Сергей Котов

Дорогой Солнца. Книга третья

Глава 1

Цель пряталась за углом. Я видел небольшое светлое пятнышко на полу через визор: тепло передалось по металлу. Больше ничем боевик себя не выдавал: опытный и терпеливый, гад. Возможно, из модифицированных.

В другой ситуации я мог рвануть по полу вперёд и снять его до того, как он успеет прицелиться.

Но стрелять никак нельзя. У нас и огнестрелов с собой нет. Только арбалеты с карбоновыми стрелами, не дающими искры.

Комплекс построили, используя естественные карстовые полости. Пористая порода сообщалась с пластами бурого угля, плюс близкие болота — как итог высокая опасность загазованности.

Когда штатно работала система вентиляции плюс газоанализаторы — это не было большой проблемой. Вот только резервные генераторы, по нашим данным, уже три дня как вырубились. А здесь, на нижних горизонтах, портативный газоанализатор показывал семь — семь с половиной процентов метана. Не девять с половиной, конечно, но всё равно довольно опасно.

Мы сидели на развилке долго, больше получаса. Скоро придёт время менять очередной патрон в противогазе. Последний из наших запасов. Останутся только маски, которые мы тащили с собой для пленных, которые, по данным разведки, всё ещё находились в изолированном нижнем отсеке. Но там кислорода на сорок минут в каждой — ровно для того, чтобы быстро вывести людей на поверхность.

Если, конечно, они вообще в состоянии ходить. На этот счёт были большие сомнения. Однако, согласно добытой разведкой схеме, отсек с пленниками обладал автономной системой жизнеобеспечения, и её ресурса должно было хватить на несколько дней.

Несмотря на отчаянное положение, обороняющиеся сопротивлялись до последнего. Причём далеко не все из них были модифицированы.

Зачистка началась вчера с верхних уровней, где был выход к ангарам. А потом разведка обнаружила материалы по пленным. Вызвали нас, поставили задачу: скрытно выдвинуться в предполагаемый район удержания, предотвратить возможную ликвидацию пленных, освободить их и доставить на поверхность.

Всего-то делов.

Впрочем, мы до сих пор неплохо справлялись: уничтожили две засады, обнаружив их заблаговременно, вскрыли пост наблюдения и заблокировали расположение подразделения охраны, всего человек двадцать. Там, пятью горизонтами выше, содержание метана ещё не превысило норму, да и кислорода было достаточно. Разве что показатели углекислоты приближались к красной отметке, но, если заблокированным повезёт — наши штурмовики возьмут их в плен раньше, чем они задохнутся.

Боевик, сидящий в засаде, явно использовал средства защиты. Или же всё-таки был модифицирован.

Пуля поднял запястье, изобразив, будто смотрит на часы. Я кивнул в ответ. Да, ждать больше не имеет смысла, только время теряем.

Напарник бесшумно, скользящей походкой двинулся вперёд. Я же пополз вдоль противоположной стены, стараясь, чтобы твёрдые части снаряжения не соприкасались с металлическим полом. Это было довольно сложно. Мне даже пришла в голову мысль, что такое испытание неплохо бы добавить в общую программу подготовки…

Тёплое пятнышко чуть сдвинулось. Я замер. Потом медленно снял арбалет с крепления на поясе.

Из-за угла показалась голова.

Всё-таки модифицированный, теперь это стало очевидно: температура тела около тридцати девяти градусов. Едва ли тяжело большой человек мог терпеливо сидеть в засаде, не теряя концентрации.

Я успел сделать знак Пуле: «Осторожно!», как тварь выпрыгнула из укрытия. Для атаки она выбрала его.

Пуля отработал как надо: перекатом ушёл с линии атаки, после чего, не поворачиваясь, по памяти, выбросил за спину руку с ножом и пропорол нападавшему бок. После этого отскочил на пару метров в сторону, ожидая продолжения.

Атаковавший скорчился на полу, судорожно дрыгая ногами. Довольно нетипичное поведение для модификанта.

Заинтересованный, я осторожно подошёл ближе, убрав арбалет и приготовив нож.

Всё-таки это был человек. Пока ещё человек — видимо, модификаторы ввели совсем недавно, и они не успели подействовать. Всё-таки хорошо, что мы не стали мешкать: ещё минут сорок-час, и справиться с ним было бы гораздо труднее.

Через минуту боевик затих.

Пуля опустился перед ним на колени и тщательно обшарил карманы. Достал пару боевых ножей и пистолет, после чего обнаружил контейнер с инъекторами, рассчитанный на пять доз, из которых в обойме оставалось четыре.

Он запаковал находку в герметичный пакет, после чего передал мне. Хоть под маской этого и не было видно — но я отчётливо представил гримасу отвращения на его лице. Я взял пакет и спрятал его в специальный защищённый контейнер в его рюкзаке.

Мы прошли горизонт и оказались возле шахты подъёмника, который, согласно добытому плану, должен был привести нас в изолированный отсек. Сам подъёмник, по понятным причинам, не работал: предстоял спуск на тросе. Хорошо хоть нас снабдили подъёмной системой с мощным аккумулятором, которая в теории должна была помочь поднять пленников.

Тщательно осмотрев ствол шахты, я принял решение включить основной фонарь. Тут было довольно холодно. Самые яркие предметы — наши собственные тела. В таких условиях ориентироваться не очень-то удобно.

Клеть подъёмника была заблокирована на пандусе. В её решётчатом полу имелся люк. Очень удобно крепить лебёдку подъёмника, крючья встали как влитые. И всё-таки страховочный трос я закрепил отдельно, забив пару костылей в стык между входным люком и бетонным стволом.

Стены шахты были сырыми. Посветив вниз, я обнаружил, что часть ствола заполнена водой. Подземелье с отключенными системами жизнеобеспечения постепенно затапливалось.

На нижнем горизонте вода стояла по щиколотку. Нам пришлось как следует повозиться прежде, чем мы смогли разблокировать входной люк. Он был снабжён довольно хитрым механизмом, предотвращающем случайное открытие на случай затопления шахты, который работал независимо от электроснабжения. Пришлось его сломать, перекусив тяговый трос противовеса.

Я заподозрил, что в отсеке должен быль альтернативный способ эвакуации. Не может ведь так быть, чтобы его создатели сделали только один самоблокирующийся выход, верно? Эдакая система самозахоронения…

Люк открывался наружу. Я снял одну из рукояток, используя её как рычаг. Так удалось оторвать бронеплиту от паза. Вода сразу хлынула внутрь.

Здесь работало красное аварийное освещение, так что разведка, похоже, не обманула насчёт автономной системы жизнеобеспечения.

Я достал газоанализатор. Включил прибор и подождал, пока не дисплее появятся цифры. Метан два с половиной процента, углекислота в пределах нормы.

Переглянувшись, мы снова поднатужились и закрыли люк изнутри.

Коридор, где мы оказались, был довольно коротким. Метров пятнадцать, не больше. Слева и справа по паре сдвижных дверей. Я жестами показал Пуле, что беру на себя левую сторону. Тот кивнул в ответ.

За первой дверью было что-то вроде кухни: варочная панель, открытый холодильник, возле которого забросаны продукты, микроволновка, мойка. Рядом — четыре пластиковых стола. На одном лежит тело со вскрытой пустой грудной клеткой.

Хорошо, что мы не стали снимать изолирующие противогазы. Должно быть, вонь тут стояла знатная: тело уже начало разлагаться.

Возле столика с телом на полу и на стенах было множество коричневых, высохших следов босых стоп и ладоней.

Модификанты. Определённо, они здесь побывали.

Я вышел из помещения, чтобы предупредить Пулю. Тот уже стоял в коридоре.

— Там труп, — коротко сказал я. — Разорван модификантами.

Собственный голос казался мне незнакомым из-за переговорной мембраны.

— Ясно, — кивнул Пуля. — У меня чисто. Там склад белья и прачечная.

— Так, план меняем. Я открываю дверь, ты прикрываешь.

— Принял.

Их было четверо. Лётчики, пропавшие полтора месяца назад. Никто всерьёз уже и не рассчитывал на то, что их удастся вернуть: за такое время их могли несколько раз подвергнуть модификациям или в лучшем случае просто убить.

Я сделал знак Пуле оставаться вне поля зрения, после чего снял противогаз.

Лётчики были в плохом состоянии, лежали на полу среди какого-то тряпья. Однако минимум двое были в сознании. Смотрели на меня настороженно, но попыток встать не делали.

— Привет, мужики, — сказал я. — Свои. Мы вас вытащим.

От их реакции всецело зависели наши следующие действия. Модификанты, даже высших специальностей, не сдаются в плен. В безвыходной ситуации просто убивают себя, любым доступным способом.

Один из лётчиков пошевелился и приподнялся на локтях. Лицо истощённое, щёки ввалились, глаза блестят… сколько времени они провели здесь без еды? Вода у них, возможно, была — я заметил раковину и унитаз в углу помещения.

— Точно свои? — прохрипел лётчик.

И только в этот момент я его узнал. Черты лица, заросший седой порослью подбородок, слипшиеся грязные волосы — мало что напоминало героя, покорившего сердце Алисы там, в посёлке…

— Женя?.. — всё ещё неуверенно спросил я.

— О-о-о, фитнес-мужик! — улыбнулся лётчик и попытался встать.

— Тихо, лежи пока! — сказал я. — Вы сколько без еды? Вода была?

— Нас держали на голодном пайке последний месяц… три дня назад что-то случилось, к нам перестали заходить… вода исчезла… возможно, сегодня. Свет перестал меняться… его выключали на ночь…

Летчик делал паузы, чтобы отдышаться. Очевидно, говорить ему было тяжело.

— Что, точно наши?.. — послышался ещё один голос.

Сосед Евгения тоже приподнялся на локтях, глядя на меня выцветшими серыми глазами.

— Точно, точно… — кивнул муж Алисы.

— Это хорошо… — ответил его коллега, после чего попробовал растянуть губы в улыбке.

Я вернулся к двери и позвал Пулю.

Мы предполагали, что пленные могут быть в плохом состоянии, поэтому взяли с собой самое необходимое: регидрирующие растворы, глюкозу, препараты, помогающие восстановить силы в короткие сроки.

Двум лётчикам, которые были в сознании, мы вручили по паре бутылок с питательным раствором.

После этого я обследовал двух оставшихся.

Один, к сожалению, был мёртв. Второй — без сознания. Дыхание угнетено, пульс в районе тридцати ударов в минуту. Тут пришлось повозиться: инъекции глюкозы, растворов, восстанавливающих водно-солевой баланс. Дозировку приходилось подбирать на глаз.

Где-то через полчаса я попробовал использовать нашатырь из аптечки.

Веки лётчика затрепетали, он глубоко вздохнул и очнулся. Долгое время не мог сфокусировать взгляд.

— О… свои… — наконец, выдохнул он.

— Свои, Андрюха, свои, — подбодрил его Евгений.

Мы провозились около двух часов. В конце концов, два лётчика смогли подняться на ноги и самостоятельно передвигаться. Третий был слишком слаб, поэтому пришлось сооружать систему ремней, чтобы закрепить его у Пули на спине. Тот сам вызвался тащить бывшего пленного.

Я приготовил защитные маски к активации. Заранее раздавать их не стал, сорок минут времени — это впритык, чтобы добраться даже не до поверхности, но хотя бы до безопасных горизонтов.

И тут нас ждал неприятный сюрприз. Вскрытый нами люк отказался поддаваться.

Мы с Пулей переглянулись и навалились вдвоём, толкая его изо всех сил, до треска сухожилий. Даже лётчики присоединились к нам. Однако же всё было тщетно: люк не сдвинулся ни на миллиметр.

— Ничего не понимаю, — сказал Пуля, отступая от препятствия. — Мы же обрезали тросы… там не было никакой резервной системы, я проверил!

— Мы не засекли скорость пребывания воды, — заметил я.

— Думаешь, шахта?..

— Затоплена. Да. Толкать бесполезно, давление.

— Блин…

— Плохие новости, а, ребят? — спросил Евгений.

— Разберёмся, — ответил я, поглядев на Пулю.

Тот лишь пожал плечами.

— Женя, вас из помещения выводили? Может, заметили что-то? — спросил я.

— Нет. Сюда нас привели с мешками на головах. Мы сначала долго шли по подземельям. Было путано, я пробовал считать шаги, но быстро сбился. Потом спускались на лифте или подъёмнике. Здесь прошли вот этот коридор. Всё, после этого нас не выпускали больше.

— Ясно, — кивнул я. — Тут должен быть резервный ход.

— Можно поискать, конечно… — заметил Пуля.

— Ребят, я не хочу больше подыхать от голода… — сказал лётчик, закреплённый на спине Пули. — Если что, вы это… поможете, а?

— Так, без паники! — сказал я. — Нас в любом случае достанут. Штурмовики дойдут, увидят, что шахта затоплена, откачают воду. Вопрос времени, надо только продержаться.

— Так, может, дождёмся просто? — спросил Евгений.

Мы с Пулей снова переглянулись.

— Дело, вскрывать другие помещения опасно… — сказал он, поглядев в сторону кухни.

Хорошо хоть я дверь додумался закрыть, а то у летунов появились бы вопросы…

— Ожидание тоже увеличивает риски, — заметил я. — Не забывай, мы внутри разваливающегося технологического комплекса…

— Тоже верно… вода может обвал породы вызвать, и тогда фиг нас и за месяц достанут…

— Значит, смотрим?

— Смотрим, — кивнул Пуля.

Лётчика, которого Женя назвал Андрюхой, пришлось отвязать от Пули и оставить вместе с товарищами возле входа.

После этого мы двинулись к следующей не вскрытой двери.

— Ребят, чего вы опасаетесь? — окликнул Женя.

Я остановился. Взглянул на него. После чего ответил:

— Неприятностей.

— Думаете они не ушли? — спросил он.

Я пожал плечами.

За следующей дверью была лаборатория. Приборы, оборудование, пробирки, колбы, центрифуги, микроскопы — всё было разбито и заляпано засохшей кровью. Тут тоже было несколько трупов, но точное число определить оказалось невозможно: тела были буквально разорваны в клочки.

Оставалась одна дверь.

Если в этом секторе оставались модификанты — больше им деваться было некуда.

Я взялся за рычаг-рукоятку и потянул дверь на себя. Изнутри пахнуло сыростью, однако никакого нападения не последовало.

Я выставил перед собой фонарик и посветил внутрь. На первый взгляд — простая бетонная коробка. Похоже выглядят жилые помещения перед финальной отделкой. Едва ли я заподозрил бы, что здесь может быть что-то иное, если бы не многочисленные кровавые следы на полу. Часть из них рассекались противоположной стеной.

— Что-то вроде активной переборки? — спросил Пуля.

— Надо бы найти блок управления, — ответил я.

— А точно стоит?

Словно в ответ на его вопрос освещение мигнуло, послышался далёкий гул, помещение затряслось, а сверху посыпалась штукатурка.

Мы вернулись в коридор. Лётчики, помогая самому слабому товарищу, медленно отходили от входного люка. Похоже, его перекосило, и в помещение начала поступать вода.

— Точно стоит, — сказал я.

Пульт нашёлся за одной из стенных панелей. К счастью, он был всё ещё активен.

— Надо посмотреть, как быстро механизм срабатывает, — предложил Пуля. — Тогда, если эти твари всё ещё там, можно запускать несколько, потом отсекать остальных.

— Если они не рванут все разом, — ответил я.

— Тогда, будем считать, нам не повезло, — Пуля пожал плечами.

Внутренне подобравшись, я приготовился отразить атаку. После этого нажал на кнопку, которая, как я предположил, должна поднимать переборку.

Я угадал. Часть стены в помещении скользнула в паз под потолком.

Из открывшегося тёмного провала тянуло холодом и влагой. Однако же, атаковать нас никто не спешил.

Я сделал знак Пуле оставаться на месте и прикрывать меня. После чего вошёл в помещение и, нагнувшись, вошёл в провал.

Для начала я снова активировал газоанализатор. Потом включил основной фонарь на шлеме. И обомлел.

Я находился в огромной карстовой промоине. Её свод находился так высоко, что луч фонаря едва доставал до него. В центре пустоты находилось какое-то странное сооружение из многочисленных трубок, пластин и переплетения магистралей — то ли силовых электрических, то ли гидравлических.

Пискнул газоанализатор. Метана меньше процента, углекислота в норме. Отлично!

Но самое главное: метрах в двадцати от входа я увидел металлическую лестницу, поднимающуюся вдоль свода. Где-то наверху она соединялась с площадкой возле тёмного прохода, ведущего, как я предположил, куда-то на один из верхних горизонтов.

Я вернулся в основной коридор. Дал знак Пуле, что всё в порядке.

Мы вернулись к лётчикам. Андрея снова пришлось закрепить на спине у Пули. После этого мы, не мешкая больше, пошли в сторону лестницы.

Глава 2

Первым их заметил Пуля. Он подал знак, когда мы поднялись на первый пролёт металлической решётчатой лестницы. Я старался контролировать, чтобы лётчик, привязанный к его спине, случайно не зацепился за какой-нибудь выступ конструкции, поэтому не смотрел по сторонам. Остальные освобождённые шли впереди.

Они двигались стремительно, будто стелились по поверхности. Очень похоже на то, что описывал Женька, мой друг — когда столкнулся с ними после обмена ударами, в разрушенном городе. Ещё я видел их на видео, которое успели добыть другие ребята. Но вот так, вживую, подобный тип модификантов я увидел впервые.

Опаснейшие твари, которые когда-то были людьми. По замыслу архитекторов всего этого кошмара, они нужны были только на переходный период, чтобы «окончательно расчистить дорогу» новому миру. Поэтому такие модификанты были стерильны и погибали всего через несколько месяцев после обращения.

Судя по скорости движения и ловкости, эти были совсем «свеженькими».

— Поднимай пролёт, — сказал Пуля своим обычным спокойным голосом.

Я посмотрел на лестницу. На вид — довольно прочная конструкция: толстые железные штыри, вбитые глубоко в породу, удерживающие каждый пролёт, сварные ступени и рёбра жёсткости. Лишь приглядевшись я увидел, что нижняя часть лестницы не была монолитной: направляющие лежали в пазах, зафиксированные специальными стопорами. Лестницу можно было поднять где-то на два человеческих роста, отрезав каверну от остального комплекса.

Стена каверны шла под отрицательным углом по отношению к лестнице и была довольно гладкой — оставался шанс, что модификанты не смогут подняться выше, несмотря на свою нечеловеческую ловкость.

Стопоры были зафиксированы двумя болтами. Я достал нож и с его помощью стал вращать головку одного из них. На то, чтобы освободить первый стопор, у меня ушло секунд десять. За это время модификанты преодолели больше половины разделяющего нас расстояния.

— Готовься к встрече, не успеваю, — сказал я, обращаясь к Пуле.

— Отстегните меня… мешаю же! — вмешался лётчик.

Пуля его просто проигнорировал, заряжая арбалет.

Первым выстрелом он попал ближайшему модификанту в глазницу. Тот замедлился, бег стал неуверенным — но даже не думал останавливаться. Одна из особенностей этих тварей, будут двигаться до тех пор, пока повреждения не получит модифицированный мозжечок, отвечающий за моторику.

— Ниже целься, — сказал я, работая над вторым болтом.

Следующего модификанта Пуля уложил одним выстрелом.

Первый, с болтом в глазнице, уже был на лестнице. Я встретил его мощным ударом ботинка по переносице. Что-то хрустнуло, тварь полетела вниз, а я лихорадочно дёрнул на себя освобождённый участок лестницы, разом подняв его на метр.

Тем временем следующая тварь запрыгнула на нижнюю перекладину и едва не свела на нет мои усилия. Пуля сбил её ещё одним болтом.

Ещё три рывка — и лестница встала в верхнее положение. Я опустил фиксаторы.

Модификанты скапливались внизу. Они метались у основания лестницы, поглядывая на нас чёрными буркалами и коротко шипели.

Некоторые из них всё же попытались забраться по гладкой стене. Даже поднимались с разбега метра на полтора — но всё же недостаточно, чтобы достать до первого вбитого в стену опорного штыря.

— Спокойно. Двигаемся дальше, — сказал я.

Модификантов было на удивление много. Они всё прибывали и прибывали, скапливаясь у основания лестницы. Я пытался определить место, откуда они появляются — но не смог: дальности фонаря не хватало.

Ещё меня очень интересовался установка в центре. Что это могло быть? Какой-то химический процессор? Впрочем, специалисты разберутся, главное выбраться отсюда…

Ближе к середине лестницы Пуля стал уставать. Он не проронил ни слова, но я прекрасно видел, насколько тяжело ему даётся каждый следующий шаг.

— Поменяемся? — предложил я, когда мы достигли следующей площадки.

— Опасно, — с некоторым колебанием ответил напарник, глядя вниз.

— Я могу попробовать сам… — тихо сказал лётчик. — Ну или оставьте меня. Надоело, будто кукла какая-то…

— Так, — скомандовал я. — Привал.

Места для пятерых на площадке между пролётами лестницы не хватило, поэтому мне пришлось довольствоваться ступенями. Впрочем, я не слишком-то и устал: физически был в норме, груз не тащил.

Я достал припасы и передал лётчикам бутыль с глюкозой и другими полезными веществами, подобранными медиками. Они охотно выпили предложенное. Мы с Пулей перекусили протеиновыми галетами.

Тем временем модификанты продолжали скапливаться внизу; их поток не иссякал. В какой-то момент я понял, что в самом центре их скопления появился небольшой холмик. Они лезли друг на друга.

— Пора, — сказал я, разминая кисти, на всякий случай проверив колчан с арбалетными болтами.

— Согласен, — кивнул Пуля, поднимаясь.

— Отстегните меня! — снова начал протестовать лётчик. — Думаю, сам смогу. Правда, будто кукла какая-то…

Поколебавшись секунду, Пуля посмотрел на меня и кивнул.

Я быстро снял сбрую. Лётчик самостоятельно стоял на ногах. Не сказать, чтобы очень уверенно — но стоял. Вопрос только в том, сможет ли он подниматься быстрее, чем его тащил Пуля с моей подстраховкой?

Тут же рядом с лётчиком оказались его товарищи. Так, втроём, страхуя друг друга, они двинулись наверх. Мы действительно начали подниматься чуть быстрее. Неизвестно, успели бы мы, если бы Андрея продолжал тащить Пуля.

Модификанты добрались до нижнего пролёта, когда мы ступили на верхнюю площадку. Они неслись по лестнице почти так же стремительно, как передвигались по горизонтали. Поэтому мы не стали мешкать и оглядываться на верхней площадке — к счастью, тёмный проход, который я видел внизу, закрывался бронированной гермодверью. Мы едва задвинули её, зафиксировав штурвал запора, как снаружи посыпались первые удары.

— Успели!.. — выдохнул Андрей и медленно осел возле стены.

Его подхватил Пуля. К счастью, сознания лётчик в этот раз не потерял. Ещё одна порция глюкозы, и он вроде как взбодрился, даже высказал желание идти дальше.

Однако же прежде, чем двигаться, нам нужно было провести разведку.

Посовещавшись, мы с Пулей решили разделиться: один идёт в авангарде, изучает путь, при необходимости проводит зачистку. Второй охраняет бывших пленников. Потом первый возвращается, забирает остальных, сопровождает в новое, относительно безопасное место. После чего меняемся.

Кинули жребий «камень-ножницы-бумага». Идти первому выпало мне.

На всякий случай перед выходом на разведку я снова включил газоанализатор, всё-таки новое помещение. Атмосфера была в норме, будто система вентиляции здесь продолжала штатно работать.

Мы стояли в тёмном коридоре овального сечения. Никаких дверей или проходов видно не было. Только впереди коридор изгибался, будто тоннель, забирая вправо.

— Лучше без света, — сказал я, обращаясь к Пуле. — Теплак включи.

Вместо ответа напарник выключил фонарь. А я направился дальше по коридору.

Идти пришлось дальше, чем я предполагал. Изгиб скрадывал расстояние. По дороге я разглядывал стены. Вроде как обычные пластиковые панели, без признаков каких-либо коммуникаций, которые, должно быть, были убраны внутрь.

Метров через пятьдесят мне показалось, что где-то впереди мелькнул проблеск. Я выключил фонарь. И точно: за очередным изгибом отчётливо виднелось пятно света. Удвоив осторожность, я бесшумно двинулся дальше.

Коридор (или, скорее, тоннель?) заканчивался приоткрытым люком. Его внутренняя поверхность отражала призрачный, бледный свет — видимо, внутри светились экраны.

Так и оказалось. Само помещение представляло собой что-то вроде центра управления полётами или спутниковой группировкой: несколько мягких кресел, перед ними — батарея мониторов. На центральном карта земли с волнистой линией терминатора. Какие-то условные обозначения, возможно, траектории. Внизу — строчка с цифрами обратного отсчёта. «Спутник они собрались запускать, что ли?» — удивлённо подумал я. Если это действительно был запуск, то до него оставалось чуть меньше пятнадцати минут.

Изображения на боковых мониторах отличались: где-то показывалась статичная картинка из каких-то технических помещений, где-то — ряды цифр и графики.

В одном из кресел застыло мёртвое тело. Это был мужчина средних лет. Седые волосы аккуратно зачёсаны в пробор, на переносице — очки в золотистой оправе. Рабочий комбинезон разрезан в центре груди, на коже то ли ножом, то ли каким-то другим острым предметом нанесён рисунок: уже знакомый мне перевёрнутый треугольник в круге. Символ был явно нанесён после смерти — потёков крови не было заметно.

В шее мужчины, сзади, под затылком, торчала рукоять крупного ножа, который перебил позвоночный столб.

Убийство, судя по всему, произошло не больше двух-трёх дней назад: тело всё ещё было в окоченении. Детально осматривать труп я не стал — это работа следователей и разведчиков.

Моё внимание привлекла карта. Разглядывая символы, я вдруг сообразил, что один из них находится точно в том месте, где располагался один из вскрытых бункеров Нового Порядка. Именно там я обнаружил Светлану. И узнал много нового про обстоятельства гибели моей жены.

Это была пятилучевая звезда. Ещё несколько таких же звёзд находилось по всему миру: где-то в районе Тибета, в Чили, на севере Италии и в центре Австралии.

Кроме пятилучевых звёзд на карте были крестики, крошечные «бриллиантики» и два синих колечка: одно где-то в районе американского штата Колорадо, другое — посреди Сахары.

Я пошарил глазами по мониторам в поисках дополнительной информации, которая помогла бы разгадать значение этих символов, то тщетно: там были сплошные цифры и ещё какие-то технические надписи по параметрам траекторий.

Ещё раз внимательно оглядев карту, стараясь запомнить максимум деталей, я вернулся к осмотру помещения.

Кроме тоннеля, через который прошёл я, тут было ещё два выхода: две двери с магнитными замками по обе стороны от экрана.

«Что ж, надеюсь, следаки меня простят», — подумал я, возвращаясь к трупу. Как я и предполагал, магнитный ключ-карта лежал у него в кармане комбинезона.

Пробовать открыть замки я не стал. Нужно прикрытие. Я решил вернуться за лётчиками и Пулей

— Как тут у вас, всё тихо? — спросил я.

Пуля красноречиво промолчал. За люком скреблись и подвывали модификанты.

— Ясно. Двигаемся вперёд. Там что-то вроде пульта управления и контроля. Ребята, вы остаётесь возле входа, Пуля — ты меня прикрываешь.

— Принял, — кивнул напарник.

До поста дошли быстро — не было необходимости соблюдать осторожность, да и освобождённые постепенно восстанавливали силы.

— Внизу, по бокам от экрана, две двери, — сказал я Пуле. — Пойду к левой. Ключ у меня.

— Ого! Да тут целый ЦУП!

Вопреки моему указанию, Евгений просунул голову в люк и с удивлением разглядывал экран. Я хотел было сказать ему всё, что думаю насчёт невыполнения приказов старшего группы эвакуации, но передумал.

— Разбираешься в этом? — спросил я.

— Само собой, — кивнул он. — Кто из нас по молодости космонавтом не мечтал стать?

— Что за значки на карте, можешь определить?

Лётчик нахмурился, приглядываясь.

— Интересно девки пляшут… — сказал он через пару минут.

Всё это время Пуля терпеливо ждал рядом.

— Ну? — спросил я.

— Вон те звёздочки — похоже, точки старта чего-то. Я бы подумал, что баллистики, но больно странные параметры орбиты. Крестики контрольные маяки. Кружочки… блин, вон там указаны параметры точки старта, как для звёздочек. А рядом… н-нда, интересно!

— Что там?

— Похоже, возвращаемые системы. Там, видимо, оборудованные площадки, способные принимать возвращаемые ступени. Ну, так я думаю.

— А что за обратный отсчёт? — продолжал я. — Они что-то запускать собираются? Можешь определить?

Лётчик снова пробежался глазами по графикам и цифрам.

— Да не похоже… — ответил он. — Тут стартовые окна указаны — ни одно не совпадает во времени…

— Скоро узнаем, — заметил Пуля.

И действительно — до окончания обратного отсчёта осталось меньше минуты.

— Имеет смысл подождать, — сказал я.

Напарник согласно кивнул.

Когда таймер обнулился, все экраны разом погасли, а через секунду вспыхнули снова. На самом большом белыми буквами на красном фоне была надпись: «A self-destruct program has been successfullylaunched». Под ней — новые цифры обратного отсчёта. Десять минут.

— Твою ж налево! — Пуля кои то веки позволил себе открытое проявление эмоций.

— Прикрывай, — бросил я, после чего рванулся вниз, к ближайшей двери.

Магнитный замок открылся, когда я приложил ключ-карту к датчику.

Ещё один коридор. В этот раз бетонные стены, какие-то коммуникации на кроншейтнах. Мигает тревожное красное освещение. Но самое главное — тоннель отчётливо идёт наверх. А это именно то направление, куда нам сейчас надо.

Я сделал приглашающий жест.

Через минуту все были в тоннеле, оставив позади центр управления с его мёртвым оператором.

Тоннель оказался длинным. Мы шли уже восемь минут, а его конца всё ещё не было видно.

— Две минуты, — предупредил Пуля, глянув на заранее выставленный таймер на часах.

— Принял, — ответил я.

— Ребят… может… я догоню… а? — сказал Андрей.

Вместо ответа его подхватили под руки другие лётчики. Дело пошло быстрее.

Тоннель закончился гермошлюзом. Управление, к счастью, оказалось довольно простым, ручным. Через минуту мы были по другую сторону. Тут был небольшой колодец с винтовой металлической лестницей, ведущей куда-то наверх.

А ещё здесь не было никакого освещения.

К счастью, лестница оказалась совсем короткой. За ней — небольшой тамбур, и в вот мы в коридоре, напоминающем обычные помещения на средних горизонтах базы.

— Посмотри воздух, — попросил я Пулю.

Тот включил газоанализатор.

— Метан шесть процентов… углекислота превышение в два раза.

— Так, маски, быстро!

Лётчики успели надеть дыхательные приборы, а мы с Пулей — поменять последние регенерационные патроны на противогазах, когда бабахнуло.

Трясло так сильно, что я думал — даже если не взорвётся метан, то нас просто засыплет здесь.

Однако же, обошлось. Грохот стих, оставив долгое эхо в гулких тоннелях бывшей базы.

— Похоже, пронесло, — заметил Пуля.

— Изолированная система, — кивнул я. — Повезло, что коммуникации нигде не сорвало.

— Ориентируешься, где мы? — спросил я, мысленно представляя добытую разведкой схему подземелья.

— Примерно. Думаю, четвёртый горизонт. Если повезёт, то справа должно быть ответвление, а там — лестница наверх.

Пуля оказался прав: всего через полчаса мы были на третьем горизонте. Тут нужно было соблюдать особую осторожность: зачистка ещё продолжалась, и можно было легко нарваться на неприятные сюрпризы.

Мы выключили фонари и переключились на теплаки.

Пуля шёл первым. Я за ним, прикрывая, а уже за мной, вдоль стены, гуськом лётчики.

На наших наткнулись только на втором горизонте. Напарник первым заметил движение в тоннеле. Подал знак, мы остановились. Прислушались.

— … да нет тут этих тварей! Не разводи панику, — говорил чей-то голос. — Специально слухи разгоняют, чтобы осторожнее были.

— Саня вон из первого говорит, что видел! — возразил ему собеседник.

— Наши? — тихо, насколько позволяла мембрана, сказал я Пуле.

Тот, помешкав минуту, кивнул.

— Без противогазов, — заметил он.

Поколебавшись немного, я снял маску. Потом окликнул:

— Ребят, тут свои! Разведка! Возвращаемся!

Голоса стихли. Потом первый говоривший осведомился:

— Точно свои?

— Точно, точно! — ответил я, включая фонарик. Посветил на потолок, чтобы свет распространялся равномерно.

— Группа «Тора» что ли? — спросил боец. Видимо, командир.

— Так точно! — улыбнулся я.

— Ясно, нас предупреждали.

Один из лётчиков, видимо, снова обессилев, медленно опустился на пол.

— Командир, дай двух молодцов. Надо нашего наверх дотащить! — попросил я.

Глава 3

Даже после ядерной войны государственная и военная бюрократия никуда не делась. Выполнил боевое задание — будь добр, отчитайся. У нас по результатам нужно написать докладную записку или рапорт, получить резолюцию и подшить в дело.

Я промучился до двенадцати часов ночи, стараясь вспомнить малейшие детали, которые могут быть значимыми. Даже схемы и значки рисовал. Потом поглядел на написанное и понял, что это совершенно не читаемо. Начальство не поймёт главного, что я хотел донести в этом документе.

После побега части заговорщиков из алтайского бункера на баллистической ракете мы оказались в тупике. Система отслеживания запусков по понятным причинам не работала. Внешние посты засекли угол старта, но возможная точка финиша лежала в пределах половины Западного полушария. А то и Восточного — нам ведь были неизвестны характеристики ракеты, вдруг она рассчитана не на один виток?

После того, что рассказала Светлана, их поимка стала для меня делом чести и целью жизни. С определёнными ограничениями, которые накладывала военная служба.

Вот как раз для того, чтобы мои личные цели совпали с целями государственными я и должен был написать докладную как следует. В идеале — чтобы после этого руководство прониклось и поставило бы задачу как минимум обследовать и как максимум захватить объекты на предполагаемых точках финиша, которые отображались кружками на большой карте.

Хорошенько подумав, я заново переписал докладную. Опустил лишние детали — в конце концов, пускай этим следаки занимаются. И без того потратил на них три часа вчера. Так что я решил оставить только ключевые моменты и вывод: указанные объекты, вероятно, представляют серьёзную угрозу для безопасности нашего государства и требуют незамедлительного реагирования.

Вздохнув, я отправил документ на печать. Потом откинулся в кресле и сцепил руки на затылке.

Пуля, который сидел напротив и работал над собственной докладной, посмотрел на меня и спросил грустно:

— Закончил?

— Ага, — кивнул я, довольно улыбаясь.

После того, как Рубина забрали на спецпрограмму, мы с Пулей стали напарниками. Два старших опера в отделе экстренного реагирования Управления специальных программ. Наше подразделение переформировали в отдел. По штату нам положены были ещё два опера, два младших опера и ведущий оперативный сотрудник. Только вот с кадрами были определённые проблемы: всех более-менее толковых разобрали в менее хитрые управления. Академия же по понятным причинам не работала, выпускников брать негде. Приписанных в запасе по нашим учётам было не так много и всех, кто пережил первые удары, давно распределили.

Негласно мы с Пулей конкурировали за должность ВОСа, впрочем, без особого фанатизма и без угрозы сложившимся хорошим отношениям.

— Дай глянуть? — попросил напарник.

Формально это было запрещено. Но фактически — кто нам запретит общаться? Тем более в одном кабинете на двоих.

— Держи, — сказал я, протягивая ему распечатку.

Пуля пробежал глазами документ. Хмыкнул.

— Блин. У тебя литературный талант! — заявил он.

— Очень смешно.

— Думаешь, нас реально могут направить туда? Разбираться?

Я пожал плечами.

— Не уверен, что сейчас ресурсы такие есть… у нас бы порядок навести, уже потом на другие континенты лезть, — сказал Пуля.

— Чтобы навести порядок, нужно устранить первопричину хаоса, — возразил я.

— Ну, это уже политика… пускай руководство решает!

— Пускай решает, — кивнул я.

Пуля отвернулся к экрану своего ноутбука и застучал по клавишам. Что ж, если наши докладные будут похожи — это ведь совсем не плохо.

— Ладно, пойду, наверно, — я закрыл ноут. — Хочу в госпиталь зайти.

— Это дело! К знакомому своему? Или жену с работы забрать?

— К Женьке, — ответил я. — У Ольги сегодня выходной, она с мальчишками.

— Ясно. Давай, до завтра!

Мы попрощались. Я подписал свою докладную, положил в папку, после чего вышел из нашего кабинета и направился по коридору к начальнику отдела. Его назначили относительно недавно, ещё месяца не прошло. Сергею Валерьевичу сложно было найти адекватную замену. Новому шефу выделили свой кабинет. И вообще структуру Управления и рабочие процессы более-менее привели в порядок.

Начотдела был кадровым полковником сорока лет. Служил в «Альфе», проходил переподготовку, но в оперативных мероприятиях лично не участвовал, хоть и получал соответствующие надбавки — распоряжение высшего руководства, ценные кадры берегли.

Несмотря на то, что рабочий день официально закончился ещё полтора часа назад, шеф был на месте. Не то, чтобы он любил перерабатывать — просто днём как правило ходил по разным совещаниям и планёркам, а вечером, как и мы, закрывал «бумажную» работу.

Я нажал кнопку интеркома возле двери его кабинета. Через пару гудков шеф ответил:

— Дима, заходи.

Дверь отъехала в сторону.

Кабинет начальника отдела был меньше нашего раза в четыре. Эдакая коморка с рабочим столом, четырьмя стульями для совещаний и небольшим раскладным диванчиком. Зато, в отличие от нашего помещения, тут была качественная имитация окна, которая показывала осенний лес после дождя.

— Написал? — спросил шеф.

— Так точно, Владимир Сергеевич, — ответил я.

— Ну добро. Клади, завтра с утра почитаю.

Я положил папку ему на стол и собрался было выходить, но шеф меня остановил.

— Как сам вообще? Отдохнул? Как семья? Ездили куда-нибудь?

— Да нормально всё. Нет, не ездили — так, гуляли по округе. Пацанам рыбалку показывал на выходных… у них же учёба началась, не хотели пропускать.

— А, да, ясно, ясно… в общем, на всякий случай, будь готов. Возможна командировка. Завтра решится.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Ну, добро… — он задумчиво постучал по папке. — А это завтра обсудим. Степан Петрович очень интересовался операцией.

Степан Петрович — это новый начальник Управления. Назначили всего три недели назад. Евгений Павлович ушёл на повышение, начальником Службы оперативной информации.

— Это хорошо, — ответил я. — По мне так удачно сходили. Правда, вопросов всё больше…

Шеф поднял глаза от монитора и посмотрел на меня.

— Всё думаешь про тот пульт?

— Конечно, — кивнул я.

— Молодец. Хорошо, что думаешь. Наши аналитики тоже озадачены. Результатов пока нет, если ты хотел об этом спросить.

— Хотел… — признался я.

— Терпение — лучшее качество разведчика, — улыбнулся шеф.

— Да терплю, чего уж…

— Ну и следаки тоже пускай поработают. Когда докопаются, конечно.

— Если докопаются, — заметил я.

— Ну или так, — шеф пожал плечами. — Важно признать, что мы не в состоянии контролировать вообще всё. Тогда работается легче.

— Вы правы, конечно, — согласился я.

— Ну всё, не задерживаю. До завтра!

— До завтра, — неформально попрощался я и вышел из кабинета.

В больницу принято передавать какую-нибудь вкусную еду. Говорят, такая поддержка оказывает заметное моральное влияние и ускоряет выздоровление. Поэтому врачи, если назначенная диета позволяет, только приветствуют такие вещи.

Однако с Женей всё было не так просто: они проходили реабилитацию после длительного недоедания, поэтому состав их диеты был строго регламентирован.

И всё же приходить с пустыми руками не хотелось. Поэтому ещё вчера я приготовил ему подарок: смартфон из старых запасов, которые я закупал перед нашим бегством из Подмосковья. Загрузил туда по максимуму книг, фильмов хороших и музыки.

В былые времена за подарок сошли бы хорошие книги. Но после всего случившегося оборот бумажных изданий был строго регламентирован: всячески поощрялось сдавать личные книги в общие библиотеки, которые пользовались немалым спросом среди обитателей подземелий, вроде нашего, и восстанавливаемых городов и сельских поселений. Больше того: те вещи, которые входили в школьную программу, подлежали обязательному выкупу, а за их сокрытие полагался немалый штраф.

Меры жёсткие, хотя и разумные: организация образовательного процесса оставалась проблемным моментом — специалистов требовалось много и уже вчера, а педагогов и пособий, даже школьного уровня, катастрофически не хватало. Плюс типографий уцелело совсем не много — но даже для них не находилось достаточно ресурсов для полноценного запуска.

У меня был специальный пропуск в корпус госпиталя, где лечили освобождённых из плена. Официально оформил по ходатайству начальника отдела, даже не подключая Ольгу.

Завернув к нужному сектору, в каморке для посетителей я обнаружил Алису. Мы не виделись после давней вечеринки у Петра, когда она приехала одна, хотя и созванивались. Я знал, что она прибыла на наш объект и всё хотел пригласить её к нам, когда момент будет подходящим. Но не ожидал её увидеть на территории госпиталя около полуночи.

Увидев меня, Алиса поднялась и грустно улыбнулась.

Мы обнялись — крепко, без слов. Я чувствовал, что её переполняют эмоции. После всего пережитого не грех было бы и поплакать — но девушка взяла себя в руки. Совершенно по-мальчишечьи шмыгнула носом и сказала:

— Ох, Димка… рада тебя видеть. Хотела зайти — но слышала, что ты на службе до полуночи пропадаешь. Не хотела беспокоить понапрасну.

— Мы тоже собирались тебя пригласить — как только в себя немного придёшь, после всего этого… как Женька, почему не у него?

— Зав отделением выгнал, — Алиса с грустным выражением лица пожала плечами. — Не положено — и всё.

— Ишь какие строгие, — улыбнулся я.

— Хорошо Женька, — вслух сказала Алиса, после чего притянула меня к себе и зашептала на ухо: — вроде вечером результаты окончательных анализов пришли. Ребята чистые!

Она втянула в себя воздух, потому медленно выдохнула через поджатые губы.

— Представляешь? Столько дней ждать… я чуть с ума не сошла!

— Не сомневался, что так будет, — ответил я. — Кроме того, у нас антидот есть. Не в курсе?

— Антидот? — Алиса округлила глаза. — Серьёзно? Нет, не в курсе!

Я прикусил язык, лихорадочно пытаясь вспомнить, был ли гриф на этой информации. Наверно, всё-таки не было. Просто специалисты об этом не распространялись, повода не было. К счастью, наверное.

— Нашли на Алтае, — ответил я. — Когда базу обследовали. Они подстраховались, процесс обратим для большинства видов лёгких модификаций. И даже в первые часы после введения тяжёлых агентов.

— Вот видишь, а я-то не в курсе! — Алиса развела руками. — Надо было всё-таки сначала с вами встретиться.

— Надо было, — кивнул я.

— А ты не поздно? Тебя ж тоже не пустят! — спохватилась Алиса. — Ты ведь к Женьке, так? Или по другим делам? Я слышала Оля в другом отделении работает…

— Пустят, куда они денутся, — ответил я. — Правда, тебя провести не смогу. А то точно конфликт с нач отделения выйдет, а оно нам совсем не надо, так?

— Наверное… — вздохнула Алиса. — Слушай, но вообще ты меня здорово успокоил! Думаю, сегодня даже в общагу пойти поспать…

— Это разумное решение! — подмигнул я. — И давай предварительно на завтрашний вечер договоримся. Заскочишь?

— Ты сможешь освободиться пораньше? У тебя же дети, не хотелось бы приходит к одиннадцати…

— Смогу, — кивнул я.

В конце концов, докладная написана, так что почему нет?

— Тогда хорошо!

Мы попрощались, и я пошёл дальше в отделение.

Женя лежал в отдельном боксе, недалеко от поста дежурной сестры. Условия были отличные: свой санузел, новенькое оборудование, даже телевизор. Полноценное вещание государственных программ ещё не наладили, поэтому по местной сети крутили старые советские фильмы.

Лётчик смотрел какой-то чёрно-белый фильм про моряков. Какой-то юноша суетился и строил красивые глаза на фоне старого Севастополя. Выглядел он значительно лучше, чем тогда, когда мы выбрались из подземелья.

— О-о-о, привет! — обрадовался он, увидев меня.

— Режим нарушаем? — шутливо спросил я. — Так и думал. Никакой у вас, летунов, дисциплины!

— Сегодня можно, — ответил Женя. — У меня праздник. Анализы пришли. С нами ничего не сделали — представляешь?

— Не сомневался, что так и будет.

— А я вот почти не сомневался в обратном… какого чёрта нас держали, а? Чего хотели? — он недоуменно пожал плечами. — Хотя жаловаться грех, да…

— Возможно, как генетический резервуар, — ответил я, присаживаясь на стул возле кровати.

— Чего?

— Да так, одна из них напоследок разоткровенничалась, — ответил я. — Информация открытая, если что. Они собирали генетический материал. Начали за несколько лет до катастрофы. Возможно, какие-то резервы были потеряны или же хотели иметь под рукой живых доноров… сложно сказать.

— Ясно… — растерянно проговорил Женька. — Что ж, это многое объяснило бы.

— Сам-то как? Алиса как держится? — спросил я.

— Да отлично я! Говорил ей, чтобы домой ехала — что тут делать-то? Меня скоро переведут, потом ВВК и служба. По здоровью нормально у меня всё. Нечего ей по больницам ошиваться!

— Я её на завтра к нам позвал. Как выпишешься — тоже заходи.

— Это если ты в командировку не уедешь! Меня тут ещё минимум неделю продержат.

— Типун тебе! — улыбнулся я и постучал себя по лбу.

— Тьфу-тьфу, — ответил Женька.

— У меня подарок для тебя, — сказал я, доставая смартфон с зарядкой.

— Ого! — удивился лётчик. — Жертвуешь?

— У меня ещё есть, — я подмигнул. — Там киношки кое-какие закачаны. Книги, карты и другие полезности. В общем, разберёшься.

— Слушай, ну я не могу так… мало того, что жизнь спас, так ещё и это! Ты хоть примерно представляешь, сколько это стоит? Говорят, несколько лет пройдёт, пока мы снова начнём что-то похожее делать. Та штука из поезда вроде полностью под госзаказы забронирована на несколько лет вперёд…

— Так что береги его, — ответил я.

— Ладно, не буду ломаться, — улыбнулся лётчик, принимая подарок. — Жизнь научила. Бьют — беги, дают — бери.

— И это правильно, — сказал я, и уже поднялся было, чтобы выйти, как Женя вдруг спросил:

— Что там с расследованием, не в курсе? Что у них случилось? У меня из головы не идёт этот труп в пункте управления… да их тюремщики наши — куда они исчезли?

— Возможно, случайность, — я пожал плечами. — Часть модификантов сбежала, когда сообщение с главным бункером прервалось. Не знаю, нас ведь тоже не информируют о ходе расследования. Только выводами делятся. С санкции руководства.

— Понятно… что ж, за подарок спасибо! И за приглашение тоже.

Напоследок Женя пожал мне руку. Его ладонь была сильной и твёрдой.

Телефон на моём столе зазвонил сразу, едва я открыл дверь кабинета. Пуля, который уже был на месте, с удивлением глянул на аппарат.

Я взял трубку.

— Дима? На месте уже?

Вот что за странная манера осталась у людей с эпохи, когда были доступны мобильные телефоны?

— Да, шеф, — ответил я.

— Зайди, пожалуйста. И Павла Сергеевича с собой захвати.

— Есть.

Начальник отдела положил трубку.

— Ты вчера докладную сдал? — спросил я напарника.

— Ага. После двенадцати. Шеф на месте был, — ответил он.

— И что же мы с тобой там такого понаписали? — задал я риторический вопрос.

Когда мы вошли в кабинет, у шефа на столе лежали две папки. Одна из них — с моей докладной. Другая, как не сложно было догадаться — с докладной Пули.

— Присаживайтесь, ребят, — сказал шеф, нарочито расслабленным тоном, что мне сразу категорически не понравилось. — В целом молодцы. Детали разнесены, не под копирку написано, толково. Видно, что постарались.

Я посмотрел на Пулю; тот подмигнул мне и улыбнулся. Про себя я отметил это «в целом». Такие вот обороты предполагают, что затем последует в лучшем случае критика. В худшем — жёсткий разнос.

— Вижу, что вы подводите к мысли, будто надо туда лететь… так?

Он оторвался от бумаг и взглянул на нас.

— Так, — подтвердил я. — Это же очевидно.

— Кружочки на карте. В уничтоженном бункере, — сказал шеф. — Которые видели пять человек, а запомнили более-менее точные координаты только вы двое. Понимаешь, к чему я?

Я промолчал, глядя ему в глаза.

— Владимир Сергеевич, — вмешался Пуля. — Если разобраться, обращай наши должное внимание на такие сигналы и принимай вовремя меры — глядишь, и катастрофы не случилось бы…

Шеф поджал губы. Я ожидал всего чего угодно, стараясь подавить растущее в груди чувство обиды и разочарования. Но тут начальник отдела неожиданно улыбнулся.

— Всё так, — кивнул он. — Но вы хоть представляете, насколько сложно было бы обосновать это всё там, наверху, а? Тем более, что следаки так пока что ничего и не накопали… короче, ребят — благодарите смежников. Так получилось, что нам здорово помогли.

После этих слов он взял трубку телефона и набрал короткий номер. Затем произнёс: «Да, можете заходить, все наши на месте. Да, в полном составе… нет, инструктажа не было — это уже ваш вопрос… хорошо».

Мы с Пулей недоумённо переглянулись. Шеф молчал. Так прошла пара минут. А потом послышался сигнал от двери.

Шеф нажал кнопку, разблокировав замок. На пороге кабинета стоял и улыбался Рубин.

Глава 4

— Они были на самой грани гражданской войны. Все элитные группы понимали это и готовились. Кто-то к борьбе за власть, а кто-то — чтобы перевернуть доску и рассыпать фигуры.

Шеф стоял, опираясь кулаками на стол и смотрел на нас. Совещание мало напоминало обычную постановку боевой задачи. Скорее, оно было похоже на лекцию по геополитике.

— Подготовка началась в середине нулевых. Мы засекли создание первых ячеек и лабораторий. К сожалению, тогда этому не придавалось должного значения, подготовку сочли обычной работой по развёртыванию средств гибридной агрессии. Однако, наши аналитики полагают, что теоретическое моделирование началось ещё раньше, — продолжал начальник отдела.

Мы втроём сидели перед ним. Слушали очень внимательно, как полагается в таких случаях. Однако я всё никак не мог перестать думать про Рубина: зачем он здесь? Вроде его программу перевели в отдельное подчинение Верховному Совету… или опять будут, как однажды выразился Пуля на его счёт «микроскопом забивать гвозди»?

Рубин сидел, едва заметно улыбаясь, скрестив руки на груди. Очевидно, он был в отличном настроении. Вот и что бы это значило?

— … к моменту принятия решения подготовка не была завершена. Это подтверждено разведкой и аналитиками. Возник раскол даже среди тех сил, которые выступали за предельную эскалацию с последующим моделированием общества на руинах прежнего мира. Они, знаете ли, разошлись в видении собственной роли: одних полностью устраивало резкое падение технических и производственных возможностей. Другие хотели восстановления прогресса, активизации исследований в области биологии и нанотехнологий с последующим достижением физического бессмертия, а не просто продления жизни. Одни хотели опираться на технологии искусственного интеллекта, другие были резко против… в общем, винегрет знатный. Наши аналитики до сих пор в этом разбираются. Однако проблема была в том, что один из адептов этой элитной группы оказался в нужной точке на момент принятия решения. Создал условия, при которых действующий президент не мог не отдать команду… а дальше случилось то, что случилось. Факт в том, что последствия и пост-ядерные расклады не предсказал с достаточной точностью ни один аналитический центр. Всё пошло наперекосяк, с их точки зрения в том числе. Но главное — гражданская война всё-таки началась, пускай и не в тех условиях, на которые могли рассчитывать их стратеги.

Шеф прервался, чтобы сделать глоток кофе из кружки, которая стояла перед ним. Подумав о кофе, я вдруг вспомнил Петра. Интересно, как у него с выращиванием бобов дела обстоят? Поставил ли на поток? Надеюсь, что да: кофе хотелось неимоверно — но на базе вместо него был доступен только кофеиносодержащий суррогат.

— Условно назовём тех, кто всё это устроил «радикалами». Я намеренно не беру разделение по официальным партиям, потому что оно не отражает сути раскола. В основном это представители старой криптоэлиты. Непубличные триллионеры, наследники древних финансовых династий, переехавших из Европы, и высшей знати, прямые потомки переселенцев с «Мэйфлауера». Главные спонсоры демократической партии, социальные инженеры и экспериментаторы. Тут надо немного понимать их психологию, — шеф постучал себя по лбу, — когда у вас с детства неограниченные возможности — мир видится немного по-другому. Скука — самый страшный враг. Плюс нечеловеческие амбиции, подкреплённые возможностями. Результат известен. Их противники — скажем, «консерваторы». Так вот, консерваторы — это относительно новые деньги, которые сумели удержать свои активы на этапе активного роста и не продаться старым акулам. Их относительно мало, но они обладали большой поддержкой среди «молчаливого большинства» американского общества. Среди них появились бунтари, которые сломали негласную систему ротации публичной власти. Собственно, с этого момента ситуация деградировала необратимо… ну, да это все и без того знают. Теперь о главном.

Шеф снова глотнул кофе.

— В общем, ситуация такая: «консерваторы» практически победили на остатках заселённых территорий бывших США. «Радикалы» же на то и радикалы, что решились на крайние меры: применить биологического оружие. Основа — тот же самый модифицирующий вирус, о котором мы все знаем. Только штамм, который распространяется воздушно-капельным путём. Непосредственно перед этим «консерваторы», предвидя свою скорую окончательную победу, вышли на наше руководство с мирными инициативами, которые позволили бы в целом урегулировать устройство послевоенного мира. Скажем так, мы заинтересованы в том, чтобы принять эти предложения. Однако последние действия «радикалов» ставят выполнение этого плана под вопрос. Ещё месяц назад ситуация была бы безвыходной: да, наши биологи работают над вакцинами и антидотами, но первые опытные образцы ожидаются не раньше середины зимы. До этого времени ситуация за океаном станет катастрофической. Но благодаря захвату Алтайского бункера мы обнаружили достаточный запас антидотов плюс технологическую документацию, чтобы воспроизвести их.

Пуля поднял руку.

— Да? — спросил шеф.

— Получается, там погибнет большая часть оставшегося населения и развалятся остатки госаппарата, так? Этого добиваются «радикалы»? Ну и что тут плохого для нас? — он развёл руками.

— С чего это вы взяли, что погибнет? — удивился начальник отдела. — Переродится. И у наших противников появится многомиллионная армия рабов. Правда, не специализированных и организованных, как они изначально планировали. Но нам от этого будет никак не легче. Это если не касаться моральной стороны вопроса.

Пуля молча пожал плечами.

Шеф снова сделал паузу и почему-то пристально посмотрел на меня.

— Дмитрий Григорьевич, — вдруг сказал он. — Должен сказать, что вы очень везучий сотрудник. Нам такие нужны.

Он всегда переходит на «вы» и обращение по имени-отчеству, когда на совещаниях присутствуют представители других подразделений.

Рубин посмотрел на меня и подмигнул. Я лишь растерянно моргнул в ответ.

— Ваш доклад об обнаружении предполагаемых крупных центров управления и логистики противника не имел бы шансов быть принятым за основу планирования новой операции, если бы не эти новые обстоятельства. А теперь мне удалось убедить руководства, что спасательную миссию вполне можно совместить с разведывательной. Понимаете, к чему я?

Шеф улыбнулся.

— Понимаем, — согласно кивнул Пуля. — А он вот что здесь делает?

Он указал на Рубина. Тот, в свою очередь, посмотрел на начальника отдела.

— А вот об этом мы сейчас и поговорим, — сказал тот.

Всё-таки удивительно, что в наше время такие крупные проекты удалось продвинуть, соблюдая режим, практически, полной тайны. Да кое-какие утечки были. Чаще всего организованные нашими коллегами — для дезинформации относительно хода работ.

Орбитальный истребитель был красив. Футуристические обводы корпуса, стремительный силуэт. Какие-то пилоны или оружие, выдвинутые вперёд относительно корпуса, будто клыки саблезубого тигра…

— Нравится? — спросил Рубин, нежно погладив машину по обшивке.

— Впечатляет, — ответил я.

— А точно это надёжно? Ты уже летал на нём? — осторожно осведомился Пуля.

— Три испытательных полёта, — ответил Рубин. — Все ночные. И множество симуляций.

— Это не считается, — отмахнулся Пуля.

— Я ведь не сказал, что это были за симуляции, — загадочно ответил Рубин, но в дальнейшие объяснения пускаться не стал.

— А это что за пушки у него? — Пуля указал на пилоны.

— Это не пушки, — улыбнулся Рубин. — Маневровые плазменные движки. Для торможения на орбите используются. Ну или если её надо подкорректировать.

— Так, получается, кроме бомб у него никакого оружия нет? — продолжал допытываться Пуля.

— Ну почему нет? — хмыкнул Рубин. — Ракеты воздух-воздух. Лазерная турель для защиты от ПВО.

— Ясно. Мне нравится, — улыбнулся Пуля, видимо, удовлетворённый полученными ответами.

— Стартовать, получается, прямо отсюда будем?

Я оглядел ангар, куда нас привели. Наверняка вон за той переборкой выход на какую-нибудь подземную полосу, вроде той, что есть в нашем бункере и откуда мы вылетали на Алтай.

— Из ангара что ли? — удивился Рубин.

Мы с Пулей переглянулись.

— Нет, не будем. Это место хранения и технического обслуживания. Старт будет из шахты, на носителе, — ответил лётчик.

Тут уже я растерялся. Был уверен, что суборбитальный самолёт взлетает с обычного аэродрома. По крайней мере, никаких шахт мной в Жуковском мной замечено не было, даже под землёй. Впрочем… так столько всего наворочено!

— Он как «Буран» взлетает, что ли? — удивился я.

— Ну… не совсем. Он не такой тяжёлый. Даже близко не такой тяжёлый, скажем так. Так что носитель на основе «Сармата». И это не совсем штатный старт. Просто нам ведь и обратно долететь надо будет, помните? Вот, чтобы горючего хватило — нас выведут на низкую орбиту, что называется, на халяву, — улыбнулся Рубин. — Такой вариант был предусмотрен при проектировании. Но, честно говоря, мне в голову не приходило, что он когда-то будет использован.

— То есть, опыта таких стартов у тебя нет, так? — уточнил Пуля.

— Только в симуляции, — ответил Рубин.

— Ясно… может, стоило потренироваться?

— У нас не так много «Сарматов» осталось, как ты понимаешь, — улыбнулся лётчик. — По понятным причинам…

Некоторое время молчали, разглядывая стремительную машину. Пока Рубин снова не заговорил:

— Ну чего стоим-то? Знакомиться пойдём?

Мы двинулись дальше, приближаясь к стоянке. Никого из техников видно не было — что и не удивительно, время уже за полночь.

Суборбитальный аппарат был подключен к внешним коммуникациям: под брюхом виднелись провода и шланги, состыкованные с техническим ящиком на стоянке.

При нашем приближении вдруг зажглись габаритные огни и начали подниматься фонари обеих кабин.

— Ого! Он тебя опознал? Или какой-то радиоключ? — спросил Рубин.

— У нас связь по радио. Ну и да — он может меня узнать даже при радиомолчании, изображение с внешних камер обрабатывается.

— Интересно, он изначально задумывался трёхместным? — спросил я, поднимаясь по трапу, ведущему к задней кабинке.

— Ага, — кивнул Пуля. — Это первый лётный экземпляр. Экспериментальная модель, по сути. В первой кабине лётчик с нейроинтерфейсом. Во второй — дублирующий лётчик и кибернетик, представитель разработчика. Специфика проекта.

— Если не ошибаюсь, то вроде смысл нейроинтерфейса в том, что обычные органы управления не обеспечивали достаточной скорости реакции… для чего тогда обычный лётчик-дублёр? — спросил я.

— Интеллект машины в случае нештатной ситуации обеспечивает выведение из маршевого режима, — пояснил Рубин. — А дальше решения принимает человек.

Я заглянул во вторую кабину. Два кресла-ложемента стояли очень плотно, впритирку. Хорошо хоть моим соседом будет поджарый Пуля… двоих меня сюда упаковать было бы очень сложно…

— Тесновато, — сказал Пуля. — А катапультироваться так не опасно в случае чего?

— Система катапультирования капсульная. Если что случиться — спасаться будете вдвоём, — подмигнул Рубин, после чего добавил: — Завтра на инструктаже всё расскажут.

После первого знакомства с машиной, мы пошли обратно в офицерскую общагу. Под этим громким названием понимался узкий отсек с четырьмя комнатками на две кровати и общий душ. Очень по-спартански, после роскоши, которую предоставлял наш объект. Почему-то раньше я думал, что элитных лётчиков размещают в совсем уж тепличных условиях — но всё оказалось не так просто. Безопасность и секретность были в приоритете, так что Рубину всё это время пришлось довольствоваться тем, что имелось. Жена с дочкой разместились в ближайшем посёлке, на территории части ПВО, в ста двадцати километрах от объекта. На объекте совершенно не было условий для семей, тем более с детьми.

Рубин вырывался ним не чаще, чем раз в две-три недели. Это при том, что полётов было раз-два и обчёлся: один перегоночный из Раменского, второй кругосветный, разведывательный виток для получения информации по Африке. Очень уж ценным специалистом он считался, что сильно сказывалось на свободе передвижения. Информация о полётах проходила под грифом «Особой важности», но нам всё равно выдали её на утреннем инструктаже. Вообще об информационном голоде не было и речи: нас пичкали информацией по максимуму. Правда, у этого была и обратная сторона в виде страховки от плена…

Поглядев на быт Рубина, я окончательно избавился от скрытого комплекса по отношению к нему. Того плана, что, вроде как, он более ценный и стоит выше меня в иерархии. Ну его нафиг такую ценность! Понимаю теперь, почему он с такой охотой вызвался на авантюру в Подмосковье. И хватило же силы воли на то, чтобы пройти нашу спецподготовку… нет, он молодец, конечно. Но его жизни я совершенно не завидую.

А потом я поглядел на выражение его лица, когда он смотрел на ложемент в своей кабине. Неужели это вот настолько кайфовое ощущение? То, что он испытывает, пилотируя это чудо техники? Может он здесь, на этой базе, испытает больше счастья, чем я когда-либо?

Сложно это всё.

— Слушай, а это правда так кайфово? — Пуля будто подслушал свои мысли.

Рубин серьёзно поглядел на него. После чего ответил серьёзно:

— Правда.

— А ты не боишься, что… ну, вроде как подсядешь на всё это? Адреналин и прочие гормоны — они ведь как наркотик. Я когда-то тусовался с экстремалами, по молодости — и понял, что, если не завяжу — рано или поздно словлю свою скалу. До того, как состарюсь.

— И что? — заинтересованно спросил Рубин.

— Что — что? — не понял Пуля.

— Ну, ты предпочёл состариться? А смысл?

— Ну сейчас-то вообще какой смысл нам говорить о старости? — Пуля хихикнул. — Но если серьёзно — то у меня были планы. Для каждого этапа жизни. Я хотел нагуляться — напрыгаться в молодости. Потом построить что-нибудь своё в зрелости. Может, бизнес какой, а может и карьеру. А в старости учить уму внуков, рассказывать про свои подвиги, ну и путешествовать, конечно…

Рубин задумался, нахмурив брови.

— Странно… как же тебя занесло на такую службу?

— Да по глупости… — вздохнул Пуля. — Упрямый я. Плюс житейской мудрости не хватает. Но это от бати — он киношником был…

— Ладно, Ребят, — вздохнул Рубин, с явным сожалением спускаясь по трапу. — Завтра большой день, надо выспаться.

— Пожалуй, — согласился Пуля, после чего потянулся и зевнул.

Утро началось с медосмотра. Проверяли всё: давление, температуру, показатели крови экспресс-анализом, визуальный осмотр, кардиограмма. Только убедившись, что за ночь мы не подхватили ничего опасного, не сломали себе чего-нибудь не того и не перепились нас пустили на завтрак.

Он тоже был необычным: какая-то киселеобразная горько-кислая ерунда вместо обычного кофе, хлеб с подозрительным химическим привкусом и творожная запеканка.

Пришёл черёд облачения в лётные костюмы. Хотя по мне так это были самые настоящие скафандры, которые, по заверению техника, могли выдержать «полную разгерметизацию кабины в течение не менее часа». А что такое «полная разгерметизация» на орбите, пускай и низкой? Правильно, вакуум.

Но техники упорно продолжали их называть «лётные костюмы».

Для начала мы полностью разделись. Затем настала очередь мочеприёмников. Это такая штуковина с хоботком, которая присасывается… в общем, понятно к чему. Говорят, для космонавтов опционально предусматривались памперсы на время полёта до станции. Отказавшимся приходилось терпеть. А в американских аппаратах, которые летели до МКС значительно дольше, даже был предусмотрен туалет.

Однако нам никакого выбора не полагалось: мочеприёмник был обязательной принадлежностью лётного костюма.

Закрепив «присоску» как положено, я прислонил резервуар к бедру и закрепил его штатной липучкой. Потом выпрямился. В принципе, если не акцентировать внимание на ощущениях — вполне терпимо. По крайней мере, не так плохо, как я думал.

После этого на нас нацепили датчики (грудь пришлось побрить ещё утром). Проконтролировали их работу. И только затем позволили натянуть лёгкие мембранные комбинезоны. За ними последовал противоперегрузочный костюм — такая штуковина, пронизанная гидравлическими трубками. От неё ощутимо пахло свежей резиной. И только после этого мы, наконец, влезли в сам «лётный костюм».

Когда спускались к стартовой шахте, я чувствовал себя помесью медведя и пингвина. Может, летать в этом облачении нормально — но вот ходить по земле так себе… к счастью, в багажном отсеке, в который были переоборудованы отсеки для зарядов, у нас хранилось наше стандартное снаряжение и оружие.

Переход по узкому коридору-кишке, выход к кабине. Неудобство было в том, что ложементы, как и сам летательный аппарат, располагались вертикально. То есть в неудобном костюме нужно было лечь ногами вверх, после чего пристегнуться.

Впрочем, с помощью ассистентов это удалось сделать довольно быстро.

Как-то просто и буднично колпак кабины закрылся. Включилась информационная панель. И начался обратный отсчёт.

Глава 5

Распахнулась крышка шахты. Меня вдавило в кресло-ложемент — перелёт начался. Ноги и частично туловище сдавил противоперегрузочный костюм, не давая слишком большому объёму крови прихлынуть к голове, но в глазах всё равно потемнело.

Чтобы ракета стала пригодной для работы в качестве ускорителя обитаемого аппарата, пришлось сильно поменять как параметры стандартного полётного задания, так и режим работы двигателей.

Скорость в нашем случае была не настолько критична, как в случае с боеголовками. Куда большее значение имели параметры ускорения на различных этапах полёта. Поэтому мы взлетали не строго вертикально вверх, а под небольшим углом к горизонту. Такой необычный старт решал сразу несколько проблем: позволял обойтись без серьёзной реконструкции кабин лётчиков, смещая вектор ускорения — иначе пиковое ускорение грозило переломать нам шеи, плюс обеспечить более плавную динамику разгона по траектории, где ускорение не превышало 5g.

Заплатить за это пришлось временем. Обычная «Булава» способна донести ядерный заряд до территории Соединённых Штатов за восемнадцать-двадцать минут. Наш же полёт будет продолжаться около полутора часов.

Через несколько минут после взлёта я ощутил лёгких толчок сзади. Перегрузка пропала: ракета-носитель отстыковалась.

Мы были в космосе.

Когда наступила невесомость, я рефлекторно вцепился в края кресла-ложемента. Была полная иллюзия, что мы падаем — причём падаем не на Землю, а с Земли, поскольку родная планета висела прямо у нас над головами.

По мне так не самое приятное ощущение. Я закрыл глаза. Тут же накатил приступ головокружения. Нет, всё же с открытыми глазами было лучше.

— Ну как вы, ребят? — послышался голос Рубина в шлемофоне.

— Нормально, — первым ответил Пуля. — Только плечи того… немного побаливают.

— Да, говорят, в «Союзах» комфортнее. Но по мне так тоже нормально, — ответил пилот. — Кстати, поздравляю! Вы теперь официально космонавты. Только что пересекли линию Кармана. Граница космоса!

Я скосил глаза на соседний ложемент. Пуля тоже глядел на меня. Мы одновременно улыбнулись, потом пожали друг другу руки.

— Невесомость это круто! — сказал Пуля.

— Это ненадолго, — вздохнул в шлемофоне голос Рубина. — Скоро начнём торможение. Кстати, не пугайтесь огня: тут многоразовая тепловая защита, наше ноу-хау.

Время старта и траекторию рассчитали таким образом, чтобы приземлились мы около двух часов ночи по местному времени. Так было рекомендовано принимающей стороной, чтобы не привлекать внимание широкой общественности.

В качестве места приземления был указан один из частных аэродромов, в двухстах километрах от Денвера. Местность там была относительно безлюдной, вокруг только фермы да заброшенные шахты. Поэтому и пострадала несильно — по нашим меркам, аэродром находился в зелёной зоне.

Навигационное оборудование и огни, разумеется, не работали. У них восстановление даже не начиналось толком — гражданский конфликт едва закончился.

И всё-таки на подлёте я заметил, что внизу есть огоньки: мелкие городишки и фермы смогли наладить электроснабжение самостоятельно. Больше того, визуально над территорией Штатов таких огоньков было больше, чем у нас.

Когда на Западе встали силуэты гор, закрывая зубчатой линией звёздное небо, гул движков истребителя вдруг стих. Я опять рефлекторно вцепился в ложемент. Что случилось? Горючее не рассчитали? Отказ электроники? Как же обидно-то…

— Ребят, если что — не паникуем, — сказал Рубин, будто почуяв мою тревогу. — Мы в невидимом режиме. Движки на минимуме до посадки, плюс активный шумодав. С техникой всё нормально.

— А, да? — ответил Пуля. — А я подумал, что планировать будем!

— Аэродинамическое качество у нас не слишком больше, — сказал Рубин. — На планирование я бы не очень рассчитывал…

Я про себя отметил это «у нас». Будто Рубин считает себя и машину единым целым. Впрочем, что удивительного?

В том секторе, куда мы летели, никаких огоньков не было совсем. Лишь у самого горизонта что-то мелькало: то ли автомобильные фары, то ли лучи прожектора.

Гул ветра за бортом постепенно менял тональность. Мы замедлялись.

Темнота снаружи была откровенно пугающей. Я понимал, что в распоряжении Рубина есть самые совершенные электронные глаза, подключенные непосредственно к его нервной системе — но всё равно. Любая техника может отказать, особенно такая сложная…

— Внимание, садимся, — совершенно неожиданно сказал пилот.

Мне казалось, что до земли ещё минимум пара километров….

Едва ощутимое касание. Торможение, натянутые ремни и… снова тишина. В этот раз даже без гула ветра за бортом.

— Ну что, где они? — спросил Пуля. — Видно?

Нас, конечно, должны были встречать. Именно такой была договорённость.

— Странно… — растерянно сказал Рубин.

— Что? — спросил я.

— Никого не наблюдаю… перепроверяю, может, полосу перепутали — тут это не мудрено. Их много…

Какое-то время сидели в тишине и темноте. Только приглушённо светился центральный дисплей.

— Да нет, всё верно, ребят, — сказал пилот. — Мы на месте.

— Может, они появятся, когда мы выйдем? — предположил Пуля. — Осторожничают?

— Я просканировал местность на пять километров вокруг, — ответил Рубин. — Нет здесь людей. Совсем. Даже автомобилей нет. Только пара старых джетов, похоже, неисправных — на стоянке возле ангара.

— Надо принимать решение, — сказал Рубин. — Тор?

Меня назначили старшим наземной миссии. То есть с того момента, как мы остановились на полосе, решения принимал я.

— Может, на связь выйдем? — вмешался Пуля. — Как-то не хочется сразу обратно…

— На связь только в экстренных случаях, — напомнил я.

— Так а чем случай не экстренный?

— Когда нашей жизни или миссии будет угрожать неустранимая опасность, — добавил я.

— Тогда что? Может, подождём? Они же могли время перепутать, так? — спросил Рубин.

— Могли, — ответил я. — И время, и место. Все мы люди. Если бы это была ловушка — на нас бы уже напали, так? А Рубин говорит, тут никого… да, скорее всего, это какая-то ошибка. Накладка в обмене информацией.

— Похоже на то, — согласился Рубин.

— Мы же должны были оставить истребитель в каком-то ангаре, да? — спросил я. — По первоначальному плану?

— Вон в том, — ответил Рубин. После чего на мониторе появилось синтезированное изображение окрестностей. Ангар был выделен красным цветом.

— Он закрыт? — спросил я.

— Как раз нет. Ворота нараспашку, и внутри пусто, — ответил Рубин.

— Будто готовились нас встречать, да? — спросил Пуля.

— Может быть, — ответил я. — А может и нет. Так что просто сохраняем бдительность. Давайте так: загоняем машину в ангар. Рубин, ты остаёшься с машиной. При малейшей угрозе захвата — старт и домой.

— Хочешь, чтобы я вот так запросто вас тут бросил?

— Слушай, мы сможем сами о себе позаботиться. И вернёмся при необходимости, найдём способ, сколько бы времени это не заняло, — ответил я. — А такая техника не должна попасть не в те руки. Ни при каких обстоятельствах. Это ясно?

— Ясно, командир, — вздохнул Рубин. — Понято. Принято.

Я почувствовал, как машина двинулась и мы медленно покатили в сторону ангара.

Мне ужасно хотелось избавиться, наконец, от лётного костюма. И особенно — от пипетки. С мочеприёмником я чувствовал себя не героем — покорителем пространства, а каким-то подопытным кроликом.

Наконец, машина полностью скрылась в ангаре. Рубин заглушил двигатели, фонари обеих кабин открылись.

Отстегнув кислородную маску, я вдохнул воздух полной грудью. Пахло перегретым металлом, керосином и ещё чем-то растительно-экзотическим.

Забавно, что в таком высокотехнологичном средстве передвижения для высадки в нештатных условиях был предусмотрен верёвочный трап. Самый обычный, с узелками — он находился в сложенном состоянии в специальной нише.

Когда мы с Пулей спустились, Рубин уже ждал нас внизу. Он включил часть наружного освещения возле кабин, на самый минимум, только чтобы рассеивать темноту огромного пустого помещения.

— Пока нас нет, жди в кабине, — сказал я. — Чтобы если что стартовать сразу.

— Принял, — улыбнулся Рубин. — Кстати, разведу рекомендую начинать с севера. Там какая-то обитаемая ферма, километрах в пятнадцати. По данным партнёров население тут лояльное, можно выйти на контакт с властями. Только осторожнее: народ после войны нервный.

— Понятное дело, — ответил Пуля.

— Спасибо, так и поступим, — ответил я. — Багаж открой, будь добр.

— О, да! Нормальная одежда! — обрадовался Пуля. — Наконец-то! Блин, как ты в этой штуковине часами сидишь! — он обратился к Рубину, очевидно, имея ввиду лётный костюм.

— Сутками иногда, — ответил Рубин. — Дело привычки.

— Наверное.

Наша задача была разведывательной, так что стандартное и даже нестандартное тактическое снаряжение не годилось. Поэтому нас снабдили одеждой, с виду похожей на обычную гражданскую: джинсы, кожаные ботинки «Рэд Винг», майка, свободная клетчатая рубашка, отлично маскирующая наплечную кобуру, тёплый жилет (со встроенными скрытыми бронепластинами), бейсболка с изогнутым козырьком (и композитной бронёй).

Оружие было соответствующим: «Глок» — 19, несколько запасных магазинов, плюс «Гербер Марк — 2». Так что при желании мы вполне могли сойти за местных.

Картину дополняли комбинированные приборы ночного видения, замаскированные под гражданские спортивные очки. Они не очень-то шли к остальному «прикиду» — но тут выбирать не приходилось. Да и ночью их было не разглядеть особо.

В дополнение нам дали редкость: отечественный защищённый планшет на «Эльбрусе» с продвинутой инерциальной системой навигации. Плюс рации «Хайтера», которые, само собой, разрешено использовать только в самом крайнем случае. Хотя с рациями ситуация в целом была проще: на территории США их оставалось довольно много, и они активно использовались не только военными подразделениями, но и фермерами и другими хозяйствующими организациями.

Когда мы переоделись и спрятали лётные костюмы в багажный отсек, к нам подошёл Рубин. Он выглядел встревоженным.

— Ребят, в общем, такое дело. Я не мог сканерами достать до выгородки — вон там, сзади, — он указал направление. — Там экран. Прогулялся. В общем… Тор, мы что-то похожее в Подмосковье видели.

— В смысле? — озадаченно переспросил я.

— Лучше сам глянь, — ответил Рубин.

Я включил фонарик — светодиодный «Маглайт» — и пошёл в указанном направлении.

За металлическим щитом я ожидал увидеть какие-нибудь технические штуковины для обслуживания самолётов, стеллажи с запчастями или что-то в этом роде. Но вместо этого там оказалось помещение, длинной метров десять и шесть метров в ширину, внутри которого концентрическими кругами были расставлены металлические бочки, выкрашенные в красный цвет. В центре помещения стоял круглый пластиковый стол, на белой столешнице которого неряшливыми мазками какой-то коричневой краской был нарисован равнобедренный треугольник, вписанный в круг.

Я подошёл к ближайшей бочке. На ней лежало что-то вроде грязной тряпки. Я не стал трогать её руками, вместо этого подошёл вплотную, посветил фонариком и нагнулся, чтобы рассмотреть получше.

Пуля оказался менее щепетильным: он тоже подошёл к соседней бочке, и поднял похожую тряпку.

— Обалдеть! — сказал он ровно в тот момент, когда я разглядел, что это кусок кожи с человеческими волосами. — Это ж скальп!

Я выпрямился, поморщившись.

— Положи на место. И лучше не трогай, — сказал я. — Биологическую безопасность никто не отменял.

— Понял, — кивнул Пуля. После чего достал из кармана дезинфектор и пару раз прыснул себе на ладонь.

Я одобрительно кивнул.

Осмотрев остальные бочки, мы обнаружили ещё одиннадцать скальпов. Всего тринадцать. Потом я подошёл к центральному столику, наклонился и принюхался. Похоже, то, что я изначально принял за коричневую краску было кровью.

Мы вернулись к Пуле.

— Видел, да? — спросил он.

Я кивнул.

— Какие-то местные индейские радикалы? Обострение старых противоречий? — предположил Пуля.

— Этот символ, — ответил я. — Треугольник в круге. Мы его уже видели с Рубином.

— Ого! В Подмосковье? — удивился Пуля.

— Ага, — кивнул я.

— А скальпы там тоже были?

— Там были другие вещи… но нет, скальпов не было, — ответил Рубин.

— Значит, местная специфика, — удовлетворённо кивнул Пуля. — Слушай, а сканеры самолёта могут мёртвые тела обнаруживать? — спросил он. — Когда сюда катились смотрел по окрестностям?

— Смотрел, — утвердительно ответил Рубин. — В километре к северу скелет коровы. Пара койотов охотится в трёх километрах на запад. Ещё тут полно мышей. Но трупов нет.

— Впечатляет, — заметил я.

— А есть какие-нибудь сооружения? Вроде этой выгородки, за которой не видно, а? — не унимался Пуля.

Рубин нахмурился.

— Подвал диспетчерской. Где-то полтора километра отсюда, почти по центру полосы. За ним три брошенные машины. В багажники заглянуть не могу. Да и в салоны не очень, если честно — угол неудачный.

— Значит, тела могут быть там, — сказал Пуля. — А что, если это и были наши встречающие?

Мы с Рубином переглянулись.

— Не, ну представьте, тут была сходка эти… как шеф говорит, радикалов. А наши приехали встречать нас. Ну и нарвались по полной… — сказал Пуля.

— Может быть, — ответил я. — А может и нет. Те, кто должен был нас встретить, прибыли на место, увидели всё это дело — и предпочли сбежать нафиг. А предупредить не успели.

— Или не захотели, — вмешался Рубин.

— Тут следов никаких нет, — заметил я, посветив на пол ангара. — И там, за выгородкой тоже. Значит, кем бы ни были погибшие — с ними расправились не здесь.

— Они могут вернуться, — заметил Пуля.

— Могут, — кивнул я. — Поэтому Рубин должен быть готов стартовать в любой момент. Слушай, ангар же экранирует сенсоры самолёта, так? Может, лучше выкатиться тогда, а?

— Не экранирует, — возразил Пуля. — Он не из металла. Какой-то полимер.

— А-а-а. Ясно. Хорошо тогда. Наверное.

— Ну что, надо решения принимать, — сказал Пуля. — Будем обследовать вышку и стоянку тех машин, а?

Подумав секунду, я ответил:

— Будем. Как иначе-то. Пока план такой: если обнаруживаем погибших — пробуем связаться с местными властями. Рассказываем ситуацию. Дальше по первоначальному плану, если осложнений не будет.

— А если будут? — уточнил Пуля.

— Если будут — то Рубин стартует, а мы с тобой остаёмся разгребать всё это дело. Выйдем на местные власти, найдём способ связаться с нашими… дальше договоримся о способе эвакуации.

— Тогда нам надо антидот забрать, — сказал Пуля. — И остальное. Иначе он обратно всё увезёт.

— А вот это верно! — кивнул я.

Перед тем, как выйти, мы достали из багажного отсека рюкзак, где в специальном контейнере находились ампулы с антидотом и отдельно — заготовки для вакцин и документация.

Я нацепил рюкзак, и мы с Пулей вышли из ангара, направляясь в сторону диспетчерской.

Снаружи было прохладно, где-то плюс десять, не больше. Пахло свежестью и немного гарью. Интересно, тут что-то сгорело недавно? Или это от хозяйств долетает?..

Шли достаточно быстро. Фонарей не включали — пользовались «ночниками». А то очень уж приметно выглядели бы на рулёжке.

Диспетчерская оказалась небольшим каркасным строением. Внизу было что-то вроде зала ожидания и несколько административных помещений. Всюду следы разграбления: стёкла побиты, никакой техники. Только документация разбросана по полу.

Наверху была примерно такая же картина: всё ценное вынесено. Всё то, что вынести было невозможно — разбито.

Никаких трупов тут не было. Даже в подвале.

На парковке стояло два старых пикапа и один седан. Все в таком же разорённом состоянии, как и диспетчерская: капоты подняты, всё ценное выкорчевано. В салонах хватало мусора — но и только. С багажником седана пришлось повозиться: пришлось вскрывать замок ножом. Но мы справились. Внутри оказалась целая канистра с бензином — немалая ценность по нынешним временам, однако мы оставили её на месте.

Сориентировавшись по планшету, я хотел было двинуться по направлению к ферме, о которой говорил Рубин, но тут на дороге, ведущей к аэродрому, вдруг мелькнул проблеск света.

Не сговариваясь, мы с Пулей нырнули за крыло ближайшего пикапа.

К нам быстро приближались жёлтые фары. Их свет подёргивался на неровностях дороги.

Глава 6

Мужик был одет в джинсы и тёплую фланелевую рубашку. Бородатый и кряжистый, он был примером типичного фермера — хоть в рекламе снимай. Даже помповое ружьё в его правой руке смотрелось вполне гармонично. К счастью, его ствол теперь смотрел в землю, а не на нас.

Рядом с мужиком стояла женщина. Худая, с выразительным волевым лицом и длинными светлыми волосами. «Наверно, жена», — подумал я.

— На мародёров они вроде не похожи, — тихо сказала она на уху мужику.

Впрочем, недостаточно тихо: мы услышали. Ночь была тихой.

— Пожалуй, — согласился тот.

Говорили на английском, с непривычными «жующим» акцентом, проглатывая окончания.

— Те так себя не ведут… и эти чистые слишком, — продолжал мужик, критически оглядывая нас.

— Вы с Украины, что ли? — выдала женщина. — Акцент похож.

Мы с Пулей переглянулись. Тонкий момент: сходу выдать правду опасно — всё-таки ядерная война случилась именно между нашими державами. А с вранья начинать знакомство не хотелось, особенно учитывая нашу высказанную ранее просьбу связаться с властями…

— Нет, — ответил я. — Не с Украины.

— Значит, русские? — спокойным тоном продолжал мужик. — Беженцы, так? Из Калифорнии небось идёте к цивилизации, так?

— Русские, — согласился я.

— Ну ясно… вообще хорошо смотритесь для такой дороги. В диспетчерской трубу нашли, так? Умывались?

Я сделал паузу, соображая, как лучше ответить.

— Да не бойтесь, вода там самотёком из скважины идёт. Вполне нормальная, её даже сейчас пить можно, так? Мы всё собираемся полив организовать для дальнего поля — да руки никак не доходят… молодцы, что в человеческом виде себя держите. А то с той стороны впервые месяцы торчков было, стада целые. Как в «Ходячих», один в один. Смотрели «Ходячих»?

— Я смотрел, — вмешался Пуля. — Только первые два сезона. Дальше там ерунда какая-то пошла.

Я вдруг обнаружил, что на английском он говорит, пожалуй, лучше меня. Даже умудряется имитировать акцент, очень похоже. Я бы на слух не отличил от местного, а слух у меня острый.

Мужик рассмеялся.

— Да-да, многие так говорят… — ответил он. — Значит, вы ходите на гражданство Конфедерации подать, так?

— Очень возможно, — дипломатично ответил я.

— Тогда вы по адресу.

Мужик подошёл ко мне и протянул широкую, как лопата, ладонь.

— Я Колтон. Колтон Крайслер. А это моя жена Джен, — представил он.

— Дмитрий, — ответил я. — Можно просто Дима. А это мой брат Павел.

Пуля с удивлением посмотрел на меня. Я едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

— Брат, значит… хорошо, что друг друга держитесь — а то у вас в Калифорнии там такое с семьями творилось, такое рассказывали, что волосы дыбом… люди друг от друга отрекались, ненавидели, чуть ли не убить грозились — только за то, что кому-то нравился Трамп перед последними выборами. Представляете себе такое? Дети на мать кидались, сёстры на братьев — сплошь и рядом.

— У вас, значит, иначе было? — уточнил я.

— Ну как… всякое, конечно, случалось. Но в целом народ тут куда как спокойнее, — ответил Колтон. — Вы это… рюкзаки свои в кузов, а сами можете на заднее сиденье. Мы сами сейчас в город едем — добросим. Мэр и команда до завтрашнего вечера, понятное дело, будут в отключке. А вечерком вы к нему загляните, всё оформит в лучшем виде.

Я стал лихорадочно вспоминать, какой сегодня день недели, с учётом перелёта. Выходило, что вроде четверг — но, наверно, я ошибался. Иначе с чего бы вдруг мэр был в отключке? Значит, сегодня пятница, все ходят по барам, все дела… как в старые добрые времена.

— Жильё лучше на вашей стороне поискать, это к северу от ярмарки, пара кварталов, разберётесь. У вас деньги-то есть? Хотя откуда… — вздохнул фермер.

— Есть пара сотен, — возразил я.

Нам выдали на всякий случай наличные доллары. Точной информации об их хождении не было. Партнёры говорили, что обычные люди могу поменять их на новую валюту, которые они вводили в оборот, и что ими всё ещё можно где-то расплачиваться.

— Долларов США? — грустно спросил Колтон. — Говорят, в Калифорнии ещё где-то в ходу, на развалинах… нет, я говорил про настоящие деньги. Баксы Конфедерации.

— Нет, таких у нас нет, — ответил я.

— Ну да не страшно. Беженцам положены подъёмные, как только первый контракт подпишите. Так что комнату сдадут под честное слово.

— А если не найдёте никого, с кем договориться можно — приходите к нам, — добавила Джен.

Я видел в зеркало заднего вида, как муж посмотрел на неё с неодобрением, но смолчал.

— А что значит «ваша сторона»? Это название района? — спросил Пуля.

— Да нет, ваша — значит русский квартал. Там в основном ваши живут, — ответил Колтон. — До войны-то у нас не было своего русского квартала. А потом, когда у вас началось, приехало с Украины много беженцев. С теми русскими, которые у нас тут жили, они поначалу не ладили. Даже конфликты были, властям приходилось вмешиваться. Ну а после дня Большого Баха всё как-то разом прекратилось: стали друг друга держаться. Вот и получился целый квартал: там русские, бывшие украинцы, армяне, грузины, казахи… в общем, ваши все. Мы-то с Джен понимаем, что это всё отдельные народы, мы из образованных, а так, для остальных вы все как были русскими, так и остались. Так проще. А сейчас-то уж это и подавно никого не трогает… не до этого всем. Как в старые добрые времена.

— Ясно, — кивнул я. — Спасибо.

Колтон гнал по тёмному извилистому шоссе. На мой взгляд, значительно быстрее, чем было бы разумно, но от комментариев относительно его манеры езды я благоразумно воздерживался.

Где-то минут через сорок на горизонте показалась россыпь электрических огней. Мы подъезжали к небольшому городку.

— У вас и электричество, получается, есть?

— А то как же! Цивилизация! — с гордостью ответил фермер. — Сегодня в честь праздника включили на всю ночь. А так обычно освещение до полуночи держат. Мы лучшие в округе, а то и во всём штате по этому показателю! На севере, в Марбл-Крик, включают всего на пару часов вечером, с шести до восьми, только, значит, чтобы люди помыться-постираться успели.

— Какая-то станция работает? Аккумуляторы? Солнечные панели? — уточнил Пуля.

Колтон даже обернулся и бросил на него удивлённо-презрительный взгляд.

— Без обид, парень, но ты слишком много времени провёл в этой помойке, в Калифорнии… ты давно там жил, так? Дай догадаюсь: вы единоутробные браться. Дмитрий старше и остался в России с отцом. А ты родился уже здесь. Дмитрий же потом приехал, скорее всего, учиться, так?

— Ну, примерно, — дипломатично ответил я.

Фермер довольно осклабился и продолжил:

— Так вот, избавляйся от всего этого демократического дерьма, парень. Чем скорее — тем лучше. Теперь тут земля Конфедерации. Солнечные панели с ветряками вашими — дерьмо на палочке! В соседнем округе пытались починить один такой — три человека погибло, а толку? Ноль толку. Так что наши генераторы на дизеле работают. Нефть из Техаса траками таскаем, крекинг на старом заводе возле Солид-Спрингс наладили, нашлись ещё работники, кто не спился с девяностых… всё, как в старые добрые времена! Наши соседи на юге, бес их попутал, пытались из своего зерна по дерьмовым зелёным технологиям биодизель гнать — так их упрятали тюрягу, на два года! За вредительство. Это ж додуматься надо: народу чистой еды не хватает, а эти дождаться не могли, пока нормальную нефтяную логистику наладят!

— Что… всех упрятали? — поинтересовался я, представляя, что где-то на юге теперь есть ещё одна заброшенная ферма.

— Да нет, конечно, — Колтон махнул рукой. — Батяню ихнего, да подельника его, кузена. Двое сыновей его на хозяйстве осталось. Как иначе-то? У них на ферме одних детишек пять штук, нельзя без присмотра оставить. И без того с Запада беспризорников до сих пор автобусами привозят — даже непонятно, как эти хиппи столько народу наплодили, со своей анальной повесткой! Вот наши и организуют периодически поисково-спасательные экспедиции. Наркош тамошних не трогаем, а вот детишек вызволять стараемся.

Мы подъезжали к городку. Я с удивлением разглядел, что огни освещали не только городские улицы. Возле городской окраины было что-то вроде большой ярмарки: светились карусели и даже небольшое колесо обозрения. По периметру большой парковки у ярмарки горели костры, а в воздухе отчётливо запахло дымком и жарящимся мясом.

Потянув носом воздух, Пуля сказал:

— С едой, похоже, у вас проблем нет.

— А это потому, что работать умеем, — хохотнул Колтон. — И едим по-человечески, а не листьями питаемся, как хиппи-демократы…

Он открыл подлокотник и, покопавшись там, извлёк небольшую бумажку, после чего протянул её нам.

— Держите вот, десять баксов. Отдадите с подъемных. Вы же голодные небось, так? Погуляйте по ярмарке, поешьте хоть еды нормальной… в пустыне-то чем питались? Мышами да ежами, так? — он хохотнул. — Но если серьёзно, то с мясом не усердствуйте. Пара колбасок — не больше. И овощами закусывать обязательно! А то медпункт у нас есть — но не настоящая больница. Ближайшая хирургия так вообще в пятидесяти милях к северу, на месте бывшей базы Нацгвардии, которая чудом уцелела…

— Спасибо, — сказал я, принимая деньги.

— С подъёмных вернёте, — ответил фермер. — Я вас тогда у ярмарки высажу. Ваш квартал потом найдёте: четверть мили, до первых домов, потом налево и ещё полмили где-то. И вы на месте. Поймёте по вывескам. Насчёт жилья обратитесь к дружинникам, они улицы патрулируют, помогут.

— Спасибо, — повторил я, после чего всё-таки решился спросить: — послушайте… хотел спросить… а на аэродром вы почему поехали? Нас как-то заметили? Или в диспетчерской сигнализация была или что-то в этом роде?

Колтон рассмеялся.

— Сигнализация? В этой помойке? Да там в первый месяц после Большого Бума всё ценное повытаскивали… тут вообще разгул мародёрства знатный был. Спасибо Второй поправке, хоть было, чем ферму защищать, а то бы нам туго пришлось… — он вздохнул. — Нет, никто бы вас так не нашел. Через денёк, думаю, сами бы на ферму вышли. А так, считай, вам повезло… мы тут по другим делам были.

Он бросил взгляд на жену. Та посмотрела на него и произнесла:

— Скажи им, Колт… это честно будет. А то расписал тут всё, будто у нас тут земля обетованная…

— В общем, как и везде, не всё у нас тут гладко, ребят, — сказал фермер. — Некоторое время назад у нас начали люди пропадать. Поначалу исчезал один-два человека в месяц. Даже думали, что люди куда-то дальше идут — в Техас, там, или на побережье, чтобы осесть в более тёплом климате. Но потом это стало случаться всё чаще. Исчезали люди, которые ну никак не должны были хотеть куда-то убегать. Понимаете, о чём я, так?

Он сделал паузу, ещё раз глубоко вздохнул и продолжил.

— Ходят слухи, что где-то в горах есть уцелевший бункер, где прячутся демы. Говорят, над Аспеном знатно бахнуло, и там тоже были бункеры демовских богатеев… но, видно, не всех завалило.

— Они похищают людей на органы, — убеждённо, с ненавистью в голосе сказала Джен. — Это точно. От радиации у них печень и лёгкие отказывают, вот они и берут запасные. Раньше так с бедняками поступали, когда те подписывали бумаги, соглашаясь на разные биологические программы.

— Ну Джен, эти страшилки как… — хотел было возразить Колтон, но жена перебила его.

— Вот увидишь, Колт, всё так, как я и говорю! Кэрол говорила, что видела выпотрошенные тела на трассе возле Силверторна… а я ей верю!

— Кстати, они вроде к нам с Джорджем приехать собирались после Хэллоуина? — спросил Колтон, явно стараясь сменить тему.

Я вдруг сообразил, в честь какого праздника организовали ярмарку. Ну да — октябрь же! Хорошо хоть спрашивать не стал…

— Скорее всего, не приедут, — ответила Джен. — Джемма на сносях, по срокам ещё две недели — но может родить в любой момент. А у них там доктор Гувер… лучшего акушера не найти на всём Среднем Западе!

— А-а-а, тогда конечно… надо бы к ним на Рождество заглянуть.

— Заглянем, конечно, — кивнула Джен. — Только с покрышками на «Шеви» разберёмся… вроде на следующей неделе Майкл обещал достать в хорошем состоянии из Монтаны, с вылазки…

— Ну, да, ну да…

Они обсудили ещё какие-то свои дела. Мы тем временем доехали до парковки и встали у её края.

— Ну что, тут я вас высажу, — сказал Колтон, — а мы…

— Колт, я проголодалась! — Джен перебила его. — Пойдём тоже перекусим чего-нибудь…

— А пойдём! — согласился фермер.

Он заглушил двигатель, закрыл окна, после чего мы вышли из машины.

На парковке было достаточно светло, и я достал купюру, которую мне одолжил Колтон, чтобы рассмотреть внимательнее.

В целом дизайн был похож на старые доллары. На лицевой стороне портрет какого-то мужика с седой бородой, одетого в старинный мундир. Он чем-то напоминал Карла Маркса. «Роберт Эдвард Ли» — прочитал я надпись под портретом. Имя мне ничего не говорило, а спрашивать я благоразумно не стал.

А оборотной стороне был флаг с крестом в центре, напоминающим Андреевский. Полосы креста были заполнены пятиконечными звёздочками. Кажется, я видел похожий флаг раньше — на нашивках байкеров.

Над флагом шла надпись: «Confederate States of America». И ниже: «Confederate Reserve Note».

— Нравится? — спросил Колтон, заметив, как я разглядываю купюру. — Познакомься, это настоящие деньги. Правительство ввело золотой стандарт, и мы не будем от него отказываться. Навеки и Аминь! — улыбнулся он.

— Круто, — кивнул я.

Мы пошли по парковке в сторону ярмарки. Тут не было твёрдого покрытия — лишь насыпанный гравий, сквозь который кое-где пробивалась трава. Парковка явно не была постоянной.

— Так, получается, вы заехали на аэродром, потому что искали кого-то пропавшего? — спросил Пуля.

Я посмотрел на него. На мой взгляд, тему развивать не следовало. Увидев мой взгляд, напарник чуть заметно пожал плечами, мол, а что такого? Информацию-то брать надо…

— Нет, — ответил Колтон. — Сэм, мой старший, возвращался с поисковой партией и говорит, будто заметил над аэродромом какую-то тень. Вроде как самолёт садился. По мне так ерунда полная: кто сейчас будет садиться в темноте? Наверно, птица была… но мы на всякий случай решили проверить, и наткнулись на вас.

— Видать, Всевышний вас любит, — вмешалась Джен. — Привёл нас.

— Наверное, — улыбнулся Пуля и добавил: — а кто такие демы? Которые в горе прячутся?

— Демократы, — ответила Джен. — В ваших краях их хватало, так?

Мы дошли до окраины ярмарки. Тут было организовано что-то вроде фуд-корта: с трёх сторон трейлеры и ларьки с разной едой. Возле некоторых были разведены мангалы с углями, на которых шкворчали котлеты и колбаски. Странно, но цельными кусками, как в шашлыках, тут мясо предпочитали не готовить.

Народу было довольно много: взрослые самых разных возрастов, дети. Все говорят, смеются, что-то обсуждают. Со стороны аттракционов доносится громкая музыка. Играют кантри, певица довольно приятным голосом тянет песню о тяжёлой доле кочевников-номадов…

В общем, довольно атмосферно.

С Колтоном и его женой здоровались люди. Те отвечали. На нас кидали заинтересованные взгляды, но с вопросами никто не лез, равно как и не стремился познакомиться. Лишь улыбались приветливо.

Мы встали в небольшую очередь возле фургончика, на котором почему-то готическим шрифтом было выведено: «Хот-доги Астора».

— Фрэд лучший мясник, что ни говори, — прокомментировал Колтон, занимая очередь. — Это если вы посытнее любите, и не против квашеной капусты, в немецком стиле. Если же хотите привычную вам еду — то вон там Родригес делает отличные такос.

Он указал на дальний конец фуд-корта, где перед небольшим ларьком тоже выстроилась очередь.

— Капуста это отлично, — улыбнулся я.

Колтон одобрительно кивнул.

Сосиски и впрямь оказались отменными: в меру сочные, прожаренные как надо, с тонкими специями. Да и капуста была вполне на уровне.

Я едва успел доесть свою порцию, как увидел, что к столику, который мы заняли, направляется огромный мускулистый мужик в полицейской форме и широкополой шляпе. У него на груди висела знакомая по многочисленным фильмам звезда шерифа.

Мужик кивнул Колтону и сказал:

— Привет, Колт. Это с тобой ребята?

Колтон кивнул.

— Ага, нашёл в аэропорту возле фермы, ночевать там пристраивались.

Шериф улыбнулся нам, после чего сел рядом.

— Отлично, — сказал он, протягивая через стол свою огромную ладонь. — Я шериф Джеферсон.

Мы с Пулей по очереди пожали протянутую руку.

— Ребят, вы уж извините за накладку. Машина, которую отрядили на встречу, напоролась на промоину на резервной дороге. До сих пор вытащить не можем. Хотели путь срезать, чтобы прибыть пораньше, — сказал он, глядя на нас. — Вы Дмитрий и Павел, верно?

Мы переглянулись.

— Верно, — сказал я.

Колтон сидел, широко распахнув глаза и приоткрыв рот.

— Джеймс, ты их знаешь? — спросила его жена. — У тебя родственники в Калифорнии?

— У меня? — улыбнулся шериф. — Джен, ты что такое несёшь?

— Тогда откуда ты этих ребят знаешь? Они ведь из Калифорнии, так?

— Они из России, Джен, — ответил представитель власти.

— Да это мы уже поняли, — продолжала она. — Но сейчас-то они из Калифорнии добрались, так?

— Джен, Колт, — вздохнул шериф. — Наши гости добрались из России. Так что рад, что вы уже познакомились и поладили.

Глава 7

В городке стояла золотая осень: жёлтые и красные листья на деревьях, яркое солнце, прохладное глубокое небо. Народу было совсем немного, все отсыпались после вчерашнего Хэллоуинского фестиваля.

Мы ночевали в мэрии, в специально отведённом закутке для командированных служащих нового государства. Не сказать, чтобы там было роскошно — но вполне терпимо. Утром мы даже смогли помыться, когда по расписанию дали электричество. Мощности сети хватало, чтобы использовать проточный водонагреватель.

Было немного совестно перед Рубином, который вынуждено довольствовался спартанским набором для личной гигиены из походных запасов. Но тут уж деваться некуда: возле машины обязательно должен быть кто-то из наших. А тот факт, что рация молчала, скорее, говорил о том, что у него всё в порядке.

Потом нас пригласили на завтрак — в небольшую кафешку через дорогу. Заведение было типичным, стереотипно-американским. Вообще многое в этом городке было именно таким, будто оставшимся с тех времён, когда голливудскими фильмами засматривались с восхищением. Точно такие же кафешки были в «Противостоянии» по Кингу, «Кошмаре на улице вязов» и других фильмах ужасов, просмотренных в детстве.

Я выбрал омлет и овощной салат, которые оказались на удивление приличными. Пуля же взял оладьи с кленовым сиропом. Всё это дело мы запили кофе — довольно мерзким, из капельной кофеварки, но, судя по всему, настоящим.

После завтрака мы снова вернулись в мэрию, где в кабинете главы округа уже собралась местная политическая верхушка: сам мэр, полноватый и лысый человек среднего возраста. Его звали Эндрю Дэвис. Шериф, с которым мы познакомились вчера. С ними представитель властей Конфедерации, тот самый, который должен был нас вчера встретить вместе с военизированной охраной.

Конфедерат был сухощавым и высоким, с рублеными чертами лица и холодными голубыми глазами.

— Мартин Харрис, — представился он, протягивая руку для пожатия. — Глава Управления общественной безопасности Конфедерации.

Мы представились в ответ и пожали протянутую руку.

— Рад, что вы благополучно добрались, — сказал он. — Ваше средство доставки вернулось благополучно, верно? Когда мы закончим, можно будет спланировать вашу эвакуацию. Уверен, теперь накладок не будет.

Мы с Пулей переглянулись.

— Наше средство доставки находится там, где мы условились встретиться, — ответил я. — Оно ожидает нашего вылета.

— Гонять его туда-обратно довольно накладно, — вмешался Пуля.

— Вот как? — Конфедерат поднял тонкие брови. — В таком случае, предлагаю взять его под охрану, я распоряжусь направить взвод гвардии.

— Спасибо, но будет лучше, если мы поедем с ними, — ответил я. — А то пилот, не получив предварительно разъяснений, может отреагировать резко.

— Так там ещё и пилот есть? — удивился Харрис.

— Мы же не могли оставить самолёт просто так, — Пуля пожал плечами.

— Н-н-да… интересно… — Конфедерат постучал пальцами по столу. — Ладно, раз ситуация под контролем — предлагаю вернуться к основным вопросам.

— Вакцину и документацию мы передали вчера шерифу, — ответил я.

— Да-да, — кивнул Харрис. — Мы бы хотели принести вам официальную благодарность за содействие. Мы проверили препараты и успели их испытать… в практическом смысле. Не в медицинском. У нас не было месяцев для детальных тестов. Честно говоря, у нас вообще не было выбора. Вы успели в последний момент. Если бы вакцины не было под рукой — сегодня мы были бы вынуждены объявить общий карантин по штату. А это, знаете ли, чревато резким осложнением социально обстановки и прочими… неприятными вещами. На что, полагаю, наши общие противники и рассчитывали.

— Рад, что так получилось, — искренне ответил я.

— Я тоже рад. От имени администрации Конфедерации выражаю удовлетворение тем, что наши отношения начинаются с акта взаимопомощи.

После этих высокопарных слов за столом повисла неловкая пауза. Шериф с мэром переглянулись. После чего Джеф сказал, обращаясь к конфедерату:

— Марти, они простые ребята, как мы поняли. Не дипломаты.

— А, да? — кажется, Харрис был искренне удивлён. — Что ж, возможно, это и к лучшему… дипломатия прежних времён ни к чему хорошему не привела. Да и дипломатов сейчас у нас нет. Это всё на меня взвалили, — он улыбнулся. — Кто же вы, ребят? Военные?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Спецназ? — предположил Джеф.

В ответ я лишь улыбнулся. Партнёрам не нужны излишние детали в данном случае.

— А, ну ясно, — кивнул Харрис, — логично. По радио много не наговоришь. Да, канал формально защищён — но почему-то я уверен, что нас слушают вовсе не те, кому бы следовало. Вы вообще в курсе переговоров?

— В общих чертах, — ответил я. — У нас есть приказ. И информация, необходимая для его выполнения.

— Так, значит, сообщение про возможную базу в районе Вудмура не часть стратегической дезинформации? — уточнил конфедерат.

— Вероятно, нет, — ответил я. — Подскажите, не наблюдали ли вы какой-либо аномальной активности в том районе?

Джеф и Харрис переглянулись, улыбаясь. Мэр хохотнул.

— Ребят, да тут одна сплошная аномальная активность. Скалистые горы — это гнездо демов, и далеко не всем укрытиям достались ваши боеголовки, — сказал Эндрю.

— В последние недели они активизировались. Мы давно поняли, что они что-то готовят, и только недавно выяснили, что именно, — добавил шериф.

— Наши люди начали пропадать, — вздохнув, добавил мэр. — Видимо, где-то неподалёку есть их гнездо или выход на поверхность. Мы расставили несколько ловушек, но пока что ничего…

Я вдруг вспомнил о том, что мы нашли в ангаре. Поколебавшись секунду, я сказал:

— Мы видели кое-что там, на аэродроме, — сказал я.

— Да? Что же именно? — заинтересовался шериф.

Я подробно описал то, что мы видели. Во время моего рассказа хозяева хмурились, периодически многозначительно переглядываясь.

— Похоже на то, что было в Крипл-Крик? — спросил мэр, обращаясь к конфедерату.

— Похоже, — согласился тот, после чего пояснил, обращаясь ко мне и Пуле: — Пару месяцев назад мы случайно обнаружили поселение в заражённой зоне, среди гор. Там были люди… в общем, вы, наверно, такое тоже видели — их изменяли, готовя к чему-то.

— Мы называем их модификантами, — вставил я.

— Модификанты? Почему нет… — Харрис пожал плечами. — В общем, у них там было что-то вроде культа с жертвоприношениями. Алтари, столбы всякие… и это символ, о котором ты говорил. Треугольник в круге. Он там тоже был.

— Был? — уточнил я. — Вы провели зачистку в красной зоне?

— Конечно! — кивнул Харрис. — Не оставлять же такое в тылу?

— Воевать в зоне заражения тяжело… — заметил я, вспоминая операцию под Воскресенском.

— В смысле в зоне заражения? Вы что, подумали, что мы туда своих людей послали? — удивился конфедерат. — Зачем? Несколько «Хэлфайеров» с термобарическими боеголовками — и все дела.

Пуля взглянул на меня, улыбаясь.

— Ясно, — кивнул я. — Что ж, разумно.

— Давайте подытожим, — предложил Харрис. — Вы привезли лекарство. Мы вам очень благодарны, поэтому готовы помочь с разведкой предполагаемого объекта демов. При том, что это тоже входит в наши интересы. Предлагаю такой порядок: для начала мы возвращаемся на аэродром со взводом охраны. Шериф проводит следственные действия, а мы организуем охрану вашего самолёта. После чего можно выдвигаться на место, в район Вудмура. Сам городок, кстати, уцелел, по нашим данным там вполне благонадёжная община. Так что имеет смысл для начала поговорить с местными.

— Разумный план, — согласился я. — Только давайте мы с напарником поедем первыми. А уже потом взвод охраны и всё остальное.

— А, ну да, вы говорили, — кивнул, улыбаясь, конфедерат, — нервный пилот.

— Не нервный, — возразил я. — А исполнительный и ответственный.

В знак согласия Харрис поднял ладони.

Ночью мне казалось, что мы ехали дольше. Но на самом деле до аэродрома оказалось меньше часа езды.

Мы ехали в пикапе шерифа. На нём очень кстати не было никакой специальной раскраски — а то Рубин мог бы занервничать.

Я попросил остановить машину возле заброшенного терминала, чтобы дальше пойти пешком. Так было спокойнее. Мы ведь с Пулей не знали боевых возможностей самолёта — не положено было. Но я не сомневался, что под его футуристическими формами скрывается парочка сюрпризов.

Мы шли с шерифом. За нами, чуть позади, Пуля. Чтобы Рубин не подумал, будто кто-то из местных нас взял в плен.

Конечно, теоретически можно было связаться по рации и всё обговорить — но мне совершенно не хотелось светить наши аппараты, учитывая то, что сказали местные насчёт обитателей Скалистых Гор.

Рубин встретил нас возле входа в ангар. Выглядел он на удивление свежим и отдохнувшим. Даже побрился.

— Привет, — сказал он, улыбаясь, на английском, обращаясь к шерифу. — Вы, должно быть, представитель властей?

— Это Джеймс Джеферсон, — представил я. — Местный шериф.

— Очень приятно, — кивнул Рубин, подходя ближе и протягивая руку. — Меня зовут Алексей. Можно просто Алекс.

— Взаимно, Алекс, — шериф пожал ему руку.

Я заметил, как он разглядывает самолёт: с удивлением и даже какой-то опаской.

— Значит, ты и есть тот, кто приручил эту красотку? — произнёс он.

Я заметил, как у Рубина покраснели щёки. Теперь он точно оправдывал свой позывной.

— Вроде того, — ответил он.

— Впечатляет… одна контора у нас в Денвере разрабатывала движки для похожего проекта. Но, похоже, недостаточно быстро.

— Было бы интересно посмотреть, — дипломатично заметил Рубин.

— Ну, сейчас-то смотреть там уже нечего, — вздохнул шериф. — Так, радиоактивное пепелище, как и во многих местах… для столицы штата не пожалели мощного заряда. Понятно, почему.

Повисла неловкая пауза.

— Наша система ответного удара сработала автоматически, — сказал Рубин спокойным и даже доброжелательным тоном. — Решение принимать было некому, президентский борт оказался под ударом… вы ведь в курсе?

Шериф от удивления даже челюсть приоткрыл.

— Ч… чего? — переспросил он. — Ваш президент… погиб?

— К сожалению, да, — кивнул Рубин. — В самом начале. То, что случилось в вашей стране — результат работы системы «Периметр». Вы его знаете как «Мёртвая рука». К её активации привела попытка обезоруживающего удара и гибель высшего военно-политического руководства страны. Так что не мы были агрессорами, и не мы причина этого всего.

Насчёт того, можем ли мы делиться такой информацией, у меня инструкций не было. Оставалось надеяться, что Рубин знает, что делает. Впрочем, как вести переговоры дальше, тем более планировать какие-то союзнические действия против глобального заговора, если наша сторона не сообщит таких фундаментальных вещей?

— А кто у вас сейчас президент? Кого привели к присяге? — поинтересовался шериф.

— У нас это немного не так работает, — ответил Рубин. — Исполнительную власть сейчас представляет военная администрация. В основном офицеры Генштаба и руководители специальных служб. Военное положение в стране никто не отменял. Выборы планируется провести после стабилизации обстановки. Скорее всего, тогда, когда новая столица будет отстроена.

— О как! Уже новую столицу строите?

— Ну жизнь-то продолжается, — я улыбнулся и пожал плечами. — А у вас где находятся центральные власти? По-прежнему в бункере?

Шериф фыркнул.

— Вот ещё! Наши по бункерам не сидели. Ну, за редкими исключениями, конечно — у нас тоже хватает богатых людей. Но то были частные бункеры, а не федеральные, которых Сонный Джо успел понастроить… столицей Конфедерации является город Ричмонд. Он, кстати, уцелел. Что, наверно, не удивительно: ничего военного там не было. Правда, пришлось повоевать за нашу столицу, в городе было дофига ниггеров.

Рубин посмотрел на меня, улыбнувшись, потом спросил:

— Значит, теперь н-слово у вас не считается ругательным?

— Ещё как считается! Не все чёрные — ниггеры. Только те, которые на стороне демов воюют, — объяснил шериф.

— Ясно, — кивнул Рубин.

— Ну что, я вызываю ребят и займёмся делом? — шериф посмотрел на меня.

— Они выделяют охрану. Целый взвод, — объяснил я. — Для самолёта. Так что ты можешь с нами пойти.

Рубин заколебался. Ему явно не хотелось оставлять технику на попечение чужаков.

— Честно говоря, был рад, когда всё пошло не по плану… — сказал он.

Я видел, что он хотел что-то добавить ещё, но мешало присутствие чужака. Можно было, конечно, перейти на русский — но это было бы невежливо по отношению к хозяевам, могло породить лишние подозрения, да и вообще не давало никакой гарантии. Тот же шериф вполне мог владеть русским — мы ведь не спрашивали напрямую. А о том, что в городе есть немало русскоязычных жителей, мы узнали ещё вчера.

— Нам с тобой будет легче, — заметил Пуля.

— Понимаю, — кивнул Рубин. — Да и выбора нет: иду, конечно.

Шериф глядел на нас выжидательно.

— Вызывай своих людей, — сказал я. — Пускай осмотрятся.

— Строго говоря, они не мои — они Конфедерации, — заметил шериф.

Он достал рацию и произнёс условную фразу. Дождавшись ответа, он кивнул и повторил:

— Займёмся делом?

— У них люди пропадали, — сказал я Рубину. — Мы, кажется, знаем, куда…

Мы с шерифом пошли в сторону выгородки в дальнем конце ангара. Пуля остался с Рубином — я слышал, как они перешли на русский, когда мы отдалились, но слов разобрать не мог.

— Проклятые демы… — неожиданно заявил шериф, глядя себе под ноги.

— Да уж… — согласился я.

— Знаешь, что плохо? — спросил он, и тут же сам ответил: — А вот что: когда шарахнуло, многие, и я в том числе, решили, что всё, конец. А нет: это дерьмо продолжается, и заканчиваться не собирается пока… чтобы вычистить все их крысиные норы, не один год уйдёт! Вам-то проще, у вас КейДжиБи есть, а вот у нас, блин, восстановление демократии. В нормальном смысле этого слова, а не в демовском.

— Я слышал, ФБР и разные Секретные Службы с РУМО тоже не то, чтобы особо церемонятся, — заметил я. — Ассандж не дал бы совать. Помните ещё такого?

— Да как же не помнить… только все эти дела прогнили насквозь. Демам продались… — шериф вздохнул. — Если бы всё нормально хоть на уровне федеральных служб было, чтобы правила сохранялись — то другое дело было бы! Ты ведь в курсе, что по результатам выборов до самого Большого Баха тяжбы были? Гражданская в любом случае началась бы — счёт на недели шёл…

За разговором мы дошли до выгородки. Я достал фонарик и подсветил шерифу дорогу.

Увидев открывшуюся внутри картину, он присвистнул. После чего достал резиновые перчатки, натянул их и пошёл собирать доказательства.

Когда мы вернулись, возле Рубина и Пули стояли три незнакомых парня в камуфляже. Прибыло обещанное шерифом подкрепление.

— Уже познакомились? — спросил я, когда подошёл ближе.

— А то как же! — улыбнулся Рубин. — У меня даже автограф попросили!

Один из дружинников смущённо опустил взгляд.

— Там работы ещё на пару часов, — сказал шериф. — Так что вы езжайте в город. Мартин расскажет, что там с организацией экспедиции в Вудмур.

— Принято, — кивнул я.

Перед тем, как мы вышли из ангара, Рубин подошёл к машине и потрогал её обшивку. Мне показалось, что он говорил с ней о чём-то.

Рубин первым почуял опасность. Мы даже не успели доехать до терминала, когда он крикнул:

— Стоп всем! На двенадцать! Нападение!

Водитель — парень лет двадцати пяти — с удивлением посмотрел на пассажира, но остановился.

Я внимательно поглядел в указанную Рубином сторону, но не заметил ничего подозрительного. Уже хотел было спросить: «Ты уверен?», но тут огненный росчерк с утробным рёвом пронзил прохладный осенний воздух.

Бахнуло возле стенки ангара.

Я заметил, что Рубин откинулся в своём кресле и закрыл глаза.

Ребята же выбежали из машин и, грамотно рассредоточившись, заняли позиции для стрельбы на земле, используя естественные неровности рельефа.

Я остался на месте. Не мог бросить товарища.

До нас долетел звук запустившихся реактивных движков.

Самолёт величественно выкатывался из ангара. Вовремя: следующий залп накрыл сооружение, заставив его сложиться в клубах огня и дыма.

Самолёт набирал скорость, видимо, готовясь взлетать. Я осторожно достал пистолет, боясь случайно побеспокоить Рубина. Приготовился отстреливаться.

Ещё две ракеты были направлены в самолёт. Судя по скорости и траектории, это были знаменитые «Джавелины», или что-то подобное.

Через несколько мгновений оба снаряда разорвались в воздухе. Видимо, самолёт обладал отличной системой защиты.

После короткого пробега крылатая машина оказалась в воздухе. И ровно в тот же момент я разглядел нападавших. Их было много, пожалуй, даже очень много. С неполным взводом, который был в нашем распоряжении, и без тяжёлого оружия нечего было и думать с ними справиться.

И как они смогли такой толпой, ещё и с техникой, подобраться так близко? Впрочем, времени гадать не было совершенно.

Единственный шанс — занять оборону вокруг терминала и ждать подкрепления. Есть шанс продержаться достаточно долго.

Я не сомневался, что самолёт тут же рванёт ввысь, чтобы вернуться на Родину в автоматическом режиме. Но не тут-то было: сделав крутой вираж, машина развернулась. У неё под брюхом что-то вспыхнуло, и в воздухе оказалось сразу четыре ракеты, нацеленные в самую гущу нападавших.

Самолёт начал следующий манёвр, уходя от возможного зенитного огня, но слишком поздно: я насчитал не меньше десяти ракет ПЗРК, нацеленных на него.

Пошёл отстрел тепловых ловушек. Другие системы обороны тоже были задействованы. В какой-то момент мне даже показалось, что машина уцелеет. Но потом две ракеты взорвались почти одновременно, и обе — возле движков.

Какое-то время орбитальный самолёт ещё продолжал набор высоты по инерции. Я даже подумал о безумной надежде на продвинутые системы пожаротушения на борту.

А в следующий момент аппарат взорвался, раскидывая огненные ошмётки на сотни метров вокруг.

Глава 8

Если бы не удар ракетами — мы бы ни за что не отбили ту атаку. Подкрепление из города не успевало никак. Значит, нас или перебили бы всех, или, что более вероятно, взяли в плен. А, учитывая «традиции» демов в обращении с пленными, ещё неизвестно, что было бы лучше.

Я это прекрасно понимал.

В горячке боя было не до переживаний. И потом, когда мы обследовали то, что осталось от атакующих — собирали трофеи, осматривали раненых, оказывали им первую помощь и фиксировали для дальнейшей передачи военной полиции. Да, у Конфедератов именно эта структура занималась пленными.

Почему-то я был уверен, что всё это время Рубин провёл в пикапе. Даже представлять не хотелось, что он испытывал в эти минуты. Но в конце концов я взял себя в руки и решил, что негоже бросать товарища в таком состоянии наедине с самим собой.

Однако в оставленной машине лётчика не было. Я решил, что его, вероятно, забрали медики и пошёл искать эвакуационный пункт для раненых, который развернули в здании бывшего терминала.

Пуля и Рубин сидели на бампере какого-то брутального вида грузовика и о чём-то оживлённо разговаривали. Пуля жестикулировал, Рубин улыбался.

Сбитый с толку, я подошёл в ребятам.

— О, командир! — улыбнулся Пуля, увидев меня. — А мы уже хотели поисковую партию подключать. Ну ты горазд: я потерял тебя тогда, когда ты погнался за этими двумя, на мотоцикле.

Я смутно припомнил один из эпизодов схватки. Кажется, это было в самом начале.

— Да, было дело… — заметил я.

— Вроде нормально по обстановке отработали, а? — напарник подмигнул мне.

— Нормально-то нормально… — я вздохнул и присел рядом на бампер — благо его размеры вполне позволяли такую вольность. — Ты как? — я обратился к Рубину, стараясь заглянуть ему в глаза.

— Как-как… — ответил тот. — Блин, хреново, что самолёт потеряли. Но другого выхода просто не было. Вот и Пуля так же думает. А ты как считаешь?

— Однозначно не было, — ответил я.

— Блин, Тор, ты чего смотришь на меня так, будто мне яйца в бою отстрелило? — Рубин всплеснул руками.

— Да фиг вас, летунов, знает… просто… — я пытался подобрать нужные слова, — ну, как бы ты вроде говорил, что у вас особое отношение к технике и всё такое… да и учитывая всё то, что… ну… вроде как, через что вам пройти пришлось и вообще…

— Блин, ну ты и накрутил себе! — улыбнулся Рубин. — Конечно же, есть особенное отношение, это нормально. Техника это чувствует. Но, во-первых, это не мой самолёт. Я ведь говорил тебе — это экспериментальная модель, использовалась для отработки технологий. Полноценный боевой самолёт на эту миссию не направили бы — риски слишком высоки. Да и вас пассажирами взять было бы невозможно. Моя личная машина в безопасности. К ней даже мне запрещено приближаться, пока не наладят промышленность. Ну или пока демы или как их там нас к стенке не припрут.

Он сделал паузу и снова улыбнулся.

— Ясно… — кивнул я. — А во-вторых?

— А во-вторых — удел экспериментальных машин — стать мумией в музее или быть порезанной на металлолом и запчасти. Учитывая же секретность отработанных технологии второе куда более вероятно. А тут был шанс погибнуть в бою… в общем, понимаешь, да?

— Пожалуй, — кивнул я. — Кстати, а что вы тут делаете?

— Вообще-то собирались тебя искать, передать ориентировку через Эм-Пи, — ответил Пуля. — Но, раз уж ты здесь — можем выдвигаться сразу.

— Куда? — удивился я.

— Как куда? В город. Нам передали, что Харрис очень хочет с нами переговорить.

Разговор состоялся не в кабинете в мэрии, как можно было предположить.

Нас привезли на большой пустырь на окраине городка, в стороне от бывшей ярмарки, конструкции которой разбирали рабочие.

На западе высились горы, окутанные утренним туманом, пахло свежестью, и вообще было довольно прохладно. У главы Управления общественной безопасности Конфедерации изо рта шёл пар, когда он говорил.

— Кто-то очень умный на вашей стороне сдвинул фактическое время подлёта, — говорил Харрис. — Из-за этого вышла задержка со встречей. Но по этой же причине вы до сих пор живы. Наблюдая за работой коллег, я предполагаю, что они подозревали утечку где-то на канале коммуникации. Вопрос в том, на чьей стороне произошла эта утечка, остаётся открытым. Под подозрением все, включая, кстати, вас.

— Нам проводили самые углубленные анализы на антитела и целостность ДНК-структур! — возразил Рубин.

— Так я и не говорю, что вы эти… как вы их там назвали? Модификанты? Удачный термин, кстати. Кто-то из вас может быть идейным.

Я видел, как Пуля сжал челюсти, но промолчал. Молодец. Ведь безопасник, пожалуй, прав: под подозрением должны быть все, включая нас.

— Собственно, по этой причине мы пока и не можем выйти на связь. По крайней мере, до окончания следствия, — продолжал Харрис.

— Вы подозреваете кого-то из приближённых? — спросил я. — Поэтому встречаемся здесь?

Харрис заколебался. Вопрос был достаточно тонкий для обсуждения с пришельцами, которые ещё вчера были смертельными врагами.

— Подозреваю, — всё-таки ответил он. — Плюс старая паранойя времён всеобщей смартфонизации. Мало кто читал материалы с «Викиликс», а зря. Зато по несчастному Ассанджу кто только не проехался! Даже в «Южном парке» была серия, где его изобразили крысой… впрочем, не удивительно: продюссеры до мозга костей демонутые.

— Значит, никакой связи до окончания расследования, — констатировал я.

— Боюсь, что так, — кивнул Харрис.

— У нас есть своё задание. Помните? — осторожно сказал я.

— Боюсь, что не смогу выделить людей сейчас. Усиленные меры безопасности, проверки… после гибели шерифа в округе стало совсем тяжело. Самое страшное, что сейчас может случиться — это потеря доверия к новым властям. Этого мы не можем допустить ни при каких обстоятельствах.

— Мы могли бы обойтись и без людей, — сказал я. — Только вот за транспорт были бы признательны.

— Вы? — удивился Харрис.

Я кивнул.

— Втроём полезете в это логово? — уточнил он. — Нет, я, конечно, понимаю, что вы русские и всё такое… но ребят, будем откровенными: это же самоубийство!

— Мы были с Рубином вдвоём, — ответил я. — В аналогичном месте, недалеко от Москвы.

— Насколько недалеко? — заинтересовался Харрис.

— Красная зона по нашей терминологии, — ответил я, вздохнув. — Радиоактивная пустыня.

— Ннда… — безопасник цокнул языком. — Ясно всё с вами, ребята… ну что могу сказать? Власти обещали вам содействие. Так что как минимум мы не будем мешать. Правда, как я уже говорил, всегда есть шанс, что кто-то из вас был на связи с демами… впрочем, я лично в это не верю. Так что хотите испытывать судьбу — добро пожаловать. Грузовик я вам дам. Оружие подкину. В конце концов, вы привезли куда больше, чем стоит это барахло.

— Спасибо, — кивнул я.

Харрис о чём-то напряжённо размышлял и, судя по всему, колебался: молча чесал лоб, не спеша прощаться. Я терпеливо ждал.

— Ребят, вы ведь готовились к миссии, так? — спросил он.

Мы переглянулись.

— Конечно, — кивнул я. — Учитывая сжатые сроки.

— Так я и думал… в общем, с учётом всей ситуации, будет неправильно, если я вас брошу туда, не предоставив даже минимально необходимой информации.

Он вздохнул и снова почесал лоб.

— В общем, давайте так: вы пообедаете. А потом, после обеда, к нам присоединится на прогулке рейнджер Питерсон. Он сам из Колорадо Спрингс, может рассказать много интересного про город и весь округ Эль-Пасо. Договорились?

— Конечно, — повторил я. — Спасибо большое!

Обедали мы в той же самой кафешке, возле мэрии. Накануне нам выдали «компенсационную выплату» в местной новой валюте, так что в благотворительности мы не нуждались и могли позволить себе даже некоторые излишества.

Внимательно проглядев меню, я наткнулся на интересное название: «устрицы Скалистых Гор». Вообще я устрицы люблю. Правда, после всего случившегося не думал, что когда-нибудь вновь доведётся их попробовать. Интересно, это у них какая-то местная озёрная разновидность? Вообще я слышал о пресноводных мидиях, но что устрицы тоже обитают внутри континентов не знал.

Кроме устриц я снова заказал блинчики с кленовым сиропом и салат кроул-слоу. Глядя на меня, Рубин тоже заказал устрицы. А вот Пуля не стал этого делать, ограничившись бургером. «Не люблю морепродукты», — объяснил он.

Заказ принимала молодая девушка, с длинными волосами соломенного цвета и светло-серыми глазами. Я вдруг подумал, что в штат когда-то переехало несколько семей из северной Европы. У неё на груди висела табличка с именем: «Линда».

Услышав про устриц, девушка, очевидно, немного смутилась, но заказ никак не прокомментировала, лишь кивнула, улыбнувшись. «Видимо, тут не так часто заказывают дорогие блюда», — решил я. Устрицы действительно стоили как три полноценных бургера.

В ожидании заказа мы болтали обо всякой мелочи: про погоду, вид на горы; о том, как хорошо было жить в здешнем климате до войны и как повезло жителям городка, что рядом не было крупных военных баз или предприятий.

Наконец, принесли заказ. Вместо устриц я получил бумажный стакан, наполненный какой-то соломкой, напоминающей картошку фри.

— Устрицы? — на всякий случай уточнил я, указывая на соломку.

— Верно, — кивнула Лина, после чего уточнила: — свежайшие, сегодняшние, утренние, только привезли.

Я пожал плечами, после чего достал одну из палочек и попробовал. Это оказалось пряное мясо необычной консистенции — нежное, чуть жирноватое, с необычным привкусом. Впрочем, довольно вкусное.

Мысленно улыбнувшись своей оплошности, я продолжил трапезу. Действительно, откуда взяться устрицам в традиционно скотоводческих штатах?

Когда девушка забирала посуду, она спросила, поглядев на меня:

— Ну как устрицы?

— Вы правы, свежайшие, — улыбаясь, ответил я.

— Их бывший обладатель ещё не отошёл после операции, — улыбаясь в ответ сказал Линда. — Вообще приезжие не часто заказывают такое. Считают, что это что-то неправильное… я же думаю, что это отлично для здоровья, особенно мужского. Моя семья тут уже два века живёт, мы с детства приучены к местной кухне! — с нескрываемой гордостью добавила она.

А до меня только в тот момент дошло, что же именно я только что съел.

— Так что, их обладатель, как вы сказали, ещё жив? — вмешался Рубин. Похоже, его истинная природа «устриц» нимало не смутила.

— Конечно! Бычкам после кастрации ещё надо подрасти и нагулять массу, — кивнула Линда.

Пуля с ехидной улыбкой глядел на нас с Рубином. А тот, не обращая на его взгляд никакого внимания деловито дожёвывал последний кусок «устрицы».

В этот момент в кафе вошёл Харрис в сопровождении плотно сбитого мужика среднего роста с пышными седыми усами, одетого в джинсы и клетчатую рубашку, как это принято у местных.

— Джентльмены, — сказал безопасник, — это Пол Питерсон, рейнджер. Он приглашает вас на прогулку по окрестностям.

— Приятно, — кивнул я, отсчитывая деньги, чтобы рассчитаться, оставив щедрые чаевые.

— Вижу, вы уже приобщились к нашим традициям? — одобрительно заметил Питерсон, поглядев на наш стол.

— Есть такое дело, — согласился я.

— Ну и молодцы, — одобрительно кивнул он.

Пока шли через городские кварталы, продолжали нейтральный разговор обо всяком. В этот раз обсудили виды на урожай, перспективы наращивания производства бензина, создание ремонтной базы для двигателей и прочие житейские вещи. Рейнджер улыбался, много шутил рассказывал местные байки, довольно занимательными.

А когда последние дома — а с ними и случайные уши — остались позади, Питерсон довольно резко сменил тон.

— Значит, вам нужно в Вудмур, так? — спросил он сухо.

— Судя по координатам, да, — так же сухо и по-деловому ответил я.

— Вы вообще в курсе, что такое Колорадо Спрингс?

— Малоприятное место, — вздохнул я. — Радиоактивная пустыня. И большой кратер в центре.

— Два кратера, — уточнил рейнджер. — Ваши тут особенно постарались: было два взрыва — один с углублением в грунт. К счастью, не слишком мощный, иначе весь штат был бы заражён. Но всё равно окрестностям досталось изрядно. Второй, воздушный, был куда мощнее. Осадки от него пошли на северо-запад, Вудмур задело по касательной.

— Ясно, — кивнул я. — Мы называем такие места «жёлтой зоной».

— Да хоть коричневой, — Питерсон пожал плечами. — Там защита нужна. Счётчики, костюмы… и это как минимум.

— У нас кое-что необходимое было с собой, — заметил я.

— Было? — рейнджер поднял бровь. — Ну если так-то уже легче: с костюмами и масками у нас беда. В первые месяцы истерика была, ресурсы не берегли, да и гражданская… а сейчас производств нет, на старых складах остатки без слёз не взглянешь… ну да ладно.

Он отвернулся и сплюнул в сторону. Потом вытер нос и продолжил:

— Уж не знаю, насколько вы в курсе — но Колорадо-Спрингс — вотчина Пентагона. В смысле, была вотчиной. База Петерсон — командование космической обороной. Плюс триста второе авиакрыло на аэродроме, резервисты. База Шривер — отвечала за Объединённую группировку космической обороны… — ренджер вдруг запнулся, снова сплюнул и с недовольным видом заметил: — вашу ж мать, чувствую себя русским шпионом! Если б у нас не отменили смертную казнь, мог бы быть первым жителем славного штата Колорадо, казнённым за шпионаж!

— Времена изменились, — дипломатично заметил я.

— Верно, итить его к такой-то, верно… — ругнулся рейнджер. — Демы всё это время у нас под носом такое творили… а ненавидеть мы привыкли русских! Будто нам должно быть дело, что вы у себя там строите — коммунизм или старый добрый капитализм… короче, была там ещё третья база. В Шайенских горах. Ну или под горами — это как посмотреть. Нарыли там, скажу я вам, такого, что Мория у Толкина показалась бы детской песочницей! Ваши, конечно, тоже херакнули — но по верхам. Не удивительно: они ведь не в курсе, что подземелье соединялось с базой Шривер, а там миль пятнадцать по прямой будет… правда, врать не буду — уже десятилетие основные сооружения закрыты да опечатаны стояли…

Он вздохнул и снова громко сплюнул.

— Всё демовоские чёртовы сокращения. Они и воздушное командование собирались в Алабаму вывести. А знаете почему? Да нифига вы не знаете, — он с досадой махнул рукой. — Потому что ниггеров очень уж демовская верхушка любила. А там было больше условий для, мать его, дайверсити. Будто и без того наши недостаточно прогибались под повестку… короче, у меня шурин работал на «Интеловской» фабрике в Колорадо Спрингс. Пока её нафиг не закрыли, когда узкоглазые открыли свою мега-фабрику на Тайване. Держали только ракетное производство. Но и там крысили как не в себя, работали на старье, только деньги через Конгресс сосали… хотя, может, те денежки на другое уходили, это да… — он остановился и почесал в затылке. — Так к чему это мы, а?

— Про Вудмур, — напомнил я.

— А, да, Вудмур! — кивнул рейнджер, после чего понизил голос: — Слухи уже несколько лет ходили про это место… нехорошие слухи, должен сказать. Сначала там люди начали пропадать. Потом тела находили расчленённые, будто после ритуалов каких-то. Наши уж начали думать, что какая-то секта завелась, доложили федералам. Но те будто тёмные очки нацепили — не видели в упор опасности… теперь-то уж понятно почему, верхушка Бюро насквозь прогнила, Гувер небось в могиле вертолётом вертится… старая полиция тех мест тоже не спешила что-то делать. Я же взял на заметку местечко и наблюдал. Плюс иногда с местными выпивал в баре, тоже слушал всякое. В общем, понятно стало, что это как-то связано с военными делами и системой тоннелей, которая до Скалистых Гор ведёт. Как именно — было непонятно в то время. Да я и сам не стремился лезть на рожон — зачем оно мне надо? Так бы и было, если бы не выступления, организованные цветными после убийства Трампа. Тогда активисты сильно потрепали муниципальную полицию а, когда явилась подмога и мы вместе с ними вдруг как сквозь землю провалились. Тогда расследование замяли, но знаешь что? — рейнджер снова остановился и приблизился ко мне вплотную, после чего перешёл на шёпот, — я видел, куда именно они ушли. И готов спорить на последние покрышки моего грузовика, что это связано с тем, что вас интересует парни. Короче, слушайте, как добраться, внимательно…

Глава 9

Нам выделили машину и запас горючего — достаточно, чтобы доехать до места и обратно. Старенький пикап «Шеви». Понятно, не слишком дорогой, но всё равно, любой работающий автомобиль сейчас представлял большую ценность, так что мы искренне поблагодарили Харриса за щедрость. «Будет совсем здорово, если вернёте тачку до возвращения на родину», — ответил он, провожая нас.

До пригородов Колорадо Спрингс добрались чуть больше, чем за час. Шоссе за прошедшие месяцы успели расчистить. А перед въездом в опасную зону даже стоял патруль — совсем как у нас.

Никаких документов у нас, разумеется, не проверяли — патрульные знали о нашем проезде после утреннего инструктажа.

Вудмор был небольшим посёлком или, как тут принято говорить «соседством» в составе округа Моньюмент. Сам округ располагался в гористой местности, на севере от Колорадо Спрингс.

Посёлок вырос прямо посреди соснового леса. Многие дома с подветренной стороны холма уцелели. Даже лесной пожар сюда не добрался — что было совсем удивительно. Разве что осадки выпали очень интенсивно и отсекли огонь заражённой полосой. Чтобы проверить эту гипотезу, нужно было подняться выше, на холм, откуда открывался вид на бывший Колорадо Спрингс.

Но мы не стали этого делать. Припарковав машину в неприметном месте за технической будкой, мы замаскировали авто подручными средствами, после чего отправились изучать территорию.

Тут, посреди заброшенного посёлка, меня не покидало давящее ощущение чужого взгляда.

Мы продвигались вдоль улицы, где среди сосен темнели громады домов. Судя по всему, некогда дорогих и престижных: толстые стены, хорошие материалы отделки.

Кое-где виднелись следы поспешного бегства жителей — распахнутые двери, оброненные и забытые вещи, даже следы от покрышек во дворе. Но большинство строений было аккуратно закрыто.

Странно, что не было ни разбитых окон, ни бытового мусора на дорожках — типичных следов мародёров. Ведь уже столько месяцев прошло. Не лезли, потому что опасались близости заражённой зоны?

Я поднял запястье и посмотрел на портативный счётчик, которым нас снабдил конфедерат.

Фон лишь незначительно выше нормы для здешних мест. И всё же защитные маски мы снимать не спешили. В такой близости от следа осадков заражение может быть локальным. Зайдёшь и не заметишь, как опасную дозу схватишь или надышишься микрочастицами.

Мы с Пулей шли в авангарде, Рубин чуть поодаль, прикрывая нас.

По координатам, полученным в командном центре, находился лес у самой границы посёлка. Никаких признаков сложных подземных сооружений, вроде замаскированных вентиляционных выходов, мы не нашли.

Рейнджер был уверен, что видел что-то возле школы, которая находилась в трёх милях западнее, в Моньюменте. Он подробно объяснил, как до неё добраться. Мы решили идти туда пешком, чтобы не «светиться», очень осторожно, соблюдая все меры безопасности, по дороге изучая обстановку.

На охрану машины решили никого не оставлять — плюсы от ещё одного человека в нашем отряде перевешивали риск потери авто. Старый «Шеви» всё-таки не совсем то же самое, что экспериментальный орбитальный истребитель.

Пуля остановился возле почтового ящика на подъездной дороге к очередному дому. Открыл его, заглянул внутрь. Потёр крышку.

— Что там? — спросил я.

— Да так, ничего… — напарник пожал плечами. — Думал, может, что-то внутри сохранилось. Я бы посмотрел.

— Вы заметили, что многие дома — не жилые? — спросил Рубин, подходя к нам.

— Может, просто хозяева уехали раньше? До того, как всё началось? — ответил я.

— Не уверен… вот посмотри, — он кивнул на ближайший дом. — Это же просто коробка. Как будто только что после сдачи. Никаких признаков индивидуальности: украшений на участке, следов жизни…

— Ну может быть, — я пожал плечами.

— Надо зайти, — предложил Пуля.

Я почесал подбородок. Учитывая все обстоятельства, едва ли нам стоило обращать внимание на мелочи вроде частной собственности. В конце концов, мы тут с санкции новых властей. Конечно, обыскивать все дома подряд мы физически не сможем, но хотя бы посмотреть, чем жили люди в посёлке в непосредственной близости от интересующей нас точки определённо стоило.

— Пожалуй, надо, — согласился я.

По глазам я понял, что напарник улыбается. Он пошёл к двери ближайшего дома.

Это была массивная бетонная коробка, отделанная «под гранит», с деревянными вставками, большой верандой и плоской крышей. Окна были тёмными — какое-то необычное стекло. Возможно, поляризованное. Я даже не предполагал, что в жилые дома ставят такие.

Пуля поднялся на невысокое крыльцо, отступил в сторону, сделал нам знак: «Осторожнее!» и потянул за ручку. Дверь ожидаемо не поддалась. Тогда напарник сел перед дверью, достал нож и попытался просунуть его в щель между дверью и косяком, чтобы отжать язычок. Тщетно — дверь была защищена от попыток такого грубого взлома.

Нахмурившись, Пуля оглядел двор. Спустился на газон, поднял декоративный булыжник, потом вернулся к двери и ударил по стеклу. То глухо загудело, но даже не подумало разбиться. Пуля присвистнул. Потом вопросительно посмотрел на меня.

— С глушителем, — кивнул я.

Напарник кивнул, достал пистолет, закрепил глушитель, потом, тщательно в уме просчитав угол, выстрелил в замок, стараясь вышибить механизм. Это удалось только с третьей попытки. Вообще вскрывать замки пистолетными выстрелами вовсе не так просто, как это показывают в кино. Нужны специальные навыки, а то можно дел натворить.

Наконец, дверь, оказавшаяся довольно массивной, распахнулась.

Внутри был коридор со светлыми стенами и полом из полированного бетона. Пуля включил тактический фонарик.

Коридор упирался в глухую стену в нескольких метрах от входа. Справа и слева было по паре закрытых дверей, белых, безо всяких украшений, если не считать хромированных поворотных ручек.

Рубин остался прикрывать снаружи. Я подстраховывал Пулю, когда он открыл первую дверь. Просторная комната, которая скрывалась за ней, была совершенно пустой. Лишь белые стены да бетонный пол.

Насчёт окон я оказался прав: изнутри они были совершенно прозрачными.

Точно такая же картина оказалась и за остальными дверями — просто помещения, совершенно безликие, без каких-либо следов использования или специализации. Даже выключателей или хотя бы проводки под освещение видно не было.

Обследовав весь первый этаж, мы поднялись на чердак. Тут вообще не было никаких перегородок — лишь большое помещение с чердачными окнами, да крепления ската крыши.

Затем я попытался найти вход в подвал, но не смог. Похоже, его просто не было.

Мы вернулись ко входу.

— Ну, что там? — спросил Рубин.

— Пусто, — ответил Пуля. — Странно как-то всё… ни проводки, ни канализации, ни даже вентиляции… так даже под отделку не делают!

— Будто декорация, — заметил я.

— Точно! — кивнул напарник.

— Давайте осмотрим ещё парочку, — предложил Рубин.

Я согласно кивнул.

Ниже по склону стоял следующий дом. С виду попроще, безо всяких декоративных элементов в виде деревянных панелей. Но, похоже, он был больше по площади, а вместо чердака тут был полноценный второй этаж.

Когда мы подошли, я обратил внимание, что окна тут были самые обычные, прозрачные, а за ними виднелись занавески.

Входная дверь оказалась не заперта, так что Пуля просто убрал обратно в кобуру уже приготовленный было пистолет.

Этот дом, в отличие от «коробки» выше по улице, явно был обитаем. В жилых комнатах разбросаны вещи. На кухне — следы трапезы. Интересно, сколько здесь было времени, когда произошли удары? До нас первые боеголовки долетели днём, после обеда по Самарскому времени, это я запомнил очень хорошо. Тут, получается, должно было быть около полуночи. Или одиннадцати часов?

В пользу позднего ужина говорила открытая бутылка вина, оставшаяся на столе среди покрытых плесенью тарелок.

Рубин, который в этот раз пошёл на обследование со мной, взял её и посмотрел на этикетку.

— Французское, — сказал он. — Бордо, гран крю. Тут жили небедные люди!

В детской комнате, на кровати, среди разбросанных игрушек валялся планшет. С виду совершенно целый. Машинально я взял его и нажал на кнопку питания, ни на что особенно не рассчитывая — всё-таки сколько месяцев прошло, наверняка разрядился.

Однако на экране вдруг загорелся логотип производителя, и через несколько секунд планшет загрузился.

Я провёл по экрану, ожидая, что появится приглашение ввести код, однако блокировки не было установлено.

На рабочем столе было много иконок разных игр. Но меня интересовали не они. Я нашёл значок галереи и нажал его.

Тут было довольно много файлов. Некоторые сняты внутри посёлка, другие — где-то в городе, в школе, в аэропорту и других местах.

Наверху было совсем свежее видео, со смазанным изображением на значке. Я нажал на него.

За кадром испуганный детский голос говорил: «…мы уезжаем. Папа говорит, у нас есть несколько минут, пока радиация дойдёт до дома. Нам повезло, что мы живём с обратной стороны горы… связь есть, но я не смог тебе дозвониться. Ба, скинь сообщение, когда будешь на связи, хорошо? Ну всё, пока!»

На экране были внутренности дома, в который мы зашли. Метались взрослые, что-то громко обсуждая и переругиваясь. Потом камера оказалась во дворе. Семья — отец, мама, девчонка лет шести и пацан, который держал камеру — залезли в большой внедорожник. Кажется, это был «Тойота Хайликс», но я не был уверен — кадр с машиной был смазан.

На этом видео остановилось.

Некоторое время я с недоумением пытался сообразить, как планшет оказался в комнате, если пацан, судя по всему, увёз его с собой. Потом до меня дошло что, должно быть, файл загрузился в облако и синхронизировался с устройством, а видео снимали на телефон. Это возможно, если у них была связь. Хотя само по себе это очень странно: как могла сохраниться связь после удара? Разве что защищённая линия под землёй и фай-фай в доме… интересно. Если всё действительно было так, от этого следует сразу несколько выводов: линии связи, способные перенести ядерный взрыв, действительно существовали. Как и защищённые дата-центры, которые продолжали функционировать, по крайней мере, в первые минуты после катастрофы.

Экран планшета мигнул, на нём появилось изображение перечёркнутой батарейки, после чего гаджет снова вырубился.

Немного поколебавшись, я запихнул планшет в рюкзак. Записи нужно будет исследовать подробнее, в нормальных условиях.

— Облачная загрузка, которая работает после взрыва? — спросил Рубин.

Он наблюдал за моими манипуляциями с планшетом.

— Похоже на то, — ответил я.

— Смотри, кстати, вот, — Рубин протянул мне альбом с детскими рисунками.

Среди обычных для таких альбомов сюжетов — природа, игры, родители, животные — попадались и более занятные материалы. Горы, над которыми висят странные спиралевидные облака. Здание школы с американским флагом, под которым нарисована пещера, в которой возле огня стоят кругом люди с острыми ушами в зелёных остроконечных шапках.

— Интересная фантазия у ребёнка, да? — спросил лётчик.

— И фантазия ли? — я ответил риторическим вопросом.

— Жаль, планшет разрядился, — вздохнул Рубин. — Интересно было бы посмотреть другие записи с этим посёлком. И соседними домами.

— Да уж… — согласился я.

Больше ничего интересного в том доме мы не нашли, и направились дальше по улице, в сторону выезда из «соседства», по направлению к школе.

По дороге решили зайти в ещё один дом. Так сказать, для полноты картины.

Это было монолитное двухэтажное здание, с отделкой под песчаник и мрамор, классических форм. Даже крыльцо тут подпирали миниатюрные дорические колонны, на греческий манер.

Окна были плотно закрыты то ли жалюзи, то ли шторами-блэкаут. Дверь оказалась заперта, и Пуля снова решил эту проблему парой выстрелов.

Такой же пустой коридор, как в первом доме. И пустые комнаты.

Кое-что интересное обнаружилось на втором этаже. Там на стене одной из комнат были нанесены квадраты кьюар-кодов. Пять штук, все разного размера.

— Камеру бы… — с досадой прицокнул Пуля, разглядывая коды.

— Ты знаешь политику, — ответил я.

— Да понятно… надо будет вернуться с ребятами. У них, я слышал, целые сети остались. Найдётся возможность посмотреть, что там зашифровано.

— Где это ты слышал? — удивился я.

— В городе, — Пуля пожал плечами. — Когда гулял вчера. В центре даже вайфай есть. У народа дофига смартфонов уцелело.

— Живут же буржуины… — хмыкнул я. — Ладно. Действительно, надо бы прочитать, что за фигня. Но сначала в школу.

— В школу так в школу, — кивнул Пуля.

Мы вышли на улицу.

Давящее чувство взгляда, которое ослабело после второго дома, а потом и вовсе исчезло, снова вернулось.

Я с подозрением разглядывал ближайшие дома, спрятавшиеся среди сосен.

— Тоже чувствуешь?

Я вздрогнул — Рубин подошёл совершенно бесшумно.

— Что чувствую?

— Будто кто-то есть, — ответил лётчик.

— Есть такое, — вздохнув, признался я.

— Старайся не двигаться, голову не поворачивай, — сказал Рубин. — Посмотри на три часа. Серый дом, перед ним три толстые сосны, на пригорке. Видишь?

— Вижу, — тихо ответил я.

— Слева от гаражной двери.

Я пригляделся. Понадобилось несколько секунд, чтобы мозг перестал фильтровать картинку.

У псины была серая шкура с рыжими подпалинами. Не уверен, что это какая-то порода. Может, кто-то из сердобольных хозяев взял дворнягу из приюта.

Сейчас собака безотрывно смотрела на нас, вытянув шею и будто принюхиваясь.

— Ветер дует в ту сторону, — тихо сказал Рубин. — Она нас чует. Зрение у собак не очень хорошее.

— Бросил кто-то из местных? — спросил я.

— Не похоже. Ни ошейника, ни следа. Скорее, какая-то стая прибилась к месту, которое не сильно пострадало.

— Стая?

— Угу, — кивнул Рубин. — Остальные прячутся.

К нам подошёл Пуля. Поглядел в том же на правлении, что и мы, потом ругнулся и достал из кобуры пистолет. Псину от гаража тут же будто ветром сдуло.

— Зрение плохое, говоришь? — ухмыльнулся я.

— Они слишком хорошо знают, что такое оружие, — ответил Рубин. — И его запах.

— В общем, лучше вернуться до темноты, — сказал Пуля. — Они чуют нашу слабость и знают, что в тёмное время у нас снижается реакция.

— Согласен, — кивнул Рубин. — Плюс по сторонам смотрите чаще, не расслабляемся.

По мере спуска сосновый лес постепенно редел. А школа и вовсе стояла посреди большого пустыря, заросшего какой-то жухлой травой. Перед главным зданием располагалась огромная парковка. По-настоящему большая — как два футбольных поля. На ней валялись несколько сгоревших автомобилей и школьный автобус на боку.

Мы подходили со стороны шоссе, вдоль дренажной канавы, которая давала хоть какое-то укрытие. Впрочем, место это выглядело и ощущалось куда более заброшенным, если можно так выразиться, чем странный посёлок на холме, среди соснового леса.

На школьном дворе было много мусора: какие-то обёртки, тряпки, старая посуда, обгоревшие куски мебели.

А возле главного входа, у дверей, ощетинившихся разбитыми стёклами, нас ждал первый сюрприз. На стене справа был намалёван перевёрнутый треугольник в круге.

Пуля подошёл поближе к этому художеству. Пригляделся, потрогал рукой в перчатке, потом снял маску и понюхал.

— Дай догадаюсь. Это не краска? — спросил Рубин.

— Не-а, — кивнул Пуля. — Кровь. Но старая. Дождь уже несколько раз прошёл, видишь? — он указал на часть рисунка, — вот тут слой был более толстый, чуть размыло.

Внутри здания ожидаемо был полный беспорядок. Причём едва ли это были следы поспешной эвакуации — учитывая, что удар пришёлся на ночное время. Значит, тут как следует поработали мародёры.

Следуя указаниям рейнджера Питерсона, мы нашли вход в школьный подвал, замаскированный под технический шкаф возле большого спортзала.

Проход был открыт. Больше того — дверь кто-то сорвал с петель до нас. Пуля посветил внутрь фонариком. Бетонная лестница, уходящая вниз, довольно крутая. Оттуда веет сыростью с запахом плесени.

Напарник вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, и он начал спускаться. Следом пошёл я. Рубин двигался замыкающим.

Внизу, у основания лестницы была бетонная площадка, справа и слева — тёмные проёмы без дверей. Пуля посветил в левый, а я — в правый.

Весь в пол в помещении завален каким-то металлоломом: беспорядочное нагромождение шарниров, тяг и балок. Будто здесь проводились соревнования между школьными командами по сбору железа для сдачи, как в старые добрые советские времена, а подвал оборудовали под временный склад.

Я оглянулся и посмотрел в соседнее помещение, куда светил Пуля. Там пол был чистым. Лишь возле противоположной стены застыли два старых промышленных холодильника.

— Ну что? Куда пойдём? — спросил Рубин, тоже успевший заглянуть в оба помещения.

Рейнджер рассказал только, как добраться до подвала — и только. Так что решать нужно было самим.

— Блин, да тут все ноги переломаешь! — сказал Пуля, заглянув в помещение справа.

И тут, будто в ответ на его слова, там вспыхнул яркий белый свет, а весь «металлолом» на полу с лязгом и скрипом пришёл в движение.

Глава 10

Я сделал знак «отходим!», после чего скрылся в помещении, где были старые холодильники. Там попытался найти альтернативный выход, но тщетно: помещение оказалось глухим каменным мешком. Даже вентиляции нормальной не было — если не считать решётчатого отверстия в потолке, куда, если выломать саму решётку, даже Пуля не протиснулся бы.

Возникла мысль спрятаться в холодильниках — это поможет выиграть время. Хотя может и усугубить ситуацию. Что там, в соседнем помещении? В первый момент мне показалось, что это что-то вроде боевых роботов. Поможет ли от таких холодильник? Нет, он ведь не бронирован.

Я вдруг отчётливо представил себе, как сдвигаются металлические стенки в полной темноте, впиваются в тело, раздавливают рёбра… и передумал туда лезть.

Если суждено погибнуть от манипуляторов механизма — то пусть уж лучше так. К тому же, всегда есть шанс проскользнуть.

Судя по всему, ребята рассуждали подобным же образом, заняв позиции сбоку от входа, в слепых зонах.

Секунда проходила за секундой. Поначалу мне показалось, что скрежет и лязг приближаются. Но потом я понял, что это иллюзия, порождённая моей собственной психикой, отреагировавшей на необычную ситуацию.

Где-то через минуту стало окончательно ясно: к нам никто не собирается ломиться.

Первым поднялся Пуля. Посветил в коридор. Там, напротив, всё так же двигалось что-то металлическое, со сложным ритмическим лязгом и грохотом.

Напарник отряхнулся и вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Потом поднялся и направился к холодильникам. Что-то в них мне показалось неправильным и, когда я подошёл ближе, то понял, что именно: над ними висела большая пластина, опутанная проводами, которые уходили куда-то за задние стенки.

Вблизи сходство с холодильниками окончательно утрачивалось: геометрия не та, дверцы будто вдавлены в корпус, никаких уплотнителей, а ещё широкие вентиляционные отверстия по боками, которые от входа были незаметны.

От шкафов шло электрическое гудение. Немного поколебавшись, я взялся за ручку и потянул её на себя. С негромким щелчком дверца открылась. За ней находилась стойка с какими-то тумблерами, реле, светодиодными индикаторами и маленькими экранчиками, по которым ползли цифры.

Справа от стойки находился большой рубильник, к которому вела силовая линия. Я оглянулся на спутников, после чего взялся за рукоятку и потянул её вниз. Щёлкнула клемма; содержимое шкафа тут же погасло. Металлический лязг стих.

— Н-нда… — лаконично прокомментировал Пуля.

— Есть электричество, — сказал Рубин. — Эта штуковина наверняка запитана от подземного объекта. Снаружи просто никакие коммуникации не уцелели бы.

— Угу, — кивнул я. — Значит, место обитаемо.

— Не понимаю только, почему оно включилось именно тогда, когда мы вошли, — Рубин пожал плечами. — Допустим, датчик движения где-то стоит. Но… зачем?

— Пойдём посмотрим, что там было хоть… может, понятнее станет, — предложил Пуля.

Скопление техногенного мусора в соседнем помещении, на мой взгляд, как выглядело полным хламом, так и продолжало выглядеть. Взгляд выхватывал отдельные детали, которые, несомненно, раньше когда-то были частью более сложных механизмов, вроде приводной шестерёнки, которая наделала свежие рубцы на бетонной стене. Или гидравлический манипулятор, оставивший вмятины на каком-то кожухе из тонколистовой стали.

— Похоже на какую-то производственную линию, — сказал Рубин, подсвечивая себе фонариком.

— Завод в школьном подвале? Который включается только тогда, когда в него входишь? — скептически ответил Пуля.

— Допустим, цепь была инвертирована и датчик движения должен был выключать её, а не включать, — предположил Рубин. — А вообще, если бы это было, допустим, химическое производство — то объяснение найти можно было бы.

— В смысле? — заинтересовался я.

— Ты сериалы не смотришь, да? — улыбнулся лётчик. — Вспомнился один, где прятали подпольную лабораторию по производству разных запрещённых веществ.

— А-а-а!

— Кто подумает на школьный двор? — Рубин пожал плечами.

— А мне кажется, это не производственная линия, — сказал Пуля, успевший пробраться через завалы до центра помещения. Глядите-ка! — он указал на что-то, скрытое под завалами.

Пришлось самому лезть поближе, чтобы разглядеть.

Вероятно, когда-то это было автомобилем. Теперь о первоначальном назначении этой груды металла можно было догадаться только по беспорядочно торчащим отдельным узнаваемым элементам: приборной панели, рычагу переключения передач, ступице колеса.

— Тут утилизировали машины? — удивился Рубин.

— Нет, — возразил Пуля. — Их как-то обрабатывали или до оснащали. Возможно, перед консервацией. Вообще линия была довольно сложная. Видите, вон те гнёзда тёмные вдоль стен? Там наверняка находились лазерные датчики, отвечающие за позиционирование.

— Ну и кому понадобилось всё это дело так… расфигачивать? — спросил лётчик.

Пуля пожал плечами.

— Будто сознательно приводили в негодность движущиеся элементы. Прочные. А вот электронику и силовые кабели не трогали, — заметил я.

— Да, это странно… необъяснимо даже.

— И непонятно, чем они это делали, — вставил Пуля. — Я бы поставил на какой-нибудь продвинутый гидравлический манипулятор-погрузчик.

Тут напарник угадал. Такой манипулятор действительно нашёлся, у противоположного конца помещения. Даже не один.

Механизмы выглядели совершенно исправными, если не считать многочисленных царапин и сколов, которые появились, видимо, тогда, когда ими приводили в негодность линию.

Пуля с опаской подошёл к ближайшему манипулятору. Посмотрел на панель управления, потом заметил силовой кабель, который его когда-то питал. Он был перерублен чем-то острым. По бетонному полу в месте разрыва рассыпалась окалина. Значит, когда его рубили — он был под напряжением.

— Я слышал, такие в некоторых шахтах используют, — сказал Пуля. — Где людей стараются не привлекать. Вроде урановых рудников.

На всякий случай я включил дозиметр и измерил фон. Он оказался даже ниже нормы.

За площадкой, где стояли манипуляторы, обнаружился большой подъёмник. Его створки были гостеприимно распахнуты.

Пуля посветил внутрь и тут же рефлекторно отшатнулся. Возле пульта управления застыл труп в военной форме. Он был, мягко говоря, не свежий — почти полностью скелетированный, лишь кое-где сохранились подсохшие остатки мягких тканей и волос.

— Блин… — вырвалось у Пули.

Я подошёл к скелету и посветил на форму, чтобы разобрать знаки различия. Это был сержант ВВС. Площадка «липучка», где должен был быть патч с фамилией, пустовал. Как пустовала и кобура.

— Форма целая, следов крови нет, — сказал Рубин, осматривая площадку возле останков.

— Слишком много времени прошло. Хорошо бы сюда экспертов… — ответил я.

— Угу.

Справа от подъёмника нашлась лестница, которая спускалась вниз. Рисковать и пробовать активировать механизм самого подъёмника мы, понятное дело, не стали.

Лестница представляла собой сварную конструкцию из металлических пролётов. Довольно основательную и прочную.

Спускаться пришлось довольно долго. В составе экипировки у меня был с собой лазерный дальномер. Судя по его показаниям, шахта с подъёмником была глубиной сто десять метров. Солидно.

Лестница заканчивалась большой решётчатой площадкой, под которой чернела, глянцевито поблескивая, вода. Площадка находилась справа от основной шахты. Спуск с подъёмника упирался в закрытые гофрированные ворота.

Металлу, из которого они были сделаны, крепко досталось: на нём виднелось множество вмятин, от совсем крошечных, до огромных. Кое-где чернели дыры, подозрительно похожие на следы от пуль. Уцелевшая поверхность была забрызгана чем-то чёрно-коричневым.

Один из углов ворот был вогнут, открывая проход, в который легко могли протиснуться мы с Рубином одновременно.

Осматривая бывшие ворота, Пуля присвистнул.

— Что, опять кровь? — уточнил Рубин.

— Не-а, — ответил Пуля, принюхиваясь к одному из потёков. — Похоже на масло.

— Ерунда какая-то, — пожаловался лётчик. — Я не могу восстановить картинку. Не понимаю, что тут произошло.

— Ну и не парься, — посоветовал я, после чего подошёл к вогнутой части ворот и посветил внутрь.

Тёмный бетонный тоннель. Под потолком ряд панелей — вероятно, осветительных. Однако же активироваться они и не думали. На полу кое-где лужи от скопившейся влаги.

— Ладно, чего уж… — вздохнул я и полез в проём.

Тоннель уходил вдаль, постепенно загибаясь влево. Никаких ответвлений, дверей или люков, даже технических, видно не было. Просто пустая бетонная кишка с плоским полом, достаточно широким, чтобы по нему проехал грузовик. Судя по имеющейся колее, может, действительно проезжал — и даже не один.

— Достали эти подземелья, — пожаловался Пуля. — Чувствую себя крысой…

Мы с Рубином промолчали, переглянувшись.

А я вдруг подумал, что создание подземной инфраструктуры — одно из обязательных требований любой современной затяжной войны. Тем более глобальной.

Странно, что ещё до войны не было создано никаких специальных отрядов, обученных операциям именно в таких условиях. Спецназа подземелий. Даже у нас, во время подготовки, таким действиям уделялось удивительно мало внимания. А ведь большую часть операций я лично проводил именно в подземельях!

Кажется, у американцев была подобная программа — когда они собирались штурмовать северокорейские ядерные объекты. Но что с ней случилось потом? Довели до ума или закрыли? У меня не было ответа на эти вопросы.

Зато я знал по крайней мере один пункт, который обязательно упомяну в рапорте по итогам этой командировки…

— Гляди-ка! — Рубин вывел меня из задумчивости.

Он стоял возле стены и указывал на что-то, показавшееся мне сначала крупным потёком просочившихся грунтовых вод на бетонной стене. И лишь приглядевшись я понял, что линии этих потёков какие-то очень уж правильные.

— Похоже на штрих-код, — заметил Пуля.

— Угу, — кивнул я, после чего добавил очевидную вещь: — нужна аппаратура.

— Скорее всего, это навигационная метка, — сказал Рубин. — Подземелья большие, заблудиться как нефиг. Тут должна быть какая-то простая система навигации.

— Вероятно, — согласился я.

По дороге мы нашли ещё несколько шрих-кодов. А ещё пиктограммы — фигурки человека, зелёную и красные, волнистые линии, зонтик, значок радиации (возле него я особо тщательно измерял фон, но всё было в норме) и перевёрнутые треугольники.

Тоннель упёрся в огромный зал овальной формы. С права и слева, насколько хватало глаз виднелись такие же выходы из тоннелей, как тот, из которого мы вышли. Эти выходы были соединены огромным пандусом. На высоте где-то десяти метров был ещё один пандус-эстакада. Лучи наших фонарей упирались в его металлические силовые конструкции.

В центре помещения была большая площадка с круглым отверстием в центре. По краям от отверстия чернели подпалины, а чуть поодаль — какие-то металлические тумбы и толстые шланги рядом с ними.

Пуля присвистнул, потом посмотрел наверх и посветил туда фонариком. Однако его луч оказался недостаточно мощным, чтобы добраться до потолка зала.

— Ну что, похоже, нашли мы наш космодром, а, Тор? — спросил напарник.

— Пожалуй, — согласился я.

— Выглядит заброшенным, — заметил Рубин.

— Может, отсекли часть комплекса, когда в этом отпала необходимость, — предположил Пуля.

— А что за схватка у входа была? Что здесь военные делали? — спросил Рубин.

— Вот давайте и попробуем выяснить, — сказал я, направляясь к спуску с пандуса.

Пуля посмотрел на часы.

— До заката ещё три часа, — сказал он. — Достаточно времени.

— Ну, если что, можно и здесь переночевать, — сказал Рубин с таким выражением, что было непонятно — шутит он или всерьёз.

Осмотр стартовой площадки ничего не дал. Лишь обгоревшие коммуникации, штанги, держатели и прочее хозяйство. Всё обесточено и, судя по всему, уже довольно давно.

— Слушай, — спросил я, обращаясь к Рубину. — Ты вроде как спец. Как считаешь, сюда могли садиться посадочные модули или первые ступени многоразовых ракет? Или она чисто для запуска?

— Могли, — кивнул он. — Смотри вот сюда, — он указал на прямоугольные участки бетона, которые выделялись чуть более светлым оттенком. — Возможно, это посадочные опоры возвращаемых модулей. Скорее всего, первых ступеней, судя по размеру.

— Которых сейчас здесь нет… — констатировал я.

— Которых нет, — кивнул Рубин.

— Значит, наши беглецы приземлялись не здесь, — вставил Пуля.

— Или же аппарат убрали со стартового стола, — сказал Рубин.

— Ладно… хорошо бы найти переход в обитаемую часть подземелья, — сказал я. — Очень уж хочется пообщаться с кем-то из местных.

Рубин, нахмурившись, огляделся вокруг.

— Тогда и впрямь надо думать о ночёвке, — сказал он.

— Для начала надо бы сориентироваться, — сказал я. — Думаю, что основной комплекс должен лежать где-то в горах, на западе.

— До гор тут километров пять, — сказал Пуля. — Но ты прав. Я лучше идти в том направлении. В стороне Колорадо Спрингс подземные коммуникации, скорее всего, порушены. Туда идти опасно.

— Запад там, — Рубин указал на один из тоннелей, расположенный левее того, через который мы вошли в зал.

— Уверен? — Пуля поднял бровь.

— Абсолютно, — кивнул лётчик. — У меня совершенное чувство пространства, — сказал он, и после короткой паузы добавил: — и встроенный гироскоп.

Опять было совершенно непонятно, шутит ли он. Но переспрашивать я не стал.

Поначалу тоннель выглядел точно так же, как «наш». Однако метров через триста, за небольшим изгибом, впереди мелькнуло что-то светлое.

Пуля, шедший первым, остановился и сделал знак: «Внимание!». Он выключил фонарик, и мы последовали его примеру.

Теперь было отчётливо видно: впереди что-то светится. Желтоватый тёплый свет — такой стараются ставить в жилых помещениях.

Метров через тридцать в тоннеле обнаружилось небольшое боковое ответвление. Тут было несколько гермодверей, расположенных попарно, одна напротив другой. На дверях был нарисован человечек и перечёркнутая наискосок горизонтальная линия. Что это может значить я даже гадать не стал, в этом подземелье и без того хватало непонятного.

Одна из дверей была приоткрыта, свет лился именно оттуда. А ещё мы услышали звук человеческого голоса. Мужчина приятным баритоном напевал какую-то кантри-песенку.

Пуля, держа наготове пистолет с глушителем, заходил первым. Мы с Рубином его прикрывали.

Скользнув в проход, он опустился на четвереньки и пристроился возле прохода, из которого лился жёлтый свет.

Я видел, как он заглянул внутрь. Медленно выпрямился, удерживая пистолет перед собой.

— Стоять! Не двигаться! — сказал он на английском.

Я ожидал, что пение оборвётся — но этого не произошло. Впрочем, певец, кем бы он и был, немного сбился с мелодии и начал фальшивить.

Пуля сделал нам знак: «Осторожно, ко мне!»

Мы с Рубином вошли в помещение.

За гермодверью был небольшой коридорчик. На вешалке справа виднелась форма — филд-джакет и камуфлированная куртка со значками ВВС.

Пуля стоял возле входа и с недоумением глядел то на нас, то на то, что происходило внутри помещения.

Я подошёл и заглянул внутрь.

Это была небольшая кухонька: плита, микроволновка, холодильник возле противоположной стены, квадратный столик с двумя стульями по центру. На одном из стульев сидел мужик в спортивных шортах и шлёпанцах, с голым торсом. Перед ним на столе лежали карты, разложенные каким-то хитрым образом.

Мужик продолжал петь кантри-песенку, глядя с тоской поочерёдно то на меня, то на Рубина.

Я невольно прислушался к словам: «Мне приснились рыцари в доспехах, они что-то говорили о королеве… там пели крестьяне, а лучник расщеплял дерево… я лежал в сгоревшем подвале, с полной луной в моих глазах и я надеялся на смену…»

Глядя мне в глаза, мужик вдруг прервался, вздохнул и спросил тоскливым тоном:

— Вы пришли навестить меня, да, парни?

Глава 11

Подземный сиделец был явно не в себе. Не отрывая от нас взгляда, он встал, подошёл к ближайшему шкафу и открыл дверцу. Пуля в этот момент напрягся и повёл стволом пистолета, но мужик никак на это не отреагировал. Покопавшись в шкафу на ощупь, он достал початую бутыль с коричневой жидкостью и пару мелких стеклянных стаканчиков. В барах на западе в такие наливают «шоты» крепкого алкоголя.

Он поставил бутыль на стол, вздохнул и разлил жидкость по бокалам. Потом вздохнул и поглядел на нас.

— Ну что — угощайтесь, парни. И уходите. Оставьте меня. Не хочу я с вами, не время ещё…

Рубин растерянно посмотрел на меня. Пуля же подошёл к столу, поднял один из стопариков и подозрительно обнюхал содержимое.

— Вискарь, — сказал он на русском, — вроде неплохой даже…

После этой его реплики мужик вдруг затрясся, побледнел, вскочил и вжался в ближайшую стенку, глядя на нас с неподдельным ужасом.

— Эй, ну ты чего? — Пуля обратился к нему на английском. — Давай только без нервов, договорились?

— Ты… кто? — спросил мужик.

Пуля опустил маску, глянул на меня с выражением беспомощности на лице и ответил:

— Человек…

— Ты… только что сказал… это ведь на русском было, да? Я где угодно узнаю этот язык! — мужик поднял указательный палец и в обвиняющем жесте направил его Пуле в грудь.

— Ну да, — Пуля развёл руками. — На русском.

У мужика на лице появилось какое-то сложное выражение: ужас, смешанный с облегчением и даже с радостью.

— Ты русский! — заявил он тоном прокурора.

— Есть такое дело, — снова согласился Пуля.

Мужик сначала нахмурился. Потом в растерянности опустил руки.

— Только убейте сразу, ладно? Я ненавижу холод. Не надо меня в Сибирь… — обречённо выдохнул он.

— Блин, да с чего мы тебя убивать должны? — спросил Рубин. — Ты вон, даже без оружия.

— Оно в шкафу, в коридоре, если вам для отчёта надо, — заявил мужик.

— Слушай, приятель… — сказал я на американский манер. — Мы как-то неправильно начали. Тебя как зовут?

Хозяин подземелья недоверчиво посмотрел на меня. Потом всё-таки ответил:

— Стивен. Стивен Амелл. Сержант корпуса морской пехоты, — сказал он.

— Я Алексей. Это Дмитрий и Павел, — он по очереди указал на нас. — Мы офицеры центра сил специальных операций, Россия.

— Вы из оккупационных войск или как там? — всё ещё с опаской уточнил Стивен.

— Стивен, — спросил Пуля, после чего отодвинул один из стульев и устроился за столом, закинув ногу на ногу. — Скажи, как давно ты здесь?

— Как давно? — вздохнул сержант. — Да уж скоро год, наверное…

— Скажи, ты ведь знаешь, что происходит наверху? — продолжал Пуля.

— Там была ядерная война, — кивнул сержант.

— А после? У тебя были контакты с кем-то из командования?

— Это строго запрещено инструкциями! — ответил Стивен.

— Даже в чрезвычайных обстоятельствах?

— Особенно в чрезвычайных обстоятельствах!

— Стивен, как так получилось, что ты остался один?

Морпех, прищурившись, поглядел на Пулю. Потом вдруг вернулся к столу и снова занял своё место. Подвинул к себе стопки и начал переливать жидкость обратно в бутыль.

Мы терпеливо ждали, пока он снова заговорит.

— Не, ребят. Так дело не пойдёт, — заявил он, покончив с переливаниями и закрутив пробку. — Нас учили, что я могу назвать должность, род войск, своё подразделение. И только. Всё остальное выпытывать вы не имеете право, это нарушение законов США и международного гуманитарного права!

Он сложил руки на груди и гордо выпятил небритый подбородок.

Мы с Рубином переглянулись.

— Я — честный солдат, и не собираюсь предавать Соединённые Штаты! — заявил сержант. — Не нравится — можете отправить меня в Сибирь!

Я и Рубин не выдержали, рассмеялись.

— Билеты до Сибири нынче дороги, — сказал Рубин, успокаиваясь.

Сержант грустно вздохнул.

— Значит, всё-таки застрелите… — сказал он.

— Блин, чувак, да что с тобой не так? — не выдержал Пуля, переходя на сленг. — У тебя совсем мозги в этом подземелье атрофировались? Какая Сибирь? Какие расстрелы? Блин, если б ты не был таким ссыклом — ты бы давно поднялся на поверхность и понял, что к чему!

Похоже, эти слова сержанта задели.

— А ты попробуй просиди в одиночестве здесь столько! В компании призраков и… — он осёкся. Поджал губы. Потом на его глазах выступили самые настоящие слёзы.

Он отвернулся и спрятал лицо в ладонях.

Пуля в растерянности посмотрел меня. Я пожал плечами.

Дождавшись, пока сержант возьмёт себя в руки, я сказал, тоже снимая маску.

— Да, так мы далеко не уедем. Стивен, посмотри на меня.

Он никак не отреагировал.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — настойчиво повторил я.

Встретившись с ним взглядом, я продолжил:

— Мы не враги тебе. Мы здесь находимся по приглашению нового правительства Североамериканской Конфедерации Свободных Государств. После ядерной войны на вашей территории случилась война гражданская, и конфедераты одержали победу. Теперь люди там, наверху, строят новую жизнь. А мы здесь для того, чтобы наладить новые контакты между нашими народами и помочь друг другу.

Морпех моргнул раз, другой. Потом нервно засмеялся.

— Это ваши кагебистские штучки, да? Стрессовый допрос? — спросил он.

— Стивен, если не веришь нам — тебе достаточно выйти на поверхность, чтобы убедиться в нашей правоте. Ну или связаться по радио с кем-то снаружи. У тебя ведь здесь есть радио?

Сержант с подозрением прищурился, но промолчал.

— Ладно, ребят, — сказал Пуля, снова переходя на русский. — Надоела мне эта клоунада. Пойдёмте дальше, что ли!

Я удивился было, но потом поймал взгляд напарника и поддержал игру:

— Ага, пойдём, — кивнул я, после чего добавил на английском, обращаясь к морпеху: — Ну ладно, у нас ещё полно дел. Хочешь тут дальше сидеть — сиди.

С этими словами мы вышли из помещения.

— Эй! — окрик раздался ещё до того, как я пересёк порог бункера и вышел в центральный коридор. — Постойте!

Стивен выбежал из «кухни» и теперь натягивал сорванный с вешалки филд-джакет.

— Вы пойдете наружу, да? Я с вами!

Пуля посмотрел на меня, я кивнул.

— Ну ладно, — сказал напарник, — только держись рядом.

— Ага, ага, — кивнул морпех, спешно зашнуровывая свои тактические ботинки.

Мы вышли к тоннель.

— А оружие? — спросил я морпеха заметив, что он его не взял.

— Так патронов нет, — пожал плечами тот. — Закончились… а у вас же есть, так?

— Есть, — подтвердил Рубин.

— А-а-а, вам для отчёта надо будет? Что в плен с оружием взяли? — сказал Стивен, после чего направился было обратно в свои «апартаменты», но Пуля остановил его.

— Парень, — сказал он. — Приди в себя. Никто не собирается тебя в плен брать.

— Ага, ага, — кивнул Стивен. — Ну что? Мы идём?

Пуля посмотрел на меня. Я кивнул. И мы направились к выходу из подземелья.

Я заметил, что морпех старается держаться в центре. Так, чтобы кто-то из наших был и впереди, и сзади. А ещё постоянно озирается по сторонам, будто боится чего-то.

Мы спокойно дошли до перехода в «наш» тоннель, ведущий в помещение под школой. Я заметил, что Стивен как-то сильно напрягся и втянул голову в плечи, когда мы миновали зал со стартовой площадкой. Теперь он вздрагивал от каждого шороха.

— Стивен, — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

Морпех не отреагировал.

— Стивен! — повтори я, уже громче.

— Что? А, да. Что? — он обернулся и посмотрел на меня.

— Там, в коридоре у тебя — чья куртка висела? Рядом с твоим филд-джакетом? Там значки ВВС. Не морской пехоты, — спросил я.

— А, ну да, — Стивен кивнул и улыбнулся. — Это куртка одного из техников. Он жил в соседнем боксе. Его команда отвечала за пуски со стартовой… да вы, наверно, и без того всё видели.

— Что с ним случилось? — так же мягко спросил я.

— Что случилось, что случилось… — недовольно проворчал Стивен. — Погиб он. Как и все остальные.

— А как погиб? — уточнил я.

Стивен посмотрел на меня, поджав губы. Потом выдавил:

— Давай не здесь, а? Вот выберемся — я расскажу, что к чему. Обещаю.

— Дорога ещё долгая, — заметил я. — Времени у нас много.

— Пожалуйста, — тихо сказал морпех. — Давай не здесь, а?

— Стивен, ты чувствуешь себя в опасности? — спросил я.

Морпех остановился. Подошёл ко мне. Приблизил лицо к моему уху, после чего едва разборчиво прошептал:

— Мы и есть в опасности…

После этого он помешкал несколько секунд, сжал кулаки и добавил чуть громче:

— Нас четверо… всё будет хорошо. Это одному никак нельзя, а вчетвером…

Мы с Пулей переглянулись. После этого напарник кивнул и пошёл замыкающим, полностью закрывая своим вниманием заднюю полусферу. Я шёл перед ним — так, чтобы он мою спину чувствовал и мог ориентироваться. Рубин увидел наши перемещения и одобрительно кивнул, сосредоточившись на ненавязчивом контроле за морпехом.

Двигаться стали тише. Я весь обратился в слух, начал фиксировать отдалённые странные шорохи, плески и даже какие-то тихие подвывания, которые раньше без тени колебания списал бы на сквозняк.

В некоторых случаях лучше перестраховаться и быть параноиком, чем мёртвым героем с железными нервами.

Очевидно, Стивен давно не тренировался. Подъём давался ему с явным трудом — но он старался изо всех сил, через отдышку, стиснув до скрипа зубы. Мы молча двигались тем же порядком. Я пристально смотрел вниз, на дыру в металлических воротах и на тёмную воду внизу, под решётками.

До верхнего пандуса оставалось всего два пролёта. Сначала звук действительно напоминал вдруг резко усилившийся сквозняк, дующий сквозь узкое отверстие. Я даже протянул руку, чтобы убедиться, что ток воздуха в подземелье не изменился. А потом гудение ветра превратилось в настоящий вопль — морозящий кровь, проникающий, настойчивый. Этот вопль оборвался так же неожиданно, как начался, оставив звон в ушах.

Стивен вздрогнул и весь как-то сжался.

— Быстрее, быстрее! — говорил он, переставляя свои трясущиеся, подворачивающиеся ноги по узким металлическим ступеням.

Я подхватил его под локоть и потащил с собой, выше.

Мы проскочили заваленный ломом зал, когда вопль снова повторился. Как мне показалось, гораздо ближе. Возможно, его источник был уже в шахте, которую мы только что миновали.

Сохраняя порядок, мы выбежали из подземелья.

Яркое Солнце клонилось к закату. Воздух показался необыкновенно свежим и чистым.

Стивен, которого я поддерживал, будто обмяк и плавно опустился на землю, глубоко и прерывисто вдыхая.

Рубин и Пуля держали под контролем выход из подземелья.

Я дал морпеху возможность отдышаться.

— Ну ты как? — спросил я, когда его дыхание выровнялось. — Дальше идти можешь?

Тот посмотрел на меня. В его серых глазах плескалось самое настоящее безумие. Что бы он ни пережил там, под землёй — похоже, это повредило его рассудок. Теперь ему точно понадобится реабилитация.

Секунда проходила за секундой. Выражение лица морпеха постепенно становилось осмысленным. Наконец, он всхлипнул и сказал:

— Ущипните меня… хочу убедиться, что мне не кажется…

Пуля пожал плечами, потом наклонился и ощутимо сжал пальцами его предплечье.

— Эй! Блин, да не так сильно же! — возмутился Стивен.

Он огляделся и поднялся на ноги. С тревогой посмотрел на Солнце.

— Ребят, где ваша тачка, а? — спросил он.

— В Вудмуре, — ответил я. — Нужно немного пройтись.

— Тогда пошлите скорее, — сказал он. — Не хочу остаться тут на ночь…

— Что ж, пойдём, — кивнул я.

Когда мы отошли от школы и приблизились к шоссе, морпех заметно успокоился. Я решил, что пришло время продолжить вопросы.

— Стивен, — сказал я, шагая рядом с ним.

— Да?

— Как погибли другие? Что там случилось?

Некоторое время Стивен шёл молча, хмуря брови. Я уже хотел было проявить настойчивость и намекнуть, что лучше бы ему сотрудничать с нами, если он желает получить место в машине, но тут морпех заговорил:

— Мы не сразу поняли, что нельзя выходить поодиночке. Плюс идиотские инструкции по рассредоточению… многих именно это погубило… хотя стоп, так вы ничего не поймёте. — Теперь его голос звучал довольно уверенно, признаки душевной болезни вроде как отступили. — В общем, дела были такие: у Министерства обороны был договор с одной из корпораций, которая построила в Скалистых Горах систему частных убежищ. Это здорово облегчило задачу военным планировщиком — частники взяли на себя множество расходов, которые не нужно было согласовывать в Конгрессе, вот мы и развернулись на полную… когда всё началось, мы действовали по протоколам военного времени. Вы ведь в курсе, что власть переходит к военной администрации? Вот и наши, при полном своём праве послали управляющего той конторы, когда он говорил обеспечить приём нескольких космических бортов. Не то, чтобы у нас не было возможности — они как раз были, но командир базы, генерал Рэндальф, решил, что это слишком рискованно, и может выдать Советам… ну, то есть, России наше местоположение. Будто оно и без того было неизвестно, — он ухмыльнулся. — В общем, отказ был в довольно резкой форме. Управляющий предупредил Рэндальфа о серьёзных последствиях, но генерал… в общем, знаете, он был такой формации… убеждённый республиканец. Отыгрывался на яйцеголовых, пользуясь новой властью… те предупреждали о последствиях. Рэндальф пригрозил из закрыть и судить военным судом по законам военного времени. Вот с этого всё и началось… — он вздохнул.

— Много людей было на базе? — спросил я.

— В нашем сегменте нет, не много, — Стивен помотал головой, — меньше сотни. Много народу погибло после того подземного взрыва в Колорадо Спрингс, но наш сегмент это не задело. У нас много автоматики, нет необходимости держать много персонала, да и секретность… — он вздохнул.

— Как это произошло? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и дружелюбно. — Они… напали на вас? Люди из корпоративного убежища?

— Нет…. точнее, не сразу… и не совсем они… — Стивен потёр лоб. — После того разговора они ушли в глухую изоляцию. Просто закрыли все переходы. А конструктивно там такие перегородки, что даже обычным взрывом их взломать невозможно! В общем, Рэндальф тогда плюнул на это дело. Сказал, что скоро появятся другие дела. А потом началось… первым пропали люди с аванпоста у главного шлюза — возле Моньюмента. Сначала подумали, что они просто дезертировали и не стали искать. А потом начали находить тела… знаете, в таком состоянии, будто дикий зверь завёлся…. Грудная клетка и живот выжраты…

Он вздохнул и прервался, продолжая переставлять ноги.

— Потом подстрелили первого. Я не видел вблизи — его сразу забрали в медотсек, но это было мало похоже на человека…

— Стивен, а тогда, когда ваш генерал отказал в приёме бортов — что сделали корпоративщики? — вмешался Рубин.

Я одобрительно кивнул: правильный вопрос, имеющий для нас сейчас огромное практическое значение.

— Они были в диспетчерской, — ответил морпех. — Я слышал, как они договаривались с ещё одной базой, где-то на севере штата Нью-Йорк, у границы с Канадой. Я видел отметку на карте. Там вроде был совсем новый объект, военное командование не успело его официально принять, так что…

— Борты ушли туда? — уточнил я.

— Насколько я понял, — ответил Стивен. — Сама траектория не отслеживалась, Рэндальф запретил.

— Ясно, — кивнул я.

Солнце садилось быстрее, чем я ожидал. К лесу на холме мы подошли уже в сумерках. Стивен явно снова начинал нервничать, мы же ускоряли шаг.

Наконец, впереди, среди сосновых стволов, показались первые дома.

— Тор, внимание, — вдруг сказал Рубин и замер на обочине дороги.

— Тоже вижу, — добавил Пуля.

Через мгновение я и сам заметил: на подъездную дорожку между ближайшими домами вышли три здоровенные псины. Настроены они были явно не дружелюбно: холки вздыблены, пасти оскалены.

— Сзади, — спокойно сказал Рубин. — Они нас обходят.

Я резко обернулся и заметил тени, метнувшиеся среди стволов деревьев. Достав пистолет, я снял его с предохранителя.

И в этот момент Стивен вдруг рухнул на колени. Потом вытянул голову и протяжно завыл.

Глава 12

Нет, он не превратился в монстра. Просто начал действовать совершенно не по-человечески: с невероятной скоростью, на четвереньках ринулся к ближайшей собаке. Та припала к земле, оскалив внушительные клыки. Я уже прицелился, чтобы пристрелить пса — но Стивен буквально впился в собаку. Всё произошло очень быстро: оборвался короткий визг, и вот псина бьётся в конвульсиях. Кажется, он вырвал ей гортань. Как именно не могу сказать, не разглядел.

— Модификант, — тихо сказал Рубин.

Я коротко кивнул. Это было очевидно.

Потеряв одного члена стаи, псы отступили не сразу. Сначала попробовали взять реванш: окружив Стивена, атаковали втроём одновременно. Тот справился играючи — только летели в стороны клочья шерсти да обильно лилась собачья кровь.

Припав к горлу очередной жертве, Стивен, громко глотая, пил кровь. Потом затрещали кости — он разорвал грудную клетку руками. С хэканьем вырвал ещё трепещущее сердце.

Я огляделся. Остальные псы благоразумно отступили.

Удерживая собачье сердце в руках и улыбаясь, Стивен направился к нам. Пуля держал его на мушке.

— Еда! Наконец-то настоящая еда! — с восторгом заявил Стивен, приближаясь к нам.

Рубин прошептал мне на ухо:

— Никогда не видел, чтобы такие говорили…

Он был прав — подобные трансформации, с которыми мы сталкивались у себя на родине, слишком сильно влияли на мозги людей. Они утрачивали возможность нормально общаться.

— Стой где стоишь! — скомандовал Пуля.

Стивен остановился. С недоумением посмотрел на нас.

— Вы чего, ребят? Это же просто собачатина! Да, не в каждом ресторане найдёшь — но время-то сейчас какое! Вы посидите с моё под землёй, изголодайтесь, как следует! И потом: я не собираюсь всё это жрать один. Вот, делюсь! — он снова протянул сердце.

Потом осторожно сделал шаг вперёд.

— Стивен, — сказал я. — Ты осознаёшь, что с тобой происходит?

Он снова остановился. Нахмурился. Почесал свободной левой рукой лоб, оставив на нём кровавые полосы.

— Э-э-э… да. Пожалуй… — кивнул он.

— Ты помнишь, кто ты? — мягко, но настойчиво спросил я.

— Сержант ВВС США, Стивен Амелл! — бодро ответил он. Потом вдруг внимательно посмотрел на свою правую руку, будто впервые увидел зажатое в ней собачье сердце. — Твою ж то мать! — выдохнул он.

Уронив сердце на грязный асфальт, Стивен начал блевать кровавыми сгустками.

— Твою ж мать… — хватая рот воздух, повторил он, когда приступы рвоты прекратились.

Он сел на землю, обхватив себя руками и раскачиваясь.

— Что… что со мной происходит?.. — спросил он.

Пуля скинул с плеч рюкзак и хотел подойти к Стивену, но я остановил его.

— Стивен, посмотри на меня, — попросил я.

Он поднял голову и постарался сфокусировать взгляд. Получалось у него плохо.

— Д… да?

— Скорее всего, ты был инфицирован искусственным вирусом, который вызывает сильные изменения в поведении и обмене веществ, — сказал я. — Этот вирус был разработан внутри лабораторий, принадлежащих группировке элит, которую мы подозреваем в развязывании войны. Мы знаем несколько типов подобных вирусов. Скорее всего, они планировали их использовать для целей социальной инженерии.

Я видел, что он искренне старается меня понять, но в его состоянии это было крайне сложно.

— Я… умру? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я. — Некоторые типы вируса убивают в течение нескольких месяцев. Некоторые только стерилизуют и меняют психику. Каким именно типом инфицирован ты — сказать не могу.

Постепенно его дрожь стихала, а взгляд становился всё более осмысленным.

— Скажи, раньше с тобой ничего подобного не происходило? — спросил Рубин.

Стивен снова почесал лоб.

— Я… не уверен теперь, — ответил он. — А что, если? Ох…

— Спокойно, не паникуй, — сказал я, бросив раздражённый взгляд на Рубина, мол, чего лез? Тот пожал плечами и опустил взгляд. — Ты хорошо помнишь то, что сейчас с собаками произошло?

Морпех нахмурился.

— В принципе, да, — ответил он. — Только странно. Будто во сне. Тогда всё казалось нормальным и правильным.

— В какой момент это началось?

— Я почувствовал опасность, и… да, точно. Это было ощущение опасности, — ответил Стивен. — Слушайте, если это вирус — то он, наверное, заразен, да? Вы были очень близко ко мне, там, под землёй! Получается, вы заразились?

— У этого семейства вирусов общая основа, — ответил я. — Специалисты говорят, что это вообще один вирус, но с небольшими модификациями. Против него есть эффективная вакцина. Те, кто его разрабатывал, сами переживать всё это не намеревались. Мы привезли вакцины по просьбе правительства Конфедерации, и сами, конечно же, привиты.

На лице Стивена читалось явное облегчение. И мне это понравилось. Нужно иметь отличные моральные качества, чтобы думать о других в его положении.

— Ладно. Что делать-то будем? — вздохнув, спросил Пуля по-русски.

— Его надо доставить для исследований, — ответил Рубин. — Новый тип модификантов. Может быть очень важно.

— Согласен, — кивнул я. — Но рискованно это… ты сам видел, на что он способен.

— Может, связать? — предложил Пуля.

— А что, если в процессе он воспримет это как угрозу? — вопросом ответил я.

— Эй, ребят! — окликнул нас Стивен. — Мне кажется, меня связать можно было бы, понадёжнее. Едва ли я смогу порвать верёвки, даже в том состоянии…

Я подумал несколько секунд. Потом ответил:

— Связывать мы тебя не будем, это может быть опасно. Ты поедешь в кузове нашего пикапа. Пуля, ты будешь страховать — если поймёшь, что с ним что-то не так, действуй. Рубин, ты едешь рядом со мной на переднем.

— Я, если что, постараюсь предупредить! — пообещал Стивен.

— Мы остановимся за пару километров от города, — предупредил я. — До блок-постов. Придётся вызвать карантинную команду.

— Само собой, — кивнул морпех. — А пара километров это сколько?

— Около мили, — за меня ответил Рубин.

— Хорошо.

Людей резко стало меньше — а вот ночных обитателей этих мест наоборот больше, что логично. То и дело я замечал искорки глаз на обочинах. Живность наблюдала за нами, как мне показалось, с явным неодобрением. Впрочем, на их месте я бы тоже едва ли испытывал положительные эмоции, глядя на людей…

Хорошо, что других людей по дороге нам не попалось. В штате действовал комендантский час, который отменили в день нашего прибытия в честь Хэллоуина. А, значит, нас мог тормознуть любой патруль, а это всегда риск. Нервы у людей ни к чёрту…

Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Стивен забился в дальний угол кузова, закутавшись в свою куртку. Должно быть, несладко ему там приходилось: по ночам тут было прохладно. До заморозков пока что не доходило — но на скорости ветер был ледяным.

Доехали мы быстро и без приключений. Я остановился, как и говорил, где-то в миле от границы городка, в прямой видимости от блок-поста. Не глуша двигатель, вышел и сам направился к постовым, сказав парням оставаться на месте.

Нам навстречу выехала патрульная машина. К счастью, заметив меня, они тормознули на обочине и не стали приближаться к нашему пикапу.

Стекло со стороны водителя опустилось. На меня смотрел незнакомый парень, совсем молодой, может, лет двадцать.

— Доброго вечера, мистер… — начал он, потом поднял на меня глаза и улыбнулся. — А, так вы те самые русские, которые вакцину привезли, так?

— Добрый вечер, — вежливо ответил я. — Совершенно верно.

— Помощник шерифа Джонсон, — представился он, протягивая ладонь для пожатия.

— Не могу, — я развёл руками. — Мы контачили с модификантами, нужен карантин. Мы поэтому и встали там. Вы можете вызвать кого-нибудь, кто может помочь?

— Подождите… но вы же сами привиты, так? — насторожился Джонсон.

— Так, — кивнул я. — Но с нами модификант. Он может быть носителем.

— Ясно, — кивнул помощник, — ждите здесь, сейчас постараюсь что-нибудь придумать.

Ждать пришлось совсем недолго: через полчаса к нам подъехала настоящая карета скорой помощи. За рулём сидел мужик в желтом изолирующем костюме. Точно такие же были на санитарах, которые вышли из отсека для перевозки больных.

— Модификант с вами? — спросил один из них, даже не поздоровавшись.

— Да, — кивнул я. — В кузове пикапа.

— В сознании?

— Да.

— Опасен?

— Понятия не имею, — немного покривил душой я.

— Ясно. Все контактные в кузов. До команды кузов не покидать, слушайте кураторов.

— Да понял, понял… — ответил я. — С машиной что делать? Нам её Мартин Харрис предоставил.

— Оставьте ключи в замке зажигания. После санитарной обработки отгоним на служебную стоянку у мэрии.

— Хорошо, — кивнул я.

Выполнив все указания, мы погрузились в кузов. Стивен увидел одеяло, которым были застелены закреплённые в центре носилки, и тут же закутался в него. «Интересно, насколько модификанты подвержены простуде?» — подумал я, испытывая что-то вроде угрызений совести. С другой стороны — а что мы могли сделать? Никаких одеял или дополнительных курток у нас с собой не было. Альтернативой было только бросить его на месте. Или же пристрелить.

— Ничего, я нормально! — видимо, угадав мои мысли сказал морпех. — Дорога короткая. Если бы дольше ехать — уже было бы тяжеловато… а так отогреюсь. Эх, вискарика бы сейчас!

Однако никакого алкоголя на борту скорой, разумеется, не было.

Мы ехали довольно долго, плутая по улицам спящего городка. Наконец, остановились возле одноэтажного серого здания, от которого отдавало казёнщиной.

— Выходите по одному, возле дверей вас встретят, — сказал один из санитаров.

И действительно встретили — три человека в таких же жёлтых защитных скафандрах. Нам велели полностью раздеться, после чего взяли анализы, переодели в больничные накидки и отвели в палату, где стояло шесть коек.

— Душ и туалет слева, — сказал один из санитаров прежде, чем закрыть за собой дверь. — Диспенсер с водой справа. В случае нештатной ситуации нажать кнопку вызова возле кровати. Понятно?

— Ну вроде того, — кивнул я.

— Отлично, — сказал санитар и вышел, заперев за собой дверь.

А мы остались наедине с модификантом, способным голыми руками разорвать довольно крупного пса. Без оружия, которое, вместе с одеждой, осталось в холле.

Наверно, следовало поговорить с санитарами и попросить разделить нас. Но, обсудив ситуацию между собой, мы решили этого не делать. Для меня лично решающим аргументом было то, что даже в изменённом состоянии Стивен не пытался нас атаковать. Напротив — хотел сделать нам добро, с поправкой на то, как ему это виделось в тот момент, разумеется.

Правда, дежурство мы всё равно организовали. Мне досталась утренняя смена. И вот как раз, когда время, если верить большим настенным часам, приближалось к шести часам, дверь нашей палаты открылась. На пороге стоял худощавый мужчина в серебристых очках. Без скафандра.

— Доброе утро, я доктор Розенберг, — представился он.

— Доброе, — ответил я, поднимаясь с кровати.

— У меня хорошие новости, — улыбнулся доктор. — Необходимости в карантине нет. У вас, господа, устойчивые титры антител. А у господина Амелла острая стадия давно миновала, он не является распространителем.

Пока мы говорили, проснулись остальные. Морпех смотрел то на меня, то на доктора. Услышав новость о том, что не заразен, он широко улыбнулся, поднял руку и, сжав её в кулак, резко опустил вниз.

— Вас ждут в мэрии, — продолжал доктор, обращаясь к нам троим. — А вас, господин Амелл, я бы попросил остаться ещё на какое-то время. Честно говоря, мы не сталкивались со случаями, подобными вашему, и хотели бы провести кое-какие тесты прежде, чем дать заключение, что вы не представляете опасности для общества.

— Я понимаю, — кивнул Стивен. — Готов сотрудничать.

— Вот и отлично, — улыбнулся доктор.

Мы попрощались со Стивеном, пообещав по возможности навестить его, после чего вышли из палаты.

Наши вещи ждали нас в раздевалке, которая находилась в конце коридора. Судя по химическому запаху, без санитарной обработки не обошлось. В общем-то, вполне понятная мера предосторожности. И всё же одевать нижнее бельё было неприятно.

Возле входа нас ждал рейнджер Питерсон, на том самом пикапе, ключи от которого мы оставили санитарам.

Поздоровавшись с нами, он спросил:

— Вас там покормили хоть?

Мы с Рубином переглянулись. Только тут я понял, что успел здорово проголодаться.

— Нет, — ответил за нас всех Пуля. — Даже не предложили!

— Ну ещё бы… это при том, что бюджет выделен на полный пансион в карантине! — с раздражением заметил Пол. — Скоро Молли открывается, я бы заехал кофе выпить да перекусить. Всё равно Харрис едва ли появится в мэрии раньше восьми.

— Было бы здорово! — кивнул я.

Заведение Молли оказалось ещё одной типичной американской кафешкой, расположенной у выезда из города. Я заметил, что цены тут заметно дешевле, чем в месте возле мэрии. И «устрицы» в меню отсутствовали.

Позавтракав, мы отправились в мэрию. Возле входа стояла пара армейских грузовиков, в которые что-то грузили парни в противогазах. Мы обошли их по ширкой дуге.

Вопреки предсказанию Питерсона, Харрис был на месте, хотя едва минула половина восьмого.

Поздоровавшись, безопасник пригласил нас в кабинет. Рейнджер же отправился куда-то дальше по своим делам.

— Ну что, нашли, что хотели? — сходу начал Харрис, едва мы разместились за столом.

— И да и нет, пожалуй, — ответил я.

— А подробнее? Где этого бедолагу морпеха встретили? Скитался по окрестностям или в подземелье спускались?

— Спускались, — ответил я. — Через школу, там есть выход к военным коммуникациям.

— О как! — похоже, Харрис был искренне удивлён. — И что там? В двух словах.

— Запустение и разруха, — ответил я. — Возможно, модификанты бродят. Мы попали в ту часть, которая когда-то принадлежала военным. Она отрезана от корпоративной части.

— Как мы и предполагали, — с выражением облегчения на лице кивнул Харрис. — А что вам найти не удалось? Из того, на что вы рассчитывали?

— Похоже, люди, которые нас интересовали, там не садились. Не успели. Их перенаправили вроде бы куда-то на север штата Нью-Йорк. Вы не в курсе, там есть крупные убежища? Или космические комплексы?

Харрис озадаченно почесал нос.

— Нью-Йорк, говорите… что ж, у нас, в некотором роде, сложная ситуация, — сказал он.

— Мы в курсе, что штат сильно пострадал, и… — начал было я, но безопасник остановил меня жестом.

— На севере действительно есть уцелевшие округа. И, как мы подозреваем, недобитые гнёзда демов. У нас не до всего доходят руки пока что… тут в другом сложность, — вздохнул он.

— В чём же? — спросил я.

— Согласно нашим договорённостям, вы должны были высадиться. Передать вакцину. Мы, в свою очередь, оказываем содействие в обследовании интересующей вас местности. После этого, получив нужную информацию, вы должны были отчалить на этом своём чудо-космолёте.

— Да, примерно так всё и должно было быть, — кивнул я.

— Теперь у нас есть некоторые моменты, скажем так, дипломатически-коммуникационного характера… — Харрис снова почесал нос, потом кивнул и сменил тон на более неформальный. Причём сделал это так ловко, что даже его голос начал звучать иначе: — короче, парни. Дело такое: одна из ракет, которую ваш самолёт запустил по противнику, попала в, как мы предполагаем, его ключевую точку коммуникации. Предположительно они остались без связи. И не могут сообщить другим заговорщикам о том, что и как здесь произошло. Если мы сейчас выйдем на связь с вашим руководством, обрисуем ситуацию и запросим дальнейших инструкций — мы, по сути, сами сдадим противнику информацию о реальном положении дел. Которой он сейчас может не обладать и чем мы собираемся воспользоваться.

— И… что вы предлагаете? — спросил я. — Сидеть здесь до изменения обстановки? Или как-то поучаствовать в том, что вы планируете?

— Нет-нет, участвовать не надо, это совершенно не обязательно! — ответил Харрис. — Но вот если вы соберётесь двинуться на другой конец страны… да по своим делам… а вам бы этого хотелось, я верно понимаю?

Рубин внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

— Это было бы совсем не лишним, — признался я.

— Насколько широки предоставленные вам полномочия? Мы должны расценивать это как вашу частную инициативу? Или как часть нашего стратегического взаимодействия?

Действительно интересный вопрос. Приказ и инструкции, которые мы получили, предполагает разведку и поиск способов эвакуации в случае потери транспорта. Такое перемещение теоретически можно подвести под это дело…

— У нас есть свобода в поиске средств эвакуации, плюс один из пунктов задания не может считаться выполненным до конца, — ответил я. — Так что это сложно было бы назвать частной инициативой.

— Это хорошо, — кивнул Харрис. — Тогда будем думать, как быть. Мне нужен день-два.

— Кстати, — вдруг вмешался Пуля. — А эти ребята в противогазах внизу? Тут в городе какие-то опасные химикаты хранились?

Безопасник посмотрел на него с настороженным интересом.

— Понимаю вашу тревогу, но ничего опасного для города не будет.

— Ясно, — кивнул Пуля.

— Мы предполагаем, что в корпоративной части основного убежища остались недобитые, — продолжал Харрис. — С этим надо что-то делать. Иначе обеспечить безопасность ближайших поселений невозможно, вы наглядно это видели. Фермеры волнуются после той находки в аэропорту. Никому не хочется остаться без скальпа. Так что делаем, что можем.

Я одобрительно кивнул. И только потом сообразил, что именно они собрались делать.

Глава 13

Война меняет мораль. По мере роста ожесточённости, один за другим падают сдерживающие барьеры, до тех пор, пока доминирующим не остаётся лишь одно желание — победить. Именно победить, а не выжить, потому что только в этом случае война перерастает рамки обычного конфликта и будет идти до полного уничтожения одной из сторон.

Любое действие в этом случае будет измеряться на соответствие морали лишь по одному критерию: позволяет ли оно приблизить победу или нет.

Я это прекрасно понимал. Но ведь в данном случае речь шла даже не о победе — а о зачистке остатков врага. К тому же, чужого врага, на чужой территории. Поэтому принять то, что должно было случиться, было непросто.

Всё-таки не зря некоторые виды оружия в прошлом пытались ограничить. Химия — не такая разрушительная, как ядерка, и не такая непредсказуемая, как биология. Зато простая в изготовлении и применении. Легкодоступная. И даже ядерная война не стала той прививкой, которая отучила бы людей от использования оружия массового поражения. Скорее уж наоборот: сняла последний ограничитель вроде существовавшей системы международных отношений.

Я не мог одобрить то, что должно было произойти. Но и вмешиваться не имел никакого права. В конце концов, подземные сидельцы первыми открыли ящик Пандоры, используя вовсю вирусы… а что, если у них там семьи? Дети? Такие мысли приходилось гнать из головы, но они всё равно упорно жужжали где-то на периферии сознания.

После того, как нас выпустили из карантина, нам предоставили самостоятельно решать вопрос с жильём. Денег, в общем-то, хватало, но меня удивил сам подход. Разница в менталитете. Чтобы у нас вот так запросто гостей из-за границы отправили решать бытовые вопросы? Сложно представить. А тут — словно так и надо, просто и естественно.

Конечно же, у меня не было иллюзий насчёт того, что нас оставят без контроля. Разумеется, каждый наш шаг был под пристальным вниманием. Однако даже иллюзорная свобода, заключающаяся, например, в самостоятельном выборе жилья оказалась неожиданно приятной.

Мы нашли подходящую квартирку в квартале, который по большей части занимали выходцы из бывшего СССР. Хозяин оказался словоохотливым уроженцем Одессы, который перебрался в США ещё в конце восьмидесятых. Много расспрашивал нас про жизнь в России, про конфликт с Украиной и отношения между людьми. Какое-то время я поддерживал разговор, пытаясь выведать больше подробностей о жизни местных, но хитрый одессит изворотливо уходил от прямых ответов.

В конце концов, мне это надоело. Я сказал, что хочу прогуляться до центра, пройтись по магазинам и купить что-нибудь на ужин. «О, это лучше сразу на рынок! — порекомендовал хозяин квартирки, — но осторожнее с овощами, покупайте только у местных, а то есть люди, которые тащат урожай из-за гор, а там поля на самой границе осадков… лучше не рискуйте».

Я поблагодарил за совет, и мы с парнями пошли в город. На свежем воздухе говорить было как-то спокойнее, хотя, конечно, и здесь нас могли подслушать.

— Ну, парни, что думаем? — спросил я, когда мы шли по одной из окраинных улиц в сторону постоянных торговых рядов, расположившихся возле бывшей большой ярмарки.

— Есть вариант вернуться домой, — ответил Рубин.

Я даже с шага сбился от неожиданности.

— Вот как? И какой же? — спросил я.

— Я думал о нём, ещё когда сюда летели. Южнее и западнее от нас находится штат Аризона. Который знаменит своим засушливым климатом и кладбищами самолётов, — ответил Рубин, поглядев на меня. — Конечно, военные мы выбили. А гражданские не были приоритетной целью, я проверил. Как минимум одно находится на границе жёлтой зоны. Там могут быть самолёты, которые можно относительно небольшими силами восстановить до лётной годности.

— Потребуется согласование местных властей, — ответил я после небольшой паузы.

— Конечно, — кивнул Рубин. — И помощь, у нас рук не хватит. Но, мне кажется, они будут рады от нас избавиться. Харрис, кажется, на это намекал.

— Пожалуй, это выход… — кивнул я.

— И что, мы вернёмся без этого мужика, который от тебя сбежал? — вмешался Пуля.

— А вот тут надо крепко думать… — сказал я. — Формально все задачи мы выполнили.

— Можно было бы продолжить, — сказал Рубин. — Это не нарушение приказа, тут можно двояко трактовать… но тут ещё не всё закончено, сами видите. Мне бы не хотелось во всём этом участвовать, когда дома ещё не всё в порядке. Как считаете?

Какое-то время я размышлял, автоматически переставляя ноги. Потом ответил:

— Тут видишь какое дело… так-то оно так — но почему он сбежал именно сюда? У таких, как он, планы всегда многослойные, и не проморгаем ли мы нечто на самом деле важное, оставив ситуацию на самотёк?

— Значит, дело не в личном, да? — спросил Рубин. — Эти соображения не имеют значения?

— Конечно, имеют! — возразил я. — Но мы ведь тут ради чего-то большего, так?

— Вот именно! — вмешался Пуля. — Ради большего.

— Но нужно учитывать баланс риска и выгоды, — ответил я. — Да, я хочу достать этого сукина сына. И достану, это вопрос времени… вопрос только в том, как лучше поступить сейчас.

— В любом случае для начала надо переговорить с местными, — сказал Пуля. — Нужны будут ресурсы, помощь… надо, чтобы для начала они согласились. Это если мы захотим вернуться.

— И надо понимать, как это будет выглядеть в их глазах, — добавил Рубин. — Сначала рвёмся в бой, выбиваем разрешение на действие в глубине страны — а потом решаем ретироваться.

— Будто на нас повлияло то, как они ведут дела с противником, — вставил а.

— Точно, — кивнул Рубин. — Ты понял, о чём я.

— Дипломатия, чтоб её… — с раздражением вставил Пуля.

— Не без неё, — Рубин развёл руками.

— Получается, лучший вариант сейчас — это ждать, — сказал я. — Не дёргаться. А по результатам принимать решение.

— Пожалуй, так, — кивнул Рубин.

За разговором мы подошли к торговым рядам и увидели возле ближайшего Колтона и Джен. Они что-то обсуждали с торговцем сырами и другой молочной продукцией.

Заметив нас, Колтон расплылся в улыбке и помахал рукой.

Мы подошли ближе, чтобы поздороваться.

— О, ребята, рад вас видеть! — сказал фермер, отвечая на рукопожатия. — А то слухи доходили тревожные, будто вас на карантин забрали.

— Было дело, — признал я. — Но порядок есть порядок.

— Это точно, — кивнул Колтон. — Кстати, какие у вас планы на ближайшую пару дней? Так понимаю, с возвращением домой всё сложно? Парни, которые участвовали в бою возле аэродрома, говорят, с вашим самолётом серьёзные проблемы…

— Его сбили, — ответил Рубин. — Так что да, проблемы серьёзные.

— Может, отдохнёте у нас пару дней? Прежде, чем выбираться, а? Дорога-то не близкая предстоит… вы, наверно, морем обратно, да? Через Техас и Мексиканский залив? Вроде там кое-какие порты уцелели, но это лучше у Харриса уточнить, пока он в городе. Вы ещё не говорили с ним на этот счёт?

— Нет, — я помотал головой. — Но, возможно, мы задержимся на некоторое время.

— Это правильно, надо подготовиться хорошенько… к тому же, в ближайшее время в горах будет неспокойно… вы же в курсе, да? — Колтон посмотрел на нас, приподняв правую бровь.

Мы с Рубином переглянулись, улыбаясь.

— Да, похоже, в маленьких городках тайн не бывает… — прокомментировал он.

— Ну это не то, чтобы большая тайна… многие наши участвуют, — сказал фермер. — Так вы поедете к нам, а?

— Вы обязательно должны попробовать мой тыквенный пирог. И кролика в сметане! Да, у нас сегодня будет свежий кролик! — вмешалась Джен.

Пуля с Рубином выжидательно смотрели на меня.

— Спасибо за приглашение — ну как мы можем от такого отказаться? Чтобы потом жалеть всю жизнь?

— Вот именно! — одобрительно кивнул Колтон. — Что у вас с транспортом? Успели купить колымагу?

А ведь логичный вопрос с точки зрения местного жителя. Пикап, который одолжил рейнджер, нам никто снова предлагать, похоже, не собирался.

— Вижу, что нет, — улыбнулся фермер. — Ну да не страшно: мы с Джен вдвоём, а вы уместитесь на заднем сиденье, там просторно. Вы где остановились?

— Как вы рекомендовали, в «нашем» квартале. Там нашли выгодное предложение, — ответил я.

— Отличный выбор! Отсюда совсем недалеко — мы можем подъехать, и подождём вас внизу, пока вы соберёте вещи.

— Это было бы здорово, — кивнул я.

Вещей у нас было не так уж и много, так что я решил забрать с собой всё. Так как-то спокойнее было, чем оставлять часть снаряжения в чужом помещении на несколько дней. Парни, не сговариваясь, последовали моему примеру.

Рюкзаки пришлось сложить в кузов, где было не так уж много места: закупался Колтон капитально, не на один день явно.

— А вы тоже родственник, да? — спросил фермер, обращаясь к Рубину, когда мы тронулись. — Брат или кузен? У вас, получается, семейная команда?

Рубин с удивлением посмотрел на меня.

— С чего вы так решили? — спросил он.

— Ну, во-первых, вы похожи, — Колтон пожал плечами. — Гораздо больше, чем Павел похож на Дмитрия, а ведь они братья, хоть и единоутробные. Такое бывает с кузенами.

Рубин моргнул пару раз с недоумением. Потом улыбнулся.

— Ну мы стараемся это не афишировать. Вообще это не поощряется на службе, такие вот семейные команды, но мы привыкли держаться вместе, и нас терпят, — сказал он.

— И правильно! Вы молодцы! — одобрила Джен.

К ферме подъехали уже на закате. Солнце красиво касалось гор, подсвечивая рубиновым окрестные поля. Это было красиво. И воздух пах осенней свежестью. Было легко представить, что вокруг не было никакой войны, а мы просто приехали погостить к друзьям в отдалённую деревню…

Дом, где жили фермеры, оказался по-настоящему большим. Архитектурой он чем-то напоминал дворянские усадьбы восемнадцатого или девятнадцатого веков: классический фронтон, портик, два крыла, небольшой ухоженный дворик у крыльца. «Только фонтана не хватает…» — подумал я. Ферма явно процветала в прошлые годы.

— Хорошо у нас, правда? — спросил Колтон, заметив, что я мешкаю возле машины, оглядывая окрестности.

— Что правда, то правда, — согласился я.

— Жизнь на земле — она правильная. И многому учит, — добавил фермер. — Поэтому Господь миловал таких, как мы…

Нам выделили отдельные комнаты. Каждому. Что само по себе в современных условиях было роскошью.

— У нас часто бывают гости, — пояснила Джен, когда я высказал своё удивление этим фактом. — Точнее, бывали… сейчас приезжать стало некому, многие семейные связи разрушены… Мы, конечно, продолжаем надеяться на лучшее, ждём вестей из освобождённых территорий, но…. — вздохнула она.

— Жизнь продолжается, — добавил я.

— Точно! — улыбнулась хозяйка. — Именно так. Жизнь продолжается!

Кроме Колтона и Джен, на ферме жил их сын Дэвид с женой Сарой, их трое детей — мальчишки четырёх, шести и девяти лет. Плюс пара парней латинской наружности. До войны они были наёмными работниками, а после сохранили верность хозяевам фермы, помогая отбиться от набегов мародёров. За что заслужили благодарность и допуск в «семейный круг».

— Примите душ с дороги, пока горячая вода есть. Перед ужином мы выключим электричество, — предупредила хозяйка.

Устроившись в комнатах, мы привели себя в порядок и вышли в центральный холл. Как раз в этот момент вырубилось центральное освещение — но темно не стало. Оказалось, что на стенах уже горели свечи в канделябрах.

— Мы выключаем освещение на ночь, — будто извиняясь сказал Джен. — Требование властей штата.

— Да, и светомаскировка на окнах, — добавил Колтон. — Не уверен, что в этом ещё есть смысл — самолётов мы давно не видели… не считая вашего, конечно.

— У нас есть такая поговорка: «Бережёного Бог бережёт!» — сказал я.

— Хорошая поговорка, — улыбнулся Колтон. — Ну что, пожалуй, за стол?

Тыквенный суп, пирог и кролик оказались великолепны. Пожалуй, я не ел ничего лучше с самого начала войны… да и парни тоже были со мной согласны, отвешивая сочные комплименты искусству хозяйки.

— Вы из ружья стреляете? — вдруг спросил Колтон, когда ужин уже подходил к концу. — Хотя да, конечно, стреляете… — тут же добавил он.

— Колт, что ты задумал? — улыбнулась Джен.

— Мне удалось пополнить наши запасы патронов, — ответил фермер. — Надо бы на охоту сходить… пока сезон.

— Ну не знаю… — с сомнением в голосе покачала головой Джен.

— Я в позапрошлом году купил сразу пяток «Ремингтонов», — продолжал Колтон, глядя на нас. — Думал организовать охотничью стоянку с арендой снаряжения для туристов. В последнее время охота снова набирала моду… а вот как вышло: ружья для другого пригодились.

— Пап, — вмешался Дэвид, — думаю, не стоит. По крайней мере, не в ближайшие пару дней.

Колтон с недоумением посмотрел на сына. Потом вдруг хлопнул себя по лбу и улыбнулся.

— Точно! — сказал он. — У нас же намечается окончательное решение проблемы демов!

За столом повисло неловкое молчание. Все вернулись к десерту, прихлёбывая травяной чай.

— Колт… — первой нарушила молчание Джен.

— Да? — ответил фермер.

— Как думаешь… у них получится?

Фермер посмотрел на нас, как мне показалось, немного виновато. После чего ответил:

— Я не знаю, Джен… хотелось бы верить.

— Говорят, они будут использовать ядовитый газ… это же не очень хорошо, правда?

— После того, что они устроили со своими вирусами, думаю, они это заслужили! — возразил Колтон.

— Пап, — сказал Дэвид тихо, — давай не при детях, а?

Я заметил, что мальчишки, увлечённые разговором взрослых, даже отвлеклись от десерта.

— Дэйв, им жить в этом мире… и он не будет похож на наш прошлый, — возразил Колтон.

— Мальчики, только не начинайте снова! — попыталась улыбнуться Джен.

— Может, кто-то ещё пирог хочет, а? — вмешалась Сара, вставая из-за стола.

Дети подняли руки, и она, кивнув, вышла из помещения, направившись в сторону кухни.

— Сегодня ночью надо глядеть в оба, — сказал Колтон, глядя на двух своих работников, которые сидели за общим столом, но в разговоре не участвовали.

— Конечно, босс, — кивнул один из них, тот, что выглядел постарше.

— Если надо — мы можем участвовать в дежурствах, — предложил я.

— Спасибо, ребят, но в этом нет необходимости. Только на всякий случай держите своё оружие под рукой. Если что — парни поднимут тревогу.

— Ясно, — кивнул я.

— Посмотрим… если завтра будет тихо — может, всё-таки подумаем об охоте? В этом сезоне у нас ещё не было нормальной дичи, просто руки не доходили.

— Это разумно, — кивнул я, улыбаясь. — У нас ещё одна поговорка есть: «Утро вечера мудренее».

— Серьёзно? Поговорка? — улыбнулся Колтон. — Джен так постоянно говорит! Джен, у тебя нет случайно русских корней?

Она рассмеялась. Как мне показалось, вполне искренне.

После плотного ужина мы решили немного прогуляться по двору. «Только оружие возьмите! — предупредил Кольтон, узнав о наших планах, — иногда сюда койоты забредают. Что такое оружие эти твари знают, так что будут держаться подальше!»

Захватив стволы в номерах, мы вышли во двор.

Над фермой сияло огромное звёздное небо, на котором был отчётливо виден Млечный путь.

— Круто как! — прокомментировал Пуля.

— Ну да. Нет засветки, да и смога поменьше… вот результат, — ответил Рубин.

— Когда-то давно, когда я лежал в госпитале, мне в руки попалась старая книжка, — сказал я, — кажется, она называлась «Пересадочная станция». Там про мужика, который жил на отдалённой ферме, а в его доме была аппаратура для мгновенного перемещения, которой пользовались инопланетяне, чтобы делать пересадки, огибая облака газа, через которые не проходил сигнал.

— Так и думал, что ты фантастику любишь, — улыбнулся Рубин. — И к чему ты это?..

— К тому, что, кажется, понимаю, когда автору романа пришла в голову идея его произведения, — ответил я. — Там, кстати, ещё про ядерную войну было.

— Ещё одно мрачное сбывшееся предсказание? — хмуро спросил Пуля.

— Не совсем, — вздохнул я. — В той книге её предотвратили.

Я хотел рассказать, как именно — но в этот момент в горах вспыхнуло несколько ярких вспышек, разорвавших ночь. А через несколько секунд до нас долетело глухое эхо взрывов.

Глава 14

Я сразу понял, что нужно уходить или прятаться. Это единственная возможная тактика в условиях полной неопределённости, когда неизвестные по численности войска противника выдвигаются в сторону города, по пути участвуя в боестолкновениях.

То, что враг обладает серьёзными силами, стало понятно в первые же минуты: в горах работала серьёзная реактивная артиллерия, накрывая какие-то объекты в городе и на двух дорогах, ведущих к отрогам.

— Вы уверены, что это не наши? — с сомнением в голосе спрашивал Колтон, когда мы забежали в дом и сказали, что надо уходить.

— Уверены, — кивнул я.

— Не знаю… может, они просто решили идти на прорыв, а наши их перемалывают?.. поняли, что их выкуривать собираются, вот и…

— Они стреляют по городу, — ответил я. — «Хаймарсами». Или чем-то ещё, покрупнее.

Колтон присвистнул.

— Надо связаться с Эндрю, у него есть дежурная частота на такие случаи… пойду включу рацию!

— Ни в коем случае! — вмешался я.

— Почему это?

— Только на приём, — уточнил Пуля, который стоял рядом. — Чтобы не запеленговали. Есть шанс, что ферму обойдут стороной, мы не так близко к дороге, плюс светомаскировка.

— А-а-а, — кивнул Колтон.

В этот момент за окном что-то снова грохнуло. На мгновение в комнате стало светло, как днём. А потом, когда ударила взрывная волна, разбились стёкла и со звоном осыпались на пол.

Колтон молча побежал в коридор побежал туда, где находилась детская.

Через несколько минут все собрались в холле, возле главного входа. За это время какая-то из сторон успела «повесить» «люстру»: за разбитыми окнами брезжил призрачный свет. Плохо: теперь, если прорыв всё-таки состоялся, наступающие на город никак не обойдут ферму.

Я оглядел собравшихся. Колтон уже успел вооружиться «Ремнигтоном». Его жена хлопотала возле дорожных баулов, что-то докладывая. Дэвид и Сара что-то объясняли мальчишкам, которые на удивление хорошо себя вели, даже самый младший — никакого хныканья. Два парня-работника молча ждали возле лестницы.

— Надо уходить, и быстрее, — сказал я. — Мы тут как на ладони! Они точно сюда зайдут.

— Может, у вас есть на примете какая-нибудь пещера в окрестностях? — добавил Рубин. — Любое естественное укрытие?

Колтон почесал подбородок.

— Пещера-то есть, и не одна… — вздохнул он. — Но вот какое дело: мы их старались избегать в последнее время. Особенно после того, как начали пропадать люди. Какие-то из них могут быть связаны с подземными убежищами, а какие именно мы не знаем… может так случиться, что мы сами пойдём к ним в логово…

— У нас есть своё убежище, — вставила Джен. — Скажи им, Колт…

Хозяин фермы снова вздохнул. Глянул на нас исподлобья, потом кивнул и сказал:

— Когда всё это началось с Украиной, я понял, что добром не кончится… — сказал он. — Связываться с компаниями, которые предлагали коммерческие убежища в горах, я не стал. И был прав: они уже тогда насквозь провоняли демами. Вместо этого мы решили построить своё убежище…

Он сделал паузу. «Люстра» за окном прогорела и погасла.

— Под амбаром у нас есть бункер на десять человек, — сказала Джен. — Вход очень хорошо замаскирован, найти невозможно.

— Вентиляция? Где выходы? — спросил я.

— На западном поле, там есть участок с камнями… там сделал, — ответил Колтон.

— Водоснабжение?

— Скважина и отдельная ёмкость под отходы. Года на три хватит…

— Сколько выходов?

— Три, считая главный. Ещё один в двухстах метрах, прямо под почвой. Я специально так сделал — мало кто подумает, что он может быть в поле. Ещё один в ста метрах, у дороги, где дренажная канава.

— Грамотно, — одобрил я.

В горах мелькали вспышки. Гул доносился со стороны ближайшей дороги. Нужно было принимать решение — убегать или оставаться, а я всё никак не мог взвесить все «за» и «против».

С одной стороны, бежать с детьми ночью на машинах, с выключенными фарами, в полном неведении о том, где противник и где свои — очень опасно. С другой, оставаясь мы вроде как запираем себя в ловушке.

Машины! Ну конечно же — их никак нельзя оставлять на виду.

— В бункере есть гараж? — спросил я.

— Что? — Колтон в удивлении поднял брови. — Гараж? Нет, он не настолько большой… мы рассчитывали, что какая-то из машин уцелеет в амбаре. Ну или потом на пешие вылазки, если уж на то пошло… гараж строить было бы слишком накладно! Это не бункер демов, это так… просто убежище. Не ожидайте лишнего, если что.

— Надо машины убрать, — сказал я.

Колтон понял.

— Надо разделиться, — предложил он. — Сара и дети остаются на месте, в бункере, с оружием и припасами. Нужны двое, чтобы отогнать машины в Марпл-крик… там есть овраг и достаточно широкий вход в пещеру. Если повезёт — то там никого не будет… потом вернуться пешком и по обстановке…

— На машинах мы поедем? — Пуля вопросительно посмотрел на меня.

— Поеду я, — вмешался Колтон. — От вас нужен кто-то один. Согласны?

Я снова задумался. Те, кто остаются, по сути, могут рассчитывать только на скрытность. На это основная ставка. Если бункер обнаружат — спастись будет крайне сложно, даже с учётом имеющихся запасных выходов. Альтернатива — ночная поездка по местности, которая, по сути, уже стала полем боя. Будь я один всё равно предпочёл бы второй вариант. А так, если убрать эмоции, то бункер всё-таки давал больше шансов на выживание всей группе.

— Шеф, может, я поеду? — вмешался один из парней-работников. Вроде бы его звали Маркос.

Колтон посмотрел на него.

— А дорогу хорошо помнишь?

— С завязанными глазами найду, — улыбнулся парень.

Колтон колебался.

— Хорошо. Поедешь ты, — сказал он наконец.

— От нас будет Павел, — решил я.

Пуля уже набрал в лёгкие воздух чтобы что-то сказать в ответ на моё решение, но потом передумал. Медленно выдохнул и кивнул.

— Принял, — сказал он, после чего обратился к Маркосу: — Умеешь пользоваться приборами ночного видения?

— Пару раз на охоте доводилось, — ответил тот.

— Отлично. Значит, принцип знаешь.

Мы постарались создать в доме видимость поспешного отъезда: забрали личные и памятные вещи, тёплую одежду, кое-что разбросали, потоптались на газоне возле парковки.

После чего Пуля и Маркос сели за руль двух внедорожников.

Перед их выездом я попросил Колтона в нескольких местах на парковке и возле дома разлить горючее. Будто мы неаккуратно заправлялись в спешке. У модификантов, конечно, обоняние далеко не собачье, но, как считают доктора, сильно обострённое по сравнению с не переболевшим человеком. Фермер понял; кивнул, и сделал, как я сказал.

Парни отправились в сторону гор с выключенными фарами. А мы закрылись в бункере.

Вход был замаскирован под одну из секций бетонного фундамента под амбаром. И хорошо замаскирован: у меня ни малейших подозрений не возникло, что под плитой может что-то быть.

Сооружение, созданное Колтоном, больше напоминало классическое общественное бомбоубежище времён СССР, чем современный бункер. Бетонные стены, самая простая мебель, открытые коммуникации, чтобы легче было ремонтировать в случае чего.

Комната с кроватями была общей, на все десять человек. Три душевых, два туалета, кухонный блок с огромным холодильником. Отдельно — технический отсек, с насосами, фильтрами и большим дизель-генератором, который сейчас был выключен.

Плюс комната наблюдения, как её назвал сам Колтон, больше похожая на пост дежурного в каком-нибудь торговом центре.

Сейчас все мониторы были выключены — бункер всё ещё находился на консервации. Колтон только чуть увеличил мощность вентиляционной системы да включил газоанализатор чтобы контролировать уровень углекислоты.

— Обзорные камеры есть? — спросил я.

— Ага, — кивнул Колтон. — Включить?

— На сколько у нас аккумуляторов хватит? — вопросом ответил я.

— В аварийном режиме, как сейчас, на неделю. У меня хорошая система стоит, взял от «Теслы».

— Хочу на парней посмотреть, — сказал я. — Оптика возьмёт?

Колтон пожал плечами, потом занял кресло, стоявшее перед небольшим пультом с джойстиком, и нажал пару кнопок.

Центральный монитор засветился изнутри. Изображение было чёрно-белым, но с явным светоусилением: ночь казалась очень светлой.

Похоже, камера была установлена где-то на коньке крыши главного дома. Покатый скат кровли частично загораживал изображение.

Потрогав камеру, Колтон навёл её туда, куда поехал Пуля с Маркосом. Фермерские внедорожники разглядеть уже было невозможно — приближение было совсем скромным. Зато мы увидели кое-что совсем рядом с фермой. Хищный силуэт четырёхколёсной машины, в которой я опознал «Страйкер».

— Стоп! — сказал я. — Не двигай камеру. Могут засечь…

Колтон убрал руку от джойстика.

«Страйкер» приближался к основному зданию со стороны шоссе. То есть, с направления, противоположного тому, куда уехали парни.

Броневик заехал во двор. В поле зрения камеры осталась только его задняя часть. Долгое время изображение было неподвижным. Мы с Колтоном замерли, невольно затаив дыхание.

— Наши? — робко спросил он, когда чья-то тень мелькнула возле крыльца.

— Внутри камеры есть? — вопросом ответил я.

Колтон потянулся было к пульту, но я остановил его.

— Там нет чего-то вроде светодиодов или чего-то такого?

Фермер хмыкнул и посмотрел на меня.

— Я же не похож на идиота, так? Все камеры скрыты.

Он активировал ещё пару мониторов, на которых появилось изображение комнат, по которым мы только что ходили, собирая вещи.

По дому ходил какой-то парень в камуфляже и, кажется, что-то выкрикивал. Было видно его лицо и рот, но без звука.

— О, это же Скотти! — улыбнулся Колтон и активировал микрофон.

— … ться быстрее! Колт! Джен! Вы здесь⁈ — кричал парень.

— Уехали они. Успокойся, — вставил ещё один голос, обладатель которого оставался вне поля зрения.

— Сердж, но…

— Всё. Едем дальше.

Тот, кто говорил со Скоттом, вышел на середину комнаты и встал спиной к камере. Я разглядел сержантские нашивки рядом с флагом новой Конфедерации.

— Надо выйти, сказать, что мы здесь!

Колтон поднялся и двинулся было к выходу. Но в этот момент кое-что привлекло моё внимание на первом мониторе. К замершему «Страйкеру» со стороны поля приближались скользящие тени.

— Стоп! — сказал я.

Колтон бросил на меня недоумённый взгляд.

Я указал на монитор. Фермер пригляделся.

— Твою ж то!.. — вырвалось у него.

И он снова попытался рвануться к выходу.

— Стой! — повторил я. — Нельзя. У нас тут женщины и дети.

Тем временем возле «Страйкера» появились вспышки света. Кто-то палил из штатного крупнокалиберного пулемёта.

— Они заметили, — сказал я.

— Пускай убираются оттуда… — выдохнул Колтон.

И, будто услышав его слова, Скотт и его сержант выбежали из комнаты. А через пару секунд механик-водитель тронул броневик. Он рванул, набирая скорость, в сторону шоссе, отстреливаясь по дороге от отстающих теней.

Колтон с облегчением выдохнул.

— Кто этот Скотти? — поинтересовался я.

— А-а-а, это племянник Джен. Сын Кэрол. Этим летом подписал контракт с новой гвардией Конфедерации…

Тени, которые гнались за «Страйкером» сначала замедлились. Потом развернулись и начали снова приближаться к ферме.

— Что это за твари? — спросил Колтон.

— Модификанты, полагаю, — я пожал плечами.

В этот момент в помещение зашёл Рубин, постучав костяшками пальцев по косяку.

— Что у вас тут? — спросил он.

— Да так, родственник Колтона заезжал, — ответил я, улыбнувшись.

— Это не он часом? — спросил Рубин, указывая на одного из предполагаемых модификантов.

— К счастью, нет, — ответил я. — Тот был на «Страйкере». Но уже уехал, подальше от этих ребят.

— Разумно, — кивнул Рубин. — У нас вроде тоже всё спокойно. Детей удалось уложить спать. Дейв предлагал подежурить, чтобы вахты разделить, что думаешь?

— Можно, — кивнул я. — По два часа, скинемся, кто когда. Ты не против, Колт?

Фермер не ответил. Его внимание было полностью поглощено происходящим на экране системы наблюдения.

Пара модификантов вошли в дом и теперь передвигались по комнатам. Людей они напоминали мало. Скорее, каких-то хищных животин: то и дело вытягивали шеи, будто принюхиваясь. На них была одежда. Точнее, её рваные ошмётки, едва прикрывающие бёдра.

— Колт? — окликнул я громче.

— Да? — вскинулся тот. — Извини… никогда раньше своими глазами не видел… это вот оно и есть?

— Да, — кивнул я. — Один из их видов.

— Это не похоже на «Ходячих»… — сказал фермер.

— Совсем не похоже, — подтвердил я. — Они живые. Просто нервная система сильно пострадала от вируса. Модифицировалась.

— Они хотели это сделать с нами?

— Уже начали, — подтвердил я. — Но не смогли закончить.

Я видел, как желваки заиграли на его челюстях.

Модификанты обнюхали дом. Потом прошлись по парковке, обследовали подъездную дорогу. Затем вернулись к дому и замерли на крыльце.

— Что это они задумали? — заинтересовался Колтон.

— Понятия не имею, — ответил я. — Может, просто охраняют. Держат, так сказать, территорию до подхода подкрепления.

— Ясно…

— Кстати, мы тут думали разделить дежурства, — напомнил я. — Чтобы кто-то постоянно был на камерах.

— Хорошая идея! — одобрил Колтон.

— И ещё момент. У тебя здесь есть работающая рация?

— Рация? Ты же сам… а, на приём. Точно, — кивнул он. — Плохо соображаю на ночь глядя. Есть, конечно!

С этими словами он открыл дверцу одного из металлических шкафчиков слева от пультов. За ней оказалась довольно приличная стационарная сканирующая рация.

Включив прибор, Колтон покрутил настройки. Потом щёлкнул тумблером, и помещение наполнилось тихим шипением. Он нахмурился, подстроил что-то ещё — но звук не изменился.

— На основной волне тихо, — прокомментировал он свои действия. — На которой, как оговорено, должно работать экстренное оповещение.

— Посмотри, может, какие-то частные переговоры? — попросил я.

Колтон запустил сканирующий режим. Несколько раз рация ловила шифрованные переговоры, но и только. В открытом эфире ничего полезного не было.

— Странно… — сказал он.

— Норма, — ответил я. — Операция, значит, ещё продолжается. Объявили молчание. Гражданских, наверно, кого могут, оповещают другими путями.

— Ну да…. Наверное, — Колтон пожал плечами.

Рацию выключили.

Фермер на правах хозяина взял на себя первое дежурство. Мы скинулись с оставшимися парнями. Мне досталась вторая смена, Фернандо (так звали второго работника) третья, Рубину — четвёртая. Под утро должен был стоять Дэвид.

Умываться пришлось, черпая воду из резервуара ковшиком. Совсем как в деревенской бане. Генератор запускать мы не рискнули — специального фильтра, маскирующего выхлоп, у Колтона не было. А вывод отработанных газов находился не так уж далеко от фермы.

Кое-как ополоснувшись, я занял одну из коек и попытался уснуть. Однако мне это не удалось: минут через пятнадцать появился Колтон и потряс меня за плечо. «Ты должен это видеть», — сказал он шёпотом, стараясь не разбудить мальчишек.

Я нехотя поднялся, оделся и вернулся в комнату наблюдений.

На центральный монитор было выведено изображение главной гостиной внутри дома. На полу лежали два модификанта, поджав под себя конечности на кошачий манер. Они сложили головы на бок и закрыли глаза. Возможно, спали.

Рядом с ними, на большом кожаном диване, сидели два человека в камуфлированных комбинезонах незнакомой мне конструкции. Выглядели они вполне нормально: мужчины, немолодые, с короткими стрижками. Один что-то потягивал из жестянки в правой руке.

— Мне кажется, ты излишне остро реагируешь. Ну уехали — и что? Далеко всё равно не скроются. Утром найдутся, — произнёс тот, который что-то пил.

— Старый Колт не так прост, — ответил другой.

Я поднял бровь.

— Ты их знаешь? — спросил я фермера.

Тот молча кивнул и поднёс палец ко рту.

— Тс-с-с! — выдохнул он.

— А это не важно, — мужик с жестянкой пожал плечами.

— Его видели в компании русских. Источники говорят, он их с аэродрома вытащил, — ответил его компаньон.

— И что? Вытащил — и ладно. Он вроде не дурак, значит, будет держаться от них подальше.

— Ты вроде как его защищаешь? — спросил мужик и сделал очередной глоток.

— Вот ещё! — фыркнул его собеседник. — Просто уверен, что они в городе. Иначе и быть не может. Их держат поближе к центру.

— Посмотрим… но лично мне кажется, что они где-то здесь. Ближе к горам. Нутром чую.

— Не важно. Мы их в любом случае поймаем.

— У нас нет другого выхода.

Глава 15

В эфир выходить никак нельзя. А парней надо предупредить: демы расположились в главном доме, организовав патрули и охрану из модификантов. Конечно, можно понадеяться на то, что Пуля увидит опасность и не полезет на рожон. Но вдруг он решит, что нам нужна помощь?.. в общем, лучше бы кому-то выйти навстречу и попытаться парней перехватить.

Рубина я отправить не мог. Собственно, меня до сих пор удивляло решение командования отправить такого ценного кадра на эту миссию. Если для первой вылазки в Подмосковье предположительно нужны были его уникальные возможности, если бы пришлось угонять захваченный противником самолёт — то в нынешнем случае мотивация выглядела откровенно слабой.

Да, оперативная доставка — это хорошо, но ведь наверняка же можно было найти и альтернативные способы? Обычный бомбардировщик с дозаправкой, десант… и ведь исправные машины остались — я сам видел на подземном аэродроме.

Значит, для такого решения могли быть и другие, скрытые мотивы. Думая об этом, я чувствовал, как начинает болеть голова. Комбинация внутри комбинации, внутри ещё одной комбинации… плюс огромное количество неизвестных факторов.

Уверен, что и сам Рубин недоумевал по этому поводу, хоть и рад был выбраться из отнюдь не золотой клетки, где его держали.

Будто уловив, что я думаю о нём, Рубин зашёл в кухонный отсек. Сел рядом и сказал:

— Пуля не полезет на рожон. Можешь не беспокоиться. Они имеют ввиду возможность такого развития ситуации.

— Скорее всего, — согласился я, кивнув. — Но мне было бы спокойнее, если бы он знал.

— Хотел пойти навстречу?

— Ага, — кивнул я.

— Плохая идея, — ответил Рубин.

— Ничего лучше не могу придумать.

— А я могу.

— И что же? — я вопросительно поднял бровь.

Рубин посмотрел на меня серьёзно, чуть наклонив голову. Потом сел, положил локти на стол и сказал:

— Смотри, их не так уж много. Те двое, что в доме — так понял, какие-то «шишки». Плюс отделение охраны здесь, у входа, — он начертил на столешнице воображаемую линию, обозначавшую стену дома. — Внутри два модификанта. Ещё трое во дворе — здесь и здесь.

— Точно трое? — спросил я.

— Точно. Наблюдал по камерам.

— Как-то маловато.

— Мне кажется, у них не так много боевых модификантов, успешно прошедших трансформацию, — сказал Рубин. — Что-то там идёт непросто, это очевидно. Иначе они бы их было куда больше, и конфедераты не загнали бы их в угол.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим. Итого: пять модификантов, десять человек охраны на постах, дежурят по пять, так? Ещё двое в доме… тебе не кажется, что у нас людей маловато?

— Модификантов я на себя беру, — осклабился Рубин.

Я тихонько присвистнул.

— С чего ты вообще взял, что я разрешу тебе идти?

— Потому что я справлюсь.

— Слушай… ты должен был нас доставить сюда и, по возможности, обратно. А я должен доставить тебя и сдать на руки твоему руководству. Ты хотя бы приблизительно представляешь, что со мной сделают, если я припрусь обратно без тебя?

— Что? — притворно удивился Рубин. Он старался не улыбаться, но в его глазах плясали бесенята.

И правда — что? Прямых указаний как-то особенно беречь лётчика у меня не было.

— Ну точно по голове не погладят, — ответил я. — Не знаю. Переведут куда-нибудь. Понизят. А меня, знаешь ли, устраивает моя теперешняя жизнь. У меня семья.

— Ладно, — сказал Рубин. — Ничего тебе не будет. У меня полный карт-бланш на любые действия от моего руководства.

Я прищурился, изображая сомнение.

— С чего бы?

— Вот с чего бы — это уже другой вопрос, — ответил Рубин.

Я промолчал, продолжая выжидательно глядеть на лётчика.

— Слушай, правда, есть причины, — добавил он после паузы. — Мог бы — сказал бы.

Я кивнул. Что ж, даже отсутствие информации уже есть информация. Значит, как я и предполагал, не всё так просто в этом мире.

— Хорошо, — кивнул я, — допустим. Но с чего ты взял, что справишься с модификантами?

Рубин вздохнул.

— Понимаешь, какая фишка… я ведь говорил, что импланты позволяют ускорить восприятие времени во время пилотирования, да?

Я кивнул.

— Так вот, технически я могу входить в этот режим и без непосредственного контакта с кораблём. Понимаешь, как я понял, у этих модификантов ключевое преимущество — скорость реакции. То, что у них осталось от сознания, способно гораздо быстрее обрабатывать вводные, чем мозг обычного человека. Когда я в лётном режиме — у них такого преимущества нет.

— Это… безопасно? — спросил я.

— Ну как сказать… не слишком полезно для здоровья. И голова потом раскалывается. В самолётах-то есть специальная система, которая позволяет контролировать все параметры режима. Тут придётся обойтись только тем, что есть, так сказать, на борту… но вообще у нас даже в рекомендациях предусмотрена возможность использования этого преимущества, например, при угрозе попадания в плен.

— А ты раньше при мне когда-то что-то подобное делал? — спросил я.

Рубин вздохнул.

— Однажды пытался… когда меня захватили, там, возле Егорьевска, — признался он.

— Пытался?

— Не получилось, потому что я сонный был, — ответил он.

— А сейчас, значит, ты бодр и весел? — с иронией спросил я.

— Сейчас выпью кофе — и буду, — с серьёзным видом кивнул Рубин.

Я задумался. С одной стороны, на нашей стороне преимущества внезапности. Великое дело в военное время. С другой — кратно превосходящие силы противника.

И всё-таки оставаться взаперти на территории, контролируемой врагом, такое себе ощущение… к тому же, встаёт следующий вопрос: что делать дальше? Допустим, врага мы перебили. Пуля с Маркосом благополучно вернулись. Как скоро исчезнувших демов начнут искать? Что-то мне подсказывало, что не позже утра. Значит, всё-таки надо будет уходить. И, видимо, это будет правильным решением: очень уж приметной оказалась ферма. Спокойно отсидеться не получилось. Допустим, транспорт можно будет взять трофейный, а у Пули к тому времени будет информация о том, насколько безопасно в пещерах…

А ещё у тех двоих в доме можно будет получить интересную информацию. При самом благополучном для нас раскладе, разумеется. И это было уж очень соблазнительно: мне до чесотки хотелось узнать, для чего они нас искали? И главное — откуда получали информацию?

— Ну добро, — кивнул я. — Давай обсудим, что делать будем.

Рубин просиял, после чего поставил чайник кипятиться и достал жестяную банку с растворимым кофе.

Самое неразумное, что можно сделать в боевой обстановке — это расслабиться. Решить, что реальная работа сейчас ведётся где-то далеко, а, раз вокруг тихо, то и опасности вроде как нет.

Опытные воины не попадаются в эту ловушку, поэтому живут долго.

Те, что охраняли отдыхающих в доме, опытными не были. Что само по себе удивительно: получается, за долгие месяцы гражданской войны они так и не побывали в деле. Странное решение, держать в этой ситуации «девственные» резервы. Но что я знаю о мотивах демовских лидеров? Может, никаких других под рукой просто не осталось.

Как бы то ни было, их беспечность дала мне колоссальное преимущество: первых троих я убрал вообще без шума и риска для себя. Они просто задремали на посту. Четвёртый что-то разглядывал в телефоне — я так и не узнал, что именно: аппарат разбился в процессе короткой схватки с печальным для караульного результатом.

Пятый едва не поднял шум: он заметил моё приближение, но принял за кого-то из своих. Пытался окликнуть меня шёпотом, и ругался из-за того, что я не отвечаю. Ответить я, конечно, не мог: чужой голос мгновенно разрушил бы иллюзию, которую боевик сам нарисовал в своей голове.

Последние метры я преодолел мощным рывком, пока боец пытался дрожащими руками снять предохранитель. О том, что можно, например, закричать, он, к счастью, не вспомнил. Точнее, вспомнил — но слишком поздно, тогда, когда кричать ему было уже нечем.

Рубин не появлялся довольно долго. Как и договорились, я ждал его справа от основного входа в дом, возле небольшой подсобки, чтобы не привлекать внимания.

Пока я ждал, взошла яркая Луна. Наблюдая за её движением, я уже начал прикидывать, что и как теперь придётся делать без лётчика, он появился. Выглядел Рубин порядком потрёпано: левый рукав висел тёмными лохмотьями, на скуле огромный синяк. К тому же, он прихрамывал.

— Ты как? — спросил я едва слышно.

— Нормально, — сухо ответил лётчик. — Шустрые, твари…

— Внутри ещё два, — напомнил я.

— Справлюсь, — кивнул Рубин.

— Справимся, я подстрахую, — добавил я, после чего предложил: — Слушай, может, их наружу выманить, а?

— Как?

— Они на звуки реагируют, — ответил я. — Давай я немного пошумлю, а ты их встретишь, а?

Рубин улыбнулся.

— Звучит неплохо! Только шуметь надо так, чтобы не разбудить тех двоих.

Я подмигнул.

Около минуты я ходил шаркающей походкой по гравийной дороже, справа от главного входа. Не особо шумно — но ритмичный звук так или иначе должен привлечь внимание.

Рубин всё это время терпеливо ждал, вжавшись в стену и подготовив боевой нож.

Когда я уже начал терять терпение и раздумывать, не начать ли мне швырять камни по стене сарая, входная дверь медленно распахнулась.

На пороге, протирая сонные глаза, стоял один из боевиков. Тот самый, который накануне что-то пил из жестянки.

С недоумением уставившись на меня, он хотел что-то сказать, но Рубин отреагировал раньше, стукнув его по темечку рукояткой ножа. Удачно: боевик начал заваливаться вперёд. Лётчик подхватил его и аккуратно уложил на крыльцо.

А в следующее мгновение в дверном проёме появились модификанты. Оба сразу. Сам бой был слишком скоротечным, чтобы я мог зафиксировать детали, но Рубин справился. Правда, ценой ещё одного разодранного рукава, правой штанины и, кажется, ушиба груди.

Справившись с последним модификантом, Рубин выпрямился. Посмотрел на меня, улыбаясь, и сделал приглашающий жест.

Ровно в этот момент за его спиной я разглядел фигуру с оружием, нацеленным прямо ему в голову.

Возможно, у обычных людей, безо всяких хитрых модификаций, тоже есть механизм, позволяющий растягивать время. Потому что в тот миг оно будто застыло. Воздух стал тягучим, как смола. Я помнил, что хотел вырвать пистолет, чтобы успеть выстрелить, но пришёл в себя только тогда, когда всё было кончено.

Рубин глядел на меня с изумлением. Рука до боли сжимала рукоятку пистолета. А за спиной лётчика бесформенной кучей валялся подстреленный мной боевик.

Когда я подошёл к Рубину, любитель жестянок уже начинал шевелиться на крыльце. Пришлось поторопиться, чтобы успеть его зафиксировать. Как обычно в таких ситуациях, пришлось использовать брючный тактический ремень.

Видимо, осознав ситуацию, боевик передумал приходить в себя и попытался расслабиться. Конечно же, ему это не помогло.

Рубин где-то достал фонарик и посветил ярким лучом ему в лицо. Боевик рефлекторно зажмурился.

— Скажи, ты жить хочешь? — спросил я.

Боевик никак не отреагировал.

— А жить, не испытывая боли?

Тот нехотя, поморщившись, приподнял веки.

— Вы совершаете большую ошибку, — сказал он. — Я дам вам возможность сдаться. Тогда, так и быть, возможно, вы сами не будете испытывать боли в самое ближайшее время… да уберите же эту чёртову лампу!

Рубин посмотрел на меня и подмигнул. Разумеется, луч остался направлен на лицо боевика.

— Как зовут? — спросил я. — Должность? Звание?

— Иди… себя, — грубо ответил он.

Я поморщился. Потом достал из кармана индивидуальную аптечку, вскрыл её и вытащил шприц-тюбик с обезболивающим. Потом знаком показал Рубину поднять фонарик.

— Свет мешает? — спросил я, когда лётчик поставил фонарик на пол, благодаря чему гостиная наполнилась мягким рассеянным светом. — И голова, видимо, побаливает… это ничего! Скоро голова пройдёт. Сначала поболит немного всё — потом пройдёт.

Я показал боевику шприц-тюбик.

— Знаешь, что там?

— Идиот, — выплюнул он. — У меня иммунитет!

— Это понятно, у меня тоже, — улыбнулся я. — А теперь подумай: против чего у тебя иммунитета нет?

Боевик сжал челюсти. Потом побледнел так, что это было заметно даже в скудном свете фонарика.

Я же чисто импровизировал. Не хотелось возиться с силовым допросом, тем более с Рубином. Кстати, странно, но с Пулей такие вещи получались будто бы сами собой, а в Рубине было что-то такое… аристократическое, что ли?

— Ты… — боевик хотел что-то добавить, но запнулся и судорожно сглотнул. После чего выдавил: — Давай договариваться.

Я видел, как бегали его глаза. Пытается сообразить, куда делись модификанты? И сколько нас? Скорее всего.

— Кто ты? — спросил я, приблизившись к пленному.

Его глаза адаптировались после яркого света и теперь, прищурившись, он разглядывал меня. В глубине его зрачков отчётливо читалось удивление.

— Вы… — выдохнул он.

— Мы, — согласился я. После чего повторил, снова демонстрируя шприц-тюбик: — Кто ты?

— По должности я комендант сектора «Сигма», — ответил пленник. — В боевых действиях не участвовал. До сегодняшнего дня… Меня зовут Эдгар Филлипс. Если бы вы жили в Спрингс, наверняка слышали бы про меня…

Я кивнул.

— Допустим. Теперь слушай внимательно: свою жизнь ты можешь променять только на информацию. Врать не рекомендую — у нас есть возможность довольно быстро проверить твои слова. Если намеренно солжёшь хоть в чём-то… ну, ты понял.

— Что вы хотите узнать? — спросил пленник.

— Состав сил, напавших на город. Сколько пошло в атаку. Сколько в резерве. Ближайшая задача, дальнейшая задача с рубежами. — Сказал я.

— Бригада охраны, — ответил боевик. — Три с половиной тысячи. Плюс ополчение из гражданских — ещё две тысячи.

— Сколько оружия? — вмешался Рубин. Есть авиация?

Тот, кто представился Эдгаром прищурился, разглядывая Рубина. Потом произнёс, игнорируя вопросы:

— Ты ведь и есть Алексей, верно? Не рассчитывал, что увижу так скоро… — он горько ухмыльнулся. — Ты у нас своего рода легенда… не поверишь, но я хотел вот так увидеть тебя, вживую.

Рубин посмотрел на меня и пожал плечами.

— Я хотел тебя спросить, что…

Договорить Эдгар (если его действительно так звали) не успел.

Пуля попала ему точно в центр лба.

Сразу после этого во дворе послышалась стрельба. Мы с Рубином мгновенно оказались на полу, перекатом ушли в безопасное место, с предполагаемой линии огня.

Через несколько секунд стрельба прекратилась. Я начал медленно подползать к дверному проёму, чтобы выглянуть наружу и оценить обстановку. И ровно в этот момент дверь с грохотом влетела в гостиную.

На пороге стоял Пуля со зверским выражением лица и автоматической винтовкой в руках.

Он быстро окинул помещение взглядом. Увидел нас. Замер в удивлении, приоткрыв челюсть. Потом поглядел на фонарик, который так и остался стоять на полу.

— Блин. Какого фига тут происходит? — спросил он.

Мы медленно поднялись, отряхиваясь.

— Ты застрелил? — я кивнул в сторону тела на диване.

— Нет, Маркос, — ответил Пуля.

— Отличный выстрел, — вздохнул я. — Кстати, не похоже на «Реминтон»…

— Там во дворе куча оружия валялось, возле охранников, — ответил Пуля. — А ещё два дрона висело. Мы решили, что этот хмырь ими управляет, — он кивнул в сторону трупа Эдгара.

— Дроны? — нахмурился Рубин. — Это плохо…

— Да уж… — я пожал плечами. — Спасибо хоть на нас не подумал, будто это мы с Рубином управляем.

— Маркос предположил, что вы просто указания раздаёте. Стоя управлять неудобно, — пояснил Рубин.

— Дронов всего два было? — уточнил Рубин. — Большие? Со сбросом или чисто разведка?

— Да фиг его знает… но вроде без сброса — иначе рвануло бы. Не слишком больше… ну, такие. Стандартные, в общем.

— Ясно, — кивнул лётчик. — Надо валить. Всем. Пока замену не прислали.

— Согласен, — кивнул я.

В этот момент в помещение вошёл Маркос. Увидев открывшуюся перед ним картину, он присвистнул.

— Привет всем, — сказал он, подходя к нам. — Слушайте, а кто перебил охрану и модификантов?

Мы с Рубином переглянулись.

Глава 16

Пуля проверил пещеры на глубину больше километра. Никаких признаков возможной связи с подземной системой демов он не обнаружил, а смотрел очень и очень внимательно. Залез на нижние, полузатопленные горизонты, нырял в узкие лазы. И ничего. Даже туристические следы заканчивались где-то метрах в пятистах от входа, дальше никто благоразумно не лез.

— Значит, план такой, — говорил я собравшимся в главном помещении бункера, — сейчас все вместе выдвигаемся к пещерам. Грузимся припасами по максимуму, чтобы недели две можно было прожить без вылазок. Потом кто-то из нас пойдёт на разведку в город. А уже по результатам будем смотреть, что делать дальше.

— А там сейчас… безопасно? — тихо спросила Сара, жена Дэвида.

— Где, в пещерах? — уточнил я. — Безопаснее, чем здесь, определённо.

— Нет, в городе…

— Мы на это не рассчитываем, — ответил я. — Поэтому и посылаем разведку. Надо понять диспозицию: где сейчас демы? Удалось ли им захватить город, или же их разбили? Пока у нас не будет твёрдого ответа на эти вопросы — что-то ещё планировать совершенно бессмысленно.

— Ясно, — кивнула Сара. — Звучит разумно…

В целом она держалась достаточно хорошо. Ни намёка на слёзы или даже усталость. «Она уже пережила ядерную войну, — напомнил я себе, — как и все присутствующие… все уже изменились необратимо».

На погрузку припасов во внедорожники, оставшиеся от демов, ушло минут сорок. В это время Рубин, Пуля и Маркос внимательно следили за небом, надев «ночники» — на случай появления новых дронов. Я же, как и остальные, грузил ящики с провизией и медикаментами.

Наконец, все приготовления были закончены.

Колтон мешкал возле распахнутой двери машины, глядя на жилой дом с погасшими окнами.

Я подошёл к фермеру и спросил:

— Что-то не так?

Он посмотрел на меня. Его глаза блеснули, отражая розовые лучи начинающегося рассвета.

— Всё не так… — вздохнул он. — Совсем всё. Была надежда, что всё закончилось, а теперь мы остаёмся без дома…

— Рано судить, — возразил я.

— Я всегда готовился к худшему, — ответил Колтон. — Поэтому мы до сих пор и живы.

С этими словами он запрыгнул во внедорожник и захлопнул за собой дверцу.

Ехали не быстро. Пуля и Маркос вели машины, соблюдая максимальную осторожность: всё-таки теперь на борту были дети. Кстати, мальчишки, как и их мама, вели себя просто идеально, ни криков, ни хныканья, ни даже малейших капризов. Лишь где-то на середине пути самый младший, Кейдан, попросился в туалет. Пришлось сделать короткую остановку.

Когда мы выезжали, со стороны города всё ещё громыхало. Но с рассветом всё стихло: то ли мы отъехали на слишком большое расстояние, то ли, действительно, артиллерия перестала работать. Впрочем, даже во втором случае это вовсе не значило, что боестолкновения прекратились. Вполне может быть, начались ожесточённые городские бои.

Убежище у входа в пещеру мне понравилось — расщелину-овраг на границе невысоких отрогов и равнины заметить было сложно, даже если подъехать вплотную.

— Тут раньше стояли таблички с предупреждением, — сказал Пуля, когда мы заехали на узкий спуск, сделав крюк на краю оврага. — Мы пока что сняли. Местные и без того знают, а приезжих мы не ждём.

— Ясно, — кивнул я. — Но после надо бы на место вернуть, могут мирные переселенцы угодить.

— Да ясно, — кивнул Пуля. — Но потом.

Вход в пещеру представлял собой узкую щель возле основания скалы, нависающей над ручьём. Его прикрывали свисающие корни деревьев, растущих выше по склону. Площадка перед ним оказалась достаточно широкой, чтобы принять ещё два внедорожника — правда, ставить их пришлось уже вплотную, дверь к двери, из-за чего выходить было неудобно.

Распределив обязанности, мы довольно быстро организовали временный лагерь: поставили палатки, прямо внутри пещеры, обозначили места для кухни и так далее. Потом разобрались с дежурствами наверху оврага. Радиосвязь, понятное дело, использовать было нельзя, поэтому в качестве экстренного средства оповещения мы использовали длинную нейлоновую верёвку. Один её конец был закреплён через систему карабинов на посту наверху, другой — привязан к металлической кружке, лежащей внутри кастрюли. Стоило подёргать за верёвку — и кастрюля начинала дребезжать не хуже пожарного колокола.

Первым дежурил Фернандо. Нет, мы не скидывались — просто он единственный из взрослых мужчин, кому удалось более-менее полноценно поспать ночь. После него стоять вызвался Колтон. Так что мы с парнями получились возможность выспаться.

Я поднялся через три часа, разбудил Пулю и Рубина. Мы вышли из пещеры, устроив небольшое совещание-инструктаж на берегу шумного ручья.

— Пуля, ты останешься в лагере, — сказал я, убедившись, что мы одни. — Задача — смотреть в оба, участвовать в обороне.

Они с Рубином переглянулись. Второй изобразил недоумение и пожал плечами.

— Мы пойдём с тобой, — сказал я, обращаясь к лётчику. — На разведку в город.

— Почему с ним? — спросил Пуля нейтральным тоном. — Если что, я пилотировать боинги не умею.

— Понимаю, — кивнул я. — Но сейчас так надо.

— Надо так надо, — Пуля пожал плечами, кивнул и направился обратно в пещеру.

Рубин посмотрел на меня с укоризной. Потом кивнул и произнёс нейтральным тоном:

— Пойду поговорю с Колтоном, чтобы забрать один из фермерских пикапов. Ехать на демовских нельзя.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай у выхода через пятнадцать минут. Ну и возьми то, что сочтёшь необходимым. На твоё усмотрение.

Я вернулся в пещеру, подошёл к палатке, где устроились мы с парнями. Пуля сидел на раскладном стуле возле и разглядывал консерву из сухпайка, пытаясь в полумраке прочитать этикетку.

— Решил перекусить? — тихо спросил я.

— Возможно, — сухо ответил Пуля.

— Как тебе Маркос? Вы вроде отлично справились…

Пуля вздохнул, отложил консерву и поднял голову. Посмотрел на меня.

— Он не так прост, как кажется, — ответил Пуля.

— В смысле? Объясни.

Я присел рядом на корточки.

— У него навыки выше среднего. Неразговорчивый. Скорее всего, военное прошлое. Может, наёмник или ещё что-то в этом роде. Он присматривался ко мне. Оценивал.

— Пытался завербовать? — почти шёпотом спросил я.

— Нет, до этого явно не дошло, — ответил Пуля. — Но… в общем, мне не очень нравится, что нам приходится разделяться.

Что ж, в чём-то он прав. Но мне нужно было какое-то время побыть наедине с Рубином. Мне очень не понравился незавершённый разговор с пленным.

— Мне тоже, — ответил я.

— Что с Рубином не так? — прямо спросил Пуля, тоже понизив голос до едва различимого шёпота.

— Я не знаю.

— Но что-то не так, да?

— Знаешь, я начинаю думать, что многое из того, что нас окружает — вовсе не то, чем кажется, — так же тихо ответил я. — Ты видел, как Маркос стрелял в пленника? Можешь ситуацию описать?

— Видел, — кивнул Пуля. — Он у меня ещё спросил: «снять?» Тогда мне показалось, что это лучшее решение.

— Нас реально нельзя было со спины узнать? — спросил я.

— В ночнике — нельзя, — уверенно кивнул Пуля. — У меня даже мысли такой не возникло.

— Ясно, — кивнул я. — Может, просто это у меня паранойя начинается…

— Не удивительно, учитывая всё, — Пуля пожал плечами. — С Рубином — насколько всё важно? Просто… — он осёкся.

— Что — просто? — переспросил я.

— Да так. Предчувствия. Интуиция. Не знаю. Тревожно мне. Уже давно так тревожно не было.

— Понимаю, — кивнул я.

— Но всё равно пойдёшь с ним вдвоем?

— Пойду, — кивнул я.

— Тот мужик, которого Маркос застрелил — начал говорить что-то важное, да?

— Пока не знаю, — ответил я. — Но хочу выяснить.

— Ладно, — кивнул Пуля.

Из палатки на противоположной стороне пещеры вышел Рубин. Огляделся, после чего направился в нашу сторону.

— Ну вот, договорился, — улыбнулся он, оказавшись рядом и демонстрируя ключи от автомобиля. — У Колтона возражений не было. Ещё он предложил взять один из «Ремингтонов» — нам надо?

— Достаточно трофейных стволов, — ответил я.

— Я вот тоже так подумал. Ну что, едем?

— Едем, — кивнул я, поднимаясь.

Пожав руку Пуле, я поднял свой рюкзак и направился в сторону машин.

Рубин сидел за рулём. Поначалу молчали. Я собирался с мыслями. Когда мы отъехали от лагеря километров на пять, он посмотрел на меня, после чего спросил:

— Тор, ты поговорить хотел, да? Насчёт этого пленного дема?

— Верно, — кивнул я.

— Давай тогда сразу? А то молчишь, блин, как следователь… ты где такому научился? В органах работал?

— Нет, — ответил я. — Не работал. Слушай, мне самому эта ситуация не слишком нравится. Было бы куда проще, если бы ты… а, хотя ладно. Не важно уже. Больше всего мне интересно откуда он тебя знает? Они ведь явно тебя искали. Не столько нас — сколько именно тебя. Сначала я подумал, что была информация о лётчиках, которые готовились для специального отряда. Но понимаешь… чтобы тот мужик считал тебя «легендой» — он и сам должен был быть лётчиком. Ну или кадровым военным с длинным послужным списком хотя бы. Он же был просто мажором в военной форме, с примитивными навыками и подготовкой. Так как же ты вдруг стал для такого кадра легендой?

Рубин вздохнул. Перехватил руки на руле. Улыбнулся, потом снова стал серьёзным.

— Слушай, — начал он. — Что бы ты там себе ни думал, но я не собирался ничего скрывать. У нас даже уровень допуска сейчас одинаковый — так что в этом никакого смысла нет. И да, я знаю, почему он мог назвать меня легендой. Спасибо, что спросил прямо, в лицо, а не стал…

Он осёкся и сжал челюсти.

— Не стал что? — прохладным тоном спросил я.

— Не стал наводить справки.

— Сейчас это сложно, — я пожал плечами и грустно улыбнулся.

— Но возможно.

— Только в теории… и вообще, разве я давал повод думать, что могу вести себя так?

— Ты профессионал, — теперь настала очередь Рубина пожимать плечами. Причём он сделал это, не отрывая руки от руля.

Я рассмеялся.

— Что? Не так разве? — спросил он, с недоумением наблюдая за моей реакцией.

— Да так, пожалуй, — ответил я. — Только не в той сфере, в которой ты подумал.

Рубин нахмурился.

— Точно. Ты, кажется, говорил, что до войны работал фитнес-тренером. Но ведь ещё раньше-то тоже была служба, так?

— Это было давно… и не то, чтобы до новой учебки я прямо активно использовал те, старые навыки… так откуда тебя могут знать в Америке? — спросил я.

— Дело в моём прошлом, — ответил Рубин. — Понимаешь, я из довольно состоятельной семьи.

— Интересно, — кивнул я. — Ты не рассказывал.

— Ты не спрашивал, — парировал Рубин.

— Ну… будем считать спрашиваю теперь, — улыбнулся я. — Хотя постой! Дай догадаюсь. Ты учился здесь, верно?

— Родился, — ответил лётчик. — Правда, не совсем здесь — во Флориде. Тогда это только становилось модным…

— Ясно, — кивнул я.

— Ну и учился потом. Но не долго. До того, как решил, что хочу быть военным лётчиком.

— Ну и шёл бы в Пенсаколу, что мешало? — улыбнулся я.

— Я думал об этом, — кивнул Рубин. — Но тут правила оказались довольно жёсткими. Я не прошёл предварительный отбор. Отец потом выяснил, что произошло это из-за моих связей с Россией. Наверно, после этого моё мировоззрение и начало меняться…

Он сделал паузу.

— Ты был знаком с ним? — спросил я. — С этим демом?

— Что? — Рубин вышел из задумчивости. — А, нет. Не был. Вероятно, он знает моего отца.

Я отметил про себя, что ответ прозвучал в настоящем времени. Как минимум это означает, что его отец всё ещё жив.

— Кто твой отец, Лёша? — я нарочно назвал его по имени, подчёркивая то, что вопрос личный.

— Ты его вряд ли знаешь, — ответил он. — Непубличная фигура. Но по богатству в довоенной России он был месте на десятом.

Я хмыкнул.

— Нет, правда. Ты же не думаешь, что список форбс и публичные люди имеют какое-то отношение к реальному распределению богатства и влиятельности?

— Да мне глубоко… начхать, — ответил я. Хотелось эту мысль сформулировать иначе, но я решил сдержаться.

— Это хорошо, — кивнул лётчик. — Потому что мне, по большому счёту, тоже. После того, как я выбрал сторону.

— И как же так получилось? — спросил я. — Мажор с американским гражданством по праву земли — и вдруг поступает в военное лётное училище? Как тебя контрразведка вообще пропустила, а?

— У нас это было решить гораздо проще, чем в штатах, — усмехнулся Рубин. — Хотя от гражданства я отказался. Официально вышел. Кстати, это было и не обязательно при решении вопроса. Но я правильно сделал — иначе меня бы закрыли ещё в двадцать втором. Ситуация изменилась. Отец убежал на запад.

— А мама? — спросил я.

— Она погибла, когда мне было пять, — ответил Рубин. — Несчастный случай на отдыхе.

— Извини, мне жаль.

— Да ничего. Давно дело было… отец после этого женился ещё пару раз, у него хватает других детей, — вздохнул лётчик. — Так тебе про отца интересно, да? В общем, сначала он думал, что это мой каприз. Стать пилотом истребителя, все дела. Решил, что я фильмов пересмотрел или в игры переиграл. Сказал, что после поступления помогать мне больше не будет и что военному человеку большое наследство не нужно, что его дело — служить родине. В общем, сам понимаешь — такая разводка юноши. Думал, я быстро сломаюсь, на первом семестре, когда пойму, что такое настоящая военная служба… но я не сломался.

Рубин протянул руку и достал из багажника бутылку с питьевой водой. Отвинтив пробку, сделал пару глотков. Я же задумчиво смотрел на горизонт и пытался представить, как он всё это переживал. Вот ты рождаешься с серебряной ложкой во рту, перед тобой все двери открыты, путешествуешь по всему миру, имея всё самое лучшее. А потом, в один далеко не прекрасный момент, мир вдруг начинает стремительно меняться. Поляризовываться. И ты не просто выбираешь не свою сторону — ты нарочно идёшь наперекор всему, что тебя окружает…

— Сложно было? — спросил я.

— Да не то, чтобы очень, — улыбнулся Рубин. — Понимаешь, там всё было настоящее. Тебе, наверно, кажутся странными мои мотивы и поступки, да? Я поэтому никогда не говорил с однокурсниками на тему родственников. Как-то так получилось, что меня начали считать детдомовским: в увольнениях гуляет по городу, гражданки один комплект, в отпуск вообще не стремится…

— Отец стремился тебя вернуть? — спросил я.

— Конечно, ещё как! Даже на руководство начал давить, чтобы организовать моё отчисление, — улыбнулся Рубин.

— И не получилось?

— Не-а, — ответил лётчик. — Понимаешь, у меня действительно способности оказались. А к тому моменту руководство поменялось, старые связи нарушились. Зайти просто так оказалось невозможным, а на другое у отца времени не хватило…

Снова долгая пауза. Мы ехали значительно восточнее фермы — нелишняя мера предосторожности. Впереди, там, где находился город, было тихо. Да и вокруг не было никакого движения или признаков временных опорников.

— Он меня с детства готовил к… иному, — вдруг продолжил Рубин.

— К чему?

— Что мир изменится, и больше никогда не будет таким же. Что мне повезло, и я буду жить значительно дольше, чем люди живут сейчас… для него стало настоящим шоком, что это всё мне оказалось не нужно.

— Вы… поддерживали связь?

— После двадцать второго года — нет. Мне никак нельзя было, сам понимаешь… и я искренне думал, что он не знает о моём участии в программе.

— Ясно… — вздохнул я. — Получается, тебя снова используют как наживку? Нет, я всё понимаю, благородство все дела… но тебе самому не надоело, а?

Рубин посмотрел на меня и улыбнулся.

— Думаешь, наше руководство опять устроило охоту на кротов и предателей?

Я посмотрел на лётчика. Его улыбка была грустно и чуть снисходительной. Не скрою, это бесило.

— Очевидно же, что они есть!

— Остались некоторые вскрытые каналы, — ответил лётчик. — Которые использовались для направленного доведения информации.

— Я не… не понимаю, — сказал я.

— Я тоже не сразу это понял и принял, — вздохнул Рубин.

— Блин, да говори уже! — не сдержался я.

— Дим, мой отец где-то среди демов. Мы это знаем точно, потому что он через агентуру пытался навести обо мне справки. А я — идеальный кандидат для начала переговоров.

Глава 17

Я был очень наивен, когда предположил, что всю операцию запланировали на основании моих хотелок и личной вендетты. Те предложения, которые я сделал, были только поводом, чтобы дать ход одной очень необычной разведывательной операции. Ну и шеф, когда ставил задачу, скажем так, малость недоговаривал. Формально он, конечно, имел на это право. Обычная практика при таком уровне конспирации. Но осадочек у меня, похоже, останется надолго…

Лагерь «радикалов», как их называл шеф, или «демов», как их называли здесь, тоже был неоднородным. Некоторые из лидеров, осознавая реальную ситуацию, пытались начать сепаратные переговоры с конфедератами, чтобы обменять жизнь и будущее на биологические технологии.

На первый взгляд, такой обмен выглядел очень привлекательным. Речь ведь не шла только о создании модифицирующих вирусов. Топовые разработки демовских корпорации уже позволили создать и довести до уровня тестирования лекарства от основных видов рака, от всех инфекций и, что самое интересное — от старости. Они всё-таки научились успешно и стабильно работать с теломеразой, ферментом, определяющим кратность циклов деления соматических клеток. Ключ к биологическому долголетию, а потенциально и к бессмертию.

Проблема оказалась в сложившейся системе власти в новой Конфедерации. Ни одна из группировок не была в состоянии вести диалог с демами без потери позиций. Любой намёк на переговоры привёл бы к разрушению сложившегося шаткого равновесия между акторами, так что никто не хотел рисковать. Даже в погоне за таким особенным призом, как долгая жизнь. Кроме того: в среде конфедератов нарастал подъём религиозных настроений. Попросту говоря, любых сепаратных переговорщиков могли линчевать свои же.

Наверное, если посмотреть на ситуацию стратегически, наша заинтересованность в биотехнологиях и лекарствах выглядит достаточно оправдано. В новом, наступающем мире наше слабое место — это малое население. Мы и до ядерной катастрофы не были на первых местах по численности людей, а уж после неё так тем более.

Конечно, остальные страны тоже пострадали; в том же Китае жертвами американских бомбардировок и последовавшего экономического кризиса стали десятки, если не сотни миллионов. Но эта страна уже смогла полноценно восстановить промышленность, в том числе высокотехнологическую, и вовсю строила новую экономику, опираясь на африканскую базу. Да, в Африке у нас тоже остались достаточно сильные позиции — и любом стороннему наблюдателю уже сейчас было очевидно, где будет находится следующая точка глобальной конфронтации…

И всё-таки принять это было сложно. Не важно, что в их среде появились ренегаты — это ведь именно они несут ответственность за всё, что случилось. В том числе персональную. Прощать это всё как-то… неправильно.

Я высказал Рубину все эти соображения после того, как он мне рассказал про возможную сделку.

— Ты знаешь, что в Штатах работали нацистские специалисты в области ракетных технологий? Что благодаря Фон Брауну они оказались на Луне? — ответил он. — А те разработки в области биологического оружия, которые оказались в их руках вместе с японскими военными преступниками позволили американским учёным сохранять лидерство в течение десятилетий и, в конце концов, привели к созданию модифицирующих вирусов? Может, стоит сделать некоторые выводы, как считаешь?

— Само собой, — ухмыльнулся я. — Преступников надо уничтожать, а не учиться у них…

Рубин промолчал, загадочно улыбаясь.

— Ладно, — кивнул я. — Допустим, понимаю, ради чего всё это. Но мне совершенно не нравится, что всё это делается через голову конфедератов.

— Понимаю, — кивнул Рубин. — Но ты не забывай — они ведь тоже наши противники. Их страна атаковала нашу тогда, когда они с демами представляли единое целое. У нас нет перед ними никаких обязательств.

Честно говоря, у меня было несколько иное мнение на этот счёт. В конце концов, эти люди давали нам кров и пищу… да, за определённую услугу, но всё-таки.

— Постой! — вдруг дошло до меня. — Вакцины, которые мы привезли…

— Жест доброй воли с их стороны. Конечно же. У нас ушли бы годы на их разработку, — кивнул Рубин.

— А ещё речь ведь не только про лекарства, — продолжал он. — Сейчас вовсю стоит вопрос чистого продовольствия. Даже те поля, которые вроде бы находятся достаточно далеко от красных и жёлтых зон то и дело дают превышение по показателям радионуклидов. А тут — чистый синтез. Пища будущего. И даже это ещё не всё…

— Да ясно, ясно, — вздохнул я. — Ты мне скажи, какой план был? Почему тебе вдруг понадобилось выходить на батю и лететь лично?

— А, тут всё просто, — улыбнулся Рубин. — Канал связи, которым пользовались на начальном этапе, прервался после эвакуации с алтайских баз.

— Что за канал? — спросил я.

— Не важно, — отмахнулся было Рубин, но потом, увидев моё выражение лица, добавил: — если интересно, связь шла через вскрытую агентуру влияния.

— Даже так бывает? — ухмыльнулся я. — Интересно, что с ними сейчас…

— Да ничего, — Рубин пожал плечами. — Отрезаны от информационных потоков, только и всего. Залог возможности будущей успешной сделки.

Я помолчал какое-то время, глядя на дорогу. Где-то полчаса назад мы поменялись — и я сел за руль. На горизонте, там, где должна была быть федеральная трасса, медленно поднимались чёрные дымки.

— Ну а ты тут при чём?

— Отец оставил лазейку. На случай, если я передумаю. Кто надо со мной поговорил, ну я и согласился. Непосредственно перед нашей встречей пришёл ответ. Только это не полноценный канал связи, сам понимаешь… так что пришлось лететь.

— Как-то очень всё… зыбко, — заметил я. — Вы хоть проговаривали способ связи на месте?

— Нет, — Рубин пожал плечами. — На меня должны были выйти, обеспечив прикрытие. Это всё, что я знал.

— Обеспечили… — вздохнул я, вспомнив бой за самолёт.

— Зато теперь меня точно никто из местных не подозревает, — Рубин подмигнул.

— Да уж… но теперь-то что делать?

— Эта химозная атака все планы спутала… — лётчик с досадой цикнул. — Так что не знаю. Думал даже обратно вернуться, но сам слышал: оказывается, меня искали.

— Если бы я знал, в чём дело — всё сложилось бы иначе.

— Да знаю, знаю… — Рубин вздохнул. — Самому нравится это всё меньше и меньше… надо посмотреть, что в городе. Потом принимать решение.

Я ничего не ответил. Лишь подумал, что по-прежнему ощущаю какую-то фальшь в происходящем. Например, как именно демы собирались эвакуироваться? Ещё один запас ракет? Как-то крайне сомнительно, да и слишком много их здесь собралось… да и каким образом они передали действующие образцы вакцин? С логистикой-то сейчас ой как непросто. Вопросы, очень много вопросов…

Километрах в десяти от города, на трассе, мы наткнулись на разбитую колонную демов. Техника была растянута на пару километров. Похоже, что это было не разовое накрытие, а методичная работа артиллеристов, операторов противотанковых систем и БПЛА.

Кроме уже виденных мной «Страйкеров», в колонне были даже «Абрамсы», причём новейшей модификации SEPv3.

Трупов тоже хватало: обгоревших, изувеченных, разорванных на части. Некоторые раны были явно не от оружия.

— Гляди-ка, — Рубин указал на ошмётки одного из таких растерзанных тел. — Похоже на модификантов?

— Думаешь, конфедераты их тоже используют? — предположил я.

— Ну или они вышли из подчинения. В реальной боевой обстановке по каким-то причинам атаковали хозяев.

Среди брошенных, обгоревших и всё ещё чадящих боевых машин бы двигались осторожно, спина к спине, прикрывая друг друга.

— Гляди-ка… — Снова сказал Рубин, указывая на тубус от противотанковой системы, который валялся возле разбитого «Страйкера».

Мы подошли ближе. Тубус оказался запечатан.

— Странно, что даже трофеи не собрали, — заметил я.

— Да тут вообще много странного… ты заметил, что атака шла сразу со всех сторон?

— Похоже на то, — согласился я. — Ловушка?

— Не пойму… и всё случилось быстро. Они шли с большими интервалами, как положено. А вон на той машине даже была станция РЭБ, видишь? — он указал на то, что когда-то было БМП «Брэдли». На крыше машины действительно виднелась изрешечённая пулями массивная антенна.

— Допустим, — кивнул я. — Действительно грамотно расставленная ловушка. Но куда делись нападавшие?

— По каким-то причинам они не стали приближаться к колонне, — констатировал Рубин.

— Опасались заражения? — предположил я, чувствуя, как в груди похолодело. — Химического? С отложенным эффектом?

— Может и так, — кивнул Рубин. — Вот только то, что они использовали, было рассчитано на мгновенное действие. Это очевидно по планам.

— Угу, — кивнул я. — К тому же, несколько часов прошло. Ветер, солнце, ультрафиолет…

— Но лучше ничего не трогать, — добавил Рубин.

— Тогда что, дальше поехали? — предложил я.

— Да надо бы…

Мы вернулись к машине.

Километрах в пяти от города я съехал с трассы. Двигаться дальше в открытую опасно: надо сначала дорогу разведать. Нарвёшься на секрет или пост — неважно, конфедератов или демов — и кто его знает, чем разборки закончатся? Лучше не рисковать.

Я заранее приметил на карте гору с плоской вершиной, с которой город должен был хорошо просматриваться. К ней вёл петляющий просёлок. Прежде, чем съехать на него, мы на пару с Рубином внимательно просмотрели через оптику нашу предполагаемую траекторию.

— Вроде чисто, — сказал лётчик, откладывая в сторону бинокль.

— Вроде, — согласился я.

— Дрона не хватает, — вздохнул Рубин.

— Можно было брошенные поискать, — ответил я. — Знаешь, если честно, не думаю, что там какая-то химия была. Даже отложенная.

— Ага, я уже потом сообразил, что не стали бы тратить столько боеприпасов…

— Ладно. Поехали, а то темноты дождёмся…

С вершины холма город действительно отлично просматривался. И, надо сказать, это было тревожное зрелище: несколько домов горело, но никто даже не пытался их тушить. Пламя постепенно охватывало целые кварталы, а кое-где уже остались одни обугленные остовы бывших частных домов.

Я разглядывал улицы через оптику. Брошенная техника, трупы… пару раз засёк движение — но это оказались бродячие псы, мечущиеся между пожарищами.

Через полчаса наблюдения мы вынуждены были признать: город выглядел покинутым.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Рубин, опуская бинокль.

— Может, вернёмся? — предложил я. — Переждём?

Рубин задумался.

— В этом есть смысл, — кивнул он. — Что бы тут не произошло, власти конфедератов должны будут отреагировать. Хотя бы посты выставить. Так можно будет на связь выйти, и думать дальше, что делать.

— Скажи, план эвакуации через законсервированные самолёты вообще реален? Или Харрис это так, для успокоения рассказал? — спросил я.

— Почему нет? — Рубин пожал плечами. — Реален. Работы только много будет… если найдётся достаточно рук — вполне можно поднять какой-то борт.

— Значит, обратно?

Лётчик нахмурился. Постоял с минуту молча. Я же в это время продолжал разглядывать пылающие развалины, ещё недавно казавшиеся вполне благополучным городком.

— Ладно. Допустим… — сказал я. — Слушай, логически рассуждая — народу тут было слишком много. Ну не могло так произойти, чтобы все погибли, да? Значит, они куда-то эвакуировались. Значит, надо найти точки эвакуации, позиции войск конфедератов. Ну или демов. Тут уж как повезёт.

Я улыбнулся.

— Да, я тоже вот подумал, что, если ждать — можно упустить возможности… для начала было бы неплохо разобраться, что тут произошло.

Мы вернулись к трассе. Дальше, не останавливаясь, поехали в сторону города, стараясь двигаться быстрее на случай возможной атаки.

Удивительно, но сама дорога была совершенно чистой. Никакого битого транспорта или следов боестолкновений, что само по себе говорит, скорее, об организованной эвакуации. Конфедераты решили оставить город, решив, что у демов слишком много сил? Но что тогда значит разбитая вдрызг колонна?..

Гадать бесполезно. Нужна достоверная информация.

Как ни странно, вблизи ситуация с городскими пожарами не выглядела настолько катастрофической, как на расстоянии. Застройка тут была не сплошной: несколько островков-районов были разделены обширными пустошами, стадионами, парками, парковками и так далее. Несколько кварталов, примыкающих к южной окраине, действительно пострадали довольно сильно, но вот дальше огонь не распространялся.

Миновав опасную зону, мы остановились на улице в центре, недалеко от мэрии.

Первое, что сразу бросилось в глаза — тут, практически не было машин. Только пара брошенных и одна — сгоревшая. Но в обычные дни их было тут куда больше.

Несколько витрин было разбито, но, похоже, магазины никто и не думал грабить: стеллажи внутри стояли нетронутыми.

Ещё на улице валялось несколько тел. Прикрывая друг друга, мы двинулись на осмотр.

Ближайшее тело довольно сильно пострадало. Возникало впечатление, что внутри у несчастного взорвалась граната или что-то в этом роде.

— Модификант, — уверенно сказал Рубин, глядя на останки.

— Как определил? — поинтересовался я.

На трупе было довольно много изодранной в клочья одежды, но понять, от чего именно она пришла в такое состояние, не представлялось возможным.

— Смотри, вот здесь он боролся, — лётчик указал на несколько тёмных пятен на асфальте. — Видимо, кто-то напал на него. А вот здесь получил сильную рану. Видимо, что-то разворотило ему грудь. Но даже после этого он полз ещё несколько метров, видишь?

И действительно: за изуродованным телом виднелось несколько полос.

— Может, его тащил кто-то? — предположил я.

— Тоже так сначала подумал, — кивнул Рубин. — Но здесь, если приглядеться, отчётливые следы ладоней…

Возле следующего переулка лежал мёртвый солдат в форме с шевроном, на котором был изображён старый флаг США. О причинах смерти долго гадать не пришлось — слева возле основания шеи было отчётливо видно входное пулевое отверстие.

— Дем? — предположил я.

— Скорее всего, — согласился Рубин.

— Получается, по крайней мере, часть из них до города добралась, — добавил я.

— Да, странное дело… в укрытие, быстро, движение справа на четыре часа, — сказал Рубин, не меняя тона.

В следующее мгновение мы одновременно рванулись к углу ближайшего дома.

Распластавшись на земле, я осторожно выглянул, чтобы посмотреть туда, откуда, по мнению лётчика, нам грозила опасность.

Поначалу я ничего не заметил, и уже хотел повернуться к Рубину, чтобы уточнить, не показалось ли ему. А потом я увидел. Фигура в зелёном камуфляже. Двигается на четвереньках вдоль стены дома на противоположной стороне улицы.

Я осторожно подтянул к себе оружие и прицелился.

— Тихо, — шёпотом произнёс Рубин за спиной. — Не стреляй.

Фигура тем временем приближалась к нам, то и дело замирая на несколько секунд, будто принюхиваясь.

Во время очередной такой остановки я его узнал. Подземный сиделец, который остался в больнице… как там его звали? Кажется, Стив?..

— Он… опасен? Как считаешь? — так же шёпотом ответил я.

— А вот сейчас и выясним, — ответил Рубин, после чего поднялся и вышел из-за угла.

Я же остался на месте. В конце концов, у меня не было никаких генетических или технических преимуществ, вроде сверхбыстрой реакции.

— Эй, привет! — Рубин крикнул и помахал рукой Стивену.

Тот сначала замер. Потом медленно поднялся с четверенек и пошёл в сторону Рубина, вполне обычной походкой.

Немного поколебавшись, я тоже поднялся и вышел на улицу.

— Ребята… — выдохнул Стивен, когда достаточно приблизился, чтобы можно было разговаривать, не повышая голос. — Вы не представляете, как я рад вас видеть! Вы, наверно, вернулись за мной, да? Что здесь произошло?

Бывший морпех посмотрел на нас доверчивыми светлыми глазами и робко улыбнулся.

Глава 18

Стивен проснулся посреди ночи от громкого шума. Увидел вспышки за окном — и тут же нажал на кнопку вызова персонала. Однако дежурная сотрудница, помогавшая ему в первые дни справляться со внезапно атаковавшими экс-морпеха ночными кошмарами, в этот раз не спешила идти на вызов.

Он подождал несколько минут — до следующей серии взрывов. Потом решился выйти из палаты.

Дверь давно не запиралась. Барьеры стояли только на выходе из отделения — а так, внутри корпуса, ему дозволялось передвигаться совершенно свободно.

В коридоре было пусто и тихо. На посту дежурного горела лампа. Стивен вспомнил, что видел там стационарный телефон и решил попробовать связаться с дежурным службы спасения в городе. Совсем недавно он узнал, что знаменитый номер девять-один-один снова работает в Колорадо.

Когда он был уже возле поста, дежурное освещение вдруг мигнуло несколько раз и погасло. Стало темно.

Он старался не нервничать. Пугаться ему категорически запрещено, об этом предупредили врачи, снабдив его на всякий случай седативными препаратами.

Стивен вспомнил, что блистер с нужными таблетками лежит внутри выдвижного шкафчика прикроватной тумбочки. Немного помешкав, он решил вернуться обратно. Препараты совсем бы не помешали: сердце начинало частить, а тьма вокруг медленно раздвигалась, становясь хрустально-прозрачной. Он уже знал, что это — предвестник трансформации.

А меняться ему не хотелось. Особенно вот так, бесконтрольно, когда снаружи непонятно что происходит. Могут ведь пострадать люди — и что делать ему тогда? Как жить, когда эта напасть снова отступит и он придёт в себя?

Поёжившись, Стивен ускорил шаг. И тут следующий взрыв сбил его с ног. В коридоре вылетело оконное стекло, полыхнула оранжевая вспышка. Перед глазами поплыли цветные круги. А мир вдруг стал простым и ясным.

Ему хотелось убежать от ярких вспышек и грохота. Поэтому, выскочив в разбитое окно, он помчался прочь от города. По дороге удалось поймать пару мелких животных, чтобы утолить вдруг проснувшийся дикий голод.

Бежал он довольно долго, огибая по дуге город. Наконец, когда силы были уже на исходе, он нашёл укромное место под кустом, на возвышенности, возле пустой дороги. Там он свернулся клубком, чтобы сберечь тепло, и собрался было задремать.

Однако вскоре его покой потревожил какой-то посторонний шорох. Он поднял голову и увидел несколько бледных теней, приближающихся к нему полукольцом со стороны дороги.

Тут же вскочив на ноги, Стивен ощерился, демонстрируя клыки. Тени замерли. Потом с удвоенной скоростью рванули к нему.

Ему не было страшно, он чувствовал свою силу. Где-то в глубине сознания теплилась робкая мысль, что это — тоже люди, а их нельзя убивать просто так. Поэтому первых двух нападавших он просто отбросил на несколько метров, после чего встал возле куста, поглядел на восходящую Луну и громко завыл.

Как ни странно, это остановило нападавших. Они будто в трансе уставились на Стивена. Остатками рассудка он решил, что это хорошо. Прекратил выть и попытался изобразить что-то вроде улыбки.

Сначала существа, которые он продолжал считать людьми, стояли тихо. А потом они вдруг синхронно рванули прочь от Стивена. Они двигались очень быстро, иногда сталкивались друг с другом, и тогда возникала потасовка один на один. Кое-кто из них после таких стычек остался лежать на жухлой осенней траве.

Какое-то время он стоял в растерянности, глядя туда, куда убежали эти странные люди. Потом вдруг в той стороне, прямо над дорогой, полыхнуло несколько огненных вспышек. Стивен рефлекторно прищурился и опустился на четвереньки. А через пару секунд до него долетел грохот взрывов.

Он заскулил и снова забился под ближайшие кусты. Закрыл лицо руками, чтобы не слышать эти проклятые тревожащие взрывы.

Где-то в глубине своего существа он понимал: там идёт бой. Люди убивают других людей. Ему это не нравилось, и он не хотел, чтобы эти звуки приближались. Постепенно звуки далёкой битвы стихли и Ситвен уснул.

— Я проснулся уже нормальным, — говорил он, завершая свой рассказ. — Было ужасно холодно и, чтобы согреться, я побежал по направлению к городу. Оттуда пахло дымом, костром. А костёр — это тепло. Пока бежал, обнаружил, что теперь могу переходить в пограничное состояние: когда сил много, а мозги не отключаются полностью. Оказавшись в городе, я нашёл, где перекусить. Знаю, это было не очень хорошо — но я готов возместить убытки по мере возможности. Просто очень есть хотелось. Это состояние, когда силы прибавляются, требует много энергии… я хотел разобраться, что здесь произошло. Найти кого-то из администрации. Но вместо этого нашёл вас.

Стивен улыбнулся и посмотрел на меня, будто ожидая, что вот сейчас, наконец, я расскажу о случившемся и всё встанет на свои места.

— Получается, никого из начальников ты не встретил? — спросил Рубин.

— Я? — ответил Стивен. — Нет. Город покинут. Только мёртвые…

— Ясно, — кивнул Рубин. — Что ж… придётся решить этот вопрос. Нам нужна информация.

— Мы пойдём на поиски? — спросил Стивен. — Искать, куда ушли люди, да?

Рубин посмотрел на меня. Я вздохнул. Ну что делать? Не оставлять же его одного в городе… да и как оставишь? «Сиди, мы сами найдём всех, кого надо?»

— Думаю, нам лучше держаться вместе, — сказал я.

Стивен снова улыбнулся.

— Тут недалеко есть полуразрушенный магазин. Там осталось много продуктов. Если что — с хозяевами потом вопрос решим. Это ведь нужно для нашего выживания, так?

— Об этом можно не переживать, — сказал я. — У нас достаточно запасов. И авто.

— Ого! Так это же здорово! — улыбнулся Стивен.

— Ладно… давайте пойдём уже, что ли? — предложил Рубин. — Не думаю, что здесь мы найдём что-то новое.

— Согласен, — кивнул я.

Мы двинулись по улицами покинутого города в обратном направлении, к центру — туда, где мы оставили авто.

— Ребят, вам что-то известно о том, что случилось? — спросил Стивен, когда мы погрузились в пикап.

Рубин снова посмотрел на меня.

— В общих чертах, — ответил я. — Руководство Конфедерации приняло решение атаковать засевших в горах демов. Убежища.

— Это же безумие! — экс-морпех экспрессивно всплеснул руками. — В подземельях можно очень много народу положить, очень! Это не имеет смысла — лучше дождаться, когда у них припасы начнут заканчиваться… правда, это займёт десятилетия — но всё равно, атаковать убежища — это чистое самоубийство!

— Они выбрали, скажем так, более лёгкий путь, — вздохнув, ответил я.

— Не понял… — растерялся Стивен.

— Они хотели использовать отравляющий газ, — пояснил Рубин. — И, кажется, даже использовали.

Стивен потрясённо замолчал, вцепившись в спинки передних кресел так, что побелели костяшки пальцев.

— Но так… нельзя же, — тихо сказал он. — Там ведь семьи, дети…

— Как ты понимаешь, это не к нам вопросы, — сказал я.

Стивен промолчал.

Мы выехали из города по кратчайшему пути и оказались на объездной дороге. Я решил ехать на юго-запад — не самое очевидное, но, если вдуматься, наиболее вероятное направление эвакуации. Севернее — большая красная зона на месте Денвера. На запад — та часть скалистых гор, где были убежища демов. Южнее — такая же красная зона на месте Колорадо Спрингс. Восток — тоже сплошная красная зона, следы выпадения осадков. К тому же, судя по всему, именно туда двигались войска демов.

Так что, если бы я был на месте городских властей, то постарался бы воспользоваться относительно безопасным направлением на Аспен.

Дорога была совершенно пустой: ни брошенных машин, ни следов столкновений. И это почему-то больше тревожило, чем успокаивало.

Ехали довольно долго, часа два. Вокруг разворачивался живописный горный пейзаж Уже перевалило за полдень, когда Рубин вдруг поднял левую руку и сказал.

— Тише… стоп.

Я плавно затормозил о остановился на обочине.

— Что такое? — спросил я.

— Там, впереди, похоже, пост, — сказал он.

Я пригляделся. Похоже, он был прав: у подножия дальнего холма, где города делала петлю, на обочинах стояло несколько грузовиков и, похоже, армейский БТР.

— Засекли нас? Как думаешь? — спросил я.

— Скоро узнаем… — ответил Рубин. — Давай подождём пару минут.

Я заглушил двигатель и открыл окна. А вскоре мы услышали где-то над нами тонкое жужжание винтов дрона.

— Присматриваются… — сказал Рубин.

— Значит, конфедераты, — ответил я. — Демы бы сразу ударили.

— Согласен.

— Мне кажется, я мог бы сбить его камнем… — тихо сказал Стивен на заднем сиденье. — Он меня нервирует.

— Не стоит, — ответил Рубин.

— Наверно, стоит выйти, — сказал я. — Чтобы опознали.

С этими словами я открыл дверцу, выпрыгнул на улицу и посмотрел на выцветшее осеннее небо. Дрон держался довольно высоко. Шум его винтов то был довольно отчётливым, то вовсе исчезал, сносимый порывами ветерка. Я помахал рукой.

Дрон повисел ещё пару секунд, потом двинулся обратно, в сторону поста.

Снова сев за руль, я сказал:

— Будем считать это приглашением?

— Пожалуй, — кивнул Рубин, на всякий случай проверяя пистолет, который он достал из кобуры и держал в правой руке между коленей.

Я медленно двинулся вперёд.

Возле блок-поста нас встретили трое, в камуфляже и балаклавах. На рукавах — шевроны в виде флага конфедератов. Они стояли посреди дороги, опустив автоматические винтовки стволом вниз. Хоть не целились — и на том спасибо.

Я заглушил двигатель и вышел, подняв на всякий случай руки над головой.

— Добрый день… — начал было я, но один из парней меня перебил.

— Кто третий в салоне? — спросил он.

— Парень, которого мы привезли из армейской подземной базы, — ответил я. — Он находился в госпитале, его бросили при эвакуации, судя по всему. Зовут Стивен Амелл.

— Так. Ясно. Он остаётся в салоне, вы — к сержанту, — он указал в сторону кабины ближайшего грузовика. — Второй тоже! Как там тебя? — громче добавил он, обращаясь к Рубину.

Тот незаметно спрятал ствол обратно в кобуру и вышел из машины. После этого мы вместе направились к грузовику.

— Надеюсь, они не будут рыпаться с ним, — прошептал Рубин на русском, когда оказался рядом.

— Они должны быть в курсе, — так же тихо ответил я.

Сержант оказался крепким светлым парнем в квадратных пластиковых очках, с такой же квадратной челюстью.

Увидев нас, он кивнул — мол, заходите. После чего жестом дал понять бойцу, который привёл нас, что тот свободен.

Мы разместились на широком пассажирском сиденье армейского грузовика.

— Дверь закройте, — попросил сержант.

Рубин потянулся к ручке и захлопнул дверцу.

— Вы те самые русские, которые прилетели с вакциной, так? — спросил он.

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Ясно, — кивнул сержант. Потом вдруг спросил: — мотоциклами умеете пользоваться?

Мы с Рубином переглянулись. Вспоминая гонки по жёлтым зонам Подмосковья, я улыбнулся.

— Умеем, — кивнул я.

— Отлично. Дорога к основному лагерю уничтожена, можно проехать только на двух колёсах. Ну или в объезд — семьдесят километров, — сказал сержант. — Мы перестраховались, с учётом всего… ладно, у меня приказ доставить вас на место как можно быстрее.

— Наш грузовик, вещи, припасы… — сказал я.

— Останутся в неприкосновенности на посту, — кивнул сержант. — У нас с этим строго.

— А этот парень? Стивен? Ему нужны специалисты, там не самая простая…

— Разберёмся, — перебил сержант. — Запросим инструкции из центра. И здесь для него точно безопаснее, чем в городе. Еды у нас достаточно, так что пока он подождёт здесь.

— Ну… ясно, — кивнул я. — Что ж. Тогда мы готовы выдвигаться.

Несколько мотоциклов стояло в небольшом овраге, под маскировочной сеткой. Парк оказался довольно пёстрым: тут были и «Гуси», и «Тенеры» и ещё какая-то кроссовая экзотика. Похоже, натащили со всех окрестных ферм всё более-менее подходящее.

Нам с Рубином досталось две стареньких «Хонды» — «Африка твин». Знакомая модель, приходилось кататься на такой. Достаточно надёжная машинка.

Сержант выделил нам сопровождающего — молчаливого местного бойца. Он сменил тактический шлем на эндурный, так что мы даже его лица не увидели. При этом нам никто мотошлемов не предложил, так что пришлось довольствоваться тактическими.

— Старайтесь не отставать, — предупредил он прежде, чем сесть за руль своего мотоцикла — старого карданного «Гуся».

Я, подстраиваясь под манеру общения провожатого, только молча кивнул.

Горючего в баке было чуть больше четверти. Возможно, мера предосторожности — чтобы мы не сбежали. Или же просто экономия.

«Африка» завелась с пол-оборота. Мотоцикл был хорошо обслужен, аккумулятор заряжен, сцепление работало как надо. Как бы то ни было, на этом посту точно присутствовал грамотный техник, знакомый с мотоциклами.

Наш провожатый сначала двигался медленно, то и дело контролируя нас по зеркалам. Убедившись же, что мы справляемся достаточно хорошо, постепенно увеличивал скорость.

Сначала дорога шла по редкому лесу, петляя по холмам. И как раз тогда, когда мы уже набрали приличную скорость, тропа вдруг выскочила на самый край отвесной скалы, уходящей вниз на сотню метров.

Я чуть притормозил, справляясь с рефлекторной дрожью. Глянул в зеркало заднего вида. Рубин держался уверенно — впрочем, кто бы сомневался? Всё-таки лётчик.

От открывшегося вида захватывало дух. Это место не было похоже на широко разрекламированный Гранд-Каньон в Аризоне. Тут отвесные скалы почему-то были чёрными. Поначалу я даже подумал, что это след удара — однако ни одного другого признака не нашлось: ни воронки, ни оплавленной земли. Похоже, это просто был естественный цвет для здешней породы.

Из пропасти довольно ощутимо поддувало, так что приходилось быть начеку, чтобы не сбиться с траектории из-за сильного порыва ветра.

Наш провожатый тоже замедлился, поглядывая в зеркала, будто оценивая, как нам такой поворот дороги.

Миновав чёрный каньон, мы поднялись на очередной пологий холм, с вершины которого открылся вид на узкую долину. Похоже, именно сюда эвакуировалось население городка. Или, по крайней мере, значительная его часть: в долине было полно палаток и сборных домиков, над многими курились сизые дымки. В прохладном воздухе плыл приятный запах топящейся бани.

Мы подъехали к одному из домиков, над которым возвышалась вертикальная антенна. Провожатый припарковался возле крыльца; мы встали рядом.

Как только заглохли двигатели мотоциклов, я услышал стрекотание небольшого генератора. В домике было электричество.

— Сюда, — лаконично сказал наш провожатый, после чего вернулся к своему «Гусю» и снова завёл движок.

Мне это показалось странным: ни доклада, ни представления. Хотя, с другой стороны, куда мы денемся, раз нас уже идентифицировали? Так к чему тратить время и ресурсы на выполнение формальностей?

Я постучался в дверь. Не дождавшись ответа, толкнул её и вошёл внутрь.

За небольшим порогом находилась затемнённая плотными шторами комната. Там светилась пара мониторов на ноутбуках. За ними сидели люди в форме. Когда мы вошли, они даже не оглянулись.

— Рад вас видеть, — сказал Харрис; он стоял возле стены напротив мониторов, так что я не сразу заметил его.

— Взаимно, — кивнул я.

— Что с Колтоном и его семьёй? Мы посылали людей, но они вернулись ни с чем. Вы ведь с ними были? — спросил он.

— С ними всё в порядке, — ответил я. — Прячутся в горах. Мы разведали относительно безопасное место. Они там.

— Сможете показать?

— Да, конечно, — кивнул я. — Слушайте, что случилось в городе?

— Мы приняли решение об эвакуации. С учётом возможного нападения демов, — коротко ответил глава безопасности.

— Но ведь вам удалось остановить их на подходах, так? — спросил я. — Я так понял, вы размотали главную колонну.

Харрис вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Всё не так просто, — ответил он.

— Так объясните, — попросил я.

— Я сделаю это. Но сначала у нас есть одно важное сообщение. Вот для него, — он кивнул на Рубина.

Тот в ответ сделал удивлённые глаза.

Глава 19

Они были похожи — Рубин и его отец. Разве что волосы у последнего были темнее. Видимо, блондинистость, граничащая с рыжиной, передалась лётчику от матери.

Смирнов старший выглядел не лучшим образом: под левым глазом расплывался обширный синяк, нос опух, подбородок исцарапан, тёмные волосы на голове спутаны в воронье гнездо. А ещё в его глазах было то, чего я никогда не замечал в глазах его сына — страх.

Два человека в чёрных балаклавах демонстративно держали его на мушке, пока он зачитывал текст, сидя на фоне большого экрана с изображением старого американского флага.

«…гарантируют условия. После того, как всё решится, — говорил он дрожащим голосом. Форма подачи сообщения удивительно не соответствовала его содержанию. — Координаты места встречи мы пришлём. Любое наблюдение будет расценена как попытка нападения, так что приезжай один…» — олигарх осёкся. Сглотнул. Посмотрел в камеру и хотел что-то добавить, но тут запись оборвалась. На экране появились числа. Видимо, обещанные координаты.

Лицо у Рубина стало будто каменная маска. Даже глаза, обычно очень живые и эмоциональные, словно превратились в два куска прозрачного стекла.

Харрис посмотрел на нас. Потом сделал знак своим людям выйти.

— Понимаю, положение не из лучших, — сказал он, когда мы остались наедине. — Но нам надо как-то выиграть время.

— Выиграть время для чего? — ледяным тоном спросил Рубин.

— Мы считаем, что у них случилось что-то непредвиденное. Скорее всего, какие-то крупные неприятности с модификантами, на которых они очень рассчитывали в своём рывке, — ответил глава безопасности.

— Вышли из-под контроля? — предположил я.

— Вероятно, — немного поколебавшись, кивнул Харрис. — Но, возможно, дело обстоит сложнее, чем нам кажется…

— Скажите, вы уже допрашивали этого парня, Амела? — продолжал я.

— У нас хватает других задач, поэтому…

— Уделите этому вопросу время, — сказал я. — Просто совет. Возможно, получите неожиданные ответы.

Харрис какое-то время молчал, видимо, собираясь с мыслями.

— Что ж, ладно, — наконец, сказал он, пожав плечами. — Но мне нужно понимать, насколько вы сможете нам подыграть. И что вообще планируете делать с этим всем?

Рубин посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул.

— Если вы не против, мы прогуляемся. Тут, рядом. Воздухом подышим, — ответил я. — Потом можно собраться здесь же, если вы не против.

— Ну уж нет, — Харрис пожал плечами. — Я не могу надолго парализовать работу ситуационного центра. Так что подходите в мой контейнер — он предпоследний в ряду. Не заблудитесь.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я.

С этими словами мы вышли из помещения.

Убедившись, что рядом нет любопытных ушей, Рубин сказал:

— Я пойду.

— Один — нет, — ответил я. — Для начала дождёшься, пока я заберу Пулю. Потом пойдём все вместе.

— Ты слышал, что он сказал…

— Да мало ли что он сказал? — Я пожал плечами. — Просто так идти нельзя…

— Тор, у меня выбора нет, — вздохнул Рубин.

— Я не могу тебя отпустить. Как потом перед командованием отчитываться?

— Вали всё на меня. Дезертировал. Ушёл в самоволку… не важно.

— Блин, ты вообще себя слышишь⁈ — я позволил себе немного повысить голос. — И вообще, куда особисты смотрели… если вы, блин, настолько близки?

Рубин вздохнул и промолчал. Только продолжал глядеть на меня стеклянными глазами.

— У тебя семья дома.

Лётчик заскрипел зубами, но всё равно промолчал.

— Они поймут, — процедил он.

— И дочка? Тоже поймёт?

Он опустил взгляд, снова играя в молчанку.

— Так. Ладно, — вздохнул я. — Давай думать, пока время есть. Что у них там вообще происходит? И за каким чёртом им понадобился именно ты, если речь уже не идёт о переговорах и гарантиях? А она ведь не идёт, так?

Молчание.

— Лёха… — Я чувствовал, что в этот момент лучше звать его по имени. — Есть что-то ещё, чего я не знаю? Мне надо понимать, что происходит.

— Нет, Дим, я сказал всё, что мне было известно, — ответил он.

— Для чего им нужен именно ты? Если не для переговоров? Мне это не нравится. Совершенно не нравится! — сказал я.

— Мне тоже, — кивнул Рубин.

— Так. Давай думать, — повторил я. — Понятно, что у них случился какой-то кризис. Но из-за чего? Стало известно о переговорах, и какая-то фракция устроила фронду?

— Возможно.

— Подожди! — мне в голову вдруг пришла неожиданная мысль. — А что, если это всё — игра? Допустим, они не хотят, чтобы конфедераты узнали о переговорах, это ведь не в их интересах совершенно! И просто таким образом вызывают тебя на связь? Чтобы не рисковать агентурой, если она ещё осталась…

— Может быть, — Рубин с интересом посмотрел на меня; его взгляд медленно оттаивал.

— Ты не заметил каких-то следов инсценировки? — спросил я. — Фальши? Нет?

Он помотал головой.

— С другой стороны, понимая, сколько всего стоит на кону, они могли всё тщательно проработать… кстати, насчёт их агентуры — надо бы спросить у Харриса, удалось ли найти, где утекло насчёт химической атаки, — продолжал рассуждать я.

— Какая теперь разница… — заметил Рубин.

— Большая, — возразил я. — Если узнаем, где текло, у нас будет представление о том, насколько они владеют информацией о нас. Где и как могли быть организованы точки контакта, которые мы пропустили.

— У них ведь почти получилось, — заметил Рубин. — Если бы не Пуля и этот головорез…

— Его Фернандо зовут, — ответил я. — И он вовсе не головорез, а честный труженик! Хотя неважно… послушай, если я прав, и таким образом они зовут тебя на связь — то это в корне меняет ситуацию! Надо проработать вопрос, как ты сможешь дать нам знать, что всё прошло как надо, и можно готовить операцию по отходу. Не привлекая внимание конфедератов.

— Я найду способ.

— Хорошо, — ответил я. — Но нужно понять, что со временем. Если ты не вернёшься и не выйдешь на связь к определённому моменту, за тобой пойдём мы с Пулей.

— Возможно, у меня просто не хватит времени, чтобы найти способ, — сказал Рубин. — Лучше всего вам вернуться. А уже на месте я придумаю, как связаться с нашими.

Я улыбнулся.

— Не-е-ет, брат, так дело не пойдёт! — сказал я. — Во-первых — ты подумал, как мы без тебя вернёмся? Конфедераты готовы предоставить борт, но где лётчика-то взять? Ты думаешь кто-то из них будет гореть желанием лететь в Россию?

— Ну попробовать-то стоит… — буркнул Рубин.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Не стоит. Поэтому давай определять время. Двое суток. Более, чем достаточно, как я думаю.

— Давай трое?

— Нет. Сорок восемь часов. С момента твоего отъезда, — ответил я.

— Хотя бы время на дорогу накинь!

— Мы не на базаре, — возразил я, однако затем уточнил: — ты понял, что там за координаты? Где это?

— Красная зона за Денвером, — уверенно ответил Рубин.

— Ладно… плюс час. Более чем достаточно.

— Пойдём к Харрису, что ли… надо договориться, чтобы… — я осёкся, поняв, что хочу сказать «забрать наших из пещер». Но всё-таки они не совсем наши. Если не считать Пулю, конечно, — чтобы забрать народ из пещер.

— Это дело, — кивнул Рубин.

Харрис ждал нас у входа в свой контейнер.

— Ну, что решили? — спросил он. — Я тут подумал, что, если вам идти нельзя, то можно организовать прикрытие, замаскировать под вас…

— Я пойду, — перебил его Рубин.

— … у нас есть отличные специалисты, они не за что не догадаются, что…

— Я пойду! — повторил Рубин.

— Э-э-э… что? — немного растерянно переспросил Харрис. — Вы решили идти? Хорошо. В любом случае, надо обеспечить маскировку остальным. И вернуть вашего третьего, и остальных людей Колтона заодно… Сколько времени это займёт?

— Он пойдёт один, — уточнил я. — Немедленно.

Безопасник выдержал паузу, внимательно глядя на нас.

— Мы будем на подстраховке, — пояснил я. — У нас есть план, но он должен идти один, чтобы были шансы.

— Окей, — Харрис пожал плечами. — Как скажете… если уверены, что…

— Поможете с транспортом и средствами защиты? — спросил я. — Координаты в красной зоне.

— А, да. Действительно, — он почесал нос. — Да, почему же не помочь?

— Спасибо, — кивнул я.

— А что насчёт Колтона? Людей надо сюда привести, и как можно скорее. Возле пещер не безопасно… я могу послать Питерсона, но нужно указать точное место.

— Я приведу, — ответил я. — Как можно скорее.

Харрис кивнул.

— Что ж. Тогда мы договорились.

Я не стал провожать Рубина. Частично из-за суеверных соображений, частично потому, что спешил вернуться к пещерам. Мне совершенно не нравилась идея, что сотни или тысячи вышедших из-под контроля модификантов могут свободно ошиваться в той местности.

И, как выяснилось уже на подъезде, для этих опасений были некоторые основания. Существа, некогда бывшие людьми, двигались по второстепенным дорогам по направлению на юг небольшими группами.

Первую я встретил почти сразу, на рассвете, как только выехал из горной местности на равнину. Остановился и спрятался за ближайшим кустом, вместе с байком, наблюдая за ними.

Их было шестеро. Шли они почти правильным шестиугольником, сохраняя дистанцию, в одном темпе. Эта правильность и слаженность мне не понравилась. Будто в ней было нечто механическое, неживое.

Меня они, похоже, не заметили. Просто продолжали двигаться по дороге, в прежнем направлении: строго на юг.

Дождавшись, когда группа скрылась за ближайшим холмом, я для верности выждал ещё несколько минут, и поехал по объездному просёлку, чтобы выйти на участок дороги значительно южнее.

И уже здесь встретил несколько таких же групп. Наблюдая за ними с высоты ближайшего холма, я заметил, что некоторые группы сливаются, образуя более сложные, чем шестиугольник, фигуры.

Я вдруг вспомнил странный обряд, который видел во время своего первого задания в красной зоне под Миуссом, на Урале. Тогда ведь я так толком и не выяснил до конца, что это было. Руководство отделалось общими фразами, а проявлять излишнее любопытство я не стал. Тогда это казалось благоразумным…

Чтобы оказаться возле оврага посреди отрогов, где скрывался вход в пещеру, мне пришлось сделать довольно-таки большой крюк. Километров двадцать. Но зато я разведал путь, по которому можно было бы вывезти семью Колтона и остальных.

Оставалось надеяться, что они не пытались эвакуироваться сами, и не нарвались на эти странные стада модификантов.

К сожалению, мы плохо проработали вопрос идентификации, и это едва не стоило мне жизни. Ну или, по крайней мере, одолженного у конфедератов мотоцикла.

Мне повезло: на посту стоял не слишком меткий Фернандо. Я успел заметить, как пули выбивают облачка пыли из камней впереди на тропе и остановился. Потом поднял руки и снял шлем, специально подставляя лицо солнцу, чтобы меня можно было легко разглядеть.

Выстрелы прекратились. Выждав пару минут, я снова сел за руль, и медленно поехал вперёд, не надевая шлем.

— Привет! — Фернандо встретил меня возле замаскированной лёжки на краю оврага. — Извини, не узнал. Думал, кто-то из демовского авангарда выбрался на разведку. С утра ребята видели пару больших дронов, вот я и…

— Понимаю, — кивнул я. — Сам не сообразил, что надо бы как-то выделиться, чтобы опознать было легко.

Фернандо ещё раз извинился. После чего он через налаженную проводную связь с наблюдательным постом доложил вниз о моём прибытии.

Пещера оказалась хорошим убежищем: вопреки всем опасениям, за время моего отсутствия ничего неожиданного не произошло.

Пуля, увидев меня, сначала крепко обнял, и лишь потом спросил:

— А где Рубин?

— Долгая история, — ответил я, — по дороге поговорим.

— По дороге?..

Я не успел ответить — подошёл Колтон.

— Как там обстановка? — спросил он.

— Много странных дел, — ответил я. — Как обычно. Но отсюда надо уезжать, и поскорее.

— Демы всё ещё наступают? — тревожно спросил фермер.

— Уже нет, — ответил я. — Но вокруг полно модификантов, ведущих себя очень странно. Они, похоже, вышли из-под контроля и творят что-то непонятное.

— Я знаю место в Аризоне, куда можно… — начал Колтон, но я его перебил.

— Нет-нет, мы едем в район эвакуации, — сказал я. — Я встречался сегодня с Харрисом, он отправил меня за вами.

— А-а-а, вон оно что! Что ж ты сразу-то не сказал? Тогда собираемся!

С этими словами он ушёл вглубь пещеры, чтобы координировать сборы.

Мы с Пулей снова остались наедине на площадке у входа.

— Он жив? — спросил напарник.

— Надеюсь, — ответил я. — Утром, когда мы расстались, был.

— Ладно. Но по дороге расскажешь! Пойдём, поможем со сборами.

Где-то через час мы были готовы выдвигаться. Мы с Пулей ехали первыми. Мотоцикл удалось погрузить в кузов пикапа. Сразу за нами — Дэвид с женой и дети. Замыкающей шла машина, в которой находились Фернандо, Маркос и Колтон. Они обеспечивали прикрытие и силовую поддержку в случае необходимости.

— Ну что, где он? Пошёл искать самолёт для вылета, в Аризону? — предположил Пуля.

— Не совсем так, — вздохнул я. — Среди демов оказался его отец. Они взяли его в заложники, и он пытается его освободить.

Пуля удивлённо поднял брови, но машину продолжал вести уверенно, даже не вильнул.

— Вот, значит, как… и ты его просто так отпустил?

— Пришлось, — ответил я. — Он предложил план, с которым я вынужден был согласиться. Но, если через двое суток он не выйдет на связь — мы пойдём на выручку.

— Ясно, — кивнул Пуля.

Больше вопросов про Рубина он не задавал. По крайней мере, пока.

Дорога до лагеря на автомобилях была дольше и сложнее, чем на мотоциклах. Кое-где в горах попадалась разбитая техника и брошенные гражданские автомобили. Такие места приходилось объезжать, что само по себе было небезопасно: часто лишь узкая обочина отделяла дорогу от обрыва.

И всё-таки под вечер мы почти добрались до места. Что, конечно же, не могло не радовать. Двигаться ночью, с детьми, по этим землям было очень посредственным удовольствием.

Первый пост мы встретили километрах в пяти от лагеря. Несколько замаскированных огневых точек и лента с шипами, протянутая через дорогу. Но нас уже ждали — Харрис позаботился об этом, так что проверка нас, практически не задержала.

Второй пост был более основательным: защитные насыпи «бастионы», бетонные блоки на дороге, полноценный шлагбаум. Но и здесь нас не стали тормозить надолго. Лишь удостоверили личности — и тут же пропустили обратно.

Харрис встретил нас на грунтовой парковке возле «штабного» домика. Он был в компании мэра Девиса и рейнджера Питерсона.

Для начала встречающие обнялись с Колтоном. Потом мэр предложил фермеру и его семье пройти с ним, чтобы показать выделенные для них места в лагере.

Я и Пуля остались в компании безопасника и рейнджера.

— Ребят, у нас для вас новости, — сказал Харрис.

У меня тревожно кольнуло в груди. Пуля бросил в мою сторону быстрый взгляд, но промолчал.

— Слушаем, — кивнул я.

— Давайте внутрь, надо кое-что показать, — сказал Питерсон.

Мы вошли в уже знакомое место, где за мониторами сидели операторы. За это время они успели смениться. Я обратил внимание, что теперь среди них была девушка. Кажется, раньше видел её в городе, в одном из кафе.

— Мелинда, выведи то, что камеры засекли? — попросил Харрис.

На центральном мониторе появилось изображение окрестностей. Была ночь, камера работала в режиме светоусиления, так что мир вокруг был зеленоватым. Я внимательно приглядывался к земле, и чуть не пропустил, как на горизонте среди звёзд появилась яркая точка с заметным светящимся шлейфом.

— Ракета? — спросил я.

— Тише, сейчас, — почему-то шёпотом ответил Харрис.

Изображение на экране сменилось. Теперь другая камера показывала звёздное небо во всей его красе. Безо всякой зелени. На востоке алела полоса приближающегося восхода.

Приглядевшись, я увидел чёрточку со шлейфом, но в это раз она была значительно меньше, на пределе восприятия.

Спустя секунду изображение существенно приблизилось, демонстрируя впечатляющие возможности оптики, с которой велась запись. Теперь стало возможно разглядеть силуэт ракеты.

Я уже хотел было спросить про идентификацию модели, но тут вдруг изображение ракеты полыхнуло белым. Изображение снова «отъехало».

В центре ночного неба расцвел огненный цветок.

Пуля присвистнул.

— Работающее ПРО? — спросил он.

— Какая-то из пусковых установок уцелела, — ответил Харрис. — Но не это самое интересное.

— Слушаем, — кивнул я.

— Старт был из района красной зоны. Примерно в тех координатах, которые передали вашему другу. А вторая часть съёмки была передана по уцелевшему оптоволоконному каналу из подконтрольной нам обсерватории в Иллинойсе.

Я промолчал, переваривая полученную информацию.

— Но это ещё не всё… Мелинда, дай увеличение момента эвакуации.

Изображение дёрнулось и немного отмоталось назад, в момент за мгновение до взрыва. Теперь стало видно, что корпус ракеты раскалывается до того, как его поражает снаряд, запущенный с земли, и его часть отстреливается на большой скорости в сторону и вниз.

— Система спасения, — сказал Харрис. — Мы начали поисковую операцию, но, как вы понимаете, в том районе ситуация остаётся нестабильной. До вашего приезда мы как раз обсуждали возможность, каким образом вас можно было бы к ней подключить. И, похоже, нашли решение.

Глава 20

Я немного не так представлял себе путешествие на запад бывших США. Думал, что конфедератам удалось восстановить полноценный гражданский авиалайнер. И они действительно работали на этом направлении. Однако нам предоставили древний самолёт-амфибию «Боинг 314».

— Там, куда вы полетите, проблема с аэродромами. Более-менее крупные или разрушены, или находятся в красных зонах. До ближайшего целого более ста миль. Сами понимаете, не вариант. Зато в непосредственной близости берег озера! — говорил Харрис, с гордостью демонстрируя нам это чудо восстановленной древности.

— Лет десять назад машина участвовала в «Ошкоше», — поддерживал его рейнджер Питерсон, которого назначили лететь с нами, вместе с двумя отделениями местного спецназа. — Надёжная как чёртова бетонная плита. И летает примерно так же!

Он засмеялся.

Мы с Пулей переглянулись и пожали плечами.

Крылатая машина стояла возле длинного пирса на берегу реки. Нас привезли сюда рано утром, после чего последовал короткий инструктаж от местных вояк.

Лететь придётся долго — около пяти часов. Пропеллерная летающая лодка вовсе не была образцом скорости. Нам предоставили автономность в принятии решений на месте. В разумных пределах, разумеется — во время поисковых работ нам предписывалось регулярно выходить на связь со штабом по шифрованному каналу, докладывать обстановку.

Перед вылетом нам раздали парашюты.

«У них могут быть остатки ПВО. На этой посудине есть шанс спастись, если вовремя прыгнуть», — пояснил мастер-сержант спецназа, раздавая ранцы и контролируя, чтобы мы правильно их надели.

Внутри летающей лодки было довольно просторно. Лишь в середине салона стояло несколько грузовых палет, обмотанных зачем-то маскировочной сектой. Я не стал уточнять, что находится внутри, чтобы не проявлять излишнее любопытство. Так или иначе это всё равно выяснится — когда прибудем на место. Скорее всего, там запасы для аванпостов на границах поражённых территории или что-то в этом роде?

После благополучного взлёта я добрался до ближайшего иллюминатора и, практически, весь перелёт наблюдал за проплывающей внизу землёй. Поскольку был день, да ещё и летели мы низко, разглядеть можно было гораздо больше, чем тогда, когда мы пролетали над этой землёй впервые.

Теперь во всём неприглядном ужасе можно было разглядеть кошмарные раны, оставленные нашим оружием. Обугленные чёрные кляксы там, где когда-то были города. Мешанина технологического мусора на месте крупных промышленных объектов. Кляксы рыжих от радиации лесов там, где прошли заражённые осадки.

Лишь местами попадались островки относительного благополучия: уцелевшие городки и фермы, находившиеся в дали от крупных городов и военных объектов.

— Жутковато, да? — спросил Пуля, склоняясь к соседнему иллюминатору.

Мы как раз пролетали очередной выгоревший город с оплавленными остовами небоскрёбов на месте бывшего делового центра.

— Не то слово… — подтвердил я.

— Кажется, что у них разрушений больше, да?

— Пожалуй, — согласился я.

— Просто территория меньше, ну и, похоже, у нас было меньше неисправных зарядов…

После полудня на горизонте показалось озеро Мичиган, а на его берегу — руины некогда одного из крупнейших городов страны, Чикаго.

Город пострадал очень сильно. Я насчитал три воронки, одна из которых просматривалась сквозь толщу воды, на месте бывшего порта. Взрыв сильно изменил береговую линию, сместив её в сторону суши.

— Походу, там даже убежища бы не особо помогли… — констатировал Пуля.

Я ничего не ответил. Лишь украдкой взглянул на команду спецназа, которая летела с нами. К счастью, они в иллюминаторы не смотрели, предпочитая потратить время перелёта на восстанавливающий сон.

Мы сели километрах в сорока от города, там, где на берегу сохранился крупный участок шоссе, лишь местами размытого от пришедшего после взрыва цунами.

Самолёт подобрался максимально близко к суше, однако высаживаться всё равно пришлось на надувной лодке.

— Точка высотки в двух миля на северо-северо-запад, — сказал сержант спецназа, указывая место на планшете.

Конечно, мне это было известно ещё до вылета и даже для инструктажа — но, похоже, у них просто так принято, всегда уточнять задачи, на любом этапе исполнения.

— Мы ждём на месте двое суток. При необходимости оказываем силовую поддержку, — продолжал он. Сами к вашему парню не суёмся, а то ещё подумает чего неправильного, — сержант осклабился.

Его подчинённые нервно засмеялись.

— Принято, — кивнул я.

— Если что — не геройствуйте. Нам намекнули, что миссия имеет высший приоритет. Так что можете на нас рассчитывать, — ответил сержант.

И мы с Пулей углубились в негостеприимный осенний лес, где деревья уже стояли голые.

Вопреки опасениям, Рубина удалось обнаружить довольно быстро. Он был ранен во время взрыва и едва смог отползти от капсулы на пару сотен метров, где и соорудил временное убежище из комплекта для выживания, который оказался в спасательной капсуле.

Он едва держался в сознании, прижимая к груди ракетницу, которую, видимо, рассчитывал использовать в качестве оружия.

— Ребят… — прохрипел он, опознав нас. — Блин, ребят…

Потом, видимо, сил на разговоры у него совсем не осталось.

Пуля бросился к лётчику, чтобы осмотреть его и оказать первую помощь. Я же по рации связался со спецназом, ожидающим у лодки.

— Цель обнаружена, — доложил я. — Без осложнений. Требуется немедленная эвакуация и медицинская поддержка.

— Принято, — мгновенно ответил сержант. — Выдвигаемся.

Парни появились всего через полчаса. Они передвигались на электрических квадроциклах-вездеходах. Должно быть, они были на тех палетах в маскировочной сетке, которые привлекли моё внимание во время посадки в гидроплан.

— Как он? — спросил я Пулю, убедившись, что эвакуационная партия нас заметила.

— Обе ноги сломаны, — ответил тот. — И, кажется, рёбра. Его жёстко потрепало в капсуле, ещё до приземления.

Я опустился на корточки и посмотрел на Рубина. Его глаза были закрыты.

— Лёша? — мягко позвал я. — Придётся немного потерпеть. Сейчас поедем на эвакуацию.

— Нормально, — ответил он, не открывая глаз.

— Как с твоим отцом? Нам нужно знать, если он может быть где-то рядом, — рискнул спросить я.

— Он погиб, Тор, — ответил Рубин.

Больше вопросами я его не донимал.

Мы вернулись среди ночи. На борту лодки нашлось кое-какое медицинское оборудование и парамедик среди спецназовцев. Рубина зафиксировали, дали обезбол и кислород. Большую часть пути он проспал.

Увидеться с ним, чтобы поговорить, мы смогли только на следующее утро.

Его разместили в небольшом полевом госпитале возле импровизированного причала на реке. Госпиталь состоял из нескольких блочных контейнеров, возле которого меня и Пулю рано утром ждал Харрис.

— Как он? — первым спросил пуля, когда мы подошли.

— В сознании. Всё хорошо. Упадок сил из-за недостатка пищи и воды плюс пара переломов. В остальном всё в порядке, — ответил он. — Мы бы хотели поговорить с ним. Если не возражаете.

— И чем раньше, тем лучше, — кивнул я.

В этой ситуации следовало проявлять открытость, чтобы не дать даже намёком заподозрить о некоторых вещах, которые мы обсуждали с Рубином ранее.

Лётчик полулежал на кровати. Его ноги были в пластиковых фиксаторах на липучках, а под носом виднелась прозрачная трубка с кислородом. Рядом тихонько пиликал кардиомонитор.

— Ну привет, — поздоровался я на английском. — Готов поговорить? Что там случилось?

Рубин бросил быстрый взгляд на Харриса. И в этот момент я понял, что на абсолютную откровенность рассчитывать не приходится. Лётчик будет говорить наиболее безопасную для нас версию событий. Это не очень хорошо, но главное, чтобы безопасник поверил во всё, что он скажет.

— У них случился сбой системы управления изменёнными, — сказал Рубин. — Неизвестно, что его вызвало. Их биологи спорят на счёт того, что могло быть причиной… точнее, спорили. Пока были живы. Из-за провала операции по освобождению, как они это называли, руководящие группы устроили резню между собой, когда часть высших чиновников поймали на том, что те пытались организовать переговоры с руководством нашей страны.

Я постарался скрыть удивление. То, что он говорил, было опасно близко к правде. Которую крайне нежелательно знать конфедератам. Оставалось надеяться, что Рубин знает, что делает…

— В том числе моего отца, — продолжал Рубин, сохраняя нейтральный тон. — Это случилось ещё до того, как они прислали сообщение.

— Получается, ты шёл в ловушку… — констатировал я.

— Шёл… — согласился Рубин.

— Как ты оказался на той ракете? — спросил Харрис.

— Мне удалось договориться, что я передам послание и открою канал связи с нашим руководством, — продолжал Рубин. — Часть демов хотели предложить сделку. Кое-какие технологии в обмен на экстракцию с семьями.

— И ты… согласился? — продолжал безопасник.

— У меня не было выбора, — Рубин попытался пожать плечами, но лишь сморщился от боли. — Они продолжали грызню между собой. Те, что запустили меня, планировали бежать из красной зоны.

— Как вы собирались их эвакуировать? — продолжал Харрис.

— Понятия не имею. Похоже, они считали, что наше руководство сможет договориться с вами о коридоре.

— Что именно они предлагали? В качестве оплаты?

— Биотехнологии. Лекарства, — ответил Рубин.

Я посмотрел ему в глаза. «Спокойно. Я знаю, что делаю», — читалось в его уверенном взгляде. Так что мне ничего не оставалось делать, как сохранять спокойствие.

— Что ж, похоже на них… — кивнул Харрис. — Ты мог бы быть уже дома, если бы не козырь в рукаве, который, похоже, кое-кто припрятал.

— Чудо, что я жив остался, — ответил Рубин.

— Ладно… Дмитрий, можешь, пожалуйста, пройти со мной? Нужно наедине переговорить.

— Конечно, — дружелюбно улыбнулся я.

Перед выходом я едва заметно кивнул Рубину и попросил Пулю подождать в контейнере, который выделили нам для ночёвки.

Харрис предложил мне кофе. И я не стал отказываться.

Мы сидели вдвоём в контейнере, который, похоже, изначально был кухонным модулем, а теперь использовался для разных административных дел, судя по обилию оргтехники и папок с распечатками.

— Наши биологи считают, что причиной большого сбоя среди изменённых было вмешательство этого парня, Стивена. Которого вы вытащили с базы, — безо всяких предисловий начал безопасник.

— Похоже на то, — согласился я.

— Скажи, вы использовали на нём какие-либо препараты или вакцины? — спросил Харрис, глядя мне в глаза. — Или применяли любое другое намеренное воздействие?

— Нет, — ответил я, спокойно ответив на его взгляд. — Конечно, нет.

— И в случае необходимости ты готов был бы подтвердить это на полиграфе?

— В любое время, — уверенно ответил я.

— Хорошо, — кивнул Харрис. — Очень хорошо…

Он постучал пальцами по столу.

— Понимаешь, почему я должен был задать эти вопросы?

— Это твоя работа, — ответил я. — На твоём месте я бы делал то же самое.

— Спасибо за понимание. На этом всё. Будем разбираться дальше… хотя постой! Ты сам что думаешь обо всём произошедшем?

Я выдержал секундную паузу. После чего ответил:

— Мне кажется всё, что происходило как-то нарочито нелогично. Мы по дороге в город встретили разбитую колонную, которая… хотя не важно. В общем, мне кажется, будто кто-то сознательно пытается напустить туман, скрывая нечто очевидное. То, что иначе оказалось бы на виду.

Харрис улыбнулся.

— Спасибо за разговор, — ответил он. — И за откровенность.

— Позволишь встречный вопрос? — произнёс я.

— Конечно, — кивнул безопасник.

— Твоё предложение о нашей эвакуации ещё в силе? — спросил я.

— Ты про самолёт? Да. Да, в силе. Мы подарим его твоему правительству. Необходимые бумаги я подпишу. Восстановительные работы уже производятся. Когда думаете стартовать?

— Как только доктора позволят, — ответил я. — Или когда борт будет готов.

— Что ж. Договорились, — кивнул Харрис. — Что касается того, что предлагали демы. Я бы советовал всё делить на десять. Так и передай своему правительству, когда будешь делать доклад.

— Передам, — ответил я. — Обязательно передам.

До самого вылета нам с Рубином так и не удалось переговорить. Просто не было достаточно безопасных условий, чтобы можно было обсуждать те вопросы, которые требовалось обсудить. Общались только взглядами, а это очень ограниченный канал передачи информации: «Надо убираться отсюда, — кричал Рубин глазами», «Делаю, что могу», — отвечал я.

И вот, наконец, Харрис сообщил, что на следующее утро нас могут отправить на родину. Сообщить нашему руководству о нашем отлёте предполагалось по согласованным каналам после того, как мы будем достаточно далеко, ради безопасности.

Уже на месте, на старой базе в Аризоне, Харрис устроил для нас что-то вроде небольшого прощального банкета, на который были приглашены не только техники самой базы и официальные лица Конфедерации, но и жители городка, где мы провели большую часть времени на американской земле. В том числе семейство Колтонов.

Прощание вышло на удивление душевным. Правда, без традиционных застолий, по понятным причинам. Зато с барбекю.

Для перелёта через океан нам выделили «Бониг 767». И даже нагрузили в дорогу припасов — воду, еду, медикаменты на всякий случай.

Взлетать было тревожно, учитывая то, что произошло с капсулой Рубина. Кто мог дать гарантию, что на земле внизу не осталось других средств ПВО, контролируемых какими-нибудь злобными отщепенцами?

Видимо, поэтому сразу после взлёта мы взяли прямой курс в сторону океана. А когда, наконец, земля осталась позади, Рубин вышел из кабины пилотов к нам с Пулей, в салон бизнес-класса.

— Ну что, летим домой? — улыбнулся я.

— Летим, — кивнул лётчик, усаживаясь в соседнее кресло. — Всё-таки летим…

— Что там на самом деле произошло? — спросил я.

Учитывая все обстоятельства, утаивать что-то от Пули было бы неправильно.

— Ему нужно было это, — Рубин поднял правую руку и указал себе на затылок.

— Интерфейс? — удивился я.

— Да, именно, — кивнул тот. — У него не получалось создать достаточно быстрые для загрузки серьёзных объёмов информации. А наша технология содержалась исключительно в изолированной сети, и он не смог её добыть.

— Он — это твой отец? — на всякий случай уточнил я. — Он жив, так? Это он всё организовал?

Рубин вздохнул.

— Нет, Тор. Мой отец действительно погиб. Я говорю про того, кого конфедераты собирательно называют демами.

— Извини, но я что-то не догоняю! — вмешался Пуля.

— Это единое существо, ребят… — произнёс Рубин. — Насколько я понял, вся биологическая программа демов контролировалась единым ИИ. Который вдруг открыл для себя неожиданный путь развития, в виде сложной, но единой биологической системы на базе человеческих носителей.

Пуля присвистнул.

— Что, и у нас тоже? — спросил он.

— Везде, — кивнул Рубин. — И это началось ещё до войны.

— Офигеть…

— Это существо хотело стать новым человечеством, — продолжал Рубин. — Даже после провала первоначальных планов. Но ему не хватало некоторых критических технологий, а база для НИОКР оказалась разрушена… вот оно и выманивало их любыми способами. Дело было не только в моём интерфейсе. Он и с китайцами вёл переговоры, но те, как всегда, осторожничают. И правы в этом.

— Погоди… постой, — вмешался я. — То есть, все эти сепаратные переговоры, приманки в виде вакцины — это всё только для того, чтобы заманить тебя?

— Ну да, — Рубин пожал плечами. — Кстати, извини, что с твоей личной вендеттой так получилось. Мстить там больше некому, можешь мне поверить.

— Почему он посадил тебя в ракету? — спросил я.

— Единственная подконтрольная ему база, где меня могли бы квалифицированно разобрать, осталась на небольшом острове в Атлантике. Туда я и должен был попасть. А по прибытию меня ждала трепанация черепа и прочие фатальности…

Рубин улыбнулся.

— Конфедераты… — сказал я, вспоминая семейство Колтонов. — Они должны знать…

— А это уже не мне решать. Вот вернёмся, доложим командованию, и оно уже будет думать, что делать со всем этим.

— Кто же тогда тебя сбил? — спросил я.

— Помнишь того парня? Амелла?

Я кивнул.

— Думаю, кто-то вроде него, — ответил Рубин. — У таких людей особенное строение нервных связей. Они не способны на полную интеграцию с тем существом, несмотря на модификацию. Такие полумодификанты по-прежнему считают себя людьми, но могут в той или иной степени ощущать сознание этого супер-существа. Я не думаю, что им нравится то, что они чувствуют. Может быть, кто-то из таких людей смог получить контроль над одним из пунктов ПРО, и просто ждал подходящего момента, чтобы нанести болезненный удар… но сам понимаешь — это гипотеза. Пока мы не узнаем точно.

— А мы узнаем? — спросил Пуля.

— Конечно, — кивнул Рубин. — Мы обязательно справимся и с этой нечистью тоже. У нас нет другого выхода.

Content

Сергей Котов
Дорогой Солнца. Книга третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20