Нэшода Роуз

С тобой

Глава 1

— Твою мать Эми, посмотри на эту сладкую конфетку. Это же «Хаген Дас» (прим. пер. марка мороженного) собственной персоной. — Кэт стояла возле меня с отвисшей челюстью, продолжая сверлить глазами Скульпта, который избивал своего противника. Железный Человек. — Черт, он — живое воплощение секса. Создан для того, чтобы оттрахать тебя по полной, прижав к стене.

Она ущипнула меня за руку, когда я не ответила.

— Ауч, — я потерла место, где ее пальцы сжали мою кожу.

— Ты видишь эти руки? Зуб даю, он может удерживать тебя у стены и трахать, даже не напрягаясь. Черт возьми, детка, а я хочу, чтобы он напрягался.

Скульпт был обнажен по пояс, объемные мышцы сокращались, перекатываясь под кожей с каждым наносимым ударом. Длинные, стройные ноги двигались быстро, гораздо быстрее, чем у его грузного соперник. Н-да, столкновение между «Хаммером» и бульдозером.

Но было что-то в его глазах, что заставило меня замереть и наблюдать за ним с настороженностью и волнением. Радужки его глаз были темными, практически черными и пронизывающими, будто ему было подвластно одним взглядом разрушить противника своим бесстрашием. Мою пылающую кожу покрывали мурашки, внизу живота возникло волнение. Словно я кружилась, раскинув руки в поле одуванчиков. Головокружительный эффект, но в тоже время прекрасный и странный.

— Ты точно хочешь сделать это? — голос Кэт оторвал меня от Скульпта, который только что повалил «Уничтожителя» на спину и вывернул его руку под странным углом. — Я тащусь от горячих парней, но он реально пугает. Дико пугает, все-таки сексуальность не перекрывает страх, потому что он излучает опасность. А что насчет этих занятий? Ну, знаешь, которые предлагает колледж.

Я уже думала об этом, но надо было ждать три месяца, пока начнутся занятия в сентябре, а это — не вариант. Мне нужно было, чтобы Скульпт помог сейчас, и так как брат Кэт знал его, он был на первом месте в моем списке. Мэтт сказал, что парень состоял в рок-группе, а бои были лишь способом подзаработать денег для турне. Нехватка денег у Скульпта было плюсом для меня, потому что я могла их предложить. Немного, но все-таки хоть что-то.

— Мэтт сказал, что он хороший парень, — напомнила я ей, но я начала подумывать, что, возможно, он имел в виду то, что тот еще никого не убил. Думаю, его ответ был бы другим, если бы он знал, что мы с Кэт хотели встретиться со Скульптом.

Мое дыхание перехватило, когда Скульпт убрал влажные волосы со лба, а его пальцы запутались в каштановом беспорядке волос. Вроде бы обычный жест, но когда он сделал его, мое тело словно наполнилось электричеством. Почему я так возбудилась? В Торонто не было так жарко в июне, но сейчас я чувствовала, будто температура поднялась выше ста градусов, и стало душно как в аду.

— Ага, Мэтт говорит так, чтобы Скульпт не выбил все дерьмо из него, — я рассмеялась, потому что Мэтт был больше шести футов, накачанный, и никто не мог «выбить дерьмо» из него. — И если Мэтт узнает, что мы были здесь, то нам придется есть свеклу до конца месяца.

Родители Кэт погибли десять лет назад в автокатастрофе по вине пьяного водителя. К несчастью, именно ее отец был пьян и врезался в бетонное ограждение. Мэтту тогда было восемнадцать, он сам вырастил Кэт и всегда готовил сам. А это означало, что он решал, что на ужин, и он точно стал бы кормить ее свеклой целый месяц. И с тех пор как я переехала к ним два года назад, свеклой буду питаться и я, но она мне хоть нравилась.

— Твою мать. Ты видела это? — Кэт начала прыгать, выкрикивая имя Скульпта вместе с остальной толпой студентов колледжа, пока «Уничтожитель» лежал на полу без сознания. — Один удар и нокаут. Бей. Бей. Бей, — голосила Кэт, подпрыгивая с поднятым кулаком вверх.

Я зааплодировала, но наблюдала за Скульптом: кровь стекала на глаз прямо из рассечения на лбу, грудь блестела от пота. Мое волнение подкралось, как полчище белохвостых пауков. Кэт была права — он пугал. Татуировка на его левой руке поднималась от плеча к локтю, черные чернила сплетались в рисунки так, что они казались живыми и яркими. Они шли ему, делали его таким… сексуально привлекательным.

Я заметила, как прищурился Скульпт и уставился на что-то позади меня. Мне пришлось обернуться и посмотреть, что же привлекло его внимание, ожидая увидеть какую-нибудь горячую девочку. Но я заметила мужчину, около сорока лет, стоящего в задней части склада и смотрящего прямо на Скульпта. Было так очевидно, все толкались и обменивались деньгами, но не он. Он стоял, как статуя, сверля взглядом Скульпта. Его тонкие губы медленно изогнулись в улыбке. И это не была милая ухмылка, скорее всего, эта была улыбка, от которой волосы на затылке встают дыбом, умоляя чтобы их вырвали.

Скульпт напрягся. Может, остальные и не заметили бы, но я заметила, потому что, когда он провел рукой по волосам, в этот раз жест был другим. Его пальцы были согнуты, настолько сильно, что он провел ногтями по коже головы, как будто готов был расцарапать себе скальп. Затем медленно опустил руку, она была напряженной и дрожала.

Я снова посмотрела на мужчину. В его прищуренных глазах была злость, его тонкие губы жестко сжаты так, что верхняя практически исчезла. На нем был костюм, странно, учитывая, что мы находились на грязном складе среди студентов.

Мужчина с тонкими губами один раз кивнул Скульпту и отправился на выход. Он был окружен пятью здоровяками, которые выглядели так, будто дрались на подпольных боях. Я потянула Кэт за рубашку.

— Кто это? Мужчина, который уходит?

Кэт обернулась к двери и пожала плечами.

— Без понятия, но… — Она застыла, ее глаза распахнулись от удивления. — Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь. Мэтт.

Черт, когда Мэтт злился, он не ограничивался парочкой ругательств, он устраивал целую лекцию. На его лице отразилась ярость, когда он заметил нас. Мы были слишком далеко, чтобы сказать наверняка, но я знала, что на его точеных скулах вспыхнули красные пятна. Это было то лицо, которое может заставить даже Годзиллу поджать хвост.

— На конфорке, — пробормотала я.

— На всю мощь, — ответила Кэт.

Мэтт начал проталкиваться сквозь толпу к нам. Выглядело это так, словно он расталкивал китайских болванчиков на приборной панели машины, люди возвращались на свои места после того как он проходил. И никто не обратил на него внимания.

Кэт сжала мое предплечье.

— Пошли. Я отвлеку его, пока будешь разговаривать с пугающе сексуальной задницей, — она облизнула губы, а в ее глазах плясали чертята. — Если он поможет тебе… тогда я должна буду трахнуть его.

Я закатила глаза, типичная Кэт.

— Буду должна, деточка.

— Конечно, я адски ненавижу свеклу.

Я улыбнулась и нырнула в толпу. Ускорилась, когда услышала, как Мэтт прокричал мое имя, но продолжила пробираться на другую сторону амбара, где последний раз видела Скульпта.

Я остановилась, привстала на носочки и оглядела толпу. Скульпт стоял в десяти футах и обнимал какую-то девушку за талию. Блондинку, высокую, одетую во что-то похожее на мини-юбку из спандекса, едва прикрывающую ее зад. Если это можно было назвать задом — скорее это были оладушки.

Хорошо, сейчас Скульпт не выглядел так угрожающе. Жесткие черты лица немного расслабились. Я не особо уверенно чувствовала себя рядом с парнями. Задиры и мать-алкоголичка, которая называла меня уродиной и постоянно твердила, что я испортила ее жизнь, нанесли значительный ущерб моей самооценке.

Когда несколько раз высмеют ваш вес, то вы начинаете верить, что у вас проблемы. В седьмом классе меня называли Широкая Калоша. В восьмом — Гевин Хохман изменил его на Попа-шар, не такой уж и плохой… ладно, отвратительный, но я привыкла. Мой рост, наконец, догнал мою задницу в классе десятом, но я не была тростинкой. У меня все еще была задница, но появились бедра и изгибы, по словам Кэт, о них мечтал каждый мужчина. Я все еще не была так уверенна, особенно когда на всех обложках журналов красотки выглядели подобно девушке, повисшей на Скульпте.

Серьезно, парень был слишком привлекательным. Девушка, которая обернулась и повисла на его левой руке, как гребанная елочная мишура посмотрела на меня, будто я собираюсь украсть ее рождественскую ель, которой судя по всему был Скупт. Мне захотелось показать ей язык, ведь я не соревновалась с ней. Скульпт, очевидно, предпочитал шпалообразных, наштукатуренный телок с ногами от ушей, а я была… ну, не такой.

Но и мое предложение очень отличалось от ее.

Я подобралась ближе и кончиком пальца прикоснулась к его руке. Он проигнорировал меня. Девушка ухмыльнулась, что ж, врезать ей пощечину было не такой уж плохой идеей. Я, может, и не источала уверенность в общении с парнями, но была совершенно другой с девушками моего возраста.

Я опять толкнула, теперь сильнее.

— Сладкая, одну секунду. — Скульпт даже не повернул голову и продолжил разговаривать с парнями, стоящими перед ним.

Я повернулась и увидела, как Кэт разговаривала с Мэттом, который быстро высматривал в толпе меня. Черт, я должна была сделать это прямо сейчас.

Я посмотрела на девушку.

— Эмм, простите, но я давно не виделась со своим братом. Вы не дадите нам минутку? — Я мило улыбнулась. — Пожалуйста. — Я подняла брови для более грустного эффекта, и должна сказать, она купилась и выскользнула из его рук. Забавно, он даже не заметил, а если и заметил, то ему было пофиг.

Девушка отступила назад, но все еще стояла достаточно близко, чтобы снова вцепиться в него своими клешнями.

Наступила моя очередь. Я обхватила его бицепс, ну, обернула было бы преувеличением, потому что мои пальцы смогли сомкнуться разве что на его мизинце.

Я потянула сжимая.

— Скульпт?

Он оглянулся по сторонам в поисках пропавшей девушки, а затем осмотрел меня с головы до ног, будто я была на аукционе. Он обернул руки вокруг моей талии и притянул к себе. Я услышала, как девушка-мишура, фыркнула и ее шпильки поцокали по бетонному полу прочь.

Скульпт наклонился, его губы были настолько близко, что он едва ли не касался ими моего уха. У меня перехватило дыхание, сквозь тело прошла волна вибрации. Я не была уверена — от волнения или чего-то совершенно иного — решила, что по обеим причинам.

— Не мой тип, — сказал он низким гортанным шепотом. — Слишком молодая, и я не трахаю…

Низких. Скучных. Невзрачных. Я так и не произнесла эти слова, вместо этого сделала то, что делала всегда, когда парни смеялись надо мной — подогнула пальцы ног.

— Брюнеток, — закончил он.

Ох. Я отстранилась, он отпустил меня, но его рука осталась на моей талии, а ладонь на бедре. Сухость во рту напомнила о себе, пока я таращилась на него, изучая небольшую кривизну носа, острые скулы, и — о, боже — эту ямочку на подбородке, к которой дико захотелось прикоснуться.

— Куда делась блондинка?

Пошла искать еще осветлитель для волос.

— Ты спугнула ее?

Его дыхание щекотало чувствительное местечко позади моего уха, нервы взрывались так сильно, что упади я плашмя на пол, он бы не удержал меня.

— Эм, ну нет, не совсем. Я сказала ей, что я твоя сестра и мне нужно поговорить с тобой.

Его брови поползли вверх, но он не улыбался. Вот черт!

— Сестра? У меня нет сестры, по крайней мере, я не в курсе. Разве что ты хочешь мне кое-что сообщить? — его голос был на грани, жесткий с нотками темноты.

У меня отвисла челюсть.

— Нет. Боже, нет. Я не твоя сестра. Просто… я хотела поговорить с тобой наедине.

Он снова оглядел меня с головы до ног. Я почувствовала себя куском стейка, и оценивал он меня так, будто я не стою ничего.

— Ну, если ты не моя сестра, что же ты хочешь?

Разум покинул мое тело, я стояла и смотрела на него как дурочка.

— Я… эм… ну, — он скользнул кончиком языка по губам и заставил их блестеть. Боже, он вообще знал, что делал?

— Я не буду тебя трахать. Я, может, и дерусь нелегально, но не трахаюсь с малолетками.

Внезапно мой испуг исчез и его место заняла ярость.

— К твоему сведению, мне двадцать, и я даже не думала заняться сексом.

Он нахмурился и сжал губы. От его взгляда мои щеки вспыхнули румянцем, потому что, нахмурившись, он выглядел еще сексуальнее.

— Заняться сексом? Ты хоть можешь произнести слово трахаться?

— Да. Ты уже затрахал меня.

Молчание. Затем он рассмеялся, его темные глаза вспыхнули как черные опалы. Звук был чарующим, несколько людей с удивлением посмотрели на Скульпта.

Боже, это была пустая трата времени, и теперь мы с Кэт покраснеем за следующий месяц. Я развернулась, чтобы уйти, но его рука остановила меня.

— Для чего ты искала меня? — его голос был мягче, с нотками сексуальной хрипотцы, которая не особо помогала.

Хорошо, я не могла позволить Кэт питаться свеклой, даже не спросив его. Она заставит меня есть ее порцию, а в таком количестве я не люблю свеклу.

— Мне нужно, чтобы ты научил меня драться.

— Прости… что?

— Я хочу драться.

— Ты прикалываешься, да?

Я помотала головой.

Он снова рассмеялся, запрокинул голову, его смех эхом разнесся по складу. Я не могла сдержать румянец на щеках, и несмотря на то, что он смеялся надо мной, я была больше огорчена потому, что возбудилась из-за его смеха.

— Да ты до чертиков боишься меня. Плечи опущены, уверенности как у мышки… Ты не станешь никаким бойцом.

— Я не хочу драться как ты или что-то типа того. Мне нужно знать лишь несколько движений.

— Ну, так иди на занятия. У меня нет времени учить какую-то телочку как наносить удары, — он отпустил мою руку и кивнул парню, подошедшему пожать ему руку.

— Отличный нокаут, приятель.

— Спасибо. Видел тех мужчин? — теперь Скульпт полностью игнорировал меня, я стала невидимой.

— Конечно.

— Знаешь их?

Его друг кивнул.

— Догадываюсь. Бл*дь, хреново. Как думаешь, как он нашел тебя?

— Эй, — сказала я. Он проигнорировал меня, и я ухватила его за руку. — Эй.

Когда он повернулся, мои внутренности были готовы выскочить из меня. Его взгляд был прикован ко мне, я едва не рухнула от его пронизывающего взгляда.

— Занятия не начнутся до сентября, а мне нужно сейчас.

— Нет, — он посмотрел на мою маленькую руку, вцепившуюся в него. — Отпусти.

Я покачала головой.

— Мне нужно.

Он прищурился и крепко сжал губы.

— Твой парень бьет тебя?

— У меня нет парня.

— Ну, тогда на кой черт такая девушка как ты, хочет научиться драться?

Я опустила голову, немного замешкавшись, затем встретила его взгляд. У меня не было выбора.

— На меня напали после работы и…

— Он изнасиловал тебя? — его голос был пугающе низким, глаза потемнели и заволоклись напряженным блеском, от которого даже если бы я хотела, не смогла бы оторваться.

— Нет, но парню удалось стянуть с меня джинсы, разорвать трусики и засунуть в меня палец. Я укусила руку, которой он прикрывал мой рот, а когда он отстранился, то ударила по лицу и закричала так громко, что он убежал.

Я никогда не рассказывала этого, даже когда Кэт умоляла меня, и мы скрыли это от Мэтта, потому что он был сверхопекающим. Может, так оно и случается, когда тебе выпадает роль отца в раннем возрасте. Мы с Кэт называли его пакетиком с попкорном, готовым взорваться. Когда мы ожидаем, что он взорвется, мы говорим: «на конфорке».

Поэтому рассказать все Мэтту было плохой идеей. К тому же, было темно, парень так быстро меня схватил, что я не заметила, как он выглядел. Все, что я знала — он был большим, накаченным, дыхание отдавало сигарами и мятой.

Скульпт несколько секунд молчал и затем произнес.

— Они арестовали его?

Я пожала плечами и снова посмотрела вниз.

— Нет. — Я сделала глубокий вдох. Может, я просила не того парня? Я могла думать лишь о том, как его жесткие руки прикасаются ко мне, губы впиваются, покусывает мочку уха, и дыханием щекочет мою разгоряченную кожу.

Внезапно Скульпт взял меня за руку и сложил пальцы в кулак.

— Ты думаешь, что сможешь ударить кого-нибудь? Парни хотя заполучить тебя? Такую? Ты весишь максимум сто фунтов.

Сто двадцать, вообще-то.

— Драка не поможет тебя, Мышка. Ты не слышала о занятиях со специалистами по борьбе? Держаться подальше от темных переулков? Мой ответ тот же — нет.

Готова поспорить, что если бы девушка-мишура попросила, он бы не упустил шанса. Я попыталась отвлечься от этой мысли, к тому же, я привыкла быть девушкой без друзей, пока не встретила Кэт и Мэтта. Смерть их родителей, совпадающая со смертью моего отца, создали некую нерушимую связь между нами

И зачем парню как Скульпт помогать мне? О чем я думала, прося его?

— Она подруга Кэт. — Парень, который разговаривал со Скульптом, вмешался. — Ты знаешь, младшая сестра Мэтта. — Скульпт на мгновение отвернулся от меня, и я облегченно вздохнула. Держать эмоции под контролем, пока он смотрел на меня, изматывало. — Видел ее раньше с Кэт, — продолжил друг Скульпта. Он протянул мне руку, и я пожала ее.

— Привет, я Кайт.

— Привет, я Эмили, — я быстро улыбнулась.

Кайт кивнул на право.

— Ну, Эмили, ты разозлила Мэтта? Потому что он выглядит совсем не радостным, и он идет сюда.

Скульпт посмотрел туда, куда указывал Кайт.

— Боже.

— Я бы сказал, — пробормотал Кайт, — выглядит так, будто тебя ждет порка, Эмили.

Когда Скульпт повернулся ко мне, внутренности связались в тугой узел. Он был полностью напряжен, даже желваки на челюсти пульсировали.

— Ты встречаешься с ним?

— Он брат моей лучшей подруги и мой сосед. Нет, конечно, нет.

— Он в ярости. И сейчас ищет тебя. — Кайт усмехнулся. — Зуб даю, он думает, что ты пристаешь к ней.

Скульпт прорычал.

— Мечтай.

Я побледнела и почувствовала себя муравьем, на которого он наступил. И не важно, что я была уверена, что он никогда не будет со мной, но услышав это, казалось, будто я вдохнула ядовитых газов. Ну и ублюдок же он.

— Нам нужно уходить. — Скульпт потянул меня за руку. — Скажи Мэтту, что я подвезу ее домой.

— Эм, что? — Я попыталась вырваться из его хватки, но не могла сдвинуться с места.

Он снова проигнорировал меня и потянул за собой, я поплелась следом. Толпа расступалась перед ним, как красное море перед пророком Моисеем.

Он не замедлился, пока мы не остановились перед черным гоночным байком. Черный металл отражал лунный свет, хромированные детали блестели как зеркала. Он отстегнул стальной кабель, взял шлем и надел мне на голову. Потом застегнул ремешок под подбородком, прежде чем я успела возразить и сказать, что ни за что не сяду на байк.

Скульпт перекинул ногу через сидение, завел двигатель, громкий рык заставил меня вздрогнуть. Я никогда не каталась и не горела желанием прокатиться на смертельной двухколесной ловушке. Отступив назад, я расстегнула ремешок.

Он схватил меня за запястье.

— Садись, Мышка.

— Эм, я, пожалуй, откажусь. — Лучше прыгну с тарзанки, чем сяду на мотоцикл. У прыгунов хотя бы веревка привязана к ногам, а у байка нет ничего — ни ремней безопасности, ни воздушной подушки.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя драться, но боишься сесть на гребаный байк? Боже. — Он посмотрел на дверь склада и перевел взгляд на меня. Одним рывком притянул к себе. — Усаживай свою задницу на байк, и я дам тебе один урок. Один. Тогда и посмотрим, но если услышу хоть одну жалобу, стон, поскуливание или плач — я уйду.

Жестко и грубо, но честно. Я не могла отказаться.

— По рукам.

— По рукам. — Его брови поднялись, а я стояла и пялилась на него, сидящего на байке. — Шевелись, Мышка.

Покалывание между ног усилилось, бабочки в животе устроили вечеринку. Мысль о том, что я буду сидеть позади него, ощущать Скульпта… Мое тело реагировало бурно, и это пугало.

— Быстрее.

— А, да. — Я подошла к байку и перекинула ногу, по телу прошла дрожь. Неудивительно, что парни любят байки, это дико заводит.

Он развернулся, немного отодвинулся назад, положил руку на мою поясницу и жестко пододвинул к себе, так что мой лобок уперся в его задницу, а внутренняя часть бедер касалась его. Жар по моему телу разлился еще больше.

— Руки. — Он обхватил оба моих запястья и обернул вокруг своей талии. — Крепче, Мышка.

Я сжала руки, чувствуя мышцы твердого пресса под ладонями.

Байк немного завалился на бок, он поддал газу, и мы сорвались с места.

Глава 2

Пять недель спустя…

— Мышка, ты не слушаешь меня. Боже. Обхвати меня бедрами сзади. — Он уложил меня на спину в седьмой раз за сегодня, его руки удерживали мои запястья над головой.

Это бы наш пятый урок, и каждую неделю я жаловалась, материлась и плакала — после того как Скульпт отвозил меня домой, и я оставалась наедине.

— К черту. Я пытаюсь изо всех сил. — Моя уверенность возрастала, Скульпт убирал мои страхи как шелуху с лука.

По крайней мере, сейчас, когда он притворился что душит меня, я не визжала и не замирала от страха, теперь я поднимала руку и впивалась пальцами в его трахею.

Он был жесток со мной, в большинстве случаев я приходила в ярость, медленно понимая, что ему это нравится. Если я злилась — значит не боялась, и для него это было намного лучше, потому что я могла дать ему сдачи.

— Ну, так сильнее старайся. Я не буду тратить на тебя время, если ты будешь маяться херней.

— Маяться херней? Серьезно? Ты только что это сказал? — Он знал, на какие кнопки жать. Я попыталась спихнуть его, но его руки удерживали мои запястья, и он сидел поверх моих бедер, я же была похожа на запуганного угря. — Думаешь, мне нравится постоянно лежать на спине?

Скульпт поднял брови, едва заметная улыбка появилась на его губах. Первый раз я увидела его улыбку. С той ночи, когда он смеялся надо мной, он был все время серьезным. Скульпт был тихим парнем, молчаливым и не показывал свои эмоции. Будто он прятался за своей нахмуренностью. Но, увидев эту улыбку, я так возбудилась, клянусь, почувствовала чертову влажность между ног.

На его правый глаз упала прядь каштановых волос, мне захотелось убрать ее и запустить пальцы в его густые волосы. Я называла его прическу: «сексуальная прическа из кровати», потому что он всегда выглядел так, словно ему их хорошенько взъерошили. Может, так и было. Боже, сколько женщин касались его волос? Странная тяжесть появилась в груди от этой мысли. Ревность? Черт, у меня не было прав ревновать. Скульпт никогда не заинтересуется мной. О чем я вообще думала?

— Эмили?

Я знала, если он поцелует меня этими идеальными губами, это будет самый невероятный опыт в моей жизни. Хорошо, мне было только двадцать, меня уже целовали парни, но, думаю, что лучше Скульпта никто не целуется. Не то чтобы он хотел поцеловать меня. Когда он выходил на ринг и женщины кричали «Скульпт», то он мог заполучить любую, какую только пожелает. В частности, блондинок, похожих на ту, которую я видела, но ничего общего со мной. Они были ребрышками, а я свиной отбивной.

— Лего-домик.

Я вздрогнула от его слов.

— Что?

— Ты слишком много думаешь.

— И? У меня много мыслей. И при чем тут Лего?

Его темные глаза сощурились.

— Ты выстраиваешь разноцветную стену у себя в голове.

Он был прав. Я знала, что была не из лиги Скульпта, но не могла остановиться и представляла, как он снова и снова заваливает меня на задницу. Так как мы проводили по два-три часа в неделю вместе, я думала, что переболею этим увлечением, но не смогла. Становилось только хуже, потому что после занятий мы шли есть мороженное; ели свои рожки, сидя на бордюре, возле его байка, и он писал мне каждый день. Я, правда, не понимала, почему он мне писал, может, просто проверял, и это злило меня, потому что от каждого звука телефона мое сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Я сделал тебе больно?

Я помотала головой и посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня с прищуром, его глаза были темными, потому что он все еще был немного зол, брови нахмурены. И эти его великолепные ресницы, черные и немного длинноватые для парня, но они ему шли. Не удивительно, что я не могла сконцентрироваться. Он был основным отвлечением.

— Ты должна сосредоточиться. — Он обхватил мой подбородок большим и указательным пальцами. — Ты должна быть на шоппинге, а не торчать здесь со мной на грязной заброшенной конюшне.

Я выбрала место на окраине Торонто. Часто приезжала сюда, когда мне удавалось стащить машину Мэтта, сидела на холме позади конюшни и наблюдала за лошадьми. Я приезжала сюда два года подряд, стадо выросло до тридцати двух лошадей, большинство из них выглядели как скаковые: пегие с белыми гривами, чисто пегие, и моя любимая — аппалузская, как дикий мустанг.

К тому же, я предпочту грязную конюшню любому шоппингу. Когда Кэт удавалось затащить меня с собой в торговый центр, то мне казалось, будто меня медленно волокли голой по гравию в жаркий день. Чистая пытка! Она перемеряла все, затем думала, что ей подошло, а что нет; подходит ей эта цена или нет; нужно ли ей это вообще. Но чаще всего, вещь оправлялась на место после пятнадцатиминутных раздумий.

Я чувствовала себя достаточно уверенно с движениями самозащиты, которым обучил меня Скульпт, хоть и он уложил меня в сотый раз на пол, даже не моргнув. Больно. Я была вся в синяках в доказательство. Но если какой-то парень снова нападет на меня, я хотя бы знала, как защитить себя вместо того, чтобы дрожать как осиновый лист.

Его большой палец поглаживал мой подбородок. Клянусь, он и не догадывался, насколько приятны были эти движения. Но мое тело знало, чувствовало, и это бесило меня. Я ненавидела то, что он делал со мной. Теряла контроль, и он совершенно не догадывался, как пылали мои внутренности, учащался пульс, кожа покалывала от напряжения.

В последний раз, когда мы ели мороженое после тренировки, капелька ванильного мороженого вытекла из уголка моих губ. Скульпт аккуратно вытер ее подушечкой большого пальца, прежде чем я успела воспользоваться салфеткой. Он продолжил есть свой рожок, а я пыталась восстановиться от его интимного жеста. Единственным спасением было лишь то, что Скульпт, казалось, не заметил моей реакции.

— Эми? — его голос был жестким и взволнованным.

— Я сосредоточена, — отрезала я. Он поднял брови от удивления, мое сердце остановилось на мгновение и снова начало биться, словно я бежала марафон. — Но ты сверху, твои руки удерживают меня, и смотришь на меня как… — Его глаза потемнели, и он приоткрыл рот. — Черт, я не беспомощная.

— Эмили.

Я знала, что я ему не интересна, я была младше на четыре года, и он мог заполучить любую девушку. Во мне не было ничего сексуального. Боже, у меня даже не было шпилек. К тому же, я была брюнеткой.

Он опустил голову и наклонился. Взгляд был прикован ко мне. Руки отпустили мои запястья, и он переплел свои пальцы с моими.

— Эми.

Я повернула голову, не желая смотреть в его яркие глаза.

— Все в порядке. Просто слезь с меня. — И затем я солгала по-крупному. — Не то чтобы я была заинтересована в чем-то, потому что все не так. У тебя огромный послужной список, ты дерзкий, и я ненавижу парней, которые дерутся.

— Ты ничего обо мне не знаешь. — Его голос был жестким, и я вздрогнула от него.

— Ну, ты сексуален. И я уверена, что ты знаешь об этом, что не так привлекательно. — Я нарочно избегала выступлений группы Скульпта в баре Мэтта, потому что его пение было моим криптонитом[1]. И мне точно не нужна была еще одна причина пускать слюнки на него, было уже и так стыдно. — Уверена, что от одного слова на тебя вешаются девушки. Возможно, после боя ты выберешь одну из толпы и проведешь с ней ночь. Сколько у тебя их было? Сотня? Нет, ты солист группы, так что думаю больше. — Меня понесло? Черт, да. Почему у меня не пересыхает во рту, когда это так нужно? Боже, я несла нелепицу. — Послушай, мне наплевать, что тебя возбуждает. Мне нужно домой.

Его пальцы впились в мои.

— Ты.

— Что я?

Он наклонился еще ближе, я чувствовала его дыхание на своем лице, сладкий аромат проникал в мои легкие с каждым вздохом.

— Я не трахаюсь со всеми подряд, и ты возбуждаешь меня.

— Я? — мой голос дрогнул, а грудь вздымалась и опускалась.

— Да.

— Что? — Моя кожа покалывала? Я чувствовала будто горю. Я горела? Конюшня горела?

— Ты слышала меня.

— Ох. — Святые угодники. Пять недель он обучал меня самообороне, и все эти пять сексуально разочаровывающих недель я мечтала, чтобы он поцеловал меня, прикоснулся ко мне, мечтала, как он прижмет меня к стене, его губы исследуют каждый дюйм моего тела.

Он наклонился еще ближе. Клянусь, весь воздух выкачали из моих легких каким-то странным мощным вакуумом, висевшим надо мной. Когда человек напуган или возбужден, что-то творится с его телом. Эмоции приводят к грани, заставляя конечности дрожать, сердце стучать, и между ног возникает сладкая истома. Я знала, как удовлетворить себя, но это… это могло прировнять мои оргазмы к пшыку, потому что этот парень возносил мое тело в другое измерение.

— Шшш, расслабься Мышка. — Щетина на его лице царапала кожу на моем подбородке, когда он поцеловал меня. — Я укладываю тебя на маты уже пять недель, ощущаю твои изгибы под собой. — Он поцеловал меня в ухо, прикусил мочку, и искры пронзили мое тело, а пальцы впились в его пальцы. — Я не играю в игры, Эми. Если ты чувствуешь тоже, что и я, твое время истекло.

— Эм, и что это значит?

— Это значит, что я не буду тратить время. Никаких игр. Ты запала на меня, поэтому я беру тебя.

Твою мать. Я дрожала и все, о чем могла думать, как он берет меня.

— Хорошо.

— Я не давал тебе выбора. Слишком поздно для этого.

— Ого.

Он поцеловал мой подбородок, затем вдоль челюсти.

— Эми. Ты что-то невероятно сладкое, а я хочу сладкое. Очень долго ждал.

— Черт, поцелуй же меня, — выкрикнула я. Плохой, неправильный, любой, я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Он отстранился, а я запаниковала, распахнула глаза, думая, что он собирается уходить. Но вместо этого, Скульпт освободил одну мою руку, прикоснулся к щеке и опустился вниз до челюсти.

— Я поцелую тебя Эмили… и обратного пути не будет. Никто больше не поцелует тебя, не прикоснется к тебе, не будет пробовать то, что принадлежит мне. Я не делюсь.

Я начала смеяться, но быстро нахмурилась. Он выглядел так, будто не шутил.

— Ты серьезно?

— Да, Эмили. Я не делюсь, и не люблю проигрывать — никогда. — У меня отвисла челюсть от удивления. Он издевался? Нет, он казался серьезным, и он снова отвлекал меня, проводя пальцем по уху к шее и обратно.

— Я не какой-то приз, Скульпт.

Он фыркнул.

— Да, Мышка. Ты — трофей. Я уже несколько недель знаю это.

Я ахнула. Ого. Просто, ого.

Его палец прочертил линию вниз к выемке на моей шее и опустился ниже.

— Вот здесь. — Он кружил пальцем над ложбинкой между моими грудями. — Горячо. Когда ты возбуждаешься, у тебя щеки покрываются румянцем. — Он наклонился и поцеловал это место, затем кончиком языка провел там, где только что были его губы.

— Скульпт. — Мое дыхание было рваным, я чувствовала, что все мои внутренности покинули меня. — Скульпт.

Он поднял голову, и его глаза притягивали, светились страстью.

— Да?

Он не стал ждать ответа, и оставил дорожку поцелуев вверх по моей шее, пока не оказался над губами, чуть прикасаясь. Мы оба едва дышали. Я подняла голову и попыталась прикоснуться к его губам, но он отстранился, а я простонала от недовольства.

— Какая у тебя фамилия, Эмили?

— Эмили МакОтри.

— Эмили МакОтри. — От того как он произнес мое имя разгоряченная кожа покрылась мурашкам. — Сейчас я собираюсь тебя поцеловать, мисс МакОтри.

Он впился в мои губы быстрее, чем я успела сделать вдох, и это был жестко, собственнически и… всепоглощающе. Его язык скользнул между моих губ и кружил разгоряченной влажностью. Он отпустил мое второе запястье, и я, наконец, прикоснулась к нему: одну руку запустила ему в волосы, а вторая поглаживала его спину, ощущая, как сокращались мышцы под футболкой.

Его руки были повсюду, удерживали мою голову, чтобы он мог углубить поцелуй, затем он провел ими по бокам моего тела. Каждая частичка меня ожила. Он разрушал меня для остальных мужчин. Ни один парень не смог бы такое сотворить с моим телом, кроме Скульпта.

— Эми. — Он поцеловал меня в уголок губ, затем в веки и висок. — Нам нужно остановиться.

— Нет. — Я притянула его к себе, наклонила голову и набросилась на его рот. Он зарычал, когда наши губы соприкоснулись, я ахнула от его теплоты, всосала его язык, впилась пальцами в спину, притягивая к себе.

Я будто оголодала. Не могла им насытиться. Словно была в коме все эти годы, а Скульпт разбудил меня, и я увидела радугу на небе.

Внезапно он скатился с меня и потер лицо ладонью, его дыхание было рваным, и грудь тяжело вздымалась.

— Ох. — Ему не понравился мой поцелуй? Я знала, что у меня было немного опыта, но, казалось, что ему понравилось.

Он, наверное, услышал разочарование в моем голосе, потому что повернулся на бок, взял меня за руку и посмотрел на меня. И эти глаза… Его взгляд был мягким, и да, присутствовала нотка разочарования, и он снова нахмурил брови.

— Мышка, я не буду трахать тебя на полу конюшни, но если не перестану целовать то, скорее всего, трахну. — Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться: ему понравился поцелуй. Скульпт подскочил на ноги и потянул меня за руку. — Я отвезу тебя домой. И завтра ты послушаешь, как я играю.

— Да? — Его голос невероятно возбуждал меня. Я не могла представить, что же сделает со мной его пение.

Он заставил меня встать, отбросил волосы с плеч, и его пальцы прикоснулись к моей шее.

— Я заберу тебя завтра после работы. — Он переплел свои пальцы с моими, и мы вышли из конюшни.

Я замерла. Лошади паслись на склоне холма. Солнце садилось, и их белый мех блестел в оранжевом свете. Завораживающе.

Скульпт встал позади меня, обернул руки вокруг моей талии и притянул к себе.

— Я видел, как ты наблюдаешь за ними с того момента, как мы приехали сюда. Они нечто особенное для тебя, так? — прошептал он мне на ухо, и я задрожала. Боже, слышать его пение… я полностью растворюсь в нем.

— Да. Я люблю их. — Затем я рассказала о своей мечте, я знала, что это была всего лишь мечта. Я была реалисткой и знала, что лошади любят роскошь. Я должна была выиграть в лотерею, чтобы осуществить мечту. — Я хочу иметь собственную ферму для лошадей. Я бы брала израненных и неуправляемых лошадей и обучала их, как снова стать красивыми и гордыми.

Он еще ближе прижался, и пальцем заправил прядку за ухо.

— Трофей, Эми.

Главная кобыла подняла голову и заржала, ее стадо отозвалось на призыв. Великолепная блестящая каштановая кобыла пустилась рысью вверх по склону, и остальные проследовали за ней.

Я приходила сюда, когда могла, изучала, как они общались, наблюдала за языком тела. Два года я занималась верховой ездой, и хозяин фермы позволил мне отрабатывать занятия стрижкой лошадей. Я бы провела остаток своей жизни на ферме, если бы могла, но вместо этого я собиралась в колледж, в сентябре, на бухгалтера. Мой папа однажды сказал: «Принцесса, твоя голова для чисел. Мой маленький бухгалтер». Поэтому я рассчитывала получить диплом бухгалтера и, возможно, попасть в какую-нибудь компанию. Мэтт сказала, когда я закончу колледж, смогу работать у него в баре, но я хотела сама устроиться. Я и так достаточно опиралась на Мэтта, чтобы уйти от своей матери.

Скульпт лизнул мочку уха, и чистое наслаждение обрушилось на меня.

— Я привезу тебя в любое время.

Я совсем сошла с ума, поверив, что нравлюсь такому парню? Почему он хотел меня, если мог заполучить любую девушку? Я даже не была гребаной блондинкой.

Я последовала за ним к байку, затем села позади него. Его рука сжала мое бедро, я перестала искать ремешок от шлема и посмотрела на него.

— Это работает в обоих направлениях, Мышка.

— Что?

— Если ты со мной, я никогда не притронусь к другой женщине.

Глава 3

На следующий день я готовила свой последний за смену эспрессо, когда услышала звук дверного колокольчика и как ахнула Джорджи.

— Дай мне новые трусики, — она всегда так говорила, когда видела сексуального парня. — Ну, посмотри, кто это.

Джорджи была хозяйкой кофейни. Ей было двадцать четыре, в ее волосах — розовые прядки, а татуировок было, наверное, больше чем у Скульпта. Она была милой, дерзкой, и от ее пофигистического поведения у многих мужчин отвисала челюсть. Думаю, она пыталась шокировать их, наслаждалась тем, как они смущались. Единственный, кого она не могла смутить — это Дек, ее друг. Думаю, Дек даже не умел улыбаться.

Но у Джорджи не было проблем, чтобы опробовать свои навыки на новеньком.

— Эй, сладенький. Подожди немного. Что я могу положить между твоих сахарных губок?

Я усмехнулась, поворачиваясь с дымящейся горячей кружкой в руках. Как только я увидела Скульпта, у меня перехватило дыхание. Он стоял возле стойки в потертых синих джинсах и белой футболке, с сексуальными взъерошенными от легкого ветра волосами. Он заметил, что я пялилась на него, и его глаза потемнели из-за чего мои внутренности, будто что-то укололо. Он подмигнул, затем встретился с пожирающим взглядом Джорджи. Я почти грохнулась в обморок от его подмигивания, это было не похоже на Скульпта. Он был собранным и жестким, а не игривым.

— Только Эмили, Джорджи.

Глаза Джорджи распахнулись, и затем она поверх плеча посмотрела на меня.

— Не говори мне, что тот сладкий красавчик, которого ты соблазняла, и о котором трепалась, и был Скульпт?!

— Боже мой, — пробормотала я, совершенно униженная. У меня тряслись руки, пока я наливала молоко в кружку, затем подошла к стойке и отдала эспрессо клиенту. Очевидно, Джорджи знала, кем был Скульпт, и, по словам Скульпта, он тоже ее знал. Не так уж и удивительно, Джорджи многих знала.

Мои щеки словно запылали огнем, и когда я взглянула на Скульпта, он смотрел на меня.

— Соблазняла красавчика? Она так говорила, Джорджи?

Брови Джорджи взметнулись вверх, показывая ее золотисто-фиолетовые тени.

— О да, девчушка ныла по тебе неделями. — Затем она наклонилась вперед, опираясь обеими руками на мраморную поверхность стойки. — Но если ты — сладкий кексик, это не значит, что ты знаешь, как правильно заботиться о девушке. И я тебя знаю Скульпт, ты понятия не имеешь, как о ней позаботиться. Черт, даже не могу припомнить, когда видела тебя с девушкой. Заботься о ней как о бриллианте, она — особенная. Причинишь вред ей — причинишь мне, и ты узнаешь, к чему это может привести.

Я подошла к ней.

— Джорджи, — попросила я, слыша каждое ее слово.

— Эмили, — ответила она, выпрямляясь.

Скульпт не выглядел смущенным от слов Джорджи и стойко встретил ее взгляд.

— Я знаю, что она особенная. Ее просто нужно в этом убедить. — Мои бабочки в животе взметнулись вверх. — Не многие женщины поражают меня, Эми это удалось. Думаю, под маской мышки спрятан лев.

— Ха, да, думаешь, я не знаю этого? — Джорджи обняла меня за плечи и сжала. — Разобьешь ее сердце… Ну, Дек не будет счастлив. Думаю, ты знаешь, на что он способен.

— Джорджи, пожалуйста, — я закатила глаза и покачала головой Скульпту. — Она шутит, — хотя я знала, что это было не так. Дек пугал.

Казалось, Скульпт воспринял ее угрозу всерьез и кивнул.

— Где он? Я разыскиваю его уже несколько недель. Нужно разобраться с кое-какими проблемами.

Она пожала плечами.

— Уехал. Ты знаешь, как это всегда происходит.

— Если он свяжется с тобой, скажи, чтобы он позвонил мне.

Джорджи прищурилась.

— Да? Мне не нравится, как это звучит.

— Нужно, чтобы он позвонил, Джорджи. — Его голос стал пугающе низким, даже Джорджи заметила это и кивнула.

Я знала Джорджи несколько месяцев, с тех пор как я начала работать в «Кофейне Авеню», чтобы подзаработать перед колледжем. И знала, что Дек постоянно ее навещал. Она ненавидела это, от этого она чувствовала себя ребенком. Я заметила, что он всегда осматривал кофейню, иногда даже заднюю дверь, будто искал бомбу. Джорджи едва пожала плечами, когда я спросила, почему он так делает.

Дек не велся на ее выходки и не обращал внимания на стервозность, а Джорджи знала, как быть стервой. Дек как ни в чем не бывало приходил, заказывал кофе, и не говорил ничего, кроме имени Джорджи. Холодный, отрешенный, с трайбл-тату[2] оплетающими его шею: Дек выглядел устрашающе, грозно. Короткий ежик и густая щетина дополняли вид, но его глаза смягчались, когда он смотрел уголком глаза, и были невероятно зеленого цвета.

Последние несколько недель Дек был «не в городе». Я не была уверена в точном обозначении этого, но его отсутствие ощущалось, а Джорджи подчеркнула «не в городе». Отсутствие Дека означало, что Джорджи оставалась без внимания, вместо него появлялся другой парень, такой же устрашающий, как и Дек.

Джорджи всегда делала вид, что ей все равно на присутствие Дека и изредка смотрела на него, пока готовила ему кофе. Он оставлял пять баксов на прилавке каждый раз, хотя Джорджи и отказывалась брать их. Она не вносила их в кассу, а складывала в копилку в виде розового слона, которая стояла под прилавком.

— Мышка, поехали.

— Эм, да, — я посмотрела на Джорджи, и она взмахнула рукой.

— Езжай со своим стоящим-усилий-парнем. Увидимся завтра. — Она обняла меня и прошептала на ухо. — Осторожно, сладенькая. Он другой, не хочу заставлять Дека ехать разбираться с ним… Дек может быть настоящим мудаком. Он изрядно подпортит личико Скульпту, и тогда будет охрененно неприятная ситуация.

Я знала, что Скульпт был другим, и именно поэтому хотела, чтобы все шло не спеша. Он был закрытым и никогда не разговаривал о прошлом, или своей семье. Я подумала, что ему нужно время открыться. Ну, я и сама особо не делилась прошлым. Сказала ему, что больше не виделась со своей матерью, но не объяснила почему, и, к счастью, он не давил. На тот момент, мне показалось это странным. Большинство людей сразу бы спросили почему, но Скульпт не произнес ни слова. Может, потому что он не хотел отвечать взаимностью и говорить о своей семье?

Я схватила сумочку, и Скульпт взял меня за руку, когда я вышла из-за прилавка. Кончиками пальцев он откинул назад прядь волос с моего лба, и от его взгляда, клянусь, у меня насквозь промокли трусики.

— Куда поедем? — спросила я, пока он выводил меня на улицу.

Он остановился возле старого ржавого грузовика.

— Ты послушаешь мою игру. — Он открыл дверь, и ее ржавые петли проскрипели.

Я села на потертое старое синее сидение, моя рука прикоснулась к его груди, прежде чем он отошел от меня.

— Ты хорошо поешь? Потому что я ненавижу ноющие голоса и не тащусь от кричащих хард-роковых штучек. У меня от них голова болит.

Он наклонился ближе, его глаза пылали, и уголки губ немного подняли вверх. Боже, я так хотела, чтобы он чаще улыбался.

— Когда я закричу Эми, ты это полюбишь. И голова у тебя болеть не будет, я вылечу твою боль.

Твоюмать! Яркая ноющая боль возникла в моем животе, и было ощущение, будто она никуда не денется. Черт, я была жалкой в его руках. Пожалуйста, не причини мне боль. Пожалуйста, не причини мне боль. Я потеряла единственную семью — мама была не в счет — и я не хотела переживать ничего даже и близко похожего на переживания из-за потере отца.

Папа был моей скалой, а мама, словно молоток вбивалась в эту скалу. Папа звал меня своей маленькой принцессой, мама — куском дерьма, испортившей ее жизнь. Конечно же, она никогда не говорила так в присутствии папы. Все стало хуже, когда папа умер от рака легких, мне было десять. Затем она превратилась в круглосуточную стерву, и тогда же я начала сбегать к Мэтту и Кэт, которые справлялись со своим горем. Иногда мама даже не замечала, что я сбегала на добрые двенадцать часов. Она скучала по мне, когда ей что-то было нужно, а меня не было под рукой.

Губы Скульпта были так близко, что я чувствовала его дыхание, и от этого мое тело ожило. Я не могла представить, что же со мной произойдет, когда он начнет петь. Все мысли растворились, когда его руки обхватили мое лицо: не то чтобы я собиралась убегать куда-нибудь, но он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной во всем мире.

— Дай мне свои губки, Эми.

Даже если бы у меня были нужные слова, он смел их из моей головы, когда прикоснулся к моим губам. Его поцелуй был медленным и напористым, но сладким и всепоглощающим. Наши губы слились в единое целое, и пульсация между моих ног усилилась.

Я хотела его.

Нуждалась в нем.

Он простонал, когда отстранился, но мое тело потянулось за ним, пока я не заставила себя сесть на сидение, тяжело дыша и чувствуя, что моя жажда не была удовлетворена. И это до чертиков меня напугало. Словно эта жажда была самой худшей пыткой.

— Я… Скульпт, ты… — какое же слово-то подобрать? — Потрясающий и …

— Тихо, Эми. — Он быстро поцеловал меня в губы, я даже не успела запротестовать. — Пристегнись. — Он закрыл дверь, я откинулась на сидение и вздохнула.

Пока я наблюдала, как он обходил грузовик, осознала столько причин, почему он привлекал меня. Он не был придурком, он был настоящим, хотя это и выводило меня из себя, он был чем-то новым. И что я больше всего уважала в нем — его собранность и решительность. Он рассказал мне свою мечту о своей группе «Оторванные». Он дрался ради того, чтобы ее осуществить, и хотя он ненавидел это, но делал все, чтобы она стала реальностью. Скульпт ничего не делал вполсилы.

И я находила очаровательным его пристрастие к ванильному мороженому, и когда мы ели его… словно все его тело отдавалась наслаждению.

Его игривая улыбка, он редко показывал мне ее, но она заставляла мои колени дрожать. Когда смотрел на меня… когда он по-настоящему смотрел на меня… его глаза горели как светлячки. От этого я чувствовала себя особенной, я не ощущала этого, с тех пор как ушел папа.

Скульпт отвез нас в парк, и я села, опираясь на ствол гигантского дуба, а он рядом с гитарой на коленях. Он даже не настроился или распелся, и я почувствовала, как все внутренности вспыхнули огнем.

Скульпт склонил голову вправо и перебирал одну струну за другой. Я была заворожена, и с каждой секундой я хотела, чтобы его пение было вечным. Этот парень похитил меня и привязал к себе, даже не прилагая усилий, и это пугало меня.

Он посмотрел на меня, и его рука остановилась на струнах. Скульпт нахмурился, и по какой-то причине это было сексуально. Суперсексуально. Я так отчаянно хотела поцеловать его, что губы практически сводило от боли, прямой сейчас, это ощущение пугало меня.

Он пристально посмотрел на меня.

— У тебя этот взгляд. Такой же, когда ты просила меня научить драться, испуганный как у гребаной мышки. Что случилось?

Его аромат проник в меня, и он прикоснулся рукой к моей щеке.

Я посмотрела на пальцы, перебирая край рубашки.

— Происходящее между нами. Я не знаю, что это. Это… пугает меня. — У Скульпта были такие большие планы. Вписывалась ли я в них? Я не хотела больше быть обузой, ни для кого. Я хотела быть независимой, и Скульпт придавал мне уверенности, обучая борьбе.

Он нахмурился, и я попыталась отодвинуться, но его рука обхватила меня за затылок, останавливая меня.

— Скульпт, я даже не знаю твоего настоящего имени. Это просто…

— Стоп.

Я закрыла рот, потому что я начинала тараторить, когда нервничала, и Скульпт знал это.

— Мое прошлое не важно. Нечего обсуждать. Я хочу тебя. Вот и все, Эми. Только это важно.

Только папа хотел меня и понимание того, что и Скульпт хотел меня… заставило мои внутренности разгореться. Я не знала, что и ответить, поэтому промолчала, как и он. Это не было неловко, такого никогда не было между нами. Тишина с ним была подарком, и, думаю, мы оба это понимали.

Когда Скульпт начал играть, его голос буквально пригвоздил меня к земле, захватил в ту же секунду как он начал петь. Он был глубокий. С хрипотцой и жесткий. И чертовски сексуальный. Его глаза были закрыты, пока музыка вела его, мягкие взъерошенные волосы ниспадали на лоб, пока он растворялся в словах.

Боже, он был великолепен. Это было прекрасно. Я стала пленницей его голоса. Словно легкий бриз уносил меня от его слов, и я плыла, окруженная великолепием.

Если он мог такое сотворить со мной, я могла лишь представить, что произойдет, когда он выйдет на сцену с группой.

Он остановился, а мой разум все проигрывал и проигрывал мелодию. Я была потеряна в его голосе, как его изящные пальцы перебирали струны гитары. Так естественно и легко.

Его рука лежала на гитаре, и он смотрел на меня. Я провела кончиком языка по губам и наклонилась ближе, пока не ощутила его дыхание. Мы оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Я чувствовала, словно вдыхала его в свои легкие, пробуя его на вкус.

— Ты причина, почему музыка существует, — прошептала я. Я прижалась к его губам и услышала его рык. Он отдался во мне вибрацией, и бабочки в животе пустились в пьяный танец.

Я не могла пододвинуться ближе из-за гитары между нами, но это было и не важно, пока Скульпт целовал меня. Его губы обрушивались на мой рот, как и его голос, превознося туда, откуда не было обратной дороги. Я была потеряна в нем, даже если смогла бы остановиться. Я знала, что это было. Если он причинит мне боль, я разобьюсь вдребезги. Он мог так поступить со мной, но все же мне было наплевать. Стоило рискнуть. Он стоил риска.

— Мышка, — простонал он отстраняясь. — Ты влажная? Твоя киска пульсирует?

Я почувствовала, как краска залила мои щеки, и опустила глаза. Он знал, что именно происходило со мной, и все же было стыдно слышать это.

— Боже, ты выглядишь адски сексуально и мило, а теперь ответь на вопрос.

Я кивнула.

Он зарычал и поцеловал меня снова, но в этот раз быстро и мягко.

— Детка, ты раньше занималась сексом?

Я покачала головой и опустила глаза. Почему было так стыдно? Возможно, потому что он занимался сексом бесчисленное количество раз с девушками, которые знали, что делали.

— Мне нравится это, Мышка. Очень. Значит, ты всегда будешь только моей.

Скульпт сыграл мне еще три песни, а я сидела на его ногах и наблюдала. Он не нервничал из-за того, что я так близко был от него, казалось, он наслаждался этим. Я думала, что он ощущал на сцене. Любил ли он фанатов, визжащих девчонок, все это внимание? Я не понимала, насколько популярным он был, но бар Мэтта был хорошо известен в Торонто, я подозревала, что и «Оторванных» хорошо знали.

Когда солнце начало садиться за горизонт, Скульпт отложил свою гитару.

— Итак, ты знаешь Дека? — Я хотела узнать Скульпта больше, и так как он не говорил о своей семье, я подумала, что могла бы проникнуть в его прошлое через друзей.

Его руки застыли на замке кофра, затем он закрыл его.

— Да.

— И Джорджи?

— Да.

Мне казалось, что затрагивать эту тему, было похоже на вытягивание лошади из зыбучих песков.

— Почему ты так настойчиво пытаешься связаться с Деком? — Джорджи сказала, что Дек ввязался в дела с не-очень-безопасными людьми. Я не была уверена, что он сделает с ними, после того как поймает их, и Джорджи была сдержана по этому поводу.

— Я не говорю об этом, Эмили.

— Но Дек…

— Нет, — он обхватил меня пальцами за подбородок, глаза буквально сверлили меня. — Я не говорю об этом.

Он выглядел очень серьезно, и я достаточно хорошо знала Скульпта и не смела давить на него. Когда его глаза были темными, то я ненавидела, когда он был таким. Я чувствовала себя отрезанной.

— Когда ты уезжаешь? В турне?

Я знала, что он копил деньги с боев, чтобы группа смогла отправиться в турне, но не была уверена, сколько было времени прежде, чем он уедет. Мы не обсудили это еще, но в конечном итоге он уедет. Но «в конечном итоге» могло означать что угодно, а я хотела знать точные сроки. Мне нужно было приготовиться к боли, которую он принесет мне с отъездом.

— Скоро.

О боже, я не была готова потерять его, когда только что его нашла.

— Как скоро?

— Точно не знаю. Зависит от того, сколько будет еще боев.

— Но ты знаешь приблизительно?

Он кивнул.

— Пара месяцев, может и раньше.

— Ох. — Он положил руки мне на бедра и притянул меня ближе. Я попыталась звучать отрешенно, когда сказала: — Ну, хорошо тогда.

— Мышка.

— Нет, правда. Все замечательно. Ты должен выбраться отсюда. Твой голос… по-настоящему великолепен, Скульпт. Однажды ты станешь суперзвездой.

— Мышка, — его руки сжались.

Я едва заметила, как он нахмурился, мой разум завертелся от неопределенности. Что я делала? Скульпт был бойцом, будущей рок-звездой, а я обычной Эмили, с мечтой, которую не могла осуществить. Я даже думать не смела о чем-то большем, чем о сегодняшнем дне со Скульптом, но и не могла остановиться. Я думала о том, что произойдет через пару месяцев. Он просто уедет и это будет конец?

— Эмили.

Я вздрогнула, его ладони начали подниматься к моей голове, а глаза пронзали меня взглядом.

— Тебе нужно усвоить в своей головке, что ты особенная. Я не знаю, откуда у тебя это дерьмо о том, что ты никто, но я подумываю нанять самолет с баннером, говорящим, что ты особенная.

— Скульпт! Это нелепо.

— Нелепо то, что ты думаешь о себе так, — Скульпт подушечкой большого пальца провел по моей нижней губе, затем наклонился и поцеловал в тоже место. — Я боец, Мышка. И знаю, чего хочу от жизни, я не боюсь взять это. Я хочу тебя. Я не уйду от тебя. Когда я поеду в турне, ты все еще будешь моей, и никто к тебе не прикоснется. Поняла?

Я кивнула, поскольку, когда его голос становился низким и пугающим, я не хотела спорить. К тому же, я хотела быть его.

— Эти губы мои, — он наклонился и поцеловал меня жестко. Так жестко, что у меня перехватило дыхание и тело начало трясти.

— Пообещай мне кое-что, — попросила я, когда смогла восстановить дыхание.

— Тебе не нужны от меня обещания, Мышка. Я всегда держу слово.

— Если ты уедешь, не уезжай просто так… то есть ты придешь ко мне? Чтобы, ну, попрощаться?

— Эми. — Он грубо обхватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. — Ты все-таки получишь баннер на самолете.

Я фыркнула.

— Если какой-нибудь парень прикоснется к тебе так же, я убью его. Затем я выскажу все что думаю о том, что ты пошла на свидание с каким придурком, — его пальцы сильнее обхватили мой подбородок. — Я не отпущу тебя. Поняла?

Я кивнула.

— Хорошо.

***

Когда Скульпт подвез меня домой, я не ожидала, что Мэтт и Кэт будут встречать меня. И как только я вошла в гостиную, я знала и увидела напряженного Мэтта — сжатые губы и взъерошенные волосы — он был расстроен.

Кэт сидела на диване, ее короткие платиновые волосы ниспадали вперед, прикрывая кристально-голубые глаза, смотрящие на меня в упор. Она обладала классической красотой: гладкая идеальная кожа, тонкие брови и скульптурные черты лица, но внешний вид был полной противоположностью ее поведению. Кэт была спонтанной, безрассудной, и за последние два года испробовала бессчетное количество мужчин, ни один из них не задерживался больше, чем на несколько недель.

Кэт произнесла одними губами:

— На конфорке.

Черт.

— Ты работаешь допоздна? Снова? — Черт. Я еще не рассказывала ему о Скульпте. Руки Мэтта были скрещены на груди, а ноги напряжены. — Ты мне объяснишь, почему Скульпт разговаривал со мной о тебе?

Я неуклюже села на краешек дивана, посмотрела на Кэт, сидящую рядом и закатывающую глаза из-за своего сверхзаботливого брата.

— Ну… мы как бы…

— Скажи, что ты не трахаешься с ним.

— Боже, Мэтт, — сказала Кэт и сжала мою руку. — Тебя вообще не касается, с кем Эмили.

— Хрена с два. От Скульпта хорошего не жди, и я не хочу, чтоы ты была рядом с ним.

Кэт громко хлопнула по кожаному дивану.

— Пф. Мэтт, не смеши. Ты сам несколько недель назад говорил, что Скульпт хороший парень.

— Да, чтобы подогреть интерес к его концертам, оплатить всю его гребаную выпивку, и завязать деловые отношения с его группой. Боже, парень даже участников группы держит в узде, но я более чем уверен, что не говорил о том, что он будет хорош для лучшей подруги моей сестры. — Мэтт пробежался рукой по волосам, рвано вздохнул, подошел и присел на корточки напротив меня. — Эмили, — он вздохнул. — Я знаю после твоего папы… — Он взял меня за руки, и потер большими пальцами. — Я знаю, что такое терять родителей, иногда, когда ты скучаешь по ним, ты своего рода ищешь им замену. Кого-то, кто сможет заменить недостающее звено. Скульпт не такой парень. Он тебе что-нибудь рассказывал о своем прошлом?

Я покачала головой.

— Это потому что никто ничего об этом не знает. Он скрытный, а это значит опасный.

— Он дружит с Джорджи, и знает Дека…

— И он месяцами играет в моем баре, и никто не знает его настоящего имени. Даже товарищи по группе. Мне это не нравится, Эмили.

Часто после школы, когда мы с Кэт начали зависать вместе, Мэтт был с нами. Я выскальзывала в окно в ванной Кэт множество раз, после того как я убегала от мамы из-за очередного парня, которого она приводила домой. Мэтт никогда не выгонял меня, никогда не говорил идти домой, не звонил маме. Вместо этого, он купил мне сотовый телефон, ввел свой номер, и сказал, чтобы я звонила, когда нужно было убежать из дома, он приедет и заберет меня.

Я любила его и Кэт, они были моей семьей, но я видела Скульпта иначе, чем Мэтт. Я видела правду в его словах. Ощущала это в его прикосновениях и поцелуях. В нем было что-то большее, чем он позволял видеть окружающим. Уязвимость под слоем уверенности.

— Мэтт, — сказала я, — я понимаю, почему ты волнуешься, но…

— Я более чем волнуюсь, Эмили. — Он встал, прошел на кухню, открыл холодильник, взял пиво и достал стакан. — Ты не будешь с ним встречаться.

Я встала, уперев руки в бока.

— Мэтт.

— Нет. Ты живешь под моей крышей, значит, следуешь моим правилам.

Кэт ахнула и подскочила с дивана.

— Мэтт. Нет.

Ярость пульсировала, я подошла к нему, но остановилась вне досягаемости, боясь подойти слишком близко и врезать ему пощечину.

— Я плачу за аренду. Ты не имеешь права указывать с кем мне встречаться. И я встречаюсь со Скульптом.

Мэтт с грохотом поставил пиво на стол, и оно выплеснулось из бокала. Его лицо было огненно-красным, когда он посмотрел на меня, но я не боялась его.

— Нет, не будешь. Боже, Эмили, он подпольный боец. Я едва вытащил Кэт из этого подпольного дерьма, а ты… ты залезла на его гребаный мотоцикл. — Оу, думаю, он видел, как мы уезжали. Он не упомянул об этом, я уж точно не хотела спрашивать. — Да, я видел вас. Я спросил у Кэт, и она ответила, что ты не хотела оставаться там и хотела отправиться домой. Только со Скульптом. — Спасибо, Кэт. — Я отпустил тебя, потому что он привез тебя прямо домой, и ты была целой.

— Боже, Мэтт мы больше не дети, — Кэт встала рядом с ним, и положила руки ему на плечо.

Он повернулся к ней, его брови были высоко подняты.

— Ты хочешь вернуться туда, Кэт? Свеклы недостаточно? — Она сморщила нос и скорчила рожицу, когда он отвернулся. — Заканчивай Эмили. Сейчас же. — Он взял пиво и ушел из кухни. Я слышала, как он направился вверх по лестнице в свою комнату.

Я подпрыгнула, когда хлопнула дверь.

Кэт обняла меня.

— Не волнуйся. Он просто удивлен, вот и все. Дай ему время. Он никогда не замечал, чтобы ты с кем-то встречалась, и Скульпт… ну Мэтт просто волнуется. Дай ему пару дней, он успокоится.

Я так не думала, и понимала, что Кэт просто успокаивала меня. С тех пор как я переехала к ним, после своего восемнадцатого дня рождения, два года назад, это была первая наша ссора с Мэттом, и мне не нравилось его злить. Мэтт был очень заботливым. Вот почему мы с Кэт не сказали ему о нападении пару месяцев назад. Ну, Кэт хотела, но я настояла. Я знала, насколько ответственным за нас он себя чувствовал, и эта новость только добила б его. Хотя это была абсолютно не его вина. Мэтт был тем типом парней, которые взваливают на себя всю ответственность. Думаю, это происходит, когда тебе, такому молодому, внезапно приходится повзрослеть и стать родителем для своей десятилетней сестры.

Кэт подошла к холодильнику, взяла две бутылки и открыла их.

— Итак, расскажешь, что произошло с тобой и мистером Секси? — Кэт передала мне одну бутылку, и мы чокнулись горлышками. — Потому что последнее, что я слышала, как он повалил тебя на спину в какой-то старой конюшне.

Я сделала глоток пива и улыбнулась. Затем все ей рассказала.

Глава 4

С каждым днем мне было все тяжелее. Тяжелее, чем я хотела или должна была хотеть, но Скульпт был заботливым и по-своему милым. И дерзким, и придирчивым. Он любил называть это самоуверенностью и требовательностью.

Я узнала, что пристрастия Скульпта тянулись от любви к ванильному мороженому до мотоциклов. Как-то мы проезжали мимо лавки с мороженым, и когда он увидел припаркованный мотоцикл, который ему очень понравился, мы остановились, и он просто был в восхищении. Это было очень мило. Мне это нравилось — очень.

Каждое утро он забирал меня и подвозил в кофейню. Я возражала, потому что была с машиной на одной ноге, и совсем была не против общественного транспорта, если слишком поздно было для пеших прогулок. Он сказал: «нет». И, естественно, я ответила: «не смеши меня», а Скульпт изогнул бровь и посмотрел этим «не спорь со мной» взглядом. Я согласилась. Затем он поцеловал меня и с тех пор сам меня забирал.

Я беспокоилась, как отреагирует Мэтт, когда увидит подъезжающего Скульпта. Чаще всего Мэтт был в баре, когда Скульпт подвозил меня вечером, но по утрам он был дома, и байк Скульпта был не самой тихой штуковиной. Я никогда не говорила Скульпту о ссоре с Мэттом, надеясь, что Мэтт смирится с этой идеей.

Но он все еще не смирился.

Мы отправились на ужин в «Брайзен Хэд» в Кинг Либерти Виладж. Это был уютный ресторан, и я знала, что Скульпт копил деньги, но он хотел отпраздновать новою песню, которую написал, вдохновившись мною.

Я попыталась уговорить его поехать к нему домой, я бы приготовила ужин, но он сказал, что его квартира запретное место. Это встревожило меня немного, учитывая, что я еще не встречалась с его группой, не видела, как он живет, и он все еще молчал о своем прошлом.

Конечно, я знала о его группе, и он говорил о них. Интернет стал моим лучшим другом, когда я встретилась со Скульптом, и я попыталась найти хоть что-нибудь о нем, включая и «Оторванных». Пролистала материалы и комментарии: Рем был основным гитаристом, Крайзис — басист, а Кайт — барабанщик. Я также узнала, что Крайзис был засранцем, по словам одной местной газеты. Когда я сказала это Скульпту, он фыркнул и ответил, что эта статья висит в ванне Крайзиса.

Скульпт ел джамбалайю[3] и мороженое на десерт. Я раскачивалась на своем стуле, пока он слизывал остатки мороженого со своих губ, и, когда закончил, подарил мне тот самый «взгляд»: напряженный, его губы были мягкими, сам он был расслаблен и спокоен, откинулся на спинку стула. Я почувствовала, словно был голой, и он медленно кончиком языка исследовал мое тело.

Я была так возбуждена к тому моменту, как нам принесли счет, что чуть не споткнулась, когда задвигала стул, а он упал на пол. Скульпт усмехнулся, пока поднимал мой стул, из-за чего я возбудилась еще больше, потому что редко слышала его смех, а этот гортанный и низкий звук заставил мое сердце биться еще быстрее. Он обернул руку вокруг моей талии, наклонился и прошептал, как отчаянно он хочет запустить пальцы мне между ног и почувствовать насколько я влажная… Мое дыхание сбилось, готова поклясться, что мое тело едва не взорвалось, и тогда меня накрыл мини-оргазм. Затем он прошептал.

— Скоро, я погружусь в эту влажность, Эми. Но не сейчас.

— Когда?

Уголки его губ поднялись вверх. Он прекрасно знал, как действовал на меня.

— Когда буду знать, что от первого твоего раза, ты будешь кричать мое имя. Когда буду знать, что ты полностью моя.

Он не знал? Я уже была его, полностью. Я просто не была готова сказать ему об этом. Может именно этого он и ждал?

Когда мы вышли из ресторана, в моей груди все сжималось, а кровь пульсировала по венам, словно подогретый мед. Мы сделали два шага к его байку, прежде чем он ухватил меня за руку, резко прижимал к кирпичной стене, и набросился на меня.

Порыв необузданности пронзил меня. Это было мгновенное облегчение, когда его губы прикоснулись к моим. Его руки обхватили мои запястья и прижали их к стене над моей головой. Окруженная его разгоряченное жесткостью с одной стороны, и твердой шершавой стеной с другой, я полностью подчинилась ему. Смесь боли и удовольствия растекалась по каждому дюйму моего тела, и я больше не могла выносить этого.

Он зарычал, я ощутила его вибрацию сквозь поцелуй, и она проникла прямо в мои кости.

Он ничего не сказал, когда отстранился, но потом наши взгляды встретились, я увидела страсть, потребность, и знала, что также смотрю на него. Мы полностью потеряли контроль.

Глубоко в душе, я желала, чтобы мы подольше задержались в ресторане… Точнее снаружи ресторана. Я сняла свой шлем — Скульпт купил его для меня — повесила его на заднее сидение. Когда я посмотрела на него, он все еще сидел на байке, немного склонив голову, и один выбившийся локон ниспадал на его глаз. Бабочки в животе взметнулись вверх. Я вздохнула, наклоняясь к нему, и крепко вцепилась в его руки.

— Ты мне скажешь свое настоящее имя? Родители ведь не могли назвать тебя Скульпт. — Я хотела знать, кем на самом деле был Скульпт, а он избегал разговоров о своем детстве, и прошлом. Единственное, что я знала, что лучшим другом Скульпта был Кайт, и своей семьей он считал группу.

— Я не использую свое настоящее имя, Эми. С тех пор как мне исполнилось шестнадцать.

— Почему? Оно не подходит бойцу и рок-звезде, типа Элмера ли Герберта? — я усмехнулась, пытаясь представить, как фанаты кричат «Элмер» на его бое.

Он пожал плечами.

— Никто, кроме Кайта, его не знает. И все так и останется. — Его голос был резким, я поняла, что затронула больной вопрос.

Я поникла. Меня расстраивало то, что он закрывался от меня. Это было неприятно, может, Мэтт был прав?

Жесткость на лице Скульпта исчезла, и его рука обхватила мое запястье.

— Ты что, правда, хочешь забивать свою головку такими глупостями?

Я улыбнулась.

— Мое прошлое реальное дерьмо, Эми, и я не отравлю тебя этим. — Зазвонил телефон, и его рука покинула мою, чтобы вытащить его из кармана куртки и просмотреть сообщение. — Завтра бой, Мышка. — Он напечатал что-то, затем положил телефон обратно в карман, и обхватил рукой меня за шею, наклоняя для поцелуя.

Все мысли о выяснении его имени исчезли, когда его губы медленно накрыли мои. Это так отличалось от дикого, безудержного поцелуя у ресторана, но он был не менее эротичным и сладким, я буквально таяла под ним. Он мог заполучить меня, как ему захочется.

Я вздохнула от недовольства, когда он отстранился.

— Я хочу пойти с тобой. — Мне не очень нравились бои, но лучше наблюдать, как он дерется, чем сидеть дом и гадать в порядке ли он.

— Нет. — Он завел байк.

Я уперла руки в бока и удивленно подняла брови.

— Нет?

— Да, Эми. Нет. Я не хочу, чтобы эти люди были рядом с тобой.

— У меня нет права голоса?

— Нет, — он вздохнул, опустил голову, и снова посмотрел на меня. — Эми, я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Пострадала? Это ты дерешься. И я хочу быть там. Я хочу быть уверена, что с тобой все в порядке. Я не могу сидеть дома и гадать: ранили тебя или нет. Пожалуйста, Скульпт.

Он заглушил байк и несколько секунд смотрел на меня, его лицо ничего не выражало. Затем он схватил меня за руку и поднял мою левую ногу над сидением так, чтобы я села к нему лицом. Рукой ухватился за волосы на затылке и резко дернул.

Я ахнула от боли, которая практически сразу превратилась в удовольствие. Затем его губы впились в мои. Поцелуй был требовательным и жестким, практически болезненным, но от него я забыла, как дышать, он пленил меня, приковал к себе.

Он зарычал, рука крепче сжала мои волосы, когда он прикусил мою нижнюю губу и снова поцеловал меня. Мои бедра были поверх его, мой лобок жестко вжимался в его. Чертовы трусики врезались в мою промежность, а конечности дрожали лишь от одного поцелуя Скульпта. Пути обратно не было. Вот оно. Это было его, и даже если он никогда мне не расскажет о своем детстве, я принадлежала ему.

— Какого черта? — прогремел голос Мэтта, и передняя дверь хлопнула так громко, что весь дом наверняка вздрогнул. Он шел к нам, и я быстро слезла с байка.

— Скульпт, уезжай, — он проигнорировал меня, слез с байка и положил руку мне на поясницу. — Что ты делаешь? Он убьет тебя.

Скульпт изогнул бровь.

— Эми, серьезно?

Ладно, это было глупо, но Мэтт был большим парнем, и я действительно не хотела наблюдать как двое мужчин, которых я обожала, избивали друг друга. Я встала перед Скульптом, чтобы остановить их, но он взял меня за руку и задвинул позади себя.

— Скульпт, — возразила я.

— Мышка.

— Эмили, иди в дом. — Мэтт остановился перед Скульптом, его туфли издали скользящий звук на асфальте. — Я сказал тебе держаться подальше от него. Я предупреждал тебя.

Мэтт толкнул его, и вместо того чтобы защищаться, Скульпт отодвинул меня подальше до того, как кулак Мэтта врезался в его щеку. Я услышала звук удара кости о кость.

— Нет! Мэтт, нет. Пожалуйста. — Я подбежала к ним как раз в этот момент, когда Скульпт встал и ударил Мэтта в ответ, но его удар был намного сильнее и Мэтт повалился на задницу. — Мэтт. — Я подбежала к нему и упала рядом с ним на колени.

Мэтт потер свою челюсть, затем поддел его еще больше.

— Отличный удар, мудак. — Он встал на ноги, затем помог и мне встать. — И ты больше не будешь выступать в баре.

— Что? Мэтт, это ты его первым ударил. — Я потянула его за руку.

Скульпт пожал плечами.

— Это и твоя потеря, дружище. Клуб существует во многом благодаря «Оторванным». Хочешь и дальше якшаться со всякими говно-группами… вперед. — Скульпт сделал шаг вперед, встал нос к носу с Мэттом. — Я никогда не откажусь от нее. Никогда.

Я ахнула, и Мэтт должно быть услышал это, потому что он посмотрел на меня.

— Черт, — он пробежался рукой по волосам и что-то пробормотал себе под нос.

— Мэтт, — Скульпт посмотрел на меня, а затем на Мэтта. — Я хочу, чтобы она поехала с группой в турне.

У меня отвисла челюсть. Мы никогда не говорили о том, что я могу поехать с ним в турне.

— Боже, — пробормотал Мэтт, затем начал расхаживать туда-сюда. — Эмили мне как младшая сестра. А ты, Скульпт… опасен. И знаешь почему? Потому что никто не знает, кто ты на самом деле. И это мне не нравится, и поэтому Эмили никуда с тобой не поедет.

Скульпт оказался лицом к лицу с Мэттом, его голос был жестким.

— Это ей решать, а не тебе. — Скульпт не стал ждать от него ответа, развернулся и отправился к своему байку, затем посмотрел на меня. — Эми. — Он отпустил сцепление и завел двигатель.

Я посмотрела на удаляющийся байк Скульпта, затем на Мэтта — о, боже — он сказал, что я могу поехать с ним. Но я не могла. Я любила Мэтта. Он был рядом, когда я росла, но Скульпт… Был ли Скульпт моим будущим? Неужели мне и, правда, нужно будет выбирать между ними?

— Черт, Эмили, — Мэтт вздохнул. — Тебе будет больно.

Я опустила голову, потому что знала, вероятность очень большая, и я не хотела смотреть правде в глаза. Уехать со Скульптом… не вариант. Я знала это. Я должна была сама принять решение и отправившись со Скульптом, я лишь стану обузой для него. Человеком, который разрушил его мечты стать звездой. Черт, мама так говорила, она не смогла стать архитектором, потому что забеременела мною…

Мэтт обвил меня руками и крепко обнял. Я положила голову ему на грудь и слушала размеренный ритм его сердца.

— Он пугает меня, Эми. Я спрашивал, даже его группа не знает его прошлого. Он рассказывал о своей матери или где он был до шестнадцати лет? Ты знаешь, где он жил раньше? Он хоть что-нибудь упоминал?

Я помотала головой.

Жесткость внезапно покинула его, и я увидела уязвимость на его лице. Пирсингованные губы смягчились, уголки опустились вниз, плечи поникли, словно мышцы, наконец, избавились от напряжения. Он вздохнул и почесал кончик носа.

— Ты ведь все равно будешь с ним встречаться? — спросил Мэтт, его голос был намного мягче, смирившийся.

— Да, — узел в желудке стал еще туже. Я не любила причинять боль Мэтту, но я нуждалась в Скульпте, хотела его. Хотя я и понимала, почему Мэтт не желал, чтобы я с ним связывалась.

Мэтт кивнул.

— Никаких посещений его боев. Это ни к чему хорошему не приведет, и я не хочу, чтобы ты была частью этого.

— Я хочу увидеть, как играет его группа. Хоть раз. — Это все что мне было нужно, перед тем, как он уедет. Воспоминание о нем на сцене, поющего мне этим сексуальным хриплым голосом. Что-то, за что можно было удержаться. Узел внутри меня стал еще туже.

Мэтт прошелся рукой по затылку, вверх и вниз, затем зарычал.

— Не могу поверить, что говорю это… Я должен был надрать ему зад за то, что он посмел встречаться с тобой после того, как я запретил ему. — Мэтт отлично знал меня, когда дело касалось моих решений, меня было невозможно переубедить — Ладно, приходи в бар, но Эмили, пожалуйста, подумай о том, что я сказал. Может, если он расскажет тебе что-то о себе…

Я кивнула, затем привстала на носочки и поцеловала его в щеку.

— Люблю тебя, Мэтт.

Я сидела с телефоном на коленях и смотрела «Ходячих мертвецов», пока мои нервы дергались, ожидая сообщения от Скульпта после боя. Даже кровь и внутренности моего любимого сериала не могли отвлечь мой разум от мыслей о мужчине, который крал мое сердце… нет, уже украл его. Оно было в его руках, вопрос был лишь в том, что он сделает с ним?

Глава 5

Третий день подряд после боя Скульпт был напряжен. Он выиграл, поэтому и речи не могло идти об уязвленном самолюбии, хотя я прекрасно знала, что поражение он тоже примет с достоинством. Он был довольно спокоен, когда говорил о боях — до сих пор. Я думала, что слишком хорошо знала его, но когда по дороге на лошадиную ферму мы проехали тележку мороженщика даже не остановившись, то поняла, — что бы его ни тревожило, это серьезно.

Он сомневался, поеду ли я с ним в турне? Или жалел о том, что попросил? Может, это был порыв, потому что рядом был Мэтт? Нет, Скульпт не из того типа парней, которые делают что-то под давлением обстоятельств.

Он подъехал к нашему любимому месту, припарковал грузовик на обочине и достал гитару с заднего сидения. Обошел грузовик, взял меня за руку, и мы перелезли через забор.

— Никакого мороженого?

Он продолжил идти, — губы были сжаты, лицо напряжено.

— Нет.

Я потянула его назад.

— Что-то случилось? Ты… не знаю… после боя. Это Мэтт? Ты передумал насчет нас?

Скульпт положил чехол с гитарой на землю и пригнулся, чтобы быть со мной на одном уровне. Обхватил ладонями мое лицо, его взгляд смягчился, пока большими пальцами он скользил по моим скулам. От его внимания все мои внутренности превратились в желе. Я все глубже и глубже вязла в нем, а он все еще оставался таким сосредоточенным и… собой.

— Эми, я не меняю своего решения. Никогда. И это никак не касается тебя, поняла? Просто кое-какое дерьмо из моего прошлого.

Из прошлого? Я открыла рот, чтобы спросить, но он поцеловал меня и все мысли о том, что же его беспокоило, разлетелись как одуванчик на ветру.

— Я не хочу тебя тревожить. — Его палец опустился на мою нижнюю губу, и я кивнула. — Пошли. Мне нужно закончить песню, прежде чем ты ее услышишь.

Мы расположились на холме, я занималась лошадьми, он играл на гитаре. Вернувшись, я устроилась рядом и слушала как он играет.

Когда я проснулась, на улице уже было темно и Скульпт держал меня в объятиях, пока я удобно расположилась между его ног, окруженная его подтянутым, твердым телом. Его пальцы медленно скользили по моему бедру, вторая рука покоилась на моем животе, подушечкой пальца он кружил вокруг пупка. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был направлен на озаренное лунным светом поле и лошадей на нем.

— Эми. — Он наклонился ближе и поцеловал меня в шею.

— Прости, я не думала, что засну. Это, наверное, из-за твоего сексуального хриплого голоса. — Я придвинулась ближе, его руки напряглись. — Ты закончил песню? — Гитара лежала рядом с нами.

— Да, Мышка. Все в порядке.

Я выпрямилась, восхищаясь им. Он сказал, что больше года ничего не писал. Я еще не видела выступлений его группы, но с нетерпением ждала момента, когда же могу услышать их игру. Ну, вы понимаете, это же Скульпт — шесть футов и три дюйма мышц. Плюс татуировки, оплетающие его левую руку от плеча к локтю, которые делали его чертовски, адски сексуальным. И тот факт, что он играл в группе, участвовал в нелегальных боях… несомненно, девушки пачками висли на нем, а я из другой лиги.

Я дотронулась пальцем до его подбородка.

— Можно послушать?

Он покачал головой и несмотря на полуулыбку (он очень редко улыбался), я заметила игривый блеск в его глазах.

— Нет, Эми. Ты услышишь ее со сцены, я буду петь для тебя. — Игривость покинула его взгляд, и я ощутила, как он замер. — Ты подумала том, что я предложил, Эмили?

Я поняла, о чем он говорил. В моей голове последние три дня была постоянная война. Я не готова была страдать, когда Скульпт уедет в турне, но и не готова никуда ехать с кучей незнакомых мужчин и быть обузой Скульпту. Я планировала в следующем месяце пойти в колледж. Моя жизнь здесь, с Мэттом и Кэт, и несмотря на то, что я не хотела бросать Скульпта, уехать тоже не могла.

— Эми. — Его руки крепче сжали меня. — Скажи мне. — Он подвинулся, с легкостью приподнимая меня за талию и усаживая так, чтобы я сидела к нему лицом, устраивая ноги по обеим сторонам от него. Это было так интимно, и боже, слишком тяжело было устоять перед ним, не послать все к чертям и не сказать, что хочу поехать с ним. — Эми, скажи мне.

— Сказать… что?

Он, не мигая, внимательно смотрел на меня.

— Ты знаешь, о чем я спросил, не играй со мной. Скажи, если не хочешь большего.

Черт. Он знал, что я без ума от него. Я пыталась сдержать свои чувства… скрывать, насколько это возможно. Видимо, это не работало. Я облизнула губы и попыталась отвести взгляд, но он был готов к этому, и удержал мою голову обеими руками.

— Эми.

Блин. Я облажалась. Последним человеком, кому я показывала свои чувства, был мой папа, пока он лежал и умирал в больнице.

— Мышка. — Он наклонился, я положила руки ему на бедра и ощутила, как напрягаются его мышцы. — Посмотри на меня. — Я послушалась. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я буду присматривать за тобой. — Его голос тал ниже. — Я не хочу оставлять тебя здесь, детка.

В этом-то и была проблема — я не хотела, чтобы за мной «присматривали». Я всю жизнь сама за собой присматривала Мама… иногда я задумывалась, она вообще помнит о том, что у нее есть дочь.

— Эмили. Я не играю в игры. Я сказал тебе, чего я хочу и знаю, что ты тоже хочешь меня.

Я не знала — смеяться мне или злиться. Единственное, в чем я была уверена на все сто, так это в том, что была возбуждена. Как ему это удается? То есть, он просто смотрел на меня, и его глаза меня завораживали.

— Скульпт… я…

Скульпт сжал крепче меня ногами.

— Эми. — Он обхватил мой подбородок и держал голову. Выждал несколько секунд, и, наконец, я рвано выдохнула. — Я никогда не причиню тебе боли. Знаю, ты переживаешь насчет других женщин. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он сощурил глаза, и я его захлопнула. — Я боец. И играю в группе. Женщины всегда будут рядом, но я с тобой.

Это и непонятно. Почему он хотел быть со мной? Я не красотка, у меня слишком большие бедра, мышино-серые волосы, а лучшая часть моего тела — ноги. Но большинство парней со мной бы не согласились, потому что я была ростом всего лишь пять футов и три дюйма, а им подавай длинные стройные ножки. Мне нравились мои бедра, — я много ездила верхом, и они были самой накачанной и подтянутой частью тела.

Скульпт замер, и я заметила желтоватый отблеск в его глазах, отражение лунного света. Я положила руки ему на грудь, ощущая его сердцебиение.

— Боже, Эмили, ты должна выкинуть из головы всю эту хрень, которую говорила твоя мать. Клянусь, если бы она не была женщиной, я бы надрал ей зад.

Я ахнула. Откуда он узнал о моей матери?

— Да, Мышка, я знаю, это плавает в твоих мыслях как акула и съедает всю твою уверенность. Думала, я не замечаю? Я спрашивал у тебя о маме и видел, что с тобой творится. Ты провела большую часть детства с Мэттом и Кэт. Ни одна девочка не вела бы себя так, если бы с ее матерью все было в порядке. Но я уверен, с ней не все в порядке. Она заложила это ядовитое дерьмо тебе в голову.

— Скульпт…я… я… — Да. У меня не было слов. Он был прав. Моя мать меня отравила, и поэтому я исключила ее из своей жизни, но не думаю, что она переживала по этому поводу.

Он заправил прядь волос мне за ухо. Это казалось таким естественным; Интересно, он делал это осознанно?

— Мы разберемся с этим, Эми. Я хочу, чтобы ты поехала со мной в турне.

— Мне нужно больше времени, Скульпт. Я не могу так резко изменить свою жизнь и уехать с тобой. У меня скоро учеба начнется, и Мэтт с Кэт… — Мой голос дрогнул.

Тишина.

— Ты хочешь объезжать лошадей. Зачем же тратить время на колледж?

Мы уже обсуждали это.

— Скульпт, это глупая мечта. Мне нужно сосредоточиться на реальности, делать карьеру и зарабатывать деньги.

— Ты ошибаешься Эми. Нужно стремиться к своей мечте. — Он вздохнул. — Я уезжаю. На следующей неделе.

Я не могла дышать, словно сердце пронзили тысячи иголок, а он еще даже не уехал.

— Но я думала…

— Произошли изменения. Мы уезжаем раньше, чем планировали.

Я не могла уехать. Боже, я хотела, но он должен был следовать своей мечте, а я — идти собственной дорогой. Я не хотела, чтобы он сожалел о том, что был со мной. Но всего в жизни я хотела достичь сама. Без чьей-то помощи. Единственное, чему я научилась у своей матери — если я чего-то хочу, то должна сама этого добиться, потому что она и подавно не собиралась мне помогать.

— Скульпт. Я не могу.

— Эмили. — Он откинулся спиной на траву. — Ты слишком много думаешь.

— Но Скульпт…

— Никаких «но», Эмили. Я не принимаю никаких «но». Я уже вне себя.

— Но…

Он снова сел, нахмурив брови.

— Нет.

— Но тебе понравится мое «но». — Я наклонилась и обхватила его подбородок. Это заставило его расслабиться.

— Я уже люблю твою попу (прим. пер. — игра слов but с анг. 'но', а butt 'попка, задница') — Его рука опустилась к моей заднице и сжала ее. Это было игриво, но я все еще видела тьму в его глазах, и лицо все также было жестким.

— Скульпт. Мое «но» важно.

— Да, Эми, очень. — Я шлепнула его по плечу, и обрадовалась, когда он рассмеялся. — Ладно, что за «но» у тебя?

— Я собиралась сказать, но… — Он изогнул бровь. — Прежде чем ты уедешь, я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. — Я запнулась, наблюдая как его брови поднялись от удивления, затем быстро продолжила, пока решительность не растаяла. — Сейчас, Скульпт. Прямо сейчас. Здесь и сейчас, где мы всегда проводили время. Наше место. Ты со своей гитарой, а я с лошадьми.

Его рука, которая медленно поглаживала меня, остановилась, он крепко сжал мои бедра и посмотрел таким напряженным взглядом, что я еще больше возбудилась.

— Это и есть твое «но»?

Я кивнула.

— И вновь я убедился, что мне нравится твоя попа. (прим. пер. — игра слов but с анг. 'но', а butt 'попка, задница') — Он обхватил ладонями мое лицо и заставил посмотреть ему в глаза. — Если ты в моей постели… ты больше ничья. Поняла, Мышка? Даже если я не смогу убедить тебя поехать со мной, — больше ничья.

— Хорошо. Это относится и к тебе. — Для него, окруженного женщинами каждую ночь, все будет намного сложнее, чем для меня.

Скульпт провел пальцами по моему лицу.

— Эмили. Ты стираешь плохое из моей жизни.

Я не могла представить, что у Скульпта было что-то плохое в жизни. Сексуальный, с великолепным голосом и телом, описание которого в словаре можно было найти под словом «мышцы».

Может он и нечасто смеялся, но когда это происходило, солнце светило ярче и оно того стоило. Я чувствовала жесткость в нем, неприкасаемую часть, которую он отказывался мне показывать, но мы знали друг друга лишь пару месяцев.

Подушечкой пальца он провел по моим губам, и пульсация между ног усилилась. Внутри меня были уже не просто бабочки, там летала стая цапель.

Он поднял меня, посадил на траву рядом с собой и уселся на колени передо мной. Слегка наклонился вперед, а я опустилась вниз, пока полностью не легла на траву так, чтобы он нависал надо мной.

Мои нервы вспыхивали словно фейерверки, покалывание между ног превратилось в болезненную потребность. Я дышала так быстро, словно бежала марафон.

— К тебе когда-нибудь прикасались, Эмили?

Я покачала головой, не в силах ответить вслух.

— Если ты не готова… скажи сейчас. Ты должна быть чертовски уверена, Эми.

Он был серьезен, и от этого по моему телу прошла странная дрожь. Я не хотела ждать. Я хотела его здесь и сейчас, пока ветер ласкал мою кожу, в самом любимом месте на Земле со Скульптом.

— Я не хочу ждать.

Он запустил руки в мои волосы и пропустил пальцы сквозь пряди. Его пальцы сжались, и он потянул назад, мое дыхание сбилось.

— Я попробую твою киску. Затем, Эмили, я буду трахать тебя, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя. Ты нервничаешь из-за этого? Потому что ты уже вся дрожишь.

— Да, — прошептала я.

— Да, нервничаешь? Или да, ты будешь кричать, когда я в первый раз глубоко погружусь в тебя?

— Да, и то, и другое. — Я хотела Скульпта с тех пор, как первый раз встретила его. Нуждалась в нем. Словно я всю жизни жила в предвкушении этого момента. И это до чертиков пугало меня. Что если я облажаюсь? Что если мы несовместимы? Что если это будет неловко?

— Я хочу, чтобы ты кричала и извивалась. И детка, ты и должна нервничать… потому что я планирую изменить твое решение и заставить умолять взять тебя с собой в тур. — Уголки его губ поднялись и все внутри меня взорвалось. Я не могла не думать о том, что произойдет со мной, когда придет время ему уезжать и мы попрощаемся. — Лего-домик, Эмили. Передумала?

Я вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Вот оно — в его глазах плескалось веселье и желание, сексуальная комбинация, от которой мои руки, лежащие на его бицепсах, крепче сжались.

Он не ждал моего ответа.

— Слишком поздно, Мышка. Ты моя.

Он наклонил голову так, как всегда делал перед поцелуем, и впился в мои губы. И он клеймил, поглощал, утолял голод, который мы оба испытывали. Жар разлился по моей коже, словно нас опаляло полуденное солнце. Крошечные искорки взрывались в моем теле. Не было сомнения в том, что он брал, чего он хотел, и от его поцелуев я плавилась как масло.

Его руки ласкали мое тело.

— Боже, эти изгибы.

Он зарычал, и эта вибрация заставила мое сердце биться еще быстрее. Я зарылась пальцами в его волосы, притягивая его еще ближе, жестче. Боже, я так нуждалась в нем. Я дышала этим мужчиной. Это ненормально. Это нормально? Это вообще имело значения?

— Скульпт.

Он взял мои руки и расположил их над моей головой, обхватывая их своей ладонью.

— Логан. Называй меня Логан, Эми.

О боже. Его имя. Он сказал мне свое настоящее имя.

— Логан. — произнесла я и услышала его рычание.

— Еще раз.

— Логан.

Его губы оставляли сочные поцелуи вдоль моей шеи, зубы покусывали, затем языком прикасался к месту укуса.

— Я хочу, чтобы ты меня называла так, когда мы наедине, Эмили. Зови меня Логан.

— Хорошо, — шепот, смешанный со вздохом. Я закрыла глаза, запрокинула назад голову, развела ноги и обхватила ими его талию. Он зарычал, когда я сжала бедра, надеясь облегчить свою боль, но желание из-за этого стало еще сильнее. Еще более очевидным.

— Боже, Логан, пожалуйста. Ты мне нужен. — Мы могли наслаждаться, смаковать и изучать друг друга всю оставшуюся неделю, но сейчас я хотела Логана внутри себя. Я хотела почувствовать его обнаженную кожу своей. Словно пребывая на вершине холма и раскачиваясь на санках, я ждала момента оттолкнуться и отправиться в бездну.

— Знаю, Мышка. — Он прикусил мочку моего уха и всосал ее, пока я сопротивлялась в его руках, прижимавших меня к траве.

Отчаянно хотелось прикоснуться к нему, избавиться от одежды, которая была между нами.

— Логан, пожалуйста. Одежда.

Он перестал целовать мою шею и поднял голову.

— Мы не будем торопиться. Теперь моя очередь. Я ждал слишком долго, чтобы заполучить тебя именно там, где ты сейчас, подо мной, с изнывающей киской, возбужденной и дико сексуальной.

Меня никогда не называли сексуальной, и по всему телу разлилась дрожь от того, что это произнес именно Логан.

— Я люблю поиграть, Эмили. Это то, кто я есть. И ты тоже любишь это. Я знаю, что ты заводишься, когда я беру все под контроль. — Разве? У меня не было достаточно опыта, чтобы понять, о чем именно он говорил. — Но если ты боишься чего-то, мне нужно, чтобы ты сказала «нет». Это все, что нужно, и мы остановимся. Поняла?

Я поняла, о чем он говорил. То есть, я не была равнодушна к сексу. И знала, что «поиграть» могло обозначать многое, из-за чего я стала нервничать, но в тоже время еще больше возбудилась.

Он отпустил мои запястья, я прикоснулась к его животу и дюйм за дюймом начала поднимать футболку. Логан навис надо мной, глядя прямо в глаза. Он шумно вдохнул и на секунду закрыл глаза, когда я прикоснулась к его груди и медленно провела кончиками пальцев по его соскам.

Я продолжала смотреть на него, наслаждаясь его реакцией. Тем, как мои прикосновения сводили его с ума. Кончики пальцев исследовали каждый изгиб мышц на его груди и спустились вниз к его животу. Каждый контур был новым местом для исследования. Я задыхалась, Логан все так же держал глаза закрытыми и дышал еще тяжелее, чем я.

— Футболка, Логан. — Я подняла ее вверх, он поддался и снял ее. Я опустила пальцы к пуговице на его джинсах, но он обхватил мои запястья, удерживая их.

— Нет. Я позволил тебе поиграть, чтобы ты расслабилась. Теперь моя очередь. — Секунду спустя он задрал мою футболку, снял ее через голову и быстро расправился с лифчиком. Он расстегнул его, моя грудь легла ему в ладони. — Эмили.

— Да, — прошептала я.

Он опустил голову, обвел мой сосок языком, второй рукой скользнул по талии, вниз к бедру и затем вверх к груди. Тело взрывалось от ощущений: боль от того, как он прикусил мой сосок и удовольствие, когда он всосал и облизал чувствительную кожу.

Я сжала его волосы в кулак, закрыла глаза и выгнулась навстречу, пока он своими действиями разжигал во мне пламя. Когда я слегка отстранилась от него, то была не в состоянии связать и двух слов.

Он опустился ниже, оставляя поцелуи на груди и животе.

— Это. И это. — Его руки оказались на моих бедрах. — Я люблю каждую частичку твоего тела. — Его поцелуи опустились ниже, мое тело застыло в предвкушении. Желание — не то слово, которым можно было описать мои ощущения, все было намного, намного острее.

Мои руки вцепились в траву, и я застонала, когда он поддел пуговицу на джинсах.

Пуговица расстегнулась.

Медленно расстёгивающаяся молния сводила меня с ума.

Звук был мучительным, мне отчаянно хотелось, чтобы он сорвал с меня одежду и глубоко вонзился в меня, быстро и жестко. Но Логан делал все медленно. Растягивал каждое мгновение, вынуждая желать его еще сильнее.

— Логан, — прошептала я и приглушенно произнесла — Боже… — Я почувствовала его пальцы, проникающие в мои джинсы все ниже. Ниже и ниже, пока…

Я замерла и шумно втянула воздух.

— Ты влажная.

Черт, да, я была влажная уже два с половиной месяца. Логан возбуждал меня одним лишь взглядом. Я запустила руки в его сексуально растрепанные волосы.

— Я влажная с тех пока, как встретила тебя, Логан.

Он поднял голову, его глаза были широко распахнуты. Боже, он должен был знать, как сильно я его хотела.

— Боже, Эмили. — Он снова поцеловал меня, его руки запутались в моих волосах, а губы жестко овладели моими. Я не могла дышать, не могла думать, мной овладела чистая страсть.

Он поднял голову, мы оба тяжело дышали, его волосы ниспадали на правый глаз, пока он пожирал меня взглядом.

— Я не отпущу тебя.

Я обхватила его щеки ладонью, наслаждаясь ощущением щетины под пальцами, руки тряслись:

— Не заставляй меня страдать.

— Никогда. — Он сел, затем потянул меня вниз, ухватился за пояс джинсов и стянул их. Я приподняла попку и трусики были сняты вместе с джинсами.

Он остановился на середине бедра.

— Прекрасная. И побритая. Это… сюрприз.

Я оставляла маленькую, как они называли, полоску, но остальное было начисто убрано воском — бразильская эпиляция. Мне никогда не нравились волосы там, внизу, а то, что Логану это понравилось вскружило мне голову.

Подушечкой пальца он прошелся по маленькому участку волос, и я ахнула, когда он раскрыл складочки и скользнул в горячую влажность.

— Логан, о боже. — Я выгнула спину, пытаясь развести колени, но не смогла сделать этого из-за джинсов. — Джинсы, Логан. Джинсы.

— Подожди. — Он продолжал наслаждаться, поглаживая мой клитор, пока я не начала кричать и задыхаться; почувствовав, что я на грани, он отстранился и начал кружить пальцем у моего входа.

Я хотела его внутри так сильно, что выгибалась ему навстречу, но он положил руку мне на живот и заставил не шевелиться.

Он положил два пальца по обе стороны от моих складок, проскользнул сквозь влагу и замер у входа.

— Логан. Пожалуйста.

— Умоляй меня.

— Логан.

— Эмили.

— Пожалуйста, Логан. Я умоляю тебя.

Он резко ввел два пальца, и я вдохнула от неожиданного проникновения. Это поглотило меня. Удерживало меня. И не отпускало.

Он вытащил пальцы, и я застонала от разочарования, но он быстро поцеловал мой клитор. Затем сорвал с меня джинсы и расположился между ног.

— Согни колени.

Я послушалась.

— Разведи ножки. Шире.

Я снова послушалась. Я доверяла ему безоговорочно, и его доминирование было тем, в чем я нуждалась, я отчаянно желала полностью принадлежать ему. Забыть все и наслаждаться тем, что он мне давал.

Он аккуратно раздвинул мои ноги чуть шире, я закрыла глаза и прикусила губу, когда ощутила, как он всосал клитор. О боже. Мои чувства настолько обострились, я знала, что не продержусь несколько минут, ощущая губы Логана на себе. Я даже не представляла, что все будет именно так. Я стонала и изгибалась, пока язык Логана проникал в меня.

Цепляясь за траву возле головы, я рычала, пока он колдовал языком над моими лепестками, наслаждался вкусом влажного желания и посасывал мой клитор. Напряжение внизу живота стало нестерпимым, все увеличивалось и достигло вершины. Я напряглась. Очень, очень близко к краю, практически на грани обрыва.

Он остановился.

— Не сейчас, детка.

О боже, как?

— Логан, я не могу. Я не могу сдержаться…

— Можешь. — Его голос был жестким и требовательным, из-за чего я стала еще более влажной. Его пальцы проникли в меня. — Такая тугая. — Он несколько раз погрузился в меня и снова лизнул. — Твоя киска идеальна. Я знал, что на вкус ты будешь именно такая. Ты создана для меня, Эмили.

— Логан, — я едва дышала, каждая мышца была напряжена. — Пожалуйста. Я хочу тебя внутри немедленно.

Он вытащил из меня пальцы, и я увидела, как он облизывает их, один за другим. Я чуть не кончила от одного этого вида. От того, как он взглядом впивался в меня, смотрел прямо внутрь. Как его губ практически изогнулись в улыбке, пока он дразнил меня.

Это был он. И я обожала каждую мелочь в нем. Его походку, не развязную, но излучающую уверенность. То, что он следовал своей мечте со своей группой, готов был вложить каждую копейку, чтобы пробиться в мир музыки. То, как он рисковал, потому что верил в себя. Как не принимал ни от кого оскорблений. Как выкладывался в каждом деле, за которое брался. Но больше всего я любила то, как он смотрел на меня и видел, видел меня настоящую и ту, кем я могла стать.

— Ты предохраняешься?

Я кивнула.

— Таблетки. Контролирую боль во время месячных.

— Я чист. Я проверился спустя две недели после встречи с тобой, и с тех пор у меня никого не было.

Он ни с кем не был. Он поехал и проверился? Потому что думал… думал о нас?

— Да, Эмили. Я хотел убедиться, что чист, прежде чем прикоснусь к тебе, с презервативом или без него.

Ух ты.

— Я хочу тебя внутри себя, Логан. Я хочу чувствовать всего тебя.

Он лег на бок и стянул свои джинсы. Я посмотрела вниз, прежде чем он навис надо мной и мельком увидела его эрекцию — пульсирующую, большую — и подумала, как же он поместится внутри меня. Прежде чем я начала возводить Лего-домик и пугать саму себя, протиснула руку между нами и прикоснулась к нему.

— Эми… — пробормотал он, когда мои пальцы обвились вокруг него и обласкали каждый его дюйм.

Его член был горячим и пульсировал, пока я скользила по нему, глаза Логана были закрыты, он слегка запрокинул голову и застонал.

— Стоп. Черт. Я кончу до того, как войду в тебя. — Он обхватил свой член и потер им между моих складок, размазывая влагу. — Я сделаю это медленно, Мышка.

Я запустила руку ему в волосы.

— Нет, быстро. Просто покончим с этой частью.

— Нет. — Его голос был жестким и грубым. — Ты запомнишь все, но не боль. — Его губы опустились на мои, и он наклонился ниже, его член уткнулся в меня.

Обхватив ногами его талию и обняв за спину, я подалась бедрами вперед, и его головка уперлась в преграду. Я не могла впустить его дальше, и внутри все так болело, что я была готова кричать.

Он оторвался от моих губ и обхватил мой подбородок.

— Посмотри на меня, Эмили. Я хочу видеть твои глаза, когда войду в тебя. Я хочу смотреть, как ты выкрикиваешь мое имя.

— Логан

Он толкнулся бедрами вперед и продвинулся немного дальше. Я чувствовала, как он растягивал моё лоно, уверена, он тоже это чувствовал. Он обхватил мой подбородок, чтобы убедиться, что я не двигалась, подвигал бедрами и отстранился, я застонала.

— Медленно, Эми.

Он снова погрузился в меня, и в этот раз продолжал, пока я не ощутила резкую боль.

Твою мать. Черт. Было больно.

И теперь… он твердый и полностью во мне…это… черт… настолько близко… нереально.

Он наклонился и поцеловал меня, пока проникал глубже. Медленный, томительный поцелуй, от которого я забыла о боли, вызывающий во мне новый прилив страсти. Я хотела, чтобы он двигался.

— Логан. — Боже, мне было нужно, чтобы он двигался. Я приподняла бедра, и он проник еще глубже. Да, Боже, да.

— Все хорошо?

Нежность была заглушена изнывающей жаждой. Я кивнула, и он начал двигаться. Я сжала ноги вокруг него, скрещивая лодыжки за спиной, мы оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза.

— Ты моя, Эмили. — Он начал двигаться жестче, быстрее, я попыталась закрыть глаза, но он обхватил меня за подбородок. — Смотри на меня.

Каждое движение соединяло нас, я была на грани, боль усилилась в том месте, где он не мог проникнуть дальше. Он чуть приподнял бедра и начал потирать мой клитор, меня пронзил импульс, затем еще один и еще. Напряжение внутри было слишком большим.

Он прижался жестче.

— О боже. Логан. Логан. — Я расслабилась и закрыла глаза. — Логан! — закричала я, пока все в моем теле рассыпалось на крошечные частички.

— Эмили. — Он погружался все глубже и сильнее, звуки шлепков кожи о кожу стали громче. Чаще. Он набросился на мои губы с неистовой яростью и перестал вколачиваться в меня, его мышцы напряглись, все тело трясло.

— Мышка. — он перекатился на бок и увлек меня за собой, чтобы я оказалась на его груди и переплела ноги с его. — Эмили. Ты чертов трофей. Мой трофей.

Я закрыла глаза, голова покоилась на его груди рядом с моей рукой.

Он привстал и поцеловал меня в лоб, рука поглаживала мою руку. Его другая рука переплелась с пальцами на его груди.

— Логан?

— Да, детка.

— Эмм, кое-кто смотрит на нас.

Логан посмотрел наверх, и мы оба расхохотались при виде лошади, уставившейся на нас.

Глава 6

— Боже мой, посмотри на себя. Ты сияешь как новогодняя ёлка. Что же Скульпт с тобой сделал… кроме того, что наконец-то лишил девственности? — Я не рассказала Кэт всех деталей, но сказала, что у нас был секс, потрясающий секс. — Мэтт наконец смирился с тем фактом, что вы со Скульптом вместе.

У меня немного кружилась голова. Ладно, голова кружилась со скоростью света, даже спустя два дня после той ночи на поле. Вчера я пролила четыре кружки кофе и три раза врезалась в Джорджи, из-за чего и она пролила свои. Сказать, что я витала в облаках — значит ничего не сказать… я сама стала этим облаком. Джорджи пораньше отправила меня домой, заявив, что я сейчас слишком занята тем, что у меня между ног, поэтому срочно нужно, чтобы меня оттрахали, пока я не получила оргазм, обслуживая покупателя.

Увы, Логану не удалось увидеться со мной прошлой ночью, потому что группа репетировала новую песню, которую он хотел спеть для меня сегодня.

Кэт была в облегающем синем платье с низким декольте, подчеркивающим каждый дюйм ее тела, длиной до середины бедра. Шпильки делали ее и без того длинные ноги бесконечными, на щиколотке виднелся серебряный браслет.

Я надела новое платье, которое купила вчера после работы, и это был длительный процесс, учитывая, что со мной была Кэт. Я перемерила как минимум штук сорок платьев, прежде чем мы остановились на одном. Белое, не ярко белое, а скорее цвета яичной скорлупы, приталенное. Классический, сексуальный наряд, как назвала его Кэт. Немного кружева и шелка, глубокое декольте и разрез до середины бедра, обнажающий ноги.

— Блин, да он забудет текст песни нафиг, когда увидит тебя в этом, — выдала Кэт, пока я надевала босоножки, тоже новые. — Жду не дождусь, когда увижу его лицо. И пусть он хорошенько рассмотрит твой зад.

Я рассмеялась. Я чувствовала себя… сексуальной. Обычно я носила джинсы, а это платье было самым крутым из всех моих вещей. Я привыкла копить деньги на лошадей, а не тратить их на одежду и прочую девчачью ерунду.

— Я рада, что наконец услышу группу. Он постоянно говорит о ней, а я знакома только с Кайтом, барабанщиком. — Я еще не говорила ей о том, что Скульпт хотел взять меня в тур. Не уверена, что стоит, так как не факт, что это произойдет.

— Мэтт сказал, они устроят грандиозное шоу. И судя по виду твоего парня… Мда, они-таки это сделают. — Кэт потянула меня за руку. — Пошли. Возбудим кое-кого.

На свете существовал лишь один мужчина, которого я хотела возбудить, и я не смогу прикоснуться к нему до поздней ночи.

Когда мы приехали, «Оторванные» еще не поднялись на сцену. Я волновалась так, что ноги были словно теплый пудинг. Не уверена, моя голова кружилась из-за двух шотов, которые мы с Кэт выпили перед выходом или все-таки из-за нервов. Я была немного напугана… (ладно, в ужасе), от того, что увижу его, и на грани того, чтобы послать к чертям колледж, Кэт и Мэтта.

Кэт взяла пару напитков у Бретта, бармена, и мы протиснулись сквозь толпу ближе к сцене.

— Здесь битком. Вау, «Оторванные» привлекают кучу людей. — Кэт подмигнула. — Вкусная задница Скульпта и он весь твой, Эми.

Я прильнула к своему пиву, пытаясь унять сухость во рту. И продолжала осматриваться, гадая, удастся ли мне увидеться с ним прежде, чем он поднимется на сцену. Вчера мы лишь обменялись парочкой сообщений, потому что он был занят с группой, но не забыл написать мне перед сном. Я уже не могла заснуть без пожеланий спокойной ночи от Логана, его: «Сладких снов, Эмили».

Завибрировал мой телефон.

Все в порядке, Мышка?

Я улыбнулась, напряжение покинуло плечи. Я практически ощутила его руку у себя на затылке и пальцы, запутанные в волосах, то, как он смотрит на меня.

Да. С нетерпением жду, когда услышу твой голос, как и остальные твои фанаты.

Я замешкалась на секунду, боясь показаться навязчивой, но решила, что если не дам ему знать сейчас, то до отъезда он этого так и не узнает. Поэтому набрала и отправила еще одно сообщение, прежде чем успела отговорить себя.

Думаю, ты мне слишком сильно нравишься. И я скучала по тебе вчера. Похоже, я привыкла к тебе.

Последовала длинная пауза, и я хотела отвесить себе подзатыльник за эту смс. Ну какой парень хочет это услышать? Я все еще осторожно проявляла чувства, опасаясь показаться уязвимой, но потом решила, что если не скажу сейчас, то он так и не узнает о них перед туром. И разнервничалась, когда он не ответил, продолжая сверлить взглядом потухший экран телефона.

Внезапно он засветился.

Посмотри наверх.

Несколько секунд я смотрела на экран, затем подняла голову.

Он стоял здесь, в нескольких футах от меня, — руки в карманах джинсов, челка закрывала левый глаз. Обычная белая футболка, подчеркивающая татуировки на левой руке.

Я забыла, как дышать, когда он посмотрел на меня, а внутри все стало хрупким и я поняла, что уже разбита — вдребезги.

Я застыла.

Затем подошла к нему. Пульс участился, я заметила, как распахнулись его глаза при виде моего платья. Он осмотрел меня с головы до ног и ярость в его глазах могла бы сжечь дотла весь город. И это из-за меня. Я сотворила с ним такое.

Я остановилась в дюйме от него

Он ласково прикоснулся к моей щеке.

— Эми.

Я едва дышала, коленки тряслись. Придется сесть, пока он будет петь. Его вторая рука оказалась на моем бедре, он медленно провел ею вверх к талии и снова вниз.

— У меня нет слов, — он наклонил голову и подвинулся ближе, чтобы прошептать, — я тоже скучал по тебе, детка. Я хочу, чтобы ты поехала с нами. Некоторые парни захотят забраться к тебе в трусики, пока я в сотнях миль от тебя… мне это не нравится, Эми.

— Скульпт, я в состоянии держаться от парней на расстоянии. Вспомни, ты научил меня. Теперь-то я хороша в этом.

Его ладонь обхватила мой подбородок, он заставил меня поднять голову.

— Да, хороша. — Он поцеловал меня так нежно, что я растаяла от сладости прикосновения его губ; медленно и долго, словно он занимался со мной любовью на виду у всех.

— Сегодняшняя новая песня, она для тебя, Эми. — Когда его губы снова обрушились на мои, то развеяли все мои сомнения. В них была мягкость, как и в том, как он обнял меня, как смотрел на меня.

Когда я сделала вдох, то вдохнула его. Я по уши влюбилась в него, и он уезжал через пять дней.

Он прижал свой лоб к моему.

— Мне нужно подготовиться. Сегодня вечером. Только мы. Хорошо?

— Хорошо.

Когда он ушел, я ощутила руку Кэт на своей пояснице.

— Этот парень так влюблен в тебя. Черт, деточка, вкусная задница, лицо, голос, и его слова… Я не позеленела от зависти?

— Я влюблена в него.

Она рассмеялась.

— Эм, да… У тебя это на лбу написано.

Я вздохнула, осматриваясь вокруг.

— О боже, думаешь он это видит?

— Деточка, уж он точно знает. Ты как клиновый сироп в его руках. — Она протянула мне еще две бутылки пива. И улыбнулась, приподнимая брови. — За трах со сладким и дерзким.

Мы пили пиво, когда подошел Мэтт и сказал, что «Оторванные» будут через пять минут, а я отправилась в уборную, чтобы успеть, прежде чем он выйдет на сцену. Не хотелось пропустить ни единой секунды пения Логана.

— Детка, — позвала меня Кэт. Я оглянулась через плечо и улыбнулась. Я была на седьмом небе от счастья. Да, я была очень счастлива. Логан выступит, и мы отправимся в отель на ночь, я была так влюблена в него, и Кэт уверена, что он любит меня. У меня есть пять дней, прежде чем он уедет, и их я проведу в его объятиях. — Ты прекрасна. — крикнула Кэт.

— Да, черт возьми! — крикнул какой-то парень.

Боже, я любила свою подругу. И наконец, я чувствовала себя красивой.

Я протиснулась сквозь толпу и почти дошла до уборной. Я не заметила, когда он подошел ко мне, возможно потому, что все еще думала о Логане, и мой разум унесся в мечты о нем в номере отеля… со мной.

Все произошло в считанные секунды. Моя рука оказалась на двери уборной, чужая рука обвила талию. Я сделала вдох, чтобы приказать парню отвалить, но вдохнула сладкий резкий запах от льняной тряпки, закрывающей мой рот и нос.

Затем темнота.

Примечания

1

вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, фигурирующее во вселенной DC Comics. Криптонит знаменит благодаря тому, что является единственной слабостью Супермена и других криптонцев — он способен оказывать на них воздействие, которое разнится в зависимости от цвета минерала.

2

Трайбл тату — это не только красивый рисунок, подчеркивающий изгибы тела, но и талисман, защищающий своего обладателя. Слово «трайбл» переводится как, родовой, племенной или именной. Чаще всего эти татуировки представляют собой остроконечные узоры черно-белого цвета. Но обязательно нужно отметить, что данный стиль в татуировке расширяется и развивается и сегодня, появляются новые узоры новые цвета и образы.

3

креольское блюдо на основе риса, аналог плова

Content

Нэшода Роуз
С тобой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания