Скучная Жизнь 3

Глава 1

Глава 1

— Школа. Школа никогда не меняется. — говорит Бон Хва, выглядывая в окно автомобиля. Сегодня у него много дел, как-никак он не был в школе почти две недели, а это — большой срок. Пропустить так много без уважительной причины — немыслимо. Впрочем, у него уже заготовлена справка о необходимости ухода за членом семьи, которую ему выдали в центре ухода за мамой.

Во время своего вынужденного отсутствия в школе — он каждый день заходил проведывать ее, разговаривал, рассказывал о том, что произошло с ним, с Чон Джа и Юной, о том, что он теперь работает в клубе, даже иногда за стойкой сам остается. Вот как ему Ли Хуа доверять стала, хотя не должна. На случай внезапной проверки он должен был скинуть красный жилет с бейджем и — смешаться с толпой. А лучше — выйти через черный ход. Он несовершеннолетний и работать в клубе не может — по закону. Но в этой части города и в этом клубе чаще действовали понятия чем законы, да и заплату ему платили, жаловаться не на что. Благодаря этому он смог договориться с дядюшкой Ваном об использовании спортзала, который находился в подвале клуба — там готовили бойцов и подтягивали физическую форму сотрудники службы безопасности, которых Чон Джа называла «бандитами», а дядюшка Ван — «ребятками».

Спортзал был ему очень нужен и не только потому, что Диковолосый из сорок четвертой школы наглядно показал разницу между тренированным бойцом и обычным школьником, но и для того, чтобы «выровнять» Су Хи. Или как там сказал Старший? «Привести к нормальному бою»…

Он вспоминает как в первый раз привел Су Хи в спортивный зал и как пытался научить ее чему-то из того, что показывал Старший.

— Вот так ногу ставь. Ага. И удар — всем телом, как будто отталкиваешься ногой, бедро скручиваешь и уже потом — выбрасываешь руку. Как плетью…

— Так? — Су Хи выбрасывает руку и он только головой качает. Раньше он бы и сам не заметил, но Старший не раз и не два ставил его перед зеркалом, заставляя нарабатывать движения, так что он видит. Видит, что Су Хи не умеет двигаться. Все ее тело словно расхлябанная машина — бедро и плечо движутся в совершенном рассинхроне, а рука — едва не вылетает из локтевого сустава и при этом кулак смотрит в сторону. Но и оставлять ее так — нельзя. Старший сказал, что если ее сразу в школу отправить — то ей будет трудно не скатиться в прежние паттерны поведения. Так и сказал «паттерны», что бы это ни значило. А потом Старший — отстоял ночную смену и снова завалился в лав-отель с какой-то девушкой, которая оказалась симпатичной продавщицей цветов в супермаркете… с родинкой на правой груди. Так что сейчас он спал, а Бон Хва — пытался играть его роль. Получалось откровенно плохо. Тем более что с утра эта девушка полезла к нему целоваться, она-то не знала что он — не Старший, а он к такому не был готов морально. Да и физически… синяки только-только стали проходить и все еще болели. И с девушкой неудобно получилось. Сначала. Потом Старший все-таки проснулся и ее успокоил, но сперва было очень неловко.

— Нет. — говорит он: — смотри внимательно… ногу вот так. А руку… не так.

— Не тому ты ее учишь, малой… — слышится сзади могучий бас и Бон Хва — оборачивается. Позади него стоит громила дядюшка Ван в спортивной футболке и штанах, через плечо у него перекинуто белое полотенце, на лице — капельки пота.

— Добрый день, господин Ван. — кланяется Бон Хва. Вместе с ним — поспешно кланяется и Су Хи.

— Ну-ка. Посмотри на меня. — говорит дядюшка Ван и Су Хи — отводит глаза в сторону.

— И-извините! — кланяется она.

— Ага. Началось. — хмыкает гангстер со шрамом через все лицо: — так ты весь прогресс угробишь. Давай-ка так — ты жить хочешь? Готова за себя биться до последнего?

— Что⁈

— Хочешь же. И готова. Помню, как ты на нас накинулась. Вот тогда — это была ты настоящая, понимаешь? Будь такой же. Вежливой и удобной можешь быть тогда, когда это тебе выгодно, или не угрожает твоей же безопасности. А в другое время — будь такой как тогда. Понятно?

— Но…

— Люди на самом деле мало дерутся. Большинство конфликтов решается не кулаками или бейсбольными битами. Эй, малой!

— Да, дядюшка Ван?

— Помнишь, я к тебе приехал в гости?

— Такое не забудешь…

— У тебя дома такой бардак и куча девиц, просто цирк какой-то… но неважно. Вспомни — я тебя бил?

— Нет.

— Вот. А нужно было? — вопрос был задан спокойным голосом. Но что-то в поведении Вана, в том, как изменилось лицо со шрамом, в том, как он словно бы навис над ним — заставило Бон Хва подтянуться и сглотнуть.

— Нет. Не нужно. — отвечает он, кивая.

— То-то же. — наклоняет голову Ван и вытирает лицо полотенцем: — если бы мне дали под начало сопляка и сказали — научи его драться, а если нужно, то и убивать — я бы не начал со стойки или ударов. Или там с болевых точек, бросков и финтов. Рановато для этого.

— Ээ… вы бы сказали «ты неправильно дышишь и ходишь»? — пытается угадать Бон Хва. Он видел такое в фильмах про кунг-фу, где седые мастера говорят о том, что ученик всю жизнь даже дышал неправильно. Ходил неправильно. Смотрел не в ту сторону. И тогда — начинаются адские тренировки. Вот только в фильмах за одну песню и пять минут экранного времени — проходило много лет упорных тренировок, а у них — нет столько времени. И ему и ей — нужно вернуться в школу. Две недели — это все что у них есть, самый максимум. Неужели ничего нельзя сделать? Чертов Старший, спит в самое нужное время!

— Я бы начал с духа. С воли. С намерения убить. Быть готовым сражаться за свою жизнь. Это — самое главное. Человек, который готов убить и умереть в бою — всегда одолеет того, кто не готов к этому. Все остальное — приемы, удары, броски… это все второстепенное. Но у тебя, девчушка — это уже есть. Тебе просто нужно перестать себя сдерживать. Прекратить боятся что ты кого-то поранишь или покалечишь. — говорит Ван и опускает полотенце. Складывает руки на груди и смотрит на них, словно что-то прикидывая в голове.

— Ай, ладно. — говорит он наконец: — ты, бешеная, как там тебя?

— Меня зовут Су Хи, господин Ван! Пак Су Хи!

— Будешь Су. Ну-ка, иди сюда… смотри мне в глаза. Вот так. Куда ты взгляд отводишь? Смотри в глаза. Вот так… ага.

Наступает тишина. Су Хи — вздрагивает и отступает назад, опуская глаза.

— Ну вот. Неправильно. — говорит Ван: — знаешь, у борцов сумо есть такой ритуал — перед боем они смотрят друг другу в глаза. Пять минут просто смотрят друг другу в глаза. Иногда этого бывает достаточно, чтобы один из них — сдался.

— Просто смотрят в глаза и все? — не верит Бон Хва: — без ударов и бросков? Просто смотрят и все? И уже кто-то сдается?

— А ты я смотрю не веришь мне. Ну что за молодежь. Давай с тобой попробуем. Бешеная Су — засеки-ка время на своем телефоне. Пять минут многовато для неподготовленного, пусть будет минута. Иди сюда, Бон Хва, посмотри мне в глаза. Одну минуту. Взгляд не отводить, не отступать.

— Х-хорошо. — он делает шаг вперед и смотрит прямо в глаза дядюшке Вану. Серьезный и спокойный взгляд, он словно в душу человеку заглядывает. Сперва кажется что где-то в глубине его — таится улыбка, это же все не всерьез, это просто дружеский поединок взглядов, дядюшка Ван просто хочет показать ему, научить его. Взгляд — неуловимо меняется и вот уже ему становится неудобно. Потому что во взгляде нет больше никакой улыбки. Нет веселья. Есть только сосредоточенность. Сфокусированность и… нет, это не злоба, это не гнев, не ярость… это спокойная уверенность в том, что сейчас Ван может раздавить его голыми руками. Он словно становится больше, подавляет взглядом. И если он сейчас не отведет взгляд, если Бон Хва продолжит смотреть на него вот так — бросая вызов, то его сомнут. Уничтожат.

Он стискивает зубы. Это же просто взгляд. Но глаза господина Вана — уверяют в обратном. Это не просто взгляд, это поединок не на жизнь, а на смерть. Сейчас этот гигант, этот гангстер со шрамом через все лицо — демонически серьезен! Он — убьет его! И ему нужно отвести взгляд, чтобы увидеть его руки! Потому что иначе — он пропустит атаку! Атаку со смертельным исходом! Громадный кулак дядюшки Вана пробьет его грудную клетку и вырвет ему сердце!

Он поспешно опускает свой взгляд. Он — проиграл. И где-то в глубине души — даже немного рад этому. Он не готов меряться взглядом с Ваном. Может быть Старший — мог бы бросить ему вызов, но не он.

— Теперь понятно? — над ними рокочет бас Вана, словно гром в небесах: — глаза — это зекало души. Если ты так посмотришь на человека… то как правило этого ему будет достаточно, чтобы не лезть на рожон. Но… подделать такой взгляд невозможно. И я никого не могу научить — вот так смотреть.

— Но… как тогда? Зачем? Если вы не можете научить? — осторожно спрашивает Су Хи: — зачем тогда вы показываете, господин Ван?

— Ха! Да потому что тебя — не нужно учить, Бешеная Су. Давай попробуем померяться взглядами еще раз… но на этот раз — вспомни как себя чувствовала тогда. На той скале. Когда набросилась на меня и на своего парня.

— Он мне не парень!

— Мы просто одноклассники!

— Да плевать. — машет своей огромной ручищей здоровяк Ван: — сами разберетесь. Ты — просто вспомни. В тот момент ты не боялась ничего, ты яростно отстаивала свое право на жизнь. Ты была бешеной как росомаха в период гона. Просто вспомни. И еще — вспомни своих обидчиков, глядя мне в глаза. Представь, что я — это они. Вложи в свои глаза всю свою боль, обиду и ярость. И напоследок — готовность умереть. Или убить. В уличной драке побеждает тот, кто готов умереть или убить. Скажи-ка мне, Бешеная Су, ты боялась темноты в детстве?

— Д-да. — кивает Су Хи.

— Ну так вот. Дети боятся чудовищ, которые могут находится в темноте. Знаешь ли ты, как перестать боятся темноты? Стать этим чудовищем.

— Стать чудовищем?

— Да. Ты уже достаточно покалеченная внутри, чтобы перестать быть обычным человеком. Нормальная школьница никогда бы не набросилась на меня, пытаясь выцапать мне глаза.

— И-извините! — снова склонилась в поклоне Су Хи.

— Да ладно тебе. Ну… смотри мне в глаза. Малой — засеки минуту. — и Ван с Су Хи — замолкли, уставившись друг на друга. Бон Хва смотрел на них, кожей чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Он невольно сглотнул. Лицо пожилого гангстера было словно вырезано из куска гранитной скалы, его глаза были как два дульных среза, как будто сама Смерть смотрела тебе в душу. Но и Су Хи… она прикусила губу, по ее лицу протекла капелька пота, однако она даже не моргнула, а ее глаза были как бездонная пучина, как бездна, в которой можно пропасть с головой…

— Пиип! Пиип! Пиип! — заверещал таймер и Бон Хва — очнулся. Минута истекла!

— Вот так и смотри. — сказал дядюшка Ван и покрутил шеей: — ты слишком рано заглянула туда, куда не стоит заглядывать и назад пути уже нет. Если… если не поступишь в институт и тебе будет нужно подработка — приходи. Нам нужны такие люди как ты, Бешеная Су.

— Спасибо за науку, господин Ван. — поклонилась Су Хи и Бон Хва вдруг понял, что у нее — даже голос изменился. Она стала говорить без всех этих заиканий и придыханий, как будто совсем другой человек!

— Да, пустяки. Если не заниматься с молодежью — из вас всякое говно может вырасти. — хмыкает Ван и снова вытирает лицо полотенцем: — ладно, пойду я. А ты, Бон Хва… что с тобой сегодня?

— Что? — не понял он.

— Куда Старшего потерял? Или спит после вчерашнего?

— Ээ… спит. Вчера… вот. Ну и… эээ…

— Ну-ну.

— Спасибо вам еще раз, господин Ван!

— А как иначе. Вы ж оба долбанутые. Она — бешеная, а ты — с раздвоением личности. Нужно же за вами присматривать. Приходите завтра в это же время… продолжим. — и гангстер со шрамом через все лицо, правая рука Мадам Вонг, господин Ван — вразвалочку пошел от них в сторону душевых кабинок, почесывая себе зад.

Бон Хва оглядывается. На сиденье рядом с ним сидит Су Хи. Она выглядит совсем по-другому. У нее короткая, пацанская стрижка, ее форма идеально чиста и выглажена, а юбка — укорочена так, что видны спортивные шортики под ней. Но самое главное — она отвечает ему взглядом, ее глаза смотрят серьезно и уверено.

— Ну что, молодежь, готовы? — с переднего сиденья спрашивает дядюшка Ван.

— Да. — отвечает за двоих Су Хи: — мы готовы, господин Ван. Большое вам спасибо еще раз.

— Пожалуйста. Как было не подобрать на улице такую промокшую птичку как ты, Бешеная Су. — в голосе Вана отчетливо слышна насмешка: — я бы потом спать не смог по ночам спокойно.

— А я думала, что уж ты будешь спать спокойно даже если землетрясение начнется. — парирует Су Хи: — или это у тебя возрастное? Береги себя, дедушка Ван.

— Отрастила себе зубки, росомаха? Бон Хва — присмотри за ней, чтобы никого не убила в школе. А то таскать передачи тебе в колонию для несовершеннолетних я не собираюсь. — хмыкает Ван, но по его тону становится понятно, что он не сердится и даже — доволен таким ответом.

— Не могу обещать, старый. — отвечает Су Хи: — они тут здорово меня выбесили. И не надо мне никаких передач, так обойдусь.

— А я раньше думал, что это ты у нас с раздвоением личности. — усмехается Ван, глядя на них в зеркальце заднего вида: — а вас уже двое оказывается. Или четверо? Я уже запутался.

— Нам пора. Спасибо, что подвезли, Ван-сонбэним. — говорит Бон Хва. Это Су Хи после двух недель тренировок со старым ганстером — может с ним фамильярничать, но не он. Для него — он все еще его начальник и все тут.

— Валяйте. Пригляди за Бешеной Су, Бон Хва. — кивает Ван и Бон Хва — открывает дверь автомобиля. Огромный, черный автомобиль… именно на таких и разъезжают кангпхэ. Богачи — ездят на тех, что подороже и современней, с мягкими обводами корпуса. Молодые — гоняют на спортивных. Бизнесмены предпочитают практичные марки. И только гангстеры раскатывают на таких черных, угловатых монстрах, жрущих огромное количество топлива на сто километров пробега. И именно из такого черного, угловатого монстра — сейчас и выходит Бон Хва, ступая на асфальт школьной парковки. Выходит и протягивает руку, придерживая дверцу.

Сам факт нахождения такого автомобиля на школьной парковке — уже притягивает взгляды. Но когда на его руку опирается выпорхнувшая из этого же автомобиля Су Хи — над парковкой словно бесшумную бомбу взорвали. Все замирают с открытыми ртами.

— Чертова школа. Как я ее ненавижу. — говорит Су Хи и улыбается. Обычно, когда молодая и симпатичная девушка улыбается — люди испытывают легкий подъем и желание улыбнуться в ответ. От этой улыбки — почему-то мороз пробегал по коже. Она — окинула школьную парковку и замерших вокруг школьников взглядом, ее темные глаза остановились на здании школы.

— Ненавижу школу. — сказала она и протянула ему руку: — пойдем уже?

Глава 2

Глава 2

— И что это такое было? — насела на него Соен, едва только он вошел в класс: — что это?

— О чем это ты? Не понимаю. — Бон Хва делает «лицо кирпичом» и прикидывается веником. Прикладывает усилия к тому, чтобы не выдать себя. Он конечно же понимает, о чем она. Наполовину потому, что вся эта сцена с утра на школьной парковке — была продумана и тщательно прорепетирована. И не только для того, чтобы школьники, глядя на новую, возрожденную Су Хи — впечатлились и сделали парочку зарубочек у себя в голове, но и для самой Су Хи. Потому что такой вот выход — поддерживает ее новый имидж, вызывая неясные опасения — ведь она приехала в школу на «бандитском» автомобиле. За рулем сидел сам дядюшка Ван, а его лысая башка, огромные плечи, едва не разрывающие пиджак изнутри и шрам через все лицо — это было почище чем плакат на спине, который говорил бы о принадлежности к кангпхэ. И не к рядовому составу гангстеров, но скорее к среднему командному звену, там, где распоряжаются отрядами и группами. А то и к высшему, где сидят в богато обставленных кабинетах и жмут руки политикам и прокурорам. По крайней мере видок у господина Вана был внушительным.

А еще такой вот выход — говорил о том, что он, Бон Хва и эта Су Хи — вместе. Что вызывало вопросы со стороны Соен. Вопросы, которых Бон Хва закономерно опасался. И прямо сейчас он не смог придумать ничего лучше, чем сделать лицо кирпичом и все отрицать, ничего не замечать. Не был, не привлекался, не имел, характер стойкий, нордический. Не женат.

— О чем? — к ним тут же подскакивает Минсе: — как о чем! Ты что, со старшеклассницей встречаешься⁈ И давно это у вас⁈ Она такая прикольная! Стрижка под мальчика, это же скандально! А если она в мальчика переоденется, то и вовсе не отличить никак! Скажи, а вы с ней — так это и делаете, да⁈ Она переодевается в мальчика, а ты — натягиваешь женское платье? И потом она такая, басом «а ну иди сюда моя девочка», а ты такой «мой господин, нет, не надо, я буду верна своему жениху», а потом — сдаешься в ее крепких объятьях и… ай, Соен! Ты чего дерешься⁈

— Минми! — Соен складывает руки на груди и разве что пар из ноздрей не выдыхает: — а ну — прекрати немедленно! Что за неприличные вопросы⁈ Что за неприличные предположения⁈

— Да ты же сама хотела узнать! — оправдывается Минсе: — Юджин! Скажи ей!

— Это Пак Су Хи. Она второгодка. Старшеклассница получается. — тихо говорит Юджин и поправляет очки: — Бон Хва признался ей в любви две недели назад. Говорят, что его за это сильно побили мальчишки из сорок четвертой. Потому что один старшеклассник уже был в нее влюблен и не мог стерпеть такого. Побили его сильно, вот он две недели и сидел дома… синяки наверное залечивал. Было больно наверное?

— Что⁈ А ты почему мне ничего не сказала⁈ — взвивается Минсе: — Бон Хва увел девушку у старшеклассника⁈ Вот же… хитрый лис! От тебя, Бон Хва, я такого меньше всего ожидала!

— Это неправда! — говорит Бон Хва и озирается. Почему-то он чувствует себя очень неловко. И если бы не Старший — то он давно бы уже отрицал любую причастность к Су Хи и вообще к чему бы то ни было. Но Старший предупредил его, чтобы тот — не смел врать своим близким. Потому что вранье все равно вскроется, и потом будет неловко. Отрицать что он и Су Хи связаны… он не может. Указание, вернее — приказание госпожи Мэй — связало их. Самым простым способом (пожалуй, единственным) для того, чтобы влезть не в свои дела, было — сделать их своими. Персональными. Личными. Сделать так, чтобы никто не смог сказать «какое твое дело». Это было еще до того, как Су Хи — переродилась на той скале, и он не стал ей говорить как дела обстоят на самом деле. Да и сейчас… сейчас было очень неподходящее для этого время. А рассказать своим друзьям в школе как на самом деле обстоят дела, что на самом деле он не испытывает таких чувств к Су Хи, что это просто для выполнения поручения Студсовета — он никак не мог. Потому, что если об этом узнают Лоллипоп, то узнают все. Вся школа. Ему нравились девочки из Лоллипоп, все трое — рассудительная и немного властная Соен, веселая и непосредственная Минсе, молчаливая, но надежная Юджин. Однако… эта троица держала секреты так, как промокашка — струю воды из-под крана. То есть никак. Хочешь, чтобы вся школа узнала все на завтрашний день — расскажи все Минсе. Хочешь чтобы вся школа узнала прямо сегодня — расскажи все Минсе и добавь что это «секретно» и что «никому не рассказывай».

Так что он не имел права рассказывать им о своих истинных чувствах к Су Хи, вернее об их отсутствии. Что он на самом деле чувствовал? Ну… за последние две недели он даже стал ее немного уважать. Потому что она — выдерживала уже три минуты соревнования взглядами со старым ганстером. Никогда не жаловалась во время тренировок, даже если ей было больно или тяжело. Всегда приходила вовремя и никогда — не жалела себя. Старый Ван в шутку говорил, что ему таких вот людей не хватает и что для нее — всегда есть место в его компании. Так что Бон Хва — стал чувствовать к ней уважение. Она очень сильно изменилась, выпрямила спину, стала двигаться совсем по-другому, подстриглась и даже нанесла на лицо легкий макияж… и он конечно не мог отрицать, что Су Хи стала — довольно привлекательной внешне. Как говорил Старший — она себя намерено уродовала, чтобы не привлекать излишнего внимания, потому что если бы она была привлекательной в школе… то всякое могло бы случится. Несмотря на весь свой гнев, Бон Хва не мог не признать, что по крайней мере эти твари из клуба — не насиловали ее. Издевались — да. Изнасиловать — нет. Какую-то часть в этом несомненно сыграло и то, что она — постоянно горбилась, ходила в мятой и грязной одежде и прятала лицо за волосами. Однако… Бон Хва понимал, что если бы эти в клубе были бы законченными тварями — их бы это не остановило. Старший на это предположил, что сексуального насилия не было потому, что заводилой в группе была именно Куоко, а Гванхи — был ее парнем. Уж чего-чего, а секса между Су Хи и Гванхи она никак не могла допустить. Даже если этот секс будет связан с изнасилованием. Позволить своему парню получать удовольствие на стороне? Чтобы он потом каждый раз сравнивал ее и эту? Ну уж нет. А раз Королю не позволено, то и пешкам — тем более. Вот если бы компания была только мужской, то это обязательно бы случилось. Почти сразу же. Парни друг друга только подзадоривают в таких делах.

Независимо от причин — он мог только порадоваться за Су Хи. Но рассказать об этом он никому не мог. Потому что было рано говорить о победе, или о том, что поручение госпожи Мэй выполнено. Это было только начало — так говорил Старший. Потому что изменения в Су Хи, то, что она восстала как Феникс из пепла — неминуемо вызовут реакцию у группы Куоко. Его и Су Хи не было в школе две недели, он — восстанавливался, залечивал себе синяки и ссадины, она — тренировалась. Но и враги тоже — восстанавливались. Если бы он пришел в школу на следующий день и сразу же жестко подавил Гванхи — он бы закрепил урок. Но сейчас, когда прошло две недели, урок уже успел выветриться из его головы и он наверняка убедил себя в том, что это была случайность и что все вернется на круги своя. А уж Куоко, которой не было на месте происшествия — и вовсе не вынесла никаких уроков. И это — не говоря уже о том, что новый образ Су Хи — обязательно привлечет и других хищников. Одни почувствуют угрозу своему собственному положению в обществе, другие — увидят лакомый кусочек, полагая, что он — беззащитен. Третьи… третьим будет просто любопытно.

Война только началась. Можно выиграть сражение и они — выиграли одно сражение. Однако выиграть сражение и выиграть войну — совсем не одно и то же. Ганнибал Барка может подтвердить, он бы блистательным военачальником и побеждал почти всегда и везде. Он выигрывал сражения. Но проиграл войну. Они не могли позволить себе проиграть войну, а потому и он — не мог рассказать Соен что же на самом деле он испытывает к Су Хи.

Но ему все равно было жутко неудобно! Потому, что Соен ему нравилась… и ему не хотелось ей врать.

— Неправда? — прищуривается Соен: — а что же тогда — правда? И что именно — неправда? Потому что вся школа видела, как ты ей руку подавал! И что это за мрачный пережиток прошлого за рулем машины был? Или эта машина — ее машина? А этот здоровяк — ее отец?

— Не, не может быть. Тогда бы физиономия у Бон Хва такой довольной не была бы. — подмечает Минсе: — он же лыбился как будто в лотерею выиграл. Если бы в машине папка этой старшеклассницы был — он был бы как шелковый, подтянут и вежлив, не расслаблялся бы. Ты видела амбала за рулем? При таком отце не расслабишься.

— Действительно. — говорит Чон Ён, который раскладывает свои учебные принадлежности на парте. Некоторое время все ждут, что он скажет еще, но он — замолкает. Бон Хва оглядывается и находит взглядом Ёджона, который прячет от него взгляд. Теперь, после всего, что произошло — он начал понимать, о чем именно говорил Старший. Ёждон и правда не виноват ни в чем. Да, немного сдал назад в тот раз, смалодушничал, а что бы не смалодушничал в тот момент? Он и сам проявил себя не лучшим образом, тогда, в средней школе. За младшую школу ему не было стыдно, это его там травили, но в средней… он точно так же как и все — отвернулся в сторону. Сделал вид, что ничего не замечает. Нужно бы подойти и пригласить Ёджона в компанию. По крайней мере дать ему понять, что он — не один. Потому что за последнее время он окончательно отдалился не только от них, но и от всего класса. Компании и группы в классе уже сформировались и влезть куда-то еще он уже не мог, а их компания — отторгла его. И теперь он сидел все время совсем один, ни с кем, не разговаривая… еще немного и его начнут задирать. Уже появились признаки пренебрежительного отношения…

— Бон Хва! Ты куда это смотришь, когда я с тобой разговариваю⁈ — повышает голос Соен: — а ну отвечай!

— Э? Да на что отвечать⁈ — теряется он.

— Боже, Соен, ты такая напористая. — выдает Минсе: — ты же видишь, что парень стесняется. Давай после школы пойдем куда-нибудь… в кафе, например. Там он все и расскажет.

— Его две недели не было! И… эта его девица на мотоцикле — сказала, что он занят! Чем это ты занят, а⁈ Или вернее — с кем ты был занят⁈ — глаза Соен мечут молнии.

— Откуда это ты… — начинает было Минсе и задумывается на секунду. Ее глаза — вспыхивают веселым огнем: — Ага! Так ты ходила к нему домой!

— Что? Да ничего подобного!

— Тогда откуда ты знаешь, что именно сказала его «девица на мотоцикле»? Почему ты с ней вообще общалась? От Великого Детектива Минсе ничего не скроешь!

— Да… мне просто староста выдала пачку бумаг! Домашнее задание и все такое! Неправильно же когда ученик две недели в школу не ходит! — Соен выпрямляется и складывает руки на груди: — и вообще, чего это ты мне вопросы задаешь, Минми⁈ Это его нужно спрашивать! Что у него с этой Су Хи, почему он на такой машине приехал и вообще!

— Так это ты мне задания принесла? — Бон Хва вспоминает как Чон Джа — кинула ему на стол стопку бумаг со словами «там со школы тебе принесли». Она не упоминала что приходила именно Соен… а с другой стороны — разве должна была? Она, конечно, Соен знает, в тот раз видела, но…

— Ты мне тему разговора не переводи! — у Соен на щеках появляется едва заметный румянец: — а ну отвечай!

— Машина… это меня коллега с подработки подвез. — отвечает Бон Хва, следуя правилу «стараться не врать, говорить все как есть»: — мы вместе с сонбэннимом работаем, вот он и оказал услугу.

— А почему это в этой машине вместе с тобой оказалась эта Су Хи? — тут же следует еще один вопрос.

— Потому что Су Хи теперь тоже устроилась на подработку туда же. И у нас с ней общий босс. Ван-сонбэнним нас и подвез. — продолжает Бон Хва, на этот раз следуя правилу «уж если нужно соврать — соври только раз.»

— Что это за подработка такая, если после нее вас на таких машинах возят. Вы что — трупы закапываете? Людей за город вывозите, чтобы в водохранилище топить? — подается вперед Минсе: — ты из мафии? Наследный принц криминальной империи? Вот же, а я думала, что ты наследник «KG-групп».

— Погоди, Минми. — Соен упирает руки в бока: — не о том спрашиваешь. Бон Хва, ответь-ка мне на вопрос — что ты испытываешь по отношению к этой Су Хи и правда ли то, что ты ей признался?

— Ээ… — мысли лихорадочно заметались по сторонам. Что делать? Выхода нет, отрицать — бессмысленно и бесполезно, только навредит ситуации и Су Хи. Есть надежда, что Соен потом простит его за то, что он ей соврал.

— Да. — говорит он: — она мне нравится, и я предложил ей встречаться.

— Обалдеть. Я так и знала! — едва не подпрыгивает на месте Минсе: — класс! Класс! Класс! А вы уже целовались? Ходили на свидание? У вас уже было… это?

— Минми!

— Чего? Мне интересно узнать! Кто бы мог подумать, что наш Бон Хва замутит со старшеклассницей, да еще такой красивой!

— Она кажется тебе красивой? — осторожно уточняет Бон Хва.

— Еще какой! Она — стильная, красивая и дерзкая! А как она идет — расправив плечи и от бедра! А вы видели — у нее юбка укороченная! Я тоже себе укоротила, но не так же! Слушай, Бон Хва, а давай действительно после школы в кафе пойдем? Там все и расскажешь.

— Извини. — говорит он, бросив взгляд на Соен. Та выглядит разочарованной и огорченной. Почему? Наверное она — знает, что он ей врет и что ничего он не испытывает по отношению к Су Хи, наверное она — хочет чтобы он был честным с самим собой и с ней. Иных причин быть недовольной у нее нет. Это он хотел бы встречаться с Соен, а не она с ним. У нее куча поклонников, она — высокая и красивая, спортивная девушка. Правда парни побаивались ей признаваться, отчасти из-за ее высокого роста, а отчасти из-за ее характера…

— Извини, после школы я буду занят. — признается он. Потому что сегодня — первый день новой войны за Су Хи. После двух недель отсутствия в школе — первый день. Ей нужно продержаться до окончания уроков, а там — он придет ей на помощь. Главное в таких случаях -это инициатива, нельзя позволить противнику навязывать ход войны, нужно действовать проактивно. Нельзя реагировать и защищаться, это развяжет им руки. Нужно атаковать самим, вынуждая противника — защищаться. Так учил его Старший. Потому сразу после уроков он и Су Хи пойдут в клуб. Чтобы расставить все точки над I, а также палочки над Т. И даже это скорей всего не будет окончательной победой. Как бы не изменилась Су Хи, она — одна. Ей нужны будут союзники. Ей нужно будет подтверждать свой новый статус каждый день Старший говорит что стать парией — легко, не стать парией — чуть сложнее, но тоже не так уж и тяжело. Достаточно быть как все и не выделяться. А вот перестать быть парией, выкарабкаться со дна социальной ямы — очень и очень трудно, практически невозможно. Су Хи придется драться за свое новое положение каждый день. И ей совершенно определенно понадобиться помощь.

— Будешь занят после школы? После того, как отсутствовал почти две недели? — прищуривается Минсе: — уж не на свидание ли с этой старшеклассницей пойдешь?

— Это не свидание. — автоматически отвечает он.

— Значит все-таки с ней встречаешься. — безошибочно делает вывод Минсе: — вот же… я так тебе завидую! Я тоже хочу найти свою любовь в старшей школе… а что⁈ У нас только три года! Я не хочу пропустить их зря! Слушай, Бон Хва, а у твоей подружки в старших классах нет знакомого одинокого и красивого одноклассника? Желательно еще и богатого! Погоди, ты же ее у кого-то отбил, да? Значит он — остался одиноким!

— Если его бросила старшеклассница, обменяв на нашего Бон Хва, значит он хуже чем Бон Хва. — замечает Юджин: — ты точно хочешь встречаться с парнем, который учиться в старших классах, но хуже чем наш Бон Хва?

— Черт. Ты права. — Минсе кусает ноготь большого пальца: — и правда.

— А ну заткнулись. — серьезным голосом говорит Соен и встает с места: — это личные дела Бон Хва и его… этой старшеклассницы. Вас они не касаются. Все. По местам, скоро урок начнется.

Не дожидаясь реакции на ее слова — она уходит. Все смотрят ей вслед.

— И чего она такая бука сегодня? — надувает губы Минсе: — нормально же все было…

Глава 3

Глава 3

Интерлюдия Чунсик Гванхи

— Говори — я, Су Хи — тварь и последняя, конченая шлюха, ну! — надавливает голосом Гванхи. Он стоит посреди своей «берлоги», широко расставив ноги и спустив штаны, смотрит сверху вниз на девушку, одетую в школьную форму, которая опустила голову и смотрит в пол.

— Я, Су Хи, тварь и последняя, конченая шлюха. — говорит девушка: — пожалуйста, трахни меня как последнюю шлюху.

— Ты че несешь, вообще? — Гванхи закатывает глаза: — зачем про «трахни меня» говорить?

— Ну, млять, извини. Я на такие игры не подписывалась. Я ж не актриса. — девушка поднимает голову и смотрит ему в глаза, пережевывая жвачку: — за такие фокусы дополнительная плата положена. Двойной тариф, все дела.

— Да заплачу я тебе! Заплачу! — он начинает сердится: — ты чего, мне не веришь, что ли?

— Ни капельки. — качает головой девушка: — сперва денежки переведи, а уже потом будем с тобой в Су Хи играть, кто бы это не была. И уж будь добр сперва все объясни, как следует. Я что, мысли читать должна?

— Не могла подождать? — ворчит он, хватаясь за телефон и переводя необходимую сумму ей на аккаунт. Двойной тариф… выйдет довольно дорого, но он — в состоянии заплатить. В конце концов у его отца сеть ресторанов по всему городу. Да, быть младшим в семье — это отстой, отец на него даже и не смотрит толком, только хмыкнет и все. Даже эти деньги на его счет переводит секретарша отца, блеклая как рыбина, с бесцветными выпученными глазами и жиденькими волосиками на голове. Ну и пусть. Он по крайней мере не бедствует и живет намного богаче чем его одноклассники. Например — может позволить себе снимать отдельную квартиру чисто для себя. Нет, жить он тут не может, потому что жить он обязан в отцовском особняке. «Берлога», как он ее называет — лишь возможность жить так как он хочет. Иногда. Он мог позволить — снять себе квартиру в хорошем районе, купить сюда игровые приставки, компьютер, оборудовать комнату для занятий спортом и большой кроватью для постельных утех. Все, о чем мог бы мечтать обычный парень его возраста. Эта «берлога» — также была основанием для его социального рейтинга, все хотели дружить с Гванхи, потому что у него можно было перекантоваться, поиграть в игры, посмотреть телек, выпить пива или сочжу, пригласить девчонок… устроить вечеринку.

Потому у Гванхи — всегда было много друзей. Или прихлебателей. Особенно когда он — заказывал девочек для всех. Деньги управляли миром, и если у тебя есть деньги — то к тебе придут любые девушки, пусть даже они — старше тебя. Пусть даже они учились лучше, чем ты и поступили в хорошие университеты. Это было неважно. У него — были деньги, и он мог себе позволить класть ладонь на голову какой-нибудь выпускницы Национального Университета, пока та, стоя на коленях — расстегивала ему ширинку.

И так было всегда — деньги открывали ему все пути и возможности. Единственное с чем ему не могли помочь никакие деньги — так это справиться со старшим братом. Потому что старший брат — уже работал вместе с отцом и у него было больше денег. А еще потому, что этот мудак — считал себя выше его! И он, Гванхи — ничего не мог с этим поделать.

— Эй, Гванхи! — окликает его Бо Рам, который сидит перед большим экраном с джойстиком в руках. На экране по ночному городу несется красивая гоночная машина, от мокрого асфальта отражаются неоновые вывески, все мелькает и сменяется как в калейдоскопе. Рядом с ним — сидит девушка топлесс, в одних шортиках. Девушка — азартно нажимает на клавиши своего джойстика, пытаясь обогнать его в гонке по ночным улицам. Рычат моторы, звучит музыка.

— Чего тебе еще? — недовольно ворчит он, заканчивая перевод средств и нажимая на кнопку «оплатить».

— Зацени, я на круг ее обошел! — кричит Бо Рам, потрясая джойстиком. Девушка, которая сидит рядом с ним — коротко толкает его в плечо кулаком.

— О! — кивает головой та, что стоит перед Гванхи на коленях, достав свой телефон, который только что издал короткое «тинь!»: — а вот и денежка пришла. Окей, все отлично. Так что там говорить? «Я, Су Хи, последняя конченая тварь и грязная шлюха»? Сейчас, все в лучшем виде сделаю, не переживай, красавчик. А кто такая эта Су Хи? Твоя бывшая?

— Никакая она не бывшая! Ты чего лишние вопросы тут задаешь⁈ Твое дело — сосать! — выходит из себя он: — ты чего себе позволяешь вообще⁈

— А ну-ка остынь, парень. — девушка встает с колен и упирает руки в бока: — одно дело — оплаченный секс и другое дело — в школьной постановке участвовать. Будешь обзываться — вообще пошлю тебя лесом и все. Это у меня просто работа и оскорблять себя на пустом месте я не позволю.

— Ой, какая нежная шлюха нашлась. — кривит лицо Гванхи: — я тебе заплатил! Вставай на колени и делай что я тебе скажу!

— Вот уж нет. — качает головой девушка: — да ты совсем ебнутый. Забирай свои деньги обратно и иди в жопу. — она поднимает свой телефон: — вот тебе, обратный перевод. И знаешь, если у тебя с головой что-то не в порядке, то ты лучше к врачу сходи. К психотерапевту там. Эй, Айя — вставай и пошли отсюда. Эти ребята мне не нравятся.

— Да? — девушка, что сидит рядом с Бо Рам — поворачивается, ее небольшие, аккуратные груди — покачиваются из стороны в сторону: — а мне вроде норм.

Теперь уже телефон Гванхи издает короткое «тинь!», оповещая о том, что на его счет были перечислены деньги.

— Ну уж нет! — повышает голос Гванхи: — так не пойдет! Я заплатил тебе деньги! Простой возврат ничего не решает! Сейчас я оттрахаю тебя во все твои дырки, тупая ты шлюха! Если я уже раз заплатил, то ты должна оказать мне услугу! Оказывай!

— Ты это серьезно? — девушка поднимает бровь: — школьник, да у тебя молоко на губах не обсохло. Ты серьезно думаешь, что в этом районе такие как я и Айя — могут работать без прикрытия? Да я сейчас кнопку на телефоне нажму и сюда через пять минут столько накачанных ребят с бычьими шеями вломятся, что ты охренеешь. И уже тебя трахнут во все твои дыры. И тебя и дружка твоего тормознутого. — она протягивает руку и толкает его в грудь рукой: — а если ты хотя бы пальцем меня тронешь — то тебя наизнанку вывернут. И дружка твоего тормознутого тоже.

— Я тут вообще не при чем. — отзывается Бо Рам, продолжая играть в игру и кидая короткий взгляд на девушку, что сидит рядом с ним: — это у него голова на этой Су Хи повернутая.

— Заткнись! — почти кричит Гванхи: — а ну заткнись! Ты у меня дома вообще-то! Это я тебе все это оплачиваю!

— Ну да. — кивает Бо Рам: — ты за все платишь. Но это не значит, что можно быть таким стервозным. Чего ты на этой Су Хи помешался? Этому первокурснику все равно будку пробили, сам Сэйхен его избил. Чего ты хотел — того и добился, успокойся ты уже. В классе уже шепчутся что у тебя кукуха стреляет.

— Заткнись! Эта тварь — она бросила вызов Куоко!

— Так пусть Куоко сама и разбирается. — пожимает плечами Бо Рам: — ты-то чего в бабские разборки лезешь? У тебе денег куча, в девчонках недостатка нет. Вообще, я в какой-то момент там подумал, что сейчас сорок четвертые и нам накидают до кучи. Вот был такой момент, клянусь. Видел, как Сэйхен на нас посмотрел? Вполне мог сказать «а давайте теперь и этих изобьем». Чертовы отморозки… ну, да, деньги они у тебя отжали, а что ты хотел? Они ж как бешеные собаки — никакой лояльности. Только драться и могут… хотя дерутся хорошо, чего уж тут.

— Мне тебя жаль. — вздергивает подбородок Гванхи: — ты, Бо Рам — смерд и никогда не поймешь. Дело не в деньгах. Дело в принципе. Если позволять какому-то отбросу задевать тебя — то это никогда не закончится. Твари, дерзнувшие помыслить о том, чтобы бросить мне вызов — должны быть наказаны. Не просто наказаны, а втоптаны в грязь! Если позволить смердам нарушать естественный порядок Земли и Неба. Порядок четырех триграмм! Да я лично этого первогодку и эту Су Хи — втопчу в грязь! Уничтожу!

— Так мы пойдем? — девушка, которая сидит рядом с Бо Рам — надевает сиреневый топик через голову и встряхивает головой, затягивая волосы в тугой хвостик на затылке: — раз уж Айя собралась…

— Стойте. — поднимает руку Гванхи: — стойте! Ты… которая дерзкая. Сколько будет стоить все же доиграть до конца? Давай договоримся…

— Иди ты в задницу, красавчик. — девушка в школьной форме застегивает пуговицы на рубашке: — да я даже за тройной…

— Заплачу в десять раз больше. — не моргнув глазом говорит Гванхи и поднимает свой телефон. Быстро набирает комбинацию, тап-тап-тап-тап… и короткое «тинь!» — повисает в воздухе. Он не знал почему, но ему нужно было унизить именно эту девушку, которая только что дала ему отпор. Слишком уж она была… наглой. Совсем как этот первогодка.

— Сколько⁈ — девушка в школьной форме вглядывается в экран своего телефона: — ого. Нет, в самом деле, это тебе нужно к тем, кто на этом специализируется. Вся эта БДСМ это не для меня. Есть же девчонки, которые в этом антураже работают, все эти ваши плетки и наручники и «Гоменасай, сэнпай»!

— В самом деле? — девушка в сиреневом топике и с хвостиком на затылке — поворачивается к ним лицом и опирается локтями на спинку дивана: — а давай я! Из меня такая Су Хи выйдет, что закачаешься! Я — очень плохая девочка. Если в десять раз больше заплатишь, то я могу даже разрешить тебе себя по заднице отшлепать. Могу даже кричать «не надо! Только не это! Пожалуйста прекратите!».

— Нет, мне нужна она. — Гванхи тычет пальцем в другую девушку. Она колеблется, занеся руку над пуговицей. Он и сам не знает почему, но ему нужна именно она. В идеале было бы лучше, если бы на ее месте была Пак Су Хи, но ее тут нет. Однако и эта девушка — она пыталась ему сопротивляться! Она повысила на него голос! Назвала его молокососом и даже угрожала! Она была ему нужна, ему было нужно сломать ее, увидеть ее на коленях перед собой… пусть это будет не по-настоящему, пусть она сделает это за деньги, а внутри будет над ним смеяться, но он все равно заставит ее сделать это! Это и будет его победа.

— Мне не нравится, когда ты меня оскорбляешь. — говорит девушка: — я не по этим вашим приколам.

— Ой, да брось, Мунбель! — машет рукой ее подружка с дивана: — это ж работа. Просто подыграй парню и все. Видишь же, что у него моральная травма. Эта Су Хи его бросила поди…

— Да не бросала она меня!

— Вот видишь — какой злой. — вздыхает девушка: — и ему именно ты нужна. Потому что ты — гордая. И умная.

— Была бы я гордая и умная — не сосала бы члены за деньги. — бурчит девушка в школьной форме и — расстегивает рубашку обратно: — ладно. Но давай обговорим все. Мне не нравится, когда ты меня обзываешь и никакого рукоприкладства…

— Плачу еще столько же. — заявляет Гванхи. Для него важно додавить, настоять на своем, все же поставить ее на колени и заставить умолять. По-настоящему.

— Странный ты. — хмурится девушка и вздыхает: — ай, ладно. Хорошо, хорошо, уговорили. Но не дай бог ты мне синяки поставишь или с лицом что сделаешь — тебя ребята закопают. Я лично сверху пару горстей земли брошу.

— Не, никаких синяков. — кивает ее подружка с дивана: — нам же работать всю неделю.

— Да понял я. — Гванхи закатывает глаза. С каких пор шлюхи стали такими нахальными? Он же тут за все платит! Да за те деньги, что он только что перевел этой девка — можно было три месяца аренду за квартиру в хорошем районе платить! На секунду он почувствовал себя обманутым. Столько денег… и за что?

— Ну? — девушка расстегнула школьную рубашку и опустилась перед ним на колени: — «я — грязная Су Хи, последняя тварь…» и… что там дальше?

— Скажи ему что и мамаша у тебя шлюха. — отзывается с дивана Бо Рам: — его это наверняка заведет.

— Точно. И мамаша у меня шлюха. Хм… — она задумывается: — если подумать, то моя мамаша — точно шлюха. Видели бы вы ее последнего хахаля… он даже ко мне приставать пытался, урод такой. А я тогда еще в среднюю школу ходила! Вот же… урод.

— Да? А ты мне не рассказывала. — девушка в сиреневом топике — кладет голову на руки: — хочешь об этом поговорить?

— Только не с тобой. — отмахивается та, по-прежнему стоя на коленях. Гванхи чувствует себя неловко. Вроде бы он тут за все платит, но в то же самое время — он тут ничего не контролирует.

— Айя у нас заканчивает университет по специальности «прикладная психология» — поясняет Мунбель, собирая свои волосы в хвостик на затылке: — вот поэтому с ней иногда просто невозможно говорить.

— Вот поэтому я — пользуюсь популярностью. — отвечает Айя и тянет через голову свой сиреневый топик, оставаясь в одних коротких шортах. Бо Рам — смотрит на ее аккуратную грудь второго размера с коричневыми сосками. Тоже берет в руки джойстик.

— Раз уж мы все равно остаемся, и за все уплачено… — говорит она и берет в руки джойстик: — ну что, Бо Рам — еще по кругу? Кто проиграет — тот и будет сосать!

— Ты меня отвлекаешь своими сиськами. — ворчит тот, отжимая паузу. Комната снова наполняется звуками ревущих моторов и агрессивной музыкой.

Гванхи пытается сосредоточиться. Чертов Бо, со своей игрой… с музыкой. Нужно было уйти в спальню, но он же специально хотел сделать это на глазах у Бо и другой девушки — чтобы унизить «Су Хи» еще больше. А сейчас… сейчас он совсем не чувствовал возбуждения. Полный ноль. Он смотрит на девушку, которая стоит перед ним на коленях в расстегнутой школьной рубашке, под которой — белый бюстгальтер. Девушка — ободряюще улыбается ему. Он стискивает зубы. «Су Хи» — не должна улыбаться! Она должна отводить глаза в сторону и бояться его до дрожи и потери сознания! Она — должна быть в полной его власти! А эта…

— Я — Су Хи и я — последняя шлюха. И тварь. Ээ… моя мамаша тоже такая же. — декламирует девушка, стягивая с себя школьную рубашку и заводя руки назад, в поисках застежки бюстгальтера: — и ты можешь сделать со мной все, что захочешь, красавчик. Может и маму мою тоже хочешь трахнуть?

— Боже. — закатывает глаза он: — ты просто худшая Су Хи, какую я когда-либо видел.

— Ну извини. — пожимает она плечами, снимая бюстгальтер: — уж какая есть. Деньги я больше не верну. Так что… лучше бы тебе смириться. Мы все еще можем хорошо провести время.

— Заткнись. И открывай свой поганый рот пошире!

— А что мы только что говорили насчет оскорблений, а? Опять бычить начинаешь?

— Мунбель! — окликают ее с дивана.

— Ой. Ладно, ладно. Все. — она закатывает глаза: — что не стерпишь за такие деньги. Даже такого ушлепка как ты.

— Да ну вас всех! — он отталкивает ее, застегивает штаны и уходит в коридор. Надевает ботинки и выбегает наружу, хлопнув дверью. Эта проклятая Су Хи — за все заплатит! Это она должна стоять перед ним на коленях!

Он поднимает телефон и находит там нужные ему фото и видео. Точно, думает он, у него есть козыри. Он может заставить ее — делать так, как ему угодно. Не за деньги, а из страха. Он представил как она — валяется у него в ногах, измазанная слезами и грязью, совершенно голая и трясущаяся от страха. При мысли об этом — у него стало подниматься настроение. Он уничтожит этого первогодку, который любит Су Хи, он сделает с ней все это — на его глазах! Он сделает с ней все, что только захочет… заставит ее пасть так низко, как никогда. Подумав об этом — он остановился. Повернулся назад.

— А я думала, что ты совсем ушел. — встречает его в дверях Мунбель: — ого! Так у тебя все-таки может встать. О чем думал?

— Не твое дело.

Глава 4

Глава 4

Интерлюдия Чо Сины, первой подруги королевы

Сперва она — даже не узнала ее. Потому что Су Хи — никогда не ходила с прямой спиной. С расправленными плечами. Никогда не ставила ноги вот так — уверено. Сперва она подумала: — «Ого! Новенькую перевели, а ведь год только начался». А еще она подумала, что новенькая — очень смелая, с такой вот короткой прической под мальчика и спортивными шортиками под юбкой, с твердым взглядом и черными глазами. На какой-то короткий миг она и новенькая — встретились взглядами. И сила, которая исходила из глубины этих глаз — заставила ее отвести свой взгляд в сторону.

Сперва она подумала, что с ней — нужно подружиться. Потому что дочка семьи Чо, младшая Сина — нутром чувствовала силу. И всегда — занимала ту сторону, на которой была эта сила. В младшей школе это была девочка по имени Лия, в средней — несколько мальчиков, которые были хулиганами. А в старшей это была Куоко и ее свита.

Семья Чо не имела в своем прошлом знатных предков или героев войны. Прадедушка Сины был прислугой в доме у знатного придворного. Один из дедушек — был заместителем секретаря коммунистической партии, а другой — денщиком у генерала правительственных войск. Ее отец — работал доверенным лицом в семье Чхои. Именно он порой и говорил, что «семья Чо никогда не была на первых ролях, однако короля играет свита. Это непреложная истина, дочка.»

Именно потому Чо Сина — никогда и ни в чем не была первой. Быть первой — слишком хлопотно. Быть второй — значило не нести такой ответственности как первая, не получать синяки и шишки, но в то же самое время — получать все выгоды. Ведь вторая — это почти первая. А если первая по каким-то причинам — потерпит поражение и появится новая Королева Улья, то вторая — всегда может переметнуться, в отличие от первой, которую уничтожат. Именно так и сделал один из ее дедушек, переметнувшись от коммунистов к правительственным войскам. Трагедия для страны, но выигрыш для семьи Чо. Семья Чо — всегда выигрывает, кто бы не одержал победу — они поддерживают победителя.

И в силу врожденных способностей, в силу развитой эмпатии и умения «читать» людей, Сина — сразу почувствовала силу в этой новенькой девчонке, стриженной под мальчика. Видимо потому, что она — сперва видела силу, потенциал человека — она не узнала Су Хи в этой уверенной девушке. Удивилась, когда рядом скрипнула зубами Куоко, когда весь класс — замер в удивлении, провожая «новенькую» взглядом. И только когда «новенькая» остановилась у парты Су Хи, исписанной оскорблениями, и поставила свой портфель на него — только тогда Сина узнала ее.

Су Хи — совершенно изменилась. Если бы они встретились на улице, Сина ни за что на свете не узнала бы в ней прежнюю Су Хи, которая послушно делала все, что от нее требовали и сносила все оскорбления и унижения. Нынешняя Су Хи — была сильной. Не так, как Гванхи или Бо Рам, которые просто сильны физически, но слабы духом. Не так как Куоко, которая сильна в силу своей неоспариваемой позиции «Королевы Класса». Она сильна сама по себе. Словно стальная балка, воткнутая в землю — она несгибаема и неумолима. И едва только Сина узнала в этой новенькой — Су Хи, как только она поняла, что эта девушка и есть та самая, что буквально две недели назад — послушно сносила все тычки и оскорбления — в ее голове вспыхнула красная лампочка. Красная лампочка с надписью «ОПАСНОСТЬ!». Она — испугалась.

Жить в страхе — это постоянное бремя второй. В страхе от того, что первая — сменит милость на гнев. От того, что на месте парии — можешь оказаться уже ты. От того, что Новая Королева Улья — не будет такой милостивой к тебе. И Сина — умела разбираться в своем страхе. Если ты — вторая, то ты должна быть умной и осторожной. Некоторые назовут это трусостью… пусть. Главное качество любого из семьи Чо — это умение выживать. И плевать как это выглядит со стороны, именно поэтому ее семья выжила во время войны, преуспела во время экономического кризиса и воспользовалась плодами своего труда во время расцвета страны. Именно поэтому она сейчас ходит в частную школу, а не в муниципальную… хотя ее отец — всего лишь доверенное лицо в семье чеболей. Всего лишь водитель, дворецкий, секретарь и что угодно еще. Именно потому семья Чо теперь довольно богата и может позволить себе обучать дочерей в частных школах.

— Вот сучка! — прошипела рядом Куоко, ломая карандаш в руке: — да что она о себе возомнила⁈

— Подстриглась? — поднимает бровь Сина, которая прекрасно понимает, что дело тут не в прическе. Су Хи бросила вызов Куоко… и не только Куоко. Скорее — бросила вызов текущему положению дел, статус кво. Пока она — ходила в мятом и грязном, опускала голову, стараясь не встречаться взглядом и вздрагивала от каждого звука — она знала свое место. И все остальные — тоже знали. Эта Су Хи — на самом деле кирпичик в пирамиде власти Королевы Класса. Глядя на нее — все остальные боятся поднять голову. Никому неохота оказаться на ее месте. Никто не хочет стать второй Су Хи. В этой системе координат Су Хи — словно выставленные напоказ отрубленные головы государственных преступников на площади перед дворцом Королевы. Отрубленные головы — это недвусмысленное послание всем, кто задумал восстание или бунт, тем, кто решил просто расслабиться и перестать почитать Королеву, — «с вами будет то же самое!». Поэтому Су Хи — всегда должна быть несчастной. Всегда должна вызывать презрение и отвращение напополам с жалостью. Одним своим видом она — укрепляет власть Королевы. Но сейчас…

Сина снова бросает взгляд на новую Су Хи, оценивая перемены, случившиеся с ее одноклассницей. Во-первых — она в чистой одежде. И это явно новая форма, прежнюю она бы нипочем не вычистила и не отстирала, там были пятна от всего на свет. Они специально обливали ее соком, или липким соусом… а то и чем похуже. Новая форма — это раз. Новая и выглаженная. Более того — юбка подрезана. Провокативно короткая юбка. Вон, парни уже стали заглядываться на ее ножки… а ведь Су Хи ни в коем случае не должна привлекать такое внимание парней. Чтобы носить такую юбку — нужно немало смелости. Она должна понимать, что привлекая такое внимание — очень сильно рискует. До сих пор никто и не рассматривал ее как сексуальный объект, но теперь… она привлекает слишком много внимания. Потом — прическа. Дерзкая, слишком короткая для девушки. Ходить с такой прической в школе — моветон, но что они с ней сделают? Если ты выкрасила волосы — можно заставить перекрасить, школьная администрация и Судсовет во главе с Бешеной Мэй — обязательно заставит. Но если короткая стрижка? Парик носить? Нет, тоже нарушение школьного устава.

— Я ее урою. — обещает Куоко: — Гванхи! Ты же говорил, что проучил ее и этого выскочку-первогодку!

— Проучил. — откликается Гванхи, он тоже подается вперед, изучая новую Су Хи: — его так избили, что он едва на своих двоих ушел.

— Надо было и ее тоже головой в дерьмо макнуть. — недовольно цыкает Куоко: — все за тебя нужно делать. Вот же… — она решительно встает с места, явно намереваясь подойти к парте Су Хи. В этот самый момент по коридорам школы — раскатисто прокатывается «динь-дон-динь» и в дверь входит учитель.

— Всем встать! — тут же ориентируется староста класса: — поклон!

— Тц. — выдает Куоко, вставая за свою парту. Сина склоняется в поклоне вместе со всеми, а в голове у нее роится куча мыслей. Она рада, что Куоко — не успела подойти к Су Хи и наговорить глупостей, а тем более — наделать их. В отличие от Куоко она — заметила, что Гванхи и Бо Рам — избегали разговоров о том, что же именно случилось в тот раз, две недели назад. Когда они решили проучить первогодку. Отделались простым «все прошло как надо» — и все. Обычно Гванхи был щедр на детали — как именно он вместе со своими приятелями из сорок четвертой кого-то опустил, как их жертва — стояла на коленях и умоляла о пощаде. Смаковать детали — это он обожал. А тут… ни он, ни Бо Рам — ни слова. Это Королева Куоко могла себе позволить пропустить мелкие детали мимо своего просвещенного внимания, а Сина — отметила этот факт. И быстро сделала вывод о том, что на той встрече — не все прошло гладко. Скорей всего произошло что-то, о чем Гванхи и Бо Раму — неприятно вспоминать.

И сейчас, когда она увидела новую, сильную и уверенную в себе Су Хи — она могла представить, что именно там пошло не так. Каким-то образом Су Хи и ее первогодка — смогли постоять за себя. И после всего этого сама Су Хи — воспряла как феникс из пепла.

Какой из всего этого можно было сделать вывод? Очень простой — Куоко это так не оставит. С учетом новой силы Су Хи — будет война. В отличие от Куоко и Гванхи, Сина — не считала себя неуязвимой. Она понимала, что если поднимется скандал, то они все — будут виноваты. Нельзя привлекать к себе внимание, особенно — вот так. Новая Су Хи — не сдастся так легко, а Куоко — не остановится. Они словно два поезда, которые на всей скорости несутся навстречу друг другу. Неминуемо — будет столкновение. Кто бы не победил — будет сопутствующий ущерб. Новая Су Хи — не сломается, ее можно будет только уничтожить… а это значит, что Куоко сейчас пойдет на все. Например — выложит в сеть фото и видео голой Су Хи. Выложить видео, где над ней издеваются — она не сможет, это доказательство их вины в происшедшем. Однако… на телефонах ребят есть фото и видео, которые они делали, заставляя Су Хи принимать разные позы, делать знак «виктория» двумя пальцами и даже улыбаться в камеру. Улыбка у нее выходила вымученной, однако это уже детали. Такие фото можно было выдать за селфи, которые она якобы присылала своему бойфренду. Пустить слух, что Су Хи — проститутка и продает свои фото за деньги, ночует в мотелях с пожилыми извращенцами — на это Куоко была способна. И обязательно сделает это. Более того, это первый и самый предсказуемый ее шаг.

Что же будет дальше? Сина бросает короткий взгляд направо и назад, где сидит Куоко с мрачным лицом. Она знает, что будет дальше. Школьники ни в жизнь не сохранят тайну, раз выпущенные в интернет фотографии голой Су Хи — разлетятся по сети. И рано или поздно — дойдут до Студсовета. До этой стервы из семьи Мэй. До администрации школы. Что тогда? Администрация может закрыть глаза на многое, но не на такое. Темы секса несовершеннолетних, разврата в школе — могут погубить репутацию школы. И администрация школы, студсовет и лично эта стерва Мэй — предпримут любые меры по купированию проблемы. Тут уж они разберутся в ситуации и все причастные — получат по голове. Абсолютно все — в этом она была уверена. Потому что на самом деле, как только дело дойдет до серьезного разбирательства — их тут же сдадут их же одноклассники, которые не заступались за Су Хи, но которые боятся за свою шкуру. Их тут же линчуют и бросят под паровоз. Да, достанется и самой Су Хи… репутация и последствия. Однако глядя на нее сейчас Сина понимает, что той уже плевать. Нельзя загонять крысу в угол, думает она. Нельзя ставить ее в такие условия, что единственной опцией будет — атака. Гирька дошла до полу, последняя капля переполнила чащу, соломинка сломала спину верблюду… по-хорошему сейчас нужно просто оставить эту Су Хи в покое. Сделать вид, что ее не существует. Объявить бойкот и полный игнор ее как человека. Не замечать, не разговаривать, не лезть к ней в душу. Вот только… достанет ли у Куоко мудрости, чтобы так сделать? Чтобы из своего поражения выковать победу? Сина знает, чтобы она сделала на месте Куоко — она бы признала Су Хи и отступила. Сейчас это самый мудрый шаг. Потом… потом может быть всякое. В конце концов можно будет даже преподнести все это как заботу о ней же. Как способ воспитания. Если дело совсем запущено — то и склониться перед ней, но только наедине. Позвать ее в кафе после школы и поговорить. Но не сейчас, сейчас Су Хи слишком напряжена, готова к конфликту, тронь — взорвется. Нет, нужно игнорировать ее месяц-другой, а уже потом, когда она привыкнет к новому статусу и успокоится, когда остынет ее жажда мести — поговорить спокойно. Но… это сделала бы она. Куоко — никогда так не поступит. Единственное на что можно рассчитывать — это на то, что ей достанет ума не шантажировать Су Хи ее фотками и не выкладывать их в сеть. Что Куоко — обойдется конвенциональными средствами, тогда максимум что может произойти — драка между ней и Су Хи. Драка, в которой Куоко ничего не светит, потому что Сина — с первого взгляда поняла, что новая Су Хи — не думает о своей сохранности и благополучии. Ей — нечего терять. А у Куоко — есть. Но к черту Куоко, тут нужно думать о себе! Сейчас нужно выстраивать дистанцию между ней и Куоко с ребятами, показать, что она — сама по себе. Не так далеко, чтобы это выглядело как предательство, и чтобы ее не сочли переметнувшейся, однако и не так близко, чтобы Су Хи и этот ее первогодка — сочли и ее ответственной за все, что было. Она должна быть нейтральна как Швейцария. Хорошо, что она никогда не принимала активного участия во всей этой травле, разве что несколько раз заставила Су Хи сгонять за газировкой.

Она открывает свой телефон и поспешно удаляет оттуда все компрометирующие ее записи и фотографии. Если дело дойдет до того, что Куоко все же решил нанести удар, то лучше бы чтобы на ее телефоне не было никаких доказательств. Разбираться с этой стервой Мэй, подставляя под удар своих родителей, быть замешанной в скандале, особенно таком — с примесью буллинга и сексуального насилия — это то, чего ей нужно избежать любой ценой! Это Гванхи или Куоко могут рассчитывать на то, что они — возглавят бизнес родителей, а она — может только стать хорошей прислугой в доме у чеболей, получив должность по наследству как ее отец. Но никто и никогда не наймет прислугу, которая замарана в таком скандале. Это чеболи могут позволить себе влипать в скандалы, а такие как она — должны иметь безупречную репутацию. Более того… если все раскрутить до самого конца — тут можно и уголовное обвинение предъявить. Администрация школы, конечно, постарается этого не допустить, но если фотки Су Хи утекут в сеть… что они смогут сделать?

Сина колеблется. С одной стороны, ей нужно сейчас предупредить Куоко, чтобы та — ни в коем случае не выкладывала эти фото! Потому что последствия такого шага будут непредсказуемы! А с другой стороны — разве станет Королева ее слушать? Еще обвинит в том, что она — приняла сторону Су Хи… меньше всего ей нужно привлекать к себе внимание разгневанной Королевы.

— Итак. Сегодня темой нашего урока будет… — монотонный голос учителя звучит от доски, но Сина — не слушает его. Она понимает, что ей прямо сейчас нужно принять решение. Помочь Куоко не вляпаться, тем самым помочь и себе избежать лишнего внимания со стороны Студсовета. Или же — отойти в сторону, давая той — самой себя похоронить. В этом случае она ничего такого не делала и в то же самое время — чиста перед Студсоветом и Су Хи. Задумавшись об этом — она качает головой. С каких пор она начала учитывать мнение Су Хи? Раньше она бы и не задумалась об этом. Но она помнит твердый взгляд черных глаз Су Хи, когда она входила в класс. Теперь ее мнение — необходимо учитывать.

На ее телефон приходит сообщение. Она открывает его. Общая рассылка по классу. Она открывает вложение с тяжелым сердцем, уже зная, что там увидит. На экране ее телефона — Су Хи. Совсем без одежды, бесстыдно раздвинувшая ноги в стороны, послушно высунувшая язык и изображающая двумя руками победный знак «V». Она похожа на лягушку, которую препарируют на занятиях по биологии. Ее лицо — искажено… Сина знает, что эта гримаса — боли и страха. Но она уверена, что найдутся и те, кто скажет, что это — выражение удовольствия от своей собственной похоти и мазохизма.

По классу — проносится волна шепота, все оглядываются на Су Хи. Куоко — сидит сзади с торжествующей улыбкой.

Боже мой, думает Сина, ты только что совершила такую большую ошибку и даже не понимаешь этого. Она закрывает экран телефона. На перемене ей нужно будет обозначить свою позицию и теперь она понимает — какую сторону она примет. Потому что семья Чо — всегда выживает. В любой ситуации.

Глава 5

Глава 5

Он стоял перед светлым ликом госпожи Мэй. Светлым? Ну нет, свет падал из окна так, что он мог разглядеть только силуэт за огромным столом Студсовета. Темный силуэт. Пустота слева от нее, пустота справа от нее — она одна за этим столом. Мэй Сон Юн уподобляется Людовику Четырнадцатому, Королю-Солнце. Студенческий Совет частной школы имени генерала Ли Сун Сина — это госпожа Мэй. «Государство — это я». Сколько он уже учился в этой школе — он ни разу не видел чтобы госпожа Мэй — делилась властью. Он даже не знает, сколько всего членов студсовета и чем они занимаются, потому что каждый раз как речь заходит о Студсовете — речь заходит о ней.

В этой комнате все было подобрано так, чтобы посетители не забывали об этом — огромный стол, подавляющий своим величием, возвышение на котором было установлено кресло Мэй Со Юн, свет, который падал из окна за спиной госпожи первой заместительницы главы Студенческого Совета, тщательно подобранные в цвет обои, которые визуально делали комнату больше. А еще — маленький и неудобный стул прямо перед этим огромным столом. Садясь на это маленькое, кривое и неудобное сиденье — посетитель сразу же чувствовал себя ничтожной букашкой, съеживался в лучах величия и славы госпожи Мэй.

В иное время Бон Хва нипочем не решился бы предстать пред светлым ликом первой заместительницы главы Студенческого Совета без поддержки Старшего, но… Старший сказал, что — «хватит за юбку мамкину держаться» и «ну не съест же она тебя».

Потому Бон Хва — стоял перед огромным столом и возвышающейся над ним госпожой Мэй, за спиной которой изливались солнечные лучи, мешая ему разглядеть выражение лица первой заместительницы. Он понимал, что находится в проигрышной позиции изначально, что Старший на его месте — просто обошел бы этот стол и сел бы рядом с госпожой Мэй, а то и на стол бы взгромоздился, но то Старший. Едва зайдя в кабинет Бон Хва — дернулся было в сторону, чтобы обойти стол… но что-то остановило его. Неуверенность. Он — замер на секунду. И этого было достаточно для того, чтобы замереть рядом со стулом для посетителей, потому что сил для того, чтобы противостоять Мэй — у него вдруг не осталось.

Тем не менее — он остался стоять. Хотя бы в этом он одержал свою маленькую победу, не уселся на это маленькое и неудобное сиденье, а остался стоять. Даже так, стоя — его голова все равно находилась ниже взгляда госпожи Мэй.

Он стоял перед ее огромным столом и неловкое молчание, повисшее в воздухе — начинало его угнетать. Она сама вызвала его, представитель Студсовета, какой-то парень с длинными волосами и с сережкой в левом ухе — появился в классе и вызвал его сюда. Так почему она — молчит? Просто смотрит на него и молчит. Старший… если он был тут — он бы обязательно сказал, что это игра на нервах и «не суетись, малыш», но… Бон Хва не был уверен, смотрит ли он на него со стороны или просто спит. А без него тишина в кабинете становилась угнетающей. Он сглотнул.

— Ээ… добрый день, госпожа Мэй. — говорит он, чувствуя, что уже не может больше молчать, все что угодно, но только не эта давящая тишина. Ему нужна определенность.

— Мистер Волк. — раздается голос в ответ и он — невольно расслабляется. Чуть-чуть, но все же. Она — видит его. Разговаривает с ним. Значит все не так уж и плохо, ведь так?

— Кажется я давала тебе поручение, Мистер Волк. — говорит она и он — щурится в ее сторону. Глаза понемногу привыкают к контрасту между светом и тьмой, он наконец начинает видеть ее лицо. Оно… недовольно? Или нет? По ее лицу ничего нельзя сказать, оно бесстрастно как у пластикового манекена в витрине модного магазина.

— И оно будет выполнено. — говорит он. Говорит уверенно. По крайней мере ему так кажется — что он говорит уверенно. Спокойно, хладнокровно, так, словно он каждый день разговаривает с Мэй Со Юн. Так, словно они — давние приятели, а она — спрашивает его сколько времени. Без четверти одиннадцать, Мэй Со Юн, скоро закончится перемена. И… он действительно считает, что проблема Су Хи — скоро будет решена. Сегодня первый день и он — обязательно проведает ее на большой перемене… проведает и с помощью взгляда Старшего — наведет страх божий на Гванхи и Бо Рама. А после уроков — поможет Су Хи навести порядок в клубе. Потому что Старший сказал что такие дела нельзя оставлять на самотек и что «дела оставленные сами по себе имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему». Так что все под контролем. Говорить, что все уже сделано — рано. Конечно же он не может сказать в глаза госпоже Мэй о том, что все уже позади, с поручением он справился и все такое. Несите полцарства и царскую дочь в придачу, герой всех спас. Нет, еще не все сделано, но он уже на пути к результату.

Самое главное — то, что Су Хи переродилась. Изменилась как внутренне, так и внешне. Она даже разговаривать стала по-другому. Но Старший говорит, что тут нужно очень осторожным быть, дать изменениям — врасти, стать ее настоящей личностью. Потому что сперва — ты делаешь вид что ты смелый, а потом — становишься смелым, потому что маска прирастает к лицу. Потому они и не приходили в школу эти две недели. Нужно было дать новой маске прирасти. Сегодня — день испытаний, наверняка на перемене ее попробуют задирать, но ей достаточно продержаться до большой перемены, там он ей поможет. На обычных переменах, по десять минут — она продержится. В классе будет учитель, на переменах она не выходит из класса… обычно ее травили после уроков в клубе. Ну или на большой перемене во время обеда. Все что ей нужно сделать сегодня — продержаться до большой перемены. Во время большой перемены Старший пообедает вместе с ней, а после уроков — нанесет визит вежливости в клуб и расставит нужные акценты. Бон Хва искренне надеялся что «нужные акценты» — просто эвфемизм для слов «свежие синяки и ссадины на Гвахи и Бо Раме». Честно говорят хотелось и эту Куоко пнуть, но тут Старший был непреклонен. Бить можно только сильных, со слабыми — никакого физического воздействия, вот такие принципы.

— Будет выполнено? — голос госпожи Мэй повышается, она встает со своего кресла и смотрит на него сверху вниз, заложив руки за спину: — так это называется? Ты и Пак Су Хи — две недели отсутствовали в школе. Это само по себе уже плохо. Я не давала тебе права пропускать занятия. Ни тебе, ни ей. И… я бы закрыла глаза на то, что вы пропустили эти две недели — если бы проблема была решена. Но проблема не решена. Более того — она превращается в скандал. В настоящий большой скандал. И это твоя вина, Мистер Волк.

— В скандал? — не понимает он.

— Может быть хватит натягивать на себя эту затасканную овечью шкуру, Мистер Волк? Я знаю твои истинное лицо. Как говорится в пословице «волку не стать овцой». Твои потуги выглядеть безобидно — оскорбляют меня. Вот. — Мэй Со Юн взмахивает своим телефоном и в кармане у Бон Хва звучит «тинь» — пришло сообщение. Он достает телефон из кармана, видит сложенный в сообщение файл и открывает его. От увиденного у него перехватывает дыхание.

— Эта фотография пришла с анонимного источника в чат класса. Вернее, не совсем с анонимного… в классном чате есть свободный доступ по приглашению. Эта практика только что была прекращена. Мною выпущен приказ, предписывающий старост всех классов — верифицировать каждый аккаунт в чате. Однако, как ты видишь, Мистер Волк, проблема тут гораздо больше. Если бы не эта маленькая черная полоска на лице, скрывающая глаза девушки — у нас был бы полноценный скандал. Если бы не она — я была бы вынуждена доложить о происходящем в Администрацию школы. Администрация школы — была бы вынуждена обратиться в полицию. Думаю, тебе понятны последствия? И это все — результат твоего «решения проблемы»!

— Не надо перекладывать с больной головы на здоровую! — говорит он, чувствуя, что теряет контроль над тело, что его устами говорит Старший и — с облегчением, отступая внутрь: — это ваша блядская система довела все до того, что над девочкой издевались и все вокруг — предпочитали этого не видеть. Да, я взялся за это дело, но только потому, что и самому подобное — поперек глотки. Мне это не нравится и я — прекращу это раз и навсегда. Напомни-ка мне, Мэй, разве у меня были ограничения в методах или сроках? Может быть, мы с тобой обговаривали способы решения этой проблемы? Нет. Я — дал тебе свое слово и намереваюсь его сдержать. А сейчас — прошу простить, но мне пора бежать.

— Куда⁈

— Решать эту проблему.

— Если скандал выплеснется наружу и привлекут полицию… — хмурится Мэй Со Юн стоя рядом со своим троном.

— Что тогда? Да пусть привлекают! Может хоть полиция наведет порядок в вашем гадюшнике! Развели тут бардак! Вам тут еще сильно повезло, что среди них были девушки, в этом кружке «травли и битья». Если бы там были только одни парни — так ее бы уже год как насиловали. И наверняка — еще и на стороне продавали бы. Что тогда с репутацией вашей драгоценной частной школы бы случилось? И — с твоей личной репутацией? Быть фактической главой Студсовета при котором случилось такое… это твоя вина в том числе, Мэй Со Юн. Ты — закрывала глаза на все, что происходило. Ты, даже зная об этом — ничего не сделала. Разве что привлекла к делу — первогодку. И давай будем честны — привлекла не потому, что проблему решить хотела, вернее — не только потому. А потому что проверить меня на слабо решила. Двенадцать подвигов Геракла на меня повесить. — говорит он, поворачиваясь к ней: — знаешь что? Вспомни, чем закончились подвиги Геракла. Я терпеть двенадцать раз не буду.

— А. Вот теперь я узнаю тебя, Мистер Вульф. — Мэй неожиданно успокаивается и садится обратно в свое кресло: — показал зубы наконец. Давай я объясню тебе весь расклад, пока ты не сорвался и не устроил мне тут резню агнцев по всей школе. Первое — вмешательство полиции будет означать конец не только моей карьере в качестве заместителя главы Студсовета. Скорее всего — будут сделаны выводы на самом верху. А это значит — скорей всего полетят головы. Например — директора и его зама. А это в свою очередь значит, что совет акционеров — проведет аудит по всем договорам, заключенным от имени предыдущей администрации. Напомнить тебе, что твой контракт на обучение в этой школе — вообще на волоске висит? Никаких предпосылок для привлечения в школу таланта такого рода — не было! Ладно, если бы ты был настоящий спортсмен, спортивная стипендия — дело понятное. Но… кибератлет? Твой контракт будет закрыт в первую же неделю после смены администрации… не буду скрывать, скорей всего это будет повод. С учетом того, что ты «замазан» в этом деле. Что еще? Су Хи — не сможет продолжать обучение в этой школе, это однозначно. Но… в любой школе, куда бы она не устроилась — за ней будет идти шлейф «неудобной» и «скандальной» ученицы. А таких в частные школы не берут. Значит — только муниципальная. Представь себе, что будет с ней в муниципальной школе, если такие вот фотографии по сети ходить будут? Да еще и со скандалом в СМИ и с полицейским расследованием. В сухом остатке — ты вылетишь из школы, Су Хи — тоже. Понятно, чем чревато обращение в полицию?

— Я вылечу из школы. Су Хи вылетит из школы. Ну и ладно. — он пожимает плечами: — я так понимаю, что если будет полицейское расследование, то ее мучителям придется куда хуже. Там и до колонии недалеко, я уже молчу про дальнейшую карьеру. Да и все остальные тоже выговором не отделаются. Администрация школы понесет наказание. Да и ты свое получишь, Мэй Со Юн. Как по мне — так и ладно. И я и Су Хи — вполне нормально устроимся и в муниципальной школе.

— Да как ты не понимаешь! — повышает голос госпожа Мэй: — я тебе не враг! И ей тоже! Это я — указала на проблему! Мне это все тоже не нравится! Но и поделать с этим я ничего не могла! Как ты себе это представляешь? Что я — подхожу к ним и прошу оставить ее в покое? Это только усугубило бы ситуацию. Ни я, ни администрация — ничего не могли сделать! Она сама такое допустила!

— Ну да, конечно. Сложили ручки и поплыли по течению. И ты могла что-то сделать и администрация — тем более. Все, некогда мне с тобой языком трепать…

— Стой! Погоди… — она отводит взгляд в сторону: — я понимаю твои намерения. И даже сочувствую им. Но… ситуация, при которой все же придется привлечь полицию — это взаимное уничтожение. Выжженая земля. Это как ядерный удар — потом ничего уже не останется. Да, обидчики будут наказаны, но ведь и сама Су Хи пострадает. И ты. И я. И еще много людей. Как по мне, так это ситуация «lose-lose». Все проиграют. А ведь ты — не любишь проигрывать, а? И наверняка найдешь способ все же решить проблему так, чтобы ты и она — только выиграли?

— Никогда не сомневался, что ты — умная. — ворчит он себе под нос: — я посмотрю, что можно сделать. Но ты — будешь мне должна.

— Это твое поручение!

— Которое можно исполнить разными способами.

— Я подумаю.

— У меня есть запись того, как они издеваются над ней в клубной комнате. Здесь — просто голая школьница с темной полоской на глазах. Ничего не говорит. Может она сама так села, может она секс-фото своему бойфренду посылала. А вот видео с издевательствами… думаю, что полиция ими заинтересуется. И мое поручение будет выполнено… а муниципальная школа. Ты же знаешь, что терновый куст — мой дом родной?

— Ты смеешь мне угрожать⁈

— Еще как смею. Кажется, ты мне говорила, что если посадить волка на цепь — то он станет псом? Есть такая пословица — сколько волка не корми, он все равно тебя сожрет.

— Нет такой пословицы.

— Как знаешь.

— Ладно. Хорошо, я буду тебе должна. Сделай так, чтобы не было скандала и реши все тихо. Максимально тихо. И я — сделаю что ты захочешь. В смысле — буду должна. То, что в моих силах. Ты же знаешь, что я только формально заместитель главы. Должность Главы Студсовета — чисто декоративная и ею награждается один из попечителей школы, который тут и не появляется. Так что должность первого заместителя главы — фактически должность руководителя. Человека, который распоряжается Студсоветом. Я могу многое. Свой клуб. Финансирование клуба. Комнаты, оборудование, академические часы, свободное посещение или освобождение от каких-то уроков, снятие взысканий за поведение… сделай так как я тебе сказала и сможешь попросить об одолжении. Сейчас — я все еще могу сделать вид что эта фотография в чате — всего лишь шуточки. Потому что эта черная полоска дает мне возможность оправдать себя, что я не узнала одну из учениц. Но если появится фотография без полоски… и если это дойдет до администрации… тогда все завертится. Так что — пожалуйста, заткни этот фонтан. Вычисти Авгиевы конюшни. Ты волен сделать все что угодно, лишь бы это все было тихо… и без последствий. Где я могу тебя прикрыть — я тебя прикрою, как там — c’est par mon ordre et pour le bien de l’Etat que le porteur du présent a fait ce qu’il a fait (то, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства. (фр)).

— Договорились. — он наклоняет голову и идет к выходу. У самого выхода в спину прилетают слова Мэй Со Юн.

— Я знаю еще несколько поговорок про волка. — говорит она: — волки держаться ближе к волкам, а косули — к косулям.

— Это ты про то, что такие как мы с тобой — должны держаться ближе?

— И еще одна. Чтобы защититься от волков — зазывают тигров.

— Честное слово, Мэй, порой разговаривать с тобой — сплошная головная боль. Все, я пошел. — он закрывает за собой дверь и спешит по коридору. Пока не закончилась перемена — ему нужно увести Су Хи из ее класса. Сейчас нельзя дать ей остаться наедине со случившимся.

Глава 6

Глава 6

Вот и третьей этаж. Согласно каким-то строительным нормативам, школы в Стране Утренней Свежести — могли быть только трехэтажными. То ли для того, чтобы детишки не уставали поднимаясь по лестницам, то ли для того, чтобы лифты не проектировать, а может быть в надежде, что если кто-то и решит спрыгнуть с крыши или выпасть из окна — остается немаленький шанс того, что этот кто-то — выживет.

Прямо сейчас Бон Хва искренне желал выкинуть из окна того, кто выложил в анонимный чат старших классов эту проклятую фотографию. В такие минут он порой жалел что родился в эпоху вездесущих камер и гаджетов, что любое событие оставалось в вечности, в цифровом эхе интернета. Если он хоть что-то понимает в том, как устроено «правило 34», то эта фотография испуганной школьницы в позе лягушки с оттопыренными в стороны пальцами, сложенными буквой «V» — теперь впаяна в мировую сеть, словно мушка из палеолита — в прозрачный янтарь. Может пройти много лет, Су Хи будет уже взрослой женщиной, но какие-то подростки и тогда будут открывать эту фотографию, потирая потные ладошки и глупо хихикая.

И с этим — ничего уже не поделать. То, что один раз попадает в интернет — остается в интернете навсегда. До тех пор, пока работают мощные сервера в Силиконовой Долине, пока по всему миру государства и компании создают цифровые хранилища и предоставляют услуги для анонимного доступа. До тех пор, пока есть интернет.

Бон Хва — стискивает зубы. Он не знает, что с этим поделать. Он искренне надеется, что у Старшего есть решение. Судебный запрет? Но он прекрасно помнил историю с судебным запретом на распространение фотографий и видео некой Пэк Чи Ён, которая по молодости и глупости — сделала это со своим другом. Но когда она стала известной и знаменитой — тот стал ее шантажировать и в конце концов слил фото и видео в сеть. На указанные файлы немедленно был наложен судебный запрет… но все, абсолютно все увидели их. Все, кто хотел увидеть голую Пэк Чи Ён, все, кто хотел увидеть, как айдол занимается сексом — увидели, скачали и сохранили на своих жестких дисках эти фото и видео. Да и потом — сколько в сети фотографий девушек, которые не давали разрешение на эти публикации, которые делали фото для своих бойфрендов, а потом они каким-то образом попали в сеть? Миллионы. И с этим решительно ничего не сделаешь. И вообще, репутация такая штука, что потом не отмоешься. Та же Пэй Чи Ён вынуждена прервать свою карьеру айдола на пять лет. А ведь она не сделала ничего предосудительного, это скорее тот тип, что опубликовал фото и видел — нарушил закон. Но для общества она все равно стала «грязной девкой», недостойной того, чтобы выступать на сцене.

Так же будет и с Су Хи. И он — не знал, как именно это исправить. Потому — не вмешивался, давая Старшему самому разобраться, наблюдая за ним со стороны, так, словно бы смотрел фильм со своим участием.

Вот он — спешит по коридору, впечатывая каждый шаг в пол. Коридоры — пустые, в воздухе проноситься «динь-дон-динь», начинаются уроки. Ему нужно быть на уроках, Су Хи — нужно быть на уроках… нельзя пропускать уроки! Но он — идет по коридору, рывком открывает дверь в класс и… столько глаз сразу смотрят на него! Если бы это был сам Бон Хва — он бы замер в дверях, ошеломленный таким вниманием. Слишком много людей смотрят на него в упор, даже учитель — взрослый человек в очках и темном пиджаке — строго смотрит на него поверх очков.

— Молодой человек. У нас урок. Закройте дверь… — начинает было учитель, но он — не слушает. Он обводит класс взглядом. Находит. Места для изгоев всегда самые неудобные и всегда — как будто немного в стороне. Не впереди, где сидят примерные ученики, но и не сзади, где сидят статусные хулиганы. И конечно — очень далеко от окна. Третий ряд, средняя парта у стенки. Спина Су Хи — слегка согнутая. Еще не ссутулившаяся до конца, но она уже потеряла расправленные плечи и прямую осанку.

Он молча — подходит к ее парте, не обращая внимания на взгляды со всех сторон. Она — поднимает взгляд и он видит удивление в этом взгляде.

— Пойдем. — говорит он и протягивает ей руку: — собирайся.

— Что тут происходит? — задает вопрос учитель, его тон тут же меняется, напускную вежливость как ветром сдуло: — кто ты такой вообще? Имя, фамилия, класс⁈

— Извините, но мы вынуждены покинуть этот класс. Дела не терпящие отлагательства. — он быстро помогает Су Хи сложить вещи в портфель и выталкивает ее из класса — поклонившись на прощание. Чуть задержавшись с поклоном, чтобы обвести класс многообещающим взглядом. Он узнает Гванхи, который тут же отводит взгляд в сторону, узнает Бо Рама, который и так смотрит в сторону. Узнает Куоко, которая сверлит его ненавидящим взглядом. Ее подружку, которая сидит смирно, сложив руки и не реагируя на внешние раздражители.

— Узнаю кто — прибью. — негромко говорит он. Негромко, но достаточно для того, чтобы его услышали. Он — закрывает за собой дверь. Нельзя уходить так, словно они бегут. Они — именно уходят. Он толкает перед собой Су Хи и она — вырывается и становится перед ним. Ее глаза мечут молнии, а на щеках — яростный румянец.

— Куда ты меня тащишь⁈ — спрашивает она.

— На выход. — говорит он: — слушай, сейчас не время. Я очень рад, что ты изменилась и в состоянии за себя постоять, но сейчас не время ерепениться. Нам нужно выйти отсюда. Нам нужно поговорить.

— Я в состоянии за себя постоять! — вздергивает голову Су Хи, и он видит, что ее руки — дрожат мелкой дрожью.

— Не сомневался. Но с сегодняшней ситуацией тебе не справится. Прежде тебя травила небольшая группка, а теперь… уже на большой перемене тебе придется столкнуться с…

— Плевать. Я все выдержу. — упрямо выпрямляется Су Хи: — я — справлюсь. Если это всего лишь шепотки в спину и бранные слова исподтишка — я справлюсь.

Он смотрит на нее с удивлением. Она — справится? Прежде ее травили, но по крайней мере не видели в ней сексуальный объект. Не считали ее красивой девушкой, да вообще не считали девушкой. Но сейчас… даже если Гванхи и Бо Рам не будут ничего делать, предупрежденные Диковолосым, то остальные вполне могут выбрать себе легкую добычу.

— Давай так. — говорит Су Хи: — я сейчас вернусь на урок. Потому что, если я сейчас уйду с тобой — это будет как будто… убежать от них, понимаешь? А я не собираюсь давать им такой подарок. Давай встретимся после уроков, хорошо? Большую перемену я как-нибудь переживу, не надо приходить. Я обещаю тебе, что со мной — все будет хорошо.

Он смотрит на нее. В груди поднимается непонятное чувство. Ему хочется защитить ее, хочется встать между ней и миром, закрыть ее грудью. Он колеблется.

— Моя девочка стала совсем большой. – вздыхает Старший: — нельзя же держать птенцов в гнезде всю жизнь. Рано или поздно им приходится вставать на крыло. Просто… это всегда происходит слишком быстро. К такому никогда не подготовишься.

— Что делать? Она же сейчас… неужели ей не стыдно? Не страшно?

— Наверняка ей и стыдно, и страшно, малыш. Но… нам всем страшно. Не бывает людей, которые не испытывают страха, я же говорил. Просто бывают люди, которые в состоянии преодолеть свой страх. И каждый раз, когда я вижу, что человек преодолевает свой страх — мне хочется плакать. — неожиданно признается Старший: — слезы на глаза наворачиваются. Потому что в этом и заключена величайшая гордость человека — в преодолении своего страха. Если эта девочка в состоянии выпрямить спину и встать на пути своего самого страшного страха — это значит, что сегодня она уже одержала свою самую главную победу.

— Это значит что мы — справились?

— Это означает что мы на верном пути, малыш. Битва со страхом происходит каждый день. И всегда есть шанс поддаться ему. Но если ты выработал привычку побеждать его каждый день, каждый раз — у тебя есть шанс. У нее он точно есть.

— И что же нам делать?

— Поверить в нее. Никто и никогда в нее не верил, а такое — отнимает силы, делает человека слабым. Все, что нам остается сейчас — это поверить в нее.

— Хорошо. — говорит он, отступая назад: — хорошо. Я — верю в тебя, Су Хи. Держись. И… сегодня после уроков мы сразу пойдем домой. Сегодня — никакого клуба. Я и правда хотел с тобой поговорить.

— Да. — она вздохнула и закрыла глаза. Постояла так две секунды, выдохнула и решительно направилась назад. Открыла дверь в класс. Закрыла ее за собой. Внутри — послышалось гудение голосов, что-то сказал учитель, успокаивая всех.

Он оперся спиной о стену и сложил руки на груди, прислушиваясь к тому, что творилось за ней. Гудение голосов улеглось. Что-то объяснила Су Хи, что-то ей ответил учитель, потом — движение парты по полу. И — монотонный голос учителя, извещающий что все вошло в нормальное русло, что урок продолжается несмотря ни на что.

— Все в порядке? Теперь мы на свой урок пойдем? — спрашивает Бон Хва, которому вовсе не улыбается пропускать занятия. Он и так много пропустил… как догонять будет?

— Что? И оставим ее одну с этим дерьмом на руках? Ну уж нет. На следующей перемене обязательно начнется травля. И начнется с мелочей. С таких, на которые вроде и реагировать излишне, а не реагировать нельзя. С подначек, со слов, которые вроде бы не к тебе обращены. С толчков в спину или подножек и нарочито слащавого «Извини, не хотела». А когда она — отреагирует на это — будет выглядеть так, будто это она неадекватная, понимаешь? Кроме того… если она будет реагировать на каждое такое действие — это вымотает ее психологически. Травля в классе… это чертова волчья стая. Волки так и охотятся — дразнят, не вступают в открытый бой, но и проигнорировать каждый выпад нельзя. Жертва устает, она постоянно должна быть настороже, она не может позволить себе не реагировать, потому что любой выпад может превратиться в полноценную атаку. А волки — сменяют друг друга в это карусели, они свежие и отдохнувшие, для них это забава. Развлечение. Одиночка всегда проиграет в такой ситуации.

— Ты хочешь сказать, что у нее — нет шансов?

— В текущей ситуации — нет. Они раздергают ее внимание, доведут ее до срыва и прямой агрессии, отскочат в сторону, пожимая плечами и говоря «а чего это она так взбесилась?». Как гиены — похихикают в стороне. И начнут круг снова. Раз за разом. Су Хи — научилась быть агрессивной, научилась быть собой и не боятся. Но… одного этого мало. Гиены едят и смелых, и трусливых. В таком противостоянии не важно смелый ты или трусливый, если ты один, а их много — ты проиграешь.

— И что же делать? Придется все же в полицию обращаться?

— Что поделать? Есть одно парадоксальное решение… но для этого нужно время, малыш. А сегодня ей нужно просто пережить этот день. Просто пережить. А мы — поможем ей в этом. Потому что твоя верная поклонница госпожа Мэй верно сказала…

— Она не моя поклонница!

— Да? Как по мне — она минимум к тебе неравнодушна.

— Это она к тебе неравнодушна! Думаешь я не знаю, чем вы с Чон Джа занимаетесь по ночам⁈ Это ты все!

— Тц, тц, малыш. По ночам нужно спать, а не за взрослыми подглядывать.

— Я и не подглядывал! Я… просто она потом — песни на кухне поет! И вообще! Не об этом сейчас! Что госпожа Мэй сказала такого?

— Госпожа Мэй сказала — если хотят избавиться от волков — зазывают тигров. Здесь могут водиться тигры, малыш.

— Что? Кто тут тигр?

— Это я отсылку делаю. К тому, что конечно же одному не одолеть многих… но это при условии, что все тут — равны. Все — пешки. Все — волки. Все — школьники. Понимаешь? В свое время царь Дарий направил Александру Македонскому письмо, угрожая размером своей армии. Он написал «Знай, Дара не один. Нас пятьдесят тысяч». В ответ на что Александр Македонский, заносчивый юнец-отморозок написал «Знай, мясника не пугает обилие баранов».

— Это ты говоришь, что ты — тигр, а они — гиены? Или ты — Александр Македонский, а они — Дарий?

— Это я говорю, что нельзя нам ее бросать. Весь негатив и все внимание — я возьму на себя. До конца уроков — еще две перемены. Там и посмотрим, на качественные изменения. Да, кстати… прошу прощения заранее.

— За что?

— После сегодняшнего твой имидж в школе будет безнадежно испорчен. Во-первых, тебя заклеймят хулиганом и бандитом. Может даже личным Эскадроном Смерти госпожи Мэй, нанятым для наведения порядка в школе. Кроме того — репутация она как грязь, прилипнет не отмоешься. Все будут связывать тебя с Су Хи. Ну и… после всех этих утечек фотографий — репутация развратника тебе обеспечена. Ты готов к этому?

— Ну… — тянет Бон Хва. Ему неохота снова быть парией. Чтобы Соен и остальные — глядели на него как на отброса общества. Снова есть одному, на лестнице или на крыше. Снова молчать в классе, потому что никто не разговаривает с ним на переменах. И ладно бы репутация хулигана, с этим еще можно жить, но если девчонки будут думать что он — озабоченный развратник… это будет очень неприятно. Он представил себе как он — входит в класс, а все — отводят взгляды, никто не смотрит на него, никто не здоровается, его как будто нет.

На удивление такая картина почему-то больше не пугает его. Но почему?

— Потому что теперь ты — сильный. Они могут попытаться не замечать тебя, но не смогут обидеть. И если ты захочешь — не смогут игнорировать. Трудновато игнорировать даже простой удар в нос. Бойкот действует только среди равных. В этой же ситуации ты в состоянии создавать свои правила. И… да репутация будет замарана, но это из разряда «тебе это к лицу». И вообще, чтобы ты знал — девчонки любят плохих парней. Быть хорошим парнем… ну тебе это уже не грозит. Так что думаешь?

— Что я думаю? — Бон Хва вспоминает как в средней школе — не заступился за ту девочку. Как сидел в углу и делал вид, что не замечает ее. Ни ее, ни ее обидчиков. Сейчас он — в старшей школе. И он наконец чувствует себя сильным. Тогда — ему не хватало этой силы. Но теперь она есть. Пусть он не такой умный как Старший, но теперь он не боится. Что он думает?

— Плевать я хотел на свой имидж. И на репутацию. Даже если вся школа отвернется от меня. Я буду с Су Хи. И потом — у меня есть Чон Джа. И госпожа Юна. И Ли Хуа, что стоит за стойкой бара. Господин Ван, который оказывается вовсе не такой страшный, а настоящий цундере внутри. Твои менеджеры среднего звена… как их там звали?

— Боже мой, малыш, ты даже не запоминаешь имена тех, с кем разделил постель.

— Старший! Это все ты!

— Да? А с утра кто пялился? И ручками своими шаловливыми…

— … ты.

— Прошу прощения?

— У меня есть ты. – думает Бон Хва: — у меня всегда есть ты, Старший. Так что я ничего не боюсь. Пусть все меня ненавидят, я знаю, что у меня есть ты. И что ты никогда меня не предашь и не бросишь.

— Хм. Я бы и рад, малыш. — усмехается Старший: — к сожалению я только голос у тебя в голове. Твоя личная шизофрения. И даже твоя личная шизофрения может тебя предать, я тебя уверяю. Не всегда мои действия будут приятными для тебя. Однако я понимаю, о чем ты.

— Вот вечно ты умудряешься все испортить!

— Да, да. Я тебя тоже люблю, малыш.

Глава 7

Глава 7

Он стоял в коридоре все это время.

. Во время первого же урока — на него наткнулся патруль Студсовета, дежурный в красной повязке с гербом школы. На справедливый вопрос — какого черта ученик делает в коридоре во время уроков — он молча продемонстрировал бумагу-вездеход от госпожи Мэй. Длинноволосый парень с повязкой дежурного — с удивлением прочитал бумагу, в которой госпожа Мэй уверяла, что «податель сего сделал это по моему поручению и для блага школы». Брови длинноволосого встали «домиком», а на лице отразился мучительный процесс осознания и осмысления.

— Это же… подпись первого заместителя главы Студсовета. — сказал он, разглядывая бумагу. Бон Хва — молча кивнул. Разговаривать не хотелось. Хотелось выбить дверь в класс, забрать эту Су Хи под мышку и уйти с ней домой. А там — запереть и не выпускать, чтобы она была в безопасности. Но — нельзя. Не педагогично. И вообще так не делают, так он только ситуацию усугубит. Все что он может — стоять в коридоре и стену подпирать в ожидании звонка.

Дежурный помялся и всунул бумагу обратно в руку Бон Хва и удалился, потерянно покачивая головой.

А Бон Хва — так и стоял в коридоре, пока не прозвенел звонок. Как только учитель вышел в коридор — он вошел внутрь. Не обращая внимания на взгляды — он прошел к парте Су Хи и встретился с ней взглядом.

— Что, теперь будешь меня преследовать? — спросила она его недовольным тоном. Но он видел, что ей приятно. Приятно, что он — пришел и не бросил ее. Что она — не одна в этом классе.

— Буду. — говорит он. Ему неловко, но эту скрипку играет Старший, вот уж кому все равно на школьные заморочки. Сказал, что будет — и будет.

— Эй, а ты кто еще такой? — к нему обращается кто-то из одноклассников Су Хи: — ты чего в чужой класс приперся?

— Я перед тобой отчитываться должен? — говорит он, поворачивая голову и находя взглядом говорящего. Бон Хва не знает в чем дело, но он чувствует, что сейчас все по-другому. Он не просто — повернул голову и увидел, нет. Он медленно, не спеша — поворачивает голову, за каждым миллиметром этого движения — угроза. Сила. А глаза… он чувствует, как его глаза сейчас словно бы излучают гнев. Ярость. Это простое движение — повернуть голову и найти говорящего взглядом, но внутри него сейчас скрыто так много. Верхняя губа напрягается, дергаясь, в груди зарождается рык.

Он не просто поворачивает голову и находит взглядом говорящего. Он — словно разворачивает главный калибр бронированной башни линкора и пригвождает наглеца взглядом к месту, как букашку — булавкой. В этом движении — ответ. Вызов. И угроза.

Говорящий, высокий парень в небрежно расстегнутой рубашке и приспущенным галстуком, с вихрастой прической — замирает.

— Но… ты же не из нашего класса! — восклицает он, желая сохранить лицо.

— Повторяю. Я — перед тобой отчитываться должен? Это твой личный класс? Ты мне предъявить что-то хочешь? А? — он наклоняет голову и делает шаг вперед к говорящему. Тот — отступает назад.

— Да ладно тебе. — говорит он: — я просто спросил…

— Хочешь выйти за школу? Повторить свой вопрос?

— Ты чего такой дерзкий? Да запросто… думаешь первогодки могут тут себя так вести⁈ — повышает голос высокий: — давай, выйдем, разберемся.

— Эй, ты чего. — толкает высокого в плечо его приятель: — это ж Намгун из класса «Б». Тот самый что с Ханом дрался.

— … подумаешь. — говорит высокий, но его голос садится вниз на два тона: — подумаешь. Да я и не говорил ничего. Просто спросил, что он тут делает. Да насрать вообще. Это не мое дело.

— Значит ты не хочешь больше знать что я тут делаю? — надавливает голосом Бон Хва.

— Да наплевать. Делай что хочешь. — поднимает тот руки: — мне все равно. Я так спросил… может нужно чего было. — высокий разводит руками: — чего ты кипятишься.

— Рад что мы разобрались. — улыбка. Вернее, не улыбка. Гримаса. Это когда твои глаза — точно не улыбаются. Они — сверлят оппонента, в глазах — желание взять его за голову и воткнуть в парту со всего размаха, а потом — еще и еще, до тех пор, пока она не лопнет и не забрызгает все вокруг. В глазах — желание разорвать его глотку зубами, но губы — натужно растягиваются в стороны, словно резиновые. И эта улыбка никого не обманет, но она и не должна никого обманывать. Она, наоборот, дает понять всем две вещи. Первую — что он готов порвать на части любого, кто встает сейчас у него на пути. И вторую — при этом ему будет весело. Почему-то вторая часть пугает больше, чем первая.

В классе повисает напряженная тишина. Высокий — возвращается на свое место, усиленно делая вид, что ничего особенного не произошло. Бон Хва ловит на себе взгляд Гванхи, который тотчас отворачивается.

— А я считаю, что это — безобразие! — раздается восклицание. Он поворачивается в ту сторону. Куоко, негласная королева класса, главная мучительница Су Хи. Он может сделать два шага и уронить ее на пол звонкой пощёчиной. Может ударить ее — она не сумеет защититься. Потому что он — сильней, выше, больше. Он тренирован. Но именно потому он и не может сделать ничего из этого. С парнями проще — здесь достаточно прямой физической угрозы. С девушками… придется играть на их поле, а на их поле он обязательно проиграет.

— Я обращусь к дежурным и они — выведут его из класса! — говорит она, оглядываясь вокруг в поисках поддержки.

— Не нужно. Мы сами выйдем. — Су Хи встает с места и демонстративно берет его под руку: — пойдем.

— Ну надо же, шлюха нашла себе… — кто это говорил — Бон Хва даже не понял. Потому что его тело среагировало быстрей чем сознание. Словно бы в голове что-то взорвалось, словно ярко-красная вспышка затмила все перед его глазами!

— Не надо! — Су Хи уже оттаскивает его в сторону от лежащего на полу тела: — не надо!

— … — он даже сказать ничего не может, настолько его сейчас переполняет ярость. И только Су Хи сейчас стоит между ним и этим Гванхи, который валяется на полу с нелепо выгнутой рукой.

— Ты ему голову разбил! — кричит Куоко, которая бросается к лежащему: — что ты делаешь⁈

— Гванхи! Вставай и дерись как мужчина! Трусливая скотина! — он отодвигает Су Хи в сторону: — а ну пошли за школу, я тебе голову откручу и в задницу засуну!

— Н-не надо! — Куоко загораживает лежащего: — пожалуйста!

— Запомни… — он нависает над ней: — не дай бог кто тут еще что про Су Хи скажет… или тем более — сделает. Кроме того, что я разберусь с обидчиком — я еще и твоего Гванхи изобью. И плевать, виноват он или нет. Ты что-то скажешь — он пострадает. Ты что-то сделаешь — ему будет больно.

— Да тебе не жить вообще! — кричит Куоко: — мало тебе в тот раз перепало⁈

— Я смотрю, Гванхи ничегошеньки тебе не рассказал. Ладно. — он отодвигает Куоко в сторону: — продолжим обучение…

— Что… что за… — Гванхи возится на полу, хватаясь за голову, но Бон Хва — хватает его за лацкан пиджака и рывком ставит на ноги, замахиваясь. Гванхи — закрывает лицо руками.

— Что тут происходит⁈ — в дверь врывается дежурный с красной повязкой на руке. На лице Куоко — появляется торжествующее выражение.

— Этот вот ворвался и стал избивать Гванхи! — тут же подскакивает она к дежурному: — видите! Это он и его девка!

— Немедленно отпусти этого парня. — командует дежурный и встречается взглядом с Бон Хва. Морщится, узнавая.

— Это ты. — говорит он: — так и знал, что не к добру ты в коридоре стоишь. Потрудишься объясниться?

— Все что сделал податель сего — сделано по-моему поручнию… — цитирует Бон Хва, отпуская Гванхи и даже заботливо отряхивая его пиджак.

— Тебя ждет очень непростое объяснение с госпожой заместителем Мэй. — качает головой дежурный: — в любом случае драку я прекращаю. Проследуйте за мной в кабинет Студсовета для дисциплинарного расследования.

— Да! Так ему и надо! Нужно полицию вызвать! Это же нападение! — тут же вступает Куоко.

— Намгун Бон Хва и… Пак Су Хи — прошу вас следовать за мной. — говорит дежурный.

— Но… Бон Хва этого не начинал! — пытается защитить его Су Хи. На лице у Куоко — торжествующая улыбка. Гванхи — держится за разбитый нос, на его белоснежную рубашку капает кровь.

— Следуйте за мной. — твердо говорит дежурный. Они выходят в коридор. Перемена только началась и в коридоре полно учеников, довольно шумно.

— Куда вы нас ведете? — спрашивает Су Хи. Дежурный качает головой.

— Я не могу допустить драк в школе. — говорит он: — но я верю в госпожу Мэй. Если она выдала такую бумагу, значит у нее были для того основания. Я бы предложил вам пройти к ней, но госпожа Мэй вынуждена сейчас участвовать в заседании Совета опекунов школы. Так что вам просто придется где-то подождать. Я вынужден изолировать вас на это время.

— На каком таком основании? — спрашивает Бон Хва: — это что, арест?

— Нет конечно. Просто… во избежание дальнейшего конфликта и пока мы не разберемся во всем происходящем. Госпожа Мэй будет на месте примерно через три часа, а до того момента… пожалуйста, посидите… в пустом классе, например.

— Мы можем просто подойти через три часа. Я же правильно понимаю, что от уроков мы временно отстранены? — задает вопрос Бон Хва. Дежурный — кивает.

— Ну и хорошо. Тогда мы пойдем и где-нибудь проведем эти три часа. Вернемся и встретимся с госпожой Мэй.

— Обычно я бы не дал на такое своего разрешения… но у тебя есть эта бумага. Да и запирать вас вместе я не могу, у нас нет карцера в школе. — дежурный разводит руками в стороны. Видно, что ему немного досадно такое упущение. Как это так — в школе и нет карцера.

— Судя по этой бумаге, ты — человек госпожи Мэй. — продолжает дежурный: — моя же задача — не допустить драки в школе. Так что… да, вы можете быть свободны. Через три часа — пожалуйста придите и предстаньте перед Студсоветом для дисциплинарного расследования и последующего наказания.

* * *

— Проходи. — Су Хи пропускает его вперед. Он проходит. Обычная квартирка, одна комната, кухня и прихожая, чем-то даже похожая на их с мамой квартиру. Вот только Су Хи живет тут одна, мама оплачивает ей аренду. Сама квартира — конечно намного лучше, чем их жилище, она — больше, здесь все новенькое. И большие, панорамные окна, потому что квартира находится на девятом этаже новостройки. Высокие потолки, внутри светло и как будто даже воздуха побольше.

Сперва он хотел просто посидеть с Су Хи в кафе поблизости, но она — сказала, что живет неподалеку и что ей будет необходимо помыться. Потому что она себя чувствует так, словно в грязи искупалась. И они — пошли к ней.

Переступая порог Бон Хва еще подумал, что это в первый раз в его жизни, когда он — пришел в гости к девушке. Хотя… стоп. Он же помогал Чон Джа с перевозкой вещей, был у нее дома. Старался сделать вид, что не замечал ничего… такого. Например, вызывающего нижнего белья этой Чон Джа. Или чего похуже…

С другой стороны — она же не девушка! То есть девушка, но не сверстница. И вообще, он ее как девушку не воспринимал, она ему скорее, как старшая сестра, это у Старшего с ней какие-то свои отношения.

— Проходи в комнату, или тут садись. У меня тут чай есть и… ну в общем будь как дома. Я в душ. — Су Хи исчезла за дверью и через минуту оттуда послышался шум льющейся воды.

Бон Хва — прошел в комнату и сел за стол. Огляделся. Обычная комната. Пахло тут приятно — чем-то ванильным и сладким. Будто выпечку готовили, а потом забыли проветрить.

— Скажи мне, Старший. — пока есть время ему нужно кое-что уточнить у Старшего, благо тот не спит: — а почему ты решил, что сейчас нужно все менять? Мы же были готовы к тому, что ее будут пытаться обидеть.

— Социальные страхи — самые сильные, малыш. Стыд — это как раз социальный страх. Есть люди, которые не боятся смерти, но боятся опозориться. Кстати, самураи как раз из таких. Они готовы живот себе вскрыть, но не испытывать стыда. Интересно то, что стыд — это тоже страх. Однако это все же разные страхи. Раньше она боялась что ей причинят физическую боль. Испытывать стыд — это другой страх, к противостоянию которому мы ее не готовили. Здоровяк Ван учил ее противостоять накату и страху боли или даже смерти. А тут — совсем другой коленкор.

— Какой?

— Вот смотри… все герои в фильмах и кино — могут быть слабыми, сражаясь с сильными соперниками. Но практически никогда — не совершают стыдные поступки. Иначе говоря, ты можешь быть слабым, но не можешь быть опозоренным. Так что стыд — намного глубже чем страх. И эта Куоко — она интуитивно поняла, где может сделать ей больно. По-настоящему больно.

— И что же с этим сделать? У тебя есть способ удалить все фотографии из сети?

— Нет. Со страхом всегда борются одним способом — шагая навстречу своему страху.

— То есть? Ей нужно стать бесстыжей?

— Бинго, малыш. Нужно перестать боятся. Я, кстати, не понимаю, чего тут стыдиться. Человеческое тело красиво. Не у всех, но у такой молодой девушки — точно красиво. Фотография достаточно эстетична и даже возбуждающа. Возьми любую звезду или айдола — обязательно найдутся ее фото в голом или почти голом виде. Ладно наши пуритане, хотя и тут они в таких купальниках выступают, что просто три веревочки. А на западе вообще — ты и не знаменитость, если в глянцевом журнале с голой попой не снималась. И ничего. Тут же вопрос опять в том, строишь ты из себя жертву или нет. Есть у тебя сила или нет. Если силы нет, то тебя конечно загнобят. А если есть — да ходи ты с голой жопой, что с тобой сделают?

— Стыдно же будет.

— Стыд — это твоя эмоция. Не испытывать его и не будет стыдно. Вот например, моешься ты в душе и тут туда без приглашения вваливаются Соен, Минсе, Юджин, госпожа Мэй, госпожа Юна и Чон Джа разом, что ты делать будешь?

— Да как они у нас в душевой поместятся все разом⁈

— Предположим, что это большая душевая. Дома у Мэй, например. У нее-то точно большая душевая должна быть.

— А какого черта мы дома у госпожи Мэй будем делать? Да еще и в душевой?

— Гипотетически, малыш! Гипотетически! Развивай воображение!

— Ээ… что будет, если вваливаются Соен, Минсе, Юджин, госпожа Мэй, госпожа Юна и Чон Джа разом — ввалятся в душевую? Когда я голый? Ну… я, наверное, прикроюсь шторкой. Есть же там шторка?

— Вот. Это — неправильная реакция. Правильная реакция — когда не спеша поворачиваешься к ним всем телом и поднимаешь бровь, разводя руки в стороны. И вежливо приветствуешь всех. В первом случае это у тебя стресс и паника, а во втором — уже у них. Кстати, обрати внимание на поведение мужчин, если вдруг с ними рядом оказывается слишком откровенно одетая барышня. Они — отводят глаза. Нет, все равно пялятся, но стараются делать это исподтишка, понимаешь? Тут так сказать — поединок разумов. Как и в уличной драке — кто готов зайти дальше, малыш.

— И что, вот этому надо учить⁈

— Конечно. Всему нужно учить. Быть бесстыжим — это даже сложней чем быть бесстрашным, хотя понятия весьма схожие. И…

— Бон Хва? — голос Су Хи. Он поднимает на нее взгляд. Она только что вышла из душевой, у нее мокрые волосы и кожа, она замотана в большое полотенце. При одном взгляде на нее — у него в голове вспыхивает та самая злополучная фотография. Он тут же прогоняет это изображение, это же неправильно! Эту фотографию сделали против ее воли, он не должен вспоминать ее и тем более — возбуждаться из-за нее. Это так неверно. Отвратительно. На какое-то время он начинает ненавидеть сам себя. И поспешно — отводит взгляд в сторону.

— Вот как раз этого нельзя делать, малыш. — звучит в голове голос Старшего: — ты думаешь, она не знает как она сейчас выглядит со стороны? В ванной есть зеркало.

— Но…

— Отводя взгляд… так ты каши не сваришь. Девушка решила переступить через себя, неужели ты не поддержишь ее в этом?

— Но ведь!

— Когда тебе дают увидеть — ты должен смотреть. Она не просто так вышла из ванной в одном полотенце. Она — преодолевает себя. На удивление — все правильно делает. Ей нужно преодолеть свой стыд, она его преодолевает. Так что не смей тут заднюю давать, помоги девочке.

— Извини меня, Су Хи. — говорит он, чувствуя, как у него пересыхает в глотке: — но я — буду смотреть на тебя. И не отвернусь.

— Смотри. — говорит Су Хи и грустная улыбка скользит по ее губам: — все равно все уже видели. Видели все. Все уже обсудили. Смотри. — она одним решительным движением срывает с себя полотенце: — но ты можешь смотреть на меня когда захочешь. Потому что это — мой выбор. Это я — даю тебе посмотреть и увидеть.

— Извини меня еще раз. — говорит он, прикладывая усилия к тому, чтобы не отвернутся и не опустить взгляд. Краска бросается ему в лицо, становится тяжело дышать. Он видит ее белоснежную кожу, такую тонкую, что видны тонкие синие венки на бедрах. Видит ее маленькую, совершенно неразвитую грудь, небольшие припухлости с маленькими вишенками сосков. Видит все.

— Я знаю, что мое тело непривлекательно и уродливо. — с горечью в голосе говорит она: — знаю, что никто не позарится на такую как я…

— Что ты говоришь⁈ Твое тело… оно очень красивое! И… сексуальное. Очень. Любой мужчина был бы рад увидеть такое! — торопится Бон Хва: — у тебя красивая грудь! И… ноги! Очень красивые ноги!

— Ты просто говоришь так, чтобы не обидеть меня. Я видела твою Чон Джа. Вот у кого и фигура и волосы. И такая большая грудь. И ноги — длинные и прямые. И кожа у нее бархатистая…

— Чон Джа красива по-своему. А ты — по-своему. Твоя прическа под мальчика… и твоя фигура. Да любой сразу слюной захлебнется, как только увидит! Да эти твои фотографии только потому так разлетелись, что все увидели какая ты… желанная. Да… это немного животное желание, но оно есть! И ты — вызываешь его. Я… — Бон Хва, чувствует, как у него перехватывает дыхание. И становится тесно в штанах. Он вспыхивает, глядя как взгляд Су Хи — опускается ниже.

— Пожалуй теперь я могу поверить, что ты — считаешь меня привлекательной. — говорит она: — теперь я это вижу.

— Извини. Но ты и правда очень… возбуждающа. И если не хочешь, чтобы я набросился на тебя и изнасиловал… может тебе стоит прикрыться?

— А если хочу? — улыбка скользит по губам Су Хи.

— Вот оно малыш. Видишь — тут дело не в сексе, а в контроле. Когда она бесстыжая — она контролирует процесс. Ей нужна эта власть, слишком долго она была внизу.

— Старший! Это… может я сам⁈

— Хорошо, хорошо. Ухожу.

— Если… ты хочешь? — он сглатывает пересохшей глоткой. Опускает взгляд и видит, что его пальцы — трясутся мелкой дрожью. Неужели они сейчас… он подается вперед и она — тут же вздрагивает и закрывается полотенцем, опуская взгляд. Они — замирают.

— Нет, малыш. Пока еще нет. Она слишком травмирована. Ей не нужен секс. Ей нужен контроль и безопасность. Это… долгая история. Давай-ка я сам…

— Да, Старший… — с грустью говорит Бон Хва, уступая управление: — извини, я не понял. Все испортил.

— Это не ты испортил. Это она — переоценила себя. Но ничего. Все исправим. Терпение и труд все перетрут. У нас еще два часа есть…

Глава 8

Глава 8

— А отсюда неплохой вид. — говорит он себе под нос, стоя на балконе и выглядывая наружу. Под ним был город, со своей суетой, внизу на улицах — куда-то торопились автомобили, суетливо спешили по своим делам пешеходы, светофоры переключались с красного на зеленый и обратно. Городской гул наполнял воздух где-то там, внизу, не успевая подняться сюда, на девятый этаж новостройки «BG-kondo». Здесь, наверху, даже воздух будто был другим, чище и свежее. Или ему просто так казалось? Здесь наверху — было даже слышно как перекрикиваются какие-то певчие птички.

Он обернулся и посмотрел назад, в комнату. На диване лежала Су Хи. Отсюда он видел ее босые ножки, одну она поджала под себя, а вторую — вытянула и он отчетливо видел каждый пальчик на ступне. Поперек была небрежно наброшена простынь, прикрывая ее чуть выше бедер, но он прекрасно помнил каждый изгиб ее тела. Белоснежную кожу, гладкую на ощупь, гладкую и желанную… он сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Старший! — зовет он, желая как-то переключится от таких вот мыслей: — мы же пропустили встречу с госпожой Мэй!

— Ничего. Подождет. Завтра появимся в школе. У нас тут дела поважнее. Например — созерцать голую одноклассницу, а?

— Ты опять надо мной издеваешься!

— Что есть то есть. Но ты легкая добыча, малыш.

— И… что же теперь будет? Я же теперь — официально ее парень, да?

— Это тебе решать.

— Но ведь я все видел! И даже… ну, помог ей. Такие вот вещи люди делают только со своими любимыми.

— Вообще-то это не совсем так. Начать с того, что секса между вами не было. Помочь девушке контролируемо преодолеть страх и стыд — не более. Секс между вами возможен только по ее желанию, в контролируемой ею среде. Я вообще сильно сомневаюсь, что обычный секс ей сейчас по плечу. Видишь ли, ей все еще страшно. Справиться со страхом она может только полностью контролируя процесс. Хм… ну вот например — если ты будешь связанный и с повязкой на глазах — только тогда. Когда это она будет главная, но не наоборот. Вспомни, как все было…

Бон Хва вспоминает. Ему не нужно прикладывать особых усилий, эти сцены и так стоят у него в голове. Яркие словно вспышки сверхновой, словно фотовспышки от камер папарацци, словно выстрелы из орудий темной ночью… вот он сидит на диване, а она — стоит напротив и на ее теле нет ни единой ниточки, совсем ничего, если не считать браслета на левой руке — четки с силуэтом какой-то птицы. Вот он — лежит на спине, а Су Хи — нависает над ним темным силуэтом на фоне белеющего потолка… и он видит каждый изгиб, он слышит ее дыхание, совсем рядом. Вот она — сидит напротив, бесстыдно раздвинув ноги и лаская себя своими пальчиками, давая ему — смотреть, увидеть все, дразня его и упираясь пальчиками ноги в плечо… отталкивая его от себя. Он помнит, как на какое-то время они перестали быть своими именами, перестали быть школьниками, перестали быть Бон Хва и Су Хи, а стали — женщиной и мужчиной. Мужчиной и женщиной, между которыми протянули красную нить, связывая их сердца и их тела воедино. И все было как-то… правильно. Будто так и должно быть. Как будто им открылась какая-то великая правда жизни. Тысячелетняя, седая истина. Которая находится прямо тут, которая течет как река между ними — от ее бесстыдно раздвинутых в стороны ног, от ее пристального взгляда темных глаз, от его жгучего желания внутри, от комка в пересохшем горле… от прикосновений к гладкой коже, которые ощущаются как удар током, как вспышка запретного удовольствия на кончиках пальцев, от этого одурманивающего запаха, которым пропитались смятые простыни…

— Ммм? — Су Хи поднимает голову и поворачивает ее, найдя его. Некоторое время смотрит на него, фокусируя взгляд. Потом — улыбается и опускает голову на подушку, зарываясь туда лицом, как делают маленькие дети.

— Что? Ты проснулась? — спрашивает Бон Хва, зайдя в комнату и закрывая за собой дверь на балкон. Говорит и тут же чувствует себя глупо — ну конечно же она проснулась!

— Чему улыбаешься? — спрашивает он, чтобы исправить ситуацию, чтобы Су Хи не думала, что он совсем идиот.

— Сон плохой приснился. — тихо отвечает Су Хи, зарываясь с лицом в подушку, отчего ему приходится прислушиваться к тому, что она говорит. Он садится рядом с диваном и смотрит на нее. Она — прячет лицо от него и по кончикам ушей он видит, что она — покраснела.

— Плохой сон? Так чему тут улыбаться? — спрашивает он. На этот раз — искренне удивляясь. Когда плохой сон — тут не до улыбок. Тут просыпаются в холодном поту, хватаясь за сердце и все такое. Облегчённо вздыхая и валясь обратно на кровать.

— А… я глаза открыла, а ты — рядом. Вот и улыбаюсь. — просто ответила она и сердце у него — пропустило удар, на секунду поднявшись куда-то в глотку. Он невольно сглотнул комок в горле. Она выглядела такой невинной, такой беззащитной… невольно хотелось защитить ее от всего мира. Защитить, унести, спрятать от всех и — любоваться.

— И… — она отбросила простынь в сторону и села на диване, обильно краснея. Он — попытался было отвернуться, но она — поймала его за руку. Потянула к себе, разворачивая.

— Нет. — сказала она, отводя взгляд: — смотри. Смотри на меня. Какая я есть.

— Ты красивая. — отвечает он, чувствуя, как внутри что-то поднимается: — очень красивая. И как я раньше этого не видел? Ты просто обалденная, классная, крутая, невероятно сексуальная.

— А… ну то есть — спасибо! — она кланяется «официальным поклоном» и этот контраст окончательно добивает Бон Хва, его одноклассница, девушка с таким ослепительным телом — сидит на диване совершенно голая и… кланяется так, словно они в классе! Эта непостижимая смесь обыденного и фантастического — ударила ему в голову, заставляя замереть на месте, боясь спугнуть это чувство.

— Если бы это была манга, то у меня бы кровь из носу брызнула. — признается он: — но ты… слишком привлекательна. Слишком милая. Я никогда не видел такую… то есть такую как ты… и…

— Если уж это тело видели все… то ты имеешь право видеть его в любое время. Когда ты захочешь. Просто набери мой номер, скажи — и я приеду к тебе, чтобы показать себя. Всю себя. — говорит она, отчаянно краснея и вставая с дивана. Вставая и поворачиваясь боком к нему, будто бы показывая себя во всей красе. Проводя рукой по своему телу — сверху вниз… ее ладонь скользит по коже вниз, поднимаясь вверх на упругостях и следуя всем изгибам и линиям… а ее лицо — вспыхивает словно красная лампочка над аварийным выходом.

Бон Хва не понимает. Почему — она краснеет. Разве они уже не видели друг друга во всех ракурсах? Да, секса не было, не было проникновения, но он помнит ее мягкие и сильные пальцы у себя там, внизу… как они — обхватывают его, сжимают и ласкают. Помнит, как она сидела вот тут и не стеснялась ничего! Так почему сейчас она — краснеет?

— В тот раз у нее был эмоциональный срыв, малыш. Срыв и потребность в близости. Не в сексе даже, а в том, чтобы рядом был близкий человек. Ты не заметил? То, что она помогла тебе рукой — это было для тебя, а не для нее. Все что ей было нужно — чтобы вы заснули в объятиях друг друга. Может быть потом это перерастет в страсть… но пока это был протест, борьба со своим страхом и желание быть с кем-то рядом. Совсем рядом, понимаешь? Она пока еще не женщина, а девочка. Ей нужны были объятия отца, доброе слова матери или старшей сестры. У нее нет ни того, ни другого. Потому тогда — она не краснела. Она была на грани. А сейчас… она выспалась и пришла в себя. И ей стыдно… но она преодолевает себя. Как и учил ее дядюшка Ван.

— Мне кажется дядюшка Ван ее другому учил. Вот совсем не этому. — думает в ответ Бон Хва, глядя на то, как Су Хи — стоит прямо перед ним, давая ему осмотреть ее с головы до ног.

— Ты же не собираешься жаловаться на такой поворот событий? — усмехается в голове Старший: — учти, тело-то у нас одно. Ты можешь думать что угодно, но я чувствую то, что ты чувствуешь.

— Но… я не знаю! Я бы хотел… но она не готова. Ты же сам говорил, что она не готова! А я очень сильно хочу. Мне даже больно от этого.

— Ты молодец малыш. Держишься. Заботишься о девушке, хотя у самого такой стояк, что от тебя прикуривать можно.

— Старший!

— Нет, правда. Молодец. Нельзя на нее сейчас набрасываться. А если только от ее инициативы отталкиваться… то не будет у тебя секса в ближайшие лет пять наверное. Ее пока все устраивает. Она получает свое моджо от того, что ты на нее смотришь и восхищаешься. И… учитывая обстоятельства — это уже огромный процесс.

— То, что она может стоять передо мной голая?

— То, что она может принять сама себя. И не стыдиться сама себя. Да, я говорил о том, что нужно быть бесстрашным и бесстыжим, но только внутри. Как долго проживет в дикой природе бесстрашный зверь? Любой — будь то мышка или медведь? Страх нужен нам. Это природный предохранитель от бесславной кончины. Точно так же и стыд — нужен нам чтобы жить в обществе.

— Я ничего не понимаю, Старший! Ты опять издеваешься⁈ Только что ты говорил, что нужно преодолевать страх и стыд… ты же противоречишь сам себе! Объяснись!

— О. А ты стал повышать на меня голос, малыш. Растешь. Что же… запомни — все хорошо в меру. Взять такое хорошее качество как смелость. Если передвинуть ползунок реостата в минус — будет трусость. Но если слишком сильно передвинуть в другую — получим отмороженность, безумие и безрассудство. И так везде. Самое главное тут — определить меру самостоятельно. И… да, Су Хи должна быть бесстыжей. Внутри себя. Для своих близких людей. Но не для всего общества. Вот когда уже она станет диктовать правила обществу, станет богиней или мультимиллиардершей — тогда она сможет делать что угодно, хоть голышом расхаживать. Но до тех пор правила общества будут довлеть над ней. Ее не примут на работу, а если примут — то не повысят. Все эти корейские юноши — нипочем не подумают сделать ей предложение, а будут относиться как к девушке легкого поведения. Так что такие как она и как я — должны жить как ниндзя. Деревня Скрытого Порока!

— Что⁈

— Да ладно тебе. Улыбнись. Сегодня мы помогли одной хорошей девушке, показав, что мы на ее стороне. Показав, что она — желанна и прекрасна. Ты не представляешь как эти вещи важны для девушек. И да, кстати — ты же сам считал ее некрасивой, а?

— Неправда! Я… ну тогда она совсем другой была!

— В каждом человеке можно найти красоту, малыш.

— Потому ты спишь с менеджерами среднего звена⁈ Эта Сонг Ли… и вообще!

— В каждом человеке можно найти красоту. Просто не в каждом человеке охота копаться, выискивая. Иногда игра не стоит свеч.

— А мне-то что делать⁈ У меня все внизу болит!

— Ох, ты ж боже мой. Просто попросить. Поговорить. Решить проблему… хотя тоже мне проблема… эх. Вот ты же мастурбируешь на своих девушек в журнале, который прячешь в шкафу под бельем? Попроси девушку попозировать… и ей хорошо и тебе легче будет. Это вас объединит. Не секс, но все же — движение вперед. Еще один шаг на пути к доверию и преодолению стыда и страха.

— Как-то ты слишком буднично об этом говоришь!

— Боже мой, да что с вами всеми тут не так. Скоро слово «жопа» не выговорить, такие все куртуазные стали. Жизнь не только из романтики и лепестков роз состоит. Что за бред. Так и скажи «я хочу на тебя подрочить».

— Может… ты сам у нее спросишь? – с надеждой спрашивает Бон Хва, сглатывая комок в горле. Стоящая перед ним Су Хи… каждый изгиб ее тела… маленькие, торчащие вперед соски, черный треугольник волос внизу, между бедер…

— Вот еще. Учись разговаривать с девушками. В конце концов не только ей стыд преодолевать. Ей между прочим — сложней чем тебе, она девушка. Давай, включай свою дипломатию и искусство соблазнять.

— У меня такого нет!

— Вот и приобретешь заодно. Не тушуйся. Скажи, что ты чувствуешь, глядя на нее, ей это будет приятно. А потом — скажи что всегда можно найти варианты, при которых обе стороны только выиграют. Так сказать ' win - win '. И у тебя твой нефритовый стержень болеть перестанет и она — не понесет ущерба своей девственности. О, господи, я как будто дипломатический конфликт урегулирую… а всего-то делов тут… честное слово, малыш, если мне придется вместо тебя трахаться…

— Ты и сам прекрасно справляешься! И даже меня не спрашиваешь!

— Конечно. С какого перепугу я буду тебя спрашивать, когда мне трахаться? От тебя, кстати — такого же ожидаю. Все, давай, приступай к охмурению. Считай это домашним заданием.

— Ээ… ты прекрасна. — говорит он вслух, поколебавшись и наконец — решившись: — правда. И очень-очень желанна. Я… очень тебя хочу. Прямо вот тут.

— И-извини. — она делает шаг назад и прикрывается руками: — я… еще не готова. Мне…

— Не нужно извиняться. — качает он головой: — все в порядке. Однако всегда есть способ решить проблему так, чтобы все стороны выиграли в процессе… если ты меня понимаешь.

— Что⁈ Н-нет, я к такому не готова… у меня никогда… мне даже клизму ни разу не делали! — зажмуривается красная Су Хи.

— Что⁈ Нет! Я не про это! Не про это я! Чертов Старший! Я не извращенец… это он извращенец! И… не слушай меня! — у него как будто что-то в голове взорвалось! Су Хи думала что он — предлагает ей такое⁈ Да у него язык бы не повернулся! Чертов Старший, теперь она думает, что я — извращенец! Конечно, ему-то все равно, а я… у меня есть жизнь, как я буду…

Он смотрит на стоящую перед ним Су Хи и в его голове что-то щелкает. Как буду я? — думает он, как буду я? Как будет она — вот в чем вопрос. Как она будет после такого? После того, как ее фотография — разлетелась по всему интернету. После того, как любой может увидеть ее голое тело во всех подробностях. По сравнению с этим, его горести — пшик. Даже если все вокруг будут считать его извращенцем и бабником — ей все равно будет намного тяжелей. Потому что мальчик, даже извращенец и дон жуан — вызывает осуждение, но с оттенком зависти и даже гордости. А девочка-шлюха — вызывает отвращение и жалость. Так что не ему сейчас стесняться. Если уж Су Хи преодолела себя и встала во весь рост перед ним — то и он сможет. Нет, не просто — сможет. Это — его долг!

— Я не отступлю! — говорит он: — я на твоей стороне и готов поддержать тебя! Если ты в состоянии преодолеть свой страх, то и я тоже! В состоянии преодолеть свой страх и высказать все свои тайные и мерзкие желания!

— У тебя есть мерзкие желания? — спрашивает его Су Хи: — я… не знала.

— И я… — непослушными руками он расстегивает пуговицы на брюках и одним рывком — опускает их вниз: — тоже не буду стыдится своего тела! Я понимаю, что… твое тело красивее, а мое может вызвать только брезгливость, но…

— Зря ты так. — тихо говорит Су Хи, разглядывая его в всех подробностях: — мне нравится. Ты… очень мужественный. И… у тебя мышцы видно. Вот тут… и тут… — она касается его кончиками пальцев, и сладкая истома пронзает все тело от ее прикосновений. Он снова сглатывает чертов комок в горле.

— И… сейчас я точно вижу, что ты рад меня видеть. — говорит она, опуская голову. Они вдвоем смотрят на источник проблем Бон Хва, пульсирующий и стоящий как одинокое дерево в пустыне — с гордо поднятой головой. Они смотрят на него как на что-то инородное, удивительное, что-то из ряда вон.

— Кхм… — прочищает горло он: — это…

— Я не могу обещать, что у меня получится… я никогда такого не делала. — тихо говорит Су Хи, глядя вниз, словно задавшись целью изучить этот феномен: — но я… могу попробовать. Ртом. Ты… не против?

— Я… — как он может быть против⁈ Как вообще такое в голову прийти может! Конечно он не против, сама мысль об этом…

— Динь-динь-динь! — раздается в голове. Сперва он не понимает откуда этот звук. Может быть каждый раз когда такое происходит — в его голове раздается вот такой звук? Это первый раз в его жизни, когда ему предложили такое… может быть это всегда так?

— Ой. — Су Хи бросается к дивану и заматывается в простыню: — н-наверное это горничная. Я скажу ей, что не нуждаюсь в уборке и что она потом может зайти, хорошо?

— У вас тут и горничные есть? — машинально удивляется Бон Хва, понимая, что странный звук раздается вовсе не у него в голове, а просто дверной звонок. Он все еще не понимает, что происходит, но острое чувство разочарования охватывает его…

— Подожди секундочку! — обещает Су Хи и бежит в прихожую, как есть — в одной простыне. Щелкает замок, слышно, как Су Хи — что-то пытается говорить, звучат шаги и в комнате появляется первая заместительница главы Студсовета, госпожа Мэй Со Юн. В школьной форме, с портфелем через плечо и с весьма раздраженным видом. Она останавливается в дверях и смотрит на Бон Хва, который стоит посреди комнаты со снятыми штанами и торчащим вперед членом.

— Так ты похож на единорога. — отмечает Мэй и бросает портфель на диван: — слушай, я, конечно, попросила тебя решить проблему, но ты уверен, что она решается именно так? Через твой член?

Глава 9

Глава 9

Первая реакция конечно же автоматическая — закрыться руками, прикрыться, отвернуться, куда-то деть этот пульсирующий, выставленный вперед стыд! Но… тело не слушается.

— Спокойно, малыш. Дальше я сам. — звучит в голове голос Старшего: — сейчас очень деликатный момент. Су Хи только-только начала раскрываться, сейчас нельзя заднюю давать. Эта Мэй… она сама не понимает, что делает, она чуть-чуть все не поломала, нужно выправлять!

— Что выправлять? — не понимает Бон Хва. Ему все еще стыдно, но, как и всегда в случаях, когда Старший берет контроль над телом — все чувства слегка притупляются, он словно бы смотрит на себя со стороны.

— Су Хи — боролась со своим страхом. Со стыдом. А тут эта… важная птица появилась. Отдаю ей должное — она повела себя хладнокровно. Как много девушек в ее возрасте, увидев такое — не бросились бы наутек? Не заклеймили тебя и Су Хи — извращенцами? Так что с позиции ее личной силы — она показала, что ее не смутить. Но эта ее поза и небрежно брошенные слова… она едва не разрушила уверенность Су Хи в себе. Если еще и ты сейчас закроешься и завизжишь от стыда — Су Хи сочтет тебя лицемером и трусом. Помнишь — ты сам сказал ей, что поддержишь ее и что не будешь стесняться своего тела? Вот только что сказал и тут же — в кусты? Так ты подорвешь веру в тебя, в то, что ты говоришь правду. Так что нам нужно вести себя естественно. Так, словно ты на нудистском пляже.

— Я там никогда не был!

— И не надо. Я сам. Стесняться тебе нечего, тело у тебя нормальное, да и размер… вполне приличный, не азиатский. Тут даже можно немного гордиться. Ни ей, ни тебе — нечего стыдиться. Мэй сама пришла без приглашения. Тут твоя задача не стесняться, а сделать так, чтобы — она стеснялась.

— … полагаюсь на тебя, Старший.

Вместо того, чтобы прикрыться руками или отвернуться в сторону, он — поворачивается к Мэй всем телом. Спокойно, даже буднично, давая разглядеть себя в деталях.

— Смотри, малыш, эта Мэй — не из робкого десятка и владеет собой, своими чувствами — на высоком уровне. Любая другая девушка из школы на ее месте сейчас бы покраснела или взгляд в сторону отвела. А эта — делает вид что такое для нее в порядке вещей. При этом — не фокусирует взгляд на гениталиях, но в то же время и не отводит его. Смотрит на тебя так, как если бы ты был одетым.

— Госпожа Мэй. Добро пожаловать. Правда это не моя квартира. Но раз уж ты сама себя пригласила… и как ты сюда попала, интересно? — говорит он.

— Вы должны были появиться у меня в кабинете час назад. — Мэй садится на диван и закидывает ногу на ногу: — думаешь это просто так? Этот чертов второкурсник… ты же напал на него перед всем классом. Избил и оставил лежать на полу.

— С каких пор такие вот вещи волнуют хоть кого-то? Помню, что позиция администрации школы в таких случаях примерно нулевая. Дескать школьники между собой устраивают дружеские потасовки и все. — говорит он, пожимая плечами. Из прихожей выходит Су Хи, замотанная в простыню и похожая на Кентервильское приведение.

— И-извини. — тихо говорит она: — госпожа Мэй просто оттолкнула меня в сторону. В конце концов она глава Студсовета.

— Первый заместитель главы. — поправляет ее он. Су Хи — смотрит на то, как он — стоит прямо перед ними совершенно голый, ее взгляд останавливается на его торчащем и пульсирующем органе. Она поджимает губы. Задумывается. Медленно стягивает с плеча простынь, находясь позади дивана, на котором сидит Мэй.

— Смотри, малыш, Су Хи — понимает. Может быть интуитивно, но понимает. Мэй пришла сюда всех нагнуть. Она агрессивна и безапелляционна, она считает себя столпом общества и школьным авторитетом, она привыкла давить всех вокруг. А Су Хи — изрядно надоело что все вокруг ее давят. Если бы вы сейчас вдвоем в простыни замотались и сидели, краснея — это означало бы победу Мэй, пусть и на невербальном уровне. Она бы чувствовала себя на коне, а вы были бы подавлены и унижены. Уверен, что Мэй сама не понимает того, как она сейчас себя ведет, не понимает, что может легко разрушить уверенность Су Хи своими действиями. Просто Мэй — привыкла так реагировать. Она ворвалась сюда, не ожидая что ты тут голый, растерялась и влупила со всей дури своим хладнокровием и сарказмом. Не понимая, что может натворить… но сейчас уже обратного хода нет. Ты и Су Хи — должны показать свою правду. Если сейчас отступить — это создаст нехороший прецедент в голове у нашей Су Хи. Она может подумать, что ты — декларируешь одно, а действуешь по-другому. Когда слова и поступки находятся в конфликте, люди верят поступкам. Заявил, что поддержишь и не отступишься — будь добр поддержать и не отступиться. Даже если бы сейчас перед всей школой вот так стоял бы — стой смело! Ваша задача сейчас — не смущаться. Сделать так, чтобы уже ей стало неловко за свои поступки.

— Может быть ты уже прикроешься, единорог? — наклоняет голову Мэй: — а то я слишком много твоего рога сейчас наблюдаю.

— Извини, но это ты ворвалась сюда так не вовремя. — отвечает он: — и мы не обязаны следовать твоим приказам. Мне вполне комфортно и так. Если тебе не нравится — не смотри. Не правда ли, Су Хи? — обращается он к девушке и та — кивает.

— Совсем бесстыжий, а? Ну, чего еще ожидать от Мистера Волка. А ты? — Мэй оборачивается к Су Хи, которая стоит у нее за спиной: — неужели такое для тебя в порядке вещей? Скажи своему парню, чтобы он хотя бы трусы надел, отвлекает!

— Бон Хва — сам решает, прикрыться ему или нет. — неожиданно твердо заявляет Су Хи и выходит из-за дивана: — и он прав. Я тебя не приглашала. Ты пришла сама. Терпи. — она скидывает с себя простыню и совершенно обнаженная — проходит и садится в кресло рядом со стоящим Бон Хва.

— Очуметь. Я попала на вечеринку нудистов. — закатывает глаза Мэй: — ну и черт с вами. Надеюсь, вы хоть трахаться передо мной не будете… озабоченные.

— Мэй, тебе что-то было нужно. — напоминает он: — зачем-то ты позаботилась найти адрес и прийти лично. Сомневаюсь, что ты просто хотела на нас поглазеть.

— Это уж точно. Избави меня бог от такого зрелища. — она наконец отводит взгляд в сторону: — но я рада что вы подружились организмами. Насколько я успела узнать тебя, Мистер Вульф, теперь ты ее в обиду точно не дашь. Вот только… я же просила без перегибов. Отец этого Гванхи позвонил в школу. Грозил что напишет заявление в полицию по факту избиения своего сына. А ты знаешь, что если вмешается полиция…

— То ничего мне не будет. Ни мне, ни Су Хи. Вскроется вся подноготная, выльется вся грязь и сам Гванхи пострадает как бы не больше. Да однозначно больше. Если общественность узнает, чем они там в клубе занимались — его с говном съедят. А у меня как раз блогерша знакомая есть. И адвокат, кстати.

— Да не о тебе речь. — закатывает глаза Мэй: — ты что, забыл все? Если его папаша напишет в полицию, то администрации придется дать полный ход внутреннему расследованию и… да, ты прав — Гванхи будет хуже. Он и в тюрьму может загреметь, сейчас тема школьного буллинга горяча. Но при этом пострадает репутация Су Хи… ты же понимаешь. Тебе плевать на твою собственную, хотя я бы на твоем месте — задумалась. Скандальные выскочки нигде не уживаются и им никто не рад. Мало ли как повернется жизнь. И потом — у тебя есть родные и близкие, ты же понимаешь, что отношение к ним на работе может серьезно измениться из-за твоих поступков? Все то же самое относиться и к Су Хи.

— Думаете о репутации! А что вы делали, когда… они так поступали⁈ — подается вперед Су Хи, ее лицо идет красными пятнами.

— Ничего не делали. — сухо отвечает Мэй: — и сейчас ничего не собирались. Это — ваше внутреннее дело. Тебе просто нужно было найти в себе достаточно смелости и противостоять обидчикам. Формировать союзы. Пойти под крылышко какому-нибудь школьному хулигану. Это — жизнь. Официальная позиция школы — позволить юному поколению самостоятельно набивать себе шишки. Не официально я скажу так — никто не собирается ваши сопли утирать.

— И как я должна была пойти и найти себе школьного хулигана⁈ Чем я должна была бы заплатить за покровительство⁈

— Чем? — Мэй окидывает взглядом голую Су Хи и усмехается: — как я вижу — у тебя есть чем заплатить.

— Хватит. — повышает голос Бон Хва: — Мэй, если школе плевать на нас, то нам плевать на школу. Не понимаю, чего ты пришла. Чтобы сказать «разбирайтесь сами»? Так мы и разбираемся.

— Начать с того, что ты — дал мне слово Мистер Волк. Пообещал разобраться с проблемой по-тихому. Но не сдержал его.

— Слово? Какое слово? — напрягается Су Хи. Мэй — поворачивается к ней всем телом и наклоняется вперед.

— А ты думаешь, что он просто увидел тебя и решил «ой какая беззащитная дурочка, ее нужно спасти»? Ха! Я дала ему поручение. Потому что не собиралась видеть, как ситуация выходит из-под контроля. Ты — не справилась, допустила всю эту травлю, вот мне и пришлось присылать специалиста. Только специалист какой-то… не очень, честно говоря.

— Это правда⁈ — распахнутые глаза Су Хи. В них — ужас и горечь.

— Вот малыш… вот и пришло время, когда ты поймешь, почему всегда нужно говорить правду — если ты можешь себе это позволить. Госпожа Мэй выбрала самое неудачное время чтобы вывалить все на Су Хи и если бы мы с самого начала ей соврали — сейчас было бы совсем хреново. Она бы вскочила и выгнала нас из квартиры… а потом… не знаю, что с ней стало бы. Эта Мэй совсем не умеет читать атмосферу. Она серьезно меня разозлить пытается? Придется показать ей зубы… не сейчас, но позже.

— Так и есть. — кивает он: — сперва это действительно было так. Мэй дала мне поручение. Но я мог отказаться от него. И я конечно же не знал о ситуации… откуда бы мне знать.

— … вот как…

— Я же сразу сказал, что моя цель — сделать так, чтобы травля прекратилась. И… сперва я просто хотел, чтобы мы с тобой прикинулись влюбленными. Нет, не так. Я сам хотел выглядеть таковым. Тебе — было не обязательно. Не помнишь? Я же говорил тебе об этом…

— Ах… да. Точно. Говорил. — Су Хи кивает и поворачивается к Мэй: — он с самого начала так мне и сказал. Никто меня не обманывал.

— Какой честный Волк. Говорит овечке что собрался ее скушать. — насмешливо произносит Мэй: — но в любом случае, вся эта шумиха с полицией нам не нужна. Не нужна администрации школы, не нужна Студсовету, не нужна мне.

— Даже если и так. Это же решение отца Гванхи, а не мое. Как мы можем повлиять на это? — пожимает он плечами, чувствуя, что начинает сердиться на эту Мэй: — это не моя зона ответственности. Разговаривай с ним.

— Вот поэтому я тут. Сделай так, чтобы он — не написал это заявление. Убеди его. Насколько я понимаю — ты умеешь убеждать. У тебя есть доказательства. Убеди отца Гванхи в том, что ему невыгодно поднимать шум. Ни ему, ни его сыночку. Потому что если все раскрутиться по полной — то репутация его сына рухнет в такую грязь, что его даже мойщиком машин на автомойку никто не возьмет. С такой репутацией только из страны уезжать.

— Мне это не нравится. — тихо говорит Су Хи: — вы всегда все под ковер заметаете. И угрожаете что репутация рухнет. Мне уже все равно как я буду выглядеть со стороны. Плевала я на ваше мнение, госпожа Мэй, вы уж извините.

— А мне — плевать на твое мнение, Су Хи, ты уж извини. Не к тебе обращаюсь. Мистер Волк? — она снова смотрит на него. На секунду ему в голову ударяет мысль о какой-то невозможности и даже абсурдности ситуации — он стоит совсем голый перед первой заместительницей главы Студсовета, в полной школьной форме и застегнутой на все пуговицы, он — стоит, а Су Хи в наряде Евы — сидит на кресле рядом. И они — обсуждают какие-то темы, так, словно это в порядке вещей. Более того… сейчас это не он и не Су Хи испытывают неловкость. По напряженной позе Мэй и по тому, как она — поспешно отвела в сторону взгляд — он понимает, что ей — неудобно, просто она старается не показывать этого. Су Хи — бросает на него понимающий взгляд и… кивает ему. Так, словно они — сообщники. Хотя так и есть, они — сообщники. Сейчас они выступают единым фронтом против Мэй и им уже удалось наконец пробить броню ледяного хладнокровия первой заместительницы — у нее даже предательский румянец на щеках появился. Су Хи — видимо сделала какие-то свои выводы и… сняла ногу с ноги, откинулась в кресле и расставила их пошире. Так она выглядела совсем бесстыжей и Бон Хва вдруг почувствовал как его орган там, внизу — получил новый прилив крови и снова начал поднимать голову.

Мэй — едва взглянула на Су Хи, отреагировав на движение и тут же отвела взгляд в сторону. Действительно стесняется?

— Так что же ты мне предлагаешь, Мэй? Просто пойти и поговорить с отцом Гванхи, из разряда «если напишите заявление в полицию — вашему сыну не поздоровится»? Как по мне, так на шантаж похоже. Очень похоже. До степени смешения.

— Я-я… — Мэй смотрит в сторону, на ее лице появились красные пятна, она сглатывает, словно преодолевая себя: — тебе выдадут удостоверение члена Студсовета. Второго заместителя. Т-так это будет легально. Легальный разговор. Ты… ты будешь представителем от школы в этом вопросе. Никакого шантажа.

— Хм. То есть я — должен поговорить с отцом этого мудака и убедить его не писать заявление? Как по мне так контрпродуктивно, разве не ты собиралась положить конец…

— Слушай! — Мэй поворачивается к нему, ее глаза горят темным пламенем: — не я создавала эту систему, окей? Не я травила твою подружку! Наоборот — это я обратила твое внимание на нее! Мне осталось доучиться — один год! И я не собираюсь уходить из школы с клеймом «главы Студсовета при которой произошло такое»! Я могу поговорить и сама. Если ты сейчас откажешься — так и сделаю. Но у тебя получится лучше, я же знаю. Ты сможешь его убедить. И ты сможешь разобраться с ее обидчиками в школе, в этом я уверена. Возьми все в свои руки и доведи до конца, а я — прикрою все, что ты сделаешь в школе, пусть даже ты ими пол вытирать будешь!

— Вот это и называется коррупция. — кивает он: — особое отношение к определенным ученикам.

— Заткнись, Мистер Волк. Не тебе жаловаться! У тебя есть все, что нужно хищнику, я тебе все на блюдечке подала. Взамен… я буду тебе должна. Очень сильно должна. И… еще раз — все это по твоей вине! Не стал бы ты его избивать в классе…

— Все равно это случилось бы. Избил бы я его в городе, вне школы. И что? Все равно его папаша написал бы заявление. Если у него характер такой. Ладно. — вздыхает он и поворачивается к Су Хи, которая уже подняла одну ногу на кресло, окончательно приняв позу порнозвезды на фотосессии: — а ты что думаешь? Если тебя это устроит — я помогу Мэй. Хотя она и не заслуживает помощи…

— Что я думаю? — голос Су Хи поменялся. Он обрел силу. Она — встает с кресла и кладет свои руки на бедра, глядя на Мэй сверху вниз: — я думаю, что если она хочет получить от тебя услугу, то должна заплатить вперед. В конце концов она ворвалась к нам без приглашения, а мы только хотели заняться… твоим успокоением.

— Вы чего⁈ — вспыхивает Мэй и вжимается в спинку дивана: — вы о чем думаете, извращенцы⁈ Я не буду…

— Все что от тебя требуется — смотреть. — успокаивает ее Су Хи: — это ты можешь? Зачем ты отводишь взгляд, госпожа первая заместительница главы Студсовета? Тебе — стыдно?

— Вот еще! Я… просто не намерена смотреть… на всякое!

— А придется. Тебе нужна его помощь… значит нужна и моя. А если тебе нужна моя помощь — то ты должна смотреть внимательно. Запоминать каждую деталь. Потому что сегодня я делаю это в первый раз. И мне пригодится свидетель из Студсовета… а может быть и парочка советов. — говорит Су Хи и Бон Хва видит, с каким трудом ей дается эта бравада, тело прямо трясет от переполняющих ее эмоций. Он делает шаг и кладет руку ей на плечо, успокаивая.

— Не заставляй себя. — говорит он: — не надо. Кому ты хочешь доказать? Можно же…

— Кому? — она поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза: — в первую очередь себе. Потом — тебе. А уж затем — всему миру. Пусть смотрят. Мне ни капельки не стыдно.

— Молодец девчонка. Она — преодолела свой стыд и одержала победу над Мэй, заставив ту — свернуть первой. Это была игра «на слабачка», кто первый свернет. И Су Хи — победила. По очкам. Теперь уже можно и одеваться, можно вести переговоры дальше. Су Хи выиграла и продолжать этот блеф нету смысла. Мэй — разгромлена, сидит на диване, прижимая к груди подушку и с ужасом глядя на нее… я и не ожидал такого эффекта. Все-таки не такая уж она и железная.

— Можно одеваться?

— Да, малыш. Наша команда выиграла. Блеф Су Хи, якобы она способна сделать это прямо на глазах у Мэй — подействовал.

— Старший!

— Да малыш?

— Не похоже, что она блефовала!

— Что?

Он сглотнул комок в горле, госпожа Мэй на диване — в ужасе вцепилась в свою подушку, не в силах оторвать взгляд от того, как Су Хи — откинула челку своей мальчишеской стрижки в сторону и… медленно встала перед ним на колени. Взглянув наверх, ему прямо в глаза — она улыбнулась. И подвинулась ближе, облизнув губы розовым языком.

— Ййййиииии! — раздался тихий писк с дивана.

Глава 10

Глава 10

Интерлюдия Юна Юн

Госпожа Юна Юн, дипломированный адвокат, окончившая университет с «magna cum laude», и завершившая двухгодичные курсы повышения квалификации при Институте Судебных Исследований с отличием… была девственницей. Нет, не в том самом банальном смысле, не в плане «познания нефритового стержня» или сунь-вынь, как у классика. В этом плане у Юны все было в порядке, по крайней мере она так думала. У нее были парни… правда из-за своей болезни ей приходилось быть очень осторожной, она не различала лица, но легко подмечала мельчайшие детали. Первым парнем у нее был тот самый Ю Джин, про которого все говорят, что она — его выдумала. Единственный кто так не считает — Ё Син, но и тот как-то странно себя ведет, когда она про него говорит.

И потом еще были… парни. Ну, хорошо, хорошо, практически не было парней, это не так уж и важно, думала она, вставая с лакированной скамьи и глядя как судья в черной мантии — занимает свое место за столом.

Потому что девственницей Юна Юн была в том самом, стыдном смысле… в профессиональном. Она закончила университет и курсы повышения квалификации, получила лицензию адвоката вот уже три года назад и за все это время — ни разу не выходила из зала заседаний, закрыв свое дело. От начала и до конца — свое. Да, многие скажут, что «ну и что», кое-кто скажет «подумаешь», ведь в дядиной фирме «Yoon Yang» — она работала и в аналитическом отделе, и в отделе судебной экспертизы и даже в качестве паралигала — помогала подготавливать документы в процесс другим адвокатам. И… в конце концов — осела на стойке ресепшн. Какой позор для вчерашней выпускницы Университета Судебных Исследований. Все ее однокурсники уже давно прошли этой тропой, как говорят среди юристов «закрыть свое первое дело — это как лишиться девственности». С учетом того, что на потоке было всего две девушки и тридцать парней — все шуточки про девственность сосредоточились именно на них.

Однако после сегодняшнего дня… она — выпрямила спину и посмотрела в сторону адвоката противоположной стороны. Она по-прежнему не различала лиц, но по позе, по тому, как мужчина держался, как он — нервно сглотнул и покосился на своего клиента — она могла сказать, что он — чувствовал себя неуверенно.

— Он нервничает? — наклоняется она к своей помощнице, этой странной девушке Чон Джа. Та — бросает быстрый взгляд на мужчину в хорошем костюме и кивает головой.

— Еще как. — шепотом говорит она: — но старается не подавать виду. Хорошая мина при плохой игре.

Юна — кивает и сосредотачивается на судье, который наконец устраивается за своим массивным столом.

— Стороны могут сесть. — сухо говорит судья, не утруждая себя взмахом молотка: — есть ли необходимость зачитывать сторонам права и обязанности в судебном заседании? Нет? С учетом того, что на процессе присутствуют представители сторон, профессиональные адвокаты, считаю возможным опустить эту часть. Заседание считается открытым, бейлиф — пожалуйста включите запись. Заранее хочу заметить, что это уже третье заседание и до сих пор сторона ответчика так и не представила доказательств в обоснование своих доводов о том, что сторона истца — злоупотребляет правом. Отмечаю, что я — предупреждал стороны о необходимости предоставить доказательства в судебное заседание заранее. Сегодня суд будет вынужден принять решение с теми доказательствами, которые были представлены суду ранее. Слово стороне истца. Госпожа Юн? — он поднимает свой взгляд от лежащих перед ним бумаг.

Юна, которая едва успела сесть — тут же вскакивает. Откашливается, прочищая горло. Это уже третье заседание, она уже не нервничает так сильно. Самостоятельно вести дело… казалось бы в чем отличие? Точно так же изучаешь дело, пишешь план защиты, рисуешь дорожную карту процесса, прорабатываешь слабые точки, куда может атаковать противник, проигрываешь в голове и на бумаге план «Б» и план «С». Анализируешь прецеденты, «подтягиваешь» свои аргументы… складываешь все бумаги в папку и идешь в суд. Но… если это полностью твое дело — совсем другие ощущения, чем когда ты просто стоишь рядом со старшим коллегой. Когда это твое дело — то ты отвечаешь за последствия, какие бы они ни были. Если она проиграет, то положение Сун Ми, дочери госпожи Пак А Су — заметно ухудшится.

— Уважаемый суд. Уважаемые коллеги. На мой взгляд наше дело довольно простое. У девочки уже есть отец, это установлено решением суда в городе Искан. Решение приложено к делу.

— Протестую! — вскакивает с места мужчина. Ким Джи Ву — отец, А Су. Юна — морщится. Перебивать во время произнесения речи — дурной тон. Такое поведение лучше всяких индикаторов дает понять, что господин Ким — волнуется. В частности потому, что лишившись родительских прав на А Су он заодно лишится и весьма крупных алиментарных выплат на ее содержание.

— Прощу прощения. — сухо замечает Юна, не поворачиваясь к мужчине, глядя на судью: — я еще не закончила.

— Господин Ким, сядьте на место. Суд выносит вам замечание. — так же сухо говорит судья и даже стучит молоточком по столу: — вы можете высказаться в отведенное вам время. Или задать вопросы, если у вас таковые имеются.

Адвокат тянет господина Кима за рукав и что-то говорит ему на ухо. Тот нехотя садится на свое место. Юна видит, как он — выдергивает свою руку из пальцев адвоката.

— Как я уже говорила до того, как меня перебили, — продолжает она: — ребенок фактически был рожден вне брака. Это установленный факт. Точно так же установлен факт отцовства… решением суда города Иксан. Господин Ким не является отцом А Су, в свое время он даже не присвоил ребенку свою фамилию, что в очередной раз говорит о том, что ответчик — не признавал ребенка своей дочерью. Хотелось бы отметить что в настоящее время большую часть дохода господина Кима составляют алиментарные выплаты госпожи Пак на содержание А Су. При этом до того момента как госпожа Пак не стала… финансово благополучной — он не выказывал особых отцовских чувств. Я полагаю, что эта девочка — просто является заложником, эдакой золотой коровой, которую доят и…

— Протестую! — тут уже вскакивает адвокат противной стороны, он взмахивает руками, возмущаясь: — это не доказано! Это вымыслы и клевета! Это обвинения в уголовно преследуемых деяниях!

— Действительно, госпожа Юн, постарайтесь… — судья покачал головой: — оставаться в рамках. Стороне ответчика — второе замечание.

— Но…

— Заявление госпожи Юн, пожалуй, слишком эмоционально, но не содержит обвинения в уголовно преследуемом деянии. Насколько я понимаю, госпожа Юна не обвиняет господина Кима в похищении ребенка и последующем шантаже, я верно понимаю?

— Да, уважаемый суд.

— Продолжаем заседание. — судья стучит молотком.

— В нашем случае речь не идет о похищении, скорее — о ошибке в документации. Ошибке, которую и эксплуатирует противная сторона. — повышает голос Юна. Может быть она и «девственница», может она никогда не закрывала свои собственные процессы, но в своем потоке она была лучшей. И она прекрасно понимает, что даже если такие вот обвинения признаются судом как «не имеющие отношения к делу» и «слишком эмоциональные» — они все равно остаются в памяти у судьи. Она не улыбается. Она не может позволить себе улыбаться сейчас. Она — сосредоточена и серьезна, потому что сейчас — она работает. Сейчас она наконец — работает по специальности! Она так долго мечтала об этом, представляла как она — встанет перед судом, выпрямится и непременно — выиграет дело. Она — сглатывает комок в горле.

— Ошибка, которую допустили при выписке свидетельства о рождении. — указывает она: — на тот момент это прошло мимо внимания моей доверительницы. В дальнейшем эту ошибку и стал эксплуатировать ответчик, забрав ребенка у госпожи Пак и требуя выплаты алиментов. Если бы господина Кима действительно волновало благополучие ребенка, а не свое собственное — он бы не стал возражать против частной школы или репетиторов. Или против общения с матерью ребенка. — она бросает взгляд на скамью, где сидят адвокат господина Кима и сам господин Ким. Делает небольшую паузу, давая возможность вскочить с новым «Протестую!», но та сторона, кажется, наконец взяла себя в руки.

— В настоящее время ситуация выглядит так — некто, не являющийся отцом ребенка — присваивает его себе и требует за это денежное вознаграждение. Является ли это похищением? Можно ли назвать это уголовным преступлением? Не мне это решать, этим должны заниматься компетентные органы в лице прокуратуры и полиции… однако здесь, в гражданском процессе мы можем сделать самое главное. Забрать девочку из рук человека, который не является ей родственником, который требует за ее содержание деньги, в размере превышающем его личный доход. Уверена, что если попросить господина Кима предоставить в суд финансовый отчет, то мы увидим на какие именно доходы была куплена его новая машина и…

— Это ни в какие ворота не лезет! — вскакивает с места господин Ким, его ноздри раздуваются, лицо багровеет: — какое ваше собачье дело, на какие…

— Замечание стороне ответчика! — стучит молоточком судья: — уже третье. Господин Дуонг, пожалуйста предупредите своего доверителя, что еще одно замечание — и я буду вынужден удалить его из зала заседаний. А может быть — назначить арест за неуважение к суду и постоянные попытки препятствовать осуществлению правосудия.

— Садитесь! — уже в открытую шипит на своего клиента адвокат Дуонг: — садитесь и помолчите, ну!

— Я еще не все сказал… — ворчит господин Ким, нехотя давая себя усадить.

— У вас будет такая возможность. — вздыхает судья: — в отведенное вам время вы выскажеет все, что считаете нужным. Пока же — дайте стороне истца закончить свое выступление. Еще одно замечание, господин Дуонг и я буду вынужден применить санкции, вы меня слышите?

— Да, ваша честь. — наклоняет голову адвокат.

— Госпожа Юн? — судья поворачивается к ней: — продолжайте.

— Суммируя все сказанное я полагаю, что господин Ким не имеет никакого отношения к Пак Сун Ми. Мы требуем прекращения родительских и опекунских прав господина Кима, в противном случае у нас получится очень нехороший прецедент, когда закон разрешает постороннему человеку забрать десятилетнюю девочку у родителей. Так и до работорговли недалеко…

— Замечание стороне истца. — говорит судья: — госпожа Юн, воздержитесь от… подобного рода эпатажных высказываний.

— Это не мое мнение. — тут же признается Юна: — это мнение корреспондента издательства «Дэйли Сан Корея», который брал интервью у госпожи Пак. Я только пересказываю оценку, которую…

— Когда это госпожа Пак давала интервью? — поднимает взгляд судья, в его взгляде что-то мелькает.

— Вчера. — отвечает Юна. Она конечно же ничего не говорит о том, что «Дэйли Сан Корея» — это сайт созданный Кири Аой и что траффик на этом сайте немногим больше шести тысяч человек в сутки. Суд об этом не спрашивает, а значит она может не отвечать. Суд спрашивает — когда именно было дано интервью и тут она отвечает, как и положено — совершенно правдиво, ни на капельку не уклоняясь от истины. Вчера. И да, в статье обязательно будут слова «современная торговля детьми» и «десятилетняя девочка отдана в рабство мужчине средних лет». «Дэйли Сан Корея» может быть привлечена к ответственности за клевету? Никак нет, потому что есть субъективная часть — оценка и отношение корреспондента и издания, а есть объективная. Действительно по бумагам сейчас господин Кин имеет такое же отношение к Сун Ми, каки любой другой прохожий на улице, то есть никакого. Кроме того… эффект Барбары Стрейзанд никто не отменял… буде господин Ким подаст на это интернет-издание в суд — добьётся только того, что сам в грязи вываляется. Это не говоря уже о том, что Кири Аой позаботилась чтобы ее нельзя было связать с этим изданием.

Но судья всего этого не знает. Судья только слышит какое-то солидное на слух название. Никому в судейском департаменте не охота вести скандальные дела, такие дела могут повернуться совершенно непредсказуемо и ударить по всем, кто находится рядом. Считать, что судья сразу же вынесет решение в нашу пользу — глупо. Но это еще одна капелька на чашу весов, напоминание о том, чтобы судья принял решение по делу — подстраховавшись, опираясь на закон, а не спустя рукава.

— Таким образом, нам остается лишь надеяться на правосудие, которое должно исправить эту досадную ошибку. У меня все, ваша честь. — заканчивает свою речь Юна и остается стоять. Садиться нет смысла. Сейчас господин Ким и его адвокат — будут пытаться вывести ее из равновесия, задавая каверзные вопросы. Но тут она была спокойна. Самое главное — это то, что она уговорила госпожу Пак остаться дома и не ходить на судебный процесс. Это ее можно вывести из себя и заставить проговориться. Сделать же такое с Юной… ну пусть попытаются. Более того — она использует каждый вопрос для того — чтобы укрепить и еще раз проговорить свою позицию. Повторение — мать учения. После процесса, когда судья уйдет в свою совещательную комнату для принятия решения — нужно чтобы у него в голове крутились ее аргументы. А для этого ее позиция должна быть простой, понятной и… многократно повторенной. Господин Ким — не отец, так как ребенок родился не в браке. Отец — другой человек. И нет, заявить о ДНК экспертизе господин Ким не может, потому что отец уже установлен решением суда. Такая экспертиза возможна в будущем, если сама Сун Ми выразит такое желание. В случае же, если уже есть семья, в которой оба родителя признают ребенка своим — назначение подобного рода экспертизы грозит разрушением семейной ячейки, о чем есть решение Верховного Суда, возведенное в рекомендацию для прочих судов. Господин Ким не обжаловал ни одно из предыдущих решений, а если он желает сказать, что они были вынесены неправомерно — то сперва ему нужно отменить предыдущие решения. Потому что иначе в деле возникает преюдиция — уже установленные в судебном порядке факты не могут быть опровергнуты в другом суде. Будьте так добры — идите в первую инстанцию в город Иксан, там и боритесь.

Юна все же волнуется. Да, она сделала все как надо, сняла с суда ответственность по максимуму, не оставив судье иных путей, кроме как принять ее точку зрения — дескать документы есть? Есть. На их основании и приму решение. Считаете, что документы — неверные? Ну вот их и обжалуйте. Если обжалуете и выиграете, принесете судебное решение о том, опровергающее их — вот тогда и приходите. Она — намекнула судье на скандал в прессе, она указала на свою моральную правоту. И пусть суд не стал запрашивать финансовый отчет у господина Кима, но суд наверняка сделал выводы из его поведения. Что еще?

— У нас нет вопросов. — говорит адвокат той стороны, вставая. Юна недоуменно моргает. Они решили не задавать вопросы? Господин Дуонг наконец понял, что в отсутствии госпожи Пак задавать вопросы Юне — бесполезно.

— Я хотел бы сказать, что все происходящее в настоящем процессе — это масштабная махинация. Злоупотребление правом и спекуляция правосудием. Нельзя допустить чтобы подобного рода действия поощрялись судебной системой нашей страны! — начал господин Дуонг и Юна — окончательно успокоилась. Эмоции… адвокаты говорят так эмоционально только тогда, когда у них нет твердых оснований, тогда, когда они — проигрываю дело. Она села на скамью и наклонила голову вниз, чтобы судья не увидел, как она — улыбнулась. Сидящая рядом Чон Джа — ободряюще сжала ее руку.

Самым трудным было — сдержаться и не выкрикнуть что-то торжествующее в момент, когда судья огласил решение по делу. Просто — стоять и делать вид, что это для нее — обычный вторник, что ничего такого, что она всегда вот так стоит и слушает. Она стояла, сдерживая торжество и радость, вскипающие в груди, с каменным лицом, просто кивнув.

— … стороны имеют возможность обжаловать настоящее решение в установленном законом порядке. Решение будет готово в течении трех дней. На этом заседание объявляю закрытым. — заканчивает судья и негромко стучит молоточком по столу.

— Мы выиграли! — тихонечко шепчет ей Чон Джа с ликующим лицом.

— Тихо. — шипит на нее Юна: — ну-ка прекрати!

— Но… почему⁈ Мы же выиграли!

— Да потому… — Юна осекается. К ним подходит господин Дуонг, адвокат той стороны. Он кивает ей.

— Неплохо для первого раза. — говорит он: — и прямо-таки иезуитская тактика с преюдицией.

— Спасибо, Дуонг-ним! — склоняется она в поклоне.

— Это вам спасибо, госпожа Юн. — легко обозначает поклон он: — о такой лазейке я и не думал. Вы случайно не родственница тому самому Юну?

— Дочь. — признается она, выпрямившись.

— Вот как. Неудивительно. — кивает он.

— Господин Дуонг! — сзади рычит Ким: — поторопитесь! Нам нужно еще поговорить!

— Конечно, господин Ким. — адвокат еще раз кивает Юне: — думаю мы еще увидимся. Начало… неплохое.

— Спасибо. — Юна смотрит вслед господину Дуонгу. Вот почему нельзя торжествовать в зале заседаний. Тут они все — профессионалы. Сегодня ты выиграл, завтра — у тебя выиграли. Если реагировать слишком эмоционально, то тебе будет трудно выстраивать отношения с коллегами. Этого не понять посторонним, но даже проигрывая — адвокат не испытывает ненависти по отношению к своему противнику. Это словно игра… и конечно есть те, кто выигрывает, есть те, кому завидуют и даже те, кого ненавидят, но показать это — потерять лицо. Господину Дуонгу было сейчас очень неприятно — проиграть процесс вчерашней выпускнице, да еще и девушке. Но он — преодолел себя и подошел пообщаться лично. Показав что не испытывает неприязни.

— Не всегда можно выиграть. — говорит вслух Юна: — но начала и правда неплохое.

— Чего-то этот дядька подозрительно дружелюбен. — хмурится Чон Джа: — чего он? Он к тебе покатывает?

— Вот что, — поворачивается к ней Юна: — раз уж ты теперь в юридической сфере работаешь, то и этикет знать должна. Негласные правила между профессионалами.

— Ээ? И… какие же? — Чон Джа спешно собирает документы в кожаный портфель и семенит вслед за Юной, покидая зал заседаний.

— Самое главное — сегодня нам с тобой нужно выпить. — поднимает палец вверх Юна: — потому что сегодня я все-таки потеряла девственность!

— Конечно. Выпить. Угу. Что⁈ Какую еще девственность⁈ Почему я не знаю⁈ И… у тебя что никого не было до сих пор⁈ Где⁈ Когда⁈

— Да тихо ты! — шипит на нее Юна: — чего разоралась! Сегодня мой первый процесс, понимаешь?

— А… в этом смысле… — тянет Чон Джа, как кажется Юне — слегка разочарованно.

— В этом, в этом… ну что? Рванем в бар, обмывать? Первый процесс и… победа!

— Угу. Там мелкий что-то писал насчет того, что ему адвокат нужен. Что-то в школе произошло. То ли он кого-то побил, то ли его. Видела бы ты какой он пришел в тот раз — места живого нет, а он драться умеет…

— У него проблемы? — Юна останавливается в коридоре суда. Оглядывается по сторонам. Прямо в коридоре у дверей зала — господин Ким ругается со своим адвокатом. Она достает телефон и спешит отойти подальше.

— Алло! — говорит она, дождавшись ответа: — да, это я. Что у тебя за проблемы там? Ага, ясно, давай встретимся. Да, мы с Чон Джа в бар идем, туда и подбегай. Что отмечаем? Я перестала быть девственницей!

Глава 11

Глава 11

Бон Хва сидел в кресле, обернувшись полотенцем. Ему, наверное, должно было быть неловко. В конце концов он сидит тут и под полотенцем у него ничего нету, а Су Хи — только вышла из ванной комнаты, сияя словно начищенная монетка. И потом — в комнате были не только Су Хи и госпожа Мэй, которая так и сидела на диване, поджав под себя ноги и спрятав лицо в мягкую диванную подушку. В этой же комнаты была Чон Джа, которая развернула стул спинкой вперед и уселась на нем словно наездница, раскачивая его взад и вперед. В ее глазах плясали веселые искорки, губы же периодически растягивались в стороны, но она мужественно преодолевала себя, подавляя улыбку.

За журнальным столиком, в большом и мягком кресле сидела Юна Юн, основатель юридической конторы «Юн и Партнеры». В отличие от Чон Джа она была совершенно серьезна.

— … и вот такая история! — говорит она, размахивая чашкой с чаем: — представляете⁈ Нет, ну я еще не кит и не акула, но этому человеку во всех других конторах уже отказали! Потому что никто не хочет связываться! Как же, это же Ti-Xian! Автомобильный гигант! Миллиарды оборота и не в вонах, а в долларах! У них там такие юристы, что потом с говном съедят, иски о нанесении ущерба деловой репутации выставят, да такие, что за всю жизнь потом не расплатишься.

— Что тут происходит вообще? — интересуется Бон Хва, наклоняясь к Чон Джа, которой явно весело. Даже слишком весело.

— Как на мой взгляд, так все ясно и логично. — отвечает та, на секунду перестав раскачиваться на стуле: — стоит только подумать, так все сразу же на свои места становится. Это… как там — было неизбежно с определенного момента.

— С какого конкретно? — уточняет он: — и почему вы все находитесь в квартире моей школьной подруги? Она даже не приглашала никого!

— Да? Мы ж не вампиры, нас приглашать не нужно. У нас команда спасателей. — прищуривается Чон Джа: — Юна-онни выиграла сегодня свой первый процесс и перестала быть девственницей! А после этого ты позвонил и сказал, что тебе нужен адвокат и что ты кого-то в школе избил, а Юна-онни уже начала праздновать по дороге. Ну… вот, собственно, и результат. — Чон Джа кивнула на Юну, которая подняла чашку с чаем.

— Ганбей! — она выпивает чай и смотрит в чашку с недоумением. Осматривается по сторонам.

— Чон Джа? А где моя выпивка? Я сегодня выиграла процесс, стала настоящим судебным адвокатом! И даже бросила вызов многомилли… многомали? Миллиардной? Корпорации, вот! А ты у меня выпивку увела!

— И это твой адвокат? — госпожа Мэй все еще прижимает к лицу подушку, но ее глаза выражают всяческое осуждение: — она же пьяная!

— Погоди. Когда это ты вызов многомиллиардной корпорации бросить успела? — Бон Хва, чувствует, что Старший снова начинает говорить его устами: — ладно, выиграла процесс, с чем я тебя поздравляю. Замечательно что госпожа Пак наконец получила опекунство над своей дочкой, прекрасно что твой первый процесс прошел без сучка без задоринки, но… Чон Джа, я же ей позвонил чтобы она переговоры с отцом пострадавшего провела и…

— Пфффф! — выдает Юна, указывая на него пальцем: — да твои проблемы… это как его? — она щелкает пальцами в воздухе, застывает на месте, поворачивается к Чон Джа: — как?

— Ерунда? Фигня? Не стоит выеденного яйца? — подсказывает ей та: — секундочку, я налью вам еще, Юна-онни… — в ее руке появляется металлическая фляжка и она споро набулькивает коричневую жидкость прямо в чайную чашку.

— Ты еще ее и поощряешь. — складывает он руки на груди: — знаешь же что она пить не умеет.

— Ой, помолчи, Бон Хва или кто там у вас сейчас у руля… мистер Хайд? Моя работодательница — госпожа Юна Юн, успешный адвокат и человек, который сделает себе имя, победив саму Ti-Xian! Автомобильная корпорация, транснациональная финансово-промышленная группа, входит в десятку крупнейших, наравне с Samsung, Daewoo, Lotte и LG! Это же реальные чеболи! А Юна-онни их всех сделает! Раз! И у нас будут куча денег и куча клиентов! Вот, Юна-онни… — Чон Джа закрывает крышечку своей фляжки: — и вообще, раз уж мы все решили — пошли дальше праздновать, чего людям мешать. Судя по всему они тут сами девственности вовсю лишаются, а мы…

— Погоди. — Юна поднимает палец вверх: — Бон Хва — младший брат моего уважаемого партнера и я не могу позволить ему пойти по сомнительной тропинке! Кто эти девушки?

— Вот это — Су Хи, она учится в одной школе с ним. А это — Мэй, она там в Студсовете. Тоже учится. — поясняет ей Чон Джа: — вы пейте, пейте, Юна-онни. Не обращайте внимания на…

— Значит так. — подбоченивается Юна: — с твоими проблемами я разберусь, Бон Хва, можешь не переживать. Завтра как протрезвею — позвоню этому… как там его? В общем разберусь. С тем что у тебя есть — я его под лавку пинками загоню!

— Ну и хорошо. Спасибо. — кивает Бон Хва и поворачивается к Мэй, чтобы сказать что-то в духе «ну вот, а ты переживала», но Юна вовсе не думает заканчивать.

— Сейчас же меня интересует твой моральный облик! — говорит она, поднимая палец в воздух: — потому как разврат — недопустим!

— Это еще почему? — спрашивает он у нее и она — на некоторое время зависает.

— А и правда. Почему? — она поворачивается к Чон Джа, все еще держа палец в воздухе: — Чон Джа! Почему разврат недопустим?

— Потому что это полезно для психики и кожи лица. — не задумываясь выдает Чон Джа: — потом и недопустим. Мы же хотим, чтобы у этого кобеля все лицо прыщами пошло? Хотим.

— Да? Хотим? — сомневается Юна.

— Точно хотим. — кивает Чон Джа: — он с утра ко мне клеится, а тут, едва только из дому вышел, так на квартиру к однокласснице прибежал, да еще и главу Студсовета с собой взял! У него рожа от такого треснуть должна вообще!

— Прошу прощения что вмешиваюсь… — госпожа Мэй наконец откладывает свою подушку в сторону: — но я присоединяюсь к Чон Джа. Я тоже считаю, что этому вот — вредно. Если вы имеет хоть какое-то влияние на него, Юна-аджосси, пожалуйста накажите его!

— Аджосси? Я — аджосси? Я скорее агасси, я же еще неженатая… но да, я — старше его и у меня есть авторитет! Я все его брату расскажу! — выпрямляется Юна: — Чон Джа!

— Да, Юна- онни?

— Расскажи все его брату! Пусть его накажет! Как следует!

— Обязательно расскажу. — кивает Чон Джа: — вот только зря вы думаете что тот его накажет. Тот такой же бабник и развратник. Я бы даже сказала, что он един в двух лицах. В общем если хотите его наказать — сами накажите. А то толку от Джи Мина в этом деле никакого. Только расповадит его. Нет, вы его сами.

— Я так и знала, что он живет в таких условиях! — говорит с места Мэй: — потому он такой… такой непорядочный!

— Если вы уже закончили обсуждать мой моральный облик, то я все же хотел бы узнать, что такого тут произошло, что Юна-нуна у нас оказывается в контрах с чеболями из Ti-Xian-group?

— А… там долгая история… — отмахивается Чон Джа: — главное что мы теперь богатенькие будем. Сперва, понятное дело против них нужно процесс выиграть, а уже там…

— Инженер Ли сперва пришел в «Yoon Yang»! И конечно же дядя Ин Сон — отказался взяться за его дело! Потому что все боятся и трепещут перед чеболями! О, боже мой, сама Ti-Xian-group! У них одних юристов под сотню наверное, у них международные арбитражи и контракты с лучшими юридическими конторами мира! У них все судьи и прокуроры в кармане! И конечно же Хи Син играл с каким-нибудь начальником отдела в гольф, потому что у него членство в этом сраном элитном гольф-клубе. Вот! — поднимает Юна палец и выпивает виски из чайной чашки. Морщится. Смотрит на Су Хи, которая сидит в домашнем халате и меховых тапочках, опустив голову и изучая пол под ногами.

— А что — нормальная девка! — кивает Юна: — берем! Свадьбу справим, все как положено! Чур я буду подружкой жениха!

— Нет такого. Есть подружки невесты. У жениха — друг. — поясняет ей Чон Джа: — Юна-онни, ну все уже, пошли отсюда. Проблему с заявлением в полицию уже решили, завтра с отцом этого… оболтуса поговоришь. А то вечер начался, а ты уже в… состоянии. А я — трезвая. Пошли, в бар закатимся, твою девственность юридическую отметим.

— Чон Джа, что случилось-то? Меня эта история с чеболями немного напрягает… — признается Бон хва.

— Да… там один мужчина пришел. По фамилии Ли, этнический китаец. Знаешь, такой с тонкими усиками, как будто из детского мультика вышел. Тонкие усики и очки-велосипеды как у Джона Леннона. Интересно, вот люди сами по себе в такие образы попадают или все-таки он случайно так? А мы с Юной-онни как раз собрались отмечать и к вам. И тут он входит в кабинет. И папка у него здоровенная. Помнишь в прошлом году Ti-Xian новую модель городского кроссовера выпустила? Еще реклама по всем каналам была, еще слоган у них был «Городская звезда на дороге»? Даже иностранных звезд пригласили. Как же ее там?

— «Road Star»? — вставляет Су Хи, поднимая голову.

— О! Точно! «Road Star»! Молодец, школьница! Голова. — радуется Чон Джа: — так вот, этот вот инженер участвовал в разработке. Оказывается этот кроссовер разрабатывался сперва как электромобиль, а потом все-таки сделали его гибридным. Потому что заряжать батареи долго, а залить в бак бензин — быстро. Ну вот… вмонтировали ему бензиновый движок с генератором и бензобак в последний момент. Разместили сзади. А господин Ли — как раз занимался этой вот… интеграцией? Как-то он по-умному сказал… в общем провели они тесты и выяснили что если разместить бак вот так — то при аварии возникает нехилая такая вероятность что бак лопнет и бензин потечет вниз… прямо на батареи и проводку. А если был удар — то скорее всего там будет высокая вероятность искры… и в результате этот кроссовер оказался таким вот автомобилем с встроенной сервисной услугой «коктейль Молотова в дорогу». Достаточно чтобы кто-то врезался в него сзади — и он вспыхивает как зажигалка. А люди в нем — сгорают заживо. Так что конструкция автомобиля признана небезопасной. Вот такое заключение они и направили наверх. Кто они? Ну… эти инженеры и как его — ну те, кто тестировали на безопасность. Куда наверх? Руководству Ti-Xian, конечно же. Ну вот, они свое дело сделали и дальше стали работать. Чего они там делают — манекены на скорости в кузовах автомобилей с бетонными стенками сталкивают или ремни безопасности проверяют… а потом инженер узнал, что никаких изменений в конструкцию автомобиля не внесли. Попытался выяснить почему — так ему сказали, чтобы он не лез не в свое дело и рот свой закрыл. Ну вот он и закрыл. А две недели назад у него жена и ребенок в аварию попали… нет, у его жены была другая машина, но врезалась она именно в «Road Star»! Представляешь, какая карма⁈

— Девочку жалко. — вставляет Юна и моргает, пытаясь разглядеть что-то в своей чашке: — такая маленькая красотка была. И маму тоже жалко. Красивая. Была. А у меня вот нет никого! Бон Хва! Как ты думаешь — Джи Мин на меня запал? Я же красивая, а?

— Вот видишь? — разводит руками Чон Джа: — она и согласилась. Жалко ей девочку.

— Погоди. Так… на что именно она подписалась? Провести переговоры с Ti-Xian о выплате компенсации? Или…

— Видел бы ты сегодня инженера Ли… — качает головой Чон Джа: — на нем лица нет. Ему и жить не хочется. Он считает все случившееся кармическим воздаянием и готов положить жизнь, но заставить руководство Ti-Xian признать свои ошибки и отозвать все автомобили с этим недостатком.

— Ну… тогда понятно, почему от него везде отказались. — говорит Старший: — понятно почему никто не взялся за такое… это же миллионные затраты. И не в вонах. Отозвать автомобили — еще куда не шло, ладно, на такое они могут пойти. Но публично признать свою вину… на это они никогда не пойдут.

— Значит — будет война! — поднимает свой палец Юна, поднимает, потом — смотрит на него так, словно видит в первый раз. Сгибает, разгибает, удивленно моргает глазами.

— И эта вот с Ti-Xian воевать собралась? — вздыхает он: — серьезно? Да по нам катком проедут и все.

— Смотри на ситуацию веселее! — хлопает его по плечу Чон Джа: — если мы выиграем, то мы этим одним процессом сделаем себе имя! Станет богатыми! И потом — нас же мадам Вонг в бетон не закатала? Не закатала. Значит ты — фартовый! Нужно просто тебя держаться… вон и школьница понимает, что тебя держаться нужно. Вот прямо за рукоятку…

— Это с-совсем не так! — вспыхивает Су Хи. Чон Джа только рукой машет.

— Ты меня не проведешь. Чон Джа-онни развратом занималась, когда ты еще в пеленки гадила. Так что лучше приходи ко мне совета спрашивай, а то я ж вижу что все неправильно делаете…

— Между прочим, этот мистер Волк — живет вместе с этой Чон Джа. — добавляет госпожа Мэй с дивана: — они спят в одной квартире… которая меньше, чем одна твоя комната.

— Слышу я осуждение в голосе младшей сей? — прищуривается Чон Джа: — и это после того, как мы застали этих двоих — вот так, а тебя — тяжело дышащей в подушку и с лицом цвета созревшего помидора? Ну уж нет, госпожа глава Студсовета, у тебя тут морального права ярлыки раздавать нету вовсе. Хотела бы — так давно ушла бы. Значит — нравится наблюдать? Не переживай, малышка, это нормально. Если нравится наблюдать — проследи за этим жеребцом в ночь с пятницы на субботу, он обычно ее в лав-отеле заканчивает. С менеджерами среднего звена, да.

— Чон Джа… — вздыхает он: — пожалуйста ближе к делу.

— Да что тут говорить, мистер Хайд. Вляпались мы. Снова. — разводит она руками: — единственный выход — завтра этому господину Ли документы вернуть и поклониться в пояс. Отказаться от дела. Нам с Ti-Xian конфликтовать… даже не смешно. Тут нас точно в бетон закатают, да еще сверху торговый центр построят. С автосалоном и казино.

— Ты чего такого говоришь⁈ — Юна резко встает с места, едва не опрокидывая стол. Чайная чашка жалобно дребезжит о блюдце.

— Я их победю! То есть побежду! Одержу победу! Ты что — тоже в меня не веришь⁈ Дядя Ин Сон в меня не верит! Кузен Хи Син в меня не верит, кузен Су Син в меня не верит, а у Джун Сина я даже не спрашивала! Только Ё Син говорит, что я умная, и тот говорит, что судебная практика не для меня, что я — слишком мягкая! А какая же я мягкая, когда я — против Ti-Xian пошла? Когда их фирма отказалась с инженером Ли сотрудничать, а я — согласилась! Осталось только выиграть! И… вот! — она вытаскивает из кармана телефон и находит там какое-то фото, подает телефон ему: — посмотри!

— Э… что это? — на экране фотография какого-то документа.

— Это аналитическая выкладка для руководства Ti-Xian! Видишь? Тут черным по белому написано что выплата ущерба в случае аварий со смертельным исходом, выплачиваемая в результате судебных исков — обойдется им дешевле, чем внесение изменений в конструкцию. Понимаешь? Эти ублюдки из Ti-Xian — решили, что им дешевле выплачивать компенсации родственникам погибших, чем — сделать машину безопаснее! — Юна стучит кулаком по столу: — эта девочка погибла из-за них! Циничные богатые, старые ублюдки! Как так можно было⁈

— Юна, Юна-онни! Это же чеболи! Это же Ti-Xian! Скажи ей, мистер Хайд! Бороться против чеболей — все равно что бороться против ветра и солнца! Все равно что пытаться вычерпать море чайной ложкой! Я только-только отвыкла от мысли что меня в бетон закатают, только-только перестала по ночам от кошмаров просыпаться, как тут — на тебе. Ты чего? У меня планы есть! Я не собираюсь остаток жизни у него дома жить и вздрагивать от каждой тени!

— У тебя очень странные знакомые, мистер Волк. — обвиняюще тычет в него пальцем госпожа Мэй. Бон Хва чувствует как у него начинает дергаться нижнее веко левого глаза. Видимо так и начинается взрослая жизнь, думает он, когда у тебя нервный тик от происходящего…

Глава 12

Глава 12

— Не спишь? — вышедшая на кухню Чон Джа вытирала голову полотенцем: — завтра в школу же тебе.

— Кое-какие документы смотрю. — говорит он, поднимая глаза от разложенных на столе листов бумаги. Папка инженера Ли оказалась действительно объемной, чтобы слегка перебравшая на фоне своего триумфа в суде Юна Юн — не потеряла важные документы, было принято решение взять их на хранение до завтра. Отвезли Юну домой и баиньки уложили в кроватку… процесс, который оказался далеко не таким романтичным, как рассчитывал Бон Хва. Старший сказал, что пьяные женщины вообще бывают эротичными только в начальной стадии опьянения, а потом — туши свет, звони в полицию. Или сразу в скорую помощь за парамедиками.

Так что госпожа Юна Юн, лишенная своей юридической девственности, успешный адвокат, не проигравшая не единого процесса (поскольку и был всего один) — сейчас спит у себя дома в своих белых хлопчатобумажных трусиках с рисунком маленького цветочка спереди. А Старший сказал, что ему нужно документы посмотреть, так что Бон Хва не вмешивался и признаться даже уже успел подремать немного под задумчивое бормотание Старшего и шелест перебираемых листов бумаги. На кухне уютно, горит настольная лампа, у них дома нет отдельного стола для учебы и Бон Хва занимался прямо на кухонном столе — как только все поели и убрали посуду. Раньше это делала мама, а сейчас — Чон Джа. Он даже как-то привыкнуть успел к этому. И ведь есть преимущества в том, чтобы заниматься не за своим столом в комнате, а за кухонным — на кухонном всегда стоит тарелочка со свежей выпечкой и можно просто запустить руку и согреть себе чаю…

— Документы инженера Ли? — Чон Джа оставляет свои влажные волосы в покое, полотенце висит у нее на шее, она наклоняется вперед, разглядывая над чем он работает. Она снова в своей короткой маечке с надписью «Чон Джа — чемпион!» и коротеньких шортиках, которые, если честно — поменьше иных трусиков будут. Но Бон Хва никогда на такое не жаловался. Потому что смотреть на Чон Джа — одно удовольствие, она высокая, красивая, подтянутая, у нее длинные и прямые ноги с гладкой кожей, у нее такой чарующий изгиб между топиком и шортиками, а когда она ходит босиком — то можно восхищаться ее пальчиками, каждый ноготок выкрашен в нежно-розовый цвет…

— Кажется, что мы в пролете. — говорит Старший, откидываясь на спинку стула и массируя уставшие глаза пальцами: — у нас нет дела. По крайней мере пока.

— Ну и хорошо. — пожимает плечами Чон Джа: — с чеболями связываться — только неприятностей себе на голову искать. Как там говорится — когда киты деруться, креветки гибнут. Эти из «Ti-Xian group» могут все здание, где у нас с Юной кабинет — купить. С нами вместе, если что. Как мышь может гору победить? Это невозможно. Знать свое место нужно. И… ты же сейчас мистер Хайд, да? А Бон Хва не спит еще?

— Не спит. Мы вместе работаем. — отзывается он и Чон Джа хмыкает.

— Ну да. Вместе работаете… пахали буйвол и муха на нем… парню завтра в школу не засиживайся. И… почему ты над документами сидишь? Разве не думаешь, как я? Отдать завтра ему документы и решить, что не нужно тигра за усы дергать.

— На самом деле Юна права. Если такое дело выиграть… черт, да если даже — вничью свести, то у нашей адвокатской конторы такая репутация потом будет, что ого-го! Я же говорил тебе, что адвокаты — не используют традиционную рекламу? Конечно, некоторые себя рекламируют и в СМИ и на ТВ и даже в сети, но самые успешные, самые солидные — ни слова о себе не говорят. Для этого рынка важна именно репутация. И эта репутация нарабатывается десятилетиями.

— Десятилетиями? Ни хрена себе… — присвистывает Чон Джа: — у нас с Юной столько времени нету! Нам замуж пора!

— И это я про местных, а в мире у юридических контор репутация и столетия насчитывать может. В общем все эти, которые в сети себя рекламируют, из разряда «Лучше позвони Солу» — просто выскочки. Солидные клиенты к ним не идут. Но если мы выиграем это дело, то все может изменится.

— Ты говоришь десятилетиями репутация нарабатывается. — Чон Джа включает электрочайник и садится напротив него: — но разве в таком вот обществе любят выскочек? Это ж чертовы консерваторы и старики, вон как дядя Юны, который ее всю дорогу эксплуатировал. Они как раз за такие дела и не берутся, чтобы скандалов не было.

— Согласен, у нас может появится репутация скандалистов. Но в мире юридических фирм самый главный фактор состоит в том — выиграли вы или нет. Судебный процесс — высшая масть. Пусть и скандалисты, но выигрывают — вот такая будет у нас репутация. А без этого процесса никто про нас и не узнает… так и будете вы с Юной в маленьком кабинетике в торговом центре сидеть и заниматься делами… как там у вас было? Ты еще рассказывала, аджума с собачкой приходила, жаловалась, что соседи ее облучают из микроволновки.

— Сумасшедшая бабка. Еле выпроводила ее. Еще и собачка отвратительная.

— Ну вот такими делами и будете заниматься до конца жизни. Выбраться из этой ямы можно только лет через пять — если будете свои процессы стабильно выигрывать и репутацию зарабатывать… и то не факт. Потому что солидные люди к вам не придут, даже если вы очень хороши в мелких мусорных делах. Ведь это ничего не говорит о вашей способности выигрывать настоящие, стоящие дела. Вот с госпожой Пак у Юны хороший старт, и дело необычное, да и способ креативный… но мало кто разбирается. Мало кто оценить сможет. А вот это дело… если дать ему ход, то от нас пресса не отстанет. Это уже мы будем являться событием, про нас обязательно везде понапишут.

— Ну и что? Все равно проиграем и только опозоримся. Это уже какая-то антиреклама получится.

— Если проиграем, то да Если. — он прищуривает один глаз, глядя на Чон Джа: — слушай, а я говорил тебе, что ты просто очаровательна в своем домашнем наряде? И как у младшего крыша не едет, когда он вот так тебя видит каждый день?

— Вот отвали, мистер Хайд. Отвали совсем. Я сегодня на тебя зла. Ты зачем позволил этой шалаве нашего мальчика соблазнить? Я ему такую девушку подбирала… и вообще все с нашего совместного одобрения должно было происходить! — мотает головой Чон Джа, решительно встает и выключает закипевший чайник. Заваривает себе чаю, неторопливо, аккуратными движениями.

— Ну во-первых этой девушке было нужно. Она решила себя преодолеть и бросить вызов. Как я мог отказать? Во-вторых, самому младшему было приятно, да и пора бы ему уже…

— Еще бы ему было не приятно! — фыркает Чон Джа: — а то я прямо не знаю, что молодые парни в таких случаях делают!

— И в-третьих, толком ничего и не было. Су Хи не успела даже в рот его нефритовый стержень взять, только облизнула, как парень — выстрелил. Вот так все и случилось. А если у тебя есть мысль его соблазнить — так вперед. Он, кстати — еще не спит, нас слушает.

— Что⁈ — Чон Джа вздрогнула, взмахнула чашкой, тут же зашипела, пролив кипяток на голые коленки: — Мистер Хайд! Я тебя точно когда-нибудь… ах ты ж… ссскотина такая!

— Да погоди ты. — он быстро забрал у нее чашку и промокнул коленки полотенцем: — смажь мазью из аптечки, неловкая ты наша.

— Это все ты виноват! Бон Хва — забудь, что слышал! А ты, мистер Хайд, ты… ай!

— Сиди уже, я сейчас… — он аккуратно промокнул ее коленки и достал аптечку из шкафчика. Вынул тюбик с мазью против ожогов и споро нанес на покрасневшие места.

— Что ты там говорил насчет дела? — меняет тему разговора Чон Джа: — считаешь, что тут можно выиграть?

— На удивление — можно. Аналитическая записка явно говорит о том, что руководство компании посчитало что дешевле будет выплачивать судебные штрафы и компенсации родственникам погибших, чем внести изменения в конструкцию автомобиля. Это… достаточно циничный подход и такие вот записки — никогда не должны появляться на публике. Это такой репутационный удар, что… в общем непонятно как именно инженер Ли эту записку достал, явно не его уровень. И непонятно как он с такой запиской — еще дышит. По идее как только в «Ti-Xian group» узнали бы про то, что он по юристам ходит — его тут же должны были отправить водой подышать в бетонных башмаках. И если бы перед нами стояла задача денег с компании истребовать — то мы бы легко истребовали. Опять-таки им легче нам заплатить, чем такое пятно на репутации заиметь… а уж если Верховный Суд обяжет их возврат автомобилей сделать… то тут и вовсе счет на миллиарды пойдет.

— Но… ты же сказал что «у нас нет дела»? — Чон Джа хмурится и потирает пострадавшую коленку. Он — перехватывает ее руку и качает головой.

— А ну не три. — говорит он: — сильно не обварилась, конечно, но все равно не три грязными руками.

— Чешется же. — жалуется она: — болит и чешется.

— Терпи. Сама чаем обварилась как узнала, что младший не спит. Не понимаю ваших страданий, если хочешь с ним в тучку и дождик поиграть…

— Не хочу! И вообще, мистер Хайд, прекрати немедленно!

— Он, кстати — догадывается, чем мы с тобой по ночам порой…

— Боже как стыдно! Он же еще школьник!

— А кто тут перед Мэй хвастался? Я, мол, развратничала, когда ты еще в пеленках была, а?

— Все, помолчи уже! Давай о деле! Почему у нас дела нет? Ты же говоришь, что есть!

— Ну как… вроде и есть, а вроде и нет. Смотри, сам господин Ли — человек, который работал на фирме. И он — не может на фирму в суд подать. Потому что его жена и дочка погибли в результате собственных действий и ему уже страховка выплачена. Да, он может постараться связать их гибель с конструктивными недостатками автомобиля, однако именно его жена — врезалась в этот автомобиль сзади. Причем — на приличной скорости. Экспертиза показывает, что его жена в момент столкновения — не была пристегнута… и скорей всего — все равно погибла бы. А при подаче в суд на «Ti-Xian group» — обязательно будет учтено что он — является работником этой компании и имел доступ к внутренней документации… есть такое понятие в юриспруденции — «fruit of the poisonous tree», или — плоды проклятого древа. Оно заключается в том, что доказательства, добытые незаконным путем, в обход надлежащей процедуры — не могут быть приняты судом во внимание, понимаешь? А господин Ли — работал в группе инженеров по оценке безопасности, он наверняка давал расписки о неразглашении коммерческой и иной тайны, у него куча соглашений и он как-то добыл эту аналитическую записку, которая ему в принципе не должна быть доступна. Не удивлюсь, если выяснится, что он ночью, надев темное и немаркое, закрыв лицо тканью и вооружившись крюком-кошкой — забрался в кабинет начальника и выкрал его. Ты же можешь себе это представить?

— Я? — Чон Джа задумывается, вспоминая изможденное, бледное лицо посетителя и его отрешенные, пустые глаза: — конечно могу. С таким лицом он и убить может, не то что украсть.

— Ну вот. А значит все эти… — он кивает на разложенные по кухонному столу листы бумаги: — документы не могут быть приняты судом во внимание.

— Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что у нас нет дела. Ну и что? Отдаем документы? Правильно я говорила, что креветкам нечего в китовые разборки встревать. Чешется… и болит… — она тянется было к своей коленке, но видит его взгляд и останавливает руку.

— Нет. То есть — нет, не трогай коленку, я сейчас сверху марлевую повязку наложу, чтобы ты не чесалась. И нет — мы не отдаем документы. Знаешь, если перед тобой встала стена, всегда можно перелезть через нее, выкопать подкоп, проломить ее… ну или поискать в ней дверь. Суд не примет эти документы к рассмотрению, это верно. Более того — у нас нет истца. Подать в суд от инженера Ли — значит спровоцировать закрытый процесс, как же «коммерческая тайна». Вот тут-то нам и крышка, задавят втихую. Но… есть же другие люди, которые пострадали от этих автомобилей, верно? Все что нам нужно — это договор с кем-то из них. Нужно найти кого-то из родственников жертв аварий, которые были в «RoadStar», кого-то, кто еще не взял деньги у фирмы и не подписал мировое соглашение. После этого — подать в суд с формулировкой «взыскать компенсацию за умышленное убийство»!

— Что⁈ Но… это же просто конструктивный недостаток! Какое еще убийство? Мы проиграем в суде! — Чон Джа поджимает пальцы на ногах и тихонько шипит, пока он — накладывает ей на коленку марлевую повязку с мазью.

— Ну да. Суд по умышленному убийству мы, конечно, проиграем. Более того, это будет гражданский процесс, мы будем требовать компенсации за убийство, а не обвинять в убийстве. Обвинение в убийстве — это государственное дело, этим прокуратура должна заниматься. А мы — взыскиваем моральный вред… но знаешь, что самое главное тут? То, что такие суды — рассматриваются не судьями, а с помощью жюри присяжных заседателей.

— И что? Какая разница?

— Огромная. Когда мы представим на общее обозрение эту аналитическую записку — суд потребует от нас сведений каким именно способом эти доказательства были добыты. Мы не сможем ответить на этот вопрос и суд — отметет это доказательство как «плоды проклятого дерева». Но! Присяжные заседатели — обычные люди с улицы… и они не смогут забыть содержимое этой записки, пусть даже суд им это рекомендует. Суд может хоть десять раз сказать чтобы они не учитывали это доказательство при вынесении вердикта, но один раз увидев эту записку — они ее уже не забудут. Более того, чем больше другая сторона будет настаивать на том, что эти доказательства получены незаконно — тем лучше они будут помнить о содержании. Кроме того… так как дело об убийстве — то на процессе будет присутствовать прокурор. Который получит все копии материалов дела… и если он не заинтересуется делом и не воспользуется поводом, чтобы получить себе очередные звезды на погоны, то я в людях вовсе не разбираюсь. Пусть даже «Ti-Xian group» будет держать прокурора в кармане… обязательно найдется кто-то, кто бы хотел сделать себе карьеру на громком деле. И он — начнет копать все об этой записке. А там… достаточно одного-двух причастных допросить, да припугнуть уголовкой — как сразу же поплывут. Об этой аналитической записке должно знать все руководство и начальники отделов, служба безопасности и аналитический отдел. Довольно много людей. Так что… даже если мы проиграем первое дело — мы привлечем к себе внимание и получим известность. И… сможем объединить вокруг себя родственников погибших и пострадавших от «Star Road». Написать второй иск — на этот раз уже коллективный. Более того — если инженер Ли будет молчать и согласится сыграть свою роль — то подать в суд на него и вызвать в качестве ответчика в процесс. Где он — и расскажет, как все было под присягой. И этим показаниям суд уже поверит… потому что фактически он будет свидетельствовать против себя. Да! Точно. Сперва мы можем установить преюдицию этим процессом — подать в суд на «Ti-Xian group», а соответчиком выставить господина Ли. Который, придя в суд — признает свою вину. Вуаля, его показания уже железобетонные, потому что это показания ответчика, признающего свою вину…

— То есть он вроде как — с той стороны будет, а на самом деле — на нашей стороне? — хмурится Чон Джа: — так, да? Но разве это не… нарушение? Как это… злоупотребление правом?

— Конечно же это злоупотребление правом. Ты смотри. — он глядит на нее с уважением: — уже и слова такие знаешь. А ты быстро учишься.

— Я уже почти месяц с Юной работаю! И… нас адвокат отца девочки как раз в этом самом злоупотреблении обвинял.

— Ну вот. Значит уже привыкли. Конечно же это злоупотребление правом. Но господину инженеру Ли тут главное — добиться закрытия производства кроссовера «Star Road» и признания своей вины руководством «Ti-Xian group». Ему начхать на себя, так что он вполне может взять вину и признать иск. А в этом случае все будет выглядеть так — специалист, который работал в отделе тестирования безопасности «Ti-Xian group» — признал свою вину и раскаялся, а корпорация — нет. Если изначально инженера Ли и «Ti-Xian group» будут воспринимать как союзников, то признание своей вины одним из союзников — автоматически похоронит и второго.

— Ну ты змея, мистер Хайд… — Чон Джа смотрит на него с восхищением: — вот же… коварный ублюдок!

— Хе хе. Надо полагать, что ты простила меня? Кстати, младший наконец заснул. Ему завтра в школу…

— Вот ты скотина, мистер Хайд. Знаешь, что я не могу устоять перед умными мужиками, а?

— Вот куда ты? У тебя же коленка болит.

— А мы аккуратно… вот так. Давай я сниму это с тебя….

Глава 13

Глава 13

Интерлюдия Юна Юн успешный адвокат с легкого похмелья.

У нее болела голова, болела несмотря на то, что с утра она выпила уже две таблетки быстрорастворимого аспирина. Вчерашний день… особенно вечер — слился в одну яркую картинку и никак не хотел восстанавливаться в памяти. Впрочем, несмотря ни на что Юна Юн — была профессионалом, и она умела собираться, когда это было необходимо.

Вот и сейчас — она лежала на столе безжизненной амебой, но как только девушка в строгом офисном костюме и с бейджиком на груди «Чон Джа» поставила перед ней чашку с кофе — тут же собралась и подняла голову, принимая вертикальное положение.

— Пей. — сказала ей Чон Джа: — ты вчера в такой хлам уделалась, подруга… наверное сегодняшнюю встречу перенесем, а то у тебя вид совсем болезненный.

— Не, — она машет рукой, морщась от головной боли: — не нужно. Дело-то плевое. Да и в порядке я уже.

— Точно? — Чон Джа заглядывает ей в глаза, внимательно изучая сетчатку на предмет лжи и несоответствия истине: — а то для мелкого это важно…

— Точно-точно. В конце концов мы уже тут, не так ли? Место что нужно — музыка негромкая, людей немного, но в то же самое время они есть. Ох! У меня голова болит. — Юна придвигает к себе чашку с кофе и наклоняется над ней: — Чон Джа, видишь пенку? Она похожа на усмехающееся лицо…

— Ты же лица не различаешь. — хмыкает Чон Джа: — а тут лицо нашла? В пенке?

— У меня болезнь. — пожимает плечами Юна: — некрасиво над этим смеяться.

— Да я и не смеюсь. Я потому этот бейджик всегда и таскаю. Чтобы ты меня не перепутала. Хм… — задумывается Чон Джа: — а что если я татуировку сделаю? А? Тогда ты меня никогда не перепутаешь!

— Ты чего⁈

— А что? Идея же!

— Дура ты, Чон Джа! Где ты татуировать собралась? На лице что ли? И как ты выглядеть будешь с именем на лбу? — сердится Юна.

— Почему на лице? И почему сразу имя? Цветочек там такой, наш особый знак… и допустим на груди, прямо вот тут, где бейджик… — Чон Джа показывает, где именно она сделает татуировку.

— И как я ее видеть буду? Через одежду? Или ты каждый раз мне свою грудь показывать будешь? И вообще, в какой ситуации твоя татуировка на груди поможет мне отличить тебя от кого-то другого⁈ Ты за кого меня принимаешь вообще⁈ В каких таких условиях я окажусь в окружении раздетых людей, которых я не знаю⁈

— Эээ… ну теоретически, если мы на пляж пойдем, или в бассейн, в сауну там… ай, ладно. Поняла. — разводит руками Чон Джа: — но согласись для тебя было бы удобно… о! Есть у меня идея! Кири Аой недавно мне показывала очки дополнительной реальности! Вот. Тебе, кстати очки пойдут, еще умнее будешь выглядеть.

— У меня стопроцентное зрение. Я просто не могу распознавать лица, отличать людей. Это психическое заболевание.

— Да знаю я! Вот смотри — очки, которые ты надела и над людьми — их имена высвечиваются! Удобно же!

— Но как это возможно? Откуда информация о людях? Это же персональные данные и вторжение в тайну частной жизни и…

— Да не будь ты такой занудой, Юна-онни! Смотри, сперва мы все будем идентификаторы носить, скажем приложение скачаем и очки их будут распознавать. По крайней мере среди своих не запутаешься.

— Хватит. — Юна мотает головой: — вон там какой-то мужчина пришел. Глянь, не он ли?

— А. Сейчас… — Чон Джа встает и направляется к вошедшему, а Юна тем временем — отхлебывает глоток из чашки. Морщится. Горький. Ищет на столе сахарницу, находит. Насыпает себе две порции из дозатора. Размешивает ложечкой. Поднимает взгляд. Рядом с ее столом стоит высокий мужчина. Как обычно Юна не может узнать его, не знает какое выражение сейчас у него на лице, он грустен, зол, растерян или рад и уверен в себе. Она видит только то, что он явно красит волосы, они слишком черные, цвета воронова крыла. А еще она видит, что он — страдает отдышкой, и слаб в коленях.

Рядом с мужчиной стоит Чон Джа, она отодвигает для него стул.

— Юна-сонбэним, это господин Сон. Господин Сон — это Юна Юн, адвокат и ведущий специалист юридической фирмы «Юн и Компания».

— Рада встрече. — привстает Юна со своего стула и протягивает руку для рукопожатия.

— Если вы по поводу моего заявления, то это бесполезно. — мужчина скрещивает руки на груди: — я не собираюсь его забирать! Моего сына избили в школе! Прямо на глазах его одноклассников! Где были учителя, я вас спрашиваю⁈ А теперь вы пытаетесь заставить меня забрать заявление? У вас ничего не получится, мне уже звонили из школы и из Совета Опекунов!

— Ну что вы, господин Сон. — говорит Юна, забывая о том, что у нее — болит голова. Она начала работать, а когда ты работаешь — ты выкладываешься полностью. Никого не волнует, что и где у тебя болит, ты должна сделать все как нужно.

— Что вы, господин Сон, — повторяет она: — мы здесь не за этим. Мы здесь для того, чтобы помочь вам оформить исковое заявление.

— А? В смысле? — мужчина застывает на месте.

— Прошу вас, присядьте. — вступает в разговор Чон Джа: — чего у столика стоять?

Мужчина — садится за столик, ставит руки на стол и играет желваками на скулах. Юна пользуется моментом и неторопливо отпивает из своей чашки. Отец говорил ей «никогда не суетись на переговорах. Сделай паузу, пусть понервничают.». А сегодня у нее голова болит и коленки трясутся… чертова Чон Джа напоила ее вчера, она же хотела только бутылочку-другую сочжу пропустить, но нет. Да еще и с утра она проснулась на а ней из одежды только трусики… и кто же ее раздел тогда⁈ Хорошо, если она сама разделась да забыла про это утром, а если это Чон Джа ее раздевала? Вместе с младшим братом Джи Мина⁈ Как она ему теперь в глаза смотреть будет?

Стоп, говорит она сама себе, спокойно, Юна. Выдохни. Твоя задача сделать паузу и оставаться спокойной, а не накручивать себя. Это он должен начать нервничать, а не ты. С Чон Джа и этим мелким она потом разберется, когда у нее более высокая моральная позиция будет. А то они вчера приходят, а он сидит такой в одном полотенце и девушка… тоже только в полотенце! И Чон Джа потом сказала, что лица у них блаженные! Будто она не знает, что все это означает, как будто она сама не… ну то есть… ай, потом про это подумаю!

Она решительно мотает головой и переключается обратно к беседе с уважаемым господином Соном, который совсем не следит за воспитанием своего сына. Что она про него знает? Владелец сети ресторанов, а также службы быстрой доставки еды. Богат… не чеболь, конечно, но уж пуджа однозначно. Богатый и влиятельный. И если бы Чон Джа не выяснила куда именно этот джентльмен ходит встретиться со своей любовницей — они бы в жизнь не удостоились аудиенции. А так… стоило только подкараулить его в кафе и подослать Чон Джа, которая имела просто магическое влияние на всех мужчин… и вуаля — они сидят за одном столиком. Ну а госпожа Пак, юная делопроизводительница из соседнего здания и по совместительству — любовница господина Сон, в настоящее время была вынуждена убежать на свое рабочее место, потому что ее туда срочно вызвали. Ох уж эта Чон Джа, прирожденная мошенница и трисктер… а люди такие доверчивые.

— Итак. Как я уже сказала, меня зовут Юна Юн. — она протягивает ему визитную карточку, которую он машинально принимает. Мелочей в жизни не бывает и проделав эту привычную процедуру — он автоматически включается в переговоры. А визитная карточка Юны сделана по всем канонам, с упоминанием статуса и конечно же того факта, что она все еще является одной из основательниц юридической фирмы «Yoon Yang».

— И я в курсе безобразий, которые творятся в частной школе имени генерала Ли Сун Сина. Вы совершенно правы — школа должна следить за тем, чтобы такие инциденты не повторялись. Ваш сын пострадал, и вы охвачены праведным гневом.

— Да! — он наклоняется вперед: — именно! Госпожа Юн, я вижу, что вы меня понимаете! Эта частная школа… я плачу им такие деньги вовсе не за то, чтобы моего сына избивали и унижали на публике! Это свинство! Пусть накажут и школу, и этих наглых хулиганов, которые избили моего сына! Бедный Гванхи, он уже третий день ни с кем не разговаривает…

— Я понимаю вас. — наклоняет голову Юна: — и те, кто сделал это и те, кто допустил чтобы такое произошло — заслуживают кары. Наказания по всей строгости закона.

— Да! Да! Так и есть! Хорошо, что вы на моей стороне, госпожа адвокат.

— Конечно же я на вашей стороне. Ваш сын — не единственный пострадавший от бездействия администрации этой частной школы.

— Администрации? Меня больше интересуют те хулиганы, которые побили моего сына!

— Видите ли, господин Сон… мы, юристы не работаем бесплатно. Я могу помочь вам и поддержать иск против администрации школы. Потому что у школы есть деньги, которые мы высудим. У меня есть все для коллективного иска родителей пострадавших школьников против частной школы имени Ли Сун Сина. И это будет громкое дело. И многомиллионные выплаты. Хулиганы, которые избили вашего сына… вернее один хулиган — попал в школу по благотворительной программе и взыскать с его семьи нечего. В то время как частная школа распоряжается весьма солидным бюджетом. Не буду вам врать что я тут ради благотворительности…

— Ха. Юристы. — мужчина откидывается на спинку стула и барабанит пальцами по столу: — что же… благодарю за открытость. Я и сам могу нанять адвокатов.

— Вот и хорошо. А мы поможем вам вступить в состав истцов по коллективному иску родителей к администрации школы. — кивает Юна и отпивает из своей чашки. Делает еще одну паузу.

— Ээ… — наконец говорит мужчина: — а кто еще пострадал от бездействия администрации? Эти… этот хулиган еще кого-то избил?

— Вопрос не в этом. Школа установила внутри себя такие порядки, что учащиеся вынуждены вместо учебы постоянно участвовать в каких-то разборках и попытках отстоять себя от групп влияния. Они вынуждены объединяться в группы, выяснять отношения, даже порой драться. Я не могу открыть всех подробностей, но вот к примеру… — она кладет на стол папку и раскладывает перед мужчиной фотографии.

— Видите? Группа школьников издевается над своей одноклассницей в клубном помещении, заставляет раздеваться и унижаться. Ставят на нее ноги, плюют в лицо. — Юна знает, что она не может заметить изменения в лице господина Сона, потому она смотрит не на него, а на Чон Джа, которая — коротко кивает ей. Отлично. Значит господин Сон заметил, что на этих фотографиях, на каждой — виден его сын, Гванхи. На одном видно, как он — толкает Су Хи в плечо, на другом — как, разговаривая со своей подружкой — тоже ставит на скорчившуюся на полу девушку ногу. Лицо Су Хи — закрыто черными полосками.

Юна переводит взгляд обратно, на господина Сона и даже несмотря на то, что она не умеет различать лица и их выражения — видит, что кожа на лице у господина Сона изрядно побелела.

— А вот, кстати — заключение врача. — она кладет на стол копию документа: — чтобы ни у кого не возникло предположения что это всего лишь игра или постановка из школьного спектакля. Синяки, кровоподтеки и ожоги. Все это происходит с попустительства школьной администрации и Совета Опекунов школы. Представляете, я слышала даже, что школа и не отрицает того, что они — специально такую вот атмосферу создали! Дескать «мы учим как выживать в жестоком мире, дети должны уметь постоять за себя».

— Это… что это за фотографии? — скрипит господин Сон: — что это такое⁈

— К сожалению я не могу выдавать персональные данные своих клиентов. — пожимает плечами Юна: — как видите я закрыла лицо жертвы. Но оставила открытыми лица тех, кто над ней издевался. И… конечно же вы правы, мы, юристы — продажные твари и все делаем за деньги. Меня в первую очередь интересуют деньги школы, это верно. Но не думайте, что я совсем циничная и равнодушная. Пока мы будем судится со школой — эти вот кадры обойдут весь интернет. У этих людей на фото — не будет будущего. Никто не захочет с ними сотрудничать. Никто не примет их на работу. Помните Суджин? Она была довольно известным айдолом, пока в компанию не пришли доказательства того, что она занималась буллингом своей одноклассницы. Ее уволили и она до сих пор не может найти себе работу. Говорят что ее видели на доставке еды… а ведь там просто показания одноклассницы были! А тут у нас — такие сочные фото… думаю, что это может сойти даже за «принуждение к действиям сексуального характера». Даже если жертву не насиловали — трудно отрицать что это — именно насилие сексуального характера, верно? Так что… это не мое дело, я получу свои деньги и уйду в закат, но полагаю, что прокуратура заинтересуется этим делом. И жертве, и нападающим по семнадцать лет… так что все подлежат уголовной ответственности за такие преступления. Таак… — она подняла голову к потолку и задумчиво потерла подбородок: — дайте подумать. Принуждение к действиям сексуального характера — приравнивается к изнасилованию. Совершенное группой лиц по предварительному сговору… носящее длительный и неоднократный характер, связанное с издевательствами и… пытками. Да, характерные следы от ожогов сигаретой — это очень поможет. Сложно сказать, но учитывая, что преступление совершенно в первый раз, если все участники раскаются и принесут извинения, если пойдут на сотрудничество со следствием… думаю где-то от пяти до восьми.

— Чего от пяти до восьми⁈

— Лет. От пяти до восьми лет колонии разумеется. Первый год или два они будут содержаться в колонии для несовершеннолетних, а потом… потом их переведут во взрослую тюрьму. Молодых. По такой красивой статье. — Юна едва-едва изгибает губы, но ее глаза не улыбаются. Она смотрит прямо в глаза господин Сону и сейчас то, что она не видит лица, не умеет распознавать людей — ей только на руку. Она знает, что людей пугает, когда она смотрит им прямо в глаза, но не видит их. Словно бы они — предметы мебели. Для нее глаза господина Сон — простые стекляшки, вовсе не зеркало души. Она не видит в них угрозу, не видит гнева или ярости. Не видит страха, не видит боли. Не видит горечь отца за своего сына. Ничего не видит. И это хорошо.

— Говорят, что молодым парням, осужденным по статье за сексуальное насилие — очень трудно адаптироваться в тюрьме. — замечает она: — по статистике каждый третий совершает попытку суицида в первый же год.

— Хватит! — мужчина ударяет ладонью по столу: — хватит! Вы издеваетесь надо мной⁈ — он встает и нависает над столом, тяжело дыша.

— Вы! Чего вы хотите добиться⁈ Что это? Мой сын не мог… это подделка? Фотомонтаж?

— Боже, боже… — мурлычет Чон Джа: — так старомодно. Фотомонтаж… сейчас принято говорить дипфейк.

— Сядьте. — коротко бросает Юна и мужчина, чуть поколебавшись — опускается на стул. Снова наступает пауза, в течение которой Юна выпивает глоток из своей чашки. Уже остыло. Она вздыхает. Голова продолжает раскалываться, все-таки пить нужно меньше. Чертова Чон Джа, это она все виновата!

— Господин Сон. Никто не собирается вас за нос водить. Я действительно готова поддержать ваш иск в составе коллективного иска к школе. И получить свой гонорар. — говорит она и наклоняет голову: — что вас удивляет.

— На этих фотографиях мой сын!

— Да? Вот как… тогда у нас возникает конфликт интересов. Извините, я плохо разбираю лица людей, не увидела. Что же… тогда, пожалуй, нам пора. Чон Джа, оплати счет. Извините за потраченное время. — она встает и кланяется.

— Постойте! — говорит мужчина и она — останавливается. Вопросительно поднимает бровь.

— Сколько… сколько нужно заплатить? — выдавливает из себя господин Сон.

— Заплатить? Извините я не беру взяток. — она смотрит на сидящего мужчину с высоты своего роста. Выходит, из-за столика. Что там нужно было мелкому? Чтобы этот господин Сон заявление забрал из полиции? Да он сейчас туда галопом поскачет… и потом будет молится, чтобы все тихо было.

Мужчина провожает ее потрясенным взглядом. В этот момент к нему за стол садится Чон Джа и кашляет, обращая на себя внимание.

— Чего вам… — начинает было мужчина, но она перебивает его.

— Она взяток не берет. — улыбается Чон Джа: — я беру. Так и… сколько у тебя есть?

Глава 14

Глава 14

Когда он открыл глаза, то первым делом увидел спящую Чон Джа. Она лежала совсем рядом, с полураскрытым ртом и удивительно умиротворенным лицом. Опять она к нему в постель залезла, что ей тут медом намазано? В конце концов он уже не мальчик, у него с утра порой одеяло палаткой стоит, а она тут совсем рядом, мягкая и теплая… да еще и ногу на него закинула, да так, что у него сейчас мочевой пузырь лопнет.

Он помотал головой и осторожно отодвинулся, выползая из-под ее ноги. Тяжелая. Все-таки она… совсем не соблюдает личные границы, вот. Нельзя так. Кто ее потом замуж возьмет? Да и Старший тоже хорош, пользуется… всем пользуется. А теперь — спит.

Он вздохнул и побрел в ванную комнату. Такие вот дни порой случались — нечасто, но случались. Какие — такие? А вот такие, когда он открывает глаза, а Чон Джа не суетится на кухне, что-то весело напевая себе под нос и готовясь к рабочему дню в офисе, а дрыхнет без задних ног, да еще и свой футон к его футону впритык подтащила. В глубине души он знал, что именно это означает. Во-первых, вчера Чон Джа немного перебрала в баре, отмечая какой-то гонорар. Так и сказала, дескать честной работой денег не поднимешь, задержалась вечером допоздна, а ночью приперлась домой пьяная и с кучей денег. И с этого момента он уже помнил все смутно, потому что ему спать хотелось, но проснулся Старший и сказал, что пьяная женщина — это как обезьяна с гранатой, тут нужно очень осторожно, вот буквально на пуантах вокруг нее. А то утром проснешься, а голова в тумбочке. Так что — спи спокойно, дорогой Бон Хва, твой Старший товарищ приглядит за ситуацией, так сказать грудью встанет на пути этой неминуемой и неотвратимой угрозы. И… все. С утра их футоны оказываются сдвинутыми, а Чон Джа — совсем рядом с ним… и даже ниточку слюну из уголка рта пустила.

Он пошел в туалет, по пути размышляя о том, что он уже не маленький и прекрасно понимает, чем Чон Джа и Старший по ночам порой занимаются, но раньше они хоть не просыпались в обнимочку… и если так подумать, то Чон Джа могла его и перепутать… может не нужно было сразу вскакивать с постели, а нужно было использовать момент и наоборот — придвинуться к ней? В конце концов если она делает это со Старшим — почему не может делать и с ним? Тело-то у них одно. Если бы в Су Хи было несколько личностей… привлекала ли она его всеми своими личностями? Вот одна была бы постарше, а вторая — такая же как и Су Хи сейчас? Разве он бы увлекся той, что постарше? Несправедливо что Чон Джа к Старшему вот так относится, а он ей только как младший брат! В конце концов это и его тело! И… может просто попросить Старшего разбудить его в следующий раз? Сказать Чон Джа что он спит и все. Она и не поймет наверное… хотя это как-то подловато получается. Нет, Старший на такое точно не пойдет. Они потому и занимаются этим только когда он заснет. Несправедливо. Как будто специально его обделяют. Вот Су Хи — не обделяет его.

Тут он вдруг замер перед зеркалом с зубной щеткой. Получается, что Су Хи — его привлекает? Он вспомнил то, что произошло между ними у нее дома и сглотнул. Получается, что Су Хи теперь его девушка. Конечно, он не может поступить иначе. Если он видел ее без одежды, если она встала перед ним на колени, если он почувствовал ее влажный язычок у себя на…

— А ну отодвинься! — ворвавшаяся в ванную комнату Чон Джа бесцеремонно отодвинула его с пути, стремительно спустила с себя трусики, и уселась на унитаз, предварительно подняв крышку. Он только моргнуть успел.

— Оооо… — закатила она глаза, когда под ней отчетливо зажурчала струя: — боже я чуть не лопнула! Меньше пить нужно на ночь… а еще отеки и голова болит. Ты видел какие у меня мешки под глазами?

— Я же все еще тут! — сказал Бон Хва, отворачиваясь: — ты чего⁈

— Ой, да мы с тобой, как только друг друга не видели. — отвечает Чон Джа: — неужели вид писающей девушки тебя возбуждает? Все-таки ты извращенец, Бон Хва.

— Ничего подобного! Просто ты — бесстыжая!

— Еще какая. Но! Господин школьник, да будет вам известно, что я — бесстыжая и богатая. А ты — даже не бесстыжий. Ладно. — она отрывает кусок туалетной бумаги и приподнимается с сиденья унитаза, чтобы протереть там внизу и он все видит в зеркало, закрывает глаза, но картинка никуда не уходит с сетчатки глаз.

— Сейчас завтрак тебе приготовлю. — говорит она и встает с ним рядом у зеркала, включая воду и набирая полные ладони: — не переживай.

— Да я и не переживаю. — говорит он и она только хмыкает в ответ. Умывается, выдавливает зубную пасту на щетку, поводит плечами, зевает. Мотает головой, начинает чистить зубы. Он смотрит на нее укоризненно.

— Чего? — говорит она с зубной щеткой во рту: — чего уставился?

— Иди на кухню со своей щеткой. — говорит он ей: — я сейчас лопну.

— Так а в чем дело? — она вынимает щетку изо рта: — стесняешься при мне пописать? Пфф… да нужен кому твой писюн.

— Ночью был нужен!

— Ты мои отношения с мистером Хайдом со своими не путай! Понял? — она придвинулась к нему поближе: — он — скотина и кобель, а ты — мой милый младший братишка! И… Ладно, я на кухню пойду, писай тут в одиночестве, застенчивый ты наш. — она выходит за дверь, насвистывая веселую мелодию, а он — запирает за ней дверь, торопливо поднимая сиденье унитаза…

Когда он выходит на кухню — Чон Джа уже включила газовую плиту и уверенными движениями что-то нарезает на деревянной доске. Овощи ровными ломтиками ложатся на дерево, нож стучит — чоп, чоп, чоп!

— Я пошел. — говорит он, проходя в прихожую. Утренний ритуал — каждый день он встает и идет на пробежку. Встречается там с Лигой Утренней Пробежки, его теперь уже все знают и приветствуют коротким кивком.

— Угу. Завтрак будет готов минут через двадцать. Не опаздывай. Тебе сегодня в школу. — откликается Чон Джа: — и дождевик накинь, лужи повсюду. Сегодня кстати вторник. К маме в больничку опять пойдешь?

— Угу. Только это не больница, я же говорил тебе. Это центр специализированного ухода. — отвечает он, надевая кроссовки.

— Да, да, да. — машет рукой Чон Джа: — долго говорить «центр специализированного ухода». Больничка — коротко и понятно.

— Это не больница! — сердится он: — она не болеет! Просто… спит, вот и все. Выспится и проснется.

— Ой, извини. Не хотела тебя обидеть. Хорошо, пусть будет центр специализированного ухода. Хотя я пока это вот выговариваю — прямо чувствую, как старею на пять минут. — вздыхает Чон Джа: — и голова у меня болит.

— Можешь просто называть — «центр» и все. — смягчается он, накидывая дождевик: — ладно, я побежал.

— Долго не бегай, завтрак почти готов.

После того, как он пробежался, принял душ и плотно позавтракал — Чон Джа подкинула его в школу на своем мотоцикле. Похвасталась что решила купить себе машину, все-таки она теперь солидный человек, помощник ведущего адвоката юридической фирмы. На вопрос Бон Хва «на какие шиши» — только посмеялась. Нос, сказала, у него не дорос такие вопросы своей нуне задавать. Сказала, что вот прямо сейчас в автосалон и направится. Потому что ее любимая зеленая спортивная «Хонда» — это конечно хорошо, но вот только когда дождь, вот как сегодня или там зимой — не разъездишься на ней. Так что купит она себе сегодня машину.

В школе его подкараулил длинноволосый помощник госпожи Мэй и сказал, что первый заместитель главы ждет его в кабинете, и чтобы он не опаздывал, а прямо к ней шел. В кабинете у госпожи Мэй неожиданно обнаружилась и Су Хи, при взгляде на которую у него в груди что-то дрогнуло.

— Вот и ты. — кивнула ему госпожа Мэй из-за своего монструозного стола: — и Су Хи тут тоже.

— Доброе утро, Бон Хва. — поздоровалась с ним девушка и он — ответил ей тем же. Отметил тот факт, что она — на удивление спокойна сегодня и даже взгляд не отводит в сторону. Это скорей он — взгляд отвел, вспоминая что между ними было. Он поторопился сесть за стол, потому что если бы он оставался стоять… то все могли бы увидеть о чем именно он сейчас вспомнил.

— Отец Гванхи забрал заявление из полиции еще вчера вечером. — сообщает Мэй: — неплохо сделано, мистер Серый Волк. Даже знать не хочу как ты его уговорил. Хотя… это та твоя знакомая? Которая пьяный адвокат?

— Обычно она так не пьет. У нее просто праздник был. — отвечает Бон Хва, защищая Юну Юн. Действительно в таком состоянии Юна нечастно бывает… примерно каждую пятницу.

— Она оказалась неожиданно эффективна. — признает Мэй: — хотя чего еще ожидать от твоих знакомых. Официально признаю, что ты справился со своим заданием и с сегодняшнего дня являешься членом Студенческого Совета нашей школы.

— А? В смысле…

— Документы будут готовы завтра. Что же до тебя, Су Хи, то я конечно рада что ситуация урегулирована, однако дальнейшее пребывание тебя в одном классе с Гванхи будет… нежелательным. Это как жонглировать горящими факелами на пороховом складе и в луже масла. Рано или поздно кто-то из них сорвется… ну или ты сорвешься. Так что я поставила вопрос о перевод тебя в другой класс.

— Но… насколько это законно? — спрашивает Су Хи: — перевод посреди учебного года…

— Ты у нас учишься на год старше чем должна была бы. Сдала тесты в средней школе на отлично и на год раньше, верно? Ну так вот, сейчас я просто исправляю ситуацию. Я перевожу тебя ниже на год. Будешь учиться с первогодками. А вернее — будешь учиться в одном классе с Бон Хва.

— А? — Су Хи бросает взгляд на него: — но я не хочу причинять неудобства и…

— А давай мы у него сами спросим, а? Скажи-ка нам, Намгун Бон Хва, ты не будешь против чтобы Су Хи училась в твоем классе? — госпожа Мэй откидывается на спинку стула и упирает в него взгляд своих немигающих глаз.

— Нет конечно! — тут же отрицает все он: — конечно я не буду против! Это же… замечательно!

— Ну вот и отлично. — удовлетворенно кивает Мэй: — вот и прекрасно. Все, убирайтесь отсюда, у меня куча дел и урок вот-вот начнется. Су Хи — идешь вместе с ним, учителя уже предупреждены. Все, кыш отсюда, это кабинет Студсовета а не место для дружеских посиделок! И, Бон Хва!

— Да, госпожа Мэй?

— Не вздумайте… этим в школе заниматься!

— Что? Да мы никогда… то есть я никогда! И вообще! — тут же краснеет Бон Хва. Она небрежно машет рукой и дверь за ними наконец закрывается.

Мэй Со Юн некоторое время смотрит на закрытую дверь, все еще пребывая в некотором напряжении. Наконец — расслабляется и позволяет себе выдохнуть. Достает из ящика стола небольшое зеркальце и внимательно изучает свое отражение, поворачивая его под разными углами. Догадался ли он, что она очень сильно постаралась сегодня с гримом. Именно с гримом, это уже даже макияжем назвать сложно, сплошной слой тонального крема плюс пудра телесного цвета, превращающая ее лицо в безжизненную маску. И конечно же прическа, которая скрывала ее уши. Потому что даже если закрыть гримом лицо, эти проклятые уши снова начинали пылать огнем, как только она вспоминала тот вечер на квартире у Су Хи!

Со Юн — убирает зеркальце в сторону. Она знает, что такое фелляция, она видела это в порно, и эта тема не сильно ее интересовала. Как примерная дочь семьи Мэй она не испытывала каких-то порочных влечений или желаний. И не потому, что так было нужно. Она прекрасно понимала, что, если бы ей это было интересно — она бы этим занималась. Но… как-то давно она даже пробовала что-то из этого с Панг Чоном, продувным малым, который помог ей с фальшивым удостоверением личности и со всем этим «познанием ночной жизни города». Не впечатлило. Однако почему-то в тот раз происходящее прямо на ее глазах — взволновало ее. Может быть потому, что она — знала этих людей? Потому что это не была видеозапись? Потому что она — могла протянуть руку и прикоснуться… например к вздыбившейся плоти этого ужасного Мистера Волка? Или к коже Су Хи, покрытой шрамами и ожогами? Или…

Она мотает головой. Нет, нет и нет! Она — не извращенка какая-то! У нее есть моральные принципы! И… весь этот секс ее ни капельки не интересует! Просто эти двое бесстыдников вели себя вот так у нее на глазах, а она была слишком вежливой, чтобы одернуть их. И вообще — она так поступила, потому что не хотела лишний раз травмировать Су Хи! Да, именно, она, Мэй Со Юн — правильно поступила. Разве она могла встать и нарушить волшебство момента грубым комментарием или там вовсе — порицанием? Нанесла бы этой бедной девочке еще одну моральную травму. А этому бесстыжему мистеру Волку все равно кто ему сосет, он же парень! Скотина такая… убила бы.

Она открывает свой телефон и некоторое время смотрит в него. Она же почти и не смотрела, потому что было стыдно… но успела сделать запись! Если вот так прижимаешь подушку к груди, то легко нажать на кнопку записи, особенно если телефон все еще у тебя в руках. И… она сделал ее случайно. Ну то есть, а вдруг там бы что произошло? А потом ее бы обвинили в чем-нибудь? Так что да, она сделала запись в качестве защиты! И доказательства, что все было добровольно! Этот мистер Волк еще должен ее поблагодарить будет! Вдруг бы эта Су Хи потом в полицию пошла, дескать меня изнасиловал этот Бон Хва и Мэй Со Юн ему помогала? Всякое может быть, вот она и записала это на видео. Вовсе не потому, что ей на это приятно смотреть, нет. Кажется, это называется вуайеризм? Когда любят наблюдать, а не принимать участие? Она не такая!

Она сглатывает комок в горле. А что если она — все-таки извращенка? Что если ей — нравится наблюдать за другими? Или ей нравится наблюдать только за этими двумя? Если ей просто нравится наблюдать за любыми людьми… то это не проблема, у нее есть деньги, нужно просто позвать этого негодяя Панг Чона и заплатить ему и какой-нибудь девчонке, а она — будет смотреть. И тогда — это просто всего лишь еще один секрет темной стороны Мэй Со Юн, те вещи, о которых никто не догадывается, когда видит примерную дочь семьи Мэй. У нее уже есть достаточно тайн от общества и семьи — например то, что она переодевается и выходит в город вместе с Пангом, бывает в ночных клубах и прочих местах куда школьникам вход воспрещён. То что она играет в казино и ходит смотреть на бои без правил, участвуя в тотализаторах. То, что она пьет и курит и веселится по ночам… Так что — одним секретом больше, одним меньше — ничего страшного. В конце концов Панг сохраняет ее тайны и помогает ей осуществить ее желания — за деньги конечно. И еще одна тайна доверенная Пангу — всего лишь еще одни траты. Всего лишь деньги. Никто и не узнает.

Но если ей нравится наблюдать за этой конкретной парой, если все дело в том, что она хочет видеть именно Су Хи и мистера Волка… тогда все очень и очень осложняется. Она не сможет заставить их делать это перед ней еще раз. Или… все-таки сможет?

— Этот миччином! Шибаль, как же он все осложняет одним своим существованием! — шипит она сквозь зубы. По коридорам прокатывается «динь-дон-дон!», извещая о том, что начался урок. К черту, думает она и все-таки запускает видео на своем телефоне. На маленьком экране она видит, как эта Су Хи — подходит к мистеру Волку и опускается перед ним на колени.

Мэй сглатывает комок в горле, приближая изображение. Вечером она обязательно позвонит Пангу… нужно же узнать, что же с ней не так…

Глава 15

Глава 15

Интерлюдия «Совет полководцев перед битвой»

— А мне тут нравится. — заявляет Минсе, болтая ногами под столом: — правда тихо слишком. И с улицы нас не видать. А ведь мы — милые школьницы-красотки в коротких юбочках, которые пью кофе и кушают мороженное! Это ведь фетиш. Если нас будут видеть с улицы, то высокий красавчик-студент, сын чеболя и айдол — увидит нас и влюбится в меня! И увезет вдаль на своей итальянской машине!

— Увидит нас и влюбится в тебя? — поднимает бровь Ю Джин: — вот ты эгоистка, Минсе! Кроме того, у тебя же есть парень? Ну, тот старшеклассник?

— Тот старшеклассник? Ты даже имени не помнишь! А это был мой парень! Ю Джин, ты вообще меня не слушаешь! Мы расстались две недели назад! — Минсе откидывается назад, складывает руки на груди и надувает губы: — грубая ты…

— Я не грубая. Это ты парней как носовые платки меняешь. Когда их всех упомнить? Сперва был тот, что в кожаной куртке на велосипеде…

— Это между прочим — мотоцикл, пусть и электрический! Чжу Вон — байкер!

— Байкер это когда на велосипеде? Это ж велосипедист. — морщит брови Ю Джин: — а потом тот, которого с театральных курсов выгнали…

— Бао был айдолом! Ему просто не повезло на кастинге!

— И еще тот, что очкарик… после того как ты посмотрела дораму «Ум это новый секс», помнишь? Который еще водил тебя в университетскую столовую?

— Не напоминай…

— И в конце концов — старшеклассник у которого родинка. — Ю Джин сверкает стеклами очков и пожимает плечами: — когда их всех упомнить?

— Вот! Вот! Ты меня не слушаешь! Ты даже имен их не помнишь! Их всего-то было шесть! Или… семь? Семь имен трудно запомнить? Я даже тебе мнемонику могу написать… по именам. Типа «каждый охотник желает знать где сидит фазан»! Тоже семь цветов. А ты — «у которого родинка» и «на велосипеде»! На мотоцикле!

— В видимом спектре всегда семь цветов, а твои парни меняются в среднем через две недели. Нехитрый подсчет подсказывает что через десять лет их у тебя будет двести шестьдесят целых и семьдесят два сотых. Я не люблю знакомится с новыми людьми, а это значит что я буду дружить с тобой до конца своей жизни. Средний срок жизни женщины в нашей стране — восемьдесят шесть лет и один месяц. Учитывая то, что ты не занимаешься спортом и ешь много сладостей — ты вероятно проживешь меньше. Скажем… семьдесят лет. — Ю Джин поправляет свои очки.

— Эй! — надувается Минсе: — это было обидно!

— Но даже так у нас с тобой впереди около пятидесяти лет знакомства. Это будет… около тринадцати тысяч тридцати шести.

— Чего? — не понимает Минсе: — тринадцать тысяч чего?

— Тринадцати тысяч тридцати шести парней. — поясняет Ю Джин и Минсе — давится коктейлем, закашливается и прижимает ко рту салфетку, глядя на нее со священным ужасом.

— Кха-кха-кха! — откашливается она: — Что ты только что сказала⁈

— Это математика. Довольно-таки примитивная математика, кстати. О! А вот и Соен! — поднимает палец Ю Джин, глядя как Соен — подходит к ним и садится за столик.

— Извините, меня мои братья задержали. — говорит она: — устроили такой беспорядок. Пришлось вводить против них санкции. О чем разговариваете?

— Ю Джин меня старой шлюхой назвала! — тут же жалуется Минсе: — говорит, что у меня будет десять тысяч парней к пятидесяти годам!

— Во-первых тринадцать тысяч и во-вторых — к семидесяти. Если тенденция продолжится. А ведь может быть, что после школы ты рванешь во все тяжкие. Тогда мы можем умножить количество на…

— Не надо! — жмурится Минсе: — не надо меня умножать! Я еще только учусь в старшей школе и у меня уже было семь парней! Никто не возьмет меня замуж!

— Ю Джин, хватит задирать Минсе. А ты, Минсе — не ведись на ее подначки. Сама же знаешь какая она. — вздыхает Соен: — что вы мне заказали?

— Кофе со льдом. И мороженное. Сейчас принесут. И… вовсе я не ведусь на ее подначки! Это она первая начала!

— Ладно, хватит вам. Лучше давайте подумаем, как этого Бон Хва убедить поговорить с Ханом. Он же сегодня отказался, сказал «нет» и все тут. А нам нужно попасть на эту вечеринку к Ла Рен. — говорит Соен, складывая руки перед собой: — какие будут мысли?

— Какие тут могут быть мысли? Убедить его и все. Он же парень. И ты ему нравишься. Скажи, что ты с ним в лав-отель сходишь и… Ой! За что⁈ — Минсе трет пострадавшую макушку.

— Чтобы глупости не говорила. — ворчит Соен, потирая ребро ладони: — и потом — вы же видели эту новенькую? Которая с короткой стрижкой? Уверена, что между ними уже что-то есть.

— Эту, которая… как ее там? Су Хи? — хмурится Минсе: — так ее ж фотки по школьному чату несколько дней назад ходили. Правда там она с длинными волосами и лицо скрыто, но говорят, что это точно она. И там какая-то мутная история с ее одноклассниками, не то буллили ее, не то что еще, но в результате перевели к нам.

— И что? Наоборот, такое вот парней привлекает. — Ю Джин складывает руки на груди: — сексуальная доступность в нашем возрасте запросто перевешивает ум, красоту и прочие субъективные параметры. Вот потому то у Минсе будет тринадцать тысяч тридцать шесть парней через пятьдесят лет.

— Соен! Она опять начинает!

— Девочки, хватит друг друга задирать. У нас сегодня не просто посиделки, а первое заседание клуба общественного информирования, между прочим! С момента как учитель Сон подписал нашу заявку на создание клуба, эти встречи учитываются как клубная деятельность. Так что прекратите ссорится и давайте начнем уже заседание. — говорит Соен, складывая руки перед своим лицом «домиком».

— Жуть какая. — говорит Минсе: — она так на злодейку из отомэ-игры похожа.

— Даже меня пробрало. — соглашается с ней Ю Джин: — но Соен всегда такой была, что с ней поделать.

— И, кстати… а что мы будем делать в этом клубе? — задается вопросом Минсе.

— В этом же весь смысл, Минсе, ты что, прослушала все? Соен создала клуб чтобы ничего не изменилось. Клуб по общественному информированию — это когда мы вот так собираемся, и ты нам сплетни рассказываешь. А мы тебя порицаем. Но все равно слушаем. А потом Соен говорит чтобы я перестала тебя задирать, а ты — перестала вестись на подначки.

— Да? То есть ничего не поменялось? А, ну тогда… — Минсе вскинула руку и приложила ладонь к виску в воинском салюте: — сержант Минсе готова доложить текущую ситуацию!

— Докладывайте, сержант. — кивает Соен: — и постарайтесь удержаться в рамках.

— Есть! Или… так точно? Ээ… неважно. Ситуация такая — ходят слухи что старшеклассник Тиен из клуба кибератлетики — на самом деле вовсе не мальчик, а переодетая девочка. Потому что он очень милый! Я слышала, что половина парней из его класса в него тайно влюблены. Вы видели его? Я бы такого затискала! Милый, такой милый, он словно плюшевая игрушка! А еще говорят, что у Минхо новая девочка добавилась и его гарем увеличился до семи девчонок одновременно, это новый рекорд. Говорят, что она убежала из дома и даже вещей с собой не взяла, так и ходит в школьной форме все время. Еще Юрико из паралелли — призналась старшекласснику Чон Ву, у которого кличка «Альберт» и который в клуб настольного тенниса ходит, а он ее отшил! Представляете⁈ Бедная девочка! Ах, да, помните Анги? Ну ту самую у которой мама блогер? Канал «Мамино воспитание»? Так вот недавно в сети появилось видео, как они всей семьей за город катались и на курорте отдыхали, а она там в бассейне протекла. А ее мама все это засняла и потом с ней в номере гостиницы разговаривала, рассказывала про женские дела. С картинками. И теперь эта Анги в школе вообще головы поднять не может, вдоль стеночки ходит! И… а вот и Нари! Нари, мы тут сидим! — Минсе машет рукой, приветствуя подругу, которая осматривается, видит ее и направляется к их столику.

— Еле вас нашла. — жалуется девушка, подсаживаясь к ним: — а почему первое заседание клуба проводится в таких условиях? Разве школа не выделяет клубные помещения?

— Это потому что мы только создались и у нас всего четверо участников. — поясняет Соен: — вот будет хотя бы шесть — нам выделят комнату.

— Нам нужно еще два участника. Желательно — чтобы девочки были. Тогда у нас будет чисто женский клуб и мы сможем не стесняться никого в своей клубной комнате. Например переодеваться. — кивает Ю Джин.

— А я думаю нам мальчики нужны. Давайте Бон Хва и Чон Ена пригласим! И Ёджона! — хлопает в ладоши Минсе: — сразу же у нас шесть участников будут! А переодеваться мы и так можем, за ширмой.

— Вот потому у тебя и будет тринадцать тысяч парней. — ворчит Ю Джин: — больно ты легкомысленная.

— А ты — сухарик! У тебя вообще парней не будет! Так и помрешь старой девственницей! Сколько у тебя было парней за среднюю школу, а? А за старшую?

— Старшая только началась. — машинально замечает Соен.

— Нет, серьезно! Вот у меня было… ты посчитала семерых. А у Соен — я совершенно точно знаю что был парень. Он расстались когда в старшую школу перешли. Нари! — Минсе поворачивает голову девушке и та — вздрагивает.

— А? Что? — говорит она, закрывая меню: — что?

— У тебя есть парень?

— Конечно есть! — отвечает Нари с гордым видом: — я же популярная девушка.

— Ух ты! А кто он? И как его зовут? А можно с ним познакомиться? Красивый?

— Отстань от нее! Нари, прошу прощения. — говорит Соен: — она иногда переходит границы. Не беспокойся, мы не будем тебя допрашивать на личные темы. У нас вообще в клубе свободное посещение, я всех отмечу как присутствующих.

— Вот! Даже у Нари есть парень! А у Ю Джин никого нет! Потому что ты всех отпугиваешь! — торжествующе заявляет Минсе: — даже у Бон Хва уже кто-то есть!

— Что значит — «даже у Нари»? — хмурится Нари: — ты хочешь сказать…

— Что значит «даже у Бон Хва»? — перебивает ее Соен с каким-то раздражением в голосе: — у этого гада и так взрослая девушка дома живет! Видела я как она дома у него ходит, якобы дальняя родственница из деревни. Пфф! Да она пока вспоминала кем она именно Бон Хва приходится — я все ее сиськи через футболку видела! Племянница!

— Эта же та девица что его иногда по утрам на мотоцикле в школу привозит? — уточняет Минсе: — да? Я ее видела… а ты откуда знаешь в чем она у него дома ходит?

— Была я у него дома как-то раз и…

— Что⁈

— Как⁈

— Без нас⁈

— Ой, отстаньте, случайно получилось. — закатывает глаза Соен, на самом деле испытывая некую неловкость от ситуации. Да, она в тот раз оказалась у него дома, но только из-за дурацкой теории этой самой Нари о том, что якобы этот Бон Хва — из чеболей! Она просто проверяла!

— Ты же обещала, что все вместе будем ходить! — обвиняюще тычет в нее пальцем Минсе: — что в гости друг к другу будем ходить как только клуб создадим!

— Ээ… так вот мы создали и сейчас — будем все вместе ходить. — находится Соен: — и вообще, речь не обо мне а об этом миччиноме Бон Хва! Который совсем как Минхо — держит у себя дома девушку взаперти и эксплуатирует ее по-всякому!

— Ты уверена, что он ее эксплуатирует? — поднимает бровь Ю Джин.

— Ну конечно! А что, по-твоему, будет делать парень с такой горячей девушкой, которая по дому в одних трусиках и футболке ходит? Да у него квартирка меньше, чем моя гардеробная… одна комната всего! Они вместе спят, к бабке не ходи!

— Ух ты! — глаза у Минсе начинают сиять: — а ведь он и с новенькой мутит чего-то! Видели как она на него смотрит? И всегда рядом старается держаться! Точно развратник!

— Это все ты виновата, Нари! — поворачивается к ней Соен: — придумала что он чеболь!

— Да я тут при чем⁈ — защищается девушка: — вы же сами видели, как он в лимузин садится! Откуда мне знать? И потом — ну согласитесь, он ведет себя подозрительно? Ведет себя порой вызывающе, а порой — тише воды, ниже травы. И откуда у такого — уже девушка, да еще и такая как эта мотоциклистка. И то что он со старшеклассниками сделал…

— Вот кстати — у нее настоящий мотоцикл, а у твоего Чжу Вона — электрический велосипед!

— Неправда! Это самый мощный из всей линейки экологических велосипедов «Xi-TianGroup»!

— Нари! Ты сказала «что он со старшеклассниками сделал»? Что Бон Хва сделал?

— Так вы не знаете? — Нари удовлетворенно сложила руки на груди и обвела всех взглядом: — а ведь вас еще называют «информационным центром школы» или «комбайном сплетен», а вы не знаете.

— Это нас так из-за Минсе называют. — парирует Ю Джин: — я тут за аналитику отвечаю.

— Чего это я не знаю? — настораживается Минсе: — помолчи, Ю Джин.

— Не знаете того, что эта Су Хи переведена к нам из старших классов…

— Не это мы знаем… — машет рукой Минсе.

— … и о том, что Бон Хва подрался за нее с парнями из муниципальной сорок четвертой школы! Они заманили ее на заброшенную стройку и собирались заставить раздеться и пустить ее по кругу… вы же знаете парней из муниципальных школ? Чисто животные. А Бон Хва — проследил за ней и вступился за девчонку. И отбил ее.

— Это в тот раз, когда он потом три дня в школу не ходил и весь в синяках был? — уточняет Соен: — вот значит как было… вот почему она за ним по пятам ходит…

— А потом эта Су Хи пошла к нему домой и сказала что раз уж он ее спас, то несет полную ответственность…

— Вот же наглая девка! — чем-то восхищается Минсе: — но как романтично! Рыцарь спас девушку от надругательства…

— И надругался над ней сам. — заканчивает фразу Ю Джин: — сплошная романтика, угу.

— Ю Джин! Ты все испортила! Если наш Бон Хва спас девушку, это еще не значит что он над ней надругался… хотя… — Минсе задумывается: — если бы я была парнем, я бы обязательно надругалась. А что? Я что, зря за нее дралась? Вся в синяках была и три дня дома лежала…

— Как-то быстро ты в образ впадаешь, подруга. Ни с кем ты не дралась.

— У меня воображение хорошее! Я просто себя на его место ставлю. Была бы я парнем — я бы и эту мотоциклистку того и эту Су Хи с ней вместе и конечно же Соен тоже того… надругалась бы над ней!

— Чего⁈

— Того! Видно же что ты к нему неровно дышишь! Я бы так к тебе подкатила и на затылок подула… и ты моя!

— Минсе, что ты такое говоришь! — Соен складывает руки на груди: — да мне совершенно все равно с кем этот кобель развратничает! Пусть хоть всех кисэн Сеула перепробует…

— А еще говорят, что между ним и госпожой Мэй из Студсовета что-то есть. Этот Бон Хва в кабинет Студсовета как к себе домой ходит. А в прошлый раз видели как госпожа Мэй после такого визита вся красная была, вот просто пятнами покрылась. И дышала тяжело. Неужели он ее прямо в кабинете… как думаете?

— Минсе! Прекрати такие вот слухи распускать!

— Слухи? А как же то, что госпожа Мэй сделала этого Бон Хва — членом студсовета, а? Наверняка чтобы они чаще друг друга видеть могли… мне вот что любопытно… — Минсе прикладывает палец к подбородку и наклоняет голову. По ее лицу скользит лукавая улыбка.

— Минсе… — угрожающе начинает Соен: — я же тебя насквозь вижу…

— Мне любопытно — что в этом Бон Хва такого, что разные девушки к нему липнут? Если он не чеболь и живет в скромной квартирке… почему такая как госпожа Со Юн из семьи Мэй — обратила на него внимание? И эта, которая мотоциклистка — она же взрослая девушка, красивая такая. Ну, Су Хи еще. В общем — что в нем такого? А?

— Нет в нем ничего! — буркает Соен: — все, давайте будем думать как этого миччинома все-таки уговорить к Хану подойти, чтобы мы все могли к Ла Рен на вечеринку в эту пятницу пойти. Вот главная тема нашего собрания, а не эти ваши сплетни…

— Минсе права. — неожиданно вступается за подругу Ю Джин: — чтобы уговорить Бон Хва — мы должны обладать полнотой информации о нем. Ты уже попробовала просто попросить, он отказал. Значит, если мы хотим это изменить — нужно изменить и подход. То, что рассказала нам Нари и что известно нам из его конфликта с Ханом — давить на него бесполезно. А вот заманить чем-нибудь… или кем-нибудь…

— Что⁈

— А что? Я сейчас свободная женщина Востока. — пожимает плечами Минсе: — и мне любопытно, что же у него такого есть, что столько девушек по нему сохнут. Причем — даже у школьных айдолом есть только одна девушка, вы же понимаете? А тут — прямо несколько. И главное — они же знают, что он кобель, да? Вот чтобы госпожа Мэй согласилась быть второй… в жизни не поверю. А значит у него что-то есть…

— Да нет у него ничего! — восклицает Соен в сердцах: — нету ничего в нем такого!

— А ты откуда знаешь? — Минсе наклоняет голову, Соен — осматривается и видит что все взгляды скрестились на ней. Она сглатывает. Поднимает руки.

— А… я и не знаю. — слабым голосом говорит она: — у меня с ним ничего не было… и мне все равно!

— Ой, кто-то врать не умеет. — качает головой Ю Джин: — налицо все признаки… вот только насчет чего она врет? Насчет того, что ничего не было или насчет того, что ей все равно?

Глава 16

Глава 15

«По данным министерства, в течение года на дорогах страны произошло 49 341 дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибли 1029 человек, при этом уровень смертности составил 4,09%» — нараспев читает он: — при этом данные за предыдущие года показывают уровень смертности от двух процентов и ниже… чем же этот год отличается от предыдущих?

— Введением в эксплуатацию популярного кроссовера «Road Star»? — задает вопрос Чон Джа и удовлетворенно кивает головой: — так и знала. А что там такого, что эти из «Xi-Tien Group» не могут себе позволить его побезопасней сделать? Парочку лонжеронов прокинуть и убрать бак в центр автомобиля…

— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая, Чон Джа? — задает он ей вопрос и она — останавливается на месте. Упирает руки в бока и поворачивается к нему.

— Ни разу. — говорит она: — а ну, повтори. Давай, хвали меня. Я — бесподобная и невероятная, от моей красоты люди обретают вкус к жизни, и даже обычные школьники начинают говорить комплименты.

— Ну так вот. Ты красивая и невнимательная. Потому что я тебе много раз говорил какая ты красивая и вот уже раза три сказал, что изначально этот самый «Road Star» был разработан как электромобиль нового поколения. Сверхбыстрая зарядка, сверхдолгий пробег на одной зарядке, увеличенный срок службы батарей — гарантия в течение всего срока эксплуатации и так далее. У него весь низ — это одна сплошная батарея, понимаешь? Снизу там нет ни карданного вала, ни выхлопных труб, плоское днище. Такая схема делает автомобиль невероятно устойчивым на дороге, а также значительно повышает безопасность. И от опрокидывания, и в случае, если вам в бок въедут. Корпус обычной машины сомнется как бумага, а в этом электромобиле набор аккумуляторных батарей послужит в качестве каркаса. И… если бы «Xi-Tien Group» оставило все как есть… вот что обидно, Чон Джа — это был бы лучший электромобиль в своем классе!

— Так. Слышь, малой, ты чего — совсем нюх потерял? Я, между прочим, тебя старше на… — она шевелит губами, закатывая глаза: — на целую кучу лет! Это я-то невнимательная?

— Ты же сейчас посчитать пыталась, да?

— А ну заткнись! Это же ты, мистер Хайд⁈ Не потакай мелкому, он же меня троллить пытается… и, кажется, мы пришли. — она разглядывает грязно-белую дверь в заборе с табличкой, глазком камеры и кнопкой вызова: — это же тут, да? Сейчас… — она нажимает на кнопку звонка и ждет. Ничего не происходит.

— Вроде тут. — говорит Бон Хва, глядя на номер дома: — местечко конечно не самое топовое, но все равно — пригород и свой дом. Два этажа и гаражи. Не самые бедные люди.

— Чтобы купить новенький кроссовер такого класса… не всякий себе такое позволить может. — отзывается Чон Джа: — понятно что обычный служащий себе на зарплату такого не купит. Я вот нипочем бы не купила.

— Кстати. Ты же хотела себе машину купить? — поднимает он бровь.

— А… после этого случая с «Road Star» я решила чуть подождать. Почитать в интернете. Купить что-нибудь проверенное… а то я как фотографии в материалах дела увидела… жуть. Заживо сгореть — приятного мало. А ведь люди себе новую машину купили.

— Ну… если быть точным, то сперва они потеряли сознание от удара… и скорей всего сильно не мучались. Если тебя это утешит. — говорит ей Бон Хва. Она только головой качает.

— Ты совсем больной, да? — спрашивает она у него: — каким боком это меня утешить должно?

— Не знаю… вроде как если не мучались, а сперва потеряли сознание от удара, а потом задохнулись от дыма и только потом — были сожжены, то немного легче, нет?

— Ни капельки! — Чон Джа еще раз нажимает на звонок: — не отвечают.

— Шибаль. — говорит Бон Хва: — было бы лучше если бы мы нашли их. Фактически эта Кан — единственная, кто не подписал соглашение с «Xi-Tien Group». И если бы не доступ инженера Ли к внутренней документации — хрен бы мы это узнали. Хорошо, что он все еще считается в административном отпуске, а не уволился, его корпоративные пароли все еще действительны.

— Подсади-ка меня… — Чон Джа оглядывается, опирается на его плечо, наступает на подставленную коленку и взмывает на высоту забора. Раз и она уже наверху! Два — и она исчезает из виду, перемахнув через забор. Три — и вот уже дверь открывается изнутри, а оттуда выглядывает ее довольная физиономия.

— А ты прирожденная взломщица. — качает головой он: — не ожидал.

— Я всегда в хорошей физической форме. В школе я занималась тхэквондо! И в тот раз в парке ты зря вмешался, я бы и сама их раскидала!

— Ну да, ну да. — он проходит внутрь и оглядывается. Небольшой особняк, два этажа, подземный гараж, бетонные дорожки. Вот только пыль и песок на дорожках говорят о том, что тут давно никто не подметал. Все выглядит неряшливо и заброшено. К двери прикреплен какой-то клочок бумаги. Он делает несколько шагов вперед, разглядывая что там написано. Это предупреждение о выселении.

— Это от банка. — говорит Чон Джа, сорвав бумагу и разглядывая ее: — просрочены платежи по ипотечным платежам. Еще в прошлом месяце. Тут и печать…

— Странно.

— Чего странного?

— Вот смотри — у тебя погибли родственники в аварии, тебе предлагают деньги за подписанное соглашение, а у тебя — просроченные платежи по ипотеке. Обычно в таких случаях все подписывают. А эта самая Кан не подписала, не взяла деньги. Хотя ей они позарез нужны, судя по этой вот бумажке.

— А чего мы у нее дома делаем? — спрашивает Чон Джа: — телефона нет?

— Ее данные мы получили из корпоративной сети, случайная утечка. Мы не знаем кем она приходилась людям, погибшим от аварии. Не знаем ее возраста, телефона и рода занятий. Знаем только ее адрес, фамилию и то, что она — их родственница. И еще что с ней не подписано никакого соглашения. Непонятно почему. С такими данными… сложновато будет ее найти.

— Пффф… — фыркает Чон Джа: — да запросто. Сам подумай, людей с фамилией Кан, которые погибли в результате аварии, сгорели в кроссовере на дороге — не так уж и много. Значит и найти эту загадочную родственницу тоже будет несложно.

— Ты так говоришь, будто такие данные в открытом доступе. Это же персональные данные, доступные только государственным органам и следствию… — он замолкает глядя, как Чон Джа — залезает в карман и достает оттуда телефон. Набирает номер и прикладывает к уху.

— Алло? Рыжая, это я. Да, нужна помощь. Можешь отработать должок. Вечерком, кстати у Юны соберемся. Ага, в самый раз. Что? По делу. Смотри, сейчас я тебе вышлю все исходные данные, а ты — соберешь все что сможешь, лады? Некто Кан, женщина. Нужно все — кто такая, чем занимается, где сейчас, номер телефона и карточки социального страхования, контакты в социальных сетях и психологический профайлинг. Ага, буду ждать. — она выключает телефон и прячет его в карман. Смотрит на него.

— Знаешь, а я тебе говорила, что ты — не такой уж и красивый?

— Чего⁈

— Некрасивый, так еще и невнимательный. Или просто глупый. У нас под боком есть самый настоящий OSInt-аналитик но ты конечно про это забыл. Кири Аой все еще находится с нами в одной связке и все еще должна нам. Думаю, она найдет эту самую Кан и к вечеру мы уже будем знать кто она и с чем ее едят.

— Аджж… — закатывает глаза он, признавая поражение: — ладно. Это я невнимательный, а ты — и красивая и внимательная. Королева наблюдательности.

— То-то же. — она оглядывается: — ну что, пошли отсюда? И, кстати, что за кипиш был вокруг тебя, когда я тебя из школы забирала?

— А… не обращай внимания. Мои одноклассницы решили, что им просто кровь из носу нужно на вечеринке какой-то Ла Рен побывать. Дескать вот умрут они если не будут. — они выходят и закрывают за собой дверь на улицу.

— И что? Ты им как-то мешаешь? Отпусти девчонок, пусть повеселятся. Вообще, знаешь ли, рабовладение осуждается во всем мире, а ты — собственник. Мало тебе меня, Юны и этой Су Хи? Ах, да, ты же еще и председательницу вашего Студсовета пялишь…

— Ээ… ты такое не говори. Вот если бы не я был, а младший — он бы сейчас слюной подавился и помер бы. От апоплексического удара. А что касается госпожи Мэй, так там такой клубок змей в голове, что лучше подальше держаться.

— Угу. Видела я какая она сидела на том диване. Небось, как встала — так после нее лужа натекла. Меня не проведешь. Если и не было — так будет. Уж больно она интересно на тебя поглядывала. Ладно, что делать дальше будем?

— В офис поехали. С Юной поговорим насчет перспективы иска, еще поищем основания, подумаем…

— Скукота.

— Юридические дела в основном состоят из того, что ты сидишь над бумагами до ночи с покрасневшими глазами и кружкой крепкого кофе на столе. Яркие выступления в зале судебных заседаний, как это показывают в телевизионных шоу про адвокатов — это лишь верхушка айсберга. — вздыхает он: — никому не будет интересно два часа смотреть как люди над бумагами сидят. Вон в «Рокки», вся тренировка у него три минуты занимает, а на самом деле он месяцами занимался.

— Ты зануда. И ты зануда и младший зануда. Двое зануд в одном теле. Удивительно. — Чон Джа идет к своему мотоциклу и снимает шлем с сиденья: — погоди. У меня такое впечатление что ты меня заболтал, и я забыла что-то важное… но что именно?

— Я уже говорил тебе что ты — красавица?

— Ах ты! — вспыхивает Чон Джа и он едва успевает убрать ногу, уходя от пинка в голень. Получить по голени ножкой, обутой в мотоциклетные боты — было бы больно.

— Погоди. — она складывает руки на груди: — мы же говорили об электромобилях… так почему они не оставили этот кроссовер просто электромобилем? Ты говорил, что это было бы неплохо. Зачем они туда еще и бензобак вмонтировали?

— Полагаю, что хотели расширить аудиторию. Не все хотят терпеть ограничения, накладываемые электромобилями… например — обычный автомобиль заправляется за пару минут, а электромобиль — минимум за полчаса. А если без станции быстрой зарядки — то и вовсе за ночь. Вот они и встроили в него бензиновый движок с генератором. Он никак не соединен с колесами, на каждом колесе там по электродвигателю, он просто заряжает батарею. И… конечно же пришлось куда-то размещать и сам движок, и бензобак для него. Решили разместить сзади, потому что размещать спереди — еще рискованней, лобовое столкновение самое опасное. Тем более что это не седан, а кроссовер, места сзади завались, просто чуть подняли уровень багажника сзади… это даже незаметно из-за сидений.

— Я как-то хотела купить себе электромотоцикл. Но раздумала. Когда я на своей «Хонде» еду, меня хоть слышно. А эти штуковины совершенно бесшумно летают, никто тебя не видит и не слышит, ты как «Летучий Голландец». — Чон Джа снова берет в руки шлем: — а так — хоть аджумы оборачиваются.

— Нужно бы на права сдать. — задумывается он: — хотя бы на мотороллер пока. Со следующего года смогу уже сам ездить, а не тебя напрягать.

— Нет, я определенно что-то забыла… — Чон Джа вертит в руках свой шлем: — а чего? Вот, скажи-ка мне — о чем мы с тобой говорили?

— О том, что я — красавчик?

— О том, что ты — невнимательный. И… я судя по всем тоже. Ладно. — она надевает шлем и кидает в Бон Хва другим. Он ловит его на лету и напяливает на голову. Она заводит мотор и усаживается на своб зеленую «Хонду» верхом. Он садится сзади Чон Джа и не без удовольствия обхватывает руками ее талию. Она аккуратно смещает его руки чуть ниже и наклоняется вперед.

— Не то чтобы мне не нравилась твоя настойчивость… — ворчит она: — но вот ехать так реально неудобно. Держись за талию, а не за грудь.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Ага, я уже поняла.

В офисе их встретил совершеннейший беспорядок. Посреди раскиданных бумаг сидела Юна, втыкая в экран компьютера. Она была в одной рубашке с закатанными рукавами, расстегнутой на три пуговицы спереди и с двумя карандашами, воткнутыми в клубок волос на затылке. Возможно раньше Бон Хва бы при виде такой картины испугался бы что их ограбили, а эту саму. Юну — изнасиловали и вот такую — оставили. Но он уже видел какой она становится, когда погружается глубоко в дебри юридических джунглей, переставая обращать внимания на условности и прочие моральные рамки, физические возможности организма и количество выпитого кофе. Так что он просто вздохнул и начал собирать разбросанные по полу бумаги.

— Ей-богу… — сказала Чон Джа, наклоняясь и помогая ему со сбором документов с пола: — она так каждый раз. Еще чуть-чуть и потеряет дар человеческой речи. Я в тот раз пыталась ее домой прогнать, чтобы в офисе не ночевала, так она на меня зарычала. Серьезно. Я подумала что кто-то собаку привел! А это она… никогда не видела чтобы так по работе с ума сходили. Вот у меня был знакомый — так тот тоже в юридической фирме работал, целыми днями на компьютере в игры резался и в онлайн казино деньги проигрывал. Вот и вся работа. А нашей прямо кимчи с рисом не нужно, работу давай…

— Энтузиазм это хорошо. В меру. — кивает он: — с ней все в порядке будет?

— Да кто ж ее знает. — Чон Джа выпрямляется и смотрит на Юну, которая что-то бормочет себе под нос, лихорадочно колотя по клавишам: — кто ж ее знает… но на всякий случай предлагаю завести в офисе пистолет, который в зоопарках под стеклом лежит. Тот который дротиками с транквилизатором стреляет. Чтобы если что — пшшт! Ей в попу, а она — бряк и спать. И…диван купить нормальный в комнату ожидания, чтобы можно было ее туда утащить и уложить. А то думаю охрана торгового центра не обрадуется если мы каждый раз отсюда будем ее тело вытаскивать… да и машины у нас нет. Пока.

— Кстати! — он поворачивается к ней: — откуда ты деньги на машину достала? Недавно совсем без денег была и решила машину купить? Откуда дровишки?

— Ээ… слушай, эта Мэй — явно извращенка! Пусть и председательница Студсовета! Хочешь я ее для тебя соблазню? Заманю в кафе под предлогом что расскажу что-то о тебе и этой Су Хи… нет, даже сразу в лав-отель заманю. Привяжу к креслу, а потом ты — каак выскочишь из шкафа со своим достоинством наперевес! Она вот сразу же в тебя влюбится, я тебе дело говорю!

— Чон Джа… — медленно выпрямляется он, держа в руках пачку бумаг: — ты пытаешься сменить тему? Не выйдет. Я же говорю — ты красивая, но невнимательная. Итак — откуда деньги? Не говори мне, что ты…

— Ой! Мне звонят! — она вытягивает телефон из кармана и прикладывает его к уху. Слушает, кивает головой. Потом — поворачивает к себе экраном и читает пришедшую информацию.

— Чон Джа? — напоминает он о себе.

— А. Ты. Кажется, я уже говорила, что ты — не такой уж и красивый, так еще и невнимательный?

— Чон Джа…

— Кири звонила, отправила информацию. Она нашла эту Кан. Зовут ее Оби. Кан Оби. Семейная пара, которая погибла в результате аварии — ее родители, папа и мама. Сама Кан Оби еще несовершеннолетняя, вот потому она и не подписала соглашение, у нее официального опекуна еще нет. Какая-то там юридическая заморочка, дело в суде рассматривается. Кири прислала все — ее фото, контакты в сетях и номер телефона, говорит, что психологический профайлинг она делать не умеет, но все остальное выслала. Однако… знаешь, что самое интересное? Насколько ты у нас невнимательный. Ах, да, я же уже говорила. Невнимательный, некрасивый… и чего эта Су Хи в тебе нашла?

— Чон Джа, ты испытываешь мое терпение…

— Кан Оби еще учится в старшей школе. Старшей частной школе имени генерала Ли Сун Сина. В твоей школе, мистер Хайд.

Глава 17

Глава 17

— Кан Оби? — хмурит брови Су Хи, выискивая палочками кусочки осьминога в своем бенто: — вроде была такая. Точно была. Обычная девочка, разве что высокая, как ваша Соен… а что? Она тебе… нравится?

— Я ее пока и не видел в лицо. — рассудительно замечает Бон Хва. Ему приятно сидеть рядом с Су Хи, она даже пахнет приятно. А еще она приготовила еду, упаковала ее и принесла в школу. Старший говорит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и что эта Су Хи явно свое дело знает. Не упусти ее, говорит. И Бон Хва не собирается ее упускать. На каждой перемене они вместе. Разговаривают о том, о сем, делятся домашним заданием, а еще — он познакомил ее со всеми остальными — с Чон Еном, Ёджоном и девчонками — Соен, Минсе и Ю Джин. Как-то так получилось, что к ним примкнула еще и девочка по имени Нари.

Сама же Су Хи — заметно изменилась, изменилась прямо на глазах. Она стала уверенней, стала более открытой и даже… вызывающей. Она была умной. Раньше этого не было видно, но она была очень умной. И неожиданно симпатичной.

При мысли, что он проживает свою жизнь в старшей школе так, как всегда хотел — ему становится страшновато. Что это все — мираж и пропадет тут же, как только он протянет руку. Друзья, подруги и одна «особенная» девушка рядом — все это происходило с ним! Не в фильме или дораме, не на страницах манхвы, нет. Это реальность.

Легкий аромат цветов от Су Хи, ее короткие волосы, которые открывали вид на худенькую шейку, кажущуюся такой хрупкой, тепло ее бедра — она сидит слишком близко! Он сглатывает и поворачивает колени в другую сторону. Не хватало еще, чтобы она увидела…

— Кан Оби… у нее была подруга. Девочка по имени Тая. Они вместе занимались на секции волейбола в прошлом году. А в этом — она неожиданно пропала. Я не знаю, что с ней случилось. — Су Хи ловко поддевает кусочек осьминога палочками и засовывает его в рот. Прожевывает, зажмуриваясь от удовольствия. Бон Хва ловит себя на мысли, что ему нравится смотреть как она ест. Как она сидит на ступеньках пожарной лестницы с пластиковой коробочкой бенто на коленях и орудует палочками, забрасывая рис и кусочки морепродуктов себе в рот, как открываются ее губы, влажные от масла. Или потому, что она их — облизала? Он сглатывает, в его голове невольно возникает картинка про то, как она — аккуратно убирает синий пластиковый контейнер с бенто в сторону, смотрит на него и опускается на ступеньку ниже и наклоняется к нему открывая свой ротик…

Он отворачивается в сторону, чувствуя, как его лицо начинает гореть огнем. Нельзя такое показывать, невежливо в конце концов! И потом — как она среагирует, если узнает, что он возбуждается просто от того, что видит, как она ест? Наверняка заклеймит извращенцем, а ведь он у нее сейчас — единственный настоящий друг! Нельзя выбивать из-под нее почву. Она должна знать, что его намерения чисты и что он желает ей только добра! Нет. Срочно надо подумать о каких-нибудь совсем не возбуждающих вещах. О привидениях. Или алгебре. Или о жизни на полярной станции! Где-нибудь в Антарктиде… он бы жил совсем один и топил печь дровами, выходил на лыжах делать измерения на метеостанции и записывал бы все в дневник, а с Большой Землей связывался бы по радио раз в неделю. Вот. Сидел бы за столом совсем один и тут… дверь бы раскрылась и на пороге — возникла Су Хи. Ей так идет меховая парка. Она бы сделала несколько шагов вперед, закрыв за собой дверь. И вся одежда — упала бы с ее плеч вниз, а она — переступила бы меховую парку босыми ногами, подойдя к нему и опустившись на колени, а ее влажные губы…

— Аджжж! — он взъерошил на себе волосы: — да что такое-то! Никак не получается!

— Что такое? — поворачивает к нему голову Су Хи: — что случилось? Она тебе так нужна?

— Кто? — не понимает он.

— Эта Кан Оби? Ты же только что меня о ней спрашивал.

— А! Нет. То есть да, но не совсем. У нее родители погибли в автокатастрофе. И Юна ее ищет. Она нужна для того, чтобы иск к «Xi-TienGroup» оформить. А где ее искать непонятно. Потому как дома ее нет.

— Ты… ты к ней домой ходил⁈ — удивляется Су Хи.

— Не я! Чон Джа! И… мой Старший! Нужно было узнать! И… я вот в школе тоже решил порасспрашивать, может знает кто?

— Если ты и правда кого ищешь из моего бывшего класса… то тебе нужно к трем людям. — Су Хи откладывает палочки в сторону и закрывает крышку бенто. На щеке у нее налипло рисовое зернышко и Бон Хва решает, что это выглядит донельзя мило. Су Хи — вытирает губы влажной салфеткой и рисовое зернышко пропадает. Она убирает салфетку и открывает баночку с газировкой.

— Во-первых тебе нужно поговорить с Аенг. Она… одна из подружек Куоко и я ее терпеть не могу, их всех терпеть не могу, но она — что-то вроде вашей Минсе. Знает все и про всех. Сплетница.

— Станет ли она со мной разговаривать? — сомневается Бон Хва: — я же вроде как этого Гванхи поколотил.

— Станет. — уверенно кивает Су Хи: — однозначно станет. Она обожает сплетни, ей кровь из носу нужна информация. А ты и я — горячая тема для сплетни. При этом у нее нет источников или агентов в твоем ближайщем окружении.

— Есть Минсе — она горячую водичку во рту все равно не удержит. — пожимает плечами Бон Хва. Он давно уже понял, что знает Минсе — знают все вокруг. И если ты что решил в тайне держать, то рассказать об этом ей — все равно что плакат перед школой вывесить.

— Неет, ты не понял. — качает головой Су Хи: — Аенг и Минсе похожи, но Аенг — она больше о своей собственной репутации заботится. Ей нужны свои сведения, эксклюзив так сказать. Кроме того, она довольно высокого мнения о себе и обязательно воспримет твое обращение как шанс восстановить тебя против меня. Так что никуда она тебя не пошлет. Но и на вопросы вряд ли правдиво ответит.

— Не, я к ней не пойду. — говорит Бон Хва. Он не собирается разговаривать ни с кем из той группы, что когда-то издевалась над Су Хи. Он искренне побаивается что сорвется и опять все закончится дракой. Драки он не боится, он боится, что это все усложнит для Су Хи. И так он сорвался в тот раз и что? Пришлось Старшего привлекать и Юну, чтобы уладить все дела и папаша Гванхи — забрал свое заявление из полиции.

— … и хорошо. — отводит взгляд в сторону Су Хи: — а то я боялась…

— Что? Чего ты боялась?

— А, неважно. В любом случае второй человек, к которому тебе нужно обратиться — это подруга Кан Оби, девочка по имени Тая. Ким Тая. Они вместе в секцию ходили и вроде даже дружили. Она-то уж точно в курсе должна быть. И у нее нету мотива скрывать что-то от тебя или обманывать. Если что знает — скажет.

— Хорошо. Я так и сделаю. Поговорю с ней. — кивает он.

— И наконец, третий человек, с которым тебе нужно поговорить. Это конечно же госпожа Мэй Со Юн, первый заместитель главы Студсовета. Она может не знать всего… но она знает очень многое. Сходи сперва к ней. Так будет лучше. Во-первых, госпоже Мэй невыгодно слухи про тебя распускать, а во-вторых — ей нужно чтобы в школе все было благочинно. Таким образом она не будет распространятся о том, что ты ищешь некую Кан. А вот если ты сходишь сперва к Тае — такие слухи могут пойти. И конечно же эти слухи будут превратно поняты. Рассказать о том, почему ты ее ищешь — ты не можешь. Все сочтут это любовным интересом. И скажут что ты наигрался с этой Су Хи и уже ищешь себе новую девушку.

— Это не так! Я… ты для меня очень дорога!

— Да. Именно. Каждая девушка желает услышать именно это. «Ты для меня очень дорога». — вздыхает Су Хи: — но я не упрекаю тебя. Ты и так сделал для меня много. Пожалуй, даже слишком много. Это было неизбежно…

— О чем ты? Я ищу эту девушку не для себя! Для Юны и Старшего. Потому что она им нужна.

— А еще ты уже сейчас начал беспокоится за нее, верно? — Су Хи поворачивает голову к нему: — потому что у нее в автокатастрофе погибли и папа и мама, а она потом — перестала ходить в школу, да?

— Ну… это же естественно — беспокоиться о девочке, которая пропала?

— В мире довольно девочек, которые пропадают каждый день. В мире достаточно людей, которые спасают этих девочек. Так почему именно ты — рвешься ее спасти? И почему ты не можешь спасать мальчиков? Тот же Ёджон в вашей компании… разве его не нужно спасти? Ладно, можешь не отвечать мне. Извини, я была эгоистичной. Ведь если бы ты не хотел спасать девочек… наверное ты и меня бы не спас. Так что я не имею права указывать тебе что делать со своей жизнью и своим личным временем. Прости эту глупую Су Хи. — она обозначает поклон и прячет пустую коробочку из-под бенто: — я пошла. Как поешь — вернешь мне контейнер.

— Су Хи!

— Мне некогда! — она уже стучит каблучками вниз по пожарной лестнице. Он смотрит ей вслед и никак не может отделаться от ощущения что он опять что-то сделал не так.

— Женщины. — вздыхает Старший в голове: — жить с ними тяжело и без них жизни нет. Однако это приятно разнообразит твое бытие, малыш.

— И что я не так сказал? Или сделал?

— Неважно. Иногда ты все делаешь правильно, но все равно не можешь угодить женщине. Иногда как раз нужно делать все неправильно.

— Ты говоришь загадками!

— А ты — совсем оборзел. Ответы ему подавай. Как у вас тут говорят — важно не место назначения, а путь. Давать ответы — все равно что поднимать груз за тебя. В конце концов это твоя девушка, не так ли?

— Моя девушка?

— Вот-вот. Ты сперва сам определись, а уже потом бочку на товарищей кати. Все, ступай к госпоже Мэй, нам нужна эта Кан Оби. Твоя Су Хи нам очень помогла. И да, она — умная. Этот бы ум да в мирных целях…

Продолжая мысленный диалог со Старшим — он закрывает контейнер из-под бенто и спускается вниз по пожарной лестнице. Внизу — сталкивается с Минсе.

— О! Вот ты где! — радуется она: — так… ты еще с Ханом не говорил?

— Да как-то не получилось пока… я его просто не видел еще. — разводит он руками, искренне жалея, что дал уговорить себя на эту авантюру. Но уговаривали его все вместе, так что у него и шансов не было. И как его уклончивое «там посмотрим» вдруг превратилось в прямое согласие? Он изначально не собирался ни на какую вечеринку идти (самому было страшно, а Старший только буркнул что это глупости все) и тем более — не собирался уговаривать Хана. Потому что Хан как посмотрит — как будто бритвой резанет. Хан — это вам не душа компании, к нему и подойти-то страшновато. А уж тем более с глупостями вроде «Эй, Хан, тут вечеринка у Ла Рен, погнали потусим!»

Кто он ему такой, чтобы вот так подкатывать? Ладно, они разок подрались… но и только. То, что они подрались — не делает их лучшими друзьями. Бон Хва слышал, что такое бывает, что иногда те, кто подрался — становятся друзьями, но это явно не их случай. Да Хан с ним даже не здоровается при встрече!

— И какими же глупостями занят твой мозг. — вздыхает в голове Старший: — хватит об этом. И ведь пообещал же… ладно. Ничего в этом критичного нет, скажи что обеспечишь явку Хана на вечеринку и пошли дальше.

— Но как⁈

— Легче легкого. Я тебе покажу. Это трюк на пару медных монеток. Вот прямо — пфу! И все. Все, давай уже, скоро перемена кончится.

— … но я уверен, что смогу его убедить прийти на эту вечеринку, хорошо? — говорит он Минсе, стараясь звучать очень убедительно.

— Правда? — округляет она глаза: — ну ты крутой, Бон Хва! И… кстати — а вон и он идет! — она тычет пальцем куда-то ему за спину. Бон Хва поворачивается, испытывая самые что ни на есть дурные предчувствия. И точно — вдоль стены школы прямо к ним шел Хан, держа руки в карманах.

— Как классно! — хлопает в ладоши Минсе: — на ловца и зверь бежит! Поговори с ним! Поговори, ну!

— Как-то… не время же. Да и неудобно. Перемена скоро кончится. — Бон Хва начинает было перебирать причины, но Минсе внезапно вцепляется ему в руку, повисая на ней всем телом.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Вечеринки у самой Ла Рен — мы же никогда с девчонками на такую не попадем! А она сказала — только если его приведем! Пожалуйста!

— Ээ… — он не может отделаться от мысли что она — прижимается к его локтю своей грудью. Сильно прижимается. Он определенно что-то чувствует. Что-то мягкое и упругое…

— Ладно! — сдается он: — ладно!

— Только учти… — Минсе тянется к его уху и он — чувствует ее горячее дыхание: — ходят слухи, что эта Ла Рен на него запала! И что она ему призналась, а он — только фыркнул. И что она вот уже год пытается его к себе на вечеринки заманить, а у нее не получается.

— Так это получается заведомо невыполнимое задание⁈

— Тихо ты! Он нас слышит! — горячий шепот в ухо!

— Тц. Ты. — Хан останавливается напротив них, не вынимая руки из карманов.

— Старший, выручай! Ситуация хуже некуда! Оказывается, Ла Рен его уже приглашала, а он — отказался! При таких раскладах он никогда не согласится туда пойти!

— Спокойно, малыш. Даже если и не согласится, с нас спрос небольшой. Наше дело телячье — предложить.

— Но… я вроде пообещал всем и…

— А не нужно обещать того, чего не можешь сделать.

— Старший…

— Ладно, не плачь. Не переживай. Я — смогу. Это проще пареной репы, малыш. Давай сюда руль… я порулю.

— Хан. — Бон Хва чувствует, как его тело само собой — делает шаг вперед. Он отстраняется от управления, оставаясь наблюдателем: — дело есть.

— Говори. — отвечает тот, не изменившись лицом ни на йоту.

— Предлагаю один на один выйти. Что у нас ничья какая-то? Разве не интересно узнать, кто кого? — говорят его губы и Бон Хва — мысленно охает!

— Что? — глаза Хана становятся серьезными, они сужаются и фокусируются на нем. Хан — вынимает руки из карманов: — что ты только что сказал?

— Один на один, кулак на кулак, как и учил меня мой папочка. Все будет честно. Конечно, ты можешь и не прийти…

— Я приду. Называй место и время, я там буду. — Хан складывает руки на груди: — и ты пожалеешь об этом.

— Не знаю. Есть у меня чувство, что ты не придешь. Что будешь изворачиваться и говорить «ой мне неудобно в этот день» или там «туда я не могу прийти».

— Я так не скажу. Называй место и время. И я — приду.

— Ой. — говорит Минсе, которая наконец отпустила его руку. Она прижимает ладонь ко рту и восхищенно смотрит на Бон Хва: — ой… ты такой… ты — молодец! Но тебя же побьют!

— Столько песен, столько крови за прекрасных льется дам. — подбоченивается Старший: — грязь странствий и шрамы сражений украшают мужчину.

— Ты придурок? — поднимает бровь Хан.

— Спасибо за согласие. — кланяется Бон Хва: — встречаемся в субботу в шесть вечера, чтобы это не было в школе. Чтобы не стало школьной проблемой.

— Согласен. — немного подумав отвечает Хан: — а место? Предлагаю на стадионе. Или на стройке.

— Место я вышлю тебе на телефон. В пятницу вечером.

— Ой. — снова ойкает Минсе. Она в восторге вертит головой от одного к другому: — как все здорово получается! Все-таки парни — странные! Бон Хва — а у тебя точно сейчас девушки нет?

— Ты что творишь, старый⁈ Ты же на меня Хана опять натравил!

— Спокойно, малыш. Ты хотел, чтобы он пришел туда, куда ты хочешь. Ну так он придет.

— Чтобы поколотить меня!

— Это уже несущественно. За все на свете нужно платить, малыш. Это был единственный способ. Ээ… ну или самый быстрый и гарантированный. Лучше бы поблагодарил. Я все твои школьные проблемы решаю, как семечки щелкаю.

— Да ты меня в них и втравливаешь!

— Жизнь нужно прожить ярко, малыш. В конце концов что такое парочка синяков в масштабах мировой революции?

— Что?

— Внутренняя шуточка. Не обращай внимания.

Глава 18

Глава 18

У него и так достаточно дел и проблем. Он даже если перечислять все сразу будет — так у него голова кругом пойдет. У него мама в больнице и брат пропал и Чон Джа дома живет и девушка по имени Оби из семьи Кан из дома ушла и непонятно где шатается. И это если не вспоминать что он пообещал, что выйдет с Ханом раз на раз, обманом заманив его на вечеринку Ла Рен… ой что будет когда тот узнает… а еще Старшему написала на телефон одна из «менеджеров среднего звена», назначив встречу вечером в баре… и Старший наверняка пойдет, а он же несовершеннолетний! И госпожа Мэй со своими странными намеками у себя в кабинете, насчет него и Су Хи — дескать как у вас все? Не требуется ли наблюдатель, чтобы они слишком далеко не зашли, это же функция Студсовета — следить за тем, чтобы учащиеся оставались в пределах моральных рамок и границ. При этом госпожа Мэй выглядела так, будто заболела и температура у нее — вся красными пятнами пошла и дышит тяжело, вот зачем в школу ходить, если себя плохо чувствуешь? А когда он у нее спросил — то она на него накричала и выставила вон. Как говорит Старший — женщины… и вздыхает при этом.

И уже в коридоре его за рукав поймала милая, невысокая девушка с длинными волосами, почему-то одетая в мужскую форму частной школы имени Ли Сун Сина.

— Бон Хва-хубэ! — говорит девушка в мужской форме и на секунду он тонет в бездонных озерах ее глаз, но тут же мотает головой. У него уже есть девушка! В конце концов он и Су Хи — уже пара, правда же? Не может быть чтобы после всего что случилось — они не были парой… а значит он не имеет права тонуть в озерах чужих глаз, даже таких красивых.

— Бон Хва-хубэ! — трясет его девушка: — ты чего завис! Это же я, Тиен! Из клуба!

— Тиен? — он вдруг вспоминает. Никакая это не девушка, это парень из клуба кибератлетики, тот самый что под орех его в прошлый раз на арене раскатал. С ума сойти, парень и такой милый. Он чувствует себя неловко из-за того, что едва не принял его за девушку и оправдывается: — извини… у тебя такие длинные волосы.

— Что? При чем тут волосы⁈ — Тиен убирает локон с лица: — хубэ, мне нужна помощь!

— Что случилось?

— Мне… меня нужна помощь. Ты… ты не слышал, что случилось с Куаном? — Тиен затравленно оглядывается через плечо: — мне нужна защита.

— Защита? Кто-то тебе угрожает? — спрашивает Бон Хва, невольно расправляя плечи. Вот уже к нему и за защитой стали обращаться. Еще немного и станут говорить, что вся школа под его защитой находится. Это круто. А с другой стороны… если школа под его защитой будет, то все, у кого есть претензии к учащимся в этой школе — будут сперва ему вызов бросать. Например, те же отморозки из сорок четвертой. Он тут же решил, что это дурная идея. Не нужно ему такой славы. Хотя на миг в голове мелькнул кадр из манхвы, как он — сидит где-нибудь в пустом классе прямо на парте, в расстегнутом пиджаке, небрежно опираясь локтем на колено, а вокруг него стоят такие же гопники с расстегнутыми воротниками и бейсбольными битами, а у его ног сидят красивые девчонки-гяру с крашенными в блонд волосами и ярким макияжем, в нарочито подрезанных юбках и носках-гольфах на щиколотках… не, все равно дурная идея. У него теперь есть девушка, вот.

— Бон Хва-хубэ… — Тиен оглянулся вокруг: — у тебя есть аккаунт в «Мультиверс IIОнлайн»?

— Конечно. — кивнул Бон Хва: — год назад купил.

— Тогда… вот мой идентификационный номер в Двоечке. — Тиен протягивает ему клочок бумаги: — вечером, часов в семь заходи и напиши мне сразу. Там все и объясню.

— Хорошо. — Бон Хва принимает клочок бумаги, удивляясь выбранному способу коммуникации. Давненько никто ему на бумаге ничего не писал. Если нужно номер передать — есть же телефон. Социальные сети. Чат школы. Много чего. Школьники не писали ничего на бумаге… разве что записки любовные посылали так. Потому что любовное письмо обязательно должно быть на бумаге и обязательно должно быть или передано лично или вложено в ящик для обуви — если анонимно. На секунду он представил как вся эта сцена выглядит со стороны — Тиен с легким поклоном передает ему листок бумаги. При этом Тиен — его старший по клубу, хённим. Не должен он кланяться. И еще этот Тиен уж слишком на девушку похож, такие же мягкие черты лица и длинные волосы. Если честно, то этот Тиен был красивее чем многие девушки из его класса. А если совсем честно — то красивее всех девушек из класса. Вернее даже — не красивее, а милее, вот. Чон Джа — она красивая, говорит, что после школы сразу пошла и сделала пару пластических операций, изменила форму носа и скул. А этот Тиен — миленький. И если Чон Джа при взгляде на нее вызывает желание… ну то самое желание, то по отношению к Тиену таких желаний у него нет. И слава богу, его жизнь и так достаточно сложна, только этого ему еще не хватало.

— Спасибо! Полагаюсь на тебя, хубэ! До встречи вечером! — Тиен еще разок поклонился и очень быстро ушел по коридору.

— Ну надо же. — послышался голос совсем рядом: — а ведь до сих пор никто не мог растопить сердце ледяного Тиен-оппы из клуба кибератлетики.

— Минсе? — он даже не удивился: — а ты тут какими судьбами?

— Я? Хотела выразить искрение соболезнования оппе и тебе конечно. — отвечает Минсе: — все-таки такая трагедия.

— Трагедия? — переспрашивает он.

— Угу. Жалко вашего старшего из клуба. Ты же с ними в клубе состоишь, верно? Клуб кибератлетики? Не слышал? Ну ты даешь. Вся школа уже знает. Председатель вашего клуба в больницу попал, у него устройство VR то ли взорвалось, то ли расплавило ему мозги.

— Не может такого быть. — машинально отмечает он: — устройства VR совершенно безопасны в обращении. Чему там взрываться-то? Там процессоры и нейротрансмиттеры, небольшой литиевый аккумулятор и все.

— Да какая разница! — сердится Минсе: — я говорю, что твой председатель в больницу попал, а он мне про VRсвой! И говорят, что не выйдет из больницы еще месяца два. И, кстати, чего это ты один по школе ходишь? А где новенькая, которая повсюду за тобой таскалась? Поссорились?

— Да не ссорились мы. Просто… я девушку одну ищу. По делу нужно. Но… — он почесал голову: — не могу найти. Даже ее подружка не знает куда она делась.

— Чего? Делов-то. Спроси у своей другой подружки, госпожи Мэй. Уж кто-кто а Со Юн тебе в просьбе не откажет. — прищуривается Минсе: — она и так тебя к себе в кабинет постоянно вызывает.

— Не. — качает он головой, вспоминая раскрасневшуюся и тяжело дышавшую Мэй: — она болеет. И потом — спрашивал я у нее. Она тоже не знает.

— Суровая властительница Мэй и не знает? Значит эта девочка никуда не переводилась… скажи, она что — раннер?

— Раннер?

— Runaway. Беглянка. Из тех, что убегают из дома и живут самостоятельно. — поясняет Минсе и наклоняет голову, глядя на него. Он вдруг понимает, что она стоит слишком уж близко к нему и пятится назад. Натыкается на стену. Задирает голову и смотрит в сторону, стараясь не вдыхать ее сладковатый аромат.

— Д-да. Наверное. Я уже у нее дома был и ее там нет. И в школу она не ходит.

— Если старшеклассница не ходит в школу и ее нет дома… кстати — ты побывал у нее дома? Вот это новости… таак, Тиен-оппа признался тебе в любви, а ты сам — бегаешь за какой-то старшеклассницей, бросив бедную Су Хи. Вот это новости!

— Да нет же! Ты все неправильно поняла. Тиен-хён мне всего лишь записку передал!

— Любовную. Я всегда подозревала что он… не такой как все остальные парни, но что он в тебя влюбится… — Минсе критически оглядывает его с ног до головы: — никогда бы не подумала! Он такой милый и утонченный, а ты дубина дубиной. Наверное это потому что ты — хулиган.

— Я — хулиган⁈

— А то как же. С Ханом подрался, Гванхи из старшего класса поколотил. С сорок четвертой школой в полном составе один дрался. И всех поколотил так, что они вот уже месяц как не показываются на улицах! Конечно хулиган! — уверенно говорит Минсе.

— Это потому что они в караоке деньги Гванхи до сих пор тратят… — бурчит Бон Хва. Его обуревают противоречивые эмоции. С одной стороны, быть хулиганом это плохо. А с другой стороны…

— Все-таки парни на силу ведутся. — продолжает Минсе: — хотя и девушки тоже. Ты же за Су Хи бился, да? Извинись перед ней, она все поймет. И простит. Я же вижу как она на тебя смотрит… не вздумай ей изменять! Да, Тиен-оппа красавчик и весь из себя милый, утонченный и нежный, но он на тебя так не смотрит. Он тебя как человека и не видит, а видит твою грозную славу. Нет, ты не подумай, я весь этот ваш яой не осуждаю, но все же! Ты парень и он парень — у вас нет будущего.

— Да я… да я не такой! Ты что себе понавыдумывала! — вспыхивает Бон Хва: — Минсе!

— Все говорят, что они не такие, а потом целуются за школой. — наставительно поднимает палец Минсе: — я сегодня весь день за тобой слежу… то есть совершенно случайно заметила, что вокруг тебя куча людей вьется.

— Ты за мной следишь⁈

— Ой! Смотри! — Минсе протягивает руку и тычет ей вдаль по коридору: — кто идет!

— Что? — он смотрит в том направлении: — там же никого нет.

— Ну и ладно. — Минсе поправляет прическу: — в любом случае если ты ищешь какую-то беглянку, то тебе нужно сперва к Минхо в гости зайти. Обычному школьнику там делать нечего, поколотят и заставят в магазин сгонять, деньги заберут и все такое. Но тебе, пожалуй, можно. Ты и Минхо — одного поля ягоды.

— Ты переводишь разговор!

— Аджжж… а говорили, что мужчины не в состоянии сосредоточиться, если их отвлечь. — Минсе прикусывает ноготь на пальце: — кого ты ищешь-то? Может я могу помочь?

— Кан Оби. Девушку из бывшего класса Су Хи. Она ходила в спортивную секцию, а потом у нее родители в автокатастрофу попали. И она в школу перестала ходить.

— Беглянка значит. Ну точно тебе к Минхо нужно. Ладно, я тебе помогу. Провожу тебя к нему на квартиру, тут недалеко. — говорит она, складывая руки на груди: — а то не найдешь сам.

— Но… разве тебе можно? В смысле — безопасно ли? Ты же сама говорила, что и поколотить могут и деньги отобрать…

— Тц. Поколотить и деньги отобрать могут у тебя. Или там у Ёджона. А девочек на квартире у Минхо принимают ласково. Со мной все будет в порядке. Разве ты не знаешь ничего про Минхо и его сладкое логово?

— Честно говоря не знаю. Слышал что-то про Минхо, но ничего конкретного. — признается Бон Хва.

— Как ты живешь вообще. — качает головой Минсе: — информация — это жизнь. Нужно интересоваться людьми, а ты как слепой котенок ходишь. Я вот про тебя все знаю. И про то, что у тебя с Су Хи было…

— Откуда⁈

— Ага, значит все же было…

— Минсе!

— Вот ты и признался! Значит вы уже занимались… этим.

— Нет! И вообще это не твое дело!

— Я сейчас обижусь! Не мое дело? Но мы же теперь сообщники, так? Ты же хочешь найти эту свою Кан Оби? И тебе все еще нужна моя помощь. После школы я вместе с тобой пойду в это логово разврата и похоти, я — невинная корейская девушка, которая видела поцелуи только в кино… возможно, что это нанесет вред моей психике…

— Минсе, хватит! Я… это не мой секрет. Я бы рассказал тебе все, честно. Но это же касается Су Хи. Ты у нее самой спроси, если она расскажет, то так тому и быть.

— Эта твоя Су Хи как лампочка светится, когда на тебя смотрит и краснеет порой. Тут не надо Шерлоком Холмсом быть, чтобы понять. А теперь — и ты проговорился. Дело закрыто. — Минсе поднимает руку над головой и тычет пальцем вверх: — этот Бон Хва и эта Су Хи — сплетались вместе в сладкой неге!

— Тихо! Услышат же…

— Я тебя умоляю. Кому нужно — уже знают. Ну или подозревают. Ладно. — Минсе отряхнула юбку: — проведу тебя после школы к Минхо. Но учти, там — каждый сам за себя. Я тебя выручать не буду.

— Конечно. Ладно. Спасибо. И… а кто такой этот Минхо вообще?

— Вот об этом я и говорю. — вздыхает Минсе: — вы все меня сплетницей считаете, а я на самом деле — информационный посредник. Слушай, Минхо — наследник одного старого гангстера, которому вкатили пожизненное. Он и сейчас сидит в тюрьме строгого режима, весь в цепях и с намордником на лице, совсем как Ганнибал Лектер. Говорят, что никто не осмеливается трогать Минхо, потому что темная и зловещая слава его отца — служит лучше любой защиты. Говорят, что те, кто осмеливается косо взглянуть на него — пропадают без вести, остаются только темные мокрые пятна. От отца у Минхо осталась квартира и деньги. Деньги немаленькие, но самое главное даже не деньги, а преступная империя. Минхо учится в школе, но практически никогда в ней не появляется… потому что он все равно не собирается поступать в университет. Он будет наследовать темную империю своего отца.

— Вот как. Он, получается — тоже гангстер? Только молодой.

— Говорят, что так. — пожимает плечами Минсе: — а еще у него есть свой гарем из старшеклассниц. Беглянки, те, кто убежал из дома и кому некуда податься — приходят к нему и платят своим телом за возможность жить в его квартире, а не на улице под мостом. Он снимает с ними порно видео и выкладывает в сеть за деньги.

— Да ну. Это же преступление. Видео с несовершеннолетними. — говорит Бон Хва, вспоминая все, что говорила Юна по поводу видео с Су Хи: — его за такое сразу бы посадили.

— У него отец гангстер! Все судьи купленные! И прокуроры! Или убиты все! — горячится Минсе.

— Если бы все судьи были куплены или убиты — как бы его отец в тюрьме оказался? — рассудительно замечает Бон Хва: — опять ты преувеличиваешь.

— Не преувеличиваю! Есть у него гарем! И видео он снимает! Сама видела!

— Что? Когда это ты сама видела? Опять, наверное, слышала где-то, из третьих рук пятого стоящего сзади и краем уха…

— Вот и нет! Я сама была на этой квартире! Сама все видела! — отворачивается Минсе: — любопытно было. И… из дома сбежала. Вот.

— Стоп. Ты сама там была? И… — он смотрит на Минсе и та немедленно вспыхивает, топает ножкой.

— Ничего не было, понятно! Я… ненадолго убежала! Всего на два дня!

— Убежала? Ладно, ладно, я не буду настаивать. — поднимает он руки. Конечно ему интересно, но это уже личные вопросы и Минсе, похоже, не настроена отвечать на них. Самое главное что она знает где живет этот Минхо.

— У девушки, оказавшейся на улице не так уж и много выбора. — говорит Минсе, так тихо, что ему приходится напрягать слух: — или под мостом жить, или к Минхо в гости зайти. А он… нет, он ничего не заставляет делать, вот прямо чтобы насильно. Просто… ну, если ты там долго живешь, то как-то неудобно становится. Да и остальные девчонки… в общем если все вокруг так делают, то и ты тоже начинаешь… ай, в общем отстань!

— Да я и не приставал.

— Приставал! Нужно ему знать, видите ли… не твое собачье дело!

— А когда я так говорю — ты обижаешься.

Глава 19

Глава 19

К его облегчению, Су Хи вовсе не обиделась. По крайней мере так она сказала «я не обижаюсь, Бон Хва». И еще сказала, что не имеет права обижаться. А еще — что у нее дела. Вот прямо срочные и неотложные. Собрала портфель и ушла. Быстро так. Почти бегом. Он только вслед ей посмотрел.

— Эй, Бон Хва. — возле его парты материализовалась Минсе: — так что? Пойдем?

— Да, конечно. — кивает он, собирая учебники. По-хорошему обычно никто так сразу после уроков домой не идет, клубная деятельность, общественная нагрузка, да и просто с друзьями потусить, но сегодня они с Минсе идут к Минхо в поисках Кан Оби.

— Если пешком пойдем, то лучше через парк срезать. — говорит Соен, ставя свой портфель на его парту: — а заодно можно посмотреть на пруд и красными листьями полюбоваться. Все же осень.

— А по дороге можно в кафе зайти. Лучше сперва покушать, а то после Минхо аппетит пропадет. — вставляет Ю Джин, которая выглядывает из-за плеча Соен: — говорят там развраты творятся! Как раз для Минсе!

— Ой, отвали. — огрызается Минсе: — и вообще, вас никто не звал. Мы с Бон Хва сами бы сходили.

— Если ты хотела сходить с ним куда-то втайне, то тебе следовало сохранить эту тайну. — наклоняет голову Соен: — а ты, Минсе, никогда тайны хранить не умела. Да о том, что ты из дома убежала и два дня у Минхо ночевала — все вокруг знают.

— Потому у тебя репутация падшей женщины. — Ю Джин выглядывает из-за плеча Соен и поправляет очки: — потому все эти парни к тебе так лезут. Я же говорю, сексуальная доступность в нашем возрасте компенсирует все остальное.

— Она опять меня шлюхой назвала! Соен! Сделай что-нибудь! — топает ногой Минсе.

— Она называет тебя «легкодоступной в сексуальном плане». Хотя, да, Ю Джин — прекрати ее так называть. Ей же обидно.

— Так я и не говорю, что она — шлюха. — пожимает плечами Ю Джин: — я говорю, что у нее репутация шлюхи, а это разные вещи. Я же тебя, Минсе, давно знаю. Ты совсем не легкодоступная. Ты с такими заморочками в голове, что любой парень ногу сломает по дороге в твою спальню. На самом деле это я легкодоступная, но об этом мало кто знает.

— Я даже не знаю как, но она снова меня обидела. Или похвалила? — Минсе складывает руки на груди: — но если вы хотите, чтобы я вас к Минхо проводила — то пусть она перестанет меня доставать!

— Погодите! — Бон Хва поднимает руку: — а вы куда собрались? Соен? Ю Джин?

— Ю Джин объясни ему куда мы собрались. — вздыхает Соен.

— Во-первых Минсе наша подруга, пусть даже она вредная и легкомысленная. — загибает палец Ю Джин.

— Эй! Кто тут легкомысленный⁈

— Во-вторых… — не обращает на нее внимания Ю Джин, загибая второй палец: — она у нас легкомысленная, а потому не отдает себе отчет что там может с вами случится. Всякое. Репутация у Минхо…

— Со мной Бон Хва! Он в состоянии за себя постоять. И за меня тоже!

— Да мы не переживаем за него. — отвечает Соен: — он-то справится. А вот справишься ли ты?

— Чего? Я же сказала — если что он меня защитит. И вообще, Минхо никогда женщин не заставляет. Ему нет необходимости заставлять, все и так к нему… липнут. Аджж…

— Вот именно. Вдруг у тебя взыграет былое, и ты решишь к нему прилипнуть? Мы стоим на страже, подруга! — Соен гладит ее рукой по волосам, словно бы маленькую девочку или домашнего питомца. Минсе недовольно трясет головой, сбрасывая ее руку.

— И, в-третьих, — загибает палец Ю Джин: — нам любопытно! Мы никогда на квартире у Минхо не были! Говорят, что там стоят статуи обнаженных любовников из мрамора! А вместо вешалок в прихожей — вырезанные из дерева эрегированные мужские причиндалы!

— Кстати. — Соен поворачивается к Бон Хва: -а это правда, что Тиен-оппа тебе признался? Он такой милый! А ты в прошлый раз не дал мне его потискать. Вот значит почему… ты ревновал! И вот почему Су Хи обиделась и ушла пораньше. Обычно вы вместе со школы идете.

— Чего⁈ Так, все, мы уходим отсюда. — он собирает свой портфель: — и я был бы благодарен вам, если бы мы не пошли к Минхо вот таким… табуном. Мне с ним с глазу на глаз нужно поговорить, а тут целая делегация.

— Но нам любопытно! — Ю Джин делает круглые глаза и умилительно моргает ресницами. Бон Хва вздыхает.

— Соен, пожалуйста. — говорит он, обращаясь к королеве улья. Он уже давно понял, что из этой троицы лидером является именно она. И лидером, и гласом разума.

— Ладно. — вздыхает Соен: — ладно. В самом деле, девочки, Бон Хва уже нам помог. Он договорился с Ханом и в субботу мы все пойдем на вечеринку к Ла Рен, так что придется от него отстать. Ю Джин? Нами? — она поворачивается к девушкам.

— Эх. Ладно. Но хоть парочку фоточек сделайте. — говорит Ю Джин: — а то очень любопытно.

— Так сходила бы сама. — говорит Нами, до сих пор хранившая молчание: — что за радость в бордель сходить, не понимаю.

— Ты такая суровая, Нами-онни… а если там в самом деле везде барокко и мрамор⁈

— Предпочитаю классику и модерн. Лучше давайте в караоке сходим как в прошлый раз…

* * *

Вместо коридора в кондо была открытая галерея, что-то вроде длинного балкона. Лестницы и переходы были открыты и у дверей квартиры Минхо — стояла девушка в школьной форме. Она опиралась локтями на парапет и смотрела вниз, во двор. Рядом с ней на бетонном ограждении стояла жестяная банка из-под пива, куда она время от времени стряхивала пепел. Услышав их шаги — она обернулась.

— Минсе! — сказала она и улыбнулась: — давненько тебя не было. Что, снова с предками проблемы? Нужно на матрасы залечь?

— Нет. — качает головой Минсе: — нам Минхо нужен. Он дома?

— А где ж ему еще быть-то? — пожимает плечами девушка: — он же законченный гик и домосед. Дома он. Но, наверное, сейчас занят. Лиза с новенькой только что со школы пришли… я туда не лезу, но если Лиза решила что-то сделать, то точно сделает. У тебя как дела? Все нормально? Наладилось?

— Да нормально все. — отмахивается Минсе: — это не мне нужно. Вот, его зовут Бон Хва, а это — Шигеру. Или просто Ши-онни.

— Ты завела себе парня? — Шигеру окидывает Бон Хва оценивающим взглядом: — высокий. И мускулы есть. Взгляд твердый. Как он в постели?

— Что⁈ Ши-онни! Я с ним не спала! — мотает головой Минсе: — ты о чем говоришь⁈

— Как была стесняшка, так и осталась. — кивает Шигеру, гасит окурок и выбрасывает его в жестяную баночку из-под пива. Поворачивается спиной к парапету, опираясь на него локтями. Прикусывает губу и улыбается какой-то особенной улыбкой, смерив Бон Хва взглядом: — а что если я первая у него буду? Будешь ревновать? Эй, парнишка, как тебя? Бон Хва? Хочешь меня? Я ведь могу…

— Н-нет, спасибо. У меня есть девушка… — говорит Бон Хва, стараясь не смотреть туда, где школьная белая блузка расстегнута на две пуговицы ниже чем положено приличиями. Кажется, он даже видел там что-то белое… бюстгальтер?

— И эта девушка — не Минсе? Ууу… — Шигеру присвистывает: — как все запущено, подруга. Так ты пытаешься его отбить? Это ведет на темную сторону силы, юная падаван… мы здесь такое не одобряем.

— Так что? Позовешь его? Или мне самой… — Минсе упирает руки в бока и смотрит на Шигеру. Девушка в школьной форме — пожимает плечами.

— Я уже ухожу. — говорит она: — у меня тоже дома все наладилось, я сюда так… погостить приходила. А потом Лиза пришла… шибаль, эта худосочная со своими крашенными волосами, терпеть ее не могу. И чего Минхо ей все с рук спускает? Когда она тут, Логово теряет свою привлекательность. Так что я лучше пойду в караоке. Или в гостиницу… эй, парниша, не хочешь в караоке? Или в гостиницу? Я не претендую на место твоей девушки, просто сходим.

— Извините. — говорит Бон Хва, решив взять ситуацию в свои руки, раз уж Старший принципиально не вмешивается: — а… вы тут не видели девушки по имени Кан Оби? Фамилия Кан, а имя — Оби. Она… вот. — он достает смартфон и выводит на экран фотографию девушки, которую Аой достала из ее аккаунта в соцсетях. На фото — девушка в спортивной форме, которая смотрит в камеру и улыбается.

— О, так вот кого вы ищете. — Шигеру всматривается в экран и качает головой: — нет, вроде не было такой. Но я тут нечасто бываю в последнее время, так что могу и не знать. С этой Лизой трудно уследить. Она на него дурно влияет, я тебе говорю. Помнишь, как раньше все было? Сейчас совсем не так. Возомнила себя мадам Помпадур, стерва белобрысая. А это у вас — беглянка?

— У нее родители в катастрофе погибли. — поясняет Бон Хва: — она одна осталась. Вроде опекуна сейчас суд назначает, а она куда-то делась. И в школу не ходит.

— В школу не ходит — это серьезно. — кивает Шигеру и достает откуда-то сигаретную пачку, ловким ударом по низу пачки — выбивает коричневую палочку тонкой, дамской сигареты. Крутит ее в пальцах: — я знаю что даже девчонки которые на панели стоят у Ракутена — в школу ходят. Чтобы в школу не ходить… это совсем под мостом нужно жить. Чтобы негде было голову помыть и одежду постирать. Но такие все равно долго на улице не будут. Обязательно подберут.

— Социальные службы? Полиция? — пытается угадать Бон Хва.

— Ха! А ты весельчак, парниша. Какие к черту социальные службы… если девчонка молодая и привлекательная… ай, достаточно того, что — девчонка и молодая. Сразу же появляются падальщики. Папакацу там или вовсе сутенеры. До совершеннолетия сутенеры связываться с девочками не станут, значит папакацу. Старые извращуги, которые содержат девочек, а взамен те им доступ к телу дают. Социальные службы… — Шигеру качает головой: — ты смешной. Видел беглецов парней? Нет? То-то же. Девочки всегда нарасхват. Вот потому я лично Минхо благодарна.

— А… разве тут не так же? — ляпнул Бон Хва не подумав. Ляпнул и тут же пожалел об этом — потому что брови у Шигеру вдруг сдвинулись к переносице, а она сама — недобро прищурилась.

— Ты за языком следи, парниша, — ее голос неуловимо поменялся и в нем послышалась сталь: — Минхо не такой. Он никого не заставляет. И никого не выгоняет. А ты… если еще раз такое скажешь, то я тебе язык отрежу.

— … извините. — он поднимает руки: — я не хотел вас обидеть.

— Ши-онни, ты его прости, он не со зла. Просто про вас говорят всякое, вот он и подумал… — торопится встрять Минсе.

— А ты Минсе — держи своего парня на коротком поводке. Если кто-то из девчонок услышит — несдобровать. Достали уже, моралисты хреновы. В общем заруби у себя на носу, парниша, тут — все по-другому. Минхо нас защищает. Дает кров над головой. Помогает. Порой даже с деньгами может помочь, хотя и сам не богат. А то, что некоторые к нему липнут как мухи на навоз… ну с этим ничего не поделаешь. Был бы он характером потверже… — она вздыхает и кладет сигарету в рот, щелкает дешевой одноразовой зажигалкой, затягивается и выдувает струю дыма.

— А все эта Лиза. Шибаль. Пойду-ка я пожалуй… — говорит она и закидывает школьную сумку на плечо: — нужно пар выпустить. Эй, парниша, точно в караоке не хочешь? Я сейчас напьюсь и буду совершенно беззащитна, сможешь меня полапать везде…

— Спасибо. — он кланяется. Некоторое время колеблется. Он совершенно точно знает что бы ответил на его месте Старший, но это же невежливо и вызывающе… хотя, а чего ему терять?

— Я бы с удовольствием полапал вас везде, Ши-онни. У вас потрясающая фигура и вы очень привлекательны. — говорит он, стараясь подражать небрежному тону Старшего и стараясь говорить как он — начистоту, прямо и с подкупающей откровенностью: — но, к сожалению, ничего не выйдет. Мне и правда нужно найти эту Кан Оби. Кроме того, у меня действительно есть девушка… хотя она на меня обиделась за что-то. А за что именно я и сам не пойму.

— А вот за это! — говорит Минсе: — за то, что ты со всеми флиртуешь! И девушку какую-то ищешь! Я бы тебе вообще голову оторвала! Бедняжка Су Хи.

— А ты интересный. — улыбается Шигеру: — ну ладно. У нас с тобой еще будет возможность, парниша. Бывайте. Минсе — передай Минхо привет. Скажи ему что эта белобрысая стерва ему дорого обойдется. Гнать ее в три шеи нужно… ладно, все… — она бросает сигарету в банку и-под пива. Отлипает от парапета, поправляет сумку на плече и уходит, покачивая бедрами и взмахнув рукой на прощанье.

— Ши-онни всегда была тут заводилой. — говорит Минсе, глядя ей вслед: — что-то изменилось в Логове. Значит новая королева появилась. Это плохо. Придется с ней выстраивать отношения… ну да ладно. Мы же просто спросить, да?

Она делает два шага, останавливается перед дверью, стучит в нее два раза, костяшками пальцев. Делает паузу, прислушиваясь. Снова стучит. Вздыхает. Поворачивает ручку и тянет дверь на себя. Проходит внутрь, делая жест Бон Хва, чтобы он — следовал за ней. Он послушно следует, думая про себя что не так уж и вежливо проходить вот так молча и что если бы к нему домой вот так запросто заходили — то он бы подумал, что его ограбить пришли. Хотя самым дорогим у него в квартире была разве что VR-гарнитура и плазменный телевизор. И холодильник. Но все равно — невежливо вот так заходить. И, наверное, они еще и закон нарушают.

За дверью была маленькая прихожая, на полу стояли несколько пар обуви, в основном — женские туфельки-лодочки. Такие обычно носят в школу — лакированные, темно-коричневые и черные. Никаких вешалок в форме мужских причиндалов на стене не было. Обычная прихожая. Откуда-то звучала агрессивная музыка и слышался басовитый звук мотора.

Минсе сняла обувь и решительно проследовала дальше. Он — последовал ее примеру. В следующей комнате прямо на полу был раскатан большой футон с беспорядочно раскиданными по нему подушками и смятыми простынями. На футоне, перед большим плазменным телевизором на половину стены — сидела девушка в накинутой на плечи белой рубашке. Кроме рубашки на ней ничего не было, да и та — была распахнута на груди, давая понять, что никакого бюстгальтера под ней нет. В руках девушка держала джойстик, азартно перебирая большими пальцами и наклоняясь из стороны в сторону. На экране куда-то летел спортивный автомобиль красного цвета, обгоняя соперников на улицах ночного города, из динамиков неслись ритмы «Raiders on the storm» и басовитое рычание мощного мотора, прерываясь на то, чтобы переключить скорость.

— Эй! — повышает голос Минсе: — эй! Минхо у себя?

— Что? — девушка бросает на них быстрый взгляд, но не прекращает играть: — вы еще кто такие?

— Я Минсе! Я была тут… в прошлом году!

— А. Не знаю. — девушка продолжает гнать свой красный спортивный автомобиль по ночному городу: — эй, Со Ни! Скажи Минхо, что тут к нему пришли! Со Ни!

Бон Хва отводит взгляд в сторону, когда девушка с джойстиком и в одной рубашке — наклоняется всем корпусом в сторону, вслед за закладывающим вираж красным автомобилем — он видит ее грудь. Всю. Грудь аккуратная, с небольшими темными пятнами сосков. И да, на ней действительно ничего нет, кроме этой рубашки.

— Со Ни! Да проснись ты уже! Слышишь? — девушка на секунду отрывает руку от джойстика, берет небольшую подушку и кидает ее на середину футона: — Со Ни!

— А? — из середины футона поднимается чья-то взъерошенная голова: — что?

— Скажи Минхо, что к нему тут пришли. — терпеливо повторяет девушка в рубашке: — мне некогда, видишь же.

— А… — взъерошенная голова поднимается выше и Бон Хва опять отводит взгляд в сторону. Потому что на этой девушке уже надета футболка. Которая совершенно не спасает положение, она короткая и обтягивает формы девушки, ничего не скрывая.

— Минхо! — кричит девушка в футболке: — тут к тебе пришли!

— Дура. — говорит девушка в рубашке: — так и я могла бы. Он же в своей комнате. К нему Лиза и новенькая зашли… нельзя на весь дом орать. Я специально в игру играю, чтобы не слышно было, а ты орешь…

— Не обращай внимания. — говорит Минсе: — тут… порой такое бывает.

— Ну и кто тут орет? — открывается дверь и оттуда выходит высокий и мускулистый парень, словно бы сошедший из комиксов. Кажется каждый его мускул обтянут кожей отдельно. Он упирается взглядом в пришедших.

— О. Минсе! Снова с предками проблема? А это кто с тобой? — спрашивает он и у Бон Хва внутри возникает нехорошее чувство. Такое же, как в тот раз, с Диковолосым.

Глава 20

Глава 20

— Не. — Минхо отодвигает от себя смартфон с фотографией девушки: — не видел такую. Спортивная форма вашей школы? Минсе?

— Да. Она из нашей школы. — говорит Бон Хва, не давая Минсе ответить: — Кан Оби. У нее родители в автокатастрофе погибли, а потом и она пропала. На сайте районного суда висит дело о назначении опекуна, но там без персональных данных. Дома ее нет, опекуна пока не назначили…

— А ты кто такой, что за нее беспокоишься? — Минхо лениво крутит головой из стороны в сторону, разминая шею. Он напоминает молодого льва, его мускулы перекатываются под тонкой кожей, словно сытые змеи, его движения нарочито медленные, однако рядом с ним все равно неспокойно. Как рядом с большим и сильным хищником, который пока спокоен и сыт. Пока.

— Мне нужно с ней поговорить. — твердо говорит Бон Хва: — нужно… для дела.

— Вот как. — Минхо прикрывает один глаз и внимательно изучает Бон Хва: — это же ты в тот раз с Ханом дрался? За школой? Как интересно… Минсе! Это твой парень теперь?

— Я… — Бон Хва, открывает рот, чтобы отрицать любые взаимоотношения между ним и Минсе, но она — опережает его.

— Не твое дело, Минхо! — выпаливает Минсе: — кобель!

— Вот даже как? — Минхо открывает оба глаза и с любопытством смотрит на нее: — серьезно?

— Вот так! И не твое собачье дело! С кем хочу, с тем и встречаюсь! — Минсе тяжело дышит и отводит взгляд в сторону, складывая руки на груди. Минхо — зевает и чешет голую грудь пальцами правой руки. Оборачивается назад, туда, где девушка в одной рубашке продолжает гонять свой красный гоночный болид по ночным улицам виртуального города.

— Красотка, сделай звук потише. — говорит он: — ни черта не слышно же. И тебе домой не пора случайно? Второй день у меня зависаешь, родители поди потеряли?

— Не. Папа в командировке, а мама пьет винище свое прямо из пакетов. — отрицательно мотает головой девушка в одной рубашке, но ставит игру на паузу и уменьшает звук: — так что до пятницы я совершенно свободна! Только в школу ходить буду, а потом прямо к тебе.

— Боже, как я счастлив. — вздыхает Минхо: — очуметь просто. А что Со Ни? Ей то домой не пора?

— Никуда я не пойду. — надувает губы девушка в обтягивающей футболке: — я лучше вам поесть приготовлю, а то вы тут скоро все загнетесь на своем фаст-фуде и лапше из пакетов.

— Хочу пулькоги. И мяса жаренного. Дай денег, мы с Со Ни в магазин сгоняем. — говорит девушка в одной рубашке, вставая. Бон Хва окончательно убеждается что на девушке совсем ничего нет, кроме этой самой рубашки. Отворачивается в сторону. Он уверен, что Старший — смог бы не отворачиваться и даже какой-нибудь комплимент ввернул бы, подходящий к случаю. Что-то вроде «вы сегодня просто очаровательны… но вот рубашка вам совсем не идет. Уверен, что без нее будет куда лучше». И все — со своей улыбочкой, из-за которой никогда не поймешь то ли шутит он, то ли всерьез говорит. А если бы эта странная девушка в ответ скинула бы и рубашку — и тут не растерялся бы… но он — не Старший и не может невежливо таращиться на девушку в одной рубашке!

— Еще сигарет по дороге захватите. Удостоверение Лизы возьмите, Со Ни как раз на нее немного похожа. Деньги в вазе. — машет рукой Минхо. Девушка в рубашке — делает два шага в сторону. Запускает руку в вазу, стоящую на подоконнике, вынимает оттуда несколько смятых купюр в кулаке. Задумчиво пересчитывает их, достает еще, кивает и проходит мимо них, на ходу собирая разбросанную одежду… для чего ей порой приходится наклоняться.

— И на будущее — одевай хотя бы шорты, когда дома. — делает замечание Минхо: — у нас же гости.

— Лааадно. — тянет девушка: — так просто удобнее.

— Правила приличия…

— Серьезно⁈ — взрывается Минсе: — вот от тебя я этого слышать не желаю! Кобель! — она топает ногой и со всей силы закатывает пощёчину Минхо, которая звучит как выстрел! Тут же — она разворачивается и убегает в прихожую. Через секунду — хлопает дверь. Бон Хва находится в некоем обалдении, ничего не понимая и остро чувствуя нереальность происходящего. Он стоит в комнате, в которой находится Минхо. Все эти мускулы и ленивая грация пантеры… и красный отпечаток маленькой ладошки на щеке. Слегка выпученные глаза. Девушка в одной рубашке… которая едва успела скинуть рубашку для того, чтобы надеть под нее бюстгальтер, но звук пощечины застал ее так и заставил замереть — в одних носках и с белым бюстгальтером в руке. Вторая девушка, которая уселась, натягивая на ноги колготки и тоже — замерла в этом положении, глядя на Минхо. Все замерли. Казалось — урони булавку, и все услышат этот звук. Тишина стала оглушающей.

— Ну… справедливо. — наконец сказал Минхо, потирая щеку и перевел взгляд на Бон Хва: — не передумал еще? Я понимаю, что ты парень с яйцами, но все же… одно дело с Ханом драться. Или с Боссом из сорок четвертой. И совсем другое дело — за Минсе ухаживать.

— Да я… у нас ничего и не было. — оправдывается Бон Хва, чувствуя себя неловко, словно подсмотрел за семейной сценой: — она просто…

— Поверь мне, она — не просто. — вздыхает Минхо: — чтобы Минсе да кого-то сюда привела. Тем более — парня… нееет, есть у нее на тебя виды. А если у нее на тебя виды, то… позволь тебе посочувствовать.

— Горячая штучка эта Минсе. — подает голос девушка в одном бюстгальтере, выпрямляясь с трусиками в руках: — как залепила тебе пощечину. Я думала ты ей голову оторвешь.

— Ты чего, Минхо никогда девушек не обижает. — говорит вторая девушка, которая уже натянула колготки: — он же джентльмен. Наверное, это мы должны его защищать.

— Так. — в комнату вышла девушка в шелковом халате. Невысокая блондинка с приятными чертами лица: — что тут происходит и куда ты подевался, Минхо? Нехорошо так с девушками поступать. Янми в недоумении, раздел и оставил. И… а это кто еще? Зачем нам тут еще один мальчик?

— Минсе ему пощечину влепила! — тут же делится девушка, которая уже натянула трусики и сейчас застегивала юбку: — а мы с Со Ни в магазин! Будем пулькоги готовить! Мяса пожарим… и сигарет возьмем.

— Минсе? То-то я слышала знакомый голос. А чего она приходила? Ну-ка… — девушка подходит к Минхо и берется пальцами за его подбородок, поворачивая его щекой к себе: — ну так и есть. И ты позволил этой сучке ударить тебя?

— Боже мой, да оставьте меня в покое уже. — вздыхает Минхо: — Лиза, подожди чуток, скажи Янми что я сейчас буду. Две минуты буквально.

— Имей в виду, я обещала девочке что она сегодня увидит небо в алмазах. — поднимает бровь блондинка: — ты как мужчина должен вдуть ей так, чтобы в прошлой пятнице оказалась. Чтобы забыла, как ее зовут. В конце концов у тебя репутация.

— Конечно. Я сейчас буду. Это… мой товарищ по учебе, Бон Хва. Мы… сейчас. — он выталкивает Бон Хва в прихожую, а там и за дверь, сам выходит за ним, хлопает себя по голым бокам. Озадачено смотрит вниз, хлопает себя по лбу и ныряет обратно за дверь. Прежде чем Бон Хва решает удивиться — появляется снова, но уже одетый в джинсы и накинув на плечи кожаную куртку. Из карманов куртки достает пачку сигарет. Трясет ее и морщится.

— Сигареты кончились. — говорит он вслух: — а пока эти двое в магазин смотаются… да еще и Янми эта. — он вздыхает и трясет головой. Поворачивается к Бон Хва.

— До чего приятно мужское лицо увидеть. В смысле — лицо парня.

— Ээ? — Бон Хва на всякий случай отодвигается. Это что еще за заявление?

— Да расслабься ты. — морщится Минхо: — просто… вокруг всегда одни девчонки. Каждый день. Парни сюда не ходят… боятся. Ну, были как-то одни отморозки, тех я с лестницы спустил. А больше — ни-ни. А девчонки… — он оглядывается и вздыхает.

— Так… ну это же хорошо, что девчонки. — говорит Бон Хва, продолжая, как и учил Старший — говорить прямо и откровенно. А еще — желательно с юмором. И улыбаться.

— Чего? — поворачивает к нему голову Минхо.

— Я говорю — каждый парень мечтал бы так жить. — Бон Хва сглатывает комок в глотке: — ты же красотками окружен. И все они… ну без одежды практически. Это же рай…

— Рай, говоришь. Да что ты вообще знаешь… — Минхо вдруг навис над ним массивной глыбой мускулов: — а ты знаешь, чего порой хотят девушки, особенно без одежды? Знаешь?

— Ээ… денег? — Бон Хва вспоминает Чон Джа, которая всегда хотела денег. По крайней мере она так говорила. Еще она хотела выпить и гонять по улицам на своей «Хонде» но в первую очередь она всегда хотела денег.

— Денег. Ну, денег все хотят. Но я про конкретных девушек. Эти вот конкретные девушки, мой дорогой младший брат… Они хотят внимания. И ты знаешь что? Мужчины не могут заниматься сексом круглые сутки. Они бы хотели, но не могут. Более того, весь этот ваш секс однообразен и наскучивает в первые же сутки. Только девственникам кажется, что они будут трахаться неделю напролет и не выгорят. А тут еще и Янми пришла. Молоденьким девственницам всегда кажется, что первый раз должен быть фееричен. Что я тут должен на моноцикле по арене кататься как дрессированный медведь в цирке и зажжёнными факелами жонглировать, да еще и пламя из задницы выдувать. Эх… нужно было с Минсе оставаться. — Минхо вздыхает и Бон Хва, кажется, что из него вдруг — спустили весь воздух, он даже в размерах как-то меньше разом стал.

— О, а вы тут стоите! Минхо, там Лиза тебя звала! — из двери выпорхнули две девушки, Бон Хва сам себе признается, что в одежде нипочем бы их не узнал, не отличил бы ту, что была в одной рубашке, от той, что была в футболке. Видимо потому, что на лица он и не смотрел толком. Симпатичные молодые девушки, вот встреть он их на улице, нипочем бы не подумал что они вот так могут…

— Мы с Со Ни в магазин! За мясом и сигаретами! — девчонки упорхнули вниз по лестнице. Бон Хва смотрит им вслед.

— Хорошо. — Минхо трет лицо, потом — кладет ладонь на парапет: — так бы я тебя тоже с лестницы спустил, но ты парень Минсе, так что… помогу…

— Ээ… спасибо. — приготовленные заранее слова о том, что они с Минсе — вовсе не пара, вдруг куда-то испарились.

— Значит так. Если твоя подружка не дома и не в школе… значит она точно не у кого-то из своих знакомых. Тогда она бы в школу ходила. И даже если бы ее подобрал папкацу… все равно она бы в школу ходила. Ладно. — он решительно сминает пустую сигаретную пачку в рукаве: — пошли, пройдемся. Знаю я парочку местечек, где девчонки стоят. У отеля «Три Луны», там сбоку карманчик такой есть… там молодежь тусит. Пошли. — Минхо хлопает в ладоши: — найдём твою пропажу. Помогу Минсе чем смогу.

— Не думал, что ты вызовешься помочь. — признается Бон Хва: — У тебя репутация гангстера. Ну потом — я не хотел бы мешать тебе… похоже, что ты занят.

— Да не… — тянет Минхо, оглядываясь через плечо: — не занят я. И не гангстер. Мой старик, тот да, в тюрьме сидит. Попался на продаже инсайдерской информации в фирме… какой из него гангстер. Через два года выйти должен. А пока я в его квартире один живу. Девчонки из класса прознали и сперва одна пришла, заночевать. У нее проблемы с предками были, ну я и пустил. Как не пустишь, одноклассница все же. А потом ее подружка пришла… и еще одна. И вот, докатилось все до такого. — он вздыхает: — а ведь у меня девушка в школе была. Но потом, конечно, она от меня ушла. Как узнала, что у меня беглянки ночуют… Эх… — он запускает руку в шевелюру.

— А Минсе говорила… — начинает было Бон Хва, но в этот момент из-за двери раздается голос, зовущий Минхо.

— Побежали! Вниз, вниз! — Минхо уносится вперед и вниз по лестнице со скоростью молодого сайгака.

— Минхо! — дверь распахивается и на пороге вырастает блондинка. Она требовательно смотрит на Бон Хва, который только успевает руками развести.

— Срочные дела! — кричит откуда-то снизу Минхо: — дело жизни и смерти! Извинись перед Янми за меня!

— В самом деле. — кивает Бон Хва: — действительно дело жизни и смерти. Прошу простить что прервал вас на самом интересном…

— Аджж… вот же миччином…

* * *

— О. Наконец-то изволил домой заявится. — беззлобно ворчит на него Чон Джа, которая бодренько нарезает овощи на ужин: — чего так долго? Опять с Су Хи у подъезда целовались?

— Нет. По притонам ходил вместе с Минхо. — отвечает Бон Хва, разуваясь и снимая куртку.

— Вот как. И как там притоны? Давненько я не ходила по притонам. Раздевайся и мой руки. Ужин будет через пятнадцать минут.

— А. Хорошо. Я просто уже поужинал в городе. И на встречу опаздываю.

— Какую встречу? И почему тогда ты раздеваешься? И почему ты аппетит портишь?

— Что? Встреча не в реале, а в Двоечке.

— Чего? — Чон Джа отрывается от нарезки овощей: — чего-чего?

— Ну в «Мультиверс Два Онлайн». — отвечает он, проходя в кухню и садясь за стол: — ты что, про «Двоечку» ничего не слышала?

— Я — красивая молодая девушка и у меня есть реальная жизнь. — подбоченивается Чон Джа: — в ваши виртуальные вселенные не играю. Кстати, там тебе письмо пришло. Под дверь кинули. Я на твой ящик положила.

— Это не ящик, а компьютер. С встроенной матрицей виртуальной реальностью и VR гарнитурой. — как только он смог себе это позволить, первым делом Бон Хва прикупил себе новенький компьютер и гарнитуру, оправдывая себя тем, что это его орудия производства. А орудия производства должны быть самыми лучшими.

— Неважно. Так что такое — «Двоечка»?

— Это такая… даже не знаю. Игрой назвать язык не поворачивается. Сами разработчики называют это «кластером виртуального опыта в различных вселенных». Но если проще — то началось все лет пять назад. Ты в курсе, что игрокам с VR иногда нужно отдыхать даже внутри игры? В гарнитуре очень быстро устаешь. И вот группа энтузиастов создала Мультиверс с номером один — сперва это был один трактирчик, в котором можно было просто посидеть и пообщаться. Потом кто-то добавил озеро и лес, потом — еще что и понеслось. Сперва это был просто хаб, виртуальный хаб со своими законами внутри, но потом стал разрастаться. Это место, где, например лесной эльф из «Финальной Принцессы» может встретиться с космическим десантником из «Звездного Патруля III», или же с девушкой из отомэ-игры. Так что как только число пользователей стало исчисляться миллионами — было принято решение сделать все всерьез. Так появилась «Двоечка» или «Мультиверс IIОнлайн». И все геймеры с VR-гарнитурой знают про «Двоечку». Это невероятное место. И самое в нем главное — то, что каждая новая вышедшая игра — становится частью большого Мультиверса. Это… что-то вроде прихожей в миры, понимаешь? Но такой прихожей, в которой можно провести все время, даже не входя в игры.

— Слушай, ты такой оказывается красноречивый бываешь. Прямо весь изменился, как стал про это говорить. В первый раз тебя таким вижу. — усмехается Чон Джа: — про девочек ты так не говоришь.

— Что? Да ну тебя. — обижается Бон Хва: — просто я знаю как создавалась «Двоечка», вот и все. И вообще, я — профессиональный геймер, вот. Меня даже в школу взяли потому что я турнир выиграл.

— Ладно, ладно, — Чон Джа поднимает руки, сдаваясь: — я поняла. Не буду лезть в дебри. Кстати — ты зря на меня бочку катишь, я же тоже немного геймер. В смысле — есть у меня VR-гарнитура.

— Да ладно?

— Серьезно. Этому миччиному в подарок купила, будь он проклят. Хорошо хоть подарить не успела. А назад не принимали, говорят упаковка повреждена. Так что среди моих коробок где-то лежит.

— Серьезно? А какой марки? Какая модель? Год выпуска? Скорость? Объем памяти?

— Ой, не знаю я ничего, в коробках посмотри сам. Я даже как-то пробовала в теннис поиграть, но мне что-то не зашло.

— Чон Джа, если у тебя есть VR-гарнитура, то ты просто обязана пойти вместе со мной в «Двоечку»! Я тебе все там покажу! Там такие красивые места есть! И я покажу тебе такой классный бар, там такие вкусные коктейли подают!

— Какой толк от коктейлей? Они же не настоящие.

— А ты подумай! Они — вкусные, но от них никогда не потолстеешь! Они же виртуальные! Ты хоть раз видела толстого виртуальщика? Они же все худые!

— Хм… — Чон Джа задумалась: — а ведь верно. От виртуальных коктейлей и голова на завтра болеть не будет.

— Вот-вот! Приглашаю тебя на свидание в «Мультиверс Два»! Я такие местечки в Сити знаю — закачаешься. Только сперва мне нужно кое с кем встретиться…

— Ладно. Раз уж ты собрался с духом меня на свидание пригласить, пусть и виртуальное… сейчас я закончу с ужином и посмотрим.

— Ты не пожалеешь! Мир виртуальной реальности еще никого не разочаровывал!

— Эх, Бон Хва… тебе нужно жить реальной жизнью. Лучше бы ты сейчас с Су Хи гулял…

Глава 21

Глава 21

— Какая неудобная штуковина. — жалуется Чон Джа, пристраивая VR-гарнитуру на голову: — ай! Волосы дерет!

— Давай я тебе помогу. — Бон Хва наклоняется над сидящей девушкой и помогает ей приладить гарнитуру: — вот тут и… тут. Все. Это что, вот самые первые гарнитуры требовали плотного контакта с кожей головы. Выбривали волосы на висках и затылке и смазывали специальной мазью. Сейчас же достаточно плотно приладить затылочный захват и все. А тогда некоторые даже целиком голову выбривали… все. Готово. Подключайся. Кстати, имей в виду, в Двоечке есть ограничения на использование сторонних аватаров, ну или там оскорбляющих честь и достоинство.

— Аватаров?

— Внешка. То как ты выглядишь для других пользователей. Ты же создавала аватар? Ты же в виртуальный теннис играла!

— Я всего разок попробовала и не создавала ничего… просто везде «да» нажала и все. — говорит Чон Джа поднимая забрало VR-гарнитуры и выглядывая из-под него: — я же не разбираюсь как все делается.

— Ладно, пока просто к внутренней сети подключись, я сейчас к тебе в лобби зайду и выберем тебе аватара, а если твой собственный не нарушает правил Двоечки — то и ладно…

— Хорошо. Я пока подключусь… — Чон Джа откидывается назад, укладываясь на футон и опускает забрало гарнитуры на глаза.

— Ох уж эти нубы… — ворчит Бон Хва, расстилая свой футон. С VR-гарнитурой можно и в кресле сидеть, но спина затечет. Лучше уж лежать. Есть специальные кресла-коконы, со встроенными массажерами и прочими штучками, но они дорогие. Для таких как он и футон сойдет. Он протягивает руку для того, чтобы включить свой компьютер и видит лежащий на черной плоскости конверт. Ах, да, думает он, Чон Джа же говорила, что ему письмо пришло. Он обернулся, чтобы спросить от кого письмо, но увидел, что гарнитура горит зеленым светом. Значит подключилась. Сейчас можно кричать, она и не услышит. Проще будет потом в сети у нее спросить. А пока…

Он берет в руки конверт. Пухлый. Документы? На конверте выведено имя мамы. Значит это не ему, а маме. Открыть или нет? С одной стороны читать чужую почту не очень-то и вежливо, а с другой — вдруг там что важное, а мама пока в больнице? Так и не решив ничего он откладывает конверт в сторону. Потом решит. Сейчас же он и так уже опаздывает, скоро семь вечера, его в Двоечке Тиен ждет.

Привычными движениями он прилаживает гарнитуру на голове, следя чтобы загорелись зеленым индикаторы прилегания контактов, проводит тест, откидывается назад. Немного ворочается, устраиваясь поудобнее и опускает забрало VR-гарнитуры на глаза. Прикасаясь к сенсору сбоку — запускает симуляцию реальности.

Открывает глаза уже в своем лобби, находит идентификационный номер Чон Джа и запрашивает разрешения присоединиться к сессии. После короткого отклика — переносится в ее лобби.

— Бон Хва, это ты? — спрашивает у него Чон Джа. Он складывает руки на груди и осматривает ее с ног до головы. Чон Джа как есть. Разве что одежда немного другая. Ну… как другая. Дома она была одета в зеленые шортики и белый топ, а тут — в черные шорты и черный же топ. Вот и вся разница.

— Так ты по умолчанию свои антропометрические данные взяла? — поднимает бровь он: — даже менять ничего не стала? Ну… с твоими размерами и формами это, наверное, нормально.

— Слышь, мужик, не беси меня. — отзывается Чон Джа: — кто ты такой вообще? Я друга жду. А ну проваливай отсюда, пока я…

— Эй, полегче! — он поднимает руки: — это же я! Ты чего, на идентификационный номер не смотришь? Это я, Бон Хва. У меня просто аватар такой.

— Это ты? Серьезно? — Чон Джа упирает руки в бока: — а ну скажи, что на мне надето сейчас в реальности?

— Зеленые шорты и белый топ. А еще ты рот открыла и у тебя слюна по подбородку течет.

— Чего⁈ Ах ты! — она замахнулась и Бон Хва с удовлетворением проследил как ее рука прошла прямо сквозь него.

— Это лобби. — снисходительно пояснил он: — тут интеракция между аватарами невозможна. Если хочешь драться, то можно в какой-нибудь файтинг сгонять. Но это потом. Аватар у тебя вполне ничего, сойдет для Двоечки. Мне сперва нужно с Тиеном встретиться в Сити, поговорить о чем-то. А потом я тебе экскурсию устрою. Так сказать, сперва дело…

— Жалко, что я не могу тут тебя стукнуть. — говорит Чон Джа, складывая руки на груди: — но ничего я тебе потом в реале врежу. Что это за снисходительный тон вообще? И что значит «аватар вполне ничего»⁈

— Это значит что ты — вполне подходишь требованиям, которые предъявляются к аватарам внутри Двоечки, понимаешь? В Мультиверсе эти требования довольно жесткие — аватар всегда должен быть антропоморфным, не допускается использования внешности реальных людей — кроме своей собственной, естественно. И там еще ряд ограничений. Так что ходить живым скелетом или там президентом страны — не получится. В других играх плевать на такое, там и ходячим пенисом можно, но тут все строго. А все потому, что они создают альтернативную реальность, понимаешь?

— Не понимаю. Я и в жизни такая же… — Чон Джа смотрится в зеркало, установленное в лобби: — нормально же?

— Это ты такая. Большинство людей в реальности не выглядят как модели в обтягивающих шортиках с обложки журнала. Большинство меняет свою внешность на более… стильную. Может не всегда на красивую, иногда на отталкивающую, но практически всегда — на более оригинальную и стильную. А ты… ну… ты и в жизни стильная.

— Ух ты. Смотри-ка какие чудеса у вас в виртуальной вселенной происходят. Бон Хва начал комплименты говорить. Это точно ты, а не мистер Хайд? Или у вас в вашей шизофренической голове уже все смешалось? — Чон Джа сложила руки на груди и бросила на него насмешливый взгляд.

— Ээ… неважно. Ладно, сейчас я открою доступ в Мультиверс, пойдешь за мной. Ты в первый раз, поэтому просто нажми на все «да» под пользовательским соглашением. Аватар оставь этот, иначе напортачишь с настройками.

— Ладно. — машет она рукой: — пойду вслед за Белым Кроликом, как и положено. Но скажи-ка мне, Бон Хва… какие именно у тебя комплексы в жизни? Неужели ты так переживаешь из-за того, что у тебя — пенис маленький?

— Что?

— Вот у тебя аватара — здоровенный такой мужик весь в мускулах, шрамах и татуировках… ты чего? Не хватает мужественности? Скажи мне, а у твоего аватара — член до колен? Или ниже? Ты не переживай, Бон Хва, главное не размер, а умение им пользоваться… — Чон Джа лукаво усмехнулась.

— … да нормальный он у меня! Средних размеров! Не маленький! И вообще…

— Да, да, главное уметь им пользоваться. Я же говорю. Так что — член до колен? Покажешь?

— Чон Джа… — вздыхает он: — эти аватары — только оболочка. Ни у меня под штанами, ни у тебя под топиком тут ничего нет. Это просто скины. Если хочешь член до колен, то тебе в другие симуляторы виртуальной реальности, есть и такие, где все снимается и раздвигается. Но в лобби это просто скин. А в Двоечке любые непристойности недопустимы вообще. Там же нет возрастных ограничений! Там дети могут быть! Если будешь себя вести «сексуализируя обычные действия», — то выкинут к чертям из сессии, а то и забанят.

— «Сексуализируя обычные действия»? — морщит брови аватар Чон Джа.

— Ну… типа «ти-баггин» в свое время делали. Если скажем пользователь отошел или оставил аватар в игре, скажем — прилег там. Одно время молодежь обожала «ти-баггин» делать.

— Ти-баггин? А! — сияет аватар Чон Джа: — «чайный пакетик»! Я знаю, что это такое! Меня Старший научил это делать! Если…

— Слушать не желаю! — зажмуривается Бон Хва: — Фу! Ужас! Чем вы по ночам занимаетесь⁈

— Да ладно. Тебе же нравилось. То есть ему. Вот вечно я в вас путаюсь. В общем твоему телу было очень приятно, я помню. Но… как можно это в игре сделать? Если ты говоришь, что тут даже шорты не снять…

— Ну… просто садились на лицо и вставали. Вот прямо в одежде. Ну… админы потом всех забанили и запретили этим заниматься. Так что уж пожалуйста держи себя в руках и постарайся не травмировать окружающих своими действиями. Я же говорю — может быть что за аватарой здоровенного мужика вообще ребенок сидит.

— Вот как в твоем случае, да? — кивает она: — да поняла. Буду вести себя пристойно. Просто… я то думала наоборот, что в сети можно дать себе волю и ходить голышом и все такое. По телеку говорят, что в этих виртуальных играх один разврат вообще.

— Так это либо в одиночных играх, либо в особых, где рейтинг возрастной выставлен в плюс двадцать один. Там пользователи могут во все тяжкие, но это же специально ограниченная зона. Туда можно только если идентификацию по возрасту пройти. А Двоечка тем и хороша, что тут никого не заставляют идентифицироваться. Никакой регистрации и проверки персональных данных. Поэтому у них нет возрастного рейтинга… ну в самой Двоечке. А если из нее уже собрался в игры или вселенные с возрастным рейтингом — тут уж нужно будет возраст подтверждать.

— Ну и ладно. — пожимает плечами аватар Чон Джа: — не то чтобы я хотела тут разврат, содом и гоморру творить. Это ж ты меня пригласил. Веди, показывай, что к чему. Но только быстро, у меня завтра работа, а у тебя школа. У Юны дел полно тоже…

* * *

— Не, тут красиво, конечно. — вертит головой во все стороны Чон Джа: — неоновая реклама, летающие мотоциклы, люди одеты вызывающе. Обычно это на меня все глазеют, а тут я даже скромно выгляжу. Помнишь ту девицу с крестиками на груди? Вот как нужно здесь одеваться.

— Это мы пока на окраине. Встретимся с моим хёном из клуба и я потом тебе покажу тут все. — говорит Бон Хва: — иди за мной. Я тебе там выставил запрет на приглашение в группы и спам-фильтр настроил, а то сейчас накидают рекламы в личку.

— А? Ну да, ну да…

— Сейчас я тебе приглашение в локацию скину, мне Тиен только что выслал. — Бон Хва перекидывает ссылку-приглашение своей спутнице: — просто нажми «да» и все.

— Нажать «да»… угу. И… где это мы⁈ — Чон Джа подскакивает на месте, оглядываясь: — мы же в другом месте были!

— Это называется «карманная локация». Место встречи с моим хёном. — он садится на ближайший стул: — садись. Это выглядит как европейское кафе семидесятых. Правда интересно?

— Стильно. — признается Чон Джа, присаживаясь за столик: — и… ты только посмотри! Официантки тут — это же Джина Лолобриджида! А вон та — это Клаудия Кардинале! Джульетта Мазина… и Моника Беллучи!

— Ээ… кто? — Бон Хва оглядывается.

— Эх ты, дитя миллениума! Это же легенды кино! Ты чего, не знаешь кто такая Клаудия Кардинале? — всплескивает руками Чон Джа: — ну ты даешь. Придем домой, будем старые фильмы смотреть, а то ты так и помрешь невеждой.

— Бон Хва? — возле стола останавливается девушка в наряде официантки-горничной, у нее выразительные глаза и грудь, которая выкипает из декольте: — это ты? А кто это с тобой?

— Тиен-хён⁈ — Бон Хва давно не нуб и конечно же сразу проверил идентификационный номер у аватара. Однако все равно, встретить своего хёна, старшего по клубу в таком вот виде… девушка-официантка-горничная в короткой юбке и с глубоким декольте — было неожиданно.

— Да, это я. Ты кого с собой привел? — спрашивает девушка-Тиен, присаживаясь за их столик: — я же просил… ах, да. Точно я же не просил приходить одному. Но я полагал что это подразумевается. Эх… ну да ладно теперь уже. Так кто это?

— Орнелла Мути! — голос Чон Джа повышает тон, становясь пронзительным и высоким, это почти писк: — я ваша поклонница!

— Это аватар. — устало говорит Бон Хва и потирает лицо: — Тиен-хён — это Чон Джа. Она моя… родственница. Дальняя.

— Очень дальняя. Мы совсем не похожи. — зачем-то уточняет Чон Джа: — и я тоже хочу выглядеть как Орнелла Мути!

— Ты меня не слышала? Нельзя брать аватары с внешностью реально существующих людей.

— Но, у твоего друга это получается! — возмущается Чон Джа.

— Приглядись. Я не знаю кто такая Орнелла Мути, но согласно правилам Двоечки, этот аватар должен чем-то отличаться от настоящей Орнеллы Мути.

— Вообще-то. — осторожно говорит Тиен-горничная-официантка: — практически ничем не отличается. Я обошел запреты Двоечки. У аватары родимое пятно на всю спину в виде дракона… вот. — горничная-официантка поворачивается спиной и Бон Хва видит, что скромный наряд горничной — оставляет спину оголенной вплоть до самого низа… кажется он даже ложбинку видит. И да, по всей спине идет татуировка дракона… или это родинка такая?

— Спереди я ничем не отличаюсь от итальянской киноактрисы. — с какой-то затаенной гордостью говорит Тиен, поворачиваясь обратно: — и… не так много людей могут узнать оригинал. А вы оказывается человек высокой культуры, Чон Джа. Если бы не обстоятельства… ладно, Бон Хва — ты уверен, что она тут к месту? Мне нужна помощь. Куан в больнице, ты же знаешь? И я… переживаю. Даже побаиваюсь.

— Не, Чон Джа девушка большая, вечеринку не испортит. — небрежно роняет Бон Хва, стараясь подражать Старшему. Чон Джа — пихает его локтем в бок, наверняка заметила что он не своими фразами говорит.

— Хорошо. Времени у меня мало, да и лишний человек не помешает. В общем мне нужна помощь. Нужно просто запись логов вести во время встречи. То, что вас будет двое — даже хорошо.

— Запись логов? Тиен-хён, ты что — со скаммерами связался? Или…

— Нет. — девушка-горничная-официантка морщится: — я в сети едва ли не с рождения, все тут знаю. Все гораздо хуже. Куан… ему мозги расплавили. Дистанционно, по сети.

— Чего? Да это же бред. Не может VR-гарнитура мозги плавить. Это все сказки Венского леса, городские легенды, бред сумасшедших на форумах и бордах.

— Да я тоже так думал. Но… в общем неделю назад мы с Куаном залезли туда, куда не следовало и вытащили оттуда что-то, что не следовало вытаскивать. Зашифрованные данные. Вот. — девушка с внешностью итальянской киноактрисы кладет на стол плоский квадратный предмет серого цвета: — вот это.

— Так вы с председателем клуба — ломщики⁈

— Тихо ты! — прижимает палец к губам аватарка Орнеллы Мути: — да не ломщики мы! Просто… так получилось.

— Ломщики? — хмурит брови Чон Джа.

— Потом объясню. — отмахивается от нее Бон Хва, невольно напрягаясь. Если Тиен-хён и Куан-хён — ломщики, то ситуация сразу же переходила в разряд «очень серьезно». Двоечка позволяла хранить в виртуальном пространстве информацию об игровых аккаунтах и персональные данные… а ломщики могли взломать хранилища и получить доступ к тому и другому. Некоторые люди очень серьезно относились и к своим игровым аккаунтам, и к персональным данным. Что не удивительно, если знать что на некоторые игровые достижения пользователи тратили буквально годы своей жизни и что некоторые аккаунты могли стоить сотни миллионов вон. Что же до персональных данных… то никакому финансовому менеджеру не захочется чтобы все узнали про его аккаунт в игре «Горячий монастырь несовершеннолетних развратниц», где его аватар — восьмилетняя монашка-трансвестит. Так что ломщиков в Двоечке не любили. И если Тиен-хён вместе с Куаном увели у кого-то персональные данные и логи аккаунта — неудивительно что кто-то на них зуб точит. Но вот эта история про то, что «мозги расплавили» — ну чушь собачья, нельзя мозги расплавить на расстоянии. Бред. VR-гарнитуры проверялись на безопасность и сертификат у них имелся. Так он и сказал вслух.

— Сертификат безопасности имеется? — неожиданно прищуривается Чон Джа: — и проверено все? Так же как на кроссовере «Road Star»? Причем я уверена, что автомобиль проверяли даже тщательней чем гарнитуру. В конце концов гарнитурой ты только одного человека можешь угробить, а вот автомобилем — многих. Пятеро в салоне, плюс в кого врежутся… ты как ребенок, Бон Хва, ей-богу.

— … вот черт. — говорит Бон Хва. Он совсем забыл про «Road Star». Там ведь тоже все проверки были пройдены и сертификаты безопасности выданы. Государственная сертификация, краш-тесты, инженеры по безопасности, комиссии и комитеты по безопасности дорожного движения. А в результате — критическая ошибка в безопасности системы, небрежно размещенный позади бензобак, который при столкновении неминуемо дает течь… прямо на аккумуляторные батареи, что приводит к превращению кроссовера в крематорий. И если такое возможно с автомобилем — почему невозможно с VR-гарнитурой? Нет, правильно Старший говорит «думай шире, Бон Хва». А если вдуматься — он просто верит официальным релизам компании. Что если в самом деле такое порой бывает? И компания, которая выпускает VR-гарнитуры, просто потом все под ковер заметает? Хотя, нет, это же не машина, с машиной все понятно, там порой бывают аварии, а если кто с гарнитурой на голове помрет — так об этом бы уже все газеты писали, такое под ковер не заметешь… или все же заметешь?

— «RoadStar»? — спрашивает аватара Тиена и поправляет декольте: — вы о чем?

— Не обращай внимания… — бормочет Бон Хва: — внутренняя шуточка…

Глава 22

Глава 22

— Так вот, вляпались мы с Куаном. — вздыхает Орнелла Мути и поправляет декольте. Бон Хва отводит взгляд от соблазнительной ложбинки и в очередной раз напоминает себе о том, что это вот — просто цифровой аватар его старшего товарища по клубу, Тиена-хёна. И что пускать слюни на аватар — приемлемо, но все же невежливо. А уж если сам Тиен заметит, что он на его аватар залипает, то будет очень неудобно. Мало того, что Тиен сам по себе больше на девочку похож… он встряхивает головой и сосредотачивается на рассказе.

— … сперва мы подумали, что это просто персональные данные, ну, зашифрованные. Вот Куан и забрал их себе, попытался расшифровать. А потом… потом на него вышли какие-то люди через Двоечку. Видимо к этому архиву у них был маячок приделан, как кто-то пытается открыть — так он сигнал тревоги посылает. Ну и… вышли на него. Сказали, чтобы вернул. Куан не будь дураком — попросил взамен денег. И они — сказали что дадут. И даже перевели ему на аккаунт в Двоечке золотые динары. Шестьсот миллионов.

— Шестьсот миллионом золотых⁈ — Бон Хва не помнил последний курс виртуальной валюты Двоечки к вонам, но месяц назад один золотой динар стоил три целых и семьдесят две сотых от воны. То есть… это ж почти миллиард вон получается! Почти семьсот тысяч долларов! Такие цифры в голове не укладывались. Он с невольным уважением посмотрел на аватару Тиена, которая смотрела в стол, изучая скатерть.

— Угу. — кивает Тиен-горничная-официантка: — ну и после того, как…

— Погодите-ка. — говорит Чон Джа: — а эти ваши деньги, которые вот тут… эти ваши золотые динары в игре — их можно вывести из игры?

— Можно. — говорит Бон Хва: — правда не совсем по курсу, придется конечно через онлайн-биржи, потеряешь при переводе в реальные деньги процентов пятнадцать, но все равно… это около шестисот тысяч долларов получится.

— Что⁈ — Чон Джа тут же подбирается: — шестьсот тысяч… долларов⁈ Я — в деле. Кого нужно убить?

— Никого не нужно убивать. И… мы помогаем моему хёну по дружбе, никакого гонорара тебе тут не светит, имей в виду. Ты вообще вместе со мной на экскурсию пришла, помнишь?

— Это было до того, как я узнала какие деньги тут крутятся. Кроме того, это ты у нас — хубэ, а я — привлеченный со стороны специалист по улаживанию вопросов. — парирует Чон Джа: — так что мне сделать для тебя, моя прелестная итальянская актрисочка? Я все могу.

— Денег у меня нет. — вздыхает Тиен: — они же на аккаунте у Куана. А Куан в больнице. После того, как они перевели деньги, а Куан — передал им оригинальный диск с информацией — у него расплавились мозги. В больнице говорят, что он жив и будет жить, но вот мозговая активность. Он в коме, понимаете? Живой овощ.

— Тогда я не понимаю — складывает руки на груди недовольная Чон Джа: — чем мы тебе можем помочь, если у тебя денег нет?

— Чон Джа! Хён, не слушайте ее. Она порой бывает резкой. Но… и в самом деле, чем мы можем… так, погодите. Куан — сделал копию зашифрованной информации, верно?

— Да. — удрученно кивает аватара Тиена: — сделал. Он хотел все же расшифровать ее. Он… ну не мог пройти мимо. Это для него как вызов был…

— И… он скорей всего и тебе копию прислал? И ты попробовал ее открыть после того, как он в больницу попал? И на тебя тоже вышли? — заканчивает логическую цепочку Бон Хва и видит, как Орнелла Мути — печально кивает в ответ на каждое его предположение. Бон Хва вздыхает. Ну конечно же. Информация в сети — всего лишь информация, не существует такой штуки как запрет на копирование. Есть защита от взлома, есть самоуничтожение архива, но запретить копирование невозможно. Такой запрет обходится копированием всего кластера, где находится архив, вот и все. Поэтому, кстати, такие вот штучки как — уничтожение архива после трех неверных попыток ввести пароль — не действуют. Просто оставляются куча копий архива, где еще нет ни одной попытки. Так что обычно после того, как инфа утекла в сеть — пиши пропало. Даже если ломщик вернет тебе архив — никакой гарантии что он не сделал себе копию. А скорее всего — сделал, если не дурак.

Отсюда же следует и другой закон сети — обычно ломщикам платят не те, кто хочет удержать информацию в тайне, а те, кто хотят узнать. Или распространить. Потому что те, у кого увели информацию понимают, что сколько бы ты не заплатил шантажисту — никаких гарантий ты не получишь. Потому и Куан не понял, что те, кто на него вышел — это те у кого он украл инфу. Оставил себе копию. Хотя — он бы в любом случае оставил бы. Найти человека из Двоечки в реале — трудно. А если он достаточно осторожен — то и вовсе невозможно. А Куан и Тиен — ломщики, так что они наверняка предприняли все усилия для того, чтобы остаться инкогнито. Вот у Тиена даже аватарка женская. Если бы не идентификационный номер он бы нипочем Тиена не узнал. Однако то, что эти неведомые «они» могут расплавить мозги дистанционно, через сеть… да он до сих пор отказывается в это верить!

— Так. Я не все понимаю, но… получается, что этот ваш Куан обманул своих заказчиков и оставил себе копию диска? А они — обманули его и попытались убрать после передачи диска? Мда, а ты говорил, что тут безопасно. — качает головой Чон Джа.

— Ладно. Ситуация мне ясна. И… чего ты в полицию не обратился, если у тебя есть подозрения что Куану мозги расплавили дистанционно?

— Я и обратился! А мне сказали, что это все сказки и из участка выгнали! Да еще… — Тиен-Орнелла Мути отводит глаза в сторону: — сказали, что если пострадавшая сторона заявление напишет, то на нас дело заведут за взлом персональных данных!

— Ну да, — кивает Бон Хва: — если напишут, то заведут. Вы же ломщики.

— Ээ… наверное. — вздыхает Тиен: — в общем мне нужна защита. В смысле просто вместе со мной будьте. Эти… они на меня вышли и сказали, чтобы я им копии все отдал и тогда они от меня отстанут. А вы мне нужны для подстраховки — если нас будет несколько, то потом логи записи встречи останутся и если что со мной произойдет — то можно будет их поднять. Да и… побоятся они всем троим мозги плавить… наверное.

— Так ты бы не входил в Двоечку и все. Ну или без VR-гарнитуры, по старинке с плоского экрана зашел. Уж так они мозги тебе не расплавят. Или вообще в реале с ними встретился… хотя о чем это я. — Бон Хва вспоминает физические стати Тиена в реале и вздыхает. Такому мальчику даже девочка из средней школы накидать может, не то что парочка взрослых.

— У меня нет плоского экрана дома. — отвечает Тиен: — я вот уже как лет пять только с гарнитуры выхожу. Ну и… чтобы такой ледкол написать для взлома одной гарнитуры — это же какие мощности нужны. В общем… я хочу встретиться с ними сегодня и отдать им чертов диск! И все. От тебя и Чон Джа требуется только в сторонке постоять.

— Таак. — он посмотрел на Чон Джа, которая повернула к нему голову: — окей, я не такой специалист и я до сих пор не верю, что возможно вот такое — расплавление мозгов в VR-гарнитуре, но… все равно нужно принять меры. Для начала — кто-то из нас должен быть не в гарнитуре, а сидеть за экраном. Для безопасности. Чтобы если действительно что-то будет происходить — хотя бы гарнитуру с головы сорвать.

— Срыв гарнитуры во время сеанса… — морщится Орнелла Мути-Тиен и Бон Хва кивает. Да, такой вот срыв — это гарантированные неприятные ощущения, голова будет кружиться, тошнота, «зайчики» в глазах, да и потом нужно отходить часок-другой. Но все же лучше чем то, через что Куан прошел, недаром же он в больнице.

— Это лучше чем мозги расплавить. — твердо говорит Бон Хва. Тиен согласно кивает.

— Чон Джа, ты же в гарнитуре во второй раз в жизни. Давай ты будешь за экраном сидеть, а я…

— Нет. — качает головой девушка: — и ты знаешь почему. Если что-то будет с вами происходить — я же ничего не понимаю тут. Даже если ты мне все объяснишь. Лучше я буду рядом с твоим хёном. А ты — будешь за экраном сидеть.

— Если она в самом деле второй раз в виртуале — то она нас не спасет, если что. — замечает Тиен: — а в качестве спутника для записи логов вполне сойдет. Она права. Ты будешь нашим секретным оружием, будешь сидеть за экраном и тогда, даже если он на самом деле попытаются напасть — ты останешься и сможешь прервать сессию. Вот… — он отправляет ему ссылку: — это административный доступ к моему аккаунту, так ты сможешь прервать и мою сессию в один момент.

— Ладно. — Бон Хва понимает, что другого выхода нет. Если неведомые «они» в самом деле умеют убивать через сеть, через гарнитуру — то лучше если на нем этой гарнитуры не будет. Управлять через экран… он все равно умеет и так, и эдак, у него гарнитура не так давно появилась.

— Хорошо. — говорит Чон Джа: — вот и ладно. Теперь насчет денег… — она поворачивается к Тиену: — красотка, я уверена, что ты сможешь взломать аккаунт своего друга, правда? Я в тебя верю.

— Э-это было бы неэтично. Он же в больнице…

— А мы — спасаем тебя и, возможно, найдем его убийц.

— Он еще живой!

— Тех, кто превратил его в овощ. Разве ты не хочешь отомстить за друга? Бон Хва тебе не говорил, но я работаю в юридической фирме и у нас есть свои знакомые частные детективы. Если все сделать как нужно, я уверена — мы найдем тех, кто это все затеял. И привлечем их к ответственности.

— Но…

— Сделаем так, чтобы тебя не посадили. Вряд ли они напишут на тебя заявление. Ну и потом — предупрежден, значит вооружен. И вообще информация — это сила. Не знать кто они такие — значит напороться на проблемы в будущем. Я не говорю, что обязательно нужно их преследовать, но вот знать про них — тебе нужно.

— Пожалуй… — неуверенно соглашается Тиен. Бон Хва уже знает куда дело клонится и потихоньку наступает на ногу Чон Джа под столом, мол хватит уже давить. Но та — словно ничего не замечает.

— И у тебя есть союзники! — горячо говорит она Тиену: — это я! Однако для помощи тебе мне придется нанять частного детектива и юриста, очень успешного и влиятельного юриста, лучшего в городе! И детектива такого же. Сам понимаешь такие специалисты на дороге не валяются и стоят очень дорого. А все что тебе нужно — это взломать аккаунт своего друга, который и сам бы с тобой поделился, но сейчас не может. Кроме того… наверное на лечение тоже деньги нужны, да? Ну так возьми половину денег себе, а половину его родителям переведи на лечение. Из своей половины — и оплатишь наши услуги.

— Ну… когда ты так говоришь… вроде все правильно.

— Именно. Что там ломать нужно?

— Ну… по правде говоря я его пароль и так знаю…

— Ну вот и хорошо. Давай, чтобы не было обидно, об колено все, лады? — Чон Джа тянет свою руку навстречу Тиену: — по рукам?

— Об колено? — не понимает тот.

— Пополам. Фифти-фифти. Поровну. Тебе и мне. — она берет вялую руку Тиена-горничной-официантки и пожимает его, излучая уверенность и позитив: — вот и хорошо! Значит — договорились!

— Кажется я понимаю, откуда у тебя деньги на машину. — говорит Бон Хва, глядя как она — трясет руку Тиена: — авантюристка ты, вот что.

— Добро пожаловать в ряды клиентов фирмы «Юн и Ко»! Ваша безопасность — наш успех!

* * *

Он выходит из виртуала и поднимает забрало VR-гарнитуры. Некоторое время смотрит в потолок, моргая чаще, смачивая пересохшие глазные яблоки. Находит рядом с футоном заблаговременно положенный флакончик с глазными каплями, отвинчивает крышечку и закапывает пару капель в каждый глаз. Промаргивается. Наконец садится и снимает с головы гарнитуру. Оглядывается по сторонам. Рядом на расстеленном футоне лежит Чон Джа, ее виртуальная гарнитура светится зеленым светом, она действительно лежит с приоткрытым ртом.

Он — поворачивает ей голову чуть набок. Совсем на спине лежать опасно, язык может запасть назад, гарнитура улавливает изменения в сердечном ритме и если пользователь начинает задыхаться — выкидывает из сессии. Но все равно — срыв сессии это ничего хорошего, потом два часа тошнить может. Он встает, разминает ноги и плечи, садится за стол и извлекает старенький ноутбук. Открывает его, дожидается включения и вбивает логин. Давненько он в Двоечку не входил с плоского экрана.

Наконец загрузочный экран исчезает и он — входит в локацию. Вертит камерой в стороны. С экрана он не видит все вокруг, он не чувствует запахов и не может осязать… такое ощущение как будто он управляет девайсом дистанционного присутствия.

— А, вот и ты. — приветствует его Чон Джа с экрана: — и как?

— Хреново. — отвечает он ей: — я не для того гарнитуру покупал чтобы с плоского экрана в Двоечке сидеть.

— Ворчать дома будешь. — отзывается та: — ладно, как там тебя? Тиен? Пошли на вашу встречу. Далеко идти-то?

— Это же виртуальная вселенная. — отвечает ей Бон Хва: — все на расстоянии вытянутой руки.

— Сейчас я вам ссылку вышлю. — говорит Тиен: — принимайте и окажемся в локации где пройдет встреча.

— Чон Джа — включи запись логов… хотя дай мне административный доступ, я тебе сам включу. Ага. Вот так. Просто стой рядом с ним и все. Больше от тебя ничего не требуется. Тебе не страшно?

— Ссылку выслал.

— А чего мне боятся? — пожимает плечами Чон Джа: — это когда меня мадам хотела бетоном залить — было страшно. А тут все не настоящее. Чего боятся. Вон твой друг ни черта не Орнелла Мути, а выглядит как она. Лет в пятнадцать. И с татуировкой на всю спину.

— Но расплавление мозга через VR-гарнитуру — реальное.

— А, плевать. — машет рукой девушка: — я же смелая.

— Ты-то? — скептически смотрит на экран Бон Хва: — напомнить, как…

— Ой, заткнись. Тебе хорошо, у тебя мистер Хайд есть. В любом случае я с вами. Тут такие деньги… и вообще я за правду и справедливость. Все, переходим по ссылке?

— Да. — экран на секунду темнеет, и они оказываются в другом месте. Здесь все — белым бело. Это не снег, это просто пустота. Тем не менее — они стоят посреди этой белой плоскости под белой поверхностью. Напротив них — стоит женщина в красном платье, ее лицо бесстрастно, словно вырезанная из мрамора маска.

— Принесли? — спрашивает женщина, но на лице у нее не шевелится ни один мускул. Бон Хва понимает, что этой аватарой тоже управляют без гарнитуры — с плоского экрана. Ну или отключили лицевую анимацию.

— Да. Вот. — Тиен в облике девушки-горничной-официантки — делает шаг вперед и протягивает серый прямоугольник: — вот.

Женщина в красном — берет предмет из его руки и внимательно изучает его.

— Я… у меня же есть гарантии что вы ничего не будете со мной делать? — спрашивает Тиен: — и… пожалуйста отпустите Куана! Что вы с ним сделали? Это неправильно.

— Хорошо. — говорит женщина: — мы готовы предоставить такие гарантии. Вот тут содержится информация по состоянию, в котором находится Куан. Эти архивы… — Бон Хва слышит какой-то звук и… странный запах. Он поднимает голову и видит, как из-под VR-гарнитуры Чон Джа — струится белый дым!

Глава 23

Глава 23

Прервать сессию! Немедленно! Его руки стремительно выстукивают привычную комбинацию на клавиатуре «CTRL-E-ENTER-ENTER»! Такую же комбинацию он выстукивает и в сессии у Тиена, пользуясь своим административным допуском. Это должно немедленно выкинуть их из локации. Но что-то идет не так, на экране он по-прежнему видит женщину в красном, а дым из-под VR-гарнитуры Чон Джа становится гуще. Он вскакивает с места и наплевав на правила безопасности — сдирает гарнитуру с ее головы.

Она открывает глаза и ее тут же рвет прямо на футон, она сгибается пополам и хватается за живот. Последствия аварийного выхода из VR, думает он, но так все равно лучше, чем…

Что-то обжигает ему руку. Гарнитура! Он отбрасывает ее в сторону, отбрасывает рефлекторно. Горячее в руке — выбрось. Подсознательно он ждет взрыва или хотя бы хлопка, но ничего не происходит. Гарнитура катится по полу и останавливается, уперевшись в край футона.

Он — склоняется над Чон Джа, вытирая ей лоб полотенцем. В голове мелькает мысль что футону конец, после такого его точно не отстирать, но он выкидывает эту мысль из головы.

— Чон Джа! Как ты? — спрашивает он ее: — с тобой все в порядке?

— Голова раскалывается. — бормочет Чон Джа: — и… — она снова сгибается пополам, но на этот раз Бон Хва успевает подставить ей полотенце и ее рвет прямо туда. Нужно бы тазик из кузни принести, но у него нет времени. В сессии остался Тиен-хён и судя по всему — он тоже не может оборвать ее!

Убедившись, что Чон Джа — жива, пусть и не совсем в порядке — он тут же садится обратно за компьютер. Взгляд на экран. Так и есть, в белом пространстве они все застыли, словно мушки, впаянные в янтарь. Он, Тиен, Чон Джа и женщина в красном — все застыли во времени и пространстве!

— Тиен-хён! — кричит в микрофон Бон Хва, пытаясь прервать сессию Тиена с помощбю административного доступа, пробуя различные комбинации и способы: — Тиен-хён! Прерывание не работает! Уходите оттуда! Выход! Немедленно!

— Он тебя не слышит. — подает голос с футона бледная Чон Джа: — я ничего не слышала и не видела с какого-то момента. Словно бы в полусне находилась… и… — она снова сгибается пополам.

— Это у тебя пройдет. — говорит Бон Хва, метнув на нее быстрый взгляд: — это всегда так, если гарнитуру с головы содрать. Синдром аварийного выхода называется. Дезориентация, головокружение и тошнота. Нам бы еще с головы Тиена гарнитуру сорвать, вот просто физически… но я даже не знаю его адрес. Черт! Нужно прервать сессию… иначе ему точно мозги расплавит.

— … прервать сессию? — Чон Джа садится и вытирает рот, она бледна, ее лоб покрыт мелкими бисеринками пота: — так все-таки это возможно? Расплавить мозги?

— Твоя гарнитура была горячей, я даже пальцы обжег. У тебя ожогов на голове нет?

— … не знаю. — Чон Джа осторожно поднимает руку и ощупывает голову: — у меня голова и так болит… вроде нету.

— Черт! — Бон Хва ударяет по клавиатуре: — черт! Я не могу прервать сессию Тиена! Он в ловушке. И его гарнитура наверняка сейчас раскаляется. Но… как можно расплавить мозг просто горячей гарнитурой? Неужели можно ее до такой степени раскалить?

— Господи, моя голова меня убивает. — Чон Джа встает, покачиваясь.

— На столике обезболивающее и стакан воды. — бросает Бон Хва: — выпей, станет легче.

— А, спасибо. — Чон Джа следует его совету, запивая порошок водой. Смотрит на испачканный футон и кривит рот: — я тут все замарала. Придется новый футон покупать.

— Не до футона сейчас. Как бы Тиена из сессии выкинуть? — в белом пространстве все замерло. Все, кроме него. Его аватар все еще может двигаться, он прыгает, толкает Тиена, трясет его аватара, но все без толку. Внезапно белое пространство исчезает, и они все оказываются на ночных улицах Сити, прямо на мокром асфальте. Женщина в красном куда-то исчезла, а аватара Чон Джа получила статус «EЕ». Аварийный выход. Вот только аватара Тиена так и осталась стоять и смотреть в пространство пустыми глазами. Бон Хва бьет по клавишам, их же выкинуло в общую локацию, тут-то должны сработать прерывания! Но нет, бесполезно. Доступ заблокирован!

— Шибаль! Да что не так! Почему я не могу выйти⁈

— Может Аой попросить его адрес узнать? — предлагает Чон Джа, которая сходила в ванную, намочила полотенце и намотала его на голову: — она узнает, а я на мотоцикле сгоняю и сдеру с него гарнитуру. А то деньги пропадут.

— Пока она узнает, да пока ты доедешь… я не знаю, как это действует, но если сейчас к его затылку раскаленная гарнитура приложена…

— Даже если ему голову на сковороду положить — мозги у него не расплавятся. — замечает Чон Джа: — там же сосуды кровеносные. Тело оборудовано защитой от перегрева, выделяется пот и все такое. Ожог — можно получить, а вот мозги так зажарить… это же либо на костре сперва прожарить… но прямо час-другой нужен, за это время человек уже давно от шока скончается. Ну или придется голову в духовку засунуть. Или, ну не знаю — в микроволновку например. Так что можно не беспокоится, хотя ожоги — это тоже нехорошо, но время-то у нас есть.

— Точно! Микроволновка! — Бон Хва аж подскакивает на месте: — вот в чем дело! Они как-то сумели поменять диапазон волн! Бета-волны для воздействия на восприятие — вот что излучает VR-гарнитура, а они изменили диапазон. Они поджаривают мозг изнутри… вот поэтому мы и выйти не можем и восприятие изменилось… гарнитура работает на полную мощность и не поддерживает иные функции. Излучатели бета-волн и модуляторы… гарнитура не должна суметь даже яйцо сварить, но…

— Это же мозг. — Чон Джа осторожно придерживает виски кончиками пальцев: — им достаточно коагулировать органику внутри на небольшом участке. Нет необходимости хорошенько его прожаривать до готовности. Ты же не поесть себе готовишь. Там у них задача стоит — вывести из строя. А белок сворачивается при температуре шестьдесят градусов по цельсию. Точечно нужную область внутри мозга нагреть… ту, которая за когнитивные способности отвечает.

— Откуда ты все это знаешь? Хотя… неважно. Это все объясняет. — Бон Хва прикусывает губу и глядит на экран. На ночных улочках Сити лежит аватара Тиена, красивая девушка в наряде горничной-официантки и рядом уже начинают скапливаться зеваки.

Выйти из виртуальной реальности изнутри — не получится. Все вычислительные мощности гарнитуры сейчас работают только на одну задачу — смещение диапазона волн. Превращения гарнитуры в небольшую и очень слабую микроволновку. Слабую… но достаточную для того, чтобы разогреть участок мозга в голове, да так, чтобы органика там слегка сварилась. Или как говорит Чон Джа — коагулировала. Все-таки не зря она в университете училась, умная, хотя и производит впечатление бесшабашной оторвы.

— Скорее всего время у нас еще есть. — говорит Чон Джа: — пусть и в обрез. Я написала Аой, она сейчас адрес нашего клиента найдет.

— Шибаль. — говорит Бон Хва: — а пока ждать придется? Вот если бы был способ сделать так, чтобы нас выкинуло из системы…

— Так ты сам говорил, что выкидывает и даже банят за непристойное поведение. Вот тебе и решение! Сядь своему хёну на лицо и делов-то! — находится Чон Джа: — как там? «Сексуализация действий»? Сделай с ним всякое непристойное и вас выкинет.

— Ты гений! — вскакивает с места Бон Хва: — точно! Мы же сейчас в общей локации, на нас люди пялятся, как только что-то эдакое начнется на нас обязательно репорт кинут и модераторы тут же выкинут нас принудительно! Сейчас… — он садится обратно за компьютер и смотрит на экран. Перед ним лежит Тиен… нет, это не Тиен. Это его аватара, а она — красивая девушка, которая отличается от пятнадцатилетней Орнеллы Мути только наличием татуировки с драконом на всю спину. И потом — это все происходит в виртуальной реальности! Он не изменяет Су Хи! И не делает ничего предосудительного с Тиеном! Нужно просто сесть ему… нет ей! Ей на лицо! И…

— Ой, да отойди ты уже. Давай я сама… — Чон Джа отодвигает его от компьютера: — ты даже в виртуальной реальности не умеешь быть похабным. Смотрит как нужно. Воот так. Нравится? Нет? Всегда хотела сесть на лицо итальянской киноактрисы. И… еще разок. И воот так… и… нет, что не говори, а ощущения не те. Но в гарнитуру твою я больше не залезу, так и знай. И еще раз… хм, маловато, что ли? Давай-ка я ее за сиськи полапаю, это в игре возможно? А еще можно ее перевернуть и вот так поставить… а что там под юбкой? Какой развратный скин… — Чон Джа склонилась над клавиатурой, кажется даже забыла что у нее голова болит. На экране тем временем все больше и больше зевак собирается, кто-то возмущается, а кто-то подбадривает.

Бон Хва заставляет себя не отворачиваться. В конце концов это только со стороны выглядит похабно, а по сути своей — спасательная операция. Да, они спасают Тиена! Правда таким способом, что ему потом в своей аватаре не показаться в Сити, вон вокруг какая толпа собралась и у всех лица вытянутые, хотя есть парочка извращенцев, которые в ладоши хлопают… и где эти модераторы? Вот когда нужно — нету их и все. А как не надо — тут как тут. И…

В этот момент экран моргнул и потемнел, выскочила надпись о том, что «вы были отключены от текущей сессии за нарушение правил резидента».

— Ну вот и все. — Чон Джа выпрямилась и уперла руки в бока: — а теперь дождаться пока Аой найдет его адрес и смотаться туда. И футон купить новый… этот все равно выкинуть придется. Или в химчистку сдать. Эх, знаю я какая машина нам нужна. Микроавтобус. А что? Очень удобно — если футоны в химчистку возить или там мебель какую.

— Чон Джа — официально признаю тебя чертовым гением! — признается он: — ты просто спасительница. Ты оказывается умная.

— А вот сейчас обидно было. — упирает она руки в бока: — да я в университете среди лучших была… на первых курсах. Пока не влюбилась в этого мудака.

— Ну так я и говорю, что ты гений!

— Как-то ты это обидно говоришь. Без души. Ну да ладно. Мы твоему хёну жизнь только что спасли, так что пусть только попробует не заплатить мне гонорар. Я его спасла, я его и убью. И… О! А вот и Аой. Оперативно. — Чон Джа глядит на экран своего смартфона: — вот его адрес. Приличный райончик, не то что у нас. Ну так сразу видно, что богатенький.

— Ты сможешь мотоцикл-то вести? После аварийного выхода? — Бон Хва с сомнением смотрит на девушку. С мокрого полотенца, замотанного вокруг ее головы — капает вода.

— Будто у нас есть выбор. — пожимает плечами та: — ты ж все равно водить не умеешь.

— Я — да. А вот Старший… я могу его попросить. Он вроде как спит, но…

— Ну уж нет. Никого не пущу за руль своей малышки. Ни тебя, ни его. — решительно мотает она головой: — знаю я вас… обоих. Я сейчас еще обезболивающим закинусь и поехали.

— Хорошо. — кивает он: — из сессии мы его отключили, так что должен быть в порядке. Впрочем… — он поднимает телефон с идущим вызовом: — на звонки пока не отвечает. Если было бы все в порядке — он бы уже сам позвонил. Так что придется все же съездить, извини.

— Да ладно. Тут такие деньги на кону стоят. Не грех и скататься в гости к богатенькому мальчику.

— Знаешь, Чон Джа, а ты на редкость цинична. Ты вообще кроме денег о чем-нибудь думаешь?

— Конечно. О мотоцикле. О выпивке. Мужика бы в постель да покрепче такого. И… денег побольше. У меня — разносторонние интересы. Собирайся давай, моралист хренов.

* * *

Дом у Тиена находился в пригороде. Там, где живут состоятельные люди. Впрочем, Бон Хва уже привык что его одноклассники как правило из довольно обеспеченных семей. Однако даже так дом родителей Тиена выглядел шикарно. Модерновый блок из черного материала, три этажа вверх, минимализм и строгий дизайн. И конечно же ограда из стальных прутьев, такие же ворота.

Бон Хва искренне полагал что их могут не пустить… но ему было бы достаточно оповестить родителей Тиена, чтобы те — прошли в его комнату и сорвали с головы VR-гарнитуру.

Однако, едва лишь Чон Джа нажала на кнопку звонка, как ворота — разъехались в стороны, пропуская их. Чон Джа только плечами пожала и выжала газ на своей зеленой «Хонде».

У дверей дома они спешились, сняли шлемы, пристраивая их на сиденье мотоцикла и поднялись по ступенькам. Дверь была открыта. Внутри, в огромной комнате с высоким потолком и строгими черно-белыми линиями — их встретила длинноволосая девушка в одежде горничной, словно бы вышедшая из аниме и манхвы про средневековую Англию.

— Добрый вечер. Я рада приветствовать вас в особняке господина Тиена. — сказала она, склонившись в поклоне: — пожалуйста, подождите тут. Я оповещу господина о вашем визите.

— Извините, дело не терпит отлагательства. — делает шаг вперед Бон Хва: — Тиен в опасности! Вам нужно срочно снять… нет, даже сорвать с его головы шлем виртуальной реальности! Это опасно… — он не успел закончить фразу. Горничная как будто испарилась, вот только что она была здесь и тут же — исчезла. Судя по скорости ее передвижения — она поняла, что жизнь Тиена в опасности и прореагировала тут же. Он облегченно падает в стоящее рядом кресло и переводит дух.

— Какая шустрая девчонка. — задумчиво говорит Чон Джа, изучая окружающую обстановку: — даже не стала уточнять кто мы такие и почему нужно сорвать с него шлем. Или слишком доверчивая… или же — обладает некоторым опытом и понимает, что мы не врем. Обычная горничная стала бы уточнять — кто вы такие, почему нужно это делать и все такое. А она — просто с места сорвалась и все. Оставила нас одних. А тут вон, одна антикварная ваза… миллионов на сто потянет. И вообще, все дорого-богато. А мы с тобой — нищеброды. Как там — любовь и бедность навсегда меня поймали в сети, по мне и бедность не беда, не будь любви на свете… эх.

— О какой любви ты говоришь? — голова у Бон Хва кружилась, он слишком устал, чтобы думать и гадать.

— Как о какой? О любви к деньгам, конечно. Видишь ли, малыш, я давно поняла, что мужики все козлы как один. Даже ты. Нет, особенно ты. Потому что ты — козел в квадрате!

— Это еще почему? — слегка обижается он. Он может сейчас позволить себе обижаться, потому что они — сделали самое важное. Выкинули Тиена из сессии, приехали к нему домой и сказали, чтобы с него сняли гарнитуру… в общем все, что от них зависит — выполнили. Так что сейчас можно и поболтать ни о чем, утопая в мягком кожаном кресле…

— Потому что у тебя раздвоение личности. Вас двое — значит в два раза больше. — уточняет Чон Джа.

— Ну… тогда уж скорей умножить козла на два. Типа два икс. Два козел. Или сумма. А не квадрат. Эх ты, а еще в университете училась… — Бон Хва получает удовольствие от легкой пикировки с Чон Джа.

— Да я уж поумнее некоторых буду. Вот скажи мне, Бон Хва, а куда мистер Хайд делся? Чего это он помалкивает?

— Чего? А… он не помалкивает. Он говорит, что если сейчас свет выключится — то нужно будет на пол падать и быстро ползти в сторону. Тебе.

— Что? Это еще почему?

— Не знаю. Говорит, что возле ворот стоит черный микроавтобус с тонированными окнами и с рекламой кабельных сетей… и серая «Хонда Одиссей» чуть поодаль. А в кустах у дороги — человек с биноклем.

— Не поняла. — моргает Чон Джа: — я видела этот микроавтобус, ну стоит и что?

— Он говорит, что если начнется — то он на себя управление возьмет, а ты под ногами не путайся, на пол падай и ползи в сторону камина, там и спрячься.

— В камине⁈

— Огня там нет, а бетонная коробка тебя от осколков и пуль… погоди, что? — Бон Хва моргает: — ээ… это он просто параноик. Наверное. Кому мы тут нужны, чтобы особняк Тиена штурмовать. Да бред это все. Но… на всякий случай — если свет выключится — сразу на пол падай.

Глава 24

Глава 24

Горничная «господина Тиена» вызвала полицию сразу же как только услышала о невнятных подозрениях Старшего. Прибывший на место наряд не обнаружил ни мини-вэна с рекламой кабельных сетей, ни серой «Хонды-Одиссей», ни человека в кустах. Нет никого и все. Показалось, наверное. Полицейские только головами неодобрительно покачали и посмотрели так… нехорошо посмотрели. Оформили какие-то бумаги, попросили подписать и удалились, напоследок пожелав спокойной ночи и принимать лекарства, чтобы ничего не мерещилось.

Сам Тиен лежал в постели, видимо ему досталось и от нагретой гарнитуры, и от аварийного выхода. Его горничная поблагодарила гостей за помощь и недвусмысленно прожгла взглядом, дескать вы еще тут? Чон Джа сказала, что они ждут гонорара, и Бон Хва поспешил перебить ее и пожелать скорейшего выздоровления господину Тиену и всего самого лучшего. Уж больно у этой самой горничной глаза сердитые.

Так что они спешно засобирались на выход. Уже за воротами, когда Чон Джа выехала на трассу и совсем уже собралась выжать газ — он похлопал ее по плечу и попросил остановиться.

Чон Джа послушно опустила газ, свернула на обочину и поставила ногу на землю. Он — соскочил с сиденья.

— Ну? — спросила она его, подняв забрало своего мотоциклетного шлема: — что там у тебя? Не дал мне с клиентом поговорить. Железо нужно ковать пока горячо… а вдруг он потом передумает и не заплатит?

— Ему же дурно. — откликается Бон Хва, наклоняясь и изучая траву на обочине: — он в себя еще не пришел. Завтра с ним поговоришь. И вообще, не будь такой меркантильной, это дружеская услуга, он же мой старший в школьном клубе.

— Если девушка не будет меркантильной, то девушке очень скоро придется сосать писю за еду. — замечает Чон Джа, опустив вниз подножку и заглушив мотор своей «Хонды»: — а для меня секс это удовольствие, а не работа. Не хотелось бы переводить хобби в разряд профессиональных навыков.

— Чего? — не понял сложной словесной конструкции он, изучая смытую траву на том месте, где стоял мини-вэн.

— Ничего. Говорю, что я не собираюсь прозябать в нищете, вот что. Юна мне зарплату не платит же пока, а гонорары по делам еще нескоро будут.

— Ты же машину собралась покупать. — отвечает он, выпрямляясь: — ладно, поехали. Старший попросил осмотреться, но тут ничего нет. Ни окурков, ни мусора… жаль.

— Этот мини-вэн тут точно стоял, я его помню. — кивает она головой: — а потом уехал, как только полиция приехала. Подозрительно… но может быть совпадением. В конце концов кто будет в реале дом штурмовать ради какого-то архива в игре?

— Это конечно так. Но… Старший говорит, что уж больно удобно стояли. Группа штурма, группа прикрытия, наблюдательный пост… может быть и совпадение. Я вот тоже не могу себе представить что такого может быть в архиве… — он чешет себе затылок.

— Ладно, запрыгивай и поехали. — говорит ему Чон Джа: — а то завтра рано вставать, а уже за полночь. Мы с тобой не выспимся. И футон только один. Будешь спать на тумбочке.

— Вот еще. — ворчит он, забираясь на мотоцикл позади нее: — это же мой футон. Ты свой замарала.

— Какой ты вредина.

* * *

Когда он открыл глаза, то первое что увидел — затылок Чон Джа. Услышал ее мерное дыхание и почувствовал тепло ее тело и тяжесть в ногах… там где их ноги переплелись.

Он невольно сглотнул. Как так получилось — он не помнил, вырубился по дороге домой, а это значит, что Старший взял на себя контроль над телом и вот он результат. Он и Чон Джа спят на одном футоне под одним одеялом!

Он осторожно опустил руку вниз, ощупывая себя и стараясь не касаться тела девушки. Ну да, так и есть. Конечно же он и без футболки, и без трусов. А самое главное — и она в таком же наряде!

— Шибаль! Старший! Как ты мог! У меня же девушка есть! — он осторожно, чувствуя себя сапером на минном поле — отодвигается от мирно сопящей девушки, вынимает ногу из-под ее ноги…

— Это у тебя девушка есть. — рассудительно замечает Старший: — а у меня нет. Я свободный мужчина Востока, а потому имею право порой пастись в лилиях. Кроме того, девушке нужно было стресс снять. Ей сперва чуть мозги не вскипятили, а потом — едва не пристрелили при штурме. Все-таки от тебя одни беды, малыш. Вот если бы Чон Джа с тобой не связалась — то не было бы этого всего.

— Ты в самом деле считаешь, что Тиену что-то угрожает? В смысле — не в игре, а в реале?

— По пунктам — наличие мини-вэна и второго автомобиля вкупе с наблюдателем вовсе не говорит о том, что это группа захвата или ликвидации прибыла. Но уж больно удобно они встали. Тут уж лучше перебдеть и показаться испуганным параноиком, чем недобдеть. Ну и… предчувствие у меня было нехорошее. Наверное старею. Ладно, ладно, может быть я и в самом деле зря шум поднял… но тот факт, что эти люди могут мозги кипятить через сеть — уже говорит о их технической подготовке. Вряд ли это один сумасшедший гений, который вдруг открыл такой вот способ. Да если бы это был один такой человек — он был в момент мог либо разбогатеть, либо прославится.

— Шантажировать людей за деньги? Или… киллером по сети работать? — пытается угадать Бон Хва.

— Глупости какие. Вот если бы у Чон Джа в руках такой секрет оказался, чтобы она сделала? Она бы связалась с фирмой, которая конкурирует с производителем этих VR -гарнитур, вот и все. И получила бы свои любимые денежки.

— Но… у меня и у Чон Джа разные гарнитуры, а все равно…

— Тот у кого эта информация будет первой — получит преимущество. Устранит этот недостаток в своих шлемах VR , а потом — допустит утечку о том, что есть такая вот уязвимость во всех остальных гарнитурах. Вуаля — за пару дней они станут фактически монополистами в масштабах страны. Или даже в масштабах мира. Так что Чон Джа на этой информации озолотилась бы, она умная девочка. И горячая.

— Старший! Прекрати! Она мне как сестра, а ты… каждый раз так!

— Может у нас с ней любовь? Не будешь же ты на пути светлого чувства вставать?

— Ээ… нет. Наверное нет. Если любовь… ну конечно тогда. Ээ… а у вас правда любовь?

— Вряд ли. Мы скорее друзья с определенными привилегиями. Да и лень ей кого-то искать пока, она вся в работе. Кстати — нашел на что жаловаться, на то, что в обнимку с красивой девушкой проснулся. Будь мужчиной. Ложись обратно.

— Ну нет! У нас с ней чисто… рабочие отношения. У меня есть девушка.

— Насколько я помню вы с Су Хи пока в верности друг другу не клялись. — замечает Старший: — так что, формально говоря вы пока тоже не являетесь парой. Так что если серьезно считаешь ее своей девушкой — по крайней мере убедись что она об этом знает. И вообще, что между вами за непонятки? Разбирайся давай, а то доведешь до цугундера… девушка и правда мечется из стороны в сторону. А сейчас становись к плите… будем завтрак готовить.

— Завтрак? Но обычно же Чон Джа готовит…

— Видишь человек спит? Она устала, всю ночь на мотоцикле каталась, потом еще… много чего. В общем — заткнись малыш и становись к плите. Сейчас я тебя научу как правильный завтрак готовить.

— Правильный завтрак? В смысле — здоровое питание? Это когда каша и яйцо с морскими водорослями?

— Правильный завтрак — это жаренное мясо. Все, вставай, пошли. И… трусы хоть натяни…

— О, погоди. — Бон Хва замечает белый конверт, который он так и не успел вчера открыть: — я же письмо вчера не открыл. Интересно от кого? Адресовано маме, но и мое имя тоже есть. Наверное нет смысла ждать пока мама очнется, наверное лучше открыть, как думаешь?

— Конечно же лучше открыть, чего тут думать. Открой, прочитай и пошли завтрак готовить. Порадуем красивую девушку с утра жаренным мясом и кофе. Она от запаха уже проснется. Вообще, имей в виду малыш, иногда стоит ухаживать за своими дамами, не будь мужланом.

— Да я и не… опять ты меня поддеваешь. Ну тебя. — Бон Хва берет конверт в руки и решительно отрывает краешек. Заглядывает внутрь. Поднимает бровь.

— Это неожиданно. — замечает Старший: — деньги в конверте. Наличные. И… крупные купюры. У вас так принято? Чтобы конверт с купюрами под дверь подкладывать?

— Нет. В первый раз такое вижу. – Бон Хва вынимает из конверта пачку купюр осеннего цвета, цвета пожухлой листы. С каждой купюры на него строго глядит лицо Син Саимдан, или как ее звали в эпоху Чосон — «Мудрая Мать и Хорошая Жена». Если каждая купюра достоинством в пятьдесят тысяч вон, то в конверте… пять миллионов?

— Кто может маме такие деньги присылать? — задается вопросом Бон Хва, перебирая купюры. Из середины пачки выпадает клочок бумажки, размером не больше визитки. Он подбирает бумажку и разворачивает ее. На клочке бумажки знакомым размашистым подчерком написано «Мама! Со мной все в порядке, не беспокойся! Купи Бон Хва его дурацкий компьютер и замени наконец старую стиралку. Чжи Мин». У него слабеют руки и он — выпускает конверт из рук, желтые купюры цвета пожухлой листвы — разлетаются по комнате, словно настоящие листья.

— Эй! Что за… — раздается сонный голос Чон Джа, которая садится на футоне, прикрывая грудь одеялом и стряхивая с волос желтую бумажку: — ты чего с утра деньгами разбрасываешься? Хотя… — она вертит в руках купюру: — настоящая? Вроде настоящая. А чего это ты у нас такой богатый стал? Ай, не буду вопросы задавать, ну решил парень с утра меня в деньгах искупать, буду наслаждаться… — она откидывает одеяло в сторону: — давай еще! Черт с ним, с моей девственностью… отдам ее тебе на растерзание. За такие деньги-то…

— Чон Джа! Это от Чжи Мина! Мой брат жив! И… пишет, что с ним все в порядке. Но тут ни адреса, ни номера телефона! А на свой телефон он не отвечает… — бормочет Бон Хва, вглядываясь в клочок бумажки с подписью его брата. Как будто ему по голове кувалдой ударили, вот как он себя чувствовал! Будто бы он снова стал маленьким и снова может ни за что не отвечать… как было до того, как мама попала в больницу, а брат пропал без вести. Будто бы мир вокруг изменился, стал приветливым и светлым. Солнечные лучи, которые проникали через щелочку в шторах и играли на взъерошенных волосах Чон Джа, на ее лице, заставив ее зажмуриться и чихнуть, — все казалось таким дружелюбным и теплым…

— У меня такой брат! Он… я вас познакомлю! Он такой классный! И умный. И шутить умеет… правда на коляске, но все равно он лучший.

— Да? Ну… я рада что твой брат нашелся. Нет, стой. Не нашелся? Просто записка. А ну… дай сюда. — она встает и протягивает к нему руку и на секунду он зажмуривается от такой картины — падающие из окна солнечные лучи, словно косые колонны, висящие в воздухе пылинки и шагнувшая к нему богиня, босая и нагая во всем своем великолепии… он сглотнул и отвел взгляд.

— Вот. — отдал он ей бумажку. Она, нимало не смущаясь, взяла ее в руку и внимательно изучила. Нахмурилась.

— Скажи-ка мне малыш… а у твоего брата в последнее время не было случайно… больших денежных сумм на руках? Он не покупал чего-нибудь… дорогого и ненужного? Ну типа хорошего смартфона или там ювелирных украшений? — задумчиво спрашивает у него Старший.

— Да нет. Вроде нет. — Бон Хва пытается вспомнить что именно покупал Чжи Мин. Не может вспомнить.

— Может быть он начал вести себя необычно? Принимал сильнодействующие препараты?

— Нет! Я… не помню. Почему ты задаешь такие вопросы?

— Почему… — Старший вздыхает: — ты вон на Чон Джа взгляни. Она сразу все поняла.

— Что? — он переводит взгляд на Чон Джа, которая замоталась в простыню, перестав дразнить его видом своего обнаженного тела. Он вдруг понял, что если бы она посчитала что дело не серьезное — нипочем она бы не замоталась в простыню. Так бы и шарилась по дому голой, дразня его и заставляя отводить взгляд, она такая. Знает, что у него есть девушка и специально вот так себя ведет! Но раз уж она прикрылась — значит хочет что-то важное сказать…

— Слушай, малыш. — говорит Чон Джа и голос ее непривычно серьезен: — а у твоего брата в последнее время крупных сумм на руках не водилось? Он наркотики не принимал? Может в азартные игры на деньги играл?

— Что? И ты тоже такие вопросы задаешь! Да что случилось-то? Все же хорошо. Вон и брат нашелся. — Бон Хва забрал бумажку у Чон Джа: — вот тут написано — «со мной все в порядке».

— Никто не будет подкладывать деньги наличными в конверте под дверь, если только он не в бегах. — качает головой Чон Джа: — твой брат скрывается. И у него есть деньги. Обычно у беглецов каждая вона на счету. Если бы меня за мягкое место мадам Вонг не поймала, я бы тоже в бега ударилась… а в бегах денег не заработаешь. Значит у него есть деньги. Много денег. А теперь сложи два и два, мелкий — твой брат от кого-то скрывается, да так, что даже по телефону позвонить не может домой… и при этом у него откуда-то деньги появились.

— Вы хотите сказать, что Чжи Мин — преступник? Дон Корлеоне? Да что за чушь!

— Слушай… тебе в школу пора собираться. Давай я пока завтрак приготовлю. — говорит Чон Джа, нагнувшись и подняв одну из купюр, посмотрев ее на свет, проверяя водяные знаки: — а про брата твоего… лучше потом подумаем.

— Хорошо, что он живой, правда же? Правда? А то Старший меня пугал что если не нашелся сразу в течение трех суток, то может и не найтись. — говорит Бон Хва: — вот закончим с этой Кан и начнем искать брата! Я уверен, что вместе мы его обязательно найдем! У нас и Аой есть и Юна с частным детективом. И ты и Старший тоже! И… обязательно его найдем! А там и мама проснется… все будет как раньше.

— Если он, конечно, хочет чтобы его нашли. — бормочет себе под нос Чон Джа, запахиваясь в простыню поплотнее: — все, иди на свою пробежку… я переодеваться буду.

— А? Конечно. — он отворачивается и проходит на кухню. Странное поведение Чон Джа, которая то ничего не стесняется и ходит голышом, да и в обнимку спит так же, то вдруг «выйди я переоденусь» — не привлекает его внимания. Главное то, что его брат жив! И здоров. Интересно как он там? И где — там? Он же колясочник, ему особый уход нужен. Даже переодеться ему одному очень тяжело. Возможно, но тяжело. Хорошо, что он вместе со своей современной электрической коляской пропал — на ней ему все же легче чем на старой… и кто ему помогает? И откуда он деньги взял?

Звонит телефон и он машинально подносит его к уху, даже не взглянув на экран.

— Алло? — говорит он, думая о том, что вместе со всеми — они обязательно найдут Чжи Мина! И он сам лично ему пару подзатыльников отвесит, чтобы не пугал его так больше!

— Бон Хва? Это я, Тиен! — голос в трубке.

— Тиен-хён! Как себя чувствуешь? Все в порядке?

— Да. Но нам нужно будет встретиться. Я… в общем как будешь в школе — зайди в клуб. Сейчас пока Куана нет — я в клубе главный, так что нам никто не помешает. Мы… то есть я… мне нужно кое-какие вопросы уточнить.

— Ладно. Обязательно зайду.

— И… никому ничего не рассказывай, хорошо?

— Хорошо. — Бон Хва думает, что ему никто и не поверит. По крайней мере пока он доказательств не предъявит. Убить человека через сеть? Городские легенды, байки на форумах, но смотри-ка… оказывается это возможно. Интересно, а если до сих пор это неизвестно широкой общественности — сумеет ли Чон Джа правильно распорядится этой информацией, как и говорил Старший? Почему-то он не сомневался, что — сумеет.

— До встречи. — Тиен отключается. Бон Хва не успевает опустить руку с телефоном, как он снова разражается мелодией вызова. Он подносит его к уху снова.

— Бон Хва? Это Минхо. — звучит в трубке другой голос: — кажется я знаю где нужно искать твою беглянку. Но ты лучше с собой биту прихвати, может пригодиться. Или парочку крепких ребят… кажется ты с Боссом из сорок четвертой знаком?

Глава 25

Глава 25

— Понимаешь, есть у меня девчонка знакомая… она тоже в свое время не только из дома убежала, но и скрывалась от полиции. — говорит Минхо и поводит плечами под своей кожаной курткой, словно бы ему холодно: — ну так вот, она сперва пыталась в массажный «пинк сарун» устроиться.

— «Пинк сарун»? — не понимает Бон Хва.

— Это проститутошная. Бордель. — поясняет Чон Джа, которая стоит тут же и выдувает изо рта розовый пузырь жевательной резинки. Пузырь лопается и обдает Бон Хва мятным ароматом.

— В Корее запрещено телом торговать. — она слизывает розовые ошметки жевательной резинки с губ и засовывает руки в карманы: — но эта профессия вечна. Как можно запретить мужчинам по девочкам ходить? А девочкам — зарабатывать, раздвигая ноги? В общем «пинк сарун» — это калька с японских квартальчиков развлечений. В свою очередь в переводе — «розовый салончик». Массажные салоны, сауны, даже парикмахерские. Однако туда никогда несовершеннолетнюю не примут.

— Это да. — кивает Минхо: — верно. Ее и не приняли. Но она где-то раздобыла чужие документы и все-таки устроилась, понимаешь? Ну так вот, я и подумал… убежать далеко твоя беглянка не могла, ей же деньги нужны, а на работу несовершеннолетнюю никто не примет. А вот если она сумела где-то чужие документы раздобыть — то могла и устроиться в такой вот салончик.

— Но… если у нее есть документы на чужое имя, на кого-то, кому уже есть двадцать один год — так она в любое место могла бы устроиться. — возражает Бон Хва: — зачем ей в этот ваш «пинк сарун» устраиваться? Она кем угодно может. Секретарем там, ну или продавцом… да хоть на рынок! Зачем сразу телом торговать?

— Когда человек устраивается официально — у него все документы проверяют. Налоги идут на индивидуальный счет, пенсионные отчисления и все такое… — говорит Чон Джа: — сверяют номер социальной страховки и прочее. А в таких вот салончиках никто официально не работает. Официально они вроде как сами по себе — арендуют кабинки. Отчисления сами должны делать, у них просто паспорт проверяют на то, что совершеннолетняя и все.

— Точно так. — кивает Минхо и присматривается к Чон Джа: — а ты откуда все знаешь? Неужто работала?

— Чего? Иди в задницу, малолетка. У меня знакомые есть в разных сферах… и вообще я много знаю.

— Извини, не хотел обидеть. Просто ты красивая и вообще… модельной внешности. Уж ты-то могла в топ сфере работать…

— Даже не знаю, то ли это комплимент, то ли оскорбление. — Чон Джа окидывает Минхо внимательным взглядом: — а ты нарываешься, парень.

— Оставь его в покое, у него своих проблем валом. — морщится Бон Хва: — у него дома таких как ты штук шесть наверное.

— Вот как? — Чон Джа бросает еще один взгляд на Минхо: — Донжуан школьного разлива значит? А ты вообще знаешь, сколько тете лет?

— Извините, нуна. — кланяется Минхо: — не хотел вас обидеть. Просто вы выглядите даже моложе чем мои сверстницы и я подумал… но вы правы, мне нет прощения. Я мог бы и догадаться, что такое обаяние и ум невозможны для обычной школьницы.

— Аджжж… — качает головой Чон Джа, но ее губы растягиваются в улыбке: — да, теперь я понимаю, почему у тебя дома шесть школьниц. Обаятельный хрен. Имей в виду, я — его девушка. — она притягивает к себе Бон Хва, обхватывая его шею рукой: — а он такой кобель, что еще тебе фору даст. Правда пока в его гареме всего четверо, но он только начал…

— Чон Джа! Откуда у меня четверо в гареме⁈ Ты что вообще придумываешь?

— Ну смотри. Во-первых — я. Во-вторых, эта твоя Су Хи. И две пятничные подружки, которые эффективные менеджеры среднего звена. Думаешь я про них ничего не знаю? Итого четверо. Но… как я уже говорила, ты только начал. У тебя все впереди. О! А давай в пятницу Юну напоим и совратим?

— Пожалуйста не слушайте ее, Минхо-хён. Она все выдумывает. — твердо говорит Бон Хва: — пожалуйста продолжайте.

— Хм, так вот зачем ты эту Кан ищешь. Хочешь пятую в свой гарем? Уважаю. И сочувствую. От этих девушек одна морока. По крайней мере от школьниц. — хмыкает Минхо и достает из кармана куртки сигаретную пачку. Выбивает сигарету и протягивает пачку вперед.

— Точняк. — понимающе кивает Чон Джа и берет из пачки предложенную Минхо сигарету: — от малолеток одни проблемы. Нужно встречаться с милфами. Мы точно знаем, что нам нужно, у нас уже есть деньги и мы не будем морочить голову на пустом месте.

— Уважуха. — Минхо достает зажигалку и помогает девушке прикурить: — реально уважаю тебя, чел. Это ты круто придумал. И Хана круто уделал… я ж видел, что ты поддался. В общем… давай дружить, а?

— … а?

— Ну… ты крут. И потом — обычно все парни мне завидовать начинают, а ты точно не будешь. У тебя вон какие красотки рядом. — он кивает на Чон Джа, которая выдувает вверх струю дыма и признательно присаживается в книксене, изобразив рукой замысловатую фигуру. На ее лице явственно читается «ну хоть кто-то оценил как тебе со мною повезло».

— Д-да. Конечно. Давай дружить. — слабым голосом отзывается Бон Хва. Ему и приснится не могло, что сам Минхо, криминальный король школы, царь гарема и вообще человек-легенда — предложит ему дружить! Да еще как… словно они два малыша из детского садика. «Давай дружить, Бон Хва!» — «Давай дружить, Минхо!». Никто так в старших классах не разговаривает.

— Круто. — Минхо протягивает ему пачку сигарет: — на вот.

— Я не курю. — признается Бон Хва, остро жалея что так и не научился.

— Молодец. Здоровье бережешь. — говорит Минхо и сам берет сигарету. Прячет пачку, прикуривает, прикрываясь ладонью от ветра: — это ты круто придумал. А я вот как начал, так и остановиться не могу. Так, о чем это я? Ах, да… в общем права твоя подруга. Устроиться на обычную работа беглянка не сможет, да и платят там маловато. И работать нужно полный день. В общем девчонки обычно в кисэн подаются. В общем знаю я парочку мест где не так уж сильно документы проверяют и вообще… берут кого не попадя. Но там охрана на входе, как обычно. Если мы представимся родственниками беглянки, братьями там например — то кангпхэ к нам потом особых претензий не будут иметь. Там порой такое происходит, что дяди или братья ищут своих. На это глаза закрывают потом, чтобы шума не было лишнего. Но так просто все равно не пропустят, так что сила нужна. Я тебя в деле видел, ты машешься здорово, но тут нужно так, чтобы никого не покалечить. Если покалечим — потом проблем с кангпхэ не оберемся. Так что нам скорее нужно не бить, а теснить, тут масса нужна. Дядьку бы такого, побольше. И еще — нужно за один день все три места обойти, потому что как только слух пройдет что такую-то девчонку ищут, то ее сразу же спрячут. Или на мороз выкинут.

— Дядьку побольше? Как ты думаешь, Чон Джа… — он поворачивается к ней, но девушка уже подняла руки вверх, скрестив их в знаке отрицания.

— Нет. — сказала она: — нет и нет! Я его видеть не желаю, слышишь! У меня от него мурашки по спине бегут. Здоровенные такие, каждая с шоколадную конфету.

— Никогда не слышал, чтобы мурашки с конфетами сравнивали. — замечает Минхо: — а ты оригинальная, Чон Джа-нуна.

— Но по крайней мере дядя Ван может и подскажет чего. — пытается оправдаться Бон Хва: — он же всех знать должен. Глядишь и без мордобоя обойдемся, а?

— Нет. Видеть этого старого гангстера не желаю! И… если с ним пойдешь, то без меня!

— Да я в общем и не собирался тебя с собой брать. — пожимает он плечами: — там же драка может быть, это опасно.

— Чего⁈ А куда ты без меня? Да я… — она задумывается: — хотя и ладно. Хотите по борделям ходить — ходите. Только ко мне потом не приходи плакаться. Имей в виду, если ты этого старого пердуна привлечешь — значит мадам Вонг задолжаешь. А если ты мадам Вонг задолжаешь… то лучше бы сразу такой должок выплатить, понятно? Да ты и я все еще землю топчем, а не кормим рыбок на дне только потому, что она нам шанс дала. Лично я не собираюсь во второй раз с ними дело иметь. Если ты там чего-то занимаешь и в долги влезть собираешься — это без меня.

— Так ты оказывается на самом деле гангстер. — Минхо еще раз смеривает его взглядом: — а на вид так и не скажешь. Впрочем, настоящий гангстер таким и должен быть. А еще Минсе рассказывала, что ты — чеболь. Это правда?

— Нет конечно! Минсе все придумывает!

— Про то, что ты с криминалом связан — не придумала. Есть у тебя связи. Про то, что ты с милфой живешь — тоже не соврала. Ладно. Не чеболь и не чеболь. Так даже лучше. — пожимает он плечами: — если был бы чеболь, то вроде как я навязываюсь чтобы в доверие втереться за денежки и влияние. Достаточно и того, что ты ганстер и царь гарема.

— Это… — Бон Хва аж задыхается. Сейчас он чуть не выпалил что это именно Минхо ганстер и царь гарема, это же его прозвища! И вообще «это мои слова!». Но он вовремя себя сдерживает. Сдерживает, закрывает глаза и выдыхает. Как там говорит Старший? Что-то про имя и что роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Так что — какая разница? Считает Минхо его гангстером и гаремовладельцем — ну и пусть. Может ему так легче станет, что не он один страдает? Может вообще он как раз по этому признаку друга и подбирает? Чтобы именно и гангстером был и гарем имел? Тогда понятно, таких вот людей вообще немного… как ему друга найти? Так что — хочет считать, пусть считает. Ему сейчас помощь Минхо нужна как воздух, можно и потерпеть. Тем более что битва за его репутацию в стенах школы — это уже проигранная битва. После всего что было…

— Ну и ладно. — открывает он глаза: — ладно. Я — гангстер и владелец гарема. Кстати, Чон Джа, раз уж ты любимая жена, то я ожидаю от тебя большего уважения своего хозяина и султана.

— Не дождёшься. — тут же отзывается она, затягиваясь сигаретой: — у нас обратный гарем. Это мы все тебя имеем, а не наоборот. А я — старшая над вами всеми. Эта твоя Су Хи просто не понимает пока к кому нужно тут клинья подбивать.

— Да… — начинает было возмущаться он, но тут Минхо — делает шаг вперед и кладет свою тяжелую руку ему на плечо.

— Так всегда было. — говорит он: — сперва ты формируешь гарем, а потом — гарем формирует тебя. Смирись, чел. У меня хоть школьницы еще, а у тебя — вон какие сильные и умные женщины. Ты серьезно хочешь попытаться бросить им вызов? Прими как факт и все. Бороться с женщинами — это все равно что мочиться против ветра. Сомнительное удовольствие, а потом весь заляпанный стоишь. Умный человек знает когда не следует сражаться. Запомни — никогда не сражайся с женщиной. Выиграешь — все скажут, подумаешь, девчонку выиграл. Проиграешь — все скажут, что — девчонке проиграл, какой стыд.

— И… — он посмотрел в усталые глаза Минхо и вздохнул, признавая его правоту. В самом деле, не может же он сказать что это все просто выдумки Чон Джа и что они с ней даже не пара! Может у нее какие-то отношения и есть, но это со Страшим! А как такое Минхо объяснить?

— И ладно. — в конце концов говорит он вслух: — ладно. Замяли. Так что тогда? Когда ты планируешь нашу вылазку по злачным местам? А то я хотел со знакомым поговорить… может поможет.

— Как ты будешь готов. — отвечает Минхо: — просто имей ввиду, что чем быстрее тем лучше. Девчонки в таких салонах не то чтобы в курортных условиях проживают, сам понимаешь. Особенно те, кому податься некуда. У них там сразу же при салонах типа общаги, чтобы так сказать без перерыва от производства. Там же и спят, и едят, не выходя никуда… могут и среди ночи поднять если клиенты пришли. Угнетающая обстановочка короче. Отвратительный оскал капитализма во всей своей красоте.

— А что с твоей знакомой случилось? Как она? С ней все в порядке? — осторожно спрашивает Бон Хва.

— Да что с ней станется. Меня ее сеструха попросила выручить, вот я взял биту и сходил… переругался с местными кангпхэ в хлам, конечно. Но ее вытащил. Я ж говорю, если сказать, что родственник — они сильно не бычат, не по понятиям это. А я сказал, что брат ее… хотя голову конечно тому быку зря пробил. До сих пор иногда икается… стараюсь там не ходить. Специально искать не будут, конечно, но при случае не преминут прессануть. — Минхо легкомысленно машет рукой: — ну и ладно. Все равно я в тех краях нечастый гость.

— Ничего себе. — Бон Хва посмотрел на Минхо с невольным уважением. Этот человек будучи школьником — противостоял местным кангпхэ! И даже не боится что его теперь за углом пришлепнут.

— Ну а Лиза с тех пор у меня поселилась. — морщится Минхо: — и не желает домой ехать, в деревню. Она уже совершеннолетняя, устроилась работать в какой-то бутик и на права выучилась. Обещает что как только курсы медсестер пройдет так и съедет… — он вздыхает: — не выгонять же ее.

— А ты я смотрю тряпочка. — замечает Чон Джа: — но мне это даже нравится. Такой брутальный на вид, а на самом деле цундере.

— При всем уважении, Чон Джа-нуна, цундере это вы. Думает я не вижу, как вы на Бон Хва смотрите? Только строите из себя ледяную королеву.

— Так. Хватит. — Бон Хва поднимает ладонь и спорящие — послушно замолкают и поворачиваются к нему. Он испытывает какое-то странное чувство нереальности происходящего. Что сейчас произошло? Он приказал и эти двое — послушались? Оба — старше его, если Минхо — третьегодка старшей школы, то Чон Джа еще старше. И потом — Чон Джа никогда его не слушалась! Разве что Старшего. А что до Минхо, то если он кому скажет что сам криминальный король школы, царь гарема — послушался его… то никто не поверит.

Он сглотнул, увидев, что эти двое — вопросительно смотрят на него. Ему нужно срочно что-то сказать! Как-то укрепить свой авторитет лидера!

— Тогда так. — говорит он стараясь держаться уверено и легко, хотя никакой уверенности не чувствовал вовсе: — я сегодня на работе спрошу дядюшку Вана, может он нам поможет. Чтобы не тянуть, как только он будет свободен — так и пойдем. Если он не сможет помочь… то я еще кое-кого попрошу.

— Не хочешь Босса из сорок четвертой попросить? — задает вопрос Минхо: — ребята из его группировки говорят, что он к тебе хорошо относится. Правда сорок четвертым заплатить придется если что.

— Это не проблема. — Бон Хва вспоминает утренний дождь из купюр и Чон Джа, которая села на футоне, прикрываясь одеялом, усыпанная желтыми портретами художницы и поэтессы Син Саимдан, «Мудрой Матери и Хорошей Жены», достоинством в пятьдесят тысяч вон каждый.

— Так все-таки ты чеболь, а? Денег не считаешь. — Минхо гасит сигарету об бетонный поручень и бросает его в урну: — ладно, не боись, никому не расскажу и денег взаймы просить не стану. У нас, черноногих — тоже своя гордость есть.

— Да не чеболь он. — морщится Чон Джа: — только моей помощью деньги и зарабатывает, ей-богу. Если бы не я — последний хрен без соли доедал бы. Можно сказать на иждивении он у меня. У меня и… мистера Хайда.

— Так ты еше и альфонс? Чем больше о тебе узнаю, тем интереснее становится. Не зря мы с тобой решили подружиться. Кстати — слышал, что ты на вечеринку к Ла Рен собрался и Хана притащил… скажи, как у тебя получилось? Хан же ее терпеть не может после того случая…

— Ох. — сказал Бон Хва: — ну вот. И здесь я попал как кот ногами в жир, да?

— Когда было по-другому? — пожимает плечами Чон Джа: — ладно, на уроки ты уже опоздал, что, поедем в офис?

— Мне все равно в школу нужно. С Тиеном встретиться.

— Ах, да. Твой хён, который мне кучу денег должен…

Глава 26

Глава 25

— И… ты чего в школу опаздываешь? — строго спрашивает у него госпожа Мэй, а он — стоит напротив и смотрит в пол. Пол хороший, качественный, аж блестит. Глаза поднимать совсем не хочется. Права, конечно же права госпожа Мэй Со Юн, нельзя в школу опаздывать, да вот только у него в последнее время такое ощущение что он сам как Минхо, к которому Лиза очередную восторженную школьницу привела — словно цирковой медведь на арене, должен соответствовать и все тут. На моноцикле, по натянутому под куполом цирка тросу раскатывать туда и сюда, жонглируя зажжёнными факелами и заведенными бензопилами над бочками с порохом, стараясь одновременно улыбаться и выказывать всяческое уважение гербу частной школы имени Генерала, выкрикивая патриотические лозунги к вящей славе своего учебного заведения.

В общем еще немного — и порвется Бон Хва. Вот просто пополам треснет и все. Посыплются вниз все эти зажженные факела и заведенные бензопилы, цирк загорится к такой-то матери, а он только на руинах будет потом сидеть и вдаль глядеть пустым взглядом. И кивать в такт — вот как сейчас кивает. Мэй Со Юн говорит, что школу нельзя пропускать — он кивает. Говорит, что у его года на носу квалификационный экзамен — он кивает. Говорит, что его оценки плавно покатились в направлении южного конца лошади, следующей на север — он слегка удивляется цветистости сравнения, но кивает. Говорит, что такими темпами он экзамен не сдаст — он кивает. Говорит, что ему нужно репетитора нанять, но она же знает, что он нищеброд — он кивает. Говорит, что эта его Су Хи тоже оценками не блещет и что они вдвоем — это просто гнойники на теле коллектива первого года обучения — он кивает. Говорит, что она приняла решение, что теперь они все вместе будут собираться на квартире у Су Хи «как в прошлый раз» и она — лично будет «вас двоих» подтягивать по всем предметам, потому что она — ответственная за обучение. Он снова кивает. А госпожа первый заместитель говорит, что иначе ну никак. И что она — не против всех этих ваших извращений, вернее — конечно же против, однако что поделать, если Бон Хва и Су Хи — такие пропащие. Они не виноваты, что их психика необратима покалечена и во взрослой жизни они смогут делать все, что захотят, но в школе это неприемлемо. Так что она и сама не хочет, но вынуждена будет за ними присматривать, потому как моральный облик студента частной школы имени Генерала Ли Сун Сина — это жупел чистоты и истины, развевающийся над хаосом и тьмой современного общества. Должны же быть хоть какие-то моральные ориентиры в этом мире, и она позаботиться об этом. Вот сама лично и позаботиться, потому как доверить это никому не сможет.

— Что⁈ — он перестал кивать, понимая, что только что где-то кивнул лишнего. Может даже — пару раз. Мэй Со Юн хочет, чтобы они собирались на квартире у Су Хи и обучались под ее присмотром? Да у него при одной мысли об этом мурашки по коже — такие же как у Чон Джа при мысли о дядюшке Ване — с шоколадную конфету каждая. Он понимает, что из-за всей этой кутерьмы немного начал по учебе отставать, но ведь можно в школе заниматься! А дома у Су Хи… ведь там все и произошло! А потом… потом ничего и не было толком. И Су Хи обиделась. Или не обиделась? И вообще, как можно вот так — распоряжаться чужим домом? В конце концов Су Хи их в гости не приглашала… да и вряд ли пригласит после прошлого раза, когда Мэй сама по себе приперлась, а потом и Чон Джа с Юной завалились, развели бардак и шалман. Су Хи девушка стеснительная и добрая, ничего вслух не сказала, но наверняка подумала. Подумала, что этот Бон Хва — его пригласили, а он тут же кучу народа за собой привел. Неудобно как-то. А Юна — еще и пьяная пришла. И хихикала, глядя на них. А Чон Джа комментарии себе позволяла… разные. И как после такого ожидать приглашения в гости?

— Су Хи уже знает и полностью одобряет этот подход. Сегодня вечером и начнем. — ставит точку Мэй Со Юн, удовлетворенно глядя, как выпучиваются его глаза: — а если бы ты не опоздал, то знал бы об этом! Я с самого утра вас двоих вызывала! Она пришла, а тебя в школе нет. Ты что творишь, миччином⁈ Я его в состав Студсовета ввела, своими руками обозначила как своего «помощника по поручениям», а он мне тут вытворять начал! Хочешь авторитет Студсовета подорвать? Знаешь, что будет со школой, если авторитет Студсовета рухнет? Студенческий Совет — это единственное что стоит между этим миром и анархией! Если никто не будет уважать Студсовет, то все начнут краситься, подрезать юбки, пить пиво из пакетов прямо в школе и окончательно перестанут учиться. Ты этого хочешь⁈ — госпожа Мэй метала громы и молнии, словно Зевс Громовержец с высоты своего Олимпа.

— И в мыслях не было! Это полностью моя вина, пожалуйста накажите меня как следует, госпожа первый заместитель! Не проявляйте ко мне снисхождения! С позором выкиньте из Студсовета! Такой как я не имеет права находится в Студсовете! — тут же находится он. Раньше, до того, как в его голове поселился Старший — он бы обязательно замялся и начал бы судорожно подыскивать слова, краснеть, бледнеть и блеять что-то нечленораздельное. Но сейчас он уже изрядно поднаторел в мысленных диалогах со Старшим. И пусть ему было далеко до своего старшего товарища и партнера по черепной коробке, но уж высказаться он уже не боялся. Есть такая тактика «Встречный Пал» называется. Старший рассказывал, что с лесными пожарами так и борются. Лесной пожар бесполезно тушить, его не потушишь, особенно если верхами идет — воющая стена пламени, стремительная и безжалостная. Единственный способ — встречный пал. Самому зажечь лес, предприняв меры чтобы навстречу стене пламени — шла другая стена. И тогда пожар съест все перед собой, пламя останется без пищи и умрет. Так и тут — на обвинительную речь следует реагировать с пылом и жаром, обвиняя себя и посыпая голову пеплом.

— Ладно. — смягчается Мэй: — наказывать тебя я не буду. На первый раз прощаю. Но чтобы сегодня в семь вечера — был на квартире у Су Хи.

— Ээ… у меня вечером работа. — осторожно начинает он, но госпожа Мэй легонько хлопает ладошкой по столу и он — тут же замолкает.

— Думаешь я не знаю про твою работу и что ты там в ночном клубе вытворяешь? — она прищуривает глаза: — да я ж тебя там в клубе и подобрала. Как паршивую собаку. Обогрела и в Студсовет пристроила. Можно сказать — вынула из логова разврата. Отпросишься на своей работе. Что им там — некому на ринге драться и официанток за жопы хватать? Обойдутся. Нечего тебе в таком месте делать, ты же еще школьник.

— И что же тогда сама госпожа первый заместитель в ночном клубе забыла? — бормочет он себе под нос.

— Чего? Что ты там себе бурчишь? — она складывает руки на груди: — не слышу.

— Ничего, госпожа первый заместитель. — он смиренно кланяется. Она изучает его подозрительным взглядом.

— Плевать мне на твою работу. — доносит до его сведения первый заместитель главы Мэй Со Юн: — чтобы вечером был. Семь часов. На квартире у твоей подружки. И… что там между вами? Вы что — поссорились?

— Ээ… нет. Наверное. Точно не могу сказать…

— Помирись. Сходи и помирись с ней, а то атмосфера будет угнетающая. В такой вот атмосфере никакой учебы не получится, понял?

— Понял. Разрешите идти?

— Постой. Что там за у тебя за дела с Ла Рен?

— Да вроде нет никаких, просто она нас всех на свою вечеринку позвала и…

— Крайне не рекомендую. Ла Рен и ее вечеринки… в общем ни разу не было, чтобы без скандала обошлось. Пару раз даже полицию вызывали. Никого не посадили только потому, что все несовершеннолетние, а еще у нас в Совете Опекунов школы — шеф полиции городского округа. Ей-то что, она в любом случае после школы в корпорации своего папы работать будет… наследница и все такое. А вот тебя с таким пятном на репутации могут и в черные списки занести. Черные списки — это не шуточки, тебя потом ни одна уважающая себя компания на работу не возьмет.

— С каким пятном на репутации? Я же ничего не делал!

— Знаю я тебя. — госпожа Мэй еще раз прищурилась: — это ты сейчас ничего не делаешь, мистер Волк. Как надо что-то делать — ты ни черта не делаешь, вот, например как учиться нужно и школу посещать — так и не делаешь ничего. А как подраться с кем-то или там соблазнить — так всегда пожалуйста. А это — бросает тень на всех нас. На всех учащихся нашей школы. Твои проблемы становятся нашими проблемами и как член Студсовета ты обязан следить за последствиями своих действий, Намгун Бон Хва!

— Да, я понял, госпожа первый заместитель. — вздыхает он, чувствуя, как к общему количеству предметов, которыми он жонглирует — только что добавился еще один зажжённый факел. Или бензопила. Репутация. Слово при упоминании которого Старший начинал насвистывать что ему насрать и вообще у него — осталась одна забава — пальцы в рот и веселый свист, прокатилась дурная слава что похабник он и скандалист. Ах какая смешная потеря, много в жизни смешных потерь… выше голову, малыш, упавший в реку дождя — не боится!

— Если ты уже согласился — то придется сходить, конечно. Потому что член Студсовета не может нарушать данное слово. Пусть даже данное такой как эта Ла Рен… Но! — она поднимает палец вверх: — вести себя прилично. Никаких драк. Никакого… ну… — она отводит глаза в сторону и краснеет. Прямо на глазах краснеет. Сглатывает и сжимает кулаки.

— Никакого… ну… то есть… вот чтобы не было! — выпаливает она: — чтобы не так… как в прошлый раз! Если… если вы такие извращенцы с Су Хи, что вам обязательно нужно чтобы на вас смотрели… если вам это так нужно…

— Да мы не такие!

— То… лучше пусть это буду я, чем вы испортите кого-то из студентов нашей школы! Я… я выдержу! Но не допущу разврата на территории школы! — она встает во весь рост и ударяет кулаком по полированной поверхности столешницы: — ясно⁈ Чтобы никаких мне!

— Да я и не собирался!

— Смотри у меня! — Мэй тяжело дышит, ее лицо пошло красными пятнами: — смотри у меня…

— Да не волнуйтесь вы так, госпожа первый заместитель…

— А ты мне не указывай. Нашелся тут… — она садится на место и закрывает глаза. Некоторое время так сидит — с закрытыми глазами и молча. Бон Хва чувствует, как в кабинете Студсовета наступает неловкая тишина, но решает проявить мудрость и терпение. Как говорил Старший — если ты ничего не понимаешь, то лучше промолчи, малыш, глядишь сойдешь за умного.

— В общем веди себя там прилично. — наконец говорит Мэй, все так же — не открывая глаз: — и помирись с Су Хи, если поссорились. И чтобы в школе никакого разврата, никаких обжиманий в пустых классах или там раздевалках. Или кладовках со спортивным инвентарем. Имей в виду, везде тут камеры. А ты — член Студсовета. Ясно? Все, ступай отсюда, Волчара, утомил ты меня.

— Как скажете, госпожа первый заместитель. — он кланяется и уже собирается уйти, как она — открывает глаза.

— Погоди-ка. А с каких пор ты такой вежливый стал? — спрашивает она: — раньше грубил и даже сесть рядом норовил. А тут — «госпожа первый заместитель». Никак тебя манерам обучили?

— Эээ… осознал и исправился? — говорит он. Не может же он ей сказать, что раньше с ней Старший всегда общался, а он вот только духом собрался чтобы глаза не опускать и не блеять перед ней. Потому что Старший всю ночь бедную Чон Джа терроризировал и какой-то ересью за компьютером занимался и теперь спит, скотина такая. «Пора бы тебе уже взрослеть, малыш» — так и сказал. И еще добавил, чтобы не будил его если «ситуация совсем жаренным не запахнет». А у него, у Бон Хва — тоже гордость есть. И если можно Старшего не будить — то он и не будет. Это раньше он от одного вида госпожи Мэй начинал дрожь в коленках чувствовать. А сейчас… да после всего что было…

Про себя Бон Хва признавал эффективность педагогической стратегии «тяжело в учении, легко в бою» или же «хочешь научить парня справляться с волком? Натрави на него медведя». Однако он порой задавался вопросом — многие ли ученики Старшего выживали после его науки? Каков вообще рейтинг выживания его последователей? Возможно ли это в принципе или как любил шутить Старший «процесс обучения будет продолжаться пока ты не умрешь»?

— Осознал и исправился, говоришь? — она смотрит на него подозрительным взглядом: — ой, не звезди мне тут, Оками-кун.

— Я честен как родниковая вода. И прозрачен.

— Все-таки хорошо на тебя эта Су Хи действует. Даже идиомы выучил. — качает головой Мэй: — держись ее, слышишь? Не дай уйти. Она — сокровище, а ты — мужлан и кобель. Все, вали из моего кабинета, у меня от тебя голова болит.

Он кивает и выходит из кабинета Студсовета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Идет по коридору, чувствуя как зажжённые факелы и заведенные бензопилы парят над его головой, а он — ловит их за скользкие рукоятки, одну за одной и снова посылает в полет, снова и снова… а толпа внизу, в амфитеатре — свистит и хлопает в ладоши, ожидая когда он наконец потеряет равновесие и упадет вниз с головокружительной высоты, а вслед за ним — рухнет все.

— Тебе-то хорошо, Старший… — бормочет он себе под нос: — всю ночь сестренку Чон Джа валял и в игры играл по сети… думаешь я не видел логи на компьютере… работал он, как же. Нечестно так.

— Жизнь вообще несправедливая штука, малыш. А теперь заткнись и дай мне поспать.

— Так ты не спал!

— Пытался. Ты же в постоянном стрессе, малыш, в тебе трудно спать. Хм… видимо пришло время для очередного урока Великого Гуру и Учителя Меня.

— А?

— Я научу тебя расслабляться. Нельзя все время сжимать кулаки, зубы и ягодицы, малыш. Рано или поздно тебя порвет… и чем дольше ты держишься, тем хуже это будет. Пар нужно спускать контролируемо, через клапан свистка, а не путем взрыва котла и разбрасывания частей кочегара по живописным окрестностям. Мне тут Сонг писала — можем с девчонками в пятницу встретиться… что скажешь?

— У меня девушка есть! И… они же мне в матери годятся!

— Во-первых нет у тебя никакой девушки. Действительно, права Мэй — ты бы поговорил с Су Хи, расставил приоритеты. Только вот признаваться не стоит. Лучше будет если на газ сразу давить не будешь. Любовные сети — это тебе не соревнование по погрузке угля, тут от усилий и силы воли ничего не зависит. А во-вторых — да они всего на десять лет тебя старше! Сонг в прошлом году университет закончила, а ее подруга — на год ее старше. Ладно… не заставляю. Но пар тебе спустить нужно. Ты скоро от напряжения треснешь. Рекомендую либо подраться так хорошо, либо потрахаться. Ну или — помедитировать.

— Так у вас с Чон Джа каждую ночь почти…

— Это же у нас с ней, а не у тебя. Тело у нас общее, а вот психика раздельная. Так что это именно тебе нужно подраться или потрахаться. Хм… имей в виду, Чон Джа тебя только как младшего братика расценивает, так что никакого секса с ней тебе не светит.

— Да я и не хотел! Она для меня тоже как сестра!

— Странные вы. Я уже Чон Джа говорил, что это все искусственные конструкции… но ваше дело. Ладно, для начала — давай я научу тебя медитировать. Сегодня вечером и приступим. Раз уж придется с работы отпроситься ради учебы с Мэй и Су Хи. В любом случае нужно будет сразу после школы в клуб мадам Вонг зайти — предупредить Луизу что не выйдем сегодня, да и с Ваном поговорить.

— Кстати — а куда ты собрался в пятницу? У нас же вечеринка. К Ла Рен пойдем.

— Так и иди, кто же тебя держит. — Бон Хва чувствует, что Старший — пожимает плечами внутри его головы: — вы ж все малолетки и семикапельные. Еще полночь не настанет, а вы все уже в хлам будете. Ты вырубишься к часу, максимум к двум. А для меня и эффективных менеджеров среднего звена в два часа ночь только начинается, понял? The night begins to shine…

— Пожалуйста не пой у меня в голове.

- When I look at you — I see the story in your eyes!

— Старший !

— When we’re dancing — The night begins to shine! Night begins to shiiiiiiine ! Ночь только начинается, малыш! Жизнь прекрасна, выше голову! У тебя есть девушка, есть друзья, а завтра ты с криминальным королем твоей школы пойдешь громить бордели, разве это не прекрасно? Тебе даже могут голову проломить! Дорога приключений, малыш! Красивые девушки, злобные враги, адреналин, тестостерон, вызов! Разве не прекрасно?

— Ты больной.

— Не ври себе малыш. Я же чувствую, как у тебя внутри все желает этого удовольствия — пройти по грани. Проверить себя. Ты наконец начинаешь разрывать свой кокон, разбивать скорлупу… ты будешь непобедим в бою! Я верю в тебя … When I look at you — I see the story in your eyes!

— Старший!

— Подпевай, малыш! Жизнь прекрасна и удивительна. И это — твоя жизнь. Не похожая ни на чью другую. Тебе определенно будет о чем вспомнить в старости.

— Если я доживу до старости.

— Если ты доживешь, угу. Но поверь мне, смысл тут не в том чтобы жить дольше, а в том — чтобы жить интересней. Ты не захватишь с собой на тот свет денег. Не положишь в гроб автомобилей или недвижимость. Все, что мы берем с собой — это воспоминания и опыт. Уж поверь мне, я уже умирал. Так что — night begins to shine ! Night begins to shine !

— У меня в голове сумасшедший старикан… этой песне лет сто уже!

— Night begins to shine!

Глава 27

Глава 26

Интерлюдия Джей Ван, человек-мускул и правая рука мадам Вонг

Он встал и подошел к окну, выглянул наружу. Ранняя осень, небо было прозрачным и чистым, солнечный свет заливал улицу, делая все ясным и четким. Куда-то спешила девушка в белом шлеме на мотороллере с белым же ящиком, на котором было написано что-то про доставку кофе. На перекрестке остановился черный «Мерседес», замигал аварийкой. Уличный торговец заворачивает хот-дог какой-то аджуме в белой блузке и синей юбке с коричневой сумочкой.

— Вот такая история, дядюшка Ван. — говорит сидящий позади него юнец. Он поворачивает голову и глядит на этого мелкого засранца. Забавная ситуация получается. Его подруга детства, заноза в боку, беспокойная Лиджуан — в свое время была в банде «Семи Звезд». Вернее — ее парень был там. Потом в уличной драке его пырнули ножом, а их лидера, Ли Кан Хвана в две тысячи десятом посадили в тюрьму, дав пожизненный срок. Его же преемника Хан Сун Сина — арестовали в две тысячи тринадцатом за убийство троих из «Банды Нового Века», до сих пор сидит. Но смертельным приговором «Банде Семи Звезд» послужил инцидент, когда участник банды, некто Чильсан совершил «налет в прямом эфире», напал на съемочную группу драмы «Жизнь на Марсе», ударив девушку-актрису в лицо ногой и пырнув ножом менеджера. Казалось бы — ну и что, но в этот момент кто-то из девушек в съемочной группе вел прямой эфир в инстаграме. Это вызвало возмущение всей нации, без преувеличения. Президент страны лично дал получение Генеральному Прокурору разобраться с ситуацией и за два месяца «Банда Семи Звезд» перестала существовать. Раз — и не стало на улицах города Четвертого Поколения.

Именно тогда Лиджуан и решила действовать. Мало кто нынче знает, но тогда она не была криминальным боссом и даже не была офицером в «Банде Семи Звезд». Она просто была девушкой одного из офицеров, который получил свои семь дюймов стали в бок и умер в канаве на обочине, не в силах выбраться на дорогу. Впрочем, чертов мудак все равно обращался с ней как с грязью, туда ему и дорога.

Он же в тот момент только вернулся после службы в армии, работал тренером и подрабатывал охранником. Внушительная внешность, сто с лишним килограммов сухой мышечной массы, шрам через все лицо — это помогало в работе. Но Лиджуан предложила ему занять пустующую нишу, нет, не заменить «Банду Семи Звезд» на улицах, нет. Такой кусок они бы нипочем не смогли прожевать, их бы убили конкуренты. «Банда Семи Звезд» — это почти четверть Сеула под крылом, это крышевание нелегальных игорных домов, борделей, ночных клубов и нелегальных мигрантов. Это многомиллионный бизнес, связанный со строительством и освобождением площадок под девелоперов, это «полевая работа» на выборах местных политиков, это выбивание долгов, это торговля оружием, наркотиками и людьми. Ходили даже слухи, что «Семь Звезд» заставляли должников, у которых не было денег — расплачиваться, продавая свои органы на трансплантацию в «серых» клиниках. Такую ношу ни Лиджуан ни он сам нипочем бы не вывезли.

Так что она предложила «всего лишь» отжать один клуб. Тогда это казалось невероятным — как они вдвоём могут провернуть такое? Ладно отжать… запугать бывшего собственника и заставить выделить им долю в клубе оказалось до смешного легко. Но вот удержать… такой лакомый кусок как известный и популярный ночной клуб — неизбежно привлечет ненужное внимание.

Лиджуан тем не менее — все продумала. Она стала посылать посылочки с едой и сувенирами в тюрьму, всему высшему руководству бывшей «Банды Семи Звезд». После того, как те попали в тюрьму — все отвернулись от них. И они были рады даже ее посылкам и денежным переводам, пусть даже они не знали ее лично. Потому очень скоро бывшие лидеры «Семи Звезд» — стали отвечать ей на письма. Просить выслать то или другое. Передать деньги членам их семей, исполнить поручение… и вот тут блеф Лиджуан сработал. Теперь она с легкой душой могла сказать, что — знает всех лидеров «Семи Звезд». Общается с ними. И даже — выполняет их поручения. Любой, кто взялся бы это проверять — быстро понял бы что она не врет. И так призрак гангстеров Четвертого Поколения — повис за спиной Лиджуан, а еще за ней закрепилось имя. Мадам Вонг. Поползли слухи о том, что она — безжалостная наследница господина Хвана, что она — его незаконно рожденная дочь, которую он прятал от всех, а сейчас — вынужден был «засветить». О том, что все те, кто вызывает ее недовольство — пропадают без следа, закатанные под слоями бетона в фундаментах строящихся зданий. Неожиданно, но тот факт что на самом деле Лиджуан и сам Ван — никому не проламывали головы и не топили в водохранилище — подействовал им на руку. Неизвестность пугает. Стали думать, что мадам Вонг — слишком хороша в своем деле. Кангпхэ не так уж и хороши, когда все доходит до дела. Покалечить, пырнуть ножом, проломить голову — это они горазды, но тогда остаются следы. А мадам Вонг — не оставляла следов. Потому что — ничего и не делала. Но если у тебя уже есть криминальный имидж, а никто не может связать с тобой никаких преступлений… что подумают люди? Верно. Люди никогда не подумают, что «эта мадам Вонг на самом деле не преступница, а хорошая, законопослушная женщина». Они подумают, что она — просто хорошо скрывает свои преступления. Так люди и подумали. И их блеф, совместный блеф двух друзей детства — растянулся на десятки лет. Все верят в то, что мадам Вонг — лидер какой-то могущественной криминальной организации, остатков «Банды Семи Звезд», ушедших в глубокое подполье, что ее ночной клуб — всего лишь вывеска для организованной преступности и что старички из Четвертого Поколения — просматривают за ней, а она в свою очередь направляет все заработанные ей средства на содержание банды. Потому-то никто и не связывался с мадам Вонг и ее клубом… даже когда на улицах города стало появляться Новое Поколение.

Новички очень быстро захватили то, что было без присмотра, у них не было выхода на рынок нелегального оружия или тяжелых наркотиков, они занялись тем, что лежало на поверхности — игорным бизнесом, ставками на спорт, выбиванием долгов и конечно же проституцией. Но к ним они не лезли несмотря на то, что ночной клуб находился в хорошем районе. Несмотря на то, что в ночном клубе были и букмекеры, и кисэн и азартные игры — полный фулл-хаус. Никто не хотел связываться с мадам Вонг, думая что за ее плечом стоят гангстеры старой плеяды, которым нечего терять.

Джей Ван взглянул на стоящего перед столом молодого парня и вздохнул. Он не мог ему помочь. Если выяснится, что он — участвовал в рейде на «розовые салоны», кому бы они не принадлежали — все подумают, что «Семь Звезд» решили вернуться. А это может вызвать настоящую войну… чего они себе ну никак позволить не могут. Потому что на самом деле все их силы — это Лиджуан, которая стала мадам Вонг, сам Ван и его водитель, племянник Лиджуан, тот который сам себя назвал «Маленьким Джоном», пересмотревший дорам про гангстеров и таскающий с собой зажигалку, похожую на револьвер. И… вот этот вот молодой выскочка, с которым Лиджуань до сих пор не знает, что делать. Хотя… он задумывается, глядя на парня. Был же Сирасони по прозвищу Рысь, непревзойденный боец Второго Поколения. Настоящее его имя Ли Сон Сун, но не в этом дело. Говорят, что никто и никогда не мог его одолеть. Говорят, что однажды он в одиночку победил в драке сорок человек. Жесточайший запрет на оружие — привел к тому, что гангстеры не носят с собой пистолеты, а носят молотки, кухонные ножи и разводные ключи. И отношения выясняют в рукопашной, накоротке. В той же Америке будь ты хоть самим Брюсом Ли, тебя пристрелят и все. Но тут — хороший боец на самом деле мог вытащить на себе любую войну. С внешностью этого Бон Хва все может и прокатить… по крайней мере первый раз. Или даже два. Потом… потом все про него узнают, но первые разы он им поможет. По правилам и понятиям тут все еще можно разрешить большинство конфликтов кулачным боем один на один… заручиться помощью хорошего бойца — это может быть решающим фактором.

— Ладно. — говорит он вслух и паренек — выпрямляется и обращается в слух: — ладно. Я тебе помогу. Скинь-ка фото этой девушки мне на телефон.

— Спасибо, дядюшка Ван! — кланяется тот и быстро набирает что-то на своем смартфоне: — вот! Ее звать Кан Оби, она осталась без родителей совсем. Дома ее нет и в школе тоже.

— В полицию заявляли? — хмурится он и паренек — мотает головой.

— Нет. — говорит он: — это же родственники должны заявлять… ну и потом, полиция тут не поможет.

— Понятно. — он поднимает свой телефон и открывает пришедшее сообщение. Смотрит на фотографию молоденькой девушки в спортивном костюме. Симпатичная и молодая. Действительно, такую даже искать не будут, скажут, что типичная история, девочка-беглянка убежала из дома. Нашла себе «сахарного папочку» или как говорят в Японии — «папакацу», платит телом за проживание, как ее найти? Тут действительно только если знать изнанку улицы…

— Моя помощь — не благотворительное мероприятие. — предупреждает парня он: — будешь должен.

— Да. Конечно.

— Будешь драться на ринге и вне его когда скажу. — уточняет он: — и чтобы без соплей.

— Прошу прощения, но так не пойдет. Сколько времени я буду драться по вашему приказу? День, два, год? До конца жизни? Может быть так — я еще раз выйду на ринг и все?

— Три боя. И… помощь вне клуба. Выезд на разборки и все такое. Это не обсуждается. — твердо говорит он. Паренек нужен ему, пока он был бесполезен, Лиджуань просто лицо сохранила, заставив его «работать» в клубе. Но сейчас, когда Новое Поколение совсем распоясалось, а старые гангстеры начали из тюрем выходить… он может пригодиться. Если все сделать по заветам Сирасони по прозвищу «Рысь» из Второго Поколения, по заветам Шин Сан Хёнга из Третьего Поколения — то может и выгореть. И в любом случае паренек хорошо дерётся, шутка ли — чемпиона на ринге вырубил. Так что он им нужен. А чтобы не дергался — нужно сейчас показать ему что Джей Ван — тот самый страшный гангстер из фильмов, молодежь такое любит.

— Хорошо. — кивает паренек: — договорились.

— Ладно. Что там у тебя по адресам?

— Три адреса. Парикмахерская на углу Мендон и Синай, там оказывают «особые услуги для мужчин». Массажный салон «Медицинский и традиционный массаж». И сауна «Син».

— Хм. — Джей Ван задумывается. Может быть он и не настоящий гангстер, но за эти десять с лишним лет он не даром изображал что им является. Он знает многих людей и владеет информацией о ситуации на улицах. Для них с Лиджуань это важно. Если у тебя нет силы, то ты должен быть очень умен и обязан знать все обо всем, иначе тебе не выжить. А они — выживали все эти годы, не только выживали, но и преуспевали. Потому что знали многое.

Он набирает номер на своем телефоне. Пришло время использовать свою репутацию, репутацию мадам Вонг и «Семи Звезд».

— Алло? — говорит он в трубку: — привет. Это я. Как твое здоровье, старый ты конь? Что? Да, в тот раз неплохо посидели. Как твой брат, уже откинулся? Как быстро время идет, а? Пять лет прошло… слушай я по делу. Парикмахерская с кисэн на углу Медон и Синай — под твоей крышей ходит? Что? А под чьей? Ага… нет, не нужно. У меня все с этим в порядке, на себя посмотри. Конечно, ты женатый человек, угу… видел я. Ладно, не твоя, так не твоя. Я тогда Дракону позвоню. Да так… слушай, а про массажный салон… — он поворачивается к пареньку: — как его?

— Массажный салон «Медицинский и традиционный массаж». В торговом центре «Синуяма».

— Слышал? Что? Тоже не твой? Смотрю ты растерял хватку. Да ладно, я понял. Сам не знал, да. Твоя же территория, а? Что? Ясно, ясно. Ладно, не по телефону. Давай в пятницу встретимся, посидим. Да, да. — он скидывает звонок и некоторое время смотрит на телефон в своей руке.

— Новое Поколение, да? — бормочет он себе под нос: — ладно.

— Дядюшка Ван? Я… — пытается что-то сказать паренек, но Ван уже набрал новый номер и поднял телефон к уху, сделав знак рукой «помолчи, парень».

— Алло? Приветствую. Нет, ничего такого. Да, у нее все в порядке, она выражает искреннюю признательность и приветствует вас в свою очередь. Да. Нет, никаких претензий. Надеюсь, у вас все хорошо. Конечно. Что? Вот еще слово и я сам приеду! Да нет, говорю же тебе! Что? Тебе же лучше будет. У тебя несовершеннолетние кисэн не работают? Сам знаешь, что будет если полиция узнает. Да в том-то и дело, что есть информация что одна такая документы подделала! Да, сейчас фото вышлю, посмотри, своим вышли. Парикмахерская на углу Мендон и Синай — твоя? А массажный салон «Медицинский и традиционный массаж». В торговом центре «Синуяма»? Или сауна… как там ее? «Син». А? Ладно, бывай. — он сбрасывает звонок и поворачивается к пареньку: — парикмахерская и массажный салон — под братьями Ву ходят. Сейчас старший фотку твоей беглянки по своим точкам скинет и если там такая есть — то ее от работы немедленно отстранят. Но… она все еще им должна будет. Он сказал, что мне отзвонится. Что же до сауны… пока не знаю кто этим занимается, они недавно открылись, никому ничего не сказали, с братьями по понятиям не говорили, уважения не высказали… так что я подозреваю что новым владельцам сауны «Син» скоро предстоит неприятный разговор с местными кангпхэ.

— Спасибо, что помогли мне, Ван- сонбэнним.

— Скажи-ка мне парень… а эта Кан Оби — она тебе кто?

— Ээ… да никто в общем-то. Я просто беспокоюсь.

— Нет, так не пойдет. — качает он головой: — если сейчас старший из братьев Ву выяснит что она в его массажном салоне работает — то нам придется откупные ему платить. И если она тебе никто — то сумма может увеличится до неприличных размеров. А могут и вовсе не отдать. Так что она должна быть твоим близким человеком.

— Может она тогда моя сестра? — предполагает паренек и Джей Ван только головой качает.

— Нельзя в таких делах врать. — говорит он: — вранье рано или поздно вылезет и тогда нам предъявят. Думаешь так сложно узнать, что у вас родственных связей нет?

— Но тогда…

— Если дойдет до этого, то она — твоя любимая девушка, понятно? Вот прямо любовь всей жизни и все тут. И ты на все готов пойти, лишь бы твоя девушка кисэн не работала. Ясно? — он поднимает бровь.

— Ээ… но у меня же есть девушка!

— Дурень ты. Кто у тебя есть, а кто нет — это не установить. Вы, молодые, теперь отношения заводите как чихаете — по нескольку раз в день. И… ты про эту мелкую говоришь? Которую ты приводил в спортзал?

— Ну… да. Ее Су Хи звать.

— Хорошая девчонка. Крепкая духом. По глазам видно. С ней сам разбирайся, не хватало мне еще в ваши отношения влезать. Ясно?

— Ясно. — паренек подавленно кивает: — я понял. Сам разберусь.

— И… — телефон звенит, и он подносит его к уху: — Алло? Да. Ага… Спасибо. А что по сауне? Ах, еще и кофейня? Интересно… интересно. Ладно, я понял. Почему это с меня? Я тебе важную информацию поставил, это ты мне должен будешь. Что? Да ну тебя. Все, бывай. — он сбрасывает звонок.

— Ни в массажном салоне, ни в парикмахерской твоей Кан нет. — говорит он пареньку: — а в сауне тебе самому искать придется. Мне туда не с руки идти, все знают, что я — ее правая рука. Так что… ты сам сходи и выясни. Кстати — есть еще доставка кофе круглосуточно. Так и называется, вот телефон их… туда тоже зайди. Они в последнее время берут всех подряд.

— Доставка кофе? Но… и там кисэн⁈

— Проституция запрещена законом. Доставка безалкогольных напитков — нет. Доставляет обычно симпатичная девушка, которая предлагает купить «кофейный билет». От пятидесяти тысяч вон и выше за оказание особых услуг. — он качает головой: — иногда мне кажется, что правительство специально запрещает все, чтобы такие как мы — могли себе на жизнь зарабатывать.

— Л-ладно. — паренек кланяется: — дядюшка Ван! Ван-сонбэнним! Спасибо вам огромное! Вы сузили область поисков, всего два места осталось… спасибо!

— Как я уже и говорил — это не благотворительность. — ворчит Ван: — все, ступай, ищи свою подружку. И имей в виду — всем говори, что она — твоя любимая девушка, ясно? Не подставляй меня, никакой «сестры» или там «дальней родственницы из деревни», как те девицы, что дома у тебя живут.

Глава 28

Глава 28

— Ну что? Не помог тебе твой дядюшка Ван? — спрашивает Чон Джа, которая облокотилась на руль своего мотоцикла, чуть наклонившись вперед. Бон Хва невольно отмечает, что в такой вот позе она выглядит очень даже соблазнительно — чуть привстав на носочки, опираясь на локти, которые поставила на руль, она была словно натянутая струна, кажется тронь — и зазвенит.

— Не то чтобы совсем не помог. — отвечает он: — исключил два заведения, но добавил еще одно. Круглосуточную кофейню. С доставкой.

— Ааа… — понимающе тянет она: — «кофейные девушки»… ну да, ну да, есть такие. Катаются на мотороллерах по всему городу. Это после них на любую девушку в мотоциклетном шлеме теперь смотрят осуждающе.

— Удивительно как много нужно всяких умений чтобы девушкой по вызову работать. — говорит он: — они же еще кофе на месте заваривать должны уметь и на мотоцикле ездить… это же правила дорожного движения нужно знать, да и кофе на зернах заварить — это не так уж и просто.

— Зато точно ясно, что у них в кофейнях все девушки совершеннолетние, раз уж умеют управлять транспортным средством и получили права. Кстати — не на мотоциклах они ездят, а на мотороллерах электрических. Там все проще, никакого переключения скоростей, нет сцепления и всего такого. Ну и потом — сдается мне что кофе они варят паршивый. — Чон Джа выпрямляется, надевая на голову свой мотоциклетный шлем с кошачьими ушками: — ну так что? Мне с вами пойти? А то напортачите вы с этим енотом.

— Почему ты Минхо енотом называешь?

— Неважно. Я вам нужна?

— Скорее нет. Мы и вдвоем справимся. Сложного ничего нет — просто устроить скандал у дверей и с владельцами поговорить, ну или с менеджером. Скажем что ищем девушку, которая моя любимая девушка, а еще — школьница. Фотку покажем. Даже если они и не признаются, что такая у них работает — достаточно сесть и подождать. Ее через полчаса на улицу выкинут, никому неприятности с обвинением «вовлечение несовершеннолетних в проституцию» даром не нужны. Так что я не ожидаю ничего такого… по крайней мере так Старший говорит.

— А он сам чего? Не собирается вмешиваться?

— Говорит, что если я сам не справлюсь — то вмешается. Ну и всякое такое… — Бон Хва отводит взгляд в сторону.

— Типа «хватит за юбку Чон Джа хвататься, малыш»? — хмыкает девушка, подняв забрало своего шлема: — чего удивляешься, я его тоже уже изучила. Он предсказуемый, так ему и скажи.

— Лучше я не буду между вами посредником. — тут же открещивается он: — сами разбирайтесь.

— Смотри-ка. Умный стал. — Чон Джа качает головой в шлеме: — ну ладно. Слушай, Бон Хва, может ты зря это все? Ты же опять в долги к старой карге и ее ручному головорезу залез. По самую макушку. А коготок увяз — всей птичке пропасть. Если кто должен таким людям — так всю жизнь потом расплачиваются.

— Ты что забыла, зачем мы это делаем? Эта Кан Оби — наш единственный шанс войти в процесс против «Xi-Tien Group», со стороны инженера Ли мы проиграем. А если мы выиграем процесс против такого гиганта как «Xi-Tien Group» — то репутацию нашего адвокатского бюро поднимем на такую высоту, что ого-го! Вот тебе и золотая рыбка. Ты же слышала, что Юна говорила. Да и Старший согласен. Нам ее кровь из носу найти нужно… и потом — я не на всю жизнь в долги влез, а на три боя. Ты ж сама меня на бой в свое время развела, не помнишь?

— И ты, конечно, рассчитываешь, что мистер Хайд за тебя драться будет? — хмыкает Чон Джа: — пусть даже так. Но тело-то у вас одно на двоих. Покалечат тебя, как пить дать покалечат. А я тебе бульоны в больничку носить не нанималась.

— Старший говорит, чтобы ты не переживала, потому что все под контролем. И… бульон он не любит.

— Он всегда так говорит. — вздыхает Чон Джа и с хлопком — опускает забрало своего шлема: — давай, садись, подброшу тебя к твой подружке… раз уж вы решили ваши извращенные игры продолжать.

— Это просто совместное обучение…

— Ну да, видела я ваше совместное обучение. После той вашей главы из Студсовета, которая с красными пятнами по всему лицу — диван весь мокрый был.

— Нет у нее красных пятен на лице… ну… обычно нет. — он садится ей за спину и натягивает на голову свой шлем: — и все-таки, почему ты Минхо-хёна енотом называешь?

— Потому что он енот. Енот-потаскун, совсем как ты.

* * *

Когда он поднялся на этаж и позвонил в дверь — ему открыла сама Су Хи, одетая в домашнее — мягкую водолазку и спортивные штаны.

— Привет. — сказал он, чувствуя себя немного неловко: — меня Мэй попросила зайти.

— А… ну да. Она уже тут. — ответила ему девушка, отводя взгляд в сторону. Повисло неловкое молчание. Он так и топтался в коридоре, глядя на нее, а она — смотрела куда-то вниз и направо.

— Ой! — спохватывается она через секунду: — проходи, конечно же! Вот… — она отступает в сторону, открывая дверь шире. Он кивает, входит, снимает обувь, дожидается пока она — закроет за ним дверь.

— П-проходи в зал, госпожа Мэй там ждет. — говорит Су Хи и он — проходит в зал, где видит как за столом, поставленным среди комнаты — сидит Мэй Со Юн и что-то пишет в большой тетради. Перед ней стопкой стоят учебники.

— А. Намгун Бон Хва наконец заявился. — поднимает она голову: — опаздываешь, Оками-кун. Все, садись на диван, доставай учебники и тетради. Су Хи! Сюда иди, тоже садись. Не могу говорить пока вы перед глазами мельтешите. Сели? Так… — она обводит присутствующих взглядом.

— По итогам текущих оценок. — говорит она: — Бон Хва — у тебя успеваемость ниже плинтуса в подвале этого здания. Ты когда успел неудов по математике и химии нахватать?

— Это я пропустил просто. — оправдывается он: — вот и поставили.

— Объективные обстоятельства меня не волнуют. Результат, вот что главное. Су Хи! Бон Хва — вы свои отношения уже выяснили?

— Ээ… да. Мы и не ссорились. — отвечает Бон Хва: — просто… недоразумение вышло.

— Да! Мы не ссорились. Это я все неправильно поняла. — кивает девушка: — извините что доставили хлопот.

— Вот и хорошо. Су Хи!

— Д-да? — поднимает голову девушка.

— А у тебя проблемы с поведением. Я понимаю твою ситуацию, перевели на год ниже, заново одно и то же проходить, да еще и новый коллектив. И слухи про тебя ходят всякие. Это понятно. Но все равно — у тебя есть проблемы. По тебе же видно, что ты на грани нервного срыва. Ты так и до Рождества не дотянешь. Я все вижу.

— Со мной все в порядке! — протестует Су Хи: — правда!

— Да что ты говоришь? — складывает руки на груди Мэй: — ты на себя посмотри в зеркало! Ты просто отрицаешь наличие проблем, вот и все. Видишь ли…

— Да что с ней такое? — недоумевает Бон Хва: — раньше ей плевать на психологическое состояние Су Хи было, волновало только чтобы вся эта история наружу не вышла.

— А ей и сейчас плевать. — веселится Старший: — у нее другой интерес. Ты что, слепой, малыш? Мелочей в жизни не бывает, тут все такими крупными буквами написано, а ты рот открыл и прочитать не можешь.

— Мелочей? Да я все понимаю! Решила покомандовать тут, расчехлила свое «Я тут Босс» и все. И… наверное это ей удовольствие доставляет, она ведь всегда кем-то командует!

— Попасть пальцем в небо по самый локоть вот как ты — это нужно умудриться. Направление мысли в сторону «собственного интереса» и удовлетворения темных потребностей — верное. Но все остальное — бред сивой кобылы. Ты вслушайся что она Су Хи говорит и к чему клонит. Напрямую она никогда не скажет, у вас никто напрямую не говорит, кроме гангстеров. Вот чем мне дядюшка Ван нравится — прямотой. Правда сдается мне, что он душой кривит, а кто не кривит? В общем — слушай эту Мэй внимательно… не слова даже слушай, то, как эти слова произносятся.

— … в результате у тебя возникла потребность выразить свои бунтарские наклонности. И не просто выразить, а именно бунтовать в самом радикальном смысле этого слова. Этот бунт — если дать тебе волю, то ты завтра начнешь «Марсельезу» напевать и в правительственные здания коктейли Молотова кидать. Такой вот бунт против общества приведет к неприятным последствиям, Су Хи. Тебе нужно направить свои деструктивные желания, твою страсть нарушать общественные устои — в конструктивное русло. Ну или хотя бы реализовывать их без вреда для окружающих.

— Да нету у меня деструктивных наклонностей! И никакого бунта против общества! — выпаливает Су Хи, раскрасневшись: — и с оценками у меня все нормально!

— Вот как? И как же ты тогда объяснишь, что тут в прошлый раз произошло? По-твоему, это не бунт был! — повышает голос Мэй и Су Хи — тут же замолкает и садится, прижимая к груди подушку и пряча свое лицо в нее. Но ее новая короткая прическа — не закрывает ушей и те начинают пылать предательским алым цветом.

— Напомнить? — голос Мэй как-то неуловимо меняется, в нем появляются новые нотки, он становится… низким? Хриплым?

— Н-не надо! — мотает головой Су Хи, все так же зарывшись лицом в подушку: — пожалуйста!

— Ты разделась догола и встала перед ним на колени… — безжалостно продолжала Мэй: — заставляя меня, заместителя главы Студсовета — смотреть как ты…

— Нет! Пожалуйста! — Су Хи зарывается в подушку еще сильней и ее едва слышно.

— Как ты облизываешь мужское достоинство своего одноклассника. По-твоему, это нормальное поведение? — поставила точку Мэй, не обращая внимания на писк, раздающийся из-под подушки: — признай, что это был твой бунт против системы. Если бы ты была парнем — то ты бы подралась, но ты выбрала такой путь. Су Хи! А ну, перестань прятаться за подушкой. Взгляни мне в глаза!

— Стыдно… — едва слышится из-под подушки.

— Окей. Вот тебе вводная. Я, Мэй Со Юн — тебя не осуждаю. Ты ученица в моей школе, а значит я должна о тебе заботиться. О тебе и об этом придурке Оками. Так что никто тебя не осуждает. Это нормально.

— П-правда? — Су Хи поднимает голову, оставив подушку в покое: — вы не осуждаете? И в каком смысле — нормально?

— Возраст сексуального согласия в нашей стране — тринадцать лет. Вам обоим уже семнадцать. Даже если бы один из вас был старше — и то криминала бы не было. А так как вы сверстники… то… ' Gin a body meet a body, Comin thro' the glen, Gin a body kiss a body, Need the warl' ken?'

— Эта Мэй продолжает меня удивлять. Процитировать Бернса в оригинале, да еще и с шотландским произношением… вот что хорошее образование с людьми делает. — вздыхает Старший: — это мы с тобой неучи.

— А… что это означает? Я не понял. На английский даже не похож…

— Ну… это наполовину просторечье, наполовину шотладский диалект и еще — устаревшая конструкция слов. А перевод… что-то вроде: —

Пробираясь до калитки

Полем вдоль межи,

Дженни вымокла до нитки

Вечером во ржи.

Очень холодно девчонке,

Бьет девчонку дрожь:

Замочила все юбчонки,

Идя через рожь.

Если звал кого-то кто-то

Сквозь густую рожь

И кого-то обнял кто-то,

Что с него возьмешь?

И какая нам забота,

Если у межи

Целовался с кем-то кто-то

Вечером во ржи!..

— Это означает… что она не порицает нас?

— Эх, малыш. Тебе еще многому нужно научиться… смотри и слушай. А как придет время — действуй верно. Постарайся не обидеть Су Хи, хорошо?

— Я ни за что! Я… она…

— Вот-вот. Постарайся.

— Я… я не понимаю. Вроде на английском, но не понимаю. — признается Су Хи: — что это означает?

— Это означает что ваши личные половые драмы никому не интересны! — в этом месте Бон Хва замечает, как глаза Мэй — дрогнули и на долю секунды — ушли вправо, вбок. Он моргнул. Она врет?

— Никому не интересны! — еще раз повторила Мэй, прокашлявшись: — и вам меня не удивить. Но и осуждать я вас не намерена. Все что меня интересует — это ваши оценки, ваше хорошее поведение и то, чтобы вы этот год без происшествий закончили, ясно?

— Да. Конечно. — Су Хи кивает, не глядя Мэй в глаза: — я… поняла. Извините за прошлый раз, такого больше не повториться!

— Не стоит извиняться. — Мэй изобразила великодушный жест: — я и не такое видела. Это было скучно и даже обыденно. Банально. Подумаешь… но если это нужно для твоего выражения, для твоего выпуска пара, чтобы ты в невроз в школе не скатилась — и тут я тоже готова помочь, понимаешь? Я — первый заместитель главы Студсовета Школы имени Генерала Ли Сун Сина и это мой долг!

— Я поняла. Это моя вина. Такого больше не повторится. — Су Хи склоняется в низком поклоне.

— Вот еще. Ты собираешься подорвать успеваемость в школе и привести к анархии и беспорядкам в обществе, Су Хи⁈ — хмурится Мэй.

— Нет! Нет… с чего вы это взяли⁈ — отчаянно мотает головой Су Хи.

— Я же пытаюсь тебе объяснить — в прошлый раз тебе стало легче. Верно? Ну вот, психика сложная штуковина и мы не знаем, как именно тебе помочь. Но есть способ, который уже зарекомендовал себя… действенным. И если ты будешь отказываться от него — то ты сорвешься. Сорвешь мне мою отчетность и подведешь всех в классе. В школе. В том числе и меня тоже. Я не собираюсь быть той самой, при которой Студсовет Школы не справится со своими обязанностями. В отличие от вас двоих — я знаю в чем заключается мой долг! — госпожа Мэй Со Юн — выпрямляется, встав во весь рост и уперев руки в бока, ее глаза метают молнии, щеки раскраснелись, она тяжело дышит.

— Способ? В прошлый раз? — Су Хи морщит брови: — госпожа первый заместитель… вы о чем?

— Боже, вы и правда тугие. Еще раз по пальцам — то, что ты делала в прошлый раз передо мной — помогло тебе. Значит нужно повторить это еще раз. И еще раз. До того момента, пока ты не поправишься окончательно, ясно?

— В-вы имеете ввиду⁈ — Су Хи заморгала глазами так часто, будто передавала сообщение азбукой Морзе.

— Она имеет ввиду⁈ — практически закричал Бон Хва внутри своей головы.

— Бинго. Нееет, эта Мэй определенно права — вы вдвоём с Су Хи — тугие тормоза. Видно же чего девушка хочет. У нее фетиш видимо такой — наблюдать со стороны. И она кучу усилий приложила чтобы вас снова вместе свести и заставить все повторить. Чон Джа же тебе говорила, что после нее диван промок, можно было догадаться. Но нет, вы слишком зациклены на себе, чтобы окружающих замечать. Открою тебе малыш маленький секрет — всем насрать на окружающих, никто о тебе не думает. Все заняты тем, чтоб думают о себе.

— Серьезно? Госпожа Мэй⁈ То есть… ей понравилось⁈ И… она — извращенка⁈

— Не судите и не судимы будете. Ишь ты, начал тут ярлыки клеить. На тебе на самом негде клейма ставить, а туда же…

— Я… не осуждаю, просто это как-то… невероятно… не верится!

— Ну. Чем приличней человек снаружи, тем глубже и темнее бездна внутри него. С тем имиджем, что Мэй в школе вокруг себя создает вообще удивительно как она щенков и котят по ночам не мучает. Все время правильной быть… вот потому она по ночным клубам с поддельными документами и ходит. Пар спускает. А теперь выяснила что ей нравится смотреть как Су Хи перед тобой без одежды на коленях стоит. Эта Мэй — не из тех, что терпеть будет, она смелая и целеустремленная, если чего решила — то обязательно добьется. Вот смотри — сделала так, чтобы все снова как в тот раз получилось — ты, Су Хи, она сама и вы все — на квартире у Су Хи. И обработала ее как следует, манипуляторша… сперва в вину загнала, а потом — сказала что все в порядке, что есть выход… и сама же захлопнула ловушку. Теперь Су Хи никуда не денется… а ты… твое мнение можно и не учитывать.

— Почему это? Я тоже человек! У меня есть свое мнение.

— Да ну. – скептически произнес Старший: — правда? А ну-ка скажи свое мнение — ты что, откажешься, если Су Хи тебя попросит повторить все снова?

— Ээ…

— То-то же. Заткнись, малыш и постарайся действовать деликатно. Не стоит обижать свою девушку.

— Госпожа Мэй! Еще раз извините меня за мою глупость и эгоистичность! — Су Хи склонилась в поклоне еще глубже чем в первый раз. Выпрямилась и Бон Хва увидел, что ее глаза — горят знакомым огнем. Такой же огонь в ее глазах пылал и в прошлый раз…

— Если госпоже Мэй не доставит лишних хлопот помочь этой глупой Су Хи с ее проблемами — пожалуйста позаботьтесь обо мне! — выкрикивает Су Хи, выпрямляясь.

— Это мой долг, как первого заместителя главы Школьного Студсовета! — в свою очередь выпрямляется Мэй, ее щеки пошли красными пятнами, а дыхание участилось.

— Бон Хва! — Су Хи поворачивается к нему: — пожалуйста простите мне мою эгоистичную просьбу! Могу ли я рассчитывать на твою помощь?

— К-конечно. — вскочил на ноги Бон Хва: — конечно я помогу тебе чем могу. Что нужно…

— Ничего! — она делает шаг к нему навстречу и плавно — опускается на колени перед ним. Он с легким ужасом и восторгом чувствует ее легкие пальчики, которые расстегивают его пуговицы.

— Ничего. — повторяет она: — я все сделаю сама!

Глава 29

Глава 29

— Значит так. Говорить буду я. — оповещает их Минхо, засовывая руки в карманы своей куртки: — раз уж никого представительнее переодетой девчонки ты с собой не привел.

— Я не девчонка! — протестует Тиен: — я парень!

— Да пофиг. Выглядишь ты как девчонка и говоришь как девчонка. И весишь… килограмм пятьдесят, наверное, и то если воды попьешь. А росту — метр с кепкой в прыжке. Бон Хва! Я же тебе говорил, что нам такой вот амбал поздоровее нужен. А это что?

— Дядюшка Ван не смог. Говорит, что не знает кто эту сауну крышует, а если так — можно и нарваться. В смысле — война банд потом будет. Я и так здорово ему задолжал за два адреса. А Тиен-хён… он сам с нами попросился.

— Да! Я с вами! — глаза у Тиена блестят: — я умею драться! У меня даже пояс по тхэквондо есть!

— Пояс? Ногами драться умеешь? Если умеешь, это уже что-то… — Минхо смерил взглядом Тиена: — ну… а какой пояс?

— Ээ… белый?

— Значит тебя научили пояс завязывать и кланяться. — вздыхает Минхо: — все с тобой ясно… а еще ты слишком милый, чтобы тебя боялись. Ладно, будешь играть психованного. Короче, делаешь вид что тебе нравится насилие и все такое. Ага, вот так правильно, ишь как глаза заблестели… ты точно парень-то?

— Да точно он парень. Тиен-хён из моего школьного клуба, старший там. — уверяет его Бон Хва: — ты не смотри что он маленький, он такой фаерболл кастовать умеет и дистанцию держит как приклеенный, потрясающая работа ног, в бою держится на «отлично», в схватке меня уделает девять раз из десяти. Правда… только в виртуале.

— Пофиг. Как там тебя? Тиен? Держись сзади и не высовывайся. Мы с Бон Хва сами все решим. Ладно, двинули. — Минхо выбросил окурок и огляделся по сторонам, зябко передернул плечами, немного сгорбился, сунул руки в карманы. Пошел к неприметной двери в торце здания, прямо под вывеской «СИН».

— Мы в чильчибан идем? — подает голос Тиен: — я… я не могу в чильчибан! У меня купальника с собой нету!

— Ты же мужик, какой тебе купальник. — замечает Минхо, толкая дверь вперед. Бон Хва следует за ним. Внутри — уютно и просторно, откуда-то звучит ненавязчивая мелодия, пахнет сандалом и благовониями, за стойкой ресепшн из темного дерева — стоит улыбчивая девушка в белом купальном халатике. По обе стороны от стойки — дверные проемы, перекрытые белыми занавесками с надписями «Раздевалка», «Сауна», «Комната отдыха» и «VIP».

— Добро пожаловать! — наклоняет она голову в легком поклоне.

— Здравствуйте. — Минхо подходит к стойке и вынимает свой телефон из кармана: — мы ищем девушку, вот ее фотография. Она… вот его любимая девушка, они женится собирались, понимаете? Если она здесь работает — то это большая проблема. Она еще школьница.

— … — девушка смотрит на фотографию и поджимает губы: — извините, но я такую не помню. У нас здесь только сауна и бассейн, даже гостиницы нет, так что ничем не могу помочь и…

— Вызовите мне менеджера. — настаивает Минхо. В этот момент занавеска с надписью «VIP» отодвигается и оттуда выходят два полуголых типа с очень неприятной внешностью. На вид им было где-то лет двадцать пять-тридцать, поджарые, руки в татуировках, бритые виски и нехорошо прищуренные глаза.

— Эй малолетки. Жить надоело? — говорит один, тот, что со шрамом поперек груди: — а ну валите отсюда, не мешайте девке работать.

— Никуда мы… — начинает было Минхо, но в этот момент один из типов — вдруг взмахивает рукой и Минхо — отшатывается назад и садится на пол, держась за лицо.

— Сявку не разевай. — советует ему неприятный тип: — вот теперь к пластическому хирургу сходить придется.

— Минхо! — Тиен бросается на помощь к сидящему, а Бон Хва вдруг чувствует острое желание шагнуть вперед. Сейчас можно было бы попросить Старшего о помощи, он более чем уверен, что тот сейчас — внимательно наблюдает, но… что-то внутри толкает его вперед.

— Прошу прощения. — произносит он привычные слова. Привычные слова непривычным тоном: — нам нужен менеджер и мы отсюда без него не уйдем. А драться — нехорошо. Насилие это не способ решать проблемы.

— Чего? Какой умный выискался. Слышь, Чу Хи, может этого оставим? Пусть нам сказки рассказывает, веселит?

— Да и девчонку тоже можно. — кивает второй: — какая смазливая… может даже поработать устроиться.

— Я парень! — кричит с пола Тиен: — парень я!

— Да какая разница. — пожимает плечами тот, кого назвали Чу Хи: — с таким личиком ты можешь быть кем угодно, клиентов мы тебе найдем. Только сперва на банду поработать придется, всех нас обслужить.

— В общем если не хотите, чтобы у вас были большие неприятности — валите-ка отсюда. Думаете я не вижу, что вы все малолетки? — прищуривается второй, тот что со шрамом поперек груди: — а тут сауна только для взрослых дядек и тетенек. Я вашему кенту не сильно сявку разбил, так, покровит и перестанет. Цените доброту. А то мой товарищ Чу Хи уже приглядывается к этому вашему смазливому личику… неровен час в сауну с собой возьмет! — и он гогочет над своей собственной незамысловатой шуткой.

— Малыш? — толкается в виски вопрос Старшего.

— Нет. Я сам. Сам. — твердо говорит он.

— Что же… тогда запомни — нам не нужно их побеждать. Просто скандал закатить. По сути задача уже решена, девушка на ресепшн извещена, уж она тревогу поднимет и если Кан действительно здесь работает — то ее отсюда быстро выкинут. Так что вовсе не обязательно драться. И лучше бы без этого обойтись… они же взрослые и судя по всему — уголовники. Такие не дерутся честно. Не дай бог пырнут тебя.

— Я сам разберусь.

— … ну надо же. Ладно, это твое шоу, малыш. Только потом не прибегай плакаться если тебя убьют.

— Я ищу одну девушку. — Бон Хва убеждается что с Минхо все в порядке, тот уже встал на ноги, зажав нос платком, быстро пропитывающимся кровью, метнул неприязненный взгляд на двоих неприятных типов. Бон Хва же — сделал шаг вперед и протянул телефон с фотографией девушки в красном спортивном костюме: — ее зовут Оби. Фамилия Кан. Но она могла подделать документы, понимаете? Она еще школьница и моя любимая девушка, и я…

— Так твоя девчонка — шлюха? — лыбится тот, что со шрамом: — а ты значит куколд? Чу Хи, некогда мне слезливые истории слушать, выбрось-ка этих малолеток за дверь, да дай пинка каждому.

— Ну-ка. — тот, кого назвали Чу Хи — толкает Бон Хва в грудь рукой. Вернее — пытается толкнуть. Бон Хва мягко уходит назад, пропуская ладонь мимо себя, разворачивается, хватает его за запястье и — толкает по ходу движения, подкрутив кисть… и…

— Шибаль! — Чу Хи катится кубарем по полу, не сумев сохранить равновесие. Бон Хва — выпрямляется, поворачиваясь обратно к типу со шрамом, готовый к атаке. Да, прав Старший, можно уже уходить, они привлекли внимание, теперь точно тут всю сауну обыщут в поисках Кан Оби, но… что-то не давало ему отступить.

— Ах ты! — тип со шрамом замахивается и Бон Хва — легко уходит в сторону, пропуская удар в миллиметре от головы. И еще один — тут же, сбоку в голову, в висок! Снизу — апперкот! Поворот головы, шаг в сторону, это словно игра! Игра в которой нельзя делать ошибки! При мысли об этом Бон Хва вдруг чувствует, что у него за спиной словно бы крылья выросли! Вниз, вперед, шаг в сторону, толчок — и тип со шрамом — неуклюже взмахивает руками и валится на пол, ударяясь головой о стойку, девушка в белом купальном халатике — вскрикивает от испуга.

— Шибаль! — другой тип уже вскочил на ноги и двинулся к нему, но тут Минхо с размаху влепляет ему в голову боковой и тот — оседает на пол, пуская слюни. Адреналин в крови у Бон Хва так и играет, охота бросится в самую гущу драки, охота скользить по краю, дразнить смерть, пропуская ее косу у себя над головой, смеяться ей в лицо… но все уже закончено.

— Адреналиновый наркоман. Но… лучше, чем было. — говорит Старший: — правда все равно придется учиться себя контролировать. Эта штука приятна и дает бонус к атаке, но может тебя здорово подвести.

— Старший! Не ворчи! Я — победил!

— Молодец, молодец, возьми с полки пирожок. Все, сваливаем отсюда и…

— Ну нет, раз уж мы все равно здесь, я все сам проверю!

— Малыш…

— Это мое шоу! Ты сам сказал.

— Ох…

— Я так полагаю менеджера мы сегодня не дождемся? — сказал Бон Хва, делая шаг к стойке ресепшн. Девушка за стойкой — вздрогнула и прижала руки к груди.

— Ладно. Где у вас девушки сейчас работают?

— Я… не знаю! Ничего не знаю! Я просто тут работаю! — выпаливает девушка и от ее испуганного лица Бон Хва становится неловко. В самом деле, он же не плохой парень, верно?

— Ничего, я сам все посмотрю. — говорит он: — и… — в этот момент белая занавеска с надписью «VIP» — откидывается и в холл выходят люди. Много людей. Все полуголые и все в татуировках.

— Это что за дела? — выкрикивает тот что спереди: — вы кто еще такие⁈

— Ну конечно. Никакие это не охранники и не менеджеры. А я-то еще удивился, чего они такие… неодетые. Тут просто сегодня вся их банда отдыхает! — стонет в голове Старший.

— Я их всех! — вскидывается Бон Хва.

— Назад, дурень! Их тут десяток не меньше. Тебя убьют нахрен!

— Я сам! — и Бон Хва бросается вперед! Время привычно замедляется, и он видит, как сжатый татуированный кулак — проносится мимо его лица, совсем рядом, он скользит по полу, подбивая ступню, толчок всем корпусом — и еще один теряет равновесие… в виски бьет адреналин, в лицо — ветер! Он словно летит, он видит каждое движение, он скользит по краю. Размазанная в воздухе серебристая дуга — взмах металлической биты, перекошенное от крика лицо — он проносится над дугой, отталкиваясь ногой от стены, взлетая на стойку и проносясь над головами… уходя в сторону, вниз, назад, снова вперед… никто не может попасть по нему, а он чувствует, как по его лицу — неудержимо расплывается улыбка!

Он не умеет бить так, как бьет Старший, не знает, как правильно создать эту самую волну от ног, бедер, корпуса и плеч, не умеет сжимать кулак правильно, но он умеет ускорять свое восприятие и двигаться быстро, очень быстро! Никто не сможет одолеть его в ближнем бою! И если он не умеет бить, то… толкнуть стопой в колено, дернуть за руку на себя, надавить бедром в корпус — и соперник теряет равновесие! Он помнит уроки Старшего — «если противник потерял равновесие — он не сможет тебя ударить». А потому — ему и не нужно никого бить. Достаточно вывести из равновесия…

И… это весело! Улыбка пляшет на его лице, зрачки расширяются и ветер поет в голове! Еще! Он может справится со всеми! Еще!

— Шибаль! — в чьей-то руке тусклый блеск. Нож! Он — может справиться и с этим! Он может все!

— А НУ-КА ВСЕМ СТОЯТЬ! — раздается рев за спиной и все — замирают. Бон Хва — останавливается и с удивлением замечает, что у него — горит огнем предплечье и половина лица. Он подносит руку к голове и трогает ее. Липкая, темная жидкость остается на пальцах. Кровь.

— Идиот. — коротко констатирует Старший: — я под руку не стал говорить, но ты идиот. Адреналин в голову ударил, и ты ничего не чувствовал. Никогда не лезь на нож, если есть такая возможность. Хорошо, что Ван вовремя появился… старый хитрец.

— Дядюшка Ван? — Бон Хва оборачивается. В дверях стоит человек-гора со шрамом через все лицо. В его руке — черный револьвер, которые кажется игрушкой, уж больно он мал по сравнению со всем остальным телом человека-горы.

— Вы чего тут устроили? — рычит человек-гора: — совсем с дуба рухнули. Бон Хва!

— Ты же от Змеи Вонг? — подает голос один из татуированных, вставая на ноги: — это что за беспредел, братан? Это — наше заведение. Или Змея Вонг решила войну начать?

— А ну пасть закрыл и на жопу сел. — говорит дядюшка Ван, человек-гора: — вы вообще на этом свете по доверенности живете. Где ваш главный⁈ И какого черта вы тут творите? А?

Бон Хва оглядывается. Вокруг словно орда кочевников прошлась — все разбито и раскидано, стойка ресепшн покосилась, в углу кто-то стонет, сидя на полу и держась за голову. На него с восхищенным взглядом смотрит Тиен, который откуда-то уже достал бинт и флакончик с какой-то жидкостью, которой он обрабатывает рану Бон Хва на предплечье. И откуда у него все взялось. Минхо — держится за разбитый нос, но лицо у него довольное, еще бы — врезал тому типу зачетно.

— Да что такого? Это наше заведение, старший брат Ван! И мы тут по понятием живем, а твои малолетки пришли по беспределу! Понятий не соблюдают и на братана накинулись! — выступает вперед один из банды, тот что с ножом.

— Мне-то свистеть не надо. — дядюшка Ван прячет револьвер куда-то под пиджак: — мало того, что берете на работу кого не попадя, так еще и попытались малолеток на нож посадить. А малой между прочим в своем праве — он тут свою невесту искал.

— Невесту? — татуированный бросает взгляд на Бон Хва и убирает нож за спину: — да он же школьник еще. Какая к черту ему невеста?

— Любовь, — разводит дядюшка Ван своими ручищами в стороны. Каждая из его рук — в обхвате толще чем нога взрослого мужчины.

— Любовь… сука я все понимаю, но на хера моих пацанов хреначить? Нормально спросить не могли?

— А давай-ка мы сейчас твоих спросим — как у них спросили — нормально или нет? — складывает руки на груди дядюшка Ван: — неужто ты и в самом деле думаешь, что два школьника и одна девчонка могли к твоим братанам невежливо обратиться и даже наехать? Как думаешь, кто тут первый начал?

— Я — парень. — очень тихо говорит Тиен, перебинтовывая Бон Хва предплечье.

— Эй, Чу Хи! — бросает татуированный: — эти малолетки — они тебе грубили?

— Вели себя грубо. — бурчит Чу Хи, не глядя тому в глаза: — вот я и…

— Что именно они тебе сказали? Имей в виду, в холле видеозапись ведется. — предупреждает его татуированный.

— Менеджера попросили вызвать…

— А ты вместе со своим приятелем в бутылку полез, да?

— Старшой! Так они же малолетки! Чего им тут делать⁈

— Полез в бутылку на малолеток и даже не справился. Позорище. — татуированный цыкает и качает головой. Поворачивается к дядюшке Вану: — ладно. Допустим. Но что правая рука Змеи Вонг делает на нашей территории, да еще и с волыной в руке? Конфликта хотите?

— Нет. Я тут так — присматривал за малышней. — отвечает Ван: — и если бы не я — вы бы малолеток сейчас на ножи посадили, а потом думали куда тела девать. А у них родители непростые, кстати. Стали бы вопросы задавать. Можешь считать, что я вам услугу оказал.

— Услугу… — татуированный говорит так, будто слова выплевывает: — ладно, катитесь отсюда.

— Погоди. — дядюшка Ван лезет в карман пиджака и татуированный — напрягается, заводя руку за спину.

— Вот. — Ван достает телефон и показывает экран: — парнишка эту вот девушку ищет. Если среди ваших такая есть, то она несовершеннолетняя. Сами знаете, что будет, если это всплывает. Вашу точку разорвут на клочки, всем причастным не поздоровится. Вовлечение несовершеннолетних — серьезная статья и прокуратура на такие дела очень чувствительно реагирует.

— Скинь фотку, наши посмотрят. — коротко отвечает татуированный: — скинь фотку и проваливай. И… Ван? Не думай, что призраки Четвертого Поколения вас защитят, как до дела дойдет. Их время прошло. Сейчас мы — короли на улицах, а они — отжившие свое старичье.

— Посмотрим. — лицо Вана как будто трескается — губы расходятся в стороны, обнажая зубы, он так улыбается: — посмотрим. Эй, малышня, уходим. Бон Хва, хватит тут все кровью заливать. И ты тоже, девчонка.

— Я — парень!

— Да какая разница…

Глава 30

Глава 30

— Ничего серьезного. — говорит Чон Джа, убирая бинты и пластыри обратно в аптечку: — предплечье тебе порезали и на голове шрам останется, но там волосистая часть головы, так что — видно не будет. Считай повезло. Но все равно ты идиот.

— Старший тоже так говорит. — вздыхает Бон Хва, чувствуя какую-то слабость во всем теле.

— Правильно говорит. Я вообще поражаюсь как он мог тебя отпустить… в такое? Тебя ж убить могли! Ты дебил? И кто, по-твоему, будет за твою матушку беспокоиться? Кто будет деньги зарабатывать чтобы она — в центре ухода лежала? Напомнить, сколько там каждый день стоит и через какое время ее в обычную социальную больницу выкинут, если ты счета перестанешь оплачивать⁈ А что с Су Хи станет, если ты пропадешь? Ее ж в школе опять затравят! Брата твоего искать кто будет⁈ Скотина ты безответственная! — Чон Джа ударяет его кулаком в плечо. Не игриво, как обычно, а — со всей силы, с чувством так. Он шипит от болит и потирает плечо.

— Больно же. — говорит он: — не дерись. Я все понял.

— Понял он! Мистер Хайд! Выходи, скотина, я с тобой еще поговорить хочу! Бросил парня во время разборки, хорош Старший, нечего сказать! Ты чего, старый пень, совсем с ума сошел?

— Ээ… он говорит, что вечером с тобой поговорит. Как ты успокоишься.

— Не собираюсь я успокаиваться. — она еще раз бьет его в плечо кулаком, но уже не так сильно: — ууу… зла на вас не хватает.

— Да понял я, понял. Мне Старший уже всю плешь проел. Дескать во время горячки — можно и на нож напороться и не заметить, а потом поздно будет и вообще… сказал, что как поправлюсь — устроит мне тренировки. И чтобы больше не смел поперек батьки в пекло лезть. И что он бы меня выпорол розгами, да задница у нас одна на двоих.

— Ты ему скажи, что я могу вас обоих выпороть. — грозит Чон Джа: — ишь ты… ай… ладно. Все, не буду себя накручивать, жив и хорошо. Так что с этой беглянкой? Нашли? Она нам нужна для процесса. Юна говорит что вступать в иск со стороны инженера Ли — все равно что в ногу себе выстрелить…

— Ну… нет ее там. — вздыхает он: — зря все. Переворошили осиное гнездо, заставили дядюшка Вана поволноваться и все без толку.

— Признаться я удивлена, что этот громила за вас вступился. Но он же правая рука Змеюки Вонг! Опять с тебя должок вытребовал, поди?

— Да нет. Сказал только, чтобы в бутылку больше не лезли и все.

— Тц. Терпеть его не могу. Ладно. — Чон Джа встает на ноги: — ладно, я поехала в офис. У Юны какое-то новое дело появилось, работы много. А ты — сегодня дома посиди, а то как выйдешь за порог так сразу приключений на свою голову…

— А… я уже написал, что школу пропущу. — кивает Бон Хва: — госпожа Мэй сказала что лично мне задания привезет и проследит чтобы я все сделал. И… я с Тиеном поговорил.

— И чего? Он денег мне должен, когда вернуть планирует?

— Он сказал, что Куан в больнице поправляется, говорить начал. Как домой вернется — так деньги и переведет. Свою долю он тебе отдаст, не волнуйся. Там сейчас полиция работает, говорят все серьезно.

— Как круто! А чего это было вообще?

— Ну, подробностей я не знаю, но оказывается сетевые игры — это прекрасный способ для того, чтобы информацию передавать, понимаешь? Телефоны и социальные сети — отслеживаются спецслужбами, а вот чаты в играх — никому и не нужны. Так что получается это как канал связи. И… ну я не знаю, например северокорейские шпионы могли этим пользоваться, а архив был сведениями об их шпионской сети. Или контрабандисты. Или банды сетевые… в общем не игроки это были. Они использовали игру как способ общения, передачи информации и судя по всему — еще и хранения. Диск Тиен так и не расшифровал, полиция все изъяла. А что до уязвимости в шлемах VR, то это пока еще не расследовано. Лично я считаю, что все дело в микроволнах и перегреве аккумуляторной батареи… но кто ж его знает. В общем не волнуйся, переведет он тебе твои деньги. Хотя… с какой стороны это твои деньги? Это — наши деньги. Ты же как сотрудница «Юн и Ко» выступала? Значит — отнять и поделить!

— Ой, не беси меня, малыш. Шантажист. Если Юне не скажешь, то я тебе десять процентов отдам.

— Неправильно это. Нельзя Юну обманывать. — хмурится Бон Хва. То ли шутит эта Чон Джа то ли нет — и не разберешь.

— Ээ… ну и ладно. На троих поделим. Вам по десять процентов, а мне восемьдесят. А что⁈ Если бы не я — ничего бы не было, Юна вовсе не участвовала, а ты только и можешь, что ножики руками и головой ловить! Все, я убежала на работу. Этой своей извращенке, которая глава Студсовета — привет передавай! — она машет рукой и уходит. В прихожей гремит ключами, чертыхается и наконец — захлопывает дверь. Бон Хва встает, проходит в ванную и изучает свою физиономию в зеркало. В зеркале отображается хмурое лицо, голова перемотана бинтом, предплечье тоже в бинтах. Раненный боец. Как там Старший говорит?

— Грязь путешествий и шрамы битв — украшают мужчину, малыш.

— Вот именно. – вздыхает Бон Хва: — Старший… ты меня извини.

— За что?

— За то, что я… ну тебя задвинул в сторону во время этого всего…

— Это твоя жизнь, малыш. И твое тело. Я тут всего лишь непрошенный гость на птичьих правах. Извиняться не за что. Я рад что ты наконец смог найти у себя яйца, просто… постарайся не выкатывать их каждый раз вперед, лады?

— Конечно. Извини еще раз.

— Что у тебя за манера такая извиняться все время. Ты даже когда с Су Хи…

— Старший!

— Нет, правда. Что это за «извини, Су Хи, что прямо в тебя»? Девушка этого и хотела.

— Старший!

— И тебе нужно с ней серьезно поговорить. А то вы развратом занимаетесь постоянно, да еще и на глазах у этой Мэй, а поговорить не можете. Так у вас все наперекосяк пойдет. Скоро вы без Мэй и сексом не сможете заняться. Не то, чтобы я против присутствия Мэй был… пусть смотрит, если ей так приспичило…

— Я поговорю с Су Хи. — обещает Бон Хва: — обязательно.

Раздается звонок в дверь. Бон Хва выходит из ванной и идет к двери. Неужто Чон Джа что-то забыла? Могла бы и своим ключом открыть. Он открывает дверь и мимо него тут же протискивается госпожа Мэй.

— Чего это у тебя с головой? — спрашивает она: — опять подрался?

— Здравствуйте, госпожа Мэй. Пожалуйста, проходите, будьте как дома. — говорит он с легким сарказмом в голосе. Потому что нужно здороваться сперва и просить разрешения пройти, а не протискиваться в дверь и потом еще на хозяина наезжать.

— Так. — говорит она, снимая с плеча свою сумку: — я тебе задания принесла. Хотела Су Хи с собой взять, но у нее мама приехала, так что сегодня она занята. Что конечно — неудачно. Ведь ей нужно «выпускать пар», понимаешь?

— Ээ… ну если мама к ней приехала, то…

— Вот тут задание по алгебре, я с учителем поговорила, он тебе дополнительные задания выдал.

— Чего?

— Чего ты вылупился? У тебя там неуды сплошные, оценки ниже тридцати баллов! Тебе нужно подтягивать алгебру. И химию. Вот тут. Значит так — сейчас сядем и вместе заниматься будем, я тебя подтяну. А в перерыве я тебе кофе заказала.

— Кофе? У нас же кофейная машина есть…

— Кофейную девушку, дурак ты такой. Хочу посмотреть, это я только на тебя и Су Хи так реагирую или все-таки на любую. — она откашливается: — а раз такая удобная возможность… только ты себя веди хорошо, ладно? Кофейные девушки могут и отказать в приобретении билета, если не понравишься. Скажи, что тебе уже двадцать один есть и все. И… сходи умойся. Рубашку другую надень. Будь вежливым, а не как ты себя обычно ведешь.

— Ээ… извините, госпожа Мэй. Возможно, я не совсем расслышал. Вы… что?

— Тормоз. Слушай сюда, Оками-кун. Я твою темную сторону знаю, а ты — мою знаешь. Перед тобой я расшаркиваться не собираюсь. Делаешь что я сказала и радуешься, потому что я все оплачиваю, понятно тебе? Получить кофейную девушку за бесплатно — это ж каждый кобель мечтает. Кроме того, я попросила самую лучшую и дорогую! Работница месяца! Премиум услуга! Но она не обязана предлагать «кофейный билет», если ты ей не понравишься, ясно? Заварит кофе за пятнадцать тысяч вон и уедет, а мне такое не нужно. Я и так выразила готовность сверху сто пятьдесят тысяч накинуть… за присутствие наблюдателя.

— Мэй-нуна! У меня же девушка есть!

— Профессиональные услуги не считаются изменой. И потом — я ничего Су Хи не скажу. Все, иди мойся и рубашку поменяй, эта мятая. И подраться успел уже где-то… — она качает головой: — ну что с тобой поделать… вот как тебя девушкам представлять? Охламон какой-то…

— Мэй-нуна! Госпожа первый заместитель главы Студенческого Совета! Это же неправильно!

— Конечно неправильно. Молодые девушки, которые вынуждены торговать своим телом, чтобы такие кобели как ты — могли унижать их, терзая их мягкую, податливую плоть, ставя их перед собой на колени, доминируя над ними, хватая за волосы, шлепая по заду, засовывая свои грязные пальцы везде… — Мэй сглотнула, ее лицо снова пошло красными пятнами, а дыхание участилось.

— По-моему… как-то неправильно вы реагируете, госпожа первый заместитель… если вы действительно все это порицаете… — осторожно начинает Бон Хва, но в этот момент раздается звонок в дверь.

— Она уже приехала! — подскакивает на месте Мэй: — а ну быстро в ванную! Хотя бы лицо умой! И руки! Рубашку… вот эту надень! На! — она бросает ему в лицо белую рубашку: — иди! Я пока ее встречу! И чтобы хорошее впечатление произвел!

— Но… — его уже не слушали, его вытолкали в ванную комнату. Он пожал плечами, умылся и переодел рубашку. Прислушался к тому, что творилось за дверью. А там госпожа Мэй — что-то говорила, а ей отвечал звонкий девичий голосок, хотя отдельных слов было не разобрать. Он открыл дверь и вышел из ванной, застегивая пуговицы на рубашке.

— … а с другой стороны — какая разница. — продолжает Мэй: — правда я не понимаю, как тебя сюда занесло, но раз уж занесло… в общем я не осуждаю. Надеюсь на твой профессионализм.

— И правда неожиданная встреча. — звенит девичий голосок: — я никогда не думала, что встречу вас на вызове, госпожа Мэй. Но я должна заварить кофе, и я его заварю. Однако вам я «кофейный билетик» не продам, госпожа Мэй. Мне нравятся парни.

— В этом нет проблем. Я тут только понаблюдать. Бон Хва в ванной, он высокий и красивый, тебе понравится. И… я оплачу сверху еще двести тысяч, если продашь билетик ему.

— Вот значит какой у вас фетиш, госпожа первый заместитель…

— Извините, вы что — друг друга знаете? — Бон Хва делает шаг в прихожую. У дверей стоит госпожа Мэй, а напротив нее — стоит девушка в белой курточке и черной, короткой юбке. В руке у девушки — мотоциклетный шлем, а на полу у ног — большой кейс с надписью «Доставка кофе круглосуточно!». Но самое главное, то почему Бон Хва вдруг замер на месте — это ее лицо. Лицо с той самой фотографии, которую он третьи сутки показывал всем гангстерам в округе.

— Оби? Кан Оби? — спрашивает он и откашливается, потому что в глотке у него все разом пересохло.

— А ты ее откуда знаешь? — подозрительно прищуривается Мэй: — и ее тоже — уже?

— Я… мы знакомы? — девушка в белой куртке хмурится, сдвигая брови: — я тебя знаю?

— Пока еще нет. — твердо говорит Бон Хва: — но я тебя искал. Давай поговорим.

— Успеете еще наговорится! Сперва — кофейный билетик! Да проходи ты уже, видишь же все свои, с одной школы. Мой долг как первого заместителя главы Студенческого Совета…

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Скучная Жизнь 3

Content

Скучная Жизнь 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene