Сергей Котов

Магия Воды

Пролог

Тот день, вопреки всем ожиданиям, не остался в памяти. Он просто затерялся в бездне времени, среди странных снов и мимолетных видений. Ей только что исполнилось пять. Во дворце отшумели-отыграли шуты; разъехались гости, она разобрала принесенные дары в своем покое. Как обычно — множество кукол и пупсов. Ни одной книжки, словно младшая принцесса была рождена только для развлечений.

Вечером она будто услышала зов, и откликнулась на него. Это вышло совершенно естественно — точно так же ее звали няньки обедать, когда она заигрывалась в саду. Уже стемнело; сентябрьская ночь вышла влажной и по-летнему теплой. Немного пахло отгремевшей вдалеке грозой. Она шла по лунной дорожке среди темных стволов деревьев, а листья нашептывали ей древние тайны на забытых языках. Няньки проспали, охранники, как на грех — отвернулись. Сторожевые элементали были взбудоражены полной луной, и не сдержали цепь.

В лесу было как-то по-домашнему уютно. Мерцали светляки и блуждающие огоньки, как на болотах. Она почему-то захотела поговорить с одним из них, самым ярким, переливчатым, похожим на кусочек радуги с весеннего неба.

Деревья становились все выше, и медленно закрыли и звезды, и луну. Она вышла на берег лесного озера. Странно, но на островах посреди безбрежного океана, где лежала Империя, принадлежащая ее родителям, озер было совсем мало. Только в кратерах вулканов встречались пугающие кислотные водоемы. А тут — лес, и настоящее озеро: настолько большое, что противоположный берег едва виднеется. Как будто она вовсе и не в Островной Империи, а где-нибудь в Озерном Королевстве, далеко на севере.

По глади озера, как по звездному небу, к берегу подплыла пустая лодка, и деликатно ткнулась носом в дерн. Принцесса Анна улыбнулась, и ступила на шаткую палубу. Лодка тут же отчалила, развернулась, и ходко пошла вперед, оставляя стеклянистый кильватерный след, искрящийся зелеными сполохами водорослей, совсем как на море.

Переход был недолгим; Луна не успела сдвинуться даже на сантиметр. И вот перед ней — крутая скала, уходящая куда-то наверх, на головокружительную высоту. В сером камне щербятся древние стертые ступени. Лодка с легким стуком ткнулась в небольшую гранитную площадку у подножия лестницы. Анна спустилась на берег, и, весело улыбаясь, припустила наверх. В этом возрасте усталости совсем не чувствуешь — особенно когда впереди настоящая тайна.

И все-таки, добравшись до верха, она порядком запыхалась. Но оно того стоило: ее глазам предстала хрустальная ротонда, которая в свете звезд и Луны выглядела порталом во многие иные измерения. А, возможно, она и была им. В центре ротонды, на хрустальном троне сидела пожилая женщина. Ее лицо было покрыто сетью морщин, которые не мог скрыть даже полуночный сумрак. Но глаза блестели живым умом и холодной, молодой решимостью. Женщина была одета в истлевшее платье всех цветов радуги. Традиционный свадебный наряд в Островной Империи.

— Приветствую тебя, королева Анна, — голос пожилой женщины в свадебном платье звучал как журчание весеннего ручейка, — стихия воды — твоя стихия. Ты — следующий Великий Магистр.

— Я принцесса, — улыбнулась Анна, — к тому же, младшая. Так что королевой вряд ли стану, — она подошла к женщине ближе, и спросила с детской непосредственностью, — а вы кто? И почему на вас свадебное платье? Вы выходите замуж?

Женщина рассмеялась.

— Я — Великий магистр стихии воды. Но мое время уходит, и я нашла преемника. Подойди ближе, у меня для тебя есть подарок.

По какой-то причине Анна совершенно не боялась. Она подошла вплотную к старой женщине. От нее пахло морем: просоленными досками, водорослями и рыбой. И совсем немного — лежалой материей, древними шелками, совсем как в хранилище боевых стягов в замке ее отца.

— Возьми этот перстень, — женщина протянула Анне кольцо со скромным голубым камнем, — и никогда не снимай его. Помни: его видишь только ты. Никто другой не в состоянии разглядеть его на твоей руке. Это — знак твоего достоинства как Великого Магистра. Придет время — и он раскроет тебе все свои тайны. Береги его, как свою жизнь — ведь он способен приносить магию Воды туда, где ее отродясь не было. Перстень спасет тебе жизнь даже в Костных Мирах.

Анна протянула ладошку, и кольцо упало ей на руку. Странно — но оно оказалось совсем маленьким, как раз под ее детский пальчик. Она надела подарок, и с улыбкой посмотрела на женщину. С той происходило что-то странное: она начала стремительно молодеть. Минута — другая, и перед ней сидела молодая, ослепительно красивая девушка в новеньком подвенечном платье.

— А почему вы в таком платье? — Повторила вопрос Анна, — вы идете на свадьбу?

— Это знак давнего предательства, — грустно улыбнулась красавица, — весь мой путь как магистра оказался очень грустным из-за этого; засухи, ураганы цунами… я не смогла хорошо сдерживать свою стихию, хотя и старалась, как могла. Потому что у меня было раненое сердце.

— Это очень грустно, — пробормотала Анна, опустив уголки губ, — но что же теперь делать мне?

— Иди своим путем, юная королева, — голос красавицы начал слабеть; Анна с удивлением обнаружила, что ее фигура теряет плотность, медленно растворяясь в лунном свете, а голос превращается в шепот, — будь сильнее любого предательства. Береги свое сердце. В нужный момент, когда надежды почти не будет — ты вспомнишь обо мне. С этого начнется твой путь как Великого Магистра стихии воды. Ты должна стать сильнее меня.

— Ладно, — кивнула Анна, примеряя колечко на безымянный палец, — спасибо, колечко очень красивое.

Красавица улыбнулась в последний раз, и растворилась в ночном воздухе.

— Мне теперь обратно идти? — Растерянно спросила Анна. Вдруг подул холодный ветерок, и на вершине скалы стало неуютно, — ладно, пойду тогда. Спасибо еще раз, добрая волшебница!

В тот вечер Анна вернулась в замок, и до утра спокойно проспала на своей постели. Постепенно она забыла, что носит незаметное колечко на одном из пальцев. Оно словно бы слилось с ней, стало ее частью. Та памятная ночь после дня рождения тоже затерлась в памяти. И только когда ей было восемь, гувернантка, преподававшая ей основы магии, заметила в Анне задатки стихийного мага воды. О чем немедленно доложила ее отцу. Тот, конечно же, немедленно засекретил эту информацию, а девочку стали учить, как правильно скрывать свои магические наклонности. Потому что магическая академия, по мнению ее родителей — не место для юных принцесс. Принцессы должны удачно выходить замуж, и рожать наследников. И наслаждаться жизнью при этом. Очень много лет, пока взрослела, Анна была совершенно согласна с родителями.

Глава 1

Предчувствие

Больше всего на свете Анна не любила ложь, и чувствовала ее за версту. Презентация, которую она только что получила на почту, буквально сочилась ложью. Она даже растерянно потерла полированную поверхность стола под монитором рабочего «Мака» — не накапало ли? Ложь приводила ее в ярость. Вот только ярость эта проявлялась совсем не так, как у большинства людей. Она никогда не орала, не срывалась на подчиненных, и вообще — не повышала голос даже на самых тяжелых собраниях. В ярости, она тихо улыбалась своим мыслям и планам, представляя, как именно раскатает лжецов в блин.

Она нажала кнопку интеркома.

— Анна Александровна? — Саша, ее пи-эй, личный помощник, ответил сразу.

— Саша, свяжись, пожалуйста, с секретарями фиников и стратегов. Нужно передвинуть конф-совещание на полчаса. И перешли всем участникам обновленный отчет «Прайсов». Я сбросила тебе на ящик.

— Будет сделано! — Саша, как верный оруженосец, был особенно исполнителен в такие минуты. Более умный, чем обычно бывают даже самые дорогие пи-эй, он, тем не менее явно наслаждался своей ролью. Бывают такие люди, чье предназначение — служить. Их мало, их надо особенно ценить.

Она в тайне от всех заказала повторный аудит, который выявил минимум трехкратное завышение запасов на месторождении, лицензию на которое они приобрели два года назад. Финансисты готовились к повторному размещению акций и пытались натянуть сову на глобус в расчете на очень щедрые бонусы. Конечно, рано или поздно обман бы вскрылся, последовали бы увольнения, и потеря репутации на рынке. Но, по ее расчетам в случае успеха размер бонусов был бы таким, что топам финансового департамента можно было бы обойтись без работы до конца жизни. «Надо будет переговорить с кадрами, — Анна сделала мысленную пометку, — я слишком доверилась им в вопросе мотивации персонала». План финансистов имел все шансы на успешную реализацию: она была слишком увлечена судебным процессом в Высоком суде Лондона. Миноритарии наняли одну из лучших юридических фирм Туманного Альбиона, и сражаться с ними было очень увлекательно. Но из-за ковидной заразы все биржевые планы пришлось отложить минимум на год. Теперь на них давили условия лицензионных соглашений: нужно было начинать добычу и запускать горно-обогатительный комбинат, но с производством что-то не заладилось. Финалисты обвиняли подрядчиков и геологов. Акционер был склонен им доверять. Эта задержка и бесконечная переписка с руганью и угрозами между финансовым департаментом и производственниками привлекли ее внимание. И Анна почуяла ложь.

Менее опытный управленец, получив на руки безусловные доказательства нечистоплотности, мог вывалить их на акционера прямо во время ближайшего совещания, наслаждаясь победой и смятением оппонентов. Но она поступила гораздо мудрее. Дала полчаса на ознакомление топам финдепа. Мысленно она улыбалась, представляя себе, как они бегают сейчас у себя, в загородных домах, хватаясь за трубки, пытаясь устроить внутренний конференц-звонок, чтобы разработать хоть какую-то стратегию реагирования. Все департаменты, кроме производства и юридического, продолжали сидеть на удаленке, и это давало ей преимущество.

Раздался звонок, которого она ждала. Она подняла трубку, не выводя разговор на громкую связь.

— Аня, что за ерунду ты сейчас выслала? — Звонил Акционер; он находился совсем рядом, в своем офисе. Переболев ковидом еще в апреле, после возвращения из Англии, он регулярно проверял статус своего иммунитета, и не особо боялся заразиться повторно. При этом он очень ценил сотрудников, которые вынуждены отказаться от удаленки, — зайди, пожалуйста, обсудим!

Людмила, помощник шефа, приветливо ей улыбнулась, и кивнула на полуоткрытую дверь кабинета. Анна улыбнулась в ответ.

Кабинет был оборудован еще в те давние времена, когда шеф увлекался минимализмом. Там не было ничего, кроме прозрачного стола на стальных полированных ножках, стульев из прозрачного пластика, да пары бетонных книжных полок, которые сливались с серыми стенами. Предпочтения шефа успели измениться: в новом лондонском офисе у него был классический кабинет, однако по каким-то причинам здесь, в Москве, все оставалось по-прежнему.

— Привет, — шеф поднялся из-за стола, и протянул было ей руку для пожатия, но потом стушевался, и опустил ладонь, — старые привычки, — пробормотал он, — как нас эта зараза перевоспитывает, а? Ну, рассказывай, как мы докатились до такой жизни.

— Искушение, шеф, — она ответила, занимая место на другом конце стола, — мы допустили ошибку, создали уровень искушения, который оказался слишком большим.

— Блин. Ну взрослые люди же все! Ежику ясно, что на таких позициях искушения будут! И что теперь? Чуть больше ответственности — и все?

— Выходит так, шеф, — согласилась Анна.

— Но вот ты, например, — шеф буравил ее взглядом льдистых серых глаз, — на тебя доносили уже раз десять. И каждый раз в результате страдали доносчики. Что это значит, а?

— Что, шеф? — Она попыталась изобразить искреннюю заинтересованность, но не смогла (да и не захотела) сдержать озорную улыбку.

— Это значит, что ты или дофига умная, или реально никогда не пыталась меня кинуть. А, может, и то и другое сразу.

— Спасибо, шеф.

— Ладно, — он махнул ладонью, — считай, похвалил. Давай теперь думать, что делать будем. Увольнять этих гавриков?

— Не получится пока, шеф, — Анна вздохнула, — акции просядут, а нам сейчас это вообще не надо — готовим залог под новый кредит.

— И что мне теперь, терпеть, улыбаться, и глядеть им в глаза на каждом совещании? Зная, как они меня кинуть пытались?

— Лишаем годового бонуса, и заставляем рвать задницу над новым планом. Пускай отрабатывают в надежде на прощение, почти забесплатно, — Анна хищно улыбнулась, — а после годового собрания, следующей весной, выкидываем на помойку. Как раз за это время кого-нибудь достойного присмотрим.

Шеф прищурился, почесал бритую голову, потрогал густую бороду.

— Страшный вы человек, Анна Александровна, — наконец, сказал он, глядя ей в глаза и улыбаясь.

— А я не человек, — пожала плечами Анна, — я — акула. Потому меня и держите в своем аквариуме.

Шеф рассмеялся.

— Верно, верно, — сказал он, и добавил, — ну что, время? Успеешь дойти до кабинета до начала совещания?

— Без проблем, шеф, — она поднялась, кивнула, и вышла из кабинета, гордо подняв голову.

На совещании ей говорить почти не пришлось. Шеф бушевал. С неприкрытой радостью он изливал всю накопившуюся за время болезни и карантина ярость. Удивительно, но за полчаса финансисты даже умудрились построить что-то вроде линии защиты. Ссылались на старые геологические данные, еще советских времен, полученные от государства в нагрузку к лицензии. Шеф построил разговор так, чтобы у горе-мошенников сложилось полное впечатление, что эта их защита сработала, и только поэтому они остаются в компании, заслуживать прощение. Без годовых бонусов, разумеется.

Перед тем, как отрубить видеосвязь, она мило улыбнулась коллегам, и мельком взглянула на каждого. Финдир: уверен в себе, улыбается. Сидит где-то возле своего дома (на веранде?) на заднем плане носятся дети. Наверно думает, что сумел вывернуться из хитрой ловушки. Его зам: у себя в кабинете. Серьезен. Улыбки нет и следа. Хмурится, и глядит на нее. Что-то чует? Анне всегда казалось, что зам умнее начальника, и скрывает свои истинные способности. Надо присмотреться внимательнее. На стене его кабинета — большой семейный портрет, зам, его жена, и двое детишек. Глава департамента: сидит где-то в потемках, что за помещение — не разобрать. Выражение лица — тоже. Похоже, одета в домашний халат. Но на заднем плане тоже шум, характерный для дома, полного жильцов: смех, детские крики…

Анна вышла из конференции, и вздохнула. Осмотрела свой рабочий кабинет. Добротная дорогая мебель светлых тонов, огромный книжный шкаф (и все книги она действительно прочитала!), стеллаж с подарками от коллег и друзей: тут и странные скульптуры, и квадрокоптеры, и таинственные маски, привезенные кем-то из Африки. Стена с ее дипломами и сертификатами (тут было чем гордиться). Пара картин на стенах. Современные художники. Работы она подбирала сама, когда увлекалась искусством. На одной — просто цветные пятна и мазки. Они вызывали у нее какие-то глубокие ассоциации: глядя на них, ей чудился запах моря, солнечное утро на отдаленных островах, много теплой воды. На другой — средневековый замок на скале, на фоне грозового неба. Среди полыхающих молний — стремительный силуэт дракона. А на вершине самой высокой башни — едва различимая женская фигурка в белом. Коллеги, которые хоть малость разбирались в искусстве, бывали удивлены и озадачены таким сочетанием: серьезная работа и пошлая коммерческая картинка.

«Неужели это и есть я? — Подумала Анна, словно посмотрев на себя со стороны, — пошлые знаки внимания, да непроявленные мечты…»

Она боялась признаться самой себе, что вид чужих счастливых семейств действовал на нее все более тягостно. Анна не хотела становиться желчным мизантропом, и где-то в глубине души все еще наивно верила в то, что у нее еще есть шанс на нормальную семью и настоящие чувства. Но, конечно, ее острый ум не давал этой вере сколько-нибудь шансов.

Для нее не было проблемой завести семью «для галочки». На пути даже попадались два-три подходящих кандидата. Наверно, она бы даже смогла родить детей, и при этом не потерять своего положения в корпорации. Но каждый раз что-то ее останавливало, какая-то подсердечная роковая тоска. Словно она давно и безнадежно искала что-то давно потерянное, но бесконечно ценное.

«А, плевать! — Подумала она, силой возвращая себя в обычное приподнятое настроение, — я — победитель! Это сейчас главное! Поехали-ка прокатимся!»

— Саша, Виталик на месте? — Она нажала кнопку на интеркоме.

— Да, Анна Александровна, в гараже, ожидает вас, — мгновенно ответил Саша, — я позволил себе предположить, что после совещания вам захочется прокатиться.

«Хороший мальчик!» — Улыбнувшись, подумала она про себя, но вслух сказала:

— Отлично. Я выхожу.

Анна собрала сумочку, еще раз оглядела свой рабочий кабинет. «О чем тоскую? — Подумала она, — крутое же место! И картины крутые! И вообще, я — молодец!» На выходе она кивнула Саше, который вежливо поднялся в своей выгородке. Он улыбнулся в ответ. Кажется, вполне искренне. «Хороший парень. Пробудет со мной следующие пару лет — продвину на управленца, — подумала она, — жаль, что гей. Зато знает целую кучу толковых визажистов, стилистов и тренеров!»

Виталик, ее водитель, обладал другим бесценным достоинством. Он был молчалив. Увидев, как начальница вышла из лифта, он подошел к авто, и открыл пассажирскую дверь.

Анна нырнула в комфортабельное нутро корпоративной машины. В груди росло странное чувство: как будто вот-вот должно случиться нечто волшебное. Она знала, что это чувство обманчиво, это ощущение скорого чуда приходило к ней не так уж редко, но каждый раз ничего экстраординарного не происходило. Но ей все равно нравилось это настроение. Будучи в нем, она принимала самые лучшие управленческие решения, придумывала, как структурировать самые сложные сделки, или решить какую-то серьезную проблему на пути нового проекта, за которым акционер наблюдал лично.

— Поехали на набережную, — велела она. Виталик кивнул, и тронул автомобиль.

На город опускались сумерки. Июльская жара ненадолго отступила, по небу катились тяжелые облака. Дух прохладный ветерок. Не исключено, что польет дождь, но Анна была этому только рада. Она необъяснимо любила воду, в любом ее проявлении.

Водитель припарковался на набережной, на территории Лужников. Разумеется, у нее был пропуск — добыть его, чтобы беспрепятственно проезжать к любимому месту прогулок оказалось не так уж сложно.

Народу было совсем мало: в основном спортивная молодежь, задержавшаяся на тренировках. Анна шла вдоль ограждения, радуясь чувству подступающего волшебства. Она знала, что прогулка закончится как обычно — она пройдет пару километров пешком, потом вернется через парк. Нырнет в салон машины. Доедет до дома. Приготовит теплую ванну. Возможно, позволит себе грамм пятьдесят хорошего коньяка. Все это время волшебное предчувствие будет медленно гаснуть, и на границе сна покинет ее совсем.

Но пока этого не случилось, она наслаждалась каждой минутой. Анна дошла до любимого места на набережной, небольшого причала для лодок. Тут можно было спуститься к самой воде по гранитным ступеням. Она скинула туфли, и вышла на последнюю площадку, которую захлестывали волны, если рядом проходил катер или корабль. Но сегодня на реке было удивительное затишье. Даже вездесущие прогулочные теплоходики куда-то попрятались. Возможно, было просто слишком поздно — сумерки медленно, но неуклонно уступали место летней ночи.

Любая река — это место силы. Анна никогда не сомневалась в этом. Волшебное место, способное забрать с собой, увести за таинственный поворот, к новым землям. Даже когда просто плывешь по реке ярким солнечным днем, город выглядит совсем не так, как на суше. Неожиданные ракурсы, нелинейное пространство совершенно меняли восприятие. Что уж говорить о таинственных ночных водах!

Корабль появился в поле зрения неожиданно. Никакого тарахтения двигателей, и вообще никакого постороннего шума. Он был похож на фантом, который вдруг материализовался над темными водами. Этот корабль был необычным: Анна отчетливо разглядела, что его корпус сделан из полированного деревянного бруса. И в целом он походил на парусник, если бы его вдруг надумал сделать современный дизайнер, который всю жизнь занимался роскошными яхтами. Однако, никаких парусов над палубой не наблюдалось. Только надстройка и капитанский мостик, уютно освещенные теплым желтым светом. Такой же свет горел в круглых иллюминаторах, отливающих латунью в скудном свете береговых фонарей.

По-прежнему бесшумно, корабль подходил все ближе. Начал разворот, прошелся перед ней, демонстрируя роскошный борт, на котором странной золоченой вязью было написано его название. Буквы Анна не разобрала, хотя они показались ей смутно знакомыми. За кормой корабля был огромный флаг, который слабо трепетал на легком прохладном ветерке. Изображение на флаге разглядеть было невозможно, слишком темно. Но это явно был не российский триколор.

Анна оглянулась. Крошечный причал был совершенно пустым. Ни души не стояло и на берегу, вдоль ограждения. Конечно, это было очень странно. «Неужели все-таки дождалась?» — Подумала она с трепетом, и не смогла сдержать улыбку.

Корабль оказался огромным. Его деревянный борт вздымался на высоту пятиэтажного дома, не меньше. Он остановился метрах в трех от причала. Должно быть, ближе подойти не позволяла осадка.

Анна хотела крикнуть, или помахать рукой, чтобы привлечь внимание тех, кто на борту, но в это время прямо напротив нее открылся большой квадратный люк. Люк медленно опускался; она немного отошла от края, и не зря — одной стороной люк лег прямо возле ее ног, сформировав что-то вроде мостика, по которому можно было пройти на борт.

Ее встречали. Две фигуры в вычурных одеяниях вышли из проема, скудно освещенного латунными канделябрами. Спустившись по «мостику», двое мужчин подошли к ней вплотную, после чего синхронно опустились на колени.

— Рады приветствовать, Ваше Величество! — Не поднимая головы сказал тот, что слева, — добро пожаловать на борт!

Глава 2

Бал Середины Лета

Дорога туда всегда была легче, чем обратно. Вместе с памятью, она обычно как будто сбрасывала груз ответственности, легко возвращаясь к роли офисной акулы. Да, ее решения могли стоить сотен миллионов долларов, но, по крайней мере, не людских жизней. На пути обратно память возвращалась рывком, сразу — но, тем не менее, процесс этот был довольно болезненным. Как взрыв.

Только что она стояла на баке, и глядела на рассекаемые форштевнем воды, стараясь не думать, не анализировать — а просто наслаждаться ощущением сбывшегося чуда. Вокруг плыли огни ночной Москвы. И вот, за излучиной, мягкое городское сияние перекинулось в Звездную Радугу, что накрывала Остров Драконьего замка, ее столицу, лишь раз в году.

Анна вспомнила все. Холодный ужас момента проклятия, когда ее мужа, Алого Короля, стерли из реальности за совершенные злодеяния. Помнила собрание Всемировой ложи двенадцати магов, и суд.

Ее не могли лишить права на королевство. Не было таких законов. Она не совершала злодеяний, противных человеческой природе; не была она и пособником. Просто тихая молодая женщина из благороднейшей фамилии, счастливая мать. Властный муж вызывал в ней восхищение, которое вот-вот могло перейти в более глубокое чувство. Поэтому ей было особенно тяжело на суде — глядеть и слушать многочисленные свидетельства его леденящих кровь злодеяний.

С ней он был совсем другим. Любил угадывать ее капризы. Оберегал от невзгод. Рассказывал романтичные истории, мечтал под звездным небом… Странно — о чем может мечтать король богатой и успешной страны? А вот, у него мечты были. О новых мирах, построенных на принципах, не предполагающих жестокости. О вечном познании. О мудрости Извечного Дракона.

Все это было ненастоящим. Кроме сына, которого она ему принесла.

Арти… Артур. Ее плоть от плоти, ее смысл жизни. Первенец, самый любимый, самый дорогой. Ребенок, оставшийся единственным.

По приговору Всемировой ложи ее права на королевство признали неоспоримыми. Но сын злодея был так же признан угрозой. Ни один суд в мире не имел право вынести смертный приговор невинному ребенку — поэтому ее сына приговорили к изгнанию. Оставив, по обыкновению, Магическую Оговорку. Это «право на апелляцию» к судьбе, без которого не обходился ни один действительный приговор в ее мире. Сын мог вернуться домой, и вступить в права, только если его сможет найти слепое любящее сердце матери…

Анна думала, что не переживет вечер прощания. Арти еще не исполнилось трех; он не понимал, что происходит. Ее уверили только, что ребенок не погибнет сразу, оказавшись в чужом мире. Ему будут назначены опекуны, которые постараются из него воспитать достойного человека.

Приставам пришлось применить силу, чтобы отобрать ребенка у матери. Когда ей выкручивали руки, она потеряла сознание. Возможно, это было к лучшему — потому что к тому моменту она уже была готова отдать приказ атаковать своим стражникам. Со всеми вытекающими последствиями.

Возможно, у Озерного Королевства даже был шанс победить в борьбе со всем остальным миром — очень уж непростая ей досталась страна. Но эта борьба стоила бы сотен тысяч, а то и миллионов жизней. Загубленные семьи, дети, умершие от голода… такова цена любой войны. Если бы речь шла о жизни Арти — она бы пошла и на это. Страдала бы вместе со всеми. Сама бы вела в бой когорты. Но Магическая Оговорка, этот исчезающий, призрачный шанс на счастливую жизнь менял все. И судьба распорядилась иначе.

За преступления своего мужа, и за будущее своего народа страдала одна Королева. И, возможно, ее сын — который должен был (она в это верила) где-то в глубине души помнить тепло настоящей матери.

Возможно, Анну любили за это. А, может быть, за два десятилетия взвешенной и разумной политики, когда во главу угла ставились интересы простых подданных. Она создала внутреннюю систему справедливых судов, смогла еще сильнее укрепить экономику, сколотила крепкие международные альянсы, и возглавила их. Женщина встала во главе Озерного Королевства впервые за две с половиной тысячи лет, и народ ежедневно благословлял тот день, когда это случилось.

— Ваш чай, госпожа, — Джосс, ее адъютант, по обыкновению возник бесшумно. Двое слуг несли поднос с чайными принадлежностями: графином с подогретой водой, чашей и венчиком для взбивания.

— Благодарю, — кивнула Анна, — сегодня сделай покрепче, пожалуйста. Кажется, у меня вот-вот заболит голова.

Джосс молча склонил голову, и занялся церемонией. Анна неотрывно наблюдала за приближающимся берегом. Уже можно было разглядеть пассажирский терминал столичного порта, возле которого застыли две громадины рейсовых паромов, чьи полированные деревянные борта глянцевито блестели в просверках Звездной Радуги.

Наконец, чай был готов. По обыкновению, королева чуть прикрыла глаза, и сделала два маленьких глоточка крепчайшего койтя. Через несколько секунд в голове прояснилось; наступавшая было мигрень рассеялась грозовым облаком на горизонте. Взгляд и мысли стали прозрачными и звенящими, как хрусталь.

— Спасибо, Джосс, — кивнула она, и добавила: — Мы идем в графике?

— Да, Ваше Величество, — кивнул адъютант, — подготовка вашей речи, и открытие бала ожидаются в точном соответствии составленному Вашим Величеством расписанию.

— Хорошо, — кивнула она, — церемонимейстера и платье доставьте в мою каюту. Хочу выйти на берег уже подготовленной. Давайте обойдемся без этих параноидальных скачков по стихийным мостам, как в прошлом году.

— Ваше Величество, Вы же понимаете, что обстановка…

— …никогда еще не была более благоприятной, — перебила Королева. И, выдержав секундную паузу, добавила: — Джосс… Вы же меня давно знаете. Мне нужна эта отдушина сегодня.

Адъютант тяжело вздохнул.

— Никаких следов Арти? В очередной раз? — Тихо спросил он.

— Пока нет, — ответила королева, — Джосс, — она взяла адъютанта за руку, на которой была надета белая кожаная перчатка, и сжала пальцы, — спасибо, что называете его по имени. Спасибо, что помните.

Ее глаза оставались сухими, потому что королева не может позволить себе слезы.

В представлении жителя мира, лишенного магии, волшебные миры — это что-то вроде застывшего во времени архаизма. Кованые доспехи, повозки на деревянных колесах, кареты. «Раненое сердце, острые стрелы, Черные кони, ночи без сна», — вот это вот все. Вершина технического прогресса — это, в лучшем случае, паровозы. Которые обязательно обслуживают недолюбливающие магию гномы. В таком положении дел больше всех виноваты маги — мигранты, решившие посвятить часть своей жизни, исследованиям «Костной Земли». Именно так они снисходительно называли миры, где магия невозможна, в своих высоколобых трактатах. Среди них было немало писателей, режиссеров, драматургов, художников, которые всеми силами поддерживали миф «застывшего средневековья». Сложно сказать, что ими двигало: соображения безопасности? Ограничение обратной миграции? Или же просто извращенное чувство юмора?

Разумеется, в волшебных мирах люди, как и везде, ценили прогресс и комфорт. И совершенно не чурались его достижений. Конечно же, ни один нормальный гном на самом деле никогда не признается в своей нелюбви к магии. Это все равно, что расписаться в нелюбви, скажем, к водопроводу. Или канализации. Или электричеству, если сравнивать с Костной Землей. То есть, конечно, всякие фрики встречаются в природе — но чтобы целый народ или раса вдруг лишились разума! Такого не бывало даже в период жесточайших магических войн прошлого столетия. Поэтому гномы спокойно пользовались самоходными горными големами-самосвалами для карьерных работ, делали съемки местности с помощью грифонов — коптеров, которые могли транслировать видимое изображение прямо на хрустальные шары в операторской. Причем не только в видимом диапазоне — но и в инфракрасном. Они могли даже мерять радиационный фон, и служить гравитометром!

Магия не сильно в ладах с железом, и большинством других металлов, это правда. Поэтому его здесь заменило специально выведенное дерево, предназначенное для промышленных разработок. Но и его в последнее время стали вытеснять полимеры последнего поколения, и углеродные нанокомпозиты.

Королевская яхта была сделана из благородной дикорастущей Асмоловой Сосны, и во всем государстве больше нельзя было найти другого корабля из того же материала. Просто потому, что это было запрещено. Не письменным законом даже, и не указом — а самой что ни на есть традицией. А это для магического мира значит куда больше.

Но королевский лимузин был последним достижением магическо-технической мысли. Поликарбонатный кузов, синтетическая кожа салона и сидений, превосходящая по прочности и комфорту обыкновенную в сотню раз. Аккустическая система, заговоренная самими Сиренами Пролива Фиолетового континента (а они меньше чем за миллион золотых в проект не входят!) Силовая установка в виде Веретена Стихий, мощностью больше тысячи лошадиных сил. Голем — автопилот со скоростью реакции, превосходящей возможности даже магов воздуха. Кстати, именно благодаря последним открытиям адептов воздушной стихии, в колеса лимузина были встроены заговоренные ступицы, которые в случае аварийной ситуации превращали наземное средство передвижение в летающий экипаж. Только, конечно, это было большой государственной тайной, как и другие характеристики королевского транспорта.

Анна настояла на официальной встрече, и на берегу ее ожидал парадный телетрап с пурпурной дорожкой внутри, почетный караул волынщиков и варганщиков, главный церемонимейстер, и целая толпа обожающих ее простых подданных, заполонивших весь королевский пирс.

Королевская яхта появилась на горизонте меньше часа назад — а вот поди ж ты, успели набежать. Можно было, конечно, ограничить доступ, но зачем? Во-первых, Анна не для того тщательно строила и пестовала образ просвещенного правителя (которым она на самом деле была), чтобы разрушать его ради сиюминутного комфорта. Или, тем более, нездоровой потребности в самоутверждении, часто свойственной менее мудрым правителям. К тому же, она любила чувствовать связь со своим народом. Это придавало сил. И сейчас, после очередного путешествия в Костный Мир, и очередного разочарования, ей это было жизненно необходимо.

Что же касается вопроса безопасности, то и здесь королева вовсе не была беспечна. Помня о своей беспомощности перед лицом приставов Всемировой ложи, она сумела в тайне построить мощнейшую в мире систему спецслужб, ключевые фигуры которой были глубоко преданы ей лично. То, что случилось с Алым Королем, не имело никаких шансов на повторение с Анной. Хотя до поры до времени это полное и безоговорочное восстановление суверенитета приходилось держать в тайне. А в случае самых благоприятных обстоятельств, эту тайну она сможет унести с собой в могилу.

Под раскатистый и пафосный марш оркестра, она ступила на телетрап. В воздух над толпой взвились разноцветные шелковые полосы, красиво переливающиеся в свете Звездной Радуги. Еще одна традиция, символ народного счастья и единения вокруг монарха. Церемонимейстер ждал ее возле лимузина, и распахнул дверцу тогда, когда Анна оказалась точно на определенном протоколом расстоянии.

Она нырнула в прохладное нутро автомобиля, откинулась на мягком сиденье, и, наклонившись и сбросив тяжелые туфли, помяла стопы. Дорога до Замковой Горы — единственное, а потому самое ценное время предстоящей ночи, когда она еще могла расслабиться и побыть собой.

Когда-то давно, сразу после коронации, ей в голову приходила мысль, что было бы неплохо использовать для церемоний открытый кабриолет. Однако и тут традиции оказались сильнее. Правитель, оставаясь наедине сам с собой перед новогодней речью, должен ощутить всю глубину своей ответственности, и не слишком поддаться эйфории праздника.

Свои обращения к народу Анна никогда не готовила заранее. Так сложилось. Свою первую речь, в самый тяжелый и черный для ее королевства год, она произнесла от сердца, буквально на миг отвлекшись от тщательного подготовленного министрами, и старательно заученного текста. Она просто посмотрела в толпу. Увидела напряженные, жесткие лица; смогла разглядеть боль, страх, обиду, прочувствовать все это. Но самое главное: она увидела совсем крохотные, робкие лучики сумасшедшей надежды на лучшее, на перемены, которые ее народ давно заслужил. Теперь, имея за плечами десятилетия опыта, она прекрасно понимала, что тот заранее подготовленный, правильный и выхолощенный текст мог погубить не только ее, но и все королевство. Поэтому теперь она гораздо больше доверяла собственному сердцу и интуиции, чем бумагам, и данным социологических опросов. А подлинную искренность заранее не подготовишь.

Спустя пятнадцать минут автомобиль затормозил у каменной лестницы ее замка. Ее никто не встречал. Только ряд заранее зажженных настенных факелов, и дорога, уходящая в мерцающее всеми цветами радуги небо.

Она сама открыла дверцу, вышла и, не оглядываясь, шагнула на гранитную площадку, гордо расправив плечи. Она часто представляла себе, как выглядит в этот момент со стороны, как видят ее подданные. Маленькая фигурка в белом на фоне мрачной тысячелетней громады замка. И путь наверх, усеянный оранжевыми бусинами факелов. Конечно, как любая церемония, эта была глубоко символичной. Вот только ее мнение о значении этого символа год от года менялось.

Этой ночью ее сыну исполнялось три года. Возраст инициации. Он окончательно вступал в права наследного принца. А мать окончательно прощалась с потерянным детством своего ребенка.

Анна ни разу не смотрела церемонию в записи, хотя архив всегда был под рукой. Именно потому, что не хотела разрушить картинку, рисуемую ее внутренним зрением. Это очень помогало поймать нужный настрой.

Элементали — камеры, ведущие трансляцию по всей стране на хрустальные шары и в глобальной информационной сети, никогда не показывали лицо монарха до того, как он ступит на балкон-трибуну. Раньше этот момент ей не казался таким уж важным, но теперь Анна испытывала искреннюю благодарность этой очередной традиции. Она чувствовала, как в уголках ее глаз появились слезы. Два крошечных хрусталика, память о потерянном детском времени. К тому моменту, как она добралась до верха, эти слезы высохли. Только праздничное новогоднее небо, да безмолвные стражи — факелы были свидетелями минутной слабости королевы.

В точно рассчитанную минуту она появилась у края балкона, украшенного ее родовым штандартом: дракон и мантикора на фоне золотого силуэта Замковой Горы, в лучах закатного солнца. Звездная Радуга замерла на небе, сполохи прекратились. Цвета медленно начинали бледнеть, чтобы к концу речи исчезнуть совсем. В этот момент над западным горизонтом должна взойти синяя Луна. Момент появления ее диска считается началом Нового Года по новому мировому календарю.

Анна оглядела замерших внизу подданных. Открыла свое сердце и душу, отдалась ощущению полета. «Я с вами, родные, — не мысль даже — а ощущение, — я здесь; я ангел-хранитель». Она вдохнула, и сказала:

— Мой народ, — ее тихий голос, наполненный силой, разносили по всему городу элементали воздуха, порождая долгое шепчущее эхо, — сегодня я в двадцатый раз стою перед вами. Даю отчет нашим общим чаяниям и победам. Сегодня я часто вспоминала то черное время, когда по велению высших сил мне в руки упала судьба нашей страны. Так же, как и всем нам, мне было страшно. Проблем было столько, что руки опустились бы даже у великих основателей прошлого! Но вы спасли меня. Стоя здесь, перед гранитом нашей цитадели, я ощутила в полной мере силу своего народа! И эта сила вытащила нас всех — из прозябания на задворках мира, из нищеты. Мы оказались достойны лучшей жизни, — Анна сделала паузу, оперлась руками о гранитный бортик, и продолжила, глядя вниз, на людей, — сегодня наша Озерная Страна в авангарде мира. Мы вместе добились этого. Мы живем лучше, богаче, здоровее, чем любой другой народ под этим небом!

Толпа внизу одобрительно загудела. Анна снова сделала паузу, приветственно помахала правой рукой. Дождалась, пока шум немного утихнет, и продолжила:

— В уходящем году мы первыми из развитых государств разрешили межрасовые браки на официальном уровне. Мои доблестные гномы, верные поданные, обитатели суровых северных Скалистых Островов, окончательно освободились от дискриминационных ограничений, порожденных невежеством и заблуждениями.

В этот раз шум толпы был еще более громким и продолжительным. Анна позволила себе улыбнуться.

— Достижения ученых магов нам позволили первыми в мире возобновить программу пилотируемой космонавтики. Мы смогли построить настоящие корабли, с жезловыми двигателями — а это совсем не то же самое, что суборбитальные драконы, которые использовались на предыдущем витке гонки магических технологий. Успешный тест спускаемой капсулы — наш главный новогодний подарок!

Одобрительный гул, и поднятая над головой правая рука с развернутой ладонью, символизирующая общее стремление к пространственной экспансии. Анна верно расставила приоритеты; имея стабильный достаток, народ начинал тяготиться рутиной. Войны и конфликты она ненавидела. Оставалось только одно: экспансия, и зримые научные достижения, превосходящие все виденное ранее. Космическая программа была ее коньком и будущим наследием. Обладая достаточно развитыми магическими технологиями, и контролем над стихиями, было вполне реально создать самодостаточные лунные колонии, а оттуда распространить свое влияние над ресурсами всей Солнечной системы. Ей удалось проделать это настолько быстро, что другие государства — еще недавно высмеивавшие ее на международных саммитах — спешно интриговали, пытаясь перекупить ее ведущих магов.

— И, наконец, самое главное, — продолжала Анна, подняв руку для привлечения внимания. Толпа замерла, — сегодня я, в бесконечном доверии к моему народу, подпишу новый закон о престолонаследии, принятый парламентом в канун Нового года. В случае, если я уйду в лучшие миры до того, как оставлю наследника по крови, вам предстоит основать новую династию. Выбрать монарха из своих рядов на честных и тайных выборах, которые пройдут впервые за десять тысяч лет.

Эти слова народ встретил молчанием. Даже не прибегая к магии, Анна буквально чувствовала, как люди растерянно переглядываются, не понимая, как реагировать на эти новости. В мире не было прецедента, чтобы династия уходила добровольно, тем более подготовив свой уход, и обеспечив транзит власти новой династии. Это было новаторство, по сравнению с которым совместные браки людей и гномов выглядели верхом консерватизма.

Потом, где-то вдалеке, со стороны доков, послышались одинокие хлопки. Несколько секунд — и пожар аплодисментов захватил всю набережную, наполненные толпой народа улицы, и площадь перед замком. Белый шум разрозненных хлопков постепенно слился в едином ритме. Люди медленно и торжественно работали ладонями; у многих на глазах стояли слезы. Наверно, среди ее подданных не было ни одного человека, который бы не думал в этот момент о молодом пропавшем принце, о жертве, которую принесла их королева двадцать лет назад, ради общего мира и благополучия.

Где-то в глубине души у Анны до последнего момента жил червячок сомнения: поймет ли народ? Оценит ли? Она рвала свое сердце на части — но не могла позволить, чтобы дело ее жизни, все достижения, благополучие миллионов людей висели на волоске только потому, что ей не везло в поисках принца. В минуты, когда было особенно тяжело, ее даже посещали малодушные мысли об отречении. Ведь куда проще искать пропавшего ребенка, не имея на плечах груз ответственности за целую страну. Но у этой обузы была и обратная сторона: без государственных ресурсов она бы едва ли могла себе позволить себе такие частые визиты в Костный Мир, еще и с добровольной потерей памяти. Каждая такая вылазка в конечном итоге стоила, как суборбитальный исследовательский полет, и была доступна только магам высшей категории посвящения. Или же монархам.

Новогодняя речь была завершена. Оставалась последняя формальность перед началом бала: визит к Оракулу. В Озерной стране последние полторы тысячи лет оракулом служила хрустальная статуэтка совы в натуральную величину, установленная на вершине узкой антрацитовой колонны. Доступ в нишу с совой имела только королева. Более того — взгляд на Оракула любого другого жителя королевства, даже совершенно случайный, приравнивался к государственной измене, и мог караться смертной казнью.

Анна, послав воздушный поцелуй своему народу, вышла с балкона-трибуны, и направилась к скале, на которую, словно перчатка на руку, было надет замок. Среди отвесных серых стен, покрытых мхами и лишайниками, была совершенно незаметна небольшая складка, ведущая в нишу Оракула. Причем незаметность эта была естественной, тут обошлось совсем без магии. Любое фоновое магическое вмешательство могло воздействовать на работу Оракула, и потому было строго запрещено. Королеве даже пришлось оставить мифриловую корону и скипетр на специальной бархатной подставке, прежде чем ступить в саму нишу.

Сова бесплотным призраком искрилась звездным светом, сливаясь с почерневшим небом. Пришло время задать беззвучный вопрос. Точнее, повторить его — ведь уже двадцать лет этот вопрос был одним и тем же. Анна закрыла глаза, и проговорила про себя фразу: «Оракул. Будет ли мне сопутствовать успех в поисках сына, найду ли я своего мальчика в этом году?» Она спокойно открыла глаза, ожидая приговора, и будучи к нему готовой. С каждым годом боль от предсказания Оракула была все острее, но она справлялась с ней все лучше, и продолжала искать сына — потому что убедила себя не верить ни в какие предсказания.

Глаза хрустальной совы сияли двумя яркими рубинами. Анна привычно и разочарованно вздохнула, и подготовилась к выходу, и только после этого смысл увиденного, наконец, дошел до ее измученного сознания. Все предыдущие двадцать лет Оракул показывал ей зеленые глаза. Убеждал ее, что в новом году она не сможет найти сына. Так и выходило — раз за разом. И вот теперь, отчетливый красный. Положительный ответ на ее немой вопрос. Королева даже тихонько ущипнула себя, чтобы убедиться — она по-прежнему в полном сознании, и не грезит наяву. Ее радостную улыбку видели только яркие звезды, да медленно гаснущие глаза Оракула. По щекам сплошным потоком лились горячие слезы радости, а сердце ошалевшей белкой скакало в груди.

Чтобы привести в порядок макияж перед Балом, Анне пришлось воспользоваться магией.

Премьер-министр встречал ее в сопровождении струнного оркестра в расшитой золотом тунике. Анна знала, что Грегор ненавидел это церемониальное одеяние; чтобы оставаться в рамках приличий, ему приходилось две недели сидеть на строгой диете, и эти лишения совершенно не добавляли его сварливому характеру жизнерадостности. Впрочем, сейчас улыбка на его лице была вполне искренней: разговение было совсем рядом. Всего один танец с королевой, и долгожданный пир в честь Праздника Середины Лета, на котором себя уже можно не ограничивать.

Оркестр затянул церемониальную сарабанду. Анна сделала полагающиеся па, и протянула руку Грегору. Тот принял ее ладонь, и они продолжили танец. После первого круга, к ним присоединились придворные: ближний круг, приглашенный на бал в главном зале Замка на Горе. Конечно, такая близость имела значение — но все же не такое сакральное, как тысячи лет назад, когда традиция бала только зародилась. Теперь Бал могла видеть вся страна; десятки, а то и сотни элеметалей света и воздуха обеспечивали трансляцию на домашние хрустальные шары по всей стране. Королева знала, что миллионы ее подданных сейчас, надев лучшие одежды, церемониально раскланиваются со своими домашними, и повторяют самые простые па праздничной сарабанды.

И, несмотря на это, премьер-министр почти не раскрывая рта сказал ей:

— Вы все-таки решились на это. Я очень беспокоюсь, выдержит ли наша система спецслужб натиск, который обязательно последует. Они мне не подчиняются. У вас много внешних недоброжелателей, моя королева. Я не уверен, что смогу вас защитить.

— Ах, Грегор, — чтобы ответить беззвучно, и без движения губ, Анна прибегла к магии, — если бы я была осторожна каждый раз, когда вы меня предупреждаете — мы бы до сих пор сидели на кредитах Железного Альянса.

Они прошли очередное па, и Грегор ответил:

— Я не такой храбрый как вы, Анна. Наверно, поэтому до сих пор сохраняю свою должность и голову.

— Детали обсудим потом, послезавтра на планерке правительства. Но, поверь мне — я все продумала.

Вместо ответа, Грегор присел в полагающемся реверансе, и завершил церемониальный танец. Пришло время неформального общения и пира.

Глава 3

Колыма

Лаврентий, глава Королевской службы внешней разведки, сидел перед ней в совершенно растрепанном виде: форменный сюртук распахнут, брюки помяты, даже туфли заляпаны какой-то коричневой не то грязью, не то краской. На голове полный хаос — свалявшиеся клочья седых волос, под глазами иссиня-черные мешки. Но голос его звучал по-прежнему спокойно и твердо.

— Мы сами не ожидали успеха, моя королева, — отчитывался он, — но посчитали своим долгом использовать эту возможность. Ваше отчаяние разбивало мне сердце.

— У меня никогда не было сомнений в вашей преданности, — ответила Анна.

— К сожалению, нам не удалось полностью нейтрализовать блокировки. Там использовалась некромантия высшей пробы — разумеется, давно запрещенная всеми международными конвенциями. А Печати Молчания были созданы на основании конструктов Предтечей. Но все это мы выяснили потом.

— Удивительно, что во время операции никто из сотрудников не погиб, — сказала Анна.

— Похоже, нас хранила сама Судьба, — покачал головой Лаврентий, — зная наперед, с чем придется столкнуться — я бы не полез без вашей санкции.

— Что ж, — Анна покачала головой, — рано или поздно приходится брать на себя ответственность, не так ли?

— Верно, Ваше Величество, — кивнул глава разведки, и запустил грязную пятерню в свалявшиеся волосы, — но оно того стоило. У нас теперь есть неопровержимые доказательства, что наследник… — Он осекся, и продолжил через секунду, — что Арти жив, и находится именно в том варианте Костного Мира, который мы определили, как наиболее вероятный. Где вы живете второй жизнью. Более того — мы совершенно точно определили страну. Промашка вышла только с городом. Его судьба связана с двумя морскими городами: один на берегу теплого моря, другой — на берегу холодного. Точные названия мы сказать не можем, но предполагаем, что это Севастополь, Новороссийск, Сочи и Владивосток или Санкт-Петербург.

— Я специально подбирала свою рабочую специальность и карьеру так, чтобы иметь возможность путешествовать как можно больше, — Анна покачала головой, — я была почти во всех этих городах. Кроме Новороссийска.

— Наследник не находился там безвылазно, — возразил Лаврентий, — вы могли разминуться.

— Сведения, безусловно, очень ценные, — продолжала Анна, — но как они могут повлиять на нашу стратегию поиска? Единственное, что мы можем корректировать — это нюансы моего социального положения и карьеры там. Я не смогу взять эту информацию с собой.

— Через нашу агентуру мы инициируем большое количество командировок в приморские города.

— А что там с внешним наблюдением? — Спросила Анна, — удалось выяснить, кто вышел на меня и зачем?

— Удалось, ваше величество, — кивнул Лаврентий, — это были не чужие. Грегор проявлял бдительность. Вышел за пределы своих полномочий, разумеется. Думал, мы не сможем засечь. Его ячейка там очень слабая, все-таки такой бюджет скрыть почти невозможно. Мы ее полностью контролируем. Лично я думаю, что он ожидал какое-то ваше решение по престолонаследию, и решил перестраховаться на случай… — разведчик снова осекся, — на случай, если вы сочтете возможным не возвращаться в очередной раз. Зная о нашей преданности лично вам — такой шаг с его стороны выглядит логично.

— И находится на грани измены, — заметила Анна, — как думаете поступить?

— Ячейку не трогать. Контролировать информацию. Быть готовым использовать в ваших интересах.

Соблазн устроить выволочку Грегору был очень силен, но королева сдержалась. Когда высокопоставленные подданные начинают проявлять самостоятельность — это и плохо, и хорошо одновременно. Плохо потому, что каждому правителю в этой ситуации следует начать опасаться за свой трон. А хорошо — потому что это наглядный показатель того, что не перевелись в народе пассионарии; у страны есть будущее, которое не зависит даже от правящей династии. И все же уходить на покой в ближайшее время Анна не собиралась. Поэтому нужно было выяснить, как вообще такое стало возможным, и почему ее личная спецслужба, полумифическая Королевская служба охраны проморгала это дело.

Встреча с Питером, главой охраны, была назначена в глубине английского парка — на небольшом клочком земли, с трех сторон прикрытом отвесными скалами, а с четвертой — обрывом над обычно неспокойным в это время года морем. Разумеется, место это было максимально защищено родовой магией, и как нельзя лучше подходило для переговоров настолько секретных, что даже ее личная защищенная приемная не годилась для этого.

Для всех остальных придворных, включая главных разведчиков и премьер-министра, она удалилась, чтобы медитировать и заниматься йогой. Никто из них не знал, или, по крайней мере, не должен был знать о самом существовании Питера, равно как и о спецслужбе, которую он возглавлял.

Питер. Высокий атлетически сложенный брюнет. Пожалуй, единственный из ее приближенных, кто вызывал в ней женские чувства, и был способен разбудить потаенные желания. Однако Анна была слишком умна, чтобы иметь хоть какую-то личную жизнь в возрожденном ею королевстве. Конечно, в Костном Мире у нее бывали интрижки (некоторые из них даже грозили перерасти в нечто серьезное), но не дома. Да и Питер никогда не выходил за пределы профессиональных отношений, хоть и был бесконечно ей предан. Поначалу она даже думала, что он асексуален, и совсем не интересуется этой стороной человеческой жизни — семьи у него не было, женщин он избегал, но все оказалось иначе. Личная жизнь у него была, просто он прятал ее настолько хорошо, что даже королева, со всеми ее ресурсами, смогла разобраться что к чему только через несколько лет после того, как он занял пост главы ее личной охраны. Впрочем, это знание никак не изменило ее отношение к Питеру. Разве что добавило профессионального уважения — настолько тщательно он смог разделить личное и рабочее, чтобы одно не угрожало другому.

— Вы сделали это, Ваше Величество, — констатировал Питер. Несмотря на то, что голос звучал ровно, Анна чувствовала его бешенство.

— Да, Питер, — ответила она, таким же ровным голосом, — я говорила тебе о своих намерениях. И, надеюсь, ты принял их к сведению.

— Я полагал, что мне удалось отговорить вас.

— Заканчивай с этим, — сказала Анна, резко изменив тон, — я тебя услышала, и даже поняла. Хватит играть в оскорбленную невинность. Просто поверь, выбора действительно не было.

— Хорошо, — кивнул Питер, — если мы по-простому, то давай по-простому. Я думаю, ты подписала себе приговор. И заодно всему нашему королевству.

— У тебя есть конкретные сведения?

— Нет, — покачал головой Питер, — но мы работаем над этим. То, что они будут — это просто вопрос времени.

— Мы обсуждали это, — вздохнула Анна, — и приняли как неизбежность.

— Да! Но почему ты не дала нам времени подготовиться?

— Я застала врасплох не только вас, знаешь ли. Поэтому наступило твое время. Если что-то было, готовилось подспудно — сейчас они будут шевелиться. Не упусти момент!

— Ты же знаешь. Мы не упустим, — насупился Питер.

— А вот скажи мне, как вы прошляпили активность Грегора?

— Поясни?

Они подошли к части парка, которая выходила на обрыв. Никаких ограждений тут не было — да и кому их устанавливать, если доступ на территорию был строжайше закрыт для кого-либо, кроме королевы, и ее особо приближенных гостей? Солнце висело в зените, кроны деревьев парили, наполняя воздух душной терпкостью. Откуда-то издалека доносился шум бьющегося в отчаянии прибоя.

— Он устроил небольшую ячейку возле меня, в Костном Мире, — сказала Анна, глядя в голубое небо чуть прищурившись.

— Ясно, — Питер поджал губы, — а ты вообще помнишь про свой запрет на сопровождение там?

— Помню, — улыбнулась Анна, — но удивлена твоей щепетильности.

— А зря. Я не изменник, и никогда им не стану.

— Будь у меня малейшие сомнения, этого разговора бы не было.

— И тем не менее, мы контролировали ситуацию. И сейчас контролируем. В сетке Грегора всего три человека. Ни одного серьезного боевика или мага. Только статисты — наблюдатели, которых можно было протащить в другой мир, не привлекая серьезного внимания. Мы давно контролируем поступающую к ним информацию.

— А меня, значит, ставить в известность не обязательно? — Улыбнулась Анна.

— Помнишь, мы обсуждали этот вопрос, — покачал головой Питер, — ты ведь даже не подозреваешь о девяноста процентах покушений на тебя, которые реально готовились, и были опасными. Потому что, если бы я докладывал о каждом телодвижении — вместо того, чтобы просто выполнять свою работу — ты бы не смогла управлять государством.

— Верно, друг мой, верно, — повинуясь какому-то порыву, Анна протянула руку, и сжала ладонь своего охранника. Пожатие вышло сухим и теплым, — прости, что не берегу тебя.

Питер удивленно поднял бровь.

— Извини, но это еще не все новости, — продолжала королева, — завтра с утра я снова ухожу.

— Но ведь каникулы даже не закончились! И ваш график поездок по стране выполнен только процентов на семьдесят! Что подумают подданные?

— Сделай так, чтобы они не подумал ничего плохого. Или хотя бы постарайся, ладно? — Вздохнула Анна, — Пит, у меня правда нет выбора. Прости, что взвалила на тебя все это.

— Информация об Арти? — догадался Питер.

— Да.

— Надеюсь, Лаврентий не ошибся.

— Я тоже.

— Плывите с миром, моя королева, — сказал Питер, глядя ей в глаза с какой-то обреченной печалью, — ваши рыцари сохранят ваше королевство, или погибнут с вашим именем на губах…

Королева хорошо умела чувствовать не только ложь. Она как точнейший прибор улавливала напряжение в своем окружении. Никто бы не осмелился лгать ей прямо в глаза, но что-то явно назревало. Грегор… Лаврентий… и даже Питер — все они вдруг закрылись от нее, напружинились, словно готовясь к скорой схватке. Не нужно было быть особо прозорливым пророком, чтобы понять — это связано с ее решением по престолонаследию. Принимая его, она продумала и учла множество факторов, и решила, что риск оправдан. Но все завертелось слишком быстро. Все карты спутал Оракул.

У нее просто не оставалось выбора, кроме как вернутся к поискам сына, и рассчитывать, что система сдержек и противовесов, которую она выстроила, выдержит грядущий шторм даже в ее отсутствие.

Пока Анна была в родном королевстве — течение времени в Костном Мире для нее замирало. Каждый раз она возвращалась туда в тот самый момент, когда уходила. Более того — когда Анна жила на той стороне, она не старела. Ах, если бы временной фактор работал не только для Костного Мира, но и для ее родного королевства, насколько это упростило бы ее задачу! Но все реки текут только в одном направлении. Время, проведенное в поисках сына — это время, украденное у ее королевства. Сейчас, после Праздника Середины Лета, на каникулах, должно было наступить политическое затишье. Народ разъехался по семьям, все настроились на отдых. Это должно было сгладить остроту последствий от принятого ей решения по престолонаследию, но все равно — риск оставался очень велик. И все-же, получив предсказание Оракула, она не могла тянуть. Поэтому, хоть и с тяжелым сердцем, но решительно, она стала готовиться к отбытию обратно, в тот странный мир без магии, которому почти удалось забрать у нее сына.

Анна шла по набережной, и улыбалась такой счастливой улыбкой, что на нее оглядывались прохожие. Она пыталась взять себя в руки, и вернуть подобающее ее положению выражение лица — но тщетно. Ощущение внутреннего счастья было очень мощным, и совершенно необъяснимым. Анна чувствовала необыкновенный подъем сил и энергии, хотелось своротить горы, заняться всеми делами одновременно. В голове как-то само собой выстроились сложные цепочки будущих сделок, над которыми она корпела всю прошедшую неделю.

Виталик вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. При виде сияющего как медный пятак руководства он даже бровью не повел — только кивнул, и осведомился: «Домой, Анна Александровна?» Не переставая улыбаться, она кивнула, и нырнула в уютное нутро машины. «Молодец, — мысленно отметила она, — не ошиблась я в нем. Надо будет выписать премию внеочередную».

Блаженно вытянув ноги, Анна потянулась к пульту аудиосистемы, чтобы включить что-нибудь классическое, под настроение. Но как раз в этот момент раздался сигнал вызова на телефоне. Поглядев на экран, она увидела портрет шефа. Настроение — еще секунду назад легкое, воздушное и радостное — мгновенно испортилось. Шеф никогда не звонил по пустякам, особенно в неурочное время. Значит, случилось что-то действительно плохое.

— Слушаю, — ответила она.

— Привет, — голос шефа звучал преувеличенно бодро, — Аня, ты ведь еще не дома?

— Нет, шеф, — ответила она, автоматически покачав головой, — еще в дороге.

— Скажи Виталику, чтобы вез тебя в «Шарик». Терминал D. Ты срочно нужна в Магадане.

— Ясно, шеф, — ответила Анна; менее опытный менеджер в этой ситуации мог бы начать задавать вопросы, просить каких-то объяснений. Она же всегда помнила, что любую линию можно прослушать, любой разговор — записать. На том уровне, где играла она — любая крупица информации могла стать смертельным ядом. Или же неотразимым оружием.

— Спасибо, — ответил шеф, и отрубил связь.

«Аня, значит, — рассуждала она про себя, — и сухое „спасибо“. Все действительно очень серьезно». Она мысленно перебирала в голове все известные ей факты по недавно приобретенному активу, руднику имени Кутузова, в Тенькинском районе. Вроде бы ничего криминального, на первый взгляд. Что так встревожило шефа?

Новый вызов на телефон. Саша, ее пиэй.

— Анна Александровна, доброго вечера, — сказал он, и продолжил, не дожидаясь ее ответа, — вылетаете рейсом «России», из терминала Д. Я зарегистрировал вас на место экстра-спейс в бизнесе, возле окна, как вы любите. Борт — бывший «Сингапурские авиалинии», поэтому бизнес у них объединен с бывшим первым классом. Вы летите в кресле первого класса. Система развлечений не работает, но механика самого кресла должна быть в порядке. Питание, к сожалению, заказать не успеваю. Если позволите — оставим меню по умолчанию.

— Спасибо, Саша, — ответила Анна, — окей, оставляем по умолчанию.

— Бизнес-зал Сочи, — продолжал Саша, — ваш тревожный чемоданчик уже в пути курьером. Когда прибудете на место — портье передаст вам.

— Мой… что? — Удивилась Анна.

— Анна Александровна, я подавал в бюджете на этот год, — пояснил пиэй, — на случай экстренных служебных командировок, помните?

— Честно говоря — не помню, — ответила Анна, — так что за тревожный чемоданчик? Поясни, не понимаю.

— Набор смены белья. Одежда в вашем стиле, сложил по погодным условиям в Магадане. Дубль вашей лечебной и декоративной косметики. Банные принадлежности. Все новое, разумеется. Кстати, в ложе доступен душ, я заказал его дезинфекцию, у меня хорошие связи с персоналом, поэтому можете смело воспользоваться.

Анна часто летала в командировки, но так экстренно, как сегодня — впервые за три года. Ее предыдущая помощница, как она помнила, даже не могла ее толком на рейс зарегистрировать, пришлось самой корячится у стойки…

— Саша… — Пробормотала она.

— Да, Анна Александровна?

— Что-то еще?

— Да, — продолжал помощник, — обязательно проверьте перед вылетом тревожный чемоданчик. Откройте сумку, и посмотрите. Я беспокоюсь, что мог что-то забыть.

Даже она не сразу сообразила, о чем идет речь. Сначала даже немного возмутилась: помощник что-то от нее требует? Потом поняла: это шеф играет в предельную конспирацию. Вместе с вещами, в сумке будут необходимые документы и пояснения.

— Хорошо, Саша, — ответила она после секундной паузы, — я обязательно загляну, не беспокойся.

Народу в ложе было на удивление мало. Все сидели на максимальном удалении друг от друга, дисциплинированно соблюдая социальную дистанцию. Многие были в масках. Портье при входе внимательно посмотрел на посадочный в ее мобильнике, потом попросил подождать минуту, после чего отошел куда-то в служебные помещения, и вернулся с новенькой сумкой «Луи Витон». Анна постаралась не выказывать удивления перед сотрудниками бизнес-ложи, но мысленно поставила себе зарубку — переговорить с Сашей насчет бюджета. Все-таки даже вопрос личного комфорта и имиджа должен иметь определенные пределы, иначе рано или поздно придется объясняться.

Анна нашла самое уединенное кресло в глубине помещения, убедилась, что ни одна из камер наблюдения не «стреляет» в спину, после чего открыла сумку. Сверху лежал новенький ноутбук HP сканнером отпечатка пальца, радужки глаза и поляризованным экраном — для конфиденциальной работы в общественных местах. Довольно редкая корпоративная модель. Она послушно приложила большой палец к сканеру, и позволила лазеру посветить себе в левый глаз. Экран зажегся. На нем высветился вопрос: «В чащах джунглей жил бы цитрус?»

Ничего себе! Шеф лично занимался подготовкой и настройкой этого ноутбука. Она пыталась пошутить на собеседовании, когда устраивалась в компанию много лет назад — и шеф это запомнил. Злоумышленник — даже если бы раздобыл ее пальцы и глаза — на последнем этапе наверняка радостно бы ввел в качестве ответа завершение панграммы: «Да! Но фальшивый экземпляр». После этого вся информация на диске была бы уничтожена. Единственно правильный ответ знала только Анна и сам шеф.

Она прикрыла клавиатуру, улыбнулась, и ввела пароль. Компьютер разблокировался. На рабочем столе была единственная папка с документами. Анна погрузилась в чтение.

Неведение, как правило, хуже самой проблемы. Шеф уже достаточно ее напугал этой внезапной командировкой и секретностью, которой позавидовала бы иная спецслужба. На практике все оказалось не так страшно. Пиарщики сильно накосячили — позволили выйти в эфир на местном телевидении сюжету, где в кадр попали работающие шаровые мельницы на новом ГОКе. Невелика огреха — но тот сюжет как назло посмотрел один новый и особо ретивый сотрудник Ростехнадзора, который как раз был в регионе в командировке. Разрешения на пуск линии они не получали. Но производственники так спешили сделать первый слиток ко дню рождения шефа, что наплевали на формальности, и отправили первую руду по сокращенной технологической схеме, минуя флотацию. Итог: комиссия Ростехнадзора, которая прибывала на предприятие завтра. Получается, вместе с ней, на одном самолете.

Анна внимательно оглядела соседей по ложе. Вроде бы никого из тех, кого она знала из ведомства, рядом не было. Впрочем, чиновники редко летают бизнес-классом в наше время, даже те, у кого статус позволяет.

Решение было элементарным: согласно технической документации производителя мельниц, компании Metso, они должны были произвести несколько холостых пусков на разных этапах монтажа линии. О каждом таком пуске они отчитывались полагающимся порядком. И, разумеется, вели техническую съемку процесса. Не сложно представить, что пиарщики нашли в общей базе данных медиа-материалов съемки технического пуска и передали их журналистам, а те использовали его при монтаже сюжета. Если пиарщики дорожат своим местом, и хотят сохранить работу — с журналистами они договорятся без проблем. Остается только устранить на месте все следы рабочего пуска — и порядок.

Теоретически, можно было бы обойтись парой звонков, и нужными инструкциями исполнителям — но шеф придавал этому активу очень большое значение. Значит, нужно было совершенно исключить вероятность любой случайности. Немного нудно, но совсем не страшно. В самом худшем случае им грозил штраф — прием не настолько большой, чтобы хоть как-то повлиять на финансовый результат проекта.

До начала посадки Анна успела принять душ и переодеться. Кабинка сияла чистотой, и ощутимо пахла хлором — видимо, у Саши действительно очень хорошие знакомые среди персонала: полную дезинфекцию провели буквально только что.

Уже на борту она, наконец, окончательно успокоилась, и позволила себе расслабиться. Салон был откровенно старым, мультимедийная система не работала, но кресло, которое забронировал ей Саша, было исправно, и легко превращалось в довольно просторную кровать. Перед взлетом она даже не стала отказываться от приветственного шампанского.

Полет проходил в северных широтах. Солнце, которое час назад скрылось за горизонтом на широте Москвы, снова медленно поднималось, окрашивая редкие облака в нежный розовый цвет. Было бы правильно лечь спасть сразу после взлета — в конце концов, впереди был рабочий день, а ночное время сильно сокращалось из-за перелета с запада на восток. Но Анну почему-то не отпускало странное ощущение радостного предвкушения. Словно не на Колыму она летела по работе — а как минимум на Сейшелы в приятной компании.

Пытаясь разобраться со своими чувствами, она глядела в иллюминатор, на причудливые облака, застывший многочасовой рассвет, и темную громаду земли далеко внизу. Отпустив мысли на волю, она грезила наяву. Ей являлись странные видения: теплое голубое море, огромные корабли с полированными деревянными бортами, синь лесных озер, и свежесть водопадов… Так, незаметно, она все-же уснула — даже не разложив полностью кресло.

Колыма встречала синим небом, ярким солнцем и теплом. «Похоже, ужасы этих мест несколько преувеличены», — думала Анна, спускаясь по трапу. Предусмотрительный Саша, очевидно, перестарался с теплой одеждой в «тревожном чемоданчике», и теперь она испытывала легкое недовольство из-за того, что приходится тащить на себе лишнюю тяжесть.

Ее, конечно же, встречали: молодой совсем парень, лет двадцати-двадцати трех, спортивный, высокий и светловолосый. Он стоял, возвышаясь над толпой, и переминался с ноги на ногу, тревожно вглядываясь в поток прибывших пассажиров. Перед собой, как щит, он держал табличку с названием ее компании.

— Привет, — она подошла к парню, и, не дожидаясь ответных формальностей, протянула увесистую сумку.

Тот подхватил ношу, улыбнулся, и сказал:

— Доброе утро, Анна Александровна! С прибытием! Меня Артем зовут.

— Приятно, Артем, — ответила она, — ну, со мной, судя по всему, ты заочно уже познакомился. Какой у нас план?

— На вас забронирован люкс в «Сплаве», это наша корпоративная гостиница, — сказал он, и добавил после секундного размышления, — лучшая в городе, кстати!

— Когда инспекция приезжает? — Спросила Анна.

— Ожидаем завтра, — ответил Артем, ловко лавируя с сумкой в толпе, — но они могут задержаться на день.

— Тогда давай сразу на объект.

— На ваше решение, — пожал плечами Артем, приподняв сумку, — но я бы рекомендовал хотя бы душ принять с дороги. Ехать часов восемь, дорога — грейдер, по пути никаких удобств.

— Ну хорошо, — легко сдалась Анна, — давай тогда в гостиницу. Мне нужно будет часа полтора.

За разговором они дошли до парковки. Артем предусмотрительно открыл перед Анной заднюю дверцу черного «Ленд-Крузера», но та не стала садиться.

— Я вперед сяду, — сказала она, сама открывая пассажирскую дверь, и забираясь в салон, — ты пока сумку в багажник положи.

Артем сделал удивленные глаза, но ничего не сказал.

— Включить кондиционер? — Предложил Артем после того, как завел двигатель.

— Не надо. Лучше окна откроем, если ты не против.

— Я только за! — Обрадовался Артем.

— У вас обычно так? — Анна провела рукой вокруг, имея ввиду погоду.

— Вы про пробки? — Уточнил Артем, — или про жару?

— У вас это пробками называется? — Анна с улыбкой посмотрела на дорогу; движение действительно было довольно плотным, но вполне рабочим.

— Вроде того, — улыбнулся Артем, — сейчас выходной объявили из-за жары. Чтобы народ хоть на солнышке погрелся. Вот все и ломанулись — кто куда. Но большей частью на побережье, конечно.

— Получается, ты в выходной работаешь?

— Да не привык я отдыхать! — Артем пожал плечами.

— Ты из юристов? Напомни фамилию, что-то не помню Артемов в штате.

— Не-е-е, — улыбнулся водитель, — я бригадир взрывников, на карьере работаю. В город заезжал, чтобы организовать доставку нового оборудования. У местных допуска нет. А ваши меня умоляли вас захватить. Я так понял, они накосячили сильно. Теперь боятся вас.

Артем снова улыбнулся.

От этой улыбки словно что-то шевельнулось у Анны в душе. Она прислушалась к себе в некотором удивлении. И правда: что-то с этим парнем было не так. Рядом с ним почему-то теплело на сердце. И это странное ощущение, как будто они всю жизнь были знакомы, и расстались только вчера…

«Что это со мной? — Она потерла руками щеки, — акклиматизация? Джет-лаг? Он же мальчишка совсем!»

— Похоже, мне давно следовало прилететь, — сказала она, стараясь глядеть прямо.

Магадан оказался чем-то похож на заштатный подмосковный городишко. Такие же дома в центре, рыночная площадь, обязательный парк. Разве что храм был раза в четыре больше, чем обычно бывает в таких городках. Белой громадой, он доминировал над всеми строениями, напоминая огромный айсберг в сером холодном море. Кстати, море из города было видно плохо: бухта Нагаева пряталась за довольно высокой сопкой, на которую взбиралась центральная улица, да и сама бухта — еще далеко не настоящее море.

Вообще, Анна давно заметила одну странность: во многих городах России, номинально считавшихся морскими, добраться до моря было не так уж и просто. В Питере Финским заливом можно любоваться только из нескольких точек на Ваське, да из захламленного Приморского парка на отшибе. Если приехать в город туристом — можно весь день осматривать достопримечательности, любоваться Невой, но при этом не увидеть ни краешка Финского залива. Никаких облагороженных морских набережных и открытых солнечных променадов. В Мурманске — скудный вид на Кольский залив, который совсем не море. Во Владивостоке — настоящее море видно только из домов на Второй и Третьей речке, а из центра — только Золотой рог, да остров Русский. И вот, Магадан — очередное разочарование.

Что и говорить, если даже в Москве нормальные облагороженные длинные набережные на реке стали появляться только совсем недавно, по мере разгрузки промзон. И то, этот процесс идет не гладко, постоянно мешают какие-то тёмные тайны прошлого. Вроде радиоактивного могильника в Сабурово, который расположен прямо на берегу, за Коломенским.

Такое впечатление, что в России вообще не особо любят открытую воду, и незаметно, но настойчиво всеми силами стараются (или старались?) ограничить к ней доступ.

Пока Анна размышляла о морских городах и городских реках, они подъехали к гостинице — приземистому зданию в безвкусном голубоватом навесном фасаде, и с большими зеркальными окнами во входной группе, над которой висели выполненные каким-то архаическим шрифтом аляповато-золотые буквы: «Hotel Сплав».

Артем подъехал ко входу, поставил автомобиль на ручник, и вышел из салона, чтобы открыть Анне дверь, после чего достал из багажника ее сумку.

— Хотите, могу до номера отнести, — предложил он, — с портье тут туговато. Не привык народ к сервису.

— Справлюсь, — сказала Анна, забирая у него сумку, — давай через полчаса здесь же.

Артем кивнул, и вернулся в авто.

Когда он уехал, Анна почувствовало себя зябко. Как будто зашло яркое летнее солнце.

«Эй! Притормози! — Одернула она себя, — тебе что, неприятностей в жизни не хватало? Захотелось молодого любовника на Колыме? На потеху всему холдингу?» Подумав так, она неожиданно осознала, что вовсе не хочет близости с Артемом. Ее внезапное чувство к нему имело совершенно иную природу. Вот только какую именно она никак не могла понять.

— Палатка, — сказала Анна, — какое странное название для поселка.

— Ничего странного, на самом деле, — Артем пожал плечами, — территорию-то осваивали геологи. Стояла здесь поисковая партия, или опорный лагерь, в реальной палатке. Вот название и закрепилось.

— Геологи, говоришь? — Усмехнулась Анна, — а все считают, что зеки.

— Ну не без этого, конечно, — кивнул Артем, — но жизнь сложнее, на самом деле.

Анну обычно раздражала речь других людей, сильно замусоренная словами и фразами-паразитами, но вот это его «на самом деле» она почему-то находила милым; как будто он подсознательно все время пытается докопаться до истины.

— За Палаткой мы поворачиваем налево, и уходим с Якутской трассы. Асфальта дальше не будет.

— Это плохо?

— Да не то, чтобы. Главное, чтобы дождя не было, а то размыть может. По прогнозу обещали на ночь ливень. Но, я надеюсь, успеем проскочить.

— Если мы застрянем — комиссия тоже застрянет, верно?

— Надеюсь, — Артем пожал плечами, — на самом деле, они в прошлый раз прилетали на вертолете с губером. Но в этот раз губер в Москве, а просто так разбазаривать региональный бюджет им никто не даст. Калибр не тот.

— А коммерческие вертолеты тут есть? — Заинтересовалась Анна.

— Ага, — кивнул Артем, — но они сейчас на консервации в Якутске. Так-то обычно они летом шейхов обслуживают.

— Шейхи — это какие-то местные старательские боссы? — Уточнила Анна.

— Неа, — осклабился Артем, — самые настоящие шейхи. Они сюда на джетах прилетают, на природу посмотреть, да поохотиться иногда. Налаженный бизнес. Но в этом году облом по всем фронтам. Ковидла эта многим подгадила, на самом деле.

Анна замолчала, переваривая информацию. А ведь логично получается. На Аравийском полуострове явный переизбыток тепла и солнца — куда же еще ехать отдыхать, как не туда, где можно как следует охладиться? Да и природа тут — снимай с руки, да ставь на обои. Очень красиво. Первобытный рельеф, сопки, поросшие сосняком. Кристальные реки, головокружительные обрывы да невероятно свежий воздух.

Помолчали. Увидев, что Анна ушла куда-то в свои мысли, Артем сосредоточился на дороге. Очень ценное качество для попутчика.

— Давно ты здесь работаешь? — Наконец, она прервала молчание.

— Скоро год как, — ответил Артем, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

— Тяжело?

— Да не то, чтобы, — он пожал плечами, — на самом деле, сложно было первые два месяца. Потом как-то адаптировался. Тут совсем не так плохо, как кажется издалека. Холод только достает, но даже к нему как-то можно приноровиться.

— А сам ты откуда?

— Новороссийск, — Артем тепло улыбнулся, — хороший город, хоть зимой и бывает ветрено.

— Как же тебя во взрывотехники-то занесло?

— Да я вообще хотел в мореходку поступать. Меня всегда тянуло к воде. Хотя, не удивительно, на самом деле. Когда растешь среди этого всего. Но батяня был резко против. Честно — не знаю, почему. Он никак это не мог объяснить и обосновать логически.

Артем вздохнул — глубоко, с подлинной грустью, так, что у Анны даже сердце защемило.

— Вот я и не стал никуда поступать, в пику ему, — продолжал он, — вместо этого пошел в армию. Хотел на флот распределиться, но не срослось. Ребята говорят, что батяня даже по военкоматам бегал, хлопотал, чтобы этого не случилось. А! — Артем махнул рукой, — Бог ему судья.

— Вы не в ладах с ним? — Позволила себе уточнить Анна, — а мама твоя как отнеслась к этому? Она тоже была против мореходки?

Почему-то этот вопрос про маму был для нее важным. Она заранее чувствовала что-то вроде ревности к этой совершенно чужой ей женщине, и заранее злилась на нее — за то, что та плохо выполняла материнские обязанности. Эти эмоции было абсолютно иррациональными; они даже пугали Анну, ведь она привыкла себя контролировать во всем.

— Хотел бы я это знать, — грустно вздохнул Артем, — мне кажется, будь она рядом — отец бы не так упорствовал. Она умерла родами. Странно, да, что в наше время такое происходит?

— Прости, пожалуйста. Я не хотела. Мне очень жаль, — пробормотала Анна; ей действительно было жаль парня, но при этом она почему-то радовалась, что у него нет матери. Это было… гнусно, пожалуй. И неожиданно. Совершенно не похоже на нее.

— Да в порядке все, — он кивнул, и попытался улыбнуться, — чего жалеть-то? Я вырос. Здоров. Работаю. Скоро сам о семье буду думать. Чего жалеть-то, а?

Снова помолчали. Серая лента дороги бесконечной грустной рекой бежала среди крутых сопок. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая камни фальшивым золотом.

— Анна Александровна, — в этот раз Артем первым прервал молчание, — тут скоро кафе будет. Ничего особенного — просто пирожки, да горячий чай. Но оно единственное на дороге. Остановимся ноги размять?

— Кафе? Да, конечно! Ноги размять точно пора! — Кивнула она.

Кафе представляло собой утепленный вагончик. Перед ним, во дворе стоял небольшой мангал, рядом — гора колотых дров. У мангала суетился какой-то мужик в телогрейке, разводя огонь.

В вагончике вкусно пахло жареными пирожками. Их встретила дородная буфетчика в засаленном переднике. Умудрившись одновременно нахмуриться и улыбнуться, она сказала:

— Можете снаружи разместиться, внутри только в масках. Есть свежие пирожки с яйцом и луком, и с картошкой. Шашлык будет минут через сорок — мы ждали вахтовую, а она раньше, чем через час не покажется.

— Нам пирожки, пожалуйста, — ответила Анна, улыбнувшись.

— Скока? — Кивнула буфетчица.

— Давайте по два каждого.

Артем одобрительно улыбнулся.

— Пить будете чего?

— Кофе есть? — Спросила Анна.

— Растворяшка. Двадцать рублей. Могу с молоком сделать.

— Можно без молока.

Они разместились у вагончика, за пластиковым столиком, кое-как прикрытым бумажной скатертью. Пирожки принесли сразу, кофе пришлось немного подождать — пока воду не вскипятил старинный пластиковый чайник.

— Странно, что комаров тут нет, — сказала Анна, пробуя на вкус пирожок. Тот оказался вполне приличным.

— Это да, — улыбнулся Артем, — тут гораздо лучше, чем южнее, в Сибири! Мошка тут почти не живет, факт. Вымерзает за зиму.

— Я была наслышана об ужасах мошки от старателей. Но, должно быть, они не из здешних краев были.

— Из Иркутска, наверное, — предположил Артем, — или из Забайкалья.

Их разговор неожиданно прервался шумом, и трехэтажным матом, который доносился из-за вагончика. Артем покраснел, и поднялся с места. «Пойду гляну, в чем дело», — сказал он. Анна последовала за ним.

За вагончиком оказалась площадка с большим мусорным контейнером. Возле площадки бесновалась (иного слова не подобрать) буфетчица, размахивая увесистой скалкой, и отчаянно ругаясь. Она подошла вплотную к контейнеру, и ударила скалкой по железному борту. Над краем показалась мохнатая голова, и что-то недовольно прорычала. Последовало еще несколько ударов скалкой по металлу.

Анна оторопела; из контейнера вылезал огромный бурый медведь, все так же что-то недовольно ворча себе под нос. Буфетчица, без малейшего признака страха, или хотя бы уважения, двинулась на него, поливая трехэтажным матом, и размахивая над головой скалкой. Медведь еще раз что-то недовольно пробормотал, потом отвернулся, и потрусил на сопку; его упитанные бока мерно колыхались.

— Не, ну вааще оборзели! — Прокомментировала буфетчица, успокаиваясь, — уже днем как к себе домой залазют! И охотиться на них запрещено! Расплодились — спасу нет!

Происшествие с медведем заставило Анну другими глазами глядеть на сопки, которые проносились мимо, по дороге. Суровый сосняк, и серые скалы перестали быть безжизненными.

— Медведей тут действительно полно, — прокомментировал Артем, — у нас в лагере даже есть специальный человек с ружьем, которое стреляет парализующими капсулами. Дежурит каждую ночь.

— Ясно, — кивнула Анна.

Тем временем сопки становились все выше, дорога забирала наверх. И вот путь превратился в довольно крутой серпантин, спускающийся вниз, в долину небольшой реки. В этом месте растительности почти не было — только серый дымчатый камень, да какие-то светлые, даже белые прослойки.

Анна хотела спросить водителя — что это за белый минерал, но тут вдруг впереди послышался странный шипящий звук. Как в замедленной съемке, она видела, как черная точка с гудением летит прямо на них, оставляя огненный след в сумеречном воздухе. Артем вскрикнул, и попытался отвернуть в сторону — но пространство для маневра было сильно ограничено. Он съехал боковыми колесами с дороги, и «Лэнд-Крузер» накренился, зацепившись днищем за склон. Этот маневр спас им жизнь. Снаряд угодил в склон — точно там, где оказалась бы машина через долю секунды, не вильни Артем в сторону. Бухнул взрыв, автомобиль сорвало со склона и перевернуло на крышу. Секунду поднималась пыль, потом порода на склоне пришла в движение — целый пласт как один, разом. Словно заколебавшись, огромная масса чуть подвинулась, замерла в нерешительности, а потом со звуком перекатывающихся камней и треском ринулась вниз, погребая под собой «Лэнд-Крузер», и его пассажиров.

Глава 4

Обходные пути

В помещении царил душный полумрак, на каменных стенах плясали тревожные отсветы земляных факелов. Возле стены, под перевернутой черной воронкой воздуховода, тлела углями жаровня.

Питер, глава Королевской службы охраны, был совершенно обнажен. Его мощное мускулистое тело блестело от пота. Руки и ноги были надежно зафиксированы кожаными петлями на странной деревянной конструкции, напоминающей хирургический стол. Возле него стояли двое в черных балахонах с клобуками, скрывавшими лица.

— Вы ведь знаете, почему мы вас полностью раздели, верно? — Спросила одна из фигур. Тень от клобука скрывала лицо — но голос был вполне узнаваем. Лаврентий, один из самых влиятельных придворных, и глава конкурирующей спецслужбы.

Питер промолчал, не удостоив говорившего даже взглядом.

— Безусловно, знаете, — продолжал Лаврентий, — видите ли, для любого человека, любая одежда — это броня, защита. Лишаясь одежды, вы ощущаете себя моллюском без раковины. Причем этот механизм работает вне зависимости от того, знаете ли вы о нем, или нет.

— По крайней мере, я все еще в своей шкуре, — неожиданно заговорил прикованный, — вы ведь знаете, чем традиционно карается измена в нашем королевстве?

— Те, кто изменил Алому Королю, остались безнаказанными, — ответил Лаврентий, — наша добрая королева нарушила эту традицию, и тем самым предала ее забвению. Так что, не извольте сомневаться — моя шкура останется при мне. А вот насчет вашей могут быть определенные сомнения.

— Но не беспокойтесь раньше времени, — вмешалась вторая фигура в балахоне; голос премьер-министра Грегора легко опознал бы любой подданный королевства, — мы же не варвары какие-нибудь.

— Ваши мучения, коллега, совсем ни к чему, — поддержал премьера Лаврентий, — но вы понимаете — в нашем положении мы без колебаний используем любые опции.

Питер молча усмехнулся, и закрыл глаза.

— Что ж, — сказал премьер, — честно сказать, мы не очень рассчитывали на то, что разговор что-то даст.

— Если бы вы думали головой — то не поставили бы весь ваш план в зависимость от разговорчивости главного охранника королевы, — сказал Питер ровным тоном, не открывая глаз.

— Наш план мы поставили в зависимость от здравого смысла. И совести, — ответил Лаврентий, — да, да, коллега, не усмехайтесь! Именно от здравого смысла и совести! Сами подумайте, что было бы, если бы вдруг по каким-то причинам мы бы так и не узнали, где королевская печать? В конце концов, коронация бы прошла с новым талисманов, после выборов и по закону, подписанному Королевой. Да, вероятно, это привело бы к гражданской войне. Многие честные подданные погибли бы. Разоренные селения, дети сироты… вы этого хотите?

— Ребят, вы предали свою королеву. Устроили переворот. Пытаете самых верных подданных. Но пытаетесь на меня переложить ответственность за то, что будет происходить, — Питер открыл глаза, и с иронией поглядел в темноту под клобуком — туда, где были скрыты глаза предателя, — знаете, наверное, маньяки — убийцы, когда остаются наедине с собой, в темноте или перед смертью, тоже находят себе какие-то оправдания.

Фигуры в балахонах промолчали.

— Пригласите мастера! — Крикнул Лаврентий, обернувшись в сторону массивной деревянной двери, окованной ржавым железом.

Загремели цепи, заскрипел засов, дверь с протяжным стоном отворилась. В пыточную вошел худой высокий человек в белой хламиде. В руке у него было нечто вроде деревянного венчика. В широко распахнутых глазах человека метались отсветы огня в жаровне, тонкие губы были плотно сжаты. Он подошел и встал рядом с чиновниками в балахонах, разглядывая распластанного на «столе» Питера.

— Приступайте, — сухо бросил Грегор.

Мастер, не говоря ни слова, подошел к изголовью Питера, и водрузил конструкцию, напоминающую венчик, ему на затылок.

— Мы же говорили — мы не варвары, — в голосе Лаврентия слышалось неприкрытое ехидство, — сталкивались, наверное, уже? Новая технология. Прямое извлечение памяти. Тончайшая магия, на стыке некромантии и темпоральных исследований.

Во взгляде Питера появилась тревога. Какое-то время он следил за манипуляциями мастера, потом закрыл глаза. Мастер что-то забормотал; вокруг деревянного венчика появилось голубоватое сияние. Все мышцы в мощном теле охранника вдруг напряглись разом. Кожаные ремни подозрительно затрещали, заставив предателей переглянуться. Это продолжалось минуту, две. По тонкому лицу мастера покатился пот, он лихорадочно бормотал какие-то заклятия — но Питер оставался неподвижной блестящей статуей. Наконец, голубоватое сияние на венчике стало мигать и гаснуть.

— Что случилось? — Спросил Грегор раздраженно.

— Он… он сопротивляется! — Жалобно пропищал мастер.

— Как… сопротивляется? Разве это возможно? — Растерянно пробормотал Лаврентий, — мне докладывали, что технология не знает отказа!

— Она и не знает — если речь идет о людях. А этот, — он кивнул на по-прежнему напряженного и неподвижного Питера, — маг. Стихийный, судя по всему. Скорее всего, земляной.

— Маг? В ближайшем окружении королевы? — Удивился Грегор.

— Она сама — маг, если ты вдруг не в курсе, — прокомментировал Лаврентий, — что удивительного, что она лояльна к чародеям?

— Я в курсе, хотя это и государственная тайна с высшим приоритетом, — пробормотал Грегор, явно намекая на присутствие посторонних.

— То, что мы сейчас делаем — тайна куда более значительная, — ответил Лаврентий, — а нелицензионный и незарегистрированный маг в спецслужбе, пускай даже и в руководстве — дело обычное.

— Ладно, — согласился Грегор, — что делать-то будем, а?

— Наша технология тут не поможет, — пожал плечами мастер, — нужны доработки, на это уйдут месяцы.

— Надо пойти старинным путем, — сказал Лаврентий.

— Пытки? — Уточнил Грегор, вздохнув, — как же я хотел обойтись без этого дерьма!

— У всех есть свой болевой порог, — Лаврентий тоже вздохнул, — но это дерьмо все же лучше гражданской войны, верно?

— Мне он нравится, — неожиданно ответил премьер, — жаль, что придется так поступать.

— Что с ним сейчас? — Спросил Лаврентий у мастера.

— Он в лимбе, — тот пожал плечами, — обычно они попадают в это состояние после процедуры. Длится это от десяти минут до суток. Иногда заканчивается смертью. Если вы хотите его пытать, нужно, чтобы он был в сознании. Так что придется подождать.

Анна пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее за плечо.

— Отстань, дай поспать, — пробормотала она, не открывая глаза. Но некто был очень настойчивым.

— Анна Александровна! — Повторял знакомый мужской голос, — Анна Александровна!

Она, наконец, открыла глаза, и окончательно пришла в создание.

— Ну слава Богу! — Обрадовался Артем, и широко улыбнулся, — как вы? Старайтесь не шевелиться — надо проверить руки-ноги, убедиться, что нет переломов!

Анна лежала на крыше, внутри перевернутого салона «Ленд-Крузера». Свет шел от салонных плафонов, и неприятно бил в глаза. Над ней нависали кресла. В воздухе пахло бензином, пылью и холодом. А еще было неприятно душно. Она почувствовала, как чужие руки ощупывают ее ноги — от лодыжек до коленей.

— Эй! — Сказала она, и закашлялась, — Эй, что ты делаешь? — Наконец, смогла произнести она.

— Проверяю, что переломов нет, — ответил Артем, — кажется, все в порядке.

— Ты понял, что случилось? — Спросила она, — мы попали в аварию?

— В нас стреляли, — преувеличенно бодро ответил Артем, — гранатомет, или какая-то управляемая ракета.

— Давай выбираться отсюда, — сказала Анна, и снова закашлялась.

— С этим есть некоторые сложности, — осторожно сказал Артем, — я не знаю, насколько мы глубоко.

Анна еще раз огляделась, пытаясь осознать смысл сказанного. Перевернутая машина, темные окна, засыпанные какой-то породой, душный воздух… она никогда не страдала фобиями, но в тот момент почувствовала подкатывающую панику. Сердце пустилось галопом, воздуха вдруг стало так мало, что, казалось — секунда-другая, и она задохнется.

— Спокойно, — она почувствовала, как Артем сжимает ее ладонь, — важно контролировать дыхание.

Анна смогла взять себя в руки. Сделала глубокий вдох-выдох, и посмотрела спутнику в глаза.

— Шансы есть? — Спросила она будничным деловым тоном.

— Шансы всегда есть, — преувеличенно бодро ответил Артем, — но действовать надо быстро, воздуха у нас и правда очень мало. Скоро начнет ощущаться отравление углекислотой.

— Ты что-то придумал? — Уточнила Анна.

Странно, паника вроде отступила, но вместо нее в груди, в самом сердце, начало расти странное чувство, неожиданно приятное — как будто, несмотря ни на что, вот-вот должно произойти нечто очень хорошее. Ее неудержимо тянуло обнять Артема, успокоить его, дать надежду, найти выход из положения, в котором они оказались. Абсолютно иррационально — ведь это он сам только что помог ей справиться с паникой!

— Надо открыть или выбить окно, — ответил Артем, — выбрать грунт. На нас съехал пласт вечной мерзлоты, а сейчас, после двух дней такой погоды, он очень рыхлый. Есть шанс пробиться наверх, если мы не очень глубоко.

— Связь проверял? — Спросила Анна, нащупывая смартфон; к сожалению, экран оказался безнадежно разбит.

— Ага, — кивнул Артем, — мой аппарат уцелел. Но тут поблизости нет вышек.

— Спутникового в машине не было?

— Не-а, — он покачал головой, — я оставлял заявку, но ее отклонили. Вышки есть на половине протяжения трассы, финансисты посчитали, что необходимости нет. Но нам не повезло.

— Ты хорошо держишься, — сказала Анна.

Артем неожиданно покраснел.

— Спасибо, вы тоже, — ответил он, смущенно отведя взгляд.

Это случилось внезапно. Анна этого мира пыталась переварить странную мысль, пришедшую ей в голову. «Я горжусь таким сыном», — подумала она. И в этот самый момент вернулась Королева. Сработала Магическая оговорка — она смогла опознать своего ребенка сердцем; и именно ее материнское сердце на минуту взяло под контроль рациональный разум, чтобы констатировать очевидное. Она нашла сына. Через десятки лет беспросветного отчаяния и черноты.

— Анна Александровна, — сказал Артем. Хотя теперь правильнее было бы называть его Артуром, — вы в порядке?

По ее щекам катились слезы.

— Арти, — пробормотала она, протянув вперед ладонь, и нежно погладив его по щеке.

Он не отстранился, но на его лице застыло выражение крайней растерянности.

— Прости, — она убрала руку, и вытерла слезы тыльной стороной ладони, — тебе будет очень сложно понять, пока не увидишь… Прости, — повторила она.

— Все в порядке, — ответил Артур.

— Скажи, пожалуйста — что ты помнишь из своего детства? — Спросила Анна, — тебе исполнялось три… что-то должно было остаться?

Выражение растерянности на лице Артура сменилось испугом.

— Откуда… — он хотел что-то спросить, но в этот момент послышался резкий треск; кузов автомобиля чуть дернулся, — мерзлота просела! Подтаивает! Нам надо спешить!

— Не бойся ничего, — ответила королева, — с этого момента, и до конца жизни тебе больше нечего бояться. Что бы ты сейчас ни увидел — помни, все идет так, как нужно. Хорошо?

Вместо ответа он кивнул.

Анна нащупала кольцо на безымянном пальце. За многие годы оно успело стать продолжением ее тела, она могла не вспоминать о нем годами — но эта сила была рядом, и просто ждала своего часа. Кольцо, совсем крошечное в детстве, росло вместе с ней.

Как действующий монарх она была вынуждена скрывать свою магическую природу. И только раз в несколько лет, когда Питер гарантированно обеспечивал ее абсолютную изоляцию, она практиковалась в магии родной стихии. На специальном отдаленном полигоне, за железными островами, куда даже гномьи драккары не доходили в лучшие времена.

Она прекрасно умела плавить лед и снег, и могла удерживать стены воды, высотой в десятки и даже сотни метров. Ледяная ловушка, куда угодил «Ленд-крузер» не была проблемой для нее даже в Костном Мире, где магия сильно слабела — благодаря кольцу, древнейшему стихийному артефакту, дарованному ее миру Древними Богами. Это кольцо работало в любом из миров Мультивселенной.

Она чуть коснулась кольца, и подняла перед собой руки.

— Что вы собираетесь… — Начал было Артур, но осекся; кольцо засветилось. За окнами вдруг забурлило, заклокотало. Автомобиль тронулся с места: его нес грязный поток. Несколько секунд, и странная вздыбленная грязевая волна аккуратно, словно великан ладонью, перевернула автомобиль, и поставила его на колеса, продолжая толкать вперед. Машину обдало невесть откуда взявшимся чистым потоком воды, который смыл грязь с окон.

«Удивительно, что они уцелели, — мимоходом подумала Анна, — хотя, наверно, это из-за того, что мерзлота не дала сильно деформироваться кузову».

Машина стояла на своих колесах далеко впереди от обвала, на уцелевшем куске «грейдера». Ее мятый кузов влажно серебрился в свете ущербной Луны. Анна тронула кнопку, опускающую стекло двери со стороны пассажира, и то послушно поехало вниз. В салон ворвался свежий воздух, пахнущий рекой. Ничего более бодрящего она никогда в жизни не ощущала.

Питер не был в лимбе. Магический дознаватель предателей ошибся. Впрочем, он старался изо всех сил сыграть это пограничное состояние между жизнью и смертью. Нужно было напрячь все мускулы в теле, и удерживать их в таком состоянии несколько минут. Совсем не тривиальная задача — но он справился; пригодились годы тренировок, и занятий единоборствами, и совсем чуть-чуть — его сродство тотемной магии.

Мысленным взглядом он просканировал окружающее пространство. Наблюдающий устройств не было — ни обыкновенных, ни магических. Это объяснимо — мало кому захочется фиксировать свои преступления. А методы допроса, которые, без сомнения, практиковались в этом помещении, безусловно, были преступны — не только по внутренним законам, но и по международным конвенциям, которых Озерное Королевство старалось придерживаться.

Он с наслаждением позволил мышцам расслабиться. Не открывая глаза, он почувствовал, как начали шевелиться его волосы. Часть его прически словно обрела отдельную жизнь, и скользнула ему на лицо, сформировав непроницаемую черную маску.

Полости внутри тела — как естественные, так и искусственные, по понятным любому магу причинам, совершенно не подходят для магических имплантов. Довольно часто сотрудники спецслужб совершают распространенную ошибку, и пытаются укрыть их в ногтях или зубах. Поэтому ноги и зубы выдирают у пленников в первую очередь, если магические методы допроса терпят провал, как в его случае. Его пленители, безусловно, ногтями и зубами бы не ограничились. Учитывая, что оставлять его в живых никто не планировал — наверняка следующим в списке стояло бы что-нибудь унизительное, вроде кастрации.

Питер невольно вздрогнул, разглядывая сверкающие хирургические инструменты рядом с тлеющей жаровней. Тем временем, еще один локон из его шевелюры отправился в путешествие — до правого предплечья, на плечо и прямо в ладонь. Мгновение — и на руку словно надели черную перчатку. Он слегка пошевелил кистью, и кожаные путы опали серым пеплом.

Освободившись, Питер еще раз огляделся. Черная маска позволяла видеть сквозь стены и в полной темноте, делая стены замкового подземелья хрустально прозрачными. В сторожке у входа в пыточную — несколько «тяжелых» Лаврентия (так называли в его ведомстве боевиков силовой поддержки). Не страшно, они его даже не заметят. А вот этажом выше — комната провидцев. На дежурстве двое, и один из них, более молодой, уже вглядывается тревожно в хрустальный шар, который уловил мельчайшее мерцание магии, когда он активировал имплант, и уничтожил путы. Рядом с провидцами покои боевых магов. Их целая дюжина! Ай да Грегор, ай да молодец — не пожалел ресурсов!

Плохо. Времени на раскачку совсем нет. До последнего момента Питер колебался: отправиться за Королевой, или попытаться подавить мятеж своими силами, активировав собственную «спящую» сеть внутри страны, само существование которой тоже было на самой грани государственной измены. Но теперь выбора не осталось. Против двенадцати боевых магов весь его арсенал, спрятанный в волосах, не более чем детская хлопушка. Он даже за замковую территорию не сможет вырваться.

Совсем другое дело — портал в иной мир. Жаровня давала достаточно огня, чтобы его питать, хотя бы на одно мгновение. А больше ему и не надо. Самая сложная часть в построении стихийного портала — это прицеливание. Но и здесь ему повезло: очень давно он с согласия Анны считал сигнатуру древнего артефакта на ее руке, стихийного кольца. Нитка пера из хвоста дракона содержала с избытком магический заряд для любого портала, и прицелить его к мощнейшему артефакту стихии-антагониста не оставило никакого труда. Конечно, Питер не был чистым огненным магом, иначе им с Анной пришлось бы тяжеловато. Но так уж получилось, что тотемный покровитель Питера, Дракон, принадлежал стихии огня. Поэтому Питер мог использовать огненные порталы; мягкие пути воды, которыми Анна попадала в Костный Миры, были ему неподвластны. Что, наверно, было и к лучшему: ни грамма влаги в подземелье не было. Будь он водным магом — пути к отступлению бы не было.

Юный провидец наверху начал поднимать руку, чтобы подать сигнал тревоги. Питер вскочил с ложа, сотворив правой рукой Руну Перехода, и, накачивая ее энергией драконьей нити, обратился к жаровне. Портал вспыхнул ярчайшей точкой, и медленно растекся огненной кляксой на каменной стене. Вся дюжина боевых магов наверху мгновенно оказалась на ногах. Один даже успел пробить ледяным посохом дыру в каменных перекрытиях, но промахнулся. Питер прыгнул — и перенесся в другой мир.

— Что ты делаешь? — Спросила Анна, указывая на правую руку Артура.

— Хочу попробовать завести, — ответил он, — есть шанс, что машина на ходу.

— Не стоит, — Анна покачала головой, — и фары не вздумай включать. По нам стреляли, помнишь?

— Что же теперь делать? — Артур пожал плечами, — нам надо как-то до жилья добираться! Не пешком же! Тут опасно!

— Доберемся, не переживай, — ответила Анна, вглядываясь куда-то в ночь, словно что-то высматривая, — слушай. Тут по близости есть какая-нибудь река? Или ручей, на худой конец?

— Есть, — утвердительно кивнул Артур, и посмотрел на Анну. Как раз в этот момент Луна вышла из-за небольшого облака. За открытым окном, прямо позади Анны, вдруг из возникло нахмуренное лицо какого-то мужика. Артур хотел крикнуть, но голосовые связки отказали. Издав только невнятный писк, он поднял трясущуюся ладонь, указывая на странное явление.

Анна недоуменно нахмурилась, и оглянулась. В это время Артур смог справиться с первым шоком. Быстрым движением достал из потайного отсека на дверце черный пистолет. Он передернул спусковой механизм, и направил ствол на незнакомца.

— А ну, не двигаться! — Скомандовал он, порадовавшись, как твердо звучит его голос, — руки вверх! На пять шагов от машины, немедленно! Иначе стреляю!

Незнакомец послушно поднял руки, и отступил назад. Луна светила по-прежнему ярко, а мужик оказался совершенно голым. Артур невольно на секунду отвел глаза, и в этот момент какая-то неведомая сила вдруг вырвала пистолет из его рук.

— Занятная штуковина, — прокомментировал голый незнакомец, разглядывая оружие, которое вдруг как по волшебству оказалось у него в ладонях.

— Эй! Там боевые! — Крикнул Артур, зачем-то поднимая ладони к лицу, хотя незнакомец этого не требовал, — осторожнее, он на взводе!

Незнакомец улыбнулся, ловким движением разрядил оружие, и поставил его на предохранитель.

— Я знаю, — сказал он.

— Ну все, мальчики, — наконец, вмешалась Анна, — будем считать, крутизной померялись. Питер, ты почему здесь? Еще и в таком неподобающем виде?

Питер явно был удивлен.

— Ваше величество? — Сказал он, — вы в памяти?

— Да, Питер, — кивнула Анна, — а ты позоришься одновременно перед монархом и наследником.

Питер расплылся в широкой и искренней улыбке, обнажив ровный ряд белых зубов.

— Мои поздравления, королева! Возможно, вы действительно были правы в своей спешке. А то я боялся, что придется объясняться, а это нарушило бы условия Магической Оговорки. Вам бы это не понравилось.

— Арти, — она обратилась к сыну, — у тебя найдется какая-нибудь запасная одежда?

— Арти? — Ошарашенно проговорил Артур, не сводя подозрительного взгляда с пришельца, — слушайте, я не сдвинусь с места, пока не объясните, какого черта тут происходит!

— Он что, не знает? — Уточнил Питер.

— Не было времени объяснять, — досадливо пожала плечами Анна, и добавила, обращаясь к Артуру, — да и сейчас его не особо много. Так что давай сначала займемся делом. Время на поговорить еще будет. Артур, ради всех стихий, дай, пожалуйста, Питеру какие-нибудь штаны. Думаю, у вас примерно один размер.

— Меня Артем зовут, — пробормотал Артур, но вылез из салона, и направился в сторону багажнику.

— Это не правда, — сказала вслед ему Анна, — твое настоящее имя — Артур. Так что привыкай.

Покопавшись в багажнике, Артур вышел с другой стороны автомобиля. Перебросил Питеру джинсы и кроссовки.

— Лови, — сказал он, — носки в кроссовках. Трусы, извини, не предлагаю. Придется как-то обойтись так. Майки тоже — ты в плечах меня шире раза в два.

Питер ловко поймал одежду левой рукой, не выпуская пистолет из правой.

— Спасибо, — пробормотал он, и принялся одеваться.

— Рада, что ты признал мою очевидную правоту, — королева с улыбкой наблюдала за тем, как Питер одевается.

— Безусловно, моя королева, — сказал Питер, не отрываясь от процесса, — но и я тоже был прав. У нас мятеж и переворот.

— Грегор? — Уточнила Анна.

— Угу.

— Плохо дело. Он бы никогда не пошел на это, не заручившись внешней помощью.

— Я ожидал этого, — сказал Питер, справившись с кроссовками, — но просчитался в скорости. Они действовали сразу, как только ваш корабль скрылся за горизонтом.

— Есть подозрения кто?

— Да, — кивнул Питер, — почти наверняка Эреборское княжество. Они неплохо разбогатели на своих мобилях, у них очень сильны расовые предрассудки. А мы для них — как бельмо на пути между ними и Заповедным Лесом. Либеральное человеко-гномье королевство. Если к моменту нашего возвращения Грегор отменит ценз оседлости для эльфов — будет совершенно ясно, откуда растут уши.

— Эй! — В разговор вмешался Артур; он закрыл багажник, и вернулся к водительской двери, — вы, кажется, говорили, что у нас нет времени на разговоры! Кто ты такой? — Сказал он, указав на Питера, и добавил, опуская руку, — кто вы такие…

— Мальчик мой, — спокойно ответила Анна, — ты ведь уже знаешь ответ на самый важный вопрос, верно? Твое сердце тебя не обманет, как меня не обмануло моё. Верь ему. Все так и есть.

Артур промолчал. Только молча вернулся на водительское сиденье, и захлопнул дверь.

— Моя королева, не хотел бы вам давай советы по семейной жизни, но… — Начал Питер, однако Анна его перебила.

— Я ценю твою тактичность, Питер, — сказала она.

— Вы сказали… ты сказала… про самые ранние мои воспоминания… — Сказал Артур очень тихо.

— Сказала, — кивнула Анна, — считается, что обычно человек не помнит ничего из раннего детства. У большинства воспоминания начинаются после того, как им исполнится три. Но, говорят, некоторые яркие события можно вспомнить даже, если они происходили раньше. Такое встречается иногда. Бывает, что люди помнят события в очень раннем возрасте. Я надеялась, что хоть что-нибудь, да осталось.

— Это… это даже не воспоминания… — Артур потер лоб, и, словно обессиленно, уронил руку на подлокотник, — это ощущения. Запах. Я помню запах. Странно, да? Как может быть, что вы… ты пахнешь так же, как тогда? Я помню маму в роскошном платье. Как в фильмах про старые времена. Помню улыбку и тепло.

Питер снова хотел что-то сказать, но Анна остановила его жестом, продолжая внимательно слушать сына.

— Я рассказывал папе о том, что помню маму. Начал рассказывать — как только говорить научился. Искал тебя… даже когда он сказал, что ты на небе. Однажды я залез на крышу, и… — его глаза влажно заблестели в ярком лунном свете, — он сказал тогда, что я слишком далеко зашел в фантазиях. Сказал, что отведет меня к специальному доктору — чтобы избавить от лишних фантазий. Я не хотел, чтобы меня избавляли от этих воспоминаний, и научился молчать.

Артур замолчал. По его щеке катилась слеза, оставляя влажную дорожку. Анна держала всю свою волю в железном кулаке, чтобы тоже не расплакаться. Она должна стать примером силы для сына, ему многое предстоит испытать. Питер недовольно хмурился, переминаясь с ноги на ногу.

— Как вы познакомились с папой? — Наконец, спросил Артур, и продолжил бомбардировку вопросами, которые следовали один за другим, точно камни в лавине, — и почему… почему ты нас бросила? Ты настоящая королева, а я — твой бастард, да? А он обычный инженер? Все поэтому? У вас что, на родине так принято? В большинстве стран ведь сейчас монархи — это ведь просто символ! И что, символический престол оказался дороже нас с отцом? И зачем нужен весь этот маскарад с твоей работой? Как ты договорилась с руководством фирмы?

— Мальчик мой, — королева ласково взглянула на сына, — ты не знал своего настоящего отца. Тебя воспитывал не родной человек. Я с ним даже не знакома. Тебя забрали у меня силой. И все эти годы я потратила на то, чтобы найти тебя.

— Кто ты на самом деле? — Спросил Артур, — и кто этот чувак?

— Я королева Озерного Королевства, — ответила Анна, — а Питер — глава моей личной службы безопасности.

— В школе я любил географию, — недоверчиво сказал Артур, — хотел стать моряком. Что за Озерное Королевство? Финляндия? Или Азербайджан?

— Наша страна находится в другом мире, — мягко сказала Анна, — он сильно отличается от этого. Там есть настоящие волшебники, и магия.

— П-ф-ф-ф, ну это уж слишком! — Артур покачал головой, — насчет тебя… да, готов поверить, я правда что-то чувствую. И воспоминания детства… Но если вы раскопали все это, и теперь снимаете какое-то крутое реалити-шоу — это очень, очень плохо для кармы! Это — чистое зло!

— Арти, ты только что видел, как с помощью магии я вытащила нас из ловушки, — спокойно сказала Анна, — и в ближайшее время увидишь куда более крутые магические вещи. Но сейчас нам действительно пора идти. В нас стреляли. Рано или поздно они вернутся, чтобы раскопать тела. Причем, скорее, рано, чем поздно. Так что в путь. Показывай, где тут ближайшая река.

Глава 5

Огонь и некромантия

Грегор едва сдерживал ярость. Но сдержанность — это разумная политика в присутствии территориального магистра Ордена четырех стихий — самого могущественного магического клана в мире. Эланиэль был эльфом, а лесной народ, как известно, философски относился к собственным промахам.

— Двенадцать стихийных магов на дежурстве, — констатировал мятежный премьер, — полностью оплаченных, наделенных всеми полномочиями. И они прямо из-под носа упускают банального крипто-тотемника.

— Позвольте с вами не согласиться, уважаемый друг, — эльф улыбнулся, шевельнул острыми ушами, и взял двумя пальцами виноградину из тарелки с фруктами, которая стояла на столике между ними, — главного королевского охранника, посвященного Дракону, сложно назвать банальным тотемником.

— Хорошо, — кивнул Грегор, — но двенадцать магов! Разве не вы говорили, подписываясь под контрактом, что это число гарантирует парирование любой теоретически возможной магической угрозы?

— А разве они не парировали? — Притворно удивился эльф, разглядывая виноградину на просвет. Для этого ему пришлось отвернуться к окну, за которым светило яркое летнее солнце, — одному даже удалось пробить замковую защиту ледяным копьем, и установить стихийный щит.

— Он удрал, — констатировал Грегор.

— Но никак вам не навредил.

— Не считая того, что мы теперь не имеем доступа к королевским регалиям! И я не имею представления, каким образом можем теперь его получить!

Эльф отправил виноградину в рот, закрыл глаза, блаженно улыбаясь.

— Вино в этом году уродится замечательным, — сказал он, — если хотите разбогатеть, купите несколько бочонков. Лет через сто за ним будут гоняться все богачи мира.

— Благодарю за совет, — Грегор сжимал собственные колени под столом, чтобы как-то сдерживать ярость, — но, с учетом сказанного, я не считаю, что Орден выполнил свои обязательства.

— Внимательно изучите текст договора. Вы ведь, безусловно, владеете юридическим Эльдарином?

Повисла мучительная пауза; Грегор смог справиться со своим гневом, направив его на себя. Будучи перфекционистом по натуре, он всегда испытывал своего рода шок, когда вдруг выявлялись явные недоработки в его собственной работе.

Он сделал несовершенный мятеж, и теперь мелкие упущения, в делах, которые он сознательно делегировал исполнителям, вдруг становились по-настоящему серьезными проблемами.

— Нет, милейший, — вздохнул Грегор, — вынужден признать, что я не владею в достаточной степени юридическим Эльдарином. Я поручил согласование договора доверенному юристу, и переоценил его профессиональные способности.

Эланиэль, который тянулся к очередной виноградине, вдруг удивленно поднял глаза.

— А знаете, Грегор, — сказал он, — Озерному Королевству, пожалуй, повезло с вами. Безусловно, вы не будете обладать такой свободой выбора, какой обладала королева Анна. Все-таки обязательства перед моим народом объективно идут вразрез с интересами Озерной Страны. Но уверен — год-два и уровень жизни вернется к прежним показателям. Вы будете популярны.

— Спасибо на добром слове, но сейчас, как вы, безусловно понимаете, мое будущее правление висит на волоске.

— Вы умны, — сделал еще один комплимент эльф, — не пытаетесь давить и шантажировать. Чуть менее прозорливый человек на вашем месте сейчас бы распинался в том, что мы рискуем своими инвестициями, если потеряем вас на нужной позиции. Но вы ведь прекрасно понимаете расклад, верно?

— Понимаю, — кивнул Грегор, — и не хотел бы начинать правление новой династии с потери мощнейших союзников. Но я в отчаянии. Охранник не должен был сбежать. Теперь я не знаю, что делать. Можете ли вы, уважаемый, что-то посоветовать?

— Охранник сбежал, — сказал Эланиэль, твердо глядя собеседнику глаза, — но бросил все в этом мире. Он сбежал голым, верно? У него осталась болевая точка, которая достанет его в любом из миров.

— Точка? — Растерянно пробормотал Грегор, — он был лично предан королеве, но она погибла… семьи у него нет! Братья — сестры — родители — все давно мертвы. Никаких связей с дальними родственниками, мы проверяли специально!

— Действительно, — кивнул эльф с важным видом, — никакой семьи, в традиционном смысле этого слова. Но ведь мы не о традициях собрались поговорить, верно?

Грегор замер, переваривая полученную информацию. Потом его тонкие губы растянулись в широкую масляную улыбку.

— Не может быть… — Пробормотал он.

— А вы проверьте, — Эланиель улыбнулся в ответ, — вот вам и решение вашей проблемы, не так ли?

Ручей протекал совсем недалеко от дороги. Метров двести по прямой, но им пришлось сделать изрядный крюк, чтобы обойти высокую сопку. Из леса то и дело доносилось подозрительное пыхтение и ворчание, но Питер и Анна его просто игнорировали, так что Артуру ничего не оставалось, кроме как плестись следом за ним.

Хотя дни стояли для Колымы необычайно теплые, ночью было довольно прохладно. Температура падала до плюс десяти, и Арутур испытывал странную неловкость, глядя на широкую голую спину Питера. Казалось, на его светлой коже вот-вот выступит иней.

— Слушайте, мы уже достаточно прошли! С дороги нас точно не видно! — Сказал Артур, — может, костер разведем? А то как бы этому крутому парню не пришлось лечить воспаление легких! — добавил он, имея ввиду Питера, — обычное, не ковидное даже!

— Не переживай за меня, — ответил Питер, не оборачиваясь, — во мне достаточно огня, чтобы согреться.

— Он прав, Арти, — кивнула Анна, не оборачиваясь, — уж кто из нас точно не замерзнет — так это Питер.

Они спустились по узкой тропе, проложенной в ложбине между сопками, и оказались на берегу небольшого ручья, текущего в широкой галечной долине. Течение было довольно быстрым — на поверхности то и дело появлялись белые буруны, отчетливо видимые в лунном свете.

— Это и есть, с позволения сказать, река? — Скептически нахмурившись спросил Питер.

— Ага, — кивнул Артур, — это Омчак. Берега такие, потому что по всему бассейну драги прошли, и не раз. Хотя золотишко тут все еще водится.

— Кто прошел? — Спросил Питер, недоверчиво глядя на Артура.

— Это машины для промывки золота, — пояснила Анна, — довольно большие. Размером с дом.

— А-а-а, — кивнул Питер, — ясно. Как бы то и было, но тропой воды мы тут не пройдем, верно? А заряды огня из драконьей нити у меня тоже закончились. Портал тоже не построить. Мы застряли! — Констатировал он.

— Ты неисправимый пессимист, — улыбнулась Анна, и спустилась с тропы на галечное поле, направляясь к ручью.

— Осторожнее! Камни тут могут быть неустойчивыми! — Предупредил Артур, но двинулся следом.

— Странно, — сказала Анна, остановившись в метре от быстрого потока, — вроде Костный Мир, но я отчетливо чувствую магию. Не так, конечно, как в нашем мире — но уверена, что смогу очень многое.

— Возможно, остаточные явления портала? — Предположил Питер.

— Нет, тут что-то другое, — Анна покачала головой, — но не будем терять времени. Его итак не много!

Королева развела руки в стороны, и медленно подняла их над головой, делая какие-то сложные пассы. Кольцо на ее безымянном пальце засветилось синим, и теперь оставляло в ночном воздухе замысловатые узоры. Прямо возле берега воды ручья вдруг замерли и подернулись пленкой, потом пошли рябью, и начали расти — как будто их что-то выталкивало снизу. Большой столб воды закручивался в изящную форму — как будто над водой положили на бок стеклянное веретено. Вращение этого веретена медленно замедлялась. Потом начала деформироваться его верхняя сторона, словно продавливаясь внутрь. Наконец, эта конструкция снова опустилась в воду, и замерла в метре от путников. Только теперь Артур сообразил, что прозрачное «веретено» — ни что иное, как огромная ледяная лодка!

— Впечатляет, моя королева, — спокойно проговорил Питер, оглядев ледяное чудо на воде.

— Спасибо, Питер, — с достоинством кивнула Анна, после чего сделала еще один пас рукой со светящимся перстнем, и вода, поднявшись небольшой волной из реки, сформировала трап-ступеньки, достаточной высоты, чтобы с комфортом взойти на палубу, — добро пожаловать на борт, мои верные соратники! — Улыбнулась она.

— Моя королева, мы определились с точкой назначения? — Спросил Питер, поднимаясь по трапу, — в пределы Озерного Королевства нам сейчас никак нельзя — я не гарантирую вашу безопасность. Когда утром найдут мобиль без тел внутри — все сторожевые элементали по стране будут настроены на вашу личную сигнатуру.

— Питер, я не собиралась возвращаться в наш мир немедленно, — улыбнулась Анна, и тут же нахмурилась, будто что-то вспомнив, — ох… прости, я немного ошалела от счастья, что нашла Арти. Твой… — она осеклась, — твоя семья, — поправилась она, — она в безопасности? Ты явился сюда голый, и это явно не был твой основной план… Удалось эвакуировать?

Питер опустил глаза.

— Это не должно влиять на ваши решения, моя королева, — пробормотал он.

— Позволь мне самой решать, что должно и что не должно влиять на мои решения! — Раздраженно бросила Анна.

— Простите Ваше величество, — ответил Питер.

Артур следил за этой перепалкой у подножия трапа. Возможно, если бы не шум реки, он бы заметил неладное гораздо раньше. А так его спасло только шестое чувство. Он слово ощутил недружелюбный взгляд на спине; вдоль позвоночника прошла неприятная холодная волна. Он резко обернулся — и вовремя.

К ледяному кораблю полукольцом приближались мертвые. Некоторые были просто скелетами, со свисающими тряпками. Их шаги сопровождались неприятным тихим клацаньем. Другие же прямо на глазах обрастали гниющей плотью, которая, казалось, формировалась прямо из воздуха.

Резко, на инстинктах, Артур рванул вперед. Едва не поскользнулся на ледяном трапе, но его подхватил Питер, и втащил на борт. В следующее мгновение трап исчез, обратившись водяными брызгами. Лодка медленно отчалила от берега, который стремительно заполнялся серой массой оживших мертвецов.

— Тут что, кладбище было? — Удивительно спокойно и тихо проговорила королева, будто обращаясь к себе самой.

— Да тут почти вся земля — сплошное кладбище! — Ответил Артур, ошеломленно глядя на берег, — тут рядом, за соседней сопкой, был большой лагерь. Говорят, там разрабатывали ядерное оружие. О безопасности, конечно в те годы никто не думал. Я слышал, местные говорят, жертв было немеряно. Люди мерли не только от рака, но и от самой настоящей лучевой болезни. Туда, на эти развалины, даже медведи не лазают. Опасно очень. Фонит до сих пор — не хуже, чем в Чернобыле.

— Что ж ты молчал-то, а? — С досадой сказала Королева, и поглядела в воду за бортом. Артур посмотрел туда же. Вода была такой прозрачной, что лунный свет без труда пробивался почти до дна. Разглядеть все в деталях мешало только мельтешение бликов. Но и увиденного хватило, чтобы сердце снова зашлось галопом.

Под водой, прямо из гальки поднимались отполированные добела кости. Складывались в скелеты, и медленно обрастали плотью — точно так же, как и на суше. Серые влажные ладони появлялись из воды, и тянулись к ледяному корпусу лодки. Скребли по нему заскорузлыми ногтями.

— Откуда ему было знать, Ваше Величество, что магию воды ни в коем случае нельзя применять на кладбищах, и в местах массовых захоронений? — Вмешался Питер; его голос тоже звучал удивительно спокойно, учитывая обстоятельства.

— Теперь ясно, почему магия течет так легко… — Сказала королева, задумчиво глядя на движение мертвецов под водой, — Питер, нам надо торопиться. Я маг воды, но я не настоящий некромант, чтобы управлять мертвыми. Становись на руль — тебе нужно править. Мы идем к твоей семье.

— Каждый маг воды — немного некромант, — улыбнулся Питер, — и мне бы не хотелось, чтобы мои личные вопросы мешали моей королеве.

— Это не просьба, Питер, — ответила Анна.

— Глядите-ка! — Артур указал на берег, — там не только люди!

И действительно, среди серой массы прямоходящих мертвецов бурыми холмами высилась пара мертвых лосей. Их рога, обветренные и выцветшие, кое-где обломанные, угрожающе покачивались; бельмастые буркала неотрывно следили за лодкой.

— Говорят, тут еще до лагеря было гиблое место, — продолжал Артур, — место массового падежа лосей, и другой живности. Вроде как выход радиоактивной породы на поверхность…

Питер послушно прошел на ют, и твердо взялся за рукоять ледяного руля. Лодка тронулась с места, рассекая ледяную воду.

— Моя королева, — проговорил Питер; его голос звучал очень напряженно, — я выполняю приказ, но… Вы должны знать. Кое-что. Про меня.

— Питер, я давно все знаю, — сказала Анна спокойно, и даже нежно, — мы с тобой никогда не обсуждали эти вопросы. И не думаю, что когда-нибудь наступит необходимость их обсуждать в будущем. Даже самые близкие мне подданные имеют право на личную жизнь. Я уважаю это. И мне все равно, что об этом думает традиция, мораль, и прочие общественные мифы.

— Я очень ценю это, моя королева, — кивнул Питер, — но…

— …но сейчас сосредоточься, пожалуйста, на цели нашего путешествия. Поток для путешествий между мирами держать не так просто. И сейчас у меня нет мастеров и нанятых стихийных магов, которые это сделали бы за меня.

Вместо ответа Питер кивнул, и закрыл глаза.

Солнце взошло неправдоподобно резко. Только что они шли по холодной реке, среди вдруг возникшего серого тумана, в котором Питеру то и дело слышался стук костей, и шорох мертвых шагов. И вот — туман исчезает в розовом свете, а они идут среди довольно крутых волн. И берегов не видно, совсем никаких! Только у горизонта чернеет узкая полоска земли. Резко потеплело; Артур всерьез забеспокоился за сохранность их необычной лодки, даже потрогал борт. Но лед тоже оказался неожиданно теплым!

— Не беспокойся, Арти, пока я на борту — лодка не растает, — улыбнулась Анна, и добавила, обращаясь к Питеру: — Каменные острова? Странное место для семейного гнезда…

— Самое подходящее место, моя королева, — вздохнул Питер, — я немного перестраховался. До нашей бухты где-то час хода, если мы будем идти хотя бы десять узлов.

— Я могу и пятнадцать, — пожала плечами Анна, — сил хватит. Но тогда мы станем слишком заметными.

— Слушайте, это странно, — вмешался в разговор Артур, — но мне дико есть хочется. И пить.

— Нормальная реакция на стресс, — улыбнулась Анна, — я могу достать тебе пару рыб, их можно есть сырыми. Но лучше давай дождемся берега.

— У меня в рюкзаке есть припасы, — улыбнулся в ответ Артур, — пара сухпайков. Я таскаю с собой всегда, на разные случаи.

— А наследник-то не промах! — Улыбнулся Питер.

— У тебя были сомнения? — Спросила Анна.

— Опасения, скорее. Он ведь сын Алого Короля. Рано или поздно ему придется все рассказать, моя королева.

— Расскажем, — кивнула Анна, — но не здесь, и не прямо сейчас. Доставай свои пайки, Арти!

После перекуса Артура начало сильно клонить в сон. Он боролся с этой напастью, как мог — глядя на бодро держащихся Питера и королеву. Тем временем странный черный берег приближался, вздыбливаясь темной громадой. И чем ближе они были, тем более тревожно выглядел Питер. В конце концов, когда в воздухе стал отчетливо ощущаться запах гари, он сказал:

— Они все-таки решились на это, моя королева.

— Если он… если твоя семья жива, Питер — мы ее спасем. Или отомстим так, что об этой мести менестрели будут слагать легенды.

— Ох, моя королева… — Только и ответил Питер, продолжая править кораблем.

Резиденция главного королевского охранника располагалась на высоком утесе. Точнее было бы сказать — бывшая резиденция. От главного корпуса, и роскошного сада, уступами спускающегося к неприметной лесенке, вырубленной в базальтовой скале, мало что осталось.

— Зачем это все?.. — Анна выглядела по-настоящему ошеломленной, — захватить в плен, запугать, но разрушать-то зачем?

— Это не они разрушили, — загадочно проговорил Питер, сосредоточенно пробираясь сквозь заваленный обгоревшими камнями и черепицей двор, — осторожнее, моя королева — не применяйте свою магию. Тут полно тел. Точнее, того, что от них осталось.

Артур пригляделся, и с ужасом обнаружил, что в толстом слое пепла, которым были покрыты развалины, тут и там угадываются силуэты тел. Кое-где даже желтеют прожаренные кости.

Картина разрушений в самом доме была еще более чудовищной: кроме следов страшного огня, там зияли огромные провалы в земле, идущие сквозь внушительный толщины фундамент; некоторые стены были отполированы, и даже сточены, как леденцы — как будто побывали под гигантским аппаратом пескоструйной обработки.

— Тут работали стихийники, — констатировала Анна, и добавила растерянно: — Но зачем? Они бы даже с любыми охранными заклятиями справились! Кажется, на них кто-то напал в процессе!

— Так и было, — кивнул Питер, — они ожидали одного, но получили нечто совсем другое. — Он указал куда-то в центр большого помещения, которое когда-то было центральным холлом.

Там, на потрескавшемся мраморном полу, сформировав правильный круг лежало двенадцать тел. Три из них были обгоревшими до неузнаваемости; трое были утопленниками, как будто неделю пролежавшими под водой; дальше по часовой стрелке лежало три отполированных скелета; после скелетов — три кучи рыхлого чернозема.

— Стихийники… — Пораженно пробормотала Анна, — полная дюжина. Но как?.. Их ведь невозможно уничтожить! На такое был способен только мой покойный муж, и… — В ее глазах мелькнуло понимание, — и драконы.

— Один дракон, Ваше Величество, — сказал Питер, — один маленький дракон. Он еще малыш — ему и ста лет нет.

— Но я думала… — Растерянно пробормотала Анна.

— Да, они, и их покровители думали то же самое, — Питер покачал головой, — моя легенда оказалась слишком хороша. В нее поверили все, даже вы. Они думали, что их ждет на острове мой изнеженный сожитель мужского пола, с которым я тешу свои извращенные наклонности. В плохое всегда легко верится, не так ли?

Дракон действительно выглядел малышом. Совсем не опасным, несмотря на размеры: больше полутора метров в холке, и метра три в длину (с хвостом). Наверно, дело было в глазах — больших, влажных и по-детски наивных. Сейчас в этих глазах застыл страх. При виде Питера драночик поднялся на задние лапы, коснулся передними его плеч, опустил голову и заплакал.

— Ну, же, малыш, — приговаривал Питер, — братик дома. Тебя больше никто не обидит!

Драконьи слезы капали на каменный пол пещеры, тут же превращаясь в твердые, идеально прозрачные алмазы.

— Если он заплакал — собирайте слезы, — тихо сказал Питер, не оборачиваясь, — их тут нельзя оставлять.

— Давай сюда, — Анна показала на рюкзак за плечами Артура, — место есть еще?

— Ага, — кивнул Артур, опустился на колени, скинув рюкзак, и принялся собирать драгоценные слезы.

Беглеца они нашли не сразу. Пришлось несколько часов лазать по сложной системе пещер в глубине острова. Впрочем, Питер хорошо ориентировался, и заблудиться они не рисковали.

Дракончик забился в дальнем глухом гроте. Найти вход туда непосвященному было невозможно — его совершенно не было видно из главной галереи благодаря оптической иллюзии, создаваемой тремя нависающими скалами.

— Неужели это он в одиночку? — Пораженно прошептал Артур, — там, наверху?

— Т-с-с, — ответила Анна, приложив указательный палец к губам, — пускай пообщаются сначала. Успокоятся. Потом поговорим.

Наконец, дракончик пару раз всхлипнул (при этом в воздухе отчетливо пахнуло гарью), и перестал плакать. Убрал передние лапы с плеч Питера, чуть отстранился, и вопросительно посмотрел на него.

— Не знаю, малыш, — Питер пожал плечами, как будто отвечая на вопрос, — мы не думали пока. Сначала тебя надо было найти. Я очень испугался, что ты улетел.

Дракончик чуть изменил выражение глаз.

— Хорошо, конечно, — кивнул Питер, — мы поговорим с королевой.

— Он что, говорит с тобой? — Не смог сдержать вопрос Артур.

— Драконы между собой общаются мысленно, — ответила Анна, — это известный факт.

— Моя королева, его нельзя здесь оставлять, — сказал Питер, поворачиваясь к Анне и Артуру, — они найдут драконоборцев, и выследят его. А он — последний в нашем полушарии.

— Питер, тебе бы следовало сказать мне раньше, — укоризненно сказала Анна, — мы бы придумали способ обезопасить его. Драконы изображены на гербе нашего королевства, если помнишь! Он под моей защитой!

— Герб не помешал истребить почти весь его род тысячи лет назад, — возразил Питер, опуская глаза.

— Времена меняются, Питер, — пожала плечами королева, — если ты не знал — в прошлом столетии мой муж пытался похитить одного из драконов, которых выращивали в Южной Твердыне для их космической программы, но потерпел фиаско. Восстановление драконов — первый пункт в секретной части присяги, которую приносит каждый монарх при восшествии на престол. Иными словами, я клялась, что сделаю все для того, чтобы в королевстве снова жили драконы.

— Я не пытался узнать секретную часть присяги, моя королева, — пожал плечами Питер.

— Впрочем, пустое, — Анна махнула рукой, — ты представишь нас?

Питер улыбнулся.

— А вы помните традиции, — сказал он.

— Просто в детстве любила древние сказки, — улыбнулась в ответ Анна, — а что, это действительно так? Если дракона знакомят с кем-то из людей близкие, он больше не сможет его убить?

— Когда-то такой же обычай существовал и у людей, — пожал плечами Питер, — просто драконы более верны сами себе. Ваше Величество Королева Анна, крон-принц Артур! Позвольте представить вам Хэйчжулун, моего единоутробного брата, и последнего из драконов Северного полушария, — произнес он церемониальным тоном, и добавил, обернувшись к дракону, — мой брат Хэйджулун, представляю тебе Королеву Озерной Страны и Каменных островов, Герцогиню Наветренного Мыса, Великую Ван-нюй Северного Барьера Анну, прозванную в народе Разумной, и крон-принца Озерной страны, барона Бальфинского Артура.

— Будем знакомы, — улыбнулась Анна.

Дракон внимательно посмотрел на мать и сына, после чего склонил голову, чуть прикрыв глаза.

— Моя королева, тут, в подземельях, укрыта одна из моих яхт, — сказал Питер, — там есть специальное помещение для Хэйджулун. Мы можем эвакуироваться на ней.

— Мне нужно вернуться в Костный Мир, Питер, — сказала Анна, — как дракон переживет это путешествие? Он сможет жить там?

— Слухи об исключительно магической природе драконов сильно преувеличены, — улыбнулся Питер, — магии в них не больше, чем в любом стихийнике. Безусловно, он сможет жить в любом из миров. Разве что окажется неспособен летать с гиперзвуковой скоростью, или плавить своим огнем камень.

Глава 6

Страх и верность

Убедившись, что Анну встретили в аэропорту, Саша занялся планированием бюджета на представительские расходы на следующий месяц. Не такое и простое занятие, как может показаться на первый взгляд. Надо поднять все дни рождения, посмотреть категории партнеров, уточнить ранг полагающихся подарков. При необходимости связаться с их помощниками насчет планов: нужно ли планировать выезд? Если да — то какого формата мероприятие. Коктейль? Фуршет? Неформальная вечеринка? Для каждого мероприятия полагался отдельный подбор туалетов, консультация со стилистами, визажистами и даже иногда астрологами и гуру фэн-шуя.

Его отвлекли, когда таблица была готова уже больше, чем наполовину. Неожиданно позвонила Люда, помощник шефа, и попросила подняться. Это само по себе было странно — помощники крайне редко нуждались в личных встречах, чтобы согласовать какие-то детали расписания начальников.

Люда встретила его у кабинета шефа, открыла дверь, и молча указала ладонью — мол, проходи. Совсем уж обалдевший Саша медленно вошел в святая святых компании.

— Привет! — Шеф выглядел преувеличенно бодро, но Саша без труда разглядел в его глазах признаки усталости и раздражения, — Саша, верно?

— Да, Павел Сергеевич, — кивнул он.

— Знаешь, где загородный дом Анны?

— Конечно, Павел Сергеевич.

— Отвезешь моих… — тут шеф почему-то осекся, — специалистов. Надо документы в электронке забрать. Вчера в спешке Аня с собой не захватила.

— Конечно, Павел Сергеевич, — кивнул Саша, постепенно погружаясь в ужас от осознания ситуации.

— Ну все, давай, — кивнул акционер; на этом разговор был окончен.

Двое мордоворотов в черных костюмах ждали его возле ресепшн Люды. Саша вымученно улыбнулся, на что один из «специалистов» попытался ответить улыбкой, больше напоминающей звериный оскал.

Они молча спустились в гараж. Сели в один из наглухо затонированных корпоративных вэнов. Водителя Саша не разглядел. Внутри ему указали на центральное кресло по ходу движения. Сами мордовороты сели по краям.

Ехали молча. Саша украдкой спрятал руки в карманы — благо, отобрать у него смартфон никому не пришло в голову. «Специалисты» считали, что полностью его контролируют. Разумеется, мало кому могло прийти в голову, что в его смартфоне была специально настроенная комбинация клавиш: одновременное нажатие громкости вверх и вниз, и удержание в течение десяти секунд, чтобы заранее написанное экстренное сообщение ушло в виде СМС, сообщением в основных мессенджерах, и на личную электронную почту Анне Александровне.

«Меня захватили, — гласило сообщение, — вероятно, это связано с работой. Соблюдайте максимальную осторожность, не звоните и не отвечайте. При любой возможности выйду на связь».

Он держал клавиши нажатыми дольше десяти секунд, чтобы наверняка. Тот мордоворот, который сидел слева от него, заметил, что Саша держит напряженные руки в карманах. Но, вместо того, чтобы встревожиться, вдруг брезгливо усмехнулся, и постарался отодвинуться от него — насколько позволяло кресло.

Ехали довольно долго. На выезде из города была обычная вечерняя пробка. Успело стемнеть. К забору поселка, где был загородный дом Анны, подъехали ближе к полуночи.

— Ну что, ключ есть? — «специалист» слева толкнул Сашу в бок.

— Нет, — покачал головой тот, — я нечасто тут бываю. И Анна Александровна тоже. Этот домик — часть ее личного пространства.

— Теперь понятно, почему ты тут редко бываешь, — осклабился мордоворот слева, и заржал.

— Ладно, это не проблема, — сказал левый, доставая из пиджака пульт от ворот. Он открыл окно со своей стороны, нажал кнопку, и ворота поселка начали открываться, — покажешь куда ехать по территории?

— Я… Я не уверен, — пробормотал Саша, — кажется, налево, — он сознательно врал, чтобы потянуть время: дом Анны находился справа от въезда, через один участок.

— Ответ неверный, — улыбнулся правый, — но по*уй. Ты нужен для другого.

Никогда в жизни Саше не было так страшно. Даже когда однажды на день ВДВ его поймала компания пьяных десантников недалеко от парка Горького, справедливо заподозрив в нетрадиционной ориентации. Тогда удалось «отбрехаться», рассказав пару забавных баек про военных. Десантники были распалены алкоголем, а в таком состоянии агрессию легко перевести в бесшабашную веселость, что ему и удалось.

В этот раз все было куда хуже. «Специалистам» был нужен пароль от домашнего «Мака» Анны Александровны. Разумеется, Саша его знал. И это было проблемой. Очень большой проблемой.

Сначала на него пытались давить психологически. Обзывали, унижали, грозили расправой и изнасилованием. К этому он был привычен: как обычно, закрылся внутри себя, односложно отвечал, не проявляя ответной агрессии.

Потом его раздели догола, и примотали скотчем к рабочему креслу в кабинете Анны. Начали избивать. Несильно для начала — щупая его болевой порог. Избивал один из «специалистов» — тот, который в вэне сидел справа. Второй регулярно выходил из комнаты, приносил воду, и расписывал, как легко и быстро все для него может закончится. Что-то заикался даже насчет выходного пособия.

Саша пытался хитрить. Заставлял их раз за разом вводить неправильные пароли, якобы не мог вспомнить нужную комбинацию. Хотел, чтобы система на длительное время заблокировала учетную запись, и это ему почти удалось. Однако же, «почти» не считается. Его замысел раскусили, и последовало первое по-настоящему серьезное избиение. Саше раскрошили один из коренных зубов. Кажется, с той стороны обнажился нерв, и каждое случайное касание языком обломка вызывало дикий прострел электрической боли.

Он старался сдержаться, но слезы сами собой катились из глаз. Наверно, будь он чуть глупее — давно бы сломался, и выдал нужную комбинацию. Он Саша был умным; он понимал, что после того, что с ним сделали, его не оставят в живых. Если бы он согласился сразу — шанс еще был бы. Его предательство могло быть еще одним моментом психологического давления на Анну. Если, конечно, она сама еще жива…

В промежутках между избиениями, Саша пытался догадаться, что же было причиной таких экстраординарных мер со стороны шефа. Он, конечно, как и все крупные бизнесмены, был родом из девяностых, но в большинстве случаев старался придерживаться цивилизованных рамок. Он не был злодеем по природе. Значит, произошло что-то действительно нехорошее. На кону не какие-то жалкие несколько миллионов из-за единичной сделки, или актива. Такие меры означают как минимум угрозу всему бизнесу, а то и Павлу Сергеевичу лично. Но что же это? Саша не мог найти ответа на этот вопрос, и продолжал страдать молча.

После очередного «сеанса» избиения и «разговора по душам», во дворе вдруг послышался какой-то шум. Саша заплывшими глазами едва разглядел циферблат больших настенных часов. Около четырех. Они в закрытом охраняемом поселке, и, конечно, с учетом ситуации, любой шум не мог быть случайным. Но что это? Конкурирующая группа захвата?

Как бы то ни было, у Саши в заледенелой груди вдруг затеплилась крохотная искорка надежды.

«Специалисты» молча переглянулись. «Левый» сделал знак «правому»: мол, тихо спустись во двор, проверь. После чего подошел к выключателю, и вырубил свет в кабинете.

Послышались удаляющиеся тихие шаги, потом — звук открываемой двери. И снова наступила тишина.

Секунды сливались в минуты, а тишина продолжалась. Пауза длилась куда дольше, чем это было бы разумно, и оставшийся мордоворот начал нервничать. Саша в полной тишине мог расслышать, как участилось его дыхание. Стараясь не шевелиться, и не производить вообще никаких звуков, Саша внутренне удовлетворенно ухмылялся. Что бы ни пришло ночью — оно явно было не на стороне его мучителей. А, значит, у него еще оставался шанс выжить.

Так, в полной тишине, прошло больше десяти минут. Саша по-прежнему мог следить за временем: стрелки настенных часов слабо светились в темноте. Оставшийся «специалист», наконец, не выдержал, и мелкими шагами, ступая по-кошачьи, направился к выходу из кабинета, и дальше — на лестницу.

Он тихо прошел холл. Входная дверь была чуть приоткрыта. Никаких следов напарника, словно тот просто испарился. Он подошел к двери, доставая пистолет из скрытой кобуры. Направил ствол в щель на уровне головы, потом присел, не опуская руку, и очень осторожно выглянул наружу. Если бы кто-то начал стрелять, увидев ствол, и целясь в голову — он бы попал в пустоту.

Снаружи, напротив крыльца, в ярком пятне света от уличного фонаря, стоял мускулистый мужик с голым торсом, одетый только в старые, с прорехами на коленях, джинсы. Мужик сложил ручищи на груди, и неодобрительно смотрел ему прямо в глаза, словно мог видеть в темноте. Никакого оружия у него не наблюдалось, поэтому, облегченно вздохнув, «специалист» толчком открыл дверь, и вышел на крыльцо, целясь мужику в сердце.

— Эй! Пи***лка мускулистый! — Окликнул он, — чего не спится? Торчок, что ли?

— За пи***лку отвечать придется, — спокойно ответил мужик, не дрогнув при виде ствола.

— Крутой штоле? — Ухмыльнулся «специалист», и дослал патрон в патронник.

В это время в ближайших кустах послышалось шевеление, задрожали ветки, и в пятно света от фонаря из темноты вышел небольшой дракон. Он неодобрительно глядел в сторону «специалиста», и легонько скалился.

«Специалист» — его звали Борисом — всякое повидал за время своей карьеры. Служил на северном Кавказе, потом — несколько лет в Африке. Встречал очень разных смертельно опасных божьих тварей, как двух, так и четвероногих. Сталкивался даже с колдунами, и веществами, которые они бадяжили, чтобы дурить голову доверчивым селянам.

Вот и сейчас он подумал, что где-то схватил дозу галлюциногена. Дракон выглядел совершенно настоящим, даже чешуйки очень правдоподобно поблескивали в искусственном свете.

— Палить не советую — без руки останешься, — спокойно сказал мускулистый мужик, и сделал шаг навстречу Борису, — ствол разрядить, и бросить мне, — скомандовал он, приближаясь.

Борис сам до конца так и не понял почему — но он послушался. Наверно, сказались наработанные годами инстинкты и звериная интуиция. Он разрядил оружие, бросил его мужику, и на всякий случай протер глаза. Дракон никуда не исчез — сказочная рептилия все так же пристально и неодобрительно глядела на него. В больших и неожиданно выразительных глазах, казалось, виднелись сполохи огня.

Мужик одобрительно ухмыльнулся, и поднялся на крыльцо. В это время из кустов вышла та, кто, по соображению Бориса, была уже несколько часов как мертва. Он нервно сглотнул. Анна посмотрела на него, тяжко вздохнула и закатила глаза. В руках у хозяйки дома почему-то была большая хозяйственная щетка, и пластиковый совок.

— Моя королева, не стоило себя утруждать, — сказал Питер, обращаясь к Анне, и покачал головой.

— Не люблю грязь, — ответила она, и добавила, обращаясь к незваному гостю: — Борис, кажется, да?

Он молча кивнул, нервно сглотнув.

— Скажи мне, ты хорошо знал своего напарника? — Анна поднялась на крыльцо вслед за Питером.

Борис не был отмороженным дураком; он тут же отметил про себя это «знал».

— Ч… что вы с ним сделали? — Рискнул спросить он.

— Мы? — Анна пожала плечами, — мы ничего с ним не делали. Это он имел глупость тыкать заряженным стволом в дракона. А, поскольку гостей мы не ждали, Питер не успел вмешаться. Но, кажется, он не сильно мучился. Всего несколько секунд — и горка пепла. Даже кости в труху.

— Но ты имеешь шансы промучится несколько дольше, — Питер приблизился к Борису вплотную, и ловким движением заломил ему за спину руку, надежно зафиксировав того в беспомощной позиции. Тот благоразумно не сопротивлялся, — если нам покажется, что ты недостаточно сотрудничаешь.

— Питер, веди его в кабинет, — скомандовала Анна, — он на втором этаже, дверь слева от лестницы.

— Да, моя королева, — кивнул Питер.

— Арти, выходи уже, — добавила Анна, обращаясь к ближайшим кустам, — нижний санузел слева от входа. Приведи себя в порядок.

Борис успел увидеть, как из кустов выходит молодой худощавый парень. На его зеленоватом лице застыла смесь отвращения и ужаса.

— Анна Александровна, — Саша попытался улыбнуться, — проштите што в таком фиде.

— О, боже! — Анна подбежала к помощнику, и попыталась освободить его от скотча.

— Нош на фашем столе, — подсказал Саша, — со скохтем толко так.

Она кинулась к столу, быстро нащупала тяжелый нож для бумаг, и вернулась к Саше.

— Аптечка есть? — Спросил Питер, чуть сильнее надавив на руку пленнику. Тот застонал.

— Ему в больницу надо! — Ответила Анна, расправляясь с липкими плетями ленты.

— Нифего стлафного! — Возразил Саша, — шисненные олгханы целы! Только помяли малошть!

Питер неожиданно отпустил пленника. Отошел в сторону на шаг, и скомандовал:

— Раздевайся!

Тон был таким, что Борис отчетливо почуял могильный холод. Быстро скинул рубашку, полсекунды поколебавшись — ботинки и брюки.

— Полностью, — Питер указал стволом пистолета на трусы — широкие «семейники»: красные, в белый горошек.

— Тут женщины, — попытался возразить боевик.

Вместо ответа Питер передернул затворную раму пистолета. Борис подчинился, и скинул трусы.

— Теперь — на стул, — Питер указал на место, где только что сидел Саша, примотанный скотчем.

Борис боком, чтобы не поворачиваться передом к Анне, двинулся в указанную сторону.

— Какх я и думал — не яйша, а голох! — Прокомментировал Саша, которого Анна вела, придерживая за руку, в сторону ближайшего санузла.

Эланиэль выглядел растрепанным. Обычно идеально уложенные блестящие локоны тускло свисали серыми сосульками, глаза — в красных прожилках, даже руки немного трясутся. Эльф в таком состоянии — само по себе явление достаточно редкое. А видеть такое в собственной резиденции и вовсе могли лишь единицы во всем мире. Хоть какая-то компенсация за срыв планов.

«Добро пожаловать в элитный клуб», — не без горечи поздравил себя Грегор.

— Нельзя, чтобы кто-то увидел драконоборцев, — твердо сказал он, глядя эльфу в глаза, — делайте, что хотите, любая маскировка — но на улицах их быть не должно.

— Драконоборцы — гордый народ… — начал было Эланиэль, но вдруг осекся, и вздохнул, — да. Мы что-нибудь придумаем. Но дракон — это очень, очень большая проблема.

— Это не просто большая проблема, — холодно сказал Грегор, — это смена всего расклада.

— Мне пришлось приложить очень большие усилия, чтобы уладить все вопросы с Орденом. Вы ведь понимаете, потеря двенадцати стихийников…

— …вы сами настаивали, что данные вашей разведки абсолютно верны! — Перебил Грегор, — нашей ответственности тут нет.

— Вы взяли на себя куда больше, — сказал эльф после минутной паузы, — вы посчитали, что можете нести ответственность за целую страну. Вот и несите.

Странно, но эти дерзкие слова подействовали на Грегора успокаивающе. Это ведь действительно именно то, чего он хотел. Власть, и полагающаяся к ней в нагрузку ответственность. Что ж теперь поделать, если все и сразу пошло не по плану? Окно возможностей все еще открыто, он пока не проиграл. Значит, нужно продолжать.

Джосс остался в живых благодаря старому амулету, подаренному ему лично Алым Королем. Он тогда был зеленым первокурсником в кадетском училище, и выиграл первые в жизни соревнования на военную хитрость. Победителей всегда лично смотрел король, и он тоже удостоился такой чести. Ему не было страшно: да, слухи о чрезвычайной жестокости монарха уже распространялись, но он предпочитал им не верить.

Король выглядел на удивление молодо. С виду никак не дашь девяносто лет — именно столько ему было тогда, когда он вручил амулет Джоссу. Твердое, мужественное лицо; немногочисленные морщины — там, где надо, чтобы не портить общее впечатление наследственного благородства; небольшая аккуратная борода с прожилками седых волос. Умные карие глаза. Легко можно было заподозрить магическое вмешательство, но даже думать о таких вещах — моветон для верного подданного, каким Джосс, безусловно, являлся.

— Держи. Заслужил, — король приколол к его кадетской мантии небольшую золотую фибулу с крохотным желтым камнем — «кошачьим глазом».

Потом монарх наклонился к самому его уху, и прошептал: «Однажды она спасет тебе жизнь. Когда камень сверкнет желтым в ночи — беги куда глаза глядят, и прячься. Выживи, чтобы сохранить верность моему роду».

Джосс думал, что давно забыл об этих странных словах. Алый Король всегда любил пошутить над доверчивыми подданными, а чувство юмора у него было очень своеобразным.

Но вот ночь, когда он проводил королеву в очередной поход в Костный Мир за сыном, и, ворочаясь в постели своей каюты, ждал, когда придет короткий тревожный сон, на вешалке, где висел дождевой плащ, вдруг замигал желтый огонек. Сказанная королем фраза вдруг во всех деталях засияла в памяти. Бежать? Но куда — они в море, и причалят только под утро!

И все же Джосс собрал самые ценные вещи, сложил в заплечный мешок и, стараясь двигаться так, чтобы не попасться на глаза вахте, спустился на нижнюю палубу. Подошел к посту магической обороны, за которым был прямой в носовую часть, и через потайной люк забрался в клюзовую камеру. Якорь был на месте — но места среди многочисленных креплений и демпферов было достаточно, чтобы разместился человек. Корабль, без сомнения, будет швартоваться к пирсу, так что опасности никакой не было.

Через три часа они подошли к порту. Уже светало; туман промозглой серости скрадывал детали, но Джосс легко разглядел ряд фургонов-мобилей с символикой Министерства общественного порядка. Уже один этот факт говорил о том, что тревога не была ложной. Он вжался в клюзовую нишу, стараясь слиться с корпусом, и застыл — хотя руки и ноги порядком затекли от многочасового стояния.

Как только приняли швартовы, и спустили трап, из фургонов высыпали полицейские в серых плащах, и единой массой хлынули на борт. Несколько человек осталось в охранении на пирсе, возле самого трапа. К счастью, никому не пришло в голову сделать полное оцепление пирса — иначе вырваться было бы гораздо сложнее.

Джосс тенью скользнул по корпусу, мягко спружинил ногами, и, прячась за длинными кнехтами, выбрался из пятен света немногочисленных пирсовых фонарей. Сначала он хотел бежать прямиком к Питеру. Если это переворот — то он точно останется верным королеве до конца. Но потом хорошенько все обмыслил, и передумал. Если они решились на захват королевской яхты — то ближайших соратников уже давно нейтрализовали. В резиденции Питера его могла ждать ловушка.

Куда бежать? Собственной конспиративной квартиры у него не было. Семьи тоже. Родители умерли в позапрошлом году, а поддерживать связь с дальними родственниками у него не было ни времени, ни желания. Кажется, впервые в жизни Джосс вдруг остро почувствовал, насколько одинок.

Как бы то ни было, поступил он именно так, как советовал Алый Король: побежал, куда глаза глядели.

— Вы полуфили мое эш-эм-эш? — Спросил Саша, кутаясь в уютный махровый халат нежно-розового цвета, который ему пожаловала Анна, — поэфому обо фшем знали?

— Эсэмэс? — Переспросила Анна, удивленно подняв брови, — ох, эсэмэс! Нет, Саша, у меня телефон разбился, в Магадане еще, когда на нас с Арти покушались.

— Кфто такхой эфоф Арши? — Саша удивленно захлопал глазами.

— Артур — мой сын, — мягко пояснила Анна.

— Фын? — Здоровый глаз Саши, чуть не выпал из орбиты, — фела-а-а!..

— Это очень долгая история, и мне нужно будет много тебе рассказать. И, возможно, сделать предложение.

— Анна Алекшандрофна, фы феть понимаеше — я фынуштен буфу отфазашь! — Саша попытался улыбнуться.

— Молодец, — кивнула Анна, — ты отлично держишься. Из тебя выйдет идеальный королевский оруженосец! Только не вздумай ревновать к Джоссу, моему адъютанту!

Саша растерянно поморгал здоровым глазом.

— Но тебе надо к врачу, а мне — поговорить с этим мордоворотом с крошечными яйцами. Располагайся пока в комнате, жди меня.

— Я с фами! — Возразил Саша, — и не фдумайфе мне офкафыфать!

Анна поколебалась секунду, потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она, — но ты уверен, что серьезных повреждений нет? Ты же знаешь, я ненавижу ложь. Даже ложь ради бравады.

— Я софефшенно уферен! — Кивнул Саша.

Борис не стал долго запираться, и пытаться играть в молчанку, даже осознавая все пагубные последствия для своей карьеры. Во взгляде этого мускулистого мужика, которого Анна назвала Питером, было нечто такое, отчего Борису хотелось поджать несуществующий хвост, и лечь на спину. И все-же, избегая прямой лжи, он старался по возможности запутать и исказить реальную картину, давая неточные ответы. Такая тактика, как ему казалась, была достаточно безопасной, и должна была дать хорошие шансы на выживание.

— Нет, у нас не было прямого указания на физическое устранение Анны, — говорил он монотонно, продолжая отвечать на неисчислимые уточняющие вопросы; похоже, этот Питер был профессионалом в работе с информацией, — мучить ее помощника нам тоже никто не приказывал прямо. Нам дали указание во что бы то ни стало добыть доступ к ее аккаунту и файлам. Обычно это означает… — Он осекся, глядя на вошедших в кабинет Анну и Сашу, — означает, что можно делать все, что посчитаем нужным.

— Получается, если бы вы застали ее дома, то просто оставили бы в покое? Или все-таки пытали бы, как Сашу? — Питер продолжал допрос.

— Нет, — Борис покачал головой, — необходимости бы не было. Думаю, мы получили бы все, что нужно, в самом начале — как только привязали бы Сашу к стулу, и пригрозили бы пытками. Верно, Анна Сергеевна? — Он позволил себе чуть улыбнуться; стало чуть легче — собственная нагота перестала быть такой мучительной.

— Неверно, — жестко ответила Анна, — Питер, он врет. И пытается водить тебя за нос. Он знал, что меня убили. Точнее, думал так. Поэтому такой жесткий прессинг был нужен — Саша остался единственным, кто знал пароль.

Питер улыбнулся, и, не глядя на Бориса, нанес тому хлесткий удар ладонью по кончику носа. Брызнула кровь, в воздухе повис стеклянный визг боевика. Если бы Саша не слышал этого собственными ушами, он бы ни за что не поверил, что взрослый здоровый мужик может так визжать.

На какое-то время Борис потерял сознание. Чтобы привести его в себя, пришлось побрызгать водой на лицо. Странно, но особых последствий от удара Питера видно не было: только аккуратный лиловый синяк, в полсантиметра, не больше — на самом кончике носа.

— Я не врал, — попытался возразить Борис, когда пришел в себя, — он спрашивал — я отвечал. Нам ведь никто не приказывал убивать вас, Анна!

Вместо ответа Питер слегка пошевелил рукой. Боевик сжался на стуле, и зажмурился.

— Еще раз — и удар будет не по носу. Ты это понимаешь? — Сказал Питер спокойным голосом.

Вместо ответа Борис кивнул.

— Почему меня пытались убить? Кто это сделал? Павел Сергеевич? — Спросила Анна.

— Нет, — покачал головой Борис; он все-же решил прекратить тактику увиливания и искажения: угроза для жизни становилась слишком серьезной, — он думает, что вас прикончили ваши же покровители.

— Мои покровители? — Удивилась Анна.

— Китайцы, сделка с которыми сорвалась пару лет назад, — пояснил Борис, — вы лоббировали ее, но Павел Сергеевич отказался. Помните?

— Какой феерический бред… — Пробормотала она.

— Но шеф в него охотно поверил, — сказал Борис, глядя ей в глаза, — особенно, когда мы предоставили некоторые доказательства.

— Ты о чем?

— Скрины с вашего телефона, Анна, — сказал он, — точнее, якобы скрины с вашего телефона. Простая подделка, но шеф эту наживку охотно проглотил. Должен сказать, он давно словно бы искал повод поймать вас на неверности. Про некоторые истории вы знаете. Другие же не дошли до вашего внимания. Но лично я думаю — он был уверен, рано или поздно ваши амбиции станут слишком большими. Вам перестанет нравится роль рыцаря — управляющего. Вы захотите чего-то своего.

На целую минуту в комнате повисло молчание. Анна о чем-то напряженно размышляла, растерянно разглядывая картины на стенах. Питер и Саша не решались ее перебить.

А потом в кабинет вошел Артур. Замер на пороге, оценивая обстановку, потом тяжело вздохнул, и, посмотрев на мать, грустно спросил:

— Этого тоже… того?

— Что — «того»? — Переспросил Питер, потому что чувствовал себя ответственным за допрос.

— Скормите этой огнедышащей твари? — Артур сложил руки на груди, твердо выдержав тяжелый взгляд Питера.

— Посмотри на Сашу, — предложила Анна.

Артур только теперь пригляделся к худощавому парню, одетому в розовый женский халат. Наверно, когда-то его можно было назвать симпатичным: хорошая фигура, видно, что спортом занимается. Но над его лицом как следует «поработали» — вся правая сторона — сплошной синяк с кровоподтеками, кое-где содранная кожа только начала схватываться коркой, разбитые опухшие губы торчат двумя лиловыми пельменями.

— Теперь погляди на человека на стуле, — продолжала королева, — сравни. Как думаешь, справедливость уже восстановлена?

Артур промолчал.

— Саша — мой верный помощник. Работает со мной уже несколько лет, — продолжала Анна, — он мой человек, — слово «мой» она произнесла совершенно по-особенному; наверно, именно так говорил о своих маршалах Наполеон. Или Чингиз-хан о своих нукерах, — а, значит, любой ущерб, нанесенный ему, я обязана возместить тысячекратно. Понимаешь?

Арти вздохнул, и тоскливо посмотрел на мать.

— Не понимаешь, конечно, — Анна покачала головой, — ты врос в этот мир, мальчик мой, и пока еще совсем не осознал, кто ты, и откуда. Этот человек, — она указала на Бориса, — нанес мне тягчайшее оскорбление. Если бы это случилось в нашем мире — думаю, я была бы вынуждена приказать содрать с него кожу живьем.

Борис невольно поежился; голос Анны звучал пугающе искренне, и даже немного устало. Как будто ей и в самом деле доводилось заживо свежевать людей.

— Я понимаю твою ошибку, — вмешался Питер, — и готов на первый раз забыть. Но на будущее — никогда не оскорбляй дракона. Даже мысленно. Даже после того, как взойдешь на престол.

Посмотрел на Анну, потом на Питера. Молча кивнул.

Анна улыбнулась, и, повернувшись к Борису, у которого в этот момент перехватило дыхание, спросила:

— Что ты должен был сделать после того, как узнал пароль?

— Ничего! — Быстро ответил боевик, и тут же добавил: — в смысле, я не должен был ничего смотреть или открывать. Нужно было немедленно вызвать шефа.

— Поддельные скрины, и прочее — это дело рук заместителя директора по финансам, верно? — Продолжала задавать правильные вопросы Анна.

— Верно, — кивнул Борис; он даже почувствовал облегчение — теперь у него не осталось информации, которую следовало бы скрывать.

— Ясно, — кивнула Анна, и добавила, обращаясь к главе своей охраны: — Питер, подай его телефон!

Глава 7

Золото и камень

В середине девяностых Павел Сергеевич был просто Пашкой: шустрым парнем с некоторыми связями в администрации Хабаровского края. Он быстро сориентировался в стремительно меняющемся мире, и уверенно шел к успеху, улаживая щекотливые дела между торгашами, китайской диаспорой и криминальными кругами. Но ему катастрофически не везло: то выбранный для крыши авторитет траванется сивухой, а новые «хозяева» вдруг встанут на дыбы, и откажутся от условий «сотрудничества». То китайских шишек за рекой, наладить контакт с которыми стоило немалых денег и терпения, вдруг расстреляют за коррупцию.

Но Пашка не унывал. Все время внимательно оглядывался по сторонам, искал новые возможности. Добыча любых полезных ископаемых в то время была чуть ли не единственным видом деятельности, который давал хоть какой-то денежный поток. Пашка закрепился помощником в местной администрации, и помогал делать заключения для Роснедр, не забывая делиться с кем надо.

И вот как-то одной прекрасной золотой осенью он присмотрел себе маленький рудничек. Некогда перспективное социалистическое предприятие находилось в упадке: объемы добычи никакие; прежние управленцы, варварски высосав все, что можно на распродаже оборудования, тихонько отвалили «на материк», в столицы. А пара сотен работяг осталась не у дел в ближайшем поселке: ни денег заработать, ни квартиру продать. Перебивались натуральным хозяйством, да собирательством в кишащих энцефалитными клещами тайге.

Он легко добился их расположения, решив с администрацией вопрос о выплате зарплаты за пару месяцев. Подписи за акционирование предприятия вместе с лицензиями, и вынос на краевой аукцион были просто делом техники.

Но на последнем этапе опять все пошло не так, как надо. В аукцион «по беспределу» влезли кавказцы. Изначально символическую цену в пятьдесят тысяч долларов они перебили в четыре раза. На контакт не шли, «крыша» отказалась лезть в конфликт.

У него была возможность перебить их заявку — но нужны были реальные деньги. Пашка понимал, что одна только лицензия стоит на два порядка больше, чем заявка «кавказцев», но найти «живые» деньги в крае в то время было совершенно нереально.

Получается, все его усилия, все продавленные в администрации решения, все наработанные связи в Роснедрах будут потрачены на то, чтобы сказочно обогатить совсем других людей.

И вот, когда он уже готов был отступить, проглотить эту пилюлю, и искать новые возможности — в его жизни появился человек с кожаным чемоданом, забитым английскими фунтами.

Он встретил его возле администрации, на черном «Гранд-Чероки». Поначалу, когда автомобиль помигал ему фарами, а из окна высунулась рука, и поманила его жестом, Пашка решил, что кавказцы, наконец, начали переговоры. В принципе, это был не самый плохой для него поворот. Мочить его не станут — нет никакого смысла. А вот предложить какие-никакие отступные, чтобы среди братвы не было разговоров про беспредел — вполне.

Но за рулем сидел мужик европейской внешности, с аккуратной бородкой. Кареглазый, с крупными чертами лица. В нем за версту чуялось нечто аристократическое. Как будто само выражение глаз выдавало многолетнюю привычку повелевать.

«Батюшки, какую птицу занесло на наше болото!» — Подумал Пашка. Потом приветственно кивнул, и залез в салон, на переднее пассажирское сиденье.

— Сейчас я отвезу тебя домой, — безо всякого предисловия начал «аристократ», — на заднем сиденье чемодан. Там миллион фунтов стерлингов. Они твои. Используй их на аукционе. До аукциона тебя будут охранять мои люди. Потом ты уж сам научись о себе заботится. Заведи нормальную охрану. Если останутся деньги после аукциона — купи себе пару друзей в прокуратуре и ментовке.

— Ага, — кивнул он, и добавил, совершенно невпопад, протягивая руку: — Меня Паша зовут.

«Аристократ» посмотрел на него, брезгливо поморщился, не открывая руки от руля, и ответил после некоторой паузы:

— Запомни на будущее, и никогда не повторяй этой ошибки: руку всегда первым протягивает старший. Будешь совать свою ладонь где попало, к месту и ни к месту — никогда не попадешь в приличное общество.

Пашка опустил ладонь на колено. Он хотел попросить неожиданного благодетеля остановиться, и послать его на три буквы. Но, в конце концов, смог задавить в себе это желание. Дело было важнее. Да и простое человеческое любопытство не позволяло ему отпустить ситуацию просто так.

— И что вам с того? — Спросил он.

— А это уже не твое дело, — все так же грубо ответил незнакомец.

— Ошибаетесь. Дело идет обо мне, и о моей жизни.

«Аристократ» с некоторым проснувшимся интересом глянул на него, и ответил:

— Просто бери деньги. Выкупай рудник. И начинай строить свою империю.

— Каков ваш интерес? Придете в один прекрасный день, и захотите забрать то, что я построил?

— Все, что ты построишь — останется тебе, и твоим детям, — покачал головой «аристократ», — тут нет подвоха, и камня за пазухой. Но да, бесплатный сыр только в мышеловках водится. Когда придет время — мне понадобиться от тебя одна услуга. Впрочем, не слишком обременительная. Тебе нужно будет отвести одного человека к указанной мной могиле.

— Могиле? — Растерялся Пашка, решив, что это скрытая угроза: возможно, его готовы наказать за излишнее любопытство.

— Ну, не совсем могиле, — как ни в чем не бывал пожал плечами «аристократ», — наверно, это будет ниша в колумбарии. Но суть это не меняет.

— Я не хочу вмешиваться в то, чего не понимаю, — сказал Пашка через минуту, немного поморщив лоб в раздумье.

— Чего ты, к счастью, не понимаешь, — прокомментировал «аристократ», — и у тебя выбора нет. Или миллион фунтов, и обещание один раз в жизни отвести одного человека на кладбище — или потерянный актив, а с ним и возможность построить свою деловую империю. Я же вижу — ты человек с воображением. И далеким прицелом. Скажи, что ты не думал о дальнейшем развитии? О других лицензиях? Об айпио на заграничных площадках?

— Думал, — неохотно признал Пашка, — в том-то и дело, что у меня воображение богатое. И жить мне нравится.

— О, поверь! Я и мои люди будут очень заинтересованы в том, чтобы ты жил долго и счастливо.

Похоже, незнакомец говорил искренне. Пашка умел чуять ложь. И это умение уже не раз спасало ему жизнь, иногда в самом буквальном смысле.

— Допустим, я соглашаюсь, — сказал он, — что дальше? Будут какие-то инструкции? Что за человек? Что за кладбище?

— Начнем с главного, — кивнул «аристократ», потом полез себе за пазуху, и извлек откуда-то из недр элегантного пиджака небольшую заколку для галстука из желтого металла с небольшим прозрачным камнем, — держи. Это тебе.

Пашка автоматически взял заколку, и повертел неожиданный подарок перед глазами, рассматривая. Качественная вещица. По ощущениям — настоящее золото. Вот только камень непонятный. Бриллиант — не бриллиант? Прозрачный, с легким желтым оттенком. Или это в свете уличных фонарей так кажется? Внутри словно бы серебристые блестки.

— Теперь ты под моей защитой, — снова кивнул «аристократ», — храни заколку, как Кащей свое яйцо. В нужный момент камень начнет светиться желтым светом. Ты почувствуешь, когда это произойдет. Где бы это ни случилось — уединись. Дотронься до камня. Тебе раскроется личность того, кого нужно будет отвести на кладбище. Остальные подробности проговорим у тебя дома.

Только теперь Пашка заметил, что «Джип» остановился напротив его подъезда.

Неделя выдалась тяжелой. И дело было вовсе не в неожиданном разоблачении «шалости» финансового департамента — к таким вещам он был готов всегда, и принимал их, не вовлекаясь эмоционально. На сердце давило какое-то странное предчувствие. Сны стали странными: он все чаще возвращался в прошлое. То благословенные девяностые, то поздний совок, то даже детство. Как будто нечто всеми силами пыталось ему напомнить что-то важное из его прошлого.

Потом подоспели новости про Аню, главу юридического департамента. И вот они действительно смогли пробить его, казалось, неуязвимую броню разделения личного и делового. Юрист ему нравилась, с первых дней работы. У нее было феноменальное чутье на ложь, она выкручивалась из любой, самой сложной ситуации. В этом они были схожи. Но теперь доказательства против нее были очень серьезными. Заместитель фиников уверяет, что смог залезть в ее личный аккаунт, и скачать переписку с китайцами. Не без помощи айти отдела, и службы собственной безопасности. Ясно, что против нее специально копали — но вся конструкция выглядела настолько логично и правдоподобно, что у Павла Сергеевича возникли некоторые сомнения.

А потом пришли тревожные новости из Колымы. Вроде бы Аня погибла вместе с водителем, молодым парнем из геологов — взрывников, которого отправили ее встречать. Причем не просто погибла; по ее машине стреляли из гранатомета, и этому есть прямые доказательства.

Юристы уверяли, что китайцы на такое вполне способны. Тем более предстояли серьезные переговоры по некоторым гринфилд-проектам, которые были вынуждено отложены на период пандемии. Но не отменены совсем, и вот-вот должны были возобновиться. Он очень на них рассчитывал, и провал был бы совершенно некстати.

Дальше ситуация еще сильнее запуталась. Поисковая партия, которая работала вместе с местным МЧС и прокуратурой, не нашла тела в машине. Да и сам автомобиль не сильно пострадал: никаких следов взрыва на фотографиях, только слегка покореженный кузов, да треснувшие окна.

Все существо Павла Сергеевича кричало о какой-то подставе, и двойной, или даже тройной игре против него. Он решил во что бы то ни стало добраться до подлинных файлов в личном аккаунте Ани. Финансисты и айтишники сказали, что, якобы она поменяла пароль, заподозрив взлом, и теперь у них в распоряжении только копии. Поэтому он дал поручение своим ближайшим подручным — бывшим ФСБшникам — во что бы то ни стало добыть доступ к ее компьютеру. И остался ждать результатов в своем рабочем кабинете.

И вот далеко за полночь, когда первые доклады уже должны были поступить, он вдруг ощутил странное нарастающее беспокойство. Когда это чувство вплотную подошло к границе с полноценной панической атакой, он вдруг вспомнил про старинную реликвию, полученную в подарок от неожиданного благодетеля. Точнее, даже не вспомнил: где-то на периферии сознания вдруг появился какой-то зуд, не дающий покоя, ощущение, что где-то что-то неправильно. Потребовалось время, чтобы он заметил специальную иконку оповещения на рабочем столе своего компьютера. Этот значок был программно связан с несложным приложением, которое контролировало фотоэлемент внутри давно закрытого, и почти забытого сейфа.

Какое-то время, первые несколько лет после встречи с таинственным благодетелем, он действительно носил заколку с собой, ожидая, когда вдруг появится таинственный свет. Но со временем придумал решение получше, и поручил его воплощение собственной службе безопасности — благо технически оно оказалось не сложным.

Павел Сергеевич нехотя поднялся с кресла, и подошел к сейфу, чья дверца сливалась с тяжелыми бумажными обоями. Электронный механизм, которым не пользовались больше десятилетия — с тех пор, как копания переехала в новый офис — сработал без нареканий.

Заколка лежала на черной бархатной подушке. А странный камень призывно мигал желтым огнем. На какую-то секунду у Павла Сергеевича возникла мысль: может, не стоит трогать камень? Просто закрыть сейф, удалить все программы, и сделать вид, что ничего не произошло? Соблазн был очень велик; за годы богатства и могущества он привык к ощущению защищенности, к тому, что ему дозволено играть не по правилам. Но что-то его остановило. Возможно, выражение глаз «аристократа». Такого он больше не встречал нигде и никогда, даже на переговорах с мировыми акулами бизнеса. В них была странная уверенность в незыблемости своих прав, и непререкаемая сила. Впрочем, будь обязательства более серьезными — он мог и рискнуть пойти наперекор, забыв об обещаниях. Но просто отвести нужного человека на кладбище? Почему нет, если это полностью избавляло его от обязательств?

Он решительно взял в руки заколку. Камень оказался чуть теплым на ощупь, словно живым. Павел Сергеевич поднес его к глазам, разглядывая завораживающее мерцание золотистых блесток, и вдруг отчетливо увидел портрет, который словно бы повис в воздухе у него перед глазами. На портрете, без всякого сомнения, была его любимица, корпоративный юрист и глава департамента Анна. Только одета она была очень необычно: вычурное синее платье со сложным кружевом, а на голове — тяжелая корона.

Они уединились в спальне под благовидным предлогом: нужно было обсудить планы, которые не предназначались для посторонних ушей, раз уж они приняли коллективное решение оставить второго боевика в живых. Саша охотно остался на охране — тем более, что физически ему стало гораздо лучше. Закончив с допросом боевика, Анна подошла к нему, и проделала какие-то пассы руками. Саше тогда показалось, что на одном из её пальцев сверкала яркая синяя точка, но приглядеться возможности не было. Как бы то ни было, но синяки и отеки сильно уменьшились, даже боль в разбитом зубе перестала быть нестерпимой, превратившись только в легкое неприятное ощущение инородного тела в челюсти. Артур тоже был с ним. Устроился на диване, и бросал недоверчивые взгляды на дракона, свернувшегося клубочком посреди кабинета, на мягком белом ковре. Борис боялся лишний раз пошевелиться, и старался тихо дышать.

— Это агентура Грегора, — сказал Питер; он стоял напротив окна, скрестив руки на могучей груди, и напряженно вглядывался в темноту, — я не знаю, почему мои люди не перехватили их вовремя. Наш промах. Надо будет разбираться.

— Меня больше всего волнует выстрел из гранатомета, — сказала Анна, стараясь отвести взгляд от торса своего охранника; по правде говоря, ее сейчас волновал совсем не гранатомет, а собственные эмоции, вдруг вышедшие из-под контроля, — ведь попасть в машину было совсем не сложно. Зачем стрелять в склон?

— Нужен подробный анализ на местности, — Питер пожал плечами; Анна не могла отвести взгляд от игры его мускулов, — без него это просто гадание на кофейной гуще. Возможно, ты просто усложняешь ситуацию. В конце концов, было довольно темно, и расстояние приличное.

— Может, ты и прав, и я просто себя накручиваю, — она подошла ближе, и встала рядом, тоже посмотрев в окно.

— Как быстро он может приехать? — Спросил Питер, поглядев на небо. Анна залюбовалась его мужественным профилем: правильный благородный нос, широкий мужественный подбородок… как много лет она провела в совершенной уверенности, что его не интересуют женщины?.. Впрочем, наверно, это было к лучшему. Роман между уважаемой и любимой в народе королевой, и охранником, пускай даже высшей касты, мог вызвать непредсказуемые последствия. Но это там, в Озерном Королевстве! Теперь же Анна неожиданно почувствовала, насколько сильно Костный Мир врезался в ее сознание, и произвел там необратимые изменения.

Она не считала Питера ниже себя. В конце концов, здесь у нее были и более простые любовники — Анна никогда не была пуританкой и, хотя и продолжала искать настоящее счастье, не отказывала себе в удовольствии мелких интрижек, и ни к чему не обязывающих свиданий.

Теперь, когда нашелся Арти, остальные проблемы не казались ей чем-то неразрешимым, несмотря на всю серьезность. Она чувствовала себя как никогда счастливой. Живой. Её распирала энергия, очень хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поделиться этим новым ощущением полноты жизни.

Анне остро хотелось секса. И, похоже, Питер начинал это понимать. В какой-то момент она поняла, что он старается встать так, чтобы ей не было видно его промежность.

Плотина рухнула неожиданно. В какой-то момент, когда она как бы невзначай задела его рукой, он просто сжал ее в своих лапищах, и поцеловал так, как никто до него этого не делал. Нежно и властно одновременно.

На какое-то время правитель и подданный поменялись местами. Он владел ей, полностью и безраздельно. И она без колебаний признала за ним это право, отдаваясь целиком, без остатка.

Экран смартфона вспыхнул; аппарат с зудением поехал по столу. С экрана на Павла Сергеевича, нахмурившись, смотрел Борис, один из его доверенных людей в службе безопасности. Звонок задержался больше, чем на три часа к оговоренному времени, поэтому, оттягивая зеленый бегунок, чтобы ответить на вызов, он не ждал ничего хорошего. Голова заранее болела, когда он представлял себе, сколько всего предстояло сделать в ближайшие дни, и даже часы, чтобы найти Анну. Проблемы со взломом аккаунта — мелкие цветочки. Он собирался задействовать тяжелую артиллерию. И он обязательно найдет ее — живой или мертвой.

— Павел Сергеевич… Шеф… — Её голос в трубке звучал спокойно и устало, — вот зачем вы так, а?

От груди отлегло; он даже поймал себя на том, что улыбнулся.

— Аня, — сказал он, — очень рад тебя слышать. Рад, что ты выжила.

— Ваш человек погиб, — сказала Анна, все таким же усталым голосом, — а мог бы жить. Если бы был умнее.

— Кто? С вами кто-то был в машине? Мы не нашли никаких тел, — он не сразу понял, что речь идет о тех, кого он направил для взлома аккаунта.

— Они пытали Сашу, — продолжала Анна, — я не могу такое терпеть. Это за гранью.

— Погоди… — Шеф пытался сосредоточится, но мысли как назло разбегались, и прятались, как муравьи перед дождем, — я не очень понимаю. Ты где сейчас? На руднике? Вы выбрались из тайги?

— Я дома, шеф, — все так же спокойно проговорила Анна, — приезжайте. Нужно поговорить. Между нами теперь не просто недоразумение — между нами кровь.

Шеф приехал один, и это обстоятельство обрадовало Анну. Значит, все не так плохо. Значит, действительно могут быть просто недоразумения с тяжелыми последствиями, когда играешь на таком уровне.

Она едва успела привести себя в порядок после «деловых переговоров» с Питером. Тогда, в моменты долгожданного и острого наслаждения, она даже не думала о сопутствующих обстоятельствах. Доверилась себе, и позволила просто жить. Теперь же Анна испытывала жуткое смущение перед Арти. Догадался ли он? Подозревает ли? И если да — то как отнесется? Мать, которая оставила его взрослеть одного, в первый же день после воссоединения находит себе любовника. Посчитает ли он считать ее легкомысленной? У нее не было ответов на эти вопросы. В сущности, она ведь совсем не знала своего сына. Они познакомились чуть больше суток назад. Оставалось только надеяться на сердце, которое не подвело ее; надеяться, что сердце Арти тоже окажется ему добрым помощником.

Анна своим волевым решением отдала Питеру рубашку боевика. Поначалу начальник охраны пытался протестовать, и брезгливо кривил нос — но, заметив твердый взгляд королевы, смирился. Размер почти подошел — разве что на плечах ткань рисковала треснуть по швам, но выбирать не приходилось. После того, что произошло, негоже ему разгуливать с голым торсом на виду у всех.

При этом самого боевика оставили совершенно голым. По мнению Анны, он итак слишком легко отделался за то, что они с напарником сотворили с Сашей.

Шеф отреагировал на наготу помощника спокойно. Не стал морщится и отводить взгляд. Еще один плюс в его пользу.

— Возвращаю тебе твой вопрос, Анна, — сказал он, оглядев присутствующих в ее кабинете (Хэйчжулуна благоразумно спрятали в спальне), — зачем ты так?

— Саша, покажись Павлу Сергеевичу, пожалуйста, — попросила она; Саша, смущенно опустив глаза, вышел из тени в дальнем углу кабинета. Конечно, после вмешательства Анны его раны уже не выглядели такими ужасающими, но все равно синяки и кровоподтеки были очень красноречивы, — сравните теперь, — Анна обратилась к Шефу, — кто выглядит лучше? Когда я нашла Сашу, он был в худшем состоянии. Эти выродки раздели и примотали его скотчем к этому креслу.

— Александр, — шеф вдруг взял официальный тон, и посмотрел в глаза Саши, — я оплачу лечение. И с меня компенсация в размере… скажем, годового оклада с премиями. Надеюсь, этого хватит, чтобы компенсировать ваши неудобства?

Саша с достоинством кивнул.

— За три года, — вмешалась Анна, — три года, шеф. Он не просто это все вытерпел — он меня не сдал.

— Три так три, — кивнул шеф, — а теперь прекратите это, пожалуйста, — он махнул в сторону застывшего на стуле Бориса.

— Питер, отвяжите его, — распорядилась Анна, — дайте штаны, халат и пусть убирается на все четыре стороны.

Когда Питер вывел боевика, а Саша, повинуясь врожденному чувству такта, вышел из комнаты вслед за ними, увлекая за локоть Арти, Анна сказала:

— Что вам про меня наплели, шеф? Поговорим?

— Поговорим, Аня, — тяжело вздохнул Павел Сергеевич, и огляделся в поисках кресла. Анна указала на кушетку под картинами, — отчего ж не поговорить.

Они разместились друг на против друга — шеф на кушетке, Анна на небольшом кресле, из тех, что стояли возле журнального столика.

— Наплели многое Аня, — вздохнул шеф, — и доказательства серьезные дали. Признаюсь, я начал сомневаться. Поэтому и послал парней, чтобы добыть точную информацию. Что, кстати, случилось с Глебом?

— Это второй боевик? — Уточнила Анна; Шеф согласно кивнул, — несчастный случай, можно сказать. Он плохо обращался с огнем. Неверно оценил ситуацию.

— Хотелось бы поточнее, если можно, — сказал Шеф, глядя Анне в глаза.

— Его сжег дракон, — ответила королева, выдержав взгляд, — пепел у меня в саду, в урне.

— Это какая-то новая система охраны? Высоковольтное скрытое ограждение? — Попытался указать Павел Сергеевич.

— Дракон это дракон, — Анна пожала плечами.

— Хорошо, — Шеф кивнул, — оставим это пока. Хотя останки… пепел, как ты выразилась… все же понадобится. Он вроде не женат был — но мы постараемся найти близких. Похоронить по-человечески.

— Надеюсь, что нет, — искренне сказала Анна, и тут же поправилась, — то есть, не про похороны, конечно. Пускай покоится, как положено. Я надеюсь, что его никто не ждет.

Помолчали.

— Да, собственно, зачем я… — первым заговорил Павел Сергеевич, будто бы спохватившись, и неожиданно добавил: — Кофейку не найдется у тебя, Аня? А то зябковато ночью стало… старею я, наверное. Кровь не греет. А нам еще на кладбище ехать сегодня.

Анна удивленно подняла брови.

Глава 8

Отрицание магии

Добираться пришлось на двух машинах. Питер ни за что не хотел отпускать Анну, и у него для этого были веские основания. Оставлять же в доме дракона без надзора тоже было бы неправильно: мало ли кто из соседей решит утром зайти поздороваться? Особенно, если кто-то заметил отблески огня ночью, или незнакомцев на подъездной дорожке. Поэтому решили выдвигаться все вместе.

Павел Сергеевич обстоятельно, ничего не утаивая, рассказал Анне о встрече с незнакомцем, который подарил ему миллион фунтов, и взял обещание когда-то привести ее на кладбище. Она почувствовала его искренность, и это до определенной степени помогло восстановить доверие.

Между тем, ситуация становилась все более запутанной. Заколка, о которой говорил шеф — магический артефакт, судя по всему. Работающий в костном мире, значит, заряженный по высшему разряду стихийной магией. Кто же мог в прошлом предположить, что Анна окажется здесь, в поисках сына? И что этот некто мог ей сказать?

По правде говоря, у нее было одно предположение. И оно ей совершенно не нравилось. Настолько не нравилось, что она предпочитала о нем не думать, оставив на периферии сознания — чтобы лишний раз не будить лихо.

Когда добрались на место, уже начало светать. Кирпичная ограда кладбища мрела в серой рассветной дымке. Разумеется, главные ворота были закрыты — и они проехали дальше, до места, где улица пересекает железнодорожные пути, и встали на неприметной парковке у моста.

Анна растерянно смотрела на стихийное кольцо, и ловила себя на странном ощущении: совсем недавно она будто бы не замечала это украшение, не отдавала себе отчета в том, почему постоянно его носит, даже чуть светящийся огонек в камне не вызывал у нее лишних вопросов. Словно так было надо, и так было всегда. Словно кольцо было продолжением его тела. Теперь же, по мере приближения к кладбищу, происходило что-то зловещее. Огонек чуть мерцал, будто готовясь погаснуть. Его свет стал совсем тусклым. Она подняла ладонь, и попыталась сотворить простейшее заклинание — вызвать росу на стекле. Ей удалось добиться, что боковое окно автомобиля чуть затуманилось — но ценой огромных усилий.

— Что-то не так? — озабоченно спросил Артур.

— Странно, — тихо пробормотала Анна, — мы словно в костном мире костного мира… магии настолько мало, что опереться не на что… тут стерильно.

Артур растерянно пожал плечами, кивнул в ответ, и открыл дверь.

Питер и его сводный брат-дракон ехали в машине шефа, там было достаточно места, хотя и пришлось сложить задние сидения.

— Саша, ты останешься здесь, — сказала Анна прежде, чем закрыть дверь салона, — держи ключ, — она передала помощнику бесконтактную метку, — В соседней машине останется дракон. Если он вдруг решит выйти прогуляться… вряд ли, конечно — он слушается Питера, но мало ли, — Анна пожала плечами, — в общем, если что — звони шефу, сразу же. Понял? Мне нужен кто-то на месте, чтобы следить за всем. Если что заметишь тревожное — смело заводись, и уезжай. Мы разберемся.

— Я не уеду просто так! — Запротестовал Саша, но Анна кивнула, и захлопнула дверь, не ответив.

— Можно дать охране денюшку, — предложил Павел Сергеевич, — если сможем ее разбудить.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Питер, — нам бы поменьше светиться.

— Согласен, но как быть с забором? — Развел руками шеф.

— Он не такой уж и высокий, — ответила Анна, — я бы смогла перелезть.

— Но я бы не смог.

Питер улыбнулся, пробормотал: «С Вашего позволения», — и подхватил Павла Сергеевича под обширную талию. Улыбка на его лице сначала стала очень напряженной, а потом и вовсе пропала. Он смог поднять шефа, и напружинил ноги, словно приготовившись к прыжку, но потом передумал.

— Да что ты себе думаешь! — Задыхаясь, возмутился шеф, и добавил нецензурное ругательство.

— Прошу извинить, — пожал плечами Питер, — не ожидал осечки, — и добавил, обращаясь к Анне, — моя королева, что-то тут глушит даже остатки магии. Я не смог активировать мощнейший амулет силы, спрятанный в ногте. Он рассчитан как раз на Костные Миры — но тут просто сдулся.

— Хэйчжулун может помочь? — Спросила Анна.

Питер округлил глаза, но согласно кивнул.

Конечно, они сильно рисковали, хотя улицы и были совершенно безлюдны в ранний час. Питер заметил несколько уличных камер наблюдения поблизости. Их пришлось нейтрализовать старым проверенным способом — с помощью метко запущенных камней.

Дракону явно не понравилась работа живой лестницы, но он оказался удивительно эффективен в этой роли. Твердая шершавая чешуя, и сгибы конечностей находились как раз на нужных местах, чтобы даже грузный и неповоротливый человек, вроде шефа, мог, хоть и с некоторым трудом, забраться на забор. Чтобы обеспечить безопасный спуск на той стороне, Хэйчжулуну пришлось перелететь препятствие, разметав прошлогодние опавшие листья, и кое-какой мусор.

После того, как Анна и Павел Сергеевич благополучно оказались на территории кладбища, Питер вернулся к автомобилям вместе с драконом, чтобы помочь брату справиться с дверными ручками. Надежно спрятав Хэйчжулуна, охранник вернулся, и одним прыжком преодолел ограду, совсем без помощи магии.

— Кажется, сюда, — сказал шеф, задумчиво потерев подбородок, и повел их узкими проходами между могилами.

Шли довольно долго. Анна заметила, что некоторые могильные камни были совсем древними. Восемнадцатый век, судя по датам. Надписи того времени хоть и были порядком сточены временем, все-же можно было определить, что они не на русском.

— Кого здесь хоронили? — Спросил Артур, тоже с удивлением разглядывая древние могильные плиты, — это совсем не похоже на обычное русское кладбище!

— Иностранцев раньше, еще с петровских времен, — ответил шеф, не оборачиваясь, — тут ведь немецкая слобода была. Кладбище изначально протестантское. Это уже потом, после революции, стали хоронить всех. А основали его как чумное, оно в то время за границей города было.

Артур поежился.

— Мы на месте, — наконец, сказал шеф, — вот эта могила, — он указал на неприметный серый памятник, стоящий лицом к ограде.

Анна обошла вокруг могилы, подошла к памятнику, и присела, вглядываясь в полустертый древний рельеф. Сомнений никаких быть не могло: она узнала профиль покойного мужа. Алый король представал на рельефе в расцвете сил и молодости. Несмотря на то, что изображение сильно пострадало от времени, в каждой уцелевшей линии чувствовалась внутренняя сила и воля. Она едва успела задуматься о том, что бы это могло значить, как приметила необычный узор внизу на памятнике, под портретом. Правильный круг и лучистый кристалл наверху. Анна невольно потрогала стихийное кольцо на пальце, где едва заметно мерцал камень. Символ был слишком понятен, и очевиден.

Она колебалась какое-то время, но потом решительно поднесла палец с кольцом к символу на памятнике. Голубая искорка вспыхнула, послышался легкий треск, в воздухе пахнуло озоном. Часть надгробия отъехала вперед, открывая доступ к довольно узкой и неглубокой нише. Анна протянула руку, и извлекла конверт из толстой вощеной бумаги. На лицевой стороне изящными завитушками эльфийского Эльдарина было начертано: «Владыке воды исключительно в руки», ниже более мелким шрифтом и почему-то глаголицей: «Ⰲⱀⱆⱅⱃⰺ ⱂⱁⰳⰺⰱⰵⰾⱐ ⱅⰲⱁⱝ», еще ниже кириллицей: «Внутри погибель твоя».

Анна не колеблясь вскрыла конверт. Само письмо, несмотря на лингвистические изыски на конверте, было написано на вполне современном русском. Выходка в духе ее мужа — Алого Короля.

Она поднялась, отошла к ближайшему фонарю, тоскливо светившему ровным оранжевым светом, и углубилась в чтение. Ее благоразумно никто не прерывал.

«Пишу тебе, моя дражайшая повелительница и госпожа. Сколько раз эта ситуация была обыграна в пьесах, и воспета в добрых книгах — но вот, ты встретила ее в реальности. Поэтому напишу теми же словами, как писали об этом задолго до меня. Если ты читаешь эти строки — значит, меня нет в живых, а мой план приводится в исполнение.

Это значит, моя дорогая, мне понадобится твоя помощь. И задача эта сложная, под силу только подлинной стихийной владычице, коей ты, безусловно, являешься. Да, опережая твой вопрос, скажу: конечно же, я выбирал тебя, уже зная кто ты. Тебя рекомендовала моя бывшая невеста, так и не ставшая мне женой. Владычица Воды, которая была до тебя. Вы встречались, когда ты была совсем маленькой. Безусловно, ты помнишь это, хотя, наверно, и старалась забыть.

Для чего тебе помогать мне? Ведь сейчас ты думаешь, что я — злодей и душегуб, коих наш свет не видывал, и место мне в небытии, куда меня и отправили. И все это, без всякого сомнения, так. Поэтому я себя судил, и своими руками вынес себе приговор.

Оракул показывал, что мой главный враг был настолько безжалостен, что вымарал меня из реальности, оставив только глаза, на самой вершине высокой башни, чтобы я мог наблюдать крушение всех своих надежд и чаяний, не имея возможности вернуться к бытию.

Вот мы и подошли к самому главному, моя госпожа. Я должен тебе рассказать о своем враге.

Он невероятно могуч. Он творит миры, и стирает их одним движением мысли. Мне не посчастливилось быть его орудием. Возможно, он сотворил меня — годы или века назад. Возможно, я — молодой успешный правитель — всего-то неудачно попался ему на глаза. Он сделал из меня главного злодея многих миров, который должен был разрушить одну из грандиознейших мультивселенных бесконечного мироздания. Но он оставил мне частицу свободы воли. Полагаю, потому, что с простыми куклами играть невероятно скучно. И я воспользовался этой лазейкой по полной программе.

Я третировал наше несчастное любимое королевство, и ближайших соседей — тогда как мне назначено было сокрушать миры, рушить лучи, на которых покоится мироздание.

Я не мог победить. Потому, что я не знал и не знаю — кто он, мой повелитель, и мой рок. Его должны будете найти вы. Моя королева, и мой наследник. Я лишь могу подсказать, как это сделать. Только убив моего врага, мы сможете безопасно править нашим королевством, вернуть себе власть, которую у вас, согласно моему плану, уже отняли.

Отгадай загадку сына. Смотри глазами, а не сердцем.

Отгадав загадку сына, ты поймешь этот мир.

Поняв этот мир, ты найдешь запор, отрицающий магию.

Найдешь запор — уничтожь его.

Возьми дракона, и жезл драконоборца.

Соедини их под кровавою луной.

Сожги запор драконьим огнем.

Воскреси троих творцов с этого кладбища.

Отведи троих творцов к оракулу.

Спроси оракула число моего рока.

Найди того, кто живет под этим числом.

Убей его.

Когда творец умрет — рок перестанет довлеть над мирами.

Упокой троих творцов.

Правь, там, где твое сердце.

И пусть наш сын правит там, где я ему заповедовал».

На этом письмо заканчивалось. Дочитав до последней строчки, Анна еще успела удивиться — как такой текст объемный текст спокойно уместился на небольшом листе пергамента? А потом вспыхнула большая королевская печать ее мужа, которым было заверено письмо, строчки начали переливаться всеми цветами радуги, и буквы исчезли. Еще через секунду сам пергамент осыпался к ее ногам невесомой горсткой пепла.

— Что там было? — Первым спросил Артур, разочарованно глядя на останки письма.

— Загадки, — пожала плечами Анна, и добавила, обращаясь к начальнику своей охраны: — Питер?

— Да? — Ответил тот; он стоял чуть поодаль, по старой привычке «сканируя» близлежащие кусты и могилы, — моя королева?

— Посмотри, пожалуйста, на Арти, — попросила она, — может, ты видишь что-то необычное? Я не могу смотреть на него беспристрастно, как ты понимаешь, но, возможно, есть что-то, что тебя насторожило бы?

Питер отчего-то смущенно опустил глаза.

— Простите, моя королева, — пробормотал он.

— За что я должна тебя простить? — Насторожилась Анна.

— За молчание, — ответил Питер, глядя ей в глаза, — я не посмел лишить вас надежды, хотя главный вопрос был на поверхности. Но его не замечали. Или старались не замечать. Вас можно понять, материнское сердце сильнее разума. Остальные придворные… мне сложно сказать, сколько догадалось, как я. Но наверняка такие были.

— Питер, хватит с меня загадок на сегодня. Мне нужны ответы. Простые и четкие.

— Арти не должен расти в костном мире. И не должен стариться, как вы или я, — ответил Питер, — мальчик, которому вечно три года, должен был привлечь всеобщее внимание. Мы пытались найти информацию о таких историях — но ничего. Мы… я был уверен, что вас обманули, моя королева. Но не находил в себе сил, чтобы лишить вас надежды.

Анна посмотрела на Арти. Нет, её сердце не ошиблось — перед ней действительно ее сын. Эти глаза, эти черты лица, даже этот родной запах — кое-какие вещи не меняются с возрастом, и родитель всегда может опознать своего ребенка. Но ведь и Питер прав! Почему она была так слепа, почему не подумала об этой очевидной несуразице? Она, королева, чей разум был в состоянии плести сложнейшие международные интриги, или вести корпоративные войны, если угодно — почему он дал сбой?

У нее не было ответа на эти вопросы. По крайней мере, пока. Но нужно было двигаться дальше. Загадки Алого Короля требовали решения — и вовсе не потому, что так было угодно его воле. Этого требовало элементарная потребность в выживании. У нее отняли королевство, ее пытались убить, вместе с сыном. Если для того, чтобы получить ответы, нужно сыграть по правилам, и пойти на поводу давно погибшего мужа — что ж, она готова и к такому повороту.

— Об этом было написано в письме? — Неожиданно вмешался в разговор Павел Сергеевич.

— Что? — Переспросила Анна, поглядев на шефа с недоумением.

— Про твоего сына, — ответил шеф, — кстати, почему он не должен стареть? И что такое костный мир?

Королева тяжело вздохнула, и беспомощно посмотрела на Питера.

— Вы уверены, что хотите это знать? — Спросил Питер, обращаясь к шефу.

— Нет, — развел руками тот, — не уверен. Но если этого знать не стоит — хочу хотя бы понимать, почему. Про настоящего дракона в моей машине забыть будет сложновато, знаете ли. Я итак полжизни был слишком нелюбопытен. И должен хотя бы понимать, что мне угрожает.

— Ладно, — кивнула Анна, — в конце концов, это будет честно. Павел Сергеевич, если все пойдет так, как было написано в письме — скоро вы не узнаете наш мир. Вы, наверно, уже поняли, что миров довольно много, и все — очень разные. Некоторые — волшебные. В них можно управлять реальностью с помощью магии. А те миры, где магии очень мало, или нет совсем — называются костными. Этот мир, по всем признакам, должен быть костным. Но, похоже, тут все не так просто.

— Алый Король — уроженец этого мира? — Догадался Питер.

— Верно, — кивнула Анна, — поэтому для его сына время тут идет так же, как и в моем родном мире. Он дитя обоих миров.

— Но это значит, что… — Начал Питер, но Анна его перебила.

— Алый Король был магом, и довольно сильным. А сильные маги не рождаются в костных мирах.

— Мы в магическом мире, — констатировал Питер, — который кто-то лишил магии.

Глава 9

Гости и яд

Приближение серьезных катаклизмов народ чувствует даже раньше, чем роковую неизбежность неприятностей осознают правители. Напряжение распространяется в народе, подобно лесному пожару. Вещи, на которые в другое время не обратили бы никакого внимания, становятся поводом для соседских пересудов. Но самый верный признак — полки в магазинах. Амулеты огня смели уже второго дня как. Даже самые плохие, производства Окраинных княжеств. Спустя короткое время исчезли и самые обыкновенные спички. Потом пришел черед продуктов и средств их сбережения. На коне оказались стихийные маги воды — те из них, кто мог заговаривать ледники. Кто-то всего за пару дней смог сколотить состояние, на которое быстренько перевез семью в теплые края, в Дальние Королевства, что за Эреборским княжеством. Неплохо подзаработали и гномы, со своими новомодными жестяными консервами. Они же подряжались в рытье подземных амбаров и бункеров — а тут вдруг заказов стало настолько много, что к работам привлекли все гномье население, включая малолетних детей и старух, что само по себе дело для подгорного народа неслыханное.

Конечно же, органы власти на местах продолжали работать, внимательно прислушиваясь к тому, куда подует ветер. Нужные докладные записки от самых порядочных давно полетели по инстанциям. Но, пока не было открытых бунтов, и предприятия работали — формального повода вмешиваться в ситуацию вроде как не было. Хотя начальники жандармерии, разумеется, благоразумно ввели полуказарменный режим заранее.

Многим было ясно, что полыхнет. Многие чуяли перемены, и сетовали на доверчивость Королевы, открывшей своим указом о престолонаследии ящик Пандоры. Неясно было одно — откуда именно придет беда. До недавнего времени.

Джосс бежал вдоль берега. Возможно, какой-то врождённый инстинкт не дал ему слишком углубиться в сушу — а ведь потайные тропки и тенистые рощицы выглядели так заманчиво. Он, конечно, не мог знать, что на всех трактах давно выставлены патрули, а любые мало-мальски проходимые места прочесывались верными лично Лаврентию жандармами. Много позже, размышляя об этом эпизоде, он предпочитал думать, что его спасла собственная интуиция. И только в глубине души навсегда поселился червячок сомнения, который осторожно напоминал, как вспотевшая ладонь сжимала фибулу, как ласково грел ладонь волшебный камушек. И ноги словно бы сами несли его в нужном направлении. Магию внушения так легко замаскировать под собственную волю, особенно в критических обстоятельствах.

К полудню он порядком запыхался. Нестерпимо хотелось пить. Но он упрямо продолжал двигаться вперед, пока за очередным холмом не наткнулся на засаженное крупными подсолнухами поле. Сразу за полем, на краю леса, примостились строения небольшой семейной фермы. Над покатой черепичной крышей вился сизый дымок, поднимающийся из аккуратно побеленной трубы.

Поколебавшись секунду, он твердо направился к ферме, по утрамбованной колее от телеги, ведущей через поле. В конце концов, он не сможет долго жить в лесу, подобно волку. Если он хочет разобраться, что случилось, и как-то помочь своей королеве — придется искать помощи других людей. Ему очень хотелось бы верить, что в стране достаточно верных подданных, чтобы этот план не выглядел полнейшим безумием.

Семья Баум владела небольшим, но исключительно удачно расположенным участком сельскохозяйственной земли. Недалеко был крупный казенный тракт, соединяющий столицу, Каупункилинн, «город-под-замком», с крупнейшим финансовым и промышленным центром — Ярвикаупун. Чуть подальше крупный узел новенькой гномьей железной дороги, совсем недавно соединившей все Озерное Королевство через обширную сеть тоннелей и мостов. По границе участка шел крутой обрыв над морем. Живописные места: если знать, где спуститься — можно полюбоваться сетью водопадов, которые формировали ручьи, питающие плодородные земли из подземных источников.

Урожаи тут собирались исключительные. Если бы Баумы принимали участие в национальных конкурсах — они легко бы могли выиграть и Золотой Плуг, и Золотую Мотыгу, но они не хотели привлекать к себе излишнего внимания. Несколько лет назад Кимми, главе семейства, удалось заключить исключительно выгодную сделку, по которой всю свою продукцию они поставляли исключительно ко двору. Кроме небольшой ее части, которую они имели право оставить для собственного потребления. Это гарантировало лучшую закупочную цену, которая не зависела от рыночной конъюнктуры. И тем не менее, большую часть дохода семья получала вовсе не от богатых сельскохозяйственных земель. Баумы были моряками, уже в десятом поколении, если считать народившихся зимой двойняшек — Миру и Славу — которые, безусловно, рано или поздно перейдут к управлению семейным предприятием. И моряками они были не совсем обычными.

Согласно легендам, когда-то давно в этих водах водились настоящие снарки. Если съесть сердце этих смышленых и игривых морских зверьков — можно излечить любую болезнь. Считалось, что всех снарков давно перебили, причем в последние годы их сердцами лакомились вовсе не умирающие люди, а богатые и преуспевающие гурманы, готовые заплатить любые деньги, чтобы отведать самый дорогой в мире деликатес.

Только снарки по-настоящему не вымерли. Они приспособились к этому миру, научились выживать. Удивительный факт — сердце снарка, даже умершего от естественных причин, то есть падшего, не накапливало трупных ядов, и сохраняло все свои целебные свойства. Снарки знали об этом, и выбрали одного из предков семейства Баумов, чтобы поведать им эту тайну, и заключить договор. Потому что Баумы — даром, что жили на берегу, в таком приметном месте — все-же никогда не допускали охоту на живых снарков, даже когда за это предлагали баснословные деньги.

Разумеется, подходя к дому с нарядным резным крыльцом, и красными терракотовыми ступенями, Джосс всего этого не знал. Его мучала жажда и голод; он рассчитывал только на традиционное гостеприимство жителей Озерного Королевства, что ему не откажут в еде и убежище. И, конечно же, он получил то, на что рассчитывал.

Ему выделили комнату на втором этаже, с отдельной ванной комнатой и санузлом. Изнутри дом фермеров выглядел куда богаче и солиднее, чем снаружи: новейшие модели специализированных серво-големов, сторожевые камеры-элементали, аккустические системы, которыми не побрезговал бы и королевский двор. Разумеется, водопровод, и автономная канализация на негаторах патогенов, которые могли перерабатывать нечистоты сразу в удобрения, и распределять по полям. До вечера Джосс отсыпался, гостеприимные хозяева предоставили ему такую возможность, не донимая расспросами, и пригласили только на ужин, деликатно прислав серванта-голема с уведомлением.

Голем стоял у двери, тихонько позвякивая колокольчиком. На его лбу была прикреплена записка, текст которой заботливо подсветили люмин-элементали, как только Джосс обратил на него внимание:

«Дорогой незнакомец! Мы, семья Блум, будем рады видеть Вас за скромным семейным ужином, который ожидается не позднее, чем через пятнадцать минут. Нижайше просим прощения, но Ваша одежда была в непотребном состоянии, и мы позволили себе отдать ее голем-прачкам, чтобы привести ее в порядок. Никто из живых обитателей дома никоем образом возможного содержимого вашего гардероба не касался. Будем очень рады Видеть Вас. Здоровая еда — это дар Единого Начала, это здоровье и благополучие. Счастье, когда есть чем делиться».

Только теперь Джосс осознал, что вышел открывать дверь в одних трусах. Он смутился, встал боком, но все-же взял предложенный големом стилус, и нацарапал на приготовленной для его ответа восковой доске:

«Досточтимые хозяева. Я, Джосс Бартон, с чувством великой чести и удовольствия принимаю ваше приглашение, и прибуду на ужин, как только оденусь. Разделять дары Единого Начала — обязанность всех разумных обитателей нашего благословенного мира».

Голем кивнул деревянной головой, присел в неловком книксене, и со скрипом удалился в сторону лестницы.

«Только религиозных фанатиков не хватало, — подумал Джосс, одеваясь, — я же со школы не читал „Началия“! А ну как устроят допрос по догмам? Насколько они тут строгие ортодоксы?»

Но его опасения оказались напрасными. Блумы вовсе не были религиозны — просто Павел, младший сын, обратив внимание на вычурный парадный казенный камзол Джосса настроил голема на максимальный уровень придворного этикета. А те, кто программировал голема, понятие о придворном этикете почерпнули из очередного репринта нашумевшего издания рекомендаций придворным, датированным позапрошлым веком. Кому-то из стендап-комиков из вечернего шоу пришла в голову блестящая мысль начать цитировать этот фолиант на своих выступлениях, которые имели заметный успех. Это и привело к тому, что несчастную книгу перепечатали, довольно большими тиражами. И теперь значительная часть простых подданных королевства искренне считает, что вельможи вынуждены мочиться под столом во время продолжительных королевских пиров, в специальные вазы — потому что встать из-за стола до короля — это верный признак измены. И еще много чего в таком же духе.

Спустившись вниз, Джосс заметил, как старший Блум недоуменно изучает табличку с его ответом, выдержанном в лучшем духе придворных традиций позапрошлого века. При виде Джосса вся семья поднялась. Повисло неловкое молчание.

— Э-э-э… — Джосс посчитал своим долгом первым его нарушить, — добрый вечер? — Пробормотал он неуверенно.

— Добрый, — кивнул старший Блум, — мндам… э-э-э… не желаете ли… вина?

— Отчего же, — заметив растерянность семейства, Джосс справедливо заподозрил недоразумение с этикетом в настройках голема, — по идее, вы должны были бы мне предложить первому отрезать кусок бедра антилопы моим мечом, — улыбнулся он.

Кими улыбнулся в ответ, сначала неуверенно, а потом рассмеялся в голос.

— Простите великодушно, — сказал он, успокаиваясь, — мы не часто пользуемся домашней техникой. И, если уж совсем честно, очень редко в наши края заносит чиновников вашего уровня. Похоже, эти штуковины действительно могут обучаться по книгам, в точности, как было сказано в инструкции. Правда, мозгов это им не прибавляет.

— Спасибо за гостеприимство, — кивнул Джосс, — очень признателен.

— Давайте все-же к столу, — предложил старший Блум, — негоже вести разговоры на пустой желудок, ничего путного не выйдет.

Джосс кивнул, улыбнулся, и занял предложенный стул.

Блюда приносил и подавал на стол не очередной новомодный голем, а сама матушка Блум. Мудрая женщина не стала доверять тупой технике плоды своего кулинарного творчества. Именно творчество — потому что ее блюда сложно было назвать банальной домашней стряпней.

На закуску было карпаччо из свежайших морских лилий, чуть спрыснутых кукурузным уксусом, дополненных тонко нарезанными ароматными огурцами. На горячее — огромная рыба-трюфель, запеченная на углях в домашней печи. Знатный деликатес, Джосс даже не помнил, когда в последний раз видел рыбу-трюфель таких размеров, хотя и бывал регулярно на королевских пирах. Он наслаждался необыкновенно вкусной едой, не забывая благодарить хозяев.

На десерт матушка принесла поднос мангового сорбета на сливках. И, хотя Джосс наелся так, что вовсе не был уверен, что в животе осталось место для этого угощения, мороженое оказалось таким вкусным, что он съел целых два порционных шарика.

— Огромный флот эльфов стоит за горизонтом, — безо всякого перехода от ничего не значащей застольной болтовни начал Кими, когда матушка принесла чай, — похоже, ждут сигнала. Среди них — черный корабль драконоборца. Что происходит, дорогой друг? Нас завоевывают? Что случилось в столице, почему вы здесь? Королева еще жива?

Джосс вздохнул, отодвинул опустевшую тарелку, и приготовился отвечать.

— Его обязательно найдут, дорогой коллега. Даже не сомневайтесь. В любом случае — что может один-единственный адъютант? Он ведь декоративная фигура. Личный слуга. Не стоит так из-за него беспокоится, и нас вдосталь более важных дел, — Лаврентий старался держаться с Грегором на равных, но в его голосе то и дело проскальзывали заискивающие нотки. Несмотря на события последний дней, он выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Даже его волосы, вопреки обыкновению, были в полном порядке — аккуратно расчёсаны, и навощены.

— В нашем деле не всегда нужно полагаться только на разум, коллега, — раздраженно заметил Грегор, не оборачиваясь к собеседнику; он стоял у окна, в одном из бывших рабочих кабинетов королевы в Замке-на-Горе. Его взгляд был прикован к горизонту. Он знал, что там, за тревожной кромкой далеких грозовых облаков, скрывается сила, которая может или укрепить его власть, или погубить не только задуманное им дело, но и все королевство.

— Интуиция бывает полезна, безусловно, — покивал Лаврентий, — пока она не идет вразрез со здравым смыслом. Вы чудовищно много работаете, коллега. Темп, который вы взяли, невозможно держать долгое время. А работы нам предстоит еще очень, очень много.

— Может, все-же удастся обойтись прямого вторжения? — С надеждой, в очередной раз спросил Грегор, — мне кажется, Эланиеэль колебался на последней встрече… может, мы дураки, что не додавили?

— Мы не дураки, — покачал головой Лаврентий, — и, боюсь, от мнения Эланиэля мало что зависело. Я убежден, что Магистр ордена и Эреборский князь договорились лично. Это дракон спутал нам все карты, — глава разведки пожал плечами, — такое бывает.

Лаврентий осторожно подвинул на ближайшем чайном столике поднос с двумя чашами. Грегор обернулся, еще раз вздохнул, сделал пару шагов к противоположной стене, вроде бы заинтересовавшись картиной, но потом все-же опустился на ближайшее кресло, и потянулся рукой к чаше. Лаврентий затаил дыхание. Минуты шли — а мятежный премьер все никак не хотел отведать чайку, который для него приготовили лучшие отравители, состоящие на секретной государевой службе.

— Нет, я так не могу, — Грегор отдернул руку, снова поднялся, и принялся расхаживать по комнате, — что-то очень не так, нутром чую. И никак не могу понять, что именно. Дело даже не во временной оккупации — я согласен с тем, что мы сможем удержать ситуацию под контролем, и в нужный момент вернуть себе значительную часть суверенитета. Что-то идет не так прямо сейчас. Сбежавший охранник. Сбежавший адъютант… в этом есть какая-то связь, какой-то замысел! Он мне кажется очень зловещим.

Пробегая мимо чайного столика, Грегор судорожно схватил чашу, и сделал большой глоток. Лаврентий улыбнулся с облегчением.

— Как будто нас водят за нос! И это даже не эльфы, и не эреборцы! Я не понимаю источник этого всего — и, признаюсь, очень боюсь, — мятежного премьера непосредственно перед гибелью посетило озарение; его интуиция подошла к самой грани того, чтобы дать полное понимание происходящего и, пораженный открывшейся перед ним картиной, он замер на секунду. А потом почувствовал, как что-то влажное катиться по его коже. Словно он внезапно попал под теплый душ. Боли поначалу не было — только бесконечное удивление. Боль пришла чуть позже. И она была такой интенсивной, такой нестерпимой, что он заорал, срывая в кровь связки.

Лаврентий улыбался, глядя на то, как действует яд. Редчайший состав, подобранный самыми талантливыми химиками. В нем не было ни грамма магии — очень важное условие для боевых ядов. Иначе сторожевые элементали могли бы его слишком легко обнаружить. И все же его действие было очень затейливым, сродни магии.

Этот яд растворял кожу. Спустя всего несколько секунд после приема внутрь, его хитрые молекулы достигали кровеносных сосудов в кожных покровах, и начинали свою работу, полностью демонтируя клеточную структуру. Кожа буквально разлагалась на воду и несколько видов белковых молекул, стекая с тела прозрачной жидкостью.

Орущая кровавая статуя, которая только что была мятежным премьером, с ужасом разглядывала обнаженные мышцы и сухожилия на своих руках. Каждое его движение сопровождалось нестерпимой болью, но он продолжал упрямо шагать по кабинету. Наконец, крики стали стихать. Премьер упал на колени. Лаврентий удовлетворенно улыбался. Он хотел сказать что-то пафосное про казнь для предателей через сдирание кожи, но не успел. Потому что в этот момент стихийное веретено воздуха, начиненное мощнейшей взрывчаткой, ворвалось в кабинет через открытое окно, и прервало страдания несчастного премьера. А заодно и жизнь вероломного разведчика.

— Пап, пап, пап! — Младший сын влетел в каминную стремительным весенним ручейком, и взволнованно зазвенел, дергая отца за рукав, — там, в шаре! Столицу взорвали! Все правительство! Говорят, сейчас трансляция прервется — их атакуют!

Они успели поужинать, и перешли в каминную, чтобы продолжить чинный и, как казалось старшему Блуму, отстраненный разговор о возможном перевороте в столице, за бокалами хорошего бренди.

— Что ты такое говоришь? — Кими нехотя, с кряхтением, поднялся с кресла.

— Пап, правда все! Скорее! — Сын продолжал дергать отца за рукав, напрочь забыв о правилах поведения в присутствии гостей.

Старший Блум посмотрел на Джосса, и с виноватым выражением лица пожал плечами.

— Пойду гляну, — сказал он, — недоразумение, скорее всего. Очередное шоу. Эти идиоты телевизионщики… как будто не знают, что народ на взводе!

— Я с вами, если не возражаете, — Джосс с некоторым сожалением поднялся из удобного кресла.

— Конечно, друг мой, конечно, — ответил Кими, удаляясь к двери.

Как и следовало ожидать, хрустальный шар в гостиной дома Блумов был последней модели. Сверхчеткое изображение, объемный звук — последние навороты модифицированных элементалей, совсем недавно внедренные на государственном телевидении, были доступны. Наверняка такой шар имел и встроенную функцию запахов, но сейчас она, очевидно, была отключена. Иначе Джосс точно бы почувствовал запах пота и страха, исходящий от крайне взволнованной ведущей. Она вела эфир без грима. Волосы были не убраны, и кое-как, неряшливо торчали в разные стороны. Ее изображение то и дело прерывалась плохой картинкой с мест. Показывали немыслимое: огромные пробоины в древних стенах и пожар в Замке-на-Горе; разрушенный до состояния неузнаваемых руин генштаб; раздираемый по кирпичику стихийными зарядами воздуха Сенат…

— …государственное управление парализовано. Около десяти депутатов пропустили заседание по уважительным причинам, и находились в своих округах. С ними пытаются выйти на связь. Королевское правительство уничтожено в полном составе, — тараторила ведущая, читая с шара-суфлера, находящегося за кадром; в ее голосе отчетливо слышались истерические нотки, — здание Королевской эфирной компании штурмуют неизвестные в серых комбинезонах. Эфир может прерваться в любой момент. Повторяем экстренное сообщение для работников государственных органов и уцелевших войсковых командиров: вскрыть мобилизационные предписания. Двигаться в районы сосредоточения. Время выполнения пре…

В этот момент эфир прервался. Долгие минуты хрустальный шар оставался черным, потом в его недрах начало сгущаться какое-то изображение. Четыре сопряженных кольца, нанизанных на стержень: герб Ордена четырех стихий. Затем этот герб сменился новым символом: встающим на дыбы львом с двумя хвостами — гербом Эреборского княжества. Гербы некоторое время сменяли друг друга под торжественную, бравурную музыку. Потом шар посветлел, и в нем появилось изображение улыбающегося эльфа.

— Приветствую, жители Озерной Страны, — начал он; Джосс невольно отметил про себя эту недопустимую в официальном обращении оговорку — «страны», а не «королевства». К тому же «жители», а не «подданные», — мы рады сообщить об установлении совместного протектората над вашей страной. Королева Анна, вероломно нарушив обязанности монарха, покинула ваш край. А ее правительство, под руководством премьер-министра Грегора, устроило мятеж, угрожающий стабильности во всем регионе. Согласно постановлению Всемировой Ложи, принятому на экстренном тайном заседании вчера вечером, Озерная Страна нуждается во внешнем управлении. Протекторат над территорией переходит конгломерату Эреборского княжества и Ордена четырех стихий. Конглометрат обязуется обеспечить социальную стабильность, и дальнейшее поступательное экономическое развитие края, до того момента, как будет объявлено о наличии претендента на законный престол. Властью, данной мне от имени Всемировой ложи, призываю все государственные и военные формирования подчиниться приказу, сложить оружие и быть готовым к приему указаний оккупационной администрации…

Эльф продолжал что-то говорить в шаре, то и дело бросая грозные взгляды на зрителей, но старший Блум убрал звук.

— Ох-ох-онюшки, — проговорил он, — беда-то какая… Ма-а-ать!

Через минуту в гостиную вбежала взволнованная матушка Блум. Она нервно теребила в руках салфетку, которую зачем-то захватила с кухни.

— Бери детей, и в убежище, — командовал Кими, — немедленно. Не высовываться, пока я вас сам не найду, или пока припасы не кончатся. Ясно? Дело серьезное.

— Да что же… — Развела руками матушка, — а скотина? Кто кормить будет? А запасы не убранные?

— Мать! — Кими поглядел ей в глаза, и сдвинул брови, — у нас война, мать. И в гостях — королевский адъютант. Он, похоже, единственный из высшего руководства, кто в живых остался. К нам скоро явятся! Не спорь, в общем. С собой ничего не бери, в убежище достаточно припасов. Скотину отвязать и выпустить. Единое Начало даст, прокормится урожаем на полях… Если все до осени закончится.

Матушка Блум кивнула, пряча слезы, и побежала выполнять распоряжение мужа. Похоже, только дети были рады предстоящим приключениям — они носились по дому с криками: «Ура! Убежище! И в атаку из засады! Держись, вероломный эльф, попался!»

— Господин адъютант, — теперь Кими обратился к Джоссу, — это не по правилам, но, думаю, вам уместно будет пройти со мной.

— Куда? — Удивился Джосс.

— К терминалу мобилизационной связи, — ответил Кими, вздохнув, — вскрывать мобилизационный конверт.

— Стоп, — сбитый с толку Джосс поднял раскрытые ладони, недоумевая, — какой конверт? Какое предписание? Мы же не в войсках!

— Новая мобилизационная политика, — пояснил старший Блум, — вы что же, не в курсе? Уже два года как провели масштабную реформу — после того, как мобилизационное управление передали в подчинение королевской охране. У нас теперь каждый фермер — боевая единица!

Глава 10

Кровавый прибой

Анна смотрела на странные сооружения с моста, построенного над железнодорожными путями. Удивительно, что люди на них не оглядывались, и словно бы даже не замечали — несколько башен в форме параллелепипедов, с овальными вершинами, выглядели очень приметно, и даже зловеще. От них веяло мощью и безысходностью. Анна подняла руку, и посмотрела на стихийное кольцо. Тонкий огонек в камне был едва заметен. Ее не покидало странное ощущение, будто она вдруг оказалась совсем голой перед огромной толпой народа.

— Это… оно? — Неуверенно спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да, судя по всему, — кивнул Питер, — я никогда раньше не встречал подобного. Негаторы магии запрещены всеми конвенциями. По крайней мере, у нас.

— Саша, — Анна по старой привычке обратилась к помощнику, — тебе смартфон вернули? Можешь, пожалуйста, погуглить, что это такое? Есть информация в сети?

Саша послушно кивнул, достал аппарат, сделал пару снимков, и погрузился в исследования.

— Это глушители для реактивных двигателей! — Ответил Саша спустя несколько минут, — на другом конце города есть еще, такие же.

— Что? — Растерянно переспросила Анна, — какие глушители?

— Ну, согласно официальной версии, тут находится предприятие, где испытывают реактивные двигатели. А эти штуковины — глушители реактивной струи. Чтобы жителей окружающих районов не беспокоить.

— Какой феерический бред! — Вмешался Павел Сергеевич; он по-прежнему оставался с ними, хотя Анна уверила его, что он исполнил все обязательства перед ней, и ее мужем, и теперь может быть свободен, — установки для испытаний двигателей выглядят совсем не так! Там наоборот — нужно пространство! И какой смысл в глушителях, если они все равно влияют на параметры двигателя? Данные испытаний будут совершенно нерелевантны реальному полетному опыту!

— Ну… в народе не так много специалистов-физиков, чтобы понять, что это бред, — ответила Анна, — легенда работает, судя по всему.

— Но по всему выходит, что они тут очень давно, — сказал Питер, — как долго существует город? Как давно в этом мире есть реактивные двигатели?

— Скорее всего, раньше тут было что-то другое, — пожала плечами Анна, — Церковь. Монастырь. Амбар.

— Но кто это сделал? Как? Зачем? — Продолжал недоумевать Питер, — это же грандиозно — лишить природной магии целый мир! Наверняка, в других районах должны быть такие же!

— Я думаю, это связанная сеть, — предположила Анна, — не будь согласования в работе негаторов магии — пробои случались бы гораздо чаще! А так, если покопаться в истории, документированных чудес найдется не так уж много.

— Позвольте с вами не согласиться, — снова вмешался Павел Сергеевич, — упадок так называемого «магического сознания» начался где-то в эпоху Возрождения. До этого повседневные чудеса: колдуны, чудовища, порчи и привороты были, скорее, обыденностью.

Анна недоуменно посмотрела на бывшего начальника.

— У всех свои хобби, — пожал плечами тот, — я вот увлекаюсь этнографией.

— А ведь верно… — сказала Анна, — у этого мира необычно много типично магических элементов в фольклоре. Конечно, волшебные сказки бывают и в костных мирах — считается, что их привносят пришельцы из миров магических — но тут ведь их очень много, и у каждого народа свои. А так не бывает.

— Постойте секунду, — вмешался Артур, до этого внимательно прислушивающийся к разговору, — вы хотите сказать, что детские волшебные сказки — это, на самом деле, правда? Драконы — змеи-горынычи, бабки ежки, вот это вот все — правда? — Он с выражением крайнего сомнения на лице поднял бровь.

— И да, и нет, — пожала плечами Анна, — все-таки сказки есть сказки. Но магия в прошлом этого мира была, это факт. И перестала быть благодаря этим штуковинам — она кивнула в сторону башен.

— Для чего мы здесь, моя королева? — Спросил Питер после небольшой паузы.

— Мы должны были найти их, — вздохнула Анна, — эти… Как ты сказал? Негаторы магии? Редкостная мерзость.

— Какова была цель этих поисков? — Продолжал Питер.

— Мы должны их уничтожить, — спокойно ответила Анна, пожав плечами.

— Я могу помочь, — вмешался Павел Сергеевич, — поговорю с префектом, выкуплю участок, организую снос.

— Наверняка это не так просто… — Сказал Питер, — мощные артефакты подобного рода должны иметь невероятную по силе защиту.

— Наверняка имеют, — согласилась Анна, — но плевать. Я знаю, как это сделать.

— Кстати, если выяснить, на кого все это хозяйство зарегистрировано — по цепочке можно выйти на тех, кто все это организовал, — снова вмешался Павел Сергеевич, — как вам такое предложение?

— Шеф, — по старой привычке сказала Анна, — не стоит. Мало того, что это смертельно опасно — так еще и совсем не нужно нам. Мы, конечно же, найдем, того, кто это устроил — но иным способом. Вы ничего нам не должны, и не обязаны в этом участвовать.

— Я это сделал, — ответил Павел Сергеевич, — кто бы что ни говорил, но это я был в самом начале дороги…

— Стойте, — сказал Артур, до этого внимательно слушавший остальных, — ребят, вы сейчас серьезно, да? Вы говорите, что эти штуковины — единственное, что отделяет мир от магии, так? И вы собираетесь их разрушить? Я, конечно, дико извиняюсь, но, на самом деле, вы хорошо подумали?

— У нас нет другого выхода, сынок, — Анна пожала плечами, — нам нужно вернуть королевство. А потом обезопасить тебя, и твое правление. Я ведь тебе еще далеко не все объяснила…

— …мне хватило того, что я увидел своими глазами, — Артур сжал губы, и поднял подбородок, — мертвецов там, на реке. И замок тот разрушенный. Это что, наша будущая реальность?

— Реальность этого мира, дорогой, — мягко поправила королева, — она была всегда. Кто-то, не имея никаких прав на такой эксперимент, решил это исправить.

— Но мне нравится этот мир! — Продолжал Артур, — я совсем не уверен, что с магией он станет лучше! Скорее, наоборот!

— Нравится? — Анна по-прежнему говорила мягко, но в интонациях появилась капелька металла, — Арти, тебе просто повезло. Ты жил в относительно благополучное время в относительно благополучных местах. Как правитель, я понимаю, что тут дела плохи. Этот мир перенаселен. Ковид девятнадцать — это только начало, ты понимаешь? Костные технологии не справляются с ростом населения, биосфера катастрофически истончается, неразрешимые политические противоречия нарастают… Сынок, этот мир ожидает неизбежная катастрофа. Можно спорить только о ее природе. Возвращение магии — может быть шансом.

— Возможны два варианта, — сказал Питер, — я бы не был так уверен, что магия вернется во всем мире, если мы разрушим всего лишь одну установку в сети. Да, сеть может не выдержать, но может и компенсировать создавшийся дисбаланс, и со временем восстановить негаторное поле на всей планете. Поэтому нам нужно точно понимать, что и для чего мы делаем. Мы хотим разрушить установку, чтобы вернуть магию в мир? Или же нам всего лишь нужно время для некоего магического действия?

— Умен, — улыбнулась королева, — нам нужно будет успеть совершить три магических действия подряд. Довольно сложных. И они тебе совершенно не понравятся.

— Высшая некромантия? — Догадался Питер.

— Верно, — королева вздохнула, — не могу сказать, что люблю этот раздел магической науки, но… но сделаю все необходимое, — закончила она после небольшой паузы.

— Так как же мы собираемся разрушить эту штуковину, моя королева?

— Нам нужен драконоборец, — ответила королева, и тут же поправилась, заметив, как напряглись желваки на лице Питера, — точнее, его жезл. И, мне кажется, я знаю, где его найти.

— Мы возвращаемся домой, — констатировал Питер.

— Да, — кивнула королева, — мы с тобой возвращаемся домой. Арти и Хэйчжулун останутся здесь, в моей резиденции. Под опекой Павла Сергеевича.

— Мне будет сложно уговорить брата отпустить меня, — холодно заметил Питер.

— Можешь себе представить, насколько мне тяжело оставлять только что обретенного сына и наследника? — Заметила Анна; Питер смущенно опустил глаза, — но есть и хороший момент во всем этом. Арти, ты не успеешь заметить нашего отсутствия. Я тебе уже рассказывала об особенностях течения времени в разных мирах?

Подземелье оказалось удивительно обширным. Джосс и Кими, проводив семью в убежище, спустились в катакомбы, которыми были пронизаны прибрежные земли Шли уже часа три. Старший Блум только подбадривал: «Вот еще один горизонт — а там и до схрона рукой подать! А по дороге будет очень красивый зал, с опалами, пещерными драпировками и сталактитами в три человеческих роста!»

Зал, о котором говорил Кими, действительно впечатлял: огромное пространство, своды которого терялись в темноте наверху, мощности магических фонарей не хватало, чтобы достать так высоко. На стенах распускались «пещерные лилии» — гипсовые отложения, оставленные испаряющейся водой, которая веками просачивалась через тончайшие щели в камне. Пещерные драпировки свисали исполинскими желтоватыми полотнищами, похожие на стяги древних, поверженных армий. Кое-где под ногами попадались даже гнезда, доверху наполненные пещерным жемчугом. Но самым потрясающим оказалось подземное озеро. Вода в нем была абсолютной прозрачности. Казалось, что слепые белые креветки призраками парят прямо в воздухе, а огромные листья шельфового камня поддерживаются на весу исключительно магией.

— Красиво тут, правда? — Довольно хмыкнул в усы старший Блум, — а все потому, что места эти держим в секрете поколениями. Никаких туристов!

В ответ Джосс пробормотал что-то невнятное.

После красоты гигантского подземного зала очередной узкий лаз, куда они вошли, показался особенно тесным. «Интересно, на какой бы глубине? — Подумал Джосс, — двести метров? Триста?» Воображение услужливо нарисовало две крошечные фигурки под толстенным пластом камня. Стало совсем неуютно, и вроде бы даже мало воздуха.

— Ну вот! — Наконец, сказал Кими, останавливаясь перед участком сплошной скалы, — пришли!

Джосс недоуменно огляделся.

— Здесь? Схрон прямо здесь? — Плотно сошедшиеся стены лаза, казалось, физически давили. Дышать становилось все труднее.

— Мэло! — Произнес старший Блум, с ударением на последнем слоге.

Джосс встрепенулся.

— Синдарин? — Недоверчиво спросил он, — вы… вы изменник?

— Что? — Кими недоумевающе округлил глаза, — о, нет, нет! Мэлоа что-то значит на эльфийском, да? Я не знаю синдарина.

— Друг, — ответил Джосс, продолжая подозрительно глядеть на Кими, — на синдарине мелло — это друг. Так это не синдарин?

— Мэлоа — это девиз моего рода! — С улыбкой ответил Кими, — означает «греби!». Мы моряки, знаешь ли.

— Забавное совпадение… — Растерянно сказал Джосс.

В этот момент скала, казавшаяся сплошной, с глухим рокотом отъехала в сторону, открывая проход в длинный коридор, ярко освещенный магическими факелами. На полу коридора лежал толстый ковер, который гасил звуки, а на стенах — полированные дубовые панели. Кими сделал приглашающий жест рукой.

За коридором оказалось небольшая комната, с такими же стенами, обшитыми дубовыми панелями. В центре стоял круглый стол с чуть затуманенным хрустальным шаром, по кругу — мягкие стулья с высокими спинками.

— Ого! — Удивился Джосс, — военная модель! Причем топовая, — он указал на хрустальный шар.

— Ага, — кивнул старший Блум, — на деньги не скупились. Должно быть, шеф что-то подозревал. У него все в порядке с чуйкой.

— Шеф? — Спросил Джосс, подняв бровь.

— Начальник королевской охраны, — ответил Кими, — Питер Молнар.

— Питер? — Растерянно проговорил Джосс, — но как… ах, да! Мобилизационное управление!

— Именно, — улыбнулся Кими, и направился к противоположной стене.

Он отодвинул в сторону большой морской пейзаж в толстом вычурном багете. За картиной оказалась дверца магического сейфа, со степенью защиты не ниже десятой, насколько смог оценить Джосс. Старший Блум достал из специального углубления, размещенного на дверце сейфа, длинную серебряную иглу. Чуть поморщившись, уколол указательный палец левой руки, и вставил его в открывшийся паз. Сейф загудел; по массивной металлической дверце пробежала сеть маленьких синих молний. Затем послышался натужный скрип, и дверца приоткрылась.

Внутри лежал толстый вощеный конверт, скреплённый сургучной печатью. Кими вскрыл печать, и углубился в чтение. Как только, закончив чтение, он поднял глаза, письмо вспыхнуло, и мгновенно превратилось в белесый пепел. Судя по всему, пламя, в котором сгорела бумага, было не очень обжигающим — старший Блум даже не отдернул руку, и вообще не слишком удивился произошедшему. Он вздохнул, внимательно посмотрел на Джосса, и сказал неожиданно официальным, и даже высокопарным тоном:

— Проследуйте к терминалу, пожалуйста, — он сделал приглашающий жест.

Джосс пожал плечами, и прошел в указанном направлении.

— Это простая формальность, — сказал Кими, — я должен это сделать согласно полученному предписанию. Понадобится образец вашей крови.

— Зачем это еще? — Нахмурился Джосс.

— Вы относитесь к государственным служащим. Все те, кто сумел добраться до мобилизационных терминалов, и прочитать предписание, обязаны идентифицировать всех госслужащих, которые находятся рядом с ними. Так автоматически будет определен самый старший по должности, и назначен Верховный Главнокомандующий, — объяснил Кими.

Джосс нахмурился еще сильнее.

— Это что же… Если старше меня в иерархии никого не окажется… — начал он, но старший Блум перебил его.

— Это достаточно маловероятно, — торопливо сказал он, — кроме генштаба, у нас ведь достаточно генеральских должностей в штабах округов. Не может такого быть, чтобы перебили вообще всю военную верхушку. Но формальности соблюсти мы обязаны.

Джосс кивнул. Кими нажал на потаенную кнопку в столешнице, рядом с шаром открылся небольшой пенал, отделанный изнутри красным бархатом. Там лежала еще одна игла — почти такая же, какой старший Блум воспользовался, чтобы открыть сейф.

— Надеюсь, она стерильна, — пробормотал Джосс, протягивая палец.

— Бокс, где она хранится — довольно мощный некро-артефакт, — сказал Кими, делая прокол, — все живое внутри погибает меньше, чем за секунду. Штука даже более эффективная, чем жесткий ультрафиолет, или гамма-лучи. Теперь палец вот сюда, — он показал на небольшое углубление в основании шара.

Джосс послушно прислонил палец к пластине на дне углубления. Шар начал переливаться всеми цветами радуги. Это продолжалось несколько секунд. Потом шар мигнул, и загорелся ровным насыщенным алым. Старший Блум побледнел так сильно, что это было заметно даже в трепетном свете магических факелов, и ровном алом сиянии шара.

— Что? — Неуверенно спросил Джосс, — что случилось?

— Мне нужно ввести вас в курс дела. До того, как мы соберем совещание по закрытой линии, — ответил Кими, наконец взяв себя в руки, — господин Верховный Главнокомандующий.

Солнце раскаленной до бела чугунной сковородкой висело в прозрачном до звона небе. Вода была настолько соленой, что ледяная ладья, казалось, скользит по самой поверхности, вовсе не имея осадки. Наконец, острый нос ткнулся в мелкий желтый песок пляжа. Небольшое магическое усилие — и ладья выползла на берег на половину корпуса. Питер оперся ладонью о ледяной борт, и одним рывком спрыгнул на песок. Тонкая рубашка с чужого плеча с неприятным треском разошлась по всей ширине спины. Питер выругался, и раздраженно сорвал с себя остатки рубашки. Затем обернулся, и протянул руки, чтобы помочь спуститься своей королеве.

Анна изящно, насколько это было возможно в брючном костюме, присела на край ладьи, и прыгнула в объятия охранника. Питер без труда принял ее вес, упершись ногами в песок, словно те были из гранита.

«Мне нравится запах его пота, — не без удивления отметила про себя Анна, — даже не помню, когда такое было. Я что, серьезно влюбилась?»

Питер не спешил опускать королеву на песок. Он, закрыв глаза, окунулся в запах ее волос. Прижал свою королеву к себе — нежно, но крепко. По-прежнему удерживая ее на руках, наклонился, и уверенно поцеловал ее в губы. Анна с готовностью ответила на поцелуй. Они любили друг друга прямо на песке, в тени быстро тающей ладьи, закрывающей их от беспощадного солнца, и дающей живительную прохладу в царстве безраздельной жары. Кажется, Анна только теперь по-настоящему поверила, что происходящее — реально. Что Питер, наконец, принадлежит ей, и всем телом и душой стремилась наверстать упущенные двадцать лет, когда единственное, что она могла себе позволить — это осторожные взгляды, и потаенные фантазии.

— Нам нужно что-то придумать с твоей одеждой, — сказала Анна, лежа на плече Питера, и ведя ногтем указательного пальца по его мощной груди, — тут не принято, чтобы мужчины ходили с голым торсом. Точнее, принято — но тебе не понравится, в каком качестве.

— Мы в Песчаных Эмиратах, верно? — Спросил Питер, вздохнув.

— Ага, — кивнула Анна, улыбнувшись, — надеюсь, ты не сердишься за мой выбор. Эмираты достаточно далеко от Озерного Королевства, чтобы не бояться засады, но между нами установлено надежное воздушное сообщение.

— Ну а какая была альтернатива? — Улыбнулся в ответ Питер, — Черные Земли? Туда бы я и сам тебя не пустил. В конце концов, развитый матриархат — это не самое страшное, что есть в нашем мире.

— Многие знатные дамы имеют тут наложников-мужчин, — заметила Анна.

— Я в курсе, — кивнул Питер.

— И прав у них примерно столько, сколько у комнатных собачек, — продолжала королева, — если на тебя надеть кожаную сбрую, и намордник — ты бы вполне сошел за моего компаньона, — Анна старалась говорить серьезно, но озорные искорки в глазах выдавали ее настроение.

— Ну, вообще я не против игр, — с таким же делано-серьезным видом кивнул Питер, — но только не тогда, когда это выносится на всеобщее обозрение. Репутация, это дело такое! Один раз оступишься — и все, пиши пропало. Закончишь карьеру не уважаемым королевским охранником, а второсортным актером в дешевых постановках для взрослых… так что, пожалуй, я придумаю другой выход.

— Питер, — голос Анны вдруг прозвучал по-настоящему серьезно; она перестала дурачиться, — я надеюсь, ты сможешь подобрать себе преемника? Я хочу, чтобы наши отношения были публичными и официальными.

— Ты делаешь мне предложение? — Улыбнулся Питер.

— В наше время мужчины такие нерешительные, — пожала плечами королева.

— Для моего брата найдется комнатка во дворце?

— И комнатка, и уход, и охрана, — ответила королева, — это минимум, что я могу дать.

— Тогда я, конечно, согласен, — кивнул Питер. Потом наклонился к Анне, и припал к ее губам, не давая возможности продолжать диалог. Их поцелуй был долгим.

— Я даже представить боюсь, каково тебе сейчас, — после официоза, старший Блум вдруг снова перешел на «ты», — не у каждого в жизни случается такой момент истины. И, я думаю, ты прекрасно понимаешь, какой груз свалился на твои плечи. Но ты главное не дрейфь. Помни, что все правители на этой земле — даже самые крутые, даже владыки орденов и миллиардеры — они такие же люди, из плоти и крови. Они так же дышат, так же едят, так же ходят в туалет. И думают они примерно так же, рассуждают так же. Как обычные люди. Они не гении, не живые счетные машины. Они подвержены эмоциями. Самое главное всегда помнить: как бы высоко тебя не занесла судьба, ты всегда остаешься человеком. Но есть и один простой, но важный момент, который позволяет удержаться наверху, и не подвести тех, кто на тебя рассчитывает. Знаешь, какой?

— Знаю, — кивнул Джосс; после первого шока он вдруг почувствовал прилив сил. Ему ничего не оставалось, кроме как верить в судьбу — и он поверил. Всем сердцем, — дело в духе. Наверху остается тот, кто силен духом.

— Верно, — просиял Кими, — действительно, это так. Я очень рад, что ты это понимаешь… Что Вы это понимаете, Ваше превосходительство.

— Оставь это… — Джосс махнул рукой, — я не из тех, кому важны внешние атрибуты власти.

— У нас есть минут пятнадцать до контрольного закрытого эфира, — Кими перешел на деловой тон, — те, кто будут по другую сторону шаров, уже информированы об общих чертах нашего плана. Предполагаю, что не всем им он придется по вкусу. Выглядит это все довольно вероломно, а народ у нас традиционных воззрений.

— Разве уже случившегося недостаточно, чтобы оправдать любые меры с нашей стороны? — Джосс всплеснул руками, — поверь, я найду нужные слова. Если вдруг кто-то будет колебаться. В конце концов, мы живем по законам военного времени.

— Это-то меня и беспокоит, — вздохнул Кими, — жесткость законов военного времени может компенсироваться необязательностью их исполнения.

— Только не в мою вахту, — в голосе Джосса прорезалась сталь.

— Есть еще один момент, который ты должен понимать, — мягко сказал старший Блум, — применение этого оружия категорически запрещено всеми международными договорами и конвенциями.

— Всемировая Ложа уже нарушила все мыслимые конвенции по защите суверенитета, санкционировав нашу оккупацию!

— Так-то оно так, — вздохнул Кими, — но они подвели под это формальную базу. Без тщательного расследования это безобразие со стороны выглядит прилично.

— Ну так и мы не собираемся светиться, — пожал плечами Джосс, — и тем более оставлять свидетелей.

— Ожидается, что в десанте примут участие около двадцати тысяч эльфов, — заметил старший Блум, — бессмертных эльфов. Которые искренне считают, что высаживаются на берег уже поверженного противника. Они идут на парад.

— Сюрприз, ублюдки, — процедил Джосс.

— Возможно, это квалифицируют как крупнейший эпизод геноцида эльфийского народа в истории, — заметил старший Блум.

— Не квалифицируют, — уверенно ответил Джосс, — они все — комбатанты. На кораблях нет женщин и детей.

— Официально нет, — пожал плечами Кими, — но они ведь идут на парад… помнишь?

— Значит, они отвечают за возможные жертвы.

Эланиэль до последнего момента колебался — стоит ли лично принимать участие в десанте? С одной стороны, он имел полное право собрать все лавры и почет. Но с другой — его интуиция, «чуйка» бессмертного существа, по-настоящему древнего, живущего в мире уже более десяти тысяч лет, почему-то кривила нос, и предостерегала его от похода. И все-же пойти пришлось. Стихийники, которые здорово обожглись на том недоразумении с драконом, требовали гарантий. А лучшая гарантия — это его, Эланиэля, личное присутствие. И он на это пошел. В конце концов: противник повержен, управление страной перехвачено. Что могло пойти не так?

Он вздохнул, и посмотрел на звезды. В эти безлунные ночи, после праздника Середины Лета, они были особенно яркими. Человеческие барды поют, что эльфы своими острыми ушами способны слышать музыку сфер, и общаться с небесными светилами… Какая чушь! Эти шары плазмы, удаленные на немыслимое расстояние, вызывали в нем приступы смертной тоски, и только. Люди зачем-то очень туда хотят попасть. Вот и безумная королева затевала космический проект, хотела построить первую в мире станцию на орбите. Чего им не сидится на дне уютной атмосферы? Тем более с такими короткими жизнями! По расчетам ученых, ни один человек не в состоянии долететь даже до ближайшей звезды — просто умрет от старости. Другое дело эльф. Но провести пару сотен лет наедине с безбрежной пустотой!? Бр-р-р-р… Эланиеэль поежился. В воздухе словно плеснули чем-то холодным.

Эльф скосил взгляд на идущий рядом под тягой стихийного веретена шлюп драконоборца. Роскошная штучка. Говорят, внутреннему убранству может позавидовать яхта любого южного монарха, но самое главное — это магическое оснащение. Сторожевые артефакты и заклятия, способные пережить удар драконьего пламени. Системы наведения для жезла. Если верить слухам, эта посудина умеет даже летать! Эланиэль смотрел на корабль со смешанным чувством настороженности и легкой зависти. Таких ребят, как драконоборцы, лучше иметь в союзниках. Но еще лучше — навсегда избавить от них мир. Слишком независимы. Слишком себе на уме. Да и по прямому предназначению работают редко: драконов в мире почти не осталось. Зато охотно берутся за самую грязную работу во время госпереворотов и прочих социальных потрясений.

Стихийное веретено, которое переливалось на корме шлюпа, вдруг мигнуло пару раз, и погасло. Одну долгую секунду, которая могла бы спасти ему жизнь, Эланиэль не придавал этому факту особого значения. Просто не сразу вспомнил, что стихийное веретено — это все-же не банальный магический светильник. Прервать его работу можно только командой управляющего — и тогда оно красиво и торжественно плавно угасает, или же… Или же веретено вдруг попало в костный мир, где магии недостаточно для поддержания его работы. Такой редкий случай, курьез, был описан в одном из учебников по комбинаторной стихийной магии.

Приближающийся темный берег вдруг показался Эланиэлю неимоверно зловещим. Интуиция, которую он заглушил сознательным усилием воли, когда ступил на борт боевого корабля, вдруг вырвалась на свободу, и буквально кричала внутри, срываясь на визг: «Спасайся!»

И он подчинился. Поднял руки, формируя стихийную руну ветра. Он хотел подняться в воздух, зависнуть над флотилией, и отстать от нее на пару кабельтовых — чтобы наблюдать за развитием ситуации и, при необходимости, вмешаться. Но руна вдруг не пожелала наливаться привычной стихийной силой. Так и осталась висеть в воздухе бесполезными и невидимым символом. Зато на идущем по инерции чуть впереди шлюпе драконоборца началось какое-то лихорадочное движение на палубе. Темная фигура в плаще выбежала на бак, потом лихорадочно метнулась через правый шкафут на ют, и кинулась в воду, по пути снося леера. В руке фигура сжимала длинный черный жезл.

С изумлением наблюдая за бегством драконоборца, Эланиэль не сразу уловил странный скрипучий звук, приближающийся со стороны бака. Где-то наверху завопил впередсмотрящий: мачта с «вороньим гнездом» на вершине, сделанная из прочнейшего корабельного самшита, вдруг подломилась, и начала стремительно падать. На какое-то время она повисла на такелаже, но и соседние мачты вдруг тоже осели, и начали падать в море.

Черный шлюп драконоборца вдруг разъехался на четыре неравные части, обнажив ровные, словно отполированные линии среза. Внутри действительно хватало роскошной мебели и дорогих материалов, глаза эльфа без труда могли это разглядеть даже в скудном звездном свете. Затем останки корабля с недовольным стоном и клокотанием начали погружаться в море.

Надстройка и корпус корабля, где находился Эланиэль, тоже запели печальным прощальным голосом. Нечто невидимое разрезало корабль на аккуратные части, словно тот был масляным тортом на детском празднике.

Эланиель отчаянно пытался сформировать хоть какое-то защитное заклинание, активировать хоть один амулет из того обширного арсенала, который он привык носить среди своей одежды и украшений. Тщетно. Словно магия вдруг усилием чьей-то зловещей воли просто отступила из этого проклятого края мира.

Из ближайшего люка надстройки, споткнувшись о высокий комингс, выбежал вестовой матрос в ночной робе. В его широко раскрытых глазах застыл бескрайний ужас. Заметив Эланиеэля, он ринулся к нему, на ходу причитая: «Господин! Спасите, господин! Они… Они все мертвы! Кишки наружу! Их просто разрезало! В гостевом отсеке обрушилась балка, а там жены господ офицеров! Помогите, госпо…»

Причитания несчастного вестового прервались на середине фразы. Потом его тело, разрезанное на две аккуратные половинки на уровне груди, упало на палубу, истекая фонтанами крови.

В последнее мгновение Эланиеэль успел заметить, как блестят в звездном свете тончайшие нити, что-то вроде очень большой по площади, но едва заметной паутины. Эта почти невидимая сеть была установлена прямо в море, и, если приглядеться — то можно было увидеть высокие черные мачты, на которых она была натянута. Сама сеть не двигалась; это корабли своим ходом на нее напирали, непоправимо калеча себя, и убивая экипаж. «Задний ход! — Завопил эльф во всю мощь легких, — овершаг! Все вдруг!»

Но его было некому услышать. Он попробовал спастись, прыгнув за борт, но не рассчитал направление, и упал в воду уже в виде нескольких брусков мяса.

Вся эльфийская эскадра, краса и гордость флота Эреборского княжества, почти двести отборных боевых единиц, погибла меньше, чем за минуту. Из тех, кто находился на борту, не уцелел никто. В буквальном смысле — весь личный состав, и неучтенные пассажиры были разрезаны на куски.

Благородной эльфийской крови в морскую воду попало столько, что даже в свете наступившего через несколько часов утра пенный прибой на крутом берегу Озерного Королевства был розового оттенка. И это вовсе не было оптической иллюзией от игры красок очень красивого восхода.

Глава 11

Книга Короля

Вопрос с одеждой оказался не таким уж пустяковым. Питеру пришлось прибегнуть к амулету невидимости, скрытому в одном из локонов. Но амулет был рассчитан всего на три часа работы, и отличался нестабильностью. А для свободного мужчины оказаться с голым торсом посреди города в одном из Песчаных Эмиратов было равносильно смерти. Причем не самой приятной смерти. В лучшем случае за такое нарушение полагалось побивание камнями. Но, если своим видом он вызовет доказанное вожделение другого мужчины, пускай даже и невольника — вместо побивания будет медленное сдирание кожи, с часовыми перерывами на палящем солнце, чтобы обнаженная плоть успевала запечься, а кровь остановиться.

Обо всем этом Питер знал просто потому, что ему было положено знать о самых разных обычаях, в любой стране, с которой у Озерного Королевства были дипломатические и торговые связи. И это знание заставляло его изрядно нервничать.

Конечно, можно было рискнуть, и попытаться сесть в отдельную каюту на борту рейсового дирижабля, пользуясь невидимостью. Но малейшая задержка или перенос рейса — и его могла ждать неминуемая лютая смерть. К тому же, невидимым лавировать среди толпы народа было совсем не просто. А если задеть кого-то случайно — может статься, заклятие даст сбой, и опять же: пиши пропало.

Поэтому первым делом, как только вошли в город, они направились не к стоянке такси, а в ближайшую одежную лавку, каких было немало даже на окраинной улице. Сначала этот факт несколько удивил и озадачил Питера. Обычно на окраинах магазины торгуют всякой снедью и мелочевкой повседневного спроса. Но никак не добротной одеждой и предметами роскоши. Но ларчик открывался просто: им повезло, и они вышли к самому богатому и престижному району города. Тут были даже не обыкновенные одежные магазины, а настоящие бутики, где были представлены ведущие бренды мира моды, и их коллекции, специально адаптированные под обычаи Песчаных Эмиратов.

Они нашли лавку с огромной витриной, уставленной крупными манекенами, с накинутыми на них разноцветными хиджабами. Анне эта витринная экспозиция показалась инсталляцией из жизни экзотической банды грабителей банков из-за узких прорезей для глаз, которые были в моде в этом сезоне. Но как раз воровство и грабеж в Песчатных Эмиратах были вымирающей редкостью. Очень уж жестокие наказания, и повсеместная видеофиксация, внедренная стразу после появления элементалей-камер на свободном рынке, искоренили это зло под корень.

— Я пойду внутрь, ты оставайся здесь, — прошептала Анна, стараясь не шевелить губами, — внутри никого нет. Твои шаги и дыхание могут услышать.

— Да, моя королева, — согласился Питер.

Анна чуть кивнула, и уверенно двинулась к мраморным ступеням, которые вели в лавку.

— Стой! — Питеру пришлось окликнуть ее в голос; впрочем, прежде, чем сделать это, он внимательно огляделся, и никого не обнаружил в радиусе слышимости, — деньги забыла.

— Блин, — еле слышно прошептала Анна, и сделала вид, что оступилась, — тут, за бортиком, слепое пятно элементали наблюдения, — сказала она, — поставь сумку незаметно рядом. Мы сглупили сильно, надо было мне сразу нести деньги. Теперь появление сумки смогут заметить на записи.

— Там двадцать кило! — Возразил шепотом Питер, — ты, конечно, в хорошей форме — но не настолько! Давай я выложу один слиток на пятьсот грамм. Этого должно хватить на десяток хиджабов.

— Дело говоришь, — кивнула Анна, поправляя ремень на туфле, — клади.

Собираясь в путешествие, они не стали заниматься одеждой Питера — потому что московская мужская мода совершенно не годилась для Песчаных Эмиратов, да и магазины были закрыты. Зато взяли с собой много денег. Анна не хранила дома сколько-нибудь значимое количество металла в слитках, и хотела забрать с собой все свои ювелирные украшения. Но им повезло: несколько десятков килограммов золота в слитках от ста грамм до пяти килограмм хранил в рабочем сейфе Павел Сергеевич. «Под гарантии, что вы возьмете меня с собой к тем штукам, когда вернетесь», — сказал он, отдавая золото; Анна согласно кивнула, и пожала протянутую руку.

Внутри было прохладно, и царил приятный полумрак. Анна блаженно вдохнула полной грудью.

— Хотите побаловать кого-то из питомцев? — Продавщица, казалось, материализовалась перед ней прямо из воздуха, — в этом месяце у нас закупались для гарема нашей обожаемой эмиры.

— С чего вы взяли, что у меня их много? — Холодно ответила Анна; язык эмиратов давался ей с трудом, и она не была уверена, что смогла скрыть акцент.

— Шутите? — Продавщица тонко захихикала, — к нам простолюдинки не ходят. Конечно же, у дамы вашего положения есть гарем… — Тут она осеклась, словно что-то сообразив, и внимательно пригляделась к Анне, — впрочем, не иностранка ли вы? Дайте догадаюсь: прилетели частным бортом, и благоверный застрял на границе! Конечно же, в зале прилета никто не подумает ставить одежные магазины для мужчин — это элементарно неприлично. Однако, вы все-же далеко забрались. Не иначе, ищете всего самого лучшего. Я надеюсь, вы не из тех краев, где над женщинами издеваются? Это не он вас заставил покупать себе дорогую одежу? Если так — вот ваш шанс навсегда изменить жизнь! Заявите в органы, я помогу составить жалобу — и оставайтесь у нас, пока он не переведет все состояние на ваше имя! — Продавщица широко улыбнулась, обнажив мелкие, акульи зубки.

— Мне просто нужна приличная одежда для моего мужчины, — холодно ответила Анна, — это можно организовать?

— Как вам будет угодно, — продавщица прикрыла свои рыбьи глаза, и чуть поклонилась, — какого сложения ваш подопечный?

— Рост где-то метр восемьдесят, — ответила Анна, — крупный, мускулистый.

— Отлично! В этом сезоне как раз в моде хиджабы с расширенным верхом! Обратите внимание на эту модель в крупную клетку. Скажу по секрету — она подчеркивает сложение. Разумеется, оставаясь в рамках приличий. Но вот мышцы плеч оценить будет можно. В наше время свободных нравов это трендово.

— Пойдет, — Анна критически оглядела предлагаемое одеяние, напоминающее крупный мешок для картошки, с прорезью для глаз, и кивнула.

— Отлично! — Продавщица явно не ожидала такой сговорчивости от клиентки-иностранки; ее глаза перестали напоминать буркала крупной рыбины, налившись живым, человеческим интересом. Анне даже показалось, что она видит внутри крутящиеся барабаны с суммой комиссии, — у нас как раз есть не распакованный экземпляр, под ваш рост. Вообще, это модель стоит тысячу двести лянов, но сегодня скидка по случаю именин матушки нашей обожаемой эмиры. Поэтому можете взять эту красотищу всего за девятьсот!

Анна хорошо умела считать, и неплохо разбиралась в мировых валютах. Сумма была несуразно велика. Хиджаб стоил как хороший мобиль на полноценном стихийном веретене, с хорошей климатической установкой. Но выбирать не приходилось — они очень спешили.

— Я бы хотела рассчитаться золотом, — сказала Анна, — это возможно?

— Безусловно, — кивнула продавщица, подозрительно сощурившись, — но должна предупредить: попытка рассчитаться негодным средством платежа, особенно магически модифицированным, карается весьма сурово. В лучшем случае отделаетесь пятидесятикратным штрафом, в худшем — до пяти лет заключения.

— Я понимаю, — кивнула Анна, и достала слиток.

Продавщица приняла золото, подозрительно изучила клеймо.

— Что это за символы? — Спросила она, — никогда подобного не видела.

— Выручка моей компании. Из экзотических краев. Тем не менее, это не чеканка, и не монета с номиналом. Платежное средство — сам металл, верно? Насколько мне известно, по законам эмирата любое изображение не является препятствием для операции.

— Это верно, — масляно улыбнулась торговка, — что же, посмотрим, что скажет детектор.

Она вставила слиток небольшую мраморную тумбу, стоящую возле кассового аппарата. Тумба окуталась серебристым туманом, и чуть загудела. Через несколько секунд она засветилась ровным синим светом, послышалась приятная мелодия.

— Ого, — продавщица удивленно подняла узкие подведенные брови, — признаться, подобной чистоты слитки в коммерческом обороте мне еще не встречались.

— Это проблема? — Плохо скрывая раздражение, спросила Анна.

— Что вы, — улыбнулась торговка, — никаких проблем! Однако, я должна вам сдачу. По нынешнему курсу это… — Она закатила глаза, словно ведя подсчеты в уме, при том, что Анна прекрасно знала, что эта модель детектора уже все посчитала, и сообщила видимой только продавщице бегущей строкой.

— Оставьте себе, — холодно заметила Анна, — за хлопоты и консультацию.

— Но… у нас так не принято… — забормотала продавщица, плохо пытаясь скрыть алчное пламя в глазах.

— Я настаиваю, — улыбнулась Анна.

— Спасибо… Обязательно заходите еще, на новую коллекцию! Для вас сделаю специальную скидку! — Забормотала торговка, но Анна уже шла к выходу, и не вникала в смысл ее слов.

Джосс разглядывал огромные, ржавые, квадратные в сечении колонны. Наверху у каждой было отверстие — черный провал, направленный в сторону моря. Ему категорически не нравились эти штуковины. Было в них что-то противоестественно-отвратительное. И дело даже не только в их чудовищном предназначении. Отвращение к ним зарождалось где-то на уровне эстетического восприятия. Мерзкой была сама форма, каждый угол, и каждая грань.

— Это оно и есть? — Скривившись, спросил он.

— Верно, — кивнул старший Блум, — кстати, если чувствуете что-то вроде не до конца осознанного омерзения, у меня для вас новости. Вы — потенциальный маг.

— Вот как, — Джосс невольно потрогал фибулу — подарок Алого Короля, которая была с ним все это время. Фибула была неприятно холодной, желтый камень вдруг потемнел, и утратил прозрачность, — вы можете их выключить? Мне бы не хотелось, чтобы работа негаторов магии была зафиксирована и задокументирована официально.

— Безусловно, — кивнул Кими, — но, возможно, сейчас не самое лучшее время. Мы держим их на минимальной мощности из-за драконоборца.

— Драконоборца? — Джосс приподнял бровь.

— Информация только что подтвердилась, — кивнул старший Блум, — наши… друзья только что выловили его в океане. Пока он находится в зоне без магии — он безопасен. Если мы отключим негаторы сейчас, неизвестно, что он выкинет. Обычно у драконоборцев с собой мощнейшие стихийные боевые амулеты. Кроме того, он может связаться с внешним миром.

— Принято, — кивнул Джосс.

Драконоборец оказался довольно молодым парнем с бледной кожей и длинными белыми волосами, свисающими мокрыми патлами. Он был накрепко спеленут широкими листьями каких-то бурых водорослей. На узкую песчаную полоску пляжа его вытащили странные существа: что-то вроде крупных тюленей с большими влажными глазами, и развитыми пальцами на руках-ластах.

— Это снарки, — сказал Кими, отметив замешательство Джосса, — наши друзья. Но мне придется взять с вас словно, что отныне факт их существования будет является приоритетной государственной тайной высшего допуска.

— А если нет? — Зачем-то спросил Джосс, попеременно разглядывая то драконоборца, то снарков.

— Их всех перебьют, — вздохнул старший Блум, печально опустив голову, — у наших берегов осталась последняя популяция. А когда-то это был очень многочисленный народ. Особенно много их было в южных морях, где эльфийские леса тысячами километров тянутся вдоль скалистого берега… Вот именно к эльфам у снарков особенные счеты. Поэтому формально королевство не имеет отношения к варварскому уничтожению флотилии. Это сделали снарки. И, надо сказать, они в своем праве — даже в соответствии с Древним Уложением, основой современной международной правовой системы. Эльфы ведь не всегда рождались бессмертными. Но стали такими после того, как провели повсеместное инициированные своих беременных женщин вытяжкой из сердец снарков. Выживших, жалкие остатки народа, добивали с особенным усердием. Мало кому хочется оставлять таких свидетелей, верно? Но песни снарков все пережили. И дождались возмездия.

— У тебя есть мое слово, — сказал Джосс, опускаясь на одно колено перед пленником, — но сейчас перед нами не эльф, как я понимаю.

— Это драконоборец, — Кими пожал плечами, — они не люди, и не эльфы. Кто его теперь разберет, в каком народе он родился? Они полностью перерождаются в процессе обучения. Говорят, что до его окончания доживает только каждый десятый.

Драконоборец с ненавистью смотрел в глаза Джоссу, ерзая под мокрыми водорослями.

— Мало того, что используете эту мерзость — так еще и нелюдь приспособили для войны! — Выплюнул он.

— Какую мерзость? — Спокойно ответил Джосс.

— Вон! — Драконоборец повернул голову в сторону ржавых башен, — эту мерзость. Негаторы магии полностью запрещены во всем мире! Вы совершили преступление против магии! Вы будете уничтожены!

— Да ты что, — улыбнулся Джосс, — грозный какой. И правда мальчишка что ли? — Последний вопрос он адресовал Кими.

— У драконоборцев возраст может быть обманчивым, — пожал плечами старший Блум.

— А теперь скажи, любезный, с какими такими драконами ты тут собрался бороться? И справедливо ли применять жезл против обычных войск? Я, конечно, понимаю, что вашему ордену надо как-то выживать — но ведь речь сейчас о нарушении законов и обычаев войны, как я понимаю, — Джосс посмотрел драконоборцу в глаза.

— С такими, которых вы тут у себя развели, — сказал, будто выплюнул, тот.

— А ну-ка, поясни. Ты шел в составе десанта для захвата нашей страны. Тебя будут судить в том числе и за нарушение законов и принципов войны. Применение жезла драконоборца против людей, равно как и намерение его применить — серьезное преступление, согласно Королевскому кодексу.

— Я не сражаюсь с людьми! — Драконоборец задохнулся от возмущения, — да, иногда бью других чудовищ. Не только драконов. Мантикоры, неупокоища, вурдолаки! Думаешь, мало их в мире осталось? Думаешь, простому народу легко бы жилось, не будь нас, драконоборцев?

— Покажи мне дракона, — Джосс театральным жестом провел ладонью, указывая на пустынный пляж.

— Видно, что вы спелись не только с тем чудовищем, — ответил драконоборец, — но за гибель двенадцати стихийных магов придется ответить.

— Ты что несешь?

— Ваш главный королевский охранник. Заманил в ловушку двенадцать стихийных магов. Он — крипто-тотемник, из клана драконов. Что, такую информацию держали в тайне от мелких сошек, вроде тебя? — Драконоборец осклабился, продемонстрировав конические, как у акулы, острые зубы.

Закатное солнце расплескало нежно-розовый зефир по песчаным барханам далеко внизу. Дирижабль шел высоко, не меньше пяти километров, так что о прогулках по наружным палубам не могло быть и речи. Пассажирскую гондолу поставили под давление, иначе нормально дышать можно было бы только в кислородных аппаратах. Такая высота была спасением от пустынной жары, и позволяла не перенапрягать штатные климатические установки.

— Все-таки не могу до конца поверить, что все прошло гладко, — с сомнением в голосе проговорила Анна; она провела пальцем по краю бокала с легким Жуйлянским. Алкоголь был уже доступен на борту, хотя до границы эмиратов еще оставалось несколько километров.

— Моя королева, ваша маскировка работает великолепно, — сделал комплимент Питер; он снял хиджаб с головы, но пришлось оставить его накинутым на плечи: нормальную сорочку купить было просто негде, а сидеть с голым торсом в кают-компании, даже на дирижабле отечественной авиакомпании, было не самым лучшим решением.

Анна обошлась хитрым лицедейством и фокусами с косметикой, которым ее давно, в далеком детстве, научила одна из гувернанток по этикету. Магию применять было нельзя — детекторы в аэропорту могли обнаружить такое грубое магическое изменение личности. А это было слишком опасно — учитывая, что они итак воспользовались магическими документами, скрывавшимися в специальных артефактах, спрятанных в локонах Питера. Она настолько не была похожа на свои парадные портреты, что они даже рискнули показаться в общественных зонах. Питера же, главу одной из самых секретных специальных служб, вообще мало кто знал в лицо.

Они медленно подплывали к морю, чуть подернутому рябью. Прибрежная полоса была отмечена тонкой белой линией — пенным прибоем. Внизу дул ветер, грозивший перерасти в песчаную бурю, а на горизонте показались лиловые тучи.

— Не беспокойтесь, моя королева, — сказал Питер, проследив направление ее взгляда, — мы на высотном дирижабле. При необходимости поднимемся над любой бурей. Правда, это несколько замедлит наше продвижение.

Словно в ответ на его слова, тон рабочих винтов вдруг изменился. Питер достаточно разбирался в аэродинамике, чтобы определить изменение шага винта на слух. А потом перемены стали доступны любому наблюдателю — берег моря внизу чуть накренился; тень их аппарата — вытянутая темная сигара на песке — вдруг начала сжиматься.

— Что происходит? — С тревогой в голосе спросила Анна.

— Мы разворачиваемся, — ответил Питер, — нас везут обратно в Эмираты.

Вопреки расхожему мнению, Лейла Третья не любила роскошь. И работать предпочитала в аскетичном кабинете, где было только самое необходимое: простой стол с набором писчих принадлежностей, хрустальный шар защищенной магической связи, голем — секретарь, предназначенный для записей и организации хранения документов. Лейла была просвещённым правителем, и искренне желала добра своему народу. За годы ее правления, несмотря на отчаянное сопротивление ортодоксов, были приняты законы, облегчающие положение мужчин. Проведена судебная реформа, благодаря которой впервые в истории разбирательства по уголовным делам проходили на состязательной основе, с участием адвоката. Однако она, будучи не только прогрессивным, но и умным правителем, прекрасно понимала, что избавление от обычаев темных веков не может быть проведено за несколько дней, и даже лет. Более того — слишком быстрое разрушение, а не трансформация вековых укладов способна нанести ущерб куда больший, чем простое их сохранение. Поэтому ей приходилось поддерживать имидж консервативного монарха, окруженного традиционной роскошью и почитанием, содержать дорогой гарем из отборных красавцев, в том числе выходцев из других стран. Именно поэтому людей, которые имели прямой доступ в это скромное помещение можно было пересчитать по пальцам одной руки.

К числу посвященных принадлежала Зульфия. Одна из самых грозных женщин в стране, руководитель тайной внутренней полиции, главный контрразведчик, и высший иерарх Единой Веры по совместительству.

Они обе склонились над рабочим столом эмиры, внимательно разглядывая выложенные на синей бархатной подушке золотые слитки.

— Надписи удалось расшифровать? — Спросила Лейла.

— Да, — кивнула Зульфия, — алфавит похож на Гиперборейский, но с существенными различиями. Тут упоминается некая страна под названием то-ли Россия, то-ли Руссия — сложно сказать точнее. Это — государственное клеймо, гарантирующее чистоту пробы металла — девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента.

— Что-то из древних стран? — Предположила эмира, — из цивилизаций Первой Волны, еще до пришествия эльфов?

— Нет, — покачала головой Зульфия, — мы неплохо изучили тот период. Такой страны в то время не существовало. Да и технической возможности у магов-металлургов соблюсти такую степень чистоты слитка быть не могло.

— Неужели… — эмира почувствовала, как от волнения краснеют щеки, что случалось с ней очень нечасто, — неужели что-то иномировое?

— Очень вероятно, — кивнула Зульфия, — причем из костного мира. В слитке ни грамма магии. Значит, его отлили иными, не магическими способами.

— И добились такой чистоты? — Пораженно спросила Лейла, — немыслимо!

— Это еще не все новости, — продолжала контрразведчица.

— Постой, — перебила ее эмира, — это что же, значит, активизировался кто-то из хранителей стихий? Амулеты, заряженные ими для путешествий между мирами все наперечет. И вряд ли кто-то их использовал ради банального золота, верно? Но если предположить, что кто-то из хранителей принял решение выйти из тени…

— Есть более интересные новости, — повторила Зульфия.

— Что? — Переспросила Лейла, рассеяно глядя перед собой, — а, да, конечно. Что там?

— Очень вероятно, что нас посетила Анна, правитель Озерного Королевства. Инкогнито, разумеется.

— Я слышала, что у них начинается заворушка. Стоп. Это не ее пытаются сейчас лишить престола? Вроде как ее премьер поднял мятеж.

— Все верно, госпожа, — кивнула Зульфия, — у нее в стране переворот, инспирированный внешними силами. Орденом и Эреборским княжеством, если быть точными.

— А она, значит, в это время гостит у нас? — Эмира приподняла соболиные брови в удивлении, — что ей нужно? Польстилась на чей-то гарем? Хотя двадцать лет без мужа… не удивительно!

Зульфия сдержанно улыбнулась.

— Ну, мужчина тут определенно замешан, — кивнула контрразведчица, — первый слиток мы засекли в магазине мужской одежды. Она купила самую дорогую модель хиджаба. В аэропорту у нее был спутник, одетый именно в этот хиджаб.

— Все забавнее и забавнее… — Пробормотала Лейла.

В этот момент в кабинете послышался приятный мелодичный перезвон, а шар на столе у эмиры засветился синим.

— Высший приоритет? — Констатировала Зульфия, — моя госпожа, мне покинуть вас?

— Нет! — Эмира отрицательно махнула рукой, — нет, останься. Мне кажется, это связано с нашим разговором.

Лейла сделала пас рукой, и внутри шара сформировалось изображение: незнакомая ей женщина в военной форме на ходовом мостике корабля — очевидно, один из флотских командиров.

— Верховная эмира! — Начала доклад женщина-офицер, запинаясь от волнения, — согласно прямому и экстренному поручению военного министра, согласно правилу…

— Оставим формальности, — перебила Лейла, — что такого экстренного у вас стряслось, что вас пропустили на прямую линию? Кто Вы?

— Командир потаенного развед-крейсера Вашего Величества «Три святыни» капитан первого ранга Зарина! Докладываю по поручению Главы управления военной разведки вице-адмирала Аиды! Временное правительство Озерного Королевства перебито. Все мало-мальски значимые государственные и военные органы управления под атакой. Потери исчисляются тысячами. Мимо наших контрольных элементалей в этой части мира только что прошел флот вторжения. Боюсь, они слишком экстренно и буквально восприняли секретное постановление Всемировой Ложи, о, госпожа! Началась полноценная война. Первая со времен походов Алого Короля полувековой давности.

Питер проскользнул к ходовой рубке совершенно незамеченным. Здорово выручил амулет отвода глаз. Анна была с ним, тоже под защитой магического поля, которое отводило любое внешнее внимание. Питер провел рукой по хитрому замку, которым блокировалась дверь; тот послушно щелкнул, и открыл проход. «Наши меры предосторожности, — пояснил он шепотом, — я могу попасть в любое помещение, любого судна, приписанного в нашем королевстве».

Оба пилота сидели перед навигационными шарами, и были полностью погружены в управление аэростатом. Питер послушал их тревожные переговоры с диспетчерами:

— Озера-ноль-шесть-ноль-тринадцать, — говорил командир корабля, традиционно занимающий правое кресло, — подтверждаю поворот на семьдесят, и снижение до трех тысяч. Подтверждаю команду следовать до Эль-Джабара на указанной высоте.

Он несколько секунд прислушивался к элементалям воздуха в широких наушниках. Потом кивнул, и снова заговорил:

— Рекомендация по объявлению пассажирам принято. Не понял насчет кода ноль-один. Это невозможно. Проверьте таблицу кодов, очевидно, ошибка.

— Что он такое несет? — Спросил второй пилот, закрывая рукой передающую элементаль, чтобы не услышал диспетчер, — если это шутка, то дурная.

— Начет атаки на столицу он, похоже, прав. Мы получили успели получить предупреждение от аэропортовых служб с рекомендацией следовать в ближайший союзный или нейтральный порт, — ответил командир.

— Но какого фига он несет насчет королевы?!

— Не кипятись. Скорее всего ошибка.

Питер деактивировал амулет отвода, и шагнул вперед, намеренно не таясь больше. Оба пилота синхронно обернулись на звук шагов.

— Господа, — улыбнулся Питер, — именем Королевы, я беру командование кораблем на себя.

Второй пилот попытался среагировать — чуть дернулся в сторону, к нише, где лежало штатное оружие экипажа. Этот огнестрел был, скорее, данью темных лет на заре авиации, когда угоны дирижаблей, и захват кабины были обычным делом. Конечно, авиационные маршалы, и строгие международные правила давно решили эту проблему, но традиция осталась.

Питер в неуловимое мгновение оказался рядом со вторым пилотом, и легонько, если судить со стороны, коснулся его руки. Пилот вскрикнул, а рука повисла безжизненной плетью.

— Повторяю: именем королевы я, Питер Молнар, глава королевской службы охраны, именем ее величества королевы Анны принимаю командование этим судном, — его слова, казалось, падали на палубу увесистыми гранитными блоками.

— Принято, господин! — Командир, пожилой летчик с седыми волосами и загорелым лицом, поднял руки, — какие будут распоряжения?

Питер щелкнул руками, и элементали воздуха в переговорном устройстве перестали поддерживать наушники командира и второго пилота. Те с легким шорохом упали им на колени.

— Лишние уши нам сейчас ни к чему, — пояснил Питер, — доложите обстановку.

— Есть, — кивнул командир, не опуская рук, — около пяти минут назад поступила команда диспетчера вернуться в аэродром вылета. Причина — чрезвычайная ситуация в аэропорту назначения. И… Возможно, ошибочно, диспетчер просил подтвердить присутствие на борту королевы Анны. Мы уточняли этот момент.

— Подтверждение отставить, — продолжал командовать Питер, — лечь на обратный курс. На связь не выходить.

— Стоп! — Вмешалась Анна; она вышла из тени за переборкой возле двери, где стояла до этого, предоставив возможность действовать Питеру, — не стоит пока. Ничего экстренного не случилось. Питер, отмени, пожалуйста, приказ о развороте. Прикажи следовать командам диспетчера, и выйти на связь. Мое присутствие подтвердить.

Командир корабля и второй пилот синхронно округлили глаза, и приоткрыли рты. Это выглядело бы даже забавно, если бы не драматизм ситуации. Анна умудрилась быстро вытереть платком маскирующий макияж, и снова стала похожа на саму себя.

— Ты… — Начал Питер, но тут же поправился, — вы уверены, Ваше Величество?

— Да, Питер, да, — кивнула Анна, — ты не можешь этого знать, но у нас с эмирой особые отношения. Мы провели вместе целое лето. Это очень малоизвестный факт моей биографии, отец не гордился, что отдал меня в тот лагерь…

Питер кивнул, и снова развернулся к пилотам. Щелкнул пальцами, активируя воздушные элементали в наушниках.

— Отставить разворот, — скомандовал он, — выйти на связь с диспетчером. Подтвердить код ноль-один, и курс на возвращение.

— П-п-принято, господин, — кивнул командир, и тут же добавил, совсем не по уставу, — о, боги Единения, это действительно вы, Ваше Величество?

Анна улыбнулась, и ответила:

— Это действительно я. Выполняйте свою работу, командир.

Зал официальных делегаций был оформлен со всей возможной роскошью, и даже сверх того: урбанское стекло в люстрах, с вечными элементалями света, халфидские ковры, зеленое эркедское дерево. Не говоря уж о банальном золоте и самоцветах. И все-же, несмотря на такое богатое содержание, зал выглядел полупустым из-за своих циклопических размеров: метров тридцать в высоту, и метров пятьдесят в длину. Он вполне мог сравниться с главным залом ожидания столичного аэропорта, и, возможно, выглядел бы нелепо в конструкции терминала, если бы находился на поверхности. Но зал был под землей, вырублен в сплошной скале.

В зале было всего четверо. Сама эмира, сопровождающая ее Зульфия, и Анна с Питером. Несмотря на обычай, он не стал надевать хиджаб на голову, и скрывать лицо.

— Лейла, — сказала Анна, когда они подошли достаточно близко, — и то, каким тоном это имя было произнесено, заставило Питера от удивления поднять бровь.

— Анна, — так же, в тон ей, ответила Эмира.

Затем обе монаршьи особы неожиданно синхронно всхлипнули, и бросились в объятия друг друга.

— Не думала, что свидимся еще на этой земле, — минуту спустя, отстраняясь, сказала Анна.

— Наверное, стоило бы сейчас соврать, — усмехнулась Лейла, — но никак не могу себя приучить делать это элегантно и непринужденно. Я знала, что мы увидимся, — пояснила она, — но до конца все равно не верила. Мне жаль только, что при таких обстоятельствах…

— Дома совсем плохо? — Спросила Анна, хмуря брови.

— Неизвестно, — эмира пожала плечами, — судя по последней информации от моей разведки, вы каким-то образом отбились от флота вторжения. Но подробностей пока не знаю.

От внимания Анны не ускользнула, что Питер усмехнулся во время этого диалога.

— Питер? — Королева обратилась к нему, — ты знаешь что-то, о чем, возможно, следует поделиться? Лейла, позволь представить — это Питер, глава моей личной службы охраны.

— К вашим услугам, ваше величество, — Питер поклонился; согласно придворному этикету, действующий монарх в ответных представлениях не нуждался. Затем он нехотя кивнул, отвечая на вопрос Анны, — Да, моя королева. Но мне нужно точное понимание, с кем делиться и как.

— Лейла — наш ближайший союзник, — сказала Анна, — возможно, наш единственный подлинный союзник из иноземных правителей.

— У нас… был подготовленный план на случай вероломного нападения, — сказал Питер, — но все-же подробности я бы предпочел обсудить с королевой лично до того, как выносить их куда-либо вовне.

Лейла неожиданно приветливо кивнула, и улыбнулась.

— Хорошо, что тебя окружают преданные и разумные люди, — сказала эмира, — и все-же прости за вопрос, но насколько вы близки? Я должна исполнить поручение, которое касается тебя лично, Анна.

— Питер — мой будущий муж, — улыбнулась в ответ Королева, не без удовольствия наблюдая за ответной реакцией эмиры.

— Мезальянс? — Лейла подняла бровь, — ты… Тебе удалось найти наследника?!

— Да, — едва сдерживая эмоции сказала Анна, — да, Лейла. Я нашла Арти!

— О, боги всемогущие!

Подруги снова обнялись.

— Позволь так же тебе представить Зульфию, главу службы контрразведки, — сказала Лейла, и добавила, обращаясь к подчиненной: — пора. Передай ее мне, будь любезна.

— Ваше величество, — присела Зульфия, как полагалось в здешних краях по этикету, — к вашим услугам.

Затем контрразведчица извлекла откуда-то из недр своего свободного кроя костюма прямоугольный сверток, и протянула с поклоном эмире.

— Анна, — сказала та, принимая сверток, — я виделась с Алым Королем незадолго до его свержения.

Анна удивленно подняла брови, и хотела что-то спросить, но эмира жестом остановила ее. Затем протянула сверток.

— Ваше Величество, если позволите, я бы хотел удостовериться… — Вмешался Питер.

— Нет необходимости, — Анна покачала головой, — будь там что-то смертельно опасное, оно бы уже сработало. Королева приняла сверток.

— Сними бумагу, — сказала Лейла, — он настаивал, чтобы я лично убедилась…

Анна поддела ногтем кончик бумажной склейки, и оторвала полоску. Сверток распался. Внутри была книга в твердой обложки, с изображением толи темного замка, толи башни, с простой алой розой на переднем плане.

— Я видела обложку до того, как он упаковал книгу, — сказала Лейла, — возможно, это было не по его плану, но я запомнила надписи, и смогла их воспроизвести. Мои лингвисты их тщательно изучили. Это — один из иномировых языков. Автор книги — король. Мы с моими учеными это точно определили. Насчет названия самой книги у нас есть некоторые сомнения.

— Это английский язык, — сказала Анна, — он очень распространен в том мире, где они прятали наследника. Я могу свободно на нем читать. Но что… что бы это могло значить?

— Я, признаться, не стала бы принимать Алого Короля по доброй воле. Ты и сама знаешь, что он натворил… — Вздохнула эмира, — Но он явился тайной тропой, и говорил некоторые очень странные и пугающие вещи о моем прошлом. Он привлек мое внимание. И даже, пожалуй, смог завоевать доверие. Еще он сказал, что скоро его свергнут, а ты лишишься наследника. И что эта книга может сильно тебе в чем-то помочь. Но искать встречи с тобой, тем более передавать книгу до того, как ты сама меня найдешь, он запретил категорически. Сказал, это небезопасно для нас обеих.

— Вот как? — Спросила Анна, продолжая разглядывать книгу.

— Ты должна меня понять, — вздохнула Лейла, — когда я узнала, что ты посещала Эмираты, конечно же, я подумала, что ты здесь именно за книгой. Ты быстро улетела, не получив желаемого, когда начались события в Озерной Стране. Извини, но я должна была тебя вернуть.

Глава 12

Жезл Драконоборца

Секретный ангар находился в огромной прохладной пещере со стрельчатыми сводами. Удивительно, но он был совсем рядом с гражданским аэродромом. Как говориться, если хочешь что-то спрятать — помести это на самом видном месте. И, хотя ангар и обслуживающие его механизмы выглядели очень внушительно, сам аппарат вовсе не производил впечатления прорывного чуда техники. Больше всего он напоминал модель птицы, выполненную из струганного дерева. Острый клюв, поджатые крылья, как у атакующего сокола, формировали сразу две несущие поверхности: прямой и обратной стреловидности. Вертикальный киль отсутствовал. У Питера, когда-то в молодости среди прочего увлекавшегося аэродинамикой, это решение вызывало сложные эмоции — уважение за смелость и разрушение стереотипов, вкупе со скорбью по будущим жертвам испытаний. Вместо привычной кабины пилота у аппарата было небольшое утолщение в районе шеи, снабженное смотровыми щелями толщиной с человеческую ладонь. Что было самым удивительным, так это то, что у модели отсутствовали какие-либо пропеллеры. Не было ни обычных, длиннолопастных, которые ставят на пассажирские дирижабли, ни скоростных, закапотированных, предназначенных для военных истребителей.

— Вы первые иноземцы, которые это видят, — с торжеством в голосе провозгласила Лейла, — будем считать это дружеской демонстрацией силы союзника.

— Мы проводили некоторые исследования, касающиеся скоростных разработок… — Задумчиво сказала Анна, разглядывая летательный аппарат, — но, признаться, наши модели внешне крайне сильно отличаются. И технологии исполнения… Мы используем металл. Сплав на мифриловой основе.

— Мы слышали кое-что о вашей космической программе, — скромно усмехнулась эмира, — впечатляет. Амбиции, размах… тебе всегда было мало этого мира, Анна. Но мы вот сосредоточились на более прикладных вещах. Мои стихийники очень заинтересовались гиперзвуковым полетом драконов. Ты наверняка знаешь, взрослые особи этих тварей были способны в несколько раз превышать скорость звука? Самая главная несуразность, которую мы подметили — во время такого полета дракон даже не покрывался коконом плазмы! Более того, по косвенным показателям мы определили, что их шкура во время таких перелетах не сильно-то и нагревалась.

При слове «твари» у Питера непроизвольно напряглись желваки. Анна предупреждающие сжала его ладонь, и он не стал вмешиваться в монолог хозяйки ангара.

— У нас ушли десятилетия поиска, бесплодных гипотез и ошибочных предположений, но мы раскусили этот орешек! — Продолжала Лейла, — оказалось, все дело в особых микроскопических элементалях воздуха, которые каким-то образом встраиваются в драконью чешую. Они обладают способностью перемещать воздух. Совсем недалеко — на пару сантиметров всего, зато крайне быстро. Мы даже до сих пор не смогли точно измерить эту скорость. Но принцип ты понимаешь, да? — Она взглянула на Анну, ожидая подтверждения; та вежливо кивнула, — они раздвигают воздух перед драконом! Фактически, он летит в вакууме! И, надо сказать, именно для такого полета предназначены дополнительные дыхальца у них, расположенные под основанием крыльев. При переходе на этот режим, основной дыхательный тракт перекрывается — иначе бы его разорвало давлением воздуха. Это произойдет, если нос, не покрытый чешуей с элементалями, вдруг окажется слишком далеко впереди корпуса. А над дыхальцами элементали работают в волнообразном режиме, позволяя разреженному воздуху из гиперзвукового потока, быть захваченным заборными камерами. Интересно, правда?

— Очень, — ответила Анна, вроде бы даже вполне искренне, — Лейла, мы тебе бесконечно благодарны. Само собой разумеется, и ты, и твоя страна всегда можете рассчитывать на ответную услугу соответствующего масштаба. Но очень большая к тебе просьба, личного характера. Пожалуйста, не называй драконов тварями.

Лейла остановилась, и внимательно посмотрела на Анну. Потом перевела взгляд на Питера.

— Не может быть… — Пробормотала она, чуть побледнев, — и ты… ты решилась на это?

— На что, Лей? — Анна развела руками, — что ты подумала?

— Ты выходишь замуж за дракона? — Спросила Эмира, нахмурившись, и выпятив челюсть.

— Э-э-э… ну, в каком-то смысле, — Анна пожала плечами, — ты верно угадала, Питер — тотемник. И у него есть брат — дракон.

— Моя королева, может не… — Хотел вмешаться Питер, но королева остановила его жестом.

— Считай это обменом сокровенными тайнами, — продолжала Анна, — да, я хочу за муж за тотемника.

— Ты не сказал ей? — Лейла обратилась напрямую к Питеру.

— Сказал о чем, ваше величество? — Холодно ответил тот.

— Что мужчины-тотемники, посвященные дракону, являются анимагами? Ты ведь можешь превращаться в дракона, не так ли, — это было утверждением, а не вопросом.

Питер как-то по-особому грустно вздохнул, посмотрел на Анну, потом перевел взгляд на эмиру.

— Говорят, так и было, — ответил он, — мы все могли свободно перекидываться после обряда инициации. Но мы с братом — последние в роду. А, возможно, и во всем мире. Мое гнездо перебили, когда мы были детьми. Мы выживали, как могли, я заботился о брате. Как вы понимаете, никто не рассказывал маленьким мальчишкам, что их ждет, когда придется проходить испытание взрослением… Да, Анна, если угодно — я неполноценный тотемник дракона. И никогда полноценным не стану.

— Никогда не говори никогда, — сказала Лейла с прохладцей в голосе, — мальчик-дракон.

Несмотря на всю мощь первого удара, который лишил королевство управления, он все-же не был фатальным. Почти все линейные военные части уцелели; мобилизационная система, построенная на новых принципах, оказалась более, чем дееспособной. Практически не тронутым оказалось и государственное управление, более девяноста процентов руководства областей никак не пострадали. Все, что нужно было делать Джоссу — это точно и четко следовать мобилизационным инструкциям.

И все-же иногда возникали нюансы, требовавшие принятия индивидуальных решений, и ручного управления. В первые сутки это касалось назначения новых людей на высшие должности в королевстве. Конечно, в мобилизационном руководстве были соответствующие рекомендации (да, в том числе и для назначенца уровня адъютанта, вдруг занявшего пост главнокомандующего — такова была детализация проработки планов!), но он принял стратегическое решение полагаться на интуицию. Изучение всех нюансов десятков и сотен личных дел командиров бригадного уровня, потенциальных назначенцев на высшие посты, заняло бы слишком много времени и ресурсов. А такой роскоши атакованное королевство себе позволить не могло. В конечном итоге, такой подход себя оправдал: заново отстаиваемая система управления оказалась не просто устойчивой; каким-то образом в ней возник, и продолжал укрепляться культ личной преданности. В средне- и долгосрочной перспективе, наверно, это было не очень хорошо, но в критической ситуации, с непонятными перспективами выходя из нее, это было именно то, что нужно.

Еще один нюанс, с которым Джоссу пришлось справляться лицом к лицу, не имея на то специальных инструкций — это драконоборец. Он был препятствием, которое не давало отключить, уничтожить, и забыть навеки о негаторах магии. Их радиус действия хоть и был ограниченным, но задевал несколько населенных районов. А, значит, аномалия в любой момент могла быть обнаружена, и предана огласке. Дело в том, что жезл драконоборца долго не удавалось найти. А это такое оружие, которое подчинялось своему хозяину на любом расстоянии, их нельзя было разлучить. Значит, при появлении магии драконоборец не просто освободится, но и получит в свои руки мощь, с которой не факт, что сладят едва оправившиеся после обезглавливания вооруженные силы.

Казалось бы, естественный выход — убить его. И дальше спокойно заниматься поисками жезла, используя соответствующие заклятия и элементали. И вот здесь решимость Джосса, как начинающего управленца, начинала сильно сбоить. Возможно, было ошибкой знакомиться с ним лично и общаться. С того самого момента, как он услышал его голос, драконоборец перестал быть просто абстрактной единицей, крючком на карте этой войны. Удивительно — реализуя план против эльфов, снабжая этих странных существ — снарков — тончайшей мономолекулярной нитью, и полимерным клеем, которым ее можно было закрепить на мачтах, он даже не сомневался, что поступает правильно. Никаких особенных угрызений совести, или моральных мучений, он не испытывал даже тогда, когда наблюдал розовый прибой, плещущийся у ног. А тут, один-единственный драконоборец — и интересы многомиллионного королевства…

Старший Блум, занявший согласно его указу пост временно исполняющего обязанности начальника службы тыла, наотрез отказывался обсуждать с ним этот вопрос. Точнее, он высказался один-единственный раз: «О чем думать? Под нож поганца», — и все. Ни мотивов, ни оправданий, ни доводов, в которых Джосс отчаянно нуждался. В конце концов, помучавшись больше двенадцати часов, он решился на казнь.

Конечно же, предварительно он собрал состав военно-полевой тройки из новоназначенных судей Высшего Трибунала. Те вынесли приговор всего за полчаса. Другой бы правитель на его месте уверился бы в том, что это именно судьи, и Закон решили судьбу пленника, но не Джосс. Просто в силу врожденных моральных качеств он был не в состоянии «умыть руки», прекрасно отдавая себе отчет, что это именно он — центр принятия решения.

А, приняв решение, и выполнив все подобающие формальности, он счел своим долгом навестить пленника. Хотя бы для того, чтобы выслушать последнюю просьбу, и, при необходимости, объяснить свои мотивы.

Драконоборец сидел на краю грязноватого матраса, поджав тощие колени. На его щиколотках болтались непропорционально большие кандалы. Серое тюремное рубище, очевидно, не слишком спасало от промозглого холода подземелья. Но смотрел пленник прямо и гордо, стараясь выпрямить спину. В его темных, глубоких глазах мелькнуло что-то яркое и возвышенное, когда он увидел Джосса, но затем они подернулись серой пеленой смертной тоски. Ответный взгляд Верховного Главнокомандующего рассказал ему о неизбежной участи.

— Это нечестно, — сказал пленник, вздохнув, и стараясь глядеть в глаза Джоссу, — я не должен погибать. Я под этими… этими мерзостями.

— Или ты, или тысячи моих солдат и стихийников, — вздохнул Джосс, — и это в лучшем случае. По некоторым прогнозам, мы вообще не сможем тебя остановить. Начнется хаос в войсках, разруха в госуправлении… ну, и все остальное, как обычно бывает на войне. Нищета. Голод. Ты когда-нибудь видел голодающих детей, а, драконоборец?

— Вы боитесь голода и войны, но пригрели у трона настоящее чудовище, — драконоборец горько усмехнулся, — что ж. Если вы готовы убить ваш единственный шанс на спасение — валяй. Как это будет?

— Раздавливание соляными породами, — ответил Джосс, вздохнув, — ты извини, но это единственный действенный и гарантированный способ, который мы сейчас можем себе позволить.

Драконоборец побледнел, и вздрогнул, не в силах себя сдерживать более. Джосс набрал в грудь воздуха, и собирался что-то сказать, но в этот момент в дверь камеры, где он находился с пленником, грубо постучали. Он неохотно отодвинул засов. На пороге стоял взволнованный один из младших Блумов. Он оставил мальчишку при себе — по просьбе отца. В качестве вестового.

— Ваше величество! Там… Там срочно!

— Превосходительство, — машинально поправил Джосс, поморщившись.

— Ваше превосходительство, — оттарабанил мальчишка, — вас срочно в пункт управления. Крайне важное дело!

Джосс оглянулся на пленника. Посмотрел в его стекленеющие от ужаса глаза. Потом кивнул, и вышел из камеры.

В подземном пункте управления, где всего пару дней назад он вещал перед хрустальным шаром, принимая присягу, и командование вооруженными силами страны, царило нездоровое оживление. Однако, при его появлении голоса смолкли. Вперед вышел дежурный офицер — местный, из части, расквартированной неподалеку — и начал доклад:

— Господин верховный главнокомандующий. Несколько минут назад неопознанный объект, двигавшийся на гиперзвуковой скорости, согласно наблюдениям наших пограничных соглядатаев, вошел в район, где действует поле работающих негаторов магии. После этого скорость объекта начала резко падать, а сам объект — стремительно терять высоту. Однако, судя по данным стороннего наблюдения, объект не разрушился сразу. Предполагаем, что обеспечивающие полет элементали либо стихийные стержни подвергались гашению магического потенциала постепенно, по градиенту негаторного поля. В настоящий момент объект планирует в атмосфере на дозвуковых скоростях, в четырех километрах надо поверхностью моря.

Джосс неожиданно почувствовал слабость в ногах; слишком поздно. Негаторы магии обнаружены. Что теперь будет на международной арене даже предположить сложно. А ему нужно управлять страной. Сквозь появившийся звон в ушах он не сразу расслышал продолжение доклада.

— …так же взял курс на негаторное поле, и пересечет его границу не позднее, чем через три минуты.

— Что? — Переспросил Джосс.

— Королевский лимузин в полетном режиме, — повторил докладчик, недоуменно похлопав глазами, — был активирован дистанционно, покинул королевский гараж, и направляется к падающему аппарату с максимальной расчётной скоростью. По нашим расчётам, магической инерции стихийного веретена будет недостаточно для мягкой посадки в негаторном поле.

— О, Боги и Единение всемогущее! — Воскликнул Джосс, — немедленно дезактивировать негаторы!

— Но… Ваше превосходительство, драконоборец еще жив! — Растерялся докладчик.

— Вы что, еще не сообразили? — Воскликнул Джосс, — на борту падающего аппарата — наша королева!

— И все-же лучше нам было воспользоваться вашими способностями, моя королева, — Питер явно чувствовал себя неуютно в обтянутом парусиной деревянном ложементе; он то и дело косился в узкую щель, где за толстенным стеклом чернело высотное небо, а далеко внизу с пугающей скоростью проносились облака, — при путешествии из костного мира осторожность была оправдана, нас могла ждать ловушка. Но с того момента произошло слишком многое!

— Питер, — улыбнулась королева, надежно пристегнутая кожаными ремнями с серебряными пряжками в соседнем ложементе, — тебе нужно просто признать: ты боишься летать.

— Даже если это так, — Питер пожал плечами, — моя тревога связана с опасениями за твою жизнь, моя королева. Аппарат толком не испытан. И, честно говоря, не выглядит надежным, — для наглядности он легонько постучал кулаком по деревянному шпангоуту.

— Моя возможность путешествовать короткими путями — верный признак владыки стихий. Ты как никто должен понимать, насколько это чувствительная информация. И мы бы не смогли ее скрыть от Лейлы, если бы я последовала твоей рекомендации, — ответила Анна, — да и вопрос политики тут занимает не последнее место. Я не могла отказать ей в демонстрации технологической мощи.

— Ясно, — Питер вздохнул, — принимается.

— Потерпи немного, — с теплотой в голосе сказала Анна, — еще минут десять, и мы будем над дворцом. А там и до правительственной полосы рукой подать.

В аппарате было удивительно тихо. Во время полета на дирижабле или самолете всегда слышно, как воздух шумит в винтах или турбинах, как с шумом обтекает корпус. Тут же тишина была абсолютной. Лишь слегка гудела система вентиляции, да щелкали электрические реле автоматического навигационного комплекса. Магические элементали полностью изолировали их от окружающего воздуха, иначе хрупкий деревянный аппарат не выдержал бы и тысячной доли температурных и силовых нагрузок, сопровождающих гиперзвуковой полет. Эта тишина, да стремительный бег облаков очень далеко внизу, на фоне чернеющего неба создавал ощущение нереальности происходящего.

Питер действительно боялся летать. И обнаружил он это совсем недавно: ведь это был первый в его жизни полет. Он боялся даже не высоты как таковой, а отсутствия возможности контролировать происходящее. Наверно, ему было бы гораздо легче, будь в аппарате полноценное кресло пилота. Но его заменяла электронно-механическая система. Ни один человек, или не-человек, но живой и дышащий (скажем, эльф, или гоблин), не мог бы справиться с управлением гиперзвуковым полетом: просто не хватило бы скорости реакции. И эта необходимость полагаться на бездушные приборы, и малознакомую магию воздушных элементалей, вгоняла его в состояние, близкое к панике.

Анне же полет, скорее, нравился. Она привыкла летать — в том числе и на маленьких корпоративных самолетах. А деревянный корпус аппарата, и архаичного вида аппаратура даже настраивали ее на романтический лад. Она даже поглядывала на Питера, пытаясь прикинуть: успеют ли они любить друг друга до приземления?

А потом случилось нечто, что заставило ее забыть о романтике. Поначалу ситуация не выглядела критической. Она даже не испугалась. Просто вдруг в салоне запищала какая-то сигнализация. Тут же зажегся миниатюрный хрустальный шар, в котором появилась встревоженная военнослужащая Эмиратов. Она что-то произнесла взволнованным голосом, но через секунду шар подернулся молочным туманом, и погас.

Потом аппарат начал резко терять высоту. Они ощутили невесомость и, если бы не ремни, выпали бы из кресел, рискуя разнести своими телами хрупкие приборы.

— Мы теряем высоту. Видимо, какие-то системы вышли из строя. Но полет остается управляемым — иначе нас бы разнесло в пыль, — сказал Питер; боги знают, каких волевых усилий ему стоило произнести эту фразу спокойным голосом.

— Возможно, мы просто долетели? — Предположила Анна.

— Не думаю, — Питер заглянул в смотровую щель, — берег слишком далеко, а снижаемся мы слишком быстро… Твое кольцо! — Неожиданно добавил он, указывая на кисть Анны, — такое часто происходит?

Стихийный камень, до этого горевший ровной синей искоркой, вдруг начал беспорядочно мигать. Анна тоже взглянула на кольцо.

— Нет, — она тоже изо всех сил старалась держаться спокойно, хотя падение продолжалось; хуже того — за хрупким деревянным корпусом начинал упруго гудеть воздух, — только однажды такое видела. Возле негатора магии, там, на кладбище.

— Плохо дело… — сказал Питер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, — я должен был это предвидеть! Хотя бы возможность. Но я не понимаю, зачем они работают так долго. Что-то сильно пошло не так у нас.

— Ты о чем? — Спросила Анна; она продолжала сохранять удивительное для обстоятельств хладнокровие. Повертев на руке кольцо, она зачем-то направила камень в ближайшую смотровую щель. Тот мигнул особенно ярко, потом погас на долгих пять секунд, и снова засветился прерывистым тусклым светом.

— Мои мобилизационные планы, — ответил Питер, все так же сжимая кулаки, — я использовал некоторые запрещенные приемы. По совету Алого Короля. И, похоже, сам угодил в свою ловушку. Мы действительно в негаторном поле. Негаторные установки построили по моему приказу, в строжайшей тайне. И по плану они должны были включиться всего-то на несколько минут. Мы живы только потому, что негаторное поле неоднородно, и слабеет на расстоянии. Но, чем мы ближе к генераторам, тем больше систем, основанных на магии, будет отказывать. Пока мы не упадем в море.

— Не суди себя строго, Питер, — ответила королева, продолжая странные манипуляции с кольцом, — с моим бывшим всегда надо было держать ухо востро. Не удивлюсь, что и это наше приключение — часть его плана.

— Что вы делаете, моя королева? — Спросил Питер, наконец обратив внимание на действия Анны.

— Пытаюсь вызвать свой лимузин, — Анна невозмутимо пожала плечами, — похоже, он в зоне досягаемости. Его строили по спецзаказу, со встроенной защитой стихийного привода, способной выдержать даже кратковременное пребывание в негаторном поле. Глядишь, может, и успеем приземлиться.

А в следующую секунду внутри аппарата вдруг снова стало очень тихо. Камень на пальце Анны засветился ровным синим светом. Морская гладь — опасно приблизившись на расстояние каких-то несколько десятков метров — снова резко ушла вниз.

Нельзя сказать, что драконоборец даже без жезла был беспомощным, когда негаторное поле исчезло, и вернулась магия. Но тюремный блок, имеющийся в составе запасного подземного командного пункта, располагался совсем недалеко от мощного соляного пласта. А соль — очень сильный природный замедлитель магии. Получив возможность колдовать, он даже не смог разбить заговоренные оковы. И все-же смотрел торжествующие, с видом победителя, на Джосса, который успел добежать до камеры.

— Казнить подобающим образом мы тебя, скорее всего, не успеем. Ты это уже понял, — сказал он пленнику, едва отворив тяжелую кованую дверь, — но у нас появилась редкая, и очень скоротечная возможность взаимовыгодной сделки.

— Скажи мне, каково это — осознавать, что скоро умрешь? — Перебил его драконоборец, усмехнувшись.

— Отзови жезл. Прояви добрую волю, — продолжал Джосс, игнорируя реплику пленника, — я как верховный главнокомандующий гарантирую тебе жизнь.

— Ты убийца и предатель рода людского, — продолжал торжествующе улыбаться драконоборец, — готовься быть раздавленным породой! Я уже чувствую жезл. У тебя осталось пара минут жизни. Молись.

Джосс печально вздохнул, потом махнул рукой с опущенным вниз большим пальцем, обращаясь к невидимым наблюдателям.

— Извини, я сделал все, что смог, — сказал он, — больше не могу тратить время. Твой жезл может успеть. А может и нет. Кто-то из нас умрет через пару минут, но не факт, что это буду я.

После этих слов Джосса пол в камере резко накренился. Чтобы удержаться на месте, ему пришлось упереться руками в дверной проем. Одновременно с этим кандалы вдруг пришли в движение, увлекая пленника в открывшийся с правой стороны камеры темный проход.

— Похоже, поле выключили, — сказал Питер; на его лбу блестели капельки пота.

— Лимузин будет тут меньше, чем через минуту. Я активировала режим аварийного спасения и защиты. Он будет сопровождать нас до аэродрома. На всякий случай, — ответила Анна.

— Разумно, — кивнул Питер, — жаль, конечно, что теперь его летательные способности засвечены. Теперь это станет трендом в оснащении транспортов первых лиц.

— Как думаешь, он успел бы? — Спросила королева, — если бы поле не выключили?

— Конечно, успел бы, — Питер смог улыбнуться, и хотел добавить что-то еще, но в этот момент послышался хлопок, затем хруст, и улыбка на его лице превратилась в кровавый оскал. Изо рта потекли ручейки крови, запузырилась розовая пена.

Анне казалось, что она закричала, но на самом деле с ее губ сорвался тонкий, протяжный стон. Питер застыл, схватившись за окровавленный черный шест, покрытый замысловатыми узорами, который торчал из центра его груди. Его глаза медленно затуманивались. Пульсирующая струйка крови, вытекающая из уголка рта, истончалась.

Ступор длился всего несколько секунд. Потом Анна, еле справившись трясущимися руками с застежками ремней безопасности, рванула в соседний ложемент-кресло. Питер был еще жив. Невероятно, но его сердце билось. Черный жезл промахнулся совсем чуть-чуть, на несколько сантиметров, и это подарило ей драгоценные минуты.

Возможности любой магии ограничены, даже стихийной магии воды. Анна с ее кольцом не могла предотвратить смерть в случае смертельного ранения, или последней стадии смертельной болезни. Но она могла максимально продлить время оставшейся жизни. Иногда в десятки раз. Конечно, есть еще пограничный раздел высшей некромантии, завязанный именно на стихию воды — но некромантия это как лотерея: иногда получается полноценно воскрешать людей, но куда чаще — в мир возвращаются монстры, с повреждённой душей, изувеченной памятью, лишенные жизненной мотивации. Именно поэтому некромантия не получила сколь-нибудь широкого распространения, и вообще законодательно запрещена в большинстве стран мира.

Она перебралась в ложемент Питера. Ее кольцо ярко светилось и пульсировало. В этот момент поврежденное основание ложемента и раскуроченный хрупкий корпус летательного аппарата под ним, не выдержали, и с громким треском развалились. Они оказались в воздухе, беспорядочно кувыркаясь.

Анна изо всех сил держалась за Питера, пытаясь разглядеть лимузин, который должен был парить рядом. Ей это не удалось — до тех пор, пока под ней каким-то образом не оказался мягкий диван заднего сиденья. Питер застонал; все его мощные мышцы напряглись разом, он выгнулся в судороге — когда черный жезл медленно поднимался над его грудью, блестящий от крови и ошметков внутренних органов. Анна ничего не могла сделать — на жезл снизу давил пол лимузина, а остановить сползание Питера вниз мешали остатки ложемента.

Глава 13

Ритуал

Вопреки распространенному убеждению, у драконоборцев были имена. Но вот делиться ими было не принято. И эта традиция вовсе не была данью пустому суеверию. Драконоборцы — штучный товар. Любого человека, или гоблина, или эльфа, даже самого последнего отщепенца, защищает его род. Как бы тщательно не было направлено недружественное заклятие — все равно, значительная его сила рассеивается по всему роду, давая возможность не только спастись тому, на кого оно направлено, но и ставя под мощнейший обратный удар недоброжелателя. Поэтому личные проклятия в магическом мире так непопулярны.

Когда-то в древности существовали специальные маги, которых готовили для одной-единственной манипуляции: убийства царственной особы, или крупного религиозного лидера с помощью направленного проклятия. Совершив свое деяние, эти маги получали такой «откат», что вполне могли позавидовать своей жертве. Но все равно шли на это: орден воспитывал их в особой этике, они с детства готовились отдать свою жизнь во имя клана. Однако даже такая извращенная практика просуществовала относительно недолго. Как только такие убийства стали играть заметную роль в общемировой политике, проклятие «обратного удара» начало распространять свое действие не только на самого колдуна, наславшего смертельную порчу, но и на весь орден, который его подготовил.

А драконоборцы мало того, что не принадлежали никакому роду, так еще и орден их был очень мал. Поэтому они не могли рассчитывать на сколь-нибудь значительный обратный удар, если кто-то вдруг решит их проклясть. Единственным действенным способом нейтрализовать такую угрозу оставалась практика тайного имени. Реально существующее имя, неизвестное никому, кроме его обладателя, не давало возможности нацелить проклятие.

Собственное имя драконоборцы вспоминали только в моменты высшего успеха или тогда, когда их жизни грозила реальная опасность.

Чувствуя приближение жезла, драконоборец готовился к триумфу. Он готовился убивать своим самым грозным оружием, направляя его силой своего имени. До определенного момента ни кандалы, ни узкое подземелье, сквозь которое его тащили по холодным камням, не играли для него никакой роли; он их почти не замечал. Даже когда простой камень сменился соляными плитами — он все еще не боялся. Ведь жезл был совсем рядом! Не испугался он и тогда, когда приближающийся жезл послал ему образ древнего и самого страшного врага — дракона. Он только усмехнулся злорадно, успел подумать: «Значит, где я вижу дракона, да? Хотели спрятать от меня чудовище? Ничего не выйдет!»

Плиты начали смыкаться. Откуда-то сверху посыпалась мелкая соляная крошка. Жезл уже должен был быть у него в ладони, преодолев все препятствия. Он почувствовал растерянность, когда оружие отчиталось об очередном подвиге: оно пронзило дракона, как и полагается любому драконоборческому жезлу, и теперь торжественно сообщало хозяину о своем триумфе. Жезл был как никогда силен, напитываясь свежей драконьей кровью, и не собирался покидать тело врага, пока не выпьет из него жизнь досуха.

Драконоборцу понадобилось напрячь все свои силы, чтобы вернуть контроль над жезлом. Он уже был готов отправить его в новый стремительный полет — но в этот момент смыкающиеся соляные плиты выдавили последний воздух из его легких. Драконоборец понял, что проиграл и умирает за секунду до того, как лопнул его череп.

Свод пещеры был так высоко, что терялся в клубящейся тьме. Причудливые сталактиты, похожие на огромные бивни древних мамонтов в свете многочисленных магических факелов, казалось, росли прямо из воздуха. В центре пещеры, на большом плоском отполированном камне, лежало обнаженное тело мужчины. Его грудь была раскурочена; торчали обломки ребер и грудины, но следов крови нигде не было видно, будто бы тело только что тщательно вымыли. Несмотря на боль, которую погибший, очевидно, переживал в последние мгновения своей жизни, его красивое лицо было удивительно спокойным и умиротворенным.

Где-то в стороне — там, где тени становились слишком густыми, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, послышался легкий плеск. Спустя секунду в колеблющееся пятно света от факела вышла обнаженная женщина. В руках она держала влажный белый саван, с которого на холодный камень с легким шуршащим звуком падали капли воды. Маленькие темные соски на ее полных грудях были напряжены от холода. На среднем пальце ее левой руки горела маленькая голубая искорка, отсветы которой удивительным образом играли в ее хрустальных глазах. Можно было подумать, что женщина плачет — но ее глаза были сухими и отстраненными.

Она подошла к плоскому камню, и накрыла саваном ноги мужчины. Потом подошла к изголовью, наклонилась, и поцеловала мертвеца в губы. После чего расправила саван, и укрыла бездыханное тело полностью. Участок тяжелой, влажной материи тут же порозовел в том месте, где была зияющая рана на груди. Женщина постояла секунду, глядя невидящим взглядом на саван, потом решительно развернулась, и направилась к одной из стен пещеры, где, скрытый переплетением толстых сталагмитов, находился лаз.

Ее встретил человек в черном плаще и маске, которая полностью закрывала глаза. В руке человек держал толстое махровое полотенце. Ориентируясь на звук шагов, он развернул его, готовясь укутать, очевидно, замерзшую женщину.

— Прошу, моя королева, — сказал он.

— Благодарю, Джосс, — ответила Анна, — ты очень любезен.

— Я позволил себе распорядится приготовить теплую ванну в ваших покоях.

— Не стоило беспокоится, — сказала Анна, вздохнув, — помни, ты — больше не адъютант, и твои официальные полномочия Верховного Чрезвычайного главнокомандующего с тебя никто не снимал.

— Когда все это закончится, я бы хотел вернуться к обязанностям вашего адъютанта, моя королева.

— Некоторые изменения необратимы, — вздохнула королева, — мы не можем повернуть время вспять, увы…

— Я слышал, что Вы — сильный стихийный маг воды, — Джосс набрался храбрости для откровенного разговора, — ведь есть же ритуалы высшей некромантии, которые бы…

— Т-с-с-с! — Анна приложила большой палец ко рту, — тихо. Некоторые вещи лучше не произносить вслух. А кое-кому, излишне болтливому, передай, что… — Она неожиданно запнулась, и махнула рукой, — а, какое это имеет значение. Ничего не передавай. Проводи меня в покои. Пожалуйста. Эти подземелья сводят меня с ума.

Анна закуталась в полотенце, надела стоящие тут же мягкие шлепанцы, и они двинулись по узкому лазу, в сторону жилых помещений подземелья.

— Некроманты были бы почетными, уважаемыми и крайне богатыми членами общества, если бы любого человека можно было бы просто так воскресить к жизни, и подарить ему полноценный второй шанс, — сказала она тихо, когда последний отблеск факелов из пещеры исчез. Теперь их путь освещало только крохотный синий огонек на ее кольце, — как думаешь, почему это не так?

— По правде говоря, я всегда считал, что образ злобного некроманта — злодея был искусственно сконструирован другими магами. Они же создали многочисленные препятствия этой практике. Потому что очень уж это лакомый кусок — умение воскрешать. Ради того, чтобы задавить такого конкурента, можно и объединиться, и внедрить в общественное сознание любые мифы, — ответил Джосс.

— Отчасти это действительно так, — вздохнула королева, — но главная причина все же в особенности процесса воскрешения. У погибшего должна быть четкая причина и цель, чтобы снова жить. Это во-первых. А во-вторых — сразу, как только эта цель достигнута — он снова должен уйти… Если эти условия не выполняются — обряды высшей некромантии порождают чудовищ.

— Я… я не знал этого, моя королева.

— Не удивительно, — ответила Анна, — все, что касается высшей некромантии под строжайшим запретом. В том числе и такие поверхностные сведения, — она снова вздохнула, — и это правильно… ты не представляешь себе, не можешь представить всю силу этого соблазна… Но я твердо знаю: Питер выполнил свой долг до конца, и больше никому и ничего не должен. Его нельзя воскресить.

— Я был уверен, что вытяжка из сердца снарка сработает, — с болью в голосе проговорил Джосс, — это всегда срабатывало, и старший Блум говорил…

— Тс-с-с… — Королева снова приложила палец с губам, — не стоит вести такие разговоры, — проговорила она шепотом, — не мучай ни себя, ни меня. Жезл не дал подействовать этой панацее. Эта мерзкая штуковина запустила в его тело энергетические щупальца, и продолжала сосать жизнь, даже когда мы ее удалили. А я заметила это слишком поздно…

Джосс послушно замолчал.

— Если хочешь немного мне помочь, раздели со мной одну ношу, — через несколько минут королева снова прервала молчание.

— Все, что угодно, ваше величество! — С готовностью отозвался Джосс.

— Очень скоро мне предстоит воскресить троих совершенно незнакомых мне людей, — сказала Анна ровным шепотом.

— Ох… — выдохнул Джосс, — я… мне…

— Т-с-с! — Анна в третий раз приложила палец к губам, — мне не нужны слова. Мне достаточно, что рядом есть человек, который может понять, как мне тяжело…

В этот момент ее глаза подернулись дымкой, из них сплошным потоком полились давно сдерживаемые слезы. Но Джосс этого не видел. Маленький синий огонек был больше не в состоянии хоть как-то справиться с захлестнувшей пещеру тьмой.

С того самого момента, как Джосс увидел королеву — бледную, в растрёпанном платье, испачканном чужой кровью, но с каменной решимостью в глазах — он ждал только одного: официального объявления о восстановлении власти в стране. Сложно передать глубину его разочарования, когда выяснилось, что Анна вовсе не собирается делать такое объявление. Более того: она намерена в ближайшее время снова покинуть королевство, которое едва перенесло первый удар врагов. «Я верю в наш народ, и верю тебе лично, — говорила она, — верю, что вы сможете выстоять. Но я должна уйти. Мне пока сложно все объяснить — но и ты поверь, это уже не мое личное дело. Да, я нашла наследника. Но вместе с ним я обнаружила страшную угрозу всем нам. Мой долг устранить ее». И все. Никаких больше объяснений. Кроме приказа-просьбы создать новый, строжайший периметр безопасности не менее десяти километров в диаметре вокруг Оракула. Он еще успел подумать — откуда ей известно, что Оракул уцелел во время атаки на Замок на Горе? Но не стал ничего спрашивать, справедливо полагая, что ответа не последует.

Он долго не мог понять — почему королева отдает так много почестей своему бывшему охраннику? Да, вероятно, он спас ей жизнь во время ее загадочного путешествия в костный мир. Возможно, даже не один раз. Но это была его работа, в конце концов. Чем же он удостоился ритуала личного омовения? И почему она избрала для него такой необычный ритуал прощания, не ограничившись стандартными государственными похоронами? Даже после того странного разговора в пещере, после омовения, он так и не понял.

И вот теперь, когда они стояли на берегу, возле недавно возведенного деревянного пирса, к которому был пришвартован шлюп, доверху нагруженный горючим материалом, до него вдруг дошло. Анна и Питер были близки. Она не просто отдавала дань уважения преданному рыцарю, она прощалась с любимым человеком. Джосс поймал взгляд, которым она смотрела на белый саван, обвязанный грубыми веревками, покоящийся на ложе из пропитанных горючей смолой бревен и соломы. От этого взгляда останавливалось дыхание и замирало сердце; в этом мгновении было столько тоски, что, казалось, ткань реальности порвется, не выдержав давления, а мир предстанет тем, чем он и является на самом деле — картонной иллюзией, которую оживляют лишь только живые флюиды сердец…

Джосс прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. Подошел к королеве. В нарушение всех придворных уставов, положил руку ей на плечо. На пирсе было слишком мало народа, чтобы кто-то мог его осудить: кроме них, только старший Блум, и матушка. А с берега, несмотря на яркий свет луны и магических факелов, сложно было разглядеть детали. Анна отвернулась от погребального шлюпа, и, зажмурившись, крепко обняла Джосса. Матушка Блум тоже подошла ближе, и присоединилась к объятиям. По ее доброму лицу, покрытому сеткой тонких лучистых морщинок, катились слезы.

— С вашего позволения, ваше величество, — тихо произнес старший Блум.

— Да, — тихо сказала королева, не поворачиваясь, и не размыкая дружеский объятий, — да, пожалуйста.

Старший Блум подошел ко кнехту, с кряхтением нагнулся, и размотал швартов. Потом забросил его на палубу шлюпа. Повинуясь простой элементали воздуха, на шлюпе развернулся главный парус. Маленькое суденышко ходко направилось к выходу из лагуны.

— Ваше величество, — сказал Джосс через несколько минут, когда шлюп удалился от берега на пару кабельтовых, — пора.

— Да, Джосс, — ответила Анна; они разомкнули объятия, и теперь она смотрела в темнеющее море, где на фоне звезд еще можно было разглядеть силуэт шлюпа, — пора.

Джосс подошел к специально установленной для церемонии стойки. Взял в руки лук — настоящая эльфийская работа, нашли на мобилизационных складах — и потянулся к колчану с черными стрелами с необычными толстыми наконечниками. Он проверил натяжение тетивы, хотя делал это уже не раз за время подготовки, еще раз прикинул развесовку. Потом взял одну из стрел, и подошел к ближайшему магическому факелу. Прикоснулся наконечником к огню. Кончик стрелы тут же окутали яркие, как желтые лепестки, языки пламени.

Он вышел на край пирса, натянул до звона тетиву, и послал гудящую пылающую стрелу в полет, вдогонку выходящему в море шлюпу. Искорка стрелы исчезла в море, за кормой суденышка, не долетев пару метров. Джосс снова вернулся к стойке, взял еще одну стрелу. Второй выстрел так же оказался неудачным — стрелу снесло резким порывом ветра. Третья стрела вонзилась в палубу шлюпа, совсем рядом с погребальным ложем. Всего через несколько секунд весь кораблик заполыхал; гигантский костер на воде вздымался на десятки метров, разбрасывая искры, которые по яркости соперничали с падающими звездами.

Анна смотрела на огонь пересохшими глазами. «Прощай, любимый друг», — едва слышно прошептала она, и, отворачиваясь, направилась прочь с пирса.

Они вчетвером едва успели дойти до берега, когда со стороны моря, где полыхал огромный костер, вдруг донесся странный звук. Что-то вроде громкого хлопка, как будто бы на корабле расправился огромный парус.

Королева обернулась. Она успела увидеть, как пылающие обломки шлюпа разносятся в разные стороны, и, угасая, падают в море. Это выглядело так, как будто костер взорвался изнутри. Анна даже успела укоризненно посмотреть на Джосса, и набрать в грудь воздуха, чтобы сказать о недопустимости использования взрывчатки в традиционных северных ритуалах погребения. Но Джосс в совершеннейшем изумлении смотрел в сторону моря, и выше — на звездное небо. Анна проследила направление его взгляда. Там, в черной вышине, появилась огромная тень с двумя исполинскими крыльями, которые заслоняли густую россыпь южных звезд. Тень двигалась, поднимаясь все выше и выше; до берега долетали глухие хлопки от взмахов исполинских крыльев.

— О, все боги и единение всемогущее! — Прошептал Джосс, чувствуя, как начинают предательски дрожать колени.

— Быстрее! — Скомандовал старший Блум, увлекая за руку матушку, — в укрытие!

— О, нет! — Спокойно ответила Анна, — не спешите! Это не тот дракон, которого следует нам бояться.

Из ее глаз, которые, казалось, надолго пересохли, излив все горе, снова текли слезы. Но теперь это были слезы радости.

Огромная тень сделала круг в небе, и теперь направлялась к пирсу, и освещенному магическими факелами участку пляжа. Джосс, несмотря острейшее чувство надвигающейся катастрофы, все-же смог совладать с паникой, и остался на берегу, вместе с королевой. Старший Блум и матушка скрылись за валуном, защищающим вход в подземелье.

Дракон был огромен. Во много раз больше погребального шлюпа. Когда он приземлялся, волна воздуха от его крыльев только чудом не сбила их с ног. Его черная чешуя влажно блестела в свете звезд и луны, а крупные выразительные глаза неожиданно горели голубым светом. Он пригнулся, чуть изогнув шею, посмотрел на две фигурки, застывшие на пустынном пляже. Потом вдруг встал на задние лапы, во весь свой исполинский рост, направил пасть к небу, и выпустил к звездам гудящий поток раскаленного белого пламени.

От гула Джосс едва не потерял создание. Анна же продолжала стоять, улыбаясь, и плача от радости.

Чудовище исчезло безо всякого перехода, в одно мгновение. Упругий толчок теплого воздуха — и между двух следов когтистых лап на песке стоит человек. Питер тоже улыбался, глядя на Анну. Постоял секунду, потом ринулся вперед, раскрыв объятия, и нисколько не стесняясь своей наготы.

Глава 14

Извлечение троих

Арти с выражением крайнего изумления разглядывал книгу. Обложка была изрядно помята и испачкана засохшей кровью, но название и имя автора можно было легко прочитать. Книга лежала рядом с корзиной для грязного белья, на деревянной полке, среди флаконов с разной бытовой химией. Арти осторожно, будто опасаясь, что она исчезнет, протянул руку и коснулся обложки. Книга была вполне материальной, твердой и даже теплой. Стараясь унять дрожь, взял ее в руки.

— Анна Але… — пролепетал он тихо, но тут же поправился, и решительно позвал: — Мама!

Анна вернулась в санузел. Она была одета в толстый махровый халат, а прическу скрывало розовое полотенце, завязанное тюрбаном.

— Арти, — улыбнулась она самой теплой улыбкой, на которую только была способна, — звал меня?

— Откуда это? — Он продемонстрировал книгу.

— Подруга подарила, — ответила Анна, — возможно, эта книга как-то сможет нам помочь. Она вообще-то чудом уцелела, я была уверена, что потеряла ее, когда развалился аппарат. Я рассказывала.

— Это из твоего мира, да?

— Не думаю, — королева покачала головой, — она ведь на английском, видишь? Скорее, это что-то из нашего, — она запнулась, — то есть, из этого.

— Но это невозможно! — Взволнованно воскликнул Арти.

— Почему? Объясни, пожалуйста, — мягко ответила Анна.

— Автор этой книги — мировая знаменитость, — сказал Арти, справившись с волнением, — даже если ты не знаешь и не помнишь его имени, наверняка смотрела фильмы или сериалы, основанные на его книгах. «Побег из Шоушенка», «Зеленая миля».

Арти замолчал на секунду, ожидая реакции матери, но та только пожала плечами.

— Я не часто смотрю фильмы. И очень мало читаю художественных книг. Кажется, видела что-то в обзорах и статьях, названия кажутся знакомыми — но нет, этот писатель мне не знаком, извини.

— Погоди, — ответил Арти, — но хоть Гарри Поттера-то ты знаешь?

— Знаю, — улыбнулась Анна, — у шефа дети увлекались, мы нанимали аниматоров на семейном корпоративе. Это такой мальчик-волшебник со шрамом, верно?

— Верно, — кивнул Арти, — ясно. Тебе будет сложно понять… Погоди, у тебя вообще какие-то увлечения есть? Музыка, живопись? Ну, ты знаешь кого-то знаменитого, чьи произведения тебе нравятся?

— Живопись, — с улыбкой ответила Анна, — возрождение, фламандцы. Рембрандт.

— Отлично! — Просиял Арти, — вот теперь представь, что «Ночного дозора» никогда не было. И тут ты находишь это полотно у себя в кладовке, и точно понимаешь, что это подлинник. Неизвестный Рембрандт.

— Все равно не очень понимаю, — покачала головой Анна, — картина — это все-таки уникальный объект. А у книги есть тираж. Электронные копии.

— Короче, на самом деле, автор, Стивен Кинг, никогда не писал эту книгу, — продолжал Арти взволнованно, — поклонники ждут ее много лет, но он во всех интервью и социальных сетях говорит, что, возможно, для него эта тема исчерпана, и останется недописанной.

Анна развела руками, продолжая недоуменно глядеть на сына.

— В общем, у него есть один цикл, — сбивчиво, продолжал Арти, — очень знаменитый. Называется «Темная Башня». Многие критики считают, что он — вершина творчества. Там всего четыре романа, и сквозной сюжет заканчивается на середине. Множество поклонников десятилетиями ждут продолжения. Я сам его очень ждал! А тут! — Он потряс книгой — седьмой роман цикла! Понимаешь? Седьмой, завершающий! Еще и с кратким содержанием предыдущих томов!

— Ох! — Анна побледнела, будто внезапно что-то осознав, и присела на край ванной.

Питер, Саша, и Павел Сергеевич сидели на большом угловом диване в гостиной и о чем-то оживленно разговаривали. Когда вошла Анна — все в том же белом махровом халате — они разом замолчали, и повернулись в ее сторону. Королева подошла, заняла ближайшее к дивану кресло, и, наклонившись, аккуратно положила запачканную кровью книгу на журнальный столик. Арти сел в соседнее кресло.

— Итак, — начала Анна, — думаю, пришло время рассказать о наших дальнейших планах. А заодно обсудить пару вещей. Павел Сергеевич, еще раз хорошо обдумайте мое предложение — вам… тебе совсем не обязательно с головой погружаться во все это. Нам предстоит нечто… — Она нахмурилась, — нечто более необычное и опасное, чем я предполагала. Мой муж, пытаясь исправить свою судьбу, затронул такие сферы, и такие силы, которые не прощают грубого вмешательства. И наказание за это вмешательство может быть куда страшнее смерти.

Павел Сергеевич вздохнул.

— Не пытайся напугать меня, Аня, — сказал он спокойным голосом, — я ведь золотопромышленник родом из девяностых.

Королева улыбнулась, и кивнула.

— Хорошо, это твой осознанный выбор. Команда мне не помешает. Дела обстоят так: мой покойный муж, Алый Король, в письме оставил некие инструкции в виде загадки. Обдумав все, я пришла к выводу, что лучше нам последовать этим инструкциям — в его письме есть прозрачный намек на то, что наше королевство, а то и весь наш мир, ждет полное уничтожение, если я не сделаю то, что написано. Разгадать первые строки загадки было просто, там все сказано довольно буквально. Но вот дальше были некоторые сложности, с которыми я смогла разобраться только что. Мой муж оставил мне небольшую подсказку в виде этой книги, — она указала на лежавший на журнальном столике потрепанный томик, — поначалу я не слишком на него рассчитывала, у Алого Короля своеобразное чувство юмора. Но внезапно оказалось, что эта книга — ключ к пониманию всего. Это — завершение цикла романов одного известного писателя. Цикл, который в этом мире остался незавершенным, — Анна сделала паузу, и внимательно оглядела присутствующих, — а теперь о том, что нам предстоит сделать в ближайшее время. Нам нужно уничтожить негаторы магии. Те, которые возле кладбища.

— Вот для чего ты настояла, чтобы мы притащили сюда эту мерзость, — улыбнулся Питер.

— Верно, — кивнула Анна, — жезл драконоборца — это концентрированная стихийная магия. Огромный и мощный запас.

— …который даже негатор не сможет поглотить мгновенно, — снова вмешался Питер, — если его уничтожить, то на несколько секунд в негаторном поле снова возникнет настоящая магия.

— И за эти секунды можно уничтожить сами негаторы. Например, драконьим огнем, — продолжила Анна.

— И только у настоящего дракона есть достаточно силы, чтобы физически сломать жезл, даже в стерильном костном мире, — закончил Питер с улыбкой.

— Постойте! — Вмешался Арти, — но при чем тут книга? И почему она ключ ко всему?

Анна помолчала, молча глядя перед собой. Потом все-же ответила:

— Сейчас мне очень сложно будет все объяснить, Арти, — она покачала головой, — и, наверное, не стоит забегать вперед. Мы вернемся к этому разговору после того, как посетим Оракула.

— Мы вернемся к Оракулу? — Питер поднял брови.

— Да, Питер, — ответила Анна, — вернемся. Но сначала мне нужно будет кое-что сделать, что совсем тебе не понравится.

Анна снова помолчала, потом посмотрела на Сашу, тихонько сидевшего на краю дивана. Благодаря магическому вмешательству, его раны быстро затягивались, синяки пожелтели, и опухоль на лице почти спала. Но было заметно, что сломанный зуб по-прежнему причиняет ему изрядные неудобства.

— Саша, — сказала королева, — позвони в нашу страховую, и запишись по экстренной программе к зубному. Сразу, как поликлиники заработают. Ты машину вести можешь?

Саша кивнул.

— Отлично, тогда бери мою. У меня страховка без ограничения числа водителей. Хотя ты же ее и оформлял, итак знаешь. Как только разберешься с зубом — езжай обратно сюда, и за компьютер. Мне нужно, чтобы ты проанализировал список похороненных на Введенском кладбище. Ищи писателей, музыкантов, художников. Творческих людей. Нужно найти троих. Один из них должен быть как-то связан с магией и сказками. Другой — его противоположность. Рационалист. Возможно, любитель природы. Третий должен был при жизни производить впечатление человека не от мира сего на окружающих. К сожалению, это все, что я могу сказать. Надеюсь, этого будет достаточно.

— Понял, — кивнул Саша, поднимаясь.

— Да, до отъезда посмотри, пожалуйста — лунное затмение будет сегодня или завтра? Это тоже важно.

— Ночью, около трех часов, — не задумываясь ответил Саша.

— Быстро ты, — улыбнулась Анна.

— Я увлекаюсь астрономией, — Саша смущенно пожал плечами, — мое хобби. Кстати, по прогнозу обещают ясное небо. Кровавая луна должна быть отчетливо видна.

— Какое, оказывается, полезное у тебя хобби!

— Анна Александровна, — Саша, уже стоявший на пороге комнаты, вдруг обернулся и посмотрел на Анну.

— Да, Саша? — Ответила она мягким и даже, пожалуй, теплым голосом.

— Куда бы вы ни направлялись дальше. Не оставляйте меня здесь. Пожалуйста. Я хочу с вами.

Королева растерянно поморгала, потом опустила взгляд. После чего, словно приняв какое-то решение, твердо посмотрела на Сашу.

— На кладбище я тебя не возьму. Извини, — ответила она, — но после кладбища мы отправимся в куда более интересные места. Я могу взять тебя с собой. Однако, пока есть время, ты еще раз хорошенько подумай. Может статься, это дорога в один конец.

— Я уже подумал, — поспешно ответил Саша, — меня ничто здесь не держит.

С этими словами он вышел из комнаты.

Ржавые бока негаторов магии в свете краснеющей луны выглядели особенно зловеще. От них веяло как-то стерильной, концентрированной погибелью. Находиться рядом с ними было гораздо тяжелее, чем в предыдущие разы. Скорее всего, дело было в субъективных ощущениях. Анна, как порядочный человек и правитель, никогда не практиковала высшую некромантию. И вот теперь она подошла вплотную к тому, чтобы побеспокоить кого-то давно умершего. Негаторы — единственное, что ее пока останавливало. И это препятствие нужно было уничтожить.

Они сидели в салоне автомобиля, в небольшом закутке возле въезда на мост, проходящий над железнодорожными путями. Хэйчжулуну, очевидно, надоело частое пребывание в узком замкнутом пространстве, и он недовольно ворочал головой, грозя разорвать кожаную обивку задних сидений своей чешуей.

— Потерпи, брат, — Питер потянулся за голову правой рукой, и погладил скулу дракона, — чуток осталось.

Он вздохнул, посмотрел на Луну, и обратился к сидящей рядом Анне.

— Ты уверена, что успеешь навести заклятие отвода глаз? В драконьем облике я довольно крупный парень!

— Я помню, — улыбнулась Анна, — такое ж разве забудешь? Но да, я уверена совершенно. Ты, главное, силы рассчитывай. Вокруг негаторов — работающее предприятие. Плюс железная дорога, и жилые дома.

— Это главная проблема, да, — кивнул Питер, — у меня не было возможности практиковаться в фокусировке пламени. Но я справлюсь.

— Даже если кто-то что-то и заметит, — продолжала Анна, — не забывай, этим людям придется какое-то время провести в мире, в который вернулась магия. А, если сильно повезет, и вся негаторная сеть выйдет из строя — то вообще привыкать к новой реальности.

— Это меня тоже беспокоит, — вздохнул Питер, — так получается, что во время любых перемен, даже если в целом это перемены к лучшему, всегда страдают обыкновенные люди.

— Павел обещал, кстати, что-то придумать на этот счет, — ответила Анна, — он тоже об этом подумал, и вроде бы соорудил какой-то план. Надеюсь, у него получится. Возвращение магии, еще и во время эпидемии… сложно предсказать, к чему это приведет. Но так поступать с мирами, как поступили с этим, тоже неправильно.

— Пора, моя королева, — сказал Питер, глянув на Луну, после чего открыл дверь, и вышел из машины, быстро снимая легкий спортивный костюм.

Жезл драконоборца лежал между передних лап Хэйджулуна, на сиденье. Как только Питер вышел, дракон выпустил когти, и вцепился в черное навершие клыками. В салоне автомобиля запахло озоном; по черному узору побежали мелкие синие молнии. Анна запоздало подумала, что, возможно не стоило разрушать жезл внутри замкнутого помещения. Но куда тогда спрятать дракона? А в следующую секунду жезл с громким треском разломился в лапах дракона.

Анна, стараясь действовать быстро, но не без суеты, подняла стихийное кольцо, и сотворила руну отвода глаз — достаточно большую, чтобы целый городской район вдруг напрочь лишился человеческого внимания, остался слепым пятном, словно его никогда и не было. Магии кругом хватало, но она быстро улетучивалась, и допускать ошибки было нельзя.

Как раз в момент, когда ей удалось окончательно сфокусировать руну, ударил Питер. Струя предельно сжатого, концентрированного драконьего пламени походила на опрокинутую белую колонну. Она светилась так ярко, что все окружающее померкло, обратившись чернотой. Даже самого дракона было не разглядеть.

Ржавые башни негаторов магии просто исчезли. Растворились в воздухе, будто никогда не существовали. Драконье пламя погасло, но потребовалось еще несколько секунд, прежде, чем Анна смога разглядеть Питера, стоящего возле автомобиля. Его мощная спина маслянисто блестела от пота. После обращения он был обнажен, но о чужом нескромном внимании можно было не беспокоится. Руна отвода глаз по-прежнему работала, напитываясь освобождённой первобытной магией этого мира. Питер обернулся, улыбнулся своей королеве и, поймав ответную улыбку, создал на себе походный костюм королевского стража.

— Думаю, Саша не ошибся, — сказала королева, разглядывая памятник: птицу Сирин, раскрывшую крылья.

— Согласен, — кивнул Питер, — сирены встречаются только в магических мирах. К тому же, они — символ чего-то недосягаемого, притягательно-опасного. Тот, кто лежит здесь, так и не нашел чего-то, что искал всю жизнь. Однако меня другое волнует, — он разглядывал не памятник, а саму могилу; точнее, могилы — у подножия большого памятника были еще три могильные доски с надписями, — тут, похоже, целая семья захоронена. Ну и теснота! Тревожить еще кого-то из покойников — очень опасно перед обрядом, сама понимаешь.

— Понимаю, — кивнула Анна, — и уже думала об этом.

— Нам бы стихийника земли, — Питер грустно вздохнул, — и ведь наверняка тут есть такие. Прямо в этом городе! Может, поищем, а? А уже потом…

— Найти, объяснить, обучить, — перебила Анна, — потом, если получится, использовать. Это месяцы, Питер. У нас нет этих месяцев. Не забывай — в нашем родном мире время не замирает, пока мы здесь.

— Я помню, — ответил Питер, — придется копать. Я мог бы вскрыть могилу за секунды в драконьем облике, но, боюсь, у меня не получится сделать это достаточно аккуратно.

— Не придется, — Анна улыбнулась, и покачала головой, — вода и земля дружат. Есть один хитрый прием.

Королева подняла руку с перстнем, и направила его на могилу. Синий камень ярко вспыхнул; вокруг стало очень тихо. А потом Питер услышал, как где-то журчит вода. Словно тихий ручеек в лесу. Журчание постепенно усиливалось. Комья земли и дерна у основания памятника стали проваливаться куда-то под землю, оставляя черные провалы. Из этих провалов все так же доносилось журчание воды, ставшее угрожающе громким.

Через несколько минут провалы грунта сформировали узкую яму, на дне которой бежал стремительный поток. Яма постепенно углублялась. Лицо Анны было спокойным и сосредоточенным. На лбу заблестели капельки пота.

Света, испускаемого перстнем, было достаточно, чтобы разглядеть дно ямы. Шум воды постепенно стихал. Глядя вниз Питер видел, как влага отступает, втягиваясь в ровные и гладкие стены вскрытой могилы. Вода смыла остатки грунта, обнажая крышку гроба — добротного, дубового. Он не истлел за несколько десятилетий, надежно оберегая покой умершего.

— Питер, — голос королевы звучал сдавленно, выдавая усилия, которые ей приходилось прилагать, — сможешь достать гроб?

Вместо ответа, Питер спрыгнул в яму, на небольшую площадку в изголовье. Приземлился мягко, по-кошачьи спружинив всем телом. Аккуратно приподнял гроб, проверяя его прочность. Потом без видимых усилий поднял его над головой и, мощно оттолкнувшись, выпрыгнул из могилы.

— Если следующие будут такими же тяжелыми, — сказал он, отряхиваясь, — мои артефакты силы потребуют перезарядки.

— Думаю, со следующими будет проще, — ответила Анна, вытирая пот со лба ладонью.

— Допустим, в твой мобиль три таких же влезут, — сказал Питер, критически оглядев гроб, — но как быть с Хэйджулуном? Для него места не останется.

— Питер, ты подсознательно все еще считаешь этот мир костным, — королева покачала головой, — небольшой амулет отвода глаз решит проблему. Твой брат полетит сам. Он ведь сможет найти дорогу?

— Точно, — Питер вздохнул, — извини. Мне все-же как-то не по себе, если честно. Некромантия — это ну совсем не мое. Спасибо, что не стала тогда пытаться меня воскресить.

— У меня бы и не получилось, — ответила Анна, — я говорила, за эту жизнь ты уже сделал больше, чем десяток обычных людей. Твой брат со мной был в безопасности. После обряда ты бы стал ненасытным чудовищем.

— Откуда мы знаем, что этого не случится с этим… человеком? — Питер кивнул в сторону гроба.

— Мы не можем знать наверняка, — мягко ответила Анна, — поэтому я подстрахуюсь. И поэтому обряд будем проводить у меня дома.

— Хорошо, — кивнул Питер. Помолчал несколько минут, потом добавил: — Все было бы просто, если бы сюзерен делал только то, что нравится вассалам, да? Но такие сюзерены долго не живут. А вассалы не имеют возможности проявить подлинную преданность.

Следующая могила находилась в еще более плотном кольце захоронений. Насколько могла чувствовать Анна, гробы под землей лежали буквально один на другом. К тому же, часть была разрушена временем. Однако, это не должно было стать проблемой: магия воды позволяла работать ювелирно, по песчинке расчищая нужно пространство. От памятника она уже ожидала очередного зашифрованного послания. И точно: на каменной глыбе был высечен рельеф, изображающий всадника на распутье.

Она помнила эту картину — из фальшивых школьных воспоминаний, которые ей внедрили, когда впервые послали в этот мир. Тогда, в фальшивом детстве, это полотно показалось ей скучным. Теперь же она прекрасно понимала весь трагический символизм незавершенного пути. Художник писал эту картину, еще не отчаявшись окончательно, но почти смирившись с тщетностью поиска.

Гроб тут оказался разрушен: старые доски сгнили, грунт провалился. Анна осторожно размыла землю и трухлявые щепки. Деликатным потоком прозрачной воды, как смогла, очистила останки. Это еще не был голый скелет — видимо, почва здесь была недостаточно кислотной. Ткани превратились в твердый жировоск, впитав в себя остатки одежды; Питер, аккуратно перекладывая останки в специально подготовленный черный пластиковый мешок, словно бы не замечал кошмарного запаха, обращаясь к покойным как можно деликатнее.

У последней, третьей могилы Анна замешкалась. Она обошла кругом скромный памятник с изображением арфы и рельефом усопшего. Потом остановилась, и потерла лоб, словно бы в задумчивости.

— Очень странно, — наконец, сказала она, не спеша вскрывать могилу.

— Что нет так? — просил Питер, с тревогой в голосе.

— Питер, мне кажется, один из тех, кто тут похоронен… Хозяин могилы. Он не человек. Скажи мне, ты чувствуешь что-нибудь?

Питер прикрыл глаза, и всей грудью вдохнул воздух, стараясь напитаться магическими флюидами этого места. Какой-то странный привкус оставил след у основания языка, на грани ощутимого. Это было похоже на старый волшебный лес.

— Эльфами пахнет, — уверенно сказал он.

— Погибший эльф? — Удивилась Анна. Но они никогда не хоронят своих в простой земле. И случается это не так, чтобы очень часто. Смерть для бессмертного народа — это куда большая трагедия, чем… — Она вспомнила рассказ Джосса про кровавый прибой, и закончила сдавленным голосом, — чем для других народов.

— Эльфы тоже бывают разными, — пожал плечами Питер, — некоторые сознательно выбирают смертный путь, когда идут на смешанные браки с людьми. К тому же, их бессмертие имеет магическую природу. В нашем мире он высосали жизнь из снарков. В других мирах могло быть по-другому — но все-равно: бессмертие равно магия. Поэтому тут, в костном мире, эльф вполне мог бы умереть от старости, — он подумал секунду, и поправился: — точнее, пока тут работали негаторы магии.

— Ладно, — сказала королева, — уже светает, а нам нужно добраться до дома, и начать ритуал до восхода солнца. Времени совсем нет.

Она подняла руку с кольцом, синий камень ярко вспыхнул, и где-то под землей зажурчала вода, вскрывая очередную могилу.

Питер и Хэйчжулун ждали окончания ритуала за пределами поселка, на берегу реки. Анна сказала, что в двух живых драконах слишком много стихии огня; их присутствие может негативно сказаться на процессе. Питеру было тяжело смириться с этим требованием, он чувствовал, что Анна не рассказывает всей правды о ритуале, и что он на самом деле куда опаснее, чем ей бы хотелось это показать. Тревога за нее сводила с ума, и он вышагивал по высокому берегу, среди сосен, то и дело бросая взволнованные взгляды на светлеющий восток.

Хейджулун пристроился у воды, и глядел в прозрачную воду, наблюдая за игрой мелких рыбешек на отмели.

Анна же осталась в своей резиденции одна. Даже Саша и Арти ждали ее на соседней улице, в машине. Воскрешение троих давно умерших людей (точнее, двоих людей, и одного эльфа) действительно было делом довольно опасным. Сложность была не столько в том, чтобы создать новую плоть, взамен истлевшей, и вдохнуть в нее жизнь — самое главное, это изгнать смерть из останков. Выходящая погибель формировала губительные круги смерти, перенести которые мог только мощный стихийный маг воды. Именно поэтому высшими некромантами становились только водяные маги.

Размера заднего двора особняка Анны как раз хватало, чтобы создать магическую рассеивающую воронку, и направить погибель вверх, в космос. Занимаясь подготовкой, королева не раз похвалила себя за выбор места для жилья: над Рублевкой была большая бесполётная зона, и шанс задеть летящий самолет был исчезающе мал. Обитаемая МКС тоже в это время находилась с другой стороны Земли (это проверил Саша).

В последний момент она спохватилась, что чуть не забыла поставить отводящее взгляд заклятие, которое бы действовало и на электронные камеры тоже. Часть ее бассейна отлично просматривалась с соседних участков, а кто его знает, какие секторы обзора у камер наблюдения, которые там установлены? Рисковать психическим здоровьем соседей, и их охранников, ей совсем не хотелось.

Наконец, подготовка была окончена. В особняке было тихо и темно, все электричество она отключила через центральный рубильник. Останки троих покоились на дне ее бассейна. Для подготовки к обряду ей пришлось импровизировать: вместо защитной накидки некроманта она использовала мокрую простыню. Ночь была довольно прохладной, и под простыней было довольно некомфортно. «Что ж, — подумала она, — тем больше причин завершить обряд как можно скорее».

Чтобы вдохнуть жизнь в умершее тело, ее флюиды надо откуда-то взять. Еще одна причина, по которой некромантов недолюбливали, была в том, что во время обрядов, как правило, приносились жертвы. В древние времена поступали совсем просто: убивали рабов. Потом более умелые маги наловчились собирать жизни животных. Правда, животных требовалось больше — чтобы воскресить одного человека, было нужно пять быков, или двадцать овец.

Но Анне не требовалось даже этого. Она была подлинным владыкой стихии, и могла творить по-настоящему масштабные вещи. Тонкие ниточки воды собирали жизнь по крохе, с обширного пространства вокруг: тут украдут солнечный денек у травинки, там — здоровую ветку у дерева. Таких потоков требовалось сотни тысяч, чтобы напитать бассейн, где лежали останки — но королеве было это под силу. Вариант с убийством животных она даже не рассматривала. «Кстати, забавно, — думала она, направляя жизненные потоки, которые стекались к ее ногам, дальше, в бассейн, — раньше меня бы это совсем не остановило. Убить несколько лошадей или собак, чтобы выполнить волю короля? Святое дело! Этот мир изменил меня? И почему не ушла ложная память? Я чувствую, что она ложная… но почему остались сильные эмоции? Болезнь и смерть мамы. Первая несчастная любовь… а та ли я королева, которая когда-то оплакала Алого Короля, и отправилась искать своего ребенка?..»

Это были необычные мысли. Опасные. Анна понимала, что они могли завести ее туда, откуда нет дороги обратно, но почему-то думать их было особенно сладостно. Ей понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы понять: погибель уже начала просачиваться из бассейна, формируя круги, затягивающие сладостным забвением.

Она встряхнула простыню, и сотворила защитную руну. К счастью, вовремя: погибель отпрянула, и, нехотя колыхаясь, двинулась наверх, по заранее проложенному ей спиральному пути. Ее нельзя было увидеть, только почувствовать. Но для простоты контроля Анна визуализировала ее как нити желтого тумана. Они поднимались от зеркала бассейна, свивались в тонкие ручейки, и закручивались исполинской спиралью, которая поднималась в ночное небо.

Жизнь вытесняла смерть в воде бассейна. Скелеты обрастали плотью; жировоск замещался живой тканью. Наконец, желтый поток истончился, и исчез. Анна сделала пас руками и волна, возникшая в глубине, вынесла на край бассейна три тела, уложив их аккуратно в ряд.

Анна глубоко вздохнула, и посмотрела на звезды. Внутри царила странная опустошенность. Как будто это она прожила три жизни, так и не достигнув вожделенной цели. Королева скинула мокрую простыню, позволяя легкому ночному ветерку сушить разгоряченную кожу. Потом прошла через двор к калитке, скрытой среди живой изгороди, и взяла смартфон с плоского навершия столбика, на котором та держалась. Включила аппарат, дождалась загрузки. Потом набрала номер.

— Арти, — сказала она, когда соединение было установлено, — подойдите с Сашей, пожалуйста. Нужна ваша помощь. Питер с братом тоже могут возвращаться, дайте им знать.

Она нажала клавишу отбоя, не дожидаясь ответа. Смартфон выскользнул из руки, и упал в траву. Анна не стала нагибаться, чтобы его поднять. Вместо этого она подошла к шезлонгу, на который заранее положила пушистый банный халат, закуталась в него, легла и уснула, глядя на звезды.

Глава 15

Черные скалы

— Это бордо великолепно! — Джон причмокнул от удовольствия, потом кивнул Анне, и широко улыбнулся, — мне очень радостно, что за века его вкус только улучшился.

— Рада, что вы нашли его достойным, — кивнула в ответ Анна, поймав себя на том, что невольно подстраивается под манеру речи эльфа; больше того — кажется, она даже подсознательно пыталась копировать его забавный акцент.

— Однако же, позвольте, — он вдруг нахмурился, и покосился на других, присутствующих за столом, — мы не были представлены сим господам. Негоже делить стол с незнакомцами!

— Предполагаю, что Михаил Михайлович и Виктор Михайлович, как образованные люди своего времени, слышали о вас. И все же извольте, — королева опять взяла заданный эльфом тон, — господа, перед вами Джон Филд, известный композитор и клавикордист. Ярчайшая персона своего времени. Прошу любить и жаловать.

— К вашим услугам, — Джон поднялся, и кивнул присутствующим; сидящие за столом так же поднялись.

— Невероятно! — Проговорил, широко раскрыв глаза, Михаил Михайлович, — весьма польщен, весьма! Ваши ноктюрны великолепны, должен сказать.

— Благодарствую, — кивнул Джон.

— Позвольте представить Михаила Михайловича Пришвина, — продолжила Анна, — талантливейшего писателя своего времени, знатока русского и финно-угорского фольклора, и великолепного сказочника.

— Сказочника? — Виктор Михайлович поднял бровь, — весьма рад знакомству. Однако же, дражайшая хозяйка, не могу не сообщить, что я уловил некую систему. Музыкант. Писатель. Художник. Полагаю, это неспроста?

Анна улыбнулась, и ответила:

— Вы верно подметили, — она указала ладонью на говорившего, — но позвольте завершить наше представление.

— Виктор Михайлович Васнецов, художник, — он опередил королеву, — к вашим услугам.

— Что за манеры, — пробормотал Джон, — принюхиваясь к бокалу, на дне которого плескалось вино.

В гостиную с большими пакетами в руках вошли Саша и Арти.

— Прошу простить, — сказала Анна, вышла из-за стола, и направилась к парням.

— Как ты сказала, я оставил чаевые, — тихо, чтобы не услышали гости, сказал Арти, — хотя две тысячи — это все-таки слишком много.

— Но и заказ не маленький, — так же шепотом ответила королева, потом взяла один из пакетов, и направилась к столу, — помогите распаковать, мальчики! — Попросила она, не оборачиваясь.

В пакетах были блюда, заранее заказанные в ближайших ресторанах. Когда Анна делала заказ, гости еще спали, так что уточнить персональные предпочтения не было возможности. А исторические изыскания заняли бы слишком много времени, так что она даже не стала Сашу просить об этом, а просто заказала самые разнообразные блюда, чтобы был выбор.

Проснулись воскрешенные сильно раньше, чем она рассчитывала. Поэтому пришлось коротать время за бокалами вина, хотя время было полуденное. Благо ее винный шкаф был забит под завязку разными раритетными бутылями, изрядная часть которых была деловыми подарками. Почему-то в корпоративных кругах был распространен слух, что она — винный гурман. На самом деле, это было не так, но слух она не спешила развеивать. Когда тебе просто подобрать подарок, и не нужно ломать голову — это очень полезно в делах.

— Не в обиду вам сказано, дражайшая хозяйка, — недовольно пробурчал Джон, снова усаживаясь за стол, — однако же вашим лакеям была бы кстати хорошая школа. Они дурно воспитаны.

— Дорогой Джон, — улыбнулась Анна, помогая распаковывать пакеты, — лакеи в наше время — редкость крайняя. Позвольте же представить: это мой сын Артур. Наследный принц Озерного Королевства, — она указала на Арти, — и мой личный помощник, поверенный во всех моих делах Александр.

Джон с кряхтением, явно нехотя, приподнялся, и по очереди кивнул обоим молодым людям.

— Весьма польщен, — сказал он, — однако же, крайне непросто тут, у вас в будущем. Кто же прислуживает на хозяйских пирах? Или же свободомыслие дошло до сей крайней точки, коли господа не находят зазорным обслужить себя сами?

— Если говорить об этом мире, — с улыбкой ответила Анна, расставляя подносы, тарелки и судки из фольги с вкусно пахнущими яствами, — то пиры сейчас называются приемами, банкетами, фуршетами или же коктейлями. Как правило, их обслуживают официанты.

— О, — ответил Джон, округлив глаза, — j'ai compris! Оfficiant этот тот, который officier! Признаться, думал, после Войны французский не будет tellement populaire.

— Он не очень популярен, — покачала головой Анна, — мир сильно изменился. Современный лингва франка — это английский.

— Вот как? — Джон поднял бровь.

— Да давно к этому шло, — вмешался Виктор Михайлович, — янки ушлый народ! Уж сколько они на Великой Войне заработали, и не сосчитать!

— Янки? — Удивился Джон, — да они про Наполеона слыхом не слыхивали! Помяните мое слово, как только джонни оприходуют Флориду — грядет война, между американским севером и американским югом. Что им за дело до Большой Войны в Европе? Хотя ходят слухи про неких банкиров…

— Дорогой Джон, — вмешался Михаил Михайлович, — полагаю, Виктор Михайлович имел ввиду Первую Мировую войну. Которая случилась, по моим прикидкам, лет эдак через восемьдесят после вашей безвременной кончины.

— Вот как, — смутился Джон, — что ж…

— Господа, вы не находите, что разговоры о политике не способствуют хорошему аппетиту? — Вмешалась Анна, и добавила, обращаясь к Саше и Арти, — мальчики, принесите нормальные приборы, пожалуйста. Не есть же, в самом деле, этим пластиком, — она неприязненно убрала в сторону пакетики с одноразовыми приборами.

— И все-же, — сказал Виктор Михайлович, аккуратно промокнув губы салфеткой, и отложив приборы, — я бы хотел вернуться к некоему своего рода совпадению в роде занятий присутствующих.

— Да, — кивнула королева, тоже откладывая приборы, — нам следует объясниться. Итак, господа, — она обвела взглядом воскрешенных, — вы были избраны моим мужем, Алым Королем. Причина, по которой он избрал именно вас, мне неизвестна. Однако же она может быть известна Оракулу, — Анна вздохнула, затем продолжила, — Оракул — это сущность в нашем мире, древний магический артефакт, который раз в год способен дать абсолютно верное предсказание действующему монарху нашей страны. Мой муж велел мне после вашего возвращения доставить вас к Оракулу.

— Позвольте поинтересоваться, — вмешался Михаил Михайлович, — монархом какой страны является ваш дражайший супруг?

— Являлся, — поправила Анна, — увы, являлся. Меня короновали после его гибели. Я являюсь королевой Анной Первой, правителем Озерного Королевства.

— Это Ингерманляндия нынче так именуется? — С сомнением в голосе нахмурился Джон.

— Отнюдь, — покачала головой королева, — моя страна находится в другом мире. Магическом. Он во многом похож на этот. И, наверно, был бы похож еще больше — если бы не магия. Мы же с вами находимся в мире, где магические манипуляции были практически невозможны до недавнего времени.

— Волшебство… — едва слышно прошептал Виктор Михайлович; было видно, что сказанное произвело на него сильное впечатление. И без того худощавый, он, казалось, еще сильнее осунулся, и побледнел. Глубоко посаженные карие глаза заблестели, а жидкая бородка вдруг начала топорщится, — вы так говорите об этом, как будто оно само собой разумеется. Я всю свою жизнь искал то, свидетелем чего являлся в глубоком детстве. И под конец жизни отчаялся, да. Но веры этой не утратил.

— Достаточно взглянуть на ваши полотна, чтобы это понять, — кивнула королева, — так получилось, что они стали живым свидетельством подлинного прошлого этого мира.

— Они точно приходили сами, — художник потер переносицу, — прорастали сквозь меня, — сдавленно проговорил он, — я словно всю жизнь охотился за своей тенью…

— Как я, однако же, вас понимаю! — Сказал Михаил Михайлович, — я же научился находить волшебство в повседневности. И это, скажу я вам, увлекательнейшее занятие!

— Досточтимая госпожа! — Вмешался Джон; потом стушевался, и поправился: — Ваше величество. Однако же, для чего ваш супруг не был воскрешаем? Подобно сим досточтимым господам, и вашему покорному слуги?

— Некромантия — сложная наука. Вам ли не знать, — улыбнулась Анна, — оказалось, что мой покойный супруг прав, и у вас в мире остались недоделанные важные дела. Иначе после воскрешения вы бы превратились в неразумных чудовищ, неуемно жаждущих человеческого мозга.

— Вот как, — пробормотал Виктор Михайлович, — однако же, позвольте. Почему Джон должен был знать об этом факте?

— Его народ весьма сведущ в магических делах. Даже таки специфических, как некромантия, — ответила Анна.

— Ирландцы? Волшебники? — Улыбнулся Михаил Михайлович, — сдается мне, вы несколько их переоцениваете. Они давно настолько окатоличились, что даже обычное суеверия в деревнях, по слухам, уже не в ходу.

— Никто не говорит об ирландцах, — Анна покачала головой, — но мы подошли к вопросу, который меня саму очень интересует, — она хотела было сказать «до крайности занимает», однако же сознательно нарушила строй вязкой, старомодной речи, на которой говорил воскрешенный эльф, — объясните, Джон?

Музыкант тяжко вздохнул, потянулся было к бокалу с вином, потом передумал и, опустив взгляд, произнес:

— Полагаете, это необходимо знать всем присутствующим?

— В моем родном мире вам не удастся скрывать свою тайну, — Анна покачала головой, — вы прибыли в этот мир извне, и застряли здесь, когда магия исчезла? Или же вы все-таки местный?

— Я из мира сего, — ответил музыкант, — Ennas dilthen ammen chil, — пробормотал он. Слова похожи на синдаринские, но акцент был такой сильный и странный, что Анна едва уловила смысл: «Нас осталось немного». Словно спохватившись, Джон продолжил на русском, уже громче и увереннее: — Однако же, господа, вынужден признать, что я принадлежу древнему и славному эльфийскому народу.

— Вы эльф? — Переспросил Виктор Михайлович; потом, нарушая все правила вежливости, неожиданно прыснул, и рассмеялся в голос.

Джон побагровел; его глаза налились кровью, и он приподнялся над столом, набирая в грудь воздух для какой-то ответной тирады. Положение спасла королева.

— Не стоит воспринимать эту реакцию на свой счет, — мягко сказала она, — тем более не принимайте это как оскорбление. Совершенно убеждена, что Виктор Михайлович не имел намерение как-либо задеть вашу честь. Понимаете ли, какая ситуация. Дело в том, что представление о вашем народе во времена, когда жил Виктор Михайлович, сильно отличалось от истины. И он мог счесть ваши слова весьма забавной шуткой.

Музыкант нехотя вернулся на место, продолжая злобно зыркать на художника.

— Простите великодушно мой друг, — сказал Виктор Михайлович, отсмеявшись, — но это весьма, весьма забавно. Имея ввиду ваш рост, — он снова широко улыбнулся.

За разговором никто не заметил, как Арти тихонько встал со своего места, пробормотал что-то про помощь Питеру в уходе за драконом, и вышел. Анну в тот момент куда больше занимала загадка: почему Джон и остальные эльфы не попытались спастись, покинув этот мир? Почему не уничтожили негаторы магии? Ответ же оказался прост и банален: они пытались все это сделать. Многие годы из утекающей между пальцев некогда отведенной им вечности они старались разбить клетку негаторв. Джон родился одним из последних; он не помнил те времена, когда мир был полон волшебства, и не был бессмертным от рождения. Со временем дети в эльфийских семьях, и без того очень редкие, прекратили рождаться совсем. Народ рассеялся: кто-то смешался с людьми, кто-то просто тихо погиб, коротая отведенные дни в отдаленных лесных поселениях.

От долгого разговора и выпитого вина голова была тяжелой. Анна мечтала поскорее принять душ, и забраться в кровать. Можно даже без Питера, который все еще возился со своим драконом где-то в саду. Однако, проходя по коридору из опустевшей гостиной, она бросила взгляд на веранду. Арти сидел на ступенях, опустив голову, весь какой-то поникший и, пожалуй, потерянный; его взъерошенные волосы серебрились в свете фонаря, освещавшего дорожку. У Анны защемило сердце. Даже сейчас, когда она, наконец, нашла сына — почему-то находятся обстоятельства, отнимающие ее время. Такой ли матерью она хотела быть, об этом ли мечтала, проливая реки слез зимними безлунными ночами над опустевшей кроватью в комнате сына, перебирая вещи, еще хранящие его запах?

— Арти… — Тихо сказала она, присаживаясь рядом.

— Ты извини, что так… — он вздохнул, и смущенно отвернулся, — из-за стола. Мне правда надо было выйти. Это становилось невыносимо.

— Это твой дом, — осторожно сказала Анна, — ты можешь поступать тут так, как считаешь нужным.

Арти кивнул, и снова замолчал, уставившись куда-то вдаль.

— Становится прохладно, — Анна снова попыталась завязать разговор, — хочешь, я принесу плед?

— Что? — Он непонимающе посмотрел на нее; потом его взгляд стал осмысленным, и Арти ответил: — Нет… не надо. На самом деле, мне нравится прохлада.

Он снова отвернулся, и опустил голову.

— Хочешь поговорить? — Предложила Анна.

— Нет… — тихо, почти шепотом, сказал Арти.

— Только не сиди долго, хорошо? — Попросила Анна, поднимаясь, — простуда нам сейчас совсем ни к чему!

Арти промолчал. Анна поглядела на сад, потом вздохнула, и направилась в дом.

— Подожди! — Арти окликнул ее, когда она уже протянула руку, чтобы взяться за ручку, и открыть дверь, — вернись, пожалуйста. Давай поговорим.

Анна вернулась к Арти, и села на уже нагретое место.

— Это все ужасно неправильно, — сказал Арти сдавленным голосом, — точнее, нет. Наоборот. Слишком правильно, понимаешь?

— Пока что не очень, — Анна покачала головой, — объясни, пожалуйста.

— Ты знаешь меня третий день, — сказал он, — но относишься, будто я и в самом деле твой сын. Будто мы давно знакомы.

— Арти, мы уже обсуждали, что… — начала Анна, но сын перебил ее.

— …я помню, что мы обсуждали! И да — я правда чувствую в тебе что-то родное. Наверно, это так и есть. Но это ужасно неправильно, понимаешь?

— Нет, Арти, нет! — Королева всплеснула руками, — не понимаю! Ты начинаешь меня пугать. Что произошло?

— У любого мальчишки, который остался без мамы, есть неутолимая мечта: однажды эту маму найти, — Арти не смотрел на Анну; он по-прежнему глядел вдаль, на звездное небо, — ты мне снилась. Много раз, в детстве. Со временем эти сны поблекли, но не исчезли совсем. В детстве, в летнем лагере, куда меня отдавал отец, дети дежурили по вечерам, а те, кто постарше — даже ночью. Знаешь, как хорошо такими ночами мечтается? Я часто представлял себе всякое. И то, что я потерянный принц с какой-то далекой планеты, которого родители пытались здесь спрятать от страшных врагов, но сами погибли. И то, что я — наследник могущественного древнего клана, которого случайно перепутали при рождении. Много всякого такого. А все знаешь почему? Потому что много книжек читал, всяких разных. И про приключения, и про инопланетян, и про эльфов! Это отличный способ сбежать от реальности, на самом деле, очень рекомендую, если вдруг… — он всхлипнул, — если вдруг понадобится.

— Арти… — сказала королева, и придвинулась поближе, пытаясь его обнять. Но он отстранился.

— Я не закончил еще, — сказал он, — слушай теперь, раз уж нашла в себе силы поговорить, — Арти вдохнул, вытер локтем слезы, потом продолжил: — однажды отец проболтался. Он вообще редко выпивал. А то подумаешь, что он тираном каким-то был, или как-то сильно меня обижал. Нет. Не был. Бывало, конечно, что ремнем доставалось, но чаще всего за дело, и не это главное, — он говорил путано, как будто извиняясь за что-то; сбился на секунду с мысли, потом потер глаза ладонями, и снова заговорил, — он признался, что я не родной. Он был так пьян, что на утро ничего не помнил из того разговора. Но я был точно уверен, что он сказал правду. И это было… мучительно, наверное. Хотя как посмотреть. Стало понятно, почему другие родители детей любят — а мне этого как-то не доставалось.

Анна почувствовала, как окружающий мир вдруг теряет резкость, и проваливается в странный туман. Ей понадобилось время, чтобы понять: это непрошенные слезы туманят взор. Слушая сына, она пыталась хоть как-то заглушить боль в сердце, которая становилась все более резкой.

— Так что книг я перечитал множество! Телевизора у нас в доме не было — и это хорошо, да? Игры меня тоже особо не занимали, да и комп часто приходилось делить с отцом, — продолжал Арти, — понимаешь, ты вдруг оказалась прямо точно такой же, как в моих мечтах и снах! Разве такое возможно?

— Арти, — ответила королева, стараясь говорить ровно, без всхлипов, хотя слезы, катящиеся из ее глаз, утаить было невозможно, — ты видел меня. Твое подсознание сохранило образ.

— Да? Хорошо, — кивнул Арти, — но как тогда объяснить этих троих? Почему все именно так, а? Кто мог знать?

— Сынок, я не понимаю, — снова попросила королева, — объясни пожалуйста.

— Фортепиано, — произнес Арти, — отец очень старался играть роль прилежного родителя. Я ходил в музыкальную школу, и подавал определенные надежды. Наверно, я и сейчас могу неплохо сыграть. Но в свое время меня заворожили фортепианные ноктюрны. Я начал с известных вещей, восхищался Шопеном. Потом, все глубже закапываясь в слои музыкальной истории, открыл для себя Филда. И был покорен. Это настоящее звездное волшебство, понимаешь? Я чувствовал, что его вещи исполняют неправильно — они очень сложны для техники, тут надо понимать полутона, и душу не всегда можно записать нотами. Но я чувствовал. Это была моя вторая отдушина, после книг.

— Была? — Уточнила Анна.

— Моего пса сбила машина, когда я был за инструментом. Ты можешь себе представить, что такое свой пес для мальчишки, который растет с черствым отцом? Можешь, на самом деле. Думаю, можешь, — он покачал головой, — Барни был очень добрым, считал нас полноценной семьей. Всегда выбегал на улицу встречать отца. Вот и в тот вечер…

— Арти, не нужно. Пожалуйста.

— Тяжело, да? — Арти перестал плакать, и теперь смотрел на мать прямо, и даже как-то упрямо, — можешь представить себе, каково мне?

— Мне очень жаль, сынок… но ты должен понимать, что это жизнь. Особенно жизнь в костном мире.

— Васнецов. Художник, — продолжал Арти, — честно говоря, я не знал его фамилии, пока в школу не пошел. Репродукция его «Ковра самолета» висела у меня в комнате, сколько я себя помню. И она была… даже не знаю, как сказать правильно. Она была живым свидетельством, что все мои детские мечты вполне могут стать реальностью. Ведь такое мог написать только свидетель волшебства. И я все детство в это верил, хотя никому в этому не признавался. Это очень личное, понимаешь? — Он вздохнул, — нормальные дети вешали у себя в комнате плакаты с супергероями, или, там, с группами. Постеры игр. Фотки рэперов. А у меня — классическая картина.

— Это нормально, что ты знаешь знаменитых художников и музыкантов, — сказала Анна, — что же тут такого? У тебя развито чувство прекрасного, ты мой сын, в конце концов.

— Пришвин, — продолжал Арти, — самый страшный писатель в школе. Ты читала его повесть про двух детей-сирот, один из которых полночи провел в болоте, потому что его затянула трясина?

— Смутно припоминаю, — ответила Анна, — но это, скорее всего, не настоящие мои воспоминания.

— После него я полюбил читать страшные книги, — горько улыбнулся Арти, — поэтому мне легко представить, что мы сейчас там, на Колыме. Тихо умираем, задыхаясь от недостатка кислорода. Потому что я, простой парень, сирота с приемным отцом, попал под ваши корпоративные разборки. И в смертельный момент мое подсознание подсовывает мне то, что я искал всю жизнь. Образ мамы. Пускай даже в лице холодной корпоративной акулы-юриста, главы нашего юридического департамента, с которой мы умираем вместе…

— Арти, — твердо сказала Анна, — даже не смей думать такое. Да, реальность куда сложнее, чем тебе представлялось — но мы с тобой живы, в здравом уме и твердой памяти. Мы — здесь и сейчас. Не позволяй загнать себя в ловушку сознания. Самая страшная бездна, куда мы можем упасть — это наш ум.

— Я держался, — кивнул он, — ведь правда как-то все слишком реально для бреда умирающего сознания. Запахи. Тактильные ощущения. Даже вино пьянит, как ему и полагается. Но вот это, — он указал на испачканную кровью книгу; Анна только сейчас обратила внимание, что она лежит рядом с сыном, на досках крыльца, — это стало последней каплей. Либо ты делаешь что-то странное, очень связанное со мной лично, и с моей прошлой жизнью. Либо это все нереально.

Анна взяла книгу, повертела ее в руках.

— Что же там такого, Арти? — Спросила она, — что разрушило равновесие?

— Там кошмарная концовка серии прекрасных романов, — ответил Арти, — сюжет закольцован. Пройдя через немыслимые приключения, герои снова оказываются там, где начинали. Сначала они одолели Уолтера и Алого Короля, главных злодеев. И тут же все переворачивается с ног на голову, и все начинается с начала! Великий Кинг не мог такое придумать — а вот мое воспаленное подсознание, отсчитывающее последние минуты жизни — вполне.

Анна побледнела.

— И еще, — добавил Арти, — мне кажется, что внутри меня что-то растет. Какая-то черная пустота. Это похоже на смерть, понимаешь?

— Арти, — сказала она взволнованно, положив руки сыну на плечи, — не поддавайся этим мыслям, так легко можно сойти с ума. Все вокруг — более, чем реально. Но ты прав: совпадения не случайны. Мне нужно срочно попасть в одно место. Я очень скоро вернусь, чтобы забрать тебя.

Питер наводил порядок в импровизированном туалете для Хэйджулуна. Драконам тоже надо было есть и отправлять естественные надобности, а человеческие дома были для этого, мягко говоря, не приспособлены. И если с питанием вопрос решился более-менее легко: в ближайшем фермерском магазине была хорошая служба доставки, готовая поставлять мясо десятками килограммов, то для драконьего туалета пришлось выделить небольшой и относительно изолированный кусок сада.

— Привет! — Сказал Питер, отрываясь от работы; он был в синем комбинезоне, позаимствованном в подсобке у садовника, — ужин уже закончился? Извини, что задержались. Рад тебя видеть, но мы бы и сами тут управились.

Хэйджулун смущенно спрятал голову под крыло.

— Питер, мне нужна твоя помощь.

Анна говорила таким тревожным тоном, что Питер тут же отложил большую совковую лопату, и начал снимать рабочие рукавицы.

— Что стряслось? — Спросил он.

— Скажи, правда ведь, что драконы могут пролететь над Огненным Кругом?

От удивления Питер замер. Посмотрел на Анну. Потом спросил:

— Ты собираешься навестить Алого Короля?

— Его останки, — ответила Анна, — глаза на самой высокой из Черных Скал. Они ведь должны быть на месте, верно?

— Думаю, да, — кивнул Питер, — я смогу тебя туда доставить. Правда, предупреждаю сразу: полет у меня на спине не будет особо комфортным. Одевайся как можно теплее!

— У меня где-то была лыжная экипировка в подвале. Увлекалась когда-то, — ответила Анна, — по инструкции, самый теплый комбинезон должен выдерживать до минус пятидесяти градусов. Плюс защита от ветра.

— Как близко от Огненного Круга ты сможешь выйти в нашем мире на своей ладье? — Спросил Питер.

— Не очень близко, — Анна покачала головой, — ни один лучик от света круга не должен достигать точки выхода. Значит, за горизонтом. Думаю, километров двести, чтобы наверняка и с запасом.

— Нормально, — кивнул Питер, — ты не успеешь сильно замерзнуть. Но лететь придется высоко, там же турбулентные восходящие потоки сумасшедшие.

— У меня в аптечке есть пара баллончиков с кислородом. Плюс пожарные изолирующие маски, — ответила Анна, — остались еще со времен пожаров на торфяниках. Но еще должны быть в порядке.

— Отлично, — кивнул Питер, — то, что нужно. Объяснишь, что случилось?

— Похоже, я успела наделать глупостей, — Анна развела руками, — забыла, кем был мой муж, и решила следовать его инструкциям, опасаясь, что есть угроза пострашнее его тени.

— Ясно. Не беспокойся, мы вместе и со всем справимся. Что бы там ни было.

Анна улыбнулась, и подошла к любимому. От него пахло землей и пряным потом. Удивительно, но эта смесь запахов прогнала усталость, и остатки хмеля в голове. Она обхватила его голову ладонями, притянула к себе, и поцеловала. Питер ответил на поцелуй, поднял свою королеву на руки, и закружил.

— Когда отправляемся? — Спросил он после поцелуя.

— Сразу, как соберемся, — ответила Анна, — время в нашем мире не замирает, и нужно торопиться. Кстати. Тот хиджаб, который мы купили в Эмиратах, случайно, не сохранился?

— Покоится на дне моря, вместе с самолетом, — Питер пожал плечами, и улыбнулся, — по крайней мере им, землякам, вместе не скучно.

Анна улыбнулась в ответ.

— Ясно. Что-нибудь придумаем на месте! Пойдем, приведем себя в порядок, и соберемся.

Они вдвоем поднялись в спальню Анны, но приступили к сборам далеко не сразу.

Питер чуть не потопил ледяную ладью, когда обернулся драконом. Очень уж большим он был. Ему пришлось расправить крылья, и лечь плашмя на воду, недовольно фыркая, чтобы Анна могла спокойно подняться на спину. Черная чешуя была скользкой, но пластины спинного гребня располагались на таком комфортном расстоянии, что из них получилась импровизированная спинка и рукоятка. А рюкзак за плечами Анны только добавил комфорта, послужив подушкой.

В лыжный костюм она оделась заранее, еще в другом мире. Да, было немного жарковато — но стоило потерпеть. Анна предполагала, что возможности переодеться в ладье может и не быть, и оказалась права.

Поначалу полет на драконе ей даже понравился: крылья поднимали их выше и выше, толчками, словно она была на гигантских качелях. Было совсем не страшно. По крайней мере, не страшнее, чем в том деревянном гиперзвуковом самолете, который им предоставила Лейла.

А потом ощутимо похолодало. Дышать становилось все труднее. Ледяная ладья сначала превратилась в маленькую точку на поверхности темного океана, потом исчезла вовсе. Небо было безоблачным, и это скрадывало ощущение высоты, на которой они оказались.

Наконец, когда она уже достала первый баллон с кислородом — жестяную тубу с прозрачной пластиковой маской на конце — на горизонте показались первые отблески Огненного Кольца.

Кольцо это — совершенно закрытая, изолированная часть мира. Она была создана четверыми Владыками Стихий в незапамятные времена, чтобы изолировать все зло, которое обнаруживали люди, эльфы или гномы, и которое нельзя было уничтожить известными на тот момент средствами. Оно называлось Огненным, потому что кольцо неугасимого пламени было самой заметной его частью. Но еще было Кольцо Водоворотов, которое нельзя было преодолеть по морю. И Черные скалы — кольцо неприступных вершин из скользкого черного обсидиана, склоны которых имели отрицательны наклон. И Кольцо Ветра — область низкого давления, почти вакуума, которую не могло преодолеть ничто, имеющее крылья. Кроме драконов.

Они с легким хлопком пронзили воздушную преграду. Теперь Анна могла во всех деталях разглядеть Черные Скалы: кольцо черноты с блестящими острыми гранями далеко внизу. Тут дракон сделал вираж, и черные вершины начали стремительно приближаться. Анна не была уверена, что смогла бы определить — какая из них самая высокая. Но Питер держал курс уверенно, без колебаний. И она доверилась своему спутнику.

У самой вершины, острой, как наконечник копья, была широкая и плоская площадка, достаточно большая, чтобы вместить даже дракона. Как будто ее вырубили специально, чтобы наблюдать за внешним миром. Странно, но отсюда, изнутри, огненное кольцо было совершенно прозрачным. Только колеблющиеся потоки нагретых воздушных потоков выдавали: оно все еще там, неодолимая преграда никуда не исчезла.

Сюда никак нельзя было попасть иначе, кроме как по воздуху. Анна смутно припоминала, что при перемещении останков присутствовали как минимум двое из стихийных владык. По крайней мере, так говорили. Значит, скорее всего, тут был и Владыка Воздуха.

Питер распластался в центре площадки, давая возможность Анне спуститься на обсидиановую поверхность. Она не торопилась. Если ее подозрения не верны, предстоит столкнуться не с самым приятным зрелищем. Но еще хуже, если она не найдет искомое.

Скрепя сердце, она занялась поисками. Два белых глазных яблока с карими пятнами радужки должны быть хорошо заметны на черном фоне.

Питер с легким хлопком вернул себе человеческий облик.

— Площадка пуста, моя королева, — сказал он.

— Ты уверен?

— Совершенно, моя королева. Драконьи глаза видят лучше, чем человеческие. Здесь ничего нет.

— Ты не мог перепутать вершину?

— Тут есть единственная площадка подобного рода. Насколько мне известно, стихийный Владыка Земли наколдовал ее специально для заключения останков Алого Короля.

— Ясно, — кивнула Анна, — и оденься, пожалуйста. У тебя еще остались амулеты вроде того, что ты использовал на кладбище? Чтобы выглядеть как подобает королевскому охраннику в присутствии покойных?

— Это был не амулет, моя королева, — Питер пожал плечами, — это заклинание, которое я выучил сам, но не мог использовать раньше — сил не хватало. После инициации оно стало мне доступно. Хотя, если честно, оно не отличается стабильностью. Я бы предпочел вернуться в драконий облик.

— Хорошо, — кивнула королева, — нам срочно нужно в Песчаные Эмираты. Ты сможешь преодолеть это расстояние без отдыха?

— Смогу, моя королева, — кивнул Питер, — но как быть с их системой ПВО? Эта страна хорошо защищена. Конечно, я могу пойти на бреющем, и проникнуть на территорию ночью, но сделать так все равно что объявить о своих недружеских намерениях.

— Думаю, тебя опознают, — ответила королева, — но, если последует атака — изобрази в небе символ Священной Горы Пророчицы. Ты помнишь, как он выглядит?

Питер улыбнулся.

— Став посвященным, я не перестал быть профессионалом, — сказал он, и снова обернулся драконом.

Глава 16

Стихия Земли

Полет вышел долгим. Питер не мог лететь в полную силу — гиперзвуковая защита элементалей не распространялась на пассажиров. Поэтому приходилось лететь куда медленнее, и на низкой высоте, чтобы не расходовать запас кислорода. Это было довольно утомительно. Анна даже подумала, что, возможно было бы лучше снова вернуться водными путями — но ей все же не хотелось, чтобы это ее умение стало достоянием публики. А Лейла непременно начнет свое расследование, если они опять возникнут в стране из ниоткуда, и докопается до правды.

Большая часть полета проходила над океаном. Королева даже подумала, что ее лыжный комбинезон настолько пропитался соленым морским воздухом, что задубел, и скоро начнет хрустеть на сгибах. Вокруг тянулся однообразный пейзаж — гладь моря далеко внизу, да редкие облака. Пару раз на горизонте появлялись точки каких-то кораблей. Интересно, смог ли кто-то из экипажа увидеть дракона? И что они предприняли, если да?

Впрочем, сейчас это не имело большого значения. Единственное, о чем сейчас следовало волноваться — это информация. Сведения, которые способны помочь ей понять, что происходит на самом деле. Что же такого, если ради того, чтобы заполучить их, приходится терпеть некоторые неудобства?

Они летели весь день, и только на закате вдалеке появились огни прибрежных рыбацких поселений. В воздухе отчетливо запахло пустыней. Питер старался выбирать курс так, чтобы быть минимально заметным со стороны населенных областей. Он заходил на столицу не прямо, а по большой дуге, подлетая к резиденции Эмиры со стороны Священной Горы.

Никто не пытался их обстрелять с земли, или атаковать иным способом. Либо они остались незамеченными (что, прямо скажем, маловероятно), либо их опознали, и сознательно дали разрешение на пролет. Это внушало некоторый осторожный оптимизм.

Питер приземлился в пустыне, за барханом, в паре километров от дворца. Практически, сразу после их приземления во дворце началось какое-то движение: вспыхнули прожектора, и они увидели караван экипажей, движущийся в их сторону.

— Оставайся драконом, — сказала королева, ступая на теплый, нагретый за день песок, — ну, ты понимаешь.

Дракон посмотрел на нее хрустальными голубыми глазами, горящими холодным внутренним огнем, и насмешливо фыркнул.

В караване было целых пять экипажей. Сама эмира, и оперативная группа ее охраны. И все-же, в нарушение всех мыслимых приличий и протоколов, Лейла сама первая вышла, и подбежала к Анне.

— Ох, Анн! — Воскликнула она, обнимая подругу, — до меня доходили слухи, что произошло. Мне так жаль! Я была совершенно уверена в безопасности полета, я уже готовилась принять челнок в личное пользование!

Подбежала охрана эмиры, и встала полукольцом, нервно глядя на дракона.

— Лей, вы построили прекрасный аппарат! — Мягко ответила Анна, — лучший в мире. И он тут совершенно ни при чем. Это была последняя атака врагов. Мы оставили драконоборца в живых, и он использовал свой жезл, чтобы атаковать аппарат.

— Какое вероломство! — Всплеснула руками эмира, — а еще Эреборцы мутят воду. Пытаются сколотить новую коалицию. Что-то вещают про геноцид эльфов, но не предоставляют никаких доказательств. Слушай, у тебя есть время? Я думаю, ты не просто так залетела на огонек! Давай во дворце все обсудим.

Почему-то только после этого предложения Анна почувствовала, насколько сильно устала. Она не спала больше суток, и нельзя сказать, чтобы эти сутки были очень спокойными.

— Питер, я полагаю? — Осторожно спросила Эмира, обращаясь к дракону.

Дракон чуть кивнул, внимательно глядя на правительницу.

— Я знала, что так будет — но не могла предполагать, что настолько скоро. Поздравляю, — сказала она, и чуть склонила голову, — и для вашего сведения. Вы можете пребывать на территории Эмиратов в любом облике, и в любом одежде. Согласно учению нашей Пророчицы, драконы не являются людьми. На них правила семейных приличий не распространяются. Не все об этом знаю, даже профессиональные дипломаты. Полагаю, потому, что им не слишком часто приходится иметь дело с драконами на территории нашей страны.

Питер превратился в человека. Однако не стал радовать присутствующих своей наготой дольше, чем пару секунд. Он снова использовал заклятие, облачившее его в церемониальный наряд придворного охранника.

— Впечатляет! — Уважительно сказала Эмира, — однако же, пройдемте во дворец. Думаю, нам есть, о чем поговорить.

Черный чай с какими-то ароматными степными травами, конечно, не мог полноценно заменить церемониальный матча, который любила королева. Но тоже был весьма неплох. Пара глотков ароматного напитка — и тяжелая усталость вместе с зарождающейся головной болью отступили. Анна почувствовала себя так, как будто удалось урвать пару часов сна.

— Отличный напиток, — словно прочитав ее мысли, сказал Питер, — очень бодрит.

— Благодарю, — кивнула эмира, — чай с жемчужным женьшенем. Из моих личных запасов.

Анна уважительно кивнула, сделав еще один глоток из чашки. Жемчужный женьшень был крайне редок, и стоил баснословно дорого.

— Прежде, чем пригласить вас в покои, все-же позволь поинтересоваться, — эмира откинулась на кушетке, и жестом отослала двух охранниц, послушно отступивших, и покинувших помещение.

— Та книга, — ответила Анна, — которую ты передала мне. Оказалась куда важнее, чем даже я предполагала.

— Вот как? — Эмира приподняла бровь, — значит, ей нашлось практическое применение? Честно говоря, я считала, что это что-то личное. В глубине души Алый Король был сентиментален.

— Лей… Расскажи, пожалуйста — как именно он передал тебе книгу? Как это случилось? Ты абсолютно уверена, что это был Алый Король?

— Ну конечно, — кивнула Лейла, — его голос, его фигура… время и место, правда, он выбрал крайне необычное. На грани святотатства. Возможно, он бы даже пересек эту грань, если бы не был так учтив.

— Алый Король? Учтив? — Скептически заметила Анна.

— У него выбора не было, если он хотел добиться своего, — Лейла улыбнулась, и покачала головой, — он явился во время моего Простирания Ниц. Когда я была гарантированно одна, на многие километры вокруг, посреди пустыни.

— Мужчина? В святом месте? И ты его не казнила на месте? — Удивилась Анна.

— Допускается присутствие по неведению, если мужчина ведет себя прилично, — Лейла пожала плечами, — к тому же, повторяю — он был очень учив. И просил о помощи. Во время Простирания Ниц отказать в помощи — большой грех.

— Говорят, поэтому обряд производится в строгом уединении, — вмешался Питер, — иначе просителей было бы слишком много.

— Мы тут не для того, чтобы обсуждать обычаи моей страны, верно? — Холодно заметила Лейла.

— Извините, если задел ваши чувства, — Питер опустил голову, — для меня Простирание Ниц как для королевского охранника было бы сущим кошмаром. Само существование этого обычая, когда высшее лицо в государстве остается совершенно беззащитным, заставляет меня нервничать.

Лейла снисходительно улыбнулась.

— Не то, чтобы я была совсем уж беззащитна, — сказала она, — впрочем, это тоже не вопрос для обсуждения.

— Лей, — сказала королева напряженным тоном, — то, что он был учтив… означает ли это, что он был в хиджабе?

— Ну разумеется! — Эмира всплеснула руками, — а как иначе ты это представляешь?

— Знаешь… нам очень надо попасть на место Простирания Ниц, — сказала Анна, — это возможно?

— Почему бы нет? — Эмира пожала плечами, — в обычное время это самый обычный кусок пустыни. Там нет ничего священного. Но, может, хотя бы на ночь останетесь? Прежде, чем выдвигаться? У вас усталый вид!

— Боюсь, что у нас очень мало времени, — королева пожала плечами, — если не возражаешь, мы бы полетели прямо сейчас.

— Что мы ищем? — спросил Питер, снова превратившись в человека. В этот раз, оставшись наедине с Анной, он не стал утруждать себя созданием иллюзии одежды.

— Следы, — ответила Анна, — любые следы. Или знаки.

— Мы в пустыне, — Питер развел руками, — какие могут быть следы на песке?

— Вот такие, например, — Анна подошла к большому черному валуну, скрытому от поверхностного взгляда между барханами. У валуна были идеально отполированные грани, загадочно блестящие в свете ярких южных звезд и молодой луны. Сразу за валуном прямо из песка торчал засохший скелет молодого деревца. Как вся эта конструкция могла существовать посреди океана песка, с колоссальными перепадами температур, и частыми песчаными бурями, было совершенно непонятно.

Питер чуть присвистнул, и начал спускаться к деревцу и камню. Анна поежилась, глядя на его голую спину. Хорошо, что ее лыжную экипировку успели постирать и высушить — разумеется, магическим путем — пока они пили чай. В комбинезоне было тепло и уютно.

— Все никак не могу привыкнуть, что тебе комфортно в разных холодильниках, — королева чуть поежилась.

— Не то, чтобы комфортно, — Питер пожал плечами, не оборачиваясь, — просто холод меня достать не может. Внутри слишком много огня.

— Поэтому мы бережемся от солнца и перегрева, — чужой голос разнесся над барханами, и заставил их вздрогнуть. Казалось, говорила сама пустыня. Питер рванул назад к Анне, закрывая ее своим телом. Одновременно он вертел головой во все стороны сразу, стараясь обнаружить угрозу. Поэтому первым заметил низенькую, сгорбленную фигурку с посохом, перевалившую через ближайший бархан.

— Если внутри много огня — не стоит касаться сухого дерева, — сказала она сухим, старческим голосом, похожим на шелест.

— Кто вы? — Спросила Анна, выглядывая из-за спины Питера.

— Добро пожаловать, сестра, — кивнула фигура, и скинула на плечи широкий клобук, — мы давно должны были познакомиться. Но ты все никак не спешила приступить к своим обязанностям.

— О чем вы? — Растерянно спросила Анна.

— Я про обязанности Владычицы Стихии Воды, — со вздохом ответила старуха; она встала так, что в свете луны, и без клобука, стало возможным разглядеть ее лицо — высохшее, сморщенное, но еще хранящее отпечаток аристократического благородства, — я все надеялась, что ты вернешься. И вот наша Вода прилетела верхом на драконе… о таком будут долго рассказывать в сказках, легендах и эпосах. Если этот мир, конечно, переживет очередное возрождение Алого Короля. А он переживет?

Анна беспомощно посмотрела на Питера; тот успел сотворить одежду, но по-прежнему стоял в настороженной позе между своей королевой и старушкой.

— Книга, из другого мира, где написано про Алого Короля, — она, наконец, собралась с мыслями, — это ведь ты передала мне?

— Я, — кивнула старушка, и добавила без всякого перехода: — Подойди сюда. Потрогай это деревце.

Анна кивнула, и двинулась вниз, к засохшему дереву и камню. Питер последовал за ней. Вблизи дерево оказалось чуть больше, чем виделось сверху. Ствол толщиной с ногу Питера. Узловатые голые ветви простирались на несколько метров в стороны. На ощупь дерево оказалось теплым и, к ее удивлению, живым.

После прикосновения кольцо на ее безымянном пальце вспыхнуло мягким синим светом. Дерево, казалось, начало шевелиться: это на сухих ветвях вдруг проступили, и начали набухать почки. Анна завороженно смотрела за этой метаморфозой, не в силах оторвать руку от наливавшегося влагой ствола. Почки треснули, и распустились листвой, давшей густую тень под лунным светом. Потом в воздухе поплыл тончайший фруктовый аромат. Это дерево распустилось крупными белыми цветами.

— Весна, — старушка раскинула руки; ее свисающая лохмотьями серо-коричневая одежда вдруг превратилась в радужное платье, играющее всеми цветами даже в скудном свете луны и звезд. Даже она сама словно бы помолодела: морщины уменьшились, карие глаза заблестели, будто излучая внутренний свет, — весна, сестра моя… Я, и другие стихийные сестры — мы поможем тебе. Но после ты должна будешь заняться Водой в нашем мире, Земля не может долго без Воды, она перестает рождать жизнь, — Проговорила она, потом замерла на пару секунд, и продолжила уже другим тоном — будничным и деловым: — Ты извини, что я так. Эта земля не знала настоящей весны уже тысячу лет. Если чуть дальше, в прибрежных районах дожди еще идут, и каждую весну на неделю там распускается цветочный ковер — то тут пустыня укоренилась слишком глубоко. А знаешь, какие-то десять тысяч лет назад тут были непроходимые влажные джунгли.

— Я слишком молода, чтобы помнить это, — ответила Анна.

— Знаю, сестра, знаю, — закивала старушка, — и, похоже, ты первая за тысячелетие, у кого действительно хватит сил, чтобы восстановить баланс в нашем мире. Я рада, что ты поняла мой знак.

— Ты могла бы сказать прямо, — ответила Анна, — тогда я бы не натворила столько глупостей.

— Не могла, — возразила старушка, всплеснув сухонькими ручками, — не могла, дорогая. Откуда мне было знать, что ты не осталась верной марионеткой Алого Короля?

— Его план почти выполнен, — сказала Анна, — а я до конца не понимаю, в чем он заключался.

— Но ведь не выполнен, правда? — Подмигнула старушка, — значит, ты смогла остановить все вовремя.

— Если бы я еще понимала, что именно — остановить, — Анна вздохнула, — я не раскусила его план до конца. Поняла, куда в целом все идет — но без деталей. А они важны.

— Для начала я бы спросила, что он такое, — мягко сказала старушка, — ты ведь до конца этого не понимаешь, верно?

— Он из другого мира, — ответила Анна, — я это поняла по нашему сыну. Он не должен бы стареть там, в костном мире. Точнее, мы думали, что это костный мир, но кто-то поставил там негаторы магии. Сеть, которая окутала всю планету, и лишила ее магии. Чудовищно. Представляешь?

— Верно, — кивнула старушка, — а ты не думала, кто и почему это сделал?

— Как тебя зовут, мать? — Неожиданно вмешался Питер, тщательно изучающий камень, который лежал возле дерева. Вблизи оказалось, что он сплошь покрыт какими-то не то письменами, не то узорами.

— Ведь прочел уже небось, — улыбнулась старушка, — смышленый молодой дракон.

— Тут нет имени, — ответил он, — речь, насколько я понимаю, идет только о Владычице Стихии Земли. Это что же, тот самый Потерянный Алтарь? Последний стихийный алтарь, который еще остался в памяти у людей?

— Неплохо, молодой дракон, — кивнула Владычица, — ты отлично образован.

— Мой клан обладал лучшей в мире библиотекой, — пожал плечами Питер, — пока наш дом не уничтожили.

— Время неумолимо, — Владычица пожала плечами и вздохнула, — когда-то давно и у меня было имя. Ведь мы, владыки стихий, происходим от обычных людей. Но среди нас не принято пользоваться именами. Со временем все, кого мы знали из людей, ушли. И мое имя тоже рассыпалось песком за ненадобностью.

— Я рада, сестра, что встретила тебя, — сказала Анна, — свое кольцо я получила в глубоком детстве. Владычица, которая передала его мне, ничего не рассказала. Мне кажется, она погибала, и выбрала меня просто потому, что я была рядом, и, видимо, обладала какими-то зачатками стихийного мага. Это был жест отчаяния.

— Это судьба, — старушка улыбнулась, — твоя предшественница, кроме того, что была Владычицей Стихии Воды, обладала еще одним очень редким даром: она была провидицей. Многие из нас, стихийных владык, первые годы после посвящения продолжают жить обычной жизнью среди людей, лишь втайне выполняя свои обязанности по сохранению равновесия. Так же поступала и она. Ее соблазнил Алый Король. Это произошло после того, как он проник в наш мир, и выиграл битву за престол в Озерном Королевстве. Молодой амбициозный аристократ. Очень красивый. Она влюбилась в него, и никогда не гадала на будущее, отдавшись в руки судьбы. Но вот, в день свадьбы, не смогла удержаться. И разглядела план Алого Короля. Все то, что он планировал сделать с ней, и с нашим миром, во всех деталях. Она не смогла пережить этот удар, и просто ушла. Но, к счастью, успела найти преемницу.

— Не уверена, что хотела такой судьбы… — тихо сказала Анна.

— Ты слишком сильна от рождения, сестра. Тебя бы не удержало твое положение. Так или иначе, тебя ждала необычная судьба. А доля владычицы стихии — одна из самых благородных.

— Я все же не жалуюсь, — вздохнула Анна, — ты права сестра, все могло быть намного хуже.

— Владычица, вы говорили про негаторы магии в другом мире, — снова вмешался Питер; узнав о подлинной природе собеседницы, он предпочел перейти на «вы», — кто и зачем мог такое сделать.

— Верно, — кивнула старушка, и поглядела на горизонт, — времени до рассвета у нас не так много, мы должны спешить. Рассказать нужно еще многое.

— Почему мы должны спешить? — Удивилась Анна.

— Алтарь Земли дает защиту только в ночное время. Он входит в особую силу, когда рядом вода. Отрытое солнце и ветер вернут равновесие, и наш разговор можно будет подслушать. Я не исключаю, что агентура Алого Короля есть среди свиты уважаемой эмиры. А рисковать мы не можем. Итак, про негаторы в мире, откуда пришел Алый Король. Сестра, ты видела Стихийное Кольцо, которое создали наши предки — владыки стихий прошлого? Где заключены останки Алого Короля?

— Уже не заключены, — покачала головой Анна, — каким-то образом он освободился. Его глаза могут быть где угодно.

— Как я и предполагала, — Владычица Земли поцокала языком, — вам удалось разрушить часть негаторов в том мире, да? С помощью дракона?

— С помощью дракона, и жезла драконоборца, — кивнул Питер.

— Это дало возможность Алому Королю черпать магию родного мира. Ее оказалось достаточно, чтобы преодолеть защиту Стихийного Кольца. Теперь понимаете, для чего на той Земле поставили негаторы?

Анна пораженно замолчала, и поглядела на Питера. В его глазах был ужас и смятение.

— Неужели… неужели другого пути не было? — Спросила она спустя несколько секунд.

— Возможно, был, — ответила старушка, — если бы спохватились раньше, создали бы тамошний аналог Стихийного Кольца. Но время было упущено. Алый Король вошел в полную силу. Вы же должны понимать, что создание негаторов — это последний рубеж обороны. Дальше была только неизбежная и страшная гибель. А так мир выжил, и даже развился.

— Что он такое? — Спросил Питер.

— И это самый главный вопрос, — вздохнула Владычица Земли, — на него нет простого и однозначного ответа. Он — это неизбежный рок всех магических миров. До определенного момента все миры, где есть магия, развиваются спокойно и поступательно. Эпоха сменяет эпоху, улучшается быт, жизнь становится более цивилизованной. Все почти так, как в костных мирах. Но тогда, когда наука начинает быстро развиваться, и с ней приходит техническая революция — в магические миры является монстр. Он выжирает миры изнутри. Наш мир — это редчайшее исключение. Мы высокоцивилизованы, у нас есть международное право, билль о праве на жизнь для основных разумных существ… Мы даже развиваем космические программы, как это делала ты в своем королевстве, сестра! И мы — уникальны. Я полагаю, потому, что очень своевременно создали Стихийное Кольцо для изоляции любого аномального магического зла, которое наши элементали обнаруживали в этом мире. Мы думали, что Кольцо и дальше будет позволять нам жить и развиваться. Возможно, мы бы даже стали первыми, кто смог постичь подлинную природу магии… дойти до основы творения, — старушка вздохнула, нимало не смущаясь своих святотатных речей, и оперлась на ствол дерева, — но Алый Король стал первым из иномировых монстров, кто нашел к нам путь. Это внешний хищник, который пришел нас сожрать.

— Как нам его остановить? — Спросил Питер.

— Разгадать его план, для начала, — развела руками старушка, — что еще, кроме уничтожения негаторов, ты успела сделать, сестра?

— Воскресить троих творцов… — тихо сказала Анна, — писатель, художник и музыкант, известные в нашем мире.

— Вот как? — Владычица земли подняла бровь, — воскрешение прошло успешно?

— Да, вполне, — кивнула Анна, — я сама очень удивилась. Но, похоже, ни один из них не успел создать главное произведение своей жизни. Как и автор той книги, которую ты передала мне. Я поэтому и поверила в его намерения, и начала исполнять его план, по его указаниям…

— Постой, — ответила Владычица Земли, — провидческая и иносказательная книга из того мира, про Алого Короля. Она ведь завершена!

— Мой сын увлекался творчеством автора этой книги, — ответила Анна, — и сказал, что тот успел написать только четыре романа из серии. И не завершил ее. По странному совпадению, он так же увлекался творчеством всех троих творцов, которых я воскресила.

— Вот как, — немного растерянно сказала старушка, — эта тварь еще опаснее, чем казалась. Он каким-то образом меняет реальность родного мира. Однако, какой должен был быть следующий пункт плана для исполнения?

— Я должна доставить троих творцов к Оракулу. Они должны узнать число некоего неведомого творца. Потом предполагалось, что мы найдем этого творца в других мирах, и убьем его. После этого я смогу править там, где мое сердце. А мой сын Артур — там, где он ему якобы заповедовал.

— Ты же понимаешь, что все, кроме похода к Оракулу — полная ерунда? Чушь, чтобы усыпить вашу бдительность? — Спросила Владычица Земли.

— Теперь, кажется, понимаю, — кивнула Анна.

— Ваш Оракул, — продолжала старушка, — это ведь не просто истукан в форме совы. В его основе лежит стержень судьбы. Говорят, с его помощью можно возвратить вспять невозвращаемое, даже само время…

— Да, так говорят, — кивнула Анна, — я полагала, обычное преувеличение, свойственное традиционным обрядам.

— Ты знаешь, как казнили Алого Короля? — Неожиданно спросила Владычица Земли.

— У него забрали тело, — ответила королева.

— Да, но как именно? Ты не присутствовала на казни?

— Мне не дали, — пожала плечами Анна, — я подавала заявку, и имела на это право.

— Его запечатлел на листе бумаги углем судьбы один из величайших художников современности, — сказала старушка, — а потом стер почти все написанное. Кроме глаз. Это было наше условие — часть наказания, и гарантия, что сущность останется в заключении в Стихийном Круге. Теперь ему нужно три великих творца, чтобы полностью себя восстановить. Свое тело, свой голос и свою историю.

— Значит, своих творцов он не получит, — твердо ответила Анна.

— Этого мало, — покачала головой Владычица Земли, — его надо уничтожить. Иначе он использует запасной путь для своего возвращения.

— Запасной путь? — Переспросила Анна.

— Конечно, — кивнула старушка, — я ведь сказала — это очень умная тварь. Он может вернуться, если сожрет своего сына. Твоего наследника Артура.

Глава 17

Оракул

Павел Сергеевич нервничал. Он то и дело проглядывал уведомления на телефоне, всем своим видом демонстрируя, насколько этот разговор пришелся не ко времени. Выглядел он уставшим и измотанным: под глазами синяки, лицо одутловатое, обычно аккуратно уложенные волосы растрепаны. Однако же, отказать Анне он не смог. И правильно сделал.

— Что он еще обещал? — Сходу начала Анна, — помощью на начальном этапе становления компании дело ведь не ограничилось, верно? Конечно же, было что-то еще. Дальнейшие инструкции. После того, как ты выполнил поручение с кладбищем.

— Не вполне понимаю, о чем ты, — Павел Сергеевич не очень убедительно пробовал отпираться.

— Конечно, понимаешь, — продолжала Анна, — мы можем и дальше играть в «верю — не верю», но времени совсем нет. Поэтому ты уж извини, но я сразу с к делу. Думаю, то, что он тебе поручил, как-то связано с возвращением магии в мир. Скорее всего, речь шла о создании какой-то первичной организации, которой он мог бы потом воспользоваться. Но, разумеется, он не делился с тобой своими планами. Он просто указал тебе возможность, и дал первоначальные инструкции. А ты и рад был стараться, верно? Скорее всего, эта операция сейчас в самом разгаре. Поэтому ты так нервничаешь, и то и дело глядишь в телефон.

Павел Сергеевич с выражением досады на лице убрал аппарат во внутренний карман пиджака.

— Но ты бы не обольщался, — продолжала Анна, — все, что ты создал бы сейчас — он бы отнял. Ему нужна была некая структура, состоящая из магов начального и среднего уровня. Проглотить целый мир — задача нетривиальная, знаешь ли. И, скорее всего, процесс занял бы не один год. Ты был нужен ему, чтобы создать эту структуру. Потом он бы тебя сожрал.

— Ты же сама говоришь, что твой муж — покойник, — ответил Павел Сергеевич, — он и сам упоминал, что не доживет до того времени, когда нужно будет действовать. Как он сможет что-то забрать? Где логика, а?

— Действовать, — многозначительно заметила Анна, — все-таки действовать, да? Логика есть, и она довольно проста. Но это логика магического мира. А ты, несмотря на весь свой стратегический талант, не привык мыслить в магическом измерении. Он, знаешь ли, все это время готовил свое возвращение. И это ему почти удалось.

— Если ему под силу вернуться с того света, то почему ты думаешь, что он проиграет? — Вздохнув, спросил Павел Сергеевич.

— Потому что я намерена ему помешать, — ответила Анна, — для этого я и решила поговорить с тобой по-хорошему. Прежде, чем начать действовать. У меня есть контрпредложение.

— Только из уважения к тебе готов выслушать, — ответил Павел Сергеевич, как бы невзначай доставая телефон из кармана.

— Ты прекращаешь развернутую тобой операцию. Я даю тебе необходимую информацию, чтобы сохранить твой бизнес. Обеспечиваю тебе доступ к магической медицине. Ты гарантированно будешь жить лет двести. Алый Король такое не обещал, верно? — Анна улыбнулась, — плюс ты получаешь приглашение на коронацию моего сына. В мой мир.

Олигарх задумался. Потер виски, посмотрел в окно. Потом взглянул на экран смартфона. Вздохнул.

— Допустим, — кивнул он, — ты искренна в своих намерениях. Допустим, я не буду ничего отрицать, и мы поговорим начистоту. Но почему ты думаешь, что человек — или кто он там? — в общем, некто, способный к точнейшему планированию на десятки лет, вдруг ошибся? А если и этот наш с тобой разговор просто часть плана? Если это просто проверка на лояльность, а ты на его стороне? Скажу так: он — это самое страшное, что я когда-либо встречал в жизни. И я боюсь его ослушаться.

— Что ж, — Анна откинулась назад в кресле, и закинула ногу на ногу, — тогда позвони, наконец. Тому, от кого ты так долго, и с таким нетерпением ждешь доклада. Позвони, а потом скажи: могло ли это быть частью плана твоего хозяина?

Павел Сергеевич улыбнулся, разблокировал смартфон, и набрал какой-то номер. Приложил трубку к уху. Приготовился слушать.

В комнате было достаточно тихо, чтобы Анна смогла расслышать гудки. Три сигнала — и в трубе затараторил незнакомый голос. Слов было не разобрать, но взволнованная интонация вполне улавливалась. Улыбка на лице Павла Сергеевича сначала застыла, потом сползла, превратившись в странную ухмылку. Он заметно побледнел. Дослушал доклад, потом трясущимися руками нажал клавишу сброса.

— Ты понимаешь, что убила меня? — Спросил он, безжизненным голосом.

— Да, — кивнула Анна, — если ты не согласишься сотрудничать со мной, и не примешь мои условия. Ты же понимаешь, у меня не было другого выхода.

— Что ты от меня хочешь? — Таким же безжизненным голосом продолжал Павел Сергеевич; он разом как-то сдулся и, казалось, физически стал меньше. Словно из куклы вынули твердый стержень.

— Всего-то пара обещаний, подкрепленных созданными мной обстоятельствами, — Анна пожала плечами, — во-первых, прекрати операцию. Любые дальнейшие попытки контроля над проявившимися магами закончатся еще хуже, чем сейчас. Во-вторых, я оставлю тебе инструкции, что нужно будет сделать с тремя воскрешенными мною людьми. Им нужна будет некоторая помощь, и ты ее окажешь. В-третьих — все, что я сказала про долголетие и приглашение в мой мир остается в силе.

— Я начинаю хотеть, чтобы у тебя все получилось, — севшим голосом сказал олигарх.

— Конечно, — улыбнулась Анна, — все именно так и задумано.

Она поднялась было, чтобы выйти, из комнаты, сочтя разговор исчерпанным, но тут будто бы что-то вспомнила, и вернулась на место.

— Арти, мой сын, — сказала она, — я полагаю, ты знал про него? Какие у тебя были инструкции насчет него? Не пытайся врать, я все равно перепроверю. И любая ложь аннулирует наши договоренности.

Олигарх вздохнул, словно преодолевая внутреннее сопротивление, и сказал:

— Да, я знал про него. Поэтому он и работал в компании — так, чтобы всегда быть под рукой, но в таком месте, чтобы вы никогда не пересекались. Я должен был сделать так, чтобы он отправился в твой мир, вместе с тремя воскрешенными. Если бы ты вдруг надумала оставить его здесь. У меня были подробные инструкции, как этого добиться. Он особенно подчеркивал, что это исключительно важно.

— Так я и думала, — кивнула Анна, и вышла из комнаты.

Ощущение давящего взгляда жгло спину, но Анна не оборачивалась. Ей стоило больших усилий скрыть облегчение: последние часы они очень спешили. Время было на вес золота, Алый Король мог заподозрить, что его план дал сбой. А сделать нужно было очень многое. Но вот, наконец, все позади. Они успели. Чудовище было здесь.

Конечно же, он выбрал точку наблюдения позади входящих. Он думал, это даст ему преимущество, но на деле позволило стихийным магам выиграть драгоценные секунды. Анна смотрела в спины троим названным сестрам, одетым в черные плащи с капюшонами. Высокий постамент Оракула неожиданно ожил; он покрылся сеткой мелких молний, в воздухе запахло озоном. Камень наливался янтарным светом, и вот сквозь него уже можно было разглядеть белый стержень. Древний артефакт, позволяющий закольцовывать время, давший магические силы установленной на постаменте статуи совы с разноцветными глазами.

— Помните, вам нужно узнать число, — сказала Анна, продолжая играть; чудовище до сих пор не заподозрило подмены, — как узнаете число — выходите немедленно. Не рискуйте напрасно. Я вынуждена вас оставить, мое вмешательство может повлиять на магию Оракула.

Анна вышла, и скрылась за ближайшим поворотом каменного коридора. Ее шаги, обгоняя ее, направились дальше — до самой каменной площадки и балкона, с которого было видно весь город. Но сама королева бесшумной тенью осталась на месте. Через секунду ее окутало жемчужное сияние. Мгновение — и оно исчезло, оставив после себя пустое место. Под надежным заклятием невидимости, королева вернулась к Оракулу.

Теперь она смогла его разглядеть. Пара глазных яблок с радужками, налитыми красным светом, напоминающим отсветы перегретой лавы. При жизни глаза Алого Короля были карими, но посмертие проявило его истинную сущность. «Творцы сии, подойдите, и возьмите белый перст в столбе!» — Анна узнала голос; он наполнил каменное ущелье змеиным шипением. Сестры двинулись к Оракулу, ожидая ее сигнала.

Королева медлила. Тем временем вокруг глазных яблок с огненной радужкой, замерших на высоком уступе скалы, примерно на уровне совы Оракула, начал конденсироваться туман. Постепенно этот туман обретал черты человеческой фигуры.

«Что же вы медлите? — снова зашипел голос, — возьмите перст сей! Вас ждет лучшее творение в вашей жизни, которое прославит ваше имя в веках. Возьмите белый перст, и изобразите меня!» С каждым словом голос словно твердел, одевался плотью, и под конец фразы уже не напоминал бесплотное змеиное шипение.

Сквозь Алого Короля все еще можно было разглядеть древний, потрескавшийся камень, но фигура бывшего мужа стала выглядеть пугающе достоверной и материальной. Анна сжала в ладони крошечный хрустальный шарик. Едва слышно, одними губами прошептала: «Пора, любимый» После этого шарик распался прахом, но королева знала: Питер принял ее сигнал, и начал действовать.

«Что это? — Спросил Алый Король, делая шаг со скалы. Его фигура плавно опустилась на отполированный за столетия каменный пол, — я чую подвох!» — Он действительно понюхал воздух.

«Пора, сестры!» — Сказала Анна, убирая полог невидимости.

Владыки стихий сбросили черные плащи, и повернулись к чудовищу. Алый Король хищно усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Моя дражайшая королева-некромат все-же рискнула выступить против, — сказал он, — и подружек своих позвала!

Анна подняла руки, и сотворила руну воды, и рядом с ней — четверть руны Великого Перехода. Кольцо на ее руке налилось ярким синим светом. Рядом с ней встала Владычица Огня — молодая рыжеволосая девушка, с благородным лицом и выразительными изумрудными глазами. Она сотворила руну огня, и вторую четверть руны Великого Перехода.

Алый Король смеялся, запрокинув голову.

— Никак задумали вернуть меня домой, ведьмы? — Сказал он сквозь клокочущих смех, — хорошая попытка. Но нет. Не выйдет.

Пока он говорил, Владычица Земли встала рядом с ними, и добавила третью часть к руне Великого Перехода, вместе с руной земли.

— Магия моего мира не даст мне провалиться, как бы вы не старались! — Он поднял обе руки, и создал крайне редкую руну Общего Отрицания, и начал закачивать в нее магию, добываемую из другого мира. Руна Великого Перехода задрожала, и начала искажаться.

Питер стоял на морском берегу, и наблюдал за закатом. В горячей ладони он держал крошечный хрустальный шарик. Тоненькая ниточка, которая связывала его с той, которую он полюбил больше жизни. И которая сейчас рисковала своей жизнью, чтобы спасти сына, и сохранить будущее своего мира. Он мечтал быть рядом; ожидание было совершенно невыносимым, хоть умом он и понимал: самое лучшее, что он может для нее сделать — это безупречно исполнить свою часть плана.

Алый Кроль подсасывал возрожденную магию родного мира. Они поняли это тогда, когда Владычица Воздуха создала в ущелье Оракула невидимую линзу из воздуха, и через воздушную элементаль передала изображение на хрустальный шар в оперативном штабе. Глаза чудовища нетерпеливо светились в почти кромешной темноте, а они смогли разглядеть силовые нити магии, вплетенные прямо в воздух, которые тянулись в другой мир.

Решение перенести негаторы магии с побережья на место уничтоженных было совершенно правильным. Однако подготовить и провести такую операцию в кратчайшие сроки было делом совершенно фантастическим. Но они справились — с помощью пришедших на помощь стихийных владык они сотворили Сеть Артемиды. И теперь Джосс и старший Блум активировали ее, чтобы вытолкнуть башни в другой мир.

Питер находился вне сети, и ему пришлось превратиться в дракона, чтобы последовать за негаторами.

Площадка возле железной дороги была заранее защищена мощными заклятиями отвода глаз. Поэтому на мощные разряды молний, возникшие из ниоткуда в ночном небе, некому было обратить внимание. Разве что собаки завыли и заскулили по всей окрестности: на них заклятия не действовало.

Питер обнял башни негаторов крыльями, и плавно опустился на землю, где еще оставались оплавленные фундаменты уничтоженных им сооружений. Очень осторожно, насколько это было возможно в драконьем теле, он поставил башни на фундаменты. Сотворил простую руну восстановления, и накачал ее магией. Новые негаторы «прилипли» к старым основаниям, и соединились с ними в одно целое. Медлить было нельзя, и Питер запустил заклятие активации, едва перекинувшись в человека.

Мир вокруг снова стал костным; негаторы жадно выпили накопившиеся излишки магии. Питер стоял у восстановленных башен, и чувствовал прохладу ночи. Огонь внутри него тоже имел магическую природу, и сейчас был приглушен. Питер вздохнул с досадой, вспомнив, что не сообразил взять с собой одежду. Уже смирившись, что придется добираться до резиденции Анны по ночному городу, шарахаясь от прохожих, он отошел в тень трансформаторной будки, и опасливо огляделся.

— Питер? — Хоть голос и был знакомым, он все равно подпрыгнул от неожиданности. И как он успел настолько потерять бдительность? Саша стоял возле будки, протягивая ему бумажный пакет, и смущенно отводя взгляд.

— Тут спортивная одежда, — продолжал он, — я подобрал ваш размер. Переодевайтесь, я отвезу вас домой.

— Спасибо, — ответил Питер, затем протянул руку, и взял предложенный пакет.

Фигура Алого Короля начала стремительно бледнеть. Он вовремя это заметил, и перестал накачивать энергией руну Общего Отрицания.

— Вот как, ведьмы? — Прошипел он, — боги свидетели, я этого не хотел! Наш сын мог бы жить — и ты! — Он посмотрел на Анну; его глаза вспыхнули, — именно ты будешь виновата в его гибели!

Он закрутился вокруг своей оси; воздух в ущелье подернулся светящимся туманом. Призрачные руки Алого Короля непропорционально увеличились, вытянулись вперед, и сформировали ковш. Он произнес какое-то сложное заклинание, и прямо в его огромных ладонях вдруг возник Арти.

Ее сын был совсем как настоящий. Настолько похож на свое реальное воплощение, насколько это вообще было возможно. Поэтому ее крик: «Не-е-е-е-ет!!!» — Вышел очень естественным. А вдруг они напутали? — Думала она — Вдруг чего-то не предусмотрели, и чудовище смогло достать из другого мира ее настоящего сына? Вдруг маскировка, которую они тщательно создавали вместе с Питером и его братом-драконом, окажется недостаточно хороша?

Алый король со смехом поднял левую руку, и свел вместе пальцы. Ногти на них утончились, и превратились в острые как лезвия когти. Этими когтями он прикоснулся к груди неподвижно лежащего Арти. Не переставая смеяться, он надавил рукой, и когти начали погружаться внутрь груди несчастного парня.

На миг стало очень тихо. Дальнейшее произошло очень быстро, в мгновение ока. На Арти исчезла одежда, а кожа покрылась грубой чешуей. Еще мгновение — и на ладонях Алого Короля оказался небольшой дракон. Хэйчжулун чуть сместил корпус, и глубоко вздохнул. Когти Алого Короля, которыми он пытался добраться до сердца своего сына, застыли ледяными сосульками, и обломились у самого основания. Чудовище заорало, отдергивая руку.

Дракон упал на землю, провалившись сквозь призрачную ладонь, но удачно приземлился на все четыре лапы. После чего повернул морду в сторону Алого Короля, зарычал, и исторг поток белого пламени. В этом пламени призрачная фигура начала застывать, превращаясь в прозрачную ледяную скульптуру. И только глаза продолжали гореть адским пламенем.

Владычица Стихии Воздуха создала свою стихийную руну, и завершила руну Великого Перехода. Под ледяной скульптурой с горящими глазами возник водоворот. Затягивая ее в свою черную пасть, он кружил ее, все быстрее и быстрее. Светящиеся глаза превратились в два тлеющих круга. Потом лед затрещал, и осыпался ледяной крошкой. А тлеющие круги исчезли в темноте.

Эпилог

Артур стоял перед ростовым зеркалом, и растерянно разглядывал свое отражение. Ему не часто приходилось надевать официальные костюмы в прошлой жизни — он предпочитал работу в поле. Но теперь, как сказала мама, это часть его жизни. Аналитики всего мира и дипломаты будут тщательно отслеживать все нюансы его туалетов, будут обсуждать детали, искать скрытые намеки, послания и смыслы.

— А вот эта запонка в форме эдельвейса, — комментировал свое творение Саша; именно он, изучив все нюансы политического положения и программу будущего короля, составлял наряд для коронации, управляя громоздким аппаратом придворных швей, цирюльников и геральдов, — она намекнет, что мы не держим зла на весь эльфийский народ.

— Мама, может, все-таки вы останетесь? — В очередной раз взмолился Артур, — только на официальную часть! С остальным я справлюсь, но это…

— Ты со всем справишься, — улыбнулась Анна, — ты лучший король, которого заслуживает эта страна, — она подошла к сыну, и положила ему руки на плечи, закрыв зеркало, — у тебя доброе, настоящее сердце. Это самое главное, что нужно для успешного правления.

Артур вздохнул.

— Арти, понимаю, это нечестно, — Питер тоже подошел к ним, — но Анна не может появляться на публике. Мы не можем бесконечно переделывать официальную версию передачи власти. Это стратегически неправильно.

— Да понимаю я, — кивнул Артур, — я справлюсь, вы не волнуйтесь. Просто… На самом деле, не хочу опять один оставаться. Только я привык к тому, что у меня есть нормальная, настоящая семья — и на тебе…

— Арти, ты можешь звонить по шару хоть каждый день, — улыбнулась Анна, — и минимум два раза в год ждем тебя в гости. А уж когда пойдут твои собственные наследники, то не меньше трех!

Артур смутился, и опустил глаза.

— Ну ма-ам, давай вот об этом не будем сейчас, ладно?

Арти хотел сказать что-то еще, но в этот момент массивная дубовая дверь в покоях с легким скрипом открылась, и на пороге показался франтовато одетый Джосс.

— О, а вот и твой премьер-министр! — Улыбнулся Питер, подошел к вошедшему и сначала ответил крепким пожатием на протянутую руку, а потом обнял его.

— Пора, Ваше Величество, — поклонился Джосс, — для церемонии все готово.

— А где старший Блум? — Спросил Артур.

— Лорду-регенту непозволительно находится в покоях подопечного перед коронацией, — прокомментировал Саша, — это был бы верх неприличия!

В ответ на недоуменный взгляд Артура, Анна развела руками, и улыбнулась.

— Я пойду тогда… — тихо сказал он, и обнял маму, — люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, — хорошо, что ты есть.

— Я тоже тебя, — тихо ответила Анна, и добавила, уже громче, — ну, давай же! Смелее!

— Не забудь — ждем тебя у нас через месяц, на празднике Урожая! — Сказал Питер вслед выходящему пасынку. Тот в ответ помахал рукой, не оборачиваясь.

— Ты уверена, что поступила правильно? — Спросил Питер, когда они остались наедине, — я же вижу — тебе бы хотелось проводить с ним намного больше времени.

— Питер, ему двадцать один, — ответила Анна, вздохнув, — конечно, я бы хотела опекать его всю жизнь. Но иногда любить — это означает дать жить своей жизнью. Мне вполне достаточно знать, то он на своем месте, и он счастлив.

— Некоторые Владычицы Стихий совмещают светскую жизнь со своими обязанностями, — заметил Питер.

— Но среди них нет действующих монархов! — Возразила Анна, — я итак слишком долго игнорировала свою судьбу. Наш мир заслуживает большего!

— Ты уверена, что на нашем острове тебе будет комфортно? Ты что-то говорила о большом проекте в пустыне, далеко на юге!

— Питер, ты шутишь? — Анна улыбнулась, — остров окружен океаном! Там для меня открыты все дороги! Конечно, мне будет комфортно — вместе с тобой, и с твоим братом. Кстати, мне бы не хотелось, чтобы он оставался одиноким. Помнишь, миссия нашего королевства — это возродить драконов! Кстати, ты ни разу не говорил, как так получилось, что ты родился в человеческом обличье, а Хэйчжулун — в драконьем?

— Ань, ну это же очевидно, — улыбнулся Питер, — это зависит от того, в каком облике родители любили друг друга.

Анна пораженно замолчала, осмысливая полученную информацию.

На кладбище было по-осеннему прохладно и пасмурно, хотя и стояло календарное лето. Возле небольшого могильного камня, у которого кто-то поставил небольшую лопату, стояли трое в одинаковых черных костюмах: пожилой импозантный человек, с длинными волосами и проволочными очками на аристократическом носу, пожилой, полнеющий великан с чуть заостренными ушами и мужчина средних лет с точеным лицом, и заостренной бородкой. Он держал в руке пластиковый пакет, наполненный водой, в котором плавали два человеческих глазных яблока. Белок кое-где был в кровоподтеках, а коричневая радужка чуть подернута патиной начинающегося разложения.

— Вы уверены, что это стоило сделать, друг мой? — Спросил человек с длинными волосами.

— Кто бы он ни был, он заслужил покоя, — пожал плечами человек с бородкой, — а мы — наверно, единственные в мире, кто может быть ему за что-то благодарен.

— Если верить нашей досточтимой хозяйке, — вмешался великан с заостренными ушами, — он лишил нас величайших достижений в жизни. Чтобы мы могли воскреснуть по его прихоти.

— Но ведь мы воскресли, верно, господа? — Ответил человек в очках, — мы живы. Значит, нам есть еще, чем порадовать этот мир. Не так ли?

Content

Сергей Котов
Магия Воды

Пролог

Глава 1 Предчувствие

Глава 2 Бал Середины Лета

Глава 3 Колыма

Глава 4 Обходные пути

Глава 5 Огонь и некромантия

Глава 6 Страх и верность

Глава 7 Золото и камень

Глава 8 Отрицание магии

Глава 9 Гости и яд

Глава 10 Кровавый прибой

Глава 11 Книга Короля

Глава 12 Жезл Драконоборца

Глава 13 Ритуал

Глава 14 Извлечение троих

Глава 15 Черные скалы

Глава 16 Стихия Земли

Глава 17 Оракул

Эпилог