в Башкирии стали пропадать люди — лыжники, охотники, любители зимних пикников. Поперву всё списывали на несчастные случаи. Чуть погодя, поползли нехорошие слухи — кто-то видел порталы, кто-то заметил чудовищ — сразу, естественно, никому не поверили. А потом нашли пустую деревню, без людей, собак и скотины — как бы не ту, где Эдик розовую тварь из Акватики встретил — вот тогда спохватились. Да толку с того подхвата, монстры уже разбежались по башкирским лесам.

Ареал портальных проходов всё ширился, докатился до Оренбурга, там застопорился. И за пределы круга, диаметром в четыреста двадцать, плюс-минус пять километров, не выходил. Нет, единичные случаи, конечно же, были. Два раза в Самаре, один в Нижнем Новгороде и один под Челябинском, но на этом всё. Массово проколы в другие миры, открывались именно здесь.

Как обычно, долго тянули, но всё же сподобились — в попавших под удар регионах объявили чрезвычайное положение. Само собой, с приставкой локальное. Полиция и РосГвардия с ног сбились, поддерживая порядок и обеспечивая безопасность людей. Потом Тоцкий гарнизон подтянули. Для усиления.

Народ посваливал, кому нашлось куда, но таких было немного. Остальные пытались налаживать жизнь в новых реалиях. Работали, организовывались в добровольные патрули, совместными усилиями ликвидировали последствия всякого... Людей не хватало, но как-то справлялись.

Такой расклад был неделю назад.

***

— А как же правительство? Армия? У нас что, кроме Тоцких, других частей нет?

— Правительство здесь. Городское, областное и весь депутатский корпус, — полковник подошёл к карте России и с размаха ткнул пальцем в столицу, потом перешёл ко второй, обвёл рукой булавочный контур. — А все военные здесь. Охраняют периметр. Чтобы никакая зараза в сторону центра не просочилась.

— А кто тогда всем рулит в городе?

— Ваш покорный слуга, — невесело хмыкнул Виктор Вениаминович и поклонился. — Я что-то вроде кризисного управляющего с соответствующими полномочиями.

— Вот даже как, — протянул Эдик. — А от меня вы чего ждёте, товарищ полковник?

— Вот, посмотри. Я тут набросал, тезисно. Для начала.

Виктор Вениаминович достал из ящика стола сложенный вдвое листок, протянул его Эдику. Тот про себя хмыкнул — «когда только он всё успевает» — развернул и принялся изучать.

Написано от руки, размашистым почерком.

1. Классификация портальных монстров по классу опасности и рекомендации по эффективному уничтожению.

2. Прогноз портальных прорывов и по возможности ликвидация на ранних стадиях проявлений.

3. Активная магическая помощь и по возможности передача чародейских умений уполномоченным сотрудникам ФСБ.

«Эва, загнул».

— И как вы это себе представляете? — усмехнулся Эдик, возвращая бумагу полковнику.

— Не знаю. Вас хотел послушать.

Эдик поморщился, ему весь этот официоз уже печень проел.

— Может, на «ты» перейдём? — предложил он.

Теперь поморщился Виктор Вениаминович — ему как раз панибратство претило.

— Давай, — тем не менее согласился он, уж непонятно из каких побуждений.

— Хорошо, вот смотри. По монстрам. У меня в замке книжка лежит, вот такенная, — Эдик растопырил пальцы, показывая толщину бестиария за авторством Родеро Браггета. — и даже там не про всё, что может вылезти из порталов. И уж, конечно, я их на память не вспомню. А если вспомню, то не факт, что они здесь появятся. Так что особенного практического смысла не вижу.

— У нас ведётся статистика. Кто, где, когда и как часто. Это облегчит процесс?

— Облегчит, попробуем, — кивнул Эдик и перешёл ко второму пункту. — Насчёт прогноза портальных прорывов… В принципе, конечно, возможно…

— И что останавливает? — нахмурился полковник, уловив в голосе собеседника нерешительность. — Ты же мне рассказал, что у тебя был некий техно-магический агрегат, при помощи которого определял место и время возникновения перехода с минимальной погрешностью.

Прямое напоминание о допросе с применением спец-средства, резануло по живому, но Эдик вида не подал. Продолжал разговор, словно ничего не случилось.

— Вот именно, что был. Там, — он многозначительно ткнул пальцем в потолок и добавил, предваряя очевидный вопрос. — Сделать новый я не смогу. Этим у меня Аларок занимался.

— То есть если у нас получится наладить связь с Аркенсейлом, то в принципе мы можем такой аппарат получить?

— Если наладим — да. Так — нет.

— Хорошо, оставим до лучших времён. Что с третьим пунктом?

— Ты это сейчас серьёзно? — с неприкрытой насмешкой воззрился на него Эдик. — Полковник ФСБ просит незнамо кого обучить чародейству сотрудников?

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — ответил тот и сдвинул брови. — А что не так? Есть какие-то сложности?

— Я не помню, говорил тебе или нет, но с активной магией у меня сейчас плохо. Простейшего заклинания сотворить не могу.

— Стоп, — перебил Виктор Вениаминович. — Ты же сказал, что у тебя получилось, когда под Кумертау столкнулся с драконами.

— Получилось, — не стал отказываться Эдик. — Но драконы, по сути, являются автономными носителями магии. Только поэтому.

— Значит, будем искать носитель. Что с обучением?

— Сразу забудь. Я хоть и магистр, но до уровня Аларока мне далеко.

— Получается, у нас уже две проблемы на нём завязалось, — задумчиво протянул Виктор Вениаминович. — Нужно срочно найти способ попасть в Альдерри…

— Эй! — недовольно воскликнул Эдик. — Мне показалось, или ты на ходу подмётки рвёшь? Наши договорённости моих людей не касаются. Аларока можно лишь попросить. Причём вежливо. Понимаешь, о чём я?

— Хорошо, хорошо, понял, — полковник вскинул ладони в успокаивающем жесте. — Твоих людей не трогаем.

Но у Эдика осталось чёткое впечатление, что про себя он добавил: «Пока, а дальше посмотрим». Или что-то вроде того.

Словно в ответ его мыслям, в здании тревожно завыла сирена.

— Это что? — вскинулся Эдик.

— У нас новый прорыв, пошли.

— Вы мне хотя бы куртку верните. В этом, — Эдик дёрнул себя за исподнюю рубаху, — я в поля не поеду.

— Никуда ехать не надо, — Виктор Вениаминович выпроводил гостя из кабинета, вышел сам и запер дверь на два оборота. — Нам на второй этаж, в операторскую.

***

На поверку операторская оказалась обычным постом видеонаблюдения. Мониторы, клавиатуры, пульты управления. За всей этой кухней следил один человек. Он как раз выводил на центральный экран картинку с пометкой в правом нижнем углу — администрация южного округа.

Камера давала разворот с перекрёстка: муниципальное здание, парк с цветниками-террасами, прямоугольный фонтан. В жаркую пору там детишки играли, а сейчас висела неказистая, грязно-серая сфера. Тугие струи били прямо в портал, словно хотели отмыть, и разлетались серебристыми брызгами.

— Неустойчивый малый, — машинально прокомментировал Эдик. — На один переход.

Оператор удивлённо оглянулся, хотел что-то сказать, но увидев за спиной незнакомца полковника, вернулся к пультам управления.

Минут через пять в картинку добавилось сине-красных сполохов. Патрульная легковушка тормознула на пересечении Уральской и Чкалова, вторая встала чуть дальше на встречке и перекрыла движение. «Газель» с надписью «Дежурная часть» свернула на Кима. Из неё высыпали бойцы группы быстрого реагирования с аббревиатурой ОМОН на бронежилетах, рассредоточились за подпорными стенами террас и принялись ждать.

Недолго пришлось.

Портал замерцал, окутался дымчатой аурой и оплыл тягучими потёками в прямоугольный бассейн. Следом в воду плюхнулся монстр — нагромождение бурых кристаллов, с абрисом человеческой фигуры, и ростом, может, чуть выше. Тварь беспокойно оглядывалась, на «лице» то и дело появлялся чёрный провал — очевидно, недовольно ревела. Но звука не было, поэтому можно только догадываться.

Командир группы что-то крикнул, взмахнул рукой — бойцы пришли в движение. Но не стреляли, перемещались короткими перебежками, охватывая чудище в кольцо. Один из омоновцев закинул автомат за спину и приготовил странную штуку — по виду гибрид мебельного степлера и строительного пистолета для монтажной пены, с непонятной дулей на конце «ствола».

— «Они что, его живым взять хотят?» — мысленно ужаснулся Эдик и крикнул на ухо оператору: — Есть связь?! Остановите их! Быстро!

Тот в ответ лишь поморщился, но делать ничего не спешил — у него другое начальство. А Виктор Вениаминович, занудный в своей обстоятельности, решил сначала узнать, что к чему.

— В чём дело, Эддард? Тварь по виду не так уж опасна, а нам пригодится для изучения…

— Остановите! — завопил Эдик, но понял, что горлом не взять, затараторил сбивчивые объяснения: — Обсидиановый осколочник это… Живёт две минуты… Потом…

Что «потом», все увидели собственными глазами.

Омоновцы начали сжимать кольцо, вперёд выскочил боец со странной штукой, выстрелил. Непонятная дуля развернулась капроновой сетью и опутала портального монстра. Тот взревел крайний раз... И разлетелся тысячей острейших осколков.

Легли все. Кому ногу срубило, кому отсекло обе руки, кто упал с перерезанной шеей. Потерянный командир ходил меж распластанных на асфальте бойцов. Под телами медленно расползались красные пятна.

Недавнее хорошее настроение Эдика смело этим же взрывом. Прямо через экран монитора.

— Какого хрена вы меня не послушали?! — заорал он, брызжа слюной на полковника. — Людей у вас не хватает? С таким подходом у вас последние кончатся!

Не то, чтобы ему было очень уж жаль незнакомых парней, но их глупую, бесполезную смерть он мог предотвратить. Поэтому и бесился.

— Учту на будущее, — заиграл желваками полковник, демонстративно отряхнул лацкан, коротко бросил оператору: — Отбой.

И вышел из комнаты. Эдик нехотя поплёлся за ним, деваться-то ему всё равно больше некуда.

Виктор Вениаминович снова привёл его на третий этаж, открыл чей-то кабинет, протянул ключ.

— Твоё временное жилище. Душ, туалет в конце коридора. Перемещение исключительно в переделах этажа. До утра свободен, завтра приступим к делам, — сухо проинструктировал он, развернулся и отправился восвояси.

— Мне бы… — заикнулся ему вслед Эдик.

— Завтра, — отрезал полковник, даже не обернувшись.

— Смотри, какой обидчивый, — буркнул Эдик и, открыв дверь, протянул: — Так, поглядим, что тут у нас.

По сути, он сменил одну тюрьму на другую, хоть эта была гораздо комфортабельнее. Обычный кабинет пять на три. Обязательные стол-шкаф-сейф. Не настолько крутые, как у полковника, зато здесь имелся диван. И маленький холодильник.

Первым делом Эдик открыл его.

Усмехнулся, вспомнив приключение на заимке, посмотрел на полки, где лежали хлеб в пакете, плавленый сыр в пластинках и сырокопчёная колбаса, достал бутылочку холодненькой минералки. Скрутил крышку, с удовольствием отхлебнул, полез в шкаф. Там нашёл подушку, плед, полотенце. Последнее взял и направился в душ.

Почему бы не воспользоваться благами цивилизации, пока есть такая возможность? До утра он совершенно свободен.

В пределах третьего этажа, безусловно.

Глава 12

Первое, о чём Эдик пожалел новым утром — что не запер вчера дверь на ключ. В кабинет бесцеремонно ввалился Колян, без ружья, но с охапкой шелестящих пакетов, безжалостно прогромыхал каблуками по ламинату и вывалил свою ношу на стол. Следом вошёл Андрей — этот тихо, без звуковых спецэффектов.

— Подъём, Эдуард Валерьевич, — сказал он и кивнул добровольцу-охотничку. — В коридоре меня подожди.

Тот вытянулся во фрунт, щёлкнул каблуками и, чуть ли не строевым, удалился. Похоже, примерял на себя новый образ, придурок. Андрей же не стал далеко проходить, прислонился плечом к косяку и скрестил на груди руки.

— Да что ж вам не спится-то, — простонал Эдик, растирая глаза ладонями. — Времени-то сейчас сколько?

— Время послужить Родине, — дежурно улыбнулся Андрей.

— Очень смешно. Это у вас фээсбэшный юмор такой? — съязвил Эдик, всё ещё не в силах проснуться.

Тот проигнорировал едкий выпад с невозмутимостью истинного федерала и ненавязчиво поторопил:

— Давайте, давайте Эдуард Валерьевич, поднимайтесь. Вас ждут великие дела.

Андрей вообще вёл себя по отношению к недавнему пленнику на удивление ровно и где-то с оттенками уважения. Даже странно как-то, особенно учитывая тот факт, что буквально вчера принимал активное участие в допросе с пристрастием. Впрочем, он с тем же невозмутимым спокойствием пристрелит своего собеседника, если поступит такой приказ. Профессионал, чего уж там говорить.

Эдик нехотя откинул плед, уселся на диване, глянул на стол.

— Что в пакетах? — без особенного интереса спросил он.

— Обновы. Минимум необходимого на первое время, — всё так же спокойно ответил Андрей. — С размером должны были угадать.

— Обновы? — удивился Эдик и, как был в одних исподних штанах, прошлёпал босыми ногами к столу, там пошуршал целлофаном, обернулся к Андрею: — Вещи мои старые где? Виктор Вениаминович обещали вернуть.

— Вот ему и адресуете свой вопрос в ближайшую встречу, — равнодушно посоветовал тот и, добавив убедительности в голос, попросил: — Не капризничайте Эдуард Валерьевич, приводите себя в порядок и пойдёмте. Кстати, там, в одном из пакетов, мыльно-рыльное: зубная паста, щётка и бритвенные принадлежности.

— Мне бритва без надобности.

Эдик тронул гладкую щёку, добрым словом вспомнив чудодейственный эликсир Аларока, и решил не продолжать спор, дабы не обострять отношений. Достал из коробочки тюбик с пастой, взял яркий блистер с надписью «Колгейт» и отправился совершать утреннее омовение. Полотенце и мыло он ещё вчера там оставил, чтобы постоянно туда-сюда не таскать.

В коридоре за ним увязался Колян. Эдик обречённо вздохнул, но ничего не сказал — увязался и увязался, главное, чтобы в душ за ним не попёрся.

Не попёрся. Хватило ума.

Водные процедуры не затянулись. Эдик с удовольствием почистил зубы, шумно поплескался под тугими обжигающими струями и словно заново народился. От разгорячённого тела исходил заметный парок, по чистой коже стекали хрустальные капли, морозное дыхание освежало пространство на метры вокруг. Сейчас бы ещё в чистое переодеться, и было бы совсем замечательно.

Эдик двумя пальцами поднял замызганные подштанники на уровень глаз. Покрутил. Понюхал. Брезгливо скривился.

— Совсем себя запустил — вздохнул он и без всякого сожаления отбросил их в угол.

Его оправдывало то, что он уже вторую неделю в дороге, но ещё немного и подштанники стали бы насыщенно-жёлтыми спереди, и умеренно-коричневыми сзади, а от запаха начнут дохнуть мухи. Никуда не годится. С этим он обтёрся по-быстрому и пошлёпал в своё обиталище. Голяком. Колян, естественно, следом.

Увидев своего подопечного в наряде Адама, Андрей поперхнулся.

— Ну, Эдуард Валерьевич… у нас здесь всё-таки солидное учреждение, а не стрип-клуб или пенная вечеринка, — попенял он.

Эдик сделал вид, что не слышал и, сверкнув голой задницей, прошёл мимо с независимостью истого лорда. Порылся в пакетах, нашёл трусы-боксеры с камуфляжным принтом. Натянул, с удовольствием щёлкнул широкой резинкой по телу.

«Давно не испытывал настолько приятного ощущения от белья», — подумал он и обернулся к Андрею. — Так нормально?

— Нормально, — проворчал тот. — Одевайтесь быстрее, нас уже ждут.

Быстрее не получилось. Во-первых, Эдик хотел насладиться давно позабытыми ощущениями от тотального шопинга, а во-вторых, его озадачивал выбор. Что надеть, подходящее случаю? И он принялся раскладывать предметы туалета по назначению.

Комплект камуфляжа в городской полицейской цифре, две чёрных футболки и берцы. Это для выхода в поле. Костюмная пара, классическая сорочка в полоску, галстук и туфли. Это для кабинетной работы, скорее всего. Джинсы, рубаха помоднее, футболка поярче, клубный пиджак с замшевыми нашлёпками на локтях, кроссовки и спортивный костюм. Это на все случаи жизни. Ну и запас трусов с носками, их мало никогда не бывает. Это в отдельный пакет.

Немного подумав, Эдик остановил выбор на джинсах и прочем сопутствующем — везде будет к месту, что называется: и в пир, и в мир. Сорвал бирки, хмыкнул, покачав головой — названия брендов ему ничего не сказали, но судя по ценникам, контора на нём решила не экономить. Влез в джинсы, вдел в шлёвки ремень, заправил рубаху. Накинув пиджак, подвигал плечами… вроде не жмёт. Наконец, нацепил кроссовки и прошёлся по комнате. Всё пришлось впору, не давило, не тёрло нигде, хотя ощущения необычные. Отвык от подобной одежды, за время, проведённое в Аркенсейле, но по большому счёту остался доволен. Более чем.

— Я готов, — сообщил он Андрею, завершив променад.

Тот не ответил, отвлёкся на телефонный звонок.

— Да, товарищ полковник, через минуту будем, — протараторил он в трубку мобильного и кивком показал на дверь. — Идёмте, Эдуард Валерьевич, вас уже заждались.

В коридоре к ним снова присоединился Колян и последовал сзади, словно безмолвная тень. Ну как безмолвная… Говорить-то он ничего не говорил, но сапогами громыхал, как стадо бизонов.

— Этот постоянно будет за мной ходить? — поморщился Эдик, недовольный обществом не совсем адекватного игромана.

— Все вопросы к Виктору Вениаминовичу, мы как раз пришли, — отделался дежурной фразой Андрей, прошёл чуть вперёд и толкнул дверь кабинета. — Я ещё нужен, товарищ полковник?

— Свободен, — вылетело изнутри.

***

Виктор Вениаминович нервно мерил шагами пол кабинета, распространяя вокруг ауру недовольства. Видимо, всё ещё злился за вчерашнее.

— Почему так долго? — бросил он вместо приветствия, исподлобья зыркнув на Эдика.

— И тебе добрый день, — лучезарно улыбнулся тот, прошёл к приставному столу, с грохотом отодвинул стул и уселся, не спрашивая разрешения. — Ну, чем сегодня займёмся?

При этом он не прекращал улыбаться и смотрел на хозяина кабинета преданными глазами любимой и любящей собаки. Виктора Вениаминовича перекосило от такого нарушения субординации, но он, каким-то чудом, сдержался и перешёл к делу.

— Документы на подпись, твоё служебное удостоверение и аванс, — процедил полковник, сопровождая слова рубящими жестами, показывая что, где и чего.

На столе дожидались своей очереди пластиковая папка-скоросшиватель, прямоугольный бейдж на синей ленте, и банковская карта. Эдик пододвинул к себе бумаги, открыл, пролистал… Трудовой договор, подписка о неразглашении, приказ о зачислении в штат, должностные обязанности, дополнительное соглашение …

«Толстая стопка... Когда только успели?», — Эдик в задумчивости забарабанил пальцами по столу и приступил к изучению.

— Просто подпиши, — раздражённо буркнул полковник и положил рядом ручку. — Документы стандартные, под твои хотелки никто ничего переделывать не станет. Давай не будем зря время терять.

Эдик посмотрел на него с недоверчивым прищуром — а ну как надуришь. Хотя…

На этот раз он задумался крепко.

«Федералы захотят надурить — надурят, как пить дать. В этом деле им равных мало. Я, даже если догадаюсь, помешать не смогу. Тем более что я сейчас — нет никто и звать никак. Но с другой стороны… на текущий момент наши интересы вполне совпадают. И полковник правильно заметил насчёт ресурсов конторы. Грех таким шансом не воспользоваться. Да и потом, с меня сейчас, кроме анализов, брать нечего… Ладно, подмахну, а дальше посмотрим».

Договорившись сам с собой, Эдик взял ручку и принялся выводить личную подпись там, где были проставлены галочки. На мелком шрифте дополнительного соглашения запнулся, душу царапнуло лёгкое беспокойство… Виктор Вениаминович не дал чувству оформиться.

— Чего замер? Не тяни, выходим из графика, — поторопил он, постучав по циферблату наручных часов.

Что за график Эдик не стал уточнять. Поставил последнюю закорючку, отдал папку полковнику и потянул к себе бейдж. На куске заламинированного картона была его фотография три на четыре, цветная. Ниже — Ф. И. О., должность и оттиск гербовой печати.

— Консультант при управлении по Оренбургской области, — прочитал он и, скривившись, продемонстрировал бейдж Виктору Вениаминовичу. — Это что за очумелые ручки? Нормальных корочек не нашлось?

— Как внештатному сотруднику, нормальных тебе не положено. В здании носи постоянно, чтобы недоразумений не возникло, — охотливо объяснил тот. — Ты здесь новенький, в лицо тебя не знают, а спецы у нас резкие, могут ненароком и поломать.

Внезапное многословие и дружеские интонации в голосе резанули по уху, вызвав когнитивный диссонанс. Эдик поднял на полковника недоумевающий взгляд — где прежний официоз, куда подевались сухие отрывистые фразы? Да что там фразы, Виктор Вениаминович даже внешне переменился. Лоб избавился от морщин, губы тронул намёк на улыбку, руки сжимали папку, словно там стопка акций «Газпрома», а не обычные документы для кадровиков.

«Чему это он так обрадовался? Что меня ненароком помнут? Или я всё-таки подписал что-то не то?», — заметались в голове Эдика тревожные мысли. — «Может, прямо спросить?»

Но он понимал, что о таком прямо не спрашивают. Соврать-то недолго, только насторожишь.

Тем временем Виктор Вениаминович справился с минутной слабостью, чем бы она ни была вызвана, и вернул себе прежний облик хладнокровного чекиста. К тому же он заметил растерянность новоиспечённого консультанта и поспешил отвлечь его от дурных мыслей.

— На карте пятьдесят пять тысяч подъёмных, — полковник пододвинул кредитку поближе к Эдику. — Не бог весть что, конечно, но тебе пока тратить некуда.

Приём сработал. Личное обогащение здесь и сейчас перевесило непонятно что и когда-то потом. Эдик спрятал кредитку в карман и задал совершенно житейский вопрос:

— А какая у меня будет зарплата?

— Сто на месяц испытательного срока. Потом что-то в районе двухсот. Плюс премиальные.

— А эти пятьдесят в зарплату или отдельно?

— Отдельно

— Отлично, — с довольным видом кивнул Эдик, но вопросы у него не закончились. — А что с моими вещами? Не хотите вернуть?

— Вернём в своё время. Их пока изучают.

— Отдайте хотя бы куртку.

— У тебя мало одежды?

— Карабин?

— Ты с кем здесь воевать собрался?

— Здесь, может, и ни с кем, но мы же не вечно в четырёх стенах будем сидеть будем. А на выездах всякое может случиться.

— У тебя будет охрана и защитная экипировка.

«Да чтоб тебя, — ругнулся про себя Эдик, ни разу не услышав конкретики, а вслух сказал: — Что бывает с вашей охраной, мы вчера со всех ракурсов видели. А насчёт защиты… Вы уже пробовали кожу аспида на прочность?

— Допустим, — нехотя ответил полковник, но по глазам стало видно, что пробовали.

— Вот вам и аргумент. Куртка и по удобству, и по классу защиты бронежилет превосходит. А что касается карабина… Давайте уже доверять друг другу, раз уж договорились. Какой смысл мне в кого-то стрелять?

Смысла действительно не было, но лишь при условии, что полковник ничего не кроил, не утаивал и не строил далекоидущих каверзных планов. Да он, похоже, и сам догадался, как выглядит его поведение со стороны, и пошёл на попятную.

— Хорошо, убедил, — кивнул Виктор Вениаминович, сделав вид, что внял доводам. — Я распоряжусь, ближе к вечеру принесут.

«Точно что-то замыслил, сучёныш. Слишком быстро переобулся», — подумал Эдик, широко улыбнулся и сказал: — Спасибо тебе огромное, товарищ полковник.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся тот, слегка переигрывая, и достал из кармана пиджака дешёвый мобильник. — Вот держи. На быстром наборе мой номер и, на всякий случай, Андрея. Пользоваться хоть умеешь?

— Разберусь как-нибудь, — Эдик с нескрываемым скепсисом посмотрел на невзрачную трубку. — А почему кнопочный? Смартфон пожалели?

— Уж извини, дружище, режим строгой секретности, — развёл руками полковник. — Ладно, будем считать, с организационными мероприятиями закончили.

С этими словами он прошёл к сейфу, попикал там кнопками цифрового набора и, положив папку внутрь, захлопнул тяжёлую дверцу.

— Что дальше? — поинтересовался Эдик.

— Дальше? — полковник посмотрел на часы. — На завтрак ты всё равно опоздал, до обеда времени полно… Пошли, займёмся делами.

— Какие могут быть дела на голодный желудок, — недовольно буркнул новоиспечённый консультант и нехотя поднялся со стула.

Виктор Вениаминович его не услышал, он уже почти открыл дверь, как вдруг замер, словно вспомнил о чём-то, обернулся и пристально посмотрел Эдику в глаза.

— Чуть не забыл. Ты подчиняешься исключительно моим приказам и отчитываешься лично мне. Это понятно?

— Предельно, — кивнул тот, а про себя проворчал: — «Ага, как же, забыл он. Наверняка выслужиться хочет, карьерист».

***

Виктор Вениаминович так и не объяснил, какие их дожидались дела, и молча спускался по лестнице. Позади, едва не наступая на пятки, натужно сопел и громыхал сапогами Колян.

«Чёрт, — с досадой поморщился Эдик и ускорился, — Забыл про этих придурков узнать. Ладно, сейчас на улицу выйдем, спрошу».

Здесь он ошибся, на улицу они не пошли. Полковник с прежней скоростью миновал первый этаж, сбежал на два пролёта и толкнул дверь в подвал. Кстати, ступеньки здесь не заканчивались, но сколько там внизу минусовых этажей, оставалось только гадать.

«Вот они, застенки кровавой гэбни, — поёжился Эдик от внезапно нахлынувшей жути, — где-то здесь меня и держали».

Переживал он зря, реальность оказалась не настолько ужасной. Подвал как подвал, в меру запущенный. Низкие потолки, тусклые лампочки, кафельный пол. Длинный коридор. По обе стороны железные двери. Полковник открыл четвёртую справа и, махнув рукой Эдику, зашёл внутрь.

— Резервное электропитание, без допуска не входить, — прочитал тот красную трафаретную надпись, шагнул за порог и шарахнулся от злобного вопля.

— Куда без допуска?! Назад!

Орал какой-то мужик — судя по замызганной робе, сотрудник из технического персонала. И как выяснилось, орал не на Эдика, а на увязавшегося следом Коляна.

— Николай, в коридоре останьтесь, — распорядился Виктор Вениаминович и жестом угомонил разбушевавшегося сотрудника. — А вы успокойтесь и делайте, что приказано.

Техник буркнул себе под нос, что-то невразумительно-недовольное, но тем не менее послушался и шагнул к щитку генератора. А пока он там возился, щёлкая тумблерами, Эдик с любопытством осматривался.

Комната без окон, с единственной работающей лампочкой под потолком. Затхлый воздух с ощутимым ароматом соляры и машинного масла. Унитарная синяя краска в две трети стены, всё, что выше — побелка. Обязательная паутина в углах, слой пыли на горизонтальных поверхностях. На бетонном полу, среди масляных пятен — два агрегата, но какие-то уж слишком большие…

В подробностях он рассмотреть не успел, техник как раз один запустил.

— Только ничего здесь не трогайте. И без вас всё на ладан дышит, — с недовольной миной проворчал он, вытирая грязные руки, грязной же ветошью. — Позовёте, как закончите, я у себя буду.

Техник вышел, а Эдик с недоумением уставился на Виктора Вениаминовича.

— Что непонятного? Ты хотел отыскать источник энергии? — спросил тот и кивнул на агрегат, тарахтящий на холостых оборотах. — Вот. Работай.

— Ах да… — Эдик хлопнул себя ладонью по лбу. — Прости, сразу не догадался.

Он подошёл к генератору ближе, прислушался к внутренним ощущениям, но даже намёка на присутствие магии не уловил. Ни мурашек по телу, ни обострения чувств, ни тем более жжения между лопаток, как при встрече с драконами. Ни-че-го.

« Странно. Движок старенькой «Нивы» не сравнить с этой бандурой, но тогда всё было иначе. Магичить не мог, но магию чувствовал. А сейчас… полный ноль».

Эдик для верности тронул потеплевший кожух пальцами, провёл ладонью по проводам…

— Ничего, — поделился он своими наблюдениями, отряхивая руки от пыли.

— В смысле ничего? — переспросил Виктор Вениаминович чуть севшим от расстройства голосом и лицо его вытянулось.

— Полковник, мы же тут не в угадайку играем. Ничего, в смысле совсем.

— Но ты же говорил…

— Да, я говорил, — внезапно разозлился Эдик. — И от своих слов не отказываюсь. Но тогда на мне была куртка из аспида, амулет на шее и камень призыва в подсумке. Надеюсь, ты помнишь, что кристалл стихий концентрирует, накапливает и усиливает восприятие к магии? Или ты думаешь, для чего я просил камень вернуть?

— Логично, — пробормотал полковник, сдавшись под натиском аргументов. — чистота эксперимента должна быть. Хорошо, жди, я скоро.

— А позвонить? — крикнул ему вдогонку Эдик.

— Здесь связь не ловит, — послышалось из-за двери.

***

Оставшись в одиночестве, Эдик вернулся к изучению генераторов. С маломощными бытовыми в своё время он сталкивался, а вот такие видел впервые. Эти механизмы и генераторами-то сложно назвать, даже у К-700, двигатель меньше.

Он обошёл вокруг агрегата.

Крашенный в хаки, на массивной станине, древний, как мамонт и такой же огромный. Но работал относительно тихо, почти не дрожал. В потолок уходила мятая гофра от выхлопа и толстые жгуты проводов. Отдельно щиток управления. Тоже уставший.

Хотя, в принципе, подход правильный — работает и хрен с ним.

А вот здесь проводок отошёл. Интересно, откуда?

Эдик машинально потянулся поправить.

Только тронул, его тряхануло, сыпанули искры из глаз, каждую клеточку пронзило электрической болью. Тело разогнуло в дугу. Пальцы стиснули долбанный провод и разжимать не хотели. Генератор взвыл. Лампочка лопнула…

Что было дальше, Эдик не понял. Или не помнил.

Или умер, вообще.

Глава 13

Очнулся Эдик в кромешной темени, лёжа ничком на полу. В носу свербело от вони горелой проводки, на языке стоял мерзкий привкус палёной курицы, лёгкие жгло от строительной пыли. Он зашёлся в надрывном кашле, чуть не выплюнув эти самые лёгкие, и открыл глаза. Намного светлее не стало.

«Понять бы ещё, что случилось», — сформировалась первая внятная мысль.

Сделать это, уткнувшись носом в горячий бетон, оказалось проблематично, но ключевые выводы напрашивались сами собой. Где-то замкнуло. Судя по ощущениям, сильно.

Всё тело пекло, словно его целиком в кипяток окунули. В локтях — там, где нервы выходят под кожу — простреливало так сильно и часто, будто кто-то очень настойчивый тыкал шпиговальной иглой. Мышцы то и дело сводило судорогой в произвольном порядке. Особенно болели щека и обе ладони. Щека правая. Прилипшая к полу.

Эдик попробовал встать.

Лучше б не пробовал.

— С-с-су-у-ука-а-а, — просипел он пересохшими до корок губами, оставив лохмот с многострадальной щеки на бетоне. Сел. И это всё, на что ему хватило сил.

«А костюмчику-то, похоже, пиндец», — мимоходом отметил Эдик.

Мысль сейчас абсолютно неважная, и тем не менее совершенно правдивая. Обновки действительно можно смело выкидывать. Полы модного пиджака дотлевали где-то в районе груди, джинсы, грязные донельзя, продраны на коленях, подошвы стильных кроссовок поплавились. Местами до дыр.

Эдик похлопал себя, в попытке потушить вялоползущую полоску огня, и тут же пожалел об импульсивном решении — ладони полыхнули жгучей болью. Зато получилось нащупать во внутреннем кармане какой-то комок.

«Телефону тоже пиндец», — констатировал Эдик, отбросив в сторону бесформенный кусок пластика, и снова закашлялся.

На этот раз от едкого дыма, заполонившего комнату на две трети. Если брать отсчёт с потолка. Сквозь чёрную ядовитую хмарь пробивались багровые сполохи, тускнеющие с каждой секундой. В дальнем углу что-то негромко потрескивало… С характерным таким звонким отзвуком… Так обычно остывает металл…

Какой именно металл остывает, Эдик сообразить не успел — в уши ворвался оглушительный грохот.

— Эй! Ты там живой?! — долетел из коридора перепуганный Коляновский крик.

— Интересно, давно он так долбит? — пробормотал Эдик и зашипел от боли в треснувших губах.

— Живой, спрашиваю?! Говори громче, не слышу!

— Да, живой, живой, не ори…

Эдик встал через силу, сорвал с себя догоравший пиджак и поплёлся на голос, едва переставляя от слабости ноги. Дышать старался неглубоко и пореже, чтобы не нахватать в лёгкие токсичную муть. Очень хотелось получить медицинскую помощь. А со всей этой хренью пусть другие разбираются. Специально обученные.

Специально обученные словно за углом поджидали.

— Говорил же, мать-перемать, ручонки свои кривые никуда не совать! Я же теперь хрен чё исправлю! — злобный рёв давешнего техника перекрыл вопли Коляна, дверь рывком распахнулась… — Ох ты ж, глядь!!!

Из черноты дверного проёма вырвался светодиодный луч, больно резанул по глазам, заставив Эдика снова зажмуриться. Техник было сунулся в зал и отшатнулся, зажимая нос свободной ладонью.

Тем временем в подвале стало ощутимо светлей — служивый народ прибывал, кто с телефонами, кто с фонариками. Под сводами коридора заметалось эхо шагов, голоса, сложные конструкты трёхэтажного мата. Всех живо интересовало, почему вырубило электричество во всём здании, по какой причине до сих пор не запущены генераторы, и кому за это надо оторвать руки. Желательно по самую майку.

«Может не выходить?», — промелькнула малодушная мысль, и Эдик невольно оглянулся в поисках местечка, где можно спрятаться.

Но ни выйти, ни спрятаться он не успел. В зал ворвался непривычно взъерошенный Виктор Вениаминович и с ходу начал орать.

— Эддард! Ты куда там залез?! — он подсветил фонарём собеседника и осёкся, протянув только: — Да твою ж мать…

Следом прокатился восхищённо-матерный вздох — люди столпились в дверях, не решаясь без особого распоряжения пройти дальше, но им и оттуда всё было прекрасно видно.

В дрожащем мареве разогретого воздуха оседала пылища. Дымные клубы с вкраплениями чёрной копоти потихонечку втягивались в щели вентиляционной решётки. Обнажённые стены стыдливо краснели кладкой старого кирпича без следа штукатурки. Генератор, что отвели под магические эксперименты, стоял полностью залитый в блок мутного стекла, с просинью унитарной краски. Потрескивая, остывал.

Почему не работал второй, пока непонятно.

Но никто и не пытался понять. Все ошарашенно смотрели на Эдика.

Было бы зеркало, он бы тоже увидел, что от волос остались лишь обгоревшие пеньки, лицо покрылось волдырями ожога, на правой щеке зияла свежая рана, а с подбородка капала кровь. Но зеркала не было. Может, и к лучшему.

— Аптечку сюда, живо! — опомнившись, гаркнул полковник. — Все лишние вон! И скорую. Быстро!

— Никуда не залез, — невпопад брякнул Эдик, выхватил тотальный мышечный спазм и рухнул Виктору Вениаминовичу под ноги.

Сознание не потерял, но чувствовал себя из рук вон плохо. В голове помутилось, подкатывала тошнота, двоилось в глазах. И ещё он слегка подтормаживал с реакцией на внешние раздражители. Наверное, всё-таки надышался вонючей дряни.

— Вытаскивайте его отсюда. На воздух. Быстрей!

В коридоре послышался топот, в дверях прокатилось движение, раздался истошный вопль Колянового напарничка.

— Пропустите! Дорогу! Дайте пройти! — голосил Толян, распихивая федералов локтями. — Я знаю что делать! Я выживальщик!

«Ты, глядь, ещё и выживальщик…», — вялая мысль вяло всплыла и утонула в ударившей в лицо оранжевой струе «Пантенола».

«Откуда он его только взял…».

***

Ресурс конторы, о котором упоминал Виктор Вениаминович, Эдик прочувствовал сразу, как его вытащили на улицу.

Там уже стояла «Скорая», люди в синей робе с соответствующей надписью на спине сноровисто доставали носилки. Его без лишних проволочек погрузили в машину и помчали в четвёртую городскую. На полном газу, с сиреной, с мигалками — всё как положено. Для надёжности полковник отрядил в эскорт четырёх дюжих спецов и два мрачных чёрных седана. «Скорые» обычно и так пропускали, но мало ли какой идиот попадётся.

Долетели за пять минут.

В больничном коридоре было не продохнуть от народа. Пострадавшие от недавних портальных прорывов дожидались медпомощи, но громилу в чёрном костюме это не колыхало ни разу. Атомным ледоколом он прорезал толпу, задвинул очередного к стене и рывком открыл дверь. Ещё двое таких же громил закатили Эдика в приёмный покой. На возмущённые возгласы, понятно, никто не отреагировал.

В просторной комнате, облицованной кафелем, дежурный врач осматривал пациента. Тот с разбитой головой сидел на серой дерматиновой кушетке и нянчил покалеченную руку. Доктор поднял удивлённый взгляд на бесцеремонных гостей, а от стола уже бежала разгневанная медсестричка.

— Куда вы?! Ждите в коридоре! Да что ж такое-то, я сейчас охрану вызову!

Девушка замахала на одного из громил тонкими ручками и осеклась, встретившись с ним глазами. Там крупным по белому читалось, что охрана тут не поможет. Никто не поможет. Если, конечно, не захочет попасть на больничную койку, с переломами различной степени тяжести.

Тот, что открывал дверь — старший, как видно — поистине чудесным образом воплотился рядом с врачом, положил руку ему на плечо и без видимых усилий передвинул к носилкам.

— Срочный случай, — пророкотал он. — Принимайте.

— У нас травма, — робко возразил доктор. — Все случаи срочные.

— Принимайте, — повторил громила и от убедительности в его голосе жалобно звякнули кружки на тумбочке.

— Хорошо, хорошо, — сдался доктор под столь весомыми аргументами и склонился над Эдиком. — Что тут у нас? Людочка, вызывай комбустиологов.

Но та успела только снять трубку.

— Где ожоговое? — рыкнул громила, привычно перехватывая командование на себя.

— На втором этаже, — пролепетала Людочка, в испуге прижимая трубку к груди.

— К лифту, — приказал первый своим близнецам.

Он ещё не закончил, а колёса видавшей виды каталки уже дребезжали по неровным стыкам кафельной плитки.

На втором этаже ситуация повторилась с точностью до деталей, но напористость федерала могла двигать стены, разрушать бетонные ДОТы и творить чудеса. В отделении свободных мест не было и тем не менее через пятнадцать минут Эдика завозили в отдельную палату. Там ВИП-клиента уже дожидался хмурый врач и целых две медсестры. Процедурная — помоложе, с ярким макияжем — заряжала стойку растворами для внутривенной инфузии и готовила капельницу. Перевязочная — в возрасте, с двумя подбородками — разворачивала стерильную укладку на передвижном столе.

«Как-то нехорошо получилось, — думал Эдик, пока с него срезали одежду и обрабатывали дезраствором очаги поражения. — Неудобно перед людьми».

На самом деле, это в нём остатки совести говорили — ни малейшего неудобства он не испытывал. Даже наоборот. А что такого? Кому не понравится, когда с тобой носятся, как с писаной торбой?

— Кулачком поработайте, — раздался над ухом чуть хриплый, волнующий фантазию голос. — Будет немного больно.

Эдик услышал, как руку пониже плеча стянуло жгутом, вдохнул аромат терпких духов с цветочным оттенком и уткнулся взглядом в глубокий вырез халата. Вернее, в ложбинку между шикарных грудей, что виднелись в этом глубоком вырезе. Но в полной мере насладиться чудесным мгновением не удалось. В локтевом сгибе кольнуло, и процедурная медсестра выпрямилась, напоследок зафиксировав иглу лейкопластырем.

У Эдика даже в штанах не успело ничего шевельнуться, так быстро всё произошло. Хотя о каких штанах речь? Их срезали вместе с трусами.

«С этим срочно нужно что-то решать, — мысленно вздохнул Эдик, подразумевая своё долгое воздержание, и проводил шикарные груди сожалеющим взглядом. — Ладно, выздоровею, займусь. Но, чёрт, хороша-а-а…».

Эротические образы едва возникли у него в голове, как тут же разлетелись под звуками грубого голоса.

— Не вертитесь. Работать мешаете, — проворчал доктор и ненавязчиво придавил ножницами обожжённую щёку.

«Больно, блин. Можно поаккуратнее?», — злобно подумал Эдик, но спорить не стал. Глупо это — раздражать тех, от кого твоё здоровье зависит. Так и пролежал неподвижно, до завершения процедур. Правда, иногда глаза скашивал, в попытках рассмотреть обладательницу чуть хриплого голоса. Зацепила чертовка.

Наконец всё закончилось. Эдику срезали пузыри, обработали раны, напоследок залили пахучей пеной из баллончика самые большие ожоги и наложили повязки. После чего, на счёт раз-два-три, переложили с носилок на свежезастеленную койку. Чертовка подрегулировала наманикюренным пальчиком скорость инфузии, стрельнула глазками на самого рослого из громил и, бойко вильнув круглым задом, удалилась. Перевязочная сестра расторопно собрала инструменты и потолкала свой столик к выходу. Врач задержался.

— Мы его подержим пару недель, — сообщил он, снимая латексные перчатки, и показал федералам глазами на дверь. — О состоянии пациента можете узнавать по телефону…

— Не переживайте, доктор, — успокоил его старший. — Мы никуда не уходим.

— Преступник, что ли? — насторожился тот и с опаской покосился на Эдика.

— Вас не касается, вы просто лечите, — холодно улыбнулся федерал и, в свою очередь, показал глазами на дверь.

«Две недели отдыха… Хоть поваляюсь… — мечтательно улыбнулся Эдик, поудобнее устраиваясь на хрустящей простыне. — Уже и не помню, когда такое было вообще».

Тем временем старший, оставил одного громилу в палате, второму определил пост в коридоре, а сам пошёл к заведующему отделением — требовать списочный состав персонала. Хотел ограничить круг допущенных лиц. Нет, оно-то, конечно, понятно, что Эдик в хрен никому не упёрся, но мало ли что — лишней безопасности не бывает.

***

Громила заскучал у окна, Эдик успел задремать, когда в палате появился Виктор Вениаминович. Полковник только что не сиял и при всей своей выдержке не мог скрыть приподнятого настроения. Он знаком приказал охраннику выйти и встал рядом с койкой, слегка притоптывая от возбуждения.

— Я говорил с доктором, он сказал, что процент серьёзных ожогов небольшой. Так что не переживай, лицо заживёт, даже шрама не останется. Правда полечиться придётся, но тут уж ничего не поделаешь.

— Хотелось бы верить, — буркнул Эдик и попенял собеседнику: — А вот если бы ты вернул мне куртку и амулет, глядишь бы, и обошлось.

— Обошлось бы, если бы ты меня дождался и не лез, куда собака хвост не суёт, — резонно возразил Виктор Вениаминович. — Я же за амулетом-то и пошёл, или не помнишь?

— Он у тебя с собой? — тут же оживился Эдик.

— Нет, конечно, в сейф запер, — удивился его вопросу полковник. — Зачем он тебе в больнице? Чтобы украли?

— И, правда, незачем, — согласился Эдик и спросил, между прочим: — Кстати, а сколько генератор стоил?

— Не волнуйся, из зарплаты не вычтут. Спишем в утиль, — отмахнулся Виктор Вениаминович, наконец-то присел на край койки и заговорщицки прошептал: — Ну. Рассказывай. Что там случилось?

— Самому интересно, — ответил Эдик и поморщился. В щёку неприятно кольнуло.

В действительности, восстановить цепь событий труда не составило. Очевидно, что, схватив провод, Эдик получил высоковольтный заряд, от которого отключился. Но вместе с тем, удар током активировал скрытые силы. Организм на уровне подсознания почуял угрозу и ответил без участия разума. На чистых рефлексах. А электричество использовал как одну из стихий, возможно, преобразив его в огненную магию. Та, в свой черёд, превратила песок штукатурки в стекло с просинью и обезвредила источник угрозы. Принцип действия тот же, что и у заклинания Стеклянного Купола, которое он некогда придумал в Альдеррийских горах. Ну а поскольку сам чародей, то бишь Эдик, оказался в эпицентре волшбы, то и ему прилетело. Как-то так.

— Отлично, просто отлично, — воскликнул полковник, проявляя неожиданные для него эмоции. — Главное мы поняли. Магия здесь есть, она работает, значит, мы двигаемся в правильном направлении. Как выздоровеешь, поедем на подстанцию, с амулетом попробуем.

— На какую подстанцию? — подозрительно прищурился Эдик.

— Есть тут одна подходящая. Недалеко совсем, сразу за Татарской Каргалой. Федеральная. На пятьсот киловольт. Я уже обо всём договорился.

Пятьсот киловольт. Эдик даже приблизительно представить не мог, сколько это и с чем его сравнивать. Догадывался только, что много и почему-то не горел желанием уточнять личным опытом. Ему вон, генератора хватило по самые эти самые. Едва жив остался. А там всего-навсего двести двадцать. Ну, максимум триста восемьдесят, если три фазы.

— Ну на хер, — попытался отбояриться Эдик. — У меня допуска нет.

— С допуском решим, — успокоил его Виктор Вениаминович, встал и пригладил смятую после себя простыню. — Ты главное — выздоравливай, а об остальном не волнуйся. Всё, я ушёл, будем на связи.

С этим он попрощался и шагнул к двери.

— Так телефона-то у меня нет, — крикнул ему вслед Эдик. — И удостоверения. И кредитки.

— Не беда, выдадим новое.

Радости полковника ничего не могло омрачить.

***

Эдик действительно провалялся в больничке две недели и каждый день с теплотой вспоминал Аларока. Точнее, его чудодейственную мазь. Отечественная медицина проигрывала снадобью магистра и в эффективности, и в скородействии, да и в обезболивании, если честно. Он, когда в том ущелье свиножуть подпалил, пальцы чуть не до костей обуглил, а в строй вернулся через три дня. А здесь… Перевязки, уколы, капельницы. Долго, больно и муторно. Вдобавок, когда заживать начало, так ещё и жутко чесалось. Так что научный подход, это хорошо, но магия всё-таки лучше.

А вот насчёт отдыха Эдик не угадал, пришлось поработать. Каждый день приходил Андрей и показывал на планшете видеозаписи портальных прорывов, а он наговаривал на диктофон, что за монстры и как с ними бороться. Впрочем, жаловаться грешно. Если бы не это занятие, Эдик здесь бы со скуки помер. А так, какое-никакое, а развлечение. Да и не мешки заставляли таскать — лежи, смотри, разговаривай.

Колян с Толяном тоже регулярно наведывались. Эти по очереди. Приносили пакеты с едой для него и охранников, интересовались самочувствием и отчаливали. Видимо, на доклад к Виктору Вениаминовичу. Эдик бы ещё прибухнул с удовольствием, но с этим вышел облом — громилы-охранники оказались ребятами некомпанейскими, а добровольцы-охотнички побоялись выйти за рамки инструкций, сколько он их ни уговаривал.

К середине второй недели Эдик уже изнывал от безделья и не мог дождаться, когда его выпишут. Здоровье практически пришло в норму. Руки зажили полностью, нигде ничего не болело, даже волосы отросли. Правда, коротенькой щёткой, но тем не менее. Единственно, рана на щеке не до конца затянулась, и немного досаждал лёгкий зуд по всей коже, но это он списывал на последствия от ожогов. Обычная парестезия, пройдёт.

На четырнадцатый день Эдик отправился в ординаторскую за больничным листом — так-то он ему на фиг не сдался, но бухгалтерия требовала — а когда вернулся, обнаружил в палате полковника. Тот, хмурый, если не сказать злой, нервно ходил от окна к двери и обратно, а на койке лежал рейдовый рюкзак в камуфляжной расцветке и карабин. Его карабин.

— Что стряслось-то? — спросил Эдик и, вжикнув молнией, открыл верхний клапан. — На тебе лица нет.

— Ничего хорошего. Аналитики спрогнозировали кратное увеличение пузырей.

— Пузырей?

— Они так называют порталы.

— Может, ошиблись?

— Уже началось. А мы с тобой не готовы. Собирайся быстрее, нам надо ехать.

Эдик не стал уточнять, куда именно. Перевернул рюкзак, вытряхнул содержимое прямо на койку, и его недавно отросшие брови полезли на лоб.

«Ого, а полковнику действительно припекло, — подумал он, рассматривая комплект из кожи антрацитового аспида. — Даже сапоги не забыли».

Кроме старых вещей ему положили бельё (слава богу, местного производства, в смысле Земные), носки (в сапоги, конечно, лучше портянки, но на первое время пойдёт) и удобную разгрузку (уже снаряжённую всяким). Эдик не удержался и бегло пробежал по карманам. Нащупал фонарь, нож-складень, магазины с патронами. Портативную рацию. Нашлась даже аптечка с ИПП и жгутом. Нормально так подготовились. Знать бы ещё к чему.

Впрочем, он это и так скоро выяснит. Без него не начнут.

С этими мыслями Эдик скинул надоевшую больничную пижаму и с удовольствием переоделся в своё. Затянул пояс с подсумком, подогнал ремни на разгрузке, закинул за спину карабин. Попрыгал. И остался доволен.

— Готов к труду и обороне! — отрапортовал он, а для полноты образа щёлкнул каблуками и козырнул.

— К пустой голове руку не прикладывают, — даже не улыбнулся полковник, — Вот держи, тебе это понадобится.

С этими словами он протянул руку, и у Эдика перехватило дыхание.

На ладони полковника лежал Кристалл Стихий. Драгоценный камень, размером с грецкий орех, на массивной цепи червонного золота. Подарок Аларока и статусный знак стихийного мага.

Эдик схватил, стиснул в кулаке, как родного…

Тотчас послышался низкий гул, словно от перегруженного трансформатора. В ёжике волос и по металлическим частям карабина забегали искры статического электричества. Кристалл полыхнул холодным огнём. Из сжатых пальцев вырвались четыре луча: турмалиново-голубой, изумрудно-зелёный, сапфирово-синий и кроваво-рубиновый.

Через миг к ним прибавился новый. Этот не имел стойкого цвета, переливался живым перламутром жемчужницы от молочного к фиолетовому. Впрочем, толком никто рассмотреть не успел — всё закончилось столь же стремительно.

Эдик раскрыл ладонь — на кристалле проступала незнакомая руна, и он стал не четырёх стихий, а пяти. Добавился сектор. Перламутровый, как и следовало ожидать.

— Что это было? — полковник перевёл изумлённый взгляд с кристалла на Эдика.

— Сам бы хотел узнать, — посмотрел тот в ответ не менее изумлённо.

Глава 14

«Всё те же, всё там же», — мелькнула случайная мысль, когда Эдик снова залезал в чёрный минивэн с трёхлучевой звездой на капоте и наглухо затонированными стёклами.

Водитель — неразговорчивый Саша, который возил его на опыты в первую городскую. Напротив — Андрей с умным видом втыкал в неизменный планшет. Сзади, в обнимку со своими двустволками, притихла сладкая парочка.

— Поехали, Саш, — приказал Виктор Вениаминович, усевшись на переднее пассажирское, захлопнул дверь и уточнил, — В Каргалу.

Тот кивнул и тронул газ. Миновав ворота больничного двора, свернул направо, ещё раз направо и, проигнорировав красный сигнал светофора, вырулил на проспект Терешковой. Там занял крайний левый ряд и погнал с постоянным набором скорости. Нет-нет перестраивался — машин на дороге хватало, даже с учётом тревожных времён.

Эдик поёрзал в мягком кресле, пристроил карабин рядом и по старой привычке охлопал себя по карманам. Проверял, не забыл ли чего. Подсумок на поясе оказался пустым. Тот, его старый, из Аркенсейла, в котором должен лежать Камень Воплощённого Аватара Истинного Правителя.

«Твою, же мать, Виктор Вениаминович, а так хорошо начинали… Вот на хрена ты его оставил себе? Снова кроишь, хитрец федеральный. А смысл-то какой? Камень один чёрт на Земле не работает».

— Товарищ полковник, вы ничего мне вернуть не забыли? — максимально язвительно поинтересовался он. — Камушек у меня такой был. Янтарненький, с белой прожилкой, размером с кулак? А то, может, запамятовали?

— Он тебе сейчас зачем? Кого-то вызывать собрался? — развернулся тот в пол-оборота, отвлёкшись от своих мыслей, — В сейфе у меня твой камень лежит, вернёмся, отдам. Ещё претензии есть?

Говорил он спокойно, уверенно, с лёгким укором во взгляде и голосе — Эдик даже застыдился своих обличающих мыслей. Ведь по большому счёту предъявить-то полковнику нечего. Тот пока держал обещания. Остальное же — невнятные подозрения на уровне интуиции.

— Нет, — буркнул Эдик, слегка покраснев, — просто спросил.

— Тогда перейдём к делам, — кивнул полковник, ничуть не изменившись в лице. — Рацией пользоваться умеешь?

— Да уж разберусь как-нибудь, — Эдик вытащил и кармана чёрную коробку коммуникатора, поклацал тангентой. Вроде несложно, — да разберусь.

— Рация настроена на четвёртый канал, не забывай заряжать. Зарядку найдёшь в своём кабинете. Твой позывной — «Колдун»…

— Придумал же тоже… — хмыкнул Эдик. — Колдун…

— Не перебивай, — всё так же спокойно осадил его Виктор Вениаминович и продолжил: — Твоё подчинение мы уже проговаривали. Андрей, Анатолий и Николай, приданы тебе в усиление.

— Машина тоже придана в усиление? — уточнил Эдик, пряча коммуникатор на место.

— Машина тоже. Естественно, вместе с водителем. И для всех ещё раз повторю: помним о неразглашении. О наших делах не болтать. Даже с коллегами. Без того уже слухи ходят, один невероятнее другого.

Эдик, ухмыльнувшись, кивнул.

«Это он про случай в подвале. С остальным же всё просто: Саша рулит, Андрей решает вопросы и, конечно же, за мной приглядывает. Но вот Толян с Коляном… они для чего? Охрана? Такую охрану мне даром не надо. Разве что подай-принеси?».

— Вить, а может этих нунах? — высказал он последние мысли. — Они же два клоуна. Да и бодигарды из них так себе, будут только под ногами мешаться.

— Не обсуждается, — покачал головой Виктор Вениаминович, не потрудившись довести причин своего решения. — У них задачи по обслуживанию и обеспечению группы. А в охрану я тебе спецов выделил. Сзади вон едут.

Эдик невольно оглянулся, чтобы удостовериться лично. За минивэном действительно ехал чёрный «Гелендваген», но кто там внутри, было не разобрать — лобовик закатан в двойной слой тонировки. Не успел он усесться обратно, как в левое ухо ворвался громкий шёпот. Эдик даже поначалу не понял, что это ему.

Шептал Толян.

— Эдуард Валерьевич, разрешите обратиться?

— Эддард, — машинально поправил Эдик, — чего надо, убогий?

Если честно, он никогда не понимал таких людей. Только недавно воды еле выпросил и ссать в полторашку заставили, а тут Эдуард Валерьевич и на «вы». Нет, он ещё в больнице заметил, что поведение этих двух дятлов поменялось, просто тогда не придал значения.

— А это правда, что вы могучий колдун? — с придыханием в голосе спросил Толян.

— Заклинатель, — снова поправил Эдик. — Твой-то какой интерес?

— А нас научите? — влез в разговор Колян с круглыми от причастности к чуду глазами.

— Чему научу?

— Ну колдовать… Ну, чтобы там золото из свинца... вино из воды, всё такое… Аккумуляторов старых мы с десяток найдём… И конечно, поделимся…

Эдик не разобрал, какая фраза кому принадлежала — они наперебой говорили — поэтому ответил сразу обоим.

— Придурки.

И отвернулся. Придурки обиженно засопели.

К тому времени жилые кварталы закончились, минивэн поднялся на пологий горб путепровода. Чуть впереди, по левую руку выросла громада теплоэнергоцентрали: высокая труба в широкую красно-белую полосу, монументальный бокс самой станции, труба пониже и обрезанные конуса трёх градирен.

«Кстати, можно было туда заехать, для опытов, — подумалось Эдику. — Хотя нет. Пойдёт что не так, весь город оставим без горячей воды».

Справа промелькнула заправка. Вторая. Потянулась промзона: склады, производства, заборы малопонятных контор. До объездной осталось полтора километра. Может, чуть меньше — Эдик это ещё из своей прежней жизни запомнил.

Полковник взял рацию, прижал тангенту, поднёс микрофоном к губам:

— Заслон — Первому.

— Заслон тут.

— Перекрой поворот на Шарлыкское.

— Принял. Делаю.

С улицы в салон минивэна ворвался рык четырёхсотсильного двигателя, Гелик спецов принял влево, ускорился и полетел вперёд, разгоняя нерасторопных водителей крякалкой спецсигнала. Когда они подъехали к съезду на Каргалу, внедорожник уже стоял поперёк, отсекая автотрафик по встречке.

Виктор Вениаминович достал телефон, нашёл нужный номер и, ткнув кнопку дозвона, прижал трубку к уху.

— Алексей Геннадьевич? Уже на месте? Хорошо. Скоро будем.

— Алексей Геннадьевич, это кто? — поинтересовался Эдик

— Зам по охране труда, — пояснил полковник. — Федерального значения станция, без вводного инструктажа даже нас отказались пускать.

— Вот даже как, — язвительно улыбнулся Эдик. — А я думал, для вас вообще запретов нет.

— Есть, но мало. И здесь пятьсот киловольт. Вынуждены соблюдать, — без тени улыбки ответил Виктор Вениаминович.

Услышав про пятьсот киловольт, Эдик поёжился — вспомнил, как себя чувствовал после приключения с генератором. А настолько высокий вольтаж его напрягал не на шутку. И это не каламбур, не фигура речи — если бы не надежда на возвращение в Альдерри, он бы точно встал в позу и наотрез отказался. Но очень уж ему нравилась прежняя жизнь…

«Гелик» их снова обогнал и полетел впереди, заставляя машины прижаться к обочине, Саша тоже придавил педаль газа к полику. Эдик вытянул шею, глянул через его плечо на приборку — двукратное превышение скорости. Похоже, правила дорожного движения в число запретов забыли включить.

Подъезжая к Уралу, Саша всё-таки притормозил. Сразу за мостом начиналась Татарская Каргала — какой-никакой, а пункт населённый — всякое могло приключиться. Ребёнок за мячиком выскочит, собачка кинется под колесо, а можно и вовсе корову на капот приподнять. Так что лучше потише — надёжней получится.

Минивэн вильнул по посёлку и вскоре выскочил на трассу с кодовым обозначением «Р-239». Казань-Оренбург-Акбулак. Как бы это ни смешно прозвучало, тоже федерального назначения. Только встроились в полосу, тут же открылся вид на частокол высоковольтных опор.

Пункт конечного назначения. Считай, что приехали.

***

— Эт-то что за цирк?! — сердито воскликнул Виктор Вениаминович, когда Саша, вслед за «Геликом» свернул налево к подстанции.

Хотя ситуация перед шлагбаумом больше напоминала деревенскую ярмарку. Пёструю, яркую и многолюдную. Заму по охране труда вряд ли довели цель визита высокого гостя, поэтому он предусмотрел всё, что мог. Пригнал МЧС, пожарных, охрану и аварийную службу электросетей. Удивительно, что про «Скорую помощь» забыл, но та могла и опаздывать.

Возле машин маялись экипажи, каждый в своей униформе. Мужики балагурили, смеялись и, пока было время, курили. Правда, немного прижухли, когда рядом остановился суровый джип, из которого появилась пятёрка крепких бойцов. Впрочем, чёрный цвет всегда напрягает. Особенно когда это чёрное — маски, каски и автоматы. А если на чёрных бронежилетах вдобавок написано жёлтым «спецназ ФСБ», то и вообще.

Минивэн прокатился мимо вышки мобильной связи и скрипнул тормозами у большой красной машины, метров тридцать не доезжая шлагбаума.

— Далеко не расходимся, я пока разберусь, — приказал группе полковник, потянув на себя ручку дверного замка, и добавил персонально для Эдика: — Христа ради, только не лезь никуда. Жди, пока я не вернусь.

— Что я дурак, тебе, что ли, лезть туда без подстраховки, — успокоил тот, в свою очередь, распахнув дверь, чтобы дать приток свежему воздуху. — Не волнуйся, даже не сунусь.

От белого «Патриота» с голубой надписью «Россети ФСК ЕЭС» к минивэну поспешал невзрачненький мужичок. В робе инженерно-руководящего состава, в белой каске и в резиновых сапогах на ребристой подошве. Подмышкой он зажимал толстую амбарную книгу, а в руках держал ещё каски. Две. Только оранжевые.

— Алексей Геннадьевич, вы что тут устроили?! У нас закрытое мероприятие, а не учения по ЧС! — крикнул ему полковник вместо приветствия. — Немедленно убирайте всех лишних!

— Но как же… — проблеял зам по охране труда и от растерянности даже споткнулся. — А случись что? Мне потом прикажете отвечать?

— Всю ответственность беру на себя, — отрезал Виктор Вениаминович.

— Тогда мне нужно письменное подтверждение, заверенное печатью вашей организации, — Алексей Геннадьевич хоть и робел, но заднюю не включал.

— Вы в своём уме? Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Понимаю, и всё же настаиваю…

Они долго ещё препирались, но дальше Эдик слушать не стал — прихватил карабин и покинул салон минивэна. Забросил «Вепрь» за плечо, потянулся… и почувствовал силу. Даже не так. Силу, с большой буквы «С». Пока только слабые отголоски, но хватило и этого, чтобы накрыть полковничьи планы большим медным тазом.

Эдик давно такого не чувствовал, а та всё звала, манила, обещала могущество… И он откликнулся, пошёл ей навстречу. Противиться не хотел и не мог. Потяжелел амулет, звенья массивной цепи впечатались в кожу, ёжик не отросших волос заискрил. И с каждым шагом всё больше и больше.

— Куда? С железом нельзя! — окрик зама по охране труда долетел, словно сквозь пелену густого тумана.

«О чём он? Какое железо? — всплыла в голове такая же мутная мысль. — А, это он про оружие…».

— Эддард, стой!

«А вот и Виктор Вениаминович всполошился…».

Но Эдик даже не обернулся. Его неудержимо тянуло туда, где за решёткой забора гудел силовой трансформатор, туда, где пятьсот киловольт, туда, где максимум силы. В самый что ни на есть эпицентр.

***

Тело истосковалось по магии и впитывало её как иссохшая губка. Требовало ещё и ещё. Эдик едва удерживался от демонического хохота и, наконец, ощутил себя настоящим. Истинным Альдеррийским владетелем и Магистром стихий.

Он уже не чувствовал — видел. Мир стал объёмней, расцвёл буйным цветом, насытился яркими красками. Всё вокруг пропитали эманации земной, электрической магии. Они сновали юркими ящерками, переливались то пронзительно-розовым, то нежно-лазоревым, то ослепительно-белым. Да много чем переливались, недаром новый сектор выбрал для себя перламутр.

От трансформатора, где пульсировал громадный клубок этих ящерок, к Эдику устремился разноцветный поток. И чем ближе он подходил, тем толще тот становился. Сперва лишь тоненькой струйкой, через мгновенье лесным ручейком, а вот уже и бурливый горный поток захлестнул с головой....

Эдик, кажется, закричал от восторга.

Даже в Аркенсейле, где стихии повсюду, магию приходилось собирать. Пропускать сквозь себя. Трансформировать в заклинания. Здесь же он получал концентрат. В одном месте, и в невероятных количествах.

Впрочем, эйфория продлилась недолго.

Это поначалу было приятно и немного щекотно, словно прикасались невесомым пером. Чуть погодя щекотка сменилась покалыванием, будто в тело разом вонзились сотни тончайших иголок. Потом стало жечь изнутри. По всей коже. С каждой секундой всё сильней и сильней.

И в этот момент стало страшно. Ещё немного и его попросту разорвёт. А кишки с ошмётьями плоти разбросает по ближайшей округе.

Чего не хотелось.

***

Но если бы Эдик так просто сдавался — сгинул бы ещё в подземельях Альдеррийского замка. И он решил показать электрической магии, кто здесь стихия, а кто заклинатель стихий. Показать и подчинить.

Мысли заметались со скоростью молний.

«Причины ясны. Амулет впитал силу, насытился и перенаправил её на владельца, а значит, рабочих схем всего две. Покинуть поле действия трансформатора или сбросить излишки... А попробую я сразу обе… Осталось понять, как и во что это грёбанное электричество превратить. Больше как, чем во что…».

Эдик, стараясь не делать лишних движений, попятился, одновременно развернул правую кисть ладонью вверх и растопырил пальцы. Послышался низкий гул, ногтевые фаланги соединились толстой ультрамариновой искрой. Пальцы согнул — пять маленьких молний взметнулись и сошлись в одной точке. Сантиметрах в двадцати над раскрытой ладонью.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и сосредоточился на гудящем конструкте. Молнии тут же утолщились, точка разрослась в шар. Жжение на секунду ослабло, но тут же вернулось и запекло с новой силой — пятьсот киловольт оказались не шуткой.

«А если попробовать так…»

Он сделал ещё шаг назад и применил принцип создания фаербола. Сфера тут же налилась мощью, затрещала и превратилась в шаровую молнию, размером с приличный арбуз…

«Ага, получилось!», — мысленно улыбнулся Эдик и, потея от напряжения, создал точно такую же на левой руке.

И тотчас метнул сразу обе. Прямо перед собой. Два сверкающих шара размылись в сверкающий штрих, но улететь далеко не смогли — взорвались с характерным электрическим треском. Резко дохнуло озоном, а в решётке забора появились две круглые дырки, оплавленные по краям.

Паника отступила, Эдик только что обрёл контроль над новой стихией. А ущерб? Ущерб полковник оплатит. Из ресурсов конторы.

На радостях Эдик создал ещё два электрических сгустка и снова их запустил. На этот раз в поле, чтобы не причинять лишних убытков. Потом ещё две, ещё и ещё… Метрах в ста, над пожухлой травой разразилась серия вспышек.

Жжение уже можно было терпеть, но сил меньше не становилось. Эдик всё ещё не вышел из поля действия трансформатора, да и фаерболы — слабенькие заклинания.

«А ну-ка, попробую что-нибудь помощней, — совершенно логично подумал он. — Приспособлю, к примеру, Огненный Вал».

И приспособил.

Но вместо ожидаемой стены электрического огня пальцы словно проросли ветвистыми молниями. Те яростно хлестали по земле, оставляя выжженный след, сплетались между собой, расплетались… Он добавил усилий и на пределе возможностей отпустил заклинание в поле, куда до этого запускал шары.

Вот теперь полегчало заметно, немного кололо между лопаток, и всё.

Эдик проводил переплетение молний горделивым взглядом творца: «Назову тебя Тропическим штормом».

Но Тропический Шторм повёл себя странно. Не успел отлететь, тут же сломал траекторию и шарахнулся влево под острым углом. Через секунду раздался оглушительный треск, протяжно простонал уставший металл… Эдик обернулся, чтобы увидеть, как вышка сотовой связи заваливается набок.

«Упс… форс-мажор… Связи в районе, похоже, кердык… Интересно, кто оператор?»

Да собственно, по хрен, кто оператор, увлечённого испытателя такие мелочи остановить не могли. Сломали вышку — починят, а Эдику ещё столько нужно понять. Какой верхний предел магической мощи? Насколько далеко бьют новые заклинания? Да и самих заклинаний предстоит ещё напридумывать. А максимальный радиус действия трансформатора? Его он пока не выяснил… И это Эдик ещё первых четырёх стихий не касался. А их тоже надо попробовать… И наконец, сможет ли электричество оживить портал…

***

— Эддард, твою мать!

Сквозь пелену творческого безумия пробился окрик полковника. По плечу больно стукнула непонятная длинная железяка, грудь захлестнула широкая петля из грубой материи… Рывок. Ноги оторвались от земли. Эдик на мгновение ощутил себя птицей, и тут же шмякнулся на пятую точку вне зоны действия электрической магии. Да так и остался сидеть, бестолково хлопая ресницами.

Растрёпанный Виктор Вениаминович, отбросил кишку пожарного шланга, подскочил, затряс за плечо:

— Ты что творишь, Эддард?! Приказ был дождаться меня!

— Да не хотел я, — вяло отмахивался всё ещё очумевший Эдик. — Оно само... Не хотел… Не думал, что эффект так резко проявится…

— Не думал он… — начал было полковник, но осёкся.

Их накрыло волной многоголосого шёпота.

— О-че-шу-еть…

— Ты снял…

— Ага…

— Связь появится, сразу в сеть выложу…

— Прикинь, сколько просмотров…

Вся секретность только что пошла по езде. Эдику по большому счёту было до лампочки, а вот Виктору Вениаминовичу нет. Он первым и отмер. Выхватил рацию и отдал предельно ясный приказ.

— Первый— Заслону. Гражданских нейтрализовать.

— Принял. Работаем, — выдал динамик ответ.

Глава 15

От грохота автоматных очередей Эдик вздрогнул и на секунду зажмурился.

«Ты что творишь?! Совсем озверел, стрелять в живых людей?!»

С этой мыслью он вскочил, обежал минивэн, посмотрел на колонну разноцветных машин — реальность оказалась не настолько плоха.

Против гражданских спецов не натаскивали, поэтому они работали, как умели — рассредоточились, едва получили приказ и взяли мужиков на прицел. Те, естественно, стали бузить. Кто конституцию вспомнил, кто на телефон начал снимать, кто пригрозил адвокатом… Охрана электросетей дёрнулась было к оружию, но выстрелы быстро вернули всех в чувство. Те самые очереди. Их было две. Первая над головами, вторая под ноги.

Так что полковник даже не думал никого убивать. Просто двусмысленно выразился.

— Андрей, проследи, чтобы у всех телефоны поотбирали, — распорядился Виктор Вениаминович. — И пусть их потом к нам отвезут. Как вернёмся, проведём профилактику, на предмет неразглашения государственной тайны.

— Главного тоже? — будничным голосом уточнил Андрей.

— Всех, — после секундного размышления ответил полковник. — Нам, похоже, не надо внутрь заходить. И про КПП не забудьте.

Андрей кивнул, бросил Толяну с Коляном:

— Вы двое со мной.

И они убежали выполнять.

Зам по охране труда проявил неожиданную прыть и, запулив в одного из спецов оранжевой каской, припустил вдоль забора. Но куда ему против подготовленных-то бойцов. Его быстро догнали, скрутили в бараний рог и так, буквой «зю», вернули в общий строй.

Андрей лично собирал средства, передавая Толяну с Коляном даже рации. Добровольцы-охотнички, гордые порученной миссией, распихивали те по карманам. Пока спецы паковали мужиков в тесный кунг аварийки — не со зла, только чтобы торжественность момента прочувствовали — командир группы вежливо постучал стволом автомата в дверь КПП. Дежурным хватило ума не показывать зубы и сдаться, после чего их мирно присоединили к остальным.

Ситуация потихоньку возвращалась под контроль, и Виктор Вениаминович слегка успокоился.

— Ты как? — поинтересовался он самочувствием Эдика.

— Да вроде нормально, — прислушался к себе тот. — Можем продолжать.

— Хорошо, — кивнул полковник и улыбнулся, впервые с момента прибытия. — Сейчас Андрей вернётся и начнём.

— Андрей-то нам для чего? — удивился Эдик.

— Фиксировать процесс, — пояснил Виктор Вениаминович.

Эдик пожал плечами — мол, как скажешь, главный здесь ты — и вытянул за цепь амулет. Все стихийные сектора ожили, наполнились сочным цветом, но ярче всех сиял перламутровый. Да и сам Эдик чувствовал, что буквально пропитан магией, даже за пределами прямого действия трансформатора. Осталось выяснить, намного ли её хватит.

— Первый — Заслону, — прохрипела рация в кармане полковника. — Гражданских упаковали. Какие указания?

— В контору отвезите и возвращайтесь. Мы здесь надолго, — распорядился тот.

— Может, оставить пару бойцов для охраны?

— Нет, для текущих задач у меня хватает людей. Выполняйте.

— Принял. Делаем.

Спецы распределились по машинам, жёлтая аварийка электросетей выпустила длинный шлейф сизого дыма и покатила к трассе. Следом, порыкивая мотором, тронулся чёрный джип.

***

— Ну что, приступим, — с видимым оживлением потёр ладони Виктор Вениаминович. — Эддард, что у тебя там дальше по плану? Андрей, начинай съёмку.

А дальше Эдик хотел выяснить, как работает стихийная магия на заёмной электрической тяге. Он уже приблизительно представлял радиус действия трансформатора и подошёл к самому краю условного круга, чтобы далеко не бегать за подзарядкой. Андрей включил режим видеозаписи на планшете и забежал вперёд, чтобы дать крупный план. За спиной Эдика сопели любопытствующие добровольцы-охотнички.

Он остановился, посмотрел на всех троих, как на конченых идиотов. Говорить вслух не стал, чтобы не обидеть, но его взгляд был достаточно красноречив.

— Чего? — насторожился Андрей, не прекращая снимать.

— То есть тебя совсем не напрягает, что я сейчас начну убойные заклинания магичить? — вопросом на вопрос ответил Эдик и для наглядности ткнул пальцем в покосившуюся мачту мобильной связи. — Ни на какие мысли не наводит?

— Да, что-то не подумал, — смутился Андрей и отбежал метров на двадцать в сторону. — Так хватит?

— Хватит. Только позади меня старайся держаться. Или сбоку, — оценил расстояние Эдик. — И этих двух долбоклюев забери. Хотя можешь оставить, если не жалко.

Толян с Коляном даже не пошевелились. Замерли в метре от Эдика и с открытыми ртами дожидались магического представления. Отошли, только когда на них рыкнул полковник.

Эдик ещё раз убедился, что даже случайно никого не зацепит — хотя, как тут загадывать — развернулся к полю и приступил.

Со стихией огня уже всё было ясно, формулы работали исправно, просто заменяли открытое пламя, на молнии. Ну и сами заклинания выходили своенравными и очень уж специфическими. Взять хотя бы Огненный Вал, воплотившийся Тропической Грозой с неожиданными разрушительными последствиями от её применения.

Эдик снова покосился на вышку связи и решил начать со стихии Земли. Для начала с простенького заклинания, на минимальных дистанциях. С камнями в степи не то чтобы очень, поэтому Песковый Зыбун. Он сосредоточился, зачерпнул силы из внутреннего резерва и воспроизвёл нужный жест. Земля метрах в трёх перед ним вспучилась, покрылась сеточкой трещин, по ним пробежал бело-синий разряд… и вместо зыбучих песков, Эдик получил запёкшуюся в камень корку.

— Странно, — пробормотал он. — Нет. Понятно, что температурный фактор… но зыбун и огонь обычно превращаются в лаву…

Но получилось, что получилось. Эдик специально подошёл и проверил — твёрдая поверхность легко выдержала его вес. Он озадаченно наморщил лоб, вернулся на исходную и воссоздал Скалистую Волну. И снова получилось не пойми что. Именно что волна, пологая и покатая, ни о каких острых каменных пиках, смертоносных для всего живого, даже и речи не шло.

— Совсем никуда не годится.

Эдик ожесточённо почесал в затылке и оглянулся в поисках подходящего материала. Его взгляд остановился на обочине подъездной дороги. Она была отсыпана крупным щебнем, не бог весть что, но для общего понимания проблемы пойдёт. Эдик сложил пальцы в формулу Парящих Камней, добавил чуточку силы и с десяток гранитных обломков фракции 20-70 неохотно воспарили вверх.

У себя в Альдеррийских владениях он целые мосты строил в горах, а сейчас даже эту мелочь с трудом удерживал в воздухе. Камни то и дело вываливались из цепочки, искрили, с каждой секундой всё слабее и реже, а меньше чем через полминуты израсходовали всю влитую в них магию и со стуком попадали.

— Что скажешь, Эддард? — крикнул от минивэна сгоравший от нетерпения Виктор Вениаминович.

— Плохо работает. Заземляет, похоже, — поделился соображениями тот. — Сейчас воздух попробую.

Сказал и немедля скастовал Шквальный Ветер. Получилось даже круче, чем в Аркенсейле — электричество усилило базовую стихию на порядок, если не больше. Воздух осязаемо уплотнился, напитался прожилками молний и ураганным порывом метнулся в поле. Там взорвался с громовыми раскатами, хотя изначально в заклинание такой эффект не закладывался.

— Ни хрена себе, — поразился результату Эдик и метнул следом Воздушный Взрыв.

От яркой вспышки в глазах запрыгали зайчики, грохнуло до звона в ушах, в грудь толкнуло плотной ударной волной. В лицо сыпануло песком вперемешку с соломой и пересохшей травой. Даже дыхание сбилось.

— Вот это я понимаю, мощща! — восторженно воскликнул Эдик и, прикрывшись рукой, посмотрел на Андрея. — Снял?!

— Снял! — крикнул тот, заслоняясь от пылевого потока лацканом пиджака.

— Отлично!

Боевые формулы дальше можно не проверять, а вот вспомогательные стоило. Мало ли где Воздушная Лестница понадобится или Облачная Подушка пригодится, к примеру. Эдик воспроизвёл первое заклинание, потратив остатки внутренней силы, и в небеса устремились полупрозрачные, в перламутровых переливах, ступени. Очень красиво вышло. Кстати, ещё и практично — раньше Лестница получалась невидимой. Ну, почти.

— А-фи-геть… — послышался изумлённый сдвоенный выдох с той стороны, где стояли с Толяном Колян, и Эдик даже спиной почувствовал восхищённые взгляды.

«А то!», — самодовольно усмехнулся он и, гордо вскинув подбородок, шагнул на площадку из уплотнённого воздуха. — Уйопт…

Разряд шарахнул в пятку прямо через подошву. Стопу, голень, бедро пронизала мгновенная боль. Эдик как был с поднятой ногой, так и растопырился деревянным Буратиной и так же по-деревянному завалился назад и рухнул навзничь. Не успел он коснуться земли, Воздушная Лестница развеялась, оставив после себя перламутровые блики.

— Твою мать, Эддард! — с воплем кинулся к нему Виктор Вениаминович, — Живой?

— Я в норме, —остановил его Эдик, выставив навстречу раскрытую ладонь. — Не подходи, здесь опасно.

Он действительно быстро пришёл в себя и уже сидел, опершись на другую руку, ошарашенно пучил глаза и тряс головой. Осмысливал произошедшее. Похоже, воздух и электричество — смесь ядерная и опасная в любых ипостасях. Надо как-то запомнить, чтобы больше сюрпризов не случалось

— Я в норме, — повторил он, встал на ноги и, шагнув в круг трансформаторной силы, пояснил специально для Виктора Вениаминовича. — Нужна подзарядка.

Ящерки снова приятно защекотали по телу, но сейчас Эдик выдержал меру — дождался «иголочек» и мухой выскочил обратно.

— Пробуем Воду — сообщил он на камеру о следующем этапе испытаний.

Андрей перехватил планшет поудобнее, приготовился запечатлеть новые волшебные трюки, но снимать оказалось нечего. Получилось даже хуже, чем со стихией Земли.

В принципе, Эдик что-то такое предполагал. Сушь, степь, ближайший водоём в трёх километрах, если считать по прямой. Так что воспроизвести мало-мальски убойную формулу, можно и не пытаться. Разве что слабенький дождичек вызвать…

И он, чисто для пробы, скастовал Тропический Ливень.

Заклинание едва слетело с пальцев, мигом вытянуло из воздуха последние крохи влаги и тут же осело мелкой редкой росой. Часть капелек полопалась ещё на лету, оставив после себя ауру из микроскопических искорок. Своеобразный салют в честь неудачного опыта. Результата на грош, зато запасы магии просели чуть ли не вполовину.

«Не, так не пойдёт», — расстроенно подумал Эдик, уселся на землю и, скрестив по-турецки ноги, принялся размышлять.

Нужно понять, чем, когда и как пользоваться. У него сейчас в минус ушли три стихии: Огонь, Земля и Вода. С Воздухом даже лучше, чем было, но только в разрезе атаки. Вспомогательные заклинания можно использовать, разве что с риском для собственного здоровья, поэтому нуегонах. А самое печальное, что две универсальных защиты, как раз попали в разряд утраченных возможностей. Песчаный купол и Водяные Круги. Нет, он, конечно же, будет и дальше экспериментировать, но перспективы не радуют.

Плюс ко всему Эдик заметил, что основные стихии жрут заёмной магии не в пример больше, чем родной. Ну, может быть, за исключением Огня. Там по факту баш на баш получалось, поскольку он изначально огненные формулы приспособил. Кстати, и с этим нужно что-то решать, придумать для электрической магии специальные заклинания. Эх, как бы сейчас Аларок пригодился, дело сразу бы пошло веселей… Ну да ладно, чего нет, того нет, придётся самому разбираться. Пока ясно одно — в бою лучше использовать электрические заклинания, а насколько хватит запасов…

— Сейчас и узнаем, — пробормотал под нос Эдик и поднялся на ноги.

Он снова подзарядился, на этот раз под завязку — покинул круг силы, лишь когда стало невмоготу от жжения под лопатками — для чистоты эксперимента отошёл от забора подальше и приступил… С рук один за одним срывались искрящие сгустки — в степи полыхнула серия электрических взрывов, кажется, местами даже загорелась трава.

«Зря пожарных увезли», — мелькнула отвлечённая мысль, и Эдик вслух закончил считать. — Двадцать пять.

Двадцать пять полновесных шаровых молний, диаметром в два дециметра он смог выдать на внутренних запасах энергии. Безусловно, нужно ещё уточнять с поражающей мощью, и как скажется на количестве разрядов уменьшение их размеров… как собственно и обратное, но в целом Эдик остался результатом доволен.

Он ещё дважды уходил на подзарядку и выяснил, что одной «батарейки» хватало на десять Тропических Штормов или на три Столба Электрической Плазмы. Последнее заклинание — аналог Огненного Столба, только гораздо мощнее. По сути, толстенная вертикальная молния. Прямая, как труба, без изгибов и ответвлений. О-о-очень мощная формула получилась.

Эдик снова завис, пытаясь привести к системе штормы, столбы и шары, но Виктор Вениаминович отвлёк его от столь полезных занятий.

— Эддард, чего ты там ерундой занимаешься?! — крикнул он. — Порталы давай!

Подгоняй от полковника больно уколол самолюбие Эдика, вдобавок он различил явственны начальственные оттенки в интонациях. И это при том, что он снова чувствовал себя могущественным чародеем, для которого не существует равных противников. А тут раз, и снова загнали в загон. Ощущения сродни контрастному душу. Неприятные, прямо сказать, ощущения.

Полковник того не хотел, но сам же и направил мысли Эдика в ненужном ему направлении.

«А ведь и правда, чего это я, — Эдик даже рассмеялся от простоты гениальной идеи. — Кто мешает мне открыть портал в Альдерри? Магии здесь хоть жопой ешь. Прыгну в свой замок и ходи оно тут всё конём. И пусть Витя сам здесь дерьмо разгребает, если умный такой. Сам же хлестался за ресурсы конторы, вот и вперёд. Да и государство, если что, в стороне не останется. В крайнем случае народ из города повыселят и сделают зону, как в Сталкере. Да хоть и область, не такой уж и большой регион.»

— Сейчас! — крикнул он в ответ и направился к трансформатору.

Нужно поближе — энергии потребуется уйма. Эдик в процессе опытов уже для себя выяснил, что максимально выдерживал в круге силы что-то в районе трёх минут. Вот за эти три минуты он должен управиться. Причём так, чтобы в случае неудачи, полковник не разгадал его замыслов. Не в Эдиковских интересах пока отношения портить.

«А что? Он хитрит, и мы хитрим, тоже не пальцем деланные».

Он остановился, когда до забора с двумя оплавленными дырками осталось едва десять шагов. К тому моменту кожу жгло, словно его голым в крапиву закинули и там хорошенечко поваляли. Самое, что называется, то.

Эдик двумя, слегка дрожащими от волнения, пальцами начертил перед собой символ межпространственного перехода, а когда в воздухе проступила затейливая руна, начал наполнять её силой. Кстати, насчёт трёх минут он погорячился и сильно — магия уходила, как вода сквозь песок. Даже жжение в лопатках пропало.

Руна засияла иссиня-белым, с её контуров срывались петли разрядов, перекидывались на забор, били в землю. Он словно катушку Теслы воссоздал, хотя понятия не имел, как она работала. Эдик чуть усилил поток и в красках представил место, куда он всегда приземлялся…

…Рыцарский замок в живописных горах. Внутренний двор, мощённый брусчаткой. Колодец с мощным воротом под двускатным навесом. Рядом с колодцем пятак два на два. Вот сюда ему надо…

Эдик даже на цыпочки встал, так ему захотелось домой… Но нет, к ногам будто по двухпудовой гире привязали. Портал даже не приоткрылся.

— Да чтоб тебя, — ругнулся он и перестал себя ограничивать.

Энергия хлынула в руну горной лавиной, та засияла полуденным солнцем, на неё стало больно смотреть. Разряды уподобились пастушьим бичам и хлестали совсем рядом, оставляя на земле выжженные полосы. Силы было залейся, и Эдик её не накапливал — транзитом пропускал сквозь себя. От трансформатора к руне.

Замок. Площадь. Колодец.

Ну наконец-то! Вокруг символа замерцала портальная сфера, ярко-синяя, как и всегда, но сейчас немного размытая. В ней начали вырисовываться смутные очертания замка, внутренний двор, двускатный навес… И снова застопорилось. Хрен его знает, то ли руна нечёткая, то ли заземляет её.

Замок! Площадь! Колодец!

Перегруженный трансформатор загудел на тон ниже, от озона нещадно свербело в носу, картинка в портале приблизилась, обрела глубину, постепенно обрастала деталями… И всё равно не пускало. Эдик почувствовал себя грёбаным Гарри Поттером на грёбаной платформе 9 ¾ — вроде и знает, куда ему надо, а долбится в кирпичную кладку и хоть ты тресни…

Краем уха Эдик услышал, как зазвонил телефон. Как полковник ответил. Как, выслушав позвонившего, сообщил во весь голос:

— У нас прорыв! Площадь Гагарина, памятник!

Новый образ родился быстро и чётко. Серая плитка, ёлки, скамейки. Постамент из гранита. Юрий Алексеевич, вылитый в бронзе. Две разновысокие стелы у него за спиной... Синяя сфера налилась ровным светом, перестала мерцать и обрела резко очерченный контур. Картинка внутри поменялась…

— Матьтвоюйоп, товарищ полковник, ну кто тебя, глядь, за язык-то тянул! — успел крикнуть Эдик и его засосало в портал.

Глава 16

Раньше портальные прыжки проходили немного иначе: нырнул, моргнул — и на месте. Словно на скоростном лифте спустился на два этажа. А сейчас Эдик долго летел кувырком. Мотыляло так, что голова пошла кругом, желудок стремился избавиться от содержимого, и почему-то закладывало уши. Возможно, ощущения субъективные, но он успел обозвать полковника всеми нехорошими словами, которые знал, и вспомнить площадь Гагарина в малейших деталях.

Даже не площадь — Гагаринский парк.

…

Прямоугольник, зажатый меж четырёх улиц, размерами двести на сто, или около этого. Если встать к проспекту спиной, то по левую руку будет Алтайская, по правую — улица Мира. Сверху их соединяет безымянная перемычка. Узкая — две легковушки едва впритирку разъедутся. Там дальше — рестораны Национальной Деревни, но это просто к слову пришлось.

Непосредственно площадь располагается по центру прямоугольника и формой напоминает… Рокерскую козу, она формой напоминает, пожалуй, вот самое точное сравнение. Кулак — трапеция, вымощенная тротуарной плиткой, растопыренные пальцы — мизинец и указательный — две дорожки, поднимающиеся к перемычке. По периметру дожидаются праздную публику лавки, сразу за ними возвышаются шикарные голубые ёлки. Причём сам парк — так себе, наглухо провинциальный. Вразброс торчат в меру запущенные клёны (самые что ни на есть татарские) и карагачи раскинули свои мелколистные кроны. Местность пересечённая, поэтому, как только кончается плитка, сразу начинается низина, с перепадом до полуметра по высоте.

Зато сам памятник вполне себе ничего. Четырёхметровый Гагарин в лётном комбезе попирает ногами постамент из гранита, смотрит на проспект своего имени и тянет руки к небесам, словно стремится в космос, где уже побывал. У него за спиной возносятся ввысь две ребристые стелы — одна повыше, одна покороче — со скошенным верхним краем. Тоже, наверное, что-то такое символизируют.

Всё это стоит на возвышенности, в обрамлении изумрудной ленты газона, всегда аккуратно подстриженного, а к подножию постамента ведёт пологая лестница, для желающих возложить цветы в дань памяти подвигу первого космонавта. Цветов, кстати, по летнему времени тоже хватает — вдоль широких ступеней пышнеют шапки петуний, белые, красные, синие, патриотично подобранные в цвета Российского флага.

…

Сейчас за спиной памятника сверкал хрустальный тор перехода, серая плитка рябила от солнечных зайчиков, а изумрудный газон и шапки петуний безжалостно топтала куча людей. Ну, или кто там топтал — Эдик не разглядел, успел лишь краем глаза заметить.

Он кубарем выкатился из портала метрах в семи от первой ступени. Хотел встать, его тут же повело в сторону… немного по кругу… чтобы не упасть пришлось присесть на колено.

Совсем рядом прожужжала стая свинцовых шмелей.

Эдик замер, испуганно вжав голову в плечи… В парке вовсю полыхало сражение. Заполошно трещали автоматные очереди, гулко жахали одиночными дробовики. Кто стрелял? Откуда? В кого? Он предпочёл потом разбираться. Когда покинет зону огня и подыщет укрытие. Какое? Да хотя бы та ёлка. Как раз подойдёт.

Эдик улучил момент относительного затишья, вскочил и ломанулся к выбранной точке. Головокружение ещё не прошло, поэтому получилось не так уж стремительно, и немного болтало из стороны в сторону. Возможно, это его и спасло. Что-то больно тюкнуло в бок. Тут же в бедро. Шаг сбился. Эдик споткнулся, перекатился через плечо, чуть не потеряв карабин… Там, где только что была его нога, нехорошо звякнуло. Дважды.

Звук очень знакомый. Так обычно звякают стальные наконечники стрел, когда попадают в камень. Ну, или в плитку, как, к примеру, сейчас.

Эдик на чистых рефлексах скастовал защитное заклинание.

Кожа аспида только что выручила, возможно, даже жизнь спасла, но прилетит в голову, и здравствуй край вечной охоты. Поэтому так и только так — безопасности много не бывает. А своей жизнью он дорожил.

Не успел Песчаный Купол раскрыться полностью, как в его мутной стенке застряла стрела. Та самая, направленная в голову. Эдик пробежал взглядом до оперения, дальше по траектории, и встретился глазами с тёмным эльфом. Всамделишним дроу в изящном лёгком доспехе, изукрашенном незнакомыми символами, с кожей цвета отсыревшего пепла, с чуть синеватым отливом, и длинными, изумительно платиновыми волосами, забранными в конский хвост. И ладно бы тот просто смотрел в ответ, так нет же, целился из громадного лука.

Хлопок тетивы затерялся средь грохота выстрелов, и вторая стрела застряла в сантиметре от первой. Эдик с довольной ухмылкой показал лучнику палец. Средний, как повелось.

Удивительно, но смысл неприличного жеста удалось донести. А может, и у них нечто подобное в обиходе имелось. Как бы там ни было, дроу выкрикнул что-то на непонятно-гортанном, погрозил кулаком и принялся выпускать стрелу за стрелой. Их у него за спиной торчало достаточно.

У себя в Альдерри Эдик бы даже не почесался, но здесь и сейчас пришлось немного понервничать. Песчаный купол на неприспособленной магии вышел дохленьким, вялым, и каждый выстрел оголтелого дроу проникал всё глубже и глубже. Очередная стрела пробила мутную стенку навылет и проклюнулась острым жалом с внутренней стороны.

— Ах, ты ж, сука такая! — искренне возмутился Эдик и едва подавил желание поджарить ублюдка электрическим шаром.

Запас магии пока есть, но его надо беречь, по крайней мере, не тратить на единичные цели. Во-первых, не знаешь, когда по-настоящему пригодится. А во-вторых, на сколько его хватит, запаса того? И тем не менее защита придала уверенности и Эдик на время передумал прятаться и бежать — очень уж хотелось проучить назойливого стреляку. Чтобы тому жизнь малиной не показалась.

Он взял карабин, клацнул затвором, дослав в патронник патрон, и, прижавшись к прикладу щекой, трижды нажал на курок. Трижды оглушительно жахнуло, трижды в плечо толкнула отдача, и… облако крупных картечин зависли в паре метров от тёмно-пепельной рожи.

Дроу глумливо осклабился и, в свою очередь, выставил средний палец.

— Обезьяна ты черножопая, — позабыв о всяческой толерантности, высказал Эдик, хотя чисто технически тёмные эльфы были больше пепельножопыми.

Если бы у него было время хоть чуть-чуть осмотреться, он бы вообще не стал тратить патроны. Врагов прикрывал защитный купол не совсем понятной природы. У Эдика — песчаный и мутный, а этот — прозрачный и сильно побольше. Впрочем, прозрачность свою купол тот местами уже потерял, столько в нём зависло пуль и зарядов картечи. И каждый новый залп добавлял килограммов свинца.

—Хрустальный портал, дроу, защита… Где-то я уже с этим сталкивался, — пробормотал Эдик и душу царапнуло неприятным предчувствием.

И он вспомнил, где именно.

« Дальний рейд, ущелье в горах, точно такой же хрустальный портал, только поменьше и среднеустойчивый. Тогда он принёс малый клин дроу, а здесь их…не счесть. И латы немного другие… и хвосты эти конские… непонятные значки на доспехах… — Эдик напрягся, припоминая страничку бестиария Браггета, и обомлел. — Данунах… Личная гвардия Владычицы Ям? Значит, и она где-то неподалёку. Но почему тогда не видно…»

Тот, о ком Эдик подумал, явился, словно по вызову. Из-за стелы, той, что пониже, выплыл уродливый Призрачный Баньши с уже воздетой к небу рукой. Бесплотные губы шевелились, проговаривая вербальную формулу, но слова терялись в канонаде суматошной пальбы.

— Да твою мать-то… — выкрикнул Эдик, но предпринять ничего не успел.

Тварь резким движением опустила руку параллельно земле, с костлявых пальцев сорвалось бурое облако и метнулось к нему, оставляя за собой рваный расплывчатый след. Песчаный купол содрогнулся, приняв удар, в мутной стеночке появилось пятно просветления…

В это пятно тут же впилась стрела и пробила насквозь, высунувшись внутрь больше, чем наполовину. Купол ослабел и следующей магической атаки мог и не выдержать. А Баньши уже зачитывал новое заклинание.

Эдик рванул к ёлкам — благо осталось немного — виляя, как заяц, добежал до бордюра и щучкой нырнул в раскидистые колючие лапы. Лицо поцарапал, колени отбил, в рот набрал смолянистых иголок… И ни секунды не жалел о своём решении. Сверху пронёсся клуб бурой мути. Показалось, что даже деревья перестали шевелиться под ветром.

— Ядрёной заразой пуляется, гад. Не дай бог, пристреляется, тогда точно пиндец, — проворчал он, выплюнув ошмёток обслюнявленной хвои, и память услужливо подсунула слова Аларока: — «От магических атак лучше использовать Водяные Круги».

Эдик лишь досадливо отмахнулся.

«Лучше-то оно лучше, но электричества оно сожрёт — мать моя женщина. Я лучше побегаю, пока не придумаю, чем тварь прибить. Чем её тогда магистр прижучил? Молотом Чистого Разума?».

Эдику снова взгрустнулось — Молотом Чистого Разума он не владел, надо придумывать что-то своё. Вот только как и когда тут придумаешь… Ёлка затряслась от нового попадания бурого облака, за шиворот посыпались сухие хвоинки, веточки и кусочки коры.

«Пристрелялся, всё-таки, падла», — со злостью подумал он и переполз под прикрытие ближайшей скамейки.

Там низина и выступ бордюра, должно понадёжней прикрыть.

Закончив манёвр, Эдик выдохнул, выглянул и ящеркой юркнул назад. Над головой просвистела стрела, вторая отскочила от лавки, третья стукнула в ствол карагача за спиной и там противно завибрировала. Чуть не достали, падлюки глазастые, но главное он заметить успел. Баньши уже заканчивал новое заклинание, а к нему прыткой рысью приближались трое мечников дроу. С очевидным намерением нашинковать его в мелкий винегрет.

— А вот хрен вам! — крикнул он и, перевернувшись на спину, высунул карабин над бордюром.

Уши заложило от грохота выстрелов, «Вепрь» задёргался, как живой, посыпались гильзы… Магазин опустел в пять секунд, затвор звонко щёлкнул… Попал в кого, не попал — оставалось только гадать, но стрелы перестали свистеть, а заклинание так и не прилетело.

Объяснение пришло секунду спустя. Вернее, приехало.

Со стороны Национальной Деревни послышался басовитый рык мощного дизеля, воздух разорвал раскатистый рокот КПВТ — подоспела тяжёлая техника. Очевидно, Баньши со стрелками отвлёкся на более опасного противника.

Что там приехало, Эдик даже не пытался осмыслить — у него остались непонятки с мечниками дроу. Он перезарядился, на всякий случай откатился в сторонку, выглянул…

Очень вовремя выглянул — те уже были рядом. Выстрелы вслепую ожидаемо прошли мимо, и теперь это надо исправить. И чем быстрее, тем лучше. Эдик вскинул карабин, поймал в целик первого. Грохнуло, приклад дважды толкнулся в плечо.

Этот готов.

Следующего прикончил походя, тем же манером.

Третьего пришлось валить налету — тот успел прыгнуть с занесённым клинком. И отлетел с развороченной грудью от четырёх зарядов картечи подряд. Эдик с перепугу опустошил второй магазин до отсечки.

— Вот и ладненько, — буркнул он, вставил последний и, убедившись, что к нему пропал интерес, вернулся в укрытие. — Теперь прикинем хвост к носу.

***

Думать мешала стрельба, но ломиться очертя голову непонятно куда — очень плохая идея. На самом деле, вариантов оставалось два. Или сбежать — этот самый разумный, или вписаться в общую драку. Эдик больше склонялся к первому, но выбрал второй.

Нет, он не возомнил себя легендарным героем, и спасать ещё один мир не хотел. Больше того, если бы имелся хоть шанс, он бы прямо сейчас улетел к себе в замок. Но магии не хватало, а того мизера, что поступал из хрустального перехода, даже на тухлый фаербол не хватило бы. Чего уж говорить о портале. Поэтому, рассуждая с сугубо меркантильных позиций: живые тёмные эльфы шли вразрез его планам. Они, с поддержкой Баньши легко вырежут половину города, а если Владычица Ям решит заглянуть, то и весь. А оно ему надо?

Осталось выяснить, где люди, и как избавиться от защитного купола. С первым вопросом всё просто — иди на звук выстрелов и найдёшь. Только осторожненько, чтобы не пристрелили. Со второй проблемой, в принципе, тоже несложно: чтобы лишить врагов купола, надо прибить зловредную тварь. А вот здесь как раз и начинались сложности.

Баньши-то ведь просто так к себе не подпустит, да и лучники дроу не будут стоять. И если против стрел Песчаный купол худо-бедно работал, то с магиией ему долго не сдюжить. Эдик в этом сам только что убедился. Нужны Водяные круги, а ещё лучше, всё вместе, тогда появится хоть какой-то шанс подобраться… Вот, собственно круг и замкнулся — у него на всё просто не хватит энергии.

Вот тут-то и пришлось пожалеть, что он в своё время поленился разучивать Эфирную магию. Там для заклинаний энергии требовалось чуть, а с мощью воздействия у них было всё в порядке. Взять тот же Молот Чистого Разума. Да и со стихийной защитой вышел прокол. Купол и волны, вот и весь его арсенал, остальное всего лишь производные, половину из которых он сам и придумал.

— Что там говорил Аларок? — Эдик ожесточённо почесал в затылке в раздумье. — Первое за счёт хаотичного движения песчинок останавливает любое метательное оружие. Второе вызывает магическое волнение и нарушает целостность заклинаний. Вода, волны, волнение…

И у Эдика возникла идейка.

Сумасбродная, ничем не обоснованная, кроме догадок, но попробовать стоило. Он охлопал себя по карманам, чертыхнулся, вспомнив, что телефон не посчитали нужным включить в снаряжение, и вытащил рацию.

«Интересно, добьёт?».

С этой мыслью Эдик, нажал тангенту и зачастил в микрофон:

— Первый, Первый, здесь Колдун, ответь.

В ответ тишина. Он потряс рацию, постучал об колено и снова заладил:

— Здесь Колдун. Первый… Заслон, меня хоть кто-нибудь слышит?

Но рация по-прежнему молчала, а нос уловил противный запах горелой проводки. Похоже, тонкая электроника не выдерживала электрическую магию. Телефон, даже если б тот был, постигла бы такая же участь. Дальше можно не продолжать.

— Ладно, пойдём к людям, там найдём как связаться — пробормотал под нос Эдик, спрятал нерабочий прибор в карман и поднялся на четвереньки.

Отполз подальше от края бордюра, а там, согнувшись в три погибели, от дерева к дереву пошёл в направлении выстрелов. Успел сделать десяток шагов и споткнувшись, перекатился через что-то мягкое.

Эдик вскочил, вскинул ствол и тут же его опустил. В траве навзничь лежал парень в камуфляже «Флора», судя по экипировке — из добровольцев. В ямке между ключиц торчала стрела. Недалеко валялась «Сайга» двенадцатого калибра. Эдик присел рядом на корточки, тронул пальцами шею — нет, пульса нет, здесь ничем не поможешь... Он уже хотел разогнуться, когда взгляд споткнулся о чёрный приклад… Калибр подходящий.

— Прости, дружище, но патроны у меня на исходе, а тебе они не нужны, — приговаривал Эдик, вытаскивая снаряжённые магазины из разгрузки убитого, а потом спросил сам себя: — Так забрать или сразу в свои перезарядить?

Ответить он сам себе не успел — в затылок ткнулся ствол автомата.

— Замер, стреляю.

Незнакомый чувак не драл горло, говорил тихо, практически шёпотом. И Эдик ему почему-то сразу поверил и растопырил руки в стороны и немного вверх. Больше того, он спиной чувствовал, как дрожит палец на спусковом крючке. Этот выстрелит, дай только повод…

— Карабин положил.

Эдик просто разжал пальцы правой руки. «Вепрь» скользнул вниз, чувак ловко его подхватил и снова толкнул автоматом в затылок.

— Встал, пошёл, и без фокусов.

Эдик, стараясь не делать резких движений, встал и пошёл.

Идти пришлось недалеко и недолго — до конца парка, потом чуть вверх по улице Мира к автобусной остановке. Сразу за ней стояла белая "Газель" с синей полосой, надписью «Дежурная часть» и мигалкой на крыше. К арке заднего колеса привалился плечом офицер в городской цифре и с кем-то активно общался по рации.

Он сидел спиной, но даже не видя погон, Эдик узнал в нём майора, присутствовавшего на первом допросе. Его колоритную фигуру нельзя не запомнить. А ещё понял, что тот был до крайней степени зол и немного растерян. Но это-то как раз и понятно, любой растеряется, впервые столкнувшись с Баньши.

— Командир, — окликнул майора Эдиковский провожатый. — Я тут мародёра поймал. Он нашего ополченца убитого раздевал.

— Мародёра? — зло процедил майор и, отложив рацию, расстегнул кобуру. — За такое я тебя лично в расход пущу.

Он обернулся уже с пистолетом в руке и прицелился Эдику в лоб.

Глава 17

План-схема боя в парке Гагарина.

***

— Стой, стой, стой, — испуганно зачастил Эдик, выставил перед собой руки и подался назад. — Вот только давай горячиться не будем. Я свой, а с того парня я просто патроны снимал. Мои кончились.

В спину тотчас упёрся дульный срез автомата, а на лице майора мелькнула тень узнавания. Недобрая тень, прямо сказать.

— Снова ты? — скрежетнул он, всё ещё не опуская «Макаров». — Тебя же фэйсы забрали? Сбежал?

— Сбежишь тут, — преувеличенно сокрушённо вздохнул Эдик. — Я теперь вроде консультанта у них…

— Документ покажи, — подозрительно прищурился майор, не поверив ни единому слову.

— Сейчас… — Эдик похлопал себя по карманам и расстроено выругался.

Документа, конечно же, не было. Просто не положили за ненадобностью — никто ведь не предполагал, что Эдик без присмотра окажется. Вот только как это майору теперь объяснить? Он сейчас взвинчен до предела. Пристрелит по законам военного времени, и досвидос. А вот, похоже, уже и собрался...

Майор действительно шевельнул стволом в сторону остановки и коротко приказал:

— Пошли.

— Да постой ты… как там тебя… Михал Саныч, — Эдик с перепугу даже вспомнил его по имени-отчеству. — Ты же полковника знаешь. Гулял бы я у него вот так: без охраны и с карабином? Да ты сам ему позвони, он подтвердит.

Доверия в глазах майора больше не стало, но пистолет он всё-таки опустил, хоть и на предохранитель пока не поставил.

— Позвонить говоришь? Хорошо, позвоню, но смотри мне…. —Михал Саныч не закончил, достал из нагрудного кармана телефон и набрал нужный номер. — Алло, Вить… Да я… ты того малахольного помнишь… Да у меня… Держи это тебя.

Эдик с удовольствием следил, как в процессе разговора майор менялся в лице и немедленно взял протянутую трубку.

— Эддард, мать твою ёршшшшш, — тут связь дала сбой, зашипела, но голос точно принадлежал Виктору Вениаминовичу. — Ты где!

«Орёт он», — раздражённо подумал Эдик перед тем, как ответить. — Где, где. На Гагарина. Ты, Вить, в следующий раз не лезь, когда я колдую, результаты тебя могут удивить. Неприятно.

— Так, слушай сюда! — выплеснулся из динамика гневный рык полковника.

— Нет, это ты слушай! — невежливо перебил его Эдик. — У тебя есть глушилки?

— Какие глушилки? — опешил Виктор Вениаминович.

— Какими вы обычно связь добропорядочным гражданам глушите. Есть?

— Ну.

— Гну! Давай две сюда. Срочно! У нас здесь беда!

— Куда давать?

— Да на Гагарина же, куда же ещё! Если есть что пожёстче, тоже давай.

— В смысле? Пожёстче только РЛС ПВО.

— Вот её и давай, — не стал отказываться Эдик, хотя в душе не чаял, что собеседник имеет в виду. — Только быстрей, мы тут, похоже, вкисли. И сильно.

— Принял, попробую что-то решить, — озадаченно ответил полковник, проникнувшись серьёзностью ситуации, и завершил сеанс связи: — Отбой.

Эдик вернул трубку Михал Санычу и весело подмигнул в ответ на его ошарашенный взгляд. Майор за свою бытность, конечно, всякого навидался — был даже свидетелем, когда боевой капитан штабному генералу рыло начистил — но чтобы гражданский вот так разговаривал с целым полковником ФСБ… Этого он сразу не мог ни понять, ни принять.

А пока в его голове скрипели извилины, раскладывая всё по местам, Эдик, довольный, что недоразумений удалось избежать, воспрянул духом и вернул прежний настрой.

— Прикажи своим, чтобы прекратили огонь, — по-хозяйски распорядился он, перетягивая инициативу на себя. — И пусть карабин мне вернут.

— А ты, часом, ухи не переел, хлопец? — вскинул брови майор, засовывая пистолет в кобуру. — Ты чего это вдруг раскомандовался?

— Прикажи, — повторил Эдик, добавив в голос убедительных интонаций. — Я знаю, о чём говорю. Ты этот купол из пушки не пробьёшь, а твои бойцы лишь даром патроны растратят. Скажи им, чтобы только тройки отсекали и лучников береглись.

Не успел он закончить, со стороны памятника по навесной траектории прилетела стрела. Тюкнула в уже дышавшую на ладан защиту — та осыпалась песком за шиворот всем троим — и упала к ногам Михал Саныча. Это подействовало лучше всяких слов.

— Какие тройки? — хмуро переспросил он, покосившись на острое жало.

— Мечников, что из-под купола вылезают, — пояснил Эдик и, обернувшись, осторожно потянул карабин из руки провожатого. — Верни, это моё.

Майор внял доводам, отдал соответствующую команду по рации и перепалка как по волшебству стихла. Лишь изредка бабахали одиночные, в ответ на вылазкиособенно прытких дроу. Единственно было непонятно, почему БТР перестал стрелять. То ли экипаж команду выполнял, то ли попал под заклинание Баньши. Оставалось надеяться, что броня их хоть как-то прикрыла.

— И что теперь? — уставился на Эдика Михал Саныч.

— Ждём федералов, — усмехнулся тот и устроился у колеса «Газели» в обнимку со своим карабином.

***

Минут через пятнадцать ожидания, перемежаемого редкой пальбой, сверху по улице Мира примчались два минивэна. Один разрисованный под «Орен-ТВ» с параболической антенной на крыше. Второй брендированный логотипом химчистки «Кристалл». Рядом с «Газелью» пронзительно скрипнули тормоза, из второй машины вылез долговязый парняга в синей рабочей робе, подошёл и представился:

— Капитан Стрельников. Кто здесь Эддард?

Вопрос он задал, немного смущаясь, а по лицу было видно его отношение к происходящему. Какой-то Эддард, тёмные эльфы, непонятная тварь, которую вдобавок пули не брали… Страшная сказка. Детские мультики. Китайское, мать его, аниме…

— Я здесь, — поднял руку Эдик.

— По приказу полковника прибыл в ваше распоряжение, — отрапортовал тот, виновато покосившись на майора. — Кого глушим?

— А во-о-н там, у памятника, видишь?

Чтобы долго не объяснять, Эдик сразу показал на Призрачного Баньши. Капитан выглянул из-за «Газели», громко икнул и кивком обозначил, что цель увидал. И, судя по всему, больше ему это мультиками не казалось.

— Вот его, — улыбнулся Эдик и поочерёдно махнул рукой на противоположные концы перемычки. — Один оттуда, один оттуда. Только встаньте как можно подальше, дроу — ребята резкие, мигом в ежа превратят.

— П-понял, — снова кивнул капитан.

— Рацию дай, — Эдик протянул руку к своему конвоиру и, не дожидаясь, пока тот ответит, выдернул коммуникатор у него из кармана. — И рядом держись. Мне охрана положена.

— Слышь… — набычился тот.

— Тебе она зачем? Вон твой майор, ты его команды и так услышишь. А мне надо. Михал Саныч, какой у твоих канал?

— Третий, — не сдержал улыбки при виде такого нахальства майор и жестом приказал своему бойцу успокоиться.

— Слышал? — Эдик перевёл взгляд на Стрельникова. — Доложишь, как на позицию выйдешь. Мой позывной — Колдун.

— Разрешите выполнять, товарищ Колдун? — вытянулся в струнку капитан.

— Разрешаю.

Ещё через две минуты рация доложила голосом Стрельникова:

— На позиции.

— Жги, — приказал Эдик в ответ и перебежал к капоту «Газели».

Как именно глушилки подействовали, он не знал, но что подействовали — это точно. Пули, дробь и картечь одновременно осыпались, обозначив полукруглый контур защитного купола. Прозрачная стенка замутилась, пошла крупной рябью, начала расползаться рваными дырами.

— По моему сигналу командуй «огонь»! — крикнул Эдик майору, выскакивая из-за «Газели».

— Какому сигналу?

— Поймёшь!

Эдик очень надеялся, что внутренних резервов магии хватит. Он сложил нужным образом пальцы, щедро черпанул из запасов кристалла и вызвал Огненный столб. В конкретном случае — Столб Электрической Плазмы. Над памятником громыхнуло раскатами весеннего грома, ослепительно-яркий поток сорвался с небес и, пробив остатки защиты, обрушился на голову Призрачного Баньши…

Внутри купола полыхнуло иссиня-белым, замельтешили тени, охваченных паникой, дроу, в воздух взметнулись истошные крики.

— Если это не сработает, тогда я не знаю… — буркнул Эдик, прикрываясь рукой от слепящего света, и осёкся.

Не сработало.

Плазма ещё не опала, а контур призрачного тела прослеживался даже невооружённым взглядом. Эдик набрал воздуха в грудь, чтобы матерно выругаться, но не успел. Майор отдал команду, как договаривались, и бойцы ответили слаженным залпом. БТР добавил Владимировым и Баньши разлетелся осколками под напором крупнокалиберных пуль. Очевидно, заклинание Эдика запекло тварь до состояния стекла.

— Силён, — уважительно протянул майор, встав рядом, и поднёс бинокль к глазам.

Да там и без оптики видно, на чьей стороне перевес. Лишившись магической поддержки, дроу стали лёгкой добычей для огнестрельного оружия землян. Дело осталось за малым. Эдик уже хотел ответить чем-нибудь снисходительно-пафосным, когда увидел, как Михал Саныч напрягся.

Тёмные эльфы перестали падать убитыми, пули снова позастревали в воздухе, в кольце перехода проявилось движение.

— Да твою мать… Дай! — Эдик, вырвал бинокль из рук майора.

Из портала выплыл новый Баньши — больше и уродливей прежнего — и поставил свежий купол защиты. Следом, в окружении многочисленного отряда мечников и стрелков, появилась сама Владычица Ям.

Свободная короткая туника переливалась в такт её стремительным движениям и больше подчёркивала, чем скрывала прелести аппетитной фигуры. Гладкая пепельная кожа отливала глубоким ультрамарином. Толстая коса блестела чистой платиной, спускаясь на высокую грудь. Чуть скуластое личико, грозный взгляд алых глаз под разлётом серебристых бровей, решительно сжатые чёрные губы… Очень красивая женщина, хоть и немного слишком синяя.

Эдик даже на секунду залип. Да, похоже, не он один, судя по тому, что стрельба прекратилась.

Глушилки же продолжали работать, и купол вновь покрылся крупной волной. Но дроу смогли сделать правильный вывод и не стали ждать, пока защита обрушится — сразу устремились в атаку. И первой целью выбрали фургон с логотипом «Кристалл».

Жить федералам осталось не больше минуты.

***

Эдик швырнул бинокль обратно майору, на остатках энергии скастовал Столб Электрической Плазмы… но пальцы лишь пыхнули бесполезными искрами. Магии осталось хрен да маленько…

— Ёрш твою двадцать! — ругнулся майор, привлекая внимание.

Владычица Ям грянулась оземь и восстала уже женщиной-пауком невероятных размеров. Красивое тело ниже высокой груди превратилось в безобразное раздутое брюхо. По тротуарной плитке пронзительно зацокотили гигантские паучьи лапы, оставляя щербины от мощных когтей. Через секунду она была у фургона.

Капитан выполнял приказ до последнего, да если бы и не выполнял, уйти бы не смог всё равно. Паучиха на миг замерла, подобрав под себя восемь щетинистых ног, оттолкнулась, взметнулась в высоком прыжке. И рухнула на крышу всем весом уродливой туши. Застонал погнутый металл, одна за другой полопались шины, воздух разорвал гулкий звон пробиваемой жести. Вскоре от машины, брендированной под химчистку, остался лишь дырявый остов.

— Отводи своих! — заорал Эдик, с ужасом понимая, что последует дальше.

Майор не успел донести к губам рацию и это «дальше» случилось. Владычица Ям, вдохновлённая первой победой, повела своих подданных в бой. Баньши скользил за ней неотрывно, мечники держались чуть позади, лучники распределились по флангам и стреляли так часто, как только могли.

Люди уступали ей в скорости, а огнестрел, с защитой Баньши, потерял всяческое преимущество. Бойцы майора принялись отступать, нет-нет огрызаясь бесполезным огнём. Под стрелами тёмных упали первые раненые. Рыкнул движком БТР и потихоньку покатился назад, КПВТ зашёлся басовитой трелью, прикрывая пехоту.

— Не надо назад! — во всё горло заорал Эдик. — Вперёд! Через купол! Дави их! Саныч, скажи…

— Что сказать?! — рявкнул в ответ майор, ничего не поняв из набора отрывистых фраз.

Но объяснять, что купол защищал только от быстролетящих предметов и магии, было долго и времени не хватило. Владычица Ям уже заскочила на броню и выдрала пулемёт с корнем. Следом замолотило, как в колокол — часто, протяжно, тревожно — гигантская паучиха рвалась к экипажу. Боевая машина пока сдерживала натиск разбушевавшейся твари. Но надолго ли…

По фургону «Орен-ТВ» заколошматили стрелы. Две влетели в лобовое стекло, с гарантией пришпилив водителя к креслу, три в радиатор. Над капотом заклубилось облачко вскипающего антифриза. Шумно сдвинулась в сторону дверь, из машины выскочили двое в гражданском и задали стрекача к ближайшим домам.

«Федералы, мать его», — Эдик сплюнул им вслед и, проводив беглецов презрительным взглядом, перебежал к остановке.

Там принялся готовиться к последнему бою. Проверил магазин, оттянув затвор, посмотрел в патроннике ли патрон, оценил остатки внутренней магии. Хватало максимум на две Шаровые. Может, на три. Но не больше. И даже с этими крохами появился шанс прибить паучиху. Осталось придумать, как в процессе этого выжить — заслон из мечников, вряд ли получится преодолеть…

— Можешь что-нибудь сделать, Колдун? — с мысли сбил окрик майора.

Тот стоял у заднего борта «Газели», приложив к плечу автомат, рядом залёг конвоир, целясь в набегающих дроу. Эдик отрицательно покачал головой…

…и вдруг его осенило.

Что не получится у одного, получится у троих. Не факт, но возможно. Он сотворил Песчаный купол, потратив на защиту одну Шаровую Молнию из драгоценных запасов, и переместился к майору поближе, чтобы накрыть всех троих.

— Короче, делаем так, — затараторил Эдик, торопясь донести свою мысль, — как только эти приблизятся, атакуем. Других вариантов у нас нет.

— Сдурел? — майор уставился на него, как на малахольного. — Нас ещё на подходе перещёлкают, как куропаток.

— С моим куполом стрелы нам не страшны, — возразил Эдик, показав на песчаную дымку. — А дальше как пошевелимся. На вас дроу, на мне паучиха. И смотрите, чтобы меня раньше времени не пришили. Всё, пошли, они через минуту на фургон федералов выйдут.

Но выполнение безумного плана пришлось отложить. Не успели они сделать шаг, как сверху на Мира послышался рёв дизеля и грохот гусениц по асфальту. Отсюда пока не видать, но, судя по всему, приближался второй вариант. Лучше, чем первый.

Паучиха тоже услышала, прекратила терзать БТР и сделала стойку. Вокруг неё настороженно притихли тёмные эльфы.

***

— Колдун — Бурану, — захрипел чужой голос в динамике.

Эдик вытащил рацию из кармана, нажал тангенту, поднёс микрофоном к губам.

— Колдун здесь. Ты кто?

— Командир ЗРПК Тунгуска. Прибыл для усиления. Говори, что делать.

ТТХ этой машины Эдик представлял себе очень приблизительно, но помнил, что полковник обещал что-то из арсенала ПВО. И это вселяло надежду.

— Буран, у тебя радар есть? — на всякий случай уточнил он.

— Обижаешь.

— Тогда запускай радар на полную и коси всех, кто не похож на людей.

— Принял. Вы только прилягте там, от греха.

Майор продублировал команду своим подчинённым и вместе с конвоиром залёг у бордюра. Эдик тоже упал на асфальт, только вытянул шею и закрутил головой, едва поспевая за событиями. А те понеслись вскачь.

Почуяв приближение новой опасности, Владычица Ям пронзительно заверещала, спрыгнула с брони БТР и размылась серо-синей тенью по безымянной перемычке. За ней неотрывно парил Призрачный Баньши, поддерживая защитный купол. Следом, сильно отстав, бежали тёмные эльфы.

ЗРПК «Тунгусска-М1» во весь опор летела сверху по Мира. Рокотал двигатель, лязгали траки, сзади распускался шлейф чёрного выхлопа. Спаренные стволы двух скорострельных 30-мм пушек рыскали в поисках целей. Над высокой башней вовсю крутилась антенна локатора.

Паучиха перескочила фургон с надписью «Орен-ТВ», вынеслась на проезжую часть и, пробуксовав когтями на повороте, устремилась навстречу врагу. С магией Призрачного Баньши у неё был шанс на победу…

Но кто б его дал.

Непробиваемый купол дрогнул и пропал, словно его сдуло ураганным порывом — хватило одного оборота радара. Баньши вскинулся в попытке восстановить защиту, с бесплотных губ сорвался речитатив заклинания, но закончить он не успел. Локатор его попросту стёр своим излучением. Развоплотил без остатка.

Эдик поймал момент, изловчился и на последних запасах энергии запулил в паучиху электрический сгусток. Треснуло, словно пробки повыбило, шаровая молния вошла в безобразное брюхо, паучиное тело окуталось сетью разрядов. Владычица Ям застыла в несуразной позе с растопыренными лапами, и её затрясло, как недолеченного паркинсоника.

Собственно всё. Дело осталось за Бураном.

И он не подвёл.

Завелись, зафырчали скорострельные пушки, башня выплеснула латунный поток пустых гильз, плавненько повернулась. Туда. И сюда. Всем, кто не лёг, пришёл мгновенный кердык. И живому, и не живому.

Гигантскую паучиху разорвало на куски в мгновение ока. Дроу падали, как трава под косой, в дожде алых брызг и кроваво-серых ошмётьев. Фургон, «Газель», ёлки — всё в щепки. Памятник, стелы — в решето. Последней развалилась остановка, распиленная пополам.

Тунгуска с дымящимися стволами встала рядом, распахнулся командирский люк, из него вылез чумазый старлей. Снисходительно посмотрел сверху вниз на вжавшуюся в асфальт троицу, спросил:

— Так нормально?

И расплылся в белозубой улыбке.

Глава 18

— Спасибо тебе, конечно, старлей, но машину можно было и не уродовать, — буркнул майор, поднимаясь с асфальта, и пошёл собирать своих.

— Да ладно тебе, Саныч. Это мы ещё легко отделались, — бросил ему в спину Эдик и тоже вскочил.

Провожатый уже был на ногах и нерешительно топтался рядом — не знал, то ли за командиром пойти, то ли охранять своего бывшего пленника.

— Да иди уже, — Эдик сунул ему в руку одолженный коммуникатор и подтолкнул вслед майору. — Я тут сам разберусь.

Впрочем, разбираться особенно не с чем. Тёмных эльфов перемололо в кровавое месиво, Владычицу Ям порвало на куски, оба Призрачных Баньши развоплотились бесследно, и новых пока не предвиделось. По парку бродили уцелевшие бойцы Саныча, оказывали первую помощь раненым и собирали убитых товарищей. Экипаж БТР озадаченно рассматривал вмятины и глубокие щербины на броне. Над раскуроченным мемориальным комплексом одиноко висел хрустальный тор перехода.

Эдик потянул носом, прислушался… нет, магии больше не стало. Пополнить запас сил не получится.

С проспекта вывернули две машины скорой помощи, разрывая воздух сиренами, протиснулись мимо фургона «Орен-ТВ» и, проехав чуть дальше, остановились. Скрипнули рессоры, захлопали двери, санитары начали разворачивать носилки для эвакуации пострадавших.

Эдик недовольно поморщился и потряс головой — у него ещё после грохота пушек словно ватой уши заложены, а тут ещё эта верещалка. Может, догадается кто-нибудь выключить…

— А кто это был? — раздался совсем рядом вкрадчивый голос.

Эдик вздрогнул от неожиданности, схватился за карабин, оглянулся… и увидел всего лишь старшего лейтенанта. «Тунгуска» всё ещё тарахтела на холостых, отравляя воздух дизельным выхлопом и он смог подойти незаметно.

— Тьфу ты, чёрт, напугал, — ругнулся Эдик, после чего объяснил: — Обычные дроу. И жрица тёмной владычицы Ллосс.

— Хренасе, — удивлённо присвистнул старлей. — Это когда они обычными стали?

Эдик хотел ответить, но не успел. Подъехал чёрный минивэн с затонированными наглухо стёклами, из него вылезли полковник, Андрей, сладкая парочка и стало не до праздных разговоров. Из подъехавшего следом «Гелика» выскочили спецы и тактично отодвинули старлея в сторонку.

— Живой? — деловито поинтересовался здоровьем Виктор Вениаминович.

— Вроде да, — пожал Эдик плечами. — Обошлось.

— Видеофиксацию событий вели?

— Да когда? Здесь такое творилось…

— Там камерка есть, — вмешался в разговор Андрей, махнув рукой в сторону проспекта. — Оттуда файл заберу, а Эддард потом комментариев надиктует.

Предложение полностью устроило полковника, и он намётанным взглядом пробежал по недавнему полю боя, оценивая потери и разрушения.

— С этим, что делать будем? — Виктор Вениаминович кивнул на портал.

— А что ты с ним сделаешь? — усмехнулся Эдик. — Висит себе и висит.

— Оттуда никто больше не вылезет?

— Да кто ж тебе скажет? Так-то мы вроде всех перебили, но мало ли…

— Мда-а-а, — задумчиво протянул полковник и почесал в затылке.

Предугадать действительно сложно — слишком много факторов надо учесть. Сколько ещё портал провисит, окажется ли на той стороне кто-то рядом, решит ли заглянуть в чужой мир… Всего не охватишь.

— Так, ладно ладно, — отмер Виктор Вениаминович после двухминутных размышлений и подозвал к себе старшего лейтенанта. — Слушай новую задачу. Вон ту дырку в воздухе видишь?

— Так точно.

— Ставь свой тарантас на прямую наводку, и глаз с неё не спускай. Всех, кто оттуда полезет, кроши в винегрет.

— И как долго мне здесь куковать? — без особенного энтузиазма спросил тот.

— Пока не схлопнется.

— Да у меня БК уже дно показал… — попытался съехать с темы старлей, но полковник его оборвал.

— Не обсуждается, — рыкнул он тоном, не терпящим возражений. — БК тебе подвезут, а людей в помощь я выделю. Андрей, займись.

Андрей кивнул и сразу присел на телефон, до кого-то дозваниваясь, а Виктор Вениаминович взял Эдика под локоток и отвёл в сторону.

— Давай, коротенечко. Что случилось? — шепнул он и весь превратился в слух.

Эдик обречённо закатил глаза — полковник ведь всё равно не отстанет — принялся пересказывать свои последние злоключения. Начал с попытки создать портал у подстанции и закончил прибытием старлея с «Тунгусской». Утаил только цель, с которой портал открывал, собеседнику это знание лишнее.

— Отлично, просто отлично, — прошептал Виктор Вениаминович, когда рассказчик замолк и, схватив его за руку, потащил к минивэну. — Нам нужно срочно вернуться к подстанции.

Его глаза сверкали лихорадочным блеском, волосы, обычно уложенные в идеальный пробор, взъерошились, дыхание участилось и стало прерывистым. Он сейчас напоминал безумного исследователя, стоящего у порога грандиознейшего открытия. И судя по его возбуждённому виду, не желал терять ни минуты, чтобы довести начатое до конца.

— Нет, Вить, ты как хочешь, а я никуда не поеду, — решительно отказался Эдик, выдираясь из его цепкой хватки. — Давай завтра с утра, на свежую голову, а сегодня я задолбался.

Он действительно себя чувствовал чуть лучше выжатого лимона. Эмоциональный надрыв, адреналиновый откат, магический выплеск наложились друг на друга, да и общая усталость от постоянной беготни сказывалась. И хоть до вечера было ещё далеко, единственное чего хотел Эдик, это спать. Ещё в душ и поесть, безусловно, но больше, всё-таки спать.

— Ладно, — протянул полковник, недовольно нахмурившись. — Но завтра с утра на объект.

— Договорились, — обрадовался Эдик, залез в минивэн на своё обычное место и задвинул за собой дверь. Приключений ему на сегодня хватило с избытком.

— Миш… да, я, — донёсся с улицы голос полковника, очевидно, говорившего по телефону. — Мы сворачиваемся… Да, Колдуна я забрал… Заканчивай здесь.

На обратной дороге Эдика разморило, поэтому к себе на этаж он поднимался, словно зомби. Даже в душ не пошёл. Поставил к стене карабин, скинул на пол разгрузку и как был в сапогах, пластом рухнул на диван.

И ещё в полёте заснул.

***

Дом, милый дом…

Эдик вольготно устроился в мягком кресле и лениво щурился на огонь в огромном камине. Уютно потрескивали дрова, вкусно пахло дымком, стол ломился от еды и напитков. Суетились служанки в опрятных фартуках и чепцах. У дверей трапезной залы застыли два менникайнена в пурпурных плащах с гигантскими топорами. Его личная гвардия.

Как же всё-таки хорошо вновь оказаться в родных стенах, в окружении друзей и соратников...

По правую руку — Аларок в белой атласной рубахе с отложным воротом потягивал из серебряного кубка вино. Старое дорнийское, другого он не признавал. По левую — степенный Стор Эровар оглаживал бороду, украшенную золотыми висюльками и самоцветами. Деккер, как обычно, цеплялся со Штерком по поводу службы, хлопотливая Нилда наполняла бокалы, Гуннар задумчиво жевал кусок ветчины. Бласс шёпотом обсуждал насущные дела с Триггви и Хиквиком.

Домочадцы Альдеррийского замка собрались отпраздновать возвращение лорда.

Старейшина встал, истребовал тишины, постучав по бокалу ножом, и поднял тост. Но едва открыл рот, чтобы сказать приветственную речь, с его губ сорвался дребезжащий рёв тревожной сирены…

Эдик подскочил, рухнул мимо дивана и заметался по тёмной комнате, спросонья не до конца понимая, что происходит. Наконец, догадался включить свет, растерянно огляделся… Его лицо исказилось гримасой разочарования. Друзья, камин, заставленный яствами стол… Это было всего-навсего сном.

А сирена всё надрывалась.

Эдик печально вздохнул, поднял с пола разгрузку, зацепил за ремень карабин и отправился выяснять причины тревоги.

На пост видеонаблюдения он пришёл первым. Оператор разрывался между клавиатурой и джойстиками, прижимал потной щекой к плечу телефон и орал в трубку мобильника:

— Массовый прорыв на Ленина! Да на какой Ленинской… на Ленина тебе говорю… Да, массовый… Да, больше трёх… Да чтоб тебя…

Смартфон выскользнул, свалился под стол. Оператор полез доставать, а Эдик уставился на экраны, куда была выведена та самая площадь Ленина с разных ракурсов.

Памятник Ильичу. Административная высотка, где располагался минсельхоз, общественная палата, избирком и бог весть, что ещё. Двухэтажный пристрой с крыльцом практически во весь фасад здания. Какая-то камера краем цепляла колоннаду с торца Дома Советов, где заседало областное правительство. Какая-то — сквер перед ним…

И сейчас там творилось форменное светопреставление.

Именно это подразумевал полковник, когда говорил о кратном увеличении пузырей. Эдик за минуту насчитал шесть штук, если не больше. Мониторы то и дело засвечивало разноцветными вспышками от порталов. Среднеустойчивые, слабые, сильные, они раскрашивали ночь во все цвета радуги. Сворачивались кольцами переходов, осыпались сверкающим дождём, разлетались весёлыми брызгами… На салют очень похоже, вот только настроение не праздничное, но Эдик прямо отсюда чувствовал разлитую над площадью магию.

Почти каждый портал приносил какую-то тварь, а то и нескольких, но буйство красок мешало рассмотреть их в деталях. За памятник ускакал кто-то рогатый с копытами и скрылся в двухэтажном пристрое. К скверу скользнула многоногая тень и нырнула в кусты, её даже толком разглядеть не успели. Отряд непонятно кого — десять особей в гребнистых шлемах, с копьями и щитами — вырвался на Парковый проспект и устремился к вокзалу. В действительности до него километр с гаком, не меньше, но направление то…

В коридоре затопали берцы, дверь приоткрылась, в кабинет просунулась голова в каске и балаклаве.

— Колдун здесь?

Эдик узнал голос Заслона, команду которого приставили его охранять, и отозвался, не отрывая глаз от экранов:

— Здесь я.

— Мы в коридоре будем. Без нас никуда ни ногой, — строго наказал боец и скрылся, не дожидаясь ответа.

— Да понял уже, — буркнул Эдик и закрылся ладонью от особенно яркой вспышки, — Ох ты ж, мать твою…

В центральном мониторе полыхнуло словно от сварки, и перед глазами поплыли яркие пятна с радужным окоёмом.

— Мать моя, женщина… — ахнул оператор. — Это что же такое творится…

Когда картинка вновь обрела чёткость контуров, девятиэтажка Минсельхоза медленно осыпалась кусками стекла и бетона, а клубы строительной пыли обтекали три огромных портала. Те пока не свернулись в тор перехода, но это лишь вопрос времени. Даже Эдик опешил от подобного зрелища.

— Насмотрелись? — раздался за спиной невесёлый голос.

За впечатлениями от происходящего появление Виктора Вениаминовича осталось незамеченным. К его приходу на экранах добавилось красно-синих сполохов — экипажи ДПС начали блокировать дороги. Левый монитор перечеркнул жирный пунктир трассеров — похоже, потихоньку подтягивалась тяжёлая техника.

— Я собственно, за тобой, — полковник тронул Эдика за плечо. — Поехали, по городу объявлена общая тревога.

***

До площади Ленина рукой подать — два квартала по прямой, и на месте — но лезть в самое пекло было не очень разумным поступком. Поэтому едва тронулись, Саша сразу свернул направо на Краснознамённую, потом налево на Советскую, а там дальше сквер, он прикроет. Позади, с дистанцией в метр, манёвры минивэна с точностью повторял чёрный «Гелик» с бойцами Заслона.

Фары головной машины уже выхватили решётку низенького забора, полосу аккуратно стриженной живой изгороди сразу за ним, когда перед капотом образовался портал. Неустойчивый малый, он блеснул зелёным болотом в ярких лучах галогенок, лопнул и выплеснулся под колёса потоком жёлто-коричневой жижи. Мерзкой даже на вид.

Машина тут же осела на обода, пошла юзом, заскрежетав по асфальту оголёнными дисками. Саша лихорадочно закрутил рулём, в попытке её удержать. Сзади засвистели тормозные колодки — внедорожник спецов вильнул в сторону, чтобы избежать столкновения.

Эдик вцепился в сиденье, чтоб не упасть и почувствовал выброс магического субстрата. Ощущение сродни глотку воды для изнывающего от жажды путника. Единственно, глоток получился маленький, а вода оказалась протухшей. Но выбирать не приходится, для начала и это сойдёт.

Эдик поморщился от неприятного послевкусия и боковым зрением заметил шевеление в склизком месиве. Бескостные полупрозрачные тела… тупые глаза на стебельках-рожках… В памяти всплыла страничка из бестиария.

— Токсичные слизни Тсуала. В жижу не наступать, без ног останетесь! Кислота! — крикнул он, сдвинул дверь и выскочил из салона ещё не полностью остановившегося минивэна.

— Сам-то куда полез, дурень, — попытался его перехватить полковник, пока Андрей по рации дублировал предостережение для охраны.

— У меня сапоги из Антрацитового Аспида, мне пофиг, — самодовольно ухмыльнулся Эдик и, приземлившись, отбежал подальше от края кислотной лужи.

Первым порывом было выжечь мерзких созданий огнём — самое простое решение. Но риск получить вместо потока пламени, пучок непредсказуемых молний заставил Эдика отказаться от первоначального плана. Он вскинул карабин к плечу, крикнул:

— Берегите глаза!

И нажал на курок.

«Вепрь» рявкнул, дёрнулся, и сразу три слизня разлетелись крупными брызгами под напором картечи. Через секунду к грохоту карабина добавился треск одиночных из автоматов — спецы присоединились к избиению токсичных тварей, не выходя из машины.

— Твою мать, — ругнулся Заслон, когда стрельба стихла. — Две единицы техники в минус из-за каких-то сраных улиток.

И действительно, минивэн теперь проще выкинуть, чем починить. Он беспомощно раскорячился поперёк дороги на брюхе, кислота доедала пороги, тормозные диски и ступицы. На тротуаре накренился на левый бок внедорожник спецов. «Гелику» повезло больше — два колеса заменить и порядок. Но когда и кто их будет менять? Впрочем, тут и пешком нетрудно дойти, так что потеря обидная, но не критичная.

Тем временем у памятника занялась пальба, и с каждой секундой грохотало всё активней и гуще. Одиночные перешли в короткие очереди, те — в длинные, добавлялись стволы, калибры усиливались... Вот это уже долбил КПВ, его сложно с чем-то другим перепутать.

— За мной, — приказал полковник, выскочив из машины, и резво побежал вдоль заборчика.

Отряд вытянулся редкой цепью. Виктор Вениаминович возглавлял, за ним поспешал Андрей, следом, бок о бок, бежали добровольцы-охотнички с двустволками на перевес, замыкал Саша-водитель с пистолетом в руке…

***

Идея полковника Эдику не понравилась сразу. В сквере отчётливо свиристело, трещало и хлюпало. В кронах деревьев висели нехорошие тени. Что-то скребло, словно обломком кости по камню. Кто-то деловито шебуршился в листве... Там определённо кто-то скрывался, и совершенно точно не совсем дружелюбный.

Эдик уже открыл было рот, чтобы окликнуть полковника, но спецы взяли его в кольцо и, чуть не насильно, потащили вперёд.

До угла сквера они добежать не успели.

Слева дрогнули ветки, кусты раздались, из остриженной зелени выметнулась быстрая многоногая тень. Эдик чего-то такого ждал, поэтому успел среагировать — крикнул и присел на колено. Но предупреждение запоздало. В воздухе мелькнул шипастый хитин длинного тела, звонко щёлкнули серповидные жвала — впереди идущий боец вскинул оружие и рухнул навзничь. Его голова покатилась по тротуару.

Драконову двухвостку Эдик видел лишь на картинке и надеялся с ней никогда не встречаться вживую. Но вот ведь, пришлось.

Тварь приземлилась, цепляясь когтями членистых ног за асфальт, развернулась в движении, и на миг замерла, рассматривая людей. Шесть пар янтарных глаз не выражали ничего, кроме голода. Челюсти мелко затрепетали, выдав серию частых глухих щелчков. Метровые лезвия на задней оконечности брюха заходили, залязгали, будто гигантские садовые ножницы…

Жуткий ритуал устрашения прервал слаженный залп четырёх автоматов. Пули рвали хитин, посыпались мелким крошевом шипастые гребни, из ран выплёскивалась янтарная жижа… Но монстр, казалось, этого не замечал. Подобрал под себя чудовищные ноги, сжимаясь в пружину. И прыгнул.

Эдик видел, как двухвостка изогнулась в полёте. Как выбросила вперёд «садовые ножницы», выбрав новую жертву. Как разошлись метровые лезвия…

Счёт пошёл на доли секунд.

Глава 19

Эдик схватился было за карабин, тотчас опомнился и, освободив одну руку скастовал Шаровую Молнию.

— Зараза!

Токсичная магия Тсуала сыграла с заклинанием злую шутку. Вместо электрического сгустка, с пальцев слетел кусок жидкого студня и с сочным шлепком врезался в тварь.

В брюхе появилась дыра с оплавленными краями, расползлась, стремительно разъедая хитин…

Достаточно, чтобы убить, остановить — недостаточно.

Двухвостка прямо в полёте начала распадаться кусками, увеличивая площадь поражения и количество поражающих факторов. Эдик отбросил в сторону карабин и упал плашмя на асфальт, прикрывая руками голову. Это его и спасло. Спецы попрыгали в стороны, но не достаточно далеко. На них обрушился град острых обломков, оставляя в телах рваные раны.

Нога чудовища ударила в шею одному из бойцов, в конвульсии сжалась, перебив позвоночник. Второму зубчатым гребнем распороло кадык и артерии. Сонные. Кровь вытекла за секунды. Длинный шип пробил третьему глаз и добрался до мозга. Последним рухнул Заслон. Хитиновые ножницы располовинили его выше пояса.

Отряд ещё толком в бой не вступил, а уже пятерых потеряли. И это было только начало.

Эдик перевернулся на спину, сел и содрогнулся, осознав, какой участи сумел избежать. Но и только. В кронах деревьев прокатилось движение, а с веток начали прыгать новые твари, похожие на ондатровые шапки-ушанки с четырьмя крабьими ножками. Они неверно расценили дистанцию и многие попадали в кусты за забором, но одной удалось приземлиться на макушку водителю.

Она нахлобучилась ему до бровей и вбила все четыре конечности в шею. Закрепилась, зараза. Саша заорал благим матом, крик перешёл в хрип, забулькало пробитое горло. Бедолага попытался её от себя отодрать…

Добровольцы-охотнички обернулись на вопль и поспешили на помощь. Не сговариваясь, вскинули ружья и выдали залп в три ствола. Толян одиночным и Коля дуплетом.

Тварь разлетелась от тройного заряда картечи. Вместе с Сашиной головой. В мелкие клочья.

— Дебилы, глядь… — задохнулся от злости Андрей.

Но чего уж теперь. Дебилы и сами опешили.

— Сзади! — крикнул Эдик, предупреждая товарищей о близкой опасности, и пополз на карачках от забора к дороге.

На решётку начали запрыгивать «шапки» с явным намерением напасть на людей. Часто захлопал «Макаров» полковника, к нему присоединился Андрей, добровольцы-охотнички пока не стреляли. Возились с перезарядкой.

Твари оказались жиденькими по здоровью и падали от первой же пули, но их было много. Слишком. На всех патронов точно не хватит. А из парка лезли всё новые и новые «шапки». Одна спрыгнула прямо на карабин, впопыхах оставленный на тротуаре, и Эдик остался без оружия. Он дёрнулся к погибшим спецам, хотел завладеть автоматом, но на телах уже копошилось с полдюжины монстров.

Оставалось только использовать магию, но в том то и дело, что её не осталось. От площади долетали лишь слабые отголоски — их не хватило бы и факел зажечь — а что принесли с собой токсичные слизни Тсуала, он использовал даже больше, чем полностью…

Эдик замер в растерянности — настолько почувствовал себя беспомощным и беззащитным.

Минутная слабость прошла, когда в глубине сквера вспучился шар перехода. Темноту раскидало ярким оранжевым светом. На Эдика повеяло стихией Огня. Настоящей. Не местным электрическим суррогатом. Он вдохнул полной грудью, впитывая магические эманации, дождался, пока кончики пальцев начало жечь и выдал одно из сокрушительнейших заклинаний. Самый что ни на есть Огненный Шторм.

Товарищи, на своё счастье, успели отбежать ему за спину, потому что о них он даже не думал. Сейчас главное — выжечь ту нечисть, что скрывалась в кустах.

Поток бушующего пламени плеснул из ладоней, растёкся широкой волной и, набирая размеры, устремился вперёд. Пронзительно заверещали «шапки», перед тем, как сгореть. Зашкворчала мёртвая плоть погибших спецов, напитывая воздух смрадом горелого мяса. Раздалось несколько громких хлопков — то воспламенился порох в патронах и взорвались неиспользованные магазины.

Багровые дымные клубы перескочили забор, докрасна раскаляя прутья решёток, и устремились дальше. Вперёд.

Вспыхнули кусты живой изгороди, загорелась листва на деревьях, пространство заполонил гул и треск верхового лесного пожара. А Эдик, словно печь, которой поддувало открыли, только наращивал тягу. Он впитывал поток стихии Огня будто губка, пропускал через себя, усиливая во сто крат, и вливал магический концентрат в заклинание. Вот уже не шторм, а испепеляющее цунами прокатилось по парку высоченной стеной.

Пыхнул облаком белого пара вскипевший бассейн, лопнул портал, не выдержав напора рукотворного пламени. Магический канал оборвался. Огненный вал заметно осел, по инерции докатился до противоположного края, и там пропал насовсем, рассыпавшись снопом оранжевых искр.

От сквера осталось лишь безобразное пепелище. Потрескивая, догорали остовы деревьев. Недвижно скрючились монстры, запечённые до углей. «Вепрь-12» «Молот»» приказал долго жить, превратившись в бесполезный кусок железяки с потёками чёрного пластика. Но Эдика это не парило. Он чувствовал приятный жар под лопатками, а значит, стихийный кристалл доверху наполнился магией… И это лучше, чем карабин. Эффективнее.

— Офигеть! — сзади прилетел восхищённый шёпот добровольцев-охотничков,

— Что это было? — выдавил полковник, дрожащими руками перезарядив пистолет.

— Ты про что? — выдохнул Эдик и стряхнул с кончиков пальцев огненные язычки.

— Про всё, — не стал конкретизировать Виктор Вениаминович.

— Это, мозгоеды Хаварны, — Эдик кивнул на почерневшую «шапку» с поджатыми красными ножками. — А это… хрен знает. Портал, наверное, открылся из мира с огненной магией. Очень вовремя, кстати, открылся.

— С ребятами нехорошо получилось, — покосился на обгоревшие трупы Андрей.

— Нехорошо, — согласился с ним Эдик. — Но сейчас это самая маленькая наша проблема.

— Ладно, закончится, со всем разберёмся, — прервал бессмысленные дебаты Виктор Вениаминович. — Пошли, нужно армейское начальство как-то найти.

Эдик мысленно пожелал ему удачи. Судя по отрывкам матерных фраз, вылетавших из полковничьей рации, в эфире сейчас царил полный бедлам. Поднятые по тревоге подразделения прибывали с каждой минутой и втягивались в бой, без малейшего понимания общего положения дел.

— Вы тут разбирайтесь, а я пока сгоняю, осмотрюсь, — предложил он и, не дожидаясь ответа, побежал вдоль заборчика. Со стороны сквера ему уже ничто не угрожало.

Одного его, конечно же, не отпустили. Полковник грозно шикнул на добровольцев-охотничков, и те пристроились следом. Сам Виктор Вениаминович, шёл позади них, пытаясь перекричать кого-то по рации. Из-за его спины доносился голос Андрей — похоже, он вызывал новую группу спецов.

Эдик только пожал плечами и перестал обращать на них внимание — запретить-то всё равно не мог. Он бодро обогнул парк, перебежал до следующего угла, там притаился, спрятавшись за заборчиком.

Едва остановился, в спину толкнулась чья-то неуклюжая туша.

— Ни хрена себе…

Судя по голосу, туша Коляна.

— Не нависай, мешаешь. И постарайся меня не пристрелить, — посоветовал ему Эдик, отодвинув от себя ствол вертикалки, и принялся оценивать обстановку.

***

На площади в полный рост громыхало сражение. Три гигантские сферы скрутились в столь же громадные торы, и межпространственные дыры исторгали из себя неисчислимую армию интервентов.

Закованные в латы воины, вышагивали, как на параде, разворачивались в боевые порядки и с ходу устремлялись в атаку. Над стальными шлемами колыхались красно-синие плюмажи, частой щёткой топорщились пики, земля вздрагивала под тяжёлыми сапогами.

Им противостояли мотострелки из тех, что успели подъехать и полицейский сводный отряд из ближайшего отделения. Два бэтэра встали клином, метрах в ста двадцати, против памятника и выкашивали врагов из ПКТ целыми шеренгами. С брони добавляли автоматчики из «Калашей», так часто, насколько успевали менять магазины. Со стороны парка стреляли стражи порядка, занявшие позицию у «Газели — «Дежурная Часть»».

Пока ребята справлялись, но надолго ли хватит патронов?

Впрочем, Эдика волновало не это. Его терзало устойчивое впечатление, что порталы раскрылись в одной точке, и вся эта толпа просто ломилась на Землю через трое ворот. Да что там впечатление, так оно и было на самом деле. Сквозь три кольца перехода чётко прослеживался однотипный инопланетный ландшафт.

Эдик на секунду залип, пытаясь избавиться от нехороших предчувствий.

— Что тут у тебя? — не дал додумать Виктор Вениаминович, закончивший со своими делами.

— Сам посмотри, — потеснился, прижавшись к заборчику, Эдик.

— Это кто?

— Стальные орды Сахаба.

— Сахаб, это мир или человек?

— Да какая хрен разница! — сердито откликнулся Эдик.

На самом деле он и сам не имел точного ответа на этот вопрос. Знал, только из бестиария Тихо Браггета, что стальные орды могут достигать тысяч штыков. Ну, или что у них там за основное оружие. Вдобавок, этот Сахаб, кем или чем бы он ни был, мог выставить очень зловредных Чародеев стихии Воды.

Лучше бы не вспоминал, глядишь бы, и не накликал.

Тем временем пришельцы поменяли не самую удачную первоначальную тактику и на поле брани появились новые действующие лица. Вперёд протиснулись великаны метров пять высотой, закованные в железо от макушки до пяток. Безоружные, они несли башенные ростовые щиты, сопоставимые с их габаритами. В верхнем левом углу каждого мерцал магический знак. Латники свернули шеренги и выстроились в три колонны, спрятавшись за гигантами.

Стрелки боевых машин подключили главный калибр, по площади пронёсся раскатистый рокот «Владимировых». Но пули в четырнадцать и семь, не оставляли на щитах даже вмятинки. Всё, что удавалось, это притормозить гигантов энергией выстрела, да и то ненадолго. Ничего посерьёзнее старенькие восьмидесятки не предлагали.

Из порталов повыскакивали отряды помельче и в доспехах похуже, но вооружённые луками, пращами и арбалетами. Они ловко рассредоточились по флангам и сделали первый залп. В воздух взметнулись стрелы, камни забарабанили по броне, от бэтэров долетели крики боли.

Мотострелки понесли первые потери и не стали дожидаться, пока их всех перебьют — споро закинули в десантные отсеки раненых и нырнули следом за ними. Едва захлопнулись люки, по машинам ударили Морозные Иглы Стужи — проявили себя зловредные чародеи.

Ледяные копья впились в борта бэтээров, и на миг показалось, что те взорвались. Вокруг каждого бронетранспортёра заискрилось облако ледяных брызг, но это был лишь внешний эффект. Заклинание броню не пробило, разлетелось само. Хуже всего пришлось полицейским. Да что там хуже, совсем плохо пришлось. «Газель» прошило морозными пиками, все, кто был рядом, полегли как один.

— Ни хрена себе…

Полковник проследил взглядом за двухметровой сосулькой, пролетевшей в метре от них. Та влепилась в стену ближайшего дома и рассыпалась с льдистым звоном, грудой мелких осколков.

— Отойдите подальше. Сейчас сюда будут бить, — бросил Эдик через плечо и без промедления вступил в бой.

Он интуитивно прикинул, откуда шарашили маги, и обрушил туда Огненные столбы. Сразу три. Один за другим. Из внутренних резервов кристалла. И тут же, впитав в себя стихию Воды из мира Сахаба, воспроизвёл Водяные круги.

Успел очень вовремя.

В защиту тотчас вонзились новые иглы стужи и развеялись безобидными снежными вихрями. Бил, похоже, один чародей. Остальных двух накрыло. Эдик выдал новый Огненный столб и рыкнул через плечо, потея от напряжения:

— Вить, вызывай тяжёлых. Не справимся…

— Вызываю, твою мать, вызываю, — ругнулся полковник сквозь зубы, схватил рацию и начал орать в микрофон.

Кого он там выкрикивал, Эдик не разобрал, его полностью поглотила динамика боя.

***

Из порталов в атмосферу земли перетекали стихийные эманации — Эдик это чувствовал кожей — но концентрации пока не хватало. В смысле приходилось копить, чтобы выдать что-то серьёзное. И больших перерывов делать нельзя — колонны захватчиков уверенно продвигалась вперёд.

Подлетел ещё один БТР и с ходу ввязался в драку. Задолбил третий ПКВТ, стало полегче, но надолго сдержать напор атакующих орд не получится. БК подойдёт к концу и каюк. Потом только драпать, иначе накроют волной одоспешенной плоти и всех перебьют. Даже тех, кто в броне.

На остатках резерва Эдик метнул веером россыпь огненных шаров, насколько мог, впитал всю стихию Воды, до которой смог дотянуться, и скастовал Гнев Матери Гор.

Чередой загромыхали разрывы, взметнулось дымное пламя. Гиганты получили по три фаербола в щиты, упёрлись ногами, чтобы их не швырнуло назад, и вынужденно остановились, пережидая магическую атаку. А над их головами уже сгущалась тяжёлая чёрная туча. Вниз хлестнула ветвистая молния. Вторая пробежала зигзагом по шлемам с красно-синими плюмажами. Раскатисто грохнуло. На захватчиков посыпались глыбы льда.

— Да! — в два голоса заорали Толян и Колян, охваченные экстазом от небывалого зрелища.

Но в действительности всё шло не так, как должно, хоть со стороны эффекты куда как красивые. Один великан, поражённый небесным электричеством в голову, могучей секвойей завалился назад и похоронил под собой десятка три латников. Два других пока держались — припали на колено и подняли щиты над головой, спасаясь от мёрзлых снарядов. Льдины сшибали захватчиков, плющили шлемы, ломали спины, ноги и руки. В какофонию боя добавился частый грохот, вопли раненых и проклятья на чужом языке.

Эдика же выворачивало наизнанку.

Слишком он поспешил создать заклинание, и теперь Гнев Матери Гор высасывал всю доступную энергию до крупицы. Как взбесившийся пылесос. Без участия самого чародея. Стихия из мира Сахаба, запасы кристалла, резервы, накопленные в организме… Эдик чувствовал, что его засасывает в воронку и поделать ничего не мог. Заклинание словно замкнулось само на себя…

Если раньше под кожей пекло, сейчас по всему телу разлился мертвенный холод. Онемели кончики пальцев, побелели уши и нос, ноги стали, как две деревяшки. Сердце пропустило удар. С посиневших губ сорвалось облачко пара. Голова закружилась, подкатила тошнота, в глазах потемнело… Эдик захрипел, схватился за горло и без чувств сполз по заборчику.

...Опустел и померк на груди стихийный кристалл. Из ближайшей округи вытянуло всю магию. Водяные Круги дрогнули, подёрнулись рябью и пропали, оставив Эдика без защиты. Чёрная туча выплюнула последние ледяные куски, посветлела и развеялась перистыми облачками.

Воздух порвал близкий рокот мощного дизеля, жахнула бронебойным стадвадцатипятимиллиметровая пушка — голова одного из гигантов разлетелась в куски. Жахнуло снова, и второго вмяло в ряды интервентов вместе со щитом. На площадь со стороны Михаила Фадеева вкатился «Т-80», дёрнул башней, и ствол расцвёл огненной вспышкой, с грохотом выпуская новый снаряд. На сей раз фугасный. Застрекотал ПКТ, выкашивая пикинёров. Следом задолбило чаще и гуще. От Паркового проспекта, нещадно ковыряя гусеницами асфальт, появилась старая «Шилка» и выдала из четырёх стволов с частотой три тысячи четыреста выстрелов в минуту.

Латники рассыпались кровавым дождём, разлетались от взрывов на части. Второй гигант попробовал встать, получил снаряд и затих с развороченной грудью. Орды Сахаба не выдержали огненного напора, дрогнули и ударились в бегство, преследуемые бронетранспортёрами мотострелков...

Эдик всего этого не видел, не слышал, не чувствовал.

И уже почти не дышал.

Глава 20

Эдик пришёл в себя от жгучей боли в груди… На груди?.. Открыл глаза и снова зажмурился, заслонившись рукой от яркого света. В нос ударил поток тёплого воздуха, сдобренный запахом латекса и медицины.

Когда проморгался, понял, что лежит на мягких носилках в салоне «Скорой помощи». К лицу приклеился прозрачный намордник, придерживаемый женской рукой. В сгибе левого локтя торчала игла с канюлей и трубкой от капельницы. На груди алели два прямоугольных ожога, и сверкал перламутром пятого сектора магический амулет. Небритый мужик в одноразовой маске, колпаке и синей робе с красным крестом озадаченно вертел в руках оплывшие электроды дефибриллятора.

Что с ним стряслось после Гнева Матери Гор, Эдик помнил урывками, но восстановить цепь событий труда не составило. Ему поплохело. Да так, что вызвали «Скорую». Бригада успела в последний момент, и реанимировали его прямо на месте — очевидно, боялись не довезти. И походу, он всё-таки умер. Ну а дальше всё совсем просто — мешок Амбу, непрямой массаж сердца и принудительный перезапуск. Вот, наверное, врач удивился, когда стихийный кристалл высосал всё электричество из прибора…

— Пациент очнулся! — ворвался в ухо звонкий крик медсестры. — Серёжа, едем в больницу! Скорей!

— Скажите Серёже, никуда ехать не надо. Я в полном порядке. Почти.

Эдик оттолкнул от лица прозрачную маску с латексной грушей, выдрал из вены иглу, с натугой уселся. Насчёт «в полном порядке» он немного приврал. Голова кружилась, подташнивало, пальцы ощутимо дрожали от слабости. И есть хотелось, как медведю бороться, что странно для подобного состояния… Но это ладно, главное — жив.

Эдик ещё раз осмотрел себя. Разгрузка куда-то девалась, футболка, неровно разрезанная посередине, превратилась в рубашку без пуговиц. Куртка… Слава богу, на месте, висит на левом плече. Штаны, сапоги тоже целы, было бы обидно их потерять.

— Спасибо, — поблагодарил он медиков за спасение, завязал футболку на пузе узлом и полез из машины.

За снаряжение даже узнавать не стал. Электронные гаджеты у него больше дня не задерживались. Карабин приказал долго жить, поэтому магазины с патронами тоже без надобности. Аптечка разве что… Но исходя из последнего опыта, она ему пригодилась как мёртвому припарка. Вон, даже «Скорая» едва откачала.

Он спрыгнул на асфальт, пошатнулся и упал бы, не подхвати его под локоть Колян.

— О, слава те яйца, живой, — радостно воскликнул он. — А мы уж думали, всё, каюк вам, Эдуард Валерьевич.

— Эддард, — машинально поправил его Эдик и спросил: — Жрать есть чё?

— А как же. Мы ж выживальщики, готовые ко всему, — расплылся в самодовольной ухмылке Колян и, расстегнув клапан на левом нагрудном кармане, достал энергетический батончик в яркой обёртке. — Имейте в виду на будущее, Эдуард Валерьевич. Если что, мы всегда, только скажите…

Он явно набивал себе цену с дальним пробросом, но Эдик его слушал в пол-уха. Схватил угощение, сорвал блестящую оболочку и в два укуса отправил клейкую массу в рот.

— Эддард, — снова поправил он, с трудом разлепив зубы.

— Как скажете, Эдуард Валерьевич, — с готовностью кивнул Колян и протянул плоскую флягу. — Водички?

— Спасибо.

Эдик смыл с языка конфетно-апельсиновый вкус, прилипшие к зубам кусочки молотой кураги, стало немного полегче. Нет, есть хотелось по-прежнему, но первого червячка заморил.

— Что тут у вас? — спросил он, возвращая опустевшую ёмкость.

— Всё норм, — жизнерадостно откликнулся доброволец-охотничек. — Победили. Добиваем остатки.

Заполошная канонада действительно стихла, лишь раздавались одиночные автоматные выстрелы, да изредка долбили из танка. Эдик дёрнулся посмотреть, куда шарашат танкисты, но Колян его перехватил под руку и потащил к чёрному цельнометаллическому фургону с удлинённой базой, завышенной крышей и несколькими длиннющими антеннами.

— Давайте лучше сюда, там уже все наши… Смотри, кого я привёл, — бросил он Толяну, стоящему у машины, и сдвинул боковую дверь.

— О, Эдуард Валерьевич! А мы уже и не чаяли, — отозвался тот, заулыбавшись, как близкий родственник.

— Жрать есть чё? — спросил Эдик.

Получил ещё один батончик и фляжку воды, сунул его в рот целиком и полез внутрь, на ходу откручивая крышку.

***

Пока Эдик валялся в беспамятстве и переживал второе рождение, рассвело, а на площади многое изменилось. Подоспели военные, полиция и Росгвардия. Федералы подтянули основные силы и специальную технику. Виктор Вениаминович уж неизвестно, чего ему это стоило, смог взять всё под единоличный контроль и наладил взаимосвязь между подразделениями.

В фургоне с завышенной крышей располагался мобильный штаб. Он изначально был оборудован для этих целей. Внутри к мониторам прилипли полковник с Андреем, два патлатых айтишника с FPV очками на лицах колдовали над пультами квадрокоптеров.

— Пришёл в себя? Молодец, — суховато отметил появление Эдика полковник и сделал приглашающий жест. — Присоединяйся.

— Жрать есть чё?

Андрей, не глядя, протянул початый пакет чипсов. Эдик зажал флягу подмышкой и тотчас зашуршал упаковкой. Закинул в рот стопку ломтиков со вкусом бекона, захрустел с аппетитом и вытянул шею, вглядываясь в изображение на экранах.

Там с разных ракурсов транслировалась картинка недавнего поля боя.

Среди развалин бывшего Минсельхоза всё так же зияли порталы, с той разницей, что из них больше никто не лез. Стальные орды Сахаба потерпели сокрушительное поражение и ретировались домой, оставив после себя горы трупов. Закованные в доспехи тела лежали стальным ковром, кривым частоколом торчали обломки копий, завядшими цветками пестрели красно-синие плюмажи. Тремя валунами выделялись туши гигантов, прикрытые башенными щитами. Где-то среди этого месива затерялись зловредные чародеи.

Экипажи тяжёлой техники успели сменить диспозицию. Один бронетранспортёр притиснулся к подножию памятника и лениво водил пулемётным жалом, прикрывая левый фланг. Два других подъехали ближе и расположились напротив порталов, экипажи возились с перезарядкой. Между ними встал танк, и раз за разом посылал фугасно-осколочные снаряды в чужой мир. Нечасто. Чисто для профилактики. Шилка осталась на прежнем месте в самом начале Паркового проспекта, только развернула башню чуть вправо.

Картинка на одном экране поехала в сторону — оператор решил осмотреться — Эдик увидел четыре третьих БМП, ещё один танк и несколько тентованных «Урала», выстроившихся в походную колонну на подъезде со стороны Михаила Фадеева. Очевидно, армейский резерв. Вдоль улицы Цвиллинга выстроились гибэдэдэшные экипажи, с работающими без звука мигалками. На территории выгоревшего сквера занимал позиции спецназ ФСБ. Их едва удалось разглядеть — чёрное сливалось с чёрным.

На углу Дома Советов расположился сводный полицейский отряд, числом до пехотного взвода, прибывший сюда на двух пассажирских «Газелях» и одном «Валдае» с кунгом УФСИН. Бойцов Росгвардии не наблюдалось, они, скорее всего, оцепили периметр, за пределами видимости камер.

— Были ещё прорывы? — уточнил Эдик, дожевав последние чипсы, и с сожалением посмотрел на дно пустого пакета.

— Парочка мелких, — ответил Андрей. — Подавили, как только возникли.

— Ну и славно…

На первый взгляд можно расслабиться.

Да и почему, собственно, нет? Интервентов разбили наголову, портальный прорыв купирован, прорвавшихся чудовищ добивают бойцы. Погибших парней только жалко, но если рассуждать голыми цифрами, потери для масштабов побоища вышли мизерными — полтора десятка людей, считая со спецами Заслона…

Самочувствие тоже заметно улучшилось. Кристалл насыщался магией, щедро разлитой в пространстве, внутренние резервы организма потихонечку восстанавливались. К слову, умножился приток перламутрово-электрической силы — Эдик это отдельно отметил и решил, что причина во множестве работающих рядом двигателей. Вдобавок с каждым выстрелом танковой пушки, чувствовал небольшой прирост стихии огня. Ещё немного и он восстановится полностью, как чародей в ранге Магистра.

По-настоящему Эдика сейчас волновало всего два момента: с какого хрена три портала открылось из одного локуса и где заказать пиццу. Ну и кофе. Большой стакан латте.

— Вить, может, пошлёшь кого-нибудь в ближайший фастфуд? — попросил он Виктор Вениаминовича. — Жрать охота, спасу нет.

— Ты охренел?

Больше полковник сказать ничего не успел.

На площади громыхнуло — жахнул «Т-80», посылая новый снаряд в мир Сахаба. Монитор перекрыла яркая вспышка от выстрела, в тот же миг в стороне сгоревшего скверика гукнуло, и лучи восходящего солнца окрасились густым фиолетом. Айтишники, не сговариваясь, подняли дроны повыше и развернули камерами к Дому Советов.

Над крышей правительственной постройки лучилась аура цвета фиалок, а в одном из двух внутренних двориков наливалась лиловым портальная сфера. И разнообразие фиолетовых оттенков говорило о многом.

— Что это, Эддард? — воскликнул полковник, увидев, как Эдик поменялся в лице.

— Перенацеливай танки, пока портал не открылся! — крикнул тот. — И людей отводи!

Виктор Вениаминович схватился за рацию.

— Командирам подразделений, отвести личный состав к Советской. Всем тяжёлым: цель — новый портал. Работать на уничтожение. Повторяю, всем тяжёлым…

***

Танк, стрелявший по миру Сахаба, довернул башню и без разговоров лупанул по Дому Советов. Грохнул взрыв. Левая колоннада разлетелась осколками камня, в фасаде появилась дыра, окна осыпались стеклянным дождём. Третьи БМП взревели движками, выпустили чёрные шлейфы дымов и выдвинулись на позиции, на ходу нацеливая спарки автоматических пушек. Следом, с лязгом гусеничных траков, тронулся резервный «Т-80». Но, прежде чем успел сделать хоть выстрел, портал развернулся в тор перехода и оттуда начали выскакивать фигуры. Рослые, широкоплечие, ловкие. Затянутые в чёрную кожу с отделкой в цвет крови и просторными капюшонами с красной оторочкой на головах. В руках у каждого свернулся кольцами боевой бич, а за спиной торчали эфесы парных мечей. Эдик насчитал двенадцать воинов, прежде чем во втором дворике скрутилась новая лиловая сфера.

— Кто это, Эддард? — повторил свой вопрос Виктор Вениаминович.

— Погонщики Скверны, — пояснил неожиданно севшим голосом Эдик.

Его слова потерялись в канонаде орудий — экипажи, согласно полученному приказу, принялись методично расстреливать стены Дома Советов. В ответ прилетела чернильная клякса и сочно плюхнула в памятник Ленину, прямо в плешивую голову. Эдик скривился, словно он этих чернил вдоволь хлебнул, и приложился к толяновской фляжке — магия Скверны осталась на языке приторной горечью.

— Мне показалось, или Владимир Ильич шевельнулся? — ткнул пальцем в экран донельзя изумлённый Андрей.

К сожалению, не показалось.

Холодный гранит вдруг обрёл пластичность человеческого тела, памятник ожил и спрыгнул на броневик…

Речь, что ли, захотел толкнуть, по старой привычке? Эдик потряс головой, сбрасывая наваждение, но в ушах долго ещё не затихал картавый голос, обещающий землю крестьянам, фабрики рабочим, а власть народу. В смысле, Советам…

БТР от тяжести вздрогнул, ребристые колёса расплющились по асфальту лепёхами толстой резины, и пока люди внутри соображали, что приключилось, Владимир Ильич принялся остервенело топтать пулемёт. Когда толстый ствол КПВ изогнулся сплющенным коромыслом, каменный Ленин переключился на башню и попытался отодрать люк, с тем чтобы выковырять экипаж.

Активность некстати ожившего памятника пресёк танк из резерва. Рявкнула пушка. Рвануло. И вождь всего мирового пролетариата рассыпался мелким щебнем. БТР снова качнулся, рыкнул двигателем и неторопливо попятился в тыл. И правильно. Без основного калибра ему тут делать нечего.

***

Тем временем движухи на мониторах добавилось. Раскрылся второй переход, во внутренних двориках Дома Советов появились новые… люди? Да и нелюди тоже. Эдик узнал в кряжистых силуэтах Гривистых Аруи. Стражей Порталов, с которыми ему пришлось столкнуться в подземельях Альдеррийского замка.

Десяток рогатых тварей под присмотром Погонщика Скверны ворочали гигантский валун, отёсанный со всех сторон. Этакий прямоугольный параллелепипед. Тягуче-чёрный, как свежий гудрон, с фиолетовой искрой, как чернила в бутылке, с углублениями под конечности жертв и погаными символами, выбитыми по всей поверхности. Кровавый алтарь. Такой Эдику уже приходилось видеть, когда осаждали замок Морбрунн…

От неприятных воспоминаний его покоробило, по спине пробежали мурашки.

Как бы ему хотелось сейчас ошибиться…

— Ближе. Дай фокус туда, — приказал айтишникам Эдик, но детали разглядеть не успел.

Осквернитель задрал голову к небу, сбросил капюшон, в камере тёмным пурпуром сверкнул пронзительный взгляд, и картинка пропала. А на почерневшем экране всплыла надпись: «Соединение с коптером прервано». Следом потух и второй монитор. Мобильный штаб остался без зрения. Операторы, похоже, тоже ослепли, судя по их испуганным возгласам и тому, как они растирали глаза.

— Их нужно в больницу… — воскликнул Эдик и осёкся, схватившись за нижнюю челюсть.

Зубы заныли от мощной отдачи чужого ментального заклинания, словно по ним бормашинкой прошли. В тот же миг эфир взорвался матом, криками многих голосов, с улицы прилетела беспорядочная трескотня автоматов. Позывные ни о чём не сказали, было только понятно, что кто-то из наших бойцов попал под дружественный огонь.

— Да твою ж мать, что там стряслось, — ругнулся полковник, не зная, за что сначала хвататься. — Андрей, с коллегами пока разберись…

Эдик в разговоре уже не участвовал, рванул дверь и, спрыгнув на асфальт, метнулся на площадь. Ему бы раньше додуматься, но слишком уж всё стремительно закрутилось. Да и на тяжёлый калибр понадеялся. А надо было всего-то жахнуть сверху какой-нибудь убойной магией, слава богу, сейчас её более чем достаточно. И надо жахнуть, иначе…

«Сверху!» — осенила припозднившаяся догадка.

Эдик скастовал Воздушную Лестницу и запрыгал вверх по упругим ступеням. Так будет ловчее. С высоты и обзор лучше, и атаковать сподручнее, и случайную пулю схватить шансов меньше… Это если случайную. Забравшись метров на двадцать пять, он на всякий случай сотворил вокруг себя Песчаный Купол и притормозил, чтобы осмотреться.

Внизу царила полнейшая неразбериха — народ не понимал, где свои, где чужие. Сводный отряд полиции разделился на две части. Бойцов большей накрыло ментальным ударом, они попали под влияние Погонщиков Скверны и атаковали тех, кого не задело. Но убивать не стали. Обезоружили, скрутили и теперь волокли к Дому Советов, постреливая в сторону сквера.

«А вот и жертвы для ритуала, — догадался Эдик и запалил по фаерболу в каждой руке… но тут же их погасил. — Чёрт, как же стрёмно в своих-то стрелять!».

Вот и спецназ ФСБ тоже отмалчивался, спрятавшись за парапетом заборчика. И тяжёлая техника прекратила огонь, чтобы даже случайно смежников не положить.

Пока Эдик метался в душевных терзаниях, невольные перебежчики достигли строения и скрылись в дверях вместе с пленниками.

— Твою мать, — процедил он сквозь зубы и, накидав новых ступеней, полез было вверх.

Но его остановил, долетевший снизу, голос полковника.

— Эддард, ты где, Эддард!

Виктор Вениаминович, бегал вокруг штабного фургона, зажав в руке рацию, и крутил головой в поисках своего консультанта. Андрей торопился к подъехавшей «Скорой», следом добровольцы-охотнички тащили ослепших айтишников.

— Вверх, Вить! Посмотри вверх! — позвал его Эдик и отвлёкся на четыре поджарые тени, выпрыгнувшие из разбитых окон первого этажа.

К спецам федералов, рвались бойцовые псы размером с годовалого телёнка, охлёстывая себя по бокам длинными хвостами. С оскаленных морд летела липкая пена, чудовищные клыки клацали под железными масками, острые когти, усиленные стальными накладками, вспарывали асфальт. Эдик их сразу узнал. Питомцы Погонщиков. Вселяющие ужас Терриблы Макгира.

— Скажи своим, чтобы тех собак близко не подпускали! — завопил он полковнику, припав на колено и свесившись с лестницы вниз.

— Каких собак!? — закричал в ответ тот, всё ещё не сообразив, откуда к нему обращаются.

— Да чтоб тебя. Этих!

Эдик вскочил и обрушил на псов Огненный столб.

Глава 21

Атака сверху прошла. На свору псов Макгира обрушился поток гудящего пламени, и тварей запекло до хрустящей корочки. Троих. Четвёртая, скуля и прихрамывая, метнулась в сторону и вскоре скрылась в ближайших дворах. Ей подпалило только хвост и заднюю лапу.

Эдик не стал её добивать, чертыхнулся и полез выше. Выручая спецов, он себя обнаружил. И раскрылся, как чародей — вряд ли Погонщики такое пропустят.

— Ты куда, Эддард? — долетел снизу окрик.

Виктор Вениаминович, наконец, обнаружил своего консультанта и бежал к нему со всех ног, задрав голову вверх. Чем окончательно его рассекретил. Лучшего целеуказателя для Осквернителей придумать сложно.

— Да чтоб тебя, — со злостью процедил Эдик, кастуя на ходу Тропический Шторм.

Первоначальный план пошёл по езде. Фактор неожиданности, преимущество первого выстрела, господствующая высота — всё в топку. Надежда осталась лишь на мощь чародейства и непредсказуемость стихии пятого сектора. Авось кого-нибудь да зацепит…

Надежды не оправдались.

Из окон верхнего этажа, оставляя после себя магические завихрения, метнулись две чернильные кляксы и врезались в Песчаный Купол. Первое заклинание Осквернителей пробуравило в защите кривой червячный след, чуть сбилось с заданной траектории и пролетело в сантиметрах от головы, заставив Эдика отшатнуться. Второе слизало песчаную взвесь под ногами, лопнуло и расплескалось фиолетовой жижей по нижней стороне прозрачных ступеней, развоплощая Воздушную Лестницу.

Эдик потерял опору и кубарем полетел вниз. С его пальцев сорвался пучок толстых молний, унёсся в небеса, там раскрылся ослепительным веером. Ярким и бесполезным. Мощь чародейства пропала зря, опустошив перламутрово-электрические запасы кристалла больше чем наполовину. Магическая атака захлебнулась даже не начавшись.

«Дежавю, мать его», — подумал Эдик, бросая под ноги облачную подушку, и крикнул полковнику: — По окнам стреляй, что застыл?!

Виктор Вениаминович, заворожено наблюдавший за высотными кульбитами своего консультанта, вздрогнул, опомнился и поднёс к губам рацию:

— Здесь первый. Всем подразделениям, подавить активность в окнах четвёртого этажа, — забубнил он в микрофон коммуникатора. — Повторяю, подавить активность в окнах четвёртого этажа…

Последняя фраза потерялась в канонаде разнокалиберных выстрелов. Федералы высунулись над парапетом и разразились прицельным автоматным огнём. Жахнул танк, следом, с зазором в секунду, второй. Часто и густо задолбили орудийные спарки боевых машин пехоты. Бронетранспортёры зарокотали «Владимировыми». В четыре ствола фыркнула «Шилка», пройдясь вдоль фасада длинной серией выстрелов. Туда и назад.

Под крышей загрохотали разрывы, заклубились дымы, взвились потоки строительной пыли. Вниз посыпалось кирпичное крошево, обломки оконных рам, остатки стекла, куски гранитной отделки… Достали кого, не достали, в такой мешанине понять невозможно, но шороху навели. По крайней мере, активность врага подавили.

Эдик, покачиваясь, как невесомое пёрышко, спустился верхом на плотном белом облачке, и спрыгнул на асфальт, в тот миг, когда танки жахнули снова. Визг сдвоенного рикошета заставил его присесть и рефлекторно закрыть руками голову. Рядом упал полковник. Федералы на всякий случай тоже залегли за заборчиком.

***

Снаряды рванули где-то вдали, разбросав по округе осколки. Стрельба стихла безо всякой команды — все с изумлением рассматривали, как вокруг Дома Советов вырастал купол. Полупрозрачная, непроницаемая для пуль и снарядов мембрана, искристо посверкивала в лучах солнца и чудесным образом надстраивалась всё новыми рядами правильных сот лилового цвета.

— Ну-ка дайте один бронебойным, — попросил полковник танкистов.

Тут же грохнула стодвадцатимиллиметровая пушка. В защиту Погонщиков впился снаряд, пыхнул кумулятивной струёй и стёк расплавленной кляксой металла. По собственному почину шарахнул из КПВТ стрелок бронетранспортёра. Федералы для пробы, выпустили пару автоматных очередей и долбанули из подствольного гранатомёта. С тем же успехом. Ни одна пуля не достигла стены, а граната отпружинила и взорвалась в воздухе. Хорошо, никого не задело.

— Отставить огонь, — скомандовал Виктор Вениаминович в рацию, признав бесполезность дальнейших попыток.

— Уходим, — сказал Эдик, схватил полковника за рукав и постарался его утащить за собой.

Тот упёрся, как курдючный баран.

— Зачем, если она ни пуль, ни заклинаний не пропускает? — резонно поинтересовался он, кивнув на лиловую плёнку.

— Это туда, — объяснил Эдик и потянул сильней, — Оттуда сколько угодно.

В подтверждение его слов в окнах расцвели дульные вспышки, затарахтели автоматы — перебежчики отгоняли противника. Пули защёлкали по заборчику, заставив федералов снова залечь, протянулись щербинами по асфальту и россыпью свинцовых пчёл повисли в Песчаном куполе.

Магия магией, но от греха всё же стоило убраться подальше.

— Уроды, твою мать, — ругнулся полковник и, наконец, сдался, послушался мудрого совета своего консультанта. — Гнусные предатели.

— Не виноваты они, — возразил Эдик. — Попали под ментальное заклинание Погонщиков и теперь не имеют собственной воли. Просто не повезло.

— И не вылечить никак?

— Без вариантов. Последствия магии Скверны для обычных людей необратимы.

— Чего, и колдуны из твоего мира не помогут?

— До них сперва добраться надо.

Разговор заглох, как бессмысленный, и они вернулись к Советской, где стояла штабная машина.

Там их встретил Андрей и добровольцы-охотнички. Они уже успели айтишников отправить со «Скорой» в больницу и дожидались новых распоряжений от руководства. Полковник занялся перегруппировкой подразделений, Андрей принялся ему помогать, Эдик со сладкой парочкой коротали время, наблюдая за местом временной дислокации Осквернителей. Только временной ли?

К тому моменту соты защитного купола сомкнулись над крышей бывшего правительственного здания. Автоматчики, подчинённые Осквернителями, заняли посты на крыше и в комнатах последнего этажа. Стояли в открытую, со всем основанием не опасаясь, что их пристрелят.

Люди же, напротив, отошли, чтобы не провоцировать Погонщиков к магическим атакам. Наступили минуты тревожного затишья с обеих сторон, и лишь тяжёлая техника рычала моторами, рассредоточиваясь вокруг Дома Советов по широкому периметру.

***

— Может вертушки вызвать? Пусть сверху чем-нибудь долбанут… — обратился к Эдику Виктор Вениаминович, на секунду отвлёкшись от своих занятий.

— Долбануть я и сам могу, только какой в этом смыл? — откликнулся тот и продемонстрировал наглядно.

Скастовал мощный Огненный Столб и обрушил на купол поток непрерывного пламени. Лиловая плёнка даже не дрогнула, а багровые дымные клубы беспомощно стекали вниз, очерчивая контуры магической полусферы, и гасли у её основания.

— Видишь? А вот смотри ещё.

Эдик глубоко вдохнул, пропуская через себя выбранную стихию, присел на колено и впечатал кулак в пыльный асфальт. По-хорошему нужно было подойти ближе, но и так получилось неплохо.

Земля задрожала, дорожное покрытие вздыбилось бесформенными пластами, из недр полезли острые гранитные зубья. Волна Скалистого Цунами покатилась к дверям Дома Советов, с каждой секундой набирая амплитуду и силу. Угол забора рассыпался в пыль, часть сквера перемололо, словно ковровой бомбёжкой, проезд перед зданием пересекла широкая канава… Заклинание с зубодробительным грохотом врезалось в купол…

Собственно, всё.

Скалы ещё какое-то время лезли одна на другую, ломались, крошились и, наконец, застыли бесформенной грудой обломков и крупного щебня. Разрушить защиту Погонщиков они не смогли, разве что вход завалили.

— С-с-ка, — прошипел Эдик с плохо скрываемым раздражением и принялся кастовать новое заклинание.

— Да хорош, Эддард, — остановил его Виктор Вениаминович. — Я уже понял. Эту хрень не прошибить.

— Нет, погоди, — отмахнулся тот. — Мне теперь самому интересно. Глядишь, что и возьмёт…

На самом деле в нём взыграл пытливый характер и задетое самолюбие чародея ранга Магистр. Тем более, магия, в избытке витавшая в воздухе, позволяла подобные эксперименты. Экономить приходилось разве что перламутрово-электрическую силу, она восполнялась хуже всего. С неё Эдик и начал.

Послышался низкий гул, повеяло грозовой свежестью. Шаровая Молния в короне энергетических выплесков, возникла в руке и тут же слетела с ладони, повинуясь импульсу заклинателя. Воздух перечеркнул ослепительно-белый мазок, электрический сгусток впился в защитную плёнку и взорвался с тихим хлопком. По лиловой поверхности рассыпались искры и запрыгали по асфальту окалиной электросварки.

Не взяло.

На воздушную стихию Эдик ставку не делал, лишь втайне надеялся, что сможет хоть как-то ослабить чужеродную магию. Но опять не срослось. Ураганный Шквал лишь окатил купол тучей песка, пыли и пепла из сгоревшего скверика. Но Погонщикам даже глаза вряд ли засыпало. Их защита уверенно отразила и это заклинание.

Напоследок, просто чтобы закончить, Эдик создал грозовой фронт Тропического Ливня, а когда купол накрыло сплошным потоком воды, взял и её заморозил. Гладкая лиловая сфера в мгновение ока оделась коркой мутного льда. Понятно, что ненадолго, но хоть как-то им навредить.

— Нет, по нулям, — признал бесплодность своих попыток Эдик и, опустив руки, развернулся к полковнику. — Так что, Вить, вызывай лучше танки, или чего там ещё есть у вояк?.. Чего вы все так на меня вылупились?

Последний вопрос повис в воздухе не отвеченным.

Пока Эдик упражнялся в прикладной магии, у него за спиной собралась целая толпа зрителей. Это помимо его обычной компании. Ближе всех стояли бойцы из спецназа, которые оттянулись из скверика рядом к начальству. Поодаль, тремя группками, кучковались полицейские и гвардейцы.

Добровольцы-охотнички давно воспринимали его почти божеством, но сейчас застыли в настоящем экстазе. Виктор Вениаминович и Андрей, уже кое-что видевшие, замерли, чуть приоткрыв рты. Остальные же вообще смотрели на него, как дети на Деда Мороза — с восхищением, обожанием и ожиданием новых чудес. Даже в глазах федеральных спецов читался восторг и благоговейный ужас.

Демонстрация магической мощи потрясла всех, без единого исключения.

— Ч-что ты там про танки говорил? — с видимым усилием отмер полковник.

— Говорю, танки зови, — повторил Эдик, — пусть периметр перекроют, чтобы даже мышь не пролезла.

— Думаешь, этих не хватит? — Виктор Вениаминович с сомнением кивнул на имеющуюся технику.

— Нет, конечно. Это только начало.

— Начало чего?

Ответить Эдик не успел. От Дома Советов прилетел истошный крик боли, словно шилом пронизав гул движков.

— Быстро они, — скривился Эдик, будто бы пытали его.

От купола в небо ударил фиолетовый луч, крик захлебнулся, но через минуту возник вновь, уже в другой тональности. На алтаре поменяли жертву. Людям оставалось только скрипеть зубами в бессильной ярости. Помочь они ничем не могли. На девятом всё стихло. Жертвы, похоже, кончились, а луч стал толще, запульсировал и насытился цветом.

— Да ты можешь толком сказать, — разозлился полковник. — Кто это, и зачем они сюда заявились?

— Пошли, лучше я покажу.

***

Эдик на всякий случай обновил Песчаный Купол, наложил поверху защиту из Водяных кругов и увлёк за собою полковника. Андрей, Колян и Толян, естественно, увязались следом, не спрашивая особого разрешения. Все старались не выходить за пределы магического прикрытия, но, как ни странно, Погонщики на этот раз не обратили на группу никакого внимания.

— Вон смотри, — сказал Эдик, когда они остановились не на углу сквера, напротив постамента, где ещё недавно возвышался гранитный Владимир Ильич.

— На что именно смотреть-то? — уточнил Виктор Вениаминович, не до конца понимая, что собеседник имеет в виду.

— Стены, асфальт, сквер, — пояснил Эдик, поочерёдно ткнув пальцем в объекты, которые называл.

— Ох, ёпрст… — отозвался Колян, увидевший изменения первым.

По стенам Дома Советов, щербатым от пулевых попаданий, разрасталась махровая… плесень не плесень, лишайник не лишайник, мох не мох… короче, какая-то мохнатая гадость. Швы между уцелевшими гранитными плитками сочились слизью цвета спелого баклажана. Проломы и трещины от снарядных разрывов прорастали тонкими фиалковыми лианами, мерзкими даже на вид. От купола зигзагами змеились толстые трещины, асфальт вспучило, словно под ним прорастали корни мощного дерева. Посветлу было не разглядеть, но если присмотреться, то можно увидеть слабое сияние, вырывающееся из-под земли. Опалённые остовы деревьев в сожжённом скверике приобрели пурпурный оттенок и поросли уродливыми наростами, тоже насыщенно-фиолетовыми.

— И что всё это значит? — повернулся полковник к Эдику с закономерным вопросом.

— Шабыттандыру-Айдас, — коротко ответил тот, как будто это всё объясняло.

— Шабыттандыру что? — ошарашенно вылупился полковник. — Эддард, ты меня сейчас лучше не зли. Говори на человеческом языке.

Эдик сокрушённо вздохнул и принялся объяснять на общедоступном.

— Этих чуваков называют Осквернителями или Погонщиками Скверны. Очень крутые парни. Они там, — он неопределённо мотнул головой, подразумевая мир Аркенсейла и все срезы реальности-времени, связанные портальными проявлениями. — Захватывают целые миры, подчиняют себе аборигенов и могут управлять порталами. Сейчас вот, похоже, до нас добрались. В смысле, до Земли.

— За что тебе отдельное спасибо, — не сдержал язвительного замечания полковник и подарил собеседнику выразительный взгляд.

— Опять ты начинаешь, Вить? Ты же сам знаешь, что я такая же жертва обстоятельств, как и ты, и все здесь, — скривился в недовольной гримасе Эдик и неожиданно для самого себя разозлился. — Если такой умный, хрена ли я тебе что-то рассказываю? Сам разбирайся, ты же тут главный!

— Ладно, Эддард, не горячись, — примирительно протянул Виктор Вениаминович. — Вырвалось. Сам понимаешь, нервы.

— У одного тебя нервы… — недовольно буркнул Эдик, но всё же продолжил рассказ: — Так вот, стратегия у них такая. Прежде чем начать захват, они устраивают себе плацдарм, с которого начинают. Называется он Шаббытандыру-Айдас.

— А людей они на кой ляд замучили?

— Да кто ж тебе скажет? Могу только предположить. Это какой-то магический ритуал, с помощью которого Погонщики устраивают контакт со своим миром. Для этого они сюда припёрли специальный алтарь и приносят на нём кровавые жертвы. У уж как это работает, я в душе не скребу. Знаю только одно: этих девятерых им точно не хватит.

— А сколько хватит?

— Ну, там в Морбрунне, они человек пятьдесят захватили. И всех их убили.

— То есть ты уже с подобным встречался?

— Ну как сказать. Больше присутствовал. Там целая королевская армия была и от магов не продохнуть.

— Пф-ф-ф, дремучее средневековье, — пренебрежительно фыркнул Виктор Вениаминович. — У нас технологии!

— Посмотрю я, что ты сделаешь со своими технологиями против неограниченного ресурса в живой силе и чародейства, — резонно возразил Эдик. — Мы даже от их атак сейчас закрыться не можем.

— А там как закрылись?

— Купол на купол наложили.

— Ну и наложи, ты же маг.

— Как всё у тебя просто! Маг! Там десяток чародеев несколько дней колдовали. А здесь я один, в условиях острого дефицита стихий. Даже и не проси.

Виктор Вениаминович нахмурил лоб и задумался.

— То есть, ты хочешь сказать, что вот эти вот Осквернители желают завоевать Землю, начиная с нашего города?

— Ты тупой, Вить? — вопросом на вопрос ответил Эдик. — Или не понимаешь?

— Я должен доложить начальству, — с вытянувшимся лицом сказал Виктор Вениаминович и схватился за телефон.

Куда он звонил, Эдик не уточнял, но выражение лица полковника после завершения разговора сказало о многом.

— У нас пятнадцать минут, — прохрипел он, ткнув пальцем в клавишу отбоя.

— Пятнадцать минут до чего? — спросил Эдик.

— До ядерного удара.

Глава 22

— Вить, это шутка такая федеральная? Ты чего несёшь, Вить?

Эдик посмотрел на полковника с нескрываемым скепсисом. Он, конечно, далеко не эксперт по части процедуры ядерных ударов, но в его представлении это должно занимать больше времени. Гораздо больше. Тем более, если бить хотят по своей территории. Да там на одни межведомственные согласования неделя уйдёт. Если не две.

Но Виктор Вениаминович, похоже, и не думал шутить.

— Первый, всем подразделениям, слушай мою команду, — деловито проговорил он в коммуникатор. — Немедленно покинуть площадь Ленина и передислоцироваться на расстояние не менее трёх километров. Повторяю…

Собственно, повторного приглашения никто и не ждал. Вояки, так вообще быстро смикитили, что к чему, и пришли в движении ещё на словах «немедленно покинуть площадь». Гусеничная техника крутанулась на месте, оставила после себя круги перепаханного траками асфальта и, выбросив в воздух шлейфы дизельной копоти, рванула по Михаила Фадеева. Следом, практически упираясь друг другу носом в корму, покатили бронетранспортёры. Водитель головного «Урала» не стал дожидаться, пока пройдёт колонна тяжёлых, и свернул на улицу Цвиллинга, увлекая за собой остальные грузовики.

Эдик смотрел, как уезжают военные, как экипажи ГИБДД рвут с места со свистом резины и уносятся в сине-красных посверках люстр и вое сирен, как полицейские с росгвардейцами разбегаются по машинам и торопливо покидают опасную зону… Смотрел и отказывался принимать реальность. Не верил, что вот так всё закончится.

«Ядерный удар по своим… Радиус поражения в три километра… А как же гражданские? Сколько их погибнет через пятнадцать… нет, наверное, через двенадцать минут?».

На самом деле уже через десять, но это ситуацию не меняло. Очевидно, решение было принято заранее, на случай, если обстоятельства выйдут из-под контроля, и сейчас такой случай наступил. Руководство полковника не стало разбираться в деталях и хотело покончить с проблемой максимально радикальным способом и как можно быстрее.

Эдик себя чувствовал, словно его пыльным мешком пришибли. В голове метались обрывки мыслей и образов, память пыталась выскрести из потайных уголков скудные знания об атомном взрыве… Но вспоминался лишь старый анекдот из категории военного юмора — держать автомат на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казённые сапоги.

Тем временем подъезды к Дому Советов опустели, лишь у штабного фургона осталась его группа сопровождения. Да отряд федеральных спецов нетерпеливо топтался за спиною Виктора Вениаминовича.

— Поехали, времени осталось в обрез, — приказал полковник, шагнул к машине и взялся за ручку передней двери.

Добровольцы-охотнички первыми шмыгнули в салон, следом Андрей. За ним полезли бойцы из спецназа, выстроившись в очередь. Эдик остался стоять без движенья.

— Чего встал? Поехали, говорю? — зыркнул на него Виктор Вениаминович и многозначительно постучал по циферблату часов.

— Куда поехали?

— В контору. Там бомбоубежище есть. Пересидим.

— Пересидим? — Эдик вскинул брови и шагнул назад. — А людей, значит, побоку?

Филантропом он никогда не был, но чтобы вот так разменять горожан без малейшей попытки их вывести из-под удара… Такое в голове не укладывалось. Да и потом, насчёт «пересидим», тоже закрадывались сомнения. Отсюда до здания федералов метров пятьсот по прямой. Накроет даже тактическим. Вдобавок какой он будет, этот тактический? На минимум вряд ли приходилось рассчитывать, шарахнут — мало не покажется никому.

— Сопутствующие потери неизбежны, — равнодушно пожал плечами Виктор Вениаминович. — И приказы не обсуждаются, руководству видней.

— В гробу я видал твоё руководство, — воскликнул Эдик и сделал ещё один шаг назад. — Может, хотя бы для приличия попробуем эвакуировать население? Час-другой роли не сыграет. Позвони, пусть отложат атаку…

— Процедура запущена, отменить невозможно, — раздражённо дёрнул подбородком полковник. — Давай уже залезай!

— Я никуда не поеду.

— Ты сдурел?

На первый взгляд так могло показаться — известие о скором ядерном взрыве любого с ума сведёт — но это было не так. Эдик вполне сохранил ясность рассудка и не собирался сгореть дотла в топке атомного пламени или сгнить заживо от последствий проникающей радиации. Просто у него появился план. Свой, ни от кого не зависящий…

«А что, может и получиться… Даже, скорее всего, что получится… С открытием порталов из миров Скверны магии стало предостаточно. Да, надо попробовать».

— Я никуда не поеду, — повторил Эдик и, развернувшись, потопал к Дому Советов. Возле купола было больше эманаций стихий.

— Эдуард Валерьевич, вернитесь, — высунулся из штабного фургона обеспокоенный Колян, которому давно припекало отсюда слинять.

Но хуже всего приходилось спецназовцам, они лучше всех понимали, что здесь через восемь… нет, уже через семь минут, разразится ядерный армагеддон и не хотели в этом участвовать. А клятый колдун совсем нюх потерял, выкобенивается, словно звезда эстрады на выезде... Нашёл, тоже, время. Взгляды бойцов в прорезях масок превратились из восхищённых в злые и угрожающие.

Виктор Вениаминович растерял остатки терпения. Ситуация не располагала к долгим задушевным разговорам, но и своего консультанта он не собирался терять — слишком уж он оказался полезен. И если тот не хочет ехать добровольно, значит, нужно применить силу.

— Взять, — коротко приказал полковник, и тройка спецов из конца очереди сорвалась с места в карьер.

Эдик ждал подвоха с его стороны и подготовился к такому повороту событий. Едва за спиной застучали каблуки, он накидал себе под ноги воздушных ступенек и побежал по ним вверх. Впрочем, федералы тоже не мешкали, вскочили на призрачную поверхность и поскакали вдогонку.

— Ага, как же, — с пренебрежением хмыкнул Эдик и, кинув очередное заклинание чуть в стороне, перескочил на новую лестницу, а предыдущую развоплотил.

Спецы посыпались вниз, как перезрелые груши. Впрочем, падать им было невысоко, да и подготовка сказалась. Так что успели сгруппироваться и приземлились мягко, без травм.

— Тащ полковник, — пробасил командир бойцов, оставшийся возле фургона. — Ну его на хрен, этого колдуна. Хочет сдохнуть, пусть подыхает. А мы давайте поедем.

— Вить, послушай умного человека, валите уже, — не оборачиваясь, крикнул Эдик, создал воздушную дорогу метрах в трёх над асфальтом и заторопился к куполу.

Больше он ни на что не отвлекался. Уехал полковник с людьми, не уехал, его не интересовало. Времени оставалось в обрез.

***

Таймер, тикавший в голове, заставил остановиться у постамента разрушенного памятника, но всё же Эдик не спешил. Не хотел повторить недавний опыт с Гневом Матери Гор, когда чародейство замкнулось само на себя и вышло из-под контроля. Прежде чем начать, он оценил внутренние запасы энергии, резервы магического кристалла и то, что летало вокруг. Вроде нормально, резервов хватало. И в атмосфере магических эманаций с избытком. Правда, перекос приходился на стихию огня, и чувствовалась сильная примесь магии скверны, но выбора особого не было.

Эдик начертил портальную руну и начал напитывать её силой, стараясь не выжечь себя раньше времени. У него единственная попытка. Если не выйдет, его не спасут. Не кого, да и не кому будет спасать.

Руна замерцала слабым багрянцем, взялась по внешнему контуру лёгким дымком с отчётливыми фиолетовыми оттенками.

«Магия скверны, мать её ёрш», — недовольно поморщился Эдик и увеличил поток входящей энергии.

Символ покраснел раскалённым железным прутом в кузнечной печи, заалел ярче и засиял белым пламенем, словно внутрь жидкий металл заливали. Вроде пока всё шло ровно, без форс-мажоров. Вот руна заполнилась до половины… Вот уже вся. Осталось задать конечную точку.

Эдик, решил её поменять. Причину он и сам бы не смог объяснить, но не хотелось ему запускать магию скверны внутрь своего замка, и хоть ты тресни. Да и потом, образ, тот, что рядом с колодцем, в прошлую попытку не сработал, могло и сейчас не выйти. Так что ну его. Он выбрал местом прибытия лесную развилку за пределами стен.

Эдик зажмурился, чтобы ничего не мешало, и представил… Получилось, как наяву…

…В нос тотчас ворвался густой смолянистый дух, сдобренный ароматами лесного разнотравья. Справа и слева переплетались колючими лапами высокие ели. Под ногами пружинила лежалая хвоя. От обилия зелёных оттенков рябило в глазах. Три хорошенько наезженных дороги сливались в одну, та убегала в гору к Альдеррийской твердыне.

Бревенчатые избушки у подножья замка уютно дымили высокими трубами. Во дворах царила обычная хозяйственная суета, но кто и что именно делает не разглядеть — расстояние сказывалось, да и заборы мешали. Крепкие дубовые створки окованных железом ворот, как всегда, заперты на замки и засовы. На привратных башнях сверкали яркие отблики — солнечные лучи отражались в доспехах караульных менникайнов. Их коренастые фигуры сложно с кем-нибудь перепутать. Даже издалека…

Дом, милый дом.

Эдик невольно улыбнулся счастливой улыбкой и открыл глаза.

Руна засияла, будто рукотворное солнце, запульсировала и растеклась сперва в сверкающий круг, затем в блестящий шар. Тот набрался ультрамариновым свечением и начал увеличиваться в размерах, превращаясь в портальную сферу. Внутри проступила картинка, которую Эдик себе представлял. Лес, дорога, избушки, стена и ворота… Изображение становилось чётче, обретало реальность… Но нет-нет искажалось фиолетовой мазнёй, словно помехами на старом ламповом телевизоре, и это откровенно напрягало.

Эдик сморгнул, постарался отринуть, мешающее сейчас раздражение, и максимально сосредоточился на окрестностях Альдеррийского замка. Параллельно он усилил поток магии, зачерпнув её прямо из фиолетового луча… Надеялся, что поможет, но получил диаметрально противоположный эффект.

Помехи стали сильнее, в представленный образ полез абсолютно незнакомый ландшафт, судя по цвету — из родного мира Погонщиков. Лиловые холмы под сиреневым небом, трещины глубоких оврагов, заросшие колючим кустарником с мясистыми фиолетовыми листьями, уродливые деревья с изломанных веток которых свисали иссиня-чёрные лохмотья мохнатых лиан… Ему сюда точно не надо.

Эдик тряхнул головой, сбрасывая наваждение, представил нужное место вновь и попытался отфильтровать магию Скверны, перенаправив её излишки в кристалл. Вроде что-то начало вырисовываться. Картинка вновь обрела чёткость, замок будто приблизился, осталось чуть-чуть поднажать, и он будет дома…

Погонщики так не думали. Зашевелились подлюки.

То ли им не понравилось, что их магию кто-то ворует, то ли просто испытывали к Эдику глубокую личную неприязнь, но, как бы то ни было, ответочку выдали. Внутри купола полыхнула пурпурная вспышка, по защитной поверхности прокатился мощный удар, и ледяная корка осыпалась, очертив осколками ровный круг по периметру. А рядом с первым — лиловым, начал расти новый купол. Матово-фиолетовый.

Мощные соты одна за другой выкладывались в ряды, будто работал невидимый каменщик. И чем выше эти ряды поднимались, тем меньше стихийной магии оставалось в прямом доступе.

Если проводить аналогию, то выглядело приблизительно так, словно на одной трубе несколько кранов открыли. А твой — последний в линейке. Вот только что поливал огород и горя не знал — струя без напряга била отсюда и до забора, а вот раз и еле начала псыкать — едва ведро набиралось, одно в полчаса.

***

— Глядь, как меня это всё забодало! — в сердцах выматерился Эдик и скрежетнул от злости зубами.

Да любой бы на его месте взбесился. Казалось бы, до искомого результата остался какой-то там мизер, ан нет — снова палка в ведущее колесо. И что самое печальное — ни помочь, ни пожаловаться некому. Всем на твои горести наплевать.

Эдик добавил стихии огня из внутреннего резерва, чтобы портал не потух и принялся закачивать магию в кристалл и в себя. Всю, до которой смог дотянуться. После событий у трансформаторной станции у него выработался этот навык, и получалось легко. Единственно, отголоски Скверны неприятно жгли кожу и отдавались горечью на языке.

Но и Погонщики не сдавались. Судя по всему, они вознамерились вернуть украденную силу и принялись её забирать. Эдик почувствовал себя насосом, к которому подключили ещё один и запустили в обратную сторону. Будь это поединок раз на раз, он бы легко победил. Но сколько там Осквернителей? Дюжина? Если не больше. И противник потихоньку стал одолевать одинокого чародея. Магию начали ощутимо отсасывать.

— А вот хренушки вам, — выкрикнул Эдик в приступе ярости, на секунду отвлёкся от руны портала и выдал два заклинания подряд.

Водяные круги и Тропический шторм из остатков перламутрово-электрического сектора.

По замыслу Эдика, эта волшба должна рассеять структуру вражеского чародейства и дать ему выигрыш по времени. Так и случилось. Первое заклинание плюхнуло в купол, исказив гладкую поверхность зыбью крупной волны. Второе врезалось с оглушительным треском и рассыпалось по лиловой мембране сетью извилистых молний. Рост фиолетовой стенки застопорился,воздух задрожал от притока стихий.

У него получилось.

— Съели, придурки! — восторженно заорал Эдик и, вдоволь напитавшись энергией, направил её на портал.

Сфера раскрылась в ультрамариновый тор и соединила Землю и мир Аркенсейла. В межпространственную дыру вырвался запах дыма и хвои, донеслись возбуждённые, далёкие пока ещё голоса. На стене Альдеррийского замка забегали стражники. Хрипло заревел большой сигнальный рог. Громыхнули запоры, дубовые створки распахнулись, из замка выскочил отряд закованных в латы всадников верхом на могучих овцебыках. Следом поспешала пехота с длинными пиками. Малый хирд менникайненов.

Эдик с облегчением выдохнул — теперь он точно дома.

Осталось только шагнуть.

***

Где-то в степях под Самарой, посреди заросшего полынью и чертополохом поля загудели привода электродвигателей, и широкие сдвижные ворота разъехались в стороны. В небо выплеснулся вой реактивных турбин. «Су-35» взял короткий разгон по засекреченной взлётке, вырвался на оперативный простор и свечкой ушёл в набор высоты. До цели чуть больше трёхсот километров, но для истребителя это не расстояния. Десять минут и на месте. Даже меньше, если учесть дальнодействие ракетного вооружения.

Пилот вывел машину на боевой курс, считал показания приборов и добавил скорости, переходя звуковой барьер. Во временные рамки он по задачам укладывался, об остальном старался не думать. Как мог, успокаивал совесть и сваливал ответственность за решение на большие погоны. Он сейчас просто деталь самолёта, процессор, выполняющий чужую команду, безликое оружие без собственной воли…

«Но, твою мать, применить ТЯО по своим же… гражданским… нет, приказы не обсуждаются».

И тем не менее на пилонах под крыльями «Сухого» висела пара «Калибров» с термоядерной начинкой в эквиваленте не меньше двух килотонн.

Далеко внизу-впереди появилась извилистая полоска реки. Стали различимы контуры городских построек. Редкие перистые облачка над городом подсвечивались нежно-лиловым сиянием. Вертикально вверх бил тонкий фиолетовый луч.

— Вижу цель, — доложил пилот.

— Подтвердите визуальным описанием, — послышался в наушниках голос, обезличенный гарнитурой лётного шлема.

— Лиловый купол, фиолетовый луч.

— Уничтожить.

— Принял, работаю…

«Да, вот то самое слово. Это просто работа, ничего личного…».

Пилот подкорректировал курс, поймал основание луча визиром целеуказателя, зафиксировал и нажал кнопку пуска ракет. Раз и другой.

Первый «Калибр» сошёл с пилонов, нырнул вниз и чуть поотстал от истребителя, замедлившись на доли секунды. Сработал маршевый двигатель, и крылатая смерть унеслась к цели, оставляя за собой дымную полосу. Следом за ней прочертила небо вторая.

Пилот заложил вираж и чуть ли не вертикально, увёл истребитель вверх. Улетать пока рано. Нужно ещё убедиться, что цель уничтожена.

***

Ракеты угодили точно, куда и были нацелены — в основание фиолетового луча. Эдику не хватило мгновенья, чтобы сделать последний шаг и перейти из этого мира в другой. Услышав сдвоенный рёв подлетавших «Калибров», он заорал, но его крик, полный злобы и ярости утонул, в грохоте взрыва.

Над нежно лиловой поверхностью купола расцвёл всесжигающий ослепительно-атомный… нет, не гриб.

Пока ещё только цветок.

Глава 23

— А-а-а-а-а! — орал в надрыв Эдик.

Но как выяснилось, больше от страха.

Он стоял в той же позе, в которой его застал прилёт крылатых ракет. Всё так же сплетал пальцы в магическом знаке, поддерживая руну портала, всё так же прокачивал магию через себя и в себя, всё так же тянул ногу для последнего шага. Больше того, носок правого сапога был уже почти в Аркенсейле. Но почти, в данном-конкретном, в зачёт не пошло.

Оглушительный грохот прервался, булькнул бутылкой, в которую напихали карбида и бросили в омут. Огненный цветок взрыва было расцвёл, засосал в себя кислород вместе с песком, строительным мусором и золой из сгоревшего скверика… Ни с того, ни с сего вдруг втянул лепестки и свернулся в шар концентрированного пламени на вершине лилового купола. Фиолетовый луч набрался багрянцем, резко утолщился и вновь пронзил небеса. Наверное, до нижних слоёв стратосферы.

А Эдик ощутил невероятную силу. Всё, что он испытывал раньше, можно сравнить с хиленьким ручейком. А что творилось сейчас… Ниагара не шла ни в какое сравнение. Его распирало от мощи, каждый вдох едва не разрывал грудь, зубы нестерпимо ныли от стремления что-нибудь поломать…

Уничтожить.

Разрушить.

Желательно целый город.

А лучше планету.

Какой-нибудь никому не нужный, бесполезный и очень зловредный мир.

Мир Осквернителей, как раз подойдёт…

Безусловно, всё это всего лишь бравада. Эдик умом понимал, что посыл к разрушению вызван адреналиновым выплеском от недавно пережитого ужаса. Что вряд ли он способен уничтожить мир даже с вновь обретённой невиданной мощью… Но чувствовал себя именно так. Впрочем, развалить Шаббытандыру Айдас ему точно труда не составит. Сколько бы там Погонщиков Скверны ни собралось.

«Сейчас, погодите немного, — мысленно пообещал Осквернителям Эдик и огляделся. — Вот только разберусь в ситуации, и начнём».

Мысль, действительно здравая, но пока не то что разобраться — у себя под носом ничего не разглядеть. Эдик глотнул пыльной взвеси, заполонившей всю площадь, натужно закашлялся и переключился на магическое восприятие…

— Ни хрена себе… — не удержал восклицания он со всем на то основанием.

Земная атмосфера напиталась стихиями, как перенасыщенный клейстер крахмалом, и ни одну из них он не мог опознать. Вода, Воздух, Земля, Огонь, Электричество… Ничего из этого не идентифицировалось. Ни по цвету, ни по вкусу, ни по запаху. Даже от горького привкуса Скверны не осталось следов. Кожу, правда, пекло намного сильнее, но совсем по-другому… где-то похоже на те ощущения, которые испытал на подстанции… и в то же время не так. И сам мир… Он воспринимался удивительно ярко, рельефно и чётко, но сила вокруг была только одна. Разрушительная, гибельная, мощная… Изначальная сила.

И тем не менее вопросов оставался вагон.

Как ни крути, а термоядерный взрыв — хреновые шутки. Тем более, если два подряд. Как так случилось, что его не размазало в кашу ударной волной? Почему не спалило дотла в момент вспышки? Где радиация, от которой он должен пойти пузырями и оплыть мерзкой слизью вместе с костями? И что сейчас творится под куполом? Ведь очевидно же, Погонщикам тоже должно прилететь. И прилететь не слабо.

Внятных ответов не было, оставалось только предполагать. Скорее всего, в случившемся не последнюю роль сыграла магия Осквернителей, поганый алтарь, кровавые жертвоприношения, порталы в иные миры, попытка чужаков завоевать Землю… Ну и взаимное бодалово в перетягивании стихий тоже сказалось. Возможно, именно поэтому энергия атомного взрыва преобразовалась в магические эманации. Других объяснений быть не могло. Ну, или Эдик их попросту не находил…

Было бы неплохо посмотреть на всё своими глазами. В смысле обычным человеческим зрением. Не волшебным. А для этого нужно убрать надоевшую пыль.

Эдик скрипнул песком на зубах и понял, что он по-прежнему стоит в неудобной позе с нелепо задранной правой ногой, закачивает силу в свой же портал и набирает резервы. И набрал уже столько, что давно должен лопнуть… А по ощущениям там сейчас едва ли на дне.

«Странно-то как. Может быть, расход силы сказывается? Или Погонщики что-то мутят… Глядь, как же задолбал этот песок!».

Он ещё не успел сформировать чёткую мысль, а рефлексы чародея уже сработали. Сами по себе. Пальцы, практически без участия коры головного мозга, сплелись в нужную формулу и выдали правильное заклинание. Вернее, их смесь, из личного магического арсенала. Только на порядок мощнее, чем раньше.

Эдик на первых порах побаивался, думал, что не получится, но изначальная стихия оказалась на редкость податливой и послушно превращалась в любую по выбору. Хоть в Землю, хоть в Воду, да хоть и в Огонь. Единственно для задуманного не хватило физического субстрата. Но и эта проблема быстро решилась. И тоже без активного участия Эдика. Заклинание запустилось и работало самостоятельно, как часы, оставив ему роль пассивного зрителя.

Облако песчано-мусорной взвеси замерло, будто в стоп-кадре и на глазах уплотнилось, словно его кто-то невидимый скомкал в гигантских руках. В ход пошло всё, до чего Эдик смог дотянуться волшбой. В воздух взмыли обломки бетона, битый кирпич, осколки стекла. Асфальтовое покрытие выдирало целыми пластами и подкидывало вверх вместе с подушкой из уплотнённого щебня. Тротуарная плитка трещала, ломалась, отрывалась от основания, словно под многими перфораторами невероятной величины. Забор сгоревшего скверика смело как бульдозером, следом срезало пласт обугленной почвы, остовы изуродованных деревьев вырвало вместе с корнями. И всё это перемешивалось в единую массу и штормовым фронтом летело к Шаббытандыру Айдас.

Когда отрывать и ломать стало нечего, заклинание перешло в финальную стадию — подключилась стихия Огня. Весь ассортимент строительных материалов полыхнул на всю толщу, поплыл под воздействием чудовищной температуры и слипся в мутную корку.

На этом буйство стихийной волшбы прекратилось.

Воздух стал чистым и свежим, как после майской грозы, а поверху лилового и недостроенного фиолетового купола потрескивала, остывая, Стеклянная Сфера. Невообразимых толщины и размеров. На виду оставалась только верхняя часть. Нижняя уходила под землю.

Энергии ушло столько, что шар концентрированного пламени сдулся до размеров волейбольного мяча, проплавил дырку в раскалённом ещё стекле и упал внутрь, выпустив напоследок облачко едкого дыма.

— Держите атомный подарочек, сволочи, — злорадно осклабился Эдик. — Надеюсь, вам понравится.

Понравилось «сволочам» или нет, осталось загадкой, но в глубине нового купола глухо бумкнуло, неровную, полупрозрачную поверхность окрасило бликами сиреневой вспышки, и фиолетовый луч тотчас погас. А в дырку на вершине выплеснулась фраза на гортанном наречии Осквернителей. Смысла слов Эдик не уловил, но интонации были явно ругательные.

Вероятно, пришёл кердык алтарю с мерзкими символами. А вместе с ним накрылись медным тазом захватнические устремления Погонщиков.

Словно в подтверждение этой догадки, проявления мира Скверны на Земле на глазах пошли на убыль. Деревья с гадостными наростами и мерзкими фиалковыми лианами ещё раньше смело, иссиня-чёрный лишайник если остался, то внутри стеклянного контура, а вот в трещинах на земле, что расходились от Шаббытандыру Айдас, погасло фиолетовое свечение. Хотелось бы надеяться, что навсегда.

Эдик удовлетворённо хмыкнул и с чувством хорошо сделанной работы отряхнул ладони. Он только что спас ещё один мир. Можно давать орден и рисовать на фюзеляже новую звёздочку. Но он же не за награду работал… он за идею. Поэтому…

— Можете не благодарить, — Эдик раскланялся несуществующим зрителям и развернулся к переходу в мир Аркенсейла. — А я, пожалуй, домой пойду.

И сделал шаг. Тот самый. Последний.

***

Носок сапога с ходу воткнулся в шершавую стену. Точно такую же, что образовалась на куполе Осквернителей, разве чуть тоньше и попрозрачнее.

— Что за чёрт?! — удивлённо воскликнул Эдик, поморщившись от боли в ушибленных пальцах.

И приник к мутному стеклу, прислонив ладони к вискам, чтобы затенить отблики солнца.

Не сильно-то и помогло. Видно было по-прежнему плохо, но удалось разглядеть, что тор перехода превратился тоннель. Этакий слепок прямой кишки, выполненный из стекла, диаметром в человеческий рост. Бугристая трубка в переливах «мышечных» контуров, уходила в междумирье метров на пять-семь и заканчивалась стеклянной же пробкой в окрестностях Альдеррийского замка.

И там, судя по размытым теням, к стеклу тоже кто-то прилип. Жаль только не разобрать, кто конкретно.

— Э-эй, я здесь! Заберите меня! Э-эй! — завопил Эдик, отчаянно замахав руками.

С той стороны тоже что-то орали, но расслышать не представлялось возможным — массив запечённого в монокристалл песка превосходно скрадывал звук. Эдик кричал, пока не осип и, наконец, прекратил бесплодные попытки связаться со своими людьми.

— Да твою же мать! — ругнулся он от досады и бессильно опустил руки.

Впрочем, ненадолго.

Ему ли — стихийному чародею в ранге магистра — расстраиваться? Для него тут дел на один чих. Да и учитель на другом конце перехода не станет сиднем сидеть, наверняка что-нибудь, да придумает. Так что всё это просто сиюминутные трудности. Заминка. Раздражающая, но не больше. Единственное беспокойство вызывал стеклянный тоннель.

— Интересно, как долго он продержится в таком состоянии? На первый взгляд выглядит вроде стабильным… Эх, Аларока бы сейчас сюда, он бы точно определил класс портала… — с сожалением вздохнул Эдик и положил ладонь на неровную, местами колючую, местами бугристую твердь.

И брови тотчас взлетели на лоб. Сперва от удивления, а потом от неожиданной радости. Он почувствовал ритмичную дрожь. Отголоски мощных ударов.

Догадаться несложно. Верные менникайны не заморачивались тонкостями магических процессов и приступили к решению проблемы по-своему. Начали рубить проход старыми добрыми топорами. А там, глядишь, и Аларок подключится, так что не всё так печально.

Давно позабытое чувство, что он не один, согрело Эдику душу, ободрило и помогло обороть былую растерянность. Он невольно улыбнулся, предвкушая предстоящую встречу с друзьями, хрустнул пальцами и, отступив шаг назад, сотворил пробное заклинание. Фаербол средних размеров вылетел из руки, врезался в стеклянную пробку и расплескался жидким огнём прямо под ноги.

— Да твою мать-то! — заорал Эдик, подпрыгнул, уворачиваясь от чародейского пламени, потерял равновесие и чуть не сверзился вниз с прозрачной опоры.

Если бы не сапоги из аспидной кожи, точно ноги бы сжёг. А потом и сломал бы, вдобавок… Три метра, конечно, не высота, но хотелось бы обойтись без лишнего членовредительства. Так что торопиться не стоило. Тем более что огненный шар для чародейского стекла оказался, как мёртвому припарка. Шершавая поверхность даже не потеплела. Нужно пробовать что-то мощнее.

Эдик без лишних затей преобразовал ступеньку Воздушной Лестницы в площадку. Размерами приблизительно три на семь получилось. Мог бы и больше, но очень уж не терпелось начать. Он отступил к дальнему краю, сосредоточился и выдал Огненный Вал. Правда, немного отошёл от канона. Старался загнать стену огня в монолитную струю, чтобы увеличить плотность воздействия пламени на единицу площади.

И у него получилось.

— Сейчас бы мне маска сварщика не помешала, — пробурчал он, плотно закрыв глаза, и отвернулся.

В голове промелькнула досужая мысль, назвать новое заклинание Дыханьем Дракона. Поток концентрированного пламени и в самом деле слепил даже сквозь сомкнутые веки. В лицо дохнуло обжигающим жаром, воздух наполнился характерным запахом обгорающей пыли, а волосы в носу завернулись от запредельных температур. Ещё немного и начнут тлеть…

Когда терпеть стало невмоготу, Эдик расплёл пальцы, прервал заклинание и оценил полученный результат.

На портальной пробке вишневела круглая рытвина, глубиной со спичечный коробок, если тот поставить стоймя, и диаметром с крышку стандартного канализационного люка. Наплывы расплавленного стекла бугрились по нижнему краю и застывали свечными потёками.

Достижение не то чтобы очень, но начало положено. Главное — следить, чтобы чародейство обе стенки навылет не прожгло, иначе можно навредить менникайнам. Ну и придётся времени потратить немного больше, чем он поначалу рассчитывал…

Времени Эдику не предоставили.

***

Занятый своими делами, он не обратил внимания, как площадь по периметру облетел дрон. Чуть позже, на пределе слышимости, прорезался монотонный гул. Звук постепенно обретал глубину, обрастал оттенками, приближался, пока, наконец, не превратился в рокот моторов. А через пару минут на разрушенной площади Ленина вновь стало многолюдно и многомашинно.

— Явились, мать вашу. И чего вам в бомбоубежище не сиделось, — выругался Эдик, заметив чёрные минивэны, выстроившиеся рядком на территории бывшего скверика, и прекратил колдовать. Суета внизу не располагала к волшбе.

Воздух снова расцветили красно-синие всполохи, вой сирен разорвал тишину, и на площадь начали прибывать экипажи. «Скорая помощь», пожарные расчёты, машины экологической службы. И военные. Эти во множестве.

Танки с третьими бэхами увлечённо месили гусеницами грунт, занимая прежние позиции. Под ребристыми колёсами бронетранспортёров хрустел щебень. Из тентованных «Уралов» выскакивали автоматчики. Отдельно остановились два вездехода с закрытыми кунгами и три цистерны на базе «Камаза». Последние явно не ГСМ привезли. Логично предположить — служба радиационной защиты.

Захлопали двери, из машин посыпал народ. Все на одно лицо. Противогазное. Каждый в комплекте ОЗК цвета хаки. Разве что экологи были в специальных белых комбезах. Забегали люди с приборами Гейгера. Бригады медиков застыли у «Скорых», не зная кому помогать. Пожарные расчёты на всякий случай разматывали брезентовые рукава. Радиационщики пока стояли без дела, дожидались приказа к деактивации.

— А вот это, похоже, по мою душу, — пробурчал Эдик.

От минивэнов в сторону памятника решительным шагом направилась группа из девяти человек. Двое, без оружия, впереди — наверняка Виктор Вениаминович с Андреем. За ними ещё парочка с охотничьими ружьями в руках — Толян с Коляном, других дебилов здесь быть не могло. Собственно, по ним-то Эдик и опознал своих недавних соратников. Следом ещё пятеро. С автоматами.

«Интересно, автоматчики полковнику зачем понадобились?», — подумал Эдик и приготовился к неприятным неожиданностям.

Тем временем группа приблизилась и все как один подняли резиновые рыла вверх.

— Слезай!

Противогаз глушил звуки, и сложно было понять, кто именно говорил, но голос вполне узнаваемый. Интонации командирские. Злые. Возможно, поэтому слезать не хотелось. Чувствовался какой-то подвох.

— Мне и здесь хорошо, — крикнул Эдик, приветливо улыбнулся и помахал рукой.

— Слезай, тебе говорю! — угрозы в голосе ощутимо прибавилось.

— Вить, ты там не охренел? Что за наезды? Сказал, не слезу. У меня здесь ещё дела не закончены.

Полковник внизу закрутил головой, оценивая обстановку, и обстановка ему не понравилась. Сложить один вовсе не трудно. Площадка, расширенная для неких целей, глубокая рытвина на стеклянной поверхности, портал в Альдерри… Очевидно, что колдун лыжи намазал, а этого Виктор Вениаминович допустить не мог. У него тоже здесь дела незаконченные…

— Радиационный фон в норме, — хрюкнули динамики коммуникаторов.

И все, как по команде, сорвали противогазы с раскрасневшихся лиц.

— У тебя контракт, не забыл? — попытался воззвать к порядочности оппонента полковник.

— Ты сейчас серьёзно, Вить? — рассмеялся тот. — Это когда вы меня раком поставили перед выбором помогать или в тюрьме гнить?

Нет, Эдик прекрасно помнил о взятых на себя обязательствах, и помогать не отказывался. Но хотел сделать это на своих условиях. Не из-под палки… Виктор Вениаминович думал немного иначе.

— Ну как знаешь, я хотел по-хорошему, — процедил он и наговорил что-то неразборчивое в микрофон рации.

Через минуту подъехала большая красная машина, из неё высыпал пожарный расчёт, и к Эдику потянулась раздвижная лестница. По алюминиевым ступеням загрохотали тяжёлые сапоги, вверх полезли пятеро автоматчиков с самыми недобрыми намерениями.

Полковник, похоже, не шутил.

Глава 24

— Вы там совсем ухи переели?! — возмущённо воскликнул Эдик и запустил навстречу спецназу Воздушный Кулак.

Мог бы придумать чего и покруче — силы хватало — но убивать никого не хотелось. Поэтому в ход пошёл вариант лайт. Сгусток уплотнённого воздуха врезался в грудь впередиидущего федерала, опрокинул его на второго бойца. Тот свалился на третьего… Третий, в свою очередь, на четвёртого… Эффект домино. Спецы, растеряв атакующий пыл, покатились по ребристым ступенькам. Им пришлось приложить все усилия, чтобы не слететь на землю, и не переломать ноги.

В целом, результат неплохой, но Эдик не собирался останавливаться на достигнутом. Он скастовал фаербол — насколько смог маленький и слабомощный — прицелился в проблесковый маячок красной машины и сбросил пылающий шарик на кабину. Чародейский огонь расплескался по крыше, заструился горючими потёками по бортам, пролился под зубастый протектор колёс.

Пыхнуло.

Вверх взметнулись языки пламени, клубы вонючего чёрного дыма и трёхэтажные матюки.

— Пожарные? Вот и занимайтесь по профилю, — не удержался от язвительного комментария Эдик. — Нечего занятых людей доставать.

На самом деле, ему стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не спалить всех к хренам, подчистую. Внутри клокотала злость на полковника в частности, на федералов вообще, и на применяемые методы в принципе. И злость эта требовала выхода.

Эдик, сызнова себя ограничивая, сотворил новое, только что придуманное заклинание. Смешал две стихии, и когда перед ним сформировалось воздушное лезвие с водяными разводами, обрушил его вертикально вниз. Алюминий вместе с тросами срезало будто лазером, изрядный кусок лестницы с грохотом рухнул на грунт, добавляя сумбура к общей суете.

К тому времени пожарные опустошили штатные огнетушители, но особого успеха достичь не смогли. Пламя уже слизало с кузова краску, потрескивая, доедало резину и потихонечку кипятило солярку в баках. Ещё чуть-чуть и рванёт. Если, конечно, второй экипаж не потушит — на помощь подоспел «Урал» с цистерной на две с лишним тонны, новые огнеборцы как раз закончили разворачивать рукава…

— Не стрелять! Он мне живым нужен!

Эдик, увлечённый процессом пожаротушения, краем уха расслышал полковничий крик… И не сразу понял, к кому конкретно тот обращался, и по какому именно поводу. А когда догадался, то пожалел, что оставил группу захвата в живых. Спецы федералов благополучно покинули лестницу, отбежали от пылающего кострища подальше и теперь целились в него из автоматов.

— Вот и делай после такого добро людям, — проворчал Эдик и, не теряя времени даром, закрыл себя Песчаным Куполом.

Мало ли как повернётся. А ну как хлопцы обиду на него затаили. Ну, ещё бы не затаить — такой фееричный провал.

Эдик поразмыслил немного и растянул купол в шар, чтобы закрыть себя снизу. Заклинание вышло хиленьким — практически вся пыль с ближайшей округи пошла на Стеклянную Сферу, накрывшую Осквернителей с Домом Советов. Ну, и его личный портал наверняка немало употребил. Но в любом случае лучше так, чем вообще без прикрытия. Воздушные Ступени вряд ли смогут от пуль защитить. Они для этого изначально не предназначены.

Пока Эдик решал проблемы собственной безопасности, Виктор Вениаминович успел вызвать подмогу и что-то наговорил в рацию насчёт каких-то спецсредств. В подробностях Эдик не разобрал, внизу стоял такой гвалт, что приходилось прислушиваться. Но даже без слов ясно — полковник собирался заполучить своего консультанта обратно. Причём любыми путями.

— Что же ты такое задумал, а, Вить? — протянул Эдик.

Естественно, себе под нос. Спрашивать полковника смысла не было. Понятно, что тот ничего не ответит. Оставалось лишь наблюдать и самому делать выводы.

От скверика, где стоял транспорт федералов, поспешал новый отряд. Пятеро в чёрной форме спецназа и, на первый взгляд, без оружия. Эти уже успели скинуть неудобную кожуру химзащиты на зависть коллегам. А вместо автомата каждый тащил увесистый рюкзак и объёмистый кофр из жёсткого пластика. Подбежав к группе полковника, спецы сбросили свою ношу на землю и, синхронно щёлкнув замками, откинули крышки.

«Очевидно, те самые, загадочные спецсредства», — подумал Эдик и привстал на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что там внутри.

На серой ряби ребристого поролона лежали диковинные приспособления трёх разновидностей, лишь отдалённо напоминавшие оружие. В одной конструкции Эдик смог опознать сетемёт. Рамный приклад, ружейное ложе и пистолетная рукоять со спусковым крючком. Вместо ствола — нечто похожее на волан для игры в бадминтон. Очень большой волан.

«Ну, с этим понятно, меня собрались ловить, словно дикого зверя», — мысленно хмыкнул Эдик и перевёл взгляд на второго бойца

Тот доставал из чемодана совсем уж диковинную конструкцию. Безумный инженер взял двухметровую каналюжную трубу, трёхлитровую банку, бывший в употреблении огнетушитель, соединил это всё в один механизм и покрасил в унитарное чёрное. От оружия агрегату досталась только рукоять с кнопкой пуска и приклад, в который собственно и вмонтировали огнетушитель. Этих штук тоже было две и как они работали, Эдик даже гадать боялся.

В последнем кофре лежала винтовка из жанра сай-фай, в единственном экземпляре. Выполненная в чёрном же цвете, из фактурного пластика, мощная, с угловатыми контурами и набалдашником лазерного прицела. Наклейки на корпусе в виде ядовито-жёлтых молний и черепов недвусмысленно сообщали, что это электрошокер. А размеры говорили о повышенной мощности.

«Под такое лучше не попадать», — подумал Эдик и отвлёкся на очередное движение.

От крайнего минивэна в воздух взмыл один квадрокоптер. Второй. Через минуту два винтовых дрона с монотонным жужжанием зависли в метре от защитного купола. Так близко, что можно было рассмотреть их в деталях. Впрочем, конструкция этих леталок Эдика не сильно заботила, но вот приблуда, подвешенная на специальных креплениях к днищу каждого, внимание привлекла.

Какая-то явно стреляющая штука, похожая на пейнтбольный маркер из самых дешёвых. Только без фидера для шаров и ёмкости для сжатого газа. Однозарядная? Судя по отсутствию магазина, да…

От наблюдений его оторвал голос полковника.

— Последний шанс у тебя, Эддард, — крикнул Виктор Вениаминович снизу. — Лучше сдайся, не заставляй меня идти на крайние меры.

— Ты заболел, Вить? Какие к хренам крайние меры?— откликнулся Эдик. — Спасибо бы лучше сказал. Я только что город спас. Дважды. Не забыл?

— Именно поэтому я не могу тебя отпустить, — честно признался полковник. — Ты теперь субъект стратегического назначения и себе не принадлежишь.

— А кому? — искренне изумился Эдик.

— Государству.

Эдик даже опешил слегка от таких заявлений и не сразу нашёлся с ответом. Государству… На оси он вертел государство, которое запускает по своим же гражданам термоядерные боеголовки. И потом, он же не пёс дрессированный, чтобы «Апорт» и «Сидеть» по команде. Он вполне себе владетельный лорд с личным замком и верноподданными. Так что нет, статус субъекта стратегического назначения его категорически не устраивал. О чём Эдик и сообщил полковнику. Максимально коротко и доходчиво.

— Иди на хрен, Вить.

— Тогда пеняй на себя.

— А ничего, что вы все там ещё живы, исключительно по моей доброй воле…

Эдик попытался достучаться до здравого смысла, но собеседник его недослушал.

— Работаем, — рыкнул в рацию Виктор Вениаминович.

И стало не до разговоров.

***

Дрон, прилетевший первым, негромко фыркнул, выплюнул из ствола оперённый дротик с острой полой иглой. Тот воткнулся в пылевую защиту и в ней застрял, выпустив тонкую струйку опалесцирующей жидкости. Оператор тотчас отозвал квадрокоптер. Вероятно, на перезарядку.

Эдик проследил траекторию выстрела и мысленно похвалил себя за догадливость. Целились в шею. Не поставь он защиту, сейчас бы его и достали. К бабке не ходи — в дротике заряд транквилизатора. И наверняка лошадиная доза. Уснул бы, что называется, на конце иглы, «ох» не успел бы сказать. Тут-то его и спеленали бы, ещё тёпленьким.

Второй оператор сделал выводы из неудачной атаки коллеги, и его дрон зарыскал видоискателем, выискивая в мутном коконе слабое место. Возможно, даже нашёл бы, но Эдик не стал ждать.

— Дорогая, наверное, штука? — озорно подмигнул он в объектив и сформировал в ладони электрический сгусток.

Шаровая Молния ушла в короткий полёт, ударилась в пластик и разметала винтовую машинку на составляющие. Обломки посыпались на каски пожарным, вызвав новый всплеск испуганных матюков.

Эдик в ответ только весело улыбнулся: «А как вы хотели? Но все вопросы к полковнику…».

Веселье весельем, и тем не менее ситуация начинала напрягать и напрягать откровенно. Федералов не стоило недооценивать — у них и мозгов, и технических средств достаточно, чтобы управиться со стихийным чародеем. Даже в ранге магистра. Тем более что тот не был морально готов применять магию, как оружие массового поражения. Не для того город спасал…

Нестройный поток мыслей взбаламутил характерный стрёкот винтов. Пока ещё отдалённый. Эдик обернулся на звук и чертыхнулся сквозь зубы — полковник, похоже, взялся за него по серьёзному и всё-таки вызвал вертолёт. «Ми-24 «Крокодил»», судя по плавным обводам камуфлированного фюзеляжа. Очевидно, заряженный по самое не хочу.

Винтокрылая машина приблизилась, стрёкот стал громче, экипаж ложился на боевой курс. Но что именно приказал полковник пилотам, так и осталось загадкой. Эдик скастовал фаербол и запустил его «Крокодилу» навстречу. Как бы с намёком.

Вертолётчики поняли правильно — заложили вираж, выводя машину из-под удара, и бодренько сменили траекторию. Дымным веером распустились тепловые ловушки, «Ми-24» набрал высоту и полетел по кругу на разумном удалении от злобного огнеметателя.

«С этим вроде разобрались… — с облегчением выдохнул Эдик и вздрогнул, услышав негромкий хлопок. — Да что ж вам там всё неймётся-то?».

Хлопнуло снова. В защитный купол врезалась ловчая сеть, не удержалась на песчаной поверхности, сползла и упала на обгоревший остов пожарной машины. К тому времени её уже потушили, но огнеборцы не торопились уходить — стояли с открытыми ртами, задрав головы вверх, и с живым интересом наблюдали за представлением.

«Смотрите, коли нечего делать. За погляд денег не берут», — хмыкнул Эдик и помахал им рукой.

Пожарные робко помахали в ответ, а со стороны федералов послышался новый звук. В смысле не такой, как все предыдущие. Если провести аналогию, то было очень похоже на смачный харчок. Только соплей на порядок побольше.

Через миг сочно шлёпнуло, и по защитному куполу растеклась тягучая клякса. Клейкая дрянь повисела минутку, напиталась пылью с песком и отвалилась коровьей лепёхой. А в мутной поверхности появился след просветления с контурами гигантской амёбы. Второй плевок пришёлся, плюс-минус туда же, ещё больше ослабив чародейский барьер. След стал прозрачнее.

Эдик не парился. Стихийной магии вокруг предостаточно — сломается этот, наколдует другой.

— Зря только время тратишь, Вить! — с насмешкой крикнул он полковнику… и зашипел от неожиданной боли: — Ох, ты ж с-с-ска, пдрс-с-с…

А вот курточку надо было ещё давно застегнуть.

Зазмеились тонкие провода. Что-то блестящее острое пробило пылевой купол в ослабленном месте и впилось в живот, едва прикрытый рваной футболкой. В тот же миг «с-с-ска пдрс-с-с» подал высокое напряжение, и ощущения Эдики поменялись качественно и количественно. Мышцы стянуло судорогой, тело разогнуло назад с угрозой поломать позвоночник, челюсти с силой сомкнулись, едва не раскрошив зубы…

На том бы ему и каюк, если бы не Стихийный Кристалл.

Магический камень сработал чуть с опозданием, но всё же начал впитывать в себя амперы и вольты. Дикая боль отпустила, преобразившись в приятное чувство магической силы. Миг и всё кончилось, аккумулятор электрошокера разрядился в нули. Эдик с облегчением вздохнул, выдрал из живота колючки контактов и стиснул их в кулаке.

— А теперь держи ответочку, сволочь! — прохрипел он и запустил процесс в обратном порядке, только кратно сильнее.

Колючая вспышка пробежала по проводу, спалив за собой медную жилу вместе с оплёткой, набрала мощь и достигла разрядника. Фактурный пластик превратился в горячее жидкое месиво, затёк в рукава, под перчатки… Боец вскрикнул от боли и затряс ошпаренными руками.

По сути, у федералов минус один, но это их не остановило. На то они и спецы, чтобы добиваться цели в сложных условиях. Шлепки стали чаще, купол стал пегим, потерял монолитную целостность.

Эдик, наученный горьким опытом, не захотел ждать новых сюрпризов и скастовал свежую защиту внутри предыдущей. Единственно, в суматохе боя не заметил, что та вышла совсем уж худой. А федералы, нащупав больное место, удвоили усилия и начали долбить в одну точку. И, ожидаемо, успеха достигли.

Очередной тягучий заряд влетел сквозь пробитую брешь и влепился в противоположную стенку. Уже с внутренней стороны. Повисел там немного и свалился вниз, намертво приклеившись к Воздушной ступеньке.

— Как же вы меня задолбали! — ругнулся Эдик и швырнул вниз Шаровую Молнию с целью шугнуть надоевших плевак…

К пробоине незаметно подлетел квадрокоптер, сверкнул линзой видеокамеры, донавёлся… Негромко хлопнуло, и короткий дротик вонзился в незащищённую шею. Туда же, куда целились в прошлый раз. Шикнул встроенный поршень, опалесцирующее содержимое ушло в кровоток.

Эдик мотнул головой, машинально пришлёпнул ладонью место укола, одёрнул руку. И поплыл, с удивлением разглядывая оперённый снаряд.

***

Недолго разглядывал. Через считаные мгновения веки отяжелели, мышцы словно превратились в желе, необоримая апатия приглушила мысли и чувства. Бросило в жар, голова закружилась, стало трудно дышать…

Эдик пошатнулся и, выставив руку, засеменил в сторону… Равновесие восстановил, но вместе с тем влез сапогом в клейкую жижу. Там и прилип. Освободить ногу сил уже не хватило.

В глазах помутилось, реальность периодически скрывалась за белыми пятнами, контуры предметов приобрели весёленькую радужную оболочку. Не в состоянии больше удерживать вертикальное положение, Эдик сел, каким-то чудом не угодив задницей туда же, куда и сапог, закрутил головой, упиваясь новыми ощущениями.

Жутко хотелось спать, но сон почему-то никак не шёл…

— Лестницы! Штурм!

«О! Витя кого-то штурмует… странно… почему без меня?».

Взаимосвязь слов и событий Эдик уже не улавливал.

За спиной что-то зашебуршилось. Он неловко оглянулся, недоумённо уставился на стеклянную стену. Зачем она здесь и как появилась, осталось за пределами сознания. Эдик ещё долго рассматривал разноцветные блики, но стекле вдруг вспучился холмик, осыпался белым крошевом, и наружу провалилось сверло. С острой заточкой, закалённое, толстое — чуть меньше черенка от лопаты в диаметре.

Сверло затащили обратно, а в дырке показался чей-то глаз с льдисто-серой радужкой и с видимым интересом вперился в Эдика. Тот вылупился в ответ, изо всех сил пытаясь удержать веки открытыми. Пришлось помогать себе пальцами — рубило уже не по-детски.

— Ты хто? — спросил он обладателя незнакомого глаза, но с губ сорвался лишь невнятный лепет.

Зато с той стороны прилетел не то грохот горного водопада, не то рык дикого зверя, не то рокот лавины.

— Тингма-а-а-ар-р-р-р!!!

От густейшего баса стеклянная перегородка вошла в резонанс, завибрировала, зазвенела. А Эдик наморщил лоб, пытаясь вспомнить, чей это голос, кто такой тингмар, и почему именно так обратились к нему. Но мысль ускользнула.

Он печально вздохнул, махнул рукой:

«Наверное, глюк», — и спёкся на этом.

Снизу долетали обрывки команд, к Воздушной Площадке приставили лестницы, по ступеням вовсю громыхали сапоги федералов. Стеклянная стена, закупорившая портал, содрогалась от мощных ударов. Кто бы там за ней ни был, упорно прорывался сюда. Но пока получалось не очень.

Эдик всего этого уже не видел, не слышал, не сознавал.

Он сидел с одной ногой в липкой жиже, безвольно свесил голову на грудь и даже пустил с оттопыренной губы тонкую нитку слюны. Заснул, под воздействием спецпрепарата.

Глава 25

— Мамочки, страшно-то как, — пробормотал двухметровый амбал в чёрной форме спецназа, шагнул в пустоту и остановился, присев на колено.

Со стороны действительно выглядит дико: штурмовые лестницы просто торчат в воздухе, приставленные непонятно к чему; на незримой поверхности сидит человек в диковинной одежде из чешуйчатой кожи; за его спиной, в небольшом отдалении, висит диск спёкшегося стекла. И с той стороны диска кто-то настойчиво ломится. Прямо из ниоткуда. Жуть, по-другому не скажешь.

— Твою мать, уволюсь к хренам…

К первому присоединился второй федерал и пошёл этаким крабиком, нащупывая опору ногой, как молдавский сапёр из старого анекдота. Следом появился третий, четвёртый… седьмой. Две боевые тройки и командир группы захвата.

Опасения бойцов можно понять, но в действительности бояться нечего. Эдик влил столько магической силы, создавая Воздушную Площадку, что заклинание оставалось стабильным, даже после того как чародей отключился. Да и незримость была относительной. Невидимую поверхность усеивал тонкий слой песка из защитного купола, обозначая границы опоры. Повсюду валялись лепёхи клейкой субстанции. Высыхали.

Федералы немного обвыклись и принялись за работу. Первая тройка взяла на прицел вход в портал. Вторая, во главе с командиром — тем самым двухметровым детиной — направилась к цели своего появления. К Эдику. Двухметровый подошёл, пихнул его берцем сорок шестого размера — Эдик безвольно завалился на бок и всхрапнул, тем самым показав, что живой.

— Мы на месте, объект в полной отключке, — доложил амбал в рацию.

— Вяжите его и тащите вниз, — захрипел в динамике нетерпеливый голос полковника. — Быстрее, пока не очнулся!

Получилось и в самом деле быстро, но немного не так, как задумывалось.

Портальная стена перестала трястись от ударов, по контуру пробежал огонёк и прорезал магическое стекло насквозь, очертив идеальную окружность. Со стороны невидимого сейчас тоннеля глухо бумкнуло, и толстый диск вылетел от мощнейшего удара. Накрыл первую тройку и вместе с бойцами обрушился вниз. Раздался звук, будто бетонная плита на землю упала плашмя. Оборвались сдавленные крики.

Двухметровый вскинулся, дернулся к краю площадки, чтобы узнать о судьбе товарищей… В тот же миг ему стало не до того.

В портальном тоннеле загрохотало, словно оттуда рвался на волю состав из одних тепловозов. Выплеснулся многоголосый яростный рык, но смысл фраз был совсем непонятен. Кричали на незнакомом для землян языке.

— Афрад!

— Айним яаарл Альдерри!

— Куннан Луми Ульфур!

Из пролома, окаймленного ровным срезом стекла, один за другим выскакивали воины. Могучие, рослые, с ног до головы закованные в тяжёлые латы, с гигантскими щитами и чудовищными топорами в руках. По сравнению с самым мелким из них, командир федералов казался нескладным подростком. Вперёди бежал и вовсе огромный бугай, размахивая секирой, как озверевшая мельница.

Двухметровый оставил Эдика в покое, схватился за автомат… Рядом треснула одна заполошная очередь, вторая, третья — спецы отреагировали на внезапное нападение. Звонко задолбили о прочную сталь попадания, противно взвизгнули рикошеты, эфир взорвался трёхэтажными матами и тревожными криками. А латники уже выстроились в бронированную шеренгу и пёрли в атаку неостановимой лавиной.

Их предводитель, умело прикрываясь щитом от стрелков, в три шага подбежал к двухметровому и ударом железного сапога отправил его в полёт. Тот вякнул на выдохе, схватился за отбитую грудь и взмыл по пологой параболе. Остальных федералов постигла та же судьба, с тем отличием, что их посшибали с ног оголтелые щитоносцы.

Расправившись с непосредственной угрозой, латники выстроили непроницаемую стену щитов вокруг Эдика. А их верховод скидывал лестницы, вместе с поспешавшей подмогой.

Из портала выскочил ещё один верзила — в доспехах попроще и с непокрытой головой — подхватил Эдика в охапку и, в том же темпе убежал обратно. Латники попятились, прикрывая его отход до последнего, и следом втянулись в тоннель. Последним отступил гигант-предводитель.

Скоротечная стычка закончилась, не успев начаться.

У постамента, где некогда возвышался Владимир Ильич, осталась висеть межпространственная дыра. Рядом потихонечку истаивала невидимая магическая площадка. Вниз струилась пыль, осыпался песок, нет-нет падали засохшие кляксы. К одной намертво прилип сапог из чёрной чешуйчатой кожи.

На площади воцарился сумбур. Народ пытался перевернуть стеклянный диск, хотя все понимали, что бесполезно. Четверым выжившим бедолагам из группы захвата вызвали «Скорую» и оказывали первую помощь. Виктор Вениаминович скрипел зубами и тихо исходил на дерьмо.

Ну ещё бы. Он только что упустил козырную карту.

И тем не менее, отступать полковник не собирался. Он всего ли проиграл раунд, и сейчас обдумывал следующий ход.

***

Эдик пришёл в себя, но ни открывать глаза, ни, уж тем более, вставать не спешил. Он давно догадался, что лежит в настоящей кровати, утопая головой в пышной подушке, и растягивал удовольствие от момента. Как понял? Тут совсем просто. Мягкость пуховых перин, свежий запах чистой постели и тяжесть стёганного одеяла никто, никогда и ни с чем не перепутает. Конечно, если хоть раз в них лежал.

Было ещё кое-что…

Труднообъяснимое чувство, какое испытываешь, когда ты дома. Когда не нужно вставать спозарань, когда не надо куда-то бежать, сломя голову, когда можно лежать до обеда... Благодать, тишина и спокойствие… Блаженство — не описать.

Хотя, могло и почудиться. С федералов станется — могли такого намешать в тот летающий шприц, что ЦРУ со своей лизергиновой кислотой позеленело б от зависти. Но даже если и так, даже всё это глюк, пусть он продлится как можно дольше… Эдик не возражал.

Скрипнула дверь. Раздались шаги… Кто-то крался на цыпочках. Следом ещё шаги, но у их обладателя с бесшумным передвижением выходило не очень. Тяжёлые сапоги громко бухали в половицы, громыхало железо, хрустели ремни амуниции…

— Что там? Очнулся? — послышался приглушённый до шёпота бас.

— Да не пихайся ты, бык перерослый! Вот только разбуди мне барина! — ответили глубоким контральто, но здесь было больше змеиного шипа.

Эдик широко улыбнулся — голоса он узнал. Оба. И мужской, и женский. Штерк и Нилда в своём репертуаре. Первый носится с безопасностью своего драгоценного тингмара, как дурень со ступой. Вторая опекает его же, словно беспокойная квочка.

— Я уже не сплю, — откликнулся он, уселся в кровати и, с наслаждением потянувшись, повернулся к гостям, — Вы даже не представляете, как я рад вас видеть…

Конец фразы заглушил восторженный рык.

— Яа-а-а-ар-рл Эдда-а-ар-р-рд!!! — заорал Штерк и кинулся обниматься.

Гигант-менникайнен схватил своего ярла за плечи, выдернул из кровати, повертел, осматривая на предмет повреждений, и прижал к широкой груди.

Проявление искренних чувств тепло тронуло душу, и в то же время Эдику было слегка неуютно. Он в принципе не любил с мужиками обниматься, а гигант-менникайнен вытащил его из кровати почти голого. Вдобавок, элементы доспехов пребольно впивались в тело и неприятно холодили обнажённую кожу.

Тем не менее, Эдик не стал вырываться. Не хотел случайно обидеть. Терпел.

— Здорово, дружище, — выдавил он и похлопал гиганта по забранному в железо плечу. — Ну всё, всё, хватит... Поставь меня уже… Да задушишь же чёрт здоровенный!

Кастелянша услышала в голосе ненаглядного барина недовольство и поспешила на помощь. С немалым трудом ей удалось оттащить оттащила любвеобильного Шерка. Но в её глазах было столько же умиления, если не больше. Просто она себя лучше сдерживала.

— А где все? — поинтересовался Эдик, когда вернулся в постель и закутался в одеяло.

— Да кто где, — принялась рассказывать Нилда. — Магистр портал изучает. Хинрик с мастеровыми там же, врата затворные ставят. Бласс на каменоломни в Батоги отправился. Деккер из похода ещё не вернулся. Гуннар на заставу уехал, ещё пятого дня. Старейшина торжество по случаю вашего возвращения готовит. Только этот вот здесь отирается. Третий день не ест, не спит. Охраняет.

С последней фразой дородная кастелянша пхнула локтем в бок Штерка и вдруг всполошилась:

— Вот я дура старая бестолковая, — всплеснула руками она. — Вы, поди, и сами оголодали… Подождите, я быстро… Идоя, Амэда, барин проснулся! Живо собирайте на стол!

Последние слова донеслись уже из коридора вместе с удаляющимся топотом каблуков, но Эдик сейчас меньше всего помышлял о еде.

«Три дня проспал?! Врата ставят?! Твою мать!!!».

В голове заметались яркие образы того, что Виктор Вениаминович успел бы здесь натворить за три дня. Но за окном было тихо, о вторжении даже не заикнулся никто — это немного успокаивало. И всё же тревожное чувство не отпускало.

Эдик подхватился, соскочил с койки и стартанул вслед за Нилдой, как был голяком. У дверей пришло понимание, что владетельному лорду не след в одних только труселях щеголять перед подданными — Эдик притормозил, и его чуть не смёл разогнавшийся менникайнен.

— Где одежда? — обернулся он к Штерку.

— Так вот же, — кивнул тот на стул у кровати. — Кастелянша давно приготовила.

На стуле высилась аккуратная стопка в чёрно-белых тонах. Рядом красовались высокие сапоги, начищенные до зеркального блеска. Шёлк, бархат и кожа. Всё новенькое, с иголочки.

За неимением времени, Эдик не стал выяснять, где комплект из аспидной шкуры, быстро оделся и стал похож на испанского гранда… Ну, или кто там такой же красивый. Узкие бриджи, ботфорты с отворотами, рубаха с отложным воротником и короткая, в пояс, курточка с затейливой вышивкой. Наряд непривычный, но в целом понравился. И как сидел, и как ощущался, да и вообще… Лорд, как есть лорд.

Одевшись, Эдик почувствовал себя гораздо увереннее, шагнул за порог и оказался в компании верзил из своей личной гвардии. Здоровяки в пурпурных плащах, накинутых поверх доспехов, заполонили коридор, полностью перегородив подступы к барской опочивальне.

— Штерк, опять твои штучки? Ты зачем их сюда столько нагнал? Убери, немедля! — возмутился Эдик и попытался отпихнуть попавшегося под руку здоровяка.

С тем же успехом можно толкать гранитный уступ. Штерк же и не подумал послушаться.

— Нет уж, отныне я тебя одного никуда не пущу, — твёрдо заявил он и пальцем показал бойцам, чтобы те взяли тингмара в круг.

Эдик посмотрел в глаза Штерка, сверкающие оружейной сталью, увидел насупленные брови, решительно выпяченный подбородок… и махнул рукой. Спорить всё равно бесполезно, лучше не начинать. Да и недосуг, дел ещё — конь не валялся.

— Только скажи, чтоб под ногами не путались, — буркнул он и подтолкнул впередистоящего громилу в спину. — Пошли.

Кто у кого путался, это большой вопрос, но затоптать ненароком могли. Поэтому менникайны растянули кольцо оцепления пошире и бодро загромыхали сапогами по коридору. А чуть погодя и по каменным ступеням винтовой лестницы.

Внизу их встретила Нилда.

— Куда не евши? — кастелянша заступила дорогу, характерным жестом уперев руки в бока. — Не пущу.

«Да чтоб меня, — подумалось Эдику. — Сколько тут непускателей собралось. Так пойдёт, меня скоро на горшок станут за ручку водить. Чего они так со мной носятся?».

Но отказывать было бесполезно. Кастелянша своим авторитетом могла стены двигать, а уж гвардейцев остановить — для неё было проще простого. Менникайны действительно заробели и замедлили шаг. Эдик протиснулся между двумя тушами в пурпурных плащах и вышел вперёд.

— Нилда, если можно, с собой мне чего-нибудь заверни, я тороплюсь, — попросил он, постаравшись сделать это как можно мягче.

И с облегчением выдохнул — вроде получилось не обидеть добрую женщину. Та недовольно заворчала, и всё же не решилась перечить Альдеррийскому лорду. Но только ему.

— Ты! — грозно нахмурилась кастелянша, ткнув в случайного верзилу пальцем, — Со мной пойдёшь. А вы проваливайте, торопыги несчастные. Где ж это видано, чтобы три дня без обеда… так и загнуться недолго…

Эту проблему решили, но едва вышли из замка, Эдик чуть не хватила кондрашка от неожиданности.

— Кунанн, тингмар! Куннан яарл Альдерри!

Кто ревел громче — большой тревожный рог или менникайны на стенах — Эдик не разобрал, у него заложило в ушах. Оправившись от первого потрясения, он приветливо помахал рукой защитникам замка и продолжил свой путь. Ворота ему уже открывали. Обе створки, как и положено важным особам.

А там уже вовсю набегал народ. Менникайны, люди, мужики, бабы, дети, побросали свои дела и спешили поприветствовать Альдеррийского лорда. Каждый хотел лично убедиться, что это именно он, и желательно ещё и потрогать. И потрогали бы, если б не грозные телохранители.

Если честно, Эдик слегка растерялся. Проявления верноподданнических чувств — это, конечно, круто, но что делать в такой ситуации он толком не знал. По-хорошему речь нужно толкнуть… Эдик искал подходящие слова и не находил.

Положение спас Стор Эровар.

Старейшина выкатился из ворот на рёв сигнального рога, быстро смикитил, что тут к чему, и направился к толпе. Поднял в требовательном жесте руку и, дождавшись тишины, произнёс:

— От имени яаарла Эддарда выражаю благодарность за тёплую встречу и приглашаю всех на торжественный пир! А пока возвращайтесь к своим делам, не будем отвлекать яаарла.

Люди, услышав о дармовом угощении, радостно загомонили и отправились восвояси, а старейшина развернулся и пошёл к Эдику. Телохранители почтительно перед ним расступились.

— Добро пожаловать домой, тингмар, — церемонно поклонился Стор Эровар. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Привет, старина. Я тоже безумно рад тебя видеть, — улыбнулся в ответ Эдик. — Как вы тут без меня?

— В целом справлялись, — качнул головой старейшина, звякнув золотыми украшениями в бороде, — а в подробностях долго рассказывать.

— В смысле «долго рассказывать»? — удивился Эдик. — Меня от силы месяц не было.

— Не хочу вас расстраивать, тингмар, но вы отсутствовали ровно два года и одиннадцать дней, — со вздохом ответил Стор Эровар. — Мы уже и не чаяли вас живым разыскать.

— Да как так-то?!

Новость ударила в лоб словно обухом. Два года? Да нет, чушь какая-то! Эдик наморщил лоб, вспоминая свои приключения на Земле, посчитал… выходило чуть меньше четырёх недель. Но перемещения в пространстве-времени могут выкинуть и не такой фортель — старейшина, похоже, не врал. И всё равно в голове не укладывалось.

— А об этом вам лучше спросить у магистра, — Стор Эровар взял его под локоть и увлёк за собой к лесу. — Пойдёмте, тингмар, я провожу.

***

У портала кипела работа. Землекопы рыли траншею под фундамент, каменщики разгружали подводы с гранитными блоками, подсобники мастерили леса. Очевидно, для тех самых запорных врат, о которых упоминала Нилда.

В отдалении, у сколоченного наспех стола, стоял Аларок в своём обычном наряде, подпирал рукой щёку и озадаченно смотрел на портативный техномагический прибор. Вернее на перфорированный пергамент, вылезавший из-под пера самописчиков. Эдика он не видел, но чем ближе тот подходил, тем взъерошеннее становился магистр.

— Учитель, а ты поздороваться со мной не хочешь? — окликнул его Альдеррийский лорд, немного обиженный таким холодным приёмом.

Аларок обернулся, задержал на нём задумчивый взгляд, и его лицо просветлело догадкой.

— Кристалл при тебе? — спросил он вместо приветствия и требовательно протянул руку. — Покажи.

Эдик расстроено фыркнул, вытянул из-под рубахи кристалл и охнул от изумления. Волшебный камень больше не был похож на значок «БМВ», пятый сектор пропал, магическое многоцветье исчезло. Теперь в оправе из червонного золота клубилось багровое марево, поверх которого плавала незнакомая руна.

— Эт-то что ещё за невидаль? — воскликнул он, чуть запнувшись.

— Извечная стихия начал, — встревожено пробормотал Аларок. — Как же тебя так угораздило…

Content

Портальный прорыв

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25