Кузнецов Павел Андреевич

Кошачий эндшпиль

Пролог

Лайна умастилась мордашкой у меня на животе. Её нежная щёчка мягко касалась пресса, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, реагируя на любое шевеление дикой кошки. Но личико — полбеды. Куда больший эффект производила грудь, снайперски уложенная аккурат на то, что во время близости с девочкой просто не могло лежать спокойно. И вот эти-то ощущения рвали крышу почище женской щёчки… Даже впившиеся в торс коготки не шли ни в какое сравнение с эффектом от манящей ложбинки.

— Котик, котик, кис-кис-кис, — промурчала девочка, поднимая мордашку и заглядывая мне в глаза. И в этом взгляде я прочёл долгожданное, выстраданное за вечер любовных игр обещание.

Весь вечер она намекала. Медленно подводила к мысли, что рано или поздно, как вишенка на торте, сделает это. Играла со мной, всё углубляя и углубляя реакции, любую игру заканчивая едва уловимым намёком. Она создала им настроение целого вечера! Я делал для неё всё, выполнял любые причуды, потакал сладострастию и чувственности чистокровной снежки — в ответ получая всё более и более откровенное обещание. И сам всё больше и больше распалялся, ожидание минета стало навязчивой мыслью, идеей фикс. А под эту идею кошка крутила мной, как ей заблагорассудится. Заставляла угадывать её потаённые желания. Едва ли не вылизывать, окуная в океаны нежности и преклонения. Иногда я срывался — куда ж без этого! С рычанием набрасывался на рыжую, отвечавшую такой же безумной эскападой, и снова и снова начинал «покупать» кошачью милость сызнова.

И ведь отлично понимал, насколько иллюзорно её обещание! Что в нём такого, в этом действе? Какое-то особое непередаваемое ощущение? Она могла создать любые ощущения даже не касаясь меня. Доверие? Пожалуй да, но это было очевидно и без подобных демонстраций, мы действительно доверяли друг другу — абсолютно, даже фанатично. Нет, всё дело в игре ради игры. В самой подаче. Обещание стало спусковым крючком, запустившим игру, создавшим интригу, подарившим сюрреалистичное, невозможное без мотива желание. Замотивировала меня кошка — вот в чём суть.

Да и как могло быть иначе?! С момента спасения Нимфы минуло без малого двое суток, и всё это время я безвылазно сидел на этой опостылевшей конспиративной квартире! Тут немудрено вообще крышей двинуться, особенно вдали от своих кошек. Благо сегодня, послав всех куда подальше, рыжая совершила смелую вылазку в это кубло политических змей. Пример Триши оказался заразителен. И если Ми ещё пыталась выговаривать Лай по коммуникатору, то я лишь улыбался и всячески старался вознаградить подругу за смелый поступок — достойный настоящей боевой сестры.

А между тем мы всё ближе подходили к кульминации сегодняшнего действа. Рыжая обещающе заглядывала в глаза. В её зеленющих безднах соблазна плясали ироничные бесенята — но мягкие, без подтрунивания. Вот сейчас… Ещё немного… Настроится, выведет интригу на новый уровень… И именно в этот судьбоносный момент сознание пронзила вибрация инта. До меня даже не сразу дошло, что это происходит на самом деле. Подтверждением стали глаза чертовки, которые вдруг подёрнулись поволокой, ирония и игривые бесенята в них сменились грустным неудовольствием. И Лайна упала обратно, щекой на живот!

Я думал, сойду с ума. Судорожно потянулся к кругляшку аппарата. Ладонь ощутимо тряслась. Ох, не завидую я тому, кто окажется на том конце «провода»! Однако вызов сразу заглох, его сменило текстовое сообщение: «Захожу. Две минуты». После чего целых десять долгих секунд произошедшее не желало складываться для меня в связную картину. Только понимание того, что инт не простой, а оставленный Нимфой, заставило подобраться. Если один из этой братии грозится зайти — это может означать лишь одно…

Наши с Лайной взгляды встретились. Она без слов прочла в моих глазах всё, что нужно. Приподнялась на руках, напоследок поцеловав вожделенный аппарат удовольствия… Последний раз стрельнула глазками… И одним гибким движением забросила своё тренированное тело под кровать. А ведь запросто могла метнуться к стенной нише! На худой конец, вылезти на балкон! Но девочка предпочла поступить «по классике». Видимо, всерьёз изучала пути отступления на примере Триши… Может, коврик какой там постелить?.. Ну да, и миску молока поставить! Тогда меня же самого туда и загонят, и скажут, что так оно и было… Зато теперь у меня появился хороший шанс отыграться не на каком-то далёком и недоступном абоненте, а на вполне конкретном субъекте, собственноручно готовом сунуться в пасть льву.

Дальше действовал на автомате. Спокойно, не совершая резких движений, расстелил на ложе обширный мягкий плед. Его края удачно свесились почти до пола. Осмотрел прочие места нашего сегодняшнего с кошкой рандеву. Её невзрачный, отнюдь не форменный, комбез остался в нише. Следы босых ног, когда я гонял эту бестию по комнате после душа, успели подсохнуть. Вряд ли гость станет всматриваться. Ему просто будет не до того — это я мог обещать со стопроцентной гарантией. Тело всё ещё била дрожь — то ли ярости, то ли так до конца и не задавленного предвкушения. Последний взгляд на ложе выделил исполненную иронии картину: на пледе был изображён штарнский аналог земного льва.

Вскоре дверь в комнату отъехала, пропуская внушительного сложения парня. Тот не вошёл, а буквально ворвался в помещение, затравленно озираясь по сторонам. Я напрягся. На секунду показалось, что за ним гонятся преследователи. Но нет, просто Атлет — а это был именно он — пребывал во власти эмоций.

— Край, в городе аресты! Охранители лютуют! Половину наших уже взяли!

— Ну и что? — индифферентно заметил я, с трудом сдерживая поднимающуюся ярость. Стоило из-за этой банальности снимать меня с кошки?!

— Как — что?!. - растерялся вошедший. — Мы вынуждены перенести начало операции…

А вот тут уже сдерживаться не стал. Метнулся вперёд и открытой ладонью, точно пощёчиной, влепил парню по щеке. Того шатнуло назад, голова запрокинулась, и совсем не маленький мужик красиво приземлился на пятую точку, тряся при этом поплывшей головой. Глупо получилось. На эмоциях я хотел ударить когтями, и только в последний момент успел их убрать. Слишком заметно. Слишком. Нельзя так. Как итог, вышел этот нелепый удар открытой ладонью. Но и его подпольщику хватило с лихвой.

— Ты чего?.. — смог произнести парень, едва собрал глаза в кучу.

Подойдя к бедолаге вплотную, я навис над ним, и не думая сбавлять обороты, хотя после удара хватка ярости немного отпустила.

— Я жду в этой клоаке уже два дня. До того вытащил вашу Нимфу. До того вытащил вашего Минса. Сколько я должен вытирать вам сопли, прежде чем получу то, что мне обещано?

— Я… не могу сказать. Это… никто не думал, что всё так обернётся…

— Всё. Надоело. Я ухожу.

— Но ты не можешь…

— Да? У меня есть руки, есть ноги, — я демонстративно принялся их разглядывать. — Даже поля при мне! Так что мешает просто встать и уйти?

— Тебя поймают…

— Возможно. Но и здесь меня могут поймать. А так я хотя бы оторвусь напоследок…

— И куда ты пойдёшь? Где тебя искать?

— Трахаться, — ощерился я. — А где искать — не ваше дело. Когда будете готовы, наберёте по инту.

— Но нельзя же так… Вся операция на тебе…

— Я готов хоть сейчас. Это вы не готовы. Я уже сказал, больше слюнявчиком работать не стану. Сейчас высплюсь, а с утра уйду.

Парень уже поднялся с пола. Зыркнул на меня, развернулся и молча вышел. По глазам видел, что хочет сказать нечто непечатное, но не решился. В пасти льва особо не побалуешь…

Едва за подпольщиком закрылась дверь, я хорошенько прошёлся по помещению полями. Не хватало ещё, чтобы после гостя остались какие-нибудь сюрпризы! Насчёт инта я был спокоен, он уже давно выпотрошен Дальней разведкой, и никаких сюрпризов не несёт. Да и защита на нём серьёзная, так просто не взломать.

Однако не я один отметил уход незваного гостя. Выметнувшаяся из-под кровати рыжая кошка в один прыжок оказалась на мне — устоял лишь потому, что ждал чего-то подобного. Мышцы напряглись, сдерживая сталь валькирьих объятий. В ухо задышали, так что я физически ощутил, насколько боевая сестра распалена.

— Трахаться, значит?.. Какое глубоко взвешенное, продуманное решение… Достойно Высшего… когда рядом с ним его кошка! — промурчала она, неспеша начав тереться о меня бёдрами. Я рыкнул в ответ, и не думая призывать снежку к порядку.

— Не всё так просто, Лай! Тебе придётся уйти, а мне тут до утра торчать ещё. Они наверняка, как очухаются, возьмут меня на контроль. Станут следить. Потому ты уйдёшь. Сейчас. Ещё сутки-полтора буду путать следы, и только после мы сможем… воссоединиться. В идеале нужно организовать моё задержание кем-нибудь по пьяни, чтобы наутро проснуться в участке.

— О-о! Это мы запросто! Проснёшься на Базе — пикнуть не успеешь!

— Лай! Не дури! Какая база?

— Ну как какая? Захватим тебя, а через пару дней выбросим куда-нибудь, под нос охранителям… после того, как вдосталь наиграемся. Мы же такие… кошки. Ты знаешь.

— Не выйдет, — с тоской вздохнул я. — Они знают, что вам известно про мои поля. Никто в здравом уме не отпустит псионца «просто поигравшись».

— Жаль… Выходит, ты каких-то охранителей любишь больше своих кошек…

От фразы девочки меня передёрнуло. Охранителей я люблю… И готов так полюбить при первой же возможности, что только кровь в стороны полетит… Сколько они уже мне крови попортили, сколько планов сорвали… Именно сейчас, под впечатлением от сказанного, дал себе слово, что однажды так их приголублю, что эти ребятки кровью писаться станут. Во мне уже вовсю говорил кот — традиционно злопамятный и жестокий. Даже то, что муниципалы просто хорошо делают свою работу, не освобождает их от ответственности за погубленные нервы и поруганную Нимфу.

— Лайна, я понимаю, тебе и сёстрам тяжело. Но и мне ничуть не легче, поверь!

— Верю. Даже чувствую, — рыжая стала тереться активней, я не смог сдержать стон, отчего республиканка довольно заулыбалась.

— Два дня, кошка! Всего два дня! Нужно завершить начатое, нельзя бросать на середине! Как бы ни было тяжело нам всем!

— Завершим, естественно. Только кот. То, что я тебе обещала, получишь на Базе. Уяснил?

Кажется, я что-то говорил про кошачью мстительность?.. Мой счёт к охранителям и подпольщикам, вместе взятым, сегодня вырос кратно. Однако девочка не спешила оставлять меня одного, наедине с собственными тараканами. Лай тоже пожелала завершить начатое. Я вдруг почувствовал, как эта бестия завозилась более предметно. Пара движений — и вот уже жаркое чрево с жадностью ловит мой клинок. Новая порция движений — и с губ срывается глубокий стон, лишь чудом удаётся остаться на ногах. Сама девочка стонет ничуть не меньше, даже губку прикусывает от обилия ощущений. По мышечным сокращениям чертовки чувствую глубокие оргазмы — она не только дарит, но и вырывает собственную порцию кайфа.

…Признаюсь, упустил тот момент, когда Лайна соскочила. Слишком сильные эмоции нахлынули, вымыв из сознания любые попытки связно мыслить. Лишь спустя несколько минут смог, наконец, взять себя в руки. Бездумно осмотревшись вокруг, не обнаружил кошку: Лай и след простыл. Получила своё, и скрылась в неизвестном направлении. Лишь напоследок отметилась в боевом коммуникаторе недовольным рыком. Не любила девочка, когда её снимают с мальчика — в этом мы с ней похожи. В этом все коты и кошки похожи. Мне же оставалось стиснуть зубы и пройти в душевую. Только там можно было попытаться собрать в кучу расстроенную визитом одинокой кошки психику.

Часть 1. Нечаянный арбитраж

Последствия воздержания

Я отпустил наёмный катер и осмотрелся. В сотне метров, окружённый живописным заборчиком, увитым плетущейся лозой, стоял изящный, чуть приземистый, домик. Больше всего он походил на торт — такой же круглый, только с острыми шпилями башенок с шести сторон. На их иглах размещалась всевозможная аппаратура, жизненно необходимая валькириям. Система космической связи. Различные системы защиты канала связи. Мощные эмиттеры силового поля. Сейчас поле работало, окружая здание прозрачным невесомым куполом. Впрочем, прозрачность преграды вряд ли могла ввести знающего человека в заблуждение, и защищала куда лучше громоздких заборов и охранных вышек. По итогу, несмотря на пряничный вид, домик занимал весьма приличную площадь, да и три этажа высоты позволяли с комфортом разместиться не одному десятку стай.

В груди защемило чувством сродства. База. Пусть временная, но настоящая, уютная и привычная. А что есть база для валькирии? У кошек свои поместья, у меня хватает недвижимости, которую в память о нашей любви оставила Ри, но база… Именно тут проходит подлинная жизнь любой уважающей себя десантницы. Пока не прочувствуешь этого на себе — не поймёшь, и уж тем более не сможешь выразить словами всю глубину и многообразие всплывающих в памяти образов.

Под спудом воспоминаний меня опять накрыло. Сжал зубы, зарычал — даже не пытаясь сдерживаться. Попытался сдвинуться с места — с третьего раза это удалось. Тут же рванул бегом. Мимо ограды, к внешне неохраняемому проходу в ней, больше похожему на простой провал в периметре. Мигнуло силовое поле, пропуская за охраняемый периметр. Не снижая скорости, я с головой погрузился в мгновенно протаявшую сеть силовых ниточек. Для простых республиканок такая игра могла оказаться опасной, но только не для меня. Пелена всё стерпит. А вот и резная арка входа. Проскочить внутрь. Теперь, минуя гравитационные лифты, к эвакуационной лестнице. Бегом, бегом, наверх. Третий этаж. Здесь не так много апартаментов. Этаж вмещает всего два десятка стай. Каждой — по триста пятьдесят квадратных метров. Роскошные хоромы, даже по меркам внешников, но предельно функциональные. Тренировочная зона, общее расположение, пара душевых, небольшой бассейн, огромная ванная. Даже небольшая гостиная, где можно как принимать пищу, так и просто сидеть у настоящего дровяного камина. Всё для жизни. Просто нереальный комфорт.

Но я знал, что ничто не даётся просто так. Девочки и мальчики пашут так, как внешникам и не снилось. Без малого шесть месяцев чудовищных нагрузок. Без генетически изменённого тела их просто не выдержать. Без изменений нервной системы и мозга не выдержать и бесконечный информационный поток. Только секс даёт необходимую разгрузку. Нет, были ещё душевные посиделки, были совместные просмотры Памяти погибших сестёр и братьев… Но секс затенял собой всё. Секс и бесконечные спарринги. Спарринги, переходящие в секс. Секс, переходящий в спарринги. Бесконечный калейдоскоп непреходящего кайфа.

Стрелой залетел в душ, на автомате бросил старую одежду в утилизатор. Встал под тугие струи ледяной воды и стоял так, уперевшись руками в стену, лишь стряхивая с лица кивком головы случайные капли — пока не начало сводить мышцы от холода. Только тогда голосовой командой сменил настройки. Вода превратилась в кипяток и жгла теперь отнюдь не холодом. Снова лёд, и снова кипяток… Минут через десять жуткий калейдоскоп ощущений перестал приносить эффект. Ошарашенный жёстким обращением зверь возбуждения вновь заворочался, скидывая минутное ошеломление. Пришлось сворачивать водные процедуры.

Оделся в новую, свежераспечатанную одежду. Естественно, в привычный чёрный с серебром комбез! Форма Экспансии уже давно ощущалась второй кожей, без неё становилось неуютно. Кошкам я тоже больше нравился по форме… Кошки. Из горла вырвался еле сдерживаемый рык, и я упал в кресло у камина. Управляющая автоматика дисциплинированно «подкинула дровишек», огонь весёленько затрещал в ажурной арке… Но мои глаза смотрели мимо этой девственной красоты, так тонко вплетённой в изящную рукотворную рамку. Пробежка помогла лишь отчасти. Контрастный душ дал лишь небольшую оттяжку. Игры с клинком почти не давали эффекта, нечего и пытаться. Помочь могли только кошки. Словно услышав мою бессловесную мольбу, в коммуникаторе раздался голос Милены:

— Кошак, я понимаю: тяжело. Соберись. Твоё рычание бьёт по нервам хуже иного упрёка. Лучше бы высказался, а не рычал.

— Что вы со мной сделали? — слова опять срывались в рык. Раньше я никогда так не разговаривал, но сейчас просто ничего не мог с собой поделать. — Раньше было тяжело, но сейчас… поля не помогают, Ми!

— А ты чего хотел, котик? Поля ему не помогают! Ха! Ты полгода в стае. Полгода! Все эти полгода всё свободное время мы… трахались! Ты думаешь, кошкам легко? Все на нервах! Ты сам к нам пришёл. Это был твой, и только твой, выбор. А мы тебя приняли. Сами. Это был наш, и только наш, выбор. Ты нас привязал не меньше, чем мы тебя. Это физическая и психологическая зависимость. И ладно бы только физиология… Но ведь мы и на эмоции твои подсели! Нам мало просто трахаться. Мало просто ощущать имплант внутри. Нужно ещё и тебя чувствовать! Как ты беснуешься вместе с нами! Это как у вас с Тиной, только в другой плоскости. Всё слишком далеко зашло, Кошак. Ничто уже не изменить. Нам даже вибраторы плохо помогают… как тебе — твои поля. Придётся терпеть, а потом… потом отрываться. Ты вот что… Лучше готовься. То, что было в камере — детский лепет. Чувствую, у всех сегодня крышу снесёт… Просто реки крови прольются! И океаны… мурчания.

Последние слова кошка проговорила значительно тише, как бы сомневаясь. Всё же кровь в куда большей степени была свойственна этим воительницам, нежели… мурчание. Тем более, их слишком много, чтобы каждая могла довести себя до… помурчания. А вот чтобы пустить кровь — тут уже всем хватит. Главное, чтобы в регенератор тащить не пришлось. И не факт, что только меня.

— В Литании я мог нормально работать. Тут не получается. Без вас, — говорил тихо, слова Старшей неожиданно помогли собраться: словно обухом по голове прошлись, глуша внутреннего зверя. — Плохой из меня разведчик.

— А ты и не разведчик, — рыкнула на той стороне Сайна. — Ты — кот. Наш кот. Когда всё завершится… Мы тебя больше не пустим заниматься таким извращением. В Литании было иначе. Там почти всегда рядом был кто-то из сестёр. Валери с кровными, группа боевой поддержки с фрегата дальней разведки… А здесь ты один. Совсем. Мы лишь на подхвате работать можем, да срываться иногда, как Тиш… Включи мозги, кот! Набьём шишки здесь — больше ошибаться не будем. Лучше так, на своей территории, чем за границей Республики впросак попасть!

И ведь не поспоришь! Рыжая на удивление чётко всё разложила. Видимо, ей тоже изрядно мозги перемкнуло вынужденной разлукой. Они у неё даже лучше заработали, чем до того. Вернее… в другом ключе заработали. На самом деле Сай была очень умной и рассудительной девочкой, просто часто на первое место ставила чувства. Но сейчас чувства рвали особенно сильно, а потому она вынуждена была искать на них управу в рассудочности. Точно воздержание всем нам на пользу пойдёт!

— Я не знала, что так может быть, — заговорила Лайна. — Даже не представляла, что буду вот так… как сука течная… по мужику… пусть коту… Но я тебя даже двух месяцев не знаю! Это жесть какая-то!

— Леон, — весомо печатая слова, включилась в беседу Арья. — Ты пойми правильно. Да, кошки включили имплант, как только ты появился в стае. Включили в «фоновом» режиме. Сделали это, как всегда делают с котами. Чтобы мальчик мог потянуть стольких девочек. Без этого никак. Теперь у тебя отходняк. Это — со стороны физиологии. Плюс, ты мечник. У мечниц, вроде бы, с этим какие-то свои проблемы…

— Проблемы однозначно есть, — включилась Милена. — Я говорила с Высшей, которую к тебе командировал Орден… Ты бы тоже мог с ней поговорить, а не трахаться.

— О чём мне с ней говорить? Знать бы тему… Она же ни на что не отвечает толком! Только на потрахаться и годится…

— Ладно, так уж и быть. Живи, — хмыкнула Старшая. Её настроение явно пошло в гору. Ещё и меня смогла немного заговорить. — В общем, у псионцев с этим беда. Какие-то сильные искажения в нервной системе из-за полей. Есть даже какая-то зависимость… Не уверена, правда, что её вообще особо считали… От силы полей зависит сила влечения к девочкам. Только там, в основном, к таким же девочкам, которые с полями. Но в твоём случае имплант внёс свои коррективы, направил эту чистую физиологию немного в другую сторону. Она наложилась на «фоновую» работу импланта, о которой говорила Ар. Да и психологически ты к нам сильно привязался. Одно на другое — такой вот резонансный эффект получился. И ты знаешь… не скажу, что это плохо. По крайней мере, не для нас.

С той стороны раздалось фырканье кошек. Все слушали наш разговор, и этим спасались, пока ехали. Теперь вот развеселились. Юмор вообще хорошо снимает напряжение… Не скажу, что лучше секса, но тоже ничего…

— В общем, попал ты сильно, Кошак. Для тебя теперь вообще другой дороги нет — только стая. Как и клялся — вместе, до самого конца. И ни у тебя, ни у нас выбора особого и нет. Зато так здорово! Постоянный партнёр. Всегда. И как раз над тем, чтобы это «всегда» никуда не девалось, мы и будем теперь работать. Начать придётся с перестройки режима. Будешь днём с нами трахаться. А ночью работать. Понимаю, не очень хороший вариант, но уж какой есть — извини.

На словах о сексе кошка перешла на тон ниже, в её голосе появилось придыхание. Произошло это явно против воли Старшей, но мне хватило и этого. Не сдержавшись, опять зарычал. Впился пальцами в подлокотники кресла. Эластичный материал начал сжиматься, словно пластилин, задорно похрустывая.

— Кот, кот, мы с тобой! Всегда! — Эйди. Милаха Эйди включилась в беседу, понимая, что старшие сёстры уже не в состоянии адекватно её вести, и что от их слов становится только хуже. — Сёстры, давайте ему споём? А?..

И они запели. Сначала только метиллия, потом в звуковой поток включился сильный голос Викеры, потом присоседилась Рита… Словом, все, кто ещё сохранял относительную ясность рассудка — а то в канале вдобавок к моему рычанию уже кто-то утробно взрыкивал.

Песня пролилась холодным душем. Эйди пела о красоте космоса — что-то из древнего фольклора собственной ветви, — и её тут же, без всяких предисловий, поддержали Тиш и Мисель. А я… Я просто шалел от такого вопиющего поведения своих кошек. Подумать только! Валькирии… пели! Не прощаясь с домом, уходя на передовую Экспансии, а буднично… для меня. Для мужчины. Точно сегодня в космосе взорвётся сверхновая!

Во многом благодаря прочувственной песне удалось, сцепив зубы, дотерпеть. О прибытии сестёр возвестил стройный хор голосов, зазвучавший одновременно у меня в голове и откуда-то со стороны входа в апартаменты. Голоса двоились и троились, они буквально обволакивали, словно пение русалок — нерадивого моряка. И точно так же они тянули вглубь, в бездну, к истокам — но море здесь было ни при чём. Наша бездна была куда коварней. Любовь?.. Сексуальная зависимость?.. Да какая разница?! Главное — у меня опять все дома!

Последняя мысль подбросила из кресла, заставила вскочить на ноги и ринуться навстречу своим кошкам. Первой в зоне досягаемости оказалась Сай. Я в один прыжок оказался рядом, прижал к себе улыбающуюся рыжую бестию, а в следующее мгновение уже прижимал её к ближайшей стенке — шалея от запаха волос девочки, от невероятной бархатистости кожи щеки, о которую тёрся своей щекой.

Сайну не нужно было уговаривать. Она и до того была не в себе, а как ощутила мои объятья… Пока я маялся дурью, невинно ластясь, девочка сноровисто расстёгивала застёжки наших комбинезонов, и завладев сокровенным, погрузила его в себя на всю глубину. Стройные цепкие ножки тут же оплели мои бёдра, завершая процесс пленения вожделенной добычи, — и только тут нас немного отпустило.

— Мог бы и подготовиться, кот! — промурчала рыжая в самое ухо, пока я вовсю покрывал поцелуями её шейку, в попытке добраться до такой манящей ключицы. — Зачем, спрашивается, форму нацепил? Ведь всё равно в душе был! Я чую твой запах!

— На автомате, кошка, — мой горячечный шёпот через поцелуй породил к жизни дрожь женского тела, а сама валькирия крепче вцепилась ладошкой в мои волосы. — Мозги совсем отключились. Только о тебе и о сёстрах думал.

— Я тебе обещала сзади… Но не сейчас. В другой раз. Сейчас не пущу. Пока другие не оторвут, буду сжимать, что есть мочи. Мой! Мой кот!

Дальнейшее больше напоминало сцену массового помешательства. Рычание, крики, зловещий шёпот обсуждения и торга, и стоны, стоны, стоны… Кошки полностью завладели ситуацией — насколько ею вообще можно завладеть в таком состоянии. Слишком у всех рвало крышу.

В себя пришёл рывком, спустя неизвестно сколько времени от воссоединения нашей боевой семьи. Подо мной смачно ворочалась Эйди, сам же я стоял в упоре лёжа. С чего вдруг… Да они же как-то умудрились нацепить на бёдра эту новую игрушку! И теперь Эйди — эта милаха Эйди! — сцепив ножки у меня за спиной, лихо рулила процессом. Получалось у неё ничуть не хуже, чем у Мисель — рулить гоночным катером. Я даже на пару мгновений не мог подвиснуть, как приходила новая «команда», подстёгивая страсть, опаляя желанием, даря удовольствие. Форменное безумие! Но мне было плевать, главное — рядом моя кошка! Точнее кошки — потому что остальные либо активно участвовали, лаская коготками чувствительные точки на обнажённом теле, либо сидели, и с сосредоточенным выражением на прелестных мордахах наблюдали игру.

— Эйди, я тебя обожаю! Когда вы только с седлом-то успели? — проговорил сквозь стоны.

— Успели, кот, — прошипела в ответ милаха. — Так удобней. Слишком все изголодались. Зачем ты нас бросил, Кошак? Чего мы тебе плохого сделали?

— Ди, прости. Я не знал, что так будет. Даже не представлял… Это ведь просто работа… Я думал, это моё призвание… для Экспансии… для всех вас…

Поймав удобный момент, я хитрым движением бёдрами смог завладеть «удовольствием» метиллии. По напряжённому телу подо мной прошла волна сокращений, и девочку выгнуло дугой. Стон застрял у милахи в горле. Но и мне прилетело отдачей. Совершенно беспомощный, я упал на всё ещё сведённое судорогой удовольствия тело прелестницы. Ткнулся лицом в разметавшиеся пряди. В носу защекотало. Не в силах противиться природе, смачно чихнул. Это помогло валькирии подобраться.

— Думал он! — прошептала-прорычала та. — Вон, Сай чуть умом не тронулась, пытаясь хотя бы немного отвлечься! Арья из инта не вылезает, он уже искрит от напряжения! Тиш крышу сносит, и она отправляется в город на тебя охотиться! А ты где-то шляешься… Это был последний раз, Кошак, когда мы тебя больше, чем на день, отпускали. Понял? Закончим миссию — и всё, больше таких глупостей не совершим. Мы должны быть вместе. Всегда.

— Как ты себе это представляешь? В бою?.. В десанте?..

— Нормально. Не обязательно всё время трахаться. Главное, мы будем вместе. Так возбуждение не разъедает душу. Мы же все знаем, что в любой момент можем развлечься — как только случай подходящий представится. Понимаешь? Ещё и адреналин помогает…

— Я больше не совершу такой ошибки. Обещаю.

— Мы тоже не совершим. Это я тебе могу сказать за всех, — ухмылка девчонки была хищной и обещающей.

Не совершат. И мне не позволят. Мы теперь вместе. Навсегда.

…В следующий раз из бездны страсти меня вырвало ощущение нереального, запредельного кайфа. И до того было хорошо, но тут словно у чёрно-белого телевизора прорезалось цветное изображение нереальной, запредельной чёткости. Широко распахнув глаза, я уставился в бескрайнее небо над головой. В лёгких плескался одуряюще свежий воздух, аж тягучий от обилия лесных запахов. Невесомый ветерок трепал волосы улыбающейся во все тридцать два зуба Милены. Чем-то Старшая была жутко довольна.

— Нравится? А если так? — в глазах ариалы блеснули до боли знакомые бесенята. Точно такие были, когда девочка предлагала мне шоколадку, аккурат после ухода «Селенги» в прокол без нас.

Миленино «если так» вновь отправило сознание в нереальные выси сладостного забвения. Восприятие подёрнулось рябью, чтобы через бесконечное время взорваться новыми ощущениями — прямо скажем, весьма необычными. Словно кто-то большой смачно облизывал всё тело сразу. А ещё через мгновение этот кто-то взял и… выплюнул меня в свет. Слабо соображая, что вообще происходит, я инстинктивно сжался на ровной поверхности в позе эмбриона. Заработала пелена, отсекая любые внешние воздействия. Но ничего страшного или даже подозрительного не происходило. Понимая, что лежать вот так, подобно новорожденному, глупо, поднялся на ноги.

Меня шатало. Тело оказалось покрыто слоем какой-то подозрительной слизи. Рядом обнаружились сёстры. Они стояли чуть в сторонке и молча наблюдали. Взгляды у всех были настороженными и выжидательными. Осмотревшись вокруг, я с удивлением и некоторым даже отвращением обнаружил то, что исторгло меня «к жизни». Неприятная картина. Даже жуткая. Не веря до конца в реальность всего происходящего, я вновь повернулся к валькириям:

— Что это было, сёстры?

Когда немедленного ответа не прозвучало, мой взгляд непроизвольно скользнул к памятной жути и словно приклеился к странному сооружению. Капсула — да, именно так, это самое правильное для неё определение — всё ещё стояла открытой. Белоснежная скорлупа, как у яйца, и розовое, мягкое, пульсирующее разверзшееся чрево. Две мясистые створки до умопомрачения напоминали женские половые губки. Даже волосики имелись — белые пучки отростков, чем-то похожие на тугую косу, шевелились и призывно тянули ко мне свои хвостики. Пришло понимание: стоит подойти к мембране, и они оплетут, а потом с методичностью и неумолимостью автомата затянут внутрь, где пузырится гейзерами тягучая гелевая субстанция… Я уже испытывал на себе их мягкую, неодолимую власть. Когда? Не знаю. Но тело помнило, передавая в предательской дрожи предвкушения свою память.

Огромного труда стоило отвести взгляд от исполненного соблазна пульсирующего нутра. Когда вновь посмотрел на кошек, поймал массу изучающих ироничных взглядов. Они не были удивлены ни прозвучавшим вопросом, ни моей реакцией на эту волнительную жуть.

— Неужели не догадываешься? — муркнула Сай, поднырнув под бочок.

— Это… капсула удовольствий?..

— Молодец, хороший котик, — рыжая приобняла за талию и прошлась серией коротких поцелуев по шее. Куснула мочку уха. И лишь наигравшись, продолжила. — Хочешь туда? Со мной?

Тело встопорщилось предательской дрожью. Справиться с ней, когда рядом излучающая соблазн кошка, оказалось решительно невозможно. Без неё — да. С ней рядом — нет. Желание объединить кайф от капсулы с кайфом от объятий игривой снежки оказалось выше меня.

— Да… — выдохнул ей в губы, так как рыжая и не думала сбавлять обороты, и уже перешла к французским поцелуям.

— Кем ты хочешь, чтобы я там была?

— А?.. — вопрос поставил в тупик. Даже то, что соблазнительница отшатнулась и теперь вглядывается в моё лицо, не сразу заметил.

— Хочешь, я буду кошечкой? Мы все будем кошечками? — она обвела ладонью неровный строй валькирий за спиной.

— Кошечкой?..

— Да. С такой мягонькой шелковистой шёрсткой. Нет, не длинной! Но очень, очень бархатистой! С мягкими подвижными ушками. Ты сможешь меня за них кусать! И хвостик.

— Хвостик?..

— Да. У меня будет хвостик. Ты какой хочешь? Пушистый, как шерстяной шарф, или кожистый, с такой милой кисточкой на кончике?

— Ты сейчас серьёзно, Сай? Вот так… станешь там для меня кошкой?

— И не только я стану. Все мы станем. Будет у нас прайд — помнишь, ты рассказывал? А милаха показывала?

— Неужели всё это можно воссоздать? Вот прямо так? А как туда поместятся остальные?

— Легко! Капсулы коннектятся в любом количестве и на любом расстоянии. Главное, чтобы канал связи был достаточно широким. Хоть с Ведьмой коннектись, в Ядре Миров.

Позволив себя обнять покрепче, даже передвинув мои руки с бёдер на ягодицы, Сай легонько подтолкнула меня в сторону капсулы. Шаг. Ещё один лёгкий толчок. Ещё шаг. На третьем круге я заартачился.

— Постой, Сайна! Зачем капсула? Чем тебя седло не устраивает?

— Боишься? — пряча насмешку в поцелуе, муркнула рыжая.

— С Валери мы… даже без импланта…

— Так, как у вас с Валери, бывает только раз в жизни, — Сай даже поцелуй прервала, демонстрируя всю серьёзность своих слов. Её взгляд вперился в меня, почти не мигая. — И я никогда не поверю, что Тёмная Мать не попробовала бы с тобой этой игры. Потом.

— Всё остальное делала, и это бы сделала, уж поверь, — подтвердила Ми откуда-то сзади. — Ри той ещё затейницей была…

— Не хочу подсаживаться на это…

— Будет игра. Просто игра. Ты не ощутишь разницы, разве что новые ощущения иного рода…

Новый толчок, однако в этот раз я был начеку. Не позволил себя подвинуть. Зато стало ясно, зачем Старшая сместилась за спину. С Викерой на пару они упёрли мне ладони в плечи и всем своим весом, помноженным на физическую силу, со свистом втолкнули внутрь. Губки капсулы смачно чмокнули, заглатывая свою жертву. Следом рыбкой нырнула рыжая, не желая оставлять меня даже на долю мгновения. Её жаркие поцелуи и горящие неземным предвкушением зелёные бездны глаз помогли смириться с неизбежностью. И опять это ощущение… будто меня от души облизали. Сразу со всех сторон. Впрочем, ощущение липкого, мягкого и дразнящего прикосновения оказалось мимолётным, и сразу навалились образы.

Нет, не так. Образы возникли. Вокруг. Дохнуло свежим, насыщенным запахом леса. По ушам резануло какофонией множества лесных шепотков. Под ноги упала мягкая, колышущаяся травянистая взвесь. Высокая! Почти по грудь! А некоторые травяные колосья рвались в ясное небо, качая своими маковками почти над самой головой. Какова же она в высоту? И где растёт такая нереально высокая и обалденно пахнущая лесом зелень? Так, а почему я на карачках? Непорядок!

Однако попытка подняться на ноги не увенчалась успехом. Неприспособленное к такому положению тело возмутилось неподобающим с ним обращением. И тут мой взгляд упал на ноги… Это был шок, натуральный шок! Вместо ног в траве утопали… лапы! Точно, кошачьи! Приблизив одну к лицу, я отметил в них обманчивую мягкость подушечек, из которых легко, подчиняясь мысленной команде, выдвигались внушительных размеров когти. Да что же это такое?!

Мимо скользнула невесомая тень. Ещё одна. Третья, проскочившая словно бы специально по касательной, задела меня плечом. Тело неожиданно бурно отозвалось на мимолётное касание, в сознании вспыхнули кровавые буквы запахов: самка! Это — самка! И она — дразнит, приглашает к игре! Прежде, чем я успел что-либо осознать, уже нёсся вслед вёрткой и подвижной тени.

Не прошло и пары минут, как нас стало заметно больше. Тут и там мелькали чернильные тени, зажигались и гасли под лесным тенистым пологом жёлтые взблески глаз с узкими вертикальными зрачками. Сияли белозубые улыбки предостерегающих оскалов. И все невольные попутчицы были именно самками, то есть самым желанным и вожделенным на свете лакомством — куда там дичи!

Но все мои попытки добиться взаимности ни к чему не привели. Даже та, первая, запах которой я легко выделял в окружающем многообразии образов, не спешила идти на контакт. Тут в полной мере проявились достоинства вёртких и ловких кошек женского пола, заметно превосходящих по этим качествам меня — самца. Слишком тяжёлым и неповоротливым я был — не чета текучим, точно воск, подругам. Они натурально надо мной издевались! Подпускали ближе, чтобы в следующее мгновение гибко вывернуться из зубов и лап! Не давались, изворачивались, шипели, рычали, клацали челюстями у самого уха. Одна даже умудрилась лизнуть!

Впрочем, длилась эта странная чехарда не так уж и долго. В какой-то момент все мы выметнулись из-под лесной сени на волю. В грудь ударило разнотравье дикого поля, с гуляющими вокруг токами ветра, шибающими в нос одуряющими цветочными ароматами. Но не этот запах привлёк моё внимание. Шерсть на холке вздыбилась, кровь заструилась сильней, слух и нюх обострились до предела — потому что в этот раз ветер принёс пьянящий аромат дичи. Нет, погорячился я, говоря, что влечение к самкам перебивает все прочие чаяния. Охотничий инстинкт, включившись, затмил почти всё. С клыков, при виде уязвимого горла дикой лани, упала капля горячей слюны.

Однако и желание обладать бегущими по бокам самками никуда не делось. Душу разрывало противоречивыми, несовместимыми чаяниями. Казалось, ещё немного, и я взорвусь от дуализма и конфликта двух первородных начал. Они абсолютно завладели моим естеством, не оставив места иным мотивам. Когда же стая выметнулась на притоптанную стадом траву, желание рвать и кромсать затмило всё и вся. Здесь же стали понятны и необычные эволюции кошек стаи. Я теперь занимал место в самом центре условного построения, в то время как остальные подруги неслись вогнутым полумесяцем, охватывая с боков жмущихся и пытающихся удрать парнокопытных. Откуда-то издалека пришёл угрожающий рык. Ему вторил ещё один, с другого направления. Стадо заметалось, зажатое между молотом и наковальней кошачьих когтей, зубов и воплей.

Одна из ланей заметалась настолько панически, что подвернула ногу и полетела по земле, кувыркаясь. Это стало спусковым крючком для броска почуявшей кровь стаи. И что интересно, роль разящего клинка, острия удара досталась мне. Кошки буквально выдавили меня на это самое остриё, давая возможность первому наскочить, подмять, порвать нашу общую жертву. И я с лихвой оправдал оказанное сёстрами доверие. Напрыгнув сбоку, опрокинул пытавшуюся подняться после неудачного падения лань, одновременно вонзая клыки в её тонкую, пульсирующую кровавыми венками шею. Рывок прыжка, помноженный на рывок челюстей — и животное вновь на земле. Теперь уже навсегда: ведь с разорванным позвоночником не встают.

Кошки налетели с боков, гурьбой. Думал, порвут уже меня, но нет — гибкие бестии принялись ластиться. Жались, тёрлись, прикусывали за кожу и уши. В какой-то момент с правового бока образовался просвет, в который тут же ввинтилась очередная скалящаяся тень. Чёрная кошка прыгнула, ударив грудью в моё плечо. Почти одновременно то же проделала вторая. Я опомниться не успел, как оказался в положении трепетной лани; вот только подняться мне уже не дали. Накинулись, жадно приникая к источнику наслаждения, пытаясь взять — и не безуспешно — прямо на земле.

Не знаю, как уж оно так у них получалось и как согласовывалось со звериной анатомией. Скорее всего, никак. Но было решительно наплевать, что там и как с анатомией — потому что сознание заполонил разрывающий его в клочья кайф. Мы кувыркались, превратившись в единый рычащий, мяукающий, клацающий зубами и взблескивающий глазами комок шерсти. Каждой кошкой владело сейчас лишь одно стремление — взять, урвать свою порцию ласки. Безумие охватило каждый миллиметр души, не оставляя места сомнению. Оказалось, охотничий инстинкт не идёт ни в какое сравнение с инстинктом продолжения рода… особенно если он утолён. И хватило-то всего одной жалкой лани! А вот как утолить тягу к кошкам, которых вокруг до неприличного много?.. Тут одной… кхм… ланью не обойдёшься.

Вырваться из бездны удовольствия удалось далеко не сразу. Она решительно не хотела отпускать, и даже сохранившееся в сознании послевкусие держало в дымке счастья крепче стальных цепей. Но вот я наконец «выплыл». Разнотравья открытой равнины больше не было. Не было и пронзительно-синего неба над головой. Его место занял давящий пещерный свод, подсвеченный прожилками лазоревого мха. Над новым кошачьим обиталищем властвовала бархатистая полутьма.

Но если глазами я видел одно, то вот кожей ощущал совсем иное. Вокруг растекался натуральный океан ощущений, единый для всех кошек стаи. Мы все оказались как бы вкраплены в него, представляясь эдакими застывшими в чувственном янтаре сущностями. Магия единения давала нам схожие тактильные ощущения, одаривала одним на всех дыханием, даже наши сердца, казалось, бились в едином ритме. Каждая клеточка тела сливалась сейчас с такой же кого-то из боевых сестёр.

Под головой отчётливо ощущались холмики грудей. Сайна — безошибочно определил я. Неужели подруги позволили мне вот так, просто, лежать?! Ан нет! На мне тоже лежали. Ещё одна рыжая кошка, приникнув щекой к груди, задорно урчала. Арья. Стоило мне открыть глаза, как с боков приникли спинками ещё две прелестницы, почти одновременно завладевая руками и прижимая их к своим упругим грудкам. Эйди с Миленой. Повернувшись налево, я невольно залюбовался серебристой шёрсткой, устилающей тело милахи… Так, стоп! Точно, взгляд направо подтвердил моё предположение: ариала щеголяла густой чёрной шерстью. Да и Арья…

Словно чтобы окончательно меня добить, по ноге прошелестел самый настоящий хвост! Мягкий, пушистый и рыжий-рыжий. Выходит, не придумала Сайна про хвостик… Вернее, придумала его здесь, в виртуальной реальности вымышленного мира, порождённого нашими подспудными желаниями. Интересно, а ушки у них тоже есть? Осторожный взгляд на прикорнувшую на груди Арью не оставлял сомнений: есть. Вон они, шевелятся, точно кошка специально ловит одной ей ведомые звуки. Неужели к сердцебиению прислушивается?

— И как тебе дома, кот? — лениво бросила Милена по правому боку.

— Я скучал. Вы это знаете, сёстры. Дома — это дома. Нигде не бывает так хорошо и уютно.

— Так чего же ты шляешься? — недовольно рыкнула Эйди. Оказывается, девочка была сейчас отнюдь не в благостном настроении. — Или у них здесь как-то по-другому всё устроено?

И чтобы пояснить, где именно находится это «здесь», милаха резко сместила мою руку с груди к себе в промежность. Пальцы легли на мягкие, разгорячённые губки метиллии. Остальные ответили на эмоциональный демарш сестры красноречивыми фырками.

— Ди, ты не подумай. Я ни на кого и никогда не променяю никого из вас. Там дело даже не в желании снять напряжение. Я готов терпеть, пусть это и чудовищно сложно. Дело в обстоятельствах и в… подаче, наверное. Другие республиканки умудряются так себя подать, что сложно противиться искушению.

Арья подняла мордаху и заинтересованно глянула на меня.

— С подачей, положим, мы можем поработать. На самом деле не так сложно сделать так, чтобы ты хотел только ту, что рядом. Свою кошку. А вот с обстановкой сложней. Тут действительно всё очень непредсказуемо. Правильная же подача в исключительных условиях — и ты не устоишь. Не после полугода в стае.

— И что, нам теперь остаётся только наблюдать, как его там… на стороне… раскладывают? Мне, говоря по правде, хотелось той, в прозрачном белье, глаза выцарапать, — не унималась Эйди.

— Ну, положим, ты ещё будешь иметь такую возможность, — опять ленивый ответ Старшей.

— Да плевать на тех, что были! — милаха закусила удила. — Меня волнуют те, что ещё будут! С ним, что ли, постоянно ходить, чтобы они не вешались?!

— С ним — это будет чересчур. Он не мальчик, которого постоянно за руку нужно водить и указывать пальчиком, с кем можно, а с кем нельзя. Мы Экспансии здесь служим, а не в воспиталище… воспитываемся, — от нарочитой лени моей ариалы не осталось и следа, она стала задумчивой. — Нужно установить жёсткие правила. Как правильно трахаться на стороне, чтобы мы не дёргались каждый раз из-за этого. К такому выводу мы пришли на последнем Совете Стаи. Осталось услышать лишь твоё мнение, Кошак.

— Какие вы всё же классные, кошки! Заботитесь обо мне, интересуетесь моим мнением, хотя вполне способны навязать своё! — в груди расплескались волны нежности, даже дыхание сдавило.

От обилия чувств я сам, не дожидаясь, пока Ми попросит, опустил ладонь ей на низ живота. Валькирия от такого откровенного проявления чувств задохнулась заготовленной фразой. Принялась урчать, тереться о плечо, эмоционально гладить ласкающую её руку — в общем, вести себя совсем не так, как это характерно невозмутимой ариале.

— А зачем тебе что-то навязывать, милый, если ты и сам умный мальчик, — промурчала сверху Сайна, буквально мурча слова, сопровождая их глубинным придыханием. — Способен понять проблему и принять правильное решение. Которое устроит нас всех.

Неожиданно в игру ариалы вмешалась Арья. Рыжая кошка опять удобно умастилась на груди, потёрлась щёчкой и принялась… нализывать гибким подвижным язычком мой сосок. Вся шерсть на моём теле в ответ вздыбилась, а из горла полилось такое мурчание, как от Милены минутой ранее. Рыжая ведь не только язычком заработала, она инициировала и какие-то процессы внутри своего чрева. Запустила имплант. Мне оставалось только прикрыть глаза и кайфовать.

После чувственной вспышки мы лежали, расслабленные, и бестолково тёрлись друг о друга. Больше всех усердствовала Сайна. Её гибкие пальчики чесали мне за ушком, отчего по телу пробегала приятная дрожь. И всё же я совладал с собой — нужно было держать ответ.

— Вы меня полностью устраиваете как женщины. Секс на стороне — это больше особенность социального устройства Республики. Даже девочки тут не смогут ничего радикально изменить.

— Ты не простой республиканец. Ты — кот. Поэтому секс за пределами фракции для тебя определяют твои сёстры по стае.

— Хорошо. Как это выглядит… технически? Вот начала на меня вешаться фиалка. Продемонстрировала нижнее бельё, зажала в углу. Мои действия? Я должен вызвать группу быстрого реагирования?

Фырканье сестёр подтвердило, что кошки шутку оценили.

— Ну зачем же сразу группу?.. Пусть она сама позвонит мне, как твоей Старшей. Я укажу границы и условия секса. Скорее всего, ей нужно будет прибыть на территорию стаи, и уже здесь мы всё решим. Но я учту и обстоятельства, тут вы с Арьей правы. Если приехать сейчас нет никакой возможности — трахайтесь на здоровье! Но если возможности связаться со мной не окажется из-за секретности, тут уже ничего не могу поделать. Терпите.

— А местные?

— Что местные? — не поняла Милена.

— Да он этих имеет в виду, скороспелых республиканок, — фыркнула Сайна, первая поняв, о чём речь. — Этих можешь трахать прямо на месте. Только имей в виду… они тебя всё равно больше получаса не выдержат. Не те кондиции и… компетенции.

Последнее замечание рыжей стая встретила фырканьем. Я же порядком загрузился, и это не укрылось от взгляда Арьи.

— Кошак, ты полгода в стае. До того тебя несколько месяцев обрабатывали разные кошки… и я в том числе. До того в твоей жизни была Тёмная Мать. Как думаешь, по итогу твои потребности возросли?

— Я понял, не ёрничай, — поморщился, явственно вспомнив Землю. — Значит, с ними лучше не связываться.

— Почему же, как раз с ними — пожалуйста. Эти от тебя сами сбегут, группа не понадобится, — продолжала ухмыляться Сай. — Только с местными — чтоб не вхолостую. В колонии нужен хороший генофонд.

Вновь фырканья и смешки стали рыжей наградой. И тут до меня дошло ещё одно. Чтобы убедиться, я даже прервал чувственную ласку Милены, вернув ладонь на её живот. Девочка недовольно заворочалась. Повернула голову, ища причины моего неподобающего поведения. Я же совершил ещё один кощунственный поступок, остановив и ласку Эйди. Свободная ладонь нащупала животик Арьи. Так и есть, не показалось.

— Волнуешься за ребёнка? — сразу успокоилась Милена. Её глаза довольно заблестели. — Здесь можно всё. Так просто удобней. Но… я оценила.

— Если бы ты намекнула на ребёнка, я бы даже не пикнул против решения стаи. Любого решения, — я со всей возможной серьёзностью смотрел в её чёрные, глубокие, немного недоверчивые глаза. — Мать моего ребёнка не должна переживать из-за измен. Это неправильно.

Милену новое откровение пробрало до дрожи. Чёрная кошка гибко провернулась в моих объятьях, устраивая мордашку на груди, по соседству с Арьей. Та тоже вся встопорщилась от проявленной заботы. Дрожь сильного гибкого тела выдала волнение и… предвкушение. Через мгновение обе кошки уже удобно лежали, прохаживаясь язычками по моим соскам. Я же всё больше закипал, не в силах долго выносить острую ласку. Наконец не сдержался, зарычал:

— Арья, хочу!

И рыжая кошка не подвела. Имплант и пульсация хищного чрева переплелись в непередаваемый калейдоскоп ощущений — тянущих, высасывающих, казалось, самою волю. Старшая умела любить, а виртуальность давала ей для этого поистине безграничные возможности.

На этот раз меня выпустили из сладостного плена вполне осознанно. Имплантом и массажем привели в норму. Да и диспозиция за время ласк существенно изменилась. Милена разместилась за спиной, уложив мою голову себе… кхм… между ножек. Чтобы не мешать остальным, она сидела без малого на шпагате. А на почётном месте, в позе всадницы, восседала Викера. Огромная чёрная кошка, глаза которой вроде бы даже стали в этом облике ещё больше, плотно сжимала коленями мой торс. На животе лежали лапки… Что за… Какие ещё лапки? Откуда? У Сайны же, точно помню, были пальцы! Виртуальная реальность искажалась, подстраиваясь под желания моих женщин. Вот только зачем? Однако должен признать, было приятно. Под лапками имелись кожистые чувствительные подушечки, обеспечивающие утончённый тактильный контакт. Иногда из нежных миниатюрных «пальчиков» выползали коготочки — самыми кончиками они проходились по коже, будоража желание.

Ещё в непосредственной близости от моей тушки обнаружились Лайна и Триша. Обе лежали по бокам, уперевшись грудками в плечи и бесстыдно используя мои ладони для собственного удовлетворения. И что-то подсказывало: лапки бы этих чертовок не устроили — только пальцы с когтями боевых имплантов.

— Что ты ощущал минутой ранее и ощущаешь сейчас? — напряжённый голос наставницы диссонировал с общей расслабленностью позы.

— Ты про свои лапки? — ухмыльнулся в ответ, ещё не понимая, куда клонит чёрная кошка.

— Нет, я про глубину твоих ощущений в виртуале. Ты в капсуле. Она плотно держит тебя, достаёт до самых потаённых закутков твоего тела. Ты чувствуешь это?

— Ощущение, будто на волнах качаюсь. То ли мягкий пол, то ли ваша шёрстка… не знаю. Действительно необычно. Кайф тоже глубокий, крышу срывает на раз. Но ты и в жизни когтями и не такое со мной творишь…

— Правильный ответ, кот! Никогда — слышишь: никогда! — не путай реальность с виртуальностью. Наши мужчины погружаются в неё слишком рано. После им сложно различать два мира. Я всегда была против такого извращения. Надеюсь, ты, мой ученик, меня не подведёшь. Не подведёшь же?.. — Викера сопроводила вопрос впившимися в бока когтями. Я ожидал вспышки боли, но вместо неё ощутил острый, почти нестерпимый укол возбуждения.

— Неправильные реакции… Кажется, я ощущаю грань, наставница…

— Это мой урок для тебя сегодня. Фиксируй отличия. Сосредотачивайся на них. Не растворяйся в волнах удовольствия и возбуждения. Помни, что есть и другие реакции.

— Да ладно, Вик, могла бы и оставить ему его персональную сказку, — Лайна переняла эстафету у Сай. — Пусть почувствует нашу власть. Здесь она воистину абсолютна.

— Нет, рыжая, мы будем говорить о реальности. Слишком много вопросов накопилось, — не согласилась Милена.

Снизу вид на её тело открывался потрясающий. Тяжёлые налитые груди холмами выступали далеко за угол обзора; на мускулистом животике поблёскивала в неровном свете плотная шёрстка, — каким-то магнетизмом веяло от образа чёрной хищницы в интимной обстановке домашнего очага. В пещере. Будь мои руки свободны — уже бы тискал соблазнительные бугорки, прохаживался ладонями по покатым лоснящимся шерстью бёдрам… Но интонации голоса Старшей настраивали на серьёзный лад.

— Я оценила твои слова — про право матери. Они правильные. Но у нас, у стаи, много возможностей сделать твою реальность приятной. Ты говорил про способность преподнести себя. Как это видишь? Что хотел бы получить от нас, чтобы лишний раз не тянуло на сторону? — Викера продолжала допрос, явно действуя в связке с ариалой.

— Ну и вопрос у тебя, кошка!.. Тут ведь нет универсального ответа, хотя… Любой мужчина-внешник ощутит довольство, если все вокруг увидят, что такие потрясающие женщины — его. Я тут не исключение. Скажем, прогулка. По людному месту, чтобы в каждом вашем жесте ощущалось, что вы за меня держитесь. Идти в обнимку. Целоваться под деревьями. Обниматься на скамейках. Да мало ли что!

— Так просто? — фыркнула Триша, приподнимаясь на локте и кладя свою… лапу мне на солнечное сплетение. — Я готова разложить тебя хоть посреди улицы. Мне плевать на реакцию недавних внешников.

— Я поняла, — подняла ладонь Викера, и сестра по наставнице послушно умолкла. — Другой акцент. Разложить тоже можно, но так, чтобы все видели взаимность. Взаимную принадлежность партнёров. Не только поставить на колени своего мальчика, Тиш, но и самой встать на колени, видя его желание.

— Не думаю, что идея кому-то встать на колени — удачна… — протянул я. — Твоё тело, Вик, конечно, совершенно. Я готов вылизывать его, когда пожелаешь, и даже сам получать от этого эстетическое и физическое удовлетворение. Но лучше оставим это для старых миров Республики. А вот если бы девочка, целуя, ещё бы и обняла бедро мальчика своей ножкой… Или прогнулась в спинке под его напором, когда он целует… Да даже просто идти, демонстрируя всем своим видом взаимную привязанность и гордость, неприступность для других…

— Хорошо, такая игра допустима, — серьёзно кивнула головой Триша. — Но я тебя всё равно разложу. Как ты сказал?.. На скамейке?.. Это может быть удобно и приятно, если всё сделать правильно… Особенно, когда сразу вдвоём…

— Смотрю, вы настроены серьёзно, кошки, — обвёл я взглядом наше домашнее собрание. — Тогда приглашаю тебя, Вик, и тебя, Тиш, в ресторан. Втроём. Выйдем загодя, прогуляемся. Заодно и потренируетесь.

— Там будет скамейка? — метиллия не допускала отступлений от своего плана.

— Найдём, кошка, обязательно найдём! — зафыркал я в предвкушении.

Планета Штарн, База валькирий, несколько часов спустя.

Катер высадил Витану — с лёгкой руки Леона прозванную Фиалкой — на поляне, перед Базой сводной группы стай. Привычно используя боковое зрение и контролируя окружающее пространство, разведчица осмотрелась по сторонам. Всё было спокойно. Тогда республиканка позволила себе немного расслабиться. Её взгляд неспешно пропутешествовал по кошачьей резиденции — показавшейся ей удивительно уютной и гостеприимной на фоне стандартных высоток дореспубликанской постройки. Умиротворяющее спокойствие разливалось над валькирьей вотчиной — точно перед ней сейчас вставал форпост далёкой Республики, частичка незыблемого благополучия Центральных Миров. Витану невольно потянуло на рефлексию, и женщина украдкой, про себя, даже немного повздыхала. Чуть-чуть, самую малость, ибо большего она себе позволить не могла — только не во враждебном окружении условно республиканских территорий. Впрочем, сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы эту невольную вспышку эмоциональности, зато отлично рассмотрел бы, как отбросив лишние сейчас эмоции разведчица уверенной походкой хозяйки жизни прошествовала внутрь монументального приземистого сооружения.

Автоматика пропустила её без каких-либо эксцессов. Собственного допуска Витаны было вполне достаточно, но принимающая сторона всё же подтвердила приглашение, чем лишний раз продемонстрировала: её ждали и вели от самого катера. Пока поднималась по лестнице, встретила несколько странных, полных иронии взглядов местных обитательниц. А одна даже фыркнула, отвернувшись. Опытной разведчице такое непонятное поведение показалось странным. По спине пробежали мурашки нехорошего предчувствия, но женщина волевым усилием отбросила сомнения прочь.

А вот и нужная дверь. При приближении гостьи мембрана протаяла… чтобы выпростать из разверзшегося зева сильную руку в чёрной униформе. Длинные когти впились в волосы разведчицы прежде, чем та успела что-либо предпринять. Рывок, и женщина оказалась буквально вброшена внутрь.

— Сука! — напротив глаз Витаны возникли жёлто-зелёные глазищи чистокровной снежки, горящие каким-то потусторонним огнём. Яростным огнём. — Я тебе глаза выцарапаю на татами! Три раза, не меньше!

Но сделать этой бешеной ничего не дали, потому что рядом возникла ещё одна валькирия. Словно из воздуха соткалась в этой своей чернющей с серебром форме! Чёрные волосы едва успели осесть на спину после резкого рывка, а женщина уже сноровисто перехватывала Витану у рыжей — точно переходящий приз какой! Разведчица впервые за последние несколько лет ощутила, что от неё сейчас ничего не зависит. Эти бешеные крутили её, словно куклу. Из горла вырвался недовольный рык, но быстро перешёл в клёкот, когда ариала, демонстрируя поистине запредельную подготовку, заломала гостье руку на болевой — и так, за руку и волосы, быстро повела куда-то вглубь помещения. И республиканка пошла! Причём с той скоростью, какую от неё требовала черноволосая! Ведь та регулировала интенсивность её движений болью в заломанной руке!

В обширной комнате, где они вскоре оказались, прямо на полу, сидели кошки. Все по форме, все собранные, в напряжённых позах с идеально прямыми спинами, — они зорко следили, казалось, за каждым её движением, отмечая каждый непроизвольный стон. Ариала небрежно бросила пленницу на пол в центре образованного сидящими телами круга. Удар в живот, удар по мягкому месту, и снежка чётко уяснила, как именно надлежит сидеть перед встречающими: на коленях, так же как и они сами, и с такой же прямой спиной. Впрочем, сгорбиться ей при всём желании не светило — не с плотно сжимающей голову пятернёй в волосах.

— Что ты себе позволяешь?! — хотела грозно прорычать разведчица, но на выходе, из-за вовремя стиснувшей волосы руки, получился очередной жалобный писк.

— Этот же вопрос хотела задать и я, — на неё, глаза в глаза, не мигая, смотрела ещё одна ариала. Старшая стаи — безошибочно оценила пленённая пташка. — В условиях идущей боевой операции, с привлечением сотен стай по всему Сектору, с привлечением ударных флотов, я вынуждена не координировать идущие боевые действия, а… разбираться с соплюшкой, оприходовавшей нашего кота. Ты полагаешь эти действия явлениями одного порядка, разведчица?

Ариала меж тем, явно намекая на необходимость быстрого ответа, выкрутила гостье волосы — породив у той неостановимый поток слёз. Витана попыталась, превозмогая боль, поднять глаза на свою мучительницу и смерить ту презрительным взглядом, но даже такая малость у неё не вышла! Черноволосая совершенно не впечатлилась обращённым на неё полным слёз взглядом, напротив, сама так зыркнула, что впору было побыстрей опускать глаза. Эта республиканка разведчицу откровенно пугала. Бездонные, подёрнутые паволокой глаза, выражали эмоций меньше, чем… форма на сильном тренированном теле. Холод этих зеркал души пробрал снежку до самых печёнок. Она непроизвольно передёрнула плечиками и вновь воззрилась на Старшую.

— Это несопоставимые задачи, Старшая. Но необходимости разбираться с соплюшкой у тебя нет. Кот сам пришёл и явно дал понять, что хочет. Никакого насилия над ним я не учиняла.

— Полупрозрачное бельё и никакую юбочку он тоже сам тебе надел? — фыркнула ещё одна снежка, и только тут до пленницы дошло, что на её форме красуется знак старшинства. Две Старшие. Да уж, тяжёлый случай…

— Нет. Я хотела произвести правильное впечатление, — вынуждена была признать республиканка. — Насколько знаю, вашими правилами это не запрещено. Или… ревнуете?

Уже понимая, что сморозила глупость, Витана прикусила губу. От провернувшейся в волосах ладони на глаза опять навернулись слёзы. Она попыталась в возмущении вскочить, но точный, скупой удар каблуком в бедро бросил её в прежнюю позу. От вспышки боли потемнело в глазах, а отсушенная мышца неприятно задёргалась.

— Да, ревнуем. Кот должен быть в семье. Но стаю волнует не твоя фривольная одежда. Тогда мы лишь посмеялись, пострадали на вибраторах, да сделали для себя далеко идущие выводы о пристрастиях нашего Кошака. Твоя проблема в другом, девочка. Ты, Кошак и Стефи.

Слова прозвучали камнями, падающими на хребет гордой несгибаемой республиканки, и если бы не рука в волосах, она наверняка не смогла бы сохранить идеальную осанку. Женщину обожгло пониманием: ошибка. Она допустила фатальную ошибку — тогда, в катере, после успешной операции. Увлеклась. Засмотрелась на милого котика. Понимая, что попала, разведчица вновь подняла глаза на Старшую.

— Я признаю свою ошибку, Старшая. Думала тогда… другим местом. Должна была спросить, прежде чем втягивать кота в групповой секс. Готова понести наказание перед стаей, какое стая сочтёт справедливым. Обещаю не ставить в известность о вашем решении своё руководство: это только мои и ваши дела.

— Как же ты так, разведчица? — прокаркала сверху жуткая ариала. — Видимо, и на старуху бывает проруха…

— Не ждала подвоха… от своих. С этой стороны не ждала.

— Дело не в своих и чужих.

— Для меня — в них. Когда зачастую попадаешь… как сказал ваш кот… под дружественный огонь… Круг «своих» сильно сужается. Валькирии, пожалуй, единственные, кого всегда считала таковыми в любых условиях. Если прижимало, именно кошки вытаскивали из самых сложных перипетий. Я… Не использовала с котом ничего из арсенала глубокого воздействия. Ничего, сёстры!

— Это меняет дело, — рука мучительницы неожиданно выпустила её волосы, так что девочка от неожиданности пошатнулась. Но реакция у черноволосой была поистине феноменальной, та успела придержать её за плечо и не дала растянуться на полу перед стаей. — Я тоже обратила внимание, что он визуально был вполне вменяем.

— Он согласился привести в порядок Стефи. После пытки такая психологическая разгрузка бывает крайне полезна — она переключает внимание с боли на удовольствие, что в конечном счёте снижает время психологической адаптации.

— Со Стефи как раз всё понятно, — ухмыльнулась Арья. — Но зачем адаптация понадобилась тебе?

Остальных кошек, видимо, тоже отпустило. Они начали оживать. Зафыркали.

— Я же говорю, не удержалась от искушения.

— Искушала его, а не удержалась сама?.. — рыжая была очень умна и явно намекала на её собственный фривольный наряд.

— Хотела подразнить. Про групповой секс даже не задумывалась.

— Что же с тобой теперь делать, горе ты наше? — подключилась к разговору Ми. — Викера за глубокое воздействие хотела тебе зубы на ствол винтовки выдавить. Сайна — глаза выцарапать. Признаюсь, я тоже не прочь была присоединиться… лишь то, что в положении, останавливает.

— Это его ребёнок? — подалась вперёд разведчица, забыв даже дышать. Беременность в Республике была проникнута ореолом святости, как и материнство. Для Витаны же, уже смирившейся с жизнью, почитай, на чужбине, это и вовсе казалось чем-то за гранью.

— Да.

— Расскажешь, как вы…

По комнате опять прокатились фырканья.

— Скажи, девочка, а сейчас ты для кого вырядилась?.. — с оттенком задумчивости изрекла по-прежнему стоящая над ней пленительница.

— Ну… — растерялась от резкого перехода снежка. — Думала, его немного подразнить… А там — как пойдёт.

— Он предвзят. Это не его дело, — отрезала Арья.

— Я, кажется, придумала ей наказание, — между тем продолжила, будто не слыша короткой пикировки, наставница.

— И?.. — изогнула бровь Милена.

— Она нас оденет. Каждую. У девочки есть чувство вкуса… раз наш кот такую стойку на неё сделал. Но оденет не типовым способом, а так, чтобы подчеркнуть образ каждой из нас.

— Создать образ, — на автомате поправила Витана.

По стае прокатилась волна нездорового интереса. Каждая кошка высказалась, получила разъяснение и загрузилась. Снежка же лишь тяжело вздохнула: лучше бы ей выцарапали глаза… Даже зубы на стволе винтовки не казались таким уж суровым наказанием в сравнении с бесконечными попытками доказать, что «именно это тебе обязательно подойдёт, и желательно — вон с тем в комплекте».

Выход в свет

За кошками я заехал после очередной тренировки с безопасниками, ближе к вечеру. Вышел из катера… и обомлел. Триша встречала меня в резной арке входа, почитай, поджидала на крылечке. Но поразило меня не это. Главное было не где, а как! Метиллия была облачена в самое натуральное вечернее платье. Хотя нет, скорее — коктейльное. Зелёное с серебряным блеском, оно удивительно сочеталось с её выразительными салатового оттенка глазами, особенно — с зелёными прожилками в них. Полоса ткани шла по диагонали, от левого бедра к правому плечу, укутывая плечико наподобие тоги. Добрая треть левой груди при этом оказывалась обнажена — притягивая взгляд, будоража и без того распалённое воображение. Лишь небольшая полупрозрачная бретелька протянулась от обнажённой ключицы к самому сосочку, поддерживая платье, чтобы не допустить неожиданного конфуза. Мягко облегающий торс корсаж плавно переходил в узкую длинную юбку, ниспадающую до самых икр. Собранная из складок невесомой ткани, льнущей к телу, после каждого движения она взмётывалась, даря необычному одеянию объём. Когда валькирия легко сбежала по ступеням, мне даже на секунду показалось, что девочку сопровождает длинный струящийся шлейф.

Но это оказались ещё не все сюрпризы сегодняшнего вечера. Стоило мне замереть у основания лестницы, любуясь прелестницей, как из здания выпорхнула… Викера! Тоже в платье, пусть и иного фасона, ариала будто плыла по воздуху. Складки корсажа за спиной распустились крыльями, прямая же юбка со сложной системой разнообразных разрезов, разбитых по уровням, сновала вокруг ног языками пламени. Изящное скольжение стремительной походки лишь добавляло образу наставницы неземного очарования. Вот он — полёт валькирии! Если на полигоне далёкой сейчас Базы я мог позволить себе подшутить над Лайной, то сейчас любые шутки казались поверхностными, неуместными. Наставница стай, перед опытом которой преклонялись Высшие и Верховные, предстала предо мной подлинной высокородной леди. Красивые, исполненные убийственной грации движения не смогли бы воспроизвести и самые титулованные аристократки Земли — несмотря на всю их с малых лет дрессировку. Викера же не играла леди, она была бойцом, и каждое её движение было отточено в тысячах и тысячах спаррингов, схваток и боевых операций.

Женщины остановились в паре метров от меня, ловя мельчайшие нюансы реакции. Судя по всему, произведённым впечатлением кошки остались довольны. Я же так и стоял, с отвисшей челюстью, не веря глазам своим, совершенно ошарашенный новым образом боевых сестёр. Особенно поразила порхающая, что та бабочка, Вик. Тяжеловесная наставница стай с непререкаемым авторитетом, способная одним движением убить закованного в броню бойца, опаснейшая даже по меркам валькирий хищница — бабочкой порхала навстречу мужчине. Наверное меньшее удивление вызвал бы сокол-сапсан, с цветными невесомыми крылышками, неторопливо перелетающий с цветка на цветок по залитой солнцем полянке.

«Челюсть подбери, Кошак. У тебя ещё будет время рассмотреть их во всех ракурсах и… позах», — задорная реплика Ми породила в эфире целую какофонию фырканий. Похоже, с нами сейчас заочно были все валькирии стаи — не удивлюсь, если не только нашей.

Слова Старшей стали тем последним ручейком, что прорвал плотину. Яркий, прилипчивый образ Викеры-бабочки, изучающие взгляды сестёр, словно бы оценивающие диспозицию противника на тактической схеме, и, наконец, последний штрих — ирония остальных кошек. Я, уже собравшийся было встать перед дамами на колено и галантно расцеловать им ручки, не удержал рвущийся наружу смех и вместо колен оказался на корточках. Триша нахмурилась. Подобрала юбку. После чего выдала грудным, предельно серьёзным голосом:

— Кот. Трусики сразу смотреть будешь?

И показала! Воспользовавшись тем, что я присел, легонько повела подолом, отбрасывая его фрагмент — достаточный, чтобы оценить очередное творение республиканских модельеров. Насыщенного зелёного цвета кружева и сеточки на них немыслимым образом переплетались с серебряными звёздочками. Но мне было не до завлекательного вида, я уже едва дышал от хохота. В итоге не удержался, завалился на спину. Этой моей оплошностью не преминула воспользоваться Вик.

— Фиксируй его, — бросила ученице.

Триша в мгновение оказалась рядом, а её обутая в изящные туфельки ножка сильно впилась в мою грудь, пригвождая к земле. Наставница в это время мягко перетекла из одной позиции в другую. По лицу мазнуло невесомой тканью, плечи сдавило широко расставленными ножками ариалы, вставшей аккурат над моим лицом. Сноровисто тряхнув платьицем, Викера привела в движение сложную вязь вырезов своей безумной юбки. Яркая вспышка света озарила сокрытое до поры сокровище. Что ж, посмотреть там действительно было на что — без всякой пошлости было. Сотканные из чёрных крупных тканевых цветов, насаженных на серебряную сеточку, с золотистой сердцевиной, трусики поражали воображение ничуть не хуже Тришиных.

— Ну как тебе, кот? — не спеша уходить, пока не получит ответ, вопрошала ариала.

— Вы моей смерти хотите? — сквозь смех уже сипел я.

Наставница задумчиво смерила взглядом мою распластанную тушку под ногами. Что-то в кошачьей головке щёлкнуло, давая понять, что что-то идёт не так, а потому следует сменить тактику. Викера отступила на шаг. Подала знак Трише отойти. Та безропотно подчинилась. Лишь теперь я смог сесть. С нового ракурса обе кошки смотрелись ещё роскошней. Особенно внушали их разнообразные причёски — у Тиш в виде серебряного хвоста лисицы, объёмного, доходящего до середины спины, а у Вик в виде массивного воротника, пробуждающего стойкие ассоциации с коброй. Нет, девочки были великолепны, в чём я им честно и признался.

— Тогда почему ты смеёшься? — зрила в корень наставница.

— Слишком… непосредственно. Вы излишне топорно использовали свой образ. Слишком быстро и откровенно его преподнесли. Нужно было… ну, ненавязчивей, что ли?..

— Да, Витана что-то такое говорила… Чтобы демонстрировали исподволь… Ну а в целом, ты доволен?

— Когда просил вас одеть что-нибудь нестандартное, в последнюю очередь думал о платьях. Ну, сарафанчик какой, как у Сай… А уж нижнее бельё… Вы же его вообще не носите! Откуда это?.. Хотя, дай угадаю…

— Да, Фиалка помогла подобрать, — подтвердила мои подозрения наставница.

— Ну, снежка!.. Не ожидал от неё…

— Ничего, с этой суки не убудет, — не согласилась Триша. — Она ещё легко отделалась. Это всяко лучше, чем на ствол винтовки зубами насаживаться… в движении.

— Так вы её…

— Не твоё дело, кот! Мы чтим традиции стай. Она допустила серьёзную ошибку и сполна за неё расплатилась. Твоя Фиалка — правильная республиканка.

В голосе метиллии звенели фанатичные нотки, напрочь отсекая поле для спора. И хотя в произнесённой фразе мне почудилось противоречие — правильная республиканка не допустила бы некую «серьёзную ошибку» — я предпочёл промолчать. Не место и не время сейчас. Вон как кошки стараются ради меня! Ни слова не забыли из нашего достопамятного разговора в капсуле! Поэтому я просто поднялся на ноги и изобразил низкий церемониальный поклон — сначала наставнице, затем Тиш. Протянул руку Вик. Кошка её благосклонно приняла и сграбастала себе под руку. Та же судьба постигла и вторую руку, но теперь её пленительницей стала сестра по наставнице. Так, немного торжественно и официально, под довольные фырки остальных валькирий, мы проследовали до ожидающего нас катера.

Должен признать, не только я один проникся очарованием момента. Против ожидания, сёстры и не думали сразу переходить к фамильярностям. Степенно уселись в кресла — куда я их галантно усадил — дождались, пока запущу программу автопилота и вернусь в салон… На этом моменте их терпение приказало долго жить. Стоило мне усесться в противоположном ряду кресел, чтобы иметь возможность всю дорогу любоваться роскошной картинкой, Викера недовольно нахмурилась:

— Что-то Витана не предупреждала о таких издержках… По-моему, Кошак, ты переигрываешь. Или я чего-то не понимаю?

— Я просто любуюсь, девочка. Издалека. Никак не могу заставить себя оторваться.

— Я бы предпочла, чтобы ты любовался… вблизи.

— Боюсь помять такую красоту.

— Ну, допустим, меня сложно помять…

— Я о платье.

— Пустое. Я его специально выбирала, чтобы было удобно… любоваться, — и Вик, в самом деле, небрежным жестом отбросила прочь одну из складок своего одеяния, открывая удобный доступ к нижнему белью.

— Наставница, не искушай. Не представляешь, чего мне стоит сдерживаться, — взгляд, как я его ни отводил, упорно возвращался к дразнящим тканевым цветочкам… и тому, что они скрывали… или символизировали.

— Леон, тебя никто не принуждает терпеть, — спокойный и несколько уважительный даже тон Тришы заставил перевести взгляд на её лицо. Метиллия смотрела как-то странно. Ещё и обращение по имени… Особенно удивляло то, что именно сейчас, когда ей следовало бы проявлять замашки хозяйки жизни, она, напротив, проявляла удивительное чувство такта. — Я, безусловно, уважаю твою силу воли. Даже восхищаюсь ей. Но сейчас не место и не время. Мы собрались развлекаться. Зачем сдерживаться в такой момент?

И две пары глаз, выжидательно смотрящих на меня и требующих ответа. Под тяжестью взглядов мысли в голове зашевелились активней, породив, наконец, вердикт: какого чёрта, почему я всё ещё не с ними?! Плавно переместившись на другую половину салона, я сел перед метиллией прямо на пол. Пропустил руки по бёдрам, удобно подхватывая девочку под попку, и вгляделся в её чуть расширенные в предвкушении зрачки, ловя в них похожие на блики в океане лазури прожилки. Триша же… Провела ладошкой мне по шее и принялась шебуршить гибкими пальчиками за ушком. Губы валькирии при этом расцветились очаровательной, пусть и немного хищной, улыбкой.

— Тиш, я лишь хотел дать прочувствовать вам этот момент — момент предвкушения. Насладиться моим вниманием и восхищением — пусть на расстоянии, но от всей души! Вы ведь ощущали его! Признайся, кошка!

— Глупости всё это, котик, — заговорила Викера, которая очень быстро включилась в игру пальчиками, и, в отличие от сестры, одними лишь волосами не ограничилась. — Наши эмоции глубже, чем у внешниц. И они быстрее берут власть над разумом. Да сколько его нужно на самом деле — предвкушения?!. Больно наблюдать, как ты изводишься, когда в этом нет никакой надобности.

— Ничего, я предпочту ещё поизводиться. Зато потом… После танца…

— Танца?..

— Вы же видели, как было у нас с Илиной — там, в самом начале?..

— Так вот что ты задумал… — протянула Тиш. Её голос изменился, теперь в его интонациях сквозило понимание.

— И этот мужчина ещё пеняет нам на извращения! — с отчётливо ироничным подтекстом фыркнула наставница.

Фраза обожгла, почище волны возбуждения от скользнувшей под форму ладошки Вик. По логике валькирии выходило, что все мои старания создать настрой, дать почувствовать дамам овеществлённое внимание — всего лишь извращение! Зато их готовность разложить меня прямо в катере, не обращая внимания на роскошные бальные платья — естественно и органично!

— Но ты же позволишь мне в такой день немного… поизвращаться? А, Вик?..

— Куда я денусь! Даже имплант включу, если пойму, что тебя прижало. Слышишь, Тиш? Пусть извращается. Отложим до после танца.

Так мы и сидели, в крайне странной для «пары» позе. Я — на полу, у ног Тиш, обнимаю её бёдра. Она — шебуршит пальчиками у меня за ушком. А Вик — закинув ногу на ногу, повернувшись к нам вполоборота — весьма активно ласкает мои плечи и грудь ладошками. Даже прибытие катера в место назначение осознали далеко не сразу — настолько были увлечены друг другом.

Нехотя оторвавшись от любования валькирией, я поднялся на ноги. Протянул руку — сначала Триши, затем Викере. Так, взявшись за руки, мы и покинули аппарат. Только на выходе как-то само собой разумеющееся подхватили друг друга под руки. А в фойе ресторана наша «пара» произвела маленький фурор. Не только у меня теперь выдалась возможность полюбоваться роскошными туалетами дам, да и самими дамами тоже… Если в Центральных Мирах Республики фурор производил в основном я, то здесь, в неиспорченном ещё матриархальными привычками мире, все мужские взгляды скрестились на женщинах. На меня тоже смотрели — в основном, дамы — вот только их эмоции не шли ни в какое сравнение с яркостью и масштабом мужского внимания валькириям.

Встречать столь нечастых гостей, какими здесь представлялись коренные республиканки, вышел живой метрдотель. Хотя я не очень разбирался в иерархии работников сферы обслуживания, и этот серьёзный улыбчивый мужчина запросто мог оказаться и персональным официантом. Вскоре мы уже сидели за уютным столиком, и пусть по числу зелени заведение явно проигрывало развлекательному комплексу Базы, но сама архитектура была весьма занимательной. Наш столик оказался как бы отгорожен от остальных небольшими парапетами. Почему-то такая компоновка помещения вызвала у меня напрочь неуместную ассоциацию с земным кладбищем. Ни дать ни взять — могилка в обрамлении оградок. Впрочем, здесь, с принятым ещё до прихода Республики кремированием, мой юмор вряд ли оценили бы.

Спутницам все эти вольные ассоциации тем более были до лампочки, как и сам столик. В их глазах стоял лишь один интерес. Поэтому на первых же заискивающих словах нашего сопровождающего я поднял руку, прося тишины.

— Уважаемый, для начала мы с дамами хотели бы потанцевать. У вас для этого выделен отдельный зал или всё происходит в общем?

— Да, господин, танцевать можно прямо здесь. Вон на том пятачке! Выходите и танцуйте. Когда туда кто-то вступает, музыка включается автоматически. Или можете дождаться конца очередного часа — тогда она заиграет сама, привлекая желающих.

— Как понимаю, ждать вы не настроены, сёстры?

— Правильно понимаешь, — фыркнула за обеих Триша и стремительно подскочила со своего места.

— Будь добр, уважаемый, подай нам вина и чего-нибудь мясного…

— …С кровью, — хмыкнула Вик, повторяя манёвр ученицы.

— С кровью. А мы пока опробуем ваш танцпол.

Опять на руках сомкнулись захваты-объятья валькирий, и мы плавно поплыли в сторону танцевальной площадки. Пока шли, я лихорадочно думал. Прошлый раз Высшая подготовилась, заранее скинув мне «карту» танца на коммуникатор. Я же так рвался затащить своих кошек в ресторан, что как-то упустил этот момент. С другой стороны… Не стоит забывать, кто именно идёт сейчас рядом. Для Викеры любые движения — элементарны. Эта бестия легко построит систему сама, дай только намёк. Да и Тиш легко переймёт всё, что покажет наставница… Словно прочитав мои мысли, ариала бросила в коммуникатор:

— Ты подготовил движения, или будем импровизировать?..

— Можно взять за основу то, что мне показала Илина… Боюсь, танцев с тремя партнёрами я не знаю.

— Тогда я буду вести, а вы — старайтесь ухватить суть и угадать продолжение. Это не бой, здесь последующие движения должны органично выходить из предыдущих. Они должны хорошо угадываться.

— Тебе уже приходилось танцевать?

— Да. Давно. В молодости, во время диверсионной работы по одной из Внешних колоний. Я тогда ухватила суть. Проанализировав же ваш с Илиной танец, лишь уверилась в выводах.

Едва мы ступили в центр зала, по воздуху поплыли первые такты музыкальной композиции. Вик недовольно поморщилась. Её боевой коммуникатор мгновенно ввинтился в слабенькую интеллектуальную систему ресторана. Пара секунд, в течение которых в воздухе возникали всё новые и новые варианты композиций, завершились довольным кивком валькирии, а над залом, наконец, поплыли музыкальные переливы, оптимизированные опытной кошкой под себя.

Да, в очередной раз наставница удивила, её разносторонность жизненного опыта поражала. Зато выбранная композиция показалась и мне предельно логичной — рваный ритм удивительно тонко ложился на одну из подсистем республиканского рукопашного боя, с доминированием «длинных» ударов ногами и стремительных уходов акробатикой.

Не спеша разрывать переплетение наших рук, девочка двинулась вперёд, в какой-то момент оказавшись ко мне немного боком. Её ладонь мягко скользнула по моей руке, от самого локтя, чтобы в последний момент зацепиться за кончики пальцев. Триша тем временем заскользила в противоположном направлении, оказавшись у меня за спиной; движение её ладони почти зеркалило наставницу, разве что со знаком «минус», от пальцев к плечу. На миг прижавшись упругой грудью к спине, а податливым низом живота к ягодицам, валькирия впилась ладонями в предплечья. И понеслось!

Девочки принялись мягко перекидывать меня друг другу, чтобы в следующее мгновение попытаться заполучить обратно. Я же картинно цеплялся за горячие объятия очередной подруги, как утопающий — за соломинку, не желая быть вновь оторванным. Иногда, когда удавалось ускользнуть от агрессивных попыток увести меня прочь, счастливая воздыхательница обжигала губы горячим поцелуем. Глаза кошки при этом смеялись. И всякий раз на моменте поцелуя я доставался сопернице.

Признаюсь, такая игра заводила не на шутку. Поцелуи натурально обжигали, а постоянные объятия, мимолётные, скользящие ласки, бесстыдные касания тел — всё это превращало поцелуи в плоды страсти, в роскошные цветы, опаляющие своими лепестками самые сокровенные уголки души. Но ещё сильней сводили с ума ставшие в этой игре обыденными объятия сзади. Вот уж где кошки отрывались по полной, так это обнимая меня из этой совершенно недоступной контролю позиции. Подходили с тыла, вжимались всем телом, проходились руками по животу, груди, паху… И самое жуткое — в такой момент я вообще ничего не контролировал, ничего не мог, кроме как принимать неизбежное и, буквально изнемогая от желания, извиваться в коварных объятиях очередной соблазнительницы! Отомстили мне сёстры за невинную игру в катере — на всю жизнь запомню эту пьянящую жуть! Как только не набросился на одну из них и не взял прямо посреди зала — не представляю. Видимо, ни на секунду не забывал, кто на самом деле контролирует весь процесс, и пресечёт любые выходящие за грань установленных правил игры поползновения.

Зато следующая композиция существенно сбавила накал игры. Мы перешли в нижнюю полусферу, выдавая на выходе какую-то дикую смесь брейк-данса и балета. От первого были движения — на самом деле являвшие собой самые что ни на есть боевые приёмы, а от второго — подчёркнуто медленное грациозное скольжение. Ноги цеплялись за ноги, переплетались, и вновь освобождались, чтобы опять сцепиться; иногда они проскальзывали друг сквозь друга, выделывая нечто, наподобие ножниц, только в разных плоскостях и направлениях.

Позволив мне через новый танец немного прийти в себя, избавив на несколько минут от бесконечных, сводящих с ума объятий, следующую мелодию запустили уже вдумчиво, чётко показав, что не дадут больше отлынивать от «супружеских» обязанностей. На смену экзотическим асинхронным ритмам пришёл его величество медленный танец. Но как можно танцевать его втроём? Оказывается, Викера и здесь проявила недюжинную предусмотрительность. Буквально повиснув у меня на плечах, заставив обнять талию и спустить ладони на самые ягодицы, наставница откровенно кайфовала. Над ухом же раздавалось её горячее дыхание, то и дело прерываемое довольным мурчанием и короткими укусами за мочку уха. А сзади, прижавшись со спины, «танцевала» Тиш. Её ладошки при этом весьма агрессивно скользили уже по моим бёдрам, так и норовя очутиться внизу живота. Тяжёлая упругая грудь бесстыдно упиралась в спину, под самыми лопатками, время от времени ввинчиваясь особенно остро. Подбородок метиллии покоился на моём плече; жемчужные зубки то и дело проходились по шее или мочке уха колючими уколами возбуждения. Девочки поистине виртуозно разделили зоны ответственности, каждая завладела своей стороной моего распалённого близостью чертовок тела; ещё и плечи поделили по-сестрински, оккупировав и делая отсюда свои колючие вылазки губ и зубок.

Под мягким, тягучим напором двух прелестниц я совершенно поплыл. Голова отказывалась работать, руки сами собой стремились соскользнуть с попки Вик ей же, но существенно ниже, на чувствительную точку между ножек. Больше всего я сейчас напоминал доисторического комара, вмурованного в вязкую янтарную каплю. Безусловно, ещё мог вернуться к жизни, стоило янтарю разомкнуть свой тягучий плен, но разве не глупо рассчитывать на подобное? Не для того боевые сёстры окрутили и стреножили своего братика, ой не для того…

— Милый, ты как-то очень уж скромно меня лапаешь. Давай, пусти в ход свои пальчики. Это платье специально создано, чтобы тебе было легче проникать под его ткань и делать там всё, что заблагорассудится. Или что захочу я. Смелее, кот!

Вам когда-нибудь женщина во время танца пеняла, что её недостаточно лапают?! Вот и у меня это произошло впервые. Обычно партнёрши на танцполе изображают неприступность, стараются пресечь совсем уж «неприличные» поползновения ладоней и губ — и это в условиях, когда двое и так неприлично близки друг к другу! Вик оказалась другой. Да и Тиш, судя по подбадривающему сопению — тоже. Спелись кошки, явно решили разложить меня прямо тут!

— Если дам волю рукам… тебе придётся принять в себя не только пальцы, — сделал последнюю попытку достучаться до рассудка наставницы.

— Тебе ещё в катере предложили не изображать из себя сибарита — кажется так это называется? — проявила недюжинные познания в лингвистике Тиш.

— Это означает…

— Кот! — рыкнула ариала. — Хочешь — бери! Тебе поля на что? Накрыл нас, затемнил, и получил то, чего… давно заслуживаешь.

Последние слова кошка буквально промурчала, ещё и язычок в моё ухо запустила… Что стало последней каплей. Я сделал то, чего она так настойчиво добивалась. Впился в изящную шейку острым поцелуем, подхватил чертовку под бедро, раздвигая на весу её ножки, заставляя обнять меня одной из них, а в следующее мгновение накрыл резко утратившую всякие остатки приличий композицию непрозрачным коконом силового поля.

Впрочем, развёртывание пелены стало последним моим приличным жестом. Пока я проделывал свою часть работы, Вик не стояла столбом. Едва закинул её ножку себе за спину, как её собственная ладонь включилась в игру, а после, при помощи Тиш, кошка в пару движений пленила меня собственным лоном. Этот поцелуй валькирии я выдержать уже не смог и что есть мочи впился зубами в мочку уха красавицы. Наш стон слился в единый вздох, а ворвавшиеся под комбинезон пальчики метиллии не оставили мне и тени шанса — уж больно чётко сестра по наставнице знала все мои слабости.

Но кошки рано списали меня со счетов. И хотя в объятьях Триши особо не забалуешь, не сменишь позу по желанию, я всё же сполна использовал свою текущую диспозицию. Ладони заскользили по напрягшемуся в пароксизме наслаждения телу Вик, чтобы ввинчивать уже мои пальцы в нервные центры воительницы, вознося её удовольствие на недостижимые неподготовленным людям высоты.

«Ещё…» — на выдохе шепнула наставница. Она вся подалась вперед, навстречу опытным ласкам и поцелуям. В такие моменты передо мной оказывалась не наставница стай, а обычная девчонка, исполненная природного сладострастия. Вик хотела. Хотела удовольствия, хотела ласки, хотела ощущать себя живой и нужной. После нашего воссоединения, а особенно после каждого акта любви, кошка молодела душой и телом. Она скидывала груз прожитых лет, груз напряжённых будней, выметала из души любые шлаки, в изобилии создаваемые здесь обществом и запредельными нагрузками боевых будней.

«Давай кот, чтобы наставница ни о чём не думала, ни о чём не жалела», — шёпот Тиш показал, что та всё чувствует, всё понимает, и моя инициатива — уместна, правильна, одобряема. Метиллия готова была умереть по слову наставницы, усвоив подобное отношение к учителю в ходе душевного единения с прошлыми своими наставницами, ещё с воспиталища, но и радость Викеры для неё была — что её собственная радость. Эта сильная, бескомпромиссная в чём-то бестия умела сопереживать, пусть и далеко не всем. Нужно лишь заслужить её уважение, её преклонение перед кондициями и компетенциями, и тогда воительница откроется навстречу. А ещё, Триша умела терпеть, и готова была терпеть это сводящее с ума желание столько, сколько потребуется для счастья боевой сестры и наставницы. Она давала, через игру с моим телом, опосредованно, так боготворимой ею кошке. Подначивала меня, подталкивала, провоцировала, и разжимала стальной захват собственных когтей, когда их хватка становилась препятствием удовольствию Вик. Лишь эта самоотверженность боевой сестры спасала меня самого от полного падения в небытиё удовольствия…

Но и Викера не была эгоисткой. Получив своё, кошка энергично провернула меня в объятиях, давая и сестре получить утоление. Прошлась по краю, едва-едва смогла соображать от кайфа, и сразу же, первым же осознанным действием, нашла необходимым поделиться счастьем с ученицей. Вот ведь кошки! Как таких можно не любить, как можно не подыграть в этом поистине самоотверженном порыве?!

Триша легко приняла «подарок» подруги. Её бёдра приняли меня в свои стальные объятья, сильная ножка обвила и меня, и Вик, а ладони опустились теперь уже на мою задницу, принявшись совсем по-мужски облапывать, давить, жать. Я ни на пядь не отставал от бестии. Ощупывал её тело, словно впервые до него дорвался, а немного утолив первый голод объятий, принялся покрывать утончёнными ласками всю её, не жалея девичьи нервы. Стоны дикой кошки больше походили на натуральный кошачий вой в период… кхм… плотного общения с котом. Хотя, чего греха таить: вот кошка, а вот кот — все на месте. Ну и что, что люди? Звериные повадки-то никто не отменял…

А спустя пару минут уже мои стоны перекрыли эмоциональные выкрики Тиш. Если метиллия умела великолепно играть на нервных центрах, то её наставница — тем более. Опять пришло ощущение, что это меня девочки раскладывают как хотят, оставляя лишь ту роль, которая отмерена в этой игре — и от того, как я её выполню, зависит… Да всё зависит! И их удовольствие, и моё. Опытная наставница чувствовала глубину сексуальности своей ученицы куда острее её самой, а потому могла значительно тоньше дозировать и моё безумие. Эмоциональная, бескомпромиссная игра трёх тел стала продолжением бушевавшей здесь ещё недавно бури танца…

Когда слияние душ и тел несколько пригасило наше возбуждение — так и не утолив его, однако, до конца — мы покинули площадку, освободив её для новых стремящихся поднять градус отношений пар. Ощущение пережитого единения не позволило сразу пройти за столик. Девочки были взбудоражены, задумчивы, погружены в себя. Недавнее эмоциональное цунами не желало отпускать, когтями послевкусия вцепившись в разомлевшие души. Так и стояли, чуть в стороне, у массивного окна, выходящего на балкон. В непринуждённых позах, мило беседуя, мы теперь вряд ли производили впечатление того любовного треугольника, что рисовали в танце. Разве что лёгкие ласки то и дело соскальзывающих на торс женских ладошек, и мои ответные — по бёдрам и рукам — не терпели двоякого толкования.

Хотя… на деле именно эти лёгкие, невесомые касания имели ценность, слова же были всего лишь их звуковым сопровождением. За те полчаса, что мы снимали напряжение, смогли лишь едва-едва утолить первый голод. Любвеобильность республиканок была притчей во языцех, чего уж говорить о единственном на всю стаю коте… Мы откровенно кайфовали, прекрасно понимая, что ещё не единожды за сегодня сорвёмся в этот извечный танец тел и душ. А потом нас самым бессовестным образом прервали…

— Девушка, можно тебя пригласить на танец? — раздался из-за плеча весьма нетрезвый голос.

— Вы это мне? — поинтересовался оборачиваясь, отчего кошки зафыркали, но вмешиваться пока не стали. Развлекались.

Для нашего собеседника мои слова не стали чем-то из ряда вон. В состоянии осины под сильным ветром он вообще утерял всякую критичность.

— Да нет, мужик, я вижу, что ты… мужик. Я вот этой черноволосой милахе… — указал тот на Вик, которая, в отличие от Тиш, оказалась от меня чуть поодаль.

Внимательней вглядевшись в нежданного собеседника, я лишь утвердился в первом впечатлении: тот был чудовищно, просто до неприличия, пьян. Молодой совсем парень, едва разменявший второй десяток, а туда же! Как он вообще собирается танцевать с кошками в таком состоянии? И нафига он им такой сдался? Тут же координация движений и рядом не валялась, не говоря уже о пластике или мастерстве. Ему бы в постельку, а не на девочек заглядываться. Или парень просто ищет, кто бы его уложил и колыбельную спел? Вряд ли беспокоить валькирий по такой малости — хорошая идея.

— Вообще-то женщины заняты… — попытался достучаться до остатков разума юного самоубийцы.

— Обе?.. — немного опешил парень. — Да ладно! Так не бывает!

— Я похож на клоуна, чтобы развлекать тебя дешёвой шуткой?

— Ну… твой наряд… — форма валькирии в мужском исполнении явно не производила на обывателя нужного впечатления, упорно не ассоциируясь со страшными десантницами. Видимо, из-за пола носителя. — Дай я с девушкой сам поговорю. Не влезай.

— Как знаешь, — пожал плечами, хотя ситуация явно переставала быть забавной. Я пришёл сюда развлекаться с кошками, а не вытаскивать из их когтей очередную жертву собственной самоуверенности. Самым гуманным сейчас было бы самому послать парня, чтобы избавить его от неприятных последствий быть посланным валькириями, но ведь кошки потом живьём съедят! В памяти слишком свежи были тела двух воительниц, вмуровывающих меня в свои объятия, что тот янтарь — комара. Не хотелось вносить в наши отношения даже каплю недопонимания, не хотелось ярить этих бестий, и без того не особо терпимых. Пусть играются. В конце концов, это его жизнь:

— Викера, тут молодой человек хочет с тобой поговорить.

— Да?.. Чего тебе, мальчик? — принял игру этот республиканский терминатор в ангельском облике смазливой брюнетки.

— Пойдём, потанцуем, красавица!

— Кошак вроде бы всё популярно объяснил. Что ты ещё хочешь услышать? — терпение Вик ещё тлело где-то на самом донышке, поддерживаемое интересом к совсем иным развлечениям. Только мои мягкие прикосновения сейчас отделяли её от срыва в привычное республиканское амплуа хозяйки жизни.

— Кошак?.. А… Ну да, мужик вроде бы что-то такое говорил… Ты, должно быть, подруга его девушки? Скучаешь, и все дела? Давай развлеку! Не пожалеешь!

— Нет. Ты мне не интересен, — отмахнулась Вик от молодца, окончательно утрачивая интерес к разговору. Девочка сейчас больше всего походила на сытую кошку, которой упорно предлагают кусок чего-то, в другое время, безусловно, вкусного, но именно сейчас излишнего и навязчиво бессмысленного.

— Да ладно, я… — и тут до парня дошло, насколько пренебрежительно его отшили. Без обиняков, прямо в глаза заявили, что он, весь такой из себя, не интересен. В одурманенном алкоголем сознании зашевелились шестерёнки сложнейшего мыслительного процесса… вот только механизм этот был слишком плохо смазан, и на выходе выдал пшик. — Как-как ты сказала?! Не интересен? Да ты хоть знаешь, кто я…

— Парень, дама тебе всё сказала. Иди, найди другую пару.

— Я хочу эту! — и он, даже не представляя, насколько по краю ходит, потянулся рукой, пытаясь поймать Викеру за руку. — Пошли, девочка, не создавай себе и этому… в белом… проблем. Я ж тебя не трахать зову!

Слова и жест прилипалы наставница посчитала вопиющими… Что ж, извини, собрат по полу, я сделал всё, что смог… Короткий взблеск когтей, и от силы когтистой пощёчины наглеца разворачивает вокруг своей оси. Назойливый кавалер неверяще прислонил руку к щеке. Обнаружил там кровь. Поднял взгляд, в котором, казалось, запечатлелась эта кровь — разъярённый, дикий, невидящий — и выдал ещё более нелицеприятно:

— Ах ты ссу… — договорить недавний внешник не успел, потому что теперь уже мне пришлось вмешаться, чтобы сохранить дуралею хотя бы жизнь. Мой удар пришёлся по второй щеке, и молодого дурня развернуло уже в другую сторону. Для симметрии. Когда же он смог собрать разбегающиеся глаза в кучу и подтёр проступившие из-под носа сопли, явно горя желанием продолжать пикировку, я грубо его одёрнул.

— Ещё одно неуважительное слово — располосую так, что мать родная не узнает, — белёсые когти как по волшебству возникли перед его лицом, и молодчик застыл, завороженный их потусторонним видом.

— Ты… мужик… не знаешь… кто я!

— Зато знаю, кто я, — ироничное пожатие плеч стало ему ответом.

Знал бы парень, чего мне стоила эта напускная ирония! Сдерживаться было физически тяжело, помогало лишь удивительное спокойствие сестёр по стае. Поразительно, но валькирии всё время нашего рандеву взирали на происходящее с известной долей фатализма. В их взглядах, как мне показалось, проступило даже что-то материнское. Кошки просто позволяли своему молодому котику играться, а потому не вмешивались. Следующие фразы, впрочем, вышли далеко не такими спокойными, слова вырывались из горла змеиным шипением:

— Ты должен быть благодарен мне уже за то, что до сих пор жив… И если хочешь… чтобы так оставалось и впредь… потрудись извиниться перед Викерой.

— Извиниться?!. Это ты сейчас приползёшь извиняться! И свою шалаву с собой притащишь!

Должен признать, на этом месте закончилось уже моё терпение. А кошки всё стояли, и с живейшим интересом наблюдали за происходящим. Складывалось впечатление, что им вообще плевать, что там бормочет этот недавний внешник. Ну а не будь рядом меня, они бы просто отмахнулись от него, легко вычеркнув из жизни единым взмахом когтистой ладони. Я же начал действовать на уровне рефлексов, вбитых за месяцы подготовки в стае. А какой рефлекс у кота первичен? Воздух пронзила серия взблесков белёсого металла, отражающего свет искусственных светильников. Буквально за пару секунд незадачливый обидчик получил не меньше десятка ударов по лицу, плечам, груди. Капли крови забрызгали прилежащие столы, пол, шариками ртути задрожали в окне.

Лишь когда я завершил экзекуцию, до парня наконец дошло, что его только что не просто обожгло чем-то — его приложили теми самыми когтями, которые до того демонстрировали. Дурень заверещал. Сначала показалось, кинется на меня, но нет — побежал прочь, разбрызгивая заполошными движениями рук кровавые капли. Побежал к своему столу, под завязку забитому гостями.

— Фиалка что-то такое говорила… вроде бы мужчинам внешников доставляет удовольствие защищать своих женщин… — донёсся сквозь муть возвращающейся действительности голос Тиш.

— Неплохо, неплохо… — протянула наставница, чеша меня за ушком. Учитывая, как пристально она при этом осматривала собственное одеяние и платье сестры, валькирия имела в виду отнюдь не наш разговор, а проявленный во время короткой экзекуции расчёт: ни одна капля не попала ни на меня, ни на моих спутниц.

— Красиво, — согласилась моя пепельноволосая кошка, прежде чем обнять и прижаться со спины. Её ладошки, не желая больше ходить вокруг да около, по-хозяйски умастились внизу живота. — Неплохо мы тебя натаскали! А, кот?.. Самое время теперь пойти куда-нибудь потрахаться!

— Тиш, я…

— Ну-ну… Сегодня мы сами решаем, где и когда тебя драть. Твое же дело простое — получать удовольствие, — ощерилась кошка. — Вик?..

— Поддерживаю. Я уже хорошо разогрелась. Танцы, ласки, кровь… — девочка принялась облизывать свои коготки, задумчиво поглядывая в зал. — Только сначала раскидаем вон тех недореспубликанцев — они всё равно не дадут нам пройти в кабинет для привата… Я ведь как считаю? Нечего всяким наблюдать, как любят настоящие республиканки и республиканцы. Будет урон психике. Ты со мной согласен, Кошак? Будет урон?

— Ты потрясающе рассудительна, Вик. Я восхищён. Зря на вас в Ордене напраслину возводят…

Брюнетка только загадочно мне улыбнулась, ну а Тиш ткнулась сбоку бедром, беря под руку. Немного постояли, вглядываясь в зал — туда, куда унёсся наш визави, по дороге пятная мебель кровью. За столами его явно непростых гостей как раз начиналось нездоровое шевеление. Отодвигались стулья, раздавались громкие голоса, шла оживлённая жестикуляция. Но вот из всей этой кучи-малы выделилась шестёрка бравых парней, уверенно направившихся в нашу сторону.

— Ты вот что, кот. Постой пока в сторонке, — небрежно бросила Вик, расцветая кровожадной улыбкой. — Оторвался? Теперь наш черёд.

— Ты свою роль уже выполнил: привёл нас туда, где можно хорошо развлечься. Создал ситуацию, в которой можно отлично размять коготки. Я потом тебя поблагодарю, потерпишь чуть-чуть? — вторила наставнице Тиш.

— Вик, мы здесь вместе. Не хочу, чтобы вы принимали основной удар на себя.

— Ничего, заодно потренируешь терпение, — не прониклась эта предельно рациональная ариала.

— Орден может…

— Не может. Ты всё разыграл как по нотам. Нас публично оскорбили. Ты порезал пьяного неадеквата. Они напали. Мы чуть поучили их уму-разуму. Никаких перегибов с нашей стороны, только лёгкие раны и нефатальные травмы. Так что стой и смотри, как девочки резвятся.

В принципе, дальше дёргаться было бы глупо, в соображениях Вик не было ничего смертельного для тех ребят. Кошка всего лишь стремилась размять коготки. Профессионал уровня ариалы вполне способен дозировать воздействие, даже с внешниками — что неоднократно демонстрировала во время нашего литанского вояжа. Но последним аргументом стала банальная, в общем-то, мысль. Я здесь не ради некой абстрактной мужской солидарности. Я всего лишь выгуливаю собственных женщин. А коли привёл девочку развлекаться — будь добр обеспечить должный уровень удовольствия. Всё просто. Они уверены, что моя игра с недавним внешником — для их вящего удовлетворения. Пусть думают так и впредь.

— Хорошо, кошки. Я привёл вас развлекаться — развлекайтесь. Если что — накрою полями сразу всю площадь, — и в позе ленивого ожидания привалился плечом к оконной раме.

— Молодец, милый котик, — Викера мгновенно оказалась рядом и из положения сбоку прошлась язычком по моей шее, по подбородку, по губам… на этом она посчитала облизывание достаточным. А вот её ученица обошлась без облизываний. Лишь сдавила когтистой ладонью мою ягодицу и хорошенько вздёрнула вверх, так что я едва-едва на носочки не выпрыгнул. Мгновение — и вот уже мои кошки тенями стелются по земле, выходя на сближение со своими живыми игрушками, даже не подозревающими о своей грядущей и настоящей роли в кошачьем представлении.

В месте, где мы сейчас стояли, зал несколько изменял своей привычной прямоугольной форме, выдвигая в сторону обширного балкона массивный «язык». Панорамные окна отделяли по сути внутреннюю часть балкона от её внешней, уличной части. Именно на «языке» и оказалась незадачливая шестёрка противников. Удачное место. Столиков здесь почти нет, так что можно не опасаться за случайные жертвы.

Воздух пронзили взблески стали, кошки заработали, подобно лезвиям в профессиональном кухонном комбайне. Серия росчерков, точный удар ногой в область колена, и вот уже один мужчина стоит на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону и безуспешно пытаясь сориентироваться в пространстве. Не прошло и десятка секунд, как к нему присоединились остальные. Женщины деловито прошлись вдоль неровного строя коленопреклонённых. Ладонь в волосы, сильный пинок под копчик, и бедолага подтаскивается в нужную сторону, чтобы выровнять ряд.

Наконец Викера сочла результат удовлетворительным, и в последний раз прошлась перед строем. Триша безликой тенью следовала за наставницей. Ещё несколько прицельных пинков и подзатыльников, и кошки окончательно удовлетворились качеством «строя».

— Хорошо запомните это положение, — безэмоциональным, проникающим в самые закрома души голосом начала воспитательную процедуру Вик. — Именно так следует искать расположения республиканки. Подошли, встали на колени… на колено… подняли взгляд, и лишь тогда заговорили. Если интересны девочке — она оценит ваше внимание. Если нет — отвернётся. В первом случае вы получите чёткие указания, во втором — можете убираться. Ничего сложного. Надеюсь, всё понятно?

Ещё несколько ударов, чтобы каждый коленопреклонённый выдал подтверждающий звук. Почти никто не роптал. Лишь двоим пришлось объяснять с когтями, остальные с толикой завороженности во взгляде следили за движениями жутких полос стали, пронзающих плоть, и легко выдавали согласие. Для признания за женщиной статуса валькирии одежда оказалась не важна, тяжёлое узнавание плескалось в панических взглядах.

Тогда наставница перешла ко второму этапу. Неспешно подошла к первому в ряду мужчине, взяла того за подбородок и вздёрнула вверх, заглядывая в самые глаза.

— Ты хотел что-то спросить? Можешь говорить, я разрешаю.

— Этот мужчина в чёрном… напал на нашего… друга… порезал чем-то по лицу и груди. Я шёл призвать его к ответу. Он под защитой фракции?

— Кошак — наш боевой брат, часть стаи валькирий. Только стая вправе судить своего. Впрочем, оснований для суда нет: ваш друг получил за дело. Нужно сначала научиться думать, оценивать то, что видишь перед собой, и лишь затем говорить. За оскорбление боевой сестры легко можно заплатить жизнью. Вас оправдывает лишь то, что Штарния в Республике без году неделя. Мы не стремимся убивать заблудших братьев наших меньших. Можешь встать. Свободен.

Коленопреклонённый собеседник растерялся, хотел ещё что-то сказать, но тяжёлая рука Викеры сомкнулась на его шее, мгновенно сдавила, так что у того глаза на лоб полезли, потом начала поднимать — прямо так, за шею. Сначала тело безвольной куклой вздёргивалось вверх, но дальше что-то видимо включилось в сознании, и мужчина стал всячески помогать валькирии. А оказавшись на ногах, развернулся и поплёлся к своим.

Следующая беседа состоялась с товарищем первого с другого конца строя. На этот раз вопросы задавала Триша, однако суть их была примерно та же. Ответы тоже не слишком разнились. Вскоре и этот бедолага отправился восвояси. Пока Тиш была занята, пара парней попыталась взбрыкнуть, но Вик не дремала. Новые росчерки стали, сдавленные вскрики боли, и ряд выровнен вновь.

Не все уходили одинаково добровольно. Пару человек кошкам пришлось подталкивать пинками — слитным толчком в шею и ударом коленом пониже спины. Действовало безотказно, все несговорчивые с приличным ускорением пролетали первые ряды столов и дальше уже шли своим ходом. Вскоре пятачок перед балконом очистился, и валькирии, посчитав свою миссию выполненной, вернулись в наш уголок возле панорамного окна.

Триша остановилась напротив и принялась пристально буравить меня оценивающим взглядом. Ощущение было, будто её взгляд раздевает, а после — снимает кожу, силясь добраться до мягких тканей. Наконец «рубанок» кошачьих глаз перестал гулять по телу, в их салатовых недрах, в переливах зелёных прожилок, поселились тишина и уют. Девочка шагнула навстречу.

— Кошак, я довольна. Полностью. Отличный вечер! Все эти перелёты в консервных банках, дурацкая изматывающая работа с дройдами, глупые самоуверенные мужчины и не менее глупые курицы-женщины. Ещё и это треклятое воздержание! Но ты смог меня развлечь. Трепетное внимание по пути в ресторан. Танцы, от которых я нехило распалилась. Лёгкий секс, именно тогда, когда он был особенно уместен. Похотливые взгляды едва ли не всех мужчин в зале, так что любого бери, и трахай — они как бычки пойдут на убой. Твоя занятная игра когтями, так что нам с наставницей даже не пришлось вмешиваться. И как итог, вожделенная добыча, сама приползающая к нашим ногам. Ещё и любой разбор полётов покажет, что именно они неправы. Поэтому запомни: я полностью доверяю тебе себя развлекать. Если нужно обрядиться в платье — только скажи. Если нужно идти голой — достаточно одного твоего слова… Ну а сегодня для полноты вечера осталось одно — хорошенько потрахаться. Я готова тебя драть, Кошак. Буду скакать сверху, как ты любишь, а потом оближу — всего, миллиметр за миллиметром.

Закончив признаваться в своей извращённой любви, валькирия ещё сократила разделяющее нас расстояние. Её ладошки сноровисто забрались под комбинезон, коготки заскользили по торсу — едва касаясь, нажимая, впиваясь кончиками… Ещё подшаг — и вот уже когти девочки смыкаются на моих ягодицах, заключая их в плен, а губы впиваются в мои губы в жадном, берущем поцелуе. Кошачий язычок врывается в рот, своей агрессией подавляя любое сопротивление, легко ласкает губы, дёсны, играется с пойманным языком.

Но вот руки кошки смещаются обратно, на торс, а сзади в меня плотно вжимается наставница. Вик прикусывает мочку уха, и, пока мы с Тиш целуемся, тихо шепчет:

— Подпишусь под каждым словом сестры. Мы отлично тебя натаскали. Твои действия чётки, выверены, безошибочны. Пожалуй, ради одних когтей уже стоило сюда зайти… За отдых тоже спасибо. Я участвую в игре, и тоже готова благодарить. И вообще, у нас отличная семья! Ты научился безусловно доверять сёстрам, готов принять любое наше решение, и это правильно. Теперь ты чётко знаешь, когда следует проявлять характер, а когда лучше не лезть. Понимаю, это противоречит некоторым твоим старым привычкам, но готовность принимать своих женщин такими, какие мы есть, заслуживает уважения и поощрения. Мы ценим твою готовность меняться.

Ещё пару минут мы миловались, полностью отрешившись от внешнего мира. Потом кошка первой прервала поцелуй. Пару секунд вглядывалась мне в лицо — с ощутимым оттенком провокации. Салатовые бездны глаз обволакивали, звали, но их мягкость была обманчива — точно зыбучий песок или чёрное озеро топи.

— Кот, я принесла на когтях кровь твоего врага, — выдала она, наконец, торжественным голосом. — Теперь эта кровь у тебя на торсе и на… заднице, — Вик рядом фыркнула, метиллия же совершенно не изменилась в лице. — Я правда молодец?..

И вся вжалась в меня, принялась тереться бёдрами о живот, а щекой — о плечо. Всё моё естество аж пронзило нежностью!

— Тиш, хочу тебя. Безумно, — выдавил, тщетно пытаясь не показать голосом всю глубину собственных чувств.

— Вот как? — вопрошала эта фурия, продолжая возлежать у меня на плече. — Тогда я немножечко пошалю сейчас с твоим имплантом.

— Я… не это имел в виду.

— А я — это. Я республиканка, милый, а республиканка сама определяет, когда и как ублажать своего мужчину, — и прежде, чем я успел что-либо возразить, заткнула рот нетерпящим возражения поцелуем.

Очень вовремя, как оказалось. Потому что в следующий момент меня накрыло ощущением такого запредельного кайфа… Не закричал, лишь благодаря её опытному поцелую. Мгновенно выключился, потерял координацию, начал оседать, но на помощь пришла Вик. Поддержала, ещё и удобно уложила голову себе на грудь. Так я и стоял, зажатый между двумя женщинами, стреноженный их потусторонней лаской — одновременно грозящей отправить на пол отдыхать, и страхующей от падения.

В себя пришёл рывком, и ещё с минуту лежал на груди брюнетки, пытаясь собраться с мыслями. Когда это немного удалось, Вик заговорила:

— Кошак, поверь, мы сами хотим не меньше. И сейчас бы с удовольствием укутались твоими полями и прямо здесь бы покуролесили… все вместе. Но ничего ещё не закончилось. От тебя нужно ясное мышление, не отягощённое возбуждением. Тиш всё сделала правильно.

— Не ожидал, что так крышу сорвёт…

— Для того и нужны боевые сёстры, чтобы спину прикрывать. Ну и трахать, конечно, — без тени улыбки припечатала Триша. — Пошли лучше вина выпьем. Тебе полезно.

И опять, в который уже раз за сегодня, девочки подхватили меня под руки. Гибкие пальчики просочились сквозь пальцы, пленяя ладони жёстким захватом, бёдра прижались с боков, а волосы… волосы ручейками воды заструились по телу — справа пепельные, что тот лунный свет, а слева — чёрные, как смоль. Подошли к столу. Неспешно расселись. Разлили вино. Я уже вполне совладал с собой, так что первым поднял бокал:

— Вик, Тиш. Хочу выпить за ваши когти, сегодня так виртуозно хлебнувшие крови.

Валькирии переглянулись, свой бокал в ответном слове подняла Викера.

— А мы будем пить за твои поля. Они всегда за спиной, подобно крыльям, и как крылья дают ощущение защищённости, возможности в любой момент упорхнуть от удара. Позволяют виртуозно пускать кровь, не думая о защите.

Выпили по большому глотку. Янтарная жидкость маслянисто растеклась по пищеводу, согревая, окутывая сознание мягкой дымкой безвременья. Лишь обещающие взгляды спутниц пронзали её без труда. Кошки были на той же волне, их эмоции отлично ложились на мои, дополняли их, укрывая туманным одеялом отстранённую от реальности душу. Метиллия первой нарушила затянувшееся созерцательное молчание. Спошлила, конечно — ну что взять с этой сребровласой кошки?..

— Ещё тост?.. Предлагаю выпить за кровь врагов… на твоей заднице, Кошак, — обе подруги зафыркали, но тут уже я нахмурился. Стало как-то не до смеха. — Да ладно, котик, не дёргайся. Это же кровь врагов — не твоя. Хотя… если попросишь… иногда очень хочется поиграть с тобой пожёстче. Но обычно я ограничиваюсь лишь покровами, туда же… не больше одного коготка по самому верху.

— Тиш, не пошли. За столом это неуместно. Давай лучше просто — за кровь врагов.

— Ладно, уговорил. Сегодня — твой день, милый! — валькирия сделала большой глоток и, казалось, зажмурилась от наслаждения.

«К нам гости, Кошак. Сектор пять-три-три. Вывожу на коммуникатор диспозицию», — переход Викеры от веселья к работе был стремителен.

Трое «гостей» шли от входа в зал и были облачены в форму службы охраны порядка. Опять эти охранители на мою голову! Что-то часто мы с ними в последнее время пересекаемся, и каждый раз встреча не радует обе стороны. Один персонаж даже показался смутно знаком, но дело было не в личностях. Охранители — муниципальная полиция, то есть ходит под местной властью. А кто у нас самый главный местечковый правитель? Правильно, мэр. То-то парень кичился статусом… Вряд ли он сам что-то из себя представляет, но кто-то из родни запросто может быть местной шишкой. Вот бойцы и пожаловали. С другой стороны, всё может быть куда как банальней, и пострадавшие от «произвола» валькирий просто вызвали «кавалерию». Что ж, будем разбираться по мере поступления вводных.

Я поднялся из кресла и направился гостям навстречу. Когда проходил мимо, Тиш не удержалась, прошлась ладошкой по моему бедру — в эдаком жесте поддержки и, одновременно, предупреждения. Определённо, за таких оторв не зазорно и умереть!

Со службистами сошлись в центральной части зала, на танцевальной площадке — что весьма символично в свете предстоящего нам рандеву. Их командир, шедший чуть впереди, производил впечатление рассудительного тёртого жизнью волчары. Уж очень характерный взгляд у него был, да и вся повадка спокойная, уверенная, немного вальяжная. Подобострастия своим таинственным заказчикам не было и в помине.

Командир в свою очередь окинул меня изучающим взглядом… и на несколько долгих секунд прикипел к серебру планет на груди. Было отлично видно, как зрачки служаки расширяются, фиксируя явно хорошо знакомую ему информацию, на которую не удосужились обратить внимания гражданские. Думаю, командор сейчас хорошо представил всю дальнейшую ситуативную цепочку. Оценил, на каких матёрых хищников пытаются натравить его бойцов — а то, что натравить именно что пытаются, явственно следовало из напряжённой тишины за столиком наших с кошками условных противников. Все были само внимание, все ждали развязки.

— Господа. Мои боевые сёстры сейчас отдыхают, я попросил бы их не тревожить. Полагаю, для содержательного разговора вполне хватит меня одного.

— Вы представляете… стаю?

— Да. Я представитель Ордена в стае.

На этот раз командир не смог сдержать очевидного всплеска удивления. К такому повороту службисты тем более готовы не были. Полагаю, их командиры попросту забыли, что в стае есть лицо, уполномоченное всесильным Орденом на решение любых проблем.

— Как представитель Ордена, сразу хотел бы расставить точки над «и». Все виновные в инциденте лица понесли наказание. Парень, обозвавший кошку «сукой и шалавой», в традициях стаи получил порцию боевых имплантов. Я лично привёл наказание в исполнение. Больше драть не стал, всё же молодость и алкоголь — плохой спутник здравого смысла. А дальше… Полагаю, друзья молодого человека просто не поняли, что женщины, на которых они попытались напасть — валькирии. Девочки им всё популярно объяснили, объяснили почти без крови. Разве что самую малость, чтобы лучше дошло. Так что со своей стороны считаю инцидент исчерпанным: все получили по заслугам. Вашего вмешательства не требуется.

— Послушайте, господин мечник, — начал службист, понимая, что поставлен в очень щекотливое положение. — Мы всё же не в центральных мирах Республики, здесь немного другие порядки.

— Я понимаю. В Центральных мирах подобный инцидент — нонсенс. Республиканки обычно решают свои разногласия в Сфере, не вынося конфликта за её пределы. Думаю, дело в недостаточном знании недавними внешниками порядков своей новой родины. Поэтому я очень надеюсь, что после того, как эти люди протрезвеют, им кто-то объяснит смысл вот этих знаков у меня на груди — про банальные правила общения с женщинами я промолчу. В следующий раз подобное выступление запросто может стоить им жизни.

— И всё же я вынужден буду поднять вопрос… излишней жестокости… по официальным каналам.

— Не думаю, что это будет разумно с вашей стороны. Но это ваше право. Пообщайтесь с представителями Ордена и Старшей стаи — полагаю, это будет полезно и вам, и тем людям, что устроили весь этот… цирк. И оторвали вас от по-настоящему важных дел.

— Тогда я просил бы ваши уникальные идентификаторы. На вас и, желательно, на валькирий, участвовавших в сегодняшнем… инциденте.

— Без проблем, командор. Данные уже на вашем коммуникационном устройстве, — его аналог инта пискнул, подтверждая принятие сообщения — это наблюдавшая уголком глаз за нашим разговором Викера посчитала нужным взять на себя техническую сторону вопроса.

— Кошак?.. — немного растерянно вопрошал службист, посматривая на меня со странной смесью чувств на лице. — Это ваше имя?

— Боевое прозвище. Это больше, чем просто имя, ибо характеризует саму суть личности, — усмехнулся я, подмигивая растерянному офицеру.

На этом наш разговор был исчерпан и я вернулся к столу. Дамы встречали меня ещё более странными взглядами, чем провожал службист. Наконец Викера поймала мою ладонь и крепко сжала её, что окончательно развеяло давящую атмосферу непонимания.

— Знаешь, кот, а ведь ты не просто их на колени поставил — ты их на корячки опустил. И всё без единого удара. Мы бы с Тришей тоже… но по итогу заработали бы целый ворох проблем. Признаю, ты без всяких допущений уже сейчас можешь нести тяжесть Экспансии, пусть как бойцу тебе над собой ещё работать и работать…

Слова наставницы целительным бальзамом пролились на сердце. Её мнение всегда было для меня бесценно — даже если по итогу она оказывалась неправа. Пусть до фатализма Триши мне далеко, но и я чётко признавал власть Вик над своей жизнью и смертью — признавал осознанно. Учитель… Для любого человека одного со мной склада это слово священно. И вот теперь, впервые со времени нашего знакомства, ариала публично признала мои компетенции достаточными для работы на благо Республики в составе стаи. Это дорогого стоило. Только вот как передать ей это своё состояние?..

Я резко поднялся с места и отвесил валькирии церемониальный поклон. Она же… с улыбкой запустила пальцы мне за ушко, после чего немного даже дружески потрепала по плечу. Распрямившись, я поймал её спокойный умиротворённый взгляд.

— Садись, Леон. Рада, что ты правильный ученик, и никогда не забываешь этого своего статуса… что для мужчины редкость.

Дальнейшее полностью вымело из головы недавнее напряжение, да и короткий прилив почтения — тоже. Игры в гляделки, мимолётные объятия, лёгкие ласки сопровождались просто океаном взаимных комплиментов. Тиш тоже не удержалась, высказала, что думает. Оказалось, ей нравится смотреть со стороны, как я работаю «методами Дальней разведки». Сама она отлично понимала, что собственный характер не позволит ей провернуть нечто подобное, но любимый братик — почему нет?.. В итоге даже пискнувший инт не смог отлепить нас друг от друга. Впрочем, он, не дождавшись активации, самостоятельно вывел на стол гневную голограмму. Можно было даже не смотреть на картинку, чтобы понять, кто это снизошёл по мою душу. С другой стороны… Смотреть на Илину всегда приятно — даже на такую, хмурую и недовольную.

— Вот скажи, кот, почему вы все такие? Я-то думала, раз ты мечник, да ещё с опытом работы во Внешних колониях, то хотя бы с тобой проблем не будет… — а дальше более напористо, подавшись вперёд, припечатала: — Тебе что, милый, драть некого? Стаи под боком мало? На мальчиков тянет?

— Так, девочка, давай конкретику. У нас всё нормально с кошками — и вообще, и в частности. Мы сами решаем свои проблемы. Вместе решаем.

— Вот как? А почему мне тогда сообщают о ваших выкрутасах в ресторане? Да ещё и на дне рождения сына мэра Столицы?

— Значит ли это, рыжая, что ты куда больше доверяешь недавнему внешнику, чем мне или моим кошкам?

— Ты получил конкретику. Попрошу конкретику в ответ, а не общие фразы, — вернула мне шар безопасница.

— Ты не права. Я сказал: мы сами решаем свои проблемы. Если ребятам не понятно, что не стоит клеиться к моим женщинам, да ещё и в столь грубой форме — это не проблема Высшей.

— Что?!. Клеиться к кошкам, когда они с котом?.. Они что там, совсем упились, что ли?..

— Илина, Викера и Триша по гражданке, на них не написано, что они кошки. Хотя я по форме. Могли хотя бы на награды глянуть. Для разнообразия.

— По гражданке? Это что… — республиканка осеклась, во все глаза разглядывая моих спутниц, которым до того просто не придала значения. Её глаза тут же стали по пять копеек. — Викера?.. Триша?.. Что ты с ними сделал, Кошак, чтобы они платья одели? Я ни одну валькирию в платье не видела!

— Ну так смотри, Высшая, — пожала плечами Тиш. — Кошак просил, а ему мы по мелочам не отказываем. Пусть развлекается, если ему так интересней. И должна признать… его так торкает, что любо дорого посмотреть… Да и местные уже все на слюну изошли, забирай любого, и трахай. Знала бы, что их так проще клеить — уже давно бы в платье вырядилась. Брат действительно отлично местную психологию чувствует. Если соберусь на охоту — впредь сначала с ним посоветуюсь.

Викера ничего не сказала, лишь хищно оскалилась — выражая тем самым полную солидарность с сестрой.

— Девочка, давай так…

— Леон, попрошу без фамильярностей! Если ты со мной спишь, это ещё не значит…

— Ты моя боевая сестра, а не принцесса внешников, — перебил я. — Это профессиональная деформация. Успокойся. Своих подчинённых из колонии будешь строить.

— Извини, — вот что мне нравится в высокопоставленных республиканках, так это способность почти мгновенно оценивать любой аргумент, причём оценивать взвешенно. — Продолжай… брат.

— Если хочешь официально, давай без «девочки» — только «сестра».

— Да нет, ничего. Тебе можно. Наедине мне даже приятно.

— Ладно, кошка. Слушай. Посылай их для разборок к нам.

— Это не Ядро Миров, брат. Таким ответом мы только нанесём удар авторитету гражданской администрации.

— Смотря в какой форме их послать…

— Твои предложения?

— Скажи им так. К вечеру у тебя будут записи происшествия, и тогда ты примешь решение. И если увидишь, что жалобщик — провокатор и клеветник, отдашь его на суд стаи. Если они не до конца понимают, что это такое — покажи пару роликов, у тебя наверняка есть. Ну а после запись суда будет опубликована, чтобы другим неповадно было.

— Почему не сейчас смотреть записи?

— Да смотри сейчас, на здоровье! Только им об этом не говори. Чтобы дать время отыграть назад. Тогда и твой авторитет останется в силе, и мы с ними всё полюбовно решим на месте.

— Что ж, неплохой вариант, — девочка на голограмме задумалась, даже пальчиками по столешнице постучала. — Если разрулишь сейчас сам… В следующий раз сразу буду к вам посылать, мотивируя тем, что в стае имеется высокопоставленный представитель Ордена, уполномоченный вершить суд на месте. Но… на кошек в платьях я всё равно посмотрю. Ещё и себе на память оставлю…

— Коды прислать?

— У меня есть, — буркнула Высшая отключаясь.

Закруглив разговор, я тяжело откинулся на спинку кресла. Кошки вокруг пришли в движение, пододвинулись ближе, даже свои кресла придвинули. Их ладошки легли на мои руки — каждая со своей стороны. Викера же, заглядывая в глаза с обещающей улыбкой, буквально промурчала:

— Ты сегодня в ударе, Кошак.

— Вы меня вдохновляете, никак не могу успокоиться. Вроде бы исследовал уже каждый миллиметр ваших тел, а всё равно с ума схожу. Или форма просто приелась?.. А в платьях ваша красота заиграла по-новому?.. Ещё и кровь эта, игра, драйв…

— Если хочешь, я готова одевать его для тебя… иногда, — опять этот серьёзный взгляд при совершенно несерьёзном содержимом. Триша оказалась в своём репертуаре. — И к сексу могу облачиться не только в платье. Я тут специально посмотрела местные каналы для взрослых… Чтобы оценить пристрастия… Никогда не интересовалась до тебя, просто брала внешников, как мне хочется…

Предельная серьёзность боевой сестры, столь явно соседствующая с растерянностью и даже наивностью, окончательно меня доконали. Ведь если Тиш говорит — изучила, значит, она именно изучила. То есть с предельной основательностью, во всех подробностях, проанализировала одежду местных порнодив. Построила для себя какую-то систему. Сделала наброски и выводы. Я на секунду представил себе, как властная метиллия сидит, с прямой спиной, за столом и наблюдает десятки развёрнутых перед ней голограмм, на которых… кувыркаются в самых разнообразных позах и одеждах недавние внешники. Вот она приближает одну из картинок, хмурит брови, и принимается старательно кромсать видеоряд, вычленяя самую, как ей кажется, суть открывшегося действа… Спрашивается, и как к таким девочкам можно относиться спокойно?! Как вообще возможно спокойно пройти мимо их основательности и утончённости в любовных играх, помноженных на природную страстность и сексуальность?.. Стоит ли удивляться, что у меня от валькирий стояли даже волосы на теле, не говоря уже обо всём остальном!

— Тиш, хочу тебя! — простонал, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на эту пепельноволосую кошку прямо посреди заполненного людьми ресторана.

— Знаешь, если бы мы были в Ядре Миров, я бы тебя под стол отправила. Без проблем. Здесь же придётся немного потерпеть, — нахмурилась метиллия.

— Какой стол, кошка, когда есть поля?!

Массивное кресло невесомым снарядом унеслось прочь, не выдержав экспрессивного толчка во время подъёма. Мгновение — и я стою перед валькирией на коленях. Коленки девочки плотно сведены, бёдра напряжены. Мой импульсивный порыв стал неожиданностью даже для привыкшей ко всему воительницы. А я уже трусь щекой о коленки, руками охватываю покатые бёдра — что тот котёнок. Через шелковистую ткань платья хорошо ощущаются напряжённые мышцы бедра, литой рельеф которых так приятно ложится в ладони.

— Почеши меня за ушком, — попросил, немного соловея от близости своей кошки.

— Натуральный котёнок! — рыкнула в ответ Триша. — Такой ласковый, доверчивый… Хорошо понимаю теперь Сайну — эту отвязную охотницу, с тобой растерявшую весь свой охотничий пыл. Зачем, если можно всё вложить в одного?..

Викера лишь громко фыркнула, с каким-то материнским умилением наблюдая сцену невинной ласки. А Тиш тем временем выпустила коготок и принялась со свойственной ей основательностью ласкать мою шею, прямо за ушком. Уже через минуту из горла лились звуки, больше подошедшие бы натуральному коту. Ариала снова фыркнула.

Однако наше рандеву вновь попытались прервать, и сделать это самым бессовестным образом — походя, беспардонно. За спиной Триши возник мужчина с неприметной внешностью, в серовато-голубом комбинезоне явно форменного кроя. Гость кашлянул, привлекая внимание. От умиления Вик не осталось и следа, лицо стало жёстким, хмурым, и она рубанула, точно сплёвывая неудобные слова:

— Тебе придётся подождать, мальчик. Наш кот не в том состоянии, чтобы вести сейчас беседу.

И новый гость ждал. Ха! Ещё бы он попытался давить, когда на тебя смотрит эдакая фурия, когти которой с противным скрежетом скребут по столешнице! Хорошо было заметно, как зрачки незнакомца расширяются, по мере того, как до него доходит весь масштаб кошачьей непосредственности и экстравагантности. Но вот Тиш убрала коготок. Секунду помедлив, она запустила свою пятерню мне в волосы и сдавила что есть мочи — вырывая, вытаскивая из омута сладких грёз. Когда наши глаза встретились, метиллия сидела, плотно стиснув губы, и рычала. До меня не сразу дошло, что причина жёсткого захвата отнюдь не во мне. Так кошка пыталась совладать с собственной хищностью!

— Давай, Кошак, поговори, и пойдём уже трахаться. Только не затягивай, я уже вся теку. Если не сдержусь, эти недавние внешники получат возможность сравнивать, когда их легонько треплют, а когда рвут.

Пришлось брать себя в охапку и вздёргивать с пола. Всё внутри протестовало против столь вопиющей глупости. Было физически больно отрываться от волнительного образа открытой для игры женщины. Моей женщины. И всё же пересилил себя, хотя взгляд, которым наградил виновника «разлуки», казалось, мог испепелить без всяких полей.

— Я начинаю понимать валькирий, направо и налево распускающих когти, — бросил в пустоту, поверх головы визитёра. Голос вышел бесцветным, лишённым эмоциональности. — Мы пришли сюда отдыхать, а что видим вместо этого? Какой-то парад ущемлённой гордости и глупости… Кого представляете вы и чего хотите от нас?

На бёдра легла ладошка Тиш. Девочка принялась мягко поглаживать, успокаивая, показывая всю степень своего ко мне доверия. Нехитрый жест ощутимо понизил градус разлитого в воздухе напряжения.

— Я представляю ведомство, непосредственно подчинённое небезызвестной вам Высшей. Мы с вами работаем под одной крышей, пусть и по разным направлениям. Я хотел бы поставить точку в сегодняшнем инциденте. Много времени это не займёт. Уверяю: больше вас никто сегодня не потревожит.

— Ну, в последнем вы точно правы, — ухмыльнулся, зло веселясь. — Если валькирия зовёт трахаться — тревожить нас бесполезно. Максимум, чего можно добиться — это внеочередного визита в регенератор. Мне даже начинает казаться, что мы ошиблись с форматом заведения. Видимо, здесь нужно сразу по приходу приступать к действию, а не пытаться изображать из себя респектабельную «пару».

Кошки зафыркали, гость сдержанно улыбнулся. Естественно, он не воспринял мои слова всерьёз! Что ж, рано или поздно он поймёт всю глубину собственного заблуждения… лучше, конечно, рано.

— Вы зря не верите. Я не шучу. Если сейчас подниму поля — нам резко станет фиолетово до окружающих. Даже если планету раздолбают в космическую пыль — это нас нисколько не потревожит… Ладно, давайте ближе к делу. Присаживайтесь. Я выслушаю вас.

Мужчина прошёл к предложенному ему месту с противоположной стороны стола, присел, и, уперев локти в столешницу, вопросительно уставился на меня, точно предлагая первым начать беседу.

— Слушаю вас.

— Моё имя Армор Барт. Полковник Отдела специальных поручений Службы Контроля.

— Кошак, представитель Ордена в стае, — кивнул я в ответ на официальное представление.

— Это ваше имя? — в его глазах зажглось любопытство.

— Сейчас — да. Боевое прозвище общеупотребимо в Республике наравне с именем.

— И вас это не смущает?

— Нет. Ничуть. Вы пришли поговорить о тайне моего имени?

— Простите, это профессиональное. Простое любопытство… Я прибыл сообщить, что инцидент исчерпан. Виновник лично принёс извинения Илине Ю`Гринд, так что она поручила уладить мне всё на месте, — молчание и ожидающий ответного хода взгляд.

— Так понимаю, это ещё не всё?

Полковник откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Нет, не всё. Инцидент вроде бы исчерпан, но… осталось глухое недовольство. Мне будет сложно здесь работать, да и тем офицерам Службы охраны порядка, с которыми вы имели разговор до меня — тоже.

— То есть мэр считает себя в своём праве, а всё это — злоупотреблением со стороны стаи?

— Да, вы всё точно сформулировали, — новый взгляд из-под полуприкрытых век, на этот раз даже немного удивлённый. Не ожидал от меня такой прозорливости? Или какие-то ещё личные тараканы? — Я… Признаться, не ожидал, что вы так с ходу схватите суть. Валькириям бывает сложно донести такие… чуждые им вещи.

— Не будь здесь меня, инцидент давно был бы исчерпан… или скорее вычерпан. С кровью. Половина участников уже лежала бы в регенераторе, а вторая половина — использовалась бы девочками по прямому назначению.

— Не думал, что республиканки способны отдать пальму первенства мужчине…

— А они и не отдают, — короткое пожатие плеч. — Им нет нужды заморачиваться, когда рядом есть объект приложения внимания… с куда лучшими данными, чем все потенциальные игрушки. Смотрят вокруг и кайфуют. Наслаждаются игрой своего котёнка — это ведь так по-кошачьи!.. Ладно, давайте вернёмся к нашим баранам. Итак, мэр…

«Ми, что у нас по мэру?..» — бросил в коммуникатор — как обычно, одними губами.

«Кошак, мне на этих местных чинуш плевать, не до них. Пару раз доводилось вытаскивать кошек после акций, но там всё решалось на уровне местной администрации. Напрямую с мэром не сталкивалась. Думаю, он вряд ли с воодушевлением воспринял бы мой визит… Понимаешь, мы с ним как бы в разных измерениях находимся, в самой грязи людей и улиц, тогда как он — в приглаженной реальности официоза».

«Но контакт-то его у тебя есть?»

«У меня все контакты есть, ты же знаешь. Система коммуникаций работает на нас».

«Тогда, боюсь, тебе всё же придётся съездить к нему в гости».

«Сейчас не могу», — обрубила Старшая, и по голосу можно было понять, что она хмурится.

«Я сейчас и не прошу. Когда сможешь?»

«Сколько сестёр рассчитываешь привлечь?» — теперь голос был деловитым, кошка поняла, что прямо сейчас её никто от забот отрывать не будет, и расслабилась.

«Всей стаей съездим».

«Тогда с утра, часов на девять планируй. Но учти: мы будем в цейтноте, действовать придётся быстро — у меня и без этих глупостей забот полон рот».

«Контакт только скинь».

«Вы уже?.. Баиньки поедете?..» — пришло в ответ вместе с сообщением на инт о прибывшем информационном пакете.

«Чуть позже. Сначала закончим здесь. И Ми… ты главное сильно не нервничай, в твоём положении это лишне. Я сам всё разгребу».

«Не волнуйся, меня пробрать не так-то просто. Если кто головой в голограмму будет биться и слюной брызжать, я того отправлю с Орденом разбиться. В твоём лице. Ну всё, действуй».

Милена отключилась, я же, не желая тянуть, сразу набрал нужный номер — заданный личным идентификатором приоритет важности звонка сработал на ура, не хуже, чем у Илины до того. Почти сразу передо мной возникло лицо человека в годах, с тяжёлым, массивным подбородком, высоким лбом, неколебимой уверенностью во взгляде. Мэр был тут шишкой явно не из последних — по крайней мере, в собственных глазах. Что ж, реакция такого облечённого властью господина на каких-то «республиканских шмакодявок» вполне предсказуема: врываются тут всякие в его вотчину и начинают «творить беспредел»… Однако конкретно сейчас коса «монаршего гнева» явно нашла на камень, потому что, во-первых, я не был женщиной и на республиканскую шмакодявку никак не походил — в военной-то форме Экспансии! — а во-вторых, постарался сразу взять быка за рога, чему в немалой степени способствовало так и рвущееся наружу недовольство.

— Господин мэр. Моё боевое прозвище — Кошак. Я представляю Орден в приданной столичному мегаполису стае. Завтра в девять утра потрудитесь находиться на рабочем месте, я озвучу позицию Ордена по известному вам инциденту. Одновременно будет принято решение по вашей в нём роли.

— Вы… Мне…

— Советую проявить благоразумие. На Штарне я имею исключительные полномочия, в том числе кадровые, — на последнем слове я чуть подался вперёд, стараясь нависнуть над собеседником. — Это Республика, господин мэр, а не система внешников. Здесь свои законы и традиции. Если в том будет потребность, я применю свои поля, чтобы призвать врагов Республики к ответу. Любых врагов, но особливо — внутренних… Даже в первую очередь внутренних… Они самые опасные. Вы меня понимаете?

— У нас тут, в Штарне, лояльность на первом месте, — сразу пошёл на попятный мужчина, откровенно теряясь под грузом железобетонных аргументов, сдобренных солидной толикой эмоционального нажима. — Во вмешательстве Ордена нет необходимости.

— Пока что я наблюдаю обратное. Уже один тот факт, что в город переброшена стая — говорит о степени благонадёжности и лояльности. Но порядок будет наведён! Мне плевать, бросаться ли в десанты на строптивые миры, или призывать к порядку несознательных республиканцев, ещё недавно — заблудших братьев наших меньших, оторванных от своей альма-матер Эпохальной Революцией, — мой голос звенел фанатизмом и овеществлённым пафосом, так что даже прожжённого чиновника проняло. — Запомните: в девять часов резиденцию займёт стая. Если вас не окажется на месте… Впрочем, это ваша жизнь. Вы предупреждены о грядущем дознании и о последствиях неподчинения Ордену. Рассчитываю на вашу лояльность, господин мэр!

Уже едва ли не звеня металлом в голосе под конец монолога, в праведном гневе я отключился, даже не выслушав ответного слова чиновника — больше смахивающего на баранье блеянье. Перевёл взгляд на коллегу по ведомству у Илины.

— Вы довольны, господин Барт?

— Более чем, — собеседник ощутимо ожил, в его глазах так и плясали искорки любопытства. — Смотрю, вы жёстко взялись, Кошак. Не завидую я господину мэру… Он сильно ошибся, рассчитывая, что с ним будут общаться на языке насилия. Если можно… Я бы очень просил… Подарите мне запись этого разговора. Буду вам должен ответную услугу.

— Насилие бывает разным, господин полковник, — пожал плечами, с трудом возвращаясь на грешную землю с высот фанатичного гнева. Приземление выходило тяжёлым… Чтобы настроить себя на разговор с мэром, я прибегнул к своеобразному психологическому приёму. В этот момент вспомнив собственные эмоции и мысли, когда Лирана О`Грай проводила свой инструктаж — там, на учебной Базе стай. Вот где был океан эмоций! Вот кто виртуозно умел проводить накачку! Даже секс в процессе только усиливал накал. — Хорошо, вы получите запись. А сейчас прошу меня извинить.

Общение с мэром лишь ненадолго отсрочило неизбежность по имени Вик и Тиш. Кошкам понравился мимолётный накал страстей, да и моё эмоциональное выступление пришлось по вкусу. Но теперь настало время расплаты. Нервы сестёр к тому времени были на пределе. Даже до безопасника начало доходить, что он с огнём играет. Армор Барт спешно засобирался и, откланявшись, поспешил ретироваться. Наивный! Валькирии были бы неверны себе, если бы не оставили тому прощальный подарок — когтистый росчерк по бедру. Я так и не понял, кто из них приложился, но кто-то успел как раз в те мгновения, что мужчина собирался. Намёк получился более чем прозрачным.

Против ожидания, со мной кошки проявили удивительный такт, что только подлило масла в огонь. Позволили спокойно, без спешки, встать. Не дёргали, когда проводил считывателем инта по фрагменту столешницы для расчёта. Легко позволили подать руку каждой из них — хотя попытка помочь встать наткнулась на глухое непонимание. Каждая фурия вставала сама, гибко и стремительно. Зачем таким помощь?.. И вот, держась под ручки, мы степенно заскользили прочь из зала, аккуратно лавируя между столиками и сметая с дороги встречных посетителей одной лишь аурой напряжения, плывущей, казалось, впереди нас.

Пока шли, кошки вызвали катер. Понимание, что его придётся ждать, заставляло нетерпеливо скрежетать зубами, а Триша так и вовсе начала взрыкивать, всякий раз больно стискивая мою руку. Будь мы вдвоём — точно не удержалась бы. Но наличие рядом наставницы несколько сдерживало пыл. Что сдерживало саму Вик — остаётся загадкой. Скорей всего, многолетняя привычка к самодисциплине. Тем не менее, факт оставался фактом: ариала хотела ничуть не меньше сестры, что легко читалось по дрожи руки в моей руке.

На улице остановились у колонны, на верхней площадке обширной лестницы. Девочки буквально прикипели ко мне своими роскошными телами, и я отчётливо ощущал их дрожь предвкушения. Каждая секунда была испытанием, смертельной схваткой — инстинктов, разума, многолетних привычек. О, как остро было это напряжённое ожидание!.. В этих мгновениях спрессовался, сконцентрировался весь сегодняшних вечер, а возможно, и вся предыдущая жизнь, приведшая нас на ступени этого ресторана. В какой-то момент всем стало кристально ясно, что лишь разговор сможет нас несколько отрезвить, причём — разговор на сравнительно нейтральную тему.

— Кошак, мы идеальная стая. Это просто нереально, невероятно! — Викера из мудрой стальной наставницы под спудом собственных обуревающих её чувств превратилась в восторженную девчонку, еле сдерживающую эмоции. — Мы — твой разящий клинок во время десантов, а ты — наш клинок в моменты специальных операций в Полновесных колониях. Если раньше мы в таких местах… несколько буксовали… то с твоим приходом стая превратилась в по-настоящему идеальный инструмент Экспансии. Можно сказать, наш разящий клинок приобрёл обоюдную заточку…

— Приятно слышать это, кошка, — меня кольнул укол ответного чувства, большой, щемящей нежности. — Постараюсь не обмануть твоего доверия.

— Нашего доверия, Кошак, нашего. Мне нужно было через это пройти. В принципе, всё было уже понятно, когда ты вцепился в того политического, в камере… Сейчас же всё стало ещё рельефней. Знай, я никогда не отпущу тебя, мы отныне — одна семья. До конца. Только от тебя рожать буду… — вот тебе и жёсткая Триша! Не сказать, что кошка размякла, но от былой нетерпимости властной республиканки не осталось и следа. И я отчётливо видел, чувствовать, осязал — её словами говорит отнюдь не страсть. Вернее, не одна лишь страсть. Метиллия всё для себя решила, она теперь не отступится.

Время стремительно утекало, ариала хмурилась, метиллия сжимала зубы в попытке совладать с собой, но получалось у неё всё хуже. Вот ладонь девочки порхает вниз, на мою ягодицу; по-хозяйски скользит, разминает, и в конце… сильно сдавливает. Из горла пепельноволосой рвётся рык, в имплант впивается своенравный коготок ментального нажима, и мне, и без того перевозбуждённому, становится почти невозможно терпеть.

— Кошак, — тихо шепчет чертовка, почти в самое ухо. — Готовься. Я тебя сейчас немножечко… трахну. Прямо на этой колонне. Постарайся успеть включить поля, иначе… весь город увидит нашу игру.

Только Викера могла меня сейчас спасти от расплаты, однако в ответ на отчаянный взгляд лишь хищно ощерилась:

— И нечего на меня так смотреть, — разъярённой фурией зашипела наставница. — Сам виноват. Нечего было к ней на колени прикладываться и так соблазнительно мурчать! Если бы ко мне так лёг, я бы тебя прямо там разложила — удивляюсь выдержке ученицы.

— Поля, Кошак! Давай! — и девочка сильно вдавила меня в колонну, а ариала тем временем сместилась назад и вбок, чтобы прикрыть нас со стороны улицы. Было бы больше кошек, они бы попросту окружили нас, отсекая любопытные взгляды, сейчас же вся надежда оставалась на поля. Микроскопом — и по гвоздям, по гвоздям…

И именно сейчас, в момент крайнего напряжения, в коммуникаторе возник заводной голосок Сай:

— Признайся, Кошак, что твоя кошечка молодец?.. Спасла от жестокой участи быть изнасилованным прямо на ступенях ресторана, куда ты по неосторожности заглянул с этой хищницей.

Удивительно, но голос сестры вернул Тиш к реальности. Кошка, уже запустившая было руку ко мне под комбинезон, прервалась на середине движения. Сделала вдох-выдох. И резко, словно в омут нырнула, отстранилась. В следующее мгновение метиллия, стремительно развернувшись на каблуках, быстро зашагала к стоящему прямо у ступеней катеру. Я отлип от колонны. Встряхнул головой, пытаясь разогнать вязкую муть возбуждения. Удавалось с трудом. На помощь пришла Викера. Подхватила меня, шального, дезориентированного, и буквально втащила в жерло кошачьей берлоги, по недоразумению именуемой бронекатером поддержки.

Аппарат лихо вильнул, с места набирая скорость. Я её почти не ощущал, сознание всё ещё пребывало в мягком войлоке любовного безумия — да этого и не требовалось. Вообще ничего не требовалось, сёстры всё сделали сами. Тиш накинулась рассерженной кошкой, опрокинула прямо на пол. В стороны полетели ошмётки разрываемой когтями формы, бурые от тяжёлых кровяных меток — метиллия и думать забыла о щепетильности. Руки женщины тряслись, сбивая прицел. Брызнула кровь, её капельки оросили оливковую кожу метиллии. В воздухе повис совершенно лишённый человеческих интонаций, протяжный и глубокий рык — почти вой, — который быстро перетёк в стон, когда кошка добралась до главного инструмента любви, вобрала его в себя жарким, горячечным лоном.

Но и меня накрыло не на шутку. Подспудное возбуждение, согревавшее душу всё время нашего рандеву, наконец прорвалось наружу, сметая все преграды. По сильным бёдрам подруги прошлись боевые импланты, оставляя по себе тяжёлые борозды. Завершив шествие по телу любовницы, когти остановились, намертво впиваясь в беззащитную плоть, пришпиливая девочку ко мне — отпускать женщину из объятий никто не собирался. Она моя! Только моя!

Викера включилась, как всегда выбрав самый подходящий момент. Уж кто-кто, а наставница умела чувствовать такие моменты даже в состоянии изменённого желанием сознания. Едва мы с Тиш выгнулись в слитном оргазме, кошка вступила в игру. Уже без формы, обнажённая, с капельками пота, проступившими на теле от еле сдерживаемого напряжения, ариала чётким, выверенным движением устроилась у меня на лице.

Инстинкты брали своё и в отношении этой сильной, выдержанной воительницы. Гибкие тренированные пальцы впились в мои волосы, колени стиснули грудь стальными тисками — пленяя, требуя, не давая даже шанса на отказ. Бессмысленный, продиктованный жадным желанием жест лишь хлестанул возбуждением и без того сжигаемое страстью сознание. Чего в этих ударах эмоциональных плетей было больше — воздействия импланта или обычной физиологии, ответа на исполненные сексуальности жесты валькирии — понять было решительно невозможно.

Катер мерно плыл, на самой малой для городского массива скорости. Минимум поворотов, минимум резких манёвров — вот основной критерий маршрута, заданного опытной валькирией. Пару раз прогнав схему полёта, Сайна врубила автопилот. Резко рванулась из кресла, точно бабочка — из своего кокона. Подобно бабочке, каждая секунда пребывания которой в родившем её объёме грозила смертью, снижала шанс расправить прекрасные крылья — каждая упущенная на сборы секунда заставляла рыжую нервничать. Девочку переполняло любопытство, она жуть как хотела посмотреть на беснующихся сестёр. Ноздри валькирии раздувались в предвкушении если не игры — то роскошного, незабываемого своей экспрессией зрелища.

За спазмами страсти трёх слившихся в танце любви фигур снежка наблюдала, замерев в проёме, облокотившись о боковую стойку. Глазки рыжей чертовки посверкивали, отражая в собственной глубине сполохи страсти, огнём пожара сжигающей недавно ещё разумных, а теперь превратившихся в овеществлённую страсть, сестёр и брата. Когда же накал страстей перешёл в более предсказуемую фазу, кошка, с удивительной для этой отнюдь не слабой женщины нежностью и заботой, поспешила организовать уютное лежбище. В дело пошли фрагменты разбросанной по полу одежды. Закончив это нехитрое дело, Сайна добилась, чтобы любовники сместились на импровизированное ложе. Лишь теперь девочка посчитала свою миссию выполненной, и с удобством устроилась в одном из противоперегрузочных кресел. Поджала под себя стройные ножки, руками впилась в условную зону подлокотника гелевого кокона, и дальше сидела, далеко вытянув шейку, не желая упускать ни единого движения, ни единого перепада настроения сплетённых любовников.

— Чем он вас так распалил? — спросила Сайна, когда поймала взгляд несколько протрезвевшей от возбуждения метиллии.

— Я чуть крышей не двинулась, кошка! Там целый коктейль из впечатлений был… Их танцы — это как на татами, только вместо ударов ласки. Там бы и бревно проняло! А окончательно добило, как он там всех к порядку призвал. И заметь: почти без крови! Ну и платья… работают. Идеально чтобы затаиться, а потом — хвать разомлевшего внешника, и в постельку. Идеальная маскировка под внешницу! — впечатления так и рвались из Тиш, и обычно выдержанная республиканка выливала сокровенное, как на духу.

— Запись покажешь?..

— Потом, нужно ещё смонтировать… части Памяти, а отдельно — методичку для сестёр.

— Да ладно тебе, Тиш! Я же от любопытства умру! Мне некогда было за вами наблюдать «во время», очередного «козла» пасла. Ты же не оставишь сестру наедине с её жутким любопытством?.. Оно же меня на куски порвёт!..

И сестра не оставила. Нашла в себе силы, выкроила момент, когда мы особенно импульсивно переплелись с Вик, и передала записи. Сайна тут же с головой окунулась в целую вязь голограмм, расплывшихся вокруг рыжей струящимся коконом. Но и про нас не забывала — так и косила своим зелёным глазом на игру сестёр. Только сигнал о завершении маршрута разрушил эту почти домашнюю идиллию. Снежка хитро усмехнулась каким-то своим мыслям, свернула проекции и выпорхнула наружу. За ней почти сразу последовала полностью отошедшая от безумной вспышки Вик. Мы остались с Тришей вдвоём.

Метиллия заметно подуспокоилась. Просто лежала, вальяжно вытянувшись, разведя звездой мои руки, плотно переплетя наши пальцы. Впрочем, в нижней полусфере наших тел всё было куда легкомысленней — согнутыми в коленях ножками валькирия мило болтала в воздухе.

— Кошак. Я довольна. Даже без всякого импланта так накрыло!.. Спасибо.

— Ты разве не считаешь, что мужчина обязан тебе потакать просто потому, что он — мужчина?

— Знаешь… Хочу тебе сказать… — Триша проигнорировала моё замечание, она всё ещё была на своей волне, наедине с собственными мыслями. — Я — твоя кошка, ты — мой кот.

Если бы метиллия сейчас ударила когтями наотмашь, это не поразило бы меня так, как её внешне безобидное изречение. Я даже дар речи потерял! Услышать такое от властной воительницы, представительницы самой древней и самой фанатичной ветви Республики — дорогого стоило. Интонация тоже цепляла — кошка словно в омут с головой бросалась. На моей памяти я вообще не припомню подобных её интонаций!

— Никому такого не говорила, и вряд ли ещё скажу. Только тебе. Ни одной республиканке не позволю больше тебя ломать. Ты нравишься мне таким, какой есть. И я решила… позволить тебе если не всё, то многое.

— Много думала насчёт нас… Не подумай, кот, сама я мало изменилась — поменялось моё к тебе отношение. Все мужчины были для меня инструментом — инструментом сексуального удовлетворения. Особенно распаляли охоты. Загнать жертву в угол, поставить на колени, взять всего, трепещущего и растерянного… Кайф! Но появился ты. Признаюсь, сначала я не придала этому особого значения. Да, неординарная кандидатура в коты, эдакая экзотичная игрушка, особенно интересная кошке. Шустрая, вёрткая, умненькая… Когда вы насмерть сцепились с Мирой, я растерялась. Боевая подруга или… кот? Раньше такой вопрос даже не стоял бы, но что-то уже сдвинулось, что-то было не так, как раньше. Когда ты сам начал решать свои проблемы… Ну, помнишь, пошёл ещё трахаться на сторону?.. Так вот, меня тогда точно обухом по голове ударило. Сначала разъярилась. Потом задумалась. Поняла, мы сами виноваты в случившемся. Потом была та тройка стайных мечниц, которых ты размазал по лесной поляне. Пусть кадров вашей схватки не сохранилось — наше оборудование не пишет такое, — а диапазон, который зафиксирован, малоинформативен. Здесь важен сам результат: кошки повержены, ты вышел из схватки победителем. Это стало новым звоночком, тебе удалось затронуть какие-то струны у меня глубоко в груди. Когда же в медицинском комплексе вы схлестнулись с чужим котом… а потом ты побратался с его стаей… Решение пришло само — нужно принимать тебя таким, какой ты есть, и брать в когти.

— Потом была подготовка на полигоне. Не скажу, что всё у тебя получалось играючи. С техникой вы просто в разных мирах живёте, дройдов освоил едва ли на среднем уровне. При этом Тина… принялась натаскивать тебя на стратегию! И очень успешно, хочу заметить! По тактике уже начал огрызаться, зубки отрастил… На татами великолепный прогресс… Теперь ещё эта твоя операция… Уверенный контроль ситуации в ресторане… С тобой интересно не только как с мышкой, кот! Этот интерес… почти как с сестрой, только ещё и сексуальный подтекст добавляется… В общем, мне стало скучно охотиться на других. Только на тебя, кот! И я буду охотиться, хочешь ты того или нет! И платья твои освою! Будешь у меня без всякого импланта на слюну исходить, раз оно так работает… Вот скажи, что ты в этих тряпках находишь, а?

Глубокая, из самой души женщины исповедь придавила тяжестью эмоций и масштабом осмысленных ею проблем. Разве что последние фразы не вязались с предыдущей прозорливостью. Или кошка пыталась так увести разговор от собственных откровений? Лезть так глубоко в душу я не стал, решил ответить только на последний её «крик»:

— Женщины в мирах внешников одеваются разнообразно, чтобы выглядеть красиво.

— Красиво? В этих цветных тряпках?! Красиво — это летящие волосы. Красиво — стройное спортивное тело, когда каждым движением — своим и чужим — наслаждаешься. Красиво — это форма Экспансии, а ещё лучше — серебро на ней. А цветные тряпки… Неудобно и непрактично, как набедренные повязки у дикарей.

— Одежда у женщины призвана подчеркнуть что-то в фигуре, что-то оголить, что-то, наоборот, запрятать поглубже… Честно говоря, всё, что ты сказала, мне безумно нравится в тебе и в других кошках, а уж форма Экспансии как нельзя лучше подчёркивает совершенство ваших тел. Дело во мне. В моей варварской части натуры, которая никак не желает вытравливаться.

— Я знаю. Уже давно. И даже готова ей потакать. Мне нравится тебя баловать, Кошак, нравится иногда поддаваться на татами, когда не замечаешь… чтобы увидеть огонь в твоих глазах. Нравится твоя варварская часть, нравится скрытый до поры хищник в твоей душе. Его я готова холить и лелеять, чтобы щерился на наших врагов, драл их когтями. Потому и говорю: я — твоя кошка, ты — мой кот.

— Это неожиданно… но приятно. Только поддаваться не надо, — в моём взгляде проскочил огонёк недовольства, однако Тиш этого не заметила. Метиллия продолжала лежать, уткнувшись носиком в мою шею, где-то в районе уха. — Я справлюсь с тобой и так. Пусть не сейчас — через год, два, три — но мы будем заканчивать бой с одинаковым счётом побед.

— Именно это мне в тебе и нравится, — резким движением валькирия приподнялась надо мной, взметая водопады волос, нависла, опёршись на руки, засыпая пепельным великолепием грудь, живот, шею. Её глаза победно блестели, кошка с подлинным упоением впитывала яростный огонь моего упорства. — Признаю за тобой право быть на равных. Уже сейчас. А то, что когда-нибудь победишь — даже не сомневаюсь. Да что там… ты уже победил. У нас отличная девочка получится… Метиллия. С моей силой и твоим гибким умом. Украшение моего рода.

— А если мальчик? И почему сразу метиллия? — сразу расхотелось яриться и препираться, от слов девочки веяло теплотой, растапливающей подобно воску любое недовольство.

— Глупый! Это генетика. Ветвь наследуется по матери. Ну а мальчик… Не знаю, сложно из него будет воспитать воина, бойца.

— Можно начать воспитание в мирах внешников. Как видишь, я неплохо там сформировался. Характер проявляется с самого детства, этого не отнять ни у кого.

— Если получится мальчик, я подумаю. Ладно, кот, нам уже пора.

— Что-то как-то подозрительно тихо. Вроде тут Сайна была, когда игрались…

— На базе сейчас аншлаг. Все смотрят записи твоих подвигов в ресторане.

— Только сначала в душ. Вы меня в лоскуты опять порвали. Ну, кошки!

Душевая зона в катере была микроскопической, никак не рассчитанной на двоих. Удивительно, было другое — то, что она вообще тут была! Если проводить аналогии с моей малой родиной, то душевую в Республике втиснули, почитай, в стандартный бронетранспортёр. На Земле бойцы разве что брагу в его броне могли готовить — на этом их бытовой комфорт и заканчивался. И всё равно мы как-то умудрились втиснуться сюда с Тиш вдвоём.

Впрочем, никакой сексуальной подоплёки в наших действиях не было. Просто захотели принять душ вместе. Если не знать, где именно мы находились — вполне естественное желание двух влюблённых, только что признавшихся друг другу в любви. Пришлось, правда, изощряться, чтобы воды хватало обоим. Со стороны это напоминало какой-то эротический танец — настолько активно мы извивались друг по другу. Должно быть, так же принимали бы душ две сельди, плотно зажатые со всех сторон жестяной банкой. Справились. Вывалились в транспортную зону, распечатали новую форму. Кошка и думать забыла о платьях, о которых ещё недавно высказывалась с такой теплотой. Что ж, развлечение и деловую жизнь эта метиллия не перепутает никогда — и будь иначе, я бы сильно удивился.

Ну а на базе нас встретил гул голосов, смех, громкие комментарии. Валькирии увлечённо изучали записи наших похождений. Девочки сгрудились в спальне, прямо на одной из кроватей, тесным кружком, а между ними вздымался толстый столб голограммы. С нашим появлением от стайки кошек отделилась Лай. Подошла вплотную, заглянула в глаза. Постояла так пару секунд… и впилась в губы жарким обещающим поцелуем. Я не удержался, обнял снежку за талию, прижал к себе дышащее жизнью тело; кожей руки ощутил приятную тяжесть прядей.

— Кошак, я сейчас всем естеством прочувствовала, за что тебе вторую планету-прародительницу дали, — бросила она, прерываясь.

Оплошностью сестры поспешила воспользоваться Мисель, неслышно подошедшая следом. Прильнула ко мне с другого бока и, пока я соображал, бесцеремонно запустила ладонь под застёжку комбинезона. Мгновение — и вот уже щепотка когтей пленила мою топорщащуюся возбуждением плоть.

— Лихо ты их там нагнул, оригинально, — хмыкнула она, заглядывая в глаза, гипнотизируя взглядом. — Они такими потерянными уходили, словно ты им не словом, а когтем… куда-нибудь… не туда залез. Если затеешь ещё какую игру с мальчиками из внешников — я с тобой. Хочу в следующий раз прочувствовать весь психологизм. На месте.

Пока Миса говорила, сзади на кошек налетел подлинный вихрь — это милаха Эйди напрыгнула со спины, обнимая сестёр за плечи, ввинчиваясь между ними. Естественно, она достигла своей цели! Протиснулась между подруг, чтобы вырвать себе не менее глубокий поцелуй, чем до того Лай. Но вовсе не поцелуй царапнул по живому. Куда сильней накрыло от острого, ввинчивающегося между кошками, постоянно попадающего по мне локтями и коленями тела милахи. Было ощущение, будто что-то живое, активное, трепещущее рождается соединением наших со старшими кошками тел, а потом накидывается на меня с поистине фанатичной страстностью. Эйди своей непосредственностью, граничащей с наивностью, легко могла лишить разума, а сейчас… нет, это было не безумие — глубочайший укол нежности, неодолимая тяга обнять её всю.

— Ты просто чудо, котик! Викера, как пришла, до сих пор шальная, то и дело на улыбку соскальзывает. Я её такой ещё никогда не видела! Классно развлёк нашу наставницу — и правильно, нечего ей всё время серьёзной ходить! — вещала миниатюрная метиллия, окончательно устраиваясь в тесном треугольнике, между мной и сёстрами.

«Вписалась в любовный треугольник, образовав новую геометрическую фигуру» — с улыбкой подумалось мне. Однако тут появилась сама виновница торжества, и поток эмоций как-то резко схлынул. Меня без слов отдали на растерзание изголодавшейся ариале, неутолённый голод которой проступал буквально в каждом движении, в каждом взгляде. Наши ладони встретились. В молчании, придающем происходящему оттенок торжественности, Викера повлекла меня к собственному ложу. Когда подходили, я попытался было что-то предложить, но девочка была не расположена к разговору. Гибко извернувшись, она как-то резко оказалась у меня за спиной. Резкий толчок, сопровождаемый нажатиями в нужных точках, и руки банально подламываются, не позволяя мне нормально приземлиться, вынуждая уткнуться носом в шелковистую ткань.

Следом на ложе приземлилась и сама валькирия. Несколько новых нажатий, очередной рывок, и вот уже я перевёрнут на спину и полностью обездвижен. Ну а дальше… Наставница принялась деловито подтаскивать моё тело вверх по покрытию кровати — как какая-нибудь кошка свою жертву. Разве что не в зубах держала… Добившись наконец нужного положения в пространстве, эта бестия с довольным торжеством отлично поохотившейся хищницы улеглась сверху. Всё говорило, что после подобных приготовлений должно последовать жёсткое продолжение, но нет. Девочка просто поставила кулачки мне на грудь, сама же мило уткнулась в них подбородком, в задумчивости посверкивая из-под низкой чёлки чёрными безднами глаз.

— Не дёргайся, кот. Я никуда не спешу — пока не спешу.

— Ты выглядела возбуждённой, кошка.

— Ничего. Не страшно. Поняла сейчас одну вещь… Для меня главное, чтобы ты был рядом, в идеале — во мне. Тогда я совершенно спокойна — ну, если ты не раздраконишь меня, как в ресторане. И знаешь… Мне это нравится. Получается, все эти годы я искала тебя. Бесконечная служба на благо Экспансии, натаскивание стай, тренировки, тренировки, тренировки… Я не жила для себя — никогда. Сёстры разрешили уйти в стаю. Потому что устала, потому что хотела уюта, семьи. Да, стая — не место для праздного досуга. Но по сравнению с бесконечной чередой подготовки, она для меня — успокоение. Я чувствую, что с твоим появлением наша семья стала полной, завершённой. Сложно сказать, что именно изменилось… Мира тоже была отличной боевой сестрой. Но ты мужчина, с тобой много чего можно, чего нельзя с Мирой — того же ребёночка от неё не заделаешь, — Викера хмыкнула, иронично стрельнув на меня глазками. — Даже Тиш признала, что ей с тобой интересно — остро, ярко, насыщенно. Всё взвесив, я поняла, что у меня так же. Один из моих лучших учеников… у которого и самой есть, чему поучиться. Поверь, это дорогого стоит… В общем, Кошак, ты попал. Я буду тренировать тебя с остервенением, не давая ни минуты покоя, пока не сможешь разделать Тиш. Когтями ты уже неплохо работаешь, но тебе есть куда стремиться. Главное — закрыть эту дурацкую миссию с внедрением. Сейчас я вижу, она была ошибкой. Нам — всем нам — нужно быть рядом. Стая на этом строится, она этим живёт, без этого она начинает агонизировать. Если бы на момент твоего появления у нас была Лайна, они бы с Сай сами бы Миру затыркали. Ей бы сразу расхотелось тебя драконить. Если бы не это дурацкое воздержание… было бы куда проще жить и работать здесь, в этой дыре. Постарайся не заставлять кошек дёргаться, мы все решили быть только с тобой, так что теперь ты в ответе за наше душевное и… внутриматочное… спокойствие.

Новый ироничный взгляд, на этот раз с хищным прищуром, вбил последний гвоздь в крышку моего гроба.

— А ты, оказывается, та ещё язва, Вик…

— Ты хорошо меня выгулял, я довольна охотой. А когда я довольна — могу немного расслабиться и позубоскалить. Полезно для психики.

— Я рад, что смог пробить твой извечный фатализм, наставница. Даже не представляешь, насколько для меня важно называть тебя своей женщиной… Меня всегда тренировали мужчины — если не считать Валери — и там тоже было глубокое взаимопонимание, но такое, как у нас — недостижимо при однополом контакте. Я это понял совсем недавно, а поняв, поразился простоте вывода. Всё же мужчина и женщина сформировались как части единого целого, что бы и кто бы ни говорил. В философии боевых искусств моей малой родины есть понятие ян и инь — двух начал. Они означают свет и тень, жёсткое и пластичное, и ещё многое, многое другое. По сути — это две противоположности, из единства которых рождается мир. Так вот, в основе этого символа лежат мужское и женское начала. Вот и получается, что у нас с тобой… есть шанс создать нечто потрясающее, собственный мир боевых практик… но только в единстве. Я смотрю на тебя, и реально понимаю, что мы потянем. Ты ведь всё это сейчас говорила не для красного словца?..

— Нет, ученик. Я сейчас серьёзна как никогда. Ты всё правильно говоришь, я ощущаю что-то подобное… пусть в философии Республики и нет идентичных символов… Сейчас нет. Но они разумны, на твоём примере я это вижу очень точно. Ты вдохновляешь меня отнюдь не только на постель — на жизнь, на свершения, на что-то доброе и вечное… А теперь… Не находишь, что нам пора вспомнить, в чём наше предназначение?.. Объединиться в единый… символ?..

С этими словами валькирия резко раскинула руки, поймала ими мои ладони, завела их мне за голову. В тот же момент в районе паха я ощутил… сосущее движение. Ещё одно, ещё… Чувства предельно обострились, возбуждение ударило волной — настоящее, без всяких искусственных посредников и заменителей. Удовольствие, какое дарила сейчас наставница, стоило любых слов.

— Кошак, мне на самом деле не нужен имплант, чтобы тебя трахнуть, — прокомментировала свои действия фурия. — Готов к очередному уроку?

Моё «Да!» слилось с очередным стоном, но вопрос не требовал ответа. Феерия уже началась — феерия эмоций, ласк, удовольствия. Кошка принялась игриво ласкаться собственным лоном. До того другие кошки запросто могли сотворить нечто подобное, но чтобы это позволила себе наставница?! Нет, никогда! Только не Викера, которая была ощутимо не от мира сего, с душой, иссечённой чёткими маркерами самоограничений и принципиальных позиций.

Сосредоточившись на необычных ощущениях, я и не заметил, как Вик освободила одну руку и принялась «гулять» коготками по груди. В момент, когда кайф от её игры стал нестерпимым, когда жёсткая лавина возбуждения уносила вниз, в пропасть бессознательных рефлексов, на живот опустилась ещё одна ладонь, а в плечо вонзились чьи-то зубки. Сбоку стало тепло и мягко, кто-то упруго и нежно привалился ко мне под бочок. Мазнув шальным взглядом по «гостье», я опознал в ней Милену. И пока офигевал от открывающихся перспектив, мягко стало и с другого бока. Лайна! Ну а последним штрихом моего полного и безоговорочного пленения стала Ди, довольно бесцеремонно упёршаяся коленями в мои плечи. Вик больше не держала мои руки, с этим с успехом справлялись колени милахи. А ещё… у наставницы освободилась вторая ладонь, что не замедлило сказаться на диспозиции. Мгновенное перестроение наступающего противника, и Вик сосредотачивается на торсе, окружая его когтистым корсетом, усаживаясь на меня — прямая, с гордой осанкой победительницы. Грудь поровну делят Ми и Лай, ну а Эйди… Миниатюрная метиллия прижимает мои руки коленями, сама же начинает движение вперёд, чтобы оккупировать никем ещё не занятую стратегическую позицию. Стая, с методичностью выверенного и отлаженного механизма, запускает свой безумный конвейер, раскручивая глобальный маховик коллективного удовольствия…

…И его планетарные последствия

Здание мэрии со стороны напоминало пряничный домик — если представить пряничный домик этажей эдак в пятьдесят. Ажурные стальные арки, белёсые стеклянные наросты, почему-то устойчиво ассоциирующиеся в моём воображении с тестом, обширные порталы входов. Здесь хотелось жить, а не устраивать официальные церемонии, и уж тем более не захватывать объект по правилам стайной штурмовой работы.

Отчасти поэтому стая подходила к строению без использования каких-либо боевых тактических схем. Впрочем, продвижение моих девочек нисколько не теряло от этого в эффектности. Чёрные с серебром комбинезоны, плавные грациозные движения — стройные фигурки валькирий чётко соблюдали строй, казались частями единого живого организма. Однако и примитивной механичности строевых фигур не наблюдалось. Просто каждая кошка отлично знала своё место в строю, имела великолепную координацию движений, пластику, чувство расстояния и могла задавать положение собственному телу в фоновом режиме, не отвлекаясь от основной миссии. Вогнутая полусфера построения смертоносным серпом рассекала пространство, рождая трепет в сердцах тайных врагов Республики. А над всем этим парил разномастный шлейф женских прядей — искажая перспективу, заставляя воздух вихриться, плыть.

Странно, но почему-то именно эти разметавшиеся простовласые пряди рождали ощущение наибольшей угрозы. Даже куда более опасные игрушки за плечами и на поясах валькирий не таили в себе такой опасности — все они казались несущественными в сравнении с разлитым над стаей маревом. Как и всё обыденное, они были привычны и понятны, чего не скажешь об исполненной сюрреализма картины движения массы тел и волос… Ну и да, опасные игрушки тоже играли свою роль, казались эдакой вишенкой на торте, и хотя по энерговооружённости стая смотрелась слабо — без своих неизменных дройдов, — но для лояльной планеты, которую нет нужды брать штурмом, потенциал впечатлял.

Девочки угрожающей тучей просочились под арку входа и тут же рассредоточились по вестибюлю. Мы с Миленой, намеренно игнорируя клерка у стойки местного ресепшена, встали у лифтовой зоны. Чиновник не спешил преграждать нам дорогу — в особенности после того, как за его спиной материализовалась Эйди, сейчас совсем не похожая на отвязную милаху. Собранная и сосредоточенная на деле, она внушала справедливый трепет.

«Прошёл сигнал тревоги. Лифты заблокированы, — доложилась Сайна в боевой коммуникатор, дублируя и так известную всем информацию, возникшую перед каждой валькирией. Дальше снежка принялась выводить суммарные данные по людям и технике. Если боевых дройдов на операцию никто брать не собирался, то дройдов разведывательных выпустили целый рой, и теперь «пчёлки» старательно наполняли схему здания перед нами конкретным содержанием. — Охрана пришла в движение, через три секунды будут у лифтов. Две цели, вооружение лёгкое лучевое».

«Что по мэру?» — поинтересовался я.

«У мэра «плановое» совещание», — ухмыльнулась девочка.

«Значит, решил нас подинамить? Заставить пооббивать пороги и подождать? Чтобы прочувствовали своё место? Что ж, кошки, мышка вам досталась упрямая и, можно даже сказать, матёрая. Тем интересней будет с ней играть».

«Не «вам», а «нам», Кошак, — не согласилась Триша. — Ты в игре».

«В этот раз тоже дадите поразмять когти?»

«Да. Мы так решили с сёстрами. Не всё тебе языком работать…»

Фраза прозвучала неоднозначно, так что некоторые из кошек не преминули выразить своё к ней и ко мне отношение задорным фырканьем. От неожиданного фырка в исполнении Эйди клерк за стойкой аж подскочил в кресле, опасливо косясь на свою персональную охотницу.

«Кошак, а он ничего. Так забавно пугается, — озвучила для меня Милаха. — Ты сильно взревнуешь, если я его немножечко… трахну? Са-а-амую малость… Ты даже не заметишь».

При кажущейся провокационности слов метиллии, на деле она и не думала шутить. Я почувствовал это на каком-то глубинном уровне, на каком иногда ощущал своих кошек, и… растерялся. С одной стороны, Эйди столько всего мне наобещала… И сам я считал девочку до последнего волоска своей… С другой же, она единственная из стаи, кто реально нуждался в том, чтобы время от времени доказывать всем, и себе в первую очередь, что достойна стаи. И это не было блажью, ей это было нужно на уровне физиологии. Как относиться к такому выверту республиканской психологии?..

Помогли, как это часто бывало, остальные кошки. Милена плотно сжала предплечье. А когда повернулся к ней, коротко кивнула, выжидательно заглядывая в глаза. В выражении её лица так и читалось: «Не настаиваю, но буду признательна, если обуздаешь своё собственническое чувство».

«Ди это надо», — одними губами добавила уже вслух Старшая.

А вот Триша оказалась гораздо откровенней, даже не посчитав нужным вуалировать собственное мнение:

«Мы отказались от индивидуальных охот, Кошак, но не от охот коллективных. Сейчас стая на охоте. Пусть крошка оторвётся. Ты сможешь контролировать ситуацию, если что, и будешь в курсе всего. По-моему, это серьёзная уступка с нашей стороны. Цени!»

Хотелось много чего сказать Тиш на это, но я сдержался. Прошёлся изучающим взглядом по образам своих сестёр — кого не видел вживую, на ту взглянул с помощью боевого коммуникатора. Все они смотрели на меня выжидательно, готовые в любой момент высказать своё неодобрение. Это читалось в мимике, в повадках, сквозило в тех мимолётных жестах, которые были свойственны той или иной из кошек. В этот момент я отчётливо осознал: меня не поддержат. Нельзя требовать всего и сразу, должны быть красные линии даже в деле самоотдачи. В конце концов, на мои охоты, когда веду их на боевой миссии, сами кошки смотрят сквозь пальцы. Будет логично установить эту черту сейчас. Тем более если всё произойдёт не демонстративно, да ещё и будет облачено в форму «взятия» дичи…

«Триша права, в боевой миссии не считается. Поэтому если тихо и незаметно, психовать не стану… Ты в этом иногда нуждаешься, чтобы доказать всем и себе, что достойна стаи», — произнеся эти слова, физически ощутил, как у кошек словно камень с души упал. Они вновь расслабились — а до того, выходит, напряглись, предчувствуя новый акт недопонимания. Плевать! Иногда нужно делать уступки, это всё же не жёны, а боевые сёстры. Тут всё просто запредельно сложно. Сдам позицию сейчас — получу выигрыш по всему фронту. Боевые сёстры стоят задавленной ревности!

«Мур-р-р», — прилетело в ответ сразу от трёх кошек, лишь одна из которых была Ди. Моя забота не осталась неоцененной.

Тем временем события набирали обороты. Из-за ограждения лифтовой зоны выскочило двое безопасников, в форме Службы Охраны порядка — этих серо-стальных комбинезонах. Каждый имел при себе ручной лучемёт, однако не спешил снимать его с пояса. Не хотели провоцировать конфликт. Разумно с их стороны.

— Валькирии? — вопрошал один из охранителей, с отличительными знаками младшего командора. — У нас по зданию прошёл сигнал тревоги.

— Почему-то на нас ваши системы реагируют, как на нарушителей… — пожал плечами, вглядываясь в лицо мужчины. — Это ошибка или демонстрация нелояльности Республике?

— Простите, а вы…

— Кошак. Полномочный представитель Ордена в стае.

— Ленни Гарди, младший командор, — склонил голову в коротком поклоне безопасник.

Пару секунд он сверлил меня напряжённым взглядом.

— Командор, вы так боитесь девочек, что априори считаете их нарушительницами общественного порядка? — неожиданно выдала Милена у меня под боком. Когда же я повернул к ней лицо, хитро подмигнула.

Реплика ариалы несколько разрядила обстановку, подчинённый младшего командора даже позволил себе улыбнуться.

— Нет, что вы. Девочек мы… любим, — главный охранитель тоже немного расслабился.

— Так чего тогда дёргаетесь? — перехватил «мяч» у Старшей. — Стаю прислали не для того, чтобы вас третировать, а чтобы бороться с нелояльными элементами.

— Всё так, уважаемый… Кошак. Просто… у меня распоряжение мэра…

— Я могу с ним ознакомиться?

— Нет, оно носило устный характер.

— Старшая, так может дадим господину командору своё распоряжение?.. В форме электронного файла со всеми идентификаторами?.. — вернул Милене её подмигивание.

Спустя пару секунд коммуникационные устройства безопасников принимали новые вводные. Про проверку лояльности в учреждении мэрии. Про требование организации безоговорочного содействия. Про требование на период проверки обеспечить блокирование здания, с запретом входа-выхода посетителей. Командор впечатлился. Поднял на нас уже совсем другой взгляд и коротко поклонился, демонстрируя тем самым лояльность и готовность исполнять распоряжения.

Половина стаи осталась на первом этаже контролировать исполнение поручения. Мы же впятером, с Миленой, Арьей, Мисель и Викерой, отправились на предпоследний этаж, где сейчас проходило «совещание». В обширной приёмной, расположенной аккурат на выходе из лифта, нам навстречу выскочила растерянная и взъерошенная девчушка, облачённая в бело-зелёное платьице. Кошки с интересом её осмотрели, после чего Вик перевела взгляд на меня.

— Кошак, тебе такое платье по нраву?

Вот уж от кого-кого, но от наставницы шуток ожидал в последнюю очередь. Я даже подзавис, переваривая её реплику, пока остальные девчонки разразились весёлыми фырками. И не только те, что были рядом, но и остальные, наблюдавшие за нашим «продвижением» в реальном времени собственных тактических проекторов. Чиновница же ещё больше потерялась, однако что-то заставляло её упрямо стоять у нас на проходе.

— Что случилось, девочка? Почему ты такая растрёпанная? Мы не кусаемся, и не собираемся есть твоего начальника, — тепло улыбнулся ей в глаза, отчего недавняя внешница поплыла. Ну да, всё было при мне: и военная форма с обилием знаков отличия, и крепко сбитое тело, рельефы которого она и не пыталась скрыть — не говоря уже о так и фонтанирующей уверенности в себе.

— Простите, господин… госпожа… у меня распоряжение мэра никого не пускать до завершения важного совещания.

— Не волнуйся, оно уже заканчивается, — хмыкнул я, кивая Милене на невысказанный вопрос. — Сколько там человек?

— Простите, где?..

— На совещании. Сколько человек сейчас на совещании.

— Семь, вместе с господином мэром. Но для чего…

— Думаю, будет правильно выводить по трое. Не стоит тревожить наших девочек внизу. Пусть лучше Эйди качественней от меня прикрывают, — новая порция фырканий стала ответом. Я же подхватил растрёпанную чиновницу под руку и увлёк к рабочему месту. — Расскажи лучше, красавица, как часто господин мэр ведёт приём населения? Прямо здесь это делает, или есть специальное помещение в мэрии?..

Пока я заговаривал девчонке зубы, чтобы та вконец не запаниковала, Милена начала работать. Кошки чётко вскрыли закрытую на магнитный замок дверь, безликими тенями просочились внутрь. Оттуда раздались ошарашенные возгласы, звуки отодвигаемой мебели. Ещё через десяток секунд начали «выходить» первые участники совещания. Рядом с каждым шествовала гордая валькирия, ведя своего «партнёра» под руку. Некоторые шли добровольно, не дёргаясь, но иных приходилось буквально волочить прочь от кабинета. После второй ходки, когда внутри оставался лишь основной виновник торжества, я оставил секретаршу в одиночестве и вместе с кошками поспешил внутрь. Эти оторвы намеренно не заходили, поджидая меня. Заставили буквально протискиваться мимо них, так что каждая успела плотно прижаться и горячо подышать на ухо. Однако этой невинной шалостью сёстры и ограничились. Вскоре все мы уже были внутри.

Что я ожидал увидеть в кабинете мэра? Наверное, как раз то, что там и обнаружилось. Просторный, залитый естественным светом из огромных панорамных окон, он весь дышал высоким статусом своего хозяина. Был тут и массивный стол, к которому примыкали столики поменьше, для вызванных на ковёр подчинённых. Вот только компоновка столов казалась крайне необычной для Земли или Конфедерации. Сама столешница была вполне себе стандартной формы, и только если приглядеться, можно было заметить лёгкое дугообразное закругление в сторону входа. А вот льнущие к ней столы поменьше уже казались экзотикой. Пара их стыковалась с основным там, где у обычного стола находятся обращённые к посетителю углы, здесь заменённые выраженными вогнутыми полусферами. Именно в них «врастали» дополнительные столешницы, в свою очередь изгибаясь, дугами разлетаясь в стороны — подобно роскошным усам китайского дракона. Ещё в комнате имелись кресла, и на них меблировка заканчивалась. Разве что кое-где из стен торчали небольшие полочки, разбавленные наростами электронных систем голографического управляющего комплекса.

Хозяин кабинета встречал нас недобрым взглядом, хмуро поглядывая исподлобья. Весь он казался овеществлённым упрямством — даже в большей степени, чем вчера, на голограмме. Явная непримиримость чиновника, его нежелание идти на контакт были очевидны. Общаться с ним в таком состоянии — только время зря терять. Пришлось кивнуть Милене, давно дожидавшейся моей отмашки, чтобы начать действовать.

Мисель метнулась вперёд и уже через мгновение оказалась за спиной хозяина кабинета. Бесцеремонно, словно кошка своего котёнка, взяла того за шкирку. Подтащила — прямо так, сопротивляющегося и ругающегося — к нам. К тому времени остальные девочки стаи выстроились в классическое построение. Пусть нас всего четверо, но для текущих целей более чем достаточно. Я встал по центру, справа и чуть впереди — Викера, слева, также чуть впереди — Арья. Ну а Милена замерла точно передо мной, загородив вид на брошенного на колени мэра. Мисель страховала — её место было за левым плечом чиновника.

— Господин Скорэль. У стаи имеются сомнения в вашей лояльности. Однако это — вопрос последующего разбирательства, сейчас же есть конкретное подтверждённое и не подлежащее сомнению преступление. Вы обвиняетесь в небрежении фракции валькирий, создании препятствий работе стаи, в оскорблении кошек фракции словом и делом. Наказание за ваши прегрешения одно — публичное истязание с использованием боевых имплантов. Вик, — короткий кивок на коленопреклонённого мужчину.

Милена заняла место Викеры, наставница вышла вперёд. С абсолютным безразличием на лице кошка выпустила когти. Короткий характерный шелест, и вот уже на покрытых сталью пальцах валькирии играют блики восходящего над планетой светила. Мисель среагировала мгновенно. Впилась в волосы мужчины пальцами, запрокинула тому голову, заставляя немного откинуться назад послушное нечеловеческой силе и мастерству тело. Открытый ударам, с беззащитной шеей, мэр выглядел особенно уязвимым. Однако видимость здесь была не главным — куда важней представлялась суть. Когти Вик блеснули, выбивая алые брызги из груди истязаемого. Кошка начала драть. Каждый удар когтистой ладони вбивал из горла жертвы стон боли, тело в руках метиллии дёргалось, молотило руками и ногами, в тщетной попытке вырваться и хоть так облегчить свои страдания. А наставница продолжала бить — не спеша, основательно, с методичностью автомата — вот только все удары были идеально выверены, призванные отмерить наказуемому чётко определённую меру страдания.

По завершении экзекуции Викера столь же молча и безразлично, как до того выходила, вернулась в строй. Лишь Мисель осталась стоять, удерживая за плечи слегка вздрагивающее от грудных рыданий тело мужчины. Без её поддержки тот бы уже упал — словно с последним ударом когтистой ладони из мэра выдернули стержень. Я смотрел на этого недавнего внешника, и со всей отчётливостью понимал: генетические республиканки куда лучше держат удар. Даже те гражданские девчонки, что в своё время неосмотрительно попытались вплести в свои разборки кота, проявили на порядок лучшую выдержку. Об орденках вообще молчу…

Милена коротко мне кивнула, подкрепив свой жест сигналом коммуникатора. Пришёл мой черёд разговаривать с жертвой. Нависнув над мужчиной, я несколько секунд наблюдал, как тот то и дело вздрагивает, не в силах совладать с бьющей тело дрожью.

— Миса, пожалуйста, проводи господина Скорэля в душ. И обработай его раны.

Валькирия резким рывком поставила своего подопечного на ноги, и буквально на себе потащила еле перебирающую ногами тушу к спрятанной в одной из стен двери. В ожидании развязки Милена прошлась туда-сюда по кабинету, выглянула в окно, коротко хмыкнула, после чего устроилась в кресле нашего нашкодившего республиканца. Вытянула ноги, прикрыла глаза. Арья последовала её примеру, только вместо кресел выбрала для своей милой попки обширную столешницу. Лишь Викера осталась стоять в той же позе расслабленного ожидания — живым напоминанием о недавнем действе. Кошка ждала своей очереди принять душ.

Я вернулся к ведущей в комнату двери. Выглянул наружу. Ассистентка мэра нашлась за тем же столом, где я её и оставил. Пальчики красавицы сновали по вороху развешанных над столешницей голограмм.

— Девочка! — тихо позвал, не спеша давить. Штарнка вздрогнула, обратила на меня свой взгляд. — Есть травяной напиток?

— Да. Я могу принести! — подскочило это очаровательное создание, постреливая на меня глазками.

— Неси. Давай на… три персоны.

Вернувшись в кабинет, подошёл к столу, но почти сразу в дверной проём заскочила ассистентка. На секунду замерла, с широко раскрытыми глазами наблюдая за Викерой, опасной своими выпущенными когтями, но потом увидела меня и сразу осмелела. Неужели девочка думает, я смогу прикрыть её от этого республиканского аналога терминатора?! Наивность! Как сказали бы мои кошки, что возьмёшь с недавней внешницы?.. В сложной ситуации женщина инстинктивно жалась к сильному мужчине. Арья сопроводила эти психологические этюды ироничным взглядом, но промолчала.

Я указал девочке на стол. Отблескивающий металлом поднос лёг на столешницу. И тут же я поймал её недоумённый, ищущий взгляд.

— В душе. Ему надо, — улыбнулся одними глазами, отвечая на невысказанный вопрос.

Ассистентка лишь потерянно кивнула и поспешила удалиться.

— Люблю наблюдать за недавними внешницами, — усмехнулась рыжая, когда за той закрылась дверная мембрана. — Забавные стереотипы поведения. Вот и эта почему-то ищет защиты в нашем Кошаке.

— Думаешь, не защитит? — лениво поинтересовалась Старшая.

— Наш-то? Наш защитит. Даже если придётся с кем-то сцепиться. Но другие коты — вряд ли… Только в коте нет надобности. Сейчас здесь целых четыре сильные, тренированные девочки, которые сделают это ничуть не хуже, а кое-кто и лучше. В этом-то и парадокс чуждой психики — тянуться не к тем, к кому следует.

Как раз на словах снежки из душа появился основной виновник торжества, а следом бесплотной тенью заскользила Мисель. Господин Скорэль выглядел сейчас не в пример лучше. Видимо, совместные водные процедуры с женщиной подействовали на него… правильно подействовали. Она ведь ему ещё и раны обрабатывала, бессовестно ласкаясь в процессе, и наш всесильный чиновник, в дополнение к когтям, стал неожиданной жертвой синдрома медсестры. Как те солдаты, что влюбляются в лечащих их сестричек. Конечно, о любви речи не шло, но определённую психологическую поддержку он получил, это точно. Пусть до взгляда гордого орла ему было ещё далеко, но и от плачущего, раздавленного болью мученика не осталось и следа. Правильный мужик, уважаю!

— Вернёмся на исходную, — кивнул я.

Викера ушла в душевую, Мисель же ловко подсекла мужчине ноги и опять усадила его на колени — почти на том же самом месте. Чиновник больше не роптал, со стоическим спокойствием воспринимая очередной раунд переговоров. Не привычная ему планёрка, но всё же, всё же…

— Господин Скорэль, мы с вами общались накануне. Моё имя Кошак. Я уполномоченный представитель Ордена в приданной городу стае. Довольно странно — не находите? — просить помощи у фракции валькирий, а потом, когда появляется стая, вытирать об неё ноги?

— Я никогда не пренебрегал валькириями. Просто… каждый должен заниматься своим делом. Знать своё место.

— И ведь не поспоришь! Но вы не учли, что основная задача стаи — обеспечить лояльность наиболее одиозной части населения на вверенной территории, включая организованную преступность, политических воротил, безопасников и… чиновников. То есть тех, до кого обычным безопасникам, действующим классическими методами, сложно дотянуться. Поэтому стая наделяется исключительными полномочиями. Любая валькирия может требовать полного и немедленно содействия в любом деле. Это касается любого гражданина Республики, даже не имеющего полновесного гражданства. Под словом «любой» подразумевается и высокопоставленный чиновник высшего ранга. Вчера я чётко дал вам понять, во сколько стая будет у вас. В это время вы должны были выпроводить всех посетителей и принять прибывших валькирий. Без препон и проволочек. Вместо этого вы устроили настоящий цирк, который, вполне закономерно, фракция сочла небрежением её боевых сестёр. Будете отрицать?

— Не буду, — буркнул мэр.

— Если бы не ваша вопиющая встреча — мы бы уже давно спокойно разговаривали за кружкой чая. Теперь же нам приходится общаться едва ли не как представителю правопорядка с закоренелым преступником. Как представитель Ордена хочу высказать вам своё недовольство и заявить о полной поддержке Орденом действий валькирий. Они были в своём праве, а вот вы, и так будучи в сложной и неоднозначной ситуации, сделали всё, чтобы её ещё более усугубить.

— Господин Кошак. Я признаю, что повёл себя не совсем корректно в отношении фракции. Они, как вы выразились, в своём праве. Вот только вчера, в пьяных драках, и они показали себя не с лучшей стороны.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Значит, вы не усматриваете собственной вины во вчерашних событиях?

— Нет. Я лишь пытался навести порядок, когда получил сигнал…

— От сына.

— Что, простите?..

— Сигнал, говорю, от вашего сына. Я лишь закончил вашу же фразу.

— Да какое это имеет значение — от кого?! На валькирий не найти управу администрации ресторана. Это под силу только власти высокого уровня.

— А можно у вас поинтересоваться, зачем вообще искать на валькирий управу? Если они отдыхают, танцуют, пьют вино, мило беседуют между собой, даже не отвлекаясь на обычных граждан, а тут их ни с того ни с сего пытаются склонить чуть ли не к сексуальной близости? Полагаете, «властям высокого уровня» следовало оказать помощь обычным гражданам в деле совращения валькирий? Вы это подразумеваете под словами «найти управу»?

Мой монолог породил среди кошек настоящую бурю. По-моему, кто-то из рыжих на первом этаже даже сполз под стол, а Эйди, которую шутка застала в весьма интересной позе «сверху», вместо стона издала хрюкающий звук — от еле сдерживаемого смеха.

— Вы… странно интерпретируете те… вопиющие события, — скривился мужчина. — Всё было не так.

— Вот как? Странно… Я сам там присутствовал. Даже вынужден был за оскорбление валькирии немного подрать когтями одного молодого человека… И, насколько могу судить, неадекватно вёл себя в той ситуации именно этот гражданский. Мне даже пришлось вмешаться, как представителю Ордена, чтобы его там же, на месте, не порвали в лоскуты. Более того, пришлось брать на себя и функции наказующего, хотя Орден вообще-то редко вмешивается в дела фракции. Лишь мой авторитет в стае сохранил шкуру того гражданского относительно целой.

— Я рассчитываю… что Орден проведёт проверку…

— Уважаемый господин Скорэль. Орден не занимается подобными мелочами. Для этого в стае есть я, либо любой другой мечник или мечница. Это наша прямая обязанность — сглаживать конфликты с участием фракции. Если же вы потребуете проверки… честно говоря, я вам тогда не завидую. По записям, которые всегда пишутся для Памяти, легко восстановить картину произошедшего. Выстроить последовательность событий. Если для вас проблемы вокруг валькирий в диковинку, то для Ордена они обычны. Орденки не посмотрят на личности виновных. Вернее, не так. В инциденте их будет волновать в первую очередь вопрос злоупотребления положением — потому что такое злоупотребление видно невооружённым взглядом. Судите сами. Ваш сын грубо оскорбляет валькирий, но вместо того, чтобы принести извинения, когда его лишь легонько «журят» за это, натравливает на кошек своих знакомых. Кстати, после сегодняшнего истязания вы должны понимать отличие лёгкого наказания от обычного, потому что в вашем случае имел место как раз обыденный его вариант. Итак, валькирии чётко разъясняют несостоявшимся обидчикам их неправоту. Но инцидент на этом не исчерпывается. Приходят представители безопасности с приказом не от кого-нибудь, а от отца нерадивого обидчика, выступающего по совместительству мэром. Дальше идёт жалоба аж на уровень Координатора Службы Контроля — то есть налицо новая, более серьёзная, попытка использовать должностное положение. Она не увенчалась успехом лишь по одной причине: вы не учли присутствия в составе стаи представителя Ордена, который вправе сам принимать решения довольно серьёзного уровня, пусть и чрезвычайные. Пока всё понятно?

— Да, я понял вас, но…

— Идём дальше. Осталось сделать выводы. Стая прибыла для обеспечения лояльности на высшем уровне. Она столкнулась с вопиющим случаем использования должностного положения в личных целях. Ей пытались чинить всевозможные препятствия, и не будь здесь представителя Ордена, всё могло закончиться большой кровью — принимая во внимание значительные менталитетные отличия в Ядре Миров и во Внешних колониях. Валькирии просто иначе смотрят на вещи. Они предельно конкретны и максимально эффективны. Там, где нужно бить — они будут это делать всеми доступными им… системами вооружений. Вы чуть было не привели к большой крови, господин мэр. Поэтому вам придётся доказать мне, что действовали вы в интересах Республики и Экспансии, а не в своих личных. Если вы этого не сделаете, я приму от имени Ордена чрезвычайное решение — на этот раз кадровое — и отстраню вас от должности. Дальнейшую беседу мы продолжим в подвале Базы валькирий, за городом. Либо в застенках Представительства Ордена — по выбору старших сестёр по клинку. Вам всё ясно?

— Но…

— У вас пять минут. Подумайте хорошенько над тем, что будете говорить. Итак, время пошло.

Я отошёл к окну, несколько секунд тупо смотрел на улицу, любуясь городом под пятой восходящего солнца, и уже было собирался вернуться к своим кошкам, когда инт выплюнул очередную голограмму высшего приоритета. Честно говоря, я уже начал его немного побаиваться. А не спалить ли этот агрегат полями?.. Или сразу, как только идёт незапланированный сигнал, врубать поля и давить их в зародыше? Конечно, это была Высшая, и выглядела она совсем не благостно.

— Что ты себе позволяешь, Кошак? Почему мэр моего города стоит на карачках? Кто вообще дал тебе право вот так, без моего ведома, творить в городе беспредел? Я требую ответа. Немедленно!

— Вот как ты заговорила, Высшая! А когда вызывала сюда стаю, о чём думала? Думала, стая — это такая цепная собачка, которая лает на всех по указке хозяина? Мы работаем, Высшая. Выполняем боевую задачу Экспансии, ради которой сюда прибыли.

— Задачу?! Унижать лояльных представителей власти — задача Экспансии?!

Меня всего передёрнуло, лицо закаменело. Когда наши с республиканкой глаза встретились, она дёрнулась, словно от электрического разряда.

— Это Республика, девочка. Ты об этом забыла. Я не позволю здесь, в Полновесной колонии, устраивать такой же срач, как в Литании. Если будет нужно, запущу поля. Мне их хватит, чтобы уничтожить весь этот город, а не какого-то зарвавшегося недореспубликанца. Вот когда я их запущу хотя бы на половину доступной мне мощности — вот тогда ты будешь говорить о превышении полномочий. А сейчас я просто работаю, кошка. Не мешай мне хорошо выполнять свою работу, и не мешай её же делать стае валькирий, которые здесь не ради тебя или чьих-то ещё непонятных хотелок, а ради Экспансии. Своей Экспансии. Ты меня понимаешь?..

Последние слова я говорил, уже буквально шипя, настолько меня разъярило недоверие этой глупой кошки. А она… вдруг так мило и светло мне улыбнулась! И говорит:

— Какой ты милый, когда злишься! Просто прелесть. Даже не представляла, что республиканцы могут быть… такими, — девочка подалась вперёд, её лицо наплыло, заняв почти весь объём голограммы. Глаза пылали возбуждением, язычок сновал по губам… — Прилетай потом ко мне. Пожалуйста! Не заставляй меня… заниматься всякими извращениями.

Из шокового состояния меня вывел новый взрыв кошачьего хохота. Опять кто-то стёк на пол по стеночке, Арья и Милена обменивались хрюкающими звуками, и только Мисель стояла ледяной скалой, бесстрастная и собранная, хотя уверен, не будь она занята на своей ответственной миссии — смеялась бы вместе с остальными. Я общего веселья не разделял. Понятно, что эта… эта… кошка драная меня банально спровоцировала, чтобы посмотреть, насколько сильно я проникся ролью республиканца. Она увидела, что хотела. Хотя кричаще сексуальная реакция на подобное откровение была не до конца понятна.

Чтобы собраться с мыслями я подошёл к Милене. Встал за её креслом. Обнял сзади. Погладил плотный сильно выраженный животик, который Ми подставила, даже открыв ради этого каркас лёгкого экзоскелета.

— Ты как, кошка? Все эти крики, кровь, беготня… Ты уверена, что нашему ребёнку это не навредит?

— Кошак!.. — вспылила девчонка, гневно сверкая глазками. — Я буду тянуть Экспансию, пока способна хоть как-то перемещаться в пространстве! Мои нервы никогда ещё меня не подводили. Да и какое право имеешь ты…

— Что, мужчине положено стоять в сторонке и не отсвечивать? А если я тоже волнуюсь?

Ариала ничего не сказала, только стиснула зубки и попыталась вернуть себе душевное равновесие. Тогда я подошёл к столу, разлил по чашкам несколько подостывший чай. Кивнул ей на одну из них.

— Ладно, успокойся. Не хотел бередить твоих республиканских тараканов. Не подумал. Извини. Я правда волнуюсь — за тебя и за него. Выпей чайку, помогает отвлечься.

Но Милена лишь отрицательно качнула головой, прислушиваясь к чему-то своему.

— А мне почему не предлагаешь? — иронично стрельнула в меня взглядом Арья, также поглаживая свой живот — лишь немногим уступающий размерами Старшей.

— Ты тут самая спокойная из всех, если не считать Викеру. Потому что без пяти минут Высшая. У тебя на первом месте разум, и только затем — эмоции.

— Потому и не стала бы отказываться, когда меня любящий котик угощает, — повела плечиками девочка. — Можешь даже из чашечки попоить. Встань сзади — и пои. Будет забавно и мило.

Я обошёл стол, уселся справа от Арьи, обнял её одной рукой за талию, а другой поднёс ко рту напиток. И первым, что сделала снежка, был вовсе не глоток настоя. Эта рыжая чертовка… глубоко засосала губками мой большой палец, оказавшийся в такой шикарной доступности. Погоняла его шершавым язычком, отпустила. И лишь затем сделала первый глоток. Ещё один глоток, ещё один… и снова мягкие губки аккуратно обхватывают палец, затягивают в тёплый, чуть влажный ротик.

— Кошка, что ты творишь? — спросил в самое ушко, невольно сглатывая слюну, и отнюдь не от жажды.

— Готовлю тебя к рандеву с Высшей, — громким шёпотом, который услыхали все сёстры до одной, зашептала девочка. — После сам спасибо скажешь.

В коммуникаторе раздалась серия безобидных фырканий, а сзади, от кресла, донеслись звуки нового голоса, принадлежащего моей черновласой чертовке.

— Давай сюда свой чай, Кошак.

— Ты что, ревнуешь?

— Я не могу ревновать к боевой сестре. А вот подготовить тебя к встрече с Высшей просто обязана, — опять фырканья в коммуникаторе.

— Хочешь сказать, стая отпускает?

— А почему бы и нет?.. — с ноткой задумчивости изрекла Милена, с намёком кивая на полную чая чашку. — Пусть девочка напряжение снимет. Небось из-за нас уже вся на взводе… Всегда так. Мы вечно для гражданских республиканок как кость в горле — поэтому нас и зовут, только когда тяжесть проблемы пересиливает издержки её решения. Плохое мы лекарство, Кошак, с обилием побочных эффектов. Хоть ты её персональным успокоительным побудешь.

Кошки больше не смеялись, все прониклись серьёзностью прочувственной речи Старшей. Девочки были отнюдь не дурами — совсем не дурами. Им не доставляло удовольствия подставлять сестёр по Экспансии. Не удивлюсь, если подобную роль мне готовили с самого начала, и просто смирились с этим, как с неизбежным злом. Как сама Высшая смирилась с нахождением на её территории плохо управляемой стаи. Я же передал Милене чашку и наконец подошёл к своему визави, до сих пор стоящему на коленях.

— У вас двадцать семь секунд. Ничего не хотите мне сказать?

— Кошак, вам ведь знакомо чувство родства?.. Это ощущение, что перед тобой кусочек тебя самого?.. И эпохальное чувство ответственности за эту часть? — мужчина кивнул в сторону Милены, поднял голову и теперь смотрел на меня без былого упрямства, но и отнюдь не подобострастно. Он смотрел живо, очень по-человечески.

Переведя взгляд на Старшую, я встретился с исполненными кошачьего любопытства глазами брюнетки. По-моему, она уже ловила кайф от нашего разговора, хотя никакого отношения к сексуальному подтексту он и не имел.

— У каждого человека есть своя система ценностей, — пожал я плечами. — Они там выстроены по рангу, своего рода система приоритетов. В зависимости от того, какую роль в Экспансии ты играешь — эта система сильно разнится. Должна разниться.

— Понимаешь, меня не первый раз дерут… вот так. Я хорошо знаю то, на что способны эти милые девочки, сейчас так непринуждённо рассевшиеся за моим столом. Должно быть, ты сильный мужчина, раз они позволяют тебе вот так вести свою партию. Я бы так не смог. Но это не значит, что я стану сразу складывать лапки. Пусть подрали — сыну только на пользу пойдёт. Но ведь они могут не просто подрать, вот в чём дело! Они могут очень жестоко поиметь, так, что это оставит след на всю жизнь. Я не хочу сыну такой судьбы. Это не стоит должности, которую занимаю.

— Скорэль, хочешь сказать, действовал, не проверив достоверность информации?.. Твой сын как бы… сам валькирию клеил, — фырканье кошек возвестило мне, что все, до одной, прислушиваются к нашему разговору. Всем кошкам было любопытно, что там ещё такого вычудит их кошак.

— Я испугался. Просто по-человечески испугался, когда понял, что может произойти. Именно поэтому начал тянуть за все доступные нити.

— Хорошо. С твоими мотивами мы разобрались. Но не кажется ли тебе, что защищать человека, который оскорбляет незнакомых женщин, пытается грубо приставать к ним, разбивает пару, пользуясь привычкой к вседозволенности — это явный перебор? Даже если этот человек — твой сын? Ты отдаёшь отчёт, что если бы это не была валькирия — всё могло закончиться иначе, и пострадавшей стороной оказался бы отнюдь не этот пацан?

Долгая пауза и потерянный взгляд, обращённый в пол, отчётливо показали, что мужчина прекрасно всё понимает. Но вот Скорэль поднял глаза и вновь посмотрел так же прямо, как до того. Во всём его облике сквозила отчаянная решимость.

— Я упустил его, Кошак, и теперь расплачиваюсь за это. Это только моя вина, что он вырос таким. У нас нет родовых общностей, как в Республике. Жена слишком гулящая женщина, чтобы заниматься ребёнком, но какой спрос с женщины?.. — опять фырканье кошек, они явно демонстрировали идентичное мнение относительно мужчин. — Я же слишком ношусь с Экспансией. Вернее… Она — нечто абстрактное, для меня она находит выражение во власти. Да, я привык к власти. То, что для некоторых — лишь средство, для меня единственный смысл существования. Заигрался я, Кошак. Вот мироздание мне и подкинуло… тебя, вместе со стаей диких кошек.

— Выходит, республиканское воспиталище для твоего сына, будь эта система уже в строю, стало бы благом?

— Да. Я в этом уверен. И не только для него. Внешники слишком переоценивают институт семьи. Республика права, что не пускает ситуацию на откуп случайности — хорошие или плохие родители у чада. И ведь ты можешь быть хоть сто раз отличным работником, но как родитель окажешься… полным дерьмом. Сколько раз так было! А уж сколько раз я это видел на примере собственной семьи…

Оставив коленопреклонённого мужчину, я бездумно подошёл к окну. Нет, решение уже принято, тут было другое… Девять кошек и я. Все мы выросли без родителей. Плохо это или хорошо? Раньше я однозначно ответил бы — плохо. Однако глядя на проблемы этого сильного и успешного человека, который легко мог двигать любыми фигурами в масштабах Столичного мира… но не мог сдвинуть всего лишь одну слабенькую пешку… Всё представлялось отнюдь не столь однозначным.

Ещё на Земле неоднократно замечал, что облечённые властью люди зачастую глубоко несчастны в личной жизни — если вопрос счастья там вообще уместен. Дети-наркоманы, дети, пьянеющие от вседозволенности, растрачивающие себя в дурацких развлечениях. Потакая прихотям собственных чад, эти люди пытались таким способом оправдаться перед ними за отсутствие собственного к ним внимания, за неуделённое в детстве время, отданное работе, развлечениям, праздности… Были часты случаи, когда дети становились по итогу причиной загубленной карьеры. Во властной среде твоего ребёнка прикроют даже от уголовного преследования, но очень часто услуга эта оказывается последним «бонусом» власти. За подобный бонус приходится расплачиваться глобальными уступками. Как классический вариант — передавать пост тому человеку, который согласился тебя прикрыть или его ставленнику. Всё имеет свою цену. Но даже если испорченное чадо не попадёт в жернова, увлекая за собой родителя, оно служит постоянным источником головной боли. Поэтому концепция воспиталищ, где каждый ребёнок воспитывался в неведении относительно социального статуса родителей, опираясь в самоутверждении лишь на собственные возможности и достижения, выглядела для элиты спасением. Неспроста поэтому даже на Земле, среди элиты, были крайне популярны интернаты с полным пансионом, где ребёнка растили в относительной строгости и дисциплине, по максимуму ограничивая влияние предков. В Республике это явление приобрело куда как более масштабный характер, тут не было затыкания дыр, а была выверенная чёткая система.

Отчасти система эта была сродни советской, рождённой в годину борьбы с беспризорностью самого начала Советов. Тогда тысячи детей оказались на улице — их родители погибли в Первой Мировой и Гражданской войнах. Дома зачастую оказывались разрушены военными действиями или разграблены идейными противниками и вездесущим криминалом. Когда говорят, что гражданская война пролегает по семьям, не просто сообщают некую банальность. Семьи и вчерашние соседи оказываются по разную сторону баррикад, и используют знание друг друга и образа жизни друг друга, чтобы по максимуму нагадить противнику. Обычная война соседей и родственников за лучшие условия, которая и без того постоянно идёт в обществе, в такие моменты оказывается особенно острой, выплёскивается наружу из недр общества. Мне навсегда запомнился рассказ знакомого парня, бежавшего в Россию из охваченного гражданской войной Таджикистана. Там вчерашние родственники и соседи, придя в свои родовые селения, начинали не просто гнобить родню идейных противников — они ставили её на грань выживания. Доходило до того, что зелёнкой заливались соленья в подвалах. Чудовищная, непредставимая мелочность приводила к фатальным последствиям для всех участников идейного противостояния. Как итог — на улице оказывались дети, лишённые родителей и очага. Советская власть предложила для таких систему детских домов, летние лагеря и игру в детский вариант коммунизма. Было разработано множество традиций и коллективных игр для диких волчат, позволивших, наряду с ответственными воспитателями, цивилизовать эту прослойку, дать ей образование и включить ребят в нормальную общественную жизнь гигантской страны.

Я немного вдавался в историю вопроса в Республике. Так вот, после Эпохальной Революции и последовавшей за ней гражданской войны ситуация оказалась похожа, только масштаб был ещё значительней. Целые планеты превратились в выжженные пустыни, были более не пригодны для жизни. Миллиарды беженцев, и многие из них — дети, чьи родители погибли в планетарных бомбардировках, дети, оказавшиеся оторваны от родителей, воевавших по разные стороны баррикад, заброшенных войной за миллионы световых лет от собственных чад. Порой оказывалось невозможно вообще восстановить родословную того или иного ребёнка, ведь масштабной генетической программы Ордена тогда не существовало, она лишь зарождалась. Испепеляющая война не способствовала и целостности компьютерных баз данных, не говоря уже о физических носителях, типа пластика или бумаги.

Именно на это сложное время пришёлся первый бум воспиталищ, были созданы и внедрены методы коллективного воспитания, а сами занятые воспитанием люди выделились в отдельную касту, идейную и высокопрофессиональную. Идея же Экспансии, постоянная накачка общества, непрекращающаяся колониальная война — поддерживали в этих людях осмысленность существования даже много веков спустя. Ну а последним ударом по институту семьи стала пресловутая республиканская Вторая (Сексуальная) революция. Воспиталищам была отведена роль ударного кулака Высших по родовой системе и патриархальному укладу. Получается, последняя революция началась не с армии и не с флота, она началась с системы воспиталищ и Ордена, как кадрового стержня Республики. Выходит, как ни крути, с какой стороны ни смотри, а воспиталища были рождены революцией. Они — дитя революции, её плоть от плоти.

И теперь можно оспаривать отдельные идейные посылы, то есть содержание подготовки в воспиталищах, но отнюдь не её методы. Система оказалась полностью самодостаточной и предельно функциональной. У самих республиканок она не вызывала никаких серьёзных нареканий, несмотря даже на оторванность от собственных чад. Да, те же кошки бухтели, но признавали её глубинную правильность и социальную значимость.

Выходит, ситуация с воспиталищами имеет и ещё одну грань: дети элиты. Она помогает выпестовать неизбалованных жизнью наследников для крупных родов и поставляет свежую кровь в систему управления и власти. Дети приходят в рода и фракции уже сформировавшимися, без примитивных закидонов избалованных сынков, стараются развиваться в личном плане, а не почивать на лаврах всего готового. Блат здесь сведён к минимуму, хотя и совсем не исключён. Однако такого масштаба, как в той же Литании, он не примет никогда. Отсюда большая устойчивость Республики к деградации и идейному разложению человеческого материала, особенно его внутривластной части, к снижению эффективности работы социальных лифтов.

И вот теперь передо мной стоял человек, буквально дословно иллюстрирующий всю гениальность республиканского решения вопроса с наследниками и воспитанием. Потому что я в своё время отчётливо зарубил себе на носу: любые социальные законы, да и законы науки вообще, познаются через отклонения от них. Познаются в исключительных ситуациях, в вопиющих нарушениях. Так, аэродинамику мы познаём в первом приближении после неудачного полёта на деревянных крыльях с колокольни. Необходимость считаться с интересами коллектива в своих решениях — после того, как коллектив втопчет тебя или ближнего твоего за чрезмерную самостоятельность в грязь. Или монополия власти на применение силы в обществе. Только когда перед глазами человека проходят яркие, насыщенные ситуации, в которых близкие или знакомые буквально перемалываются бездушным правоохранительным механизмом за их прегрешения, человек начинает признавать право государства требовать. Скорэль был как раз таким исключением, на примере которого кристально ясно представала вся ценность воспиталищ для будущего и настоящего Республики.

Отвернувшись от окна, я окинул взглядом помещение, ловя положение в пространстве своих кошек. Милена с Арьей всё так же находились в районе стола и пили чай. Викера безразлично привалилась к зоне входной мембраны, и только Миса оставалась олицетворением республиканского долга, молчаливой статуей возвышаясь за плечом мэра. Вздохнув, я окончательно принял решение — благо, кошки полностью доверились мне в этой нашей миссии.

— Мисель, проводи, пожалуйста, господина Скорэля за правое крыло стола, — начал раздавать указания, сам шагая к столу. — Арья, не составишь нам компанию за чашкой чая? Надо бы только подогреть… послать ассистентку? И господин Скорэль. Я дам вам одну запись. Вы должны обещать мне, что заставите сына смотреть её на протяжении целого вечера, не менее четырёх часов кряду…

Уже в катере, едва мы все туда загрузились, Милена не выдержала. Присела ко мне на колени и от имени всех кошек потребовала объяснений.

— Думаете, он слишком плох для Экспансии? — пришлось обвести сестёр взглядом, считывая выражение лица каждой.

— А чего в нём хорошего?.. — пожала плечами Старшая. — Без идеи, да ещё и вцепился в этого мелкого ублюдка. Надо было просто отдать нам мелкого, мы бы ему быстро мозги на место вставили.

— Скажи мне, кошка, вот убрала ты Скорэля. Кого ставить на его место? Думаешь, Высшая не знает, кто тут чего стоит?

— Знает, наверное… Но он же натуральный отморозок без царя в голове.

— Не просто отморозок, девочка. В отличие от большинства недавних внешников, он реально видит плюсы от тех же воспиталищ. У него перед глазами живой пример бегает, подтверждающий правильность республиканской системы ценностей. И как организатор он хорош — раз так двинут на игре во власть. Главное его иногда одёргивать, устанавливать правильные ориентиры и вводные. Что мы сейчас и сделали. Теперь у Высшей с ним точно в ближайшее время проблем не будет, в его лице Илина получит великолепного помощника, надёжного проводника собственных задач. Мы отработали, кошки. Отработали на самый высший балл, хотя всё и началось с банального ресторана…

— Что ты ему хоть за запись подсунул? — не удержалась от вопроса любопытина Сай.

— А сама не догадываешься?

— Если бы догадалась, не спрашивала бы. Ну котик, ну скажи! Или тебе жалко утолить любопытство своей любимой рыжей кошечки?!

— И не только любопытство, кошечка! Что хочешь тебе утолю! — засмеялся я, смотря в эти умильные глазки. — Это была запись наших с вами похождений в камере местного революционера. Ну, по которому я сейчас работаю.

Гробовая тишина, в ходе которой кошки обдумывали сказанное, взорвалась смешками и фырканьем, а потом и вовсе потонула в звенящем тысячей колокольчиков женском смехе — когда до девочек дошла вся ирония ситуации. Сцена эта с максимальной наглядностью показывала, как легко охотник и жертва меняются местами, и только что пытавшийся силой овладеть женщиной сам оказывается взят силой! Только в кратно большем масштабе — как количественно, так и качественно. Даже действующих лиц незадачливый насильник мог наблюдать тех же самых — по крайней мере, женскую их половину. Воспитательное воздействие подобной демонстрации сложно было переоценить. Кошки так увлеклись поисками всё новых и новых подтекстов в моём решении, что думать забыли про секс! Уму непостижимо! Когда такое вообще бывало!

По прилёту в Штаб из корабля меня буквально выпинали взашей, не пожелав слушать никаких, даже самых аргументированных, возражений. До сих пор не понимаю всех нюансов этой кошачьей вольницы. Девять женщин своего единственного мужчину отправляют на постельные подвиги! В приёмной же Высшей и того чудней — её ассистентка не обратила на меня ровным счётом никакого внимания, так и оставшись укутанной гроздьями голограмм. Хотя как раз её я понять мог…

Наше первое знакомство состоялось в весьма пикантной ситуации. Эта девочка, не иначе, чем из любопытства, заглянула в кабинет своей начальницы аккурат во время нашего тесного с ней общения. Илина как раз сидела на столе для совещаний враскорячку, раздвинув согнутые в коленях ножки, ну а я вовсю трудился, обратив к вошедшей… кхм… своей зад. Девочка, помнится, тогда чуть дар речи не потеряла — не ожидала от крутой республиканки такого вопиющего непотребства. А Илина ещё и поддела её, мол, присоединяйся, на двоих его — то есть меня — сообразим. С тех пор ассистентка Высшей намеренно меня игнорировала, но все прямые поручения выполняла без вопросов. Вот такой у нас с ней образовался нейтралитет. Небось думает, я тут весь штат готов покрыть, дай только волю…

Подойдя к массивной двери, отделявшей приёмную от валькирьего обиталища, я наткнулся на блокировку, со статусом «Совещание». Уже потянулся к инту, но блокировка неожиданно спала, а индикатор на стене мигнул зелёным. В следующее мгновение входная мембрана протаяла, открывая вид на заседающих в помещении высокопоставленных чиновников.

Разумеется, я не стал тушеваться, а уверенно, без всяких расшаркиваний и политесов, прошёл в кабинет. С интересом оглядел занятых делом мужчин и женщин. Если не считать сидящую во главе подковообразного стола Высшую, их здесь набралось шестеро. Четверо мужчин и пара женщин. По лёгкому флёру полей и длиннющим волосам, уложенным в сложные высокие причёски, в женщинах угадывались полновесные республиканки.

Вот только что здесь делать мне — ни разу не участнику важного действа, а приглашённому на рандеву любовнику?! Госпожа Ю`Гринд сама пришла мне на помощь. Девочка взмахом руки прервала очередного докладчика, после чего обратилась уже ко мне:

— О, Кошак! Проходи, присаживайся. Здесь все свои, — и Илина коротко указала на свободное место напротив. Взгляды присутствующих тут же вперились в незваного гостя.

— Даже за столом?.. Это что-то новенькое… — приподнял я брови в показном недоумении, намекая на постоянные угрозы кошек отправить меня под стол. — Нет уж, Высшая, я лучше подожду, пока ты закончишь… совещание.

И, коротко хмыкнув, привалился спиной к стене, по соседству с давно закрывшейся входной мембраной. Поняв, что так просто меня не сдвинуть, женщина поднялась со своего начальственного места и энергичной, пружинистой походкой прошествовала к выходу. По пути она бросила остальным, ни на кого специально не смотря:

— Да-да, девочки и мальчики, это как раз тот, о ком вы подумали. Объект моего сексуального интереса. Кот по прозвищу Кошак, прошу любить и жаловать!

Остановившись напротив, облачённая властью женщина протянула мне ладонь, готовая собственноручно проводить до стола — что того нерадивого ребёнка. Ну уж нет! Коготок увяз, всей птичке пропасть! Ладонь валькирии оказалась пленена моей рукой. Резкий рывок — и вот уже девочка вся утопает в обширных объятьях. Зарывшись в медно-коричневые пряди, я вдохнул аромат своей женщины.

— Что всё это значит, Илина? — тихо спросил в самое ушко.

— Разве Милена тебе не сказала? Странно… — Илина проявила завидную выдержку, почти мгновенно взяв себя в руки. Если бы не короткий момент напряжения и рвущегося наружу недовольства — я бы и не заметил её внутренних метаний. Расслабилась. Всем телом приникла ко мне. — Должно быть, решила сюрприз сделать… Вот только для кого больший — вопрос. Давно канючила, мол, скучно ей тут попку просиживать; ребёнок, понимаешь ли, толкается… призывает мамку к действию… Только, сдаётся мне, дело не в ребёнке. Слишком подвижна твоя Ртуть, чтобы долго сидеть на одном месте вот так, без видимой цели. И дел у кошек и без моего совещания полно. Вот и скинули это неблагодарное дело на юного котика.

«Ми?» — поинтересовался уже в коммуникатор.

«Ничего, кот, тебе полезно будет поучаствовать в её совещаниях. Посмотришь, как решения в Секторе принимаются, пообтешешься. У тебя неплохо получается встраиваться во все эти процедуры, язык, опять же, неплохо подвешен».

«Не слишком ли, Старшая? Я понятия не имею, чем вы там сейчас занимаетесь».

«Ничего, это не страшно. Они тоже этого не понимают, и пусть так и остаётся. Главное — стаю защищай. Если понадобится конкретика, я подключусь. Всегда буду в фоновом режиме посматривать, что у тебя там происходит».

«Так почему не сделать совещание виртуальным?..»

«Это не ко мне», — резко обрубила Милена.

— Виртуальность не позволяет прочувствовать мои когти у их глоток, — с нехорошей усмешкой пояснила Ю`Гринд. — Это можно ощутить только вживую. Дисциплинирует и бодрит. Никакой виртуал не заменит ощущения реальной опасности — щекочущего нервы, заставляющего изощряться, но делать. Они все должны кожей ощущать, что если оступятся — я вцеплюсь им в горло. Так что кот. Потрудись не артачиться, а принять свою новую роль так, как подобает настоящей республиканке. Экспансия превыше всего, Кошак.

Спорить с таким тяжеловесным аргументом было невозможно. Обижать доверие стаи — тем более. Мне оставалось лишь выпустить медновласую кошку из объятий и довериться её уверенной расчётливой игре. В ответ Илина вновь приблизилась, на этот раз самостоятельно. Легонько мазнула губами по моим губам, отступая на шаг назад. Вновь протянула руку в приглашающем жесте. До меня же начал доходить и второй слой её игры, отнюдь не для меня. Сейчас Высшая не просто демонстрировала нашу с ней социальную роль любовников — она всем и каждому в зале показывала, что не стремится к абсолютному доминированию, не воспринимает этого кота своей сексуальной игрушкой.

Откровенная демонстрация пробрала и мужчин, и женщин. Подхваченный за руку, я был сопровождён на одно из свободных мест — аккурат напротив собственного лежбища красавицы, с противоположной стороны стола. Сама Высшая садиться не спешила. Кошка замерла за моим креслом, накрыв ладонями плечи, и со своей новой позиции прошлась изучающим взглядом по порядком опешившим подчинённым. Лишь после этого, немного сместившись вбок, опершись локтем о моё плечо, Илина заговорила:

— Итак, знакомьтесь, девочки и мальчики — Кошак. Этот милый мальчик не только мой любовник, он — Полномочный представитель Ордена в приданной городу стае. Мечник, — короткая пауза, чтобы присутствующие осознали нюансы моего статуса. Весьма противоречивые, почти несовместимые в… мужчине. — Кошак имеет серьёзный опыт работы на дальних рубежах — в колониях, которые ещё только предстоит реколонизировать. Поэтому в отсутствие Старшей иногда будет замещать её на совещаниях.

— Высшая, я понимаю, представитель Ордена, и всё такое… — начала одна из республиканок за столом. Метиллия. Весьма и весьма серьёзная дама, до того сидевшая по правую руку от начальницы. — Ты не хуже меня знаешь, Илина: кот в подразделении, безусловно, пользуется авторитетом… но отнюдь не таким, какой потребен нам для работы со стаей.

Это она прозрачно намекала на статус сексуальной игрушки, которая, конечно, всем хороша, но вряд ли уместна на совещаниях… из-за весьма узкого диапазона компетенций. Ладно, будет тебе ответ, кошка!

— Илина, я смотрю, твоя соратница невысокого мнения об умственных способностях валькирий, — метиллия аж привстала, реагируя на такой беспредел суждений. — Иначе бы знала, что кошки в первую очередь ценят кондиции и компетенции сестёр по стае. Известные ей коты просто не обладали достаточными компетенциями, чтобы имело смысл использовать их для чего-то ещё, — теперь уже я привстал, реагируя на агрессию пепельноволосой. — Стая — это боевая семья. Где каждый вносит в общую копилку знаний и умений что-то своё, что признаётся остальными и полезно для дела Экспансии. Ни одна кошка не станет без пущей надобности гнобить собственного боевого брата. Трахаться можно и на охоте. Или в капсуле удовольствий.

— Сестричка, Кошак совершенно прав, — голос Высшей был напрочь лишён игривости, он резал по живому, разрубал любое недопонимание. — Скажу больше. В этот раз нам несказанно повезло со стаей. Просто нереально повезло. Вместо диких кошек, готовых по первому подозрению в нелояльности рвать глотки направо и налево, мы получили идеальный инструмент для работы именно в недавно реколонизированных мирах. Выдержанный, рассудительный, способный глубоко спланировать, и лишь затем нанести стремительный удар. И всё это во многом благодаря уникальным компетенциям этого милого котика, который, между прочим, вторую планету-прародительницу получил именно на ниве Дальней разведки. Да-да, сестрёнка! Гляжу, ты только сейчас удосужилась поднять взгляд от его… кхм… выдающегося достоинства и посмотреть, наконец, на грудь в серебре! Теряешь хватку, валькирия! А ещё говорят, что бывших среди нас не бывает…

Метиллия ошарашено упала обратно в кресло, и теперь внимательно всматривалась в отличительные знаки у меня на груди, которым, вполне закономерно, не придала должного значения.

— Тем не менее, Дальняя разведка — это нечто для нас совершенно мифическое, — пришла на помощь подруге вторая республиканка, брюнетистая ариала с пронзительными чёрными глазищами, что сидела по левую руку от начальницы. — Пока что мы не видим внятного результата работы стаи — ради которой её призвали.

— Если вы не видите рек крови, это вовсе не означает, что стая бездействует, — парировал я. Эти девочки начинали сильно раздражать — почти как господин мэр. Пусть я в полной мере не осознавал, чем там заняты сёстры, но они уж точно не дурака валяли. Иначе я вообще ничего не понимаю в валькирьих порядках!

— Кстати, сестрёнка, не хочешь посмотреть одну свежую запись? — опять спокойный голос Высшей от моего уха. На этот раз скупые слова заставили обеих республиканок вздрогнуть — в ожидании очередного подвоха.

Что ж, девочки и мальчики дождались. В массивном голографическом столбе по центру стола возник… хорошо знакомый мне господин Скорэль. Коленопреклонённый. С запрокинутой назад головой. И именно сейчас Викера с убийственной методичностью оставляла на его груди свои когтистые метки. Уже после третьего удара — запись явно велась в замедленном режиме — сидящие за столом мужчины начали вздрагивать, явно принимая происходящее на свой счёт. Да и кошки подобрались. Их хмурые мордахи демонстрировали близкое знакомство с боевыми имплантами… по другую от них сторону.

— Знакомое лицо, не правда ли? — принялась комментировать Высшая. — Господин Скорэль сконцентрировал на себе все рычаги работы с местными службами правопорядка. Стал плохо реагировать на намёки и конкретные указания, проходящие вне официальных приказов и директив. Стая провела свою операцию. Это — лишь начало содержательного и полезного во всех смыслах разговора, который у них состоялся с котом и кошками стаи. Здесь вы видите, как наш многоуважаемый мэр расплачивается за небрежение фракцией валькирий. Представляете, он, вместо того, чтобы встречать наших девочек как это пристало их высокому статусу, решил их проигнорировать! Устроил совещание, рассчитывая через это поставить на место… валькирий! В общем, после необходимых воспитательных мероприятий проверка на лояльность господина Скорэля прошла без сучка и задоринки. Он был вежлив, откровенен, ничего не требовал — лишь просил Орден о снисхождении.

Запись ускорилась. Прежде чем свернуть её, Илина выхватила несколько ключевых фрагментов нашего с мэром разговора, из которых было отчётливо видно, как я лично веду беседу, а кошки безропотно выполняют все мои текущие указания. Заставив каждую республиканку буквально прочувствовать слаженную работу стаи, где место кота отнюдь не ограничивалось постелью, безопасница посчитала свою миссию выполненной и отключила демонстрацию. Прошла на своё место. Деловито уселась, намеренно выдерживая длительную паузу. Наконец, сочтя момент подходящим, как ни в чём не бывало продолжила прерванную тираду:

— Поэтому советую вам, девочки и мальчики, в следующий раз думать, прежде чем обвинять стаю в бездействии. Не ровен час, она придёт и по вашу душу… естественно, лишь после конкретных звоночков. Наши кошечки ходят сами по себе, как вы знаете, и куда их занесёт нелёгкая в следующий раз — не знает никто. Даже я. Ну что, будете дружить с таким милым котиком? Как я вас здорово познакомила, а?

Дальнейшее совещание прошло без эксцессов. Республиканки как-то быстро настроились на деловой лад и больше не оспаривали внешне противоречивое решение своей начальницы пригласить в заседание кота. Думаю, не последнюю роль здесь сыграла привычка этих фурий использовать мальчиков отнюдь не только в постели — чему видимым свидетельством выступали сидящие в кабинете безопасники. Когда же все, кроме нас с Ил, покинули начальственный кабинет, я не удержался от вопроса:

— И всё же не понимаю, зачем ты сделала акцент на наших отношениях, — недовольство так и плескалось в каждом слове.

Валькирия моего сумрачного настроения не разделяла. Девочка оказалась — само довольство и умиротворение. Игривое, правда, до жути… Вот и сейчас, вместо того чтобы спокойно сидеть и давать объяснения, медновласка резко перемахнула через стол, занимая более сообразную ситуации диспозицию. Одновременно прояснился и вопрос, зачем меня усадили строго напротив — так было удобней переходить к игре.

— Это не цирк. Много ты понимаешь! — фыркнула красавица, устраиваясь на мне. Деловито повозилась, не спуская внимательного взгляда с моего лица, ловя малейшие нюансы реакции, и когда её лоно с жадностью поглотило мой клинок, я не смог сдержать рыка-стона. Довольная эффектом валькирия тут же усилила острый нажим, принялась поигрывать «внутренними» мышцами, и добилась-таки своего! Мой рык удовольствия перешёл в стон — когда эта бестия принялась, что тот леденец, обсасывать пленённую плоть! Ну, кошка!

— Мои мальчики — те ещё фрукты, — продолжила как ни в чём не бывало любвеобильная снежка. — Нужно было сразу расставить точки над «и» в представлении, чтобы понимали всю степень твоего здесь влияния. Орден для них слишком абстрактен, а вот любовник Высшей…

— Я… думал… ты для своих… кошек… это затеяла… — выдавил я, тщетно пытаясь сохранить ясность мысли. Каждое движение бёдрами снежки буквально выпивало всё хладнокровие, выдавливало всякие попытки ответить, отбрасывало на кресло, размётывая по нему непослушное тело. Для меня непослушное.

— Для моих кошек ты разыграл свою партию. Я в отношении них спокойна. Девочки всё поняли правильно — особенно впечатлившись показательной расправой с мэром. Ты даже не представляешь, насколько он их достал своей несговорчивостью! Больше к стае вопросов не будет. А вот к тебе — запросто, и не один!

Новые вереницы движений окончательно погребли под спудом удовольствия любые мысли и сомнения. Было понятно, какого рода вопросы последуют от подчинённых Высшей. Отрадно, что все они прозвучат не раньше, чем сама республиканка завершит задавать… свои.

— Только, Кошак… не говори никому, что вы так просто в ресторан сходили, — заметила Илина, вдосталь наигравшись. Девочка калачиком свернулась у меня на груди, позволяя нежно гладить её по головке. От былого напора не осталось и следа. — Хотя… всё равно никто не поверит. Чтобы кошки вырядились в платья, должно произойти нечто из ряда вон. Мои девчонки точно не поверят, будто они просто так, ради тебя, согласились на это вопиющее нарушение традиций.

— Вот как? И что же я должен тогда говорить?

— Говори, была глубоко спланированная операция, а кошки действовали под прикрытием. Мои эту лажу любят. «Ловля на живца» называется.

Я не выдержал, расхохотался.

— Ты чего смеёшься?

— Что, думаешь только ты такая умная? Кошки сразу смекнули про плюсы подобной маскировки. Их, правда, не детективы интересовали… они просчитали все бонусы от охоты в подобном «камуфляже».

— Не поняла. Какой охоты?

— На мужиков. Мужиков так проще снимать. Чего тут непонятного?

Высшая натурально удивилась, так и хлопала глазками, пытаясь переварить услышанное, а когда смогла, разразилась заливистым смехом.

— И кто додумался? Арья? Милена? Или ты надоумил?

— Плохо же ты думаешь о моих кошках! Сами Викера и Триша и придумали — когда вокруг них все мужики слюни пускали. Они в тактике, знаешь ли, очень продвинуты…

Так, совершенно неожиданно для себя самого, я оказался вовлечён в ситуацию принятия решений в Секторе. Совмещать участие в бесконечных совещаниях у Высшей с задачами стаи и операцией внедрения оказалось нелегко, но очень быстро я уяснил все плюсы своего нового положения, а потому старался совмещать не в ущерб Илине. Больше всего, конечно, удивили кошки. Они вот так, походя, позволили коту, мужчине, взять на себя представительские функции стаи. Пожалуй, не покривлю душой, если скажу, что степень доверия ко мне валькирий превысила всякие разумные пределы. Ведь что есть эти пресловутые представительские функции? Это одна из ключевых слагаемых любого управления, это работа на авторитет не просто даже стаи — всей фракции. Даже участие в командовании подразделением с такого ракурса не столь существенно, ибо может протекать незаметно окружающим, тогда как представитель стаи всегда на виду.

А вообще ирония в решении Старшей плескалась через край. Я не помню ни одной подобной ситуации, чтобы Ми проявляла настолько глубокую мудрость, подшучивая тем самым и над собой, и над стаей, и над фракцией, и даже над руководством колониальной администрации. Воистину эта женщина изменилась кардинально — на место шебутной оторвы пришла глубоко ироничная, выдержанная особа. Вывод мог быть один: Милена уверенно шла к кондициям Высшей. На моих глазах из простенького кокона нарождалась потрясающей красоты бабочка, всё отчётливей распускавшая крылья полей, а её высокий интеллект всё глубже проникал в социальную ткань республиканского мироздания. Работать бок о бок с такой боевой сестрой оказалось особенно приятно — ну а глубину доверия опытной кошки не оценил бы только совсем уж слепой и глухой бездарь.

Обе республиканки, что так в штыки встретили моё появление в кабинете Высшей, очень быстро отошли от поспешности прошлых суждений. Я неоднократно замечал, как женщины присматриваются, порой даже намеренно провоцируют, чтобы оценить, как выкручусь. Чем-то я их заинтересовал, даже заинтриговал. И совместная постель с Илиной вряд ли была истинной причиной. Скорее вставал вопрос о причинах этой самой постели. Кошки закономерно заподозрили, что истоки интереса ко мне начальницы имеют какой-то особый источник, не сводимый к моему статусу кота.

Я всё чаще ловил на себе изучающие, задумчивые взгляды тяжеловесной метиллии, правой руки Ю`Гринд. Девочка была специалистом по особым поручениям. По тем задачам, которые не поручишь ни недавним внешникам, ни даже выходцам из колоний с высокой степенью ассимиляции. Во многом эта Старшая выступала связующим звеном между Службой Контроля и местными властными элитами, а если переводить на земной язык, то специализировалась на работе с местным самоуправлением и с кухней власти в целом. Господин Скорэль находился как раз в её вотчине.

Вторая республиканка, ариала, работала не на такой глубине погружения в социальные дебри, она курировала контакты с прочими ветвями насаженной Республикой власти. Личные контакты той же Илины и Верховного Координатора — это, безусловно, хорошо, но реализацией инициатив и решений должен кто-то заниматься. Нужна особая фигура, которая станет спрашивать на постоянной основе, не давая подчинённым распыляться, соскальзывать на другие задачи. Этой-то наиважнейшей миссией и ведала вторая Старшая. Самой Высшей при таком раскладе оставалось лишь вырабатывать совместно с другими ключевыми руководителями общую линию, да непосредственно заведовать собственной службой. Остальную координационную нагрузку несли боевые подруги.

И если ариала такого явного ко мне интереса не проявляла, то её сестра — день ото дня всё больше загоралась какой-то не от мира сего жаждой. Я ощущал это по напряжению её полей, по постоянным взглядам и редким репликам в свой адрес. И этот интерес республиканки — непонятный, глубинный, какой-то даже запредельный — не столько привлекал, сколько пугал. Я хорошо запомнил базовую истину: вне Ядра Миров любая республиканка находится вне зоны личного комфорта. А значит, её психика так или иначе подвергается повышенным нагрузкам. Даже такая уравновешенная натура, как Диана, под спудом запредельной нагрузки съехала крышей, чего уж говорить о метиллии, изначально заточенной вообще под другое? Помощницы Высшей ведь были валькириями, а не разведчицами! Роль громоотвода и проводника воли к местным мужчинам была им глубоко чужда по самой своей природе.

Илина на поведение своих кошек не обращала ровным счётом никакого внимания. Для неё моё участие в посиделках оказалось куда интересней, нежели участие Ми. Девочка через это получала не только поддержку стаи во время импульсивных обсуждений, она получала ещё одно, что ценила, пожалуй, даже больше такой поддержки. Она гарантированно могла расслабиться, разгрузить психику — поскакав на мне вдосталь или даже позволив самому вести очередную любовную партию. Со Старшей ей ничего подобного не светило, а потому выбор этой странной кошки в пользу кота, да ещё и глубоко ей симпатичного, был очевиден. Именно поэтому девочка без вопросов приняла решение Милены, и даже подыграла ей в самом начале, позволив мне утвердиться за свой счёт.

После очередного совещания, пару недель спустя, медновласка как-то странно на меня посмотрела и на попытку задержаться выдала:

— Кошак, сегодня вручаю тебя своей Старшей. Рана кое-что хотела с тобой обсудить. Это связано с твоей… личной… операцией. Так что будь хорошим котиком, помоги моей боевой подруге… во всём. Договорились? — и легонько провела ладошкой по щеке, как бы извиняясь.

От слов Илины степень настороженности только возросла. Рана — так звали ту самую метиллию, бросавшую на меня непонятные взгляды на каждом совещании. Республиканка тут же воспользовалась моим секундным замешательством. Буквально материализовавшись рядом, легко подхватила под руку и повлекла прочь из начальственного кабинета. Она не спешила, но и не медлила, всего в её повадке было в меру. Разве что поля чуть дрожали предвкушением, распространяя вокруг одуряющий «запах» еле сдерживаемого волнения…

Так, подхваченный новой стихией в лице чистокровной метиллии, преданный боевой подругой, я оказался заведён в соседний кабинет — на этот раз референтша Высшей удостоила меня длинным, пронизывающим взглядом в спину. Но каким же он был презрительным! Вся повадка девочки так и кричала: «Все они такие, мужики!» Не иначе, как под этим красноречивым взглядом, я тоже начал думать о Ране во вполне очевидном ключе. Сестра по фракции. Такая же одинокая, как Илина. А тут я — настоящий кот и неплохой переговорщик, решивший одну из её фундаментальных проблем с мэром. Видимо, прониклась кошка, а теперь дозрела до сладкого… Самое интересное, я и сам не ощущал отторжения от подобной перспективы. Секс с валькирией — настолько естественен, как дыхание, или тренировка с ней же.

Кабинет у помощницы Высшей оказался не в пример меньше начальственного, однако его обстановку сложно было назвать спартанской. Обилие голограмм на стенах, пара голографических столбов, рабочий стол с небольшой «пристройкой» на двух визитёров. За одну из них я и был усажен разгорячённой кошкой. Она же, вместо очевидного решения расположиться у меня на коленях, лишь буднично проследовала в собственное кресло. По другую сторону стола. Вот уж чего никак не ожидал!

— Знаешь, Рана, я ожидал всего, что угодно, но чтобы вот так… — в голове упорно вертелись образы усаживающейся на колени валькирии, или валькирии, присаживающейся на стол прямо передо мной и упирающей форменный сапожок мне в бедро.

— Как?.. — безопасница явно не понимала, к чему клоню.

— Сёстры бы уже давно сидели сверху, и из такой позы задавали свои вопросы. Или не задавали.

— Если тебе будет комфортней вести серьёзный разговор… так, я могу пересесть, — пожала плечами республиканка, вперившись в меня длинным немигающим взглядом.

— Дело не в этом. Я просто привык быть честным с сестрой по фракции, кошка.

— Я… — до Раны, похоже, дошло, о чём речь. Она расслабилась, а на губах уставшей женщины даже проступила лёгкая усмешка. — Всегда считала, что валькирии во всём правы, называя нас, чиновниц колониальных миров, недовалькириями. Здесь навсегда утрачиваешь что-то, какую-то бесшабашность, незамутнённую яркость… будто лампа, облитая грязью.

Теперь пришёл мой черёд поражаться этой странной кошке. Второй за сегодняшнюю встречу раз!

— Бедная! Но ведь есть способы вернуть былой блеск! Вон, Илина вполне справляется. И реакции у неё… правильные для валькирии.

— Илина — Высшая, — пожала плечами девочка, сказав это, как нечто само собой разумеющееся. — Я сама выбрала свой путь. Кто-то должен служить Экспансии и на ближних рубежах, Кошак… Координатор что-то говорила тебе по предстоящему делу?..

— Нет. Я грешным делом полагал, что никакого дела нет, — подмигнул девчонке, вновь намекая на очевидное. — Не удосужился спросить. Но, как бы там ни было, сестре по фракции я всегда помогу. Кошки научили.

— Понимаешь, кот… это немного не то, о чём ты подумал, — она отвела взгляд, уставившись куда-то вбок, в стену.

— Это я как раз понял, девочка.

— Да не переводи ты всё на секс! Бесит! — рыкнула Рана, вновь поворачивая ко мне свою недовольную мордаху.

— Слушай, Рана, — на этот раз уже сам подался вперёд, впиваясь взглядом в собеседницу. — Шесть месяцев основным движущим мотивом моих кошек был именно он. И до того был, когда другие кошки приводили в порядок мою пошатнувшуюся психику — с помощью секса как раз и приводили. И здесь он — основная движущая сила любых встреч. А ты сидишь тут, как не родная, и чего-то от меня хочешь… странного. Ты что, из этих?..

— Каких — этих?.. — опешила республиканка.

— Которые по девочкам?

— Ты…

— Не переживай, кошка! Если так — я тебя вытащу. Нельзя так. Это неправильно. За такое мою сестру по фракции на передовую отправили, искупать кровью… со всей стаей заодно. Лишь чудом удалось её от смерти спасти — благо, в последний момент одумалась. Благодаря мне. И ты одумаешься… Всех вылечим — и тебя вылечим, — подмигнул сестре, пусть и… двоюродной.

На несколько минут в помещении кабинета воцарилась ватная тишина. Откинувшись на спинку кресла, Рана переваривала сказанное. Я же изучал подругу с нового ракурса. Судя по её настрою, угадать причину сегодняшнего разговора у меня не вышло. Ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза. Хреновый из меня Высший!

— Ладно! — ударила ладонями по подлокотникам загадочная собеседница. — Выходит, я ушла ещё дальше от своих, чем предполагала… Нет, помощь, которая мне нужна, никак не связана с отношениями во фракции. Вообще с фракцией почти не связана. Ты готов выслушать мою просьбу? Без всяких… предположений?

— Я уже ничего не понимаю. Говори. Жду объяснений, — и сам откинулся в кресле, прикрыв глаза и готовясь к длинному сложному разговору.

— Мне нужна помощь в операции. Но не в привычной тебе, боевой, а в… назовём её… дипломатической. Никого убивать не придётся… я так думаю. Один республиканский род, О`Лано, имеет на Штарне интерес. Он хочет инвестировать сюда полновесные республиканские рады. Местное светило, конечно, так себе… Но роду должно хватить на его проект. Проект крайне специфический, он не предполагает выгоды прямо сейчас, и даже через десяток лет он вряд ли принесёт что-то существенное. Зато в перспективе может помочь ассимиляции Сектора. Так что проект этот, если переводить на принятую во фракции классификацию задач, идёт по разряду стратегических. Однако на Штарне его принимать не хотят. Здесь свои виды на то, куда следует направить излишки энергии местного светила…

— Было бы странно, если б было иначе. Это же их светило! — не удержавшись от иронии, фыркнул в ответ.

— Их — не их, дело сейчас в другом, — поморщилась республиканка. — Столкнулись стратегические и тактические интересы. Выгода здесь и сейчас по мысли местных, или отдача через ряд лет, но куда грандиозней — по мысли республиканского рода.

— А что по этому поводу думает Хозяйственная Основа? Я полагал, именно она планирует траты…

— Лишь по ключевым направлениям. Рода свободны в инвестициях в Полновесные колонии, равно как и колонии отчасти свободны в способах развития собственной экономики. С точки зрения Хозяйственной Основы обе цели одного порядка. В таких случаях ситуация отдаётся на откуп местным и родам. Кто как договорится, так и будет.

— Разве местным не выгодно, чтобы сюда пришли полновесные рады?.. Я так понял, это увеличивает суммарные возможности замкнутой в себе хозяйственной системы колонии, привносит в неё новые ресурсы извне, увеличивает потенциал в радах.

— Всё так… Но попробуй объясни это местным! Они ж привыкли вести дела по-старому…

— Тогда почему Хозяйственная Основа не закрутит гайки? Или Верховный Координатор?

— Там всё сложно. Экономика Республики во многом — саморегулирующийся механизм, в котором лишь его стержень неизменен. Хозяйственная Основа поддерживает баланс, шаткое равновесие, чтобы не допускать «огрубления» внешних покровов этого механизма. Частная инициатива должна быть, без этого никуда.

— Что требуется от меня?

— Надавить авторитетом. Продавить — но без силового нажима. Интриги — да, но без боевых операций против местных. Думаю, у тебя есть шансы на успех.

— Я не публичная фигура, кошка. С чего ты решила, что мне это по силам?

— Понимаешь… — замялась девочка. — Мы с Илиной — местные до мозга и костей. Наши резоны всем здесь более-менее понятны. Ты же — новая фигура, сильно заявившая о себе. Местные мужики, насколько могу судить, прониклись.

На этой фразе я почувствовал, ещё немного, и случится страшное — полный разрыв шаблона. Мне и до того всё в республиканке казалось неправильным. Странные реакции. Нетипичное поведение. Удивительные суждения. Теперь же…

— И ты, республиканка, вот так просто говоришь мне, мужчине, что не можешь совладать… с другими мужиками?.. Просишь у меня помощи в переговорах с мужчинами?.. Как это вообще возможно?!

— Ну, есть ещё и дополнительный резон, — ощерилась валькирия. Мои слова её совершенно не задели, что лишь усилило когнитивный диссонанс. — Основной проводник противной нам установки — небезызвестный тебе господин Скорэль.

Я проникся. Успокоился. Посмотрел поверх пепельных прядей девочки на объёмную голографическую картину, изображающую некий футуристический то ли комбинат, то ли стройплощадку. А собравшись с мыслями, постарался взглянуть на проблему с позиции не республиканца, а землянина. Даже глаза прикрыл для чистоты эксперимента. Итак, что мы имеем, если применить к ситуации земные мерки? А это, мальчики и девочки, не что иное, как лобби. Лобби и коррупция. Весело они тут живут, однако! Это далеко не утопия — совсем не она, родимая!

— Как, говоришь, называется род-бенефициар?.. — протянул, не открывая глаз.

— О`Лано, — тут же пришёл ответ. — Крупный род снежек, давно работающий в этой части Республики.

— Кому это нужно из валькирий? Тебе? Или… Илине?! — догадка обожгла.

Всё сложилось одно к одному. И рыжая бестия, легко отпустившая меня развлечься с помощницей, даже отказавшаяся ради этого от очередной порции клубнички. И вполне уравновешенное поведение самой хозяйки кабинета. И род, опять же, с исторической родины моей рыжей Высшей.

— Сложно сказать однозначно… — протянула метиллия. — Поможем роду — он где-то поможет нам. В колониях, знаешь ли, разные ситуации бывают… Сегодня ты помог — завтра кто-то помог уже тебе. И задачи порой возникают нестандартные, которые без привлечения союзников не решишь. А средства для решения далеко не всегда в наличии. Приходится крутиться, Кошак. Самим. Иногда и того хуже — решение наших проблем связано с другими колониями…

— Где сильны позиции рода О`Лано… — добавил я, уже понимая, к чему она клонит. — А что мои кошки? Как отнесутся к подобной самодеятельности?

— Полагаю, Илина тебя прикроет…

— Я не хочу делать что-либо за спиной боевых подруг, валькирия. Милена что-то с этого получит? Или Викера? Или Сайна? Хоть кто-то из моих?

— Кошак. Вы ведь боевая семья, — ангелом-искусителем замурчала метиллия. — Если ты что-то принесёшь в семью, никто от этого точно не обеднеет. Посмотри на ситуацию с другой стороны. Ты ведь через это проявишь заботу о сёстрах…

— Так!.. Ты мне что, деньги предлагаешь?!.

— Окажешь услугу роду О`Лано — получишь поддержку… или рады. Почему нет?..

— Вы так берёте свой кусок пирога Экспансии?.. Здесь, в Полновесных колониях?.. Вам же не положены боевые трофеи!.. — догадка заставила несколько сбавить обороты.

— Отчасти, кот, — нахмурилась валькирия. — Иногда участвуем сами в интересных проектах. Иногда помогаем союзникам. Хозяйственной Основе главное, чтобы дело делалось. Кто его делает и какими средствами — не всегда определяюще. Иногда просто отдаём ресурсы свои или рода на благо колонии, если других вариантов не предвидится. Всё сложно, кот. Задачи Экспансии должны быть выполнены во что бы то ни стало.

— Поэтому в Ордене и фракции смотрят на эти игры сквозь пальцы?..

— Поэтому нас и называют недовалькириями, — припечатала в ответ пепельноволосая.

Я не видел её глаз. Ну и правильно — думаю, ничего обнадёживающего там бы не нашлось.

— Прости, если задел за живое. Всё это для меня внове, — покаялся, наконец открывая глаза.

Странно, но во взгляде собеседницы не было негатива. И беспросветности не было — которую я втайне боялся увидеть. Лишь какая-то странная, не от мира сего, нежность. Почему так? Было непонятно.

— Ну что ты, котик! Мне приятно иногда выговориться. Особенно, если это помогает моему… брату по фракции… лучше понять жизнь. И… мне приятна твоя забота, Кошак. Нечасто тут встретишь сестринские… братские… чувства. Да что там — без боевой семьи под боком их начинаешь забывать! Даже мои сёстры, с кем мы рука об руку работаем здесь — Высшая и Старшая — не могут сравниться с нормальной боевой семьёй. Мы тут… как в паучьей банке какой-то! Плетём, плетём, плетём… Бесконечно плетём свою паутину, запутываемся в ней сами, запутываем сестёр… Если ты не хочешь мараться — скажи. Я пойму.

Вот после таких слов я и принял решение. Можно отказаться от не слишком чистых денег. Можно презреть абстрактную помощь крупного рода. Но отказать сестре по фракции в выстраданной просьбе… нет, я на такое не способен. Девочка не заслужила такого обращения. Пусть хотя бы сквозь мою поддержку её посетит яркий лучик с большой родины, из Ядра Миров.

— Я помогу тебе чем смогу, кошка. Тебе — а не роду О`Лано. Ты — моя сестра по фракции, и этим всё сказано. За тебя в том числе я уже когда-то умирал — что там какая-то малость… — проговорил, накрывая ладонью серебро планет на груди.

Женщина порывисто встала. Прыжком перемахнула через стол. Наклонилась ко мне и нежно, трепетно поцеловала. Сначала в уголок губ, потом — в самое их средоточие.

— Спасибо, кот. Я этого не забуду.

Старшая О`Лано

— Леди…

— Лорд…

— Лирана, извини, что беспокою, но мне просто не с кем больше посоветоваться в Ордене.

— А ни с кем больше и не надо, мой лорд, — подобралась до того расплывшаяся в улыбке мечница. — Я вся твоя.

Последняя фраза прозвучала крайне неоднозначно, но уж точно не пошло.

— Спасибо, девочка, — я вгляделся в её серые, казалось и сейчас запечатлевшие в своих безднах отблески запредельных энергий, глаза.

— Не благодари. Просто скажи, какой совет тебе нужен.

— Меня попросили помочь, Лира. Здесь, на Штарне. Но дело в том, что помощь носит… как бы это сказать… не совсем общественный характер. А для помощи мне нужно надавить статусом именно мечника, даже не так — Представителя Ордена…

— Всё, можешь не продолжать, — подняла руку моя псионка. — И тебя интересует, насколько корректно будет помогать своей кошке, с которой ты временно спишь, в её не до конца общественных интригах?

— Ты… прозорлива, леди, — коротко поклонился я, получив ответный кивок. — Как я понял, там всё очень сложно, сложно отделить в этой ситуации интересы Экспансии от интересов группы влиятельных республиканок здесь, на Штарне.

— А зачем их отделять, лорд? Запомни одну простую, в сущности, вещь. Пока ты не включишь поля, ты не карающий клинок Ордена. Ты такой же политик, как и все остальные влиятельные игроки в новой колонии. Понимаешь… мы не можем переломить всех о колено. Вернее, не можем раз за разом ломать. Иногда нужно маневрировать — чаще, чем ломать, на самом деле. Этим-то и занимаются девочки. Они хорошо знают своё дело, они успешны в своей Экспансии. А методы… тут всё очень неоднозначно. Тем более, местные привыкли к меркантильному, с ними порой проще говорить на их языке, когда дело касается цифр и ресурсов. Я ведь тоже долгое время работала по Полновесным колониям…

— Но Лира, мне предлагают поддержку влиятельного рода и… рады! Вот что кажется наиболее диким! Я ведь воин, девочка, я в любой момент готов умереть. Ради своих женщин. К чему мне всё это?..

— Леон. Просто поступай так, как подсказывает сердце. Оно у тебя большое — на всех нас хватит, — улыбнулась леди. — Хотела бы я сейчас к тебе прикоснуться… почувствовать твои поля… ощутить твоё метание… Это так сильно, так бодрит!..

И протянула мне свою руку, ладонью вперёд. Я вытянул свою в ответ. Две ладони, две проекции чувств, соприкоснулись… Напоследок озарив всё вокруг светлой улыбкой, леди отключилась. А я ещё несколько минут стоял, глупо улыбаясь. Вот тебе и Высшая Ордена… Извращённая Псионом республиканка… Как же всё сложно, на самом деле! Как неоднозначно! Но у меня есть чёткий понятный ориентир в этом социальном море — мои женщины. Кошки.

Илине нужна помощь. Она озвучила свою просьбу через Рану, посчитав это, почему-то, наиболее соответствующим моменту. Хотя… Помнится, на Земле первые фигуры регионов или министерств тоже решали все скользкие вопросы через замов. Видимо, есть в этом что-то важное, сакральное, отчего нельзя просто в постели сказать: «Милый, сделай для меня то-то и то-то. Пожалуйста!» Нужно проявить некоторую официальную неофициальность, так сказать. Обратиться через того, кто уполномочен решать подобные вопросы. Я ведь сейчас тоже буду выступать не любовником Высшей, а Полномочным представителем Ордена в стае и на планете. Поэтому когда надо — неофициальная просьба на ушко в постельке, а когда нужно — полуофициальное обращение через своего зама. Нелогично, но такова жизнь. Традиции, психология, большая политика — всё здесь собралось в одном месте, обретя вполне конкретную форму. И пусть эта просьба по форме столь неоднозначна, по сути она остаётся всё той же просьбой на ушко, в постельке. Я это понимаю. Она это понимает. И оба мы понимаем, что никуда нам друг от друга не деться, будем помогать, пока дышим. Так что я отбросил ненужные рефлексии и уверенной походкой направился вперёд, на новую встречу с мэром. Надеюсь, на этот раз более конструктивную, ибо что-то подсказывало, что мужик хорошо запомнил урок и будет в этот раз значительно рассудительней. Осталось лишь убедить его в своей правоте и в неправоте его самого.

Господин мэр ответил сразу, не пришлось даже задействовать высший приоритет сигнала. Выслушал просьбу о встрече наедине. Без возражений принял предложение подхватить его от мэрии на стайном катере. Согласовали время — через полтора часа. Все переговоры не заняли и двух минут, так что оставалось ещё время на подумать.

Итак, что мы имеем? Во время нашего достопамятного разговора господин Скорэль был сама рассудочность. Мои девочки тоже не спешили форсировать и давить, казались мягкими и пушистыми; мило пили чай и вежливо участвовали в мужской беседе. От них не веяло ощущением ментального нажима, не было даже намёка на какие-то не озвученные вслух требования. Кошки полностью вверили мне этот разговор, оставив себе роль стороннего наблюдателя. Разве что часть сестёр с первого этажа убыла по своим валькирьим делам, да Милена временами отвлекалась на свои голограммы, держа руку на пульсе стайных дел за пределами мэрии.

Но я-то знал их настрой! Да, доверяли, но ни на секунду не забывали при этом, что я в их глазах всего лишь котёнок. Что меня нужно направлять, следить за правильным выполнением задач; где-то давать максимум оперативной свободы, а где-то — зажимать до чисто армейского приказа, чтобы действовал вообще без рассуждений. Сейчас был случай полной свободы, но именно что свободы оперативной. То есть такой, какая необходима по условиям поставленной задачи, здесь и сейчас. И стоит мне отклониться от намеченного варианта решения, и кошки сразу же вспомнят, кто из нас старше и опытней. Вот такая вот проза жизни. Это ведь не гражданка, это армия, пусть и весьма специфическая. В любой земной армии подобное моему самоуправство было бы недопустимо, здесь же проходит на ура. В Республике обычное армейское «приказ должен быть выполнен во что бы то ни стало» заменяет «задача должна быть решена любыми средствами». Тем самым из ситуации решения уходит субъективизм командира, и добавляется субъективизм подчинённого, которому и определять методы решения задачи. Вроде бы незначительное отличие, но как сильно оно всё меняет! Как рельефно выпячивает отличие идеологического метода решения проблемы от метода командно-государственного! Республика — идеологическая цивилизация, сродни нашим, земным, арабам. Местные полевые командиры имеют все карты на руках. Но и спросится с них сильней… в том числе и собственными подчинёнными. Поэтому полной свободы нет и у меня.

После долгого и обстоятельного разговора кошки моё решение по мэру всё же проглотили. Да, потом спросили, почему и как, но проглотили. Оценили, что авторитет стаи в Городе теперь вознёсся на недосягаемую высоту — при нынешнем-то голове! Это было удобно для их работы, а потому из двух зол валькирии выбрали наименьшее. Во многом, заданный по итогу вопрос о моих мотивах был скорее проверкой «домашнего задания», чем требованием отчёта о содеянном. Милена должна была убедиться, что я усвоил урок, иначе какая она Старшая?! Выходит, уже тогда для кошек были очевидны последствия сохранения господину Скорэлю жизни и публичного поста… Хороши, однако, мои девочки! Такие умненькие, миленькие… если действуют на твоей стороне, разумеется. В стане врага я таких иметь поостерёгся бы…

И вопрос: рассказывать им или нет о сложившейся ситуации? Подумав, всё же отправил Милене короткое сообщение: «Ми, Илина просила помочь. Речь идёт о переговорах в интересах её Экспансии. Я посоветовался с Лирой и принял решение. Буду выступать от своего имени, как Представитель Ордена. На всякий случай хочу предупредить свою любимую кошку. Не скучай, это ненадолго». Ответ пришёл почти сразу: «Какая у них может быть Экспансия — название одно! В политику, что ли, лезешь? Не увлекайся там, котик, не хотелось бы потом вытаскивать тебя ещё и оттуда… Но за стаю я спокойна — Меч Республики не подведёт». И всё, никаких тебе упрёков или требований. Впрочем, за частью обронённых слов так и слышалось фырканье многоопытной кошки, зато за другими — монолитная стена доверия. Как можно обмануть столь абсолютное неколебимое доверие, граничащее с фанатизмом?!.

Мэра я подобрал, как и условились, у самой арки здания. Охранители пропустили десантный катер в запретную для полётов зону, и даже не поморщились. Парни быстро учились «взаимодействовать» со стаей — пусть на деле такое взаимодействие и носило односторонний характер. Настроив автопилот, я направил аппарат по кружным магистралям — просто чтобы не стоять на месте.

Мэр меж тем времени даром не терял. Устроившись в удобном противоперегрузочном кресле, он перебирал какие-то вереницы голограмм, будто находился не в салоне боевого аппарата, а в собственном защищённом от любых неожиданностей кабинете. Присев на соседнее кресло, я с десяток секунд понаблюдал за погружённым в работу собеседником. Всё же не часто мне тут, в Республике, удаётся встретить нормального мужика… Как-то даже дико получается: умных и красивых женщин — полно, а мужика, с которым можно было бы что-то внятно обсудить и, скажем, поехать на шашлыки или по… кхм… бабам — в год под исход не встретишь. Хотя с поездкой по бабам я всё же лишку хватил… Скорее это они поедут по мужикам, а нам останется лишь улыбаться и принимать приглашения. Ведь в Республике именно женщины образуют ядро коллективов, мужчины идут паровозом, слишком разобщены. И это — зеркальное отражение наших, земных, отношений.

— Господин Скорэль, во время нашего прошлого разговора я не принял рокового решения, хотя вся стая ждала именно этого. Как вы думаете, почему? — начал я разговор немного издалека.

— В Республике ценят личные кондиции и компетенции, — мужчина смотрел прямо, открыто, без нервов. Хотя не мог не понимать, что такое начало разговора как минимум — сигнал опасности, а как максимум — откровенная угроза.

— Ошибки ставят компетенции под вопрос…

— Мы, кажется, всё тогда уже решили… — не смог сдержать эмоции политик, и даже чуть сильней стиснул челюсть.

— Относительно того раза — да. Однако есть ещё одно обстоятельство, которое тогда не было мне известно. Я бы хотел посоветоваться с вами. Услышать ваше компетентное суждение по одному экономическому проекту.

— Компетентное?..

— Да, мне нужно понимать, почему он не реализуется, и что планируется реализовать вместо него. Через это я хочу понять ваши компетенции в более широком смысле.

Пару минут мы молчали. Скорэль явно переваривал услышанное, я же наблюдал за ним, пытаясь проникнуть в голову этого изрядно побитого жизнью человека. Наконец он что-то для себя решил.

— Кошак, скажите, как вас зовут без этих… кошачьих эпитетов?

— Там много вариантов… Если взять из моего варварского прошлого — Леон Иванович Познань. Можно поступить проще и взять фамилию рода моей покойной жены. Тогда получится Леон О`Стирх. А если взять самое распространённое прозвище — на этот раз без кошачьего оттенка — то и того проще: Меч Республики.

Уже готовый сказать что-то ещё, мэр подавился заготовленной фразой и с широко раскрытыми глазами уставился на меня. Он явно знал это прозвище. Я же, каюсь, использовал его как козырь. Пришло время открывать карты — выслушивать поток скользких, ни к чему не приводящих эпитетов от этого человека не улыбалось, а именно к этому всё и шло. Звучное прозвище переворачивало всё с ног на голову. До мужчины с запозданием дошло, что ситуация, в которой он оказался во время нашего прошлого разговора, не просто далека от фарса — она поистине железобетонно серьёзна.

— Я… — начал было мэр.

— Не трудитесь, Скорэль, — поморщился, перебивая. — Да, дело не только в моих кошках. Одного моего слова было бы достаточно, чтобы вас не стало — ни как фигуры, ни как человека. В своё время я лично приводил приговоры в исполнение… которые сам же и выносил… в масштабах целого Планетарного образования. Думаете, кто-то стал бы оспаривать моё слово применительно к единственной планете?..

— Вы правы, — взял себя в руки политик. — Мои резоны в свете ваших слов… выглядят детским лепетом.

— Вы хорошо держались тогда и хорошо держитесь теперь. Примите мои поздравления. Хотя… меня, наверное, тоже следовало бы поздравить — с хорошим решением кадрового вопроса. Кому, как не мне, знать, как это важно — правильная фигура на своём месте?..

— Да, вам это наверняка известно… — протянул Скорэль. — Могу я узнать… что за хозяйственный вопрос вас интересует?

— Не буду ходить вокруг да около. В своё время у меня были люди, кто вёл именно политический блок, сам я больше боец, чем политик. Дело касается инвестиций рода О`Лано.

— Знаете… Я почему-то так и подумал, — мужчина стал спокойней, видимо, уже смирился с неизбежным.

— Вот как?

— На самом деле у нас здесь не так уж много по-настоящему глобальных вопросов… уровня Меча Республики. Пожалуй, всего один такой: судьба нашего светила.

— Насколько понял, инициативе рода противостоит общая инициатива воротил этой системы?..

— Да, вы всё правильно поняли… Поймите и то, что для нас пустить сторонний республиканский род к солнцу — это всё равно, что…

— Продать дьяволу свою душу.

— Да, можно и религиозную аллегорию использовать… У нас ведь больше не будет… другого солнца. Согласитесь, логично постараться использовать его возможности по максимуму…

— И не поспоришь, господин мэр! И всё же, чем вам не нравится предложение рода? Насколько я могу судить, получить полновесные рады для любой колонии — благо. И масштаб там, судя по отдельным оговоркам участников, внушает… На сколько инвестиции рода увеличат потенциал Сектора в радах?..

— На сорок три процента, господин Кошак. Почти вполовину.

— Всё же решили вернуться к истокам?.. — усмехнулся, отметив переход собеседника к старому прозвищу.

— Да. Другое имя… слишком давит.

— Поэтому я стараюсь его не использовать… без пущей надобности. Только когда нужно давить.

Мы обменялись понимающими улыбками. Скорэль же всё никак не решался переходить к сути. И тогда я, должно быть под впечатлением от глубоко философских рассуждений начала нашего разговора, неожиданно для себя самого предложил:

— Скажите, Скорэль, как вы относитесь к… охоте?

— Охоте? — растерялся чиновник.

— Ну да. Самой обычной охоте. С лазерным карабином — против какого-нибудь парнокопытного, живущего в условно дикой природе. Наверняка ведь у вас здесь есть специальные заводчики «дичи», оказывающие подобные услуги?..

— Признаться, я больше по рыбалке… — однако моя мысль для собеседника была понятна. — Но вы правы, такие заводчики у нас действительно есть, как и любители пострелять, вернуться к истокам штарнской природы.

Решение пришло мгновенно. В самом деле, почему нет? На Земле это было в порядке вещей — принимать важные решения в бане или на совместной имитации охоты. Кабинеты — хорошо, но и такой формат ничем не хуже, а главное, позволяет совместить приятное с полезным, да ещё и без лишних глаз и ушей. А ещё — создаёт правильный фон, антураж для разговора.

— Тогда я бы хотел предложить формат нашего «совещания». Предлагаю вам самому собрать противников идеи республиканского рода, но не более двух человек. С моей стороны будет примерно столько же участников. Выбор заводчика также за вами. Постарайтесь, чтобы там был лес — республиканки его любят.

— Хорошо, я вас понял, Кошак. Но разве вы не хотели бы услышать моё личное развёрнутое суждение?..

— А я понял вас, Скорэль. Вы хотите продать проект подороже, то есть с максимальной отдачей для Штарна. Это правильная позиция, вас сложно обвинить в небрежении высоким доверием, оказанным Республикой. Напротив — видно, что вы его цените. Опережающее развитие региона — в том числе ваша прямая обязанность. Плюс, не хотите попасть между молотом а наковальней… в смысле, между местной экономической элитой и влиятельными республиканками. Поэтому решение до сих пор не принято. Или я в чём-то ошибаюсь?..

— Нет, отчего же… Вы правы. На меня слишком давят союзники, кому я отчасти обязан влиянием в Штарне… ещё до Республики был обязан… Если вы их продавите — я не буду спорить. Более того… со своей стороны готов поддержать вас в разговоре. Нужно будет только согласовать некоторые параметры…

— Полагаете, республиканки не стремятся к развитию их региона? По нему же будут оценивать их собственные кондиции и компетенции! Всё дело в подходах, в понимании степени отдачи того или иного варианта развития. Я постараюсь выступить неким арбитром. Оценить не только интересы, но и соответствие проектов целям Экспансии Штарна. Как полагаете, Меч Республики достаточно авторитетен для ваших… союзников, чтобы заставить их проникнуться всей серьёзностью момента?..

— Более чем. Не уверен, что они согласятся, если станете в открытую на них давить, но…

— Мне нет резона бездумно давить. А вот объективно и беспристрастно оценить перспективы — обязан. И если интересы возобладают над целесообразностью для Экспансии… Меч Республики вступит в игру уже официально. Вас подобный подход устроит?

Своим кошкам я доверял. Илина вовсе не дура, она не станет продаваться ради коробки печенья и бочки варенья, выгрызет для своего детища максимум даже из союзного рода. Иначе какая она после этого валькирия?.. Готовность в любой момент отдать жизнь на благо Экспансии читалась в каждой повадке этой матёрой хищницы. Нет, эта не станет мелочиться. Лобби бывает разным. Неспроста в США далёкой сейчас Земли его легализовали — чтобы принимающий решение чиновник видел всю картину, всех заинтересованных лиц, все задействованные ресурсы.

— Да, — твёрдо ответил мужчина, смотря мне прямо в глаза. — Я хотел бы, чтобы эти «качели» побыстрей закончились. Маневрировать лично для меня становится всё сложней. Род давит, республиканки давят, мои… союзники давят. Что-то нужно решать, и чем быстрее — тем лучше. Но и опускаться в цене я не могу — опережающее развитие региона для меня первично.

— Для меня тоже, Скорэль… Надеюсь, этот разговор и наши вводные останутся между нами?.. Как и моё республиканское прозвище?..

— Можете не сомневаться, господин Кошак. Вас я представлю как независимого арбитра от Ордена из Ядра Миров. Мои… союзники должны проникнуться, а заодно и понять, что время «качелей» прошло.

Вошедшая в кабинет Раны Милена застала нас сидящими за столом, в напряжённых позах, друг напротив друга. Внешне кошка не показала своего удивления, но было заметно, увидеть она ожидала совсем другую картину.

— …Кошак, я всё ещё не уверена, что это хорошая идея. Глава рода не станет просто так, ради какой-то «охоты», бросать все свои проекты и…

— Рана. Давай без этого, — поморщился я. — А Меч Республики сможет сделать то же для какой-то зассыхи только что из воспиталища?..

— Попридержи язык, мужчина!.. — взъярилась метиллия.

— Так! — рыкнула на нас Старшая. — Ради языка, насколько поняла, он тебе и нужен! Не спеши бросаться словами, а то заберу своего кота — и весь сказ.

В словах ариалы отчётливо прорезались шипящие интонации — особенно заметные, когда девочка опёрлась на мои плечи, обсыпав ворохом волос голову и грудь. По обострённому восприятию ударило сумасшедшим ароматом черничных прядей, лёгким флёром полей, эмоциональным буйством валькирии. Надо же, как близко к сердцу Ми восприняла слова чужой кошки! Видимо, вообще считала, что делает ей одолжение, отпуская меня на «непрофильное» предприятие.

Пары минут кошкам хватило, чтобы прийти к компромиссу — если полную капитуляцию сгорбившейся под напором Старшей Раны можно назвать этим громким словом. Между прочим, Ми полностью поддержала мою инициативу пригласить не кого-нибудь, а главу рода О`Лано лично. Валькириям не пристало общаться с второстепенными фигурами, а уж Мечу Республики — и подавно. Своего кота мои кошки ценили крайне высоко. Да и сам факт участия в переговорах представителей боевой элиты Республики внушал. Зачем им мелочиться при таком раскладе? Захотели поддержки — пусть получат её! Лично. На самом высоком уровне. Иначе фракцию в Республике вообще уважать перестанут. Решение было принято, и теперь пришёл черёд Илины выкручиваться.

Но рыжая не была бы Высшей, если бы не оценила наш с Миленой ход — когда мы чуть позже сошлись уже на её территории. И хотя внешне хмурилась, но я-то видел: глубоко внутри она довольна, что та сытая кошка. Вытащить сюда главу рода — хорошее решение. Заодно можно будет поднять и другие буксующие вопросы. Тут в полную силу вставала глобальная цель Илины как фанатичного адепта Экспансии — пусть и на собственном фронте. Её интересовало опережающее развитие Сектора, и точка. Остальное — лишь фоном, где-то на десятых ролях. Я правильно угадал с настроем высокопоставленной республиканки. Снежка действительно не работала здесь, но служила, не растеряв ни крупицы куража истинной кошки. В который уже раз я похвалил себя, что разглядел её во время нашей первой встречи, помог встряхнуться, раскрыться. Уверен — даже улетев, оставлю по себе хороший задел. Пламенеющая душой снежка — это сильно. Именно такие республиканки и республиканцы вершили Эпохальную Революцию.

Вполне естественно, рыжая смогла найти и подходящие слова для собеседницы, когда, не отставляя дело в долгий ящик, немедленно связалась с главой рода. Той просто ничего не оставалось, как согласиться. Когда Высшая в ударе — её не остановить. Затем пришёл уже мой черёд разговаривать с мэром.

— Господин Скорэль. Касательно нашего вопроса, — я вопросительно поднял брови.

— С местом всё решено… — протянул мужчина, явно ощущая себя немного не в своей тарелке.

— Тогда в чём затык?

— Ответственное за переговоры лицо. Сложно выбрать…

— Вот как? Доведите до ваших… просителей, что у другой стороны по этому поводу сложностей как раз не возникло. Учитывая участие в деле Ордена, прибудет самое высокое лицо рода.

Глаза собеседника стали по пять копеек, он просто не смог сдержать эмоции.

— Сама Кари О`Лано?!.

— Кари?.. Да, наверное, — пожал плечами. — Скажите просителям, что если их сторона не выставит кого-то равноценного, Орден сделает из этого свои выводы. Вы должны понимать, что выводы эти будут не в пользу хозяйственников, на первое место ставящих не интересы Экспансии, а внутреннюю борьбу за… влияние.

Мэр только усмехнулся, понимающе кивнув. Да, ставки выросли. Видимо, сторонам всё же придётся приходить к какому-то консенсусу. Это было очевидно многоопытному Скорэлю, и он был рад такому исходу. Своим звонком я вложил ему в руки ультимативный козырь — последний в и без того разгромной комбинации. Можно только догадываться, какая теперь поднимется суета на стороне противников республиканского варианта опережающего развития Сектора…

Главу рода мы встречали вместе с Раной и, как ни странно, Викерой. Почему-то Милена посчитала такую комбинацию оптимальной. А ещё, ухмыляясь, кошка попросила меня повременить с флиппером и выйти встречать гордую республиканку в обычной, проникнутой тьмой, форме Экспансии. Заодно можно будет увидеть, насколько всесильная глава влиятельного республиканского рода ослеплена собственной важностью. Сможет ли углядеть сокровенное? Готова ли к дальнейшему развитию событий? К тому, что определять развитие сектора и судить конкурентов отмерено мужчине?

А ещё поражало, что Ми не удосужилась дать никаких вводных. Ни тебе советов по поведению с влиятельной республиканкой, ни настоятельных рекомендаций когда говорить, а когда лучше промолчать, — вообще ничего! На мой прямой вопрос только плечами пожала — мол, ты с ними чаще меня общаешься, не мне тебя учить. Тем более, ты не кошка стаи, а кот. Сам свои шишки должен набить.

Честно говоря, я тоже не строил каких-то далеко идущих планов. Хотел действовать по ситуации, также весьма смутно представляя, чего ожидать от влиятельной республиканки. Был у меня, помнится, не очень обнадёживающий опыт общения с гражданскими… закончившийся аккурат в Сфере. И ещё дальше — на татами и… в постели. Да, на лайнере, когда я и котом-то ещё толком не был. Конечно, с тех пор многое изменилось. Та же Викера утверждала, что даже повадки у меня сейчас другие; только слепой не прочтёт по ним бойца — уверенного в себе, местами бесстрастного, а местами — пламенеющего, что та снежка. Опыт общения с сонмом диких кошек, с их самыми матёрыми представительницами, не проходит бесследно. Если уж я даже заблудшую кошку смог перевоспитать… Нет, Ми не сомневалась, что какая-то цаца из гражданских ни за что не сможет походя пересилить мои заметно возросшие обаяние и сексуальность.

А ещё, как призналась потом эта кошка, она на всю жизнь запомнила наше с Илиной знакомство, и во что оно вылилось почитай с первого же дня. Я просто не смогу пройти мимо роскошной снежки, посему любой инструктаж выродится в фарс. Так на поверку и оказалось. По гравитационной дорожке лайнера к нам спускалась одинокая миниатюрная фигурка, вся в ореоле пламенеющих в заходящем солнце волос; развивающиеся, льнущие к невесомому воздушному облачению — они удивительным образом оттеняли зелёную бездну глаз красавицы. Ну почему они все такие?! А уж эта особа во всех невербальных диапазонах буквально кричала, насколько она притягательна, насколько безудержна в сексе, насколько… нуждается в мужской поддержке?!. Последнее стало для меня подлинным откровением. Возможно, показалось, но…

Спустившись, зеленоглазое чудо с интересом прошлось взглядом по… отличительным знакам на моей груди. На секунду прикипела к серебру планет-прародительниц. Мазнула взглядом по лицу, в мимолётном жесте узнавания, но быстро отвернулась к остальным встречающим. Викера, видимо, тоже произвела на неё сильное впечатление обилием серебра на форме Экспансии. Рана в этом отношении смотрелась куда скромней, но и ей достался пристальный изучающий взгляд многоопытной республиканки.

— Приветствуем тебя, Кари О`Лано, на стержневой планете Сектора Штарн! — с нотками торжества в голосе начала Рана, как наиболее официальная из нас всех фигура.

— Здравствуйте, сёстры и… брат по Экспансии, — легко склонила прелестную головку республиканка. Она явно не спешила проявлять какую-то особую спесь.

Мы с Вик склонили головы в ответ. Дико, просто нестерпимо захотелось обнять эту миниатюрную, приятную во всех отношениях особу. Не желая больше сдерживаться, я шагнул вперёд. Викера закатила глаза, вся её повадка так и кричала: «Опять начинается!» Но и мешать кошка не стала, напротив, придержав попытавшуюся было дёрнуться Рану, принялась с интересом наблюдать за развитием событий.

— Кари, позволишь?.. — поинтересовался, протягивая руку и глазами указывая на её ладонь.

Девочка понятливо, неспешным жестом, вложила свою ладонь в мою. Безотрывно глядя рыжей в глаза, словно пытаясь её загипнотизировать, я приблизил руку к своему лицу. Мягко коснулся губами тыльной стороны ладони. Невесомыми касаниями губ прошёлся по изящным, но весьма сильным пальчикам. Сразу подметил, что девочка за собой следит, поддерживает форму и даже не чужда клинка — судя по развитым мозолям на ладонях и пальцах, в характерных точках.

Снежка глаз не отводила. Уже через десяток секунд игры в гляделки она сглотнула подступивший к горлу комок влечения. Вик оказалась права, моё обаяние работало что надо.

— Я могу позволить себе немного больше?.. — новый вопрос и короткий утвердительный кивок милой головки.

Не знаю уж, что именно ожидала миниатюрная красавица, но никакой борьбы с собственным естеством в её повадке не наблюдалось. Когда же мои губы нашли её коралловые губки, девочка вся подалась навстречу. Несколько минут мы самозабвенно целовались, жадно впившись руками друг в друга, бесстыдно изучая тела друг друга, и судя по всё распаляющейся республиканке, ей тактильные ощущения явно пришлись по вкусу.

— Хочу увидеть тебя на коленях, — муркнуло милое создание, едва поцелуй прервался.

— Увидишь, — утвердительно кивнул я, не спеша, впрочем, форсировать события. Не здесь и не сейчас. Странно, но республиканка не стала давить. Всё же мне с ней повезло…

— Ты знаешь, кот… Уже ради одного этого поцелуя стоило бросить всё и сорваться сюда через пол-Республики… — очень серьёзно улыбнулась красавица.

— Не только поцелуя… — понятливо покачал головой я. — Были ещё объятья.

— Были… — как-то потерянно вздохнула прелестница. — У вас тут как, сразу принято уносить добычу на Базу?..

Стоявшая позади Викера фыркнула и выдвинулась вперёд.

— Если бы ты была лишь его добычей — то да. Хотя он ещё не дорос до самостоятельной охоты… с другой стороны, ему это нисколько не мешает… Веди подругу в катер, кот. Её время слишком дорого, чтобы им столь явно разбрасываться.

— В катер, говоришь?.. — протянул я, окидывая задумчивым взглядом стройное тельце в своих руках.

— Кот!.. — попыталась было дёрнуться Рана, но Викера бдела, удержала.

Я же бережно подхватил ошарашенную столь нетипичным обращением рыжую на руки, прижал к самому сердцу, и бережно, что ту вазу, понёс по взлётному полю к стоящему неподалёку стайному транспорту. Опять Вик не сдержала задорного фырка, помощница же Высшей была готова рвать и метать. Нет, не ожидала она такого вопиющего поведения от Представителя Ордена! И тем более не ожидала подобного от кота.

Тем удивительней было вполне благосклонное отношение самой Кари. Девочка удобно устроилась в моих объятьях, оплела руками шею, положила голову на плечо и прикрыла глаза.

— Ты только не спеши, кот, — раздалось над ухом, когда я, ощущая недовольство Илининой кошки, прибавил шагу. Пришлось замедлиться вновь. И не скажу, что мне это было не по нраву…

В катере состоялся ещё один вопиющий раунд недопонимания. О`Лано вцепилась в меня, ни на секунду не желая разрывать жарких объятий. Даже посадить к себе на колени заставила, и теперь скрупулёзно изучала мои реакции! Признаться, я сам несколько ошалел от подобного поведения влиятельной республиканки. Чего угодно ожидал, но не того, чему стал свидетелем и… участником. Думал, девочка потребует какого-то особого отношения — даже если согласится на мои ухаживания. Потребует встать на колени, заставит поработать языком — попытается, уж точно! На молчаливое же согласие играть по моим правилам — правилам трепетного обожания — даже не рассчитывал. Да что там, уже одно то, что снежка безропотно позволила носить себя на руках, выходило далеко за грань республиканского менталитета.

В общем, официальная часть получилась до крайности скупой. Мы было повезли О`Лано в Штаб, но девочка весьма прозорливо поинтересовалась конечной точкой маршрута, а получив ответ, в категоричной форме высказала своё неудовольствие. Она хотела на Базу, и точка. Мол, позвольте коту везти свою добычу туда, куда обычно возят добычу коты. То ли иронизировала, то ли была абсолютно серьёзна — не поймёшь. Вик опять пофыркала, и сама взялась за сенсоры управления; Рана же, казалось, впала в какую-то прострацию, и Кари пришлось выручать потерявшуюся республиканку:

— Ты пойми, Рана, я вовсе не против официальных процедур. Понимаю, есть правила, традиции приёма высоких персон… есть воля твоей начальницы, наконец! Но ты даже не представляешь, как хочется иногда всё бросить, скинуть с плеч груз Экспансии, и вот так, наплевав на всё, раствориться в мужском внимании!.. Я в родовом поместье последний раз была месяцев семь назад! А тут — целый кот! Настоящий! Не лубочный какой, из капсулы удовольствий, а натуральный, в боевых условиях, ещё и с настоящим клинком за спиной! И видно, что всем этим он отлично умеет пользоваться, а не только в постели с республиканками кувыркаться!.. Я же снежка. Моя природа просто не позволит отказаться от подобного приключения! Так что раз я сама к вам выбралась, хоть оттянусь по полной…

Последнюю фразу девочка произнесла без былой мягкости, жёстко и ультимативно, и в ней отразился её истинный облик, её привычка повелевать, брать от жизни то, что она считает своим. Рана вынуждена была уступить — хотя, видит космос, ей этого очень и очень не хотелось… В итоге мы высадили помощницу Высшей у Штаба, а сами отправились на Базу. Я — так и вовсе шальной от близости воздушного чуда с отнюдь не воздушным характером, и ещё менее воздушными навыками рукопашного и клинкового боя.

Эту ночь кошки меня почти не раздёргивали. Лишь иногда залетали в расположение, присоединяясь к нашему с рыжей рандеву, чтобы спустя десяток минут отбыть по своим валькирьим делам. Кари же такие «заходы», похоже, только ещё больше распаляли. Она шалела от нашей близости ничуть не меньше моего, одно слово — снежка! За то я их и любил… Ну и за то, что были живым напоминанием утраченной любви, были, как моя Ри…

А наутро республиканская сказка закончилась. Ей на смену пришла жестокая колониальная реальность, требующая полной самоотдачи Экспансии. Мы сидели в кают-компании втроём — я, Кари и Милена — и завтракали. Снежка теперь выглядела вполне отдохнувшей, хотя её подчёркнутая серьёзность делала мою новую подругу несколько смурной. Эта пресловутая смена ипостасей — верный признак матёрой, опытной во всех отношениях, прошедшей огонь, воду и медные трубы полновесной республиканки. Как минимум с повадками Старшей. Едва разобрались с едой, Кари тут же перешла к делу.

— Так, рассказывайте, кошки… коты, — поняв, что несколько путается, лишь махнула рукой и не думая исправляться. — Что здесь вообще происходит? Почему вопрос, висевший в воздухе уже больше года, вдруг начал двигаться? Куда он движется, и каких подводных камней мне ждать? Вы, надеюсь, владеете информацией, раз встречали меня в космопорте?

— К нему вопросы, — Милена выдержала испепеляющий взгляд взявшей быка за рога снежки, лишь лениво кивнув головой в мою сторону.

— Что значит — его?!

— А то и значит. Это его операция. Я лишь осуществляю его оперативную поддержку.

И опять республиканка повела себя как-то странно. Я ожидал криков, рыков, требований объясниться, обвинений в дурацком розыгрыше и какой-то невнятной игре, Кари же лишь мило мне улыбнулась, точно вопрошая: «Итак?» — да опустила прелестную голову на бок, всматриваясь в меня под новым ракурсом.

— Да. Всё так, Кари. Меня попросили помочь решить твою проблему — я помогаю.

— Кто попросил?

— Илина Ю`Гринд. Высшая. Моя сестра по фракции.

— И у тебя уже есть какие-то наработки?..

— Да.

И я коротко рассказал девочке о последних событиях, начиная с момента проверки лояльности мэра и до момента нашего с ним откровенного разговора.

— Интересно… — протянула она. — Представитель Ордена, значит… Я лично полагала, что Меч Республики больше по Дальней разведке, но так даже лучше…

И тут я всё понял. Эта бестия с самого начала знала, кто я! То самое узнавание на космодроме было не просто мимолётным видением, именно оно заставило рыжую перестроить уже сложившуюся в её милой головке модель поведения. Именно поэтому девочка позволяла мне столь многое. Для Кари это была не просто рядовая интрижка, она целенаправленно хотела попробовать поистине небывалое лакомство — целого Героя Республики мужского пола. Где она, гражданская республиканка, пусть сто раз глава влиятельного рода, сможет в другой раз отхватить такой роскошный куш?! Но и мне было грех жаловаться. Пусть девочка порадуется… и меня порадует. Уже порадовала. Такая страстность — просто песня какая-то! Брала кошка от жизни максимум, и давала столько же — словно в последний раз. Вот почему такой запредельный накал вышел!

— Тогда давайте раз и навсегда разберёмся, кому и что должен мой род за помощь, — пристальный взгляд в глаза Старший сказал лучше всяких слов, кому именно она считает себя обязанной.

— Нет, это не ко мне, девочка.

— Что ты хочешь, кот? — вопрос прозвучал без претензий, вполне серьёзно.

— Ничего, — пожал плечами. — Я помогаю не тебе, Кари, а сестре по фракции. Но и с неё не потребую ровным счётом ничего. Я воин, а не коммерсант. Сегодня в Штарне, завтра — на переднем крае. Хотя нет, вру. Всё, что мне было интересно, я от тебя уже получил. Ты просто чудо, девочка!

Вряд ли моё признание привело «девочку» в восторг. Знать, что тебя просто использовали для получения удовольствия, матёрой республиканке не очень приятно. Потому и ответная улыбка у снежки вышла кислой.

— Не дёргайся, О`Лано, — вступилась за меня Ми. — Он в каком-то смысле на снежках двинутый. У нас в стае их три — а ему всё мало.

— Ладно, это несущественно… — поморщилась рыжая. — Главное, мы разобрались в том, кому я задолжаю, если вопрос решится. Очень не хотелось бы, чтобы этим кем-то была боевая ветвь валькирий… Ваши желания всегда самые дикие… Намучаешься с ними потом — мама не горюй.

— Желания?.. — я откровенно заинтересовался. У них тут что, такая игра на желания, что ли?

— Ты что, не знаешь? А ещё Меч Республики…

— Ему без надобности, девочка. Ты же слышала его позицию. Он за фракцию ратует.

— Тина А`Гийн, знакомая Высшая, советовала считать всех женщин Республики своими… Но ты не переживай, рыжая, я уже пересмотрел своё отношение, сузив круг до собственной фракции, — усмехнулся, рассчитывая на ответную как минимум спокойную реакцию, но встретил нечто противоположное — недовольная мина на личике республиканки проступила ещё острей. Что-то я определённо делаю не так…

— Ты мне всю модель поведения ломаешь, кот! — прорвало, наконец, старшую рода. — Пусть мы переспали — но это не повод вот так…

И опять на помощь пришла Милена:

— Ты неправа. Снежки, Кари, не просто так ему нравятся. Он видит в них свою утраченную любовь, погибшую за Экспансию Высшую. Твою сестру по ветви. Он часто её так называл… Ей нравилось.

— Тёмную Мать?.. — недовольство из настроя подруги как метлой вымело. Она покаянно склонила голову. — Извини, я не знала. Можешь… называть меня так. Если уж Валери О`Стирх терпела — кто я такая, чтобы дёргаться?..

— Если тебе неприятно, я потерплю, — не согласился, хмурясь.

— Нет, почему же… Всё дело в стереотипном поведении… Меня вряд ли поймут, если я начну многое тебе позволять… Ты же видел, как бесилась Рана — вчера… Но раз всё так, я не вправе… требовать идти против своей природы. Ты… просто великолепный любовник! — опять потянуло снежку на сокровенное. — Я бы тебе и не такое позволила, будь ты моим! Хочешь ко мне под бочок? В моё поместье?

Видя, что теперь уже я скривился, но не подаю никаких иных признаков недовольства, Кари посчитала это добрым знаком и продолжила напор:

— Я же вижу, что хочешь! Твои когти — это нечто! Так бы и заперла тебя дома и никому не показывала!

— Сколько, говоришь, ты не была в своём поместье?.. — прервал её эмоциональный всплеск спокойный голос Старшей.

— Семь месяцев, — выдавила О`Лано, уже понимая, какую глупость сморозила.

— …И раз в семь месяцев бы навещала, — скепсис в голосе Ми можно было черпать ложками. — Боюсь, девочка, что когда ты решила бы посмотреть на своё новое приобретение, то обнаружила бы на месте поместья гору развалин. Потому что у него антипатия к андроидам — раз, а два…

— Да поняла я, Старшая! Можешь не продолжать! Разбрасываться бойцами такого ранга — это расточительство для Экспансии. Даже не так — это форменный бред! И всё равно я не понимаю, как вы его так легко отпускаете… на охоту.

— Кари, ты мне льстишь, — решил несколько сбавить накал страстности в голосе порядком распалившейся девочки. — Да, сильный мечник, да, рукопашник выше среднего по республиканским меркам, но вот валькирия… Так себе, если честно.

— Тебе не идёт покаяние, и скромность тебя не красит, кот, — всё больше веселилась моя любимая ариала. — Среди мужчин на службе Экспансии ты один из лучших бойцов. По когтям вряд ли вообще кто-либо из них тебя догонит. Да и среди мечниц ярко выделяешься. Они ведь даже уроки у тебя брали на Базе, если забыл! А вообще, девочка, мы не неволим своих котов. Если ещё остаются силы после своих кошек — почему бы не погулять? Другой вопрос, что это крайне редко случается… Когда в стае девять жаждущих ласки валькирий — особо не забалуешь. Некогда. Но этот кот… Чуть хватку ослабишь… Так и норовит затеять свою операцию! А своя операция — это новые связи и новые любовницы. Я порой даже думаю, а не специально ли он?.. Чтобы погулять на стороне?..

— Ми, не надо! — попытался вразумить впавшую в пессимизм кошку. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! И к сёстрам!

— Знаю! Потому и не дёргаюсь, — недовольно буркнула Старшая. — Но одно не исключает другого.

— Что, такой самостоятельный? — серьёзно приподняла бровь Кари, провоцируя на дальнейшую откровенность. Эта умная и опытная бестия тут же просекла, что задела за живое, и решила выведать побольше.

— Да. Но это ненадолго. После Штарна ты его в ближайший год в гражданских секторах больше не встретишь. Хватит! Наигрались в боевое слаживание! Пора на передок уже… — и вдруг закруглила, как будто поняла, что говорит лишнее. — Так что тебе, подруга, несказанно повезло.

— Знаю. Дважды. Так вот, кот, вернёмся к прерванному разговору. Если роду кто-то помог в принципиальном вопросе, он вправе рассчитывать на желание или на рады. Но с радами сложно. Просто так их не передашь, Хозяйственная Основа не позволит. Поэтому — желание.

— Что, вот так прямо и любое? — я задумчиво осмотрел О`Лано с головы до ног. А что бы пожелал я, если бы посчитал её должной?

Поймав мой взгляд, Кари неожиданно… покраснела. Что-то она себе такое надумала, явно не в ту степь. Или в ту? Попроси я её, например, сделать… кхм… в общественном месте… Что бы она сказала? Точно прочитав мои мысли — видимо, ей они пришли ещё раньше — снежка быстро продолжила:

— Ну, обычно принято проявлять разумность в таких вопросах. Желание должно быть сопоставимо с оказанной услугой. Иначе нарушится баланс, и получится не пойми что… Поэтому злоупотреблять не принято, сразу предупреждаю.

— Тут, понимаешь, рыжая, всё дело в том, что считать злоупотреблением… — и такой красноречивый взгляд, что девочка покраснела ещё больше, но как-то быстро вдруг взяла себя в руки — не иначе сказалось откровенное фырканье ариалы.

— Спасибо, кот, что всё разъяснил. И тебе спасибо, Старшая, — она вновь была само спокойствие и любезность. — С Илиной мы вопрос решим. Либо по другим секторам, либо в будущем. Она баланс знает. Что вы по нашим оппонентам можете сказать? Какой у них настрой? Есть ли чёткое понимание, с кем там разговаривать придётся?

— Извини, снежка, но я больше по силовой части Экспансии, — Ми нахмурилась, опять ей пришлось откровенничать, рассказывая о наболевшем. — Мне тут и своих забот хватает. Я и так координирую работу стай в Секторе. И своих девчонок раздёргивать не могу, их слишком мало на такой огромный мегаполис.

Тогда рыжая перевела взгляд на меня.

— Ничего не могу сказать конкретного. Был разговор про двух человек, помимо Скорэля. Но когда с тобой решилось, я немного надавил на мэра. Он проникся. Думаю, с их стороны должны были осознать всю важность момента. А если нет… Я ему всё вполне официально разъяснил. Если нет — Орден сделает свои выводы. Пусть и только в моём лице… но, сдаётся мне, это тоже немало.

— Этого достаточно, — согласилась Кари. На её губах блуждала хищная ухмылка. Меньше всего снежка сейчас походила на давешнюю нуждающуюся в поддержке и заботе девочку. Натуральная хищница. Благо, хищность эта предназначалась не мне — как и не тем, кто прошёл своеобразный отклик «свой-чужой» по её персональной шкале.

— Илина должна знать больше, это её ситуация управления, — заметил я, видя лёгкую неудовлетворённость ответом влиятельной республиканки. — Только она как-то не спешила лично вести со мной беседы на эту тему. Все вопросы передавала через Рану.

— Сейчас не время и не место. Позже объясню, почему. Вызывай Высшую! — нетерпение рыжей можно было физически пощупать. Нет, внешне она по-прежнему оставалась само спокойствие, но я-то чувствовал её глубинное состояние! Слишком хорошо познал в процессе ночных бдений поля девочки, пощупал эмоциональный фон, вдохнул нюансы передачи эмоций… Поэтому отчётливо ощущал, что своим отказом или даже затяжкой могу разозлить эту неплохую в общем-то кошку — чего очень не хотел. Она нравилась мне такой, милой и доверчивой — в меру, разумеется. Потому что милой и доверчивой глава влиятельного рода могла быть разве что в постели, да и то не с каждым.

Илина на вызов не ответила. Я уже подумывал пригласить Кари на татами — наверняка такой ход оттянет возможную бурю, — однако Высшая, не прошло и пяти минут, сама вышла на связь. Перед нами в голографическом столбе кают-компании, аккурат по центру подковообразного стола, возник образ очаровательной республиканки. Весь облик девочки так и кричал, насколько занятой особой та была, но всё же отбросила прочие дела, чтобы принять мой вызов. В итоге предстала перед нами несколько взъерошенной от вынужденной спешки — что, впрочем, не делало её менее серьёзной или собранной.

— О`Лано, Старшая, Меч Республики, — склонила голову в уважительном приветствии медновласка.

— Высшая… — синхронно прозвучало из наших уст, а три головы повторили лёгкий поклон регионального Координатора Службы Контроля.

— Что скажешь, подруга? Как тебе талисман нашей ветви? Уже взяла его на щит — как говорят флотские? — иронично улыбнулась эта высокопоставленная бестия.

— Выше всяких похвал, Высшая! — улыбнулась в ответ Кари. — Обижаешь, подруга! Я даже и помыслить не могла, что в подобной дыре можно отыскать такой алмаз!.. Да ещё и огранённый!..

Это они что, меня так обсуждают?! На щит, значит, взяли?.. Ещё и когти, выходит, наложить успели?.. Талисман ветви, значит… Ну, кошки! Пожалуй, я впервые присутствовал на столь откровенном обсуждении моего статуса… любимца снежек… по версии этих самых снежек. Вот интересно, Тина тоже с кем-то так же шушукается?.. Из своих влиятельных подруг?.. И тоже считает меня талисманом… метиллий?.. Ведь это она мне мозги вправляла… А Диана?.. Нет, «Велеславская» предпочтёт промолчать, не та натура. Да и Тина, если честно, не выглядит особой сплетницей. Мои сомнения как всегда развеяла Ми. По коммуникатору пришёл её тихий, вкрадчивый голос:

«Я тебе всегда говорила: зря ты с ними связываешься. Ни одна валькирия не станет вот так, откровенно, кичиться. Да, эмоционально расскажет, как это было, записи покажет, но говорить как о вещи, «взятой на щит», не станет. Ты вызываешь эмоции, ты — брат по фракции, в доску свой. А уж если победишь в прелюдии — вот где будет подлинная эмоциональная буря! Об этом расскажут в первую очередь, откровенно, смакуя подробности… Поэтому завязывай со сторонними связями, а я помогу. Как здесь закончим, я буду добиваться, чтобы мы оказались на переднем крае. Там не будет всех этих недовалькирий с гражданскими девчонками, у которых в одном месте свербит. Только сёстры по фракции. Только свои».

Наверное впервые я предпочёл промолчать, молчаливо признавая глубинную справедливость слов сестры по фракции. И она оценила. Хищно мне улыбнулась и задорно так подмигнула, явно намекая на поддержку. Я даже думать не стал, сразу рванул в бой. Когда за спиной боевая семья — можно и не такое.

— На щит, говорите… — протянул я задумчиво, окидывая взглядом сначала Кари, затем Ил. — Интересно, Высшая, а в каком месте этот твой щит находится?.. Помнится, во время нашей первой встречи ты и слыхом о нём не слыхивала… Мне даже показалось, что на его месте у тебя… чернильница. Пришлось исправлять этот досадный дефект… генетики, долго работать над ним, чтобы пробудить к жизни до поры спящую валькирию… Поделилась бы воспоминаниями с сестрой по ветви — или это общее место всех снежек, а потому всё без слов понятно?..

— Вот это что сейчас было, кот? — недовольно сощурилась Ю`Гринд. — Обидеть меня хочешь?.. Или нас всех?..

— Не понимаю, Высшая, в каком месте брат не прав, — лениво обронила Ми, откидываясь в кресле и откровенно наслаждаясь разворачивающейся на её глазах игрой. — Если бы не его инициативы, ваши щиты, девочки, до сих пор оставались бы… кхм… в зачехлённом состоянии. Не скажу, что в пыли и паутине — тут я не сильна в деталях, — но крайне далеко от поля боя. Уж за этим сёстры по стае проследили бы! Клинок, понимаете ли, должен использоваться. Постоянно. Иначе он теряет былую остроту. И щиты должны быть всегда… начищены… Поэтому завязывайте с хвалебными одами друг другу, и переходите, наконец, к делу. Вы не хуже меня понимаете — фракция своими клинками не разбрасывается, а у всех прочих вместо клинков выходят… зуботычки.

В этом месте я ожидал усиленного недовольства, но грубо просчитался. Кари, в который уже раз, удивила. Откинувшись на спинку кресла, девочка залилась звонким, журчащим горным ручьём смехом. Даже Высшая вынуждена была смягчиться, хотя до того была похожа на грозовую тучу и не прекращая сверлила меня сулящим скорую расправу взглядом.

— Знаете, кошки, а ведь я давно гадала, где проходит водораздел у боевой и служилой части фракции валькирий! И лишь теперь увидела его без всякой позолоты… Они ведь оба об одном и том же подумали — эти боевые… кот и кошка… С совсем другой стороны на проблему взглянули, и обрубили… нам с тобой… крылышки… подруга.

Должен признать, после этой фразы зауважал О`Лано ещё больше. Её самокритичность, готовность признавать ошибки, способность видеть собеседника насквозь — заслуживали самой высокой оценки. Нет, я бы хотел иметь Кари в друзьях, о чём и поспешил высказаться:

— Я редко выбираю женщин вне фракции, Кари. Когда это происходит, кошки всегда дают добро. Так у них заведено. И хотят получить добро в ответ — от меня и моей избранницы… Не всегда это происходит добровольно. Рад, что ты не из таких, умеешь ценить и готова давать в ответ. Я бы хотел, чтобы мы остались с тобой друзьями, рыжая.

— Я бы тоже этого хотела, — серьёзно посмотрела на меня Кари.

Дальше мы несколько церемонно обменялись личными контактами. Милена и Илина не мешали. Боюсь даже вообразить, каким детским садом это выглядело в глазах Высшей… Хотя почему сразу детским садом? Подруга уровня главы влиятельного рода — это вполне себе серьёзно даже по меркам Ядра Миров, чего уж говорить про недавнюю колонию… А после мы как-то резко перешли к делу.

— Что наши оппоненты?.. — вопрошала Кари.

— Я держу ситуацию под контролем. Насколько это вообще возможно, — сразу же подобралась Ю`Гринд. — Конечно, заставить их выделить пару наиболее влиятельных и авторитетных переговорщиков было опрометчивым решением… Но в отсутствие у Кошака информации, его сложно обвинять в некомпетентности. Рана не спешила давать ему расклады… Итак, по моей информации они всё же пришли к какой-то договорённости. Деталей, извини, подруга, не знаю даже я. Наши коммерсанты умеют хранить свои корпоративные секреты, да мне и не с руки проявлять повышенный интерес к переговорам. Однако всё указывает на серьёзную подготовку.

— Меня смущает ещё одно, Высшая, — задумчиво теребя прядку волос, заметила старшая О`Лано. — Наш арбитр должен быть беспристрастным. Я правильно понимаю, он не владеет деталями сделок?

Все взгляды скрестились на мне.

— Нет. Я не вдавался в детали. Было не до того.

— Насколько ты способен переварить экономическую информацию? — вопрос задала Илина. Вообще-то ей следовало задать его раньше… но кошку можно и простить. Она явно не рассчитывала, что всё примет такой резкий и глобальный оборот. Так, пользуясь ситуацией, хотела немного надавить на своих оппонентов, а вышло… то, что вышло.

— Высшая, — опять вмешалась в разговор Ми. — Этот кот за полгода освоил тактики и стратегии фракции на уровне Старшей, а отчасти — на уровне Высшей. И это в условиях непреходящих физических нагрузок и дополнительной работы с именитой наставницей стай. Ваши… кухонные проблемы… он поймёт сходу. Невелика там сложность…

— Ну, считать я умею, Высшая, — усмехнулся, смотря ей прямо в глаза. — И писать тоже, хотя, вижу, тебя это удивляет… всегда удивляло… особенно когда работал со специфическим программным обеспечением… Не думаю, что возникнут сложности.

— Не стоит на него давить, подруга, — вдруг поддержала меня Кари. — Многое будет зависеть от качества подачи материала… Это хорошо. Даёт дополнительные шансы тому, кто способен чётко формулировать свою позицию, знает, что ему нужно, владеет ситуацией достаточно широко.

— Почему ты считаешь отсутствие у меня минимума информации важной частью переговоров? Я думал — это существенный недостаток… — что-то в голове не клеилось.

— Арбитр должен быть максимально беспристрастен. Это обязательное условие, чтобы его суждение приняли обе стороны.

— Занятно… Тогда, пожалуй, да, это условие соблюдается. И ты не будешь давить, рыжая?.. И ты, кошка?..

— Нет, — пришёл слитный ответ, а Илина ещё и добавила: — Иначе всё выродится в фарс.

Вот теперь я, кажется, начал понимать ситуацию. И стоило столько всего наворотить, чтобы только сейчас разобраться, что к чему! Но не всё так просто. Даже Илина не рассчитывала на полноценный арбитражный спор, её изначальные планы были куда скромней — воистину, аппетит приходит во время еды! Теперь же нам всем с этим жить — не с хорошим аппетитом, разумеется, а со всей этой сложной и чреватой глобальными последствиями ситуацией.

Нет, сам феномен арбитража не был чем-то из ряда вон, я был с ним знаком ещё со времён земной эпопеи. И Диана, и её коллеги по переговорным клубам время от времени пользовались услугами неких уважаемых арбитров, предпочитая их неповоротливому механизму государственных судов. Почему так? Почему коммерсанты, непримиримые порой в своей конкурентной борьбе, отдавали жизненно важные вопросы бизнеса на откуп каких-то сторонних лиц? Да ещё и не государственных служащих? Всё просто. Ещё не изобрели наднациональных судов, зато наднациональные проблемы возникают сплошь и рядом. Кому доверить их решение, если у одних коммерсантов сильны позиции в одном государстве, а у других — в другом? Как оградить суд от влияния личных связей в так называемой национальной юрисдикции? Только доверив решение вопроса конкретным людям, о которых достоверно известно, что они собой представляют.

Но проблема независимости — лишь вершина айсберга. Есть ещё проблема компетентности судей. Кто там будет судить от имени государства — неизвестно. Очень часто судят дилетанты в том деле, которое предстоит решать. Сами решения выносятся исходя из формальных принципов, из норм некого абстрактного закона, но не из конкретной экономической ситуации и законов той или иной сферы хозяйствования. А ведь есть ещё и неписаные обычаи делового оборота, о которых государственные судьи могут и не знать! Поэтому привлечение людей, сведущих в вопросе — логичная и оправданная мера. Привлекают тех, чья квалификация не подлежит сомнению. Именно им — квалифицированным и по-настоящему независимым — вручают судьбы масштабных споров.

А если к этим аргументам добавить нежелательность вмешательства в сугубо личные коммерческие дела третьих лиц… Особенно государства, монополизировавшего правосудие… Зачем коммерсантам пускать на свою кухню лишних контролёров? Ведь в государственном суде судят государственные же чиновники! Наконец, не стоит забывать, что и сама корпорация — это сложная бюрократическая структура. Часто управленцам всё равно, какое решение будет принято, лишь бы оно было принято посторонним и имело вес в глазах высших инстанций своей же компании. Им просто нужна бумажка за авторитетной подписью, чтобы закрыть опостылевшую тему, камнем висящую на балансе, и прикрыться в случае чего от собственников бизнеса или проверяющих инстанций.

Одним словом, даже на Земле принято было привлекать авторитетов, чтобы они решили спор по понятиям, без ненужных проволочек, взяв на себя всю тяжесть решения. Схожие проблемы диктуют схожие решения, так чему удивляться, что и в Республике НОЧ пошли по тому же пути? Пусть даже в деле предназначения целого Светила! В конце концов, кто, если не Орден, в состоянии решить вопрос раз и навсегда? Да не абстрактный Орден, а целый Герой Республики, решивший в своё время проблему совсем не маленького Планетарного образования — что там какое-то местное светило?!

— Тогда я буду судить в интересах Экспансии, — серьёзно сказал, глядя в глаза Кари.

— Я очень на это рассчитываю, — смежила веки республиканка, заменив этим интернациональным жестом одобрительный кивок головой.

Лишь после завершения переговоров я осознал, почему эта бестия была так в себе уверена. Цели Экспансии — были её коньком. Она, в пику провинциальным местечковым целям местных, жила на острие Экспансии, её Хозяйственной Основы. Она владела такими ресурсами, которые местным и не снились. Она умела ими оперировать на таком уровне, какой местным ещё не скоро удастся взять. А потому была уверена в результате — при условии, что судить её будут именно с точки зрения глобальной Экспансии. Но были и другие факторы, игравшие ей на руку. Снежка отличалась хваткой, умением отстаивать интересы рода на любых фронтах. Она собаку съела в продвижении целей рода перед всяческими республиканскими инстанциями. Отсюда её уверенность, что именно она сможет лучше прочих преподнести собственное детище — о чём и сказала почти неприкрытым текстом чуть ранее. Ведь любые решения выражаются в словах и образах, и чем лучше человек умеет ими оперировать, тем доходчивей донесёт свою позицию до других людей. Что там у оппонентов на сей счёт — бог весть, зато у Кари с умением аргументировать всё в порядке…

Возвращение к истокам

Собрались ранним вечером, когда светило только-только завершало свой путь на Штарнском небосводе. Роль переговорной играла небольшая полянка посреди девственного на вид леса. Как в той песне — «Наши стены — сосны-великаны»… Вместо сосен, правда, были инопланетные лиственные деревья, но именно они служили нашей «комнате» под открытым небом стенами.

Расположились прямо на земле — я настоял. Ещё не хватало портить такой вид пластиковой мебелью, будь она сто раз футуристической! На удивление, Кари идею поддержала, да и Рана проявила достойный валькирии фатализм. Старшая хорошо помнила кошачьи базы, спрятанные в лесной глуши. Скорэль тоже не возражал, его увлечение рыбной ловлей отлично наложилось на новую картинку. Зато местные немного тушевались. Не понимали, почему мы здесь, где привычные удобства и как понимать наши посиделки, не умещающиеся в привычный формат переговоров. Благо, было их всего двое… Решение ограничить круг переговорщиков начало оправдывать себя.

— Господа, вас тут никто не собирается убивать и по-тихому прикапывать, — усмехнулся, поглядывая на недоумевающих коммерсантов. — Напротив, мы с господином мэром постарались создать максимально неформальную обстановку. Располагайтесь вон на тех ковриках, сбоку от костра, здесь и будем вести диалог. Если угодно, после охоты перейдём на меблированную поляну.

Своевременное замечание несколько разрядило напряжение. Даже моя топорная шутка подействовала как надо. Расселись. Мужчины переглянулись.

— Моё имя Леон, боевое прозвище Кошак. Обращаться можно и так и так, — начал я.

— Парнон, — представился первый из двух переговорщиков, показавшийся мне более уверенным и собранным. — Это мой… коллега, Грабан. Нас уполномочили вести переговоры от имени предпринимателей Штарна. Господин Скорэль подтвердит — равно как и состав участников, кого мы представляем…

На беззвучный вопрос мэр скупо кивнул.

— Подтверждаю. Все, кто хотел участвовать в проекте, действительно высказались за господ Парнона и Грабана.

— …И сразу хотелось бы увидеть ваши полномочия, господин Леон, — перехватил инициативу разговора Грабан.

В ответ я поправил клинок за спиной, очертил ладонью серебро планет-прародительниц на груди и коротко усмехнулся:

— Полагаете, мечнику нужно ещё что-то, чтобы подтвердить полномочия? Или вас интересуют кондиции мечника? Мне уничтожить этот лесной массив? Или кого-то из собравшихся на поляне?

Когтистая пятерня из клинков белёсого металла, по которым струились всполохи молний, заставила говорящего подавиться заготовленной отповедью. Зато его соратник не сплоховал. Спокойно, не спеша «покупаться» на наглядную демонстрацию, он продолжил за своего явно растерявшегося товарища:

— Поймите, Леон, мы не оспариваем вашего статуса мечника. Упаси звёзды! Любому вменяемому человеку понятно, что клинок за спиной и когти из миленула — это признак мечницы… мечника, — намеренная оговорка не укрылась от моего внимания. Коммерсант знал, куда шёл, и не собирался отступать. — Вопрос исключительно в вашем… авторитете. Нам крайне сложно оценить его масштаб. Леон, поймите правильно, дело не в неуважении — ваш статус, да ещё и ваш пол, говорят сами за себя, выдавая первоклассного, заслуживающего всемерного уважения бойца, — мы просто вынуждены удостовериться, что наши оппоненты ведут чистую игру. Что они не оспорят ваш статус, если решение склонится на нашу сторону, и что не смогут влиять на само решение… какими-то неведомыми нам способами.

— Господа. Вы мыслите критериями внешников. Коррупция в Республике в деле арбитража исключена. Фигура Леона устраивает нашу сторону именно потому, что он независим. Он принадлежит к боевой части фракции валькирий, — заговорила Кари. — Если вам не до конца понятно, о чём идёт речь, то даже Высшая, Координатор Службы Контроля, не имеет на него никакого влияния. Она не может приказать — если только попросить. Но и тогда он может отказаться, будучи в ответе лишь перед Орденом и представителями фракции валькирий, координирующими боевые операции.

— На самом деле, господа, всё ещё проще, — я смотрел спокойно, не спеша реагировать на столь явную демонстрацию недоверия. — Я воин. Психология бойца моего уровня такова, что я в любой момент времени готов принять смерть ради Экспансии — каковой её понимаю. Это означает, что материальное в моей жизни ничего не определяет. Для меня все ваши «эпохальные» конфликты не стоят и ломаного рада — на фоне возможной смерти в любой момент времени. В отличие от интересов Экспансии не стоят.

— Интересная жизненная позиция, — выдавил переговорщик. Он явно проникся. — Вот только поймите и нас. Мы не одни. Для меня ваше слово и это… пояснение важны. Я… понимаю их значение. Но наши единомышленники, уполномочившие нас на переговоры, могут не понять. Посчитать недостаточными в таком… щекотливом деле. Возможно, есть ещё что-то?.. Электронный файл, заверенный подписью…

— Мамы?.. Ведьмы?.. Львицы?.. — усмехнулся я. — Вы издеваетесь?.. Полагаете, Верховным есть дело до того, кто именно вложит рады в Солнце Штарна?..

На поляне воцарилась тишина. Было видно, что переговорщикам сложно принять тот факт, что их будет судить неизвестный им персонаж. Совершенно чуждый, загадочный мечник, с непонятным набором полномочий.

— Электронный файл с полномочиями, который имеется у Кошака, не для гражданских глаз и ушей. Он закодирован по стандартам силовой части Экспансии, — бесстрастно добавила от себя Рана. Но она оказалась не единственной, кого задели слова местных коммерсантов.

— Мне не нравится, что господа ставят под сомнение право республиканца, не один раз умиравшего за Экспансию, судить в интересах Экспансии… — глаза рыжей нехорошо сузились.

— Господин Скорэль в своё время ставил под сомнения мои полномочия. Вам напомнить, чем это закончилось?.. — попытался додавить я, вдохновлённый поддержкой своей очаровательной любовницы. — Сейчас в Секторе есть лишь одна по-настоящему независимая ни от одного игрока сила — стаи валькирий и я, как мечник стержневой стаи. Моя стая координирует боевую операцию против политически неблагонадёжных элементов Сектора, я же слежу за своими кошками, не давая им срываться на ни в чём не повинных гражданах Штарнии. До отбытия из Ядра Миров меня наделили всеми необходимыми полномочиями. Лично Высшая Ордена проводила инструктаж на предмет полномочий. Потому меня и попросили выступить независимым арбитром. Или у вас есть другая кандидатура?.. Вы готовы довериться обычной Представительнице Ордена на планете?..

— Мы… по правде говоря, нам вообще сложно доверяться кому-либо из Республики. Слишком сложно подтвердить независимость такого арбитра…

— Вы можете подождать ещё немного. Тогда сюда прибудет кто-то из Ордена и покарает колеблющихся. Экспансия должна осуществляться. Колебаний не должно быть, как и существенных промедлений. Полагаю, вы это понимаете?..

— Да, это нам как раз понятно. Мы, по правде говоря, и полагали, что прибыл как раз такой уполномоченный мечник… Из уважения к нашей стороне переговоров — мужчина…

— Нет. Если кто-то и прибудет, им вряд ли будет мужчина. На территории Республики не так много мужчин-мечников, да ещё и публичных фигур. Это будет республиканка… Итак, переговоров не будет? Тогда предлагаю просто поохотиться.

— Вот так просто?! — опешил Парнон. — Поохотиться?!. После всего, что…

— Никакая иная фигура в качестве арбитра не устроит уже меня — даже если прибудет ваш мифический представитель Ордена с полномочиями карать. Если обратили внимание, я прибыла на переговоры лично, — Кари была мрачнее тучи. — Не вижу смысла дольше терять время. Если переговоров в данном составе не будет, я буду вынуждена подать жалобу в Орден и потребовать проверки лояльности тех, кто не признаёт авторитета мечниц в вопросах Экспансии. Как решится вопрос с Солнцем Штарна, мне в таком случае безразлично. Видимо, его ещё рано решать, раз республиканские гражданские власти не в состоянии обеспечить должную степень лояльности местных граждан, даже в среде элит. Как раз удачно в Секторе находится сводная группа стай, призванная этой самой лояльности добиваться… Следовало раньше обратить на это внимание, прежде чем тратить своё и ваше время, господа и дамы…

И опять над поляной разлилась тишина, на этот раз особенно тягучая, какая-то даже липкая, потому что теперь в ней отчётливо зажил страх. До оппонентов рода наконец дошло, что никто тут клоунаду ломать не собирается. Логика республиканки была непробиваемой, и выходила следствием из земной поговорки «назвался груздем — полезай в кузов», а если не можешь — то ты, выходит, и не груздь вовсе… а нелояльный элемент.

— Госпожа О`Лано, вынужден заметить, что стаи вполне справляются с контролем лояльности. Да, работа ещё идёт, но боевая операция в самом разгаре. Орден не будет вмешиваться. Вероятнее всего мне и Старшей позвонит Высшая и потребует несколько сместить направление клинка Экспансии. На вас, господа. После этого никаких переговоров тем более не получится. Я согласен с вами, Кари, что решать судьбу Солнца Штарна в таком случае преждевременно. Но… настаиваю на совместной охоте. Не имел возможности встретиться с вами на татами, поэтому надеюсь, вы не откажетесь вместе выйти против матёрого хищника?.. Если необходимо, одолжу вам клинок — мне больше по душе мои когти.

Собственно, я не очень-то и рассчитывал на положительный итог. То, что придётся перед этим хорошенько встряхнуть не только политическую, но и экономическую ветви власти Штарна — было, в общем-то, очевидно. Авторитет не появляется из ниоткуда. Он нарабатывается. Долго и муторно. В таких вот далёких от лубочных, кровавых и грязных делах, лишь звучащих красиво, а на деле — ничего светлого в себе не несущих. Возможно, следующие переговорщики окажутся лояльней. Признают авторитет представителя Ордена — просто потому, что до того именно мечник убивал их менее дальновидных коллег по цеху. Но вообще, меня такая перспектива расстраивала. Она и для меня оборачивалась теперь своим кузовком с груздями… А не влезь я в эти дурацкие переговоры — все, скорее всего, остались бы живы, и мои когти не запачкались бы в крови…

На оппонентов Илины было больно смотреть. Они вдруг осознали, что уже по сути покойники. Живут, разговаривают, даже что-то решают, а на деле — когда жалоба старшей О`Лано дойдёт до адресата — их не станет. Своего рода отложенная смерть получается. А даже если кто-то и выживет, ничего хорошего его впереди не ждёт. Пыточный стол, конфискация имущества, полное уничтожение авторитета… Никогда больше он не сможет решать судьбу не то что Солнца Штарна — даже галимого автоматического киоска по распространению соков и сладостей ему никто не доверит.

Мужчины пару раз переглянулись. Более выдержанный был белее мела, его коллега же вдруг прямо как стоял, привалившись к стволу дерева, так и сполз по нему на землю. Я присел рядом на корточки. Почувствовал слабенькие токи энергий, не дотягивающие до республиканских. Парень был на грани инсульта. Только вмешательство моих полей помогло выправить сердечные ритмы.

— Вы участвуете в охоте, господин Скорэль? — вопрошал я у мэра, поднимаясь.

Тот потерянно кивнул. Похоже, тоже понимал, что второй ошибки такого уровня ему уже не простят. Потому посчитал возможным немного пошутить:

— Надеюсь, не в роли «матёрого хищника»?..

— Нет, вам ещё рано, — усмехнулся в ответ, оценив силу воли этого чиновника. Да ладно, будем честны с самими собой — натурального бойца политического фронта!

— А вы неплохо держитесь для мужчины, — заметила вдруг снежка, обращаясь к мэру, когда мы отошли от базового лагеря. — Я тоже не хотела бы видеть вас в роли нашей сегодняшней жертвы.

— Благодарю за высокую оценку, госпожа О`Лано, — кисло ответил мужчина.

— Нет, я совершенно ответственно вам это говорю. Поверьте, я давно работаю с недавними внешниками. Их чиновники… даже публичные фигуры… часто оставляют желать лучшего. Кошак тогда сделал правильный выбор, сохранив вам жизнь и пост.

— Только ведь это ненадолго… Глупо как-то вышло. Я… признаться, не ожидал от своих… соотечественников такой недальновидности. Если уж вы признали авторитет арбитра, и лично прибыли на планету…

— Я только из-за него здесь и оказалась. В смысле, не из-за авторитета, а из-за этого мужчины, — неожиданно предельно откровенно выступила женщина. — Это какими нужно быть дегенератами, чтобы поставить под сомнение его авторитет?!. Если даже я на это не решилась?!. Или они думают, я так легко позволю всякому мужчине судить проекты рода?!. Вообще кому-либо судить — в том числе и какой-нибудь писюхе с мечом под мышкой?!. Пусть валькирии их отработают. Мне такой биологический шлак не жалко.

— Это… разность менталитетов, — прокаркал, вдруг поняв такую очевидную, в сущности, мысль влиятельной республиканки, мужчина. Действительно, чтобы переговоры состоялись, для этого и она должна была признать авторитет арбитра… Что, если разобраться, куда сложней, чем признание такого авторитета горсткой недавних внешников. — Я… простите, леди, тоже только сейчас… осознал… весь масштаб… значения личности…

— Да бросьте, Скорэль! — усмехнулась снежка. — Я могла бы и им прочитать этот ликбез, но кто они такие, чтобы тратить на них своё время?!. Могли бы лучше подготовиться к переговорам. Ведь знали, куда шли.

Не знаю, как мэра, но меня слова О`Лано пробрали. Все недавние рефлексии показались мелкими и нелепыми. Снежка отнюдь не играла, говоря, что ей претит недоверие Герою Республики. Мой пол отошёл для неё на второй план — а на первый вышли свершения на ниве Экспансии. Старшая рода посчитала их настолько существенными, что решила доверить моему суду судьбу экономического проекта поистине звёздных масштабов. Более того, она не изменила своему решению даже после нашего очного знакомства — хотя до последнего могла переиграть наше с Высшей авантюрное решение. Поэтому, вне зависимости от итога переговоров, я вынес для себя главное: деловые активные республиканки вполне способны принять мужчину отнюдь не только в роли постельной грелки. Главное, чтобы он сам что-то из себя представлял и мог соответствовать высоким жизненным стандартам самоотверженной девчонки.

— Это удар по авторитету гражданской администрации, — только сейчас я заметил, что Рана, помощница Илины, находится в состоянии, ничуть не лучшем, чем у оставленной двойки мужчин. — Я просила бы тебя, Кошак, позволить мне сыграть роль «матёрого хищника».

А вот это был уже перебор! Я остановился как вкопанный и неверяще уставился на республиканку. Пусть знал её недавно, но девочка создавала впечатление ответственной и преданной делу Экспансии валькирии. Пусть и недовалькирии… Да какая разница! Она попросила меня о помощи, а в итоге… просит дать возможность принять смерть. Как какой-нибудь японский военачальник с матери-Земли далёкого прошлого, проигравший важную битву…

Обняв женщину за плечи, я отвёл её в сторону.

— Рана. Давай не будем торопиться и делать поспешные выводы. Поохотимся, развеемся. А заодно на нашу охоту посмотрят местные. Проникнутся. Увидят, что я в вашей группе на самом деле в авторитете. Смогут просчитать последствия. Возможно, наконец-то включат мозги, и поймут, что палка обоюдоострая, и фигура уровня старшей О`Лано не станет доверять судьбу проекта рода кому попало. Поймут, что Представитель Ордена с двумя высшими боевыми наградами Республики не станет продаваться за пачку печенья и бочку варенья в глубоко гражданский род. А если нет… Для того мы в Сектор и прибыли, тут Кари права. Значит, они ещё не созрели для решения судьбы Светила. Не ты напортачила — а они по естественным причинам просто не дотягивают до стороны переговоров, ибо словно дети малые не понимают всех последствий игр, в которые пытаются играть. Уверен, им на смену со временем придут адекватные республиканки и республиканцы. Подучатся, прочувствуют республиканский уклад, лучше освоятся в реалиях жизни в Полновесной колонии — и тогда только будут решать такой жизненно важный вопрос. Мы же всего лишь признаем тогда, что вы с Илиной просто поспешили. Не угадали со степенью самосознания народа Штарна. Ни твоей вины, ни вины твоей начальницы в этом точно нет. Я скажу это любому, в том числе курирующей меня Высшей Ордена.

— Ты… правда скажешь?.. — взгляд, которым меня наградила метиллия, был удивлённым и поразительно свежим, ясным.

— Да, девочка. Разве я могу поступить иначе?..

— Не знаю… С мужчинами всегда сложно… Не уверена, что другой на твоём месте не воспользовался бы случаем, чтобы потопить проколовшуюся республиканку. Я ведь буду крайней, случись что…

— Для этого тебя и отрядили на это дело?.. — догадка резанула по живому. Ну, Илина! Не ожидал от неё такого… Так подставить свою помощницу… Прямо опять Землёй повеяло, где замы деньги своим начальникам заносили. Из взяток. То есть выступали посредниками. Для того их во многом и держали на «ответственных постах». Не ожидал чего-то подобного от Республики!

— Ты… Думаешь, Илина меня нарочно подставила под удар?!. - догадалась о ходе моих мыслей девочка. — Нет, что ты! Мы просто даже представить себе не могли, что попытка надавить на противников закончится прибытием в Сектор главы рода и таким жутким конфузом противной стороны! А ведь надо было думать, кого подключаем к решению проблемы! Ты ведь Герой Республики! Можно было сразу понять, что Кари не сможет пройти мимо!

— Возможно, стоило сказать и другой стороне о моём особом статусе?.. Они ведь, насколько могу судить, не в курсе. Я, честно говоря, полагал сделать это последним козырем, если вдруг моё решение их не устроит. Раскрыть все карты в самом конце, припечатать авторитетом. Но кто же знал, что конец может наступить… в самом начале?!. Такое недоверие Ордену и фракции валькирий в голове как-то даже не умещается… Ладно, кошка, пошли охотиться! Скорэль обещал расстараться, тут даже для нас с тобой найдётся, чем нервы пощекотать!..

Мэр, естественно, старался не сам. Зато его орлы до того застроили заводчика, что тот предложил полный спектр услуг, какие только смог выдумать или подсмотреть у конкурентов. Если что-то не мог выдать сам, без всякой задней мысли арендовал на стороне: тут уже стоял вопрос не прибыли даже, а престижа или… выживания — кому что ближе. Нам на выбор предлагалось несколько вариантов «культурного досуга» — тут тебе и участие в загоне дичи с местным аналогом собак, и возможность пострелять из засады, когда дичь гонят на тебя профессиональные загонщики, и возможность «сафари» с летающей техники, по движущимся или летящим целям, и… На последнем пункте мои зрачки расшились, а когти сами собой покинули подушечки в предвкушении. Противник. Настоящий. Для меня, как кота. Я даже раздумывать не стал, а предложил сразу переходить к «сладкому».

Мы медленно выходили на поляну, расположенную чуть в стороне от базового лагеря. С другой её стороны стоял уходящие в небо строевой лес, но, в отличие от земных аналогов, с мощным, как у джунглей, подлеском. Единая, нескончаемая, непробиваемая, вечная стена леса. Нас было четверо, кто решился окунуться в риск и азарт — мы с Раной, Кари и… Скорэль. Последний в очередной раз меня удивил. Не с его генетическими кондициями и подготовкой тягаться с поджидавшим нас испытанием. Но мужчина был непреклонен, и спорить с ним казалось верхом глупости. Хочет — пусть пощекочет нервы, хоть здесь почувствует себя не тварью дрожащей, а истым хищником, царём природы Штарна.

Из леса между тем вынесся рёв, от которого по телу пробежали мурашки. Нет, это точно не была постановка. Тот, кого мы ждали, жаждал встречи ничуть не меньше. Если такую тварь не кормить несколько дней, она даже в неволи станет опасна, а уж в этом лесу, где окромя нас и нет, почитай, достойной добычи… Я оглядел своё воинство.

Рана была облачена в форму Экспансии. Нам с ней было проще остальных — нечего было мудрить над одеждой. Хотя, признаться, я тоже предпочёл бы ставший уже привычным чёрный комбез снежно-белому флипперу. Господин мэр вырядился в лесной камуфляж, обладающий некоторой физической защитой. Что-то явно из арсенала охранителей или их воинственных предков — мне подобные видеть ещё не доводилось. Кари… вот на ней взгляд задержался надолго. Изумрудно-зелёный комбинезон, покрытый тонкими чешуйками мимикрирующей брони, выгодно подчёркивал совершенство женского тела прелестницы. Казалось, броня намеренно выделяла и даже выпячивала волнующие прелести, оторачивая роскошную картинку чешуйками композитов. Натуральная дракона! А уж расцветка одеяния, да в сочетании с зелёными глазищами, и рыжими, пламенеющими прядями… Это было нечто. Так и любовался бы старшей рода, если бы не противник, которому, откровенно говоря, наплевать на все её человеческие достоинства, окромя гастрономических…

— Ты обещал мне свой клинок, Кошак, — стрельнула в меня глазками прелестница.

— И ты его, определённо, получишь, Кари.

Не сразу до меня дошло, насколько неоднозначной вышла наша короткая пикировка. Впрочем, задорный фырк метиллии помог расставить точки над «и»… Вот уж кто наслаждался не сексуальностью партнёра, а самой ситуацией охоты! Не желая далее плодить многосмысленности, я, с лёгким поклоном, на вытянутых руках, протянул девочке свой двуручник. Она с ответным поклоном приняла дар. Покрутила клинок в руках, привыкая к весу, а затем шагнула вперёд и совершенно бесстыдно накрыла ладошкой мой пах.

— Помни — ты обещал! — глаза чертовки смеялись, она откровенно наслаждалась моим мимолётным ошеломлением. Я хотел было сграбастать эту игривую особу в объятья, уже тянул руки, когда…

Мы слишком расслабились, забыли, что не одни в этом лесу, а по мысли того, второго, субъекта охоты именно нам отведена роль загоняемой дичи. Тварь сиганула прямо из близкой листвы. Чудовищной силы мышцы позволили ей совершить поистине гигантский прыжок, а её стремительная быстрота застала нас всех врасплох. Ох, рано я отвёл человеку роль хозяина природы… Только не на Штарне. Ибо в мире, где царят такие твари, человеку не место.

В последний момент я увидел его — летящего, распластанного в воздухе, что тот лучик солнца. Хищник был почти невидим, если бы не воздушная дымка, курящаяся по мощным бокам от стремительности броска. Даже воздух был против столь противоестественного мастерства. Воздух был за человека… Рана метнулась вперёд, но была слишком далеко, да и тварь заметила слишком поздно. Я находился ближе, а потому успел значительно больше — хотя и далеко не всё. Рукой, которую тянул до того к плечу снежки, резко толкнуть её вбок. Сам же, заваливаясь назад, ударил второй рукой снизу, мгновенно пришедшими в боевой взвод когтями. Толчок от моего выпада чуть изменил траекторию твари, она пролетела над нами со снежкой, приземлившись в каких-то паре метров позади.

Падая, я успел изогнуться в воздухе — не хуже натурального кота — так что упал на все четыре лапы. Ещё в полёте попытался оценить диспозицию. Скорэль вскинул мощный ручной излучатель, но не стрелял. Боялся попасть в нас. Рана распласталась в прыжке, и вскоре должна была приземлиться в шаге от меня. Кари едва-едва закончила кувыркаться по земле от чересчур сильного толчка, но невзирая ни на что так и не выпустила из рук клинок. Сильная девочка. Тренированная. Видно, что меч не чужд ей, что он — продолжение её руки.

Однако тварь не собиралась дожидаться, покуда мы очухаемся и вступим в бой согласованной группой. Едва коснувшись земли, она резко повернулась в мою сторону. Проявившегося хищника теперь можно было разглядеть во всей красе. Странно… Вот таким, не летящим в прыжке, он больше всего походил на земного… медведя. Мощный, поросший шерстью — пусть и колючей даже на взгляд, что у того дикобраза; с сильными лапами и длинными когтями; с до боли знакомой треугольной мордой, характерными ушами торчком и большой головой, — он казался родным братом своего земного прототипа. Разве что неуклюжести в нём не было ни на фотон… Хотя и у настоящего медведя неуклюжесть лишь кажущаяся. На деле это один самых стремительных и непредсказуемых хищников. Его структура костной и мышечной ткани такова, что удар всей лапой может прилететь за исчезающе малое время, почти без инерции. Ну а местный аналог медведя ещё прыгучестью обладал немереной… Что тут же и продемонстрировал.

Штарнский «Потапыч» чётко выделил самого опасного на поляне противника. Этому в немалой степени способствовали следы моих когтей, до сих пор кровящие в районе грудины. Раны, впрочем, не сильно беспокоили матёрого хищника. В масштабе его массивной туши они казались смехотворными, несерьёзными. Хищник вновь угрожающе зарычал-завыл, и этот его рык, предшествовавший прыжку, дал мне время подготовиться. Нет, голубчик, с приходом на Штарн Республики эволюционная правда наконец восторжествовала — республиканцы уже не те люди, которых ты рвал в годину колонизации…

Следующий прыжок я принял на противоходе. Сам прыгнул навстречу, ввинчиваясь в воздух винтом, перекручиваясь в полёте, и опять оказываясь под брюхом твари. Хотел ударить с двух рук, но «мишка» оказался проворней. Пришлось одной рукой отводить его выпад, так что до тела достала лишь вторая когтистая длань. К слову, не зря не стал использовать жёсткие блоки, удар животного оказался запредельно силён. Ни одна метиллия не смогла бы сравниться с ним во врождённой силе.

Уже понимая, что не смогу раньше противника выйти из прыжка, сгруппировался, закрываясь двойной пеленой. Что-то сверкнуло. Вой твари слился с рычанием дорвавшейся до вражеской туши метиллии. Когда я всё же вскочил на ноги, выйдя из переката, застал последний, финишный аккорд сегодняшней охоты: леди О`Лано, вся буквально распластавшись в низкой стойке, подскочила к мишке сбоку и, пока Рана связывала его ближним боем, вогнала разбрызгивающий молнии клинок на всю глубину в бок вставшей на задние лапы и машущей передними конечностями твари.

Но до того как свалиться поверженным страшным ударом силового клинка, хищник успел нанести не один десяток ударов когтями моей сестре по фракции. От почти беспрерывных столкновений кости и стали над поляной стоял невообразимый скрежет. Рычала девчонка, выл хищник, и по мере того, как силы покидали мощное, созданное для убийства тело, вой становился тише — зато рык метиллии лишь прибавлял в громкости. В этом гортанном звуке — вибрирующем и глубоком — отчётливо пело торжество победительницы.

Я не стал дожидаться завершения расправы. Прыгнул вперёд, пронёсшись перед ближним ко мне боком твари. Спаренный удар когтистых ладоней пришёлся на его шею, разрывая, взрезая шерсть, кожу, мясо и кости. Голова осталась на теле, но держалась теперь, почитай, на честном слове. Следующий удар нанесла метиллия, добивая и полностью обезглавливая тушу.

Мы замерли все, как стояли. Рана тяжело и глубоко дышала, с расставленными в стороны руками, в эдаком обнимающем жесте. С её когтей капала маслянистая чёрная кровь. Та же субстанция стекала по груди, по животу, по ногам девочки. Она вся была в крови, смачно летевшей вокруг, пока била. С противоположной от меня стороны, с другого бока поверженной твари, замерла Кари. Снежка пласталась в низкой стойке, почти в шпагате на опорную ногу, с зажатым в обеих руках клинком, остриём обращённым к хищнику. Клинок и выпростанная по земле нога образовывали как бы два жала закруглённых щипцов, какими в былые времена работали с металлом над наковальней. А ещё старшая рода удивительно походила сейчас на самку богомола, с занесённым для удара жалом. Одновременно и красивая, и невероятно опасная поза женщины завораживала — особенно в свете разметавшихся по горизонту, висящих в воздухе на полевом воздействии рыжих прядей. Больше всего волосы республиканки напоминали тонкие лепестки раскрывшегося цветка. И я… повёрнут боком к твари, ещё не до конца вернув на исходную вторую когтистую пятерню, провалившись по движению обеими руками, на полусогнутых ногах, обеспечивших эффективное торможение.

Скорэль в рукопашной не участвовал. Он стоял в сторонке, судорожно сжимая излучатель. Впрочем, руки у мэра не дрожали. Несмотря на проступившую на лбу испарину, взгляд оставался цепким. Мужчина был готов к продолжению. Выискивал цель. Ну а где-то на фоне, на границе поляны, стоял так и не принявший участия в веселье господин Парнон.

Случившееся на поляне проняло и его. Имея довольно богатое военное прошлое, мужчина отлично понимал, чему только что стал свидетелем, и испытывал от этого самые противоречивые чувства. Разделать в рукопашной целого гатарда… Да, республиканцы в очередной раз удивили. А уж прыжки этого странного мечника, умудрившегося перепрыгать самого прыгучего хищника Штарна… Коммерсант начинал понимать, почему республиканки приняли его посредничество…

Исполненный переживаний за рыжую, я сразу поспешил к ней. И вот что странно: за валькирию даже и не подумал переживать. Боевая сестра, как-никак… Для неё это норма… Привык уже, что у кошек — девять жизней… Кари к тому времени уже немного оклемалась от боевого запала, закинула клинок за спину, где он намертво зафиксировался в специальных захватах, встряхнулась. Глянула на меня.

— Ты как, Кари? Тварь не задела? — слова заботы на фоне отточенных жестов снежки казались несколько неуместными, но они всё равно прозвучали.

— Всегда считала, что основные проблемы в жизни из-за мужчин… — милое личико хмурилось. — Не думала, что хлебну их… из-за кота!

Я натурально обалдел от такой чисто женской логики. Кари сама, наплевав на грозящую группе опасность, принялась облапывать меня ниже пояса — а проблемы, выходит, из-за мужчин! Чем-то земным от этой сцены повеяло… Нет, валькирии не такие. Однако видя моё ошарашенное выражение, рыжая вдруг запрокинула голову назад и звонко рассмеялась. Так она издевалась?!.

— Не принимай близко к сердцу, я так напряжение снимаю. Дурацкая шутка вышла, признаю. Спасибо тебе, Леон. Если бы не ты — неизвестно, что бы от меня сейчас осталось… Я… недооценила опасность и излишне увлеклась… Но ведь мне простительно, а? Увлечься одним милым котиком? Им же просто невозможно не увлечься! — зеленющие глаза Кари теперь лучились незамутнённой благодарностью, с толикой потаённой иронии. Вот такой снежка нравилась мне значительно больше!

— Не благодари, рыжая, — поморщился, не спеша принимать слова благодарности. — Стоило бы включить поля, но рефлексы бойца включились раньше рефлексов мечника… Для побывавшей по ту сторону ты здорово держишься. Сразу видно истинную республиканку, дочь гордой ветви Синергии. Наследницу легендарной О`Мелли.

— Леон, что ты со мной делаешь? Ещё немного, и я тебя немножечко трахну. На глазах у всех участников переговоров.

— Так мы вроде бы уже закрыли вопрос с переговорами?.. Или нет?..

— Ты меня убедил. Я готова дать местным ещё один шанс. При условии, что они больше не будут так откровенно тупить.

— Спасибо, рыжая! Не хотелось бы пачкать когти человеческой кровью… Не в такой день…

— Думаешь, Орден так быстро ответит на мою жалобу?..

— Я в этом уверен, девочка. Как думаешь, что скажет Верховная, если кто-то из недавних внешников поставит под сомнение авторитет… Меча Республики?..

— Вот как… Да, Львица может.

— Львица не просто может. Она не станет вникать, просто покрутит пальцем у виска и даст отмашку на проверку лояльности. А потом мне позвонит кураторша от Ордена, Высшая. Которую ради меня не так давно выдернули с Псиона. Однажды она и за меньшее предлагала «уничтожить» обслуживающий персонал медицинского блока в Ядре Миров. Как думаешь, будет моя псионка колебаться из-за внешников, покусившихся на святое?.. Никаких долгих судов не будет. Никаких проволочек. Всё свершится в тот же день. То есть уж сегодня.

— Как интересно… — О`Лано с явным любопытством поглядывала на мои пальцы. — Заманчивая перспектива решения моих проблем, кот…

Она едва ли не облизывалась. Да, гарантированная скорость расправы была теперь очевидна этой весьма и весьма опытной республиканке. Видно, с такой стороны она на ситуацию не смотрела. Абсурдность и опасность поведения местных была видна отсюда невооружённым глазом.

— Удобно, когда у тебя в арбитрах сам Меч Республики… И это такой соблазн, — язычок чертовки пробежался по губкам. Глазки так и расстреливали меня кокетством. — Но раз ты спас меня от унижения каким-то зверем, пусть и твои когти останутся сегодня без жертв. Но третьего шанса не будет! Я не намерена покрывать столь вопиющую глупость и недальновидность. Иначе на Экспансии Сектора можно ставить жирный крест.

Вскоре мы уже сидели у разведённого смотрителями заповедного места костра. Одежду решили не менять, поэтому прямо как были, все в бурых кровавых пятнах от растерзанного хищника, уселись в высокую траву. Рана блуждала взглядом где-то в бескрайних далях собственного внутреннего мира. Недавняя встряска явно пошла девочке на пользу, выбив все суицидальные поползновения. Кари висела у меня на плече, так и пожирая глазами. Я жарил мясо, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не ответить рыжей на откровенное внимание к своей персоне. А ведь она до сих пор не позволила себе ничего по-настоящему лишнего! Ни разу за всё время так и не прикоснулась к импланту!

В этот-то момент всё и началось. Вполне себе банально, с входящего вызова незнакомого абонента. В сытой неге я не глядя включил приём. С открывшейся в воздухе голограммы смотрела чужая кошка. Совершенно незнакомая, серьёзная, с отличительными знаками Старшей. Метиллия. Взгляд валькирии цепко скользнул по моему телу, жадно выделяя статусное серебро. Флиппер девочке в этом ничуть не мешал.

— Вот даже как… — протянула Старшая, первой прерывая затянувшееся молчание. — Не обманули, значит, ни на фотон…

— Сестра, я могу тебе чем-нибудь помочь?..

— Не знаю, не знаю… Значит, это ты обидел моего мальчика, Кошак?..

Разум прострелило озарением. Пазл сложился. Как я мог не учитывать таких очевидных вещей?!. Ведь кто получает по итогу реколонизации львиную долю пирога местных производств и ресурсов? Валькирии и ласточки, то есть те, кто сражается на переднем крае. Местные не могут быть полновластными хозяевами ситуации на местах. Та же Илина бы их быстро задвинула. А вот кого она задвинуть не сможет — это собственных сестёр по фракции, причём полноценных, боевых. Их интересы, по какому-то непонятному выверту местных обычаев, всего лишь представляют местные же управленцы. А конфликт, выходит, куда глубже, чем я полагал вначале! Но почему Илина тогда промолчала? И почему Рана ни словом не обмолвилась об этой, глубинной, линии раскола интересов и мнений?!

— Обидел?.. Не понимаю тебя. Объяснись, Старшая.

— Ну как же? Так уж и не понимаешь? Сегодня у вас планировались какие-то важные переговоры по хозяйственной части. Прибыла глава республиканского рода. И вдруг представителя моего рода на Штарне уносят с расстроенным сердцем. Со следами полей. Странно всё это, не находишь?..

— Сестра. Давай без этого, — поморщился я. — Я скорее сдохну, чем нанесу вред роду своей боевой сестры, получившей производства за пролитую за Экспансию кровь. Признаю, до твоего вызова я вообще полагал, что веду суд местных и республиканок. Теперь осознал, что это не так. На деле всё сложней. А значит… это твой косяк, сестра.

— Хорошо. Допустим, ты можешь называть меня сестрой — две планеты-прародительницы дают тебе такое право. Но обвинять меня в чём-либо… Ты хорошо подумал, мальчик?

— Вполне, девочка. Если твой управленец теряет сознание после неудачного раунда переговоров — это не красит род. Я сделал что смог, чтобы свести повреждения к минимуму. Даже ритмы сердца подправил, чтобы избежать инсульта… Какой из него после этого боец за интересы рода?!

Кошка откинулась на спинку кресла. Я, к сожалению, такой возможности не имел, за моей спиной горел живой огонь. Нет, можно, конечно, но будет выглядеть форменной глупостью.

— Я тебе верю… брат. Кошак, ведь так?.. Я Рокель. Ты прав, по итогам реколонизации мне отсыпали пару заводов в Штарне. Но дело не во мне и не в этом глупом мальчике, а в тебе. Ты не теряешься, не лебезишь, не дёргаешься. Ведёшь себя спокойно, уверенно. Высшая, опять же, чётко дала понять, что готова принять твой суд. Не будь моего с ней разговора, мы бы с тобой сейчас говорили несколько иначе… Твоё лицо, опять же, кажется мне смутно знакомым… Поэтому спрошу прямо: почему считаешь себя вправе судить?

— Вправе?.. Не совсем правильная постановка вопроса, сестра. Правильно было бы: почему обязан судить.

— Объяснись.

— Я вхожу в сводную группу стай, кому выпало умиротворять Штарнию. Моя стая здесь стержневая, координирует боевую операцию. Я сам… с потрохами принадлежу фракции. В своё время из-за меня сцепились Орден и валькирии, и первый вынужден был уступить. Теперь я с сёстрами. До конца. Когда Высшая попросила посмотреть, что можно сделать по вашему спору вокруг Светила, я не смог ей отказать. Она моя боевая сестра, у неё своя Экспансия. Я обязан помочь.

— Выходит, ты из тех, что никогда не сбегут в Орден… Хорошо. Принимается. Тогда главный вопрос: компетенций и авторитета хватит?

— У меня был опыт масштабной работы по линии Дальней разведки. Тема хозяйства для меня не чужда. Плюс, с некоторых пор сёстры натаскивают по стратегии фракции, по работе с потоками. А планеты на груди дают чёткое понимание, насколько мирские резоны мне «интересны». Только Экспансия, какой её понимаю я и мои сёстры, попросившие о помощи.

— А что до авторитета?..

— Рокель, скажи честно, разве ты не признаешь арбитраж Меча Республики?

— А… То-то я смотрю, лицо смутно знакомое… — кивнула каким-то своим мыслям валькирия. — Только тебе флиппер не идёт. Надел бы форму Экспансии — меньше вопросов бы было… Да, авторитет Меча Республики я признаю.

Пару минут мы помолчали. Настроение девочки на глазах менялось. Место задумчивости и собранности заступала какая-то весёлая бесшабашность. Блеснув на меня жёлтыми безднами глаз, кошка фыркнула:

— Да… Меня ещё никогда не судил мужчина… Будет потом о чём рассказать… Так и представляю себе вытянутые мордахи сестёр, так и кричащие: «Как — мужчина?! Ты совсем дура?!» А после прозвища этого самого мужчины на мордахах появляется забавное: «Сама дура!» Ради этого зрелища я, пожалуй, приму любое твоё решение… А мальчика я назначу другого. И с сёстрами поговорю, кого немного знаю. Они тоже примут. В общем, встряхни это болото, Меч Республики! У тебя, похоже, это на роду написано — трясти и взрывать привычный уклад. И кот… — кошка подалась вперёд, вглядываясь в мои глаза. — Я прилечу. В гости. Через пару месяцев. Пробудешь там столько?

— Пару месяцев — почти наверняка, — протянул я, по-новому разглядывая свою боевую сестру — в недалёком будущем боевую подругу и любовницу. — Значит, форма Экспансии тебе больше по нраву… С чего бы это?.. Неужели в эмообразах именно она рулит?..

— Мечницы меня не возбуждают, — пожала плечами девочка. — А вот коты — да.

Валькирия отключилась. Видно было, что она крайне довольна исходом переговоров, и даже последняя моя шпилька нисколько её не смутила. А едва я притушил голограмму и переглянулся с Кари, как рядом с нами присел последний оставшийся в строю переговорщик. Вернувшись к жарке шашлыка, я не спешил реагировать на нового потенциального собеседника. С десяток секунд тот наблюдал за моими действиями, но, так и не получив ни одобрения, ни отповеди, решился заговорить.

— Уважаемый Леон. Я уполномочен просить нижайшего извинения за проявленную недальновидность и нанесённое Ордену и лично вам оскорбление. Госпожа О`Лано. Примите наши искренние извинения и заверение, что ничего подобного впредь не повторится. Мы уважаем ваш выбор арбитра, готовность вверить ему судьбу проекта рода, и не оспариваем более его авторитета и права судить. Готовы заплатить за причинённые неудобства и значительную потерю времени уважаемых республиканцев.

— Готовы, говоришь?.. — протянул я, только сейчас обратив внимание на собеседника. — Тогда дожарь, будь добр, а то я совершенно себя не контролирую, когда женщина рядом столь явно выражает мне знаки внимания. С позволения рыжей… госпожи мы ненадолго вас оставим, а когда вернёмся… сможем вести переговоры. Как думаешь, Кари, в полчаса уложимся?

— Да. Если твои кошки мешать не будут.

— Не будут.

И, подхватив леди на руки, я, под ошарашенные взгляды несостоявшегося переговорщика и обслуги высоких гостей, понёс свою хрупкую ношу в гостевой домик. Ну а на входе, не слишком доверяя местной электронике, развернул над зданием силовой купол. Что-то в домике заискрило, раздались взрывы каких-то среагировавших на запредельное напряжение устройств, но мне всё это было до лампочки. Главное — леди уже отвечала на поцелуи, и того и гляди грозилась сама перейти в наступление…

Солнце Штарна

Мы лежали на обширном ложе. Роскошные шелковистые простыни оказались сваляны в комок где-то в изножии кровати, вместо них всё пространство вокруг меня устилали не менее роскошные рыжие пряди старшей рода. В сладостной неге женщина вытянулась на мне, ни на секунду не отпуская, впрочем, пленённый клинок. Руки женщины расслабленно покоились на моих плечах, беззащитная макушка упиралась мне в подбородок. Истома партнёрши передавалась и мне, и пока когти одной ладони были заняты нежным поглаживанием миленькой попки, вторая рука ласкала бесстыжую рыжую голову, то и дело зарываясь в переплетение тугих локонов. Иногда тела касалась лёгкая дрожь от невесомых касаний импланта в странном, непонятном ритме.

— У тебя не только коготки на высоте, котик. Твой язык — вообще улёт! — слова девочки казались бесплотными, проникающими напрямую в сознание — настолько были тихи и при этом отчётливы. — Мне давно уже не было так хорошо…

— Кари, мои ласки — лишь жалкое подобие твоих… — в голове вновь всплыли кадры начала нашего рандеву.

…Как партнёрша гибко вырывается из моих рук… Как бросает на ложе и кидается следом, но вовсе не затем, чтобы оседлать, продемонстрировав через это свой республиканский гонор — напротив, с десяток страстных поцелуев во внутреннюю часть моих бёдер, и губы снежки впиваются в страждущую плоть. А потом в дело вступают остренькие, аккуратные зубки, стискивающие крайнюю плоть, впивающиеся в неё неостановимым механизмом удовольствия. Упругий настойчивый язык добавляет пожара, и вот я полностью проваливаюсь в даруемое мне наслаждение, видя перед собой лишь ведьмовскую зелень глаз.

Даже когда девочка через пару минут, осознав, видимо, что не сможет долго сдерживаться, усаживается валетом, не прекращая свою чувственную игру, это нисколько не выправляет ситуации. Хочется ласкать её до невозможности нежный женский цветок, касаться чувствительных зон когтями, иногда даже впиваясь кончиками — в моменты особенно острого чувства. И вся эта игра ни разу не успокаивает — она лишь усиливает мои собственные ощущения. Минут десять, никак не меньше, рыжая кошечка беснуется на мне, напрочь теряя себя. Только спустя эти бесконечные, растянутые в вечность минуты самоотверженную ласку сменяет калейдоскоп поз — одна другой острее и нужней в тот или иной момент…

— Ну что ты, милый! Тебе это было нужно. Я чувствовала, — зелёные бездны глаз вновь возникают перед моим взором, девочка приподнимается на локотках, чтобы видеть меня всего.

— И ты вот так легко сделаешь то, что мне нужно?.. — вопрос вырвался против воли, но он реально сейчас владел сознанием.

— Да, — твёрдо смотря глаза в глаза припечатала подруга. — Там, на поляне, я поняла главное: ты воин, коготь Экспансии. Моя собственная Экспансия в другом, нужно быть честной с самой собой. И в этой своей Экспансии я вполне способна дать тебе то, чего не даст никакая кошка: уют родного очага, к которому захочется возвращаться. Где можно будет остыть от боевых будней, напитаться теплом, заботой.

— Кари. Я скоро покину пределы Республики.

— Но ты будешь возвращаться. А когда тебя не будет здесь, мы можем общаться через капсулы удовольствий. Они ведь не только для всяких извращений годятся… поверь опытной взрослой девочке. Там тебе будет уютно и комфортно. Разумеется, я не внешница… но создать своему мальчику островок комфорта вполне способна. Окружить нежностью и заботой, изредка опаляемой огнём всепожирающей страсти… Ты можешь доверить мне свои тылы в Республике.

То, о чём говорила женщина, было настолько дико и, одновременно, притягательно…

— Я уверена, кот, именно это хотела сделать для тебя Тёмная Мать. Пусть одна снежка не преуспела, отдала всю себя огню борьбы, зато я довершу начатое. Нас ведь, родов Синергии, не так много… если сравнивать с теми же метиллиями. Мы стараемся держаться вместе, помогать друг другу, вести совместную Экспансию. В своё время именно это помогло нам решиться на Эпохальную Революцию, повести за собой других… Неужели ты думаешь, я не смогу продолжить начатое твоей возлюбленной дело?.. Познакомишься с моими родичами, уверена — вы отлично поладите. Если тебе так уж необходимо несколько женщин в постели за раз — вряд ли кто-то из старших сестёр по роду сможет пройти мимо такого видного мальчика… Но ведь не это главное, ведь так?..

— Ты не понимаешь всего, девочка, — пришлось силой отгонять навеянное рыжей искусительницей наваждение.

— Ну так объясни! Кошки ведь никогда не привязывают своих котов… Ты формально свободен, в особенности — здесь, в Республике, после боевых операций за гранью. Тем более ты — Герой Республики, никто не станет на тебя давить. Ты нужен нам всем как символ.

— Дело не в этом. Ты просто не знаешь. Там, где я получил вторую планету, произошло много всего… А ещё там было три линкора, два из которых я развеял в космическую пыль. При этом погибла кровная моей Ри, погибла от моих собственных полей, до конца решив сопровождать меня в той самоубийственной авантюре… Вдумайся в этот факт, снежка: два линкора было уничтожено… одним человеком. Мечником. Представь теперь мегаполис. У него нет таких щитов, как у линкора. Нет такой энерговооружённости. На месте города будет кратер, нескольких километров в диаметре. Или удар в недра планеты… Он способен нанести ей фатальный вред. Неужели ты полагаешь, Орден отпустит с поводка такое оружие?!. Позволит ему спокойно расхаживать по Республике, позволит свить уютное гнёздышко под боком очаровательной снежки?..

— Два линкора… — выдавила республиканка, и её зелёные глазищи, казалось, стали ещё больше. — Один?..

— На жалком истребителе. Только моя голая сила против острия флота целой цивилизации.

— Ты прав, они не оставят эту силу бесхозной… Но ведь ты республиканец… Зачем тебе…

— Я недавно рассказывал про одну свою боевую подругу. Высшую Ордена. Её ради меня выдернули с Псиона, где та вершила политику Республики. Наш с ней разговор всегда начинается с одинаковой фразы: «Мой лорд…».

— Она… считает тебя псионцем?!. - догадка ясной вспышкой озарила милое личико.

— Моя родословная очень непроста, девочка. Орден её закрыл даже от Верховной Дальней разведки. Поэтому, милая, никакого гнёздышка мне в Республике не свить. Пройдёт немного времени, и я окажусь по ту сторону черты, на острие. Там, где коса республиканских флотов нашла на камень полей Псиона. Подозреваю, обратная дорога для меня вообще будет закрыта — разве что удастся вырваться «на побывку», да и то под надзором. Если бы не валькирии, отбившие меня у Ордена, сидеть бы мне в орденской Штаб-квартире и не отсвечивать… Нет, всё слишком сложно. Я здесь и сейчас разговариваю с тобой лишь благодаря самоубийственной жертве Тёмной Матери, начавшей собственную игру в интересах фракции, запустившей механизм интеграции меня в валькирии. Поэтому давай не будем излишними оптимистами. Просто возьмём от жизни то, что можем — здесь и сейчас.

— Нет! Я сказала своё слово, Меч Республики, — глазки очаровательной снежки метали громы и молнии, она выглядела решительной и пылающей. — Пусть не мне тягаться с Орденом, но ты всегда сможешь рассчитывать на меня и мой род. Даже если что-то случится лично со мной, родные сёстры примут «знамя». Ты нуждаешься в моей сестре по ветви под боком. Я вижу. Кошки же слишком… бойцы, чтобы стать для тебя надёжным тылом.

Я пытался возражать. Но Кари уже всё для себя решила. Эта пламенеющая гордая женщина, несмотря на миниатюрность тела, имела несгибаемый стержень воли. Все мои жалкие протесты потонули в бездне этих поистине бездонных глаз, в чётких, выверенных движениях бёдер, в острых коготках ментального контроля импланта… Даже когда я закрыл в какой-то момент глаза, перед внутренним взором вновь возникли эти ведьмовские, гипнотические прожекторы души — да-да, не окна, а именно прожекторы, горящие изнутри собственным светом…

Потом был душ. Хотя часть электроники под моими полями приказала долго жить, этот оплот цивилизации продолжал исправно функционировать. Порядком уже насытившиеся друг другом, мы здесь просто мылись, лишь пару раз под настроение поцеловавшись. Оделись в чистую одежду. Ещё в самом начале рандеву мы закинули комбинезоны в инфразвуковую чистку, однако рыжая предпочла «блеснуть». У старшей рода оказался комплект обычной для Республики гражданской одежды — опять нечто слабо представимое, воздушное, хотя и не такое откровенное, как в момент нашей первой встречи. Я не удержался, покрыл поцелуями её шейку, добрался до чуть приоткрытой ложбинки грудей, и лишь когда Кари впилась в волосы своими цепкими пальчиками, оторвался от овеществлённого соблазна женского тела.

В глазах рыжей в этот момент плескалась ирония. Они так и кричали: «Ну что я говорила? Тебе просто жизненно необходима такая, как я, под боком!» И ведь не поспоришь! Сайна с Лай из меня просто верёвки вьют…

От костра нам навстречу поднялись давешний переговорщик, оказавшийся крепче коллеги, и новый субъект… переговоров. В деловом костюме с иголочки, прилизанный, с цепким взглядом — оппоненты моих республиканок, похоже, времени зря не теряли и прислали достойную замену выбывшему игроку. Я бросил взгляд на остальных участников сегодняшнего действа.

Рана обнаружилась возле костра. Привстав на локтях, откинувшись назад, метиллия вытянулась вдоль составляющих очаг брёвен. В руках у валькирии был шампур с дымящимся мясом, которое она неспешно поедала, несколько отстранённо наблюдая за возвращающимися участниками. Господин Скорэль сидел с другой стороны костра, и с таким же отстранённым видом предавал огню одну ветвь за другой. Видимо, этот глубоко медитативный процесс его успокаивал. На своих союзников мэр в этом нелёгком деле уже не рассчитывал, скорее ожидая от них очередного расстройства, чем успокоения. А огонь — он такой, надёжный и предсказуемый… если найти к нему правильный подход.

— Господин Леон, госпожа О`Лано, позвольте представиться: Ромаро Вито. Буду представлять нашу сторону переговоров вместо… выбывшего участника. И сразу вопрос: насколько вижу, мы получили подтверждение явной заинтересованности приглашённого от Ордена арбитра, ибо столь откровенная демонстрация интереса к… другой стороне переговоров… не может трактоваться никак иначе. Какова ваша позиция относительно этой вопиющей ситуации, госпожа О`Лано?.. Не будет ли уместно пригласить другого мечника на роль арбитра?..

Новый участник переговоров сразу попытался взять быка за рога. Ох, мало им было недавнего урока… Признаться, я в первую секунду, как услышал такое… вопиющее суждение… несколько даже оторопел. Но быстро пришёл в себя и, смерив Вито нечитаемым взглядом, обратился к медитирующему мэру:

— Скажите, господин Скорэль, где до того вели бизнес ваши союзники? В джунглях? На безлюдных астероидах? Как они собираются использовать потенциал собственного светила, если даже не представляют о нравах, царящих в Республике?

— Господин Кошак. Я уже ничего не знаю. Мне этот балаган надоел не меньше вашего. Вы всё видите сами: без вашего участия ситуация не разрешится. Возможно, для города и стержневого мира будет лучше сразу пригласить коренных республиканцев к освоению ключевого ресурса. Глядя на происходящее, я всё больше склоняюсь именно к этому варианту…

— Ромаро, если вы так ничего и не поняли, давайте проведём элементарную аналогию. Представьте, вы путешествуете на лайнере. Лететь вам недолго, буквально пару часов. Место у вас сидячее. А рядом, в соседнем кресле, интересная миловидная девушка. Ваши действия? Вы будете всю дорогу сидеть мрачной тучей или начнёте общаться? К вящему обоюдному удовольствию?

— Не понимаю, какое отношение…

— Самое прямое, Ромаро! Если республиканец и республиканка интересны друг другу, они начинают общаться. Секс — необходимая часть такого общения. Странно, почему вам это приходится объяснять… На самом деле вы куда больше должны переживать из-за того, что мы с леди плечо к плечу убивали матёрого хищника. Вот что по-настоящему способно сблизить двух разумных в Республике! Ну так и ваша сторона, по идее, должна была принимать участие в охоте… Мне неведомо, почему ваш коллега всё время простоял в сторонке. Даже господин мэр поучаствовал в меру личных генетических возможностей.

— Позволь, Леон, я сама отвечу этому… невежественному мужчине, — и О`Лано действительно шагнула вперёд, положив ладони ему на плечи, проникновенно заглядывая в глаза хмурящегося переговорщика. — Вы не понимаете главного, Ромаро. Вы тут все, конечно, такие красивые, и Светило у вас миленькое… Вот только это всё — не мой уровень. Поймите меня правильно, я в роде больше по кадрам и по производственным цепочкам. С новыми, когда-нибудь могущими окупиться проектами работают другие — молодые и амбициозные. Я лично прибыла сюда с единственной целью: трахнуть Героя Республики. Всё. Остальное не стоило траты моего времени.

Закончив отповедь, Кари с вызовом повернулась ко мне. Каждой мимической мышцей лица, каждой клеточкой своего тела девочка как бы говорила: «Видишь, я выполняю своё обещание, даю неразумным внешникам шанс. Ты ценишь мой поступок? Ценишь мою заботу о братьях наших меньших? Заботу о тебе?»

— Но мы тоже можем подать жалобу в Орден… — начал блеять растерявшийся от такой убийственной откровенности главы республиканского рода переговорщик.

И тут уже я не выдержал и, запрокинув голову назад, громко расхохотался. Это было… Настолько очевидно, что просто не могло быть не понято.

— Господа! Вы… конечно… можете подать жалобу… — простонал я сквозь смех. — И могу вас заверить… ей тут же… дадут… ход… Ха-ха!.. И сюда обязательно… в течение суток… прибудет лично Высшая… Ордена… И знаете зачем, господа?.. Чтобы лично… ха-ха!.. трахнуть… Героя… Республики…

От костра раздались хрюкающие звуки, это давился смехом господин Скорэль. Даже флегматичная Рана ухмылялась.

— А теперь поговорим серьёзно, господа, — я успокоился и присел к костру. Вытянул к огню руки. Над метущимся рыжим пламенем разметались серебристые лезвия полей. Игра рукотворного и природного завораживала. Мгновение — и в моих руках уже колеблется белёсыми переливами прозрачный шар, в который заключено угасающее пламя, оторванное от питающей его реакции горения древесины. — Вы должны думать не о моей личной жизни или личной жизни госпожи О`Лано, а о том, что именно сегодня родится судьбоносное для Сектора решение. Мой суд будет признан всеми, кому претворять в жизнь его результат.

— Вот так просто?.. Без каких-либо проволочек, межведомственных склок?.. — Ромаро до конца не верил в серьёзность происходящего на его глазах действа, он полагал всё это дешёвым фарсом. Как парой недель ранее — господин Скорэль.

— Скажите, господа, кого мне нужно убить, чтобы мой авторитет позволил вам безболезненно принять мой суд? — посмотрел в глаза прилизанному торгашу, скидывая огонь с рук. По когтям зазмеились разряды, и огненный шар взорвался, разбрызгав вокруг ошмётки костра пополам с вереницами искр. — Или вы хотите, чтобы я уничтожил какой-то объект этой звёздной системы? Астероид, мегаполис, естественный спутник?.. Что вас уверит в серьёзности всего происходящего здесь и сейчас?

— А вы можете, Леон?.. — вопрошал второй переговорщик. — Без санкции свыше — просто уничтожить?..

— В настоящее время я Полномочный представитель Ордена в сводной группе стай. Моя стая стержневая в идущей в Секторе боевой операции. Если понадобится для демонстрации возможностей — я это сделаю. Не уверен, что стану кого-то убивать из-за Светила Штарна, но в целях предупреждения политического террора… Здесь нет власти и силы, способной сказать валькириям «нет». Если угодно, я представляю здесь единственную независимую ни от кого силу. Итак, Рана, республиканская власть признаёт мой авторитет в деле суда конфликта хозяйственных интересов?

— Да. Гражданская администрация признает результат суда.

— Планетарная власть, господин Скорэль?..

— Да. С моей позиции вопрос стоит так: либо решение выносится сейчас, либо в следующем поколении, адекватными республиканским условиям людьми. Не вижу смысла ждать, если всё можно решить уже сейчас. Светила за эти пару десятилетий больше не станет, а экономический эффект год от года будет меньше. Планетарная власть признает результат спора, каким бы он ни был. Я гарантирую это.

— Старшая О`Лано?..

— Раз уж так получилось, что я прибыла сюда сама, на десяток лет раньше срока, когда такое решение в принципе может состояться… Почему нет?.. Ты ведь будешь судить с точки зрения интересов Экспансии, не моих или их выгод… Да будет так! Род О`Лано признает это решение и отступится, если оно окажется не в его пользу.

— Как видите, господа, все основные силы признают мой авторитет для разрешения спора. Как правильно заметила леди, судить я буду не от выгоды, а от интересов Экспансии. За это меня и пригласили.

— Почему не от выгоды?.. Ведь это не война и не политика… Тут на первом месте должна стоять именно выгода…

— Интересы Экспансии, господин Ромаро — не сиюминутные прибыли каких-либо хозяйствующих сил. И вы должны усвоить ещё одно. Случившееся сегодня не красит коммерсантов Штарна. Если вы откажетесь от суда, после того как согласились на участие в нём, я свяжусь с курирующей меня в Секторе Высшей Ордена. Укажу на сомнения в авторитете Ордена в среде местных дельцов. То же сделает госпожа О`Лано — вы уже несколько раз оскорбили её высокие чувства в деле Экспансии. Подвергли сомнению её квалификацию, способность оценить, может ли тот или иной республиканец судить проекты рода уровня стратегических. Проверка лояльности вам обеспечена, господа!

— Вы нам угрожаете?.. — сузились глаза Ромаро.

— Угрожаю?.. Вам?.. Зачем?.. — недоумение на моём лице сразу отрезвило мужчину. — Лишь ставлю перед свершившимся фактом. Если вы проявляете явное неуважение к своим конкурентам из Ядра Миров, к республиканской и планетарной власти, к фракции валькирий и Ордену, и к человеку, имеющему две высшие награды Республики — вы должны понимать последствия. Хотя, видят звёзды, я не хочу вашей крови на своих когтях… Лояльность-то проверять всё равно придётся мне и моим кошкам…

— Если вопрос стоит так…

— Но. Вы должны также понимать, что проверка лояльности и Солнце Штарна — две непересекающиеся вещи. Нарвавшись на проверку лояльности, вы тем самым отсрочите решение проблемы принадлежности Светила. Для всех участников и Хозяйственной Основы будет очевидно, что дети Республики ещё не доросли до такого судьбоносного решения. Его отложат. Так что своей вероятной смертью вы дадите возможность собственным детям принять решение. Когда они дозреют. Так что если вы думаете именно о будущем Штарнии, о простых штарнцах, и полагаете моё возможное решение заведомо некомпетентным или одиозным… совершите мужественный поступок и откажитесь от суда. Вы пока ещё можете это сделать.

Над поляной повисла тишина. С такой стороны недавние внешники на проблему не смотрели.

— А вы на нашем месте… вот так просто… обменяли бы свою жизнь на…

— На будущее своих женщин?.. Если вопрос стоял — «или-или»?.. Не задумываясь обменял бы. Но я воин, а не коммерсант, в этом наше отличие. Уже два раза я делал выбор, отказываясь от жизни в пользу… чего-то более важного. На это указывают серебряные знаки на моей груди. А что указывает на вашу жертвенность и идейность, господа?.. На вашу верность идеям Экспансии — в том виде, в каком её понимаете вы?.. Совершите мужественный поступок — и потомки вас не забудут. При условии, разумеется, что это будет не меркантильная глупость сегодняшнего дня, а именно опасение за судьбу своих женщин и детей. Разумное опасение, аргументированное. Ведь после уже потомки будут судить вас. Не превращайте свою жертву в фарс. Не заставляйте детей смеяться над глупостью родителей.

— Если мы решимся… Кто будет приводить решение в исполнение? — вклинился второй переговорщик.

— Власти обоих уровней дадут добро проекту уже завтра, — Рана доела жареное мясо, и теперь с интересом наблюдала за происходящим. — Инвестиции также должны начать поступать с завтрашнего дня. При задержке хотя бы на сутки, проект будет остановлен до выяснения. Скорее всего, оба участника конфликта по итогу будут отстранены от участия в следующем инвестиционном цикле. Судьбу проекта будут решать уже новые желающие принять в нём участие. Когда придёт время.

— Ромаро, это не старая власть, — усмешка Скорэля вышла кривой и нехорошей. — Никто не потерпит проволочек. Если я не дам добро от имени планетарной власти… добро даст следующий её глава. А я, скорее всего, окажусь в застенках Службы Контроля. Там даже не вопрос лояльности встанет, а вопрос, не дурак ли я…

— И старт всему этому даст… один человек?.. Даже не судья и не хозяйственник?.. Не руководитель той или иной ветви власти?..

— Не человек. Его авторитет. Как справедливо заметил Кошак — тому, кто дважды умирал за Республику, многое позволено, — покачала головой Рана.

— И что, любая валькирия теперь…

— Не изгаляйтесь, Ромаро. Кошак — не любая валькирия. Он представляет третью силу в Секторе, за ним стоит объединённый клинок валькирий, ласточек и мечниц. Но если бы мы выбрали звёздную валькирию или ласточку в судьи… фракция тоже вполне смогла бы выступить гарантом. Просто в том случае потребовалось бы слово пары Высших, либо одной Верховной — что звёздная сможет судить. С Кошаком всё проще.

— А Хозяйственная Основа?.. Она признает результат?.. Ведь мы именно из-за её моратория до сих пор не можем начать вкладывать деньги!..

— Мораторий будет отменён в тот же миг, когда гражданская администрация передаст результаты арбитража в Хозяйственную Основу. Она же окончательно определит доли участия в составе стороны.

— Вот как… — Ромаро наконец понял, насколько всё для них в один миг упростилось. Его взгляд, обращённый к Скорэлю, не сулил мэру ничего хорошего. — Тогда почему мы не выбрали… арбитра… раньше?!

— Потому что род О`Лано не признает какую-то писюху с мечом под мышкой или когтем вместо мозга достойной судить, — холодно осадила мужчину Кари. — Для рода авторитет арбитра должен быть непререкаем.

— Для республиканского рода привлечение арбитра — крайняя мера. Проще дождаться волевого решения Хозяйственной Основы, — хмыкнула Рана. — В данном случае сложилась ситуация, когда старшая О`Лано просто не смогла пройти мимо… арбитра, предложившего свои услуги судьи. Да и республиканская администрация посчитала его достойным судить, что само по себе событие далеко не тривиальное. Отсюда и кажущаяся простота. Обычно проволочки идут от республиканок, здесь же абсурдность ситуации в том, что местные коммерсанты отказываются признавать авторитет того, кого признали даже республиканки. Так что вы зря выделываетесь, господа. Не превращайтесь в посмешище для всего Ядра Миров. Уже завтра о вашем упрямстве станет известно каждой домохозяйке. Вас можно будет за плату выставлять в клетке на площади перед Резиденцией Верховного Координатора — от желающих взглянуть на таких эпохальных идиотов отбоя не будет!

Сказанное Раной было более чем познавательно. Я глубоко задумался. Представил себя на месте героя СССР, Юрия Гагарина, первого космонавта Земли. Гагарин же обладал поистине чудовищным авторитетом! К нему за арбитражем обращались другие космонавты, чтобы он повлиял на руководство космической программы и позволил им участвовать в полётах. А попроси его кто вот так же, своим авторитетом, разрулить конфликт союзной и местной власти, либо общесоветских хозяйственников?.. Был ли вообще такой идиот, который бы попытался оспорить его решение?.. Гагарин же походя общался с политическими воротилами самого высокого уровня! Был своим на самых ключевых мероприятиях в масштабах громадной страны! Слыл символом советской космонавтики, советского технологического прорыва во всём мире! И вопрос, который когда-то поставил передо мной мой политический аналитик, давний земной друг: а не потому ли он вдруг «разбился», что его авторитет оказался слишком велик для Страны Советов и стал жать тем, кто единственный считал себя здесь в авторитете? Для всех этих первых секретарей и прочих публичных фигур того времени?

Как ни парадоксально звучит, но крупные публичные фигуры, активисты, остались в сталинском прошлом. В зрелом коммунистическом «раю» куда большая потребность сложилась… в мёртвых героях. Они не мешают своим собственным авторитетом, на них легко пиариться, раздувая собственную значимость — куда ни посмотри, везде сплошные плюсы. Республика, насколько могу судить, была ближе именно сталинскому времени, с его идейным полётом и самоотверженным служением. Девочкам здесь нужны были реальные примеры, а авторитет нарабатывался реальным делом на благо Экспансии. Иначе как будут «вылупляться» Высшие? Им же показуха потоков не добавит…

— Подведём итог: все признают авторитет арбитра? — задал я вопрос, поняв, что все на поляне молчат и ждут от меня чего-то.

Каждый из присутствующих, кто представлял какую-то силу, подтвердил своё решение отчётливым «да». Даже Вито и Парнон на этот раз не сплоховали.

— У вашей стороны конфликта, Ромаро, тоже не осталось сомнений в моём праве судить? Вам понятно ваше право оставить решение следующим поколениям?

— Да, Леон, нам всё понятно. Мы исходим из того, что нужно здесь и сейчас Штарнии. Не думаю, что чаяния штарнцев будут противоречить Экспансии… Поэтому рискнём.

— Будем переходить в дом, или организуем посадочные места прямо здесь? — я покосился на порядком порушенное моими полями строение.

Поляна устроила всех. Тогда по команде Скорэля нам принесли небольшой столик и креслица. Всё это оказалось выполнено из металла, в виде воздушного литья. Заводчики явно прониклись генетическими кондициями мечника… Решили больше не рисковать хлипкими поделками… Мягкие эргономичные матрасы на специальных креплениях призваны были скрывать металл и создавать необходимое гостям удобство.

— Давайте по-простому, господа и дамы. Рассаживаемся вокруг стола. Обсуждение будет происходить в форме беседы. Единственная просьба, говорить по очереди. Есть какие-то вопросы, которые нужно разобрать до начала? Так сказать, по самой процедуре?

— Господин Кошак, — начал Парнон. — Хотелось бы прояснить степень вашей квалификации… в хозяйственных вопросах.

— Ну, считать умею. Голограммки просматривать тоже. Остальное дело за вами. Как представите, так и будет, — хмыкнул, всматриваясь в глаза мужчине.

Местных воротил на этих словах нужно было видеть! Таких кислых мин мне до того наблюдать не приходилось. Однако они вынуждены были проглотить горькую пилюлю реальности и попытаться жить с этим.

— Мы понимаем, вы не хозяйственник… — продолжил переговорщик. — Однако многие вопросы требуют специальных знаний. Вы будете анализировать наши выкладки по ходу выступлений? Или будете работать с материалом самостоятельно, после того, как мы его вам представим? Как это обычно делает… делал… суд Планетарного образования? Нам бы всё же хотелось, чтобы всё происходило публично, чтобы иметь возможность… пояснить, если… вам окажется что-то непонятно.

Что ж, в тактичности собеседнику не откажешь. Скруглил он практически все моменты. В оригинале его фраза была бы куда короче и звучала как «Если вы дилетант, давайте, спрашивайте, не стоит оставаться наедине со своим невежеством. Мы, так уж и быть, поможем, просветим».

— Всё будет происходить на ваших глазах, господин Парнон. Не вижу смысла куда-либо уединяться… не для решения — уж точно, — подмигнул снежке, на что та улыбнулась уголками губ. — А если уж открывать все карты, то не такой уж я и дилетант, уважаемые. Вам известно, что это?

На стол лёг инт. Самый обычный инт. Две пары глаз воззрились на меня, как на идиота. Ну да, информационный терминал мозгов не заменит, будь он хоть тысячу раз интеллектуальным…

— Да, это стандартный информационный терминал. Но это всего лишь средство работы с информацией…

— Продолжу вашу мысль, господин Парнон: «…и сам думать не умеет». Нет, я вовсе не такой строевой дуб, каким, должно быть, кажусь вам на первый взгляд. Валькирии работают несколько иначе, чем привычные вам по прошлой власти военные. Практически все они имеют гражданские специальности, получили отличное образование, а многие — долгие годы работали на родовых предприятиях, в Хозяйственной Основе. Так получилось, что меня неплохо поднатаскали по целому ряду вопросов… Всё же мы в стаях не только трахаемся и людей убиваем, господа… Конкретно на этом инте установлен потоковый асинхронизатор. Вам известно его назначение?

— Нет, — не стал ходить вокруг да около переговорщик. Зато его коллега, видимо, что-то такое понял, потому что уставился на аппарат, буквально пожирая его глазами.

— Это специальное программное обеспечение весьма специфического толка. Оно позволяет раскладывать представленную информацию для работы с ней в независимых потоках. Если придётся оценивать что-то масштабное, я просто разложу его на потоки, тем самым сэкономив и моё и ваше время. Не волнуйтесь, думать буду сам, это всего лишь инструмент, — добавил, предвосхищая неудобные вопросы.

— Кхм… на потоки?.. — Ромаро растерялся.

— Вас что-то смущает?..

— С потоками… как говорят… работают только Высшие…

— Не совсем. Старшие тоже могут. И я могу.

— Леон?.. — Кари не смогла скрыть удивления. — Высшая мне ничего такого не говорила…

— Ну почему же?.. Она же говорила про щит, и всё такое… Мальчика интересного, опять же, обещала…

— Не ёрничай, кот! — рыкнула снежка, закипая.

— Не кипятись, старшая рода. Она тебе ни на фотон не соврала. У меня есть свои способы упростить процесс анализа. Когда умираешь… открываются потоки. Тебе ли не знать?..

— Да, но у мужчины?!.

— А разве у нас такая уж отличная физиология полей?..

— Такое программное обеспечение… откуда оно? — Парнон теперь тоже смотрел на инт, как зачарованный.

— От Высших. Это не первая ситуация, когда мне приходится работать на стратегическом уровне. Пусть до того всё больше по боевому управлению соединениями флота и стай… Применю алгоритмы для тыла, ничего сложного. Если понадобится расшифровка терминов, задам вопрос, либо возьму информацию из открытого доступа.

Рана хохотнула. Несколько свысока взглянула на местных. Она ощущала себя на коне — и неспроста. В отличие от прочих, девочка была в курсе моих возможностей Высшего:

— Думаю, вам понятно теперь, почему у республиканской власти нет вопросов к компетенциям арбитра?

— Да, удивил… — протянула Кари. — Знала бы — зачала не раздумывая.

Пришёл мой черёд подавиться следующей фразой, что дало Ране повод фыркнуть ещё раз. Чувствую, так кошка отыграется за все сегодняшние треволнения!

— Кажется, я тоже начинаю понимать подоплёку… — протянул Парнон.

— Не волнуйтесь, господа, когти не единственное моё оружие. Солдат ребёнка не обидит, — подмигнул уже ему. — Ну что, начнём? Рана, думаю, будет правильно озвучить сначала параметры светила и что оно может дать в перспективе.

Метиллия подобралась. Выпрямила спину. Открыла инт и вывела над столом голограмму, изображающую жёлтую, пышущую протуберанцами и внутренними турбулентностями звезду.

— Жёлтая звезда основной последовательности G-класса (1), — начала чиновница. — Достаточно стабильна, не отличается выраженной переменной светимостью. Общая активность умеренная, достаточная для работы энергетических и элементарных поглотителей класса «Б». Нейтринная активность значительно выше среднего. Опасности для передающих по лучу энергию систем не представляет, поэтому размещение защитного подразделения Ордена не предполагается. Достоинства порождают и недостатки — в отличие от звёзд переменной светимости, даёт меньшую отдачу в единицу времени, которая несколько компенсируется высокой нейтринной активностью. Подходит для размещения производств на планетах и лунах системы, однако требует дополнительного завоза вещества извне…

— Итак, господа, госпожа О`Лано, параметры звезды всем понятны? Тогда предлагаю начать. Кто желает высказаться первым?..

— Мы уступим женщине право быть первой…

— Мне не привыкать идти впереди. Практика показывает, что мужчины редко рвутся вперёд, и ещё реже достойны вести за собой. Видимо, штарнцы здесь не исключение… — голос старшей О`Лано сочился елеем. Она заранее знала, что так и будет. Элементарная психология: девочки привыкли быть впереди, чем не могли не воспользоваться мальчики, чтобы увидеть варианты противника, проанализировать, продумать меры противодействия, пока тот будет говорить. Ну и в памяти у слушателя обычно остаётся то, что прозвучит последним… — Это особенно важно, потому что после моего доклада их предложение может показаться пресным, что та хижина против небоскрёба из стекла и бетона. И не боитесь опростоволоситься, господа?..

— Мы в себе уверены, госпожа. Нет нужды давить, — покачал головой выдержанный Парнон.

— Госпожа, прошу вас…

Обсуждение было долгим, однако ничего запредельного и особенно зубодробильного ни одна из сторон не предложила. Каждый проект был по-своему интересен, и их оценка, в самом деле, лежала лишь в плоскости соответствия целям Экспансии. Республиканский род занимался разработкой и сборкой промышленного оборудования. В новых системах требовалось разворачивать всё новые и новые производства, и сами линии и всевозможные производственные комплексы замкнутого цикла здесь оказывались крайне востребованы. О`Лано занимали одну из звёздных систем, желательно — стержневую, и начинали производить потребные средства производства прямо на месте. Важным в этом процессе были отнюдь не сэкономленные транспортные расходы, и не дешевизна рабочей силы. Главным оказывалось установление тесных контактов здесь, на местах, так что удавалось «влезть» даже в самые узкие рынки и ниши. Весьма неоднозначное с точки зрения Экспансии решение… Ведь заводы требовали завоза части комплектующих извне… С другой стороны, для них подходило и сравнительно слабое по выбросу солнечного вещества светило.

Разумеется, О`Лано были не одни такие умные среди республиканок, но тут одно к другому помогло наличие своего человека у кормила республиканской ветви власти — Илины Ю`Гринд, Координатора Службы Контроля. Снежки старались держаться вместе… Обронённые некогда слова Кари обрастали новыми смыслами. Разумеется, это вовсе не означало откровенного блата. Скорее — здоровая конкуренция, которая на деле означает использование всех возможных средств, включая инсайдерскую информацию и связи. Прочие рода не спешили влезать в Штарн по причине того, что для полноценного освоения светила ещё не пришло время. Обычно это происходило на более поздних стадиях ассимиляции. Ю`Гринд решила форсировать процесс, видимо, зная что-то, чего не знали остальные. А тут ещё амбициозной снежке как нельзя вовремя подвернулся один милый котик…

Разумеется, обо всём об этом Кари не рассказывала. Но я смог собрать воедино разрозненную информацию и более-менее восстановить картину. Было ли подобное использование опережающей информации и своих людей вредным для дела Экспансии? С чего вдруг?! Высшая не была бы сама собой, если бы затеяла что-то, идущее вразрез с интересами Республики и её самого грандиозного в истории освоенного космоса проекта. Она лишь хотела максимально форсировать проект ассимиляции местных, насколько это вообще возможно. А что до того, что привлекала к делу своих сестёр по ветви… А почему нет? Любое общество — это не абстрактный компьютер. Здесь сплошь и рядом пересекаются интересы разумных. Род О`Лано в этом ключе был ничуть не хуже прочих родов Республики. Лишь быстрей подсуетился, пока остальные глазами хлопали. Обвинять его в излишней предприимчивости — означает вещать форменный бред. Для того они и коммерсанты, чтобы обладать предприимчивостью. Рисковать. Влезать в узкие ниши. Главное, чтобы не ставили при этом во главу угла исключительно свои меркантильные интересы, не забывали о глобальной цели, ради которой жила Республика. Кари о ней не забывала. Что и показала, продемонстрировав потенциал от вхождения рода в Штарн.

Право слово, потенциал этот внушал. Даже местные воротилы прониклись, оценив масштаб открывшейся им картины. Тысячи производственных цепочек, связывающие около трёх тысяч звёздных систем. Миллионы занятых на производствах и десятки миллионов смежников. И Штарн мог уже сейчас начать вхождение в эту глобальную хозяйственную империю республиканского рода. Признаться, я тоже проникся. Это не была местечковая грызня — это были стратегические интересы в самом что ни на есть чистом виде. Да, сейчас Штарн получит немного. Его человеческий материал попросту не готов к подготовленному родом технологическому рывку. Но если подойти к делу с умом, нацелиться на конкретные цепочки подготовки кадров, эффект обещал быть взрывным. Просто в один прекрасный день в космосе расцветёт мощный промышленный кластер — по ощущениям местных расцветёт в мгновение, а не деле — будучи подготовлен и взлелеян едва ли не поколением предшественников. При этом возможности светила будут использованы по максимуму, будет установлено самое оптимальное именно с точки зрения возможностей звезды оборудование поглощения и преобразования солнечной энергии и солнечного вещества.

Местные предприниматели предлагали совсем другой путь, во многом — прямо противоположный. Маломощные преобразователи. Производства, которые можно запустить уже сейчас. Цикл, по сути замкнутый возможностями звёздной системы. Никаких глобальных претензий. Однако по их мысли созданный здесь промышленный кластер позволит потянуть за собой прочие звёздные системы Сектора, и не в перспективе, а уже сейчас. Дальше оставалось лишь наращивать возможности, но тут имелся один щекотливый момент, который местные предпочли «скруглить». Непонятен был рынок сбыта конечной продукции, если говорить об экспорте. Контактов вовне у них не было, имелись лишь абстрактные планы последующего расширения. Анализ рынка также оставлял желать лучшего — они банально не владели всей информацией по Республике и упирались в волю Хозяйственной Основы, которая может как помочь с налаживанием сбыта, так и остаться глухой к просьбам юной экономики.

Мир Штарна сейчас задыхался от нехватки чистой энергетики. Республиканки не давали портить только-только восстановленный мир, с заново запущенной экосистемой, с обновлённым озоновым слоем, с очищенным воздухом. Никакой грязи! А потому всё развитие упиралось в потолок энергетики. Парадоксальная ситуация: люди дышали чистым, здоровым воздухом, который оказывался… ядовит для собственной промышленности. Плата за терраформинг по мысли местных воротил была чудовищной.

Как итог, в данной ситуации сошлись буквально в классическом виде, словно в учебнике, интересы тактики и стратегии. Что важней — тактический или стратегический уровень? Это только на первый взгляд просто. На деле всё определяется побеждающими здесь и сейчас интересами, а государственные управленцы, даже те, что реально озабочены развитием региона, всегда вынуждены ломать голову, каким интересам отдать предпочтение. Честно говоря, Илина мне в этом деле очень импонировала, она, невзирая на явное давление снизу, всё равно пыталась протолкнуть стратегический уровень, каким видела его сама.

На самом деле вопрос в выборе решения сводился сейчас к тому, есть ли у Хозяйственной Основы ресурсы, чтобы ждать, пока выстрелит стратегия? Ведь если их нет, можно подорвать сами основы грядущего прорыва! Не дать человеческому материалу развиться настолько, чтобы он смог запустить этот глобальный механизм. А нет развития человеческого материала — нет и никакого качественного скачка на новый уровень. Но ведь что-то же заставило Высшую думать, что это возможно?!

— Рана, ответь мне всего лишь по одному пункту, — утряся в голове всю информацию, задал я основной вопрос. — Ресурсов на амбиции хватит?

— Что ты имеешь в виду, Кошак?..

— Что имею, то и введу, — хмыкнул я. — Не ёрничай, кошка, тебе не идёт. Понимаю, что ты не Высшая, а всего лишь Старшая… Но ведь свои мозги есть и у тебя. Есть ли в Хозяйственной Основе «кубышка» ресурсов, чтобы кормить штарнцев, пока выстрелит проект О`Лано? Ты же валькирия, знаешь, что никакой стратегии без тактики не бывает! Ресурсы, девочка, есть ли ресурсы?

— Кот. У меня есть мозги, и есть своё мнение. Но ведь тебе не они нужны?.. — прозорливости этой женщины позавидовал бы и провидец. — Хозяйственная Основа?..

— Да. Это, пожалуй, единственная сфера, где у меня нет контактов достаточного уровня.

— Хорошо. Её зовут Рекки, она Старшая. Работает по нашему Сектору. Но… поосторожней с ней. Она не очень уважает… слабый пол.

— Подождите, Леон, вы что, вот так, запросто, собираетесь общаться с другими республиканками? Которые не участвуют в… арбитраже?.. — вставил свои пять копеек Ромаро.

— Да, — просто ответил я.

— Но это же… никто не должен влиять на ваше решение… суд так устроен…

— Меня не очень волнует формализм. Вы хотите быстрого решения проблемы? Не через поколения? Я могу его вам дать. А методы… меня интересует Экспансия, а не ваши с О`Лано интересы. Логично, поэтому, испросить мнения Хозяйственной Основы. Не находите? Так, всё! Мои методы — это мои методы. Отставить их обсуждение!

На вызов почти сразу ответила ариала. Сосредоточенная, обвешанная гроздьями голограмм, так что они подсвечивали саму её и без того светлую кожу, — девочка производила самое благоприятное впечатление. Разумеется, со стороны. Быстро смерив меня взглядом с ног до головы, Старшая недоумённо вздёрнула брови.

— Мечник?.. Зачем ты звонишь?..

— Кошак, Представитель Ордена в сводной группе стай, система Штарнии, — по возможности коротко отрекомендовался я, и мне показалось, что на последних словах в глазах невозмутимой ариалы проскользнула какая-то эмоция. — Это твой сектор, сестра по Экспансии. Есть вопрос по твоим компетенциям: что в приоритете при работе по Штарну — стратегия или тактика?

— Поясни вопрос.

— Насколько представляю ситуацию, на реколонизацию Штарнии отмерены некие ресурсы. Какому проекту развития стержневого мира вы отдали бы предпочтение — стратегическому, с вложением дополнительных ресурсов Хозяйственной Основы, или тактическому — за счёт собственных возможностей местных воротил, но без глобального размаха?

— Так… Кошак. Зачем… представителю Ордена эта информация?

— Так получилось, что я участвую в ситуации арбитража.

— Арбитраж?.. Не лезь куда не нужно, орденец! Вопросы развития миров — вопросы Хозяйственной Основы, а не… какого-то мужчины с клинком! Мы сами работаем по миру…

— Ну так работайте, — пожал я плечами. — Сидеть и ждать несколько поколений — это сложно назвать работой. Не находишь, Рекки?..

— Послушай, мальчик…

— Я уже не мальчик, республиканка. Давно. Ещё раз: я представляю Орден в сводной группе стай сектора. Имею исключительные полномочия. Если у тебя есть сомнения, могу ли спрашивать, есть два варианта: мой личный электронный файл или звонок Высшей Ордена Лиране О`Грай.

— Файл, — коротко ответила девочка, стиснув зубки.

Файл ушёл адресату, та тут же погрузилась в изучение его содержимого. По мере чтения взгляд Рекки становился всё более нечитаемым. Хозяйственница явно испытывала какие-то эмоции, которыми не спешила делиться.

— У тебя впечатляющий послужной список… и полномочия… Меч Республики. Вот только нет ни слова про хозяйственное развитие Штарна… Всё больше про убийства и применение необходимых «мер воздействия»…

— У тебя своя Экспансия, у меня — своя. Но если мне позвонит сестра по Экспансии, я сделаю для неё всё, что смогу. Я не профессионал в вопросе, ты — компетентна и успешна. Просто ответь.

— Не всё так просто, мечник. Хозяйственная Основа в таких вопросах не спешит осознанно. Мы должны дать возможность местным коммерсантам заявить о себе. По той же причине мы не даём республиканским родам объединять ресурсы для совместных проектов — только там и тогда, когда это уместно по решению самой Хозяйственной Основы. Мы не вправе забивать экономическую инициативу, Республике нужна конкуренция.

— В данном случае местные воротилы запросили арбитража, как и крупный республиканский род. Это их общее решение. Они хотят решить вопрос ресурсов уже сейчас, а не при будущих поколениях.

— Хорошо. Будет тебе ответ по сути. Ты… убедителен для мужчины, — хозяйственница больше не злилась, смотрела ровно и без былой требовательности.

— Спасибо, Рекки, — склонил я голову в благодарном поклоне.

…Уже завершая пояснения и пересылку информационных массивов, Рекки бросила напоследок:

— Тебе просили передать ещё один файл… мечник, — и девочка, не прощаясь, отключилась.

— Что, вот так просто? — Рана смотрела на меня, пребывая в совершеннейшем недоумении.

— Что-то не так, сестра?

— Да вообще всё не так! Чтобы Рекки так спокойно и информативно… да мужчине, которого первый раз видит… Так просто не бывает! Хозяйственницы и с Высшими-то начинают препираться при первой же возможности, а тут!..

— Был ещё какой-то файл, который может всё прояснить… Но я его тебе не покажу, кошка. Это что-то явно личное, — уже догадываясь, что увижу, ответил я.

Естественно, перед тем как посмотреть запись, я принял некоторые меры предосторожности. Использовал для просмотра боевой коммуникатор и систему шифрования от программного пакета Высших. На открывшейся в тактической зоне проекции возникла… Лирана. Орденка улыбалась, и вообще производила впечатление весьма довольной жизнью особы.

— Рада приветствовать тебя, мой лорд. Если ты смотришь эту запись, значит, я оказалась права, и ты не стал рубить с плеча и включил мозги. Не уверена, что это хорошая черта для псионского лорда… но мне она точно импонирует. Это лишь подтверждает, что с тобой мы сработаемся. Надеюсь, ты тоже оценишь моё внимание к деталям и готовность работать в команде… своего лорда. Итак, я тут немного надавила на Хозяйственную Основу… Пробежалась по всем, кто имеет отношение к ситуации принятия решений по Штарну. Они клятвенно заверили меня, что помогут одному… милому котику. В противном случае я им обещала сделать необходимые организационные выводы… Все субъекты Экспансии должны чётко понимать различие полевого практика и кабинетного теоретика… К первому нужно относиться максимально уважительно. Надеюсь, я смогла донести это до девочек… В общем, Леон, чем смогла, тем помогла. Очень надеюсь, этого было достаточно. Если что-то не так, звони, я всегда готова тебя… принять и обогреть… мой лорд.

Напоследок мечница подарила мне воздушный поцелуй и отключилась. Жажде деятельности псионки можно было позавидовать — вернее не столько деятельности, сколько тяге нарваться на очередной конфликт. Она и раньше казалась мне весьма нахрапистой дамой, теперь же это подозрение перешло в статус железобетонной истины. Одновременно нашёлся ответ на странности в поведении Рекки.

— Это моя персональная Высшая из Ордена. Её нужно благодарить, — пояснил Ране, хотя видел, она до конца так и не поняла, о чём я. Всё же валькирия была довольно узким специалистом, и взглянуть на ситуацию чуть шире, с прямым вмешательством Ордена, да ещё и дикой псионки с шилом в одном месте, оказалась не в состоянии.

— Итак, господа и госпожа, — начал я, смотря на своих собеседников максимально давящим взглядом. — Как приглашённый арбитр готов огласить своё решение. Учитывая позицию Хозяйственной Основы, интересы Экспансии требуют отдать предпочтение стратегическому уровню. Мощности Солнца Штарна будут отданы роду О`Лано для претворения в жизнь его глобального плана.

Лица переговорщиков в этот момент озарили самые разнообразные чувства — от сытого довольства старшей рода и до вопиющего негодования и даже… страха — у её конкурентов. Да, это был именно страх. Видимо, штарнцы понимали, что проигрыш в переговорах может плохо отразиться на их личных позициях в тех родах, которые они представляли. Ромаро аж на месте подскочил, и если бы не мой тяжёлый взгляд, с отблесками разрядов полей в радужке — точно высказал бы своё недовольство.

— Ромаро, сядьте! Я ещё не закончил, — мужчина упал в кресло. Казалось, он больше ничего не слышал вокруг, настолько его потрясло решение. — До запуска запланированных родом производств пройдёт не один десяток лет. В то же время Солнце Штарна не может простаивать. Вам, старшая рода, придётся перестроить инвестиционную программу так, чтобы обеспечить скорейший запуск поглотителей солнечного вещества и энергии. Разумным представляется разбить запуск на очереди. К каждой вводимой очереди сторона коммерсантов Штарна должна быть готова к незамедлительному использованию вводимых мощностей. До того, как род сможет выйти на запуск всего проекта, вы можете использовать излишнюю энергию для своих нужд. Квоты будут определены Хозяйственной Основой, равно как и компенсации роду О`Лано, покрывающие все его издержки и расходы на строительство, пропорциональные потреблённым мощностям. Обращаю внимание сторон переговоров, что помимо стратегии есть ещё и тактика. Стратегии без тактики не бывает. Пусть штарнцы учатся работать на местных производствах, пусть проходят здесь практику после обучения, чтобы с запуском полного цикла производств рода они смогли влиться в новую хозяйственную модель с минимальным переобучением. К тому времени как раз выйдут сроки эксплуатации производственных линий коммерсантов Штарна. При этом стороне штарнцев запрещается ставить линии, имеющие сроки эксплуатации за границей ближнего производственного цикла. При установке таких линий все потери от отключения их от энергии Светила Штарна будут нести сами владельцы линий. Никакие претензии и крики о спасении производств приниматься Хозяйственной Основной не будут. Перераспределение трудовых ресурсов также будет произведено без согласия с владельцами линий. Прошу стороны переговоров засвидетельствовать, что они уведомлены о результате арбитража и решение им понятно.

— Понятно, — пожала плечами О`Лано, которая хотя и утратила былое довольство, но и совсем уж потерянной не выглядела. — Ты проходишь по грани, Кошак. Совместные проекты в Республике, мягко говоря, не приветствуются.

— Понятно-то, понятно… — протянул Парнон, — но как нам развиваться дальше, если производства можно нарастить лишь временно?..

— Это ваши проблемы, господа. Чётко рассчитывайте инвестиционный цикл. Постарайтесь окупить вложения по его завершении. Дальше перепрофилируетесь на что-то ещё или уступите постройки кому-то другому, кто будет готов заняться их перепрофилированием.

— Ваши проблемы в связи этим решением просто смешны, господа, — Кари криво улыбалась, глядя на мужчин, словно на детей малых. — Мне придётся приобретать орбитальные приёмники для луча уже сейчас, на всю вашу ораву. Придётся ставить преобразователи солнечного вещества — ведь Республика ставит лишь преобразователи энергии, да ещё и пропорционально объёмам инвестируемых радов. Но что куда серьёзней, придётся резервировать в Хозяйственной Основе рады под будущие производства, чтобы Республика смогла перебросить сюда преобразователи энергии в нужном вам количестве. Это подвешенные в воздухе ресурсы рода, которые можно было бы использовать здесь и сейчас в других местах. Вот это — проблема.

— Знаете, Леон… — протянул Ромаро Вито. — Вот всего ожидал, но не такого… Вы ведь максимум выжали из хозяйства Штарна… Даже старая власть не позволяла себе такого…

— У старой власти не было внятной Хозяйственной Основы. Не было целей глобальной Экспансии. Так что вам придётся сильно поднапрячься, чтобы выдержать заданную Республикой высокую планку эффективности планирования… А ваши рода проследят за тем, чтобы вы работали с максимальной отдачей. Лично поговорю об этом с Рокель и её сёстрами…

Моё решение только-только ушло «наверх», в Хозяйственную Основу, мы со снежкой даже не успели ещё выдвинуться на Базу, как вновь ожил инт. И опять выплюнул очередную голограмму, даже не спросившись! Будь он неладен, этот высший приоритет… В воздухе соткалось изображение женщины в бело-зелёном комбинезоне. Ариала. Серьёзная. С тяжёлым всевидящим взглядом многоопытной республиканки.

— Хреновый из тебя судья, Меч Республики, — буквально сплюнула в пространство дама. На моё же недоумённое вопросительное движение бровью, пояснила: — Нормальный судья сначала долго и обстоятельно изучает законы и обычаи сферы, в которой судит.

— Видимо, другие валькирии и ласточки, кто судил до меня, до суда долго изучали законы и обычаи хозяйственной сферы?.. — протянул в задумчивости, и не думая дёргаться, хотя старшая рода после слов незнакомки вся сжалась, только рыжие пряди торчали в стороны, будто у ёжика.

— Другие — это другие. Это их проблемы, и они своё уже получили, — не поддержала аргумента властная собеседница.

— Нет, Высшая, — знак статуса легко читался по изображению яркого солнца на грудине, — это не только их проблемы. Это — проблемы Республики, раз позволяет всяким некомпетентным своим дочерям и сыновьям судить такие вещи.

Несколько секунд женщина из голограммы буравила меня взглядом, точно пыталась считать некую невербальную информацию. Но вот она ощутимо расслабилась. Даже ухмыльнулась уголками губ.

— Действительно, интересный мужчина… — протянула она. — Что ж, Ведьма как всегда слов на ветер не бросает… Только скажи мне, мальчик, почему такой нестандартный вердикт? Ради тебя ведь целая глава древнего рода сорвалась с места, словно девочка какая! А ты, выходит, не оценил статей… чистокровной снежки?..

— Я не стати Кари судил, — опять не согласился с Высшей. — Но могу рассказать, откуда пришло такое решение.

— Ну, расскажи.

— На моей малой родине одно время государство устранилось от решения проблем коммерсантов. Их споры решали бандиты. У одного моего знакомого, тренера, возник спор с конкурентом. В итоге оба они — и мой знакомый, и его конкурент — оказались должны бандитам. Так и здесь.

— Не так, — нахмурилась ариала. — Хозяйственная Основа представляет интересы всей Республики.

— Да ладно, Высшая, это явления одного порядка! Да, государство более цивилизованно. Когда что-то делают в интересах государства, это даже идёт на общее благо всех… если, конечно, не идёт на благо исключительно самого государства и его служащих.

— И всё же, почему присудил всем?

— Я судил не в интересах рода или местных коммерсантов, а в интересах Экспансии. Максимально эффективно для неё было именно так — напряжением всех сил и возможностей.

— Вот ты сам и ответил на свой вопрос…

— Неужели?.. Разве я задавал вопрос?..

— Конечно! Ты спрашивал, почему Хозяйственная Основа позволяет судить недостаточно компетентным республиканкам. Так вот: она делает это из-за того, что те судят в интересах Экспансии. Их решения оживляют стандартные схемы. Вносят в них жизнь. Не дают хозяйству Республики закостенеть в стандартных схемах. Если уж обе стороны конфликта выбрали себе арбитра… кому доверяют судьбу Светила и будущее своих родов… Такая республиканка просто не может судить безответственно. Она вынуждена продумывать свой вердикт, чтобы не нанести вред Экспансии. В конечном счёте, кот, мы так боремся с ростом энтропии в жёсткой системе — чтобы она росла не абы где, а вокруг чётких точек роста. Практика показывает, что в наших условиях это приносит свои плоды.

Мы несколько секунд помолчали. Я — обдумывал сказанное, она — внимательно за мной наблюдала.

— Леон, у тебя есть богини-хранительницы среди разведчиц и среди орденок, есть сочувствующие среди ласточек, про валькирий я вообще молчу. Так вот, знай: теперь у тебя есть богиня-хранительница и в Хозяйственной Основе, — девочка задорно мне подмигнула. — Я в сутках лёта от Штарна, так что где-то через неделю жди в гости. Надеюсь, сам встретишь бедную, нуждающуюся в отдохновении девочку?..

— Высшая. Могу ли я просить тебя захватить с собой нужные мне материалы?

— Материалы?.. Я полагала, это ты… передашь мне… при встрече… нужные материалы. Генетические.

— Нет, я про те самые законы и обычаи, которые ты упомянула. Почту за честь, если выступишь моей наставницей по экономике Республики.

— Вот как?.. Хорошо! Будут тебе материалы! Вот уж чего не ожидала, так… Ладно, Леон, жди в гости! — и девочка, напоследок подмигнув, отключилась.

Я посмотрел на Кари. Та пребывала в каких-то собственных мыслях, укутавшись ими, точно тёплым пледом. Не решившись тревожить девочку, усадил её в поджидающий катер. Поколдовал с управлением. А когда вернулся в салон, застал здесь выжидательно обращённые на меня зелёные прожекторы глаз.

— Отошла? — поинтересовался, усаживаясь у ног влиятельной республиканки.

— Да. Мне сложно оценивать… вот так, с ходу…

— Почему ты так напряглась из-за этой Высшей? У тебя с ней конфликт?

От моих слов по телу снежки прошла дрожь. Она натурально поёжилась и взглянула на меня, как на ненормального.

— Конфликт?.. Упаси космос! Нет, что ты!

— Тогда что всё это значит? Почему напрягаешься и дёргаешься?

— Леон! Ты что, правда не понимаешь, кто это?!

— Нет. Лицо, конечно, смутно знакомо… Где-то я её видел по головидению… Но она не Верховная, а я не из Хозяйственной Основы, так что…

— Да, ты прав… Не из Хозяйственной Основы… — эхом повторила девочка, успокаиваясь. Запустила руку мне в волосы, принялась бездумно перебирать короткие пряди. Я в ответ потёрся щекой об узкую ладошку.

— Так кто она? — напомнил о себе, не давая рыжей погрузиться в дебри раздумий.

— Орлица. Глава Кризисной Группы.

— Это всё?..

— Леон. Она уничтожила род моей союзницы. Раздавила, сровняла с землёй всё, чего достигла сестра по ветви…

— Так разве бывает? — я откровенно недоумевал и смотрел в глаза снежки, в которых сейчас плескалась натуральная мука воспоминаний.

— Бывает. Её покарали… за сговор за спиной Хозяйственной Основы и рисковый проект реколонизации. Сиди слишком увлеклась, поставила интересы рода выше интересов Экспансии… так посчитали Высшие. С тех пор такого рода больше нет. Кого-то развеяли на атомы, кого-то отправили во Внешние колонии. Порядком урезанные ресурсы рода передали одной из побочных ветвей. Мою союзницу спасла Высшая из Дальней разведки… Теперь она где-то за гранью. Рядовая разведчица… Высшая так и сказала: её излишнему авантюризму там самое место…

На несколько минут в помещении стало тихо. Мы оба переваривали собственные мысли… и воспоминания.

— Жестоко, однако… И карающей дланью выступила эта Высшая?..

— Да. Она специализируется на нарушениях неписаных правил хозяйствования. Но не только. Ещё разрешает нестандартные ситуации. Насколько знаю, сейчас участвует в ситуации с Литанией.

— Ты думала, она может и с тобой… вот так?

— Не то, чтобы… Но я её боюсь. Ты понимаешь… когда за спиной миллионы разумных, а в руках основные производственные мощности сотен звёздных систем — сложно разделить личное и общественное. Мы не свободны. Мы слишком сильно вплетены в нервную ткань Республики. На нас давят интересы самых разных сил… Вот задолжаю я сейчас Илине — а ведь и отдавать когда-то придётся! Как? В какой форме? Не знаем ни я, ни она. А интересы рода? Тех людей, что доверились мне и моим сёстрам? Что важней — жизни и благополучие недавних внешников, или благополучие собственных птенцов рода? Что выбрать, где провести красную черту? Я не Высшая, которая за Республику — за всю Республику. Мои жалкие потоки просто не в состоянии переварить интересы всех и вся. Конечно, Хозяйственная Основа никогда не рубит с плеча. Даёт шансы, выносит предупреждения. Но можно так запутаться в этом хитросплетении интересов, что даже предупреждения не спасут… Не получится всё бросить и повернуть вспять глобальные процессы. Начинаешь судорожно метаться, и от этого порой становится только хуже… И так иногда хочется всё бросить! Это такое искушение, такой соблазн! Поэтому я и сорвалась в новую колонию, едва услышала про возможность совместить приятное с полезным. Слишком многое навалилось… С Орлицы станется припомнить мне прошлые грехи…

— Не волнуйся, девочка. Уверен: тебе ничто не грозит, — подняв руку, запустил её во вставшие волной тугие локоны рыжей. Теперь пришёл её черёд тереться о ладонь щекой… — Это было моё и только моё решение.

— Да, — глаза чертовки вдруг блеснули, точно кто-то повернул рубильник, и в них вернулась жизнь. — А за мужчиной, оказывается, удобно жить! Что-то такое есть в древнем обряде… замужества…

Сноски:

(1) Автор прекрасно понимает, что в Республике существует куда более изощрённая система классификации звёзд, чем приведённая здесь. Она привязана к энергетической отдаче, а не к абстрактной светимости — то есть к той экономической роли, какую звёзды играют в жизни цивилизации. Но я решил не изобретать велосипед и не перегружать читателя наукообразными измышлениями. Задача этого фрагмента — ввести в текст какие-то ориентировочные данные, описывающие звезду по привычным землянам меркам, и не более того.

Вердикт стаи

Вечером повторить прошлые подвиги со старшей О`Лано нам не дали мои кошки. Едва мы с рыжей завалились в расположение, распалённые и готовые немедленно перейти в горизонтальную плоскость, стая приняла нас в свои когтистые, предельно жёсткие, объятия. Пару раз Кари всё же дали дойти до кондиции, но потом вполне однозначно оттеснили от потребного всем источника клубнички.

Впрочем, старшая рода не сильно переживала на этот счёт. Умом она отлично понимала, что кошки и так позволили ей слишком много. Поэтому девочка уселась в кресло, аккурат по центру стайного расположения, подобрала под себя стройные ножки и, как была обнажённой, принялась с интересом наблюдать за кошачьим променадом. А конвейер на кровати и не думал сбавлять обороты. Меня «любили» едва ли не всей стаей — по крайней мере тем составом, который был сейчас условно свободен от несения службы. По мере выбытия одних кошек им на смену приходили новые — из возвращающихся с миссии бойцов. Получившие же порцию клубнички, вполне довольные жизнью, отправлялись по делам Экспансии. Стая жила как боевое подразделение даже ночью.

Но вот накал страстей стал спадать. Одной из последних от меня оторвалась Сайна. Девочка, тоже не спеша одеваться, прошлась по комнате. Встала напротив Кари. А потом в одно движение опустилась перед ней на пол, положила руки на её выпирающие колени, умастила на них головку и воззрилась своим гипнотическим взглядом в глаза рыжей конкурентке. Две пары прожекторов некоторое время высвечивали малейшие потаённые закрома души обеих сестёр по ветви. Наконец Сай заговорила:

— Я согласна с тем, что снежки должны держаться друг друга. Согласна и с тем, что «больше воин, чем…». Но вот с чем я решительно не могу согласиться, так это с тем, что нашему коту нужно какое-то гнёздышко на стороне. У него уже есть одно такое — наша База, — рыжая указала подбородком за спину, где Вик продолжала свою игру, стремительно прохаживаясь когтистыми ладонями по моему торсу, отчего всё моё тело выгибалось, в такт мимолётным движениям опытных пальчиков.

— А я не согласна и с первым тезисом, — Лайна появилась внезапно — вышла из душевой. Плюхнулась на подлокотник кресла и принялась медленно сползать вниз, прямо в то место, куда Кари подсунула свои ножки. Поёрзала попкой, устраиваясь поудобнее, и лишь затем обрубила: — Если Милахе или Милене понадобится помощь, я сделаю для них вообще всё. Даже сдохну ради них, ни секунды не раздумывая. Мне глубоко плевать, к какой ветви они принадлежат. Мы — боевые сёстры.

— В боевых фракциях различие ветвей вообще сильно нивелировано, — пожала плечами рыжая глава рода, и не думая как-то негативно реагировать на слова сестёр по ветви. Она, естественно, знала, что всё, происходящее с республиканцем, пишется, а в боевой фракции ещё и передаётся в реальном времени остальным сёстрам по стае. Для неё это было столь же естественно, как дышать. А потому Кари ничуть не удивилась подобному повороту. — Оно проступает только в судьбоносные моменты. В такие, как отношения Тёмной Матери и Кошака. Думаешь, он просто так подсел на «рыжую иглу»? Ему нужна пламенеющая снежка под боком. Другие не могут ему дать того…

— Очнись, сестра! — фыркнула Лай. — Посмотри на него! Викера даёт ему столько, что никакие снежки… не потянут! И в постели даёт, и на татами… Леон — боец. Не делай из него комнатного котика. Да это и не выйдет… Опыт Валери с андроидами провалился. Он сам их привязал, они пришли к компромиссу. Ты слышишь, сестра? Андроиды пришли к компромиссу с мужчиной! Каково, а?

— И что ему теперь, всю жизнь мотаться по Республике, как дерьмо в проруби? — пожала плечами девочка. — Без дома и рода за спиной?

— Ещё можно мотаться в доме и возить с собой своих любимых кошек, — сзади возникла Мисель, тяжеловесно опершись локтями на плечи снежки, вдавливая ту в кресло.

— Ты о чём? — не поняла Сай.

— Про «Селенгу». Яхта класса «Скиталец», рассчитана на десять лет автономного путешествия, без захода в доки технического обслуживания. Адаптирована на работу группы мечниц. Содержит палубу для размещения аккумулятора из миленула. Защитные системы по стандарту боевого фрегата, усиленные в полтора раза относительно базы. Экипаж… да можно вообще без экипажа! Средняя стая вполне в состоянии поддерживать её «на плаву», компетенций валькирий для этого более чем достаточно. Поэтому, девочка, сдаётся мне, всё решили ещё до тебя.

— Кто? — теперь растерялась Кари.

— Тёмная Мать. Как видишь, гнёздышко она своему любимому свила на годы и годы вперёд. Про недвижимость я уже молчу… Она ему нафиг не сдалась. Так, чтобы не торчать в порту всё время, а иметь возможность почувствовать себя своим в Ядре Миров. Поэтому ты опоздала, девочка. Боюсь, что навсегда. Но… имеешь право на утешительный приз. Вот сейчас Вик закончит… Да! Давай, рыжая, стартуй!

И кошка действительно толкнула О`Лано вперёд, а обе её боевые подруги несколько подкорректировали направление полёта рыжего снаряда, аккуратно направив его в кровать. Поднявшаяся наставница успела подхватить снежку и пристроить её на мне. Дальше та уже справлялась без посторонней помощи…

Прощание с Кари вышло несколько скомканным. Её от меня буквально оторвала Триша, и после прощального поцелуя снежку довольно бесцеремонно сопроводили до стайного катера. Там же она и переодевалась. Не удивлюсь, если кошки и с ней провели разъяснительную работу. Попытался было сам поучаствовать в проводах, но неожиданно нарвался на Сайну. Рыжая приникла ко мне спиной, поелозила упругой попкой, вызвав мимолётную вспышку удовольствия и возбуждения.

— Что всё это значит, котик? Объяснишься?

— Что — всё? — до меня не сразу дошло, о чём она вообще.

Лучше всего точки над «и» расставила возникшая в дверях Триша. Метиллия и не подумала прижиматься — сразу взяла на болевой и потащила к кровати. Я не сопротивлялся. Чутьё подсказывало, что эта бестия сейчас в своём праве. Возле ложа захват ослаб, меня опрокинули на спину. Сестра, со свойственной ей основательностью, жадно поглотила мой клинок собственным лоном. Охватила сильными мышцами бёдер мои бёдра, остро впилась в торс коленями.

— Когти — на бёдра, — безапелляционно потребовала вошедшая в раж кошка.

Боевые импланты послушно легли на её ноги, протянувшись почти до самых ягодиц. На губах сребровласой заиграла довольная улыбка. Девочка запустила пятерню мне в волосы, второй рукой обняла шею и резким рывком усадила. Прижала лицом к груди — угодив аккурат на сосок губами.

— Будь ласковым котиком, поиграй с сосочком, — голос сестры стал бархатистым, обволакивающим.

Сайна тем временем устроилась за спиной, обхватив ножками мой торс и Тришу. Ладошки девочки просунулись под мышки, а проследовавшие ещё дальше коготки впились щепой в соски. Я взвыл. А Тиш уже вовсю подыгрывала рыжей. Заработали внутренние мышцы, создавая внутри чрева зону разряжения, втягивая меня внутрь, выпивая до капли. Одно-единственное движение сильных бёдер выбило глубочайший стон, казалось, из самого моего естества. Убрав удерживающие ладони, метиллия позволила мне повалиться на грудь сестры. Упругие холмики удобно, будоража воображение, обняли шею эдаким игривым релаксирующим хватом…

— Вот скажи, кот, чем плохо это гнёздышко? — пробился сквозь уплывающее сознание вопрос сестры по наставнице. — Что такого способна дать тебе та снежка, чего не можем дать мы?

— Всем хорошо, Тиш, — простонал в ответ. Открывать глаза вообще не хотелось. — Жестковато только…

— Неужели?.. — натурально удивилась Сайна и для верности даже пощупала свою грудь. — Это очень странно, сестра… Я ничего такого жёсткого в себе не ощущаю…

— Сай, да я не о том!.. — подыграл девочке. — Твоё тело идеально! И Триша ничуть не хуже! Я говорю о душевной жёсткости. В вас у всех — стержень, даже ты — больше играешь, чем действительно нуждаешься в моей заботе. Поймал себя во время охоты на мысли… что не вижу смысла даже уточнять, как себя чувствует после стычки с хищником Рана, помощница Илины. Раз стоит — значит, нормально. Просто иногда хочется… проявить заботу, обогреть, а вы… Сами кого хочешь обогреете и утешите…

Справа от меня на кровать плюхнулась Милена и, походя, включилась в игру ладоней. Её рука скользнула на низ живота, вторая — опустилась на низ спины. Острые коготки запульсировали, даря возбуждение. Пока же я бессовестно кайфовал, Старшая перехватила инициативу в разговоре.

— Ты не забывай, Тиш, что Леон — внешник. Многие черты своей психологии он принёс к нам оттуда. Более того, он воин. Когда мы с Тиной вправляли ему мозги в Республике, он точно так же взял под крыло дочку Валери. Ему это нужно. Нужно проявлять заботу, внимание, пытаться взваливать на свои сильные плечи проблемы слабой женщины. Вот наш кот ушки-то и поразвесил…

— Заботу?.. Взял под крыло?.. — Триша явно загрузилась. — Что ж, это многое объясняет… Он воин. И до валькирий им был. Сражался, умирал… Теперь тем более — мы его хорошо натаскали. Естественно, он способен взять под крыло молодую кошку. Знаешь, кот, я думаю, если такое когда-нибудь случится и в нашей стае окажется молодая, отдадим её тебе. Воспитывай днём, как умеешь, а ночью — дери… как умеешь.

Метиллия замолчала и вопросительно уставилась на Сайну. Та кивнула. Милена тоже кивнула. Кошки при этом были сама серьёзность. Для них этот вопрос имел первостепенное, сакральное даже значение.

— Не узнаю тебя, Тиш. Вот так просто отдашь ему молодую? Когда ты всё для себя решила? — Сайна хмурилась, не понимая подвоха.

— Решила. Недавно. Там, в ресторане, и после — у мэра. Пусть развлекается, ему нужней.

— А тебе?

— А я, сестра… с ним буду развлекаться.

— Кошак. Слушай сюда, — вновь выдернула меня из бездны кайфа метиллия. — Если так случится, и в стае окажется молодая — она твоя. До того… гуляй, но без фанатизма. Если кто про гнёзда и норы заикнётся… уши не развешивай. Понял?

— Тиш, да какие гнёзда! Ты же всё слышала, что я ей отвечал… пока соображал нормально…

— Слышала. Именно поэтому до сих пор не разочаровалась в тебе. Именно поэтому доверяю и буду доверять впредь.

— А сёстры тебя от гражданских прикроют. Как видишь, не только от жёстких наездов защищать нужно, мягкие — они порой ещё серьёзней, — нежно чеша меня за ушком, умилилась Милена.

На разбор полётов у Илины собрались только свои, самый ближний круг: Высшая, я, Рана и Мерка, вторая её помощница. Сидели вполне официально, за начальственным столом. Высшая, как и положено, на своём коронном месте, в вершине подковы, Старшие — по бокам, а я присел чуть справа от разрыва. Все кошки разметались по своим местам, устилая окружающее пространство распущенными волосами, а Рана и вовсе бесцеремонно закинула на подлокотник ногу. Все выглядели сытыми, чем-то смутно довольными. Я не отставал от остальных, не спеша тянуться или как-то ещё изображать собранность и деловитость. Просто раскинулся в глубоком кресле и бесстыдно любовался республиканскими женщинами.

— В общем, Леон, я должна, наверное, тебя поблагодарить… Нет, не подумай, что я такая неблагодарная скотина. Просто дико благодарить скупыми словами за такую помощь. Дико и мелко. Поэтому я собрала сейчас весь свой ближний круг. Тех, кому безоговорочно доверяю. Знай: теперь ты в их числе. В моей собственной стае. Даже если ты улетишь — а ты улетишь, я это отлично понимаю — тебе всегда будут здесь рады. Всегда помогут советом и делом. Ты полностью можешь на меня положиться. Во всех начинаниях. С этого момента ты обрёл в моём лице не просто любовницу, не просто боевую сестру, но нечто большее — ты обрёл боевую подругу. По гроб жизни. Понимаешь?..

Слова высокопоставленной снежки заставили подобраться. При кажущейся их простоте, они несли в себе поистине огромадный смысл. Мне только что сообщили, что я не просто партнёр по неким закулисным играм или милый котик для постели. Теперь я часть её команды. Вроде бы ничего существенного. Подумаешь!.. Вон, на Базе меня дожидается Тина, такая же Высшая. Есть и другие, подруги Валери, с кем довелось пересечься во время памятного вояжа по Республике. Но что я для них?.. А что для Илины?.. С ней вместе мы вершили её Экспансию. Это сближает куда больше, чем мимолётный секс, даже самый острый и пряный. Это… гарантированный голос. А если вспомнить, что решение двух Высших означает решение фракции валькирий… Самой влиятельной фракции в Республике, в дела которой не лезет даже всесильный Орден… Много это или мало? В моём случае значимость безусловной поддержки Высшей слабо представима. Но дело даже не в этом.

— Илина. Не думаю, что благодарность здесь уместна. Я сделал лишь то, что ты просила — помог в твоей персональной Экспансии. Не в личных вопросах, а именно в том, ради чего ты живёшь. И судил я в интересах Экспансии, а не чьих-то ещё.

— Вот именно, Леон! Не в обычной валькирьей беготне и пострелушках, а в моей Экспансии, которая играется на годы и годы вперёд! Это-то и удивительно! Я даже помыслить не могла, что ты решишь одну из самых болезненных проблем любого нового мира — судьбу её Светила. И не просто — трах, бах, получай кошка мячик! — а системно, обстоятельно, так, что ни у кого вообще не возникнет вопросов в глубокой правильности твоих действий!

— Ладно. Я рад, что смог помочь. И ты знаешь, кошка… в этом есть что-то по-настоящему романтичное. На моей малой родине живёт множество фольклорных преданий, песен, сказок, когда женщина отправляет мужчину за звездой с небосвода, а тот, извернувшись, выложившись без остатка, приносит ей желаемое. Конечно, звезда здесь часто — лишь аллегория… Вот и я, что тот мифический герой из баллад, принёс своей принцессе звезду. Самую настоящую, без всяких иносказаний! Целое Солнце Штарна!

— Ты прав, занимательный поворот… — протянула снежка, внимательно меня разглядывая. Словно думала, как бы так взять, и проглотить, всего и сразу. В хорошем смысле слова — проглотить.

— Так что в моей жизни теперь есть женщина со звездой… даже две женщины, если разобраться. Одной звездой — осчастливил сразу двух своих женщин! Как тебе, кошка? Лично мне такое испытание пришлось по вкусу. Постараюсь и впредь дарить своим женщинам звёзды — благо, они у меня такие, на меньшее не размениваются… Только скажи мне, дорогая, что теперь будет с местными коммерсантами? Зачем вы их тут держите на голодном пайке в части энергии? А главное — откуда они вообще здесь взялись, на недавно реколонизированном мире? Разве Республика не национализирует всё производство, а на управление ставит выходцев из миров с высокой ассимиляцией?

— Твои женщины — твои проблемы, — пожала плечами валькирия, этот момент из моей речи её явно не впечатлил. — А что до коммерсантов… Республика провела инфильтрацию. Те, чьи компетенции посчитали достаточными, рекомендованы родам, получившим местные бизнесы по итогам войсковой операции. В качестве управленцев. Кое-кому даже сохранили часть собственных ресурсов. Тут ведь какой вопрос… Не уверена, что ты его в полной мере поймёшь, но попробую объяснить. Внешники вообще воспринимают тему ресурсов крайне однобоко. Они помешаны на частной собственности. На деле же начиная с некоторой цифры ресурсов, сосредоточенных в руках одного человека, он утрачивает самостоятельный контроль над ними. Кто, скажи пожалуйста, позволит внешнику закрыть орбитальную верфь? Да во время войны? Или крупную транспортную компанию, от поставок которой зависит жизнь мегаполиса или даже целого мира? А крупный источник массовой информации? Космические ретрансляторы связи? Да такого неадеквата просто уберут от управления его частной собственностью! Перекупят бизнес, отдадут на заклание наследникам, арестуют — да масса вариантов. Поэтому на деле влиятельный коммерсант и при прошлой власти лишь выполнял некоторую социально значимую функцию, при малейшем «сбое» в работе которой его попросту заменяли.

— Мы же… плевать хотели на все эти спектакли и танцы с бубном вокруг частной собственности. Мы зрим в корень зла. Мы — это республиканки, решающие вопросы развития сектора. Для нас важно, чтобы некая точка, на которую завязаны потоки ресурсов, исправно вела их перераспределение. Точка эта — не что иное, как человек. За свою роль он получает вознаграждение, уважение, имеет вес. Поэтому когда Республика занимает миры, она сталкивается с дилеммой, что кому-то нужно доверить оперирование ресурсами. На одних валькириях или ласточках не выедешь, они могут не знать местных условий. Да и сами они больше по боевым операциям, чем по хозяйственной основе… Посему местные управленцы на раннем этапе ассимиляции бывают полезны. Причём и как самостоятельные игроки, и как управленцы в родовых анклавах. Мы совсем уж шашкой с плеча не рубим. Стараемся сохранить преемственность, единство старых производственных цепочек, что в значительной степени упирается в сложившиеся человеческие контакты. Уже потом, по мере ассимиляции, по мере смены поколений, местные научаются работать по нашим правилам. По энергетике же все сейчас в одинаковых условиях — и местные, и хозяева трофейных производств. Энергия есть, но лишь в объёме, позволяющем поддерживать уже работающие мощности. Остальное — в следующей фазе ассимиляции. Для обладателей трофеев такая ситуация нормальна, они особо не дёргаются, хотя, конечно, кое-кто совсем не против поучаствовать в опережающем развитии…

— Мне звонила Роксана. По твоей наводке.

— Кошак, пойми, я вынуждена была переадресовать её на тебя! Мне с другими валькириями сложно. Это ты взял, и рубанул, а каково мне? Они же сёстры, да ещё боевые! Меня просто не поймут. Тут такое начнётся, прими я сама волевое решение! Хозяйственная Основа ведь не просто так медлит. Ей коготь у горла тоже без надобности. Ситуация должна вызреть, и только потом её можно… рвать. Это — реализация принципа баланса интересов.

— Странно, а мне показалось, там всё куда проще — у валькирий. Их в моём суде не резкость и решительность интересовала, и даже не приоритет Экспансии. Догадайся, что?

— Не понимаю тебя. Тогда почему они приняли суд, если дело не в Экспансии?

— А ты проще будь, девочка. Проще. Ну же, ты же Высшая! Что, правда не понимаешь?.. Тогда я охотно верю Ране, что ты её не подставляла с переговорами.

— Кошак!..

— Роксане по кайфу, что её экономический проект судил Меч Республики. На всю жизнь запомнит кошка, как это было. И над сёстрами ещё постебётся.

— Ты что, шутишь?.. — медновласка смотрела несколько недоверчиво, немного даже исподлобья.

— Ничуть. Это её собственные слова. По-моему, когда до кошки дошла вся пикантность ситуации, у неё даже настроение улучшилось. Так что учись у боевых сестёр, Ил! Проще нужно быть, ловить момент, упиваться жизнью… пока жив. Она ещё и в гости обещала нагрянуть… Ты лучше вот что мне скажи, девочка. Почему они сами не пошли по стратегическому уровню? Неужели ни у кого из родов с трофейными производствами не нашлось достаточных ресурсов? А если даже и так, что им мешало объединиться не только политически, но и ресурсно?

— Объединение ресурсов разных родов в Республике строжайше запрещено, — мне даже показалось, что переход от неудобных вопросов к привычной конкретике Илина восприняла с радостью, и тут же с жаром принялась объяснять. — Это азбучная истина конкурентной борьбы, да и политически это целесообразно, чтобы не провоцировать клановость в отношениях. У Хозяйственной Основы не должно быть конкурентов в перераспределении ресурсов, а создание крупных корпораций и объединений родов приведёт именно к появлению таких конкурентов. Поэтому если тянешь сам — бери. Не можешь — возьмут другие. И Кошак… По итогам реколонизации отсыпают многим. Но по чуть-чуть — с точки зрения стратегии по чуть-чуть… Пока ещё род наберёт необходимые объёмы… А О`Лано их уже имеет… Кстати, сестра по ветви просила передать, что не в обиде. На тебя — уж точно. По здравом размышлении даже удивилась: что это твои кошки такие щедрые…

— Просто они мне доверяют, — без тени улыбки или задней мысли ответил я, и Илина, видимо, поняла всю глубину подоплёки ответа.

— Доверяют… — эхом отозвалась медновласка. — Тогда и я постараюсь быть честной до конца. Мне звонила Высшая, курирующая Хозяйственную Основу нашего Сектора. Призналась, что когда увидела формат твоего решения, прилично так разъярилась. Мол, что за кот такой, который смеет провоцировать картельные сговоры… Потом прозвучало имя Меч Республики, и девочка поуспокоилась. Вчиталась внимательней… В общем, Кошак, теперь тебе доверяют не только валькирии. Дать такой ощутимый шлепок по носу влиятельному роду — это дорогого стоит. Вроде бы они формально получили всё, что хотели. Но какой ценой! Им придётся перераспределять свои рады из других систем, чтобы штарнцы могли развиваться уже сейчас, а не получить всё готовенькое со временем — включая подготовленный и максимально лояльный человеческий материал. И сговор самих штарнцев сложно назвать таковым, потому что квоты им будет выделять Хозяйственная Основа, да ещё и определять их стоимость в местных радах. Одним словом, баланс у тебя вышел что надо. Такого арбитра нужно специально приглашать… самой Хозяйственной Основе, — подмигнула мне девочка. — А теперь… Леон, ты получил свои ответы, услышал слова благодарности. Все формальности соблюдены. Осталось одно…

— И что же? Секс — как скрепление нашего с тобой союза?

— Почти, — хмыкнула снежка, задорно сверкнув глазками. — Вот я поражаюсь на тебя, Кошак! Ты кот. Рядом кошка. С которой бился плечом к плечу. Бился и на её Экспансии, и в кровавом поединке с хищной тварью. И что я вижу?..

— А что ты видишь, Илина?

— А вижу я, что вы до сих пор не переспали! Как такое вообще возможно?! Ты мою подругу оприходовал сразу, как только та на планету ступила, а вокруг моей помощницы хороводы крутишь?

— Мы нормально ладим…

— Идите, и трахайтесь. А потом ладьте дальше, — безапелляционно заявила Высшая, под фырканье в коммуникаторе кошек стаи и задорный смех Мерки.

— Прямо здесь будем, или куда пойдём?.. — меланхолично вопрошала Рана, с нарочитой ленцой поднимаясь из кресла.

— У тебя свой кабинет есть! Зачем он тебе тогда вообще сдался? — одёрнула начальница подчинённую.

Чем-то эта сцена повеяла знакомым… Кажется, именно так меня отчитывала в своё время Диана, ещё там, на Земле, предлагая хоть спать в своём кабинете, но для любви силы сберечь.

— Так вот зачем республиканкам кабинеты!.. — хмыкнул я, но меня никто не услышал. Каждое действующее лицо разыгрывающейся на моих глазах комедии было занято чем-то своим.

А потом Рана, получив напутственное слово начальницы, подхватила меня под руку, чтобы уже через минуту затолкать в собственный кабинет, расположенный — как нетрудно догадаться — аккурат по правую руку от кабинета Координатора. Валькирия отнюдь не была ханжой, это я почувствовал, когда та замерла напротив, тесно прижавшись ко мне своим гибким тренированным телом. А ведь хороша чертовка! В памяти невольно всплыло свежее воспоминание о ней же, сразу после охоты. В боевой стойке, с обнажёнными клинками боевых имплантов. Вся напряжённая, вся в потёках чёрной крови. Красивая, агрессивная. Моя!

Взгляд серых, с ярко выраженными чёрными крапинками глаз валькирии завораживал приоткрывшейся глубиной — глубиной беззатейливой, хищной, обволакивающей. Приникнув ко мне, Рана позволила себя обнять. Покрутила попкой, заставляя мои ладони соскальзывать ниже, под самые ягодицы, а заодно весомо потёрлась о встопорщившуюся от близости разгорячённой женщины плоть.

Глубокие провалы серых глаз блеснули в опасной близости от моей груди. Руки оплели шею, демонстрируя полную открытость тела и лица, полное нежелание доминировать и вести. Чувственные губы сложились в поцелуйчик и совершенно умилительно потянулись навстречу поцелую. Я не удержался. Как вообще можно отринуть подобное искушение?! Податливую и на всё готовую женщину в объятиях?! Притом что женщина эта — ещё и роскошная, великолепно сложенная и нереально опытная в делах любовных республиканка?.. Сестра по фракции?.. Боевая подруга, с которой вместе шли в бой и совместно же вершили Экспансию?..

Почти не соображая от флёра влечения, накрывшего меня вместе с пусть и слабенькими, но такими выразительными полями, я накрыл губы прелестницы своими губами. Мягкие островки чувствительной кожицы чуть раскрылись, намекая. Мой язык скользнул внутрь, где его уже ждал дразнящий, игривый язычок валькирии. По телу пробежала дрожь предвкушения. Эта женщина станет моей! Сейчас! Немедленно!

И вдруг… Сознание отключилось. В нём образовался какой-то провал — тёмный, бездонный, клубящийся безвременьем. Когда же картинка проявилась вновь, окружающая реальность оказалась иной, чуждой и холодной, напрочь лишённой мимолётного очарования. Такая желанная и доверчивая женщина безвольной куклой оседала к моим ногам. Её глаза были неестественно закачены, а волосы стояли торчком, изображая нарицательную земную картину «взрыв на макаронной фабрике».

Я ничего не успел предпринять. Лишь тупо стоял и смотрел на распростёртое у ног тело. Валькирия. Старшая. Моя боевая сестра. Правая рука Илины. Ничто же не предвещало! Мы просто целовались, и вдруг… Какое-то помутнение — недолгое, едва ли секундное — но его хватило, чтобы свалить кошку полями.

Присев на корточки, перевернул тело на спину. Над высокой грудью пролегли глубокие кровавые борозды когтистого удара. Кровь спеклась сразу, видимо, бил одновременно с полями, и оттого вид разрезов казался особенно пугающим. По верху левой груди, по ключице, и далее, вверх, пролегла пятёрка борозд. На шее они казались наиболее страшными, даже уродливыми. Края ран расходились здесь лепестками сюрреалистического цветка. Завершались отметины на щеке. Вернее… Там они начинались, а всё остальное было лишь следствием естественного скольжения когтистой пятерни вниз. Это было похоже… на пощёчину, только выполненную с запредельной силой и с сопутствующим энергетическим выплеском.

Дыхание валькирии едва угадывалось, однако она определённо была жива. Опустошённая энергетика организма кричала, что девочка пребывает в коме. Её следовало немедленно доставить в восстановительную зону Сферы. В Штабе как раз имелась одна такая, глубоко под зданием, в подвальных катакомбах. Чтобы туда попасть, пришлось бы протащить кошку через несколько лифтовых зон, а потом долго и муторно волочить по коридорам, в общей сложности с километр. Но тяжесть — не суть важна. Куда серьёзней публичность этого действа. Это ведь даже не рядовая валькирия… Как подобное скажется на репутации республиканок в Секторе? Поэтому до того, как предпринять какие-то конкретные шаги, я решил вызвать Старшую. Такие вопросы нужно решать сообща. Сначала подумал про Илину, но быстро отказался от этой идеи. Лучше уж Милена, с ней мы проще найдём общий язык. Через столько шалостей вместе прошли… Одна только прогулка без скафандров в космосе чего стоит!

— Ми, нужен совет, — сразу взял быка за рога, едва голографическая проекция моей Старшей сплелась в виртуальном интерфейсе коммуникатора.

— Спрашивай, — кошка была немного напряжена. Что-то почувствовала? Наверное. В последнее время она у меня стала особенно чуткой.

— Несколько минут назад мы уединились с помощницей Илины, Раной. Высшая… предложила нам сойтись поближе. Мы только начали целоваться, и тут… как помутнение какое! Пришёл в себя, уже стоя над её телом. Кошка в коме, с подранной щекой и грудью. Видимо, бил одновременно и когтями, и полем. Скинуть файл?

— Не надо, я уже смотрю, — отрезала ариала и вдруг сделала стойку. — Расскажи подробней, что чувствовал в последние минуты «общения» с ней?..

— Душевную теплоту, — ответил, почти не думая. Скрывать от сестры что-либо не хотелось. — Ощущение прикосновения к чему-то родному. А потом вспышка… чего-то похожего на первобытную ярость. Ни с того ни с сего!

— Сколько раз ты с ней спал?

— Я с ней вообще не спал!

— Была ли у вас какая-то ещё близость?

— Близость?.. Если только совместная охота и последнее общее дело. Мы до того лишь один раз поцеловались! В самом начале совместной миссии.

— Никуда не уходи. Никого не впускай в помещение. Я скоро буду, — и девочка отключилась. Была она при этом как-то уж слишком на взводе.

Я присел перед сестрой по фракции на колени — спина прямая, как всегда на татами. Приложил ладони к еле тёплому лбу, предварительно разметав непослушные пепельные прядки. Прислушался к расстроенной энергетике. Организм жил своей жизнью, проецируя на эту, внешнюю, оболочку тугие пульсации. Тонкая плёнка полей мерно пульсировала в такт сердечному ритму. Слабая, истончившаяся, но живая и активная.

За этим медитативным занятием меня и застали валькирии. В комнату сноровисто прянули двое — Триша и Сайна, — и лишь затем в проёме показалась Старшая, в своём лёгком экзоскелете. Все кошки выглядели собранными и напряжёнными. А ещё они были вооружены. У каждой на поясе примостилось по лёгкому излучателю. Машинки плохо подходили даже против лёгкой брони или генераторов защитного поля, но были вполне способны прожечь беззащитную плоть.

Крадущейся походкой, почти пластаясь по полу, кошки прошлись вдоль стен, чётко распределив сектора осмотра. От них дохнуло токами сканирующей аппаратуры — меньше всего это походило на праздную показуху. Милена меж тем присела рядом, в той же позе медитативного ожидания, и неожиданно… накрала ладонью мою ладонь, к тому времени умиротворённо лежащую на колене.

— Всё будет хорошо, котик. Мы с тобой, — и столько заботы и какого-то даже раскаяния, замешанного на горечи, застыло в этих словах…

— Ми. Я в порядке. Что с ней-то делать? Я ведь сестру по фракции приложил… На пустом месте, почитай…

— По фракции, говоришь?.. — раздался от окна голос Сайны, полный яростных интонаций. Так шипит рассерженная змея.

— Не бери в голову. Мечница разберётся. Есть нечто куда более важное… — ворвался в какофонию кошачьего недовольства голос Старшей. Чужое негодование тут же схлынуло, словно вода пред тысячелетним утёсом.

Только сейчас я начал подмечать детали. Сёстры прибыли как-то уж чересчур быстро, не прошло и десяти минут с нашего разговора. Мечница прибыла чуть позже — но именно, что чуть, с разницей в три минуты. С чего такая спешка? Заботится о второй фигуре Службы Контроля? Если бы это было так, предметом внимания мечницы стала бы Рана. Орденка же на распластанную на полу кошку даже не взглянула. Вместо этого сразу прошла ко мне за спину и до боли знакомым жестом положила ладони на затылочную область.

По телу пробежала дрожь, сошедшаяся тугой пульсацией где-то в шейном отделе позвоночника. На смену дрожи пришла тягучая, тянущая боль, впрочем, почти сразу оборвавшаяся. Последней накатила волна тепла, от чего я невольно издал мурчащий звук: стало до неприличия хорошо и уютно.

— Ну что? — не утерпела Милена.

— Всё как ты и предполагала, Старшая. Она пыталась. Но не преуспела. Энергетической патологии я не вижу. Что-то в психике?.. Какая-то защитная реакция?..

— Защитная?.. — усмехнулась валькирия рядом. Её заметно отпустило. — Скорее, так наружу рвётся его опыт — опыт общения с андроидами. Спасибо, орденка, что столь оперативно откликнулась на зов.

— Не стоит, Старшая. Это мой брат по клинку. И ни одна… не смеет с ним так!.. — голос мечницы звенел от еле сдерживаемой ярости.

— Мы сами с ней разберёмся. Это внутреннее дело фракции, — мягко начала Ми. — Надеюсь, ты не откажешь в ещё одной просьбе? Мы пока приведём в порядок нашего братика, а ты… сходи, отнеси её в Сферу.

— Я выполню. Из уважения к вашей боевой семье. Но обещай мне… что она будет наказана. Так сильно, как это возможно.

— Обещаю, — скрежетнула зубами моя девочка. — Эта… дрянь… забыла все заветы фракции. Придётся их ей напомнить… Не один и не два раза…

— Хорошо, — я кожей ощутил, как орденка за спиной склонила голову в лёгком поклоне.

В следующее мгновение мечница наклонилась вперёд и играючи подхватила совсем не лёгкое тело. Взвалила его себе на плечо. И спокойно, не торопясь, направилась со своей ношей к двери. От остальных кошек дохнуло физически ощутимой волной облегчения. Валькирии поспешили окружить меня эдакой стайкой невесомых дриад, окутать пеленой волос, обдать сонмом собственных запахов — в этот раз почему-то цветочных. Однако до конца их так и не отпустило — напряжение читалось в натуральном пожаре глаз снежки, который та и не пыталась скрывать. А Триша… её руки едва заметно дрожали. Руки. Тиш. Дрожали! Как это вообще возможно?! Что могло настолько выбить из колеи эту самоуверенную, властную женщину?!

— Объяснитесь, кошки. Почему вас до сих пор трясёт?

— Почему?!. — Сайна вся подалась вперёд, обняла ладонями мою голову и вгляделась в глаза своими фантастическими от нездешней экспрессии глазищами. — Эта сука пыталась тебя привязать! Чтобы было, как у вас с Валери, только… искусственно. С помощью импланта. Наплевала на стаю, на фракцию, на честь и гордость истинной республиканки!

Слова рассерженной кошки падали тяжеловесными глыбами. На фразе про имплант пробрало и меня. По спине прошлась неприятная, колючая дрожь.

— Вот как? И что, любого… мальчика так можно?..

— Да. Девочка обычно так и привязывает своего первого, — Милена была куда спокойней, хотя и она не горела любовью к сестре по фракции.

— Но ты наш — нас всех, — рыкнула Тиш. — Никто не смеет даже пытаться тебя привязывать. Это нерушимое правило фракции. Мира о таком даже думать не смела, а эта…

— Она слишком давно в колониях. Видимо, отвыкла от наших непреложных законов, — опять голос Ми прозвучал, как скала спокойствия в штормовом океане. — Что, впрочем, её не оправдывает.

— Придётся напомнить, — угрожающе ощерилась метиллия.

— Нужно вколотить ей её ошибку. Выжечь калёным железом на самой мякоти души, — почти поэтично взрыкнула снежка. — Чтобы запомнила, как условный рефлекс. Ты будешь её драть с нами. Так будет больней. Так она точно запомнит.

— Вы… перебарщиваете, сёстры.

— Да?! — голос Триши звякнул металлом.

— Я дрался с ней плечом к плечу. Мы вместе вели те сложные переговоры. Она спокойно подчинялась… не сразу, конечно… но признала моё право вести. Не дёргалась. Не приставала. Даже переспать со мной решила, лишь когда Илина ей это приказала. Нет, её ко мне тянуло… Но чтобы вот так… Она вовсе не такая, как вы говорите. Что-то здесь не так. Могла ли она ошибиться? Сделать что-то на интуитивном уровне? Вы же все с этим имплантом как курица с яйцом носитесь. С самого взросления.

— Бедная несчастная девочка… — сделала большие умильные глаза Сай, но её голос при этом звенел сталью, не допуская двойного толкования насмешливых слов.

— Этот вариант мы тоже рассмотрим, — опять проявила поразительное хладнокровие моя ариала. — Но не как основной. Понимаешь меня, Кошак?

— Да. И всё же, сёстры, если это была… ошибка. Что ей грозит?

— Ничего, — под недовольное шипение валькирий пожала плечами Старшая. — Так, немного подерём для проформы, чтобы на всю жизнь запомнила. Зато если она сделала это сознательно…

Продолжать не требовалось. Я уже понял, что всё предельно серьёзно, иначе такой эмоциональности сестёр не было бы. А наш плотный кружок уже пришёл в движение. Девочки гибко повскакивали со своих мест, а следом за ними поднялся и я. Новые ответы как всегда несли с собой лишь новые вопросы.

По пути в подвал не обошлось без накладки. Где-то на середине пути, в очередном коридоре, Старшую застал срочный вызов. Над ней в мгновение распустилась вязь голограмм. Мы, без приказа, на одних вбитых рефлексах, распределили огнеопасные сектора, а я ещё и обвешал все подступы защитными полями. Так и стояли, напряжённые, пока Ми не завершила оценку ситуации и не отдала необходимые распоряжения.

— Внештатная ситуация. Лай пришлось спешно вытаскивать, — коротко пояснила она, когда вихрь проекций сменился почти медицинским умиротворением штабных коридоров.

— Ты уверена, что это того стоит? Именно сейчас? — видимо, я так и не понял всю важность момента, потому что в ответ получил три гневных взгляда.

— Да. Это дело принципа… И Кошак. Тебе сегодня предстоит выступать основной ударной силой. Мы будем её драть по двое, а твой удар должен завершать. Снова и снова. Чтобы увидела и прочувствовала.

Пояснять причину подобной расстановки не пришлось, она была ясна, как божий день. Валькирии должно быть по-настоящему больно. Однако пронять её физическим воздействием сложно, вот сёстры и решили достучаться до её сознания через психологию, вбить в её милую буйную головушку, что та поступила плохо и так поступать больше не следует. Непонятно было только, чего в этом больше: заботы обо мне или об абстрактных правилах фракции. С другой стороны, а не всё ли равно? Сестринскую заботу следовало принимать без вопросов. Как они принимали мою. Только сначала определить степень вины заблудшей кошки…

Рядом со Сферой, где отдыхала Рана, была оборудована полноценная тренировочная зона. Как-то я даже вёл тут занятия с силовиками, передавая азы республиканского рукопашного боя. Именно здесь решено было ожидать выздоровления кошки. Ожидать излечения, чтобы вновь отправить её лечиться… Было в этом что-то не от мира сего, эдакая улыбка чеширского кота. Вроде бы и улыбается, а окромя улыбки и нет ничего… Всё же странные мы существа — коты и кошки.

Милена традиционно расположилась в углу бойцовской зоны, обвешавшись голограммами, мы же с девочками вышли на центр. Здесь сёстры второй за сегодня раз поразили меня. Вместо активного давления, желания завалить и отодрать, от них тянуло потребностью лёгкой игры, без пяти минут флирта. Кошки играли не с мышкой — о нет! — в этот раз они играли с собственным боевым братом, равноправным партнёром в любом, даже таком интимном, как учебный поединок, деле. Удивительное ощущение единения разлилось над тренировочной площадкой.

Вот Сай провела дразнящую подножку, не столько агрессивную, сколько призванную продемонстрировать всю гибкость и стремительность опытной воительницы. Вот Тиш, после моего не слишком удачного броска, бёдрами сдавившая мою шею, не стала сжимать захват в полную силу, а лишь легонько его обозначила, ещё и дав ощутить весь жар собственного тела… Идея с борьбой пришлась девочкам по вкусу, и всё дальнейшее ожидание прошло в стальных объятиях, которые мы дарили друг другу не столько даже отрабатывая приёмы, сколько намеренно поддаваясь — чтобы ощутить тело партнёра, дать ему сказать что-то на языке движений и мышечных сокращений. Чем-то это действо походило на секс, но без характерной ему предельной откровенности. Прелюдия… Да, именно так — прелюдия перед чем-то глубоко интимным и общим, общим для всех нас.

Поначалу мне эта утончённая игра тел и душ нравилась. Да и как она могла не нравиться?! Кошки ведь умели преподнести себя с самой лучшей стороны, умели показать собственное мастерство рукопашниц, а заодно и совершенство собственных тренированных тел. Однако в какой-то момент я поймал скрытый посыл всего этого вопиющего поведения, и на смену сытой неге пришла ярость. Ещё бы! Они ведь каждой своей повадкой, каждым движением так и кричали: «Извини, котик, что не уберегли!» А то у меня своей головы на плечах нет! Лучше бы сразу обозначили все риски общения с чужими республиканками, чем позже драть всех встречных и поперечных без разбора!

Мои боевые импланты как-то неожиданно для нас всех встали на боевой взвод, и до того мягкая и неспешная игра вмиг утратила плавность. Стала опасной, колючей. Полетели первые брызги крови.

— Ты чего творишь?! — зашипела Сай, слизывая язычком текущую из рассечённой скулы кровь.

— Вы слишком превратно понимаете свою заботу, — рыкнул в ответ, отскакивая от убийственной карусели когтей взъярившейся Триши.

— Вот как?.. — это уже метиллия. — Объяснись… или сейчас и я пущу кровь.

Когтистая ладонь остановилась в каких-то миллиметрах от плеча. В ответ я намеренно подался навстречу жутким лезвиям, впечатывая их напряжённые острия в форму Экспансии и дальше, в беззащитную кожу. Руку обожгло рассерженной сталью.

— Так будет правильней, — нахмурился, и не думая отнимать вмиг пропитавшееся кровью плечо. Кошка, впрочем, тоже не спешила убирать боевой металл. — Зачем скрывать от меня такие вещи? Не лучше ли дать всю информацию, чтобы я сам принял меры?

— Какие, например?.. — промурчала откуда-то сзади Сайна, и её когти оплели мой торс, заключая в стальную клеть живот, вплоть до самой грудной мышцы. Острый подбородок впился в рассечённое сестрой плечо.

— Не убирал бы поля… до конца. Чтобы иметь возможность в случае чего ударить. При появлении эмоций нереального единения, если причин для них не было, бить тревогу… или просто бить.

— Допустим… — протянула Триша, прижимаясь ко мне животом. Я оказался в плену гибких тел и когтистых ладоней. А ещё… в плену её глубоких салатовых глаз, соблазнительно блестящих изумрудными прожилками. — Зачем думать о плохом? Зачем напрягаться? Зачем… сопротивляться? А вдруг это окажется лишним? Вдруг девочке нужно будет однажды тебя привязать?..

— Пусть предложит расслабиться. Пусть обсудит со мной этот вопрос.

— Полагаешь, та же Ведьма или… Львица станут это обсуждать… с мужчиной?.. — голосок Сай сочился елеем. — Ты в слишком взрослые игры играешь, котик, чтобы оставить тебе даже тень шанса. Если республиканке нужно для дела или ещё для чего тебя привязать… она обсудит это с фракцией — не с тобой.

— Почему?..

— Потому что это не тот вопрос, который принято обсуждать с мужчиной. Поэтому же это наши проблемы, а не твои… были. Теперь, конечно, когда ты знаешь, станешь осторожней… Но и так не советую особо напрягаться. Могут неправильно понять. А если начнёшь каждую встречную спрашивать, не желает ли она втайне тебя привязать… Будешь выглядеть не Героем Республики, а потешной зверушкой. Согласись, глупо будет смотреться со стороны… да и соблазн именно привязать создаст…

— Как же вы тогда собрались меня прикрывать?

— Элементарно, Кошак. Просто находиться рядом. Поверь, этого обычно хватает за глаза, — пожала плечами девочка у меня за спиной.

Что ж, мысли рыжая излагала здравые. Отвечать на них действительно было нечем. Благо, и не пришлось — со стороны Сферы раздались шаги. Рана покинула своё лежбище, где зализывала собственные душевные раны. Кошки тут же подобрались. Игривости и насмешки в их повадке больше не было, а была лишь слепая готовность драть.

Помощница Илины меж тем вышла на татами. Под настороженные, колкие взгляды сестёр по фракции встала недалеко от нас. И… опустилась на колени — да, именно так, а вовсе не присела на маты в традиционной позе. Вроде бы и отличие в положении тела казалось неуловимым, но это была именно она — поза смирения.

— Я готова, сёстры, принять наказание. Дерите! — потухший, невидящий взгляд серых глаз уставился на нашу группу. Наверное, если бы она могла, она бы уже драла себя сама…

Тут же над метиллией нависла отбросившая работу Старшая. Вздёрнула за подбородок, требуя смотреть в глаза. Постояла так несколько секунд, пока остальные занимали позиции вокруг кошки. Что характерно, только я остался стоять по правую руку от Ми, Тиш и Сай также встали на колени и легко и непринуждённо отвели руки валькирии за спину, заламывая их, делая ту неспособной ни на что, кроме заслуженного воздаяния.

— Только один вопрос, кошка: зачем?

— Я… увлеклась. Дура! Такой котик!.. Потянулась к импланту, и вдруг… как затмение какое! Но плевать! Я виновата. Если бы он не придавил полями, по традициям фракции был бы нанесён страшный удар. Нанесён мной. Я не заслуживаю гордого имени «валькирия»! Наверное, стоило бы выдрать когти…

Последние слова пробрали даже Ми. Да что там, даже Триша и Сай ослабили хват, поражённые в самое сердце.

— О чём ты говоришь?.. — зарычала Тиш. — Не тебе решать, достойна ли ты когтей!

— Нет, кошка, — покачала головой Милена. — Я скорей позволю тебе сдохнуть, чем лишу боевых имплантов. Самолично задеру так, что не донесём до регенератора — но умрёшь ты с когтями! Даже не думай в эту сторону! Поняла?

— Д-да… — выдавила метиллия, заворожено вглядываясь в чёрные алмазы глаз ариалы. — Но тогда…

— Я хочу разобраться. Умысла точно не было?

— Не знаю. Я даже не помышляла в эту сторону… Кот… Он слишком хорош был. Я до последнего терпела, не желала портить будущее единение. То, что оно будет, я знала. По-другому просто не бывает. И он знал. Мы не спешили. Илина лишь дала последний толчок. Вот только… Не знаю, привычка что ли… С детства вбитый рефлекс — брать милого мальчика… Само вышло не просто коснуться, но как-то сразу… провалиться в самую глубь… Он хотел… я хотела… когда-то именно так начинался… мой первый роман.

— Всё с тобой ясно, — Сай резко поднялась и зашагала прочь.

Через мгновение за неё последовала и Триша — быстро, не оглядываясь. Видать, до последнего хотела зарядить этой дурной кошке, но пример рыжей помог сдержаться. Милена тоже отвернулась. Старшую отвлёк входящий вызов высшего приоритета, уже пару секунд моргавший голограммой на границе восприятия. Выслушав поступившую информацию, та отпустила подбородок Раны. Была ариала серьёзна и хмура. Развернувшись на каблуках, она также заспешила на выход, вслед остальным. Возле входной мембраны Сай и Тиш притормозили, дожидаясь Старшей, следуя переданному через коммуникатор приказу. Мне приказ тоже поступил, вот только, в отличие от сестёр, я решительно ничего не понимал.

— Ми, что происходит?

— Началось, — коротко обронила кошка. — Мышеловка захлопнулась.

— А с Раной-то что решили?..

— Плевать! — тряхнула волосами ариала, не оборачиваясь. — Твоя кошка — тебе и решать. Только помни — мечница. Я обещала. И чтобы через… да, через полчаса… был на Базе. Это приказ. Твоя операция временно приостанавливается, как и любые другие действия вне стаи.

А уже через пару секунд валькирии безликими тенями растворились во входной мембране. Я перевёл взгляд на Рану. Тряхнул головой.

— Ну и что мне с тобой делать, кошка?..

— Тебе решать, — безразлично пожала плечами метиллия.

— Ну уж нет! С чего вдруг?! — рыкнул в ответ. — Ты напортачила, а мне, выходит, разгребать?!

— Что ты предлагаешь? — в серых глазах сверкнул лучик надежды.

— Ты знаешь, милая, я не против тебя подрать… но вовсе не так, как ты хочешь. Что скажешь?..

— Подрать?.. Ты…

— Пошли трахаться, Рана. Без импланта. Только когти и ничего больше. Я буду вести. И это не обсуждается.

— Я готова искупить свою ошибку, — гибко поднялась со своего насиженного места валькирия. Её взгляд потеплел. — Ты не пожалеешь!

Часть 2. Кошачьи танцы

Мышеловка

Где-то в дальнем космосе, солнечная система Штарна, незадолго до описанных событий.

Фрегат дальней разведки Республики НОЧ висел в бескрайнем космосе на таком удалении от светила Штарна, что отсюда оно казалось самой обычной звёздочкой — разве что чуть большей, чем прочие взблески серебра на чернильной ткани вселенной. Приплюснутая, вытянутая, точно размазанная в пространстве, его форма сейчас казалась особенно чуждой. Откуда, спрашивается, так далеко от источников солнечной радиации взяться солнечному лучу?..

В корабельном сердце всё было подчинено единственной цели — целесообразности. Серьёзные мордахи ласточек и разведчиц не оставляли места сомнениям: девочки здесь работали, причём исключительно на благо Экспансии. На многие миллионы километров протянулись щупальца чувствительных сенсоров тонкой аппаратуры, скрупулёзно просеивающей бессчётное число сигналов самой разной природы и направленности. Ничто не могло ускользнуть от вставшего на боевой взвод аппарата — самого совершенного творения конструкторской мысли Республики.

— Старшая, есть сообщение по трём из семи контрольных точек, — доложилась смурная, сосредоточенная ариала, одновременно отсылая информацию сёстрам.

— Есть расшифровка, — спустя доли секунды отметила флегматично спокойная метиллия, слитным нажатием пятёрки пальцев запуская цепочку голограмм.

— Что ж, сёстры, сегодня у валькирий праздник, — задумчиво протянула ещё одна ариала, со знаками отличия Старшей на угольной черноте формы Экспансии. На невысказанный вопрос в глазах метиллии, она, ощерившись, сочла возможным добавить: — Кошки покинут наконец собственное лежбище, метнутся к ничего не подозревающей мышке…

— …Чтобы приставить свои когти к её беззащитной шейке… — хмыкнула вторая ариала, повторяя хищный оскал подруги.

— Только полакомиться свежей плотью у них не выйдет… — огорошила подруг Старшая.

— С чего вдруг?.. — поддержала игру разведчица.

— Стержневая стая сегодня с собственным котиком. Не успели проголодаться.

— Ну-ну, — хмыкнула метиллия. — Так уж и не успели?.. Скорее, кота не захотят нервировать. Он у них обидчивый.

— Что-то накопала?..

— Да. Занятные переговоры сегодня у валькирий… Как, впрочем, и всегда.

— А конкретней?..

— Там Меч Республики на планете.

— Братик, значит… В стержневой стае?.. Что ж, логично… — задумалась Старшая.

— Почему всегда так, сёстры? Мы добываем, рискуем жизнью, а… пользуются другие?.. — вторая ариала никак не желала угомониться, её распирало праведным возмущением.

— Ой ли, сестра, а так уж и мы его добыли? Напомнить тебе историю Тёмной Матери? Да и Мечом Республики он стал не в последнюю очередь благодаря этой рыжей валькирии. Если разобраться, они имеют на него не меньше прав, чем мы, — аргументы Старшей пролились на спорщицу ушатом ледяной воды.

— Я бы сказала, даже больше, — опять вступила в разговор метиллия. — Именно Высшая валькирия пожертвовала ради него жизнью. Так что кошки в своём праве.

— Это не имеет значения. Не будь самоотверженного служения Ведьмы на той заштатной планетке — и мы бы никогда не услышали о Мече Республики, — не унималась явно закусившая удила ариала.

— Да я и не спорю, что он наш. По духу — так уж точно. Вон, и планеты свои получил отнюдь не за десант… — вальяжно протянула оливковокожая. — Только ведь что попало кошке — то пропало. «Валькирии своих не бросают» это называется.

— Так, отставить разговоры, — тряхнула чёрнильной гривой волос Старшая, начиная передачу шифрованного сообщения на столичную планету: — «Подруга» — «Чернышке». Объект опознан. Челнок «Дамира», пассажирское место 173-бис. Адресаты — контрольные точки два, пять и семь…

Челнок «Дамира», околопланетное пространство Штарна.

Сразу после отправки разведчицей сообщения корабельная группировка Штарна пришла в движение. В сторону стержневой планеты выдвинулся тяжёлый крейсер, усиленный парой фрегатов поддержки. Челнок «Дамира», уже заходящий на посадку, вновь ушёл на дальнюю орбиту. Спустя полчаса корабельного времени к нему приблизился миниатюрный аппарат, недавно стартовавший с планеты. По характерным обводам в нём угадывался бронекатер валькирий.

Катер провёл стыковку с челноком. Экипаж пассажирского борта сделал всё от него зависящее, чтобы пассажиры не ощутили изменений в направлении движения аппарата, а валькирии постарались сделать саму стыковку максимально мягкой. Наконец переходная камера открылась и в техническую зону «Дамиры» уверенной походкой вошла миниатюрная метиллия, волоча на гравитационном поводке громоздкий цилиндр внушительных габаритов. Встречающая её снежка из команды челнока в недоумении воззрилась на экстравагантный багаж необычной пассажирки.

— Приветствую на борту, валькирия. Я — капитан челнока «Дамира», Мизи О`Терро.

— Милаха, — хмыкнула девочка.

— Что, прости?.. — не поняла её гражданская, хмурясь. Она приняла «комплимент» дикой кошки на свой счёт.

— Говорю, меня так зовут: Милаха, — широко улыбнулась валькирия, демонстрируя идеально белые зубки. — Но ты можешь придумать для меня какое-нибудь дурацкое имя, чтобы сойти за пассажирку.

— Что в кофре?.. Поместить его в багажном блоке?.. — предпочла сменить тему снежка.

— Не надо. Это ручная кладь.

— Надеюсь, вы сможете обойтись без этого… — девочка повела в воздухе ладонью, намекая на применение оружия.

— Не волнуйся, подруга, всё будет хорошо. Боевой операции не планируется.

— А твоя «ручная кладь»?..

— Это не оружие. К сожалению, все остальные варианты не подходят для столь малого и простого аппарата, как пассажирский челнок. Но ты не дёргайся, я всего лишь сойду с поклажей в космопорте, там и проведём операцию…

Космопорт Столичного мира Полновесной колонии Штарния.

Космопорт Штарна опрокидывал на своих гостей целые ушаты солнечного света. Панорамные окна и прозрачная крыша делали своё дело, превращая царство стекла и металла в некое подобие Солнечной станции из Ядра Миров — разве что светило здесь не столько прощалось, сколько встречало дорогих гостей.

По гравитационной дорожке из очередного орбитального челнока потянулась вереница приезжих. Среди них был и Энтони Гриберс, уважаемый во многих мирах торговец, руководитель крупной сети межпланетных перевозок, лично решивший прибыть в ключевой мир своей торговой империи. Одетый по последнему писку местной моды, носящей явный отпечаток подражательства республиканскому стилю, Энтони щеголял узким приталенным пиджаком с крупными отворотами обшлагов на рукавах и на вороте. Ворот у пиджака получился особенно эффектным — широкие отвороты доставали до самых плеч, медленно сужаясь к середине грудины. Чем-то подобная одежда напоминала форму тех же охранителей, хотя и отставала от традиционной военной формы Ядра Миров на многие и многие годы.

Гриберс шёл, ощущая себя совершенно раскованно. Его безмятежность лучше прочих черт говорила о лояльности гражданина Республике, ибо только глубоко лояльный человек может… ну да, спать спокойно, а применительно к данной ситуации — чувствовать себя максимально комфортно в средоточии республиканской власти целой колонии.

У самой линии сканеров, традиционно для Республики расположенных на полу, импозантного торговца обогнала миниатюрная изящная девчонка, нереально роскошные пепельные пряди которой входили в явный диссонанс с общим образом скромной, ищущей сильного плеча женщины. За спиной пигалицы плыл огромный баул, больше похожий на цилиндрический гроб. На фоне аппарата девочка казалась особенно уязвимой и беззащитной. Энтони, хотя и был далеко уже не молод, просто физически не смог пройти мимо.

— Вам помочь, красавица? — вопрошал он, обворожительно улыбаясь попутчице.

С запозданием до Гриберса дошло, что девочка — далеко не простая республиканка, и если судить по насыщенного оливкового оттенка коже, принадлежит к ветви метиллиев. То есть существ, априори отличающихся выдающейся физической силой. Предлагать помощь такой — всё равно, что… кхм… сношать спящего льва: удовольствия никакого, зато страху натерпишься. Однако спутница лишь благодарно улыбнулась, предлагая мужчине взяться за шлейку силового каната, посредством которого управлялась с громоздким кофром.

Взявшись за аккуратную рукоять, Энтони осторожно потянул на себя. Кофр послушно сдвинулся с места. Торговец невольно перевёл дух — тащить такую громадину без силовых пут мог себе позволить лишь чистокровный республиканец… республиканка. Слова благодарности юной метиллии бальзамом пролились на сердце матёрого ловеласа.

Они уже преодолели линии сканера, когда где-то в недрах сигнальных систем вспыхнул предупреждающий знак: что-то с кофром было не так. Метиллия заметно растерялась. Женщина перевела взгляд со вспыхнувшего сигнального символа на своего спутника, потом вновь вернулась взглядом к кофру.

— Это точно не у вас?.. — вопрошало милое создание, хлопая роскошными ресницами-бабочками.

— Вряд ли… — протянул торговец. — Что вы там везёте?..

— Это всего ли техника моего мира… — растерянно протянула девочка. — Я без неё стараюсь не путешествовать. Понимаете, в колониях всякое бывает…

Недра кофра раскрылись, являя свету… белоснежную ортопедическую кушетку республиканского регенератора. Теперь уже настал черёд мужчины в недоумении переводить взгляд с прелестницы на приглашающе светящиеся белизной недра легендарного аппарата.

Что-то в поведении спутницы насторожило мужчину. Подумав, он вдруг осознал, что никогда до того не встречал, чтобы даже полновесная республиканка разгуливала под ручку… с совершеннейшим инструментом республиканской медицины, доступ к которому имел далеко не всякий гражданин Полновесной колонии. Однако сложить всю удивительную своей отчаянной наглостью картину ему так и не дали.

Воспользовавшись секундным замешательством спутника, милаха оказалась буквально в полушаге от него. Мгновение, и для Энтони потолок вдруг перепутался с полом, а сам торговец полностью утерял координацию. Пришёл в себя он уже лежащим в мягких недрах высокотехнологичного аппарата. Дёрнулся было, но улыбающееся личико метиллии, нависшее над ним, пресекло любые поползновения к свободе.

— Попался… какая милая мышка… теперь не уйдёшь… — промурчало это чудо высокой генетики.

Все встроенные в тело системы дистанционного предупреждения мгновенно активировались, но это лишь вызвало новую довольную улыбку сытой кошки. Сигнал не проходил! Внутренние же сигналы, нацеленные на скрытые в теле импланты, неожиданно заблудились в хитросплетениях наложившихся на нервную ткань полей. Тело прогнуло дугой.

— Не советую дёргаться, мальчик, — опять этот обжигающий своей игривостью голосок. — Импланты не помогут. Этот аппарат заблокирует любой сигнал нервной системы, противоречащий заложенной в него программе. Но даже если такой сигнал вдруг и пройдёт… сканирование уже завершено. Тебе восстановят уничтоженный участок тела в считанные минуты.

— Кто… ты… — на лбу лжеторговца проступили крупные капельки пота. Он уже догадывался, каким будет ответ. Однако реальность превзошла самые худшие его опасения.

— Кошка. Поймавшая мышку кошка, — с ноткой грусти изрекла милаха, вытаскивая боевой имплант из среднего пальца и начиная нервно теребить его зубками.

В то же мгновение сознание будто бы вышибло из тела. Энтони всё видел, всё понимал, но ни на что повлиять уже не мог. Заработавшие алгоритмы капсулы принялись скрупулёзно выводить из тела импланты. Всю тонкую вязь сигнальной системы, все вживлённые в уязвимые точки бомбы, все призванные подать на внешний приёмник сигнал маяки. Не прошло и десяти минут, как мужчина остался совершенно беспомощным перед лицом пленившей его республиканки. Да что там, он даже с собой покончить не смог бы, возникни в этом настоятельная потребность!

Но вот крышка капсулы раскрылась. Ещё шального после анестезии, Гриберса подхватили сильные руки. К недавней метиллии добавилась ещё одна кошка, на этот раз бессовестно рыжая, с насмешливой искоркой в зелёных глазищах. Девочки действовали чётко и слаженно, они не посчитали нужным даже надеть на пленника силовые наручники — сильные тренированные руки, обманчиво изящные, прекрасно справлялись с задачей удержания кошачьей добычи. Конечности экзотичной мышки оказались заломлены за спину на болевой, тело согнулось в три погибели. Даже в мыслях у мужчины не было пытаться сопротивляться — слишком наглядной вышла демонстрация возможностей. А через десяток секунд его уже закидывали в оказавшийся у служебного входа катер. Там Гриберса приняла ещё одна кошка. Одного взгляда в спокойные бездонные океаны глаз ариалы лжеторговцу хватило, чтобы осознать всю степень собственного падения. В глазах странной республиканки жила убийственная безмятежность опытного палача. Энтони знал этот взгляд — сам когда-то был таким.

— Я всё скажу, — выдавил из себя мужчина.

— Конечно скажешь, — безразлично бросила большая кошка. — Окажешься на столе, и скажешь. Даже то, чего не знаешь.

— Не надо… — в голосе против воли проскользнула мольба.

— Надо. Тебе будет полезно попробовать республиканскую технику. Не всё же ваши доморощенные поделки эксплуатировать… Заодно прочувствуешь, каково было тем республиканкам, что прошли через тебя… в прошлом. Я обещаю подарить тебе массу острых незабываемых ощущений… А потом мы, конечно же, поговорим. Если будешь достаточно убедителен…

Викере хватило сорока минут, в которые вошла и дорога до застенок Базы. Сам мужчина спёкся ещё до начала обработки, а уж по прошествии каких-то жалких десяти минут больше напоминал верещащего порося, чем человека. Пусть и мужчину. Вообще, ариала давно заметила, что палачи из числа внешников чаще всего оказываются особенно беззащитными в роли жертвы. Профессиональная деформация… когда кайфуешь от боли других, сам невольно проникаешься этой болью, напитываешься ею, становишься похожим на обожравшегося кровью комара. И когда приходит твой черёд отвечать, ты уже отлично сознаёшь, что ждёт по ту сторону. Сознаёшь во всех деталях, помноженных на собственные почти сексуальные ощущения по другую сторону. Ни о какой воле речи тут не идёт — когда в душе уже давно поселился страх воздаяния и знание всех его форм, через которые когда-нибудь придётся пройти самому.

Съёжившийся сейчас на столе, судорожно охвативший «локтевым хватом» специальную подложку, мужчина давно смирился с неизбежным. Ещё до прихода в его мир Республики смирился. Он ведь даже по меркам внешников был отморозком, каких поискать — в патриархальной цивилизации Штарна не принято было мучить женщину, существо заведомо более слабое, к тому же призванное приносить в этот мир новую жизнь. Когда подошло время, вся его гнусь, все потаённые кошмары вылезли на свет белый, сделав за мучительницу большую часть её работы. Сейчас, когда пытка осталась позади, лже-Энтони мог лишь плакать, ни на секунду не прекращая молить.

«Старшая, ты уже смоделировала всю сеть?» — поинтересовалась в коммуникатор наставница стай. Ей очень не хотелось продолжать это неблагодарное дело. Когда имеешь дело с подобной тряпкой — пытка превращается в мерзкое, грязное дело. Ему хотя бы крупицу воли… Женщина до последнего не желала признаваться себе, что была бы не прочь почувствовать на столе своего ученика. Вот тому воли действительно было не занимать… Профессиональная деформация этой сильной женщины не шла ни в какое сравнение с непотребством штарнского палача. Ей нравилось ощущать силу жертвы, но не её слабость…

«Да. Вик… что, совсем плохо?..» — неожиданное участие Старшей, её поразительная прозорливость, несколько встряхнули наставницу стай.

«Просто… очередная мокрица. Неприятно это, Старшая. Разумный не должен быть настолько жалок и слаб. Даже мужчина».

«Заканчивай там. Только смотри, он ещё понадобится живым!»

«Это хорошо… — протянула Викера. — Не хотелось бы ещё и когти пачкать о слизь…»

Сцену с задержанием штарнца наблюдал и ещё один персонаж. Раул сходил с того же челнока и даже остановился, когда осознал, чему именно свидетелем стал. Его взгляд надолго прикипел к молодой кошке, провернувшей задержание. Губы изобразили вполне нейтральную задумчивую улыбку, зато внутри… внутри всё полыхало негодованием.

Вот такие они — эти бестии, считающие Штарн своими охотничьими угодьями. Гордые, самоуверенные, умные… Да-да, именно так: умные и изобретательные. Многие мужчины назвали бы это проявлением женского коварства, на деле же за сим скрывалось малодушное нежелание сильного пола признавать за женщиной право на ум. Воистину, Высшие наглядно продемонстрировали прочей галактике всю степень мужского заблуждения… когда взяли власть в свои руки.

Опытный подпольщик предпочитал смотреть правде в глаза, ему были чужды все эти застарелые комплексы. Когда сражаешься в толще общества многие годы, начинаешь видеть реальную цену мнимого самомнения соотечественников. Сколькие из них реально готовы жертвовать свободой и благополучием ради идеи?.. То-то же!..

Раул даже готов был признать совершенство той социальной конструкции, что возводили на осколках штарнской государственности республиканки… если бы не одно «но». Генетика. Игра с генами уже привела к образованию в звёздных скоплениях социального выкидыша — Псиона. И подпольщик отнюдь не был уверен, что в один прекрасный момент игра на грани фола не приведёт Республику к чему-то подобному. Восходить по эволюционной пирамиде всегда тяжело, зато падать — легко и быстро. Поэтому мужчина не был противником республиканского социального строя — он был ярым борцом против генетических экспериментов. Человек слишком ещё тварь дрожащая, чтобы вручать ему роль творца…

Кошки меж тем закончили свои кошачьи игры. Утащили очередную жертву в свою норку, чтобы там получить желаемое. И ведь обязательно получат! Достаточно взглянуть на бессильного, послушно ковыляющего куда укажут человека, чтобы понять это со всей очевидностью. Да-да, Раул уважал валькирий! Уважал как противниц. Они казались ему куда опасней понятных и выдержанных сотрудниц Дальней разведки — слишком непредсказуемыми были. Умные, активные, опасные… Что может быть страшней?.. Сцена с регенератором, в который запихивали явно напичканного по самую макушку имплантами мужчину, будет теперь долго стоять перед глазами. Только эти ненормальные могли додуматься до такого…

Однако сам подпольщик был сейчас абсолютно чист. Никакого оружия, никаких запрещённых предметов, легальная личина и отлично отработанный образ. Оружие будет… потом. На месте. Так проще и безопасней.

То же самое время, центр столичного мегаполиса Штарна, Штаб-квартира Службы Контроля.

Валькирии меня не дождались, упорхнули, только их и видели. Пришлось искать транспорт… При кажущейся простоте задачи, на поверку она выходила совсем не тривиальной. Попробуй за полчаса не только добраться до базы, но ещё и подрать заблудшую кошку в лучших традициях стай! Объединить — самое верное решение. Только вот… не в такси же, право слово! И места там мало, да и кровь автоматика вряд ли оценит… Решение пришло, откуда не ждал. Сама виновница «торжества» предложила свою посильную помощь в нелёгком деле собственного наказания. Вот ведь странная кошка! Рана живо напомнила Кикки — та также легко принимала собственную судьбу, и даже помогала воплотить её в реальности… Так или иначе, но уже через пару минут мы грузились в служебный катер Службы Контроля.

Внутри оказалось немного тесней, чем в аналогичном транспорте фракции, но для двоих — более чем достаточно. Даже с учётом нашей «миссии». Рана сразу прошествовала в водительскую зону, бросив оттуда: «Ставлю автопилот на двадцать пять минут». Фатализму и невозмутимости этой кошки перед лицом предстоящего наказания позавидовал бы иной адепт боевых искусств страны восходящего солнца… Я принял это как данность и занялся оценкой окружающей обстановки. Именно за этим занятием меня и застала Старшая. Встала точно напротив. Заглянула в глаза.

— Начинай, — индифферентно бросила девочка.

— Ничего не хочешь сказать? — нахмурился, вмиг забыв обо всём.

— Время, Кошак, — опять сказала совсем не то, что хотел услышать, метиллия.

— Знаешь, девочка… даже я поражаюсь вашему кошачьему фатализму.

— Наказание за ошибки нужно принимать с радостью. Это — квинтэссенция мудрости, которая отложится в подкорке на многие и многие годы. Воспитание через боль — душевную и физическую — самое эффективное. Особенно, если боль душевная и физическая сливается в единое целое, выражаясь в раскаянии.

— Слишком мудрёно, Рана, — поморщился я. — Ты ведь понимаешь, драть тебя буду с сексом. Именно на это рассчитывали сёстры.

— Негативный опыт — тоже опыт, — хмыкнула метиллия. — Хотела интересного мальчика — вот и получу его… интересно. Или ты сам не хочешь?.. Ничего, Кошак, я не буду в претензии. Весьма поучительно получить наказание в столь экзотичном виде… глядишь, мне ещё и понравится…

Иронию мудрой кошки можно было пить, что тот мёд — тягучий и вязкий.

— Отрадно, что ты можешь в такой момент иронизировать… Ты права: время.

Первый удар пришёлся по груди, вспарывая чернильную ткань формы, разрывая вязь символа фракции, пятная его взблесками крови. Второй росчерк когтей прошёлся ниже, по животу. После я единым рывком разомкнул ошмётки магнитных застёжек, стягивая верхнюю часть комбеза с живота и груди. Следующим рывком сдёрнул его окончательно, стянув на секунду руки валькирии срываемой таканью. Наклонился к обнажённой по пояс женщине. Прошёлся языком по концентрической царапине, вспоровшей грудь. Прикусил зубами сосок. Рана задышала чаще — возбуждение рвалось в каждом вздохе и жесте валькирии. Подняв взгляд, поймал на её лице злую усмешку, пополам с острым оскалом желания. И насмехалась эта бестия отнюдь не надо мной… Над собой она смеялась! Даже в такой безрадостный час!

Дальнейшие удары имплантов слились в единый поток белёсой стали, что те блики солнца. Кровь разлеталась вокруг тяжёлыми каплями, пятнала пол, повисала на стенах. Уже через десяток секунд девочка была на полу, буквально вбитая сюда инерцией беспрерывных ударов. Поднялась на колени, оскальзываясь. Распрямила спину.

— Ты как хочешь?.. — её грудной голос, похожий на карканье ворона, рассёк непослушный воздух.

Я положил ладони на её плечи, разворачивая податливое тело спиной. Кошка не спорила — напротив, удивительно покладисто повернулась, опершись на руки; приподняла попку. Шалея от вида готовой на всё самки, я рванул на себе магнитную застёжку. Присел на колени. Когти жёстко зафиксировали бёдра валькирии, причиняя ощутимую боль. По телу девочки прошла дрожь, с губ слетел первый стон — но не возбуждения: боли. Боевые импланты продолжали выполнять свою нелицеприятную роль, даря отнюдь не ласки…

Наклонившись вперёд, оказался у гибкой шейки. В душе в бескомпромиссной борьбе сошлись жалость и возбуждение, и последнее, похоже, побеждало. Ведь Рана не хотела жалости. Она готова была получать воздаяние, была открыта для него. Почувствовав, как одна из моих ладоней заскользила по прогнувшейся спинке, девочка вздрогнула. Кожей лица я ощутил невысказанный вопрос.

— Не волнуйся, кошка, я не буду драть волосы.

— Я не против. Заслужила, — голос рвался из-под плотно сжатых зубов.

— Только не так. Если потом… когда-нибудь… будем нормально… только тогда.

— Ты… слишком миндальничаешь. Дери!

— Должны быть красные линии. Нельзя вообще без тормозов, — ответил я, также через сжатые зубы.

Сёстры знатно пошутили, вручив мне честь этой мудрой и такой глупой кошки. Нельзя так. Одно дело, когда драл зарвавшихся гражданских на памятном лайнере — но там хотя бы не было крови. То ли дело — вот так… Пусть хоть давнее предостережение про волосы останется нерушимым… Должно быть, я цеплялся за него, как тонущий — за соломинку, но Рана просто не смогла найти в себе силы, чтобы заставить меня переступить через это, последнее, ограничение.

Дальнейшее прошло, как в тумане. Наше рычание и стоны слились в единую музыкальную композицию. Уверен, все, кто слышал это непотребство, скрежетали зубами от дикой какофонии звуков. Субъективно это было жёстче, чем когтем по стеклу. Но ни одна валькирия не проронила ни звука — хотя все они были на связи, все видели происходящее на их глазах «воздаяние». Когда же зазвонил коммуникатор, я посчитал это знаком небес, проведением, и тут же зацепился за спасительный вызов, стремясь вырваться из противоестественного сексуального угара.

— Слушаю, — бросил в открывшуюся голограмму, отойдя к стене. Рана осталась лежать на полу, глядя в потолок так и не утратившим самоиронии взглядом. Но даже то, что девочка не попала в зону проекции, не облегчило собеседнику восприятия.

— Кошак?.. — проблеяли на том конце.

Мужчина. Незнакомый. Бледный, с расширенными зрачками — на него вид окровавленного обнажённого кота, так и не убравшего белёсые когти, произвёл неизгладимое впечатление.

— Да. Откуда у вас этот номер?

— Парнон… дал. Я… не посмел бы… Но…

— Не берите в голову, — поморщился я. — Рабочие моменты. Я просил его не афишировать этот контакт, только если дело коснётся Светила Штарна.

— Оно… касается. Простите, я не могу говорить вот так, по простой линии… Мы могли бы… встретиться? Это… срочно! Очень срочно!

— Исключено, — обрубил я, сверяясь с часами. Хотя и без них было ясно, что в оставшиеся до прилёта на Базу пять минут никакой встречи не выйдет. — Ловите пакет. Это шифровальная программа. Всего на один разговор — зато сделает его почти нечитаемым современными средствами. Считайте, мы говорим по специальному каналу.

Пять секунд ушло у собеседника, чтобы запустить файл. Голограмма передо мной подёрнулась рябью, но почти сразу разгладилась, когда в дело вступил дешифратор боевого коммуникатора.

— Кошак, я могу говорить свободно?

— Да. Если никто не следит за вами визуально.

— Хорошо! — у оппонента явно отлегло от сердца, он даже на кровь перестал реагировать с прежней нервозностью. — Я один из тех, кто планировал вложиться в проект со стороны штарнских коммерсантов. Мне угрожают. Требуют сообщить параметры проекта и распределение долей участников.

Несколько мгновений у меня ушло, чтобы перестроиться. Слова собеседника никак не желали проникать в сознание, где всё ещё жили возбуждение и кровь недавней расправы. Когда же до меня дошли все смыслы сказанного, я порядком обалдел. Кто-то смеет угрожать местным коммерсантам, ведущим бизнес под эгидой Хозяйственной Основы?! Они что, вообще берега попутали?! Как такое вообще возможно? Услужливое сознание тут же достроило логический ряд, нарисовав образ эдаких местных братков, качающих права перед бизнесменами. Тряхнув головой, я отогнал наваждение.

— Есть охранители. Есть Служба Контроля. Почему вы звоните именно мне?

— Эти люди… Они тут всё держат. Только к валькириям не лезут, и в государственные проекты… Явно не лезут. Тот же мэр с ними считается, пусть и опосредованно. Они и меня выбрали, как не связанного с республиканскими родами, чтобы не светиться перед валькириями. Боюсь, если обращусь к кому-то ещё, это может плохо закончиться… для меня.

Вот оно как! В сознании забрезжила догадка — давно наболевшая, зревшая всё время пребывания в Штарне мысль. Зачем здесь вообще понадобились кошки? Для чего нужна боевая операция на вполне мирной колонии, где даже среди политических радикалов всё кишмя кишит агентами Дальней разведки? Не связана ли работа валькирий с этими загадочными «держащими здесь всё» людьми? Помнится, и Илина говорила когда-то о засланном казачке, который сливает информацию аж из Службы Контроля. И сакраментальный вопрос — кому?

— У вас имеется запись разговора?

— Да… но я не могу долго держать её у себя! Если её обнаружат…

— Перешлите запись на мой инт и тут же удалите. Сколько вам дали времени?

— Я должен принять решение в течение суток. Если нет…

— Хорошо. Ждите. Я позвоню. Если возможно, дайте запасной контакт, по которому вас можно найти.

— Но… Что мне делать?

— Набраться терпения и ждать. Позже получите подробные инструкции.

Отключившись, я быстро надел перепачканную в крови форму, подхватил на руки Рану и поспешил к входному люку. Первым делом — регенератор для заблудшей кошки, и лишь затем — разговор с Ми.

Окраина столичного мегаполиса Штарна, База валькирий.

По пути из регенераторной меня основательно потряхивало. В голове вертелись сцены недавнего действа — самые яркие и пугающие из них. Против желания, сознание упорно смаковало наше с кошкой «падение» во всех подробностях. Зайдя в тренировочную зону, не сразу осознал даже, что происходит вокруг — настолько погрузился в мир кошмарных грёз.

Отсутствующих не было. Стая собралась в полном составе, что лишний раз говорило о важности сегодняшнего Совета. Да-да, именно так — Совета. Ничем иным подобное быть попросту не могло. При моём появлении валькирии замолчали, все обратившись в слух. Взгляды сестёр прикипели к черноте формы, где до сих пор кровили бурые потёки, нарушая стройные ряды линий отличительных знаков. Казалось, серебро на теле поблекло под спудом кровавых меток, и это казалось глубоко символичным, ибо точно так же поблекло моё восприятие боевого братства Республики.

— О-о! Герой-любовник пожаловал! — Эйди первой нарушила затянувшееся молчание, однако её попытка иронизировать канула в лету.

— Я выполнил задачу, Старшая, — бросил Милене, не обратив на Милаху никакого внимания. Вместе со словами на ариалу дохнуло таким сумраком и такой негативной экспрессией, что кошка после обронённой фразы вся подалась вперёд.

— Договаривай, кот. Между сёстрами не должно быть недопонимания. Ни крупицы недопонимания! — прозвучало в ответ.

Короткая и полная смыслов фраза послужила спусковым крючком. В душе прорвало некую плотину, и слова полились полноводной рекой.

— В этот раз я выполнил приказ. Но запомни, Старшая: в следующий раз, если ты потребуешь от меня такого, я подеру уже тебя. Не посмотрю на нашего ребёнка под сердцем.

— Дальше, — тряхнула головой брюнетка, изображая из себя ледяную статую — хотя и ощутимо вздрогнула на последних словах.

— Я готов драть. Наставница подтвердит, что смогу наказать не хуже любой из вас. Но то драть! Не насиловать с кровью! Так не должно быть! Это неправильно!

— Кот, ну не надо так! — зачастила вдруг Эйди, подхватываясь и повисая у меня на плече. Она полнилась раскаянием за по дурости обронённую фразу. — Мы с девочками думали, тебе будет приятно получить удовольствие… в процессе.

От слов Милахи меня аж передёрнуло, и это не укрылось от приникшей ко мне метиллии. Она вжалась ещё сильней, каждой мышцей стараясь снять моё запредельное напряжение, впитать своей близостью часть обуревающей сознание ноши — и у кошки это неожиданно получилось. Стало ощутимо отпускать.

— Мы знали, как тяжело тебе драть женщину, боевую сестру, как сложно причинять ей боль. А так будет не только боль, так будет удовольствие — тебе и ей… Это хоть немного облегчит душу… — горячо зашептала Ди, и каждое её эмоциональное слово врывалось в сознание волной облегчения. Наконец я не выдержал, накрыл ладонью уткнувшуюся в плечо макушку, принялся гладить разметавшиеся в творческом беспорядке пепельные пряди. Злиться на эту девчонку не получалось.

— Ты не прав, кот, — наставница, всё это время внимательно следившая за моим состоянием, поднялась на ноги. Поравнялась со мной. Положила обе ладони на свободное плечо и с силой надавила. — Рана вела себя достойно. Приняла наказание стоически, как и подобает истинной республиканке. Она запомнит его на всю жизнь — слишком ярко и доходчиво вышло. Потом вы покувыркаетесь по-нормальному, и ты забудешь о воздаянии, как о страшном сне. Но она будет помнить. Всегда. И никогда больше не допустит подобной ошибки, никогда больше не поступится законами фракции. А что тяжело… Так это наша жизнь. Не только там, — ариала кивнула в сторону притулившегося у стены диванчика, намекая на постель, — но и здесь, на татами, в крови по колено. Всё имеет свою цену. И тебе придётся научиться её брать — давать ты и без того умеешь.

— Нет, — тряхнул головой, и в обращённом на наставницу взгляде блеснул металл. Это не было тупое упрямство, это была именно принципиальная, выстраданная жизненная позиция, что отлично поняла многоопытная Викера. — Я не буду насиловать с кровью. Это моя личная красная линия — как ваша в волосах, в недопустимости даже в самые откровенные моменты рвать за них. Хочешь ты того или нет, но это так. Просто прими.

Милаха вжалась ещё сильней, предчувствуя новую бурю. Старалась поддержать, искупить собственное легкомыслие первых минут. Однако туча прошла мимо. Наставница перестала давить ладонями и… неожиданно прильнула ко второму плечу. У самого уха раздался её звенящий шёпот:

— Хорошо. Будь по-твоему. Раз выстрадал — пусть воздастся. Никто не заставит тебя больше так.

— Спасибо, Вик. Я знал, что ты поймёшь.

— Пойму, конечно. Куда я денусь… — немного вымученно выдавила ариала, показавшаяся сейчас… обычной женщиной. Пытающейся найти компромисс с любимым мужчиной. И это новое ощущение омыло душу даже сильней эмоций двух прильнувших ко мне сестёр. Теперь отпустило окончательно. Остальные кошки тоже уловили изменение эмоционального фона, завозились, расслабились.

— Не делай так больше, кот, — с чарующей улыбкой попросила Сайна.

Она вся раскинулась по татами, вытянувшись струной, обвившись сонмом рыжих, что то солнце, волос. Лежала на боку, привстав на локотке, подставляя взгляду рельеф бедра, подчёркнутый чуть согнутой в колене ножкой. Свободная рука чертовки мягко покоилась на покатой мышце бедра, недвусмысленно намекая на приглашение. Рыжая умела выгодно себя подать, легко сметая любые попытки протеста и рефлексии.

— Не буду, — улыбнулся снежке, жадно впитывая источаемую ею сексуальность.

— Как закончишь с сёстрами, я тебя жду, — похлопала по рельефному бедру чертовка.

— Кот, — позвала Милена.

— Да?

— Прости. Я не думала, что выйдет… вот так. Милаха объяснила тебе наши резоны.

— И ты прости за мои слова.

— Ничего, это следствие моей ошибки… Ладно, давайте, кучкуйтесь поплотней, а ты, Кошак, накрой-ка нас полем. Пора переходить к делу.

Произошла быстрая эволюция, после которой мы действительно оказались сидящими плотной кучкой. Всё пространство вокруг устилали роскошные пряди республиканок, а от динамического колпака силового поля, казалось, плавился сам воздух. Я всё же оказался возле рыжей — не смог отказать себе и ей в такой малости. Приглашающе подставленное бедро податливо легло под руку. Шебутная ладошка игривой снежки тут же нарисовалась внизу живота с ответным визитом. Ну а отходняк от недавнего стресса привёл с собой какую-то весёлую бесшабашность. Захотелось окончательно разрядить обстановку, увести всех, и себя в том числе, от недавних неприятных мыслей и чувств.

— Ми, только не говори, что дворы мести отправишь, — серьёзно смотря в глаза ариале, попросил я.

— Что, прости? — подавилась заготовленной фразой чёрная кошка. Остальные сёстры тоже выглядели недоумевающими. Ещё бы! У них же дворы метут дройды… По крайней мере, в Ядре Миров…

— Ну, это просто умозаключение из нескольких посылок. Сначала ты отправила меня развозить сестёр. Потом заставила просиживать комбез в кабинете Высшей. Логично предположить, что теперь ты начнёшь с чего-то общественно полезного, но с малой нагрузкой. Чем дворы мести не подходит?..

— Послушай, кот, — зашипела Старшая. — Всё предельно серьёзно…

— А я не отрицаю серьёзности. Кошек возить — оказалось то ещё испытание, да и интересно, чего уж тут. Совещания у Илины тоже вышли весьма познавательными, пусть и физической активности там минимум. Правда, после можно наверстать, не отходя, так сказать, от стола… Признаю, в подметании дворов я тоже со временем найду свои плюсы. Например, на моей малой родине в прошлом именно дворники сообщали в полицию обо всех подозрительных персонажах и необычных движениях криминального мира…

Сёстры вокруг ощутимо расслабились, раздались одиночные фырки. Милена также перестала напоминать сумрачную тучу, готовую вот-вот разразиться громами и молниями.

— Ладно, Кошак, твоя правда: поддел, так поддел. Мне даже стало немножечко стыдно — использовать самое разрушительное оружие стаи так… мелко. Но голову пеплом посыпать не буду. Помимо оружия — ты ещё и республиканец. И не простой республиканец, но имеющий серьёзный потенциал личных кондиций и компетенций. Вик подтвердит, что выбранные варианты адаптации полностью соответствовали текущей ситуации.

— Подтверждаю, ученик. Все мы с малого начинали. Если вспомнишь себя сопливым юнцом — там сначала шла отработка примитивных движений. Без закрепления характерной пластики тела никаких боевых навыков не получишь. А сама подготовка всегда начинается с отработки правильных навыков… падения. С чего вдруг отрабатывать падение, если не собираешься падать, а намерен валять других?.. А с того, что до первого заваленного противника сам не одну сотню раз окажешься на матах! И если хорошо подготовишься к этому — без серьёзных последствий. Потом уже можешь побеждать, сколько влезет… Мысль ясна, кот?

— Вполне, наставница, — я поднялся на ноги и низко поклонился ей, затем — Старшей. — Это была ирония, кошки. Я осознал всю важность поэтапного развития и… принятия за равного. В чём-то — ещё с первым своим учителем, но в главном… да, с вами, сёстры.

— Твоя ирония недалека от сути, кот, — кивнула на мой поклон Милена. — На этот раз твоим полям найдётся применение. Стая выходит на охоту. Считай это своим подлинным боевым крещением как валькирии. Отнесись со всей серьёзностью и мерой ответственности. Мы доверяем тебе наши жизни, брат.

А вот это уже было серьёзное заявление. Хотя что-то подобное я подозревал, и даже подспудно догадывался, о чём пойдёт речь на Совете. Кошки решили прижать местных авторитетов. Да так, что те навсегда утратят… авторитет. Вместе с жизнями.

— Я уже догадался, что политическая возня — не единственная цель стаи, — поделился своими выводами.

— Так и есть, — усмехнулась Милена. — Только «не единственная» — мягко сказано. Мы использовали твою политическую возню как прикрытие, не более. Не дело валькирий переливать из пустого в порожнее с этими политическими недоносками. Для этого есть Дальняя разведка. Это ты у нас такой, особенный, а вообще мы в подобных ситуациях подключаемся только на стадии вооружённого противодействия.

— Значит, будем рубить коблу змей? Организованная преступность?

— В точку, кот! Мы здесь только потому, что Штарния никак не может избавиться от пяты организованной преступности. Здесь ещё до реколонизации сплёл себе гнёздышко мафиозный клан, плотно сросшийся с местным правящим классом. Республика пыталась действовать обычными средствами, но столкнулась с крайне сильной семейственностью. У них верность клану возведена в абсолют. Их люди очень тонко подстраиваются под ситуацию, рискуют, а если оказываются под ударом — спокойно принимают смерть. Очень тяжело бороться. Поэтому в Сектор перекинули валькирий. Операция готовилась всё то время, что мы здесь. Оказалось очень удобно прикрывать её твоей политической игрой, так что за эту работу прими отдельную благодарность. По сути, благодаря тебе мы до сих пор вне подозрений.

Мы долго ждали, пока на свет выйдет ключевое лицо местного сообщества контрабандистов. Ты, кажется, уже разобрался, что в любой колонии полно залёгших на дно функционеров политического подполья и контрразведки. Последние для нас особенно интересны, потому что знают координаты схронов с оружием — ибо им они как раз и торгуют. Так вот, местный заправила этого бизнеса вышел на связь со своими контактами. Разведчицы из дальнего космоса фильтровали весь трафик, они-то его и выявили. Дали нам наводку. Теперь он в подвале, делится информацией. Мы ждали только этой информации, чтобы перейти к горячей фазе. Боялись спугнуть, и упустить через это целый пласт криминального сообщества. Сегодня начинаем. В операции принимает участие сто девяносто три стаи, более чем на тридцати планетах. Удар скоординирован, все роли и цели расписаны. Ты участвуешь. И это не обсуждается — придётся повременить с политикой. Каждый человек на счету. Об операции не в курсе никто, кроме истинных детей Республики, полновесных граждан, участвующих в политической жизни и так или иначе вовлечённых в операцию.

— Высшая?..

— Да. Она в игре.

— Ми, а что по срокам? — из головы упорно не шёл звонок того коммерсанта, так вовремя оторвавший меня от истязания Раны. Я даже в каком-то смысле считал себя обязанным этому случайному человеку.

— Сложно называть конкретные сроки, но за сутки должны управиться. Слишком большие силы задействованы. А ты что, куда-то спешишь? Хочешь бросить своих девочек в самую интересную пору их жизни? Стая выходит на охоту, кот! Охота — это наша жизнь, подлинная, настоящая!

— Да я не про то, Старшая. Во время… наказания Раны… мне звонил один делец. Он имеет отношение к проекту освоения Светила Штарна… Ну, по той ситуации с главой рода… Мне показалось, это может быть связано с операцией.

— Продолжай, — милостиво кивнула головой ариала.

— На него… наехали. Да, на моей планете это так называлось. Попытались через него влезть в проект. Насильно. Полагаю, его посчитали слабым звеном, не защищённым валькирьими родами. Дали сутки на принятие решения. Думаю, если откажется сотрудничать, его убьют. Как думаете, можно использовать эту нить в операции?

— Очень на них похоже, — кивнула своим мыслям Викера. — Стараются влезть в самые лакомые проекты. Действуют нагло, но расчётливо.

— Мы могли бы устроить мышеловку… — протянула Сай, бесстыдно запуская пятерню мне под магнитную застёжку формы. Девочка воспользовалась тем, что я по-прежнему сидел перед ней, в укромном уголке, образованном её вытянутыми ножками.

— Мышеловку… — эхом отозвалась Арья, также думая о чём-то своём.

— Нам ведь не помешает язык… — неожиданно заговорила Рита, которая вообще-то редко участвовала в наших пикировках, предпочитая разговоры по делу. — Можно уточнить несколько параметров операции — особенно по подземным бункерам, куда не смогла проникнуть даже наша техника.

— Думаете, на коммерсанта клюнет кто-то крупный?.. — это уже Лайна.

— А почему нет?.. — Арья опять подтвердила, что не просто так носит статус Старшей. — Что может быть серьёзней Светила Штарна? Это проект на миллионы радов — полновесных радов! Аналогов ему здесь просто нет.

— Значит, хотите попробовать?.. — Милена также что-то просчитывала, успев за это время обвешаться десятком голограмм. — Хорошо, будет вам мышеловка! На операцию отвожу два часа. Ломать языка будем параллельно основной игре. Викера?

— Вытяну. Можешь не сомневаться, Старшая. Постараюсь уложиться в полчаса.

— Сай, ты хочешь игры. Так может вывести на арену Края?.. — мысль показалась неординарной и достаточно беспардонной для… кошки. Вот! Уже мыслю, как валькирия.

— Края?.. — рыжая явно не поняла, о чём я. Удивилась.

— Псионца?.. — а вот Арья схватила мысль на лету и уцепилась за неё своей кошачьей сметкой. — И навести на него охранителей, чтобы в мутной воде…

— Выловить нужную рыбку! — рыкнула Сайна, теперь уже по достоинству оценив мой полёт фантазии. — А ты ничего, кот! Начинаешь думать в правильном направлении! Правильно, развлекай своих кошек, тебе зачтётся!

И мне действительно зачлось. Сразу, не отходя от кассы. К активной целеустремлённой ладошке под магнитной застёжкой добавилось мимолётное касание импланта… Стало ну очень остро! Однако в голове бродили совсем иные мысли. Меня передёрнуло, едва представил себя по другую сторону баррикад. Не с кошками, а против них. Когда с тобой натурально играют, просчитывая ходы и даже немного стебаясь — как в той камере с политическим. Это ведь куда страшней, чем если просто сунут в зернодробильную машину правоохранительной системы… Валькирии — женщины, со всеми вытекающими. Они априори эмоциональней мужчин. Пусть эмоции их и не заслоняют разум, зато зачастую определяют саму форму поведения. Вряд ли какие-либо ещё спецслужбы Галактики загорятся таким энтузиазмом и захотят организовать операцию как занимательную игру… кошки с мышкой.

— Не боитесь заиграться, рыжие? — Милена была олицетворением скепсиса и не спешила поддержать игру.

— Кошак, вот что ты сделал с нашей Старшей?! Она ведь раньше всегда была — что та Ртуть! — это уже Лай, решившая поддержать рыжую братию.

— Ми, я в самом деле не узнаю ту безбашенную оторву, с которой на обшивке яхты… да без спецсредств… — без всякой иронии заглянул в глаза ариале.

— Вот когда за тобой будет две сотни стай и ударный кулак ласточек — тогда посмотрим, как ты запоёшь про игру, — ещё больше нахмурилась кошка. — Я предпочитаю действовать наверняка. Не рискую понапрасну операцией и жизнями девочек. Бункеры не так критичны, чтобы ради информации по ним рисковать — если будет нужно, добавим орбитальным ударом.

— Ты… Предпочтёшь орбитальную бомбардировку точечной операции?.. В сердце Республики?.. — вот тут уже мне стало не до игры, а Сайна и вовсе прервала касание, впечатлившись.

Остальные тоже внимательно следили за Старшей. Даже Викера из обычно спокойной и флегматичной сделалась заинтересованной — пусть самую малость, но это в её случае тоже немало.

— Это колония, кот! В самой начальной стадии ассимиляции! Не путай с Ядром Миров. Никогда не путай! Здесь жёсткие меры — естественны. Они здесь — благо. Впрочем… — девочка задумалась и думала целых десять секунд, что было весьма немало для Старшей. — Хорошо. Убедили. Вносим коррективы. Слушай боевую задачу, Кошак…

Операция была слеплена буквально на коленке, но была проста, как пять копеек, а потому не предусматривала особых сбоев. Вместе со мной от валькирий в ней участвовали Викера и… Сай. Последнюю с насмешкой в глубине глаз отрядила Милена — тонко намекая, что раз решила поиграть, значит, быть посему. Впрочем, рыжая была только «за», предвкушая ощутимые бонусы в виде тесного со мной общения.

Также никто не собирался расписываться и в связях «псионца» с валькириями, поэтому я знакомил Края с коммерсантом не сам, а через сложную сеть посредников. Ну и конечно, в роли псионца не отказался от контракта телохранителя на один вечер… Поэтому теперь с самым серьёзным видом выходил из машины, профессионально беря под контроль окружающее клиента пространство.

Клиент ощутимо воспрянул духом. Он уже не бледнел и не заикался, как во время нашего первого разговора, был собран и в меру уверен в себе, ощущая незримую поддержку валькирий — дельцу намекнули, что сегодня он выступает объектом спецоперации. Но если отбросить неожиданно свалившиеся на мужчину проблемы с криминалом, он был весьма и весьма серьёзным игроком штарнского экономического олимпа. Другой бы просто не прошёл фильтрацию, на которой засыпалось процентов восемьдесят управленцев старой волны. Что интересно, собственно владельцем заводов и пароходов клиент никогда не был, выступая скорее эффективным менеджером — настолько эффективным, что его с руками отрывали хозяева бизнеса ещё при старом строе. Думаю, это сыграло свою роль в фильтрации. Всё же плодить обиженных среди новой элиты республиканки не спешили, а заводов и пароходов он бы неминуемо лишился… А так, обретя благодаря Республике что-то своё, оказывался лояльней большинства лояльных. Звали дельца Дуган Ройс.

Невысокий, подтянутый, коротко стриженный, — мой наниматель не создавал впечатления совсем уж забитого существа. В обычной жизни, да со своей хваткой, он мог поставить на место почти любого. Почти. До мафиози Дуган всё же дотянуться не мог. На фоне клановых гангстеров он смотрелся откровенно блёкло — будучи хищником из совсем иного ареала, ещё и пребывая в пищевой цепи существенно ниже оппонентов.

— Всё чисто, шеф, выходите, — коротко бросил я, продолжая ощупывать взглядом пространство перед рестораном.

Да, бандюки назначили встречу не в лесу и не на собственной базе, а в месте насквозь нейтральном. Видимо, не хотели спугнуть жертву. Так кошка, играя с мышкой, обязательно даёт ей пространство для манёвра. Хищница знает: иначе никакой игры не выйдет. Жертва должна видеть не только минусы, но и плюсы от участия в игре, даже если они насквозь иллюзорны. Должна сохраняться видимость «сотрудничества».

«Кошак, «пчёлки» внутри. В защищённой зоне, действительно, Корвус Драй. Большая рыбка клюнула, охота будет жаркой», — пропел в ухе приятный голосок рыжей кошки.

Мы с клиентом проследовали к прозрачным дверям заведения. Дуган чуть впереди, я — справа и на шаг позади, стараясь не упустить ни одной детали. Причём следил не столько даже взглядом, сколько через вязь картинок, транслируемых на сетчатку «пчёлками» и точками городской системы слежения. Последним же рубежом контроля шли поля. Я старался просеивать все ощущаемые токи энергий своим естеством мечника. Это помогало. Делало картинку не только плоскостной, но чувственной, объёмной. А заодно позволяло раскрутить на полную мощь маховик интуиции мечника. На полигоне такая тактика порой оказывалась куда ценней всех искусственных средств слежения.

На входе нас встретил распорядитель:

— Господин Ройс?..

— Да, любезный, — коротко кивнул клиент. — Меня ждут?

— Да, прошу следовать за мной.

И опять разрыв шаблона: никаких мордоворотов на входе, долженствующих обозначить твоё место в грядущих переговорах. Мы шли мимо шумных компаний, балагурящих за обширными столами, мимо романтичных парочек, прячущих свои чувства в ванильной полутени интимного освещения, мимо одиноких гостей, релаксирующих после тяжёлых трудовых будней, а потому предпочитающих общению тихий уют. Заведение предоставляло каждому то, что было ему по душе. Интересно, что окажется по душе криминальному дону? Явно не вот такой уютный столик, в чарующем огоньке свечей рождающий блеск столовых приборов…

«Пригласить тебя в этот ресторан?» — видя мой неприкрытый интерес к антуражу заведения, проворковала Сайна. Вообще, кошки последнее время проявляли неприкрытый интерес к подобным вылазкам в город. Сказывался эффект нашего с Вик и Тиш выхода…

«Ты неправильно выражаешься, Сай. Нужно говорить: пригласишь меня в это заведение? А ты сразу всё переворачиваешь с ног на голову».

«Не придирайся. Ты не у внешников. Здесь я приглашаю. С другой стороны, если тебе так уж хочется… Можешь считать, что приглашаешь меня. Приглашаешь ведь?»

Вот и всё, шаг и мат. Только это рыжее воплощение коварства могло переиначить всё так, чтобы вроде и польстить моему мужскому самолюбию, и одновременно добиться всех своих далеко идущих целей.

«Приглашаю», — пришлось выбрасывать белый флаг ещё до начала сопротивления.

«Если будет, куда приглашать», — ввинтила свои пять копеек Эйди.

«Завидовать нехорошо, Милаха. Я вас двоих приглашаю».

«Да?..» — это Лайна. Тонко намекает, что рыжую одну не отпустит.

«Извини, Лай, но троих не потяну».

«Ничего, мы поможем», — Ди не унывала. Чувствую, огребёт девочка от старших… Особенно от одной рыжей чертовки, комбинацию которой общими усилиями только что слили.

Я же живо представил себе посиделки на четверых за столиком… для двоих. Нет, всё, конечно, возможно… Только у местных наверняка произойдёт очередной разрыв шаблона. Сайна точно не позволит сидеть вот так, друг напротив друга, выражая единение душ и тел жарким взглядом и переплетёнными над столом ладонями — как вон та молодая пара. Наверняка присядет на колени, скорее всего — вместе с Ди. Лайне останется втиснуться рядом. Выходит, нам как минимум нужно не креслице, а диванчик… А это уже формат для большой компании… Нет, на татами куда проще, да и в расположении всё учтено — хоть всей стаей усаживайся.

«Сай. Я тебя приглашаю. Если сёстры хотят, могут присоединиться. Но последнее слово за тобой», — вот так, комбинацию рыжей нужно вытягивать. Заинтриговала, чертовка. В конце концов, это её операция, а не их. Именно она решила порыбачить в мутной водичке.

«Тогда, Ди, извини. Только рыжие», — без всякой задней мысли отбрила Милаху снежка.

«Ну-ну», — фыркнула та. Она прекрасно понимала, что я принадлежу и ей тоже, а потому никто не сможет обойти её, такую всю из себя республиканку. Пусть не такую серьёзную, как старшие сёстры, но всё же, всё же…

«Ди, не надо. Мы с тобой потом куда-нибудь сходим. Возьмём с собой Милену и сходим. На троих».

На пару секунд воцарилась пауза. Метиллия думала.

«Хорошо, Кошак. Умеешь же ты найти подход к кошкам…» — неожиданно мудро изрекла Милаха.

Видя неприкрытый интерес валькирий к совместным посиделкам на условно чужой территории, решил нанести ещё один удар, пока для этого представился подходящий момент:

«Вы знаете, сёстры. Мне пришла в голову интересная идея. Почему бы нам, после завершения операции, не сходить куда-нибудь всем вместе? Желательно туда, где можно будет поспарринговаться с местными. Заодно коготки разомнёте перед сексом…»

«Я подумаю», — Старшей предложение явно пришлось по вкусу. Уверен, она теперь обязательно подберёт что-нибудь эдакое. Милена за эти недели успела изучить город вдоль и поперёк, включая самые злачные его закоулки.

Дальше пришлось резко сворачивать разговор. Место, куда нас привёл распорядитель, не предполагало никаких парочек или праздных компаний. Здесь располагалась самая защищённая зона увеселительного заведения, и, вполне естественно, предназначалось она отнюдь не для рядовых обывателей — которым и беседы-то свои скрывать незачем. В этих переплетениях водорослей городского дна таились рыбы совсем иного «полёта» — у которых и не поймёшь даже, то ли они так отдыхают, то ли в засаде сидят…

Небольшой кабинет. На полу мягкие маты, «припорошенные» симпатичными подушечками. Пара прозрачных столиков на антиграве над матами — достаточно лёгкого прикосновения, чтобы этот предмет интерьера поплыл по заданному вектору. За одним из таких столов нашёлся брутального вида мужчина, поблескивающий сединой на коротко стриженной голове. Ещё трое разместились за вторым столиком, у самого выхода.

«Корвус», — подсветила седого Сайна.

Собственно, это было понятно и без дополнительных пояснений, по самому положению авторитета в пространстве. Все остальные в комнате старались быть незаметными, тогда как именно седой, казалось, занимал сразу всё помещение. Серьёзный мужик. Авторитетный.

К нам тут же приблизился один из тройки спутников мафиози. Быстро обыскал «шефа», потом повернулся ко мне, явно намереваясь проделать ту же операцию.

— Сначала я, — бросил ему, и не думая шутить.

— Что — ты? — растерялся телохранитель.

— Обыщу. Тебя.

Мужики переглянулись в полнейшем недоумении. Но прессовать не спешили. По моей повадке прекрасно опознали профессионала. Такие движения не подделаешь, да и манеру сохранять спокойствие в самой неоднозначной ситуации не сыграть.

— Пусть так заходит, — распорядился Драй. — Приглядите за ним.

Авторитет поступил как… авторитет. Чётко оценил ситуацию и разрулил её. Причём повёл себя очень и очень мудро, не став переть на рожон и, в то же время, изолировав телохранителя своего «гостя» тройкой собственных бойцов. Корвус одним этим поступком выбил в моих глазах целый страйк шаров уважения. «А парень — манипулятор почище Сайны!» — пришла шальная мысль. Они, определённо, найдут общий язык…

Все расселись. В смысле, каждый оказался за своим столом. И если бойцы рядом со мной выглядели настороженными и собранными, не спеша затевать светскую беседу, то за столом шефов всё обстояло с точностью до наоборот. Там начали с ничего не значащей беседы о политике. Потом перешли к истории Штарнии — ещё той, старой, дореспубликанской. Наконец хозяин апартаментов мягко подвёл к основной теме разговора.

— Дуган, ты серьёзный делец. Не из этих — валькирьих прокладок. Я — такой же самостоятельный игрок. Не находишь, что самими условями, в которые нас загнали республиканки, мы вынуждены держаться друг друга?

Да, такой наезд и наездом не назовёшь. Сейчас дон запоёт о патриотизме. В самом деле, Ройс ответил что-то нейтральное, и получил новый шар.

— Я слышал про тот бой, в котором ты принимал участие… Вы умудрились выгрызть преференции у древнего республиканского рода. Это достойно уважения! Именно поэтому я пригласил тебя на беседу.

Опять нейтральные фразы, опять взаимные расшаркивания, но вот, после обстоятельной артподготовки, прозвучало самое важное.

— Этот бой — он не закончен. Ты уже подвинул старший род — теперь пришёл черёд подвинуть валькирьих выкормышей. Мы, как истинные патриоты Штарна, должны сделать это — ты и я. Больше некому. Ты использовал их, как сиюминутных союзников. Пришло время расставить всё по своим местам. Но для этого тебе придётся запросить подкреплений. Сам ты не потянешь эту игру. И я готов тебе их дать, готов стать тем союзником, который в самый сложный момент подвезёт так недостающих тебе бойцов.

Опять несколько фраз моего шефа. Он явно иронизирует — аргумент о союзничестве выглядит странным в свете отведённого на принятие решения времени.

— Ты тут не причём, — отмёл возражения Корвус. — Не согласишься ты, мы будем искать других союзников. Это наши внутренние вопросы. Но я не хочу представать перед тобой овечкой. Скорее я — волк в овечьей шкуре, и прямо говорю тебе об этом. У меня есть силы, чтобы нагнуть этих республиканок. Есть средства, чтобы расширить твоё участие в проекте. Вместе мы можем подвинуть их от нашего Светила! Заметь: если бы я хотел давить — мы бы разговаривали сейчас в другом месте. Я же считаю тебя союзником. Мы — настоящие штарнцы — должны держаться вместе. Вот моя рука. Ты принимаешь её?..

Мужик действительно протянул руку, и Дуган, секунду помявшись, её пожал.

— Ну и славно. Я знал, что мы найдём общий язык. Ты будешь нашим символом, иконой. А я стану в нашем тандеме твоими тылами. Никто не сможет сорвать нам игру. Условия?.. Нормальные условия. Мы защитим тебя от любых наездов, будь то несознательные штарнцы, или даже республиканки. Тебе лишь придётся вступить в семью. Поверь, далеко не каждому выпадает такая честь! Свобода принятия решений?.. А зачем тебе свобода? Что она даёт? Позволяет влачить жалкое существование под каблуками валькирий?..

«Неправда! У нас нет каблуков! — фыркнула Эйди, с явным интересом прислушиваясь к беседе штарнских воротил. — Но когда вы привезёте этого недоноска на базу, я их специально надену. Чтобы обеспечить ему то жалкое существование, каким он грезит».

«Красиво стелет, — неожиданно вступила в разговор Вик. — Он его продавит. Объект уже сомневается. Сердцебиение, потоотделение, дыхание, взгляд — всё говорит за это. Осторожней, Кошак».

Объект, в самом деле, поплыл. Перспективы ему рисовались заманчивые. Да, защита «семьи» для Дугана имела идеалистический привкус, ведь он вырос на Штарне. Можно сказать, впитал уважение к этому мафиозному клану с молоком матери. Неспроста ведь запаниковал, едва прижало! А вместо наезда получил путёвку в жизнь. Неужели действительно польстится?

Я сейчас откровенно изучал своего «шефа», как изучают интересную зверушку в аквариуме. И Ройс почувствовал этот мой взгляд, даже вздрогнул от его «касания». Уверен, сейчас он вспоминал другую сторону медали — с обнажённым окровавленным хищником, ответившим на заполошный вызов. Да, дилемма… Как у мелкого пушного зверька, которого с двух сторон прихватили зубами матёрые волки, и теперь тянут в стороны, трепля челюстями для острастки. Нет, наш клиент не допустит резких движений. Слишком хорошо ощущает челюсти хищников на своей драгоценной шкурке, слишком хорошо понимает, что за резким движением последует весьма неприятный рывок жуткой пасти. Одной из двух — но последует.

— Ты говоришь серьёзные вещи, дон, — склонил голову мой клиент. — Это действительно слова серьёзного человека о серьёзных вещах. Я вырос на Штарне и всегда относился к «семье» с уважением. Мне импонирует твоё предложение. Я хотел бы ещё раз взвесить все риски. Ты позволишь?..

Что ж, мягко соскочить, а потом, уже без колпака, вновь сунуть голову в пасть льву. Теперь уже наверняка. Это в природе… пушных зверей.

— Риски?.. Взвешивать риски — это правильно… — протянул мужчина, странно глядя на собеседника. — Только, сдаётся мне, у тебя ещё недостаточно материала, чтобы сравнивать. Но я помогу.

На стол лёг кругляш инта, а над ним тут же взвихрилась голограмма.

— Смотри внимательно, Дуган. Постарайся не упустить деталей, — голос мафиози был спокоен и деловит, однако в нём прорезались непривычные нотки. Что-то угрожающе-предупреждающее, тревожное. Моего клиента новый поворот разговора пронял ничуть не меньше всёго прозвучавшего «до».

На голограмме меж тем начали происходить события. Тяжёлые, далёкие от пафоса и патриотизма. Двое в затемнённом помещении стояли на коленях. Мужчина и женщина. Чуть в стороне мялись двое детей, недоумённо оглядываясь вокруг и явно ничего не понимая в странном, мистическом действе. На двоих коленопреклонённых взрослых они смотрели с некоторым недоумением и призывом. Что-то подсказывало, что люди на полу и эти дети — одной крови. Дети и их родители.

Но вот свет в помещении поменялся. Из тьмы проступили контуры кресла, а следом и деловито раскинувшийся в нём Корвус собственной персоной. Мафиози лениво цедил из невысокого стакана что-то явно спиртное. Наконец он обратил внимание на своих «гостей».

«Я предупреждал тебя о последствиях предательства, Малк?..»

«Дон, прошу, не надо! — мужчина поднял взгляд на бандита и с мольбой уставился тому в глаза. — Убей меня, но умоляю, пощади семью! Я всё верну! Всё, что у меня есть!»

«Твои деньги мне без надобности. За предательство семьи платят жизнью. Предал — значит будешь платить».

Первыми упали дети. Что-то мелькнуло в воздухе серебристыми росчерками, и семи-восьмилетние девочка и мальчик беззвучно осели на пол. Коленопреклонённая женщина заголосила, бросилась к упавшим чадам, но новая серебристая вспышка поставила точку в её броске. Мать упала, не добежав до детей какой-то десяток сантиметров.

Бандит поднялся из кресла. Поравнялся со своей жертвой. Предатель семьи больше не умолял, он лишь в голос выл в состоянии какого-то помешательства. Повадка Корвуса, когда он подходил, была неспешной, отчасти деловитой. Это была повадка хозяина положения. Мафиози медленно присел перед жертвой на корточки. Вздёрнул тому подбородок. Вгляделся в глаза.

«Вот скажи, разве сила в деньгах?.. Ну есть у тебя деньги. Много денег. Ты украл их у меня. И что дальше?»

«Я не крал, дон! Я лишь…»

«Ты не выполнил свою часть сделки. Обмануть — значит украсть, — безразлично бросил мафиози. — Теперь у тебя нет семь. И никогда больше не будет. Зато деньги останутся с тобой навсегда. Пока ты не сдохнешь… вдыхая и щупая их. Унести эту падаль!»

Корвус поднялся и брезгливо отвернулся от ползающего у его ног в новой вспышке мольбы дельца. Впрочем, ползал тот недолго. Двое подхватили его под руки и куда-то повлекли. Произошла быстрая смена декораций. Теперь вокруг было светло, солнце грело, бликуя в большой воде моря или океана. Небольшая яхта неспешно бороздила водную гладь. Камера приблизилась, стали различимы люди на борту. Вся суета шла вокруг странного сооружения на корме. Металлический корпус где-то в два метра шириной и примерно столько же длиной. Возле него стоял знакомый делец, затравлено вглядываясь в морскую даль. Но взгляд нет-нет, да соскальзывал на странный контейнер.

Наконец все предварительные приготовления были завершены. Сопровождающий пинком отправил страдальца вперёд, и тот, размахивая руками, точно крыльями, ухнул в стальную утробу. Тут же перевернулся на спину, ухватился за борт, но стальной прут обрушился ему на пальцы. С воем мужчина отдёрнул руку, сворачиваясь в коробе в позе эмбриона.

Двое бандитов вынесли тканевые свёртки. Вот они возле короба. Ткань как-то хитро слетает с ноши, открывая взору жуткое зрелище. В руках мужчин мёртвецы — те самые, что фигурировали в прошлом «кадре»: двое детей и женщина. Страшная ноша отправляется следом за предателем, в металлический контейнер, придавливая мужчину к полу. Изнутри раздаётся вой, пленник начинает дёргаться, силясь сбросить с себя тела. Ему это удаётся, но спокойствие длится недолго. Бандиты уходят на пару минут, чтобы вернуться с новыми свёртками. Теперь на страдальца просыпается целый дождь из… банкнот. Они падают, погребая под собой и его, и мёртвых, наполняя контейнер под самые бортики. И почти сразу отведённые до того в стороны створки захлопываются.

«Не-е-ет!» — дикий вопль мужчины тонет в рокоте ударов, которыми тот осыпает крышку изнутри.

На несколько минут над морем восходит новое солнце — работает плазменная сварка. А потом контейнер начинает медленно скользить по направляющим в сторону водной глади. Короткий плеск — и голограмма гаснет, оставляя по себе гнетущее ощущение конца. Жуткая смерть. Я глубоко вздохнул, лишь сейчас осознав, что смотрел демонстрацию, затаив дыхание. Попытался собраться с мыслями. Но мне не дали.

«Охранители», — коротко бросила в коммуникатор Сай. Точно страшную запись видели не только мы, здесь присутствующие, но каким-то мистическим образом считали сотрудники правопорядка.

Видимо, не мне одному пришла информация, потому что соседи напряглись, а Корвус Драй вдруг утратил развязное благодушие, в мгновение превратившись в свирепого хищника. Его давящая аура заполнила собой помещение. Накрыло и моего клиента — тяжёлый взгляд мафиози прожёг до поджилок.

— Уважаемый дон, — я поднялся на ноги, ощущая, как на меня наводятся три лучевых пистолета под полами одежд. — Если это охранители — то они за мной. Клиент не причём. Я хотел бы вывести его из здания и, выполнив обещание, принять свой бой. Ни его, ни вас он не касается.

Я кожей ощутил, как мафиози подобрался. В его душе сейчас расцветал алый цвет ярости. Не думаю, что когда-либо в его жизни серьёзные переговоры срывались из-за криминального прошлого чужих шестёрок. Корвус обратил свой взор на Ройса.

— Мой телохранитель — псионец. Он в розыске, насколько знаю. Кто-то его сдал.

И тут произошло странное. Авторитет вдруг расслабился и благодушно улыбнулся. Мне улыбнулся.

— Твой бой будет не здесь. Я тебя выведу, — а дальше, уже бойцам. — Задержите охранителей.

— Дон! Он может представлять угрозу! — встрепенулся главный из боевой группы.

— Он её и представляет, — мафиози продолжал ухмыляться. — Думаешь, если захочет нас порешить, твои игрушки помогут?

Слова дона ещё висели в воздухе, а один из бойцов уже стрелял — стрелял в меня. Сначала я подумал — психанул, но уже после, анализируя произошедшее, понял, что он получил команду. Драй решил проверить мои возможности. Что ж, они оказались вполне адекватны громкому заявлению. Зеленоватый луч застрял в пелене, не причинив телу никакого вреда, а мой средний коготь уже пятнал кровью шею стрелявшего. Нет, я не бил на поражение — лишь обозначил удар.

— Прошу прощения за этот инцидент, — дон показно хмурился. — Мои люди на взводе. Давайте, на выход! Задержите охранителей, я же сказал!

И вся тройка в мгновение выметнулась наружу, только их командир мазнул по мне взглядом, точно срисовывая профиль. Хотел запомнить на будущее. Что ж, его право.

— Мне нужно вывести Ройса, — пришёл мой черёд хмуриться.

— Он не пострадает. Даю слово. А впрочем… — перед Корвусом возник небольшой голографический столб, транслирующий дверь в нашу комнату с другой её стороны. — Пусть идёт. А мы чуть задержимся.

Я демонстративно выглянул наружу, чтобы отметить, как на голограмме проявляется моё лицо. Ничего заслуживающего внимания в коридоре не обнаружилось. Тогда я повелительно кивнул Дугану. Тот пробкой вылетел наружу. На лице коммерсанта читалось явное облегчение. Логично. Пусть хищники мутузят друг друга — или даже сливаются в экстазе любви. Главное, чтобы без него. Голограмма тем временем сопроводила моего клиента до самого выхода из заведения. Снаружи, после беглого досмотра бойцом в серебристом комбезе, Ройса принял на борт его личный катер, и делец был таков.

— Всё, твои обязательства выполнены?

— Да. Что ты хочешь за помощь?

— Там видно будет. Если не договоримся, в крайнем случае когда-нибудь также вытащишь и меня.

«Всем нужен псионец, — в словах Викеры не было ни тени юмора, она их скорее выплёвывала. — Политическим террористам, мафиозным кланам — всему социальному дну самого гнусного и кровавого пошиба. Это окрашивает твоих родичей во вполне чёткий цвет, говорит об их истинной сути».

Честно говоря, меня слова ариалы абсолютно не задели. На моих «родичей» было решительно наплевать. Они мне никто. А вот Вик… и прочие кошки… очень даже кто. Поэтому их мнение в этой ситуации было весомым, важным, и я склонен был его разделить. Здесь и сейчас. Потому что дыма без огня, как известно, не бывает. Если за псионца цепляется всякая социальная мразь, это диагноз. Для псионца. Вряд ли дело в особенностях данного конкретного персонажа… Тут ощущается выпестованная в годах репутация.

Пока шли на выход, я лишний раз убедился в пророческом характере слов наставницы. Почти сразу мафиозный дон спустился под землю, и наш дальнейший путь пролегал вдали от основного людского ареала существования. Как с Нимфой, когда прятались от облав. Тоже символично, если вдуматься… Республика загнала всю социальную нечисть в норы, показав через это её социальную суть. Тут слово «маргинальный» как нельзя уместно… И опять мои мысли оказались порушены Викерой. Наставница припечатала поистине железобетонным аргументом, походя разбивая все мои доморощенные логические построения:

«Ты не думай, Кошак, криминал не так прост, как кажется. Ты сам слышал аргументы недоноска. Они логичны и полностью соответствуют ситуации — даже наша умничка Сай ухватила их суть, их глубокий психологизм. Мафия опасна не жестокостью или отмороженностью, она опасна такой вот психологией. Она — плоть от плоти общества. Она даёт людям то, что они хотят получить, и для местных мафия куда понятней ненормальных республиканок. Она даёт каждому своё — свои решения у «семьи» есть и для обывателя, и для хозяина жизни. Возьмём пример. Что нужно простому обывателю из внешников? Смысл жизни. Материальный достаток. Ощущение причастности к чему-то важному. Всё это он получает в мафиозном клане. Он приобретает семью, пусть и является лишь её младшеньким, рядовым мясом, но мясом идейным, надутым, ощущающим свою важность. Ну а элита? Ты всё слышал, что клан предлагает элите. Базу для развития, прикрытие бизнеса, возможность расширяться, а до кучи ещё и ощущение некой идейной элитарности, приобщённости к чему-то существенному. Национализм. Все криминальные группировки — те, что наиболее слаженные — глубоко национальны. А уж подобные нашему кланы — и подавно.

И вот эта ориентация на людей, рождающая поддержку в народе деятельности клана — самое сложное в работе колониальной администрации. Такой глубоко интегрированный в местные реалии клан крайне замкнут, сработан, и простирает свои щупальца едва ли не на каждого человека, не говоря уже о каждой социальной структуре. Через людей простирает, не абстрактно. Поэтому местные, даже самые-самые организованные правоохранительные структуры, не могут с ним ничего поделать.

Мафиозный клан — это орден. Орден дна. Ему может противостоять лишь такой же замкнутый орден, каждому члену которого наплевать на любые попытки влияния. Для которого есть только внутренние правила и отношения внутри. Это даёт внутренний иммунитет от влияния извне. И когда такой орден появляется, начинается война двух структур. Мы, валькирии, в данной ситуации — тот самый орден. Боевой орден. Нам плевать на возможности воздействия, на вербовки и прочее, прочее. Мы живём в своём мире, мы — плоть от плоти Республики, её Ядра Миров. И мы лучше подготовлены, лучше оснащены, лучше мотивированы. Поэтому мы здесь, Кошак. Этот клан не первый, переломанный Республикой о колено, но и не последний».

Слова Викеры продолжали звучать в сознании, хотя сама она давно замолчала. Их глубина, какая-то выстраданность даже, поражала. Не ожидал я от наставницы такого… А чего ожидал? Она ведь далеко не рядовой боевик. У неё своя философия. Скорее я полагал, что философия эта ограничена сферой боевых искусств, а оно вон как выходит…

«Вик. Твои слова… Спасибо, это глубоко и мудро».

«Ну, не только Мира у нас балуется социологией, — мне показалось, в бесплотном голосе наставницы проскользнула ирония. Наверное показалось, всё же ирония никогда не была её стихией. — Нужно знать врага в лицо, тогда и работать будешь эффективней, без соплей. В моей сфере ответственности это важно. Тут либо нужно кайфовать от пыток и грязи, либо осознавать их необходимость, неизбежность для дела. Я — осознаю. Настолько глубоко, насколько могу. Поэтому изучаю социальное дно профессионально. Стараюсь смотреть на них со стороны — не как на людей, как на объекты исследования. Препарирования».

Да уж! Я даже не нашёлся, что сказать. Да и не до разговоров сейчас было, мы как раз достигли конечной точки маршрута и заскочили в катер. Перед посадкой бегло осмотрел аппарат. Бронированный. Быстрый. Функциональный. Ещё из старорежимного прошлого, когда трава была зеленей, а правительственные машины — комфортней. Такие народная молва в своё время в СССР окрестила «членовозками», в смысле, для членов партии и правительства. Что ж, местные мафиози действительно про национальную идею не забывают — не в смысле бытового комфорта, уж точно.

Расселись в обширном салоне. Кроме нас с Корвусом здесь никого не оказалось, разве что за бронированной переборкой угадывался пилот. Хотя нет, там было сразу двое — пилот и, видимо, боец. Но, против ожидания, машина так и осталась стоять на месте.

— Выждем. Нет нужды спешить. Пусть всё уляжется, — пояснил на мой недоумённый взгляд авторитет.

Разумное в целом решение ставило крест на нашей с кошками операции. И так потратили непозволительно много времени, из отведённых Миленой двух часов оставалось всего ничего.

«Выкури их, Сай», — произнёс в коммуникатор одними губами.

«Обожаю охоту!» — рыкнула довольная предстоящей игрой девочка.

Не прошло и пары минут, как откуда-то из динамиков салона пришёл нарастающий гул. Следом что-то взорвалось. В водительской зоне зашевелились, началась нездоровая суета. Дон нахмурился.

— А охранители за тебя взялись всерьёз, псионец, — бросил нечитаемый взгляд на меня Драй. — Что ты им такого сделал?

— Политическую с пыточного стола снял. Не люблю, когда моих женщин обижают.

— Ты участвовал в штурме казарм?.. Что ж, тогда многое проясняется… Весело живёшь, псионец.

— Если с планеты убраться не дают, пусть знают, каково оно — жить рядом с сыном Псиона, — индифферентно пожал плечами. — Я им поблажек делать не намерен — мне самому их никто и никогда не делал.

Аппарат между тем начал эвакуацию. По мельчайшим токам энергий я ощущал, как мимо проносится узкий технологический коридор, с обилием звенящих энергиями коммуникаций, а вскоре замкнутое пространство сменилось обширным ангаром. Здесь уже силовые каналы не скрывали никакие изолирующие материалы, окружающее пространство буквально дышало токами чистых энергий. Ощущение бескрайней энергетической бездны в паутине потоков навалилось, стремясь увлечь в свой бесконечный водоворот. Мегаполис — только он мог так играть с восприятием.

Следующие минуты расцветились дикими скоростями, пилот мчал, отрываясь от возможной погони. В коммуникаторе раздавались короткие команды и скупые переговоры — кошки работали. Вели нас, одновременно выводя на встречный курс стайный катер. Бронированный скоростной аппарат как нельзя лучше подходил для акции, ведь вражеский борт следовало уделать наверняка. Возможность реализовать задуманное представилась десантницам спустя пару минут.

«Контакт», — бесстрастно прозвучало в сознании.

В тот же миг я метнулся вперёд, очутившись возле объекта за долю секунды до столкновения, накрыл нас пеленой, вдавливая неслабого мужика в диван. Корабль бросило куда-то вбок. Он больше не управлялся, являя собой снаряд в магнитных тисках инерции. Последовавший затем удар превратил некогда надёжный аппарат в груду металлолома. Часть фрагментов при этом унеслась прочь, послушно следуя закону инерции. На какие-то доли секунды неприспособленные к тому части конструкции ощутили себя «птицею гордою» — хотя до того не могли и помыслить о самостоятельном полёте. Ну скажите, какой летун из пилотажного кресла?.. Или из двигательной установки с рифлёными раструбами сопел?..

Мой бросок и своевременно распущенные поля спасли не только меня. Мафиозный дон, уже попрощавшийся с жизнью, зыркнул неверящим взглядом. Нет, не таким видел ад сей колоритный персонаж… Но что есть, то есть. Викера в своей второй ипостаси ничуть не уступит суккубе, да и Сайна запросто сошла бы за демона боли. А вот и они — легки на помине. Силовое поле тяжёлого экзоскелета позволяет резать всё, к чему прикоснётся, из защитного средства превращаясь в оружие ближнего боя. Именно им кошки взрезали ошмётки обшивки, хватая нас, что тех неразумных котят, за шкирки и вышвыривая прочь из кучи высокотехнологичных композитов.

Дон с бесстрастным взглядом наблюдал за происходящим на его глазах непотребством. В момент контакта я вколол ему специальный коктейль, и теперь эмоциональный фон мафиози был подобен спящему. Мышцы также отключились. Тем самым отсекались любые варианты воздействия на себя или попытки подать сигнал вовне. Корвус Драй больше не был независимым игроком, он окончательно превратился в кошачью игрушку — как минимум на ближайшие полчаса. Дальнейшее его будущее скрывал туман войны.

Ан нет, я опять поспешил с выводами. Викера что-то вколола ему в плечо и чётко, одним рывком… вырвала мафиозному дону руку. Заглянула внутрь катера, примерилась, и строго в определённое место пристроила кровоточащий обрубок. Но это были ещё не все подготовительные мероприятия. Из бронированной пятерни показался одинокий коготь. С неприятным хрустом он вошёл бандиту в район подбородка. Другая рука, на этот раз без когтя, легла мужчине на лицо. Отточенное движение сжавших подбородок пальцев — туда-сюда, туда-сюда… Движения опытных рук с учётом мышечных усилителей кажутся нежными, исполненными трепетной заботы… Рывок когтем… Туда-сюда, туда-сюда… Ещё рывок. И вот в руках валькирии остаётся… человеческая челюсть. В этот раз наставница даже не взглянула на внутренности разбитого аппарата, а чётко запулила свой жуткий артефакт на положенное ему место.

Нет, я не опорожнил желудок. Даже не побледнел. Вывернутые и выбитые челюсти мне доводилось видеть и в прошлой жизни — как и открытые переломы. В Литании я сам творил такую дичь, что жутко вспомнить. Однако вот так, будничто, будто из анатомического пособия, а не из ещё живого человека… Пробрало даже меня. Кошка заметила моё состояние.

«Для опознания, чтобы наши «друзья» из клана не всполошились раньше времени. Генетический материал и слепок челюстей. Некогда выращивать, всё слишком быстро. И кот… Это война, причём самая грязная из возможных. Ты лежал на столе, помнишь, что тебе там было сказано. Этот недоносок выбрал свою сторону, хотя отлично представлял последствия. Мы не старая власть, миндальничать не будем. Всех под корень, без всяких соплей формального правосудия. Никаких возможностей соскочить, никаких лазеек — жёстко и до конца. И только потом заработает формальное правосудие, когда мы расчистим ему место для работы. А что до нашей мышки… Он уже труп. Считай, я извлекла генетический материал с трупа. Для него есть лишь один по-настоящему важный вопрос: насколько быстро ему дадут умереть. Никаких иных послаблений не будет, время выбора стороны и принятия самостоятельных решений для него вышло. И Сай… Приведи в чувство нашего мальчика. Дальше основная фаза, рано ему раскисать…»

Рыжую не пришлось уговаривать. Подхватив под руку, кошка повлекла меня к стайному катеру. Усадила в противоперегрузочное кресло. Сама уселась сверху. Её лёгкий экзоскелет позволял полностью игнорировать всякие попытки сопротивления, да я и не дёргался. Моё состояние сложно было назвать шоковым, скорее — сильное ошеломление. Когда же я ощутил на себе рыжую… Ощутил тепло её чрева, силу гибких пальчиков на груди… Осознал перед самым лицом налитые жизнью груди, раздвинувшие застёжку формы, едва девочка рванула её в стороны… Именно в этот момент, впившись в острые соски поцелуем, я окончательно сбросил мимолётное наваждение. А следом, в шипящих звуках слов, наружу пролился огонь запредельной страсти, до того разъедавший душу моей девочки:

— Ты мой! Мой! На охоте, в самый разгар игры! Никто и никогда не сможет понять нас — кота и кошек! Мы — боевая семья! Не нужны никакие контролёры, не нужны никакие внешние воздействия — здесь и сейчас мы само олицетворение Экспансии! Даже не думай дёргаться, кот! Делай то, что должен — смотри на сестёр, и делай! А мы поддержим, как и подобает более опытным кошкам! Поможем не потерять себя, а на сладкое… дадим этот непреходящий, необходимый и вечный сексуальный угар! Охота — наша суть, Кошак! Помни это всегда!

Суть клана

Штаб-квартира, кабинет Координатора Службы Контроля Илины Ю`Гринд.

За подковообразным столом, столь характерным для официального стиля Республики, сегодня собрались руководители всех ключевых Отделов Службы Контроля. Сама хозяйка кабинета, подобно льву среди своего прайда, восседала по центру, и вид имела предельно собранный и деловой. Женщина явно готовилась к бою. Даже её роскошные насыщенного медного цвета пряди сейчас разметались по стройной фигурке, и из-за полей казалось, вокруг валькирии сплетается некий кокон, бесплотная взвесь паутинного шёлка. А глаза… Да, глаза республиканки полнились подлинной эмоциональной феерией.

— Братья и сёстры! Сегодня знаменательный день. Валькирии, этот беспощадный коготь Республики, начинают операцию против всем нам хорошо известного мафиозного клана. Операция начнётся… сейчас! — с ноткой торжественной патетики выплюнула последнее слово женщина.

Брошенное в зал слово будто бы стегануло одного из сидевших за столом мужчин. Его пальцы судорожно вцепились в пояс, где в традиционном чехле покоилось универсальное средство коммуникации Республики — инт. Должно быть, чиновник полагал, что его импульсивного порыва никто не заметит, так как внешне его лицо почти не изменилось, а спустя доли мгновения вновь приняло озабоченно-деловой вид. Но то — почти. Мужчина ошибся, ничто сегодня не могло укрыться от сделавшей стойку Высшей, включившей в работу все свои потоки. Короткий кивок головой, и до того спокойно сидевшая справа помощница взвивается в гибком прыжке, чтобы за мгновение преодолеть отделяющее её от предателя расстояние.

Прежде, чем собравшиеся в кабинете поняли хоть что-то, тело мужчины оказалось на полу, лицом вниз, с вытянутыми вдоль тела плетьми рук — сломанными минимум в трёх местах каждая. Из горла страдальца вырвался полузадушенный хрип. В то же мгновение тело было перевёрнуто на спину. Мерку мало заботило даже то, что тяжесть переворачиваемого тела на секунду легла на сломанную руку жертвы, породив к жизни тягучий исполненный муки стон. Но даже это противоестественное действо померкло перед следующим шагом потусторонней кошки — жуткий боевой имплант вдруг пробил грудь мужчины и впился тому в самое сердце. По телу предателя прошла волна судорог.

— Хотел убиться? — вопросительно приподняла бровь Высшая.

— Да, сестра. Я вколола в сердце универсальный антидот, из тех, что по указанию валькирий предоставили наши спецы.

— Думаю, ты поспешила, Старшая… Карн — птенец гнезда моего, — женщины несколько долгих секунд вглядывались в глаза друг другу. Игра в гляделки завершилась фразой валькирии:

— Добить?..

— Только перенеси ближе к двери.

Координатор повернулась к притихшим подчинённым, на некоторых из которых жёсткость и стремительность действий полновесных республиканок произвела неизгладимое впечатление. Одна из женщин до сих пор неотрывно смотрела на тело поверженного врага Республики. Тогда Ю`Гринд вновь заговорила:

— Кошак мне рассказывал про забавную игру, принятую на его варварской планете. Люди рассаживаются за столом, у каждого своя роль — которую игрок узнаёт в последний момент. Кто-то играет роль мирного жителя, кто-то полицейского, а кто-то… бандита. Задача мирных жителей — вычислить мафиози до того, как их самих перебьют. Мафия делает ход ночью, едва обыватели закрывают глаза. Бандиты знают друг друга в лицо и потому заведомо убивают мирных граждан. Простым людям сложней. Утром они бьют в ответ, бьют вслепую, не будучи уверены, что попадут в бандита. Чистая психология и метод исключения. Надежда на слепой случай… Так в игре. А в жизни? Можем ли мы в жизни позволить себе идти на поводу у простых предположений?.. Вот ты, Михаэль — какова твоя роль на сегодня? — пристальный взгляд Высшей пронзил мужчину насквозь. Тот ощутимо съёжился под этим взглядом, но, надо отдать должное, глаз не отвёл. — Можешь не жаться. Мне известно, что на тебя пытались давить через семью, но ты до последнего держался. Зря не пришёл сам. Но и так прошло без эксцессов — твои близкие сейчас вне опасности, бойцы отработали без огрех.

Немолодой уже мужчина вскочил со своего места и растерянно замер, не зная, как именно выразить обуревающие его чувства.

— Высшая!.. Я… не знаю, что сказать! Да, на мне есть вина, но… спасибо за то, что не забыла семью! Она тут ни при чём!

— Успокойся, — голос женщины прошёлся по его слуху обволакивающим, тягучим напевом, стремясь унять разгорячённую психику. — Ты показал стойкость, достойную истинного сына Республики. Защита семьи — это естественный жест со стороны сил Экспансии, он не нуждается в благодарности или какой-либо ещё оценке. Мы все — одно целое. Пусть вы пока ещё младшие… но уже братья и сёстры. Поэтому сядь, нам с тобой чуть позже предстоит долгий разговор. Сейчас не до того. Нас ждёт Экспансия, и она превыше всего…

Где-то в столичном мегаполисе, место падения транспорта мафиозного дона.

Наш аппарат шёл на взлёт, а где-то внизу бушевало скоротечное пламя взрыва, разметавшего остатки катера мафиозного клана. Огонь должен был оставить по себе лишь фрагменты флаера и фрагменты… тела всесильного дона. Но в моём разыгравшемся воображении этот взрыв больше походил на сработавший запал. Небольшая вспышка должна теперь породить к жизни нечто по-настоящему глобальное, после чего изменится не только облик мегаполиса, но и облик всего Штарна. Эпохальный, беспрецедентный взрыв, дорогу которому открывала жестокая и циничная операция республиканских кошек, решивших поиграть со своими будущими мышками.

Вскоре катер опустился на территории Базы, и его покинула Викера со своей скорбной ношей. Корвус почему-то больше не воспринимался человеком — скорее он сейчас походил на некий информационный носитель, пусть и биологического происхождения. Чуть позже, скрепя зубками, от меня оторвалась Сайна. Рыжей кошке ну очень не хотелось прерываться… И я отлично её понимал: распалившаяся ощущением охоты девочка многое бы отдала за продолжение сексуального этюда… Но её место сегодня было не здесь.

Зато сменившая рыжую Миса не спешила слетать с катушек. Моя сегодняшняя напарница по боевой миссии имела несколько иной фетиш. Сцапав за руку, метиллия утянула меня в водительскую зону. Здесь гонщица предельно бесцеремонно плюхнулась в кресло пилота, увлекая меня за собой. Всё было понятно без слов, всё сто раз выстрадано и прочувствовано. Мисель обожала, когда её ласкают вот так, когтями и языком, а вокруг на бешеной скорости проносится сумасшедший город. В такие моменты кошка всегда платила стократ, ни на секунду не забывая про имплант, вытворяя им такое, что впору было на руках носить эту пепельноволосую бестию! Впрочем, сейчас мы не спешили срываться в чувственное безумие. Оказавшись у ног подруги, я обнял её за талию. Посмотрел снизу вверх, глаза в глаза.

— Сначала инструктаж, Миска, и только потом веселье.

— Да ладно, кот! Какой ещё инструктаж тебе нужен? — откровенно дурачилась валькирия в моих руках. — Давай, как ты умеешь! У нас не так много времени до начала.

Однако говоря одно, на деле сестра уже перекидывала мне раскладку. На боевом коммуникаторе подсветилась башня небоскрёба. По меркам столичного мегаполиса небольшого, но вполне себе серьёзного здания, широко раскинувшего в стороны массивные гранёные столбы опор основания. Надёжного, лишь издали кажущегося воздушным и уязвимым. За внешним обликом проявилась спецификация: каждый коридор, каждая шахта лифта, каждая технологическая ниша и технический же коридор коммуникаций, — а на этот каркас, точно мышечная ткань на кости, нанизывались многочисленные контуры энерговодов и всевозможных коммуникационных каналов. Следующим слоем шли целые паутины электронных систем. Особое место среди них занимали гроздья датчиков с проводящими дорожками для сигналов — эта нервная ткань любого небоскрёба, фиксирующая его положение в пространстве, сейсмическую активность, давление на плоскость атмосферного воздуха, и массу других, не менее важных, параметров. Были здесь и системы наблюдения, от обилия которых пестрело в глазах. Были пожарные системы. Даже системы предупреждения о воздушно-космическом налёте имелись. Здание при ближайшем рассмотрении казалось очень и очень высокотехнологичным объектом. А ещё обилие электроники в нём почему-то вызывало стойкие ассоциации с человеком и его нервной тканью. По сложности и по роли — один в один.

— Наша задача?.. — поинтересовался я с деловитыми нотками в голосе. Где-то там, внутри, скрывалась наша цель… будоража кровь предвкушением настоящего дела.

— Взять эту цитадель, — лениво бросила кошка, исподволь наблюдая мою реакцию.

— Что значит «взять»?! — весь игривый настрой тут же вымело явно абсурдным предложением валькирии. Поэтому я, сощурив глаза, вкрадчиво поинтересовался: — Ты должно быть шутишь?.. Или неправильно выразилась?..

— Я всё передала предельно точно, кот. Мечник в стае один — и задача ему под стать возможностям нашей боевой группы. Так что цени доверие, Кошак!

— Миса, ты же понимаешь, что вдвоём мы не удержим даже первый этаж? — продолжал я всё тем же вкрадчивым голосом, вглядываясь в милое личико пепельноволосой бестии. Всё ещё не хотелось верить, что она говорит это на полном серьёзе. — Его площадь — почти три квадратных километра, кошка! И таких этажей тут десятки!

— А удерживать и не требуется, милый, — обворожительно улыбнулась подруга, запуская ладонь в мои волосы и принимаясь их легонько трепать. — Это основной форпост мафиозного клана на планете. Есть и иные, но ими будут заниматься другие. Нам отвели самый лакомый кусочек… Здесь мы можем встретить самых одиозных бонз бандитского сообщества. Так что наша с тобой задача — уничтожать всё, до чего сможем дотянуться… попутно прорываясь к нервному центру системы, — вторая ладонь метиллии, не занятая расчёсыванием моей короткостриженой шевелюры, закопалась в «тело» голограммы, подсвечивая пальчиками нужные точки. — Как видишь, базовый узел всех энергетических коммуникаций и следящих систем скрыт под землёй. Точное местонахождение установить не удалось, там слишком много засветок и дублирующих контуров. По данным инструментальной разведки, а также тех языков, кого удалось взять до начала операции, наша цель на минус седьмом — минус девятом этажах.

— Есть шанс, что руководства не окажется на месте?

— Незначительный. Если только случайно. Они будут держать руку на пульсе, особенно после начала штурма. Думаю, сразу спустятся вниз. Ну а если нет… Туда им и дорога. Наша цель внизу. Точка.

— Возможность корректировки задачи?

— Не слишком велика. Возможно чуть позже, если войдём в систему, девочки могут накидать промежуточных целей. Там, — кошка ткнула пальчиком в небо, явно имея в виду космос, — фрегат Дальней разведки. Девочки будут обрабатывать всю телеметрию от нас. Их технических средств достаточно.

— Даже разведчицы… Ми вроде только про валькирий и ласточек говорила…

— Операция высшего приоритета. Задействованы все, кто может оказать содействие. Ресурсы не ограничены. Высшим нужен результат. После операции Штарния должна стать «островком спокойствия в бушующем море социальной стихии» — так и было сказано на постановке задач. Я сама смотрела запись.

Мы немного помолчали, а дальше я, продолжая одним глазом изучать информацию, принялся выцеловывать плоский мускулистый животик своей кошки. Всё ниже и ниже… ниже и ниже… Миса шумно задышала, острые пальчики впились в мой короткий ёжик волос. Вторая ладошка скользнула куда-то в район лопатки, мягким поглаживанием суля неизбежность награды — стоит только спуститься ещё чуть-чуть… и ещё… и ещё…

— Кошак… это был не весь инструктаж… — сытой кошкой замурчала метиллия, с явной неохотой останавливая моё уверенное продвижение к сокровенному. — Для тебя будет ещё одна… миссия… Персональная.

Ответа не требовалось, я продолжал выцеловывать шелковистую кожицу, краем уха прислушиваясь к словам благодарной любовницы.

— Ты ведь ощущаешь сейчас?.. Да-да, касание… Оно будет на протяжении всей нашей миссии…

На этом месте я вздрогнул и даже попытался оторваться от завлекательного занятия, чтобы посмотреть сестре в глаза, но та не позволила. Благодушие этой безбашенной кошки имело свой предел — измеряемый вполне конкретными расстояниями на собственной коже. Девочка ещё могла потерпеть, покуда ощущала моё неспешное продвижение, однако совсем отпустить… это оказалось выше её сил.

— Я выступлю посредником… когтем стаи… Чтобы каждая девочка могла приложиться тогда… когда посчитает нужным… Не дёргайся. Так надо. Викера была крайне недовольна твоим психологическим аутом… А вот Сайна, напротив, оказалась от него в восторге… Такой роскошный повод тебя отодрать! Лучше и специально не придумаешь! В общем, пришли к компромиссному мнению, что секс укрепляет твою выносливость… Психическую… Это не мои слова, так заявила Сай… Ещё и глазками потешно посверкивала… А Арья её поддержала… После включения в игру второй нашей Старшей никто не рискнул возражать… Поэтому только так, только кайф и возбуждение — как ответ на возможный срыв… Правда твои кошки гении психологии?..

— Подеру! Это всего лишь повод! — рыкнул я, пытаясь освободиться из захвата милой ладошки, но не тут-то было! Мисель оказалась готова к подобному повороту, и даже поцелуй прервать не позволила.

— Естественно, повод! — фыркнула метиллия. — Все об этом знали. Но промолчали. А значит, такое решение устраивает абсолютно всех. Это наше решение, кот! Решение Совета стаи!

— Вы превращаете боевую операцию в какой-то… вертеп! Закончим — потом хоть всей стаей пользуйте, но не так же!.. Надо же головой думать, а не тем, что… Вот кому это вообще в голову пришло, а?..

— Твоей любимой кошке на букву «С», — пришёл лаконичный ответ.

— С-су…

«Я всё слышу, кот, — нарочито бесстрастным голосом проронила рыжая в коммуникатор. — Если продолжишь, потом долго извиняться будешь. О тебе же думала! И совсем не для того, чтобы такие слова в ответ услышать…»

— Обо мне? Как с Раной? — скрипнул зубами и снова дёрнулся, и тогда метиллия передо мной горячо зашептала:

— Глупый! Ну и что, что касание? Это же так классно — кайфануть во время боевого запала! Я бы сама многое отдала… за такое, — эта бестия настолько увлеклась собственными фантазиями, что отпустила мою голову из захвата. Как я полагал — случайно, но почти сразу надо мной прозвучало: — Кошак, а кошак…

Я прекратил целовать внутреннюю часть бедра и воззрился на кошку снизу вверх. Голова девочки была чуть запрокинула назад, глаза закачены. Но стоило мне всмотреться в её личико, как Миса приняла нормальное положение.

— Кошак, а кошак… — и красноречивейшее движение бровями — мол, пошли выйдем.

— Вот увидишь, самую неудобную турель выберу, и так тебя там… — рыкнул в ответ, понимая, на что она намекает.

Всё возмущение утекло в песок понимания, что все они — все! — такие безбашенные, и реально считают своё решение благом. Благом для своего любимого котика!

— А вот язык тебе не для того… Сегодня… сейчас… — рыкнула вдруг бестия, вмиг возбуждаясь и разъяряясь. Я не успел заметить, когда её вторая ладонь зарылась пальчиками в мои волосы, и теперь пожинал плоды секундной расслабленности: руки метиллии нажали, преодолевая мимолётное сопротивление. Губы против воли приникли к самой что ни на есть стратегической точке сегодняшнего действа. — Заодно и проверим, как твои потоки работают. Ещё и развитие получат… дополнительное… из-за критической ситуации… Непреходящей критической ситуации…

Последние слова гонщицы пронеслись мимо сознания. Сейчас там полностью правили бал впившиеся в имплант ментальные коготки, а потому всё прочее казалось неважным. Напрасно. Брошенные в запале эйфории слова игривой кошки оказались определяющими — как выяснилось позже… много позже…

«Прости, подруга», — проговорила Миса в коммуникатор, пока я был занят и не мог нормально соображать.

«Нормально, Бестия. Я думала, он сильней взъярится — с кровными там такая мясорубка в своё время была…»

«Просто он тебя любит. Особой любовью. И ты, зная это, решила попробовать! Любишь же ты играть, рыжая. Все вы такие — то революции устраиваете, то провокации вселенского масштаба…»

«Кто-то должен был принять это на себя. Не говорить же, что псионка всё санкционировала? У меня до сих пор в ушах стоит эта её фраза: «А то какую-нибудь высокородную шлюху подложат… а так он хоть до своих доползти успеет, крышей не двинется». Представляешь, что там за гадючник его ждёт?!»

«Ничего, — хмыкнула Миса. — После стаи ему никакая псионская шалава страшна не будет!»

«Твоё суждение, Мисель, крайне противоречиво, — включилась в разговор желающая чуть расслабиться Рита. — Оно может означать, что после республиканских шалав — псионские уже не катят».

«Иди ты! Ещё поумничай тут!» — рыкнула метиллия, но беззлобно. Сейчас, когда ей было хорошо, злиться не получалось. В конце концов, она сегодня единственная хорошо устроилась. Ещё и турель Кошак обещал… Вот же запала в голову эта треклятая турель! Ну почему именно турель?! Тут что, на всё здание ниш нормальных не найдётся?!

Спустя несколько минут, отвалившись от безбашенной гонщицы, я без сил упал во второе пилотское кресло. Чуть собрался с мыслями. Скосил взгляд на Миску и решил попробовать вновь развить тему, потому что ощущение касания, в самом деле, пропадать не желало.

— Послушай, Мисель. Когда будем работать в здании, мои поля станут глушить воздействие. Может очень нехорошо получиться, когда один фрагмент команды пройдёт, а другой — нет. Ты не хуже меня знаешь, чем чревата сбитая программа.

— Слушай вводную, салага, — лениво бросила в ответ валькирия, и не думая напрягаться по поводу столь весомого аргумента. — Я сегодня буду работать без брони. Только лёгкий экзоскелет. На мне — разведка со следящими дронами и общий контроль обстановки… А то ты так нормально с «пчёлками» работать и не научился, любая малявка только-только из воспиталища тебя за пояс заткнёт. А ведь это боевая операция! Так что целеуказание на мне. А это значит…

— Что ты будешь мотылять в ближней зоне, — продолжил я мысль, хмурясь. Аргумент не прошёл.

— Да, милый. Я буду близко-близко, так что можешь начинать подыскивать эту свою неудобную турель. И если она окажется удобной… Так когтями разукрашу, на всю жизнь запомнишь! — девочка даже от управления отвлеклась, чтобы склониться в мою сторону и посверкать лишний раз глазками. — Думаешь, твои сёстры такие дуры, что поправку на поля учесть не в состоянии?!

— Нет Миса, я не считаю своих сестёр дурами, — на этот раз уже я отмёл аргумент чертовки, и не поморщился. — Но вы, как истинные кошки, иногда заигрываетесь. Это нормально и даже интересно, но в боевой миссии вряд ли допустимо. И за эту игру, за отсутствие предопределённости, я вас люблю особенно сильно.

— Подлизался, молодец… — хмыкнула гонщица, вновь устраиваясь в кресле-коконе. — На минет заработал… Но только после миссии. Хотя… там посмотрим.

— Мисель, почему тебя всё время на секс уводит?

— Потому что через пару минут начнётся. Адреналин, мандраж, предвкушение — всё это выливается в возбуждение. А рядом — кот, который только что всю меня вылизал. Куда ещё моим мыслям сворачивать?

И тут я действительно не нашёлся, что возразить. Откровенность кошки была под стать её железобетонной логике. В этом все они — боевые сёстры. А тут ещё и информационный пакет от Вик пришёл…

«Кошак, наш объект охоты заговорил. Открыл файлы? Запусти воспроизведение в фоне, отряди пару потоков. Ну как тебе? Один из самых эффективных методов наших «друзей» — шантаж. Это — случай шантажа с заложниками, да не кого-то там, а работника Службы Контроля, приближённого твоей высокопоставленной любовницы. Операция уже началась, ты можешь видеть, как детей и жену выводят из той конуры, в которую их упрятали. Илина отрядила на миссию группу быстрого реагирования Службы, усиленную мечницей из орденского Представительства. Заодно вычислила засланного казачка в элитном отряде — с помощью орденки. А после и крота должны были взять».

На первой записи действительно были дети. Трое. Бледные, трясущиеся, с затравленным взглядом. И женщина. Заплаканная, бледная, худая — краше в гроб кладут. Их выводили из какого-то помещения люди в силовой броне. Однако эти кадры оказались лишь первой ласточкой. Детей хотя бы не мучили… В отличие от примеров на других записях. Кому-то отрубали пальцы и кисти рук, кому-то вырезали языки, кого-то насиловали — в порядке расплаты за отказ отца или матери сотрудничать. Термин «заложники» только звучит нейтрально, на деле он окрашен кровью, болью и страхом, что в полной мере иллюстрировали присланные наставницей записи.

«Всё это, за исключением первой записи, произошло ещё до прихода Республики. Скажем, в четвёртом файле ты можешь наблюдать сцену пытки. У них свои средства для этого, наш стол не держит здесь монополию. А вот пытаемый, в присутствии официального представителя власти, тоже члена семьи, подписывает бумаги. Это случай как раз той конкурентной борьбы, какую практикует семья. Конкуренция же не обязательно должна быть цивилизованной… по мысли этих недоносков — уж точно. Так они отобрали у коммерсанта сеть ресторанного бизнеса, а до кучи — производство неплохих ингредиентов для печати готовой еды.

Сейчас люди Корвуса такого выкинуть не могут, Хозяйственная Основа не позволит надругаться над работниками сферы хозяйства. Вот наши «друзья» и ударились в патриотизм с национализмом… Поддерживают сопротивление, агитируют — как ты мог видеть на переговорах, — а если объект артачится… ну, тогда его можно и притопить поглубже. Да, показанный на переговорах случай далеко не единственный, у них там целое кладбище на дне морском. Например вот так они избавились от прошлого несговорчивого клиента. Кстати, на следующем кадре ты можешь наблюдать, как исполнителей расправы в ответ убивают уже кошки из стаи той, чьего управленца посмели тронуть. Именно после того случая ребята стали аккуратней относиться к выбору объекта охоты…

А здесь ты можешь видеть расправу с чиновником, приближенным к небезызвестному тебе мэру Скорэлю. Да, эти дети — члены его семьи. Вырезали всех, под корень. Кадры — из мозга нашего объекта, он лично участвовал в расправе. Нет, мозг ему это не повредит, наша аппаратура снимает направленные мысленные образы. Глубокое выворачивание наизнанку — процесс долгий и муторный, сейчас в нём попросту нет надобности.

Дальше идут вариации применительно к другим лицам. Как видишь, народ и элиты поддерживают клан не столько добровольно, сколько их к этой добровольности подталкивают вполне конкретным устрашением. И это же устрашение работает и в другую сторону — многие хотят приобщиться к столь жуткой структуре. Чтобы их тоже боялись, как её часть. Хотят заработать авторитет. Очень, кстати, ёмкое выражение, впитавшее в себя саму суть криминального мира.

Но я всё это тебе показываю не просто так — думаю, ты это уже понял. Да, не хочу, чтобы ты рефлексировал из-за оторванной руки или вырванной челюсти. Но это лишь полдела. Ещё я, как твоя наставница, неплохо изучила психологические реакции своего ученика, и знаю, что ты куда лучше работаешь, если понимаешь умом, ради чего всё это. Я тебя и выбрала именно за это твоё здравомыслие, за способность думать… ну и за отличный бойцовский потенциал… и за смазливую мордашку тоже, чего уж… Поэтому ты должен чётко понимать, против чего мы сейчас сражаемся. Тебя не должны задевать методы нашей работы, которые, в самом деле, крайне нелицеприятны. Но иначе эту гадину не победить; мы же должны её раздавить, раздавить раз и навсегда.

Так вот, дело не только в методах их бизнеса. Тем более что сейчас они стали по видимости более мягкими — вынужденно мягкими. Со временем, в принципе, семья вполне способна перейти в легальный сегмент коммерции, без всей этой жестокости — если правоохранительные органы продолжат работать хотя бы на уровне охранителей. Но тут уже встают в полный рост иные резоны.

Человечество прошло долгий путь развития. Если сначала это были небольшие объединения людей, типа разросшихся семей, то со временем они разрослись в многотысячные и миллионные объединения. Сначала какие-то родовые банды и дружины захватывали соседей. Брали с них дань. Но с течением времени эти семейные группы слишком разрослись. Превратившись в государство, они перестали зависеть от общей крови даже в среде элиты. Монархии были последними такими образованиями, сохранившими пережитки родоплеменного строя. Теперь уже управление шло не с помощью воспитания в семье нужных навыков и характера, оно шло путём отбора наиболее эффективных работников, никак не связанных изначально с той сферой, куда их отбирали. Так, они не были изначально детьми или родичами людей во власти — для формирования государства. Не были детьми коммерсантов и ремесленников — при отборе помощников и работников в сферу бизнеса. Не были детьми писателей и поэтов — для отбора в число властителей человеческих душ.

Наша Республика здесь не исключение. Мы давно преодолели семейственность, на первом месте у нас стоят кондиции и компетенции отбираемых. Наши хозяйственные рода — только по видимости основаны на кровных связях. Ведь там нет таких семейных уз, как раньше — хотя бы из-за воспиталищ. Рода легко меняются кадрами. Легко принимают в свои ряды тех же недавних внешников — как ты мог наблюдать здесь, на Штарне.

А теперь посмотри с этой точки зрения на наш мафиозный клан. Он — пережиток родоплеменного строя в высокоразвитом обществе. И может в нём существовать лишь как паразит, ведь сам он не способен эффективно хозяйствовать. Клан паразитирует на кажущейся человеческой раздробленности, противопоставляя ей жёсткую семейственность, защиту своих, даже откровенно посредственных, работников. Он может поддерживать эту свою роль только самыми гнусными методами, иначе не сможет выдерживать конкуренцию с теми, кто отдаёт предпочтение кондициям и компетенциям своих сотрудников. Кровь — против квалификации. Именно поэтому этот хищный динозавр должен быть уничтожен — чтобы расчистить дорогу здоровым отношениям. Он ведь не просто существует где-то в вакууме! Он занимает социальное место. Не даёт прийти на него другим, более эффективным.

А знаешь что самое забавное? Его сметёт полностью адекватная обществу структура, боевой орден, отдающий предпочтение кондициям и компетенциям своих членов! Не общей крови — а именно эффективности. Да и в целом мы превосходим клан во всём: и в квалификации, и в оснащении, и в организации, и даже в идейности. Потому что за нами стоит более эффективная хозяйственная система — Республика. Именно её дети, квалифицированные и эффективные, снабдили нас необходимыми инструментами войны. Её система подготовки выпестовала нас. Идейная основа закалила наш дух, провела через бои, какие местным и не снились. И как наиболее эффективное человеческое объединение, мы положим конец этой кровавой, но примитивной гадине. Вот в чём ирония ситуации, кот! Орден против клана, отбор по квалификации против отбора по крови, опыт против непомерного гонора и амбиций.

Ну и, кот, я не хочу, чтобы ты считал меня кровавой сукой…» — значительно тише закончила девочка, произнеся последние слова едва ли не шёпотом.

«Вик! Не надо. Ты делаешь своё дело, которое считаешь правым. И твои слова мне понятны. Не забывай: в Литании я был не один. Рядом со мной был один из умнейших людей, кого я знаю — мой политический аналитик, земной друг. С его слов я знаю об ущербности монархии. Знаю, что она всего лишь пережиток, как и спаянные кровными узами кланы. Это ведь одна из проблем Литании была — семейственность и блат, которые мешали обычным людям нормально реализовываться в жизни. Никогда, правда, не смотрел с этой стороны на криминал… ведущий обратно, к национализму и голому чувству крови… Тем интересней тебя сейчас слушать. И то, что ты избрала свою сторону, своё «дао», сметая с исторического пути человечества всевозможные шлаки — лишь говорит о твоей душевной красоте. Это ведь как отжившие клетки на теле общества. Убирать их — благое дело для истории, для твоего отечества и Экспансии. То, что ты при этом жертвуешь своим душевным спокойствием, возможностью спрятать голову в песок и дать другим делать за тебя грязную работу — это сильно. Просто делай поправку на то, что мой опыт перед твоим — лишь миг. Отсюда эти рефлексии, а вовсе не из-за отношения к тебе как к кровавой суке. Да и, в конце концов, что если так? Ты — моя кровавая сука, и плевать на мнение других!»

«Вот потому я тебя и выбрала, милый… — промурчала эта большая кошка, и я прочёл в её глазах такую бурю эмоций! А ведь это всего лишь голограмма — что там творилось на самом деле сложно даже вообразить. — Умный, сильный, терпеливый, уважающий старших… что ещё нужно такой кровавой суке, как я?..»

Окрестности убежища клана, несколько минут спустя

Мужчины любят женщин — это завещано самой природой. А ещё мужчины любят оружие, и уже это увлечение мы изобрели сами, аккурат когда взяли в руки свою первую палку. Поэтому стоит ли удивляться, что когда наши увлечения объединяются, это по меньшей мере возбуждает? Женщина и оружие. Женщина с оружием. Сколько завлекательных картинок по этой теме создала земная цивилизация — невозможно сосчитать. Республика пошла дальше. Здесь нет никаких картинок. Здесь просто есть женщины с оружием, и они берут его в руки не для позирования на камеру. Они его используют. И тоже любят едва ли меньше, чем мужчин. Феномен моих литанских десантников, оживлённо обсуждающих с валькириями ТТХ боевых систем, и любовно, плечо к плечу, разбирающих очередную стрелковую игрушку — тому порукой.

За полгода на полигоне я насмотрелся на женщин с оружием во всех мыслимых… кхм… ситуациях. С самым разным оружием, которым они творили самые разные вещи. Но меньше любить от этого женщин или оружие не стал. Возможно, просто ещё не привык в полной мере, и девочка, взявшая в руки винтовку, до сих пор казалась мне воплощением эротизма — особенно если двигалась ей под стать. А Мисель двигалась что надо!

Десантировались мы чётко по изначальному плану, но так как это был город, а не передовая, ни о каком захвате плацдарма речи не шло, и мы ещё некоторое время изображали обычных прохожих. Ну как обычных…. Если прохожие ходят в форме Экспансии и с магниткой за спиной — как та же Мисель… И да, двигаются при этом словно олицетворение опыта тысяч поколений воинственных предков…

Скупые, чёткие движения, отработанные за многие годы тренировок и боевых акций. Скользящий по сторонам взгляд. Руки, вроде бы расслабленные, но готовые в любой момент выхватить из-за спины кинетическую винтовку. Экономный, чуть пружинящий шаг, позволяющий сорвать тело в бросок с оружием наизготовку, уворачиваясь от вражеского огня и сея смерть в ответ… Такой была моя валькирия, и не любоваться ею я просто не мог. Так и виделось, как эта бестия срывается на бой, с магниткой в руках, в падении, жадно щеря хищное дуло окрестным домам.

К цели вышли через пару минут неспешного шага. Однако до самого небоскрёба нужно было ещё добраться. Его окружал периметр из решётчатых фрагментов — эдакие листы стали, все испещрённые круглыми отверстиями. Кое-где в периметре угадывались замаскированные ниши, куда из-под земли в случае атаки моментально выдвинутся небольшие скорострельные орудия или лучевые турели.

Вообще-то в периметре имелось что-то вроде проходной, но, согласитесь, дико будет выглядеть, если кот и кошка заявятся через легальный проход и потребуют всем представителям клана стать на колени, лицом к стене… В лучшем случае это станет сигналом к эвакуации для по-настоящему серьёзных бонз. А вот если непонятная пара бойцов преодолеет периметр — это всего лишь насквозь привычный повод немного пострелять. Возможно, попервости даже без использования боевой автоматики. Хотя мы на это не очень рассчитывали — наши образы с помощью контроля городских систем и компактных генераторов поля были подёрнуты дымкой, нечётки. Что автоматически наводило на мысль о далеко не простых прохожих, случайно забредших на охраняемый объект.

Пройдя до заранее выбранной точки, мы начали действовать. Ювелирным воздействием полей я взрезал стальную решётку периметра. Она ещё падала, а мы уже ворвались на территорию. Автоматика всё же сработала. Сначала плюнулась огнём лишь одна кинетическая установка — наотмашь, как от назойливых насекомых. Но когда стрельба не возымела должного эффекта, лёгкие плевки сменились густым потоком поражающих элементов. В какофонию боя начали врываться всё новые и новые огневые средства, и их углы поражения рассчитывались так, чтобы не выходить за территорию периметра. То есть огонь вёлся преимущественно сверху, с ниш в ограде и из самого здания.

«Кошак, тут какая-то чертовщина творится! — рыкнула Миса. — По данным городской системы безопасности все защитные системы в здании деактивированы!»

«Да?.. Что-то не очень похоже», — хмыкнул в ответ, в очередной раз усиливая новый фрагмент пелены из-за возросшего на неё воздействия.

«Всё! Уходим за периметр! Дальше нет смысла рисковать!» — слова Мисель при кажущейся несерьёзности, тем не менее, имели силу приказа.

Валькирии редко использовали фразеологию классических боевых подразделений, зато вот такие, обронённые вроде и вскользь, но по сути ключевые фразы должны были служить безусловным руководством к действию. Тем более, сегодня именно Миса была старшей — я как бы ещё даже боевое крещение толком не прошёл. Поэтому мы тут же метнулись назад, к ограждению. И по мере отступления орудия за нашими спинами начинали деактивироваться, а плотность огня падала по экспоненте — как до того нарастала. На этот раз деактивироваться не понарошку, что характерно.

Далеко от здания уходить не стали. Я основательно сплавил несколько пролётов ограды, и за этим импровизированным укрытием решено было залечь. Кошка потянулась за дройдами. На самом деле это только казалось, что нас всего двое, на деле же в руках метиллии сконцентрировалась серьёзная ударная мощь. С одной лишь ремаркой: большая её часть находилась под землёй.

Задолго до начала горячей фазы операции все подходы к зданию были тщательно разведаны. Использовались как наземные средства слежения, так и возможности орбитальной группировки. Земная твердь почти на километр вглубь оказалась просканирована всеми доступными Республике средствами — а таких средств, с учётом повёрнутости девочек на терраформинге, имелось с избытком. И вот теперь во все выявленные подземные ответвления, будь то какие-то непонятные проходы или банальные коммуникационные шахты, проникали дроны-камикадзе, снаряженные взрывчаткой с солидным запасом разрушительной мощи. С очень солидным — как стало понятно по дрожи земли под ногами, когда всё это великолепие взлетело на воздух.

Валькирия, до того предельно сосредоточенная, погружённая в филигранный контроль сотен и сотен аппаратов, выдохнула. Утёрла выступивший на лбу пот. И бросила на меня такой взгляд из-под низкой чёлки… что лёгкое, дразнящее касание сразу же сменилось острым уколом. Я стиснул зубы, силясь совладать с собой, но… А какого, собственно, чёрта?! Хочет кошка — пусть получает!

Мы стояли плечо к плечу, прислонившись к металлической конструкции за спиной. Поэтому на то, чтобы чуть повернуться, сграбастать игривую кошку в объятья и прижать её лицом к металлу ограждения мне хватило каких-то долей секунды. Миса даже пикнуть не успела — слишком была погружена в свои железки.

«Эй, кот! Ты чего творишь?!»

«Я тебе не дройд, девочка! Хочешь контроля импланта во время боевой операции — получай контроль! По самое не могу получай!»

«Подожди, ты чего!.. Ты же должен выдержку тренировать! — однако услышав в ответ лишь глухое рычание, уже менее уверенно, почти заполошно, зашипела. — Ну приотпусти хоть, мне же с орбитой сейчас говорить!»

Непродолжительная борьба вылилась в небольшую рабочую зону для валькирии — аккурат перед её мордахой. Теперь девочка стояла, упершись в стену не щекой, а ладонью, и по моему разумению этого пространства ей за глаза должно было хватить для переговоров.

«Код Эскалибур 71949446859», — бросила в коммуникатор Мисель.

«Эскалибур на связи, кошка, — почти мгновенно пришёл ответ с какого-то внешнего закрытого канала. — Подтверди координаты».

«Объект № 2. По стандарту».

«Принято… А что это у тебя там сзади?» — голос ласточки на том конце так и сочился иронией.

«Где? Ничего!» — рыкнула в ответ Мисель.

«Ну-ну, прям так и ничего? А мне его дашь поиграться… твоё ничего?»

«Иди ты, ласточка! Тут серьёзная боевая операция…»

«Это я как раз вижу… что серьёзная, — фыркнули на орбите. — Такая серьёзная, что у тебя вся щека в кружочек… Ладно, котики, сейчас я вам подсвечу. Можно сказать, свечку подержу».

Ласточка отключилась, а спустя несколько секунд что-то сдвинулось в окружающей реальности. Сначала пришёл тонкий аромат энергии — острый, пряный, обещающий. Я не сразу понял, что так ощущаю наводку чего-то мощного. А в следующее мгновение небо ахнуло, распускаясь диким, потусторонним цветком. Казалось, оно раскрылось, подобно книге — не плоскостной, многомерной.

Для меня фантасмагория отчётливо разделилась на фазы, этапы. Будто гигантский цветок возник не единомоментно. Сначала, как и положено, было семя — в виде памятного аромата. Затем над зданием, точно над кадкой с землёй, родился бутон — тугой, перекрученный, невероятно объёмный, пульсирующий канатами завихрений. А потом… бутон раскрылся, являя миру дивной красоты и опасности цветок. Так в моём восприятии ощущался взрыв, сотрясший, казалось, всё здание до самого основания. Мощный взрыв, тонко ощущаемый чутьём мечника, играючи подбросил тонны бетона и металла в воздух, чтобы в следующую секунду накрыть дело рук своих ярчайшей вспышкой.

Когда мы проморгались, на месте ощерившегося укреплениями здания стоял лишь дальний его угол, торчащий где-то на десяток метров над землёй. Жалкий огрызок. Осколок некогда гигантского мощного зуба. Всё остальное будто слизнуло шершавым языком полей. Лишь из земли тут и там торчали рваные выпуски конструкций.

— А они не мелочатся! — присвистнула Миса.

Воспользовавшись моим замешательством, метиллия окончательно высвободилась из захвата, заправилась… и даже меня не забыла привести в порядок. Заботливая! Бьюсь об заклад, ей понравилось — от начала и до конца! Иначе бы точно когтями прилетело, а не мягкой пушистой ладошкой, нежно принимающей тугую плоть, и аккуратно, как дорогое сокровище, убирающей её под магнитную застёжку формы.

— Кошка, это то, что я думаю? — от случившегося потрясения до меня всё ещё не доходила очевидная, в общем-то, картина произошедшего.

— Да, милый. Мне понравилось. Но если ты ещё раз так сделаешь… слишком резко… я обижусь.

— Миса, не ёрничай! Я про взрыв! Там же тысячи тонн испарило!

— Антиматерией приложили. Чтобы фрагменты не разлетались. Это же центр города!

— Это они так позаботились… о братьях наших меньших? — ирония так и пёрла, даже касание импланта, которое и не думало пропадать, не могло совладать с непонятной, нарождающейся из глубин души злостью. Когда Милена пару часов назад проговорилась об орбитальном ударе, я просто не придал её словам должного значения. Не поверил. Не мог поверить.

— Послушай, Кошак, — лицо валькирии вмиг сделалось серьёзным, злым. — Это война. В Штарнию введены войска. На данной фазе не предусмотрено фильтрационных процедур. Они были раньше. Раньше с ними миндальничали, пытались работать цивилизованно. Не получилось. Потому мы здесь! А кто мы, кот? Мы — космический десант! Везде и всегда — это наша суть! А что это? — Мисель ухватила меня за волосы и мотнула голову в сторону ошмётков строения. — А это — вражеский объект. Укреплённая цитадель. А что с вражеской цитаделью делает десант?.. А?.. Так что всё, кот, сантименты кончились. Там нет случайных людей. Все там выбрали свою сторону.

«Это ещё не всё, кот, — включилась в разговор Арья. — Боевые системы разрешены для защиты имущества граждан, их ставят городские власти, и они же их контролируют. Поэтому все они должны деактивироваться по сигналу силовых служб. И их ассортимент должен быть конкретным, вплоть до ограничения мощности совокупного залпа и поражающих свойств каждой отдельной единицы. Ответив на ваше проникновение автоматическим огнём, они подписали себе смертный приговор».

«Я тебе рассказывала, кот, про авторитет, — теперь перед моим внутренним взором возникла Викера. — Так вот, удар ласточек вобьёт его ниже уровня ядра планеты. Об этом сегодня будут говорить по головидению, и каждый гражданин Штарнии узнает о случившемся, узнает, что клан больше не даёт никаких преференций. Что принадлежность к семье — это не статусно, это проклятье, знак отверженного. Метка трупа. Операция по уничтожению криминала на Штарне куда глубже и масштабней, чем ты можешь видеть по внешним проявлениям. Она нацелена прежде всего на души людей. Это часть войны за человеческие души, которую Республика ведёт с самого начала реколонизации. Поэтому, ученик… сопли подотри и ничему не удивляйся».

— И всё же… орбитальная бомбардировка… в мирах Республики. Разве это…

— Да ладно, не дёргайся! Ласточки тут часто чудят. Это же Полновесные колонии!

— А если бы в Ядре Миров…

— Нет. Исключено, — глаза метиллии светились праведным недоумением. — Как можно? Ты ещё скажи — на Синергии!

Мисель посчитала сказанное мною шуткой, даже заулыбалась.

— И всё же. В Эпохальную Революцию первого инициатора бомбардировки прокляли в веках…

— Это — не бомбардировка. Это — точечный удар. В колонии, кот! Очищающее пламя Экспансии, выжигающее скверну чуждой заразы, — в глазах кошки теперь плескался праведный огонь фанатичной веры. — А ты почему ещё стоишь? Никто боевую задачу не менял! Ласточки вглубь не работали, слишком опасно для близлежащих зданий. Пошли, пошли, пошли!

Столичный мегаполис, Штаб-квартира клана, минус седьмой этаж.

Штарнский Клан, как и любая подобная преступная организация, отличался жесточайшей иерархией со строгой внутренней дисциплиной. И поддерживался такой порядок вещей отнюдь не пресловутым экономическим принуждением, меры его поддержания диктовались самим образом жизни мафиози и их преступным бизнесом — ибо там, где чужая жизнь не стоит ничего, своя тоже резко утрачивает ценность. Приходится прилагать недюжинные усилия, чтобы сохраниться не просто даже у кормила, но физически пережить конкурента. Ошибки здесь стоят непропорционально дорого, за них сплошь и рядом расплачиваются жизнью или кровью. Поэтому весть о гибели мафиозного дона, лесным пожаром разлетевшись по городу, запустила сложный и кровавый механизм передела власти во всём криминальном сообществе.

Все старшие «дети» семьи собрались за обширным столом переговоров. Точнее, все, кто смог добраться до штаб-квартиры — а смогли далеко не все. И вина в том лежала отнюдь не на охранителях или валькириях. Сегодня должно было решиться, кто станет новым доном. Вот здесь, в этом самом зале. Тот же, кто не успел вовремя сюда добраться — опоздал навсегда. Он больше не претендент. Поэтому некоторым… помогли не добраться доброхоты из присутствующих. И вот теперь криминальные бонзы сидели и смотрели друг на друга, точно голодные волки, ожидая, кто первым допустит ошибку, чтобы дружно растерзать его прямо здесь, в этом самом зале.

Именно из-за этих обстоятельств, а вовсе не из-за некой тяги к беспределу, двойка бойцов, нарушивших периметр, была встречена ураганным огнём защитных систем. Все были на нервах, все вздрагивали от любого неосторожного звука, и готовы были убивать, как дышать. Сегодня — готовы.

Марс Горнер считался правой рукой почившего в бозе дона, а потому считал себя наиболее достойным преемником. Жаль, что далеко не все присутствующие разделяли его уверенность… Всё же сыном дона, при всех своих достоинствах, он не был — всего лишь племянником. Тем не менее, какой-то компромисс наверняка будет достигнут, и это играло на руку мафиози: как фигура, и при доне занимавшая ключевую позицию, Горнен единственный из всех претендентов не казался скороспелым выскочкой. Его по инерции слушались и рядовые члены «семьи». Поэтому решение Марса распылить на атомы непонятных нарушителей периметра было принято и реализовано на ура — как до того на подступах к штаб-квартире была уничтожена пара наиболее одиозных конкурентов на криминальный «престол». Вот только решение это оказалось большой ошибкой.

Об этом в открытую не сказали его конкуренты. Он сам узнал об ошибке из головидения — аккурат после того, как ответный удар с орбиты испарил всю надземную часть Штаб-квартиры, а следом пошли доклады о кровавом шествии боевой группы по минусовым этажам. Случившееся стало поводом для дел куда более важных — для внутриклановых разборок. Горнера банально обвинили в некомпетентности, что в сложившихся условиях сделать было легче лёгкого. А посему вместо хвалёной быстроты решений клановая вертикаль забуксовала, не только не в состоянии оборониться от внешнего вызова, но даже разобраться с собственной структурой власти.

— …Поэтому я и говорю, Марс, что ты должен уйти в сторону. Ты уже всё сделал. Доказал собственную некомпетентность. За это с тебя ещё спросится — но не сейчас. Сейчас нужно определиться, кто из здесь присутствующих сможет взять ситуацию в свои руки, — вещал его прямой конкурент, самый опасный из присутствующих, ответственный за контакты во властных структурах. Кстати, сын покойного дона…

Однако Горнен был тоже не лыком шит.

— Варнон, ты работаешь с охранителями и Службой Контроля. Почему для меня очевидно, что всё это — лишь повод нанести удар, а ты этого до сих пор не понял?

— Это всего лишь досадное стечение обстоятельств.

— Мы отрезаны от всех городских коммуникаций, связь заблокирована на всех уровнях и диапазонах. Орбитальному удару предшествовала серия взрывов, не менее двух сотен, по всему периметру внешнего контура, и ты всё ещё веришь в стечение обстоятельств?! А может тебе напомнить, чья была идея отвлечь валькирий политической вознёй? Теперь понятно, что это не мы их отвлекали, а они заставляли нас думать, что отвлекаются, всё это время готовя удар. Который и нанесли. Я не удивлюсь, если и гибель нашего дона — их рук дело. Чтобы внести разлад в наше братство. Винсент! Зови людей, пусть уведут Варнона в подвалы. А нам, господа, нужно подумать об эвакуации.

— Роден, заходите! — вторил ему Варнон.

В помещение ворвались бойцы. Все в лёгких экзоскелетах, все с короткими скорострельными машинками в руках. Однако понять со стороны, кто и к какой партии принадлежит было затруднительно, бандиты ничем особенным не выделялись. Впрочем, им самим это нисколько не мешало различать своих и чужих. Трое против пяти, выставив оружие, стояли и ждали команды открыть огонь. Авторитеты за столом тоже не сидели сиднем. Прочь полетели стулья, в руках как по волшебству возникли футуристического вида пистолеты. Засверкали переключаемые индикаторы режима огня, защёлкали предохранители, заполошно заверещали встающие на боевой взвод магнитные игрушки — им весомым молчанием вторили запускающие накачку энергии лучевики.

На мгновение всё замерло в хрупком равновесии двух претендующих на власть группировок — рухнувшем с первыми же выстрелами предводителей. Всё в мгновение изменилось. Помещение взорвалось разноцветьем лучевых ударов, заверещало очередями кинетических зарядов магниток, пронзающих хрупкую человеческую плоть и глубоко врывающихся в стены. Под сенью криминальной штаб-квартиры заговорила подлинная демократия — прообраз демократии цивилизованной. И если в последней голосование шло поднятием рук и телефонных звонков, то в демократии исконной, уходящей в глубину веков, всё решалось в говоре пистолетных патронов. Голосование за нового дона началось — а кровное родство основных претендентов лишь добавило ему ожесточения, ибо ничто так не распаляет дерущихся, как застарелые родственные обиды.

Игры в мафию… с мафией

Столичный мегаполис, Штаб-квартира клана, минус четвёртый этаж

Мы с Мисой работали, чётко и методично, с неотвратимостью первозданной стихии уничтожая всех причастных к криминальному клану. И если кто-то думает, что двоих для столь обширного здания мало — плохо знает валькирий. Сама по себе стая — это сердце, мозг боевого механизма, многочисленные конечности которого составляют полчища разномастных дронов. Всё пространство штаб-квартиры клана полнилось сейчас миниатюрными «пчёлками» дройдов-разведчиков. Они проникали в любую щель, снимали показания, сканировали, записывали — чтобы тут же передать добытую информацию по цепочке своих собратьев, в центр.

В нашей группе именно Мисель была таким центром. Через её коммуникатор текли нескончаемые информационные потоки, но так как для одной кошки их было чересчур много, анализом занималась Милена со товарищи. А уже от неё к нам поступали вполне удобоваримые суммарные данные, очищенные от шелухи помех, потерь при передаче, дубляжей или не несущих практического смысла данных и даже от неудобных ракурсов съёмки. Мы получали вполне рабочую модель.

Такой подход был следствием малочисленности нашей боевой группы. Там, где стаи просто объединяли данные своих тактических коммуникаторов, мы вынуждены были идти от противного и получать вводные от жёсткого центра. Да, более костная система, ещё и подверженная воздействию систем РЭБ — но в условиях дружественной территории и тотального перевеса в технических средствах именно она оказалась оптимальной. Участвуй в штурме хотя бы одна наша стая… А ещё лучше — три-четыре полносоставные стаи… Тогда можно было и поработать в тактическом звене.

Зачистка проходила чётко, с минимумом лишних движений и операций. Большую роль в ней играла база биометрических данных штарнцев, заведомо связанных с криминальным сообществом. Наши «пчёлки» скрупулёзно срисовывали положение каждого разумного в пространстве, на Базе создавалась модель этажа, а дальше мы уже действовали сообразно поставленных задач. Все члены клана подлежали безусловному уничтожению, поэтому мы особо не миндальничали. Засекали положение целей на этаже, планировали маршрут с тем, чтобы никто не ушёл обиженным, ну а дальше начиналось собственно движение. Прочь летели ошмётки лёгкой брони, боевых платформ, стационарных турелей, даже стены порой разлетались в труху, когда требовалось немного спрямить маршрут. Естественно, под раздачу попадали и все те, кто направлял на нас оружие, даже если таковых не было в нашей базе данных. Десант есть десант, это тебе не обычные правоохранители, с их бесконечным расшаркиванием, попыткой арестовать — читай, взять живым. У нас таких задач не стояло. Раз пытаешься стрелять — значит, враг, и точка. Ну, или база биометрии оказалась неполной…

Этаж за этажом, коридор за коридором, помещение за помещением… Если встречалось что-то крупное, я шмалял по нему разрядами с клинка, в остальных случаях хватало магнитки валькирии. Да, кошка ведь не простую винтовку взяла, а в модификации для брони. Огромную дуру, с чудовищной пробивной силой, так что легко прошивала даже неплохо бронированные цели. Мисель здесь вовсю пользовалась уникальной генетикой собственной ветви, позволяющей ей не обращать внимания на запредельную тяжесть боевой машинки и её сумасшедшую инерцию выстрела. В итоге моя роль вновь свелась к роли защитного дройда — как тогда, в памятных боях выходного дня, на тренировочной Базе. Лишь в крайнем случае валькирия запрашивала огневую поддержку — да и то без особого желания. Любила Миса свою магнитку, обожала эту безумную гонку со смертью. Тем более, мои поля всегда были к её услугам, предельно упрощая картину боя.

Было одно удовольствие наблюдать за ловящей кайф кошкой. Мисель обожала эту игру, обожала орудийную дуэль, обожала видеть противника в перекрестье системы наведения и самой попадать под раздачу, если вовремя не уйти с линии атаки. Ну а я ещё и добавлял остроты… Первые пару раз кошка, конечно, дёргалась, зло стреляла глазками, но потом ничего, втянулась! Сама стала отыскивать укромные уголки, где можно провести скоротечный интим. Дошли до того, что даже позиции для стрелковой дуэли выбирали с оглядкой на взаимное удовольствие. Ну да, спереди — удовольствие от пострелушек, а сзади — удовольствие… от пострелушек иного рода. Такой интересной войнушки у девчонки ещё не бывало — чтобы сразу два в одном! И всё это под бурлящим адреналином реального боестолкновения…

А потом ранили Лайну, и нам резко стало не до веселья. Я как раз пристроился к Мисель сзади, пока она вяло отстреливалась, засев за кучей каких-то стальных ящиков, когда внутреннее пространство коммуникатора обожгло кроваво-красным отсветом. Всё, что стояло, тут же упало, и я отвалился от Мисы, силясь понять, как там у рыжей. Метиллия тоже подобралась. На проекции возникла ощеренная в жутком оскале мордаха Лай. Девочка из последних сил отползала за ближайшее укрытие, и по всему выходило, успевала уйти с линии огня.

«Замаскированная турель! Дройды уже прошли, я шла вторым эшелоном, и тут-то они меня подловили… Твари! Точно человек управлял! Найду урода — стол ему раем покажется!» — рычала кошка, пытаясь отвлечься от разрывающей всё правое бедро боли.

«Лай, Лай, держись! Я с тобой!» — рыкнул ей, передавая картинку с самым участливым выражением лица, какое только мог изобразить.

«Да всё нормально уже! Не дёргайся, кот! — вместе с болью в голосе рыжей проскользнуло довольство — не забыл. Несмотря на рандеву с Мисель — не забыл. — Я себе уже химию вколола. Дройда отвела, он меня прикрывает. Ещё минута, пока заклею раны, и буду козочкой скакать — не хуже, чем раньше!»

И в самом деле, через минуту или около того снежка, как ни в чём не бывало, вновь выдвинулась на помощь Арье, с которой работала в связке. Ещё там где-то недалеко была Милаха. Ладно, обошлось, и то хорошо. После химии и полевой медицины сестра ещё долго продержится, а потом в регенератор — тут без вариантов. А вот в регенераторе ей уже придётся расплачиваться за работу на пределе возможностей организма, ведь ничто не даётся просто так.

Мы же с Мисель, переглянувшись, решили отложить наше рандеву до лучших времён. Что-то негативный опыт Лай резко поубавил куража… Сверились с тактической картой.

«Тут Вик данные от нашего объекта прислала, — ввела в курс метиллия. — Сейчас будет интересный зал — он пустой, я там всё разведала. А дальше спуск почти к самому логову местных авторитетов. Придётся, правда, пару этажей пропустить, но потом наверстаем…»

«Ты думаешь, там кто-нибудь ещё есть?»

«Кто-то, да будет. Кроме того, это наша основная задача — завладеть точкой сосредоточения информационных потоков».

В зал заходили, готовые к любым неожиданностям. Недавнее путешествие и ранение Лай научило осторожности в этом средоточии бандитской мощи. И не прогадали. В пустом по данным разведки зале, практически на входе, нас встретил мощный кинжальный огонь. Вся внешняя сторона пелены покрылась засветками попаданий, лишая нормальной ориентации в переплетениях энергий. Я ударил парой разрядов, практически наотмашь, не целясь. Мисель огрызнулась очередью «в молоко». С таким нулевым результатом мы и откатились обратно, за дверной проём.

В следующий раз заходили уже более вдумчиво. Разведка всё же выявила точки появления вражеских бойцов — из двух противоположных углов помещения, а также из противостоящей нашей двери. Я впереди, держу поле, Миса позади, щерит дуло винтовки из-за моего плеча, хищно поводя им по возможным местам появления противника. Есть! Платформу справа завалил ударом с клинка, а девочка за это время, всего два раза сместив прицел, двумя филигранными очередями сняла фигурки в броне слева и от двери. Я уже начал отпускать пелену, разворачиваясь к бесстыдно жмущейся ко мне кошке, и вдруг — снова защитное поле накрыл всепожирающий огонь лучевых орудий.

Плюясь и матерясь, мы вновь откатились на исходную.

— Да где же они? — жарко зашептала на ухо метиллия. Угрожающе щерящаяся, распалённая боем кошка — то ещё зрелище для неподготовленной психики. Благо, мне это грозило только внеочередной порцией секса — как максимум…

— Я зайду. Попробую прощупать энергетику.

— Давай, я попробую прикрыть… Но там что-то мощное, скорее всего стационарное — подвижное мы бы уже вычислили.

Теперь внутрь полного сюрпризов зала ступил я один. Шаг. Ещё шаг. Вслушаться всем своим прирождённым чутьём в разлитые вокруг токи… И опять поле аж прогибается под давлением плотных залпов. Пока усиливал пелену, в бушующей вокруг энергетике наметился перерыв — всего-то жалкие полсекунды, но мне хватило, чтобы заметить какие-то невидимые до того токи. Вроде бы дальняя стена… или потолок?.. Под какофонию горячих разрывов, заливающих всё вокруг текучей плазмой, оглушённый воем кинжальных залпов, я вывалился наружу.

«Миса, посмотри потолок. Ещё на задней стене засветка, но это вряд ли. Что-то подсказывает: на потолке наша приспособа…»

Девочка понятливо перегруппировала своих маленьких разведчиц, усилив их новыми бесстрашными «пчёлками». Её мысль была проста: чем больше дройдов, тем меньше ячейка в паутине сканирующих лучей, и тем больше их выживет в случае атаки. В этот раз я дождался отмашки и вошёл, почти не таясь. Новый залп накрыл в тот же миг, как нога переступила невидимую линию в полутора метрах от входа.

«Есть! Потолок! Сектор сорок-шестьдесят пять. Створка-мембрана открывается одновременно с залпом, и так же быстро схлопывается. Ну и толщина металла там, я тебе скажу!»

Последней фразы Мисы я уже не слышал, вовсю утюжа названный квадрат разрядами толщиной в руку. Турель исторгла ещё пару залпов и спеклась. Защитный колпак от запредельных температур в месте удара потёк, открывая взору стандартную полусферу корабельного орудия со спаренной пушкой. Угадывались и ещё какие-то элементы, ранее, определённо, могущие вести огонь, но из-за силы удара там мало что сохранилось. Только спарка с развороченными дулами напоминала о нашем недавнем коварном противнике.

Так, стоп… Турель? Турель! Полусферическое тело, с озорно торчащими в противоположную сторону пушками, было немного оплавлено, но вполне ещё годно… Не знаю как для чего ещё, но для наших целей — вполне, вполне…

— Мисель, душка, глянь. Как тебе? Турель? Турель! По-моему, самое то!

Миса обнаружилась почти у правого плеча. Подкралась, как всегда незаметно, и теперь стояла, запрокинув голову, ошеломлённо уставясь в потолок.

— И ты предлагаешь мне… как я туда залезу, кот?!

— Как-как? Враскорячку, конечно! Там же отличная ниша под потолком проходит. Упёрлась спиной в одну её стенку, и перебираешь по другой ножками. А следом я. На месте вонзаем когти, вбиваем мой клинок, вешаем твою магнитку — и брачное ложе готово!

— Ты издеваешься?! Я туда не полезу!

— Миса. Ты полезешь.

— Это… даже для меня чересчур!

— Ты просила неудобную турель? Я тебе нашёл неудобную турель. Ещё скажи, видела где-то более подходящую твоим запросам!

Против столь железобетонных аргументов у кошки просто не нашлось что возразить. Она только головой покачала, как загипнотизированная изучая подступы к некогда опасному агрегату и надолго прикипая взглядом к его башенке.

— Это только ты, со своим разведочным складом мышления, мог такое вычудить. Всё вас, разведчиц, в какие-то дыры, да лазы тянет… Не можете нормально, как все люди…

Однако видно было, девочка уже смирилась, и просто бурчит, не желая сдаваться без звукового аккомпанемента.

— Ну что, готова?

— Готова… Полезли, — обречённо вздохнула метиллия и поспешила к стене, по которой нужно было подняться, чтобы оказаться у начала потолочной ниши.

Не ко времени вспомнилось, как две оторвы — Милена и Валери — точно так же скакали по стенам на своих коготках, разведывая позиции пиратов. По моим субъективным ощущениям это было вечность назад… Почитай, в прошлой жизни… И не с Мисель… Но кошка словно выскочила из того древнего жизненного кадра. В пару секунд она взмыла по вертикальной стене, чётко вбивая в перегородку свои смертоносные острия. Я метнулся следом. Неожиданно получилось — материал стен был мягким, пористым и податливым, но при этом неплохо держал вес.

У самого потолка притормозил, выискивая взглядом боевую подругу. Та уже вовсю двигалась по потолочной нише, и отнюдь не так, как представлялось мне на земле. Девочка повисала на одних лишь когтистых ладонях. Всё её тело в этот момент оказывалось в воздухе — натянутым, точно струна. Бросок — и рука резко уходит вбок, а следом, значительно медленней, подтягивается вторая. Металл хрустит, гнётся, отвечает на жёсткие удары имплантов глухим чавканьем. Эти странные звуки сливаются в сплошной гвалт, звучат почти без перерыва — настолько стремительно перемещается валькирия. Нет, она не спешит, тонко рассчитывая каждый бросок, но и медленным её продвижение не назовёшь. Темп, заданный девочкой, кажется оптимальным — с учётом её физической подготовки и возможностей металла стен.

«Ну где ты там? А грозился сделать кошке приятное…» — насмешливо звучит в коммуникаторе. Недавнее ошеломление развеялось без следа, уступив врождённой валькирьей безбашенности. А уж в Мисе её — на двоих хватит!

Остальные сёстры за всё это время не проронили ни звука. Следили за нашей безумной выходкой, боясь даже дышать. Ни одна не стала ёрничать или комментировать, опасаясь отвлечь в самый неподходящий момент. Да и время поджимало. На всё про всё у нас оставалось минут семь. Поэтому я, предварительно испытав на прочность покрытие потолочной ниши, устремился за валькирией следом.

Заминка возникла из-за иной структуры материала когтей, всё же не стоит забывать, что это не сталь — миленул. Сложнейший сплав с уникальными характеристиками. Вот только закладывали ли его создатели возможность лазать по стенам? Судя по чётким и уверенным пробитиям металла потолка, материал со своей задачей справлялся на отлично. Правда, я всё же добавил чуть-чуть полей, чтобы повысить пробивную силу. Зато и скорость развил большую, чем валькирия. Та молчала. Надеюсь, что пристыжённо.

Уже на самой турели, вонзив когти в бронированный металл, я на мгновение потерял кошку из виду.

«Миса, ты уже раскорячилась? Эй, где ты там!»

Моего плеча в тот же миг коснулось едва уловимое дуновение, а в сталь турели с силой вонзились до боли знакомые острия. Над ухом раздалось горячечное дыхание.

«Уговора корячиться не было, кот! Ты — нашёл турель и загнал меня на неё. Я — тебя пользую. Всё честно. Я уже наметила программу. А сейчас давай, только без этих твоих разговоров — просто поворачивайся… Перехватывайся за мою руку, и поворачивайся… Только медленно, медленно!..»

Кошка казалась олицетворением собранности. И куда только делось это её: «Я туда не полезу»?.. Своей деловитостью Мисель заразила и меня. Резко расхотелось требовать буквального следования нашим договорённостям. Даже предвкушение появилось — на словах про намеченную программу… Миса — та ещё затейница, если что-то придумала, это просто по определению не может быть неинтересно. А ещё я реально ничего такого не планировал, когда предлагал. И когда лез, особо не задумывался, как оно будет на деле — а эта бестия, выходит, уже и спланировать всё успела…

Стараясь не совершать резких движений, я зацепился за её предплечье, сдвинул руку к плечу, повис. Кошка под рукой напряглась. Каждая её мышца ощущалась сейчас невероятно остро — не только плеча, но и всего прильнувшего ко мне тела. Но напряжение это было лишено сексуальности. Валькирия закинула ногу на дуло спарки, что оказалась по правую от нас руку — отсюда её гибкое напряжение. Теперь опереться на подставленное плечо, освободить вторую руку… рывок — и вот уже я вишу на девочке, а она что есть силы вцепляется в гудящий напряжением металл турели.

«Вгоняй одну ладонь с когтями назад, на уровне пояса», — пришла новая команда, а вместе с ней мне сразу стала понятна общая стратегия ненормальной гонщицы.

Не совершая резких движений и не думая спорить, я тут же вонзил ладонь в металл за спиной.

«Хорошо. Теперь вторую».

Вторая рука вспорола податливый металл у бедра. Теперь я мог висеть и сам, враспор опираясь на собственные когти. Тогда кошка сдёрнула у меня из-за спины клинок и быстро-быстро принялась перебирать когтями, спускаясь куда-то вниз. А ещё эта чертовка, когда скользила в непосредственной близости от моей возбуждённой плоти, не забыла с мурчанием об неё потереться! Ну, кошка! Но вот она наконец внизу. С кхеканьем размахнувшись, Миска вонзила клинок прямо подо мной.

«Попробуй ногами. Держит? Отлично, так теперь и стой!»

Сама же бестия, немыслимым образом раскорячившись на торчащих по бокам от нас дулам, извлекла из-за спины винтовку и… пристроила её между стволами, точно доску между брусьями. Девочка вновь извернулась… и вот уже она стоит на винтовке — правда, не спеша переносить на неё всю тяжесть собственного тела. Когти за моей спиной всё ещё продолжали играть роль основной опоры. Я поймал взгляд оказавшейся напротив валькирии. В них жил такой азарт… такое предвкушение игры… и отблеск победы. Ну конечно, раскорячила меня, как хотела! Без сучка и задоринки сработала!

«Теперь поехали. У нас пять минут двадцать секунд, и я намерена использовать их с максимальной отдачей! Слышишь, кот?! Только дёрнись! И, заклинаю тебя, молчи. Если будет сложно — заткну рот поцелуем. Под нами какие-то смертники ходят. Трахаться можно, шуметь — ни-ни!»

Миса освободила свою руку. Я остро ощутил, как она расстёгивает магнитную застёжку своего комбеза… а потом приходит мой черёд. Сильная ладонь берёт то, что ей нужно, и, направив по правильным координатам, помогает своей хозяйке заполучить вожделенный объект в хищное чрево. Внутри тепло — почти горячо. Пикантная игра не прошла для кошки без последствий. Неудивительно, что так жёстко начала — в подобном состоянии это она ещё нежно… Видимо, прониклась ко мне нешуточным уважением за идею необычной игры… И тут началось!

Со всем удобством разведя ножки бабочкой, используя уложенную на турель винтовку как опору, Миса совершила первое круговое движение бёдрами… и я улетел! Кайф просто отправил меня в аут. Не знаю, как смог сдержаться. Пришёл в себя после оргазма, ощущая, как эта бестия жадно и беруще целует в губы. Не даёт произнести ни звука, сбивает с желания орать и стонать. Сейчас она одна сохраняла здравомыслие — что вообще-то было очень и очень на неё не похоже. А потом я улетел во второй раз, и что было в оставшиеся пять минут, помнил крайне смутно.

Очухался от хлёсткого удара по лицу. Тряхнул головой. Почувствовал вонзённые в металл когти, клинок под ногами… Всё то же, за исключением самой дикой кошки. Миса на месте отсутствовала. Вообще. Обнаружилась она по правую руку, висящей на металле орудийной башни — с винтовкой, перекочевавшей за это время из-под ног за спину.

«Слушай сюда, кот! Там, внизу, почти десяток целей. Вылезли пару минут назад и рассредоточились по залу. Я их давно срисовала. Ты своими полями слишком мощно долбишь, поэтому я вот что подумала…»

Что ж, предложенное пепельноволосой решение, в самом деле, напрашивалось. Пусть не совсем по классике… В смысле, не по классике боя… Но сработает стопроцентно. Приладив кругляшок магнитной кошки на турель, я медленно выпростал когти из металла. Теперь меня удерживал от падения лишь тончайший, впаянный в форму тросик. Мисель уже смещалась ближе. Её коготки, подобно лапкам гигантской паучихи, потешно перебирали по металлу, чтобы закончить своё забавное шествие аккурат над моими плечами. Глаза безбашенной валькирии возникли напротив моих глаз. Озорно блеснув серо-стальными океанами иронии, опалив искорками голубых прожилок, подруга задала лишь один вопрос:

«Уверен?»

«Да. Удержу… и сам удержусь».

«Ну тогда… поехали!» — рыкнула кошка и повисла на моих плечах.

Ну а дальше эта бестия, гибко извиваясь, опасно балансируя на висящем без опоры теле, перебралась ко мне на плечи. Деловито здесь уселась. И застыла, обняв шею стройными ножками. Я ухнул вниз — медленно, аккуратно выбирая трос, силясь сохранить хрупкое равновесие. Когда опустились достаточно, Миса провела новую эволюцию — которая и была причиной её недавней иронии. Бить из винтовки, сидя на плечах, неудобно, слишком нестабильная это позиция. А вот так, устроившись валетом… позволив мне что есть силы стиснуть в объятьях покатые бёдра… удерживая их строго напротив лица… Мы так в постели иногда кувыркались, но чтобы в бою… Висишь так, в восьми метрах над землёй, а вместо созидания жизни имеешь цель прямо противоположную — изощрённое убийство себе подобных. Занятное боевое крещение получается…

Винтовка со спины перекочевала в руки пепельноволосой бестии. Равновесие вновь сместилось, но я держал крепко сей драгоценный груз. Из чистого озорства девочка приобняла мою голову согнутыми в коленях ножками — так ей было куда удобней и привычней, нежели висеть, вытянувшись в струну. Снизу раздалось тихое фырканье.

«Точно минет не сделать? Мне тут рядом, я могу! Ты знаешь!» — демонстрируя, насколько она рядом, кошка потёрлась о напряжённую плоть.

«Ты давай, давай, не зависай там! Как спустимся, так к вопросу и вернёмся… а то ведь я могу и не удержать! Если как на турели накроет — точно полёт валькирии исполнишь… пока я буду летать в другие дали».

«Ну смотри, я тебя за язык не тянула! Внизу сочтёмся!»

Слова словами, но Миска времени зря не теряла. Это она так развлекалась и меня подбадривала. Сама же всё время чётко просчитывала углы атаки, особенно сложные с учётом неминуемой инерции. Да уж, высчитать такое, да для нестабильной позиции — тут мастером своего дела надо быть… либо любить оружие больше жизни. Мисель свою винтовку любила. Пожалуй, даже больше остальных отнимающих жизни игрушек… Она не ошибётся, без вариантов.

Ножки проказницы ножницами сомкнулись над моей головой, она даже чуть наклонила их к попке, ловя баланс. Я шеей ощутил напряжение мышц внутренней части бедра. Кошка изготовилась к выстрелу.

«Раз, два, три… Поехали!» — задорно мявкнул коммуникатор.

И пошло веселье! Короткая очередь, смещение дула, ещё одна. Ещё смещение. На середине одиночный выстрел. Крайняя точка смещения — очередь… Ровно шесть секунд работала магнитка. Внизу за это время успели что-то заорать и даже куда-то стрельнуть. Судя по звукам — в стену. Мы маятником качнулись туда-сюда, начали новое движение, когда тактический коммуникатор сменил цвет зоны в зале с красного на зелёный. Всё, отстрелялась.

«Точно минет не хочешь?» — лениво бросила бестия. Теперь хоть танцуй — всё едино.

«А если скажу, что хочу?»

«Тогда я скажу, чего хочу я!» — и намекающее секундное сжатие бёдер на шее. Ну кто бы сомневался!

Нет, в этот раз мы обошлись без секса. Турель стала кульминацией нашего сегодняшнего свидания. Позубоскалив по дороге, пару раз поцеловавшись уже на твёрдой земле, мы поспешили к лифтовой зоне. Да, была тут и такая — именно из-за неё всё и затевалось.

У нужной стены Миса ввела циферно-буквенную комбинацию в открывшейся панели. Фрагмент преграды протаял ромашкой, открывая нам… комфортабельную кабинку лифта. Без охраны, зато с мини-баром и удобным креслицем. На небольшом журнальном столике, в обширной вазе, умастились свежие фрукты. Мы переглянулись — в смысле, с кошкой, а не с фруктами.

— Я туда не полезу.

— То же ты говорила и про турель…

— Нет, кот, не подумай… Я хочу посидеть и хочу фруктов… От вина тоже не откажусь… Но как-то это всё очень странно… На ловушку похоже.

— А чего хочешь больше?

— Фруктов, — призналась девочка, глядя на манящие яркие комочки голодными глазками. — С утра во рту ни капли не было!

— А вела бы себя хорошо на потолке — было бы.

— Ты чего? Совсем охренел?! Сейчас прямо тут разложу, в этом кресле! — зрачки метиллии расширились, когда до неё дошёл насквозь пошлый подтекст моей шутки, и она натурально взъярилась.

— Тогда что мне будет, если я угощу свою любимую девочку… фруктами? А не тем, о чём ты подумала только что?

— Я… Не стану наказывать тебя за длинный язык. Просто засуну его в одно интересное место… но позже. На базе.

Судя по настрою валькирии, сейчас было самое время закруглить неудобную тему. Поэтому я, вместо продолжения пикировки, просто прошёл к раскрытым створкам и принялся за работу. Да уж, никогда бы не подумал, что придётся поработать пустотной сваркой! И сварщик, и плазма — всё в одном! Итогом моей пятиминутной импровизации стала намертво приваренная к магнитным направляющим лифтовая кабина. Досталось и самим направляющим — как и резервным проводящим контурам. Вряд ли она теперь когда-нибудь поедет… Ну а на сладкое, я сжёг всю местную электронику. Лишь скупое резервное освещение загадочно мерцало в уютной кабинке.

«Миса, как тебе? По-моему романтично с освещением получилось».

«Что ты задумал?» — брови метиллии на этих словах сдвинулись ещё сильней. Похоже, валькирия ничего хорошего от моей затеи не ждала.

«Просто садись в кресло…»

«И?..»

«И я буду кормить тебя фруктами», — пожал плечами.

«Вот так, просто? После всего, что между нами сегодня было?»

«Да. Вот так, просто. Ты мне доверяешь, кошка?»

«Да».

В пару шагов девочка оказалась у столика. Пронзив меня нечитаемым взглядом, будто бросалась со скалы в пенное море, гибко присела на самый уголок аккуратного креслица. Я не отставал. Пристроился напротив, на углу столешницы. Тщательно очистил фрукт. Откусил кусочек. Протянул мягкий комочек, зажатым в пальцах, свой подруге. Первый укус вышел слабым, она едва-едва приложилась к сладковатой мякоти. Тогда я, неотрывно гипнотизируя взглядом недоверчивую кошку, укусил вновь. Помогло. Во второй раз девочка так вцепилась во фрукт, что сок потёк по пальцам; даже челюстью повела, силясь откусить как можно больше. Так и доела, не позволив вырвать изо рта вожделенную добычу. Заглотила — не хуже змеи, когда та пожирает яйца. Со следующим фруктом вышло и того лучше, валькирия полностью отринула подозрительность. Съела всё, до последней капли, жадно обкусывая мякоть из моих пальцев. А на третьем Миса подняла на меня взгляд. Довольная-довольная!

«Наклонись».

«?»

«Да наклонись же! Я не кусаюсь».

Наклонился. И тут кошка, обдав меня горячим дыханием, жадно впилась в губы страстным поцелуем. По губам потёк сладкий, чуть кисловатый сок — след недавнего пиршества. Выпустив из засоса, девочка вновь посмотрела в мои глаза:

«Спасибо. Это было ровно то, что нужно. Я этого не забуду, кот!»

А дальше вновь началась рутина. Отбросить кресло и столик. Взрезать пол. Закрепить кругляш магнитной кошки на внешней стене, за выходом из лифтовой зоны. Спуститься на два этажа вниз. Проплавить выход… Ошарашенные охранники по ту сторону только изготавливали оружие к бою, а магнитка сребровласой кошки уже играла свою опасную симфонию. Смерть пришла к мафиози прежде, чем те смогли оценить её переливчатые трели.

Нужный зал нашли без труда. Невдалеке от него ошивался некий субъект с оружием, но увидев нас, парень отбросил его прочь, как гремучую змею, и поднял руки. Не иначе впечатлился видом Мисель с винтовкой — по длине превосходящей габариты самой пепельноволосой кошки. Деловито сверив биометрию мужчины с базой, метиллия безразлично прошла мимо. Удар разрядом в дверную мембрану — и перед нами, в потёках металла, открывается фантасмагоричная, проникнутая жизненной философией картина недавнего побоища.

Без всяких эмоций я переступил порог. На сегодня эмоции кончились — они остались где-то там, рядом с катером мафиозного дона. Сразу бросилось в глаза положение тел. Люди явно стреляли друг в друга, никакой третьей силы не могло существовать в принципе. Вернувшись в коридор, нашёл взглядом всё ещё жмущегося к стене бандита — на редкость везучего, раз его даже не оказалось в базе!

— Отсюда кто-нибудь выходил?

— Нет. Как вбежали, так и всё…

— А ты чего ждёшь?

— Приказов. Распоряжений.

— Их не будет. Иди наверх. Проследуешь на охраняемую площадку. Не дёргайся, не пересекай периметр — сверху работают дроны. Даже охранители им не указ. Потом будет фильтрация. Скорее всего, ты её пройдёшь. А про клан забудь. Нет больше клана.

— Но как же…

— Кончились ваши главари. Всё, выполнять! — рявкнул я так, что парень в самом деле поспешил прочь.

Внутри всё осталось по-старому. Мисель стояла чуть в стороне от входа и внимательно изучала зал. Наверняка зарисовывала во всех деталях, с максимальным разрешением.

— Милаха говорит, они все тут и остались, — хмыкнула, наконец, валькирия. — Не повезло мальчикам… А всё из-за тебя! А я всё дёргалась, думала, это ты так поиграть решил…

— Не понимаю тебя, Миса.

— А чего тут непонятного? Вон, у Вик спроси — она тебе целую лекцию прочтёт. А я тебе просто скажу: делили они власть, делили, да и кончились. Всё, раздавила их власть. Мозги в узел закрутила, а потом дырок в тушках понаделала.

— Уверена?

— А вот это мы сейчас и проверим! Ты иди с той стороны, я пойду с этой. Берёшь пробу генетического материала, сканируешь сетчатку… вроде недавно всё случилось, должна ещё сохраниться. Анализируешь. Заносишь в базу, с подписью, кто где лежит. Если кого живого увидишь… Так! Стоп! А это у нас что?.. Вик, тут с розовой каёмочкой!.. Хотя логично, если они власть делили…

— Миса, а можно узнать, при чём тут розовая каёмочка? Я раньше не замечал в тебе тяги к розовому… — осторожно осведомился, так до конца и не поняв мысль оливковокожей подруги. Как бы она умом не тронулась от перенапряжения…

— Тяги?.. К розовому?.. — с полным непониманием воззрилась на меня кошка. — Ты о чём?..

— Девочка, ты начала инструктаж. И вдруг споткнулась на розовой каёмочке. Что мне прикажешь думать?..

«Перевожу для непонятливых, — нарисовалась в коммуникаторе задорная Эйди. — Розовый цвет любят самые-самые… скажем так, женственные… внешницы. Они от него балдеют. Покупают свои любимые игрушки в розовых тонах. Вибраторы, там, или… вот ты, Миса, любишь свою винтовку. Любишь же?..»

«Люблю», — не стала спорить подруга, не ощущая пока подвоха.

«Ну вот! Будь ты внешницей, покрасила бы её в розовый цвет!»

«И что?»

«Ну и слюни бы по ней пускала: сюси-пуси, какая красивая у меня винтовочка!»

«Издеваешься? Смотрю, напарница тебя совсем распустила, мелкая… — зашипела Мисель, поняв, что над ней банально стебутся. — Но ничего. На полигоне я тебя научу винтовку любить… Во всех позах у меня её полюбишь… И розовым специально покрашу, чтобы понимала… — шипение перешло в рык, — что на боевой нельзя ёрничать! Давно контроль дройда не теряла?..»

Отповедь Мисы произвела на Ди сильное впечатление. Уважение к старшим было у валькирий в крови, так что всё, о чём говорила безбашенная гонщица, она реализует в полном объёме. Разве что винтовку покрасить Милаха не даст… Впрочем, и сама пепельноволосая не договорила. До неё наконец дошла глубинная суть моего подозрения.

— Кошак. Я. Не. Двинулась. На. Розовом. Уяснил? — рыкнула эта бестия натурально свирепея.

— Ну не двинулась, и ладно, — пожал плечами. — Тогда объясни, при чём тут розовая каёмочка?

— Розовым подсвечиваются лидеры… — протянула Миса. Теперь её состояние медленно дрейфовало в сторону задумчивости. — Тут либо кто-то постебался, либо… кто-то действительно повёрнут на розовом. Интересно, кто?

«Сколько себя помню, всегда лидеры и офицеры светились розовым», — не поддержала игры Рита.

«Зачем игру портишь? Я может хотела Старшую уличить… в нетрадиционной ориентации, — фыркнула Мисель. — Ладно, кот, позубоскалили, и хватит. Ты уже всё понял. Розовых нужно реанимировать, оказывать им первую помощь и со специальным транспортным дройдом отправлять на поверхность».

— До того мы на месте всё решали.

— Розовых будут судить. Публично. И только потом убивать. Правда, я не особо понимаю, зачем этот геморрой, если конец всё равно один…

«Бестия, не ожидала от тебя такой недальновидности, — сказала свои пять копеек Викера. — На базе пройдёшь подробный инструктаж, зачем существуют публичные суды, и как они влияют на общественное мнение колонии».

Напарница поморщилась, но ничего не сказала. А я, кажется, начал понимать, зачем всё это нужно.

«На примере главарей будут вытаскивать на свет божий преступления всего клана? Показывать его гнусь?.. Лишать ореола загадочности и таинственного благородства?..»

«Молодец, ученик! Схватываешь на лету. Сразу видно, что Литания для тебя не прошла без последствий…» — Викера выглядела довольной, и её сытое мурчание было мне наградой почище интимной ласки. Но дело не ждало, нужно было приниматься за работу.

На осмотр тел у нас ушло с четверть часа. Одного розового нашёл я, двоих — Мисель. Ещё один живой бандит оказался обычным, рядовым, а потому Миса, недолго думая, просто добила его когтем. Закончив сию неприглядную миссию, переглянулись и пошли к выходу. Только теперь до меня дошло, что уже давно, ещё с зала с турелью, не ощущаю касания. Почему-то массовая смерть вокруг породила вопросы о жизни…

— Миса, почему касание убрала? Ещё с зала с турелью…

— А зачем оно? На Базе коснусь. Нормально. А здесь — это бред. Всем так и скажу, пусть тот развлекается, кто эту дурь выдумал.

— Спасибо.

— Не за что, кот. Ты нормальный. Правильный. Я — твоя кошка, ты — мой кот. Точка.

Руины штаб-квартиры мафиозного клана, два часа спустя

Когда мы с Мисой подошли к оцеплению, я впервые увидел, как охранители пятятся. Видимо, было за что нас бояться. В глазах этих ребят мы ассоциировались с тем кошмаром, что в один присест слизнул с городской площади огромное здание квазиделового центра. А после с методичностью автомата утюжил оставшиеся подземные этажи, выбрасывая на свет божий лишь немногих уцелевших счастливчиков. Да и без образа кошмара войны за спиной были причины опасаться лично нас — достаточно вглядеться в те отметины на телах и лицах, что оставили по себе последние события.

Форма Экспансии уцелела. Не было ни единого надрыва, ни одной случайной царапины. Однако местами на её чернильной поверхности лоснились кляксы подпалин, чуть отличные по оттенку, а потому заметные. Имелись на ней и свежие следы кровавых брызг, и опытные правоохранители просто не могли не вычленить их из общего марева черноты. Даже кожа метиллии из светло-оливковой сделалась тёмной, приобрела какой-то потусторонний антрацитовый блеск. А ещё глаза. Усталые, безразличные, какие-то серые — это были провалы в бездну, где на самом дне жили души тех, кто совсем недавно отправился в лучший из миров. И как завершающий штрих — огромная, выше самой кошки, винтовка у неё за спиной, и массивный белый клинок — у меня. Да, было от чего отшатнуться.

Беспрепятственно и безмолвно мы проследовали к площадке с задержанными. Я с самого начала знал, что все выходящие наружу подлежат задержанию. Для того и было создано столь грозное оцепление — из нескольких десятков боевых дройдов и, для весомости, из пары десятков охранителей. Не оставлять же дройдов общаться с людьми! Валькирии и не оставили…

Мы вошли за оцепление и оказались в самом натуральном лагере для военнопленных — иначе его язык назвать не поворачивался. Охранители — это ладно. Они держали цепь вокруг основных развалин. Здесь же, в двух крайних точках одной диагонали, разместилась пара ударных дройдов, щетинившихся скорострельными орудиями. Они так и стояли, недвижимо, только лениво поводили стволами туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… Жуткое зрелище. Но люди свыклись. После пережитого нервного напряжения боевые дройды с активированным вооружением уже не казались таким уж кошмаром войны.

Люди на площадке сидели, стояли, кто-то прохаживался из стороны в сторону, не рискуя, впрочем, пересекать невидимую линию периметра. Да-да, хотя контур и не был нанесён ленточками или подсветкой, он безошибочно угадывался по останкам пары сумасшедших, решивших испытать свою удачу. Их тела даже не убирали — не дройдам же этим заниматься! Сами же охранители не спешили подходить к периметру, даже с внешней его части, резонно опасаясь дружественного огня. Доверия сегодня не было никому, Республика перестраховывалась кратно.

Мисель беспрепятственно прошла за периметр. Осмотрелась. И громко скомандовала:

— На колени! Голову поднять! Смотреть перед собой!

Многие безропотно подчинились и стали усаживаться на колени. Один хмуро зыркнул на валькирию и отвернулся. Миса подошла к смельчаку на расстояние вытянутой руки. Взблеск когтистой ладони. Вскрик. Ещё один взблеск. После третьего мужчина упал на землю, как ему и приказывали. Больше ни у кого желания спорить не возникало, даже самые упрямые предпочли не связываться с безумной убийцей.

— Ждать! Не двигаться!

Мисель вышла с площадки. Я на секунду замер в недобром предчувствии. Казалось, что вот сейчас эти исчадья войны, с коническими гранёными туловищами, мощными опорами ног, все утыканные разнообразными штурмовыми орудиями, нацелят свои дула на мою девочку и начнут стрелять. На инстинктах я навесил на кошку аж три пелены, за что получил устало-ободряющую улыбку и благодарный взгляд. Дроны даже не шелохнулись. Метиллия меж тем поравнялась с ближайшим охранителем. Выставила вперёд руку открытой ладонью вверх и зычно произнесла:

— Ваше оружие, командор! Во имя Экспансии!

И мужчина, бледнея, действительно вложил табельный лучевик в протянутую руку. Мисель благодарно кивнула и вернулась назад, на площадку, оставив кряжистого подготовленного мужика утирать со лба выступивший пот. Уже понимая, что сейчас произойдёт, я шагнул следом, также проигнорировав демонов войны. И началась… фильтрация.

Мисель подошла к ближайшему коленопреклонённому. Просканировала сетчатку глаза, взяла пробу генетического материала… И ничего не произошло. Валькирия двинулась к следующему. Та же процедура, и на этот раз по её завершении Миса разразилась целой тирадой:

— Участие в криминальном сообществе. Виновен пред Объединённым Человечеством! — и скупой выстрел в середину лба.

Следующий… Нет, это была не фильтрация. Это был полевой суд. Где главное — установление виновности на месте, и такой же скоротечный приговор. Виновность устанавливалась посредством собранного кошками доказательного материала, подготовленного до горячей фазы операции. Судьёй выступали алгоритмы сличения личности и поступка — выступала электроника. Миссия моей боевой сестры сводилась к роли скорее палача, чем суда даже. Неприятная роль. Незавидная. Напыщенная фраза, которую та произносила, была символом, ритуалом, подтверждением действия по закону — пусть и закону военного времени.

Я проверил на Мисе пелену, она держалась. Не у всех задержанных выдерживали нервы. Один бросился на кошку, с искажённым от ненависти лицом. Та уже было подняла когтистую ладонь, чтобы отмахнуться.

«Убей пистолетом. Не надо когтями», — попросил я в коммуникатор, и девочка, не сказав ни слова, вместо когтей зарядила ему кулаком, а после всадила зеленоватый луч в середину лба, стреляя от бедра. Метиллия не умела промахиваться.

«Тяжело тебе, Кошак? — вновь нашёл меня голос Вик. В нём отчётливо ощущалась усталость, не у нас одних день выдался тяжёлым, и вдвойне отрадно, что наставница нашла время и силы поддержать своего непутёвого ученика. — Это называется «под корень». Красивое ведь выражение, да? А означает трупы и кровь… Но я тебе не про то хотела сказать. Ты сам-то что обо всём об этом думаешь?»

«Это война. Она не может быть красивой. Историческая правда за Республикой — это для меня единственное основание жать на спусковой крючок».

«Да, война… Я вообще не мастерица шутить, но сейчас попробую сыронизировать. Что такое организованная преступность, если разобраться? Государство установило правила, по которым должны жить люди, в рамках которых они могут конкурировать и добиваться лучшей жизни. Бандит отбрасывает эти правила. Он их даже использует, с некоторой толикой глумливости — как тот же шантаж, вынуждая другого поступать вроде бы по правилам, но посредством запрещённого приёма. Однако бандит не видит другой стороны, или не желает её видеть. Отбросив правила, он сам оказывается вне правил. И тут приходим мы, боевая элита цивилизации. Ах, ты хочешь поиграть без правил? Ну иди сюда, мышка, будем играть! А ведь мы тоже не с потолка свалились. Мы проецируем на бандитов другие правила — правила войны. Они — враги, раз отбросили цивилизованные законы, не хотят жить по ним. По сути, они раньше нас встали на тропу войны, применили к остальным своим соотечественникам эти правила. И в этой игре по правилам войны мы — хищницы куда более опасные. Мы лучше подготовлены. Мы опытней, не одного такого шибко умного сломали. У нас лучшие технические средства. Поэтому мы неизбежно побеждаем, если действовать по правилам войны. И следующий, пожелавший стать на тернистый путь, будет видеть перед собой пример игры без правил. Будет понимать, куда этот путь его в конечном счёте выведет. Вполне возможно, это поможет ему не совершить неправильный выбор. Я гарантирую, что в ближайшие лет десять на Штарне будет тишь да гладь. Даже те, кто выжил в сегодняшней зачистке, станут самыми благонадёжными гражданами из возможных. А потом сменятся поколения, и тут в целом станет вольготней жить. Станет дышаться легче. Люди устремятся не на социальное дно, а к звёздам. И всё это благодаря нашей сегодняшней жертве, в которой мы порой теряем самих себя».

Слова наставницы погрузили меня в бездны раздумий. Я даже отвлёкся от происходящего на площадке, и вернулся в реальность, когда всё уже закончилось. На земле к тому времени осталось лежать почти два десятка тел. Зато почти сорок продолжали стоять на коленях, всё так же не веря своему счастью. Среди задержанных, кстати, оказалось четыре женщины, и одну из них, даже глазом не моргнув, валькирия расстреляла. Трое других до последнего не верили, что останутся живы — после такой-то наглядной демонстрации, что пол для кошки не имеет значения.

Закончив свою воистину каторжную работу, девочка вернулась к охранителю, чтобы вернуть ему пистолет. Тот принял его, но держал так, будто это не бездушный кусок железа, а натуральная гадина, которая вот-вот укусит кормящую руку.

— Отпустите людей по домам. Они невиновны.

— У нас приказ… — попытался пролепетать охранитель.

— Во имя Экспансии! — рыкнула кошка.

Я тоже подошёл к ним. Посмотрел на сомневающегося младшего командора и протянул ему инт.

— Я Полномочный представитель Ордена в стае. Подтверждаю приказ валькирии. Во имя Экспансии! — и уже тише, наклонившись к мужчине почти вплотную. — Командор, там на площадке два десятка трупов. Их никто сейчас не уберёт, другие задачи стоят. Зачем живым такое соседство? Валькирии жестокие, принципиальные, даже в чём-то фанатичные, но они не дуры и не человеконенавистники! Заметь: Миса сейчас думает о людях, ты — о формальном приказе. Но если тебе от этого будет легче, ничего тебе за это не будет. Всё происходящее с гражданами Республики пишется. Наш приказ сейчас весомей любого на этой планете.

У охранителя словно груз с плеч свалился, он коротко кивнул и заговорил по своему коммуникатору. К площадке выдвинулась пара бойцов. В это время дройды, стоявшие до того как воплощение неприступности, мягко осели на землю. Стволы их орудий опустились. Индикаторы боевой готовности погасли. Людей стали выводить попарно, некоторых пришлось силой поднимать с колен. Затем охранители всё же собрали тела и вытащили их за границу охраняемой зоны. Мои слова про живых и мёртвых нашли в их душах отклик. Ведь ночь ещё не закончилась, могут появиться новые выжившие.

Мы дождались, пока площадка опустеет. Мисель дала команду дройдам и отвернулась. Подхватила меня под руку.

«Как же я устала, кот! Меня наверное накажут на базе, но воздействие на имплант я больше не включу».

«Это будет правильно, Миса. Тут всё… серо. Трупы, трупы, и люди как звери. Не место здесь больше любви. Даже такой, как наша».

«А ты поэт! — хмыкнула довольная образным сравнением и похвалой кошка. — Ты, кстати, почему когти не дал использовать?»

«Не знаю. Показалось… Он характер проявил. Пусть умрёт как мужчина, в бою, от выстрела. А когти… они всё же для другого. Сложно сформулировать… С одной стороны, и ему не хочется такой доли, то есть они как-то дюже страшные, а, с другой, и пятнать о бандита их как-то мелко… Не понимаю. Всё сложно. Я запутался».

«Ничего, кот. Разберёшься. Если что… да нафиг мне твоё объяснение! Попросил — я сделала. Всё, точка. Я — твоя кошка, ты — мой кот. Этого достаточно. Можешь и дальше… пользоваться моим к тебе расположением».

«Спасибо. И Миса… я думал, когда ты туда заходила… Ты их всех там положишь. Как минимум через одного. А ты…»

«Пусть идут. Сегодня и без того много смертей было. Может, они и запятнаны на деле… но в базе их нет. А раз нет — пусть живут».

«Значит, ты всё же могла поступить по-другому…»

«Могла. Но поступила по-человечески. Ты тому мужику всё правильно объяснил. И нас ещё после этого боятся! Приказов своих формальных нужно бояться! Мы хотя бы по справедливости, из лучших побуждений действуем! А их приказы?! С какого бодуна их отдали? Чем руководствовались при отдаче? Нет, всё я правильно сделала. И по-другому не могла».

Неожиданное предложение

Штаб-квартира Службы Контроля, кабинет Координатора Илины Ю`Гринд, после завершения горячей фазы

Милена, в сопровождении Викеры, первой из валькирий вошла в кабинет. Остальные ещё должны были подтянуться. Ожидалась её стая в полном составе и несколько Старших, кто работал по этой планете. С приходом валькирий Илина распорядилась остальным сотрудникам покинуть помещение. Исключение сделала лишь для второй помощницы, Мерки. Рана по понятным причинам на совещании не присутствовала, до сих пор зализывая раны в регенераторе.

Старшая прошла к подковообразному столу. Осмотрелась по сторонам. Заметила лежащий у стены труп и, подойдя, перевернула его на спину. Нахмурилась. Резко повернулась к Высшей и взглядом, не сулящим ничего хорошего, уставилась на высокопоставленную снежку.

— Сестра. Вот здесь, — Старшая вцепилась пятернёй в голову мужчины и вздёрнула его вверх, — информация. Но после смерти носителя она недоступна. Ответь: зачем?

— Много ты понимаешь, кошка! — фыркнула Илина.

— Достаточно, чтобы мне поручили эту миссию, — голосом надавила валькирия.

— Хорошо, поговорим серьёзно, — Высшая подобралась, выпрямилась и теперь смотрела на собеседницу с прищуром. — Если твоя боевая сестра оступится, ты положишь её на пыточный стол?

— Да.

— Насколько мне известно, валькирии до сих пор предпочитают сами разбираться в своей среде, — зашла с другой стороны безопасница.

— Предпочитают, но не когда на кону бесценная информация. Я сама положу её на стол, и сама сделаю то, что должно. Даже если моё сердце в процессе истечёт кровью.

— Но ты же не будешь отрицать, что это — крайнее средство. Только если в этом есть практическая необходимость, — вкрадчиво продолжала Илина.

— Не буду.

— Но если и так уже всё известно, зачем тогда класть на стол возлюбленную сестру?

— Не говори со мной, как с малолеткой. Ты полагаешь, нам уже всё известно, и пытка ничего не даст?

— Полагаю, он вряд ли сообщил бы вам что-то новое. Однако и пощаду он тоже вряд ли получил бы. От фракции. Зато получил списание своих грехов от меня — той, в боевую семью которой входил, и в чьём составе долгое время вносил вклад в Экспансию. Он был хорошим специалистом, сестра. Ответственно выполнял поручения. Он оступился, но хотя бы заслужил достойную смерть.

— Эх, Высшая… тяжело же с вами!.. Он что, был для тебя птенцом твоего гнезда?.. Недавний внешник?..

— Его происхождение не имеет значения. Важно, что он служил делу Экспансии и был частью моей боевой семьи.

Милена несколько секунд обдумывала услышанное. Наконец решение было принято, и голова предателя опустилась обратно, где до того покоилась.

— Что ж, пока никого нет, можно поговорить о личном, — бросила она, подходя к снежке вплотную и, с оттяжкой, как-то даже походя, приложилась когтистой ладонью по груди Высшей. Та только поморщилась, и не думая требовать объяснений. Понимала, что у самой рыльце в пушку.

— Прости, Старшая. Это моя вина. Я недоглядела, — смотря прямо в глаза, произнесла безопасница.

— Недоглядела?! Ты сама положила её под Кошака!

— Я хотела блага для них обоих.

— Ты понимаешь, что было бы, если бы она его привязала? И всё это прямо в самом начале боевой операции! Я бы мечника лишилась! Всю операцию бы мне под угрозу поставила!

— Не преувеличивай, Милена, — куда тише возразила Ил. — В Республике девяносто процентов мужчин привязано, и ничего, живут как-то. Да, неприятно. Да, нарушение обычаев фракции. Но для операции — не смертельно. Тем не менее, я вину признаю. Как появится здесь, сама перед ним извинюсь.

— Ладно. Ты права. Только ведь я не за одну операцию отвечаю — ещё и за его подготовку и адаптацию Тина с меня спросит. И не только с меня, кстати. Ты понимаешь, что с тобой Смерть сделает, случись что? Вот это, — кивок на кровоточащий росчерк когтистой пятерни на груди, — нежной лаской покажется. Дай космос, чтобы жива осталась…

— Тина может… — поморщилась девочка. Её настроение окончательно скатилось куда-то в район плинтуса.

— И Ведьма бы тебя со свету сжила. Эта змея за такое глумление над святым, над её персональным Высшим, кого она холит и лелеет, тебя бы просто по планете размазала.

Снежка понурилась ещё больше.

— А ведь есть ещё Лирана, эта ненормальная псионка, кураторша от Ордена… Тебе, кстати, с ней придётся объясниться. Она совершенно без тормозов. Готовься. И хочешь совет?..

— Да. Честно говоря, и так труба, а ещё и эти проблемы на пустом месте…

— Ушли эту дуру. Эта твоя Рана натурально головой тронулась — или уже на грани. Такое учудить, да ещё и совершенно без контроля! Вообще мозг не включать! Как так можно?!

— Я… ещё с Леоном поговорю. Надеялась, он ей мозги вправит хоть чуть-чуть. Мне тут, кошка, знаешь как с доверенными людьми сложно?..

— Ты мне не плачься. Если до Лираны не ушлёшь, она гарантированно ушлёт. Ещё и скандал будет.

— Спасибо… за совет. Я… надо было с тобой посоветоваться, прежде чем их друг с другом сводить.

— Ладно, теперь к делу. Смотрю, раз предателя положила — значит, всё под контролем?

— Да. Объекты номер один и два я в ручном режиме мониторила. Охранителей там в три контура отслеживали.

— Были засланные казачки?..

— Да. Мои уже работают.

— По объекту номер два (2) весело было?

— Что, прости?

— Говорю, тоже анекдоты травить будешь? Про кота и кошку?

— Нет, не буду. У всех ошибки случаются, — пожала плечами Высшая. Ей, в самом деле, было не до кошачьих разборок и методов… боевого слаживания. Ну, включили валькирии имплант — они же, в конечном счёте, за это и расплачивались. Одна, так уж точно. Главное, без последствий для операции обошлось.

— Да, тут твоя правда… Не думала, что так оно обернётся… В такой цирк выродится… Чтобы ещё раз эту ненормальную псионку послушалась!.. Чуяло моё сердце, что ничего хорошего из этого не выйдет…

— Чего хоть добиться хотели?..

— Ай! — махнула рукой кошка. — Чего хотели — не добились. Как сама могла видеть.

— Мало ли, может, ты ему дополнительные сложности в первой боевой миссии создать хотела?

— Издеваешься, да?.. — Милена посмотрела на Высшую испепеляющим взглядом из-под насупленных бровей, и та тут же сдала назад.

— Всё, молчу, молчу. Вижу, больная тема.

Начали подходить валькирии. Мы с Мисель прибыли последними, однако на входе в кабинет Илины столкнулись с группой Арьи. Естественно, поздоровались, обнялись, и в приёмной сразу стало светло от кошачьих улыбок. Узнали, что сёстры заехали по пути на Базу, чтобы уложить Лай в регенератор. Тушку раненой кошки не доверили местной медицине, старый добрый регенератор куда надёжней. И с мафией наверняка не связан. Да и справится значительно лучше — не такая уж там и серьёзная ситуация. Просто подзапустила девочка рану, загрязнила организм химией, вот и придётся проваляться дольше обычного.

В кабинете повторилась та же сцена сердечных приветствий. Обнимали все и всех, а валькирии ещё и принялись целоваться — прямо так, в губы, в засос. Как выяснилось позже, они всегда так делали после сложной боевой операции, выражая тем самым себе и миру радость жизни, переход на новый круг обновления. И хотя бы одна предупредила заранее! Когда же Милена засосала Мисель, да ещё и с придыханием, с яростным эмоциональным отблеском в глазах — будто вымещала на ней что-то застарелое — я не выдержал:

— Ми, я ревную.

На меня пролился исполненный мрачности взгляд, и кошка, точно назло, засосала метиллию ещё сильней. А ведь меня Ми целовала мягко, даже нежно… Вот откуда такой контраст? Мне лишь головой оставалось качать в недоумении.

Викера после поцелуя взъерошила мои волосы.

— Знатно ты там почудил… Тем удивительней, что всё чётко с Мисой отработали.

— Потому и отработали, что чудили, Вик.

— Готовься, сейчас огребать будешь, — хмыкнула, блеснув глазами, наставница. Тихо сказала, чтобы расслышал только я один.

Брошенная ариалой фраза заставила замереть, хотя до того собирался пройти к столу. А вот Мисель ничто не помешало присесть, да ещё и ножку на спинку кресла закинуть. Гонщица ощущала себя сегодня центром всеобщего внимания, и считала это вполне заслуженным — чего не скажешь об остальных.

Дождавшись, пока все угомонятся, Милена, тоже так и не присевшая в ожидающее её кресло, начала обещанную выволочку. Сверкая глазами, Старшая накинулась… на Мису!

— Что вы там за цирк устроили, а? Я более дурацкой боевой операции вообще не припомню! Я только повод ждала, чтобы эту ошибочную вводную, с имплантом, отменить… Не дождалась. Вам повезло, что задачу отработали без сбоев… Иначе такое позорище бы огребли… Вон, и так уже ласточки анекдоты травят… Доложить о выполнении не хочешь по всей форме?

— Нет, ну а чо? Классно же было! Два удовольствия за раз! И спереди удовольствие — пострелять от души, и сзади… удовольствие — презент от котика, любовь до гроба, и все дела… Ну, разочек задницу чуть не прижарило, было дело… Но ведь мы потом этой турели так отомстили! Можно сказать, отымели… её!

— Слушай, Мисель, не ожидала от тебя такого легкомыслия. Только не от тебя! А уж этот ваш фортель с турелью… Триша, когда увидела трансляцию, промахнулась! Триша — и промахнулась! У меня просто слов нет…

— А ты меня турелью не попрекай, Старшая, — блеснула глазками на ариалу гонщица. — Я её теперь на всю жизнь запомню. И не завидуй! У тебя у самой — обшивка яхты была. Или, скажешь, там много мудрости было?..

Милена на это просто не нашлась, что ответить, я же окончательно уронил челюсть в пол. Потому что прочёл во взглядах что Милены, что Сайны — также не оставшейся в стороне и расстреливающей подругу яростными взглядами — натуральную ревность!

— Эй, кошки! Вы чего? Не ревнуйте! Я вам каждой по турели найду! Сами ведь придумали имплант на боевой операции включить, я знать не знал о таком!

— А к тебе претензий и нет, котик, — мило проворковала Ми, точно намеренно издеваясь. Да что там, издевалась она! Намеренно! — Мужчины — они такие. С них взятки гладки. Глаза залил… удовольствием… и всё. А девочки — те да. Те отвечают за всё, — в этом месте Старшая сорвалась на рык. — Это Республика, кот! Тут только так! А что Меч Республики свои хотелки не смог придавить на какие-то пару часов боевой миссии — так матери-командиры виноваты! Тебе ведь хорошо в Республике, когда взятки гладки? А, котёночек?

Слова Милены меня не впечатлили, я не стал оправдываться или яриться — к чему она втайне готовилась, чтобы дать очередной отлуп. Умная, рассудительная, сдержанная — не чета той, прошлой, на яхте. Сильно изменилась Старшая. И если раньше с ней было сложно — с шебутной оторвой — то теперь стало стократ сложней. Хоть в самом деле становись на колени и под стол полезай. Точно скоро уровень Высшей возьмёт — куда уж мне с жалким десятком потоков против такого монстра! Но сейчас мне было чем ответить этой наглой чёрной кошке.

— Милена, ты ведь моя хозяйка? По республиканским нормам — я не ошибся? Так вот, Ми, я признаю свою ошибку. Да, должен был терпеть. Имплант — это испытание, которое мне решила подарить хозяйка. Или хозяйки?.. Всё признаю! Только скажи мне такую ма-а-аленькую, насквозь несерьёзную вещь: кто решил его использовать в боевой миссии? На моей первой боевой миссии в составе стаи? Это ведь естественно, да? Использовать его на боевой миссии? Ну так и ответь на вопрос. Вряд ли такая мелочь может считаться секретом. Кто я такой, чтобы от меня вообще могли быть какие-то секреты? От игрушек секретов не держат!

И я, на полном серьёзе подскочив к Старшей, рухнул перед ней на колени — и даже не на одно, как обычно, а на оба. Обнял бёдра и, заглядывая в глаза обалдевшей валькирии, продолжил гнуть своё:

— Давай, хозяйка, не жди! Зачем тебе это? Просто скажи: кто это был. Тебе же это ничего не стоит!

В зале повисла тишина. Отчётливо было слышно, как Ми сглатывает подступивший к горлу ком. Как её глаза начинают бегать в поисках выхода. Всё-то она понимала, моя любимая Ртуть! Знала, что сейчас я сыграю. Выдержу всё, что угодно. Но после найду эту чёртову дрянь, и жалким регенератором она уже не отделается! Были идеи на сей счёт… Но даже для самого сильного удара нужно наверняка знать его цель.

— Кошак, не придуривайся, встань… — попыталась выкрутиться девочка. — У нас Совет Стаи… Сейчас подойдут другие Старшие…

Мне было плевать на её аргументы. Я стоял и смотрел в глаза, и она знала — пока не получу ответ, ничего не изменится. И также знала, что я вправе требовать ответа. Уже зашевелились остальные кошки. У нас, в самом деле, Совет Стаи. И каждая на нём может высказаться. И выскажется. Потому что не только мне очевидна полная дурь решения матерей-командиров. Поэтому Милену продавят, заставят дать ответ. Что потребуют от меня — это вопрос. Тут всё не очевидно. Но Ми скажет, никуда не денется.

Старшую спас случай — как это часто бывает в жизни. И не только Старшую спас, но и ту, что сотворила этот сегодняшний форменный бред. Запищал коммуникатор Илины. Она с какой-то несвойственной ей поспешностью схватилась за аппарат, запустила голограмму, выслушала говорившего и, с оттенком поспешной радости в голосе, бросила в ответ:

— Да, пусть заходит! Да, сейчас!

Дверная мембрана протаяла, впуская новую участницу наших посиделок. Ариала. Смутно знакомая. Где-то я её уже видел… Нет, вряд ли лично — точно бы запомнил имя. Но впечатление девочка производила. Чёрненькая, остренькая, и совсем не бесстрастная. Напротив, крайне деятельная. Её деятельная натура проявлялась в каждом движении, в летящей походке, в шлейфе вздыбленных волос. И лицо. Располагающее, миленькое — с курносым носиком и горящими внутренним огнём глазами яркого, насыщенно-синего цвета.

— Сёстры! Рада вас видеть! Я много времени не отниму! Мне нужен только кот. Который Герой Республики. Где он?

— Если не знакомы, это Варя, Координатор Службы Информации Сектора, — представила вошедшую Илина, намекающе уставившись на меня.

— В каком смысле «нужен»? — поинтересовалась, явно цепляясь за спасительную соломинку, Ми.

— Я его у вас украду на пару часиков, — взгляд ариалы прикипел ко мне, всё ещё стоящему у ног Старшей. Зрачки её глазок расширились, ноздри раздулись — что у того репортёра, почуявшего жареную новость. — А…

Она хотела что-то уточнить, даже начала говорить, но Милена перебила:

— Кошак, что ты опять придуряешься? То кошку на боевой миссии во время стрельбы пользовал — теперь ещё и на совещании удумал мне в любви признаваться… Иди-ка ты проветрись. Развейся. Ответь на вопросы Координатора. Забирай его, Старшая. Мы тут пока сами итоги подведём. За него напарница пусть отдувается.

— О-о! — довольно замурчала девочка и подскочила ко мне.

Прежде, чем я смог сориентироваться, эта живая, что та ртуть, девчонка буквально вздёрнула меня на ноги, подхватила под руку и едва ли не силой поволокла прочь из кабинета. Быстро сориентировалась, поняла, что нужно ковать, пока горячо; пока остальные не прочухались — а то видела она взгляды прочих кошек. Далеко не такие благостные, как у Старшей. За нашими спинами, в уже смыкающуюся мембрану, неслось:

— …Я думаю, тебе лучше всё ему рассказать, Старшая. Он не мальчишка какой. Герой Республики. Кот. Несмотря на все наши глупости отлично вытащивший свою первую боевую миссию в составе стаи… — голос Викеры прервался, отсечённый закрывшейся мембраной. Но, думаю, чуть позже кошки перебесятся и выдадут свой вердикт. Очень рассчитываю, что положительный. По крайней мере, я всё сделал для этого — чтобы он был именно положительным.

Всю дорогу до выхода Варя молчала. Учитывая её повышенную говорливость в кабинете, это смотрелось по меньшей мере странно. На улице нас уже ждал катер, поданный прямо к подъезду Службы Контроля. Удобно, когда ты в обойме… Не надо искать парковку, мучиться с выруливанием из неё на проезжую часть, вешать тряпки на номера, чтобы не платить хищным городским службам… Ты сам выбираешь, где ставить катер, и даже больше — тебя на нём ещё и возят. Пусть даже и автопилот…

В аппарате оказалось уютно и даже мило. Видно было, девочка много времени проводит в разъездах, а потому организовала здесь маленькую уютную норку. Я пропустил Варю вперёд. Сам впрыгнул в люк, который тут же схлопнулся за спиной, отсекая от окружающего мира.

— Попался! — фыркнула ариала, посверкивая на меня глазками.

Она разметалась по мягкому обширному дивану, удобно закинула ножки на подлокотник, уложив их нога на ногу, и в довершение устлала всё пространство походного ложа своими чернючими прядями… То есть подготовилась к дальнейшему действу, в чём бы оно ни выражалось. Однако сегодня был и не её день. Теперь уже мой инт пискнул странным, прерывистым свистом — как до того пищал инт Илины Ю`Гринд. Я из расслабленного состояния, занятый в основном игрой в гляделки со своей новой знакомой, перетёк в состояние тугой пружины. Глазами попросил тишины, сопроводив просьбу жестом руки. И лишь затем включил инт.

Голографическая личина наложилась автоматически, поэтому мой оппонент увидел перед собой Края, безбашенного псионского пирата, по недоразумению оказавшегося запертым на негостеприимной планетке — под завязку набитой грозными валькириями и политическими террористами.

— Край, ты где лазаешь?! Тут такое творится! Охранители вообще парализованы. Уже двоих из наших удалось вытащить! Самое время заявить о наших высоких целях!

— Ну так заявляйте, — пожал плечами. — Или… дай угадаю… ты пытаешься мне о них заявить? Нах… оно мне? Выйди на улицу и заявляй!

— Эй, не дури!..

— Ты отлично знаешь, что мне надо, родной. Всё готово?

— Давай, возвращайся. Всё будет. Сыграем в игру, и будет.

— Когда игра?

— Завтра с утра…

— Отлично! Тогда вечером появлюсь. Ещё и выспаться успею… Вы там, кстати, не вздумайте меня будить. Я когда спьяну — могу наотмашь прибить, как муху. Неприятно зудящую над ухом муху…

Я больше не слушал наглядную агитацию и прочую чушь, что мне пытался выдавать политический. Просто сбросил вызов и уселся на диванчик, рядом с красоткой-ариалой. Ну вот, ещё и это дело сдвинулось… Всё одно к одному идёт… С другой стороны, может наконец сброшу с себя это ярмо? Окажусь с кошками, в расположении… Каждый день буду просыпаться, весь усыпанный шёлком разноцветных волос… Татами, общие выходы… Выгуляю, наконец, каждую из девчонок… А то некрасиво получается…

— Что-то случилось? — участливо поинтересовалась Варя, видя резкую смену настроя.

— Да в принципе, нет. Операция по линии Дальней разведки активизировалась… Но тебе помогу, время ещё есть.

— Это хорошо… — протянула Координатор, придвигаясь ближе. — Расскажешь, что у вас там было?

— Где?..

— У Илины.

— Варя, это всё дела семейные. Боевая семья — там всё сложно. Нужно было вызвать психологический взрыв у сестёр…

— Это потому Старшая так быстро тебя с рук сбыла?.. Что ты его вызвал?..

— Девочка, милая, давай не будем об этом.

— Хорошо, не будем, так не будем… — и эта кошка драная в одно движение… оказалась у меня на коленях. Оседлала, сдавливая покрепче. Положила ладони на плечи. Вгляделась в глаза. — Это для налаживания отношений. Чтобы не было отчуждённости и недоговорённостей.

Моя ладонь непроизвольно легла на напряжённое бедро. Когти сами собой покинули подушечки, протягиваясь до самой попки. Девочка на мне аж взвизгнула от неожиданности и даже подскочить попыталась — но куда там. Из когтевой хватки так просто не уходят даже валькирии.

— Это… Ты что творишь, кот?! Боевые импланты… я же не воевать с тобой собираюсь! Убери, порежешь же!

— Извини, что напугал, девочка, — хмыкнул в ответ. — На рефлексах сработал. Это не для устрашения или крови. Для ласки. Так она острей выходит.

— Вы что… с кошками… так?!

— Да. Поверь, так вштырит, ещё просить будешь.

Вторая ладонь легла на девичью талию, пленяя белёсыми остриями и её. Госпожа Координатор прикрыла глазки, прислушиваясь к ощущениям. Затем распахнула их и уставилась на меня с подлинным удивлением во взоре.

— А ведь и правда необычно! Так остро давит… Намекает…

— Это пока баловство одно. Ты давай, насаживайся. Когда до дела дойдёт, я по нервным центрам коготками пройдусь — вот тогда почувствуешь, что такое оружие любви.

— Леон… Извини… Давай не сейчас, — нахмурилась Варя. — Я понимаю, взбаламутила тебя… Но не ради секса. Времени сейчас просто нет. Зато как всё закончится… Обещаю, возьму тебя. Даже пожелания твои учту… по процессу.

— Странная ты, кошка… — протянул я, с огорчением пряча острия. Республиканка ощутимо расслабилась. Поняла, что пронесло и не придётся прямо сейчас вразумлять строптивого котика. Наивная! Если бы не удержался — ничто бы её не спасло от порции внепланового удовольствия…

— Я ведь не просто так тебя искала! Это нужно не мне даже — Экспансии!

— И какова она — экспансия Службы Информации?.. — иронично вздёрнул бровь.

— Прямое продолжение работы Дальней разведки. Я разведчица, Леон. Такая же, как и ты.

— Сомневаюсь, что Тина А`Гийн или Илина Ю`Гринд с тобой согласятся…

— Валькирии могут думать всё, что им заблагорассудится, — девочка стала сама серьёзность, а бесстрастные пронзающие глаза резко намекали на нежелательность любых контраргументов. — Даже не будь ты под крылом нашей Верховной, мы, простые разведчицы, считаем тебя своим. Ты провёл филигранную операцию по Дальней разведке, и точка. Ты стал Героем Республики с нашей подачи. Все планеты-прародительницы даны тебе по линии Дальней разведки.

— Зачем ты всё это мне говоришь?..

— Потому что мне, как твоей сестре по фракции, нужна помощь. Здесь. Сейчас. И я прошу её.

Я прикрыл глаза и попытался восстановить порушенное спокойствие. Последний раз помощь «сестре по фракции» в лице Нимфы потребовала очень много душевных сил и взъярила других сестёр по фракции… моей настоящей фракции. А одна дюже отвязная разведчица чуть было зубов не досчиталась… штук эдак тридцати двух. Пусть и смогла откупиться малой кровью… или большой — тут уж как посмотреть.

— И что от меня нужно «сестре по фракции»?..

— Не ёрничай! Всё предельно серьёзно!

— Хочешь, расскажу, чем закончилась наше последнее рандеву с Дальней разведкой? Для одной не шибко понятливой «сестры по фракции»? Девочка, валькирии из когтей никого не отпустят! Даже Орден в сторону отойдёт!

— Да нет, кот, подожди… — как-то сразу сдулась Варя. — Я не про боевую операцию.

— А про какую? Внедрение? Эвакуация?

— Нет, нет, ты всё не так понял! — зачастила девочка, явно успокаиваясь. На её мордахе даже заиграла ироничная улыбка. — Мне просто нужен очевидец, участник операции по уничтожению криминального клана! Ты — идеальная кандидатура! Я просто возьму у тебя интервью.

Последняя фраза прозвучала спокойно, даже буднично. А вот её истинный смысл далеко не сразу дошёл до моего сознания. Всё же инерция мышления даже профессионала может иногда выбить из колеи… Хотя после столь насыщенного дня — не удивительно. От осознания предложения разведчицы натурально накрыло… мандражем. Даже перед Штаб-квартирой мафии такого не было!

— Так! Давай ещё раз. Ты хочешь взять у меня… интервью? То есть показать его по головидению?

— Естественно! Зачем его ещё брать, если не показывать?!

— Это… как-то неожиданно. Я как-то не представлял себя звездой экрана…

— Да?!. - ирония в глазах ариалы сменилась откровенным смехом. — Да тебя каждая республиканка знает! Только совсем уж малявки, кого к капсуле удовольствий не подпускают, твой интерактивный образ не пробовали! И ты ещё что-то говоришь про мандраж?!

— Я в этом напрямую не участвовал…

— Неужели?.. А эмообразы тогда откуда взялись? Тебя там можно в самых разных позах попробовать, даже с когтями. И самой отодрать, и дать отодрать себя…

— Ты с таким знанием дела это говоришь… — теперь уже во мне пробудилась ирония.

— Естественно! Не знаю, кто там эти твои образы начал делать и распространять, но они разлетелись, как лесной пожар, охватив всю Республику! Ни один мужчина таким успехом похвастаться не может! Я не только пробовала, но и пыталась понять причину твоего успеха!

— Поняла?.. — опять ирония.

— Да иди ты! Ну нельзя же так! Как с тобой кошки вообще уживаются?! Я бы на их месте… да когтями…

— Так они и дерут, — я демонстративно распахнул ворот формы, показывая белёсые шрамы. — Следы посвящения. Уже пару лет, как не пропадают. Притом что я чуть ли не каждый день в регенераторе оказываюсь… А знаешь почему? Потому что обновляют! Регулярно. Но это не помогает. Именно поэтому мы с валькириями — они такие же отмороженные, как и я. Ладно, всё это лирика… Я правда никогда не выступал в Республике на головидении. В Литании — было дело. Здесь — нет. Даже не знаю, с какой стороны подходить… И зачем это вообще нужно, если оно и само как-то распространяется…

— Тут, понимаешь, какое дело… Сцен боевой операции сейчас масса… Там даже ты как-то засветился, когда фильтрацию проводил со своей кошкой… Но нужно понимать, что нам в наследие от прошлой власти достались обычные внешники. Они мыслят шаблонами, и всё, выходящее за шаблоны, почти не воспринимается. Поэтому наши, республиканские, средства информации для них чересчур сложны и непонятны. Взять ту же прямую трансляцию боёв с передовой Экспансии. Республиканка, которой тема интересна, сама в состоянии понять, что там в космосе происходит. В каком Секторе идёт бой, на какой фазе реколонизация, какую цель ставят силы Республики в этом бою, как он протекает. Для понимания всего этого нужно иметь недюжинный багаж знаний. А некоторые, так и вовсе смотрят на другое — на то же поведение конкретных орудийных систем, эффективность моделей боевых кораблей, а то и на нюансы отдельных технических решений. Республиканки умеют анализировать такие вещи, для них смотреть подобные трансляции — это приключение интеллекта. А внешники — что внешники? Приходится делать для них более привычную форму подачи, озвучивать очевидные всем вещи, снимать укладывающиеся в их штампы передачи. Поэтому интервью с Героем Республики, непосредственно втянутым в круговорот криминальных разборок — это местным понятно и интересно.

— Взяла бы валькирию… Ту же Старшую… Или Илину на худой конец…

— Тут опять штампы, Леон. Силовик в представлении внешников ассоциируется с мужчиной. Его фигура сразу выглядит весомо, без всякой мишуры. Форма, награды, тяжёлый взгляд — всё скажет обывателю за рассказчика, само по себе создаст авторитет, уложится в привычный штамп. Женщину, даже такую серьёзную, как какая-нибудь многоопытная валькирия, не воспримут. Да, будут уважать и бояться, но как медийного персонажа для моих целей — не воспримут. А вот ты, да ещё и с ореолом Героя Республики… С событиями Литании за спиной… Непосредственный участник операции… Только с передовой… Неужели не понимаешь?..

— А ты та ещё штучка, Старшая… Умеешь подать товар лицом… Только ведь у меня реально нет опыта такого рода.

— Зато у тебя есть я! У меня этого опыта — хоть отбавляй! Да ты не думай, интервью не будет чем-то театральным. Мы стараемся уйти в медийной сфере от привычных внешникам головизионных истерий, которые вызывают в обществе что-то вроде идейной шизофрении — да, скоротечной, но самой настоящей шизофрении! Люди психуют, теряются, дёргаются… Там интеллектуальная подача Республики по эмоциям и рядом не стояла… Поэтому мы стараемся хоть и укладываться в некоторые штампы, но делать медийный продукт с более привычным в Республике настроем — спокойным, размеренным, вдумчивым. Исподволь пытаемся научить местных смотреть картинку без истерии, спокойно, вдумчиво. Не психовать на неё и не брызжать слюной, а пытаться переварить разумом.

— Да… Прости, сестра, что сначала не понял тебя. То, что ты говоришь — серьёзно и важно. Я тоже сначала плохо воспринимал республиканскую подачу информации, но у меня под боком были сёстры по стае… Они очень умные девочки и помогли разобраться. А ты, выходит, пытаешься то же сделать для всех… Разумеется, я помогу тебе в столь важном деле. Тем более эта операция крайне нелицеприятна, и если ей не дать правильного объяснения, может оставить некрасивый отпечаток в массовом сознании. Даже не будучи специалистом, я это понимаю… чувствую… Только как мне себя вести, чтобы оставить правильное впечатление?

— Это хороший вопрос. Я как раз хотела провести инструктаж… для того на колени и взобралась. Так тонкий психологический контакт лучше выходит… Прежде всего, сам формат будет мягким, спокойным. Мы специально выберем какую-нибудь не напряжную, даже умиротворяющую, атмосферу. Например, прогуляемся по саду, с фонтанами, журчащей водой — она хорошо успокаивает, настраивает на восприятие информации, запускает мыслительный процесс. Будем беседовать. Я стану задавать вопросы, иногда что-то пояснять. Ты же не стесняйся переспрашивать или просить разъяснений. Это и тебе будет полезно, и зрителю. Постарайся держаться уверенно. Говори тихим, но твёрдым голосом. Даже если я буду включать эмоции, никогда не срывайся на высокие тона. Наоборот, можешь на контрасте начать говорить ещё тише. И тебя услышат. Обязательно. Я создам для этого необходимый фон. Ну и так, по мелочи… По ходу поясню. Ну что, готов?.. Базовая установка ясна?..

— Ясна, госпожа Координатор… Чего уж тут неясного… Забавно только — на моей малой родине в такой ситуации говорят: «С корабля на бал». Убивал весь день, с сёстрами трахался и собачился, и вдруг — раз! — уже на телевидении, гуляю с красивой и умной женщиной по саду с фонтанами, и рассуждаю про криминальный мир…

— Ничего, я буду рядом, Меч Республики — как до того были рядом твои боевые подруги. Мы с ними примем на себя основную тяжесть — а остальное ты вытянешь. Не можешь не вытянуть. Ты ведь всегда бьёшься за своих женщин? А, Меч Республики? Может оттого и популярен у нас?.. Где мы ещё одного такого найдём, чтобы и Экспансию тянул, и нас поддерживал?.. Да ещё и от чистого сердца?..

Когда мы подъехали к резиденции Службы Информации, я был спокоен, замотивирован и готов работать. Варя, в самом деле, отлично знала своё дело. И что вдвойне удивительно, обходилась при этом совсем без секса. Совершенно нереспубликанский подход!

Следующим разрывом шаблона стала резиденция. Нет, внешне я её не один раз мог наблюдать по головидению, или во время постоянных перемещений по городу. Ну да, не набивший уже оскомину небоскрёб, а почему-то натуральный белёсый купол. Раньше я как-то не задумывался, почему здание имеет такую нетипичную форму. Вообще закругление строительной конструкции очень непрактично, съедает массу места своими изгибами, сложнее в постройке. Однако с резиденцией Службы Информации эта прописная истина не работала. Здесь куда важнее оказывалось не абстрактное количество внутреннего пространства, а его визуальное восприятие. И в этом смысле купол выигрывал у любой, даже самой обширной, коробки. Только здесь можно было добиться особого преломления света и неповторимого ощущения перспективы. Целые кластеры залов, полигонов и павильонов причудливо переплетались, наползая друг на друга, проникая друг в друга. Абсолютная же прозрачность стен лишь ещё более усиливала ощущение объёма. Правда, как объяснила Варя, эффект прозрачности был односторонним, только с внешней стороны. С внутренней же действовал сложный поляризующий эффект, придающий виду изнутри дополнительные перспективу и объём.

Передвигаться между всей этой фантасмагорией приходилось по столь же фантастической вязи переходов. Мы с подругой проходили по каким-то вьющимся тропкам, проложенным прямо так, в воздухе, аккурат над сотами помещений. Парили на гравитационных дорожках, делавших настолько безумные зигзаги, что винтовая лестница нервно курит в сторонке. Но главное — всё время путешествия мы безмолвно созерцали нагромождение всевозможных красот и диковинок, сокрытых в недрах причудливых залов.

А посмотреть тут было на что! Всё новые и новые имитации ландшафтов, почти неотличимые от натуральных, выныривали на нас из-за очередного неприметного поворота. Космические тела, изобилующие громадными кратерами, сменялись пылевыми равнинами — мёртвыми и первозданными, пронзаемыми лишь холодным светом безразличных звёзд. Обширные кварталы полуразрушенных зданий, с до боли знакомыми следами температурного и лучевого воздействия. И вдруг — живые и яркие лесные полянки, мрачные громады девственных лесов, журчащие на солнце ручьи… и даже целый водопад! Одно лишь созерцание всего этого многообразия помогало отрешиться от всего наносного, искусственного, налипшего в казавшемся теперь грубым и неустроенном внешнем мире… Наверное так и должно выглядеть идеальное капище, место поклонения могучим богам — пусть и всего лишь богам информации.

Наше путешествие завершилось в одном из укутанных в лесную зелень залов, и было в нём что-то смутно знакомое. Судя по ощущениям, мы уже когда-то проходили мимо. Что ж, видимо, республиканка не отказалась от идеи добиться правильного настроя интервьюируемого, для чего устроила этот масштабный экскурс в мир Службы Информации. Но мне было грех жаловаться. Путешествие по наполненному диковинными красотами миру, да с красивой девчонкой за ручку, было весьма полезно для психики — порядком расстроенной бесконечной чехардой кровавых событий. Да и приятно это было, чего уж тут…

Тенистая аллея вывела нас к массивному фонтану, высоко устремляющему свои струи. Мы остановились возле огораживающего водную гладь парапета. Я как завороженный приник взглядом к буйству воды. Облокотился о парапет, всмотрелся в цветные брызги, в которых свет раскладывался на отдельные цвета радужного спектра. На меня ощутимо дохнуло свежестью — и отнюдь не свежестью дисперсных капелек влаги в воздухе, а свежестью чего-то первозданного, ощущаемого не телом, но душой.

Варя пристроилась рядом. Развернувшись ко мне лицом, девочка опёрлась локотком о парапет. Провела ладонью по моему плечу.

— Эй! Ты чего, Леон? Тяжело? — в голосе чаровницы сквозило совсем не напускное участие.

— А?.. Прости, засмотрелся… Тяжело, спрашиваешь?.. Да какой мужчина тебе признается, что ему тяжело?! — с ноткой иронии ответил, разворачиваясь и становясь так же, на локоть, лицом к госпоже Координатору — больше похожей сейчас на любопытную лисичку.

— Леон, в обычной жизни, возможно и не признается. Но ведь мы с тобой не за жизнь разговариваем, да и не любовники в постели. Штарнцам ведь реально интересно, что ощущает боец, только что вернувшийся с необъявленной войны!

— Ладно, уговорила, кошка! — хмыкнул, подмигнув милой девочке, которой в этой её лисичьей ипостаси, в самом деле, сложно было отказать. — Опустошённость просто накатывает. Хочется вот так стоять и смотреть на воду. Вода словно всё сознание заполняет, переливами вымывая из него тяжесть и грязь.

— Усталость?.. Или тяжесть от содеянного?..

— Усталость. Я ничего противоестественного не делал — за что стоило бы убиваться. Хотя и тяжесть есть. Но не столько от содеянного, как ты выразилась, сколько что-то такое глубинное. Грусть, что всё так обернулось. Тяжесть нести за других бремя выбора. Мы ведь не дрова рубим — люди, пусть и враги, остаются людьми. Нужно мужество иметь, чтобы принять на себя их грехи. Или отморозком… но таких со стороны регулярных войск Республики почти не встретишь. Криминал — да, но не валькирии.

— Леон, ты ведь Герой Республики. В Центральных Мирах тебя почти каждая республиканка знает, но Штарн далеко. Сюда республиканские новости добираются с искажениями. Расскажи мне, за что ты получил вот эту награду? — ноготок милой девочки упирается мне в грудь и начинает вычерчивать первую из планет, Ариал. Очень остро, с намёком на эротизм вычерчивать, то и дело надавливая в нужных точках.

— Я тогда впервые умер. В ядерном взрыве. Унеся с собой вражеский крейсер, с оккупационными силами для моей малой родины.

— Вот как?.. — натурально округлила глаза ариала, с неподдельным интересом внимая истории. — Прямо в ядерном взрыве? А по тебе и не скажешь… Такой дышащий жизнью и энергией… и сексуальностью…

— Вот ведь, республиканка, всё вы на секс переводите! — опять улыбка, на этот раз без усмешки, а обаятельная, милая. Даже девочку проняло, её ноготок впился сильней и, по ощущениям, чуть сместился от контура планеты, к соску. — Я мечник. Могу жить в фотосфере звезды, в лавовых потоках, прикрывать экспедицию в терраформируемых мирах, когда литосфера сходит с ума. Потому и выжил… хотя и не собирался. Инстинкты оказались сильней.

— А вторая?.. Там, насколько знаю, очень серьёзная история, по-настоящему глобальная.

— Да. Вышел на истребителе против трёх линкоров. Один развеял в пыль, второй смял как листок бумаги…

— А третий?..

— Третий улетел. Бежал с поля боя… Меня потом вырезали из спёкшейся обшивки кораблика и долго восстанавливали нервную систему. Перемудрил я с полями… Даже мечник не всесилен.

— Леон, а ведь ты скромничаешь, — ладошка девочки, закончив дразнить тело, переместилась на лицо. Невесомо прошлась по щеке, по виску, коснулась коротких волос, пытаясь разгладить, придать им объём. Касание вышло очень милым и естественным. В этот момент я прочёл в глазах прелестницы такое обещание… — Корабли были лишь в самом конце. И не были самоцелью. Высшую награду Республики не дают за простую смерть. Такая смерть должна была случиться во имя жизни, во имя Экспансии. Это действительно был переломный момент — но вовсе не борьбы с чужим флотом, как могут подумать некоторые с твоих слов. Это был момент, когда власть всего Планетарного образования агонизировала, выставив против тебя свой последний резерв. А агонизировала она потому, что ты разрушил все идейные скрепы целого Сектора. Корабли военного флота переходили на твою сторону целыми флотилиями. Почему не рассказываешь об этом?..

— Извини, Варя, мне тяжело вспоминать то время. Там, в Секторе, осталась моя возлюбленная. Умерла на пыточном столе выкормышей контрразведки. Сама понимаешь, никакого желания вдаваться в подробности я не испытываю.

— Тогда это ты меня извини, Леон, — ладошка разведчицы сместилась на шею, прошлась обнимающим жестом и легла на плечо. Её давление оказалось неожиданно сильным — точно воплощённая поддержка. — И всё же, из всех этих событий прошлого явственно проступает боец. Не правоохранитель.

— Выходит, да, — я уже справился с собой. В этом медитативном месте, рядом с милой ненавязчивой женщиной это оказалось неожиданно легко. — Послушай, Варя, я кажется понял, к чему ты клонишь. Да, я мужская ипостась валькирии. Республиканский звёздный десант. В Штарн введены регулярные войска Республики — это не простые игры. По сути, это военное положение, пусть и с республиканской спецификой, когда никто о нём не трубит на каждом углу. Мы просто делаем то, должны. Несём бремя Экспансии. Своей Экспансии.

— Но Штарн — мирная планета. Зачем здесь десант? Я думаю, каждый штарнец сейчас задаётся этим вопросом, наблюдая разрушения в городах и вспышки взрывов.

— Это ответ, девочка. Тем отморозкам, которые посчитали, что новая власть будет также миндальничать с ними, как и старая. Но Республика не такая. Она всегда даёт шанс, даёт выбор. Однако если выбор окажется неверным — последует незамедлительный ответ. Бандиты на Штарне заигрались. Слишком подняли голову. Даже на местное светило замахнулись, захотели использовать его энергию в криминальных схемах. Отобрать у людей их солнце — это ли не наглость?! На моей малой родине был детский мультфильм. Там крокодил проглотил солнце, чтобы дети страдали. На Штарне эта история чуть было не стала реальностью. Но всё же бандиты окончательно подписали себе смертный приговор не этим, а когда без зазрения совести использовали в городской черте автоматические орудийные системы повышенной мощности. И нарушили закон, требующий передавать коды блокировки любых защитных систем муниципальным службам.

— Ты знаешь, Леон, тут разные мнения в информационном пространстве распространяются. Есть такие, кто всерьёз считает, что всё это — лишь выдумка, монтаж, информационный повод. Не все могут понять то, что показывается в прямом эфире, вычленить из кадров главное. Возможно ты, как специалист в теме, сможешь приоткрыть завесу информационного тумана?

— Я сам стоял под этими залпами… повышенной мощности. Могу сказать, что они были, — кривая ухмылка выразила эмоции куда лучше слов. — И турели не отключались по команде. Заигрались местные криминальные бонзы.

— Но вы ведь уже были на планете, когда это случилось. Войска были введены до событий!

— Республика способна планировать жизнь своего населения на десятилетия вперёд. Высшие не зря едят свой хлеб, они — не миф, а реальность. Зная, что так будет, видя ситуацию на Штарне, сюда и перебросили нас. Всё просто. Но построить цепочку выводов простому штарнцу сложно. Да и мне не легко. Высшие — это новая ступень эволюции. Они по праву составляют основу власти Республики, никто кроме них просто не справится с таким обширным планированием. Тут впору говорить о ясновидении, если не знать всей подноготной масштабной аналитической работы, что ведётся ежесекундно.

— Расскажи, что почувствовал, когда ударили с орбиты, — виртуозно сменила тему госпожа Координатор.

— Что почувствовал?.. Лёгкий шок. Как будто переключатель щёлкнул, и что-то в голове встало в режим «война». Именно тогда осознал, что это война. Всё сложилось в одну законченную картинку: тяжёлые автоматические турели, бьющие по нам за периметром. Короткое отступление. И удар сил орбитальной поддержки, слизывающий вражеский укрепрайон. Дикий, конечно, переход — сначала город, люди вокруг ходят, а потом — раз! — война.

— Ну а как к этой операции относитесь вы — валькирии? Ты говорил про Экспансию, про звёздный десант, про военное положение. И в то же время говоришь о переключении режима восприятия с мира на войну. Выходит, вы всё же ощущаете разницу между тем, что происходит сейчас, и обычной вашей миссией за гранью?

— Мне моя боевая сестра высказала одну интересную мысль, суть которой можно сформулировать такой фразой. Бандиты переходят грань установленных для граждан отношений, установленных государством. А перейдя грань, вдруг обнаруживают, что там… уже кто-то охотится. И не с его только-только отросшими зубками и коготочками выступать против столетиями живущего за гранью хищника. Но раз вышел за грань — пути назад нет. Сразу попадаешь в ареал обитания более приспособленного зверя. Сразу становишься частью местной пищевой цепи… очень незавидной частью. Поэтому потенциальные нарушители должны знать: в Республике не будет продажных правоохранителей, не будет коррумпированных политиков, которые легко манипулируют военщиной, не давая ей решать реальные проблемы простых граждан. Некому защитить преступные интересы. Вышел за грань — стал пищей в чужой пищевой цепи. Поэтому не выходите за грань. Поверьте, там нет ничего, кроме смерти.

— Очень образное сравнение… Прям пробирает. Чувствуешь себя этим недохищником… Особенно рядом с таким роскошным боевым котом… — намёк во взгляде девочки так и кричал, суля неизбежное продолжение разговора в иной плоскости… горизонтальной. Не знаю уж, для кого она сейчас работала… Неужели для зрителя?.. — Как-то сложно верится, что его высказала валькирия. В Штарне ведь кошек до сих пор считают демоницами, олицетворением смерти, беспощадными убийцами, кайфующими от крови на своих когтях…

— Штарнцам давно пора понять, что представления о валькириях, навязанные пропагандой внешников, давно остались там, при прошлой власти. Теперь валькирии — такие же граждане Республики, они живут рядом, с ними легко пересечься в общественном месте… И да, эту мысль сформулировала мне боевая сестра, наставница боевых искусств. Моя наставница. Помимо боя она ещё и социолог. Профессионально изучает криминальные сообщества. Вообще, все мои боевые сёстры имеют и гражданские профессии, все получили серьёзное образование, все ещё до валькирий смогли реализовать себя в гражданской жизни. Я на их фоне кажусь неотёсанным деревенщиной… но ничего, стараюсь соответствовать. Учусь. И они учатся. Поэтому нет, валькирии — кто угодно, но не бездумные демоны. Не будь этих кровавых войн, девочки бы с удовольствием вели исследовательские миссии в дальнем космосе. Собственно, это второе предназначение стай — исследование планет. Большинство профессий кошки получают так, чтобы иметь возможность применить их в исследовательской работе, чтобы послужить Экспансии, открывая и терраформируя планеты. Кстати, и эта операция против криминала не так проста, как кажется. Да, мы работаем против него, как боевое подразделение в условиях войны. Но это не пушечное мясо прошлого социального строя, валькирии очень тонкий инструмент Экспансии. Её коготь, как говорят в Ордене. И операцию эту ведут не топорно, а крайне ювелирно. Мы очищаем социальное поле, открываем дорогу добропорядочным людям. Работаем на годы и годы вперёд.

— Ты так уверенно это говоришь…

— У меня есть причины так считать. Личные.

— Я могу о них узнать?

— Я… Моя малая родина — та планета, на которой я вырос — она едва-едва вышла в космос. Даже, скорее, выползла. На ней всё ещё ютится множество государств. Два из них сделали в своё время планету ареалом глобального противостояния. Оно охватило все сферы — и экономику, и идеологию, и спецслужбы, и ограниченные военные конфликты, обычно чужими руками на чужой же территории. Моё государство пало в этой войне. Врагам удалось посеять вражду между разными народами, составляющими его. Удалось заставить власть делать неправильные шаги, ошибку за ошибкой — и всё это на фоне глобального кризиса в обществе. В общем, в конце концов, после двух срежиссированных извне государственных переворотов, старая власть пала. Общество рассыпалось на десяток независимых государств. Всем было не до чего, власть агонизировала. Долгое время реальные конфликты между людьми и дельцами решала мафия. Было страшно. У каждого могли в любой момент отобрать его имущество, могли убить почти без последствий. Всё общество скатилось к войне всех против всех. Я искренне желаю штарнцам избежать сей участи. Но, как уже сказал, Республика — не моя малая родина. У неё огромный опыт и умение планировать на годы вперёд. Она наведёт порядок. Собственно, этим мы здесь и занимаемся. И лично я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не дать штарнцам скатиться к диктату криминала.

— Леон, ты должен понимать, для штарнцев клан — это часть привычного уклада жизни. Он был всегда. И штарнцы привыкли к клану. Привыкли к тому, что он тут — закон и порядок.

— Ну так пусть отвыкают, — пожатие плеч. — Теперь Республика здесь — закон и порядок. Сегодняшняя операция как раз призвана всем это продемонстрировать. От плохой привычки нужно избавляться. Это как привычка к наркотикам — она тоже есть, но это вовсе не значит, что она правильная. Жить на дне — привычно. Тянуться к звёздам — нет. Нужно в корне поменять этот подход. И мы его меняем. Нашей Экспансией. Можно сказать, отсекаем того призрака прошлого, что стоит за штарнцами. Или уничтожаем скелета в их шкафу. Или сбиваем колодки, которые удерживают утопленника на морском дне, не дают ему подняться к солнцу и звёздам.

— Люди поражаются обилию крови… — глазки девочки лучились светом. Она откровенно кайфовала от этого разговора. Видно было, что получила в нём значительно больше, чем собиралась, и всё ещё продолжает получать.

— Ну, до нас крови было не меньше. Мы лишь выпустили её на свет божий. На моей малой родине вообще считали, что происходящее — путь к экономическому преображению. Первичное накопление капиталов. Стыдливо закрывая глаза на то, что накопление это происходит путём разбоя и грабежа, и накопить капиталы могут лишь те, кто лучше всего научился устранять конкурентов. Физически. А вовсе не одарённые изобретатели, писатели, аналитики, рабочие и служащие всех мастей. Штарн недалеко ушёл от моей малой родины. Здесь в самой толще общества постоянно лилась кровь, шли бесконечные криминальные разборки. Мы лишь продемонстрировали всем штарнцам подлинное лицо того зверя, что жил здесь, втихаря поедая добропорядочных граждан. Знаешь, Варя, это похоже на охоту. Где-то в дебрях охотится страшный хищник. Люди не видят, как он ведёт свой «быт». Но когда они сами загоняют его на опушке и травят с собаками, бьют из винтовок — это видят все. Но ведь гону с собаками предшествовали многочисленные задранные в лесу звери и люди! И вовсе не те их драли, кто сейчас травит дикого хищника и предстаёт перед общественностью. Во время допросов криминальных воротил из их памяти удалось выудить множество дичайших картин. Думаю, часть из них не лишне было бы обнародовать. Это не постановка хотя бы уже в силу того, что человек её реально видел собственными глазами. Иногда и команды отдавал…

— Ну, сейчас клан прикрывает завеса таинственности и благородства, многим застилающая глаза… Но суд над главарями криминального сообщества будет публичным. У людей появится шанс узнать правду, какой бы она ни была. Суд просветит эту организацию насквозь, развеет вековую пелену таинства. Что мы там увидим?.. Лично я считаю, что это будет банальнейший и примитивнейший в своих проявлениях бандитский вертеп. Посмотрим. Мы все — посмотрим…

Мы проговорили несколько часов, и это время пронеслось для нас совершенно незаметно. Беседа с Варей меньше всего походила на формат работы телевизионщиков, привычный мне по той же Земле. Никакой погони за жареной новостью, никакого нагнетания видимости интриги, никаких каверзных вопросов, со скрытой в них издёвкой — и полное отсутствие постановочных моментов. Мы просто гуляли по парку, общались, разведчица закидывала меня комплиментами, получая свою порцию лести в ответ. Лёгкий флирт на фоне беззаботной прогулки сильно выбивался из привычной остроты отношений валькирьей стаи, я уж молчу про напряжение последних часов на Штарне… Так что я ощущал себя рыбой, выброшенной на берег после бурного водопада родной стихии. Но выброшенной не к собственной гибели, что характерно. Варя делала всё, чтобы отвлечь, расслабить, не дать мобилизоваться от ощущения очередной каверзы. Девочка отлично знала своё дело, была великолепным психологом… и столь же великолепной женщиной, роскошной во всех своих проявлениях.

И в какой-то момент разведчица добилась своего: ко мне вернулось долгожданное спокойствие. Мы как раз перебирались через каменистый ручей, до того сокрытый в густой листве и выскочивший перед нами нежданным взблеском отражённого света. Я с ходу перескочил на другой берег — в этом сильно помог торчащий по центру потока камень. Варя не отставала. Легко перепрыгнув на плоский булыжник, девочка оттолкнулась от него, рассчитывая опуститься уже на берегу, по соседству со мной. Пришлось нарушить её планы. Я ловко поймал прыгунью прямо в воздухе. Ухватил за талию. Чуть подержал в воздухе, вглядываясь в смеющиеся глаза и, крутанувшись корпусом, поставил на землю рядом с собой. Однако отпускать стройную фигурку спутницы не спешил. Ладони покоились на талии, и даже сместились чуть ниже, на самый верх покатых бёдер.

— Варя. Я, наверное впервые за последние дни, по-настоящему расслабился в твоём обществе. Спасибо тебе.

— Не за что, милый, — изящные сильные ручки обвили мою шею. Лучистые глаза гипнотизировали безотрывным взглядом. — С тобой оказалось приятно работать. Обычно с военными сложно… они не умеют схватывать так, с ходу. Про образность сравнений вообще молчу… Если твои животрепещущие примеры не заставят штарнцев задуматься, то не знаю уж, чем ещё можно расшевелить их мыслительный процесс … Только смена поколений тогда поможет…

Мы ещё несколько минут постояли так, обнявшись, вглядываясь в глаза друг другу, а потом девочка подхватила меня за руку и увлекла к так полюбившемуся нам фонтану. И здесь, несмотря на разлившуюся в душе гармонию, близость республиканки сделала своё дело. Варя… умница и красавица, с которой было одно удовольствие общаться… даже просто общаться… а ещё — любоваться… Присев на бортик фонтана, я непроизвольно прикипел взглядом к своей очаровательной спутнице.

Республиканка стояла, опёршись о парапет локотками. Задумчивый взор бездонных синих глаз был обращён в журчащие водные недра, отражая их, заставляя множиться безбрежную глубокую синь. Красиво выгнутая спинка казалась олицетворением гибкости. Эффектно отставленная ножка манила покатостью и рельефом бедра. И всё это — рядом, лишь протяни руку. Прикосновение к совершенству женского тела сулило непредставимые ощущения. А если учесть недавнее обещание, прозвучавшее в самом начале нашего рандеву… И общий для всякой республиканки настрой, готовность в любой момент предаться любовной игре… Тут только одна проблема: как бы сразу не утерять инициативу и сохранить хотя бы толику романтики… Эти в высшей степени философские мысли были грубо прерваны интом.

— Кошак, — без всякого спроса, как это обычно и бывало, передо мной возникла Илина сразу беря быка за рога. — Я смотрела вашу беседу. Признаюсь, впечатлена.

— Смотрела?..

— Да. Она прошла по каналам головидения. Ты разве не знаешь?..

— Нет. Я думал — это просто запись, потом ещё будет обработка…

— Варя серьёзный специалист. Там с ней целая команда работает. Думаю, всё это делали, пока вы беседовали, отставание в эфире если и было, то минимальное… Но ты правда молодец. Всё чётко по полочкам разложил, как… для внешников. Не зря тебя консультировала в самом начале! Сразу видна хватка на знания и умение их применять, когда потребуется.

— Ты меня сейчас перехвалишь, кошка. Что случилось?

— Ничего. Я… звоню извиниться.

— За что? — вот от кого не ожидал самобичеваний, так это от Илины! Она-то что натворила? Неужели… это она надоумила кошек?! Да нет, не может быть!

— За Рану. За то, что подтолкнула вас к близости, а она сорвалась.

— За Рану? Да ладно, девочка! Уж за неё тебе точно не стоит извиняться.

— Я считаю себя виноватой. Твои кошки умеют убеждать…

— Послушай, Ил. Кошки — это кошки. Лично я на тебя зла не держу. Это не твоя идея была брать её с кровью. У самих-то рыльце в пушку. Ещё и крайних ищут! Так что не дёргайся. Всё у нас с тобой хорошо. Я надеюсь…

— Рада это слышать, — натурально просияла снежка. — Тогда я сейчас ещё поработаю и пойду в капсулу. К тебе…

— Эй, ты чего, кошка?!

— Зайду, а там ты… — кажется, Высшая меня даже не слышала. — Стоишь. Смотришь. Так же, как сейчас. Подойду. Обниму ножкой за бёдра. Подтянусь на носочке и положу ладони на твои лопатки… Сильные, мощные… Ты накроешь моё бедро рукой, придержишь, не давая потерять равновесие… По бедру поползут твои когти… И тогда я вцеплюсь тебе в волосы и положу голову себе на плечо!.. И почти сразу кончу, а вскоре и ты… Потому что когда со мной это происходит, там всё дрожит и вибрирует, ты просто не сможешь сдерживаться… без всякого импланта!..

— Эй, Ил! Я приду… сейчас не смогу, но приду… Ты что?!

Но снежка уже отключилась. Не захотела выслушивать мои жалкие потуги привести её в чувство. Вообще, складывалось ощущение, что она звонила лишь затем, чтобы услышать мой голос. Вдохновиться для полёта собственных эротических фантазий. Вот ведь, республиканка! И что прикажешь теперь делать?!

Что делать решили за меня. Варя вдруг резко прервала своё медитативное занятие. Деловито перекинула ножку через мои ноги, присела, держась на собственных разведённых в стороны ножках. Положила ладони мне на плечи, нависла, вглядываясь в глаза. Потёрлась низом живота о топорщащийся предвкушением клинок. Взгляд разведчицы пылал.

— Она далеко, Леон. А я здесь. Помнишь, в начале я обещала, что всё будет? Так вот: я хочу исполнить обещанное!

— Варя, как-то ты резко взялась…

— А чего ждать? Пока ты что-то там надумаешь? Я ведь редко сама берусь вести обычные постановки. У меня есть команда, куча девочек и мальчиков, которые этим занимаются. Но тебя я никому из них не доверила бы. Особенно девочкам. Особенно сегодня. Когда узнала, что легенда Дальней разведки здесь, в стае бегает — решила для себя, что тут-то его и найду! И нашла! Да ещё и Экспансии послужила! Правда я хорошая девочка?

— Хорошая-хорошая, — улыбка сама выскочила наружу, опалив душу.

— А хорошей девочке положено сладкое! — рыкнула чертовка, принимаясь уже вполне серьёзно тереться о низ живота промежностью, даря лёгкое предчувствие удовольствия — себе и мне.

И тут опять… ну да, зазвонил инт. Это было какое-то проклятье, я аж зарычал от разочарования. Зато девочка, ни слова не говоря, блеснув на меня глазками, отстранилась, вновь устраиваясь по соседству, у фонтана. Но мы оба знали — это ненадолго. Стоит мне завершить разговор, и джин страсти, выпущенный из бутылки, вновь пробудится, чтобы поработить двух беззащитных перед ним разумных.

На голограмме возникла Милена. Могла же вызвать через стайный коммуникатор… хотя нет, не могла: я поставил его в ждущий режим. Боевая операция завершилась, а тут интервью… да что я себя пытаюсь обманывать, право слово!.. не хотел слышать проштрафившихся сестёр — вот настоящая причина. Один косяк за другим. Пусть у себя внутри поварятся, перебесятся — глядишь, всё как-нибудь и утрясётся.

— Кошак, приезжай, — и столько боли во взгляде и голосе…

— Старшая, ты сама меня отправила помогать… информационному фронту Экспансии.

— Кошак, не ёрничай! Мы долго общались. Пришли к выводу, что ты своей речью завуалировано обвинил меня, что я похерила отношения в стае. И даже… виновна в нарушении обычаев фракции, не одобряющих использование импланта в бою…

— Милена, что вы решили?

— Кошак, ты должен приехать!

— Сегодня не смогу. Активизировались подпольщики. Я буду на миссии Дальней разведки.

— Кошак! — натуральная паника во взгляде. — Триша меня чуть не подрала! Мне самой-то плевать, но на таком сроке это может отразиться на плоде… Её Арья с Викерой еле удержали…

— Милена. Я вечером должен быть на конспиративной квартире. Завтра с утра намечается акция сопротивления.

— Кошак, если ты сегодня не вернёшься… меня просто порвут. Без вариантов. Всей стаей. А потом поедут и порвут твоих подпольщиков. Тоже всей стаей. И на них, и на всей твоей операции можно будет ставить крест.

Ариала не попрекала, не угрожала — лишь констатировала факт. Так будет.

— Ты это серьёзно? Или пробуешь на излом?

— К твоей операции в стае относятся как к прелюдии перед сексом с девочками из Дальней разведки. Для кошек это не более чем игра, повод, предлог для острого секса. Тебе Фиалки было мало, чтобы это понять?

На самом деле меня уже проняло и без последних пояснений, я кобенился больше для вида. Сама кошка оклемается… скорее всего… но ребёнок… Да и какая бы ни была, Милена — моя кошка. Через столькое вместе прошли! Я её действительно люблю, она мне очень близка. Если там такое заварилось…

— Хорошо. Я буду. Но вечером должен быть на конспиративной квартире.

— Не задерживайся… котёнок, — от исполненного экспрессии взгляда ариалы у меня зашевелились даже волосы на голове, не то что всё остальное.

Когда Ми отключилась, стоящая рядом разведчица и не думала возвращаться на исходную.

— Что, рванула твоя бомба?..

— Что, прости?..

— Ну, ты мне в самом начале, ещё в катере, говорил про бомбу под отношения, которую заложил своей игрой…

— Рванула, Варя. Видимо, даже сильней, чем я думал. Что-то последнее время много косячат девочки в наших отношениях, вот и накрыло их… осознанием. Теперь вот решили Старшую крайней сделать, хотя и у остальных рыльце в пушку.

— Поедешь?

— Да. Не могу не поехать. Это семья…

— Тогда я потом приеду. Когда всё закончится. Через пару дней.

— Сама?

— Послушай, мальчик, — республиканка повернулась ко мне всем корпусом, только локоток продолжал покоиться на парапете. Внимательно вгляделась в лицо, встопорщила ладошкой волосы. — Я взрослая девочка. Знаю, что такое стая. Мне опыта в этом деле не занимать. Если ты поедешь ко мне, кошки будут дёргаться, если приеду сама — они смогут держать ситуацию под контролем, а потому дадут нам отжечь. Причём куда сильней, чем если будешь далеко, с какой-то разведчицей, с конкуренткой. А так, под боком, я вроде уже и не конкурентка… Понимаешь? Ну, вот и славно. Ступай. Не береди моё сердце.

— Дай мне катер. В один конец, до Базы.

— Бери. Через минуту будет ждать у подъезда. Сам из наших лабиринтов выберешься?

— У меня боевой коммуникатор. Интегрированный на время операции с городскими системами и особыми системами Службы Контроля. Найти выход — не проблема.

— Хорошо. Тогда я ещё постою, на воду посмотрю… Это моя любимая локация. Здесь спокойно…

На Базе меня никто не встретил — ни на площадке, ни на входе в расположение. Зато вся стая, в полном составе, нашлась на татами. Девочки сидели в кружочке и о чём-то оживлённо спорили. Одна лишь Милена не участвовала в обсуждении. Будто изгой, стояла в сторонке, у канатов, и хмуро, из-под низкой чёлки, взирала на отбившуюся от рук стаю. Её стаю.

— Что, обижают мою кошечку? — поинтересовался, обнимая валькирию за талию, любовно поглаживая её животик — сейчас, в почти домашней обстановке, она была без экзоскелета.

— С твоей подачи, котёнок, — вторила в том же тоне Ми, но моё внимание и само стремительное появление ощутимо отогрели её душу.

— Итак, я пришёл. Несмотря ни на что. Кто это был, Ми? — взгляд глаза в глаза, и кошка, тяжело вздохнув, всё же дала слабину.

— Лирана. Твоя сумасшедшая псионка.

Да уж! Вот от кого не ожидал подвоха! Лира… всегда прикрывала, всегда давала ценные советы, ни разу не отказала в просьбе… Да, необычная, порой экстравагантная даже по меркам Республики, но надёжная и преданная — она казалась мне тихим островком в бушующем море республиканского менталитета. Девочка была мне куда понятней и ближе, чем многие боевые сёстры. И тут такой выверт! От неожиданности моя решимость поквитаться с инициаторшей всего этого безобразия дала трещину. Невольно закралось сомнение: а не было ли у псионки какой-то неизвестной лично мне причины, чтобы так поступить? Но об этом мы будем говорить с мечницей один на один, сейчас же нужно решать по сёстрам. И я стал решать…

— Почему не посоветовалась со стаей, со мной — если знала, что псионка странная?

— Она говорила разумные вещи…

— Какие?..

— Что псионскому лорду могут подложить местную высокородную шалаву, и если этот лорд будет достаточно выдержан, он хотя бы сможет доползти до своих.

— Ми, давай договоримся впредь обсуждать такие вещи на Совете Стаи.

— Я не знаю, как тренировать мечника для заброски в Псион! Не знаю, кот! И никто здесь не знает! А Лирана — хотя бы оттуда. Пробыла там не один год.

— Такие вещи втёмную не делаются.

— Признаю, увлеклась. Твоим воспитанием. Развитием. Но ведь Тина… Она правильные инструкции давала! Теперь Лирана… Тоже Высшая…

— Ладно, давай посмотрим, до чего сёстры договорились.

Подойдя ко всё ещё сидящим в кружок девчонкам, я на несколько секунд завис, изучая их настрой. Да уж… Настолько разъярённой я обычно спокойную Тришу не видел… Да и остальные были ей под стать. Поразительно, но сёстры заметили меня только сейчас — настолько были увлечены перепалкой.

— И что решил Совет, сёстры?

— Кот! Нарисовался! — это Лайна. — Это ведь она сбагрила тебя куда подальше?

— Да. Пыталась разрядить обстановку, насколько тогда успел понять.

— Так похерить отношения в стае! Складывавшиеся месяцами! Которые мы с таким трудом выстрадали! Повести речь о нашем боевом братике, словно о каком-то домашнем мальчике! А потом сбагрить его какой-то левой республиканке! — ярилась Эйди. Я не совсем понимал, о чём она вообще.

— А ты чего теперь разоряешься, Милаха? Не ты ли поддержала решение Старшей использовать имплант в бою, вынося мозг мечнику? — Тиш подскочила как ужаленная и нависла над остальными, сверля взглядами самых активных в прошлом сторонников этой дикой «воспитательной методики».

В отличие от разглагольствований Милахи, позиция сестры по наставнице пришлась мне по душе. Она была правильной. Не перекидывала ответственность на одну Ми, а выводила на чистую воду всех участников нелицеприятного действа.

— Так что вы решили, сёстры? — подошёл к разъярённой Тиш, взяв её руку в свою. Ободряюще сжал, выражая поддержку. Та поверху перехватила уже мою ладонь и сжала в ответ.

— Тина собирает Высших. Пойдут драть Лирану, — скрежетнула зубками Триша.

Я оторопел.

— Что значит: собирает Высших?

— А я откуда знаю? — взъярилась девочка. — Она так сказала.

— То есть про «драть Лиру» — это твоё предположение?

— Да.

— Соберутся и подерут, кот, — подтвердила наставница. — Одна Смерть в Орден не сунется, но с поддержкой других Высших — легко. И потребует голову псионки.

Это было сильно. Я даже помыслить не мог, что Тина так легко войдёт во вкус перманентной войны с Орденом. Войны из-за меня. С другой стороны, это именно в её воспитательные методики влезла одна додельная орденка… Ещё и походя похерив все неписаные правила фракции… Тем не менее, так это оставлять было нельзя. Я вызвал голограмму Лиры.

— Мой лорд, — склонила голову в поклоне эта бестия. Ещё и глазками так стрельнула…

— Лирана, сейчас не до игр. Отрывай свою милую попку, где бы ты ни находилась, и выдвигайся навстречу Тине А`Гийн.

— Не понимаю тебя, Леон.

— А чего тут понимать? Твоя идея была с использованием импланта на боевой операции?

— Да, это разумно для тренировки…

— Это надругательство над фракцией валькирий. И над нашими с тобой доверительными отношениями. Почему у меня за спиной? Ты так же и на Псионе поступать будешь? Заботясь о моём благе?

— Леон, я стараюсь…

— Леди. Когда мы снова увидимся — я тебя подеру. Сильно. Но я не хочу, чтобы в наши с тобой отношения лезли другие. Даже такие глубоко уважаемые мной и любимые, как Смерть. Поэтому если тебе ещё дороги наши отношения, ты признаешь свою неправоту и поедешь объясняться с Тиной.

— Всё так плохо?.. — начало, наконец, доходить до девочки.

— Да. Ты рискуешь нарваться на серьёзные разборки с фракцией, если не подсуетишься сейчас.

— Она не посмеет…

— Одна — нет. В компании — да. Поэтому поспеши. И хватит уже препираться! Ты мне доверяешь? Да или нет?

— Да, лорд, я доверяю тебе. Извини, что заварила эту кашу. В следующий раз все воспитательные методики буду прогонять через фракцию.

— И через меня.

— И через тебя, — потерянно вздохнула метиллия.

Я отключился. Лайна встрепенулась, посверкивая на меня глазками.

— Зачем ты её предупредил?

— А ты хочешь разборок между Орденом и фракцией? Я сам с ней разберусь. Это моя женщина, и в какой-то мере наставница. А ты, кошка?.. Доверишь мне разобраться с ней от имени фракции и стаи?..

— Да, — подумав, чуть притухла снежка.

— А теперь, кошки, мы разберёмся с недопониманием внутри стаи. Раз и навсегда.

— Как ты это себе представляешь? — голос Триши был тих и раздумчив.

— Рядом с нами, Тиш, сейчас встанут все, кто не собирался пользовать имплант в бою, но вынужденно принял это решение Старшей.

— А остальные?.. — похоже, до метиллии начало доходить, что я задумал.

— Остальные встанут напротив. И мы всё решим, как принято в семье — когтями. Только Арья с Миленой вне игры. Они получат своё после родов. Что скажете?

— Справедливо, — серьёзно кивнула сестра по наставнице.

— Поддерживаю, — рядом встала обычно невозмутимая Рита.

Лайна подскочила и демонстративно, задрав подбородок, прошествовала в наш импровизированный строй. Бросила злой взгляд на Сайну.

— Не ожидала от тебя, подруга! Столько всего мне рассказывала про вашу с котом любовь — и такой удар ему под дых!

— Наши отношения — только наши! — рыкнула в ответ рыжая, вмиг вспыхивая и вскакивая на ноги. Боевые импланты сами встали на боевой взвод, под действием обуревающих кошку эмоций.

— Ты тоже хотела поиграть через Мису? — сказать, что я был удивлён, ничего не сказать. Думал, рядом окажется Сай, а не Лай…

— Да, — коротко отрезала снежка, плотно сцепив зубки и продолжая сверкать глазками напротив.

— Наставница, и ты тоже?

— Да. Хотела поиграть. Показалось забавным. Видимо, попала в молоко. Не умею я играть, ученик… Надо же! Оба оказались по другую сторону!.. Кто бы мог подумать?.. Выходит, такая я старая кошёлка, не смогла угадать правильное решение… Ну что ж… Посмотрим, чему вы научились, — и когти Викеры, действительно, покинули подушечки, изготавливаясь к бою.

— Кот! — Милаха вся вскинулась в эмоциональном порыве. В её глазах плескалась боль. — Да, я тоже хотела игры! Хотела внести разнообразия в игру сестёр! Они бы наверняка врубили один режим, но этого мало! Но…

Девчонка осеклась, рассматривая выступившие когти. Нахмурилась. Отвернулась.

— Ничего, смоешь ошибку кровью. Своей — или моей, — кивнул, стараясь поддержать. Удалось. Девочка кивнула и взяла себя в руки.

— Что, и я тоже крайней выхожу? — ухмылялась Мисель. — Вы все тут такие стратеги немереные, а трахали-то меня! В самых диких местах и позах! А теперь ещё и драть будут! Прям торчу от фракционной справедливости!

Но было видно, что нашей Бестии ситуация откровенно в кайф. Она вообще любила любые поводы выпустить адреналин. Поэтому без всяких разговоров выпустила когти и встала в строй. И понеслось!..

Практически с первых секунд мы разбились на пары. Триша схлестнулась с Викерой. На долю Риты выпала Эйди. Рыжая Лайна сошлась с такой же снежкой, Сайной. Мы же, словно ирония судьбы, вновь оказались друг напротив друга с Мисель. И с самого начала стало понятно, что большинство наших противниц сознают собственную неправоту, а оттого спарринг больше походил на наказание, даже самобичевание, если так можно выразиться применительно к намеренно пропущенным ударам сестёр. В бою вообще очень многое зависит от осознания собственной правоты. Если не ощущаешь её за спиной — из тела словно уходит стержень. И наоборот — осознание правильности действий дарует новые силы, позволяет побеждать даже заведомо сильнейшего противника. Так действует её величество мотивация, зачастую правящая бал не только в индивидуальном бою, но и в бою целых схлестнувшихся армий. Так значительно более мотивированные валькирии побеждают десант Конфедерации, и так правая сторона нашего семейного конфликта заведомо была обречена на победу.

Триша наседала на Вик, та лишь лениво отмахивалась, совершенно без огонька, словно выгадывая момент, как бы покрасивше подставиться. Милаха защищалась отчаянно — но именно что защищалась. Даже Миса легко проседала под моими когтями, позволяя бить и попадать, уводя лишь удары в жизненно важные зоны. В её глазах до последнего не иссякала ирония, девочка, в отличие от остальных, попадала уже дважды, и это не могло не забавлять пепельноволосую Бестию. И так же, как в прошлый раз, метиллия была готова уступить напору. Ждала лишь удобного случая.

Только рыжие сцепились не на жизнь, а на смерть, едва перья не летели. По крайней мере, крови было преизрядно, а рычание и шипение диких кошек неслось почти безостановочно. Рыжие дрались каждая за свою правду. Это было сродни схваткам Эпохальной Гражданской войны Республики — когда вот так же, отчаянно, сходились представители некогда единой ветви, чтобы умереть каждый за свою правоту…

По итогу всех проигравших пришлось тащить в регенераторную на себе. Правые тащили виноватых… Разве что снежек, для разнообразия, уносили Старшие, всё время боя проведшие у канатов. И Сайна, и Лай в одинаковой степени нуждались в медицинской помощи и сами передвигаться попросту не могли — у Синергии состоялась боевая ничья, никто никому ничего доказать так и не смог.

Уже укладывая Мису в регенератор, целуя её в губы на прощание, услышал едва уловимый шёпот:

— Молодец, кот! Не зря я тебя сразу прикрыла… Теперь, как видишь, есть и без меня, кому заступиться…

Сноски:

(2) Так по классификации боевой операции была зашифрована Штаб-квартира мафиозного клана, где резвились одни небезызвестные читателю кот и кошка — Мисель и Леон. Милена здесь с некоторой угрозой намекает на возможные шутки от Высшей по боевому слаживанию с применением импланта.

Триумф Кошака

Столица Штарна, фешенебельный салон по продаже катеров «Мерка»

Раул долго и придирчиво осматривал ярко-алую приземистую машинку, вместилище двигательной установки в которой казалось существенно обширней полезного пространства салона. Хороший признак. Однако подпольщика куда больше интересовали не скоростные характеристики аппарата, а сам двигатель. Вернее, комбинированная силовая установка, объединяющая в себе двигатель и генерирующую часть. В современных республиканских аппаратах этот блок был един и неделим.

Навязчивый менеджер возник словно из ниоткуда, будто из воздуха соткался, и тут же постарался подогреть интерес:

— Господин, можете не сомневаться: обгоните любого с места. Тут главное — не допустить превышения разрешённой на магистралях скорости, а не наоборот…

— Странная маркировка… — протянул Раул, изучая гравировку на кожухе комбинированной силовой установки. — Никогда такую не видел.

— О!.. Это детище древнего республиканского рода. Производится здесь же, на Штарне, на второй от светила планете — уже два года как…

Подпольщик стремительно выпрямился, отшатываясь от аппарата, словно от чего-то мерзкого и недостойного даже касания. Этот манёвр не укрылся от намётанного взгляда продавца. Тот про себя улыбнулся: чудаков, не доверяющих республиканской технике, на Штарне хватало… как и чудаков, свято верящих в её превосходство. Что ж, с первого раза угадать чаяния клиента не удалось, но теперь-то он точно не ошибётся.

— Вижу, вы патриот… — протянул между тем торгаш. — Тогда присмотритесь вот к этой модели.

Он похлопал по входной мембране жёлто-зелёной машинки, стоящей чуть в стороне. По внешним параметрам та заметно проигрывала республиканскому аппарату — была не такой откровенно хищной. Её обводы даже на глаз не позволяли развивать аналогичной скорости в атмосфере. Однако от катера веяло чем-то стабильным, надёжным. Он походил на скалу, на которую накатывают волны времени, чтобы через мгновение рассыпаться бессильной пеной веков.

— Традиционная штарнская модель. Со времён… независимости… в ней почти ничего не изменилось. Только электроника чуть доработана, да защита усилена.

— Сложно состязаться с республиканскими конкурентами в скорости, поэтому решили взять стабильностью и безопасностью?..

— Скорее, решили сохранить узнаваемость старой доброй марки. Проверенной временем. Проверенной войной… — последнюю фразу мужчина произнёс одними губами, внимательно вглядываясь в глаза собеседника. Стараясь уловить малейшую его реакцию на откровенно провокационное замечание. Есть! Угадал! Глаза Раула сверкнули довольством. Теперь этого ура-патриота можно брать тёпленьким…

После удачной покупки Раул ещё долго петлял по городу — не столько даже ради конспирации, сколько наезжая потребный километраж. Он примерно представлял его порядок, после которого вживлённая в аппарат электроника «расслабится». Наконец, подпольщик посчитал свою миссию выполненной и остановился возле низкого приземистого здания где-то в предместьях.

Место это он присмотрел давно. Более того, владельца этого неприметного заведения Раулу рекомендовал товарищ по Сопротивлению, что по нашему непростому времени значило очень многое. Произведя катером заранее оговоренные манипуляции возле створки ворот, нежданный гость дождался, пока они распахнутся настежь, после чего неспешно завёл аппарат внутрь.

Здесь, в пику внешней заброшенности, кипела жизнь: угрожающе махали манипуляторами автоматические сварочные комплексы, летали искры, пахло озоном… Но и люди здесь тоже были. На их долю выпало руководство сложными процессами. Все они сидели или стояли, плотно уткнувшись в управляющие планшеты, безотрывно следя за прогрессом техники. Пришлось подождать. Но вот один из массы серо-комбинезонных рабочих, ничем не отличимый от коллег, оторвался от планшета. Неспешно подошёл к гостю.

— Какое дело привело вас в мою скромную мастерскую?..

— Я от Гартана.

— Вот как?.. — в глазах мужчины в сером комбезе вспыхнул огонёк интереса.

— Мне надо разобрать машину. Он сказал, вы справитесь.

Мастер подошёл к аппарату и любовно положил ладонь на его корпус. Прошёлся пальцами по обводам боковой части. Как бы невзначай заглянул в технический лючок возле основного люка. Удовлетворённо хмыкнул и вновь воззрился на гостя.

— Хороший выбор, господин! Отечественный автопром до сих пор в цене, несмотря на засилье республиканской техники. Это о многом говорит… — подмигнул своим серым глазом техник. — Наш, штарнский, фирменный стиль — предельная простота и функциональность… А ещё, господин, что собрал один штарнец, всегда сможет разобрать другой.

И долгий выжидательный взгляд.

— Точно справитесь со специальной электроникой?..

— Справимся. Только с силовой установкой могут возникнуть проблемы…

— Для меня главное, чтобы вы разомкнули электронные цепи так, чтобы…

— Хорошо, но силовая установка…

— Силовую установку пришлёте вот по этому адресу. Там ею займутся специалисты.

— С вами приятно работать, господин! — расплылся в белозубой улыбке механик.

— Надеюсь, скажу о вас то же…

— Скажете, скажете! Гартан не из тех, кто станет попусту болтать… Сбывать будете сами, или…

— Разумеется, сам! Но если у вас есть интересное предложение…

Уже на следующий день, ближе к вечеру, на металлическом столе перед Раулом лежала комбинированная установка — это воплощение технической мысли канувшего в лету свободного Штарна. Сейчас, стоя в глубоком подвале и взирая на почти лишённый выпуклостей продолговатый агрегат, мужчина по-настоящему волновался. Наверное, впервые с момента прибытия на Штарн… И было от чего.

Какова основная проблема любого подпольщика? Правильно, секретность конспирации и связи. Но есть и ещё одна, не менее важная, которая встаёт в полный рост далеко не сразу. Можно годами жить, борясь с режимом, и не споткнуться о неё. И лишь когда боец невидимого фронта вплотную подходит к вожделенной цели — пострадать за правду, попутно заставив страдать виновных в угнетении товарищей — проблема эта встаёт в полный рост. Оружие — вот её проклятое в веках имя.

Вроде бы, чего проще? Бери из схрона, и вези… Весь вопрос в том, что контроль в космопортах с приходом в Сектор Республики не только не снизился, но вырос. И это при очевидном росте свободы передвижения! Техническая развитость этой противной самой природе цивилизации вставала здесь во весь рост. Миниатюрные сканеры оказывались замаскированы в самых неожиданных местах. Безобидные на первый взгляд и даже красивые декоративные панели, осветительные устройства, светящиеся линии на полу — вот далеко не полный список носителей сканирующих систем. Свобода для одних выливалась в жесточайший диктат для других. Истинные патриоты Штарна оказывались не в состоянии довести до цели любые системы хоть сколь-нибудь подозрительного свойства — чем не ущемление свобод? Лишь импланты двойного назначения можно было замаскировать под средства лечения или компенсации врождённых или приобретённых травм, да и то с определёнными оговорками. Оставался единственный выход: покупать оружие на месте.

Естественно, сделать это было возможно исключительно из-под полы. Однако всё чутьё бывалого подпольщика буквально кричало, что именно сейчас этого лучше не делать. Памятный случай громкого провала Минса весьма красноречиво указывал на ненормальную активность спецслужб вокруг теневого клондайка. И перед подпольщиком в который уже раз вставала извечная дилемма: чтобы получить оружие, его нужно отобрать у того, у кого оно есть. А этот кто-то, как правило, отлично обучен им пользоваться, и будет всячески препятствовать попытке его отобрать. То есть для отобрания у вооружённого человека вожделенного орудия будущей освободительной борьбы необходимо… другое оружие. Получался замкнутый круг, вырваться из которого было под силу далеко не каждому. Для этого требовалось нечто экстраординарное — и как раз такое и лежало сейчас перед мужчиной.

Атомная энергетика, бесконечный движитель в каждом летательном аппарате — эта вожделенная мечта прошлого давно стала реальностью. Но любая мечта не учитывает сопутствующих проблем, как то — энергия атома при любой транспортной аварии стремиться вырваться из тисков технологии. Она оказывается фатально опасна не только для счастливого обладателя транспорта мечты, но и для всего окружающего его мегаполиса. А уж про злоумышленников и говорить нечего… Даже в свободном Штарне находились умельцы, умудрявшиеся обойти все встроенные защиты и добраться до вожделенного сердечника… после чего власти спешно засыпали очередной кратер на месте очередного немаленького городка.

С приходом Республики проблема безопасности такого рода энергетики была почти полностью решена. Средства контроля позволяли мониторить состояние силовых установок в каждый момент времени и отслеживать все возможные манипуляции с ними. Однако знающие люди находили выход и здесь. Раул относил себя к знающим, и это не было пустым бахвальством.

Ещё в молодости юный инженер едва не поплатился за свою любознательность жизнью. Он тогда и помыслить не мог о масштабах ухищрений, предпринятых техниками свободного Штарна в борьбе с человеческой глупостью. Устанавливая свои смертельные сюрпризы, они шли «от нападения» — резонно полагая, что лучше пожертвовать жизнью очередного любопытствующего неадеквата, чем потом отвечать перед властями и родственниками погибших целого населённого пункта. Накладной заряд, реагирующий на снижение плотности одного из участков обшивки, гарантированно убивал любопытного, заодно приводя в действие систему безопасности миниатюрного реактора. Специальные стержни молниеносно прекращали реакцию, а термический эффект от взрыва был призван спечь всё внутреннее пространство до состояния, при котором исключались любые утечки радиации. Разумеется, речь не шла о грязных реакциях, но и при чистых всегда есть, чему утекать… И разумеется же, защитные функции радикального плана не афишировались, были информацией глубоко для служебного пользования — а зачастую и совершенно секретной. Ремонт двигателей происходил путём замены их на новые, без вскрытия защитных кожухов, и никак иначе.

…Взрывом его, тогда ещё юного и наивного, вышвырнуло в ближайшее окно и хорошенько приложило о землю. Однако Раул отделался тогда лишь парой ушибов — повезло, одним словом. Не всё смогли предусмотреть хитроумные инженеры, ой не всё… С тех пор прошли годы и годы экспериментов, было перелопачено бездонное море технической информации, был создан не один опытный образец. Сейчас матёрый подпольщик мог с гордостью утверждать, что полностью состоялся как юный техник. Только республиканские аналоги были ему не по зубам… Ну да космос с ними — когда есть старые добрые отечественные разработки.

Правда, до конца волнение Раул из себя так и не вытравил. До сих пор в ушах стояли отзвуки некогда прогремевшего под руками взрыва. Да и объективные причины волноваться были, чего уж там. Республика запросто могла добраться и до отечественных разработок, доработав их так, что никакие прошлые навыки не спасут. Однако мужчина уже всё для себя решил. И теперь, отбросив мимолётный мандраж, приступил к работе.

Столица Штарна, окрестности Резиденции Верховного Координатора.

Шпиль Резиденции Верховного Координатора устремлялся к самым облакам, чтобы нанизать их на острую иглу — что тот шмат сладкой ваты. Разумеется, здание было новостроем. Это легко читалось по его невероятной воздушности и какой-то даже одухотворённости. Строения дореспубликанской постройки отличала куда большая приземистость и овеществлённая функциональность. Нет, они тоже были по-своему красивы. Наверное именно таким пред внутренним взором мечтателя предстаёт стандартное, прилизанное, лубочное представление о будущем. Постройки Республики напрочь рвали все эти стандарты и шаблоны.

Если временное состояние миров Конфедерации в самом деле можно назвать будущим человечества, то республиканскую реальность уже по праву следует окрестить сверхбудущим — когда человечество полностью отбросит одежды стандартной человечности, шагнув за рамки отмеренного ему природой. И в Шпиле Резиденции республиканское сверхбудущее находило своё максимально рельефное, даже рафинированное, воплощение. В нём не было ничего от окружающих его небоскрёбов, точно так же, как в них не было ничего, даже отдалённо напоминающего главное здание Сектора. Даже парк, окружающий постройку, казался чуждым остальному мегаполису — слишком девственно зелёным он был, слишком буйным для этого царства стекла и бетона.

Пара человек, впервые оказавшихся так близко к символу Республики в Штарне, невольно запрокинули головы, силясь охватить взглядом как можно больше от его нереального облика. Парком они уже успели проникнуться до того. Чужая зелень, привезённая сюда прямо из Ядра Миров, уже собрала свою жатву человеческого восхищения. Пришёл черёд основного виновника торжества.

— Внушает, — признался тот, что повыше. Молодой парень, черноволосый и черноглазый, с открытым лицом, он, казалось, совершенно не умел скрывать эмоции.

— Да, республиканки любят показуху, — поморщился его товарищ. Этот был приземистым, русоволосым и… злым. Все его эмоции тоже читались на лице.

— Да ладно, Баррун, что ты прям как не человек! — откровенно насмехался над спутником длинный. — Тебе будущее на блюдечке принесли, а ты… нос воротишь. Благодарить надо!

— Такое будущее пусть сами кушают. Чтоб они им подавились! — коренастый не разделял напускного оптимизма товарища.

— Вот именно, Баррун, вот именно! Чтобы отрицать, нужно сначала увидеть и прочувствовать. Ты — увидел. У тебя появилась причина для отрицания. Я же говорю, благодарить надо!

— Опять умничаешь… Мы тут не для того.

— Ну да, ну да. Мы тут, чтобы работать на узурпатора. Разводить, так сказать, «белую плесень» феминизма…

— Иди ты! — рыкнул парень, зеленея от злости. — Клал я на эту работу! Если бы не поручение…

— Спокойно, друг, спокойно! Мы пойдём и будем работать. Работать самоотверженно. На благо Республики. Так что ты лучше тут свой яд выпусти. Выплюни и разотри. Чтобы внутри — ни-ни! Или вали в свои ангары, и паши там дальше… на благо Нового Штарна. Альтернатива ясна?

— Да, — Баррун сплюнул, и когда вновь поднял лицо на товарища, вся злость словно бы вышла вместе с плевком.

— Вот так-то лучше! А вот ещё деревце, ты только посмотри! — сменил тему длинный. — Такие корявые и гладкие сучки! Посмотри, какая прелесть!

— И вовсе она не прелесть. Разве что цвет интересный… я чёрных листьев до того не видел…

— И ничего ты не понимаешь в «белой плесени»! Они из этих сучков знаешь что делают?..

— Что? — в голосе коренастого прорезалось ненапускное любопытство.

— Вибраторы — вот что!

— Иди ты на х… — рыкнул парень, отворачиваясь. Хотя шутку всё же оценил.

Так, перешучиваясь и переругиваясь, двое подошли к ажурной арке входа. Хотя, если говорить начистоту, перед гостями раскинулась не арка даже, а целые ворота средневекового замка, куда вели ступени с встроенной гравитационной дорожкой. Ступив на прозрачную взвесь, обозначающую зону подъёма, парни не заметили, как оказались у ресепшена административной зоны. И уже через минуту получали временные пропуска в виде крошечных булавочек. Примечательно, что символы эти необходимо было носить на ткани одежды, прямо под сердцем. Молодые люди ещё раз огляделись по сторонам, переглянулись и заспешили по своим делам, торопясь раствориться в бесконечных переплетениях коридоров, гравитационных дорожек и лифтов.

«Объекты зашли в здание. Логический, фонетический и психологический анализ разговоров чётко выдаёт в них законспирированных членов Сопротивления. По указанию Службы Контроля за номером 154154/12 внутренняя охрана комплекса препятствий объектам не чинила. Установлено стандартное инструментальное наблюдение».

Короткое шифрованное сообщение, пришедшее на терминал Отдела политического террора Службы Контроля, тут же было продублировано на инт резидента Дальней разведки. Фиалка быстро проглядела его предельно информативное содержание. Кивнула своим мыслям и отдала короткую команду:

«Данные инструментального наблюдения анализировать с привлечением человека-оператора. Вести постоянный мониторинг ситуации. Раскадровка — не длиннее посекундной. Квалификация объектов позволяет совершать молниеносные по меркам внешников операции с электронным оборудованием и программным обеспечением».

Что ж, прибыли те, кого они так долго ждали. Нимфа всё разложила чётко, хотя ей и пришлось спешно покинуть Столичный Мир. Теперь её очередь принимать эстафету — её и сестёр на орбите. Ну а там и котик подключится… Воспоминания о милом мальчике разбередили душу. Даже её привыкшее к строжайшей самодисциплине сердечко дрогнуло. Слишком яркими были эмоции… Пройдёт немало времени, прежде чем сознание затрёт образы… Пока же можно лелеять их глубоко в душе, через это лелея загнанную на задворки сознания человечность. Судьба разведчика такова — он куда ближе биороботу, чем человеку… К сожалению, андроиды эту роль не тянут, и вряд ли когда-либо потянут. Слишком велика доля импровизации. Только человек способен действовать на грани фола — стандартные алгоритмы здесь не работают. Человек, ради Экспансии вынужденный играть роль биоробота… Занятный выверт социальной эволюции…

«Попытка вмешательства в энергетический контур… Локализована».

«Попытка вмешательства в программный модуль контроля внешности… Локализована».

«Попытка вмешательства в модуль эвристического анализа силы полей посетителей… Локализована».

Дальше сообщения посыпались, как из рога изобилия. Объекты оказались скоры на действия. Видимо, операция планировалась на ближайшее время, и они вынуждены были спешить — что было только на руку наблюдателям. Всё же одно дело — массированное вмешательство в электронные цепи, и совсем другое — вмешательство аккуратное, медленное, состоящие из внешне незаметных или незначительных изменений, которые только при объединении всего массива могут оказать реальное воздействие. Зато воздействие почти неразоблачимое. Здесь же… Парни слишком понадеялись на собственные навыки и умения. Посчитали, что Республика, собаку съевшая на борьбе с электронными средствами противника, не сможет отследить настолько очевидного вмешательства в логические цепи. Что ж, мужчины в своём репертуаре… Самонадеянность и напор — вот их кредо. Иногда оно, безусловно, уместно и эффективно, но чаще проигрывает поступательному, методичному и последовательному воздействию, свойственному женской природе. В некоторых мирах даже говорят: вода камень точит. Поэтому Республика побеждала, и будет побеждать впредь — так считала эта сильная женщина, отдавшая всю себя Экспансии. И пока таких как она много — эта истина, воплощённая в чаяниях дочерей Республики, будет неуклонно воплощаться в реальности.

Позволив себе потратить ещё с десяток секунд на отвлечённые размышления, Фиалка отдала короткую команду:

«Локализованные алгоритмы сохранить. Довести настройку до параметров объекта 15764-К. Все иные воздействия, выходящие за пределы указанных параметров, отсекать и блокировать. Предусмотреть удаление алгоритмов по команде», — разведчица посчитала возможным немного «помочь» злоумышленникам, встроив их корявые самопальные разработки в общую командную сеть с тем, чтобы только Кошак смог ими воспользоваться, зато воспользоваться гарантированно. На него найдутся другие охотницы, помимо местной охраны…

Где-то в столичном мегаполисе, конспиративная квартира подпольщиков.

Я проснулся от вибрации инта. Настойчивый, ввинчивающийся в мозг сигнал пытался выдернуть из бездны сна без сновидений. А с другой стороны, обратно в сон, увлекал прожитый день. Тяжесть пережитого гирей тянула ко дну. Нет, при всём бахвальстве, Краю во мне не хватало его подлинной сути — полного небрежения человеческой жизнью. В особенности если жизнь эта — не часть его собственного клана. Однако инт оказался сильнее любых рефлексий.

Открыв глаза, я долго пытался понять, где нахожусь. Безумная смена локаций вчерашнего дня оставила по себе полную дезориентацию в пространстве. База, ресторан семьи, место аварии бронекатера, стайный катер, этажи и этажи штаб-квартиры клана, Штаб-квартира, Резиденция Службы Информации, опять база… Где-то между этими точками затерялся и я. В каждом из этих мест — за исключением, разве что, клановой резиденции — с равными шансами мог начаться мой день. Так где же я?

Нащупав рукой кругляшок инта, включил приём. Абонент не стал отвечать, сразу сбросил вызов. Нахмурив брови, я попытался прочесть информацию об абоненте. Пусто, незнакомый номер. Пока предпринимал бесплодные попытки разобраться, тренькнуло сообщение: «Я внизу. Спускайся».

Внизу? Ну что ж, по крайней мере, теперь мне известно, что я наверху. Что это даёт? И тут словно прорвало плотину, в сознание хлынули образы последних часов перед сном. Поразительно, Варя всё же прибыла требовать долг! Или отдавать?.. А после завезла меня на конспиративную квартиру подпольщиков, оставшуюся в наследство от Стефи. Чую, скоро здесь побывают представители всех колониальных служб… Разведчицы были. Валькирии были — и не единожды. Теперь и Служба Информации отметилась…

Резко подскочив с кровати, я обозрел окружающую обстановку. Да… с Варей мы вчера знатно покуролесили… Смятое, разбросанное по комнате бельё, кровавые следы вина на столе и на простынях, бокалы, закуски… Подумав с минуту, я не нашёл ничего лучше, чем отписаться абоненту в его же духе: «Извини, друг, я не одет» — и с чувством выполненного долга отправился в душ.

Ледяные струи помогли, а небольшая разминка окончательно примирила с существованием. Только спустя минут пятнадцать я вспомнил про инт и ожидающего внизу визитёра. Хмыкнул. Просмотрел сообщения. «Ну так оденься. Время» — значилось на голографической проекции экрана. Да, время… Сообщение пришло пятнадцать минут назад.

«Ты ещё здесь?» — написал ответ. «Край, не дури!» — «Ты же сказал: время». Молчание было ответом. Ну что ж, значит, можно собираться.

У подъезда ожидал небольшой скоростной катер. При моём приближении люк приглашающе протаял. Я, не спеша, протиснулся внутрь. Обнаружив довольно удобный диванчик, развалился на нём, тут же наполнив бокал: и бокал, и вино прихватил с собой из номера. Отпил небольшой глоток. Прикрыл глаза.

— Край, это не смешно, — рыкнул с переднего сиденья смутно знакомый подпольщик.

— А я, как видишь, не смеюсь. И извини, друг, вино не предлагаю: оно не для живущих под землёй голодранцев.

Собеседник скрежетнул зубами, но промолчал. Хорошо усвоил последний урок — преподанный аккурат перед миссией спасения Стефи.

— Край, все уже собрались. Куратор в бешенстве.

— Это ваши проблемы. Я предупреждал, что буду с женщиной. Нужно было учитывать.

— Ты… — но подпольщик только махнул рукой, на глазах сдуваясь. Видимо, здраво рассудил, что это и не его проблемы — а проблемы Куратора.

Так или иначе, но последнее слово оказалось для моего спутника действительно последним. Весь дальнейший путь мы проделали молча. Борец невидимого фронта сосредоточенно вёл аппарат, а я в образе Края не менее сосредоточенно смаковал вино. Варя знала толк в спиртных напитках… До вчерашней ночи я уже и думать забыл, что такое секс под спиртное. Валькирии этим делом не злоупотребляли, а Высшая — и подавно. А вот функционерке Службы Информации ничто земное оказалось не чуждо. И танцы были. И признания были. И море вина… И, как вишенка на торте, постель. После спокойной и выдержанной разведчицы, какой предстала республиканка во время памятного интервью, подобный переход оказался слишком резким даже для меня. Итог — лёгкое похмелье и заторможенность рефлексов. Да уж, вряд ли такое состояние можно назвать хорошей формой… С другой стороны, моя задача состоит вовсе не в том, чтобы кого-нибудь эффективно убить по указке Сопротивления, а в том, чтобы, порядком порыпавшись, сдаться на милость республиканских спецслужб. Такая форма, если вдуматься, даже лучше подходит под поставленную задачу…

В таком откровенно расслабленном состоянии меня и застал вызов от Координатора Службы Контроля. Илина возникла перед внутренним взором, что та муза. Боевой коммуникатор проецировал картинку не хуже голографа, с той лишь разницей, что его эффект был виден лишь находящимся в связке абонентам, поэтому девочка смогла оценить мой взъерошенный вид.

«Неважно выглядишь, Кошак. Не слишком ли для тебя — столько миссий подряд?..»

«Ничего, кошка. Вытяну. Тут всё равно вполглаза работать придётся — главное, правильно сдаться».

«Ты зря так наплевательски относишься к предстоящей операции».

«А как ещё я должен к ней относиться? Всё подготовят за меня, убивать никого в конце не придётся, лишь красиво упасть в объятья сестёр по фракции…»

«Ошибаешься. Ловить тебя будут мечницы. И охранители. Так что огрести вполне сможешь… Но не в этом дело. У меня будет для тебя особая миссия. Так сказать, миссия в миссии…»

«Как прошло общение с моей виртуальной копией?..» — как бы невзначай перевёл разговор я, решив немного уколоть эту чересчур уверенную в себе республиканку.

«Выше всяких похвал. Когда перед началом… сеанса… слышишь голос и ощущаешь эмоции оригинала, он всегда проходит выше всяких похвал…» — не растерялась Высшая.

«За тем исключением, что не было настоящего общения. Иначе ты бы смогла провести инструктаж в более подходящей обстановке. Почему не пришла или не дождалась?»

«Ты прав… — с ноткой задумчивости изрекла снежка. — Я действительно могла дождаться тебя или приехать в гости. В этот раз. А когда ты через месяц-два уедешь? Предлагаешь тоже дожидаться… чего? А, Леон?..»

Зря я решил уколоть Илину. Никогда не стоит забывать, что она — Высшая, и всегда смотрит на несколько шагов вперёд. В итоге неудобно стало уже мне. Действительно, что будет через несколько месяцев? А когда я улечу за грань?

«Прости».

«Ничего. Просто думай, когда пытаешься упрекать… Но мне приятно, что ты пытаешься заботиться обо мне. Обычно… я сама забочусь о других. Так что это… бодрит».

Мы немного помолчали. Я — собирался с мыслями, а республиканка ждала, пока я соберусь с мыслями. После чего госпожа Координатор начала свой инструктаж:

«Леон. Твоя миссия сведётся не только к имитации покушения. Не ограничивайся видимостью».

«Ты… хочешь, чтобы я убил… Координатора?!»

«Нет. Убивать не надо. Надо припугнуть. Понимаешь… Верховный Координатор в последнее время стал немного… заигрываться. Пытается выставить себя поборником свободы Сектора. Его уже давно нужно было одёрнуть, а тут такой повод… Глупо будет им не воспользоваться. Как считаешь?..»

«Насколько сильно его должно пробрать?»

«Насколько сможешь. На твоё усмотрение. Главное, чтобы он в итоге выжил, остальное несущественно».

Мы ещё немного поговорили, а потом Ил оставила меня переваривать новую вводную. Благо, рядом была моя верная боевая подруга — бутыль вина, рубинового, словно кровь. Не будь её, наверняка на меня бы напала очередная рефлексия, но верная бутыль защитила, не дала страшной гадине ни тени шанса. А потом мы приехали, и стало вовсе не до сантиментов.

Разнообразия ради, встреча с коллегами по цеху состоялась не в очередном канализационном коллекторе, а в небольшом загородном домике. А если быть ещё точней, то в сарае при большом загородном доме. Все участники предпочитали скрывать свои лица. Капюшоны и голограммы заменяли им истинный облик. Только я был сам собой. Меня от тройки собеседников скрывал лишь бокал вина, который я вертел перед собой, упорно смотря на мир сквозь рубиновую жидкость.

— Псионец, почему ты в таком виде? — начал самый главный из присутствующих — он же, что характерно, самый низки и щуплый. Так часто бывает. Люди стараются компенсировать свою никчёмность видимостью собственной значимости, для чего и стремятся к должностям и званиям.

— Ты Куратор? — вместо ответа вопрошал я, даже не думая повышать голос или менять позу.

— Псионец…

— Ещё слово не по делу, и ты станешь кучей пепла. Ты Куратор?

— Да, — скрежетнул зубами щуплый.

— Знаешь, сколько я уже тут торчу, на планете, по милости вашего канализационного подполья?

— Это…

— Молчать! Ваши недоноски кормят меня завтраками уже несколько недель. Ты правда думаешь, я буду дальше вести дела с такими придурками?

— Край, была договорённость…

— О да, любезный! И не одна! Особенно мне нравилась самая первая, с Минсом, который обещал личину и документы за спасение из камеры. Поэтому, прежде чем мы продолжим, я хочу посмотреть в глаза этому смертнику. Где он?

— Он в надёжном месте, псионец.

— Я никуда не спешу, — я демонстративно побултыхал стоящую рядом бутыль. Там ещё оставалось около половины.

На все попытки меня разговорить, я отвечал безразличным молчанием и продолжал накачиваться алкоголем. Куратор видимо смекнул, что без выполнения моего требования разговора не будет. Все его заготовки, явно предусматривающие попытку утвердиться за счёт забитого обстоятельствами псионца, канули в лету. А потому где-то через полчаса в помещение сарая зашёл мой давний знакомец. Минс.

Ради такого случая я даже отставил бокал. С интересом обозрел с головы до ног бывшего сокамерника. Ну что же, ребята, будем соответствовать образу. Тончайший белёсый разряд сорвался с направленного на Минса пальца. Невезучего подпольщика выгнуло дугой. Запахло палёным. Остальные присутствующие на сходке повскакивали со своих мест. Куратор, надо отдать ему должное, первым сориентировался и метнулся к парню. Когда он поднял на меня взгляд, я ощутил пожар в его глазах даже сквозь ткань низкого капюшона.

— Жив… — выдохнул он своим подельникам.

— Жаль, — я вновь принялся за вино, — видимо, в самом деле хлебнул лишку…

— Псионец, так дела не делаются, — навис надо мной второй субъект, куда более массивный, чем Куратор.

— Личина. Я пальцем больше не пошевелю, пока вы её на меня не наложите.

— Но после этого ты… — начал Куратор.

— Возможно. А возможно и нет. Я ещё не решил. Но без личины вы точно пойдёте выполнять свою историческую миссию сами.

— Ну ты и отморозок… — протянул щуплый, падая в кресло за столом.

Я не ответил, лишь демонстративно отпил солидный глоток из бокала. Куратор и остальные о чём-то зашептались. По помещению поплыл шорох бесплотного разговора. Я не вслушивался. И так было понятно, что они уступят.

— Край. Предлагаю компромиссный вариант.

— Это какой? Ты наложишь личину на себя?

— Не смешно! Тебе наложат двойную личину. Внешнюю — для операции. А вторая проявится после выполнения миссии. Документы к личине будут ждать в условленном месте.

— И билет на лайнер. В первый класс.

— ?!

— Ваш мордатый обещал помочь выбраться с планеты в дополнение к личине и документам. Ну так помогайте. Как говорится, с паршивой овцы — хоть шерсти клок.

— Будет лежать вместе с документами… — не сказал, а скорее проскрежетал зубами Куратор.

— Хорошо, — с секунду подумав, рубанул я воздух перед собой ребром ладони. — Тогда не будем терять время. Я хочу уже сегодня убраться с этой дрянной планетки…

Личину решили наложить, не откладывая в долгий ящик, прямо в сарае. В соседней выгородке обнаружилось помещение, оборудованное всем необходимым. Куратор лично вызвался провести «преображение», придать, так сказать, наглой псионской харе видимость цивилизованного лоска. Ради такого дела Куратор даже скинул куртку с капюшоном… И тут меня ожидал сюрприз. Щуплый несуразный персонаж оказался… женщиной! Вполне себе миленькой, и даже тело, что не слишком шло мужчине, для представительницы прекрасного пола оказалось очень даже ничего… Разве что мордаха казалась чересчур серьёзной, про такие говорят «морда кирпичом».

— О, дама! — показно просиял я. — Знал бы, предложил вина. Зачем скрывать такие прелести… отвратительным капюшоном?

— Не твоего ума дело, псионец, — а вот манера себя вести никуда не делась. Вот что с женщиной делает подпольная жизнь!

— Ошибаешься, девочка. Мы ведь с тобой в одной лодке. Плывём куда-то вдаль… — на этом месте я подошёл к наглой подпольщице и демонстративно откинул прядь со лба. Она ощутимо вздрогнула. — Вместе…

— Псионец, только попробуй…

— И что ты сделаешь, кошка? — мои ладони легли на покатые бёдра, которые на ощупь оказались куда интересней, нежели их видимый под просторной одеждой образ.

— Глаза выцарапаю… — во взгляде прелестницы зажглись угрожающие угольки.

— «Попытаюсь выцарапать» — ты хотела сказать?..

— Псионец, садись в кресло… — попыталась взять себя в руки девочка. Это выглядело так мило, что я не удержался, потёрся носом о гибкую шейку. Кураторша вздрогнула. Похоже, она сейчас впервые посмотрела на меня, как на мужчину. Не знаю уж, что увидела, но обороты сбавила. — Нужно успеть наложить две личины…

— Но ведь потом ты меня проводишь на «дело»?.. Инструктаж, все дела?.. — продолжал наседать я.

— Потом будет потом, — уклончиво ответила девочка, отворачиваясь. Не выдержала проникающего в самою душу взгляда.

Додавливать я не стал. Нутром чуял: возможность поиграть с занятной мышкой ещё представится. Не желая больше препираться, я выпустил подпольщицу из объятий. Та вздохнула с видимым облегчением. Но объятия не прошли даром — градус недопонимания между нами ощутимо спал.

Я уселся в предложенное кресло. В руках девочки возникла до боли знакомая машинка — именно из неё будет, точно пена для бритья, вылезать новая кожа, придавая лицу новый облик. Однако прежде чем приступить, подпольщица принялась водить по моей голове тыльной стороной машинки, в максимальном разрешении считывая образ. И на последних пассах, где-то в районе подбородка, рука её дрогнула. Ну да, следовало ожидать…

Я, недолго думая, поймал сжимающую машинку ладонь. Прикоснулся губами к тыльной её стороне. Глаза девочки подозрительно блеснули.

— Не ожидала?..

— Что ты прячешь, псионец?.. — разумеется, сканер не мог не зафиксировать уже наложенную личину.

— Прячу?..

— Ты под личиной! — обличительно рыкнула бестия.

— Можешь снять, — на моих губах заиграла нахальная ухмылка. — Только хорошенько подумай, готова ли к тому, что там увидишь?

— Что ты имеешь в виду?.. — голос подруги прозвучал писком испуганной мышки. Уж больно красноречиво стальная хватка моей руки сжалась вокруг её запястья.

— Уверена, что псионский лорд позволит простой смертной прикоснуться к его истинному обличью?..

— Я…

Но я уже встал из кресла и внаглую запустил руку ей под юбку.

— Или ты хочешь в мой гарем?.. Отвечай! — рыкнул в самое лицо, и в глазах подпольщицы на мгновение промелькнул какой-то первобытный ужас.

— Нет!

— А жаль. Было бы любопытно… запечатлеть память об этом мире…

— Пусти, псионец! Мне нет дела до твоей личины! — с заполошными нотками запричитала девчонка, до которой наконец дошло, в какую историю она чуть было не вляпалась.

— У меня отличная яхта… домчит в лучшем виде… Там бассейн, роскошная ванная… большая кровать с балдахином… Ты любишь балдахины, крошка?..

— Пусти! Я не знаю ваших порядков! Ты неправильно меня понял! — в голосе уже плескалась натуральная паника.

— Да ладно, чего ломаешься? И личину там вместе снимем… Ты же и снимешь… А когда до планеты доберёмся… Чего тебе тут ловить, а?

— Это мой мир, псионец! Мой! Не лезь ко мне в душу, не смей отрывать меня от родного мира! — лёгкая паника уже переходила в тяжёлую истерику.

— Ну, смотри. Ты многое теряешь. Но у тебя ещё будет время подумать. Давай сюда свою личину!

Я отпустил девочку и плюхнулся обратно в кресло. Отпил вина из бокала. Посмотрел сквозь зеркало в растерянные глаза спутницы.

— Точно вина не хочешь? Смотри, поможет решиться!

— Нет… спасибо… обойдусь… — тряся головой и отгоняя наваждение прошептала подпольщица, вновь берясь за свою машинку. Простая монотонная операция обещала окончательно вернуть подруге по борьбе душевное спокойствие.

Подпольщица так и не решилась на развитие отношений, хотя всю дорогу до Шпиля Резиденции Верховного Координатора поглядывала на меня без прежнего небрежения, как-то раздумчиво. Но нет, не решилась. Женское любопытство всё же проигрывает женской же уверенности в собственной правоте. По итогу мы расстались, не прощаясь. Каждый понял друг друга — как ей казалось.

Да уж, Шпиль… Странное сооружение. Оно выглядело бы уместным на Синергии или по соседству с поместьем Валери, но не здесь, в этом нагромождении стекла и бетона, пронзённом токами напряжённых энергий. И всё же меня куда больше поразил раскинувшийся у подножия Шпиля сад. Он буквально приковывал взгляд, вызывал чувство глубочайшего восхищения и даже благоговения… Покуда к красотам природы не добавился восхитительный облик валькирии в боевом коммуникаторе.

«Кошак, только не говори, что тебе была интересна эта фифа», — образ Милены так и сочился ехидством.

«А ты сама как думаешь?..»

«На минуту мне показалось, что ты клеишь эту подпольщицу. Такое неравнодушие ко всему подземному умиляет… Но очень уж красиво ты выкрутился из щекотливой ситуации с личиной».

«Подпольщица, конечно, ничего, но с тобой точно не сравнится — как и с любой из сестёр. Спасибо за доверие, кошка!» — пришлось окончательно успокаивать девочку, хотя она и не слишком-то в этом нуждалась. Сама кого хочешь успокоит… или упокоит — тут уж как пойдёт.

Милена, довольная и умиротворённая, отключилась. Зато пару минут спустя в коммуникаторе возникла загадочная мордаха Лайны.

«Что чувствуешь, Кошак?»

«А, Лай… Этот сад такой странный. Напоминает мне Ариал, с его Орденской резиденцией… Какая-то ностальгия даже, и умиление…»

«Я думала, когда мальчика ждёт острый секс, он должен испытывать предвкушение… А у тебя вон оно как выходит…» — протянула девочка, делая особенно умильную мордашку. Её зеленющие глазищи почти светились злой иронией.

Колючие слова отвязной снежки напрочь порушили всё очарование момента. Я банально растерялся, мигом переключаясь с созерцания сада на микромир кошачьего вертепа.

«Не понимаю тебя, рыжая…»

«Неужели?.. Опять придуряешься?..»

«Послушай, Лай, что ты…» — начал я, закипая.

«Мечницы, котик, уже вышли на охоту, — промурчала бестия, и не думая поддаваться моей экспрессии. — Думал тебя, мечника, будут брать какие-то охранители?..»

«Я думал, это будете вы, — припечатал, с укором заглядывая в ведьмовские глаза. — С чего вдруг слили меня орденкам? А, Лай?»

Теперь пришёл черёд снежки теряться и переходить от наступления к защите.

«А то они нас спрашивали! Поля — их вотчина… Ладно, извини, если огорошила. И кот. Готовься. Сегодня будет весело», — и девочка заговорщицки мне подмигнула, отключаясь.

Вот, не было печали… Значит, мечницы… А ведь это те самые, из Представительства, которые с испытанием на столе помогали, и с которыми тогда ничего не вышло… Нет, права рыжая, ой права… Девочки точно будут в ударе. Вот зараза! Теперь предвкушение появилось…

С таким совсем не боевым настроем я и зашёл в холл Резиденции Верховного Координатора и, пребывая на своей волне, прошёл к улыбчивой девчонке за небольшой стойкой ресепшена.

— Добрый день! Какова ваша цель визита в Резиденцию Верховного правителя?

— Конференция по новым компьютерным технологиям и защите компьютерных программ, — на автомате выдал девочке. Та растерялась.

— Что, простите?..

— Компьютерщики мы, милая. Лечить вас будем, — обворожительно улыбнулся, стараясь снять неловкость.

Подействовало. Чиновница расслабилась, сверила мой облик с информационной базой, и успокоилась окончательно. На инт пришёл маршрут следования до проблемной зоны. По нему-то я и отправился, только в самом конце немножечко «заплутал»: вместо тридцатого этажа проехал до шестидесятого. Здесь находился своего рода пресс-центр Резиденции, где как раз должно было завершиться интервью Верховного Координатора.

Едва лифтовая мембрана протаяла, моему взору открылся очередной коридор, каких до того миновал не один десяток. Только дверных мембран здесь было меньше обычного: пара в самом начале коридора, и пара — в конце, друг напротив друга. Я вышел из лифта и шагнул на матово-серые плиты пола. И в тот же миг, словно только и ждала моего появления, раскрылась правая мембрана, выпуская наружу бойца в облачении охранителей. Следом появился ещё один. Парни внимательно осмотрелись, мазнули по мне взглядами, и расположились по сторонам коридора, внимательно следя за лифтовой зоной. Моя персона, после подтверждения личности информационной системой Службы, резко стала им неинтересна.

Прошло несколько секунд. Я почти поравнялся с охранителями, когда мембрана выпустила третьего участника сегодняшнего действа — и я тут же его узнал. Верховный Координатор, собственной персоной. Тот самый, кого мне следовало убить, будь я на самом деле псионским отморозком на службе штарнского подполья, или припугнуть, будь я служителем республиканского правопорядка. Нас разделяли считанные метры, и вопрос, что выбрать, вставал особенно остро. В конце концов, Илина не говорила, что он обязательно не должен пострадать… Попытка покушения — чем не акция устрашения?..

Соблазн оказался настолько велик, что охранители занервничали, почувствовав угрозу. А так как ребята явно привыкли доверять собственной интуиции, ответка не замедлила прилететь уже от них. Писк магнитного пистолета, выходящего на боевой взвод, резанул по нервам. И именно этот звук лучше любых потоков помог принять окончательное решение.

Резким, невероятным для внешника прыжком я преодолел разделяющее нас расстояние. Незаметное движение рукой, и кисть самого шустрого из двойки падает на пол вместе с выхваченным оружием. Однако моё явно угрожающее движение заставило его напарника мобилизоваться, и тот, прежде чем я ушёл с линии огня, успел надавить на спуск. Мигнула пелена, принимая разогнанный магнитной силой «подарок». Удар, ещё удар…. Пистолет бил длинными очередями — прямо как у земных спецслужб.

В следующее мгновение бойцов раскидало по стенам, впечатывая тела в сталь переборок. Бросок к правому — и новые капли крови летят из-под одинокого когтя, оседая по стенам. Левый успевает подняться и метнуть силовой нож. Пелена, даже не заметив, проглатывает и его. Новый бросок, и, харкая кровью, на пол валится и второй боец. Я выхожу из боевой стойки. Внимательно осматриваюсь. Моя цель теперь — Координатор, остальные надолго выбыли из игры. Парням остаётся отлёживаться в ожидании медиков. Я же не палач какой… Ребята всего лишь выполняют свой долг, служат на благо Республики… Как и я.

Чиновник стоит, от скоротечности расправы над охранителями парализованный ужасом. Половина дела уже сделана — объект боится. А ведь мы с ним даже разговор ещё не начали! Когда я подхожу, мужчина отшатывается, как от прокажённого.

— Господин Верховный Координатор, — мой голос давит почище полей, — потрудитесь пройти туда, откуда вышли.

Объект оглядывается по сторонам и наконец замечает мембрану входа в студию. Недоумённо поднимает взгляд, но видит лишь прищур горящих угрозой глаз. Делать нечего, приходится чиновнику поворачиваться к двери и вести рукой по панели считывателя. Лепестки мембраны расходятся. Мы оказываемся внутри.

Обстановка студии далека от стерильности и предельной функциональности коридоров. Овальное помещение, с голограммами по периметру. На них явные следы недавнего выступления — здесь всё ещё горят символы Полновесной колонии Штарния и Республики НОЧ. Их броскую официальность несколько разнообразят какие-то медитативные объёмные композиции. В студии два кресла — для гостя и для ведущего, чуть повёрнуты друг к другу.

— Прошу, присаживайтесь, — ухмыляюсь, заставляя мужчину вздрогнуть.

Рассаживаемся. Теперь я ведущий этого шоу… Нас окружает поле — сразу четверная пелена. Нечего всяким пытаться вклиниться в беседу…

— Вы знаете, кто я? — начало разговора риторическое, оно не требует ответа. — Сопротивление считает меня убийцей, родом с Псиона. Вас заказали, господин Координатор. Ваша роль — быть сакральной жертвой. Вы — свинья, которую режут на жертвенном алтаре, принося в дар богу свободы. Как вам ощущать себя… жертвенной свиньёй, господин Координатор?..

Несколько секунд мы молчим, из горла чиновника в ответ вырывается сдавленный всхлип. Всё-то он понимает!

— Всё это время вы игрались в политику. Заигрывали с одними, прогибались под других… Изворачивались, стараясь дать и тем, и другим. Словно многоразовый презерватив, ей-богу! А каков итог, господин Координатор? Вас просто выкинули на свалку. Вы этого хотели добиться? Отвечайте! Чего вы хотели добиться своей игрой?

— Я…

— Я отвечу за вас. Вы хотели сохраниться на властном олимпе, несмотря ни на что. Быть флюгером, которому плевать, откуда дует ветер. Я прав?

— Да… — всё же выдавил из себя всесильный Верховный Координатор.

— Я могу убить вас десятком способов. Пустить кровь, как охранителям — всю комнату залить алым… — из моих пальцев возникли белёсые импланты, все пять кряду. Я покрутил ими перед глазами. Перевёл взгляд на собеседника, бледного, как миленул, из которого были сделаны страшные острия. — Но могу и превратить в пепел — полями. Вы сами как предпочитаете?..

Чиновник откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Из-под его век текли слёзы.

— Вы меня слышите? Способны соображать?

— Да… я слышу… Не хочу выбирать…

— Можете не трястись. Сейчас вы не умрёте, — я намеренно выдержал паузу, давая собеседнику прочувствовать весь смысл сказанного. — И знаете почему? Потому что я — не убийца. Я давно выбрал свою сторону — служу Республике на дальних рубежах. Да, Дальняя разведка. Только благодаря Республике вы останетесь жить. Но вы должны зарубить себе на носу: сейчас не то время, когда можно быть флюгером. Не время крутить носом — ни нашим ни вашим. Вы должны чётко определить для себя, с кем вы. И если совершите неправильный выбор… Завтра придёт другой, подобный мне. И вы умрёте. Только не ради абстрактных идей свободы для кучки не знающих, что такое свобода, разумных. Ваша смерть станет поводом для глобальной чистки всей системы штарнской власти. Согласитесь, убийство Верховного Координатора — веская причина, чтобы начать поиск предателей и признать всю систему недееспособной. Как считаете?..

— Разве разведка…

— У нас разные методы. Странно, что вы этого ещё не поняли — после боевой операции против криминального клана, в которой у нас вообще не было никаких ограничений… В общем, думайте. И помните: свинья и флюгер — или самоотверженное служение. А сейчас я вас покину: шоу должно продолжаться.

Я демонстративно встал. Отряхнул брюки технического комбинезона. И резко, почти неуловимо, подался чиновнику навстречу. Блеснула сталь, сразу озарившаяся алыми взблесками крови. Координатор вскрикнул, инстинктивно хватаясь за грудь, где пролегли кровавые росчерки. Неверяще поднёс к глазам окровавленную ладонь и беспомощно посмотрел на меня.

— Чтобы помнил, — счёл необходимым уточнить, после чего, не оборачиваясь, пошёл на выход.

И всё же провожающий меня взгляд пусть и был несколько ошарашенным, в глубине скрывая боль лёгкой раны, но казался при этом скорее неверящим, нежели обвиняющим. Чиновник до последнего не мог поверить, что так легко отделался и остался жив. Кровь охранителей стояла перед его внутренним взором, заставляя вновь и вновь ощущать на собственной коже холод стальных лезвий ненормального республиканца. Координатор никогда не понимал разведку… как не понимал и её противоположность — валькирий. Ясно было одно: сам он надолго запомнит этот визит «вежливости»…

Снаружи что-то неуловимо изменилось. Я попытался понять, что же так царапает восприятие. Раненых не было, их успели унести! По всему выходило, что тут уже должна быть тяжёлая артиллерия, но её не было. Пусто и спокойно. Как на природе перед грозой…

Тяжесть вдруг навалилась, так что стало трудно дышать. Я оттянул ворот технического комбинезона и вновь попытался вздохнуть. Лучше не стало. На лбу проступила испарина. И тут до меня дошло: дело не в жаре, дело в отсутствии полей! Что-то давило так сильно, что не давало в полной мере их использовать, и от противостояния разлитых в воздухе энергий моей физической оболочке становилось нестерпимо жарко.

— А теперь, тварь, становись враскорячку, если хочешь жить, — от дальней стены отделилась пара фигур в до боли знакомых комбезах Службы охраны порядка.

Этих-то кто сюда пустил? Однако выглядел говоривший весьма серьёзно, и ощущение это лишь подчёркивалось массивным раструбом направленного в грудь плазменного карабина. Не мелочится мужик, однако! Видимо, Охрана порядка извлекла урок из нашего первого знакомства — того, во время моего побега из застенков Штаб-квартиры Службы Контроля, когда ребятам даже защитные дройды не помогли.

— Что, тоже за эти пугачи прячешься? Думаешь, они на кого-то ещё действуют?

— Не волнуйся, инопланетное отродье: тебе хватит, — осклабился в ответ младший командор.

Видимо, сильно я их раздразнил в прошлые разы, да и вообще они тут явно обнаглели сверх всякой меры. Считают именно себя элитой элит и самым серьёзным хищником местных правоохранительных джунглей. Иногда такой настрой даже полезен — он мотивирует блюстителей безопасности ревностней выполнять свой долг, — но иногда оказывается чрезвычайно вредным, и может служить причиной злоупотреблений. Впрочем, местные явно ощущали себя в своей стихии, мне же бодаться с ними на их территории было не с руки. Жуткое дуло меж тем спокойно уставилось мне в лоб. Расстояние, конечно, было немаленьким, но и точность обладателя монструозного агрегата сомнений не вызывала.

— Что, совсем бесстрашный? — уже менее уверенно поинтересовался я, продолжая играть на публику.

— Ты давай, давай, руки на стену, ноги на ширину плеч. Нечего трепаться. Или хочешь дать мне повод пристрелить тебя при задержании?

Я сделал вид, что подчиняюсь, приподнял руки и вроде бы начал даже разворачиваться к стене. Между делом сделав пару шагов навстречу бойцу и набирая тем самым дополнительную кинетическую энергию для броска. Агрегат в руке противника сдвинулся немного вниз, мужик ощутимо расслабился. И в этот момент я прыгнул. Рыбкой, закручиваясь в воздухе штопором, смещая себя чуть в сторону с линии огня.

Реакция охранителя оказалась на высоте. Ствол выплюнул пульсирующий нестерпимым светом шар плазмы. Его движение казалось неумолимым, время как будто замедлило свой бег. Вот шар уже в паре метров от меня. Он запросто мог среагировать на органику и взорваться, разбрызгивая вокруг сверхгорячую плазму, не просто обжигая — испаряя живую плоть, а заодно и покрытия стен и пола. Удастся пролететь над ним?.. Нарезая резьбу в воздухе, как бы облетая его по спирали?..

Ответить на эти вопросы не успел ни я, ни охранитель, потому что смертоносный снаряд вдруг… остановился. Застыл в воздухе, как я до того, обливаясь собственным потом — которым применительно к плазме служили ручейки растекающихся по прозрачной обшивке боеприпаса разрядов. Рывок — и снаряд, нарушая все мыслимые законы физики, улетает за спины блюстителей порядка.

У мужика резко случился разрыв шаблона, глаза по пять копеек. Ещё бы! Он просто не видит того, что вижу я. Из лифтовой зоны возникает скрывающаяся там до того пара мечниц. Девочки идут спокойно, полностью уверенные в себе, ощущающие абсолютный контроль над ситуацией. Над ладонью у одной из них, точно магический шарик у какой-нибудь ведьмы из земного кинематографа, пульсирует недавний плазменный заряд, красочно разбрызгивая по сторонам снопы снующих по поверхности энергий.

— Отойдите в сторону, командор, — без тени эмоций в голосе коротко распоряжается черноволосая, яркая внешне и совершенно бесстрастная внутри ариала.

— Я провожу задержание…

— Во имя Экспансии! — вскидывает клинок перед собой вторая, снежка. Эта — прямая противоположность сестры, вся словно соткана из эмоций, с подвижной, выразительной мимикой.

В тот же миг меня сковывает не просто духотой — сверху будто бы падает пудовая наковальня, пригвождая к полу. Я извиваюсь раздавленной лягушкой, дрыгаю руками и ногами, пытаясь подняться. Преодолевая чудовищное сопротивление, уже плохо соображая, из одного лишь упрямства, встаю на колени. Но дальше подниматься некуда — чужие поля сковали всё доступное пространство и от напряжения стали видны невооружённым взглядом.

— Су-у-уки! — на публику прокричал я, а уже спустя пару мгновений пленённой бабочкой бесновался в полях знакомых девчонок из Ордена.

«И вовсе мы не суки, а очень даже хорошие девочки, — прошелестел в коммуникаторе довольный голосок Лайны. — Ведь именно мы «предостерегли» мечниц от излишней агрессии. Ты даже не представляешь, каким энтузиазмом горели эти бестии, когда им очертили их роль в операции! Ещё бы! Хорошенько навешать самому Мечу Республики, а потом скрутить его под белы ручки и бросить в застенки! Девочки собирались хорошенько оттянуться на всех этапах этого увлекательного мероприятия! И ведь что самое удобное — тебе по условиям самого этого спектакля нельзя было рыпаться! Тебе нужно было проиграть, и проиграть показательно!»

«Мало бы им не показалось…» — буркнул я, остывая.

«И тебе тоже, кот! — ухмыльнулась рыжая. — Но только не когда у тебя есть мы! Твои любящие сестрёнки! Стеной вставшие за своего котика! Так кто мы после этого? А?»

«Мои любимые кошечки», — от ярости не осталось и следа, на губах приклеилась дурацкая улыбка. Надо же! И здесь позаботились. Не дали в обиду жестоким и наглым конкуренткам. Обожаю их!

Однако перед глазами всё ещё стоял образ ариалы, держащей на вытянутой руке сгусток разогретых до температуры плазмы газов. Да и её товарка впечатляла… Эффектное появление, очевидный контраст чувственного и бесстрастного — что ещё нужно мужчине, чтобы загореться влечением? И хотя сейчас явно было не место и не время, девочки просто не могли не оставить на сердце яркой отметины. Ещё и охранителя на место удачно поставили…

Мечницы меж тем уверенно вывернули мне руки за спину. Я почти не сопротивлялся, да даже если бы и пытался, это ни к чему не привело бы: прилагаемая республиканками физическая сила казалась каплей в море в сравнении с давящей силой полей — выгибающих тело так, как нужно этим сверхчеловеческим бестиям. Так меня и вели — с заломленными за спину руками, согнутого в три погибели, но при всём при том передвигающегося самостоятельно, на остатках не сломленной воли гордого псионца.

В такой крайне неудобной позе я и ощутил это. Острый, дразнящий укол когтя — сначала у основания шеи, а потом выше, за ушком. Кто-то из девчонок решил пошалить. За змеистым движением и уколом пришло аккуратное поглаживание. Орденка незаметно для окружающих чесала меня за ушком. Не смогла удержаться от такого насквозь ироничного проявления нежности. Что поделаешь, любили республиканки эти игры, с полным контролем над ситуацией! Ощущали себя в них особенно полно, глубоко, естественно. Это было проявлением их глубинной природы. Но что самое поразительное, я отчётливо ощутил, от кого именно исходит этот заигрывающий посыл. Ариала. Не горячая, как солнечная фотосфера, снежка, а холодная и безэмоциональная внешне дочь негостеприимного Ариала.

Перед представительским зданием нас ожидал непритязательный, но предельно функциональный десантный катер. На самом деле выбор был очевиден — именно такие аппараты и рассчитывались в Республике на максимальную концентрацию полей. Там электроники присутствовал лишь необходимый минимум, максимально защищённый и адаптированный под истечение энергий высших созданий республиканской генетики. Да и места тут хватало.

Меня довольно резко затолкали внутрь, в «объятия» последней сестрёнки из группы. Метиллия и без полей могла скрутить кого угодно, что и продемонстрировала, усаживая меня в одно из противоперегрузочных кресел десантной зоны. Под бочёк тут же присела её черноволосая подруга, а по другую сторону стратегическое место нагло захватила рыжая.

— Ну привет, котик, — усмехнулась ариала. Её ладонь теперь, не опасаясь больше внешнего наблюдателя, нырнула в недра моего комбинезона с вполне определённой целью — полностью завладеть инициативой отношений. — Как тебе наша забота?.. Сестёр по клинку?.. Не находишь, что теперь самое время нам этот клинок показать?..

— На клинок — смотрите, от меня не убудет. За охранителя благодарить не буду — сам бы справился, — уже вторая группа девчонок, и все апеллируют к своей заботливости. С чего бы это? На ласку, никак, нарываются?

— Разве тебе не приятна наша забота? Мы ведь специально всё бросили, вмешались. Хотели поддержать братика в сложной жизненной ситуации.

— С вашей заботой вы просто не оставляете мужчине места позаботиться о вас самих.

Снежка по правую руку разразилась смешком — коротким, но от души.

— Ты смотри, сестра, а ведь он в самую точку попал! Ведь так и есть же.

— Я живу в колониях, среди недавних внешников, уже давно. Есть с чем сравнивать, — метиллия говорила вдумчиво, хотя и не сказать, что сама проникалась тем, что говорила. — Согласна, у нас, в Ядре Миров, совсем другая логика. Для нас мужчина — объект заботы. И сегодня, хочешь не хочешь, станешь таким объектом — объектом заботы. А, сёстры?.. Держи его, Ра!

И девочка весьма профессионально и чётко меня оседлала, в то время как снежка не менее профессионально придавила к креслу мои плечи и шею.

— Попался! — фыркнула та на ушко.

— Игра обещает быть интересной… и долгой, — поддержала её ариала с другого бока.

Выносить напор двух распалившихся не на шутку республиканок было выше моих сил, и я жадно, собственническим жестом, положил ладони мечнице на бёдра. Орденка победно заурчала.

— Вот так… давай, вставай на боевой взвод… отлично, просто отлично! В Представительстве я тебе опять поля заблокирую… Сделаю совершенно уязвимым, ранимым… Ты обязательно станешь объектом чьей-то заботы… Сам попросишь позаботиться…

Район Шпиля Верховного Координатора, незадолго до описываемых событий

Подпольщица, которой выпала роль курировать ненормального псионца, была опытной, закалённой в боях с режимом функционеркой. Но даже она не смогла вот так, с ходу, побороть обаяние подопечного. Она, как женщина, никогда не могла пройти мимо по-настоящему сильного мужчины. Есть такой типаж… Да… Который реально может взять под своё крыло. Позаботиться. Решить все твои проблемы… Женщина есть женщина, даже если она опытная подпольщица. И сейчас куратор вынуждена была признаться себе, что не смогла остаться равнодушной к мужчине, с которым на мгновение сошлись их линии судьбы. Девочка поймала себя на мысли, что грустит и сожалеет. Нужно было хотя бы попробовать этого дикого варвара… Тогда не было бы таких эмоций… Или, напротив, были бы ещё более глубокие чувства — рождённые нежеланием отпускать на самоубийственную миссию.

В таких тревожных мыслях, весьма далёких от чаяний о судьбах родины, женщина отъезжала с места «высадки». Она почти не смотрела по сторонам. Да это было и не нужно, за рычагами управления всё равно сидела не она, а товарищ по борьбе. Подпольщица пропустила и момент, когда катер, до того набиравший ход, вдруг замедлился, а через десяток секунд остановился вовсе. Из водительской зоны, отделённой от пассажирской переборкой с проходом, раздался полный негодования возглас:

— Ничего не пойму! Транспортная система не пускает на магистраль. Перехватила управление…

В этот момент всё и случилось. Входная дверь катера, расположенная в пассажирской зоне, по левую руку от кресла единственной пассажирки, неожиданно протаяла. Внутрь метнулась отливающая серебром тень. Расширившимися в дикой смеси недоумения и отчаяния глазами женщина наблюдала, как тень эта весьма сноровисто, пригнувшись, прыгнула за загородку, к водителю. Вторая тень вскочила в аппарат следом за первой. Последнее, что запомнила подпольщица — сжимающая что-то рука, касающаяся её плеча, после чего сознание отключилось. Уже погружаясь в бездну беспамятства, женщина поняла смысл происходящего: мужчина в лёгкой броне сжимал в руке парализатор. Такой используют представители силовых служб, когда нет нужды убивать. Попалась… Интересно, как там псионец?..

…А в это же время в конспиративном… кхм… сарае такие же бойцы в серебряном, мимикрирующем под окружающую местность облачении укладывали на пол группу подпольщиков. С ними не церемонились. Не особо заморачиваясь, силовики отключили членов Сопротивления штатными парализаторами и за счёт усилителей экзоскелета легко, точно ватных, ворочали их так, как было удобней для задержания.

Закончив свою нехитрую работёнку, один из группы вызвал непосредственного начальника:

«Высшая, задержание произвели, вся группа без сознания, дожидаются эвакуации».

«Что с транспортом?»

«Мои бойцы отработали. Заглушен возле магистрали и там же выпотрошен».

«Хорошо. Всех доставить в перевалочную тюрьму при Казармах охранителей».

«Но… это же наша операция!»

«Ничего. Скажете командору — от меня подарок. Взамен утерянной игрушке. Так дословно и передадите», — соединение оборвалось, оставив бывалого служаку Службы Контроля в лёгком недоумении. Но он лишь плечами пожал: приказ есть приказ. Высшей виднее. В конце концов, не зря же их так превозносят в Республике! Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что Илина Ю`Гринд ни разу не подвела своих подчинённых под межведомственный молох внутривластной борьбы. Зато при прошлой власти такое случалось сплошь и рядом…

Герои и мученики

Ганимат прибыл на планету Штарн под очередной личиной. За многие годы освободительной борьбы он отлично освоил непростую науку преображения и конспирации. Однако в этот раз весь его опыт пасовал. Никто не пытался его схватить, в коридорах космопорта не было кордонов и снующих тут и там передвижных сканирующих дройдов. Напротив, здание смотрелось удивительно солнечно и просторно. Никаких очередей, быстрый неостановимый поток пассажиров подобно дождевой воде стёк в подземные транспортные сооружения и был оперативно отведён прочь. К основательно загримированному Ганимату никто даже не подошёл!

Конечно, это не могло не насторожить опытного конспиратора. Наверняка за ним следят. Пытаются по нему выйти на подполье. Ха! Наивные! Он ведь и сам никого тут не знает! Воистину, на алтарь секретности в этот раз лёг и здравый смысл… С тоской деятельный мужчина вспоминал былые годы, когда его неизменно встречали на месте товарищи по подполью, а шпики так и вились вокруг… Республика вдруг показалась Ганимату до тошноты рациональной и… светлой. Какой-то не от мира сего. Он знал, что впечатление это обманчивое, что такой коварной гадины нет и не было ещё в мире — но то разумом. Сиюминутные ощущения кричали о другом.

А ещё мужчина ощутил себя неимоверно старым. Что такое сорок один год для человека? В особенности для человека Республики? Но что-то говорило ему, что он просто до неприличия стар. Что все его привычки и навыки ничто для нового мира и нового строя. Они — тлен, безвозвратно утраченное прошлое. Ему просто нет места в этом новом мире. Уже давно глодавшее ощущение при столкновении с жестокой реальностью стало особенно острым. Чтобы хоть как-то отвлечься, подпольщик решил действовать. Был ли в этом какой-то практический смысл — время покажет. Сейчас же он просто выбросил из головы все эти благоглупости и начал работать.

Соблюдая все мыслимые меры предосторожности, боец невидимого фронта принялся уходить от возможной слежки. Пересаживался с одной транспортной линии на другую, менял машины наземного транспорта одну за другой, перебегал через проходные здания и скрывался в подворотнях, выжидая. Только через три часа, сильно уставший, но довольный, мужчина завершил свою увлекательную игру и ввалился на конспиративную квартиру. Сейчас он был по-настоящему счастлив. В кои-то веки удалось тряхнуть стариной! Ему было невдомёк, что помимо человеческого глаза есть глаз куда более въедливый и неотлучный. Взгляд тотальной системы слежения, обыденной для всех Полновесных колоний Республики. Если бы в этом возникла надобность, горе-революционер даже не заметил бы слежки, а все его ухищрения показались бы жалкими кривляньями перед немигающим оком следящих систем.

Первым делом Ганимат связался с рекомендованными Штабом специалистами тайного сыска. Эти люди остались не у дел ещё со времён Независимости, официально работали по какой-то местной востребованной профессии, но своё истинное предназначение помнили и не бросали в угоду сиюминутному. Оно оставалось для них своего рода хобби — тоской по прошлому, которое, как известно, всегда кажется особенно притягательным. Трава зеленее, солнце ярче, и прочее, и прочее… Сыскари должны были выполнить его заказ и собрать необходимую информацию по объекту. Однако стоило очередному сыскарю получить параметры объекта, как он неизменно отказывался браться за работу. Один просто отключился и больше не выходил на связь, а второй…

Этот субъект прислал ему в ответ столько нецензурных выражений… И с каждой новой попыткой наладить связь, выражений этих становилось больше. На четвёртый раз вместо брани специалист прислал наконец вразумительный ответ. Больше всего Ганимата поразили последние слова шифрованного сообщения: «Ищите грустного клоуна в другом месте». Подпольщик так и не понял, что хотел сказать этим сыскарь. Хотя на деле ничего особенного в ответе не было.

Грустным клоуном в Штарнии именовали аналог земного пьеро, то есть специального клоуна, которого другой клоун потешно избивает на потеху публике. Почему же специалист посчитал себя поставленным на столь незавидную роль? Потому что имел за плечами неплохой опыт оперативной работы, и просто за квартал ощущал неприятный запах странного предложения. Поиск компромата на Главу Службы Контроля — это даже не каштаны из огня таскать, а, скорее, плясать босиком на горящих углях. Битый жизнью волчара принял заказчика за юное дарование сыскной работы Республики, пытавшееся за чужой счёт выбиться в дамки. Выслужиться. Подставив старика под удар. Слив его Службе Контроля и за это получив репутацию и дивиденды. Спецслужбы часто так работали, сами создавая себе «кумиров». Надо же оправдывать собственное существование? А что может быть для этого лучше, чем обезвреживание какого-нибудь безобидного трудяги плаща и кинжала — специально раздув перед тем его грешок, спровоцировав его на действия. Но подпольщику всё это было невдомёк. Он просто оказался поставлен перед фактом: никто ему в этот раз не поможет даже в такой малости.

Пришлось Ганимату самому погружаться в пучину местных аналогов социальных сетей и новостных порталов. А уже к вечеру ему стало совершенно очевидно, что ловить здесь нечего. Никто не спешил делиться грешками Илины Ю`Гринд, Высшей валькирии, Координатора Службы Контроля. Вообще, в официальной хронике информации о ней было кот наплакал. Либо женщина действительно была агнцем божьим, либо кто-то основательно подчищал сведения. И здесь опять стереотипы сыграли с революционером злую шутку. На деле всё оказалось куда банальней. Илине просто некогда было предаваться обычным для правителей грешкам, а часть её увлечений и вовсе лежала в иной плоскости, недоступной лишённым потокового сознания обывателям. Что до её увлечения мальчиками… Вряд ли прошлые ухажёры станут рассказывать в сетях, как их сноровисто драли когтями и прочими частями тела на устраивающих требовательную республиканку условиях. Служба Контроля, в лице таких же матёрых дам, вряд ли обратит внимание на подобное сообщение, чего не скажешь об обычных завсегдатаях сети… Разместив информацию, легко потерять лицо перед своими же соотечественниками. Не поймёт его патриархальная по преимуществу братия Штарна.

Так что никаких зацепок Ганимат так и не обнаружил. Даже про само увлечение гордой валькирии мальчиками лишь смутно догадывался, оперируя не проверенной информацией, а общим стереотипным образом республиканки, бытующим в среде недавних внешников.

Поразительно, но даже умереть на благо освободительной борьбы оказалось не так-то просто. Поди найди достойную смерти цель! А потом ещё и подходы к ней выстрой… После изучения официальной информации стало очевидно, что единственным точно известным местом, где можно отыскать Илину, был её кабинет в штаб-квартире Службы. Также женщина иногда принимала участие в сборищах местной верхушки, всех этих межведомственных совещательных органах. Информацию о них даже можно было узнать загодя, но и тут речи не шло о полноценном контакте. Кто его пустит в святая святых власти Сектора? Не говоря уже о том, что все эти кабинеты отлично защищены. Тут без специалиста не обойтись. Даже взорви он бомбу в дверях совещательного зала — не факт, что удастся уничтожить хоть кого-то, окромя себя самого.

И тогда подпольщик решился на отчаянный шаг. Он отчётливо осознал, что сам, в одиночку, даже не подступится к выполнению взятой на себя миссии. Всё же у Фарелла с его тщательной подготовкой куда больше шансов… И он не придумал ничего лучше, чем позвонить Стефи.

Женщина ответила через несколько минут. Она находилась у себя, в рабочей каюте бывшей базы флота, выполнявшей роль кабинета. Выглядела Стефи усталой. Едва на экране возникло знакомое лицо соратника, она принялась массировать глаза. Расслабилась. Чуть откинулась в кресле.

— Шифровальное устройство интегрировал? — было её первым вопросом.

— Да. Тут всё на электронике. Это было первое, что я сделал, когда вышел в сеть.

— Значит, специалисты не сработали?

— Они отказались.

— И немудрено… Дураков связываться с Высшей валькирией немного… Она вполне способна заметить слежку, какой бы профессиональной та ни была. А если не заметит сама — это вполне по силам следящим системам Республики. Я сразу тебе сказала, что ничего из этого не выйдет путного.

— Мне нужна группа. Электронщик, специалист по сетям, взломщик, промышленный альпинист. Плюс, специальное оборудование.

— Милый. Мы же договаривались, — мягко произнесла женщина, глядя на собеседника с молчаливым укором.

— Стефи. Я принял решение.

— И я его уважаю. Попробуй найти другие подходы. Не может такого быть, чтобы эта женщина постоянно обитала в штаб-квартире. У неё просто обязаны иметься какие-то слабости. Она республиканка, плохо приспособленная к психологии внешников, то есть нас. Ей нужны отдушины. Иначе у Высшей с её нагрузками просто крыша съедет. Ищи ещё.

— Без группы тут делать нечего.

— Группу всегда проще обнаружить. Попробуй не спешить. Врасти в систему. Устроиться где-то поблизости на работу. Кто тебя торопит?

— Я так не могу, — выдавил Ганимат. Его бурная энергия требовала немедленного выхода, он не привык и не умел ждать. Даже если попытается — ничего из этого не выйдет.

— Ты подставишь людей. Их у нас и так немного. Фарелл выгреб все резервы на планете. Вживайся, пробуй вербовать сторонников — там, где это нужно для дела.

— Стефи. Я знаю азы нашей работы не хуже тебя. Но сейчас другая ситуация. Я… как снаряженное взрывное устройство. Часики тикают, девочка. Или отсоединять детонатор, или взрываться.

— Так отсоединяй. Я тебя жду, — на этот раз улыбка республиканки вышла особенно мягкой и светлой.

— Нет.

— Тогда у меня есть для тебя только одно. Номер.

— Номер?

— Личный номер Илины Ю`Гринд. Не спрашивай откуда, не спрашивай почему. Он просто есть. Тот контакт… он уже не поможет. Но сам номер остался. Насколько знаю, там не принято менять личные номера.

— И что я ей скажу? Надо же владеть хоть какой-то информацией… Может, у тебя есть кто-то, кто владеет?

— Кто-то, кто с ней спал, ты хочешь сказать? Извини, Ганимат, я не беру у наших сторонников подобных анкетных данных. Это слишком. Вот ты бы стал заполнять такую анкету?..

— Давай номер, — буркнул подпольщик, но, увидев разочарование на миленьком и таком уставшем личике девочки, не выдержал, улыбнулся в ответ. — Спасибо, солнце!

— Пожалуйста… Ганимат. Я всё же надеюсь, ты передумаешь. Взвесь всё ещё раз. Операция готовится. В этом просто нет нужды. Я… хочу видеть тебя живым, милый.

— Извини, девочка моя. Так надо, — мягко и грустно ответил мужчина и отключился, чтобы не бередить свои и её чувства. Он боялся, что через это может усомниться, проявить слабость. Нельзя. Всё уже решено. Чувства — для тех, кто придёт после них. В свободной Штарнии.

Спал Ганимат отлично. Он всегда спал отлично. Слишком много энергии выплёскивал за день — своего рода природная компенсация. А весь следующий день ушёл у него на попытки найти хоть сколь-нибудь стоящую информацию про главу Службы Контроля. Всё тщетно. Даже вылазка в окрестности штаб-квартиры не дала результата. Тут не оказалось никаких мелких забегаловок, магазинчиков и прочих мест, откуда можно было бы спокойно наблюдать за событиями вокруг вожделенного здания, а заодно попытаться завербовать полезных людей. И вот теперь подпольщик, подобно загнанному в клетку льву, мерил шагами комнату.

Мысли были самые разные. Можно попытаться вжиться в мир республиканского мегаполиса. Попытаться подобраться к Службе поближе. Медленно, методично. Но он боялся. Боялся передумать, поддаться чувствам к Стефи, которые в разлуке становились только сильней, и крепли день ото дня. Наконец он рыкнул: «Какого чёрта!» — и принял решение. Как часто у него случалось — резко и быстро. И тут же полностью отдался его осуществлению. Ведь госпожа Координатор — женщина. А он мужчина, и у него в кармане её номер. Позвонить. Просто позвонить. Что может быть проще?

Ждать ответа пришлось недолго. Секунд тридцать на голографическом экране крутилась заставка с эмблемой звёздного десанта — перечёркнутой когтями планетой, — после чего перед мужчиной возник образ жгучей республиканской красавицы. Медноволосая, с почти коричневым оттенком локонов, красивым породистым лицом и… бесстыдно зеленоглазая. Огромные зеленющие прожекторы легко дали бы фору самой породистой кошке. Разве что зрачок не был вертикальным… И сейчас эти глаза смотрели пристально, просвечивая насквозь, подобно рентгену. Девочка предпочла встретить неожиданный вызов максимально собранной.

— Да?.. — вопросительно изогнула брови красавица.

— Илина… Вы… — мужчина сделал вид, что в первые секунды вызова растерялся, и лишь затем смог собраться с мыслями. — Простите, что беспокою в столь неурочный час. Моё имя Модест. Вы меня не знаете.

— Не знаю, — с почти неуловимой ноткой издёвки подтвердила голограмма. — Как и того, откуда у вас этот номер… Модест.

— Я только прибыл на планету и… хотел пригласить вас на свидание! — на одном дыхании выпалил Ганимат. Его природная живость позволяла играть подобные роли без всякого напряга.

Теперь пришёл черёд медноволосой удивляться. Нет, она не растерялась, а именно удивилась. Лицо республиканки разгладилось, её почти прищур сошёл на нет, уступив место мягкому обволакивающему обаянию.

— Неужели?.. А вы смелый мужчина…

— Илина! Я прибыл сюда только ради вас. Прошу, дайте мне шанс! — самое забавное, подпольщик не врал. Ни на фотон. Отчего жар его голоса приобрёл особенно честные, неподдельные интонации.

— Продолжайте. Вы меня интригуете, — лукаво улыбнулась валькирия, делая стойку. Вся её повадка приобрела хищный, отточенный вид. Ноздри раздувались, между зубками гулял гибкий язычок, то и дело смачивая слюной пересохшие губки. Она словно натуральная кошка готовилась к увлекательной игре со своей любимой мышкой.

— Илина! Я люблю вас! Вами я бредил много месяцев! — продолжал с ещё большим жаром обнадёженный видимой благосклонностью мужчина.

— Как мило… — протянула валькирия. — И ты прилетел на Штарн лишь ради меня?..

— Да!

— Милый, милый мальчик!.. — девочка протянула вперёд свои голографические пальчики и коснулась щеки собеседника. — Но я вынуждена отказать.

Ганимат растерялся. Он ожидал всего, что угодно, но не когда она уже заглотила наживку… Такой облом!

— Илина… — проблеял именитый подпольщик.

— Ну-ну, милый! Всё хорошо, — ворковала кошка, буквально обволакивая мышку своим обаянием, играя и даже не думая выпускать её из своих лап. — Я сама приглашаю тебя на свидание!

С сердца мужчины словно свалился пудовый камень. Он окончательно ошалел, и девочка взяла его, как ей казалось, тёпленьким.

— Сегодня уже не получится… к сожалению. Придётся тебе ещё одну ночь и один день помучиться… Зато завтра вечером… Начнём пораньше. Часиков в шесть. В ресторане «Симфония вкуса». Я сама закажу столик. Могу немного опоздать, но ты обязательно меня дождись! Дождёшься?..

— Да! Я… у меня просто нет слов…

— А они в этом деле не нужны, милый. Мне вполне достаточно твоих эмоций — таких ярких, приятных, будоражащих…

Не желая больше мучить ни себя, ни его, валькирия отключилась, а Ганимат остался стоять с глупейшей улыбкой на лице. Он до последнего не мог поверить, что все его мытарства последних дней разрешились… столь банально. Сам разговор, как ни странно, только добавил подпольщику решимости. Республиканка всё же проявила свою подлинную феминистскую суть — как удачно охарактеризовал для себя приглашение в ресторан мужчина. Идеальное оправдание — особенно когда хочешь его найти. Ганимат ведь прекрасно понимал, что лично к Илине ничего не имеет. Она подставилась, будучи символом силовых структур Республики в их Планетарном образовании. И до последнего в нём жило это треклятое, впитанное с молоком матери стремление не обижать, защитить невиновную женщину. Пришлось науськивать себя, напрочь игнорируя, что дело не в её республиканской природе. Девочка всего лишь повела себя благородно. Решила вознаградить его за смелость, сама проявить инициативу. У больших самостоятельных девочек и не такие закидоны случаются… Однако вдумываться и анализировать он не стал. Вместо этого схватился за возможность скинуть с себя тяжесть моральной ответственности; перекинул её на «белую плесень» республиканского феминизма и успокоился. Совершенно умиротворённый, он завалился спать.

На следующий день Ганимат был спокоен и собран. Давно принятое решение вчера укрепилось, пришёл черёд действовать. Его главный инструмент борьбы — термический заряд — был многократно проверен, как и приводящий его в действие детонатор. Ещё с юных лет, с первых шагов своей революционной деятельности, Ганимат усвоил правило: только механика и химия, никакой электроники. Если уж прошлые власти Штарнии могли заблокировать или вывести из строя почти любое электронное устройство, то республиканки превосходили в этом своих предшественников в разы. Поэтому сегодня будут только проверенные средства: плазменный заряд в магнитной ловушке и химический детонатор, разрушающий целостность структуры самого генерирующего ловушку материала. Помимо собственно плазмы, устройство также содержало особые поражающие элементы — на случай некоторых видов силовых полей. Подрывники подполья — или подпольные подрывники? — предусмотрели все варианты.

В прошлом, когда Ганимат был ещё совсем юным борцом за свободу, для покушений нередко использовалось лучевое оружие. У него были очевидные минусы: чтобы гарантированно убить, человеку нужно отрезать голову или вскипятить мозг. Иначе оставался шанс на реанимацию. Однако с валькирией, да ещё Высшей, этот номер точно не прошёл бы. Не с его рефлексами выходить против сверхчеловеческих возможностей этой республиканской машины для убийства. Валькирия вполне способна оправдать своё грозное прозвище и унести с поля боя павшего героя… Ну да, герой — ведь герой не обязательно должен быть светлым… Подпольщик нашёл в этом каламбуре известную долю символизма и злой иронии.

Оставалось последнее: прощальное письмо для Стефи. Письму предстояло лечь на стол адресату аккурат в момент взрыва. Под впечатлением от эмоциональной игры Илины, Ганимат неожиданно расчувствовался и не смог удержать рвущегося на бумагу чувственного потока. Даже думать над формулировками особо не пришлось — они рождались сами, всплывая из потаённых уголков мятущейся души бойца, привыкшего не прятаться от ответственности, отдавать всего себя высокому предназначению Человека и человечества:

«Прощай, Стефи. Прости меня, если сможешь. Ты должна, просто обязана понять: если отступлюсь, это буду уже не я. Ты не сможешь меня ни любить, ни уважать. Я сам не смогу. Постарайся побыстрее выбросить меня из головы. Надеюсь, своим поступком я прибавлю всем нам работы, избавлю тебя от праздных метаний и подарю товарищам надежду. Помни: будущее — в наших сердцах и душах».

Настроив голограф, мужчина ткнул последнюю пиктограмму и стремительно поднялся. Некогда разводить сырость, его ждало последнее и самое важное в жизни свершение. Огонь их совместного дела нуждался в мощной, яркой подпитке делом. Иначе не народятся тлеющие в глубине социальной ткани угли сомнения.

Последние перед акцией часы Ганимат провёл, бесцельно слоняясь по городу. Он старался выкинуть из головы лишние мысли и полностью очистить сознание от шлаков рефлексии. Отчасти это ему удалось, и к назначенному времени боец сопротивления стоял у входа в ресторан.

В запасе оставалось ещё семь минут, и мужчина решил не заходить раньше назначенного часа. Зачем? Нечего давать лишний шанс местным шпикам себя опознать. Если же он зайдёт в компании их шефа — это автоматически замылит глаз любому, даже самому подозрительному и въедливому. Последнему — в особенности. Им же неизменно руководит стремление выслужиться. Так думал Ганимат, и, в принципе, был недалёк от истины. Всё же до республиканской абсолютной идейности штарнцам ещё ой как далеко…

Илина, хотя и предупредила о возможной задержке, против ожидания появилась строго к назначенному времени. Это немного насторожило революционера. Пунктуальность от женщины в любовных делах — это за гранью. Но он вспомнил, что перед ним республиканка, да не простая, а сверхдисциплинированная Высшая. С плотным графиком работы, где разделение на потоки сознания — единственный способ успеть всё в отведённое время.

Не спеша заходить в ресторан, любовники, прямо на входе, мило обменялись любезностями. Ганимат поцеловал женщине ручку, чем заслужил обещающую улыбку. Короткие переглядывания, касания рук — и вот уже пара проваливается в мягкий свет увеселительного заведения. Илина, как и пристало истинной дочери Республики, вела в их партии, плотно удерживая кавалера под руку. Тем более, она единственная из них двоих точно знала, куда надлежит идти. Даже от помощи администратора, вышедшего именитой гостье навстречу, отказалась.

Ганимат огляделся по сторонам. Даже если тут и были шпики, всё их внимание должно быть приковано к его спутнице. Возникла забавная мысль. Ходили слухи, что некоторые республиканки обеспечивали лояльность своих ближайших соратников через постель. Он не был уверен в их справедливости, но при старой власти такое случалось. Ему рассказывали товарищи по борьбе. Один из них даже вошёл ради этого в старое ещё Сопротивление — лишь бы стряхнуть опостылевшее ярмо. Уж больно сильно его затрахала тогда одна политическая львица — причём как по работе, так и вполне себе физически. И ведь не откажешь! Слишком высокородная была дама, с огромадными… кхм… связями. Такая вполне способна социально уничтожить недостаточно расторопного любовника. Помнится, парень умирал с улыбкой на устах… Он всё же смог что-то сделать, смог вырваться из извечного колеса жизни! Сегодня настал черёд самого Ганимата принимать смертельную эстафету. Старые воспоминания взбодрили мужчину, заставили его подобраться, принять боевую стойку побитого жизнью борца.

За своими мыслями боец сопротивления и не заметил, как они подошли к ожидавшему их ресторанному столику. Кавалер любезно предложил даме стул, за что вновь был вознаграждён обещающей улыбкой. Мило флиртуя, сделали заказ. Вскоре официант принёс вино. Какой-то дорогой сорт, Ганимат в них не сильно разбирался… Вот в видах взрывчатки — там да, в сортах же вин — нет… Забавно. Илина сама разлила вино по бокалам. Подняла его на просвет. Вгляделась в насыщенную янтарную жидкость. Зелёный глаз снежки, да сквозь янтарь, казался змеиным, нереально огромным. Мужчина попытался отогнать наваждение, но всё равно никак не мог разорвать зрительный контакт. Слишком экстравагантно смотрелась республиканка сквозь тягучий хрусталь.

— Стефи. Ты её сильно любишь? — вопрос Илины огорошил, не сразу даже дойдя до сознания очарованного мужчины. Ганимата как обухом по голове ударили. При чём здесь Стефи?.. Стефи… Стефи?! Она что, знает, кто он?!

— Ладно, мальчик. Кончай валять дурака и вспоминать детство. Ты был в подполье ещё в независимой Штарнии. Теперь Штарния изменилась, у неё появился исторический шанс. Но ты продолжаешь с упорством неуравновешенного юнца играть в борьбу. Уверен, что она нужна простым штарнцам? Уверен, что от неё им станет легче? Разве прошлый строй ничему тебя не научил?

Ганимат промолчал. Всякие мысли возникали в его голове с приходом Республики. И чувство вины, и радость, и злость…

— Так ты её любишь? Если любишь, пошли со мной и вскоре сможешь вновь её увидеть, — голос валькирии был удушающе ровным. От былой женской игры не осталось и следа. Выходит, не только он умеет играть… Она тоже в этом весьма преуспела.

Опять мужчину придавило осознанием. Он со всей ясностью увидел цель разговора: республиканка не просто знает, кто он. Она его вербует.

— Вербуешь?.. — прохрипел Ганимат, пытаясь выиграть время, унять бешеный водоворот мыслей.

— Тебе было бы легче через постель?.. — лёгкая игривая нотка промелькнула в этой фразе, и сразу всё встало на свои места. Подпольщик мгновенно успокоился.

Кажется, валькирия даже смогла понять свою ошибку, но было уже поздно. С другой стороны, вряд ли что-то изменилось бы. Не эта, так другая фраза. Не фраза, так действие. К смене стороны нужно созреть. Этот субъект не созрел и вряд ли когда-либо созрел бы. Есть такие люди… вечные дети. Видимо, поэтому Стефи и махнула на него рукой, хотя мужчина и нравился ей своим неиссякаемым фонтаном энергии. Есть такие люди…

Взрыв расцвёл огненным цветком. Вот был человек, а вот уже на его месте белёсая сфера, облизываемая изнутри языками пламени — или что там выдаёт вырвавшаяся на простор высокотемпературная плазма? Несколько мгновений у посетителей, кто видел вспышку, в глазах плясали солнечные зайчики. Потом буйство энергий спало. На месте сферы остался искорёженный пластик пола. Над столом стоял неприятный, химический запах. Илина поморщилась. Пригубила вино.

— Плохо же ты держишь своих мужчин, республиканка, — выдала она, обращаясь к отсутствующей в зале Стефи. Хмыкнула, довольная каламбуром.

Всё это время валькирия цепко осматривалась. Заговорщик мог быть не один. У него могли оказаться сообщники. Хотя это и маловероятно, присланные разведкой вводные были более чем прозрачны, но мало ли… И профессиональная паранойя на этот раз не подвела опытную функционерку. Женщина уловила обращённый на неё взгляд. В нём было что-то потустороннее, не от мира сего. Смесь решимости и отчаяния, придавленный волей страх, иссушающее душу волнение, — именно по такому взгляду опытные безопасники опознают идущих на дело преступников и террористов. Когда человек решается вознести свою жизнь на алтарь борьбы, это оставляет отпечаток в его глазах. Решимость обречённого проступает даже сквозь самые идейные цели. Нужен опыт, чтобы совладать с собой, практика медитаций — много чего нужно. Всего этого, как правило, у молодых да ранних нет. Они идут в свой последний бой, идут умирать молодыми, а оттого бьющая через край жизнь проступает сквозь поры души, не желает уступать под напором самоотречения.

Илина порывисто поднялась. Допила бокал. Она давно уже отвела взгляд, никак не показывая мужчине, что поняла его замысел. Это было вдвойне сложно, ведь она его опознала. Это было её работой — знать всех врагов режима в лицо. Пусть не разведчица, но выживание и служение Экспансии на переднем крае порой зависит от совершенно несущественных на первый взгляд мелочей. Как это и произошло теперь.

Валькирия решила не провоцировать. Решила даже помочь. Направилась прочь из зала по пути, который позволял пройти в паре метров от смертника. Поравнявшись же с ним, кошка прыгнула. Вбок, из неудобной позы, но точно и смертоносно. Уже в полёте Илина поняла, что не успевает. Не успевает прикрыть своим телом остальных посетителей, обычных гражданских, которые не должны участвовать в разборках такого уровня. Ведь её задача в конечном счёте — их безопасность. Их светлое настоящее и не менее светлое будущее.

«Не успела!» — кусая губы подумала кошка, когда в полёте её ослепила ярчайшая вспышка, а после ударило взрывной волной в вихре поражающих элементов. Последним, что видела эта бесстрашная женщина, был взблеск её персонального силового поля. В отличие от всех прочих в заведении, у неё самой имелся шанс остановить террориста и даже выжить после сшибки… Хотя о последнем она думала в последнюю очередь, стремясь по полной использовать потенциал собственного силового поля ради спасения ни в чём не повинных жизней. Теперь же мир поблек, и все мысли провалились в потустороннюю воронку забытья…

Представительство Ордена, планета Штарн, несколько минут спустя

Ра, обдав рыжей волной объёмных прядей, со стоном выгнулась, опадая. Она сидела сверху, в позе всадницы, и в расслабленной неге прогнулась ещё дальше назад. Заскреблась ладонями, в заполошной попытке найти опору, но не нашла, и с милым «А-ах!» опрокинулась на спину. Приятная тяжесть придавила мои ноги, руки сами собой перетекли с покатых бёдер на напрягшиеся мышцы ног темпераментной красавицы. Когти по-хозяйски протянулись на всю протяжённость бедра. Довольная, девочка окончательно провалилась в накатившее ощущение полной расслабленности и всепоглощающего счастья. Подниматься Ра решительно не хотела, так и лежала, лениво ворочаясь в сытой неге.

Плачевным состоянием подруги не преминула воспользоваться вторая орденка, метиллия. Усевшись на грудь, девочка поймала мои ладони, до того покоившиеся на бёдрах сестры, и уложила их себе на груди. В пальцах оказалась упругая чашечка — соблазнительная и манящая своей бесстыдной открытостью. Я принялся сжимать ладони, массируя и возбуждая. Мечница довольно засопела.

— А ты, милый, смотрю, опять готов?.. И даже без стола?.. — от слов подруги дохнуло ощутимой иронией. Она явно намекала на нашу прошлую встречу, произошедшую при совсем иных обстоятельствах. Это сегодня вообще стало основным мотивом разговоров — сравнение той и нынешней ситуаций. Стебались девчонки знатно…

— Чтобы желать такую красавицу, мне стол без надобности. Для этого нужно только одно.

— И что же? — изогнула брови прелестница.

— Внимание, ласка… или возможность прикоснуться к твоему телу — а всё остальное придёт само собой.

— Какой горячий… люблю, когда мне говорят… разное, — призналась метиллия, довольно проходясь по моим плечам и шее короткими коготочками.

Я уже готовился перейти к более решительным действиям, когда в поле зрения возникла последняя из боевой тройки — ариала. Девочка хмурилась и на ходу застёгивала форму.

— Поиграли, и хватит. Заканчиваем.

— Сестра? — растерялась моя наездница — та, что всё ещё занимала стратегическое положение, несмотря на вмешательство дочери Метиллии.

— У нас ЧП. Эта кошка драная, Илина, всё же вляпалась. Доигралась.

Я насторожился:

— Что там, сестра? Что с Илиной?

— Теракт. А вот нечего на меня так смотреть! Решила поиграться в разведчицу, вот и огребла. Собирайся. Знаю, что она тебе далеко не безразлична. Продолжим потом.

Игра сама собой увяла. Мы повскакивали и принялись собираться. Даже душ принимали без привычного откровенного флирта, сосредоточенно и быстро. А уже спустя семь минут всем составом грузились в катер, который должен был доставить нас на место трагедии.

Всю дорогу я пребывал в каком-то странном состоянии, словно на грани бреда. Разум отказывался принимать, что Илина бездарно подставилась и её больше нет. За время нашего знакомства девочка сумела отвоевать себе солидную часть моего сердца, образ медноволосой снежки всегда подспудно сопровождал меня в любых перипетия на Штарне. Она ведь была первой, к кому я обращался за советом! И никогда не отказывала, всегда старалась обстоятельно растолковать очередное затруднение. Илина стала своего рода столпом моего внутреннего мира — а как известно, человек переживает всё внешнее, просеивая его через собственную воображаемую картинку бытия. Мне было сложно даже помыслить, что мы с кошками продолжим операцию на Штарне, а за спиной больше не будет этой рассудительной и нереально опытной Высшей. Как такая опытная и знающая могла попасться?! Что там за ловушка такая образовалась, способная найти управу на сверхчеловеческий интеллект этой дочери Республики?!

Поэтому я до последнего отказывался верить, что больше не увижу свою высокопоставленную любовницу. Разум просто пасовал перед необходимостью признать столь вопиющее несоответствие внешней мне реальности её субъективной картинке. А где-то в глубине души, там, куда не хочется лишний раз заглядывать, жила неизживная тоска: в моей жизни уже была одна Высшая, кто остался в прошлом без шанса вернуть её в настоящее. И чтобы раз за разом не спрашивать себя об этой висящей над судьбой карме, вынуждающей бежать по кругу, вновь и вновь теряя столь близких сердцу и разуму подруг, я старался думать о конкретных причинах, пытался разобраться, почему ловушка на Высшую стала вообще возможна.

Где-то в столичном мегаполисе планеты Штарн, район бывшего ресторана «Симфония вкуса»

Завал представлял собой жуткую, сюрреалистичную картину. Груды развороченного пластика, пластобетона, каких-то сплавов, и всё это в жутчайшем беспорядке. А над грудами строительного мусора возвышается, как будто ничего и не произошло, вереница горящих отражённым светом стеклокерамического покрытия этажей. И опоры. Мощные арочные конструкции, вечными исполинами высящиеся над обломками двух первых этажей. Эдакая аллюзия на тему неумолимости времени… Почему верхние этажи имели независимое основание и несущие конструкции? Кто их знает. Даже на Земле порой надстраивали здание над уже существующим строением, чтобы по максимуму использовать сказочно дорогую землю городского центра. В особенности, если жильцы не дают себя расселить или возникают ещё какие-то коллизии в правах. Так что дело тут вряд ли в технической стороне… Республика получила мегаполис уже таким, со всеми тараканами прошлого строя. И тем более удивительна прозорливость Высшей, назначившей встречу именно здесь. Жутко даже вообразить, что было бы, не имей верхние этажи собственной опоры. Тысячи жертв. Дико. Кроваво. Хотя… Мне и без того погано: Илина ведь где-то там, под завалами.

Бригады спасателей уже работали. Я бросился было помогать, и местные сначала артачились. Но видя мои дикие глаза… Обилие серебра и чёрную форму Экспансии… И вишенкой на торте — клинок за спиной… Волей-неволей будешь вежлив, когда рядом оказывается невменяемый мечник, да ещё и со знаками фракции ненормальных диких кошек. Ошивающаяся поблизости пара валькирий лишь дополняла картину — вынуждая местных считаться с моим желанием. Но работники служб всё же нашли в себе силы противостоять оголтелому напору, за что я им был по-настоящему благодарен.

Спасатели смогли донести до моего воспалённого сознания простую истину: есть определённая система разбора завалов. Махать руками и полями — последнее дело. Можно сделать только хуже. Поэтому сейчас на месте копошились специальные дройды, операторы которых находились поблизости и внимательно следили за работой своих подопечных. Даже медики стояли не вмешиваясь, ожидая, пока в них самих возникнет надобность. Единственное, чем смог реально помочь — это показал, где под завалами ощущается республиканская энергетика. Так себе помощь. У истощённых организмов никакой энергетика почти не чувствуется, её, почитай, уже и нет вовсе. У мёртвых — тем более… И вот теперь я стоял чуть в стороне, ожидая результатов.

С двух сторон меня подпирали сёстры. Милена стояла справа, уткнувшись попкой в моё бедро, приобняв за талию, уложив головку на плечо. Эйди пристроилась слева, в такой же позе. Мне просто ничего не оставалось, кроме как обнять девочек, прижимая их к себе ещё плотней. Они буквально поднырнули под мои руки, не дали и тени шанса остаться с личной трагедией один на один. И их сильные, надёжные тела вселяли уверенность. Спокойное ровное дыхание успокаивало. Ощутимый животик Милены настраивал на жизнь, призывал отринуть смерть. А венец всему — волосы. Зная моё к ним трепетное отношение, кошки каким-то образом подняли пряди полями, придав им объём, и тонкими струйками пустили по моей груди. Чернота и серебро волос причудливо смешивались, гипнотизируя при каждом случайном взгляде. Именно поэтому я не дёргался, а стоял почти спокойно, даже чуть поглаживал бёдра сестёр по стае. Валькирии отвечали такими же мягкими, успокаивающими ласками.

В какой-то момент стало сложно держать в себе рвущиеся наружу слова. Пришлось выговориться.

— Я не могу уберечь своих женщин, Ми. Сначала пропала моя первая девочка — Марина. Потом, спустя годы, у меня из-под носа выкрали Валери. Теперь Илина… И если про Марину ещё можно сказать, что я тогда ничего ещё не понимал, но Ри и Ил… И все — снежки. Неужели это рок? Может, мне вообще больше не общаться с этой ветвью? Они погибают. Погибают рядом со мной, из-за меня, а я ничего не могу с этим поделать! Я не боюсь смерти, Ми. В любой момент готов к ней. Но почему они?! Снежки? Или я обречён вновь и вновь проходить через одни и те же круги ада…

— Марина тоже была снежкой? — Милена сохраняла абсолютное спокойствие — ну, условно, конечно. Но, в отличие от меня, психовать точно не собиралась.

— Что? — я растерянно моргал, уставившись на щёку Старшей у своего плеча.

— Говорю, твоя Марина, «первая девочка», тоже принадлежала «рыжей» ветви?

— Нет. У неё были пепельные волосы и светлая кожа. И она жила на Земле.

— Так чего ты тогда тут несёшь, мальчик? — брюнетистая оторва чуть повернулась и смерила меня немигающим взглядом змеи. — Включи уже не милого котика, а Высшего дальней разведки! Мозги включи!

— Но снежки…

— Не включается?.. — с участливой улыбкой поинтересовалась валькирия. — Ничего, я помогу. И даже не через постель… Вот у тебя живут две кошки. В смысле, домашние животные, а не то, о чём ты подумал. Так вот, одна — вальяжная, спокойная, взрослая, и вторая — активная до неприличия малявка, любопытство которой огромными буквами написано на её хитрющей мордахе. Как думаешь, какая из них полезет в зарядную станцию дройда-уборщика?

Вопрос выбил меня из колеи. Я, естественно, тут же понял, куда она клонит, но решил промолчать, лихорадочно обдумывая предложенную аналогию.

— Подумай, подумай! Говорят, это иногда помогает… Очевидно, в станцию влезет именно любознательная малявка. Поэтому в стае обычно не более двух снежек кряду: слишком сложно их из щелей выковыривать. Так понятней?

— Это реальная статистика?

— Это реальная психология, котик! С ними не только тебе сложно, поверь… Вспомни стаю Литы. Даже эти повёрнутые на фатализме и служении метиллии не уберегли одну снежку! Одну, Леон! А ты троих сберёг. Да и с Илиной ещё не до конца понятно… Может, ещё выкарабкается. Говорят, у кошки девять жизней…

— Валери была другой…

— Какой, другой? Думаешь, лучше меня её знаешь? Ну да, в постели — лучше. А по жизни — вряд ли. Только Валери всё сделала по уму. Принесла себя в жертву Экспансии. Даже вашего ребёночка сберегла. Это был её осознанный выбор, не любопытство её туда сдёрнуло. Да, чересчур активная, оттого и осталась с тобой в Секторе…

— Знаешь, кошка… Я сейчас подумал… Что это тебе впору обвинять меня в гибели Валери. Но ты почему-то не спешишь этого делать…

— Вот видишь! Можешь же, когда захочешь! Но без женщины рядом тебе никак. Кто тебе ещё мозги вправит?.. Ладно, кот, это глупый разговор, и ты уже сам это понял. Трахнуть тебя, что ли? Имплантом? Мы как раз удобно стоим… Чтобы всю дурь из башки выбить…

— Нет. Я хочу видеть завал. Хочу видеть, если её…

В этот момент пара дройдов подняла фрагмент перекрытия — большой, зубастый, даже на вид тяжёлый. И из-под него изящным гибким движением выметнулась до боли знакомая фигурка. Медные волосы взлетели в такт быстрому движению, тяжело упав на спину, когда девочка замерла рядом с завалом. Быстро оценив обстановку, кошка вновь пришла в движение, по пути, чисто кошачьим жестом, стряхивая пыль и осколки. Её походка была… Красивой. А ещё… девочка неотрывно смотрела в мои глаза, напрочь игнорируя остальную компанию по встрече. Бросившегося было к ней медика отшвырнуло прочь — кошка шла, словно вышедший из огня терминатор. Она даже не заметила досадную помеху.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. На губах вспыхнула дурацкая улыбка, которой вторила такая же у Ил. Неужели и я так лыблюсь?.. Вот дурак!.. Высшая замерла напротив, на расстоянии вытянутой руки — не в силах пробиться сквозь живой заслон волос и тел моих сестёр по стае. Да в этом и не было надобности, все ещё переваривали случившееся.

— Волновался? — мягко проворковала девчонка. — Я, наверное, полная дура, кот.

— Что ты, кошка!

— Полная, полная! Вот скажи, зачем мне эти недавние внешники? Да, в коллекцию. Да, необычное приключение. Но ради чего, если у меня есть ты?!

— Ты как? Не ранена? — выдавил я, только сейчас справившись с бушующей внутри бурей эмоций.

— Да что со мной будет! Говорят, у кошки девять жизней… одной больше, одной меньше — всё едино… Только, вон, ноготок поломала… Когда пыталась плиту сдвинуть, — потешно пожаловалась девочка, показывая в самом деле обломанный боевой имплант.

И такая нежность у меня на душе разлилась… Как обычная девчонка, жалующаяся на поломанный маникюр, ей-богу! Боевитая валькирия, тоже мне! Гроза космоса! Ноготок поломала!

— Знаешь, кошка, а ведь я, кажется, понимаю, почему вам жизнь искусственно ограничили…

— Да?.. — заинтересованно воззрилась на меня медновласка.

— К ста пятидесяти все твои девять жизней как раз и закончатся. Поэтому Высшие до двухсот пятидесяти и не доживают.

Илина сначала недоумённо на меня вскинулась, но потом запрокинула голову и залилась звонким смехом. На этой позитивной ноте у всех окончательно отлегло от сердца.

— Скажи, Ил, как ты, Высшая, попалась в ловушку подпольщиков? Я всегда считала, что вы выше этого, можете думать на много ходов вперёд… — мы уже вовсю переглядывались с Илиной, когда в разговор вступила Эйди, неожиданно задавшая те же вопросы, которые волновали меня самого всю дорогу до места трагедии. Только у завала они как-то сразу затушевались под действием эмоций сначала отчаяния, а после — осознания вселенского облегчения.

— Действительно, почему? — иронично изогнула бровь сама виновница сегодняшнего торжества. — Возможно потому, что это не было ловушкой?..

— Не было ловушкой? — пришёл черёд Ди недоумевать.

— Это случайное стечение обстоятельств, девочка. Когда о Высших рассказывают всякие фантастические вещи — это зачастую чистая правда. Мы можем многое спланировать, многое учесть. Но учесть фактор случайности невозможно просто по определению. Он в принципе непредсказуем. А ещё, скажу тебе по секрету, — снежка заговорщицки подмигнула юной кошке, — что ни один сколь-нибудь масштабный план противостояния никогда ещё за всю историю человечества не был реализован так, как изначально намечалось. Не верь, когда говорят, что всё идёт строго по плану в человеческих отношениях и конфликтах. План — это цели одной стороны. Всего лишь одной стороны, да и то далеко не всегда однородной в своём целеполагании. У другой стороны может быть свой собственный план. В итоге планы сталкиваются, подобно столкновению самих людей, их групп, целых народов, и из их столкновения рождается огромное количество незапланированных следствий. Думаешь, наши предки закладывали в картине гражданской войны орбитальные бомбардировки планет? О нет, они всеми силами стремились этого избежать! Избежали? Нет. Чего же ты хочешь от меня, кошка? Если даже наши мудрые предки не смогли предусмотреть огромного числа неприятных последствий своих действий. Они в куда большей степени просто ввязались в бой, а там, как говорится, посмотрим. Так и я. Решила ввязаться в бой, и вот куда меня вынесло…

— Ты говорила про случайность… — протянула Эйди. — А в чём она выразилась конкретно сейчас?

— В том, что убивать меня пришли двое, совершенно независимо друг от друга. Последний вообще действовал без всякой поддержки со стороны Сопротивления. Скажу тебе так: любая разведчица знает, что подобный расклад — самый неприятный. Куда проще предотвратить теракт, который подготовлен организованной группой, в деталях продуман, в него вбухана куча ресурсов. Просто такая подготовка почти всегда оставляет какие-то следы в обществе, даёт ниточки из-за самого количества участников, из-за движения ресурсов и океана сопутствующих подготовке разговоров. Когда же всё затеял и реализовал одиночка — предотвратить это возможно лишь в случае его ошибки. Кстати, в таких случаях возможность ошибки растёт в геометрической прогрессии. Одиночка не имеет ничего, ему всё приходится создавать буквально на коленке. Даже доступ к объекту теракта получить крайне сложно. А ещё психологическое состояние одиночки, который не может найти поддержку в товарищах по борьбе. Он один, брошенный всеми. Один против всего человечества. Не каждый выдержит… Этот — выдержал. Так что он достоин всяческой похвалы. Настоящий герой невидимого фронта. И он же олицетворяет собой случайность, которую я, как Высшая, не в состоянии предсказать. Можно сказать, он — олицетворение неминуемой погрешности в расчётах, когда речь заходит об обществе. Вот так-то, девочки… и мальчики…

— Знаешь, кошка, не стоит тебе смущать молодых да ранних, — протянул я, быстрее прочих оценив все расклады, и тут же получил от Эйди локтем под ребро за «молодую да раннюю». — Высшие могут планировать большие социальные процессы. Погрешности и персоналии в них не существенны. Однако по их плану невозможно предугадать судьбу отдельного человека. Это всё равно, что планировать лечение болезни у человека, пичкать его лекарствами, в надежде, что один-единственный лейкоцит, обитающий в кровеносных сосудах кисти правой руки, выживет. Нет, мы не знаем, какие лейкоциты выживут, и даже не знаем, какие клетки тела переживут борьбу организма. Знаем только, что по итогу организм справится с вирусом. Так что и ты, Илина, не прибедняйся. Всё вы можете планировать. Просто вы планируете жизнь всей Республики и всего Сектора Штарния, а не отдельных разумных. Даже ваша собственная жизнь вторична… к сожалению. Но это не отменяет того, что ты поступила чересчур опрометчиво.

— Леон, ты странно на меня влияешь. Я стала с тобой излишне эмоциональной. Так и тянет в какой-нибудь блуд… Твои операции по линии Дальней разведки, на грани фола, вдохновляют на подвиги, Меч Республики. Даже меня проняло.

— Ты мне льстишь, девочка. Ничего там вдохновляющего нет. Так, обычная работа… с людьми.

— Некоторые считают иначе… — усмехнулась Ил, задорно постреливая глазками.

Несколько мгновений все переваривали наши с Высшей слова, прозвучавшие подлинным откровением. Эйди по такому случаю даже упустила дать мне второй раз под рёбра — хотя запросто могла посчитать моё умничанье претензией на её высокий статус истинной республиканки. Первой с мыслями собралась Старшая. Со злорадной иронией в голосе ариала проговорила, с ноткой ленцы даже:

— Ладно, котики, идите вы, в самом деле, трахаться. Нечего тут лясы точить…

— Я… не один, Ил. С мечницами… — протянул, мгновенно возвращаясь с небес на грешную землю. Реальность придавила с неотвратимостью катка.

Я обернулся в сторону ожидающего нас с орденками катера. Девочки уже закончили свои дела, и теперь с интересом наблюдали за нашим разговором. И визуально наблюдали, и через боевые коммуникаторы, к которым были на равных подключены в режиме боевой операции. Ро с ослепительной улыбкой помахала мне ручной от громадины аппарата. Её же подруга, метиллия, добавила в эфир:

— Ничего, кот, мы подвинемся. Пусть присоединяется. Ей будет полезно немного взбодриться…

— Тем более, тебя вполне хватит на четверых, — с непробиваемым спокойствием изрекла в эфир их Старшая, ариала.

И под смех моих кошек и фырканье самой виновницы торжества, мы, взявшись с Илиной под руки, проследовали к катеру. Задорная снежка тут же посторонилась, с шутовским поклоном указывая в недра аппарата. Мы с Ил ещё раз переглянулись и нырнули внутрь — оставляя снаружи всю тяжесть пережитого дня. Которых в последнее время стало чересчур много — тяжёлых и тягостных. Лишь мои подруги были неизменны, столпами воплощённой надёжности даря уверенность в завтрашнем дне.

Планета Штарн, Представительство Ордена в столичном мегаполисе

Вторые сутки я жил в Представительстве Ордена на Штарне. Илина упорхнула ещё накануне, заявив, что она вся из себя Высшая и не может долго валять дурака. На резонное замечание, что вообще-то она могла и не дожить до сегодняшнего дня, кошка лишь презрительно фыркнула и прочла мне настоящую лекцию, из которой следовало, что заморачивайся она на каждом опасном жизненном перепутье, нашей с ней встречи не случилось бы вообще. Тогда я попытался воззвать к благоразумию. Мол, я же решил твои основные проблемы — с Мэром и Координатором? Решил. А значит, тебе можно не спешить. Мужчина взвалил на себя груз с хрупких плеч одной миленькой республиканки… Ответом мне стал долгий поцелуй. Ил действительно была благодарна, и даже спорить не стала. Заметила только, что стоит лишь чуть-чуть приотпустить из когтей этих недореспубликанцев, как проблемы вылезают, словно грибы после дождя. Вглядываясь тогда в глаза медноволосой снежки, я уловил в их глубине потаённую грусть. И после отпустил с лёгким сердцем: будь её воля, госпожа Координатор осталась бы, не раздумывая. Но Экспансия требует всё новых и новых жертв… Утром примеру Высшей последовали мечницы. Их тоже звала Экспансия. Одного меня она почему-то игнорила… Даже кошки молчали. Зато орденки строго-настрого запретили покидать без них Представительство. Подруги ещё не наигрались. Давно к этому шли… вот и увлеклись. Ну, мне не жалко. Девчонки классные, почему бы не составить им компанию?..

После традиционной разминки на татами, меня посетила гениальная мысль: а почему бы не глянуть местные новости? Ведь нормальные люди регулярно их просматривают, чем я хуже? А запустив выпуск, я невольно вспомнил об одной крайне нетипичной разведчице — госпоже Координаторе Службы Информации. Варя заставила меня по-новому взглянуть на информационные каналы. Невольно захотелось разобраться, какова была её роль в новостной ленте… Что ж, разобрался. Ушки этой шебутной девчонки так и торчали за фрагментом о недавнем теракте, с последствиями которого я столкнулся, что называется, на собственной шкуре.

— …Сегодня весь Штарн скорбит о потере: на сорок третьем году жизни скончался видный общественный деятель, преданный делу Экспансии, посвятивший свою жизнь служению человечеству и делу торжества справедливости. Да, он принадлежал к тем, кто всегда остаётся в тени. Но теперь, после его смерти, можно наконец рассказать людям правду, показать им истинное лицо героя. Ганимат даже в последний миг не изменил себе. Он пожертвовал собой, но спас боевую подругу. Именно ему обязана жизнью Верховный Координатор Службы Контроля, Илина Ю`Гринд. Ганимат прикрыл её собой, спасая от террориста-смертника. Республика скорбит вместе с нами…

Лицо революционера в кадре было мужественным и раздумчивым. Фотограф застал его за глубоким вдумчивым вглядыванием куда-то в штормовую даль. И вопрос: что всё это значит? Ведь Илина поведала о совершенно ином раскладе. Что банально прокололась, не рассчитав, что убийц будет двое, да ещё и действовать они будут независимо друг от друга. Или Варя так выражает Стефи свои соболезнования? Мол, не уберегла, виновата, посыпаю голову пеплом… Интересно девки пляшут!

Дальше — больше. Диктор затянул обстоятельную и насквозь поучительную историю жизни революционера, начиная аж со времён дореспубликанской власти. Я сломался на истории с его первой вербовкой. Отключил головидение и набрал номер госпожи Координатора.

— Варя, не хочешь ничего сказать?.. — поинтересовался, с прищуром заглядывая в глаза возникшей передо мной голограммы.

— Например?.. Я соскучилась, котик… Соскучилась по твоим когтям… Приди, покажи мне свою звериную натуру…

— Не ёрничай, девочка. Не до политесов сейчас. Почему Ганимат — герой Республики? Он же не был функционером Дальней разведки!

— С чего ты взял? — брови ариалы насмешливо приподнялись.

— Знаю.

— Ну, не всё так однозначно, если вдуматься… Он же спал с Нимфой? Спал. Значит, мог быть использован втёмную. А это, как ты знаешь, один из классических способов вербовки.

— Знаю. Но не в этот раз, Варя. Итак?..

— Правда, забавно вышло? Шёл на свидание с Илиной. Был безнадёжно влюблён. Прикрыл её своим телом… Это ведь так романтично! А ты сам разве поступил бы иначе? Если бы смерть грозила твоей девочке? А, Кошак?

— Варя! Опять ты дурачишься!

— Ладно! Что ты хочешь от меня услышать?

— Правду. Почему твои орлицы откровенно врут?

— Ой ли? И это мне говорит кот, прославлявший прозорливость Высших?.. Которые, дескать, предугадали удар тяжёлых турелей по двум кошачьим?..

— Но настолько всё передёрнуть…

— Насколько?.. Нет единственно верного, конечного, варианта истины. На любую ситуацию можно взглянуть с разных сторон. Ганимат реально был под сильным влиянием Нимфы. С другой стороны, он оставался идейным революционером. Это называется диалектика, единство и борьба противоположностей, раздвоение единого и т. д. и т. п.

— Он пришёл убивать Илину, а не прикрывать её своим телом. Тут не может быть двойного толкования. Твои орлицы придумали эту сцену.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. И вот что я тебе ещё скажу… — глаза Координатора насмешливо сверкнули. — Я разведчица, или так, погулять вышла? А если разведчица, то как думаешь, кто мне нужнее: герой сопротивления или агент влияния? Будет герой — они воспрянут и включатся в борьбу. Будет агент — окончательно потонут в местечковой грызне. Им сначала нужно будет разобраться в собственной среде, кто там казачок засланный, и лишь потом, возможно, дойдёт до новых терактов. Так что, милый, раз уж упустили политического, придётся теперь с этим как-то жить. И лучше жить хорошо, не ухудшая ситуацию управления ни себе, не сёстрам из смежных ведомств.

— Как-то это… некрасиво. Переворачивает всё с ног на голову. Обесценивает поступок пусть террориста, но настоящего человека.

— Красиво… — протянула девочка, смакуя словосочетание. — Да, ты прав, хорошее такое словцо… Сразу вспоминается парк, зелень дерев, журчание воды, искристый блеск падающих струй… Только почему-то политика не вспоминается. С чего бы это?..

— Иронизируешь?..

— Ты знаешь… здесь, в политике, вообще забываешь, что есть такое слово. Ладно я — хоть иногда что-то такое по роду деятельности вынуждена вспоминать, — но твоя Ил наверняка уже совершенно исключила это слово из лексикона.

— И каково это — жить без красоты?..

— Я же говорю: у Илины спроси. Много интересного узнаешь… о себе, — однако видя, насколько меня задело произошедшее, Варя всё же решила сжалиться надо мной. — Представь мой медийный пассаж как дань уважения Стефи. Она сейчас читает эти строки и улыбается… Подумай о ней. Ведь Нимфа заслужила, чтобы в Республике о её мальчике думали только хорошее. Как полагаешь?

— Заслужила. Ну ты и лиса, Варя!

— Стараюсь. Такая у меня роль… и суть. Заходи, напомню, какой я ещё бываю… — и ариала, задорно подмигнув напоследок, отключилась.

Что ж, на эту отповедь Старшей мне возразить было решительно нечего. Забрезжили воспоминания, что и Стефи говорила когда-то про подобный поворот… Но одно дело говорить, и другое — прочувствовать, почитай, на собственной шкуре. Видимо, судьба у меня такая в этой треклятой колонии — постигать жизнь взрослых девочек и мальчиков, раз за разом обжигаясь. Матриархат, патриархат — всё едино. Политика и там и там — то ещё БДСМ…

Планета Штарн, столичный мегаполис, разные локации, связанные с подпольем, разное время

Первым накрыли Горма, вместе с гостящей у него парой подпольщиков из его же ячейки. Конспирация в её математической абстракции им не помогла: взяли и членов ячейки, и всех смежников, с кем те продолжали втихаря общаться, напрочь игнорируя новейшие достижения социального конструирования, внедряемые Центром. Последнее обстоятельство настолько расстроило ярого поборника конспирации, что Горм, взбешённый подобным небрежением гениальностью Центра, сдал ещё с десяток подельников. Тех, кто особенно демонстративно игнорировал правила конспирации.

…Атлета, этого преданного сторонника элитократии, взяли просто и незатейливо: банально сняли с женщины, у которой тот гостил этим вечером. В момент скрученный и укутанный в силовые путы, революционер напрочь забыл про свою элитарность, возмущённо крича о правах — о правах в рамках ненавистного строя, что характерно! Отрицание республиканского общественного устройства не помешало бойцу невидимого фронта вспомнить об этом самом устройстве в момент ареста, через слово поминая обязанности безопасников.

Атлету вторил Фанатик, вообще не признающий государства ни в каком виде. Того взяли прямо в Мэрии, где он ругался с начальником отдела, отвечавшего за уборку мусора. По словам Фанатика, власть должна была не просто увозить контейнеры, но и дезинфицировать площадку под ними, что делала из рук вон плохо — если вообще делала. Как это требование сочеталось с отрицанием государства вообще, история умалчивает.

Когда пришли к Проповеднику, он лишь грустно вздохнул и стоически принял свою судьбу. Всё хвалёное красноречие на этот раз изменило пламенному революционеру. Когда доходило до дела, он вообще предпочитал помалкивать, чтобы не сделать хуже… для себя любимого. К сожалению, увлечённые риторикой люди часто «влюбляются» в свой образ, наслаждаясь не содержанием прочувственных речей, а тем успехом, который имеют у слушателей. Так что Проповедника питало само внимание аудитории, а вовсе не самоотверженная борьба до последней капли крови. Он мог часами увлечённо рассуждать о превратностях борьбы, но стоило ему самому увидеть кровь, как мужчина бледнел и терял дар речи. Как выяснилось, то же с ним происходило и при виде облачённых в лёгкую броню безопасников из Службы Контроля.

Единственным, кто оказался службистам не по зубам, был Старик. С поистине животной чуткостью революционер уловил момент, когда за ним пришли. Под ноги бойцам из-за протаявшей входной мембраны вылетела плазменная граната. Лёгкая броня, больше рассчитанная на лучевое оружие и усиление физических показателей носителя, не выдержала подобного надругательства. Уже готовый ворваться внутрь, прикрываясь тяжёлым щитом, безопасник с криками принялся кататься по полу коридора. Жар текучей плазмы разъедал, буквально слизывая беззащитную плоть. Его более везучий коллега, прикрывавший напарника из-за угла, успел отпрыгнуть — хотя и его обдало смертоносными каплями, на некоторое время выведя из строя.

Старик виртуозно воспользовался возникшим замешательством. Демоном преисподней он выскочил из эпицентра стремительно разрастающегося пожара и открыл огонь из пулевого карабина чудовищного калибра. Пули отбросили ещё двоих, спешащих своим товарищам на помощь. А сам подпольщик прыгнул через лестничный марш, стремясь пробиться к подвальному этажу, где у него имелась персональная «кротовая нора» в систему городских коммуникаций. Расплата настигла Старика прямо в полёте: очередью лазерного карабина ему начисто срезало ноги. На лестничную площадку приземлился уже инвалид, лишённый нижних конечностей.

Но и в таком состоянии Старик не прекратил сопротивления. Он умудрился удержать в руках своё грозное оружие, и ответить на залп спаренным плевком жуткой двустволки. Отогнав преследователей, боец невидимого фронта отбросил ставшее бесполезным ружьё и пополз к краю лестничного марша. Ему навстречу, с нижней площадки, уже бежал последний преследователь. Залитый кровью, на грани болевого шока, Старик умудрился чётко оценить ситуацию. Орудуя одними руками, он змеёй проскользнул под перилами и ухнулся вниз, в разверзшееся зево межлестничного пространства.

Падение на четыре этажа вниз было страшным. Раздался хруст костей, брызнула кровь, однако революционер лишь страшно проскрежетал зубами, перевернулся со спины, на которую упал, и пополз ко входу в подвал. Здесь-то его и накрыл дистанционный удар мощного парализатора. И без того чудовищная нагрузка на сердце, усиленная наведённым парализатором спазмом, привела к остановке сердечной мышцы. Старик кулем упал с дверного запора, на котором повис, силясь открыть проход. Больше он не поднялся. Подоспевшие безопасники обнаружили лишь бездыханное тело. Впрочем, тренированные мужики только порадовались этому обстоятельству: революционер показал себя ещё тем монстром…

Последним актом развернувшейся драмы стал разгром пяти запрятанных под землю убежищ. БойцыСлужбы Контроля не церемонились. Они брали лишь тех, кого удавалось взять без особого сопротивления, прочие безжалостно уничтожались при попытке к сопротивлению. Вдохновлённые недавней расправой валькирий с криминальным кланом, они считали своим долгом не менее жёстко поквитаться с порядком опостылевшим всем Сопротивлением — этим рассадником преступности самого разного толка. Даже продажа оружия здесь, на Штарне, была во многом завязана на эту политизированную организацию. Как резонно полагали бойцы, теперь в их мире, свободном от политических экстремистов, станет легче дышать.

Стефи связалась с Илиной, как только до неё дошли последние новости о массовых задержаниях в Штарнии. Несколько долгих секунд женщины гипнотизировали друг друга взглядами, но коса в этот раз нашла на камень: ни одна не уступила. Обе считали себя в своём праве.

— Зачем, Илина?

— С помощью валькирий я решила проблему с кланом, с помощью Кошака и разведки — с подпольем. Теперь на Штарне тишь да гладь, — лёгкое пожатие плеч. — Это — моя Экспансия.

— Ты откровенна… — Нимфа ощутимо расслабилась, видимо откровенность боевой подруги сказала ей больше, чем возможные экивоки. — И всё же, почему не учла интересы Дальней разведки? Это была моя сеть. Которую сёстры отстраивали годами. Как ты, Высшая, могла проигнорировать интересы Экспансии в широком смысле? Отдать предпочтение лишь тем из них, что удовлетворяют твоим узким интересам?

— Ошибаешься, кошка. Я учла тактический уровень, пусть и в ущерб стратегическому.

— Такие решения не принимаются в узких рамках задач! Только совместно. Ты это знаешь не хуже меня.

— Знаю. Но тебе всё равно придётся строить новую сеть, где актёры будут слушаться постановщика, а не лезть поперёк звездолёта.

— Нельзя учесть абсолютно всё — ты как Высшая должна знать и это.

— Мои подданные погибли! Семьдесят пять человек! Это выходит за любые рамки. Меня саму спасла лишь сила полей и удачное «приземление» фрагмента перекрытия. Лучше нужно контролировать тот фронт, что тебе поручен, разведчица!

— Об одном террористе ты знала, и сознательно пошла на опасную игру. А второе покушение, на Координатора, даже смогла обернуть к своей выгоде. Без моего фронта ты не смогла бы так всё вывернуть. Я признаю, что недоглядела…

— Недоглядела?! Одного не смогла отговорить, не смогла найти нужных аргументов, чтобы он дурака не валял. Другой вообще без твоего ведома в это дело полез, а ты ни слуху ни духу. И это называется «недоглядела»?! Нет, кошка. Их будут судить показательным судом. Я не допущу в своём Секторе одновременных покушений на ключевые фигуры, не допущу существования целого рассадника подпольной заразы.

— Ответят? За что? За то, что Кошак отметился на груди этого внешника? — Нимфа приподняла бровь, демонстрируя недоумение. — Остальные не участвовали в покушении на тебя, не виноваты в гибели всех тех людей.

— Тогда дай мне тех, кто участвовал. Тех, кто принял такое решение в руководстве Сопротивления. Главарей. Выдашь — получишь своих обратно, целыми и невредимыми, а нет — буду судить имеющихся заговорщиков. Пройдусь по всей цепочке. У них рыльце тоже в пушку. Они планировали свержение власти, планировали политические убийства, всячески помогали их потенциальным исполнителям. Они ответят за невинные жертвы. Ты знаешь: моя жизнь для меня не важна. Экспансия превыше всего.

— Илина, я не могу пойти на это. Такие вопросы на моём уровне не решаются. Придётся обращаться в вотчину Верховной.

— Ну, нет таких проблем, которые не решить во имя Экспансии… Я готова обсудить компромиссные варианты. Что ты можешь мне предложить?.. — слова Высшей стали очевидным итогом нагнетания, которым та всё это время занималась.

Для обеих республиканок было очевидно, что дело всё равно закончится торгом. Не отреагировать на вопиющие теракты Координатор Службы Контроля попросту не могла, это нанесло бы непоправимый ущерб авторитету всей системы власти. Но при этом Илина явно перегнула палку. Причём сделала это намеренно, рассчитывая выторговать себе по итогу преференции, чем сейчас с успехом и занималась. Воистину, прав был Кошак, говоря о политике, как о самом жёстком БДСМ в этом мире…

Звёзды — опасные игрушки

Мечницы всё же выпустили меня из Представительства — далеко не сразу, но выпустили. И теперь я стоял на пороге Базы, и глупо улыбался: я дома! Ещё мгновение, и увижу семью — свою боевую семью! И ведь не сказать, что орденки вели себя как-то уж очень вызывающе или негостеприимно. Напротив, девочки старались! Приняли, как дорогого гостя, создали тепло и уют домашнего очага — как его себе представляли. Как оказалось, наши, кошачьи, представления о доме сильно расходились с орденскими…

При всей гостеприимности, мечницы вели себя как-то чересчур уж… правильно. По-республикански. Были чрезмерно серьёзны в тех вещах, в которых следовало просто расслабиться и получать удовольствие. Их пафос, их зацикленность на выдающейся миссии Ордена для человечества — превосходили все мыслимые пределы. Не будь я тем, кем являюсь, и с девочками пришлось бы ну очень непросто…

Но я был котом. Для орденок, прошедших стаи — а в Полновесные колонии других не отправляли — это была серьёзная такая заявка, безусловный и заслуживающий всяческого уважения аргумент. Мужчина на службе Экспансии. На самом её переднем крае. В милых головках республиканок, не один месяц провёдших на острие, это приобретало вид серьёзный и статусный. Ну а то, что помимо всего прочего балуюсь полями — только подливало масла в огонь.

Одна из главных проблем для мечниц состояла в том, что местные банально не выдерживали их полей и легко могли отправиться в мир иной даже от самой обычной ночи любви. Посему они редко рисковали, предпочитая полновесных республиканцев или ребят из миров с высоким уровнем ассимиляции, где мужика полями не удивишь. И всё же женская душа жаждала большего. Девчонкам хотелось отжечь, хотелось не заморачиваться напряжённостью собственных полей, рискуя отправить даже генетически развитого мальчика в энергетическую кому. И со мной им такой шанс представился. Вот орденки им и воспользовались, и не затрахали меня до невменяемости лишь потому, что имели на сей счёт недвусмысленные инструкции Лираны О`Грай — да-да, псионка и здесь поспела! Прошлый раз на разборе полётов по моей скромной персоне Лира хорошенько накостыляла девочкам, да так ювелирно и болезненно, что те прониклись к ней нешуточным уважением. Посчитали её на всю голову двинутой и предпочли не будить лихо.

Это-то в мечницах и не давало ощутить себя по-настоящему дома. Они не ценили игру, были какими-то… не зашуганными, но донельзя замотивированными. Любые попытки поиграть просеивались через сложную вязь рассудочных доводов, и только потом включались — если вообще включались. Валькирии были не такими. Для кошек игра была второй натурой. Они казались подлинно настоящими — в противовес искусственности орденок. Какая уважающая себя валькирия стала бы оглядываться на Лирану?! Ха! Скорее ей самой пришлось бы оглядываться на стаю. Один только тот, памятный, выверт стайных мечниц чего стоил! Это когда они без вопросов пошли за Мирой. Вот — валькирий дух. А эти… Жалко было дурёх. Хотелось расшевелить их, растрясти, но, видимо, сложный колониальный быт не позволял мечницам отринуть наносное.

Стоит ли удивляться поэтому, что я был искренне рад снова очутиться в стае. Соскучился по кошкам донельзя. Знал каждую из своих девочек до последних мурашек на милой спинке — все их повадки, предпочтения, устремления. Любил их, как возможно любить только членов собственной семьи — пусть любовь эта и была несколько «окрашена» вкраплениями сексуального подтекста. И кошки отвечали мне полной взаимностью.

Едва орденский катер опустился на поляну перед Базой, меня тут же приняли обе Старшие. Подхватили под руки и повлекли в расположение. Несколько встреченных по пути чужих валькирий белозубо улыбались и лезли целоваться. Старшие не мешали — по мысли кошек, это были всего лишь безобидные приветствия. Зато в расположении… Давно мне не доводилось видеть всю стаю в сборе, да ещё и в атмосфере абсолютной расслабленности. Сёстры заседали в гостиной, на полу, на пушистом ковре, ибо столы они не любили.

Кстати, тоже интересный выверт психологии. Многие стаи относились к столам вполне уважительно, но некоторые… В валькирьей среде сосуществовали самые разные пристрастия, кошки отнюдь не были неким единым монолитом. В каждой стае складывался свой собственный микромир, порой кардинально непохожий на остальные — достаточно вспомнить «розовую» стаю Кикки. Обычно отношения здесь определялись повадками наиболее харизматичных натур, одной-двух. У нас, как несложно заметить, доминировала мода на классический воинский минимализм. И происходила она от двух матёрых кошачьих, по имени Викера и Тиш. Им откровенно сочувствовали Милена, Рита и Мисель. В итоге вариантов микроклимата особо и не было, его задавали эти локомотивы авторитета, в зародыше глуша любые альтернативные точки зрения. Поразительно, что и я чрезвычайно удачно вписался в общий настрой — со своим воспитанием у истого японского самурая. И как после этого отрицать карму и «дао»?..

Так вот, девчонки на сей раз расположились на ковре, у самого камина. Было много света, стая не ограничивалась «живым» огнём. А ещё было много вина, бокалов, улыбок и горящих радостью глаз. Всё это хранило отблески огня и света, ослепляя почище солнечных зайчиков, настраивая на самый что ни на есть игривый лад.

Против обыкновения, кошки не набросились на меня все сразу. Они поступили мудрей — пустили кота по кругу. С каждой пришлось соприкоснуться бокалом, выпить немного вина и, на закуску, подарить глубокий страстный поцелуй с языком. И всё это — под взглядом горящих предвкушением и иронией глаз. Так что меня накрыло уже после пятой сестрёнки, а к Арье, оказавшейся последней, я бессовестно полез целоваться, напрочь проигнорировав предложенное вино. Впрочем, вино девочка всё равно выпила, пока я покрывал поцелуями её округлый и такой плотный животик — по мне, беременность рыжую отнюдь не портила. Наоборот, добавляла какую-то изюминку в образе, в манере держаться — и ничуть не умаляла её сексуальные аппетиты.

Когда же под смех и фырканье сестёр я перешёл ко второй нашей Старшей, та, получив положенную порцию ласк, усадила меня «прилично» — как она сама выразилась — и начала разговор:

— Кошак. Ты уже знаешь, что самая горячая фаза нашей миссии реколонизации позади. И всю её активную часть ты был вместе с нами. Не так, как хотелось бы некоторым… — реплику Ми встретили фырканьем и взблесками улыбок. — Но был. И старался. Конечно, вывернул всё наизнанку, усложнил — зато дал нам сполна насладиться игрой. Ты был частью стаи, самоотверженно наводил кошек на… их излюбленных мышек. И в самый ответственный момент показал выдающийся результат. Вон, Миса до сих пор забыть не может ту турель… Я, признаться, думала, ты не найдёшь подходящую, но удивил, удивил… — фырки перешли в натуральный смех, валькирии и не думали сдерживаться. — В общем, кот, ты теперь один из нас. Без всяких купюр прошёл боевое слаживание. Мы для тебя даже усложнили задачу, но ты всё равно справился. Конечно, валькирия в Республике должна не только уметь убивать и самоотверженно служить Экспансии… По прибытии на Базу тебе ещё предстоит пройти последний этап посвящения, но никто даже не сомневается, что ты пройдёшь и его. Чтобы ты — и не прошёл?.. Кто-то другой на твоём месте мог бы и не справиться, но после старшей рода О`Лано даже и не знаю, что способно тебя помешать… В общем, ты наш, кот. А мы твои. Теперь — и до конца. Покуда жива стая.

Мы опять пили вино. Губы, которые я неустанно целовал, пахли мускатом, имели привкус муската — чуть терпкий и острый из-за впитавшегося алкоголя. Постепенно то одна, то другая кошка стала выпускать когти. Опасные острия доставали самых потаённых уголков разгорячённого тела. На их пути не возникало ощутимых преград — одежда уже давно оказалась сброшена. Меня самого раздели ещё на первом круге, остальные тоже не слишком задерживались с разоблачением. Этому в немалой степени способствовали мои когти, которые уже давно перестали убираться, и всё активней участвовали в поцелуях, аккомпанируя им на телах милых затейниц. Стаю всё сильнее охватывал неизменный в таких случаях сексуальный угар, выбраться из которого нам было не суждено до самого утра…

И именно в этот судьбоносный момент на пороге гостиной возникла… Лирана О`Грай собственной персоной. Метиллия бесшумно прошествовала к пока ещё вменяемой части кошачьей братии. Двигалась она при этом удивительно аккуратно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и завершила своё продвижение немного в стороне от основного действа.

Присев на корточки в шаге от наблюдавшей начало очередной кошачьей оргии Милены, Высшая с явным интересом оглядела нашу веселящуюся компанию и, как бы невзначай, остановила взгляд на Старшей. Её блестящие сталью глаза встретились с чёрными провалами ариалы. Завязалась короткая дуэль взглядов, но медленный кивок головой и опущенные веки мечницы дали понять валькирии, что та ни на что не претендует.

— Старшая, я хотела поговорить, пока вы не погрузились в сексуальный угар.

— Уверена, что время не терпит до завтра? — поморщилась Ми.

— Разговор как раз про завтрашний день, про утро.

— Хорошо. Будем говорить здесь?

— Я думаю, это справедливо. Разговор касается каждой кошки — поэтому будет неправильно обсуждать что-либо за их спинами.

— Говори, — решилась Милена, отставляя бокал. — Вино будешь?

— Нет, это лишнее, — покачала головой орденка, демонстрируя поразительную рассудочность. — Разговор касается Кошака.

— Это я уже поняла, — хмыкнула Ртуть.

— Я дала добро на всю эту миссию скрепя сердце, — сразу рубанула Лира. — Миссии по реколонизации самые грязные и нелицеприятные, а я не хочу, чтобы в душе у лорда при мысли о Республике всплывала и колыхалась грязь. Согласись, это было бы неправильно. У нас есть много такого, чего не встретишь ни у внешников, ни… на Псионе. Поэтому я хочу показать ему то, что сразу расставит точки над «и», покажет Республику такой, какая она есть.

— Республика действительно неоднозначна. Мы — люди. У нас тут не только красивая лубочная картинка, — поддержала мысль Лираны Арья. Она сидела чуть в стороне от Старшей и внимательно прислушивалась к разговору. — Но мы стараемся окружить нашего кота заботой. Стараемся сделать окружающий его мир уютным — разумеется, настолько, насколько это вообще возможно без скатывания в махровый нарциссизм. Коту нужна реальность, а не сказка, которая потом рухнет, точно карточный домик под дыханием жестокой реальности. В первой же реальной миссии такое уютное мировоззрение сметёт, развеет в лоскуты.

— И я глубоко благодарна тебе, Старшая, — и Высшая, в самом деле, низко ей поклонилась. — Ты действительно следуешь за Кошаком, как его персональный ангел-хранитель — ещё с лайнера, где тебе удалось сделать путешествие лорда спокойным и лишённым перегибов нашего образа жизни. Но и ты должна понимать, что этого мало для целостного впечатления. Да, когда окажется на переднем крае, немного проникнется, но не более того. Война для него — едина для любых миров, она не сопряжена с Экспансией, не ощущается им Экспансией. Он не видит высшего смысла в наших свершениях и в наших жертвах. Максимум, что он видит — это своих женщин, выбравших собственный путь. Их он готов прикрывать — но не ради Экспансии самой по себе. Чтобы переломить этот психологический барьер, ему нужно проникнуться величественностью и грандиозностью процесса покорения космоса. Ростки этого чувства упали в его душу во время путешествия по Ядру Миров, но реальность слишком контрастирует с величавыми картинами прошлого.

— И что предлагаешь ты, Высшая? — обе Старшие подались вперёд, заинтересованные.

— Система Альба.

— Но там же… — девочки растерянно переглянулись, а прочие валькирии, при упоминании этого названия, забеспокоились, оборачиваясь на разговор старших сестёр.

— Именно, кошки! Миссия эвакуации, — последние слова метиллии прозвучали с горделивым отливом, даже торжественно.

— Ну, Высшая! — тряхнула гривой рыжих волос Арья. — И прозорлива же ты! Нет, глядя на тебя, я лишний раз убеждаюсь, что мне ещё далеко до таких монстров стратегии…

— Ошибаешься, кошка. Ты гораздо ближе, чем думаешь. Ну так что, отдадите мне Кошака с завтрашнего утра? — припечатала она тем, к чему всё это время медленно подводила. Понятно, что скажи она эту фразу в самом начале, с ней никто и разговаривать не стал бы, но после вдумчивой артподготовки… да с привкусом лести и уважения… — Для завершения боевой операции он вам без надобности, недобитков и без мечника можно отлавливать… Но с Представительством Ордена я договорилась, они по первому требованию выделят боевую тройку — заменить Леона.

— Эй! — рыкнула Эйди, как оказалось, внимательно вслушивающаяся в разговор старших. — Ты не обнаглела, орденка?! Мы сами его только-только получили в единоличное пользование!

— Ди, не надо эмоций, — поморщилась Милена. — Хорошо. Я даю предварительное согласие — но только предварительное! Ты всё видишь сама. Окончательное решение получишь только после Совета Стаи.

— Спасибо, Старшая, — склонила голову псионка. — Этого более чем достаточно. Я верю в вашу мудрость, валькирии. Когда речь заходит об Экспансии — Орден никогда не лезет напрямую, прекрасно сознавая, что у вас есть и свои головы на плечах. И столь же чётко понимая, что вы и без него никогда не переступите через интересы Экспансии. У нас разные пути, но к одной и той же цели, сёстры.

— Ты останешься на ночь? — в голосе Милены не было и тени недовольства, она приняла орденку как равную, и на самом деле готова была предложить ей кровать. Вместе с котом в придачу.

— Нет. Я своё получу и так, а вы празднуйте. Я буду только мешать вашему счастью.

И орденка, в самом деле, поднялась и, не оглядываясь более на окончательно превратившееся в вертеп застолье, покинула расположение. Старшие переглянулись. Эйди подсела к ним поближе.

— Вы в самом деле отдадите его орденкам? Сначала разведчицы, теперь эти… Не кажется ли вам, сёстры, что это несколько чересчур?

— Ди, подруга, никто у нас кота не отберёт. Она права в одном: наша главная цель — Экспансия. И твоя, и моя, и его, и её. Ему будет полезно увидеть эту сторону нашей жизни. Больший масштаб для демонстрации наших достоинств сложно даже вообразить. А потом мы всё равно окажемся на переднем крае, и вот там уже ни одна разведчица или орденка не посмеет… — пока Милена говорила, её голос становился всё более и более яростным, а на последних словах кошка уже откровенно шипела.

«Котик, подъём! Давай, давай, милый. Пора», — шептал голосок на самой грани сознания. И был он таким сладким, таким зовущим… что просыпаться решительно не хотелось. А ещё это восхитительное ощущение… будто тебя, как большого кота, чешут за ушком… Щекотно, аж мурашки по всему телу!

Но если кошка требует, она умеет добиваться желаемого. Поэтому когда к волнительному голоску и щекотке присоединилось настойчивое давление девичьих бёдер внизу живота, у меня не осталось и тени шанса остаться в плену сновидений. Только не когда девочка так однозначно выражает свои чувства! Открыв глаза, я увидел над собой ровно то, что и должен был увидеть: устлавшие всю мою грудь рыжие пряди, торчком стоящие грудки и зеленющие глазищи Сай. Опершись на руки, кошка всё более наращивала амплитуду движений, в довершение разгрома ещё и неотрывно гипнотизируя своими неземными глазищами — с иронией и страстным желанием во взгляде.

Сайна… Рыжая вчера всё же извинилась за своё плохое поведение в недалёком прошлом. Признала, что с использованием импланта на боевой миссии явно переборщила. А поскольку рыжая была ещё той манипуляторшей, у нас практически сразу установились такие же доверительные отношения, какие существовали до этой досадной размолвки. Вот она и воспользовалась…

Быстро доведя нас до разрядки, снежка гибко выскользнула из постели. Глянула на меня сверху вниз. Облизала губки, продемонстрировав свой подвижный острый язычок — сначала его материальный образ, а затем и до образа аллегорического дело дошло:

— Давай, не задерживайся. Мойся, и на татами: сёстры уже заждались.

— На татами? Что-то случилось? — нахмурился я, привставая.

— Да как тебе сказать… Ничего такого, чтобы… Но ты давай, поспеши. Нехорошо заставлять стаю ждать… После стольких недель, когда тебе демонстрировали абсолютное доверие, позволяя вести свою игру, пришла пора сыграть в наши игры, кот!

Что ж, серьёзное заявление! После такого напутствия пришлось ускориться. Окончательно же всю серьёзность ситуации подтвердило то, что Сай не пошла со мной в душ. Это было неслыханно! Чтобы валькирия, тем более такая озорная, и упустила возможность острой игры…

В тренировочной зоне меня накрыло ощущением дежавю. Вчера всё было так же. Почти. На матах отсутствовал ковёр, а так — один в один. Ну а ещё кошки казались как-то уж чересчур серьёзными. Вчера они выглядели скорее предвкушающими, теперь же — собранно-торжественными. Под внимательными взглядами девяти пар глаз я прошёл на место «в строю». Так повелось, что моё место во время торжественных посиделок располагалось между Ми и наставницей, и именно здесь меня сегодня поджидала брешь в монолитном кольце серьёзных кошек.

Все взоры сразу сместились на Старшую. Это было похоже на действие автоматических систем наведения боевых дройдов — новое движение, и внимание мгновенно смещается на активную цель. Милена прониклась. Сделав максимально серьёзную мордаху, она начала свою речь… вот только слова её сильно диссонировали с торжественной обстановкой. Я уж думал, что-то случилось, а оно вон как…

— Кот, тебя хотят, — просто и незатейливо заявила ариала.

— Да ну?.. — изогнул брови, обнимая взглядом каждую девочку в нашем импровизированном строю.

— Принято решение отправить тебя на усиление боевой орденской группы.

— Усиление?.. Это теперь так называется?.. — явный намёк на недавние мои посиделки с орденками на удивление никого не тронул. Кошки остались сидеть каменными изваяниями.

— Но чтобы жизнь тебе… или им… малиной не казалась, работать будешь в паре.

До меня с запозданием дошла вся сокрытая в словах Старшей суть. Она вполне объясняла происходящие на моих глазах странности. Валькирии, едва заполучив в свои коготки вожделенного котика, вынуждены снова его отпускать. Да не куда-то там, а к орденкам, у кого в своё время выгрызли с натуральным боем. Пусть среди присутствующих только одна участвовала в памятном столкновении, но это ровным счётом ничего не значило. Картину знаковой сшибки видела каждая из сестёр. Плюс, именно мечницы выступали последними моими любовницами… С чего вдруг сёстрам радоваться очередной перспективе расставания?

Но Ми хороша. И в такой ситуации, когда её явно поставили в сложные условия принятия неизбежного, кошка умудрилась проявить характер. «Работать будешь в пере» — звучит обнадёживающе. Вопрос лишь в том, в паре с кем. Милена будто услышала мой вопрос. Обведя взглядом стаю, она остановила его на сидящей почти напротив метиллии. Пальчик Старшей уткнулся девочке в грудь.

— Только тебе, сестра, могу доверить эту миссию. Не подведёшь?

— Нет, — коротко тряхнула серебристой гривой Тиш.

В одно движение валькирия оказалась на ногах. Подошла к нам — вернее, ко мне. Нависла, стоя почти вплотную. Я невольно залюбовался покатыми бёдрами и высокой грудью сестры по наставнице. Снизу всё это богатство смотрелось особенно выгодно, от роскошного вида натурально кружилась голова — будто возникшие перед взором вершины принадлежат не женщине, будто это горы, разреженным воздухом давящие на сознание. И всё же я нашёл в себе силы подняться. Вгляделся в бездонные озёра глаз.

— Если это будут орденки, тебе придётся доверить мне первую скрипку, сестра…

— Я знаю, — и ни грамма недовольства в лице, только зелёные прожилки в салатовом омуте, казалось, засверкали сильней.

— …И вступать в бой только под пеленой. Моей пеленой.

— Ну и что? Мисель до сих пор вспоминает о твоей пелене с придыханием, — в этот момент на губах серьёзной до того метиллии впервые заиграла несмелая улыбка. — А после её рассказов самой хочется… попробовать.

Мои ладони всё это время покоились на её бёдрах, однако слишком разыгравшееся воображение заставило их сместиться к груди. Обняв упругие полукружия, я сглотнул. Но Триша и не думала теряться. Ладошка метиллии как-то совершенно незаметно для меня самого оказалась не просто даже под магнитной застёжкой — она легла на топорщащуюся возбуждением плоть. Мягко по ней прошлась, умело поглаживая.

Впрочем, это было только начало. Я глазом моргнуть не успел, как в игру включилась Сайна. Кошка возникла со спины. Её ладони забирались под одежду значительно медленней — так, что я успел прочувствовать этот волнительный процесс во всех подробностях. Наконец гибкие пальчики утвердились у меня на сосках. Прошлись, сдавливая, лаская, будоража. А в довершение рядом нарисовалась наставница, и уж её-то когтистую ладонь, утверждающуюся на животе, под формой, не заметить было решительно невозможно. Ответная нежность проникла в самые закрома души, мурашками прошлась по самым укромным уголкам взбудораженного лаской тела. Мучительно захотелось наплевать на всё и просто расслабиться — отдавшись игре опытных девочек, подчинившись им и позволяя безоглядно вести.

— Рядом с вами, сёстры, сложно не стать истинным республиканцем… облизывать вас по щелчку пальцев, утолять любое желание, носить на руках… — выдавил, с трудом сдерживая накатывающую на сознание негу. — Хочется просто расслабиться, улечься на твоё плечо, Сай, и… улететь.

— «Носить на руках» в этой связке лишнее, — я кожей ощутил, что рыжая улыбается. — Носить на руках — задача девочки, а не мальчика.

— Республика не просто так принадлежит её дочерям, Кошак, — хмыкнула Викера по правую руку. — Тебе уже давно стоило это понять.

— Понимать — одно, а вот ощущать каждой клеточкой тела… для этого прежде нужно пропустить через себя…

Прощание было бурным, но недолгим. Поцелуи, клятвы, напутствия — и вот уже мы с Тиш стоим на поляне перед базой, а сверху закладывает лихой вираж скоростной катер. Правда, я несколько опешил, когда из аппарата выпрыгнула сама Лирана О`Грай. Меньше всего ожидал увидеть среди «хотящих меня» посторонних Штарну республиканок… Да, каюсь, в моём представлении командировка к орденкам означала внеплановый визит в Представительство Ордена. А тут — моя персональная Высшая! Есть от чего прийти в замешательство.

Последовали короткие скупые приветствия. Между нами до сих пор стоял призрак той сомнительной инициативы орденки, из-за которой передралась вся стая. Да, она своё получила от Тины. Думаю, мало ей не показалось, Смерть своё дело знала туго. И всё же, всё же…

— Кошак, не дуйся, — псионка решила попытаться взять быка за рога. — Я готова к новому сеансу… дёра. У вас, кошачьих, это на поток, смотрю, поставлено…

Показная ирония не могла скрыть некоторую настороженность, сокрытую во взгляде Лираны. Видать, прилетело ей даже сильней, чем я думал сначала — раз матёрая резидентка, гордая леди Псиона до сих пор пребывает под впечатлением.

— Слышал, с Тиной вы всё уладили… — я постарался максимально пройтись по больной мозоли, хотя и без откровенного подтрунивания.

— Да. Ну так что, сейчас будешь драть, или потом?

— Потом.

— Тогда… я правда не думала, что всё так глупо получится. Ты должен был… впрочем, на Псионе поймёшь — всё поймёшь. Видимо, такова твоя карма — на своей шкуре прочувствовать. Я же вынуждена расписаться в неспособности научить и предостеречь — расписаться собственной кровью.

В голосе метиллии проявились стальные нотки. Она была далеко не так проста, как могло показаться из наших прошлых доверительных отношений. Просто это был её способ наладить со мной взаимопонимание, и это следовало понимать и ценить.

— Отрадно, что ты не собираешься привлекать ещё и орденок к моему… обучению.

— За кого ты меня принимаешь?! — рыкнула псионка, мгновенно вскипая. Но сразу остыла. — Ладно, поцапались, и хватит. Или ты нормально общаться сможешь, только когда подерёшь?

— Нет, Лира, могу и сейчас… Но осадок уйдёт только вместе с кровью на моих когтях.

— Ничего, поживём пока с осадком, — хмыкнула эта бестия, подхватывая меня под руку. — Итак, прошу на борт!

Мы лихо запрыгнули в люк, следом заскочила Триша. Лирана мазнула по ней удивлённым взглядом, но ничего не сказала. Видимо, для неё стало откровением, что в миссии будет не один кошачий, а пара.

— Триша, ты с нами?

— Стая больше не отпустит кота одного. Хватит, наигрались.

— Вот как?.. Ладно, так даже лучше… Эта сука точно не сможет навредить…

— Ты о ком?

— Да так… Будет тут ещё одна орденка. Высшая. Придётся вам, детки, держать ушки на макушке с ней.

— Ничего, Высшая, мы справимся, — бесстрастно обронила Тиш.

Всю дорогу летели в молчании. Каждый думал о чём-то своём, а орденка ещё и постоянно что-то изучала в проекции инта. С другой стороны, если разобраться, а зачем им вообще дёргаться? Псионка делает своё дело, вершит свою Экспансию. Триша… тоже что-то вершит. Личную жизнь устраивает. Помнится, в прошлый раз ей пришлось ради этого торить путь до одной конспиративной квартиры… А теперь всё под боком, никуда проникать не нужно — знай себе пользуйся. Так чего ей переживать? Так и летели, пока на горизонте не замаячила конечная точка маршрута. Вот тут занервничал уже я. Под нами пролетали предместья планетарного космодрома, и катер явно нёсся к самому его сердцу.

— Лира, что всё это значит? Мы что, улетаем с планеты?

— Да. Миссия в дальнем космосе.

— А инструктаж? Или хотя бы какие-то примерные параметры?

— Инструктаж?.. — метиллия заинтересованно смерила меня взглядом, потом зыркнула в сторону моей сопровождающей, и быстро смекнула, что так, как перед Штарнией, провести его не получится. — Если коротко — миссия эвакуации. Система Альба.

Произнеся последнее словосочетание, девочка уставилась на меня, словно проверяла реакцию. Не увидев понимания, вздохнула и продолжила.

— Вижу, не знаешь… Там скоро взорвётся сверхновая. Нужно эвакуировать научную станцию. Её персонал.

— Поля… — начал догадываться я.

— Поля, — кивнула псионка. — Сильные поля. Там уже давно потряхивает выбросами солнечного вещества… но мы должны успеть. Летим на специальном борте, оборудованном всем необходимым. Борт рассчитан на работу с полями. Имейте в виду: в дороге будет трясти. Иногда придётся идти с перегрузками.

— Но вроде бы республиканские корабли имеют гравикомпенсаторы… — да уж, откровения псионки становились всё более фантастичными.

— На скоростях, на которых пойдём, они не выдерживают. Но, как понимаешь, на таких бортах летают только истинные дети Республики, которые с полями, а потому для нас это не смертельно. Триша тоже выдержит, у метиллий подобное вообще в крови.

Борт оказался сравнительно небольшим. Да, крупнее челнока, но тот больше по внутрисистемным перевозкам, здесь же аппарат для дальнего космоса. Во внешнем облике корабля особенно обращала на себя его длина. Наш «скаковой конь» чем-то напоминал иглу, сейчас, правда, бестолково лежащую на столе — пусть и на стартовом. Внутри, против ожидания, никаких отличий от обычного республиканского стиля не обнаружилось. Даже каюта, куда мы проследовали, выглядела вполне комфортабельной… с огромной такой двуспальной кроватью. Или это я чего-то не понимаю, или переносить перегрузки в Республике принято как-то по-особому. Например, лёжа на роскошном ложе… Или того чудней — занимаясь в процессе сексом…

— А где противоперегрузочные кресла?

Обе республиканки посмотрели на меня, как на идиота.

— Тебе и противоперегрузочной кровати хватит, — фыркнула Тиш, проследив направление моего взгляда. — Специально разложу тебя в особую… противоперегрузочную… позу.

Псионка лишь неопределённо хмыкнула.

— Ну, вы пока располагайтесь, а я пойду, с курсом пошаманю. Ласточка должна прибыть вместе с Высшей, так что мы пока тут полновластные хозяева.

И, стоило метиллии скрыться в дверной мембране, как валькирия тут же прошествовала к роскошному ложу и демонстративно на него уселась. Выжидательно посмотрела мне в глаза. И, видимо что-то для себя поняв, хлопнула ладонью по матрасу рядом с собой.

— Давай, Кошак, располагайся. Не вижу смысла тянуть, — в голосе сестры по наставнице прорезались вальяжные нотки.

— Мне кажется, ты торопишь события, Тиш. Неужели тебе не интересно узнать, в чём будет заключаться наша Экспансия?

— А я и так знаю, в чём будет твоя Экспансия, — покачала головой девочка, без тени улыбки. — Двое Высших, ласточка… Что, сам не догадываешься?

— Не говори ерунды. Меня бы ради такого не взяли в столь специфический рейс, — фыркнул, и не думая сдаваться.

— Нет, безусловно, взяли тебя для другого… Но другое — оно где-то там, далеко. А здесь и сейчас есть это. Девочкам нужно скрашивать тяжести перелёта. Да и тебе грех жаловаться… Может и вопросов лишних задавать поменьше будешь.

— Никогда не понимал, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно.

— Кот. Я вполне серьёзна, хотя, признаю, в моих словах и во всей этой ситуации есть известная доля иронии и фарса. Только, кот, давай договоримся. Эта твоя псионка… с ней всё понятно. Пусть участвует на равных. В конце концов, в дела стаи она уже залезла так, что одна макушка наружу торчит. А вот остальные… Я не готова делить тебя с какими-то посторонними республиканками, да ещё и в замкнутом пространстве звездолёта.

— Тиш, мне и тебя одной — за глаза. Но ведь они не успокоятся. Придётся договариваться.

— Эх, Кошак… Мало тебе того лайнера было?.. И без переговоров ясно, чем всё закончится.

— Хорошо. Ты ведь всё уже для себя решила?..

— С ними будешь спать один на один. Ну, или под моим контролем — чтобы было кому проследить, не поубиваете ли вы друг друга в процессе.

— Кошка, я тебе конечно благодарен за заботу, но давай как-нибудь без этого. Не поубиваем, не переживай.

— Тогда действительно придётся сначала поговорить…

Валькирия не договорила. Резко повернувшись ко мне лицом, девочка схватила меня за плечи и опрокинула навзничь. Продолжая начатое движение, используя инерцию пинка, кошка оттолкнулась от плеч и сиганула прямо на меня. В мгновение я оказался опрокинут на ложе и сноровисто осёдлан. Возбуждение стегануло кнутом. «Кошка. Моя!» — рыкнул, вновь присаживаясь. Пришлось преодолеть недюжинное сопротивление, чтобы изменить положение тела. Но справился. Продавил чистокровную метиллию — не зря Вик столько меня гоняла!

Ну а дальше, пребывая в положении «сидя», рывком распахнул комбез валькирии, в одно движение сдёргивая его с торса и рук. Девочка осталась по пояс обнажённой. Однако и сама времени зря не теряла. Я глазом моргнуть не успел, а кошка уже пленила лоном мой клинок. Стало до зубовного скрежета горячо. Тело ответило на откровение подруги ощущением глубочайшей правильности. Лишь сейчас, в судьбоносный момент единения, я ощутил себя на своём месте. Слияние тел мужчины и женщины — что может быть более правильным в этом мире? В этот момент рождается истинно единое — то, что было по недоразумению разделено природой, разорвано ею по живому. Две половинки целого сливаются, образуя китайский символ «инь и ян».

Я с поистине благоговейным трепетом обхватил роскошные полушария подруги и принялся массировать их, сдавливать, то и дело пощипывая соски. Одновременно с этим, напрочь теряя голову от желания, впился поцелуями в волнительную ложбинку между грудями. Поцелуи жалили валькирию, точно укусы пчелы. Она вздрагивала от них, довольно урчала, в слепом исступлении бездумно гладя мои волосы. Впрочем, бездействие опытной кошки продлилось недолго. В какой-то момент её пальчики плотно обвили основание шеи, надёжно фиксируя положение головы. Вторая же ладонь настойчиво проникла под ворот формы, змеёй поползла по спине, спускаясь ниже… ниже… ниже… Когда же из гибких, сильных пальчиков поползли наружу тугие острия боевых имплантов, впиваясь в податливую кожу, будоража нервные центры — я окончательно ощутил себя в стальной клетке её рук и ног. Застонал в бессилии. На ушко уже шептали: «Твой дом там, где твои кошки, милый. Сейчас ты дома, и будешь дома всегда. Расслабься. Отдайся желанию. Отдайся мне…» Разумеется, я отдался, но прежде впился в подругу уже своими когтями, утягивая её за собой, в разверзшуюся перед нами бездну страсти, из которой то и дело раздавались рычаще-мурчащие звуки кошачьей борьбы. А вскоре всё окончательно заволокло фиолетовой дымкой острого желания — пронзаемой вспышками молний запредельного удовольствия.

Первой на наши ахи и охи заглянула Лира. Ни слова не говоря, девочка прошла внутрь комнаты и уселась чуть в стороне от кувыркающихся кошачьих. Зато её сестра по клинку, возникшая в дверном проёме чуть позже, повела себя совершенно иначе. На секунду замерев на входе, отметив нашу странную композицию, орденка прошествовала в каюту. Выглядела она при этом растерянной — так что лишь присела на самый краешек ложа.

Никто на появление орденки даже не отреагировал. Нам с Тиш было совершенно не до того. Кошка к тому моменту возлежала на мне, вся разметавшись по постели, умастив на моём плече свою прелестную головку. Я же откровенно кайфовал от ощущения бархатистой кожи метиллии, живого тепла её распалённого тела — всем естеством впитывая острое дыхание подруги, раздающееся над самым ухом. Что до Лиры, то она продолжала сидеть в позе медитативного ожидания, ещё и глазки прикрыла.

Бестолково посидев с полминуты, мечница не выдержала.

— Кто следующий котика пользовать? — вопрошала она в пространство.

Ответом была тишина, изредка сотрясаемая нашими с Тиш стонами.

— Лирана, что здесь происходит?

— А, Высшая… — протянула псионка, приоткрывая один глаз. — Не видишь — валькирии трахаются?

— Нет, это-то я вижу… Ты следующая?

— Не знаю, — философское пожатие плеч было ответом. — Как решит стая.

— Стая?..

— Разве ты не знаешь, сестра, что судьбу кота решает стая?

— Но тут нет стаи.

— Зато есть кот и кошка. Вот они и будут решать за стаю.

На некоторое время девочка подуспокоилась. Однако спустя десяток минут не выдержала вновь.

— Эй, кошка! Пусти хотя бы чуть-чуть попользоваться!

Триша оторвала моську от моей груди и воззрилась на мечницу, будто только что её увидела. Задумалась на секунду

— Нет, орденка, — и взгляд на меня.

— Кошак, давай, я тебя полями так приласкаю… Я Высшая, отлично это умею! Тебе понравится — ещё просить будешь!

— Мне… когтей сестры… за глаза, орденка, — простонал в ответ, так как метиллия ощутимо прибавила оборотов.

— И что теперь? — опять растерялась мечница. — Это типа решение стаи сейчас было?..

— Видимо, да, — прокомментировала Лирана, открывая второй глаз.

— Вы что, издеваетесь?! Нельзя же так с боевой сестрой! Я тоже хочу! Если есть мальчик, он должен работать. По максимуму.

— Это не тот случай, сестра по клинку, — не согласилась псионка. — Тебе придётся считаться с тем, что Леон — не вибратор, а полноценный участник операции.

— Вот как? С чего бы? Это не первый мальчик, у которого поля просыпаются. Я вообще согласилась на весь этот фарс, только чтобы его поля попробовать!

— Это не просто мальчик, у которого проснулись поля, — рыкнула метиллия, подаваясь вперёд. Пренебрежительное отношение сестры заметно задело гордую псионку. — Мне делать больше нечего — нянчиться с обычным мальчиком? Мне — Высшей Ордена?! Нет, девочка, если мужчина в пыль разносит линкор, выводит из боя его коллегу, а после обращает в бегство остатки эскадры — это как минимум не рядовой республиканец. Это Лорд. И чтобы попробовать его поля, нужно добиться его благосклонности. Тебе известно, чего это стоит нашим сёстрам на Псио? Ты вообще осознаёшь, что происходит с мечницей, вкусившей такие поля? Мы все — шлюхи, Высшая. Отдающиеся за саму возможность прикоснуться к полям. За возможность попробовать этот кайф ещё раз… и ещё раз… наркоманки херовы! Но с этим ничего не поделаешь, сестра. Ровным счётом ничего. Раз попробовав, тянет пробовать вновь и вновь. Искусственные заменители помогают недолго. А потом тянет опять!.. И после этого ты ещё с таким небрежением говоришь про Леона?! Да там уровень звёздного лорда, не меньше! Это наркотик, каких в Республике днём с огнём не сыщешь!

— Ладно, ладно, сестра, я поняла, что всё сложно! Я глубоко уважаю сестёр, кто пожертвовал собой, отправившись в этот недореспубликанский ад. Уважаю тебя, Лира. Но ты хочешь сказать, что я не могу попробовать этого мальчика? А почему, собственно?

— Ты спросила у стаи. Получила ответ. Могу дать совет: налаживай контакт.

— Хорошо, будет тебе контакт… Эй, кошка! Что я должна сделать, чтобы ты разрешила попробовать этого мальчика?

На этот раз Триша не осталась безразличной. Доведя очередной раунд игры, она гибко с меня поднялась. Присела на край, точно напротив орденки — в стандартной для татами позе. Вгляделась в мечницу, словно пытаясь проникнуть взглядом в самые закрома её души.

— А сейчас ответь: для чего мы здесь? Зачем вы с псионкой сдёрнули нас с боевой миссии? Там, на Штарне, остались наши боевые сёстры. Они вершат Экспансию. А что будем вершить здесь мы?

— Да откуда я знаю, кошка! Я веду операцию эвакуации из системы. Там и без вас есть, кому выполнять свой долг перед Экспансией!

— Тогда возвращай нас назад. На Штарн, — пожала плечами валькирия.

— Назад?

— Да. У нас нет времени на ваши дурацкие игры.

— Но…

— Я понимаю: ты Высшая. Моё слово против твоего ничего не стоит. Дай канал связи. Я переговорю со своей Высшей, в зоне ответственности которой находится стая. Она снимет нас с лишённой смысла миссии.

— Постой, кошка! Так не получится, — нахмурилась орденка.

— Почему? Ты же сама сказала, что не знаешь, зачем мы здесь.

— Это распоряжение Верховной! Отданное ею лично! Она связалась со мной и просила подключить мечника к миссии эвакуации. Без пояснений. Сама понимаешь, при таком уровне команды мне придётся изобрести задачу, даже если её нет! Я не смогу всё вернуть на исходную!

Лирана всё это время сидела, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. Она-то доподлинно знала, для чего меня взяли на эту миссию. Но предпочитала помалкивать. Ей явно не улыбалось собачиться с сестрой по клинку, другой Высшей, и она любезно предоставила такую возможность валькирии. Той вообще наплевать на миссию — ведь это не её миссия, а моя. Она лишь сопровождает. Но, несмотря на это, псионка не собиралась отказываться от своих целей в миссии.

— Если Верховная сказала — значит в этом есть смысл. Просто ты его не видишь, — включилась в разговор Лирана. — И у тебя, и у нас ещё будет время обдумать причину отправления на задание именно Меча Республики.

— Хорошо. Меня такой расклад устраивает, — кивнула головой валькирия. — Но нас здесь двое — членов стаи. Без общего решения двоих кот с тобой спать не будет. Даже если я соглашусь — тебе придётся договариваться с ним. Кошак не очень любит, когда его воспринимают за вибратор. Он мой боевой брат. Брат по наставнице. Достойный партнёр и в бою, и в постели. Я готова подставить ему спину. Тебе придётся считаться с ним в любом случае.

— Кошак, твои условия? — нахмурилась орденка, уже понимая, что с наскока проблему секса в открытом космосе не решить.

— Для начала представься, орденка, а потом видно будет.

— Не наглей! Ола Э`Трай…

Мы всё же нашли общий язык с Высшей. Я вообще был слаб по части республиканок, она же под давлением Триши и Лираны несколько поумерила свой непомерный гонор. Быстро стало понятно и почему псионка самоустранилась от участия в притирке на начальной её стадии. Девочка попала в крайне щекотливую ситуацию. Ола была оперативным лидером экспедиции, то есть человеком, кому должны были подчиняться все мы. Но даже не это создавало для Лиры сложности — подозреваю, статус начальницы вряд ли остановил бы её, даже будь на месте Э`Трай сама Верховная. Мечница оказалась заложницей отношений в среде живущих Экспансией республиканок, причём дважды заложницей. С одной стороны, они обе были мечницами, то есть сёстрами по клинку. Это как у валькирий, подруги до солнечной станции. С другой же, они обе были Высшими, то есть принадлежали одной стае в более широком смысле. Республика, как идеологически, так и по факту ориентированная на доминирование Высших, не оставляла им и шанса сцепиться без должных к тому оснований. Они должны были поддерживать баланс, должны были принимать друг друга такими, какие они есть, а потому Лирана просто не могла начать конфликт с сестрой по клинку на пустом месте. Потому и отдала его на откуп стае, что, в принципе, сразу принесло свои плоды. Да уж, интриганкой моя псионка оказалась ещё той…

В то же время нельзя и сказать, что всё прошло абсолютно безоблачно. Ола скорее терпела вынужденно ровные отношения с мужчиной. Терпела не из-за уважения конкретно ко мне, а из-за влияния других республиканок. Даже ласточка, едва прибыла на борт, сразу записалась в лагерь любителей одного котика. Конфликтовать же с монолитом коллектива было не в привычках этой опытной лидерши. Сука сукой — как её в сердцах обозвала Лира — но сука битая, опытная. Такая вполне способна затаиться на время — а там, возможно, и притрёмся. Слюбимся, так сказать. В отличие от упёртой и нетерпимой Миры, не желающей включать голову, Ола была Высшей, то есть существом, основным рабочим органом которой была именно голова. Если уж она не сможет понять и принять, то вообще швах.

С другой стороны, терпение у орденки оказалось отменным — работа с полями обязывала. Так мы и жили, душа в душу: то она ему в душу, то он ей в душу… Возникающие время от времени перегрузки помогали не сильно зацикливаться на внутренних отношениях. С их появлением резко становилось не до чего. Хотелось заползти в самый дальний угол и там издохнуть. Причём настигнуть они нас могли и днём, и ночью. Поэтому не всегда понятно было, то ли всё происходящее — затянувшийся ночной кошмар, то ли натурный подарок из реала. Стоит ли говорить, что выход в реальный космос все восприняли с облегчением?..

Первой подсуетилась псионка. Она вообще как-то странно реагировала на происходящее. Удивительная женщина! Выносливости и психологической стойкости Лираны позавидовали бы космонавты прошлого Земли — те, которых отбирали из тысяч и тысяч профессиональных лётчиков-истребителей. Оттеснив от рычагов управления ещё не до конца очухавшуюся ласточку, орденка взяла командование на себя. Однако повела корабль не напрямую к светилу, где притулилась искомая цель экспедиции — исследовательская станция, — а по дуге, закладывая нехилый такой крюк. Где-то там, впереди, на нашем новом курсе, лежала обитаемая планета. Интересно, что и пришедшая в себя ласточка отнеслась к самоуправству Высшей с видимым энтузиазмом. В её глазах вспыхнул огонёк подлинного любопытства, девочке почему-то было интересно взглянуть на ближайший к звезде обитаемый мир.

Вскоре под нами разверзлась серо-голубая бездна крупной планеты. Мы словно бы упали в неё, растворились в ней, мешаясь с грязно-серыми лужами океанов, с пепельно-серыми блямбами материков, с алыми коронами лавовых извержений. Цвета этого мира живо напомнили мне Метиллию, только вместо памятной черноты здесь всецело доминировал серый.

Ласточка, которая к тому времени приняла управление, не сбавляя скорости ухнулась к отблескивающему серебром наросту мегаполиса. Обзорные голографы с такой точностью изобразили череду картин за бортом, что к горлу подкатил натуральный ком: завораживающее падение вниз, к мегаполису, заставило прочувствовать весь букет непередаваемых ощущений, какие испытывает пилот атмосферного истребителя — и всё это невзирая на сглаженные компенсаторами перегрузки. Резкий выход из падения, с креном вбок, с натуральным выпрыгиванием аппарата на воздушную горку, лишь усилил фантастические ощущения. Пусть компенсатор глушил физические процессы, но он не мог обмануть самого обычного зрения — ну а мозг сам достроил недостающий чувственный ряд, вытаскивая недостающие образы из неизведанных глубин длительной памяти.

Когда обзорная голограмма выровнялась, я сразу обратил внимание на странное чувство вневременья, которым так и тянуло от мегаполиса. Город был огромен, простирался на километры и километры, однако казался при этом мёртвым, раз и навсегда застывшим в безвременье. Я не сразу осознал причину подобного диссонанса. Всё оказалось до банального просто — в городе отсутствовало какое-либо движение. Не летали катера, не двигались голограммы реклам, магнитные магистрали были пусты и безжизненны. И поля. Я не ощущал токов полей внизу, хотя любой мегаполис традиционно являл собой подлинное жерло в мир энергий. Здесь же властвовала пустота. Я зябко повёл плечами от этого чувства, раскидавшего по телу вереницы мурашек.

Внимательный взгляд выхватил и ещё один диссонанс — некоторые высотные здания зияли оплавами. Их фрагменты будто бы слизал гигантский язык, и сделал это настолько качественно, что не осталось никакого напоминания о катаклизме — в виде тех же устилающих мостовую фрагментов. Язык не просто слизнул — он отправил «добычу» в разверзшуюся пасть, как и подобает правильному языку.

— Здесь произошла какая-то катастрофа?

— С чего ты взял? — натурально удивилась Э`Трай.

— Ну, город явно пуст — не может быть человеческой цивилизации там, где нет энергии. И эти следы внешнего воздействия… очень похожие на термические…

— Да, в системе прошла эвакуация, — буднично подтвердила мечница, как-то странно посмотрев на меня при этом. — Несколько лет назад.

— Что, вот так прямо целый город эвакуировали? Из-за десятка оплавленных небоскрёбов?

Да уж, Республика в очередной раз удивила свершениями!

— Три промышленно развитых густонаселённых мира, — небрежно уточнила она.

Признаюсь, масштаб слов ариалы не сразу дошёл до сознания.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что из системы вывезли население… трёх планет?! — сказать, что я пребывал в шоковом состоянии — ничего не сказать.

— Да, — просто ответила орденка. — Странно, что ты не знаешь таких вещей…

— Сестра, когда велась эвакуация, Леон пребывал далеко отсюда, а о Республике знал лишь то, что она существует… и что в ней обитают очень красивые женщины, — пришла на помощь Лирана, иронично блеснув на меня глазками. — И что за неё не зазорно умереть.

На последних словах псионка кивнула головой на мою грудь, указывая сестре по клинку, чем именно я в это время занимался. Та подуспокоилась. Призадумалась.

— Совсем забыла, с кем имею дело… Да, после того, как звезда утратила стабильность, Верховный Совет принял решение об эвакуации. Это рутинная процедура в таких случаях.

— Подожди. Что значит «рутинная процедура»? Я понимаю, эвакуировать город. Но три планеты!.. Это за гранью. Сколько же здесь было людей?!

— Около двадцати семи миллиардов на всю систему. Сейчас осталась лишь научная станция и персонал промежуточных мембран — часть глобального исследовательского проекта.

— И куда их… двадцать семь миллиардов… вывезли?

— На планеты из Маневрового фонда, — лёгкое пожатие плеч.

— Маневровый фонд? Это как? — завис я, вспоминая другой маневровый фонд, который существовал во времена моей молодости, в почившем в бозе СССР. Только фонд этот состоял из квартир и комнат, но никак не из планет.

— Кот, ты прямо как со звезды свалился, — хмыкнула Э`Трай.

— Он варвар по рождению, Ола. Не стоит произносить это с таким небрежением. Их цивилизация, насколько знаю, едва-едва вышла в космос. Это явно не их масштаб.

— Ладно. Маневровый фонд — это резерв терраформированных планет. Реже он формируется из планет, пришедших к нам вместе с реколонизированными колониями. Но там обычно ещё тот гадючник, и без тарраформинга такие планеты малопригодны под стандарты республиканской жизни. Да и не захотят миллиарды республиканок селиться за пределами Ядра Миров — пусть даже из-за глобальной экологической катастрофы.

И в этот момент меня подловила совершенно неожиданным вопросом «спасавшая» до того псионка. Хотя, стоит отдать ей должное, девочка заглянула сразу в корень обуревающих меня эмоций:

— Кошак, ты варвар по рождению и воспитанию. Для тебя космические масштабы событий внове. Мне очень любопытно, что ты чувствуешь, столкнувшись с необходимостью и возможностью эвакуации целой звёздной системы?

Мне пришлось несколько секунд переваривать суть вопроса. Потом ещё столько же ловить собственные ощущения, готовя ответ.

— Ты права, леди. Это сложно представимо. Это шокирует, даже давит масштабом. Но… В истории моего государства — планетарного, разумеется — была одна чудовищная по напряжению сил война. Самый сильный в военном отношении на планете враг наступал. Он занял уже значительную часть территории, и армия моих предков продолжала отходить. Власть… вместо паники и дешёвых воплей… предприняла ряд мер, чтобы выправить ситуацию. Заметь: в условиях поражения практически на всех фронтах! Одним из решений стала эвакуация тысяч ключевых производств из обжитых мест, которые того и гляди должны были подвергнуться захвату — эвакуация за тысячи километров в тыл. И перемещение всей этой массы людей и технологий прошло успешно, производства разворачивались буквально в чистом поле, и практически сразу начинали выпускать необходимую для войны продукцию. Тогда не было электроники. Не было повсеместного развития связи — только примитивная проводная, с зачатками радиосвязи. Не было каких-то домашних заготовок — страна готовилась к совершенно другой войне, наступательной, победоносной. Даже тяжёлая транспортная авиация находилась в зачаточном состоянии. Основная транспортная нагрузка легла на железные дороги. Отчасти — на автомобильный парк. А вот в части организации — на простых людей. Мне потом доводилось слышать всякий бред, про роль народа, который не захотел быть сломленным, и прочее, и прочее. Но лично для меня было очевидно, что эту операцию разработал и реализовал в чудовищно сложных, враждебных условиях не абстрактный народ. Власть показала этим огромный интеллектуальный потенциал и невероятные организационные способности. Способности самой системы власти. Потому что человеческие и ресурсные потоки нужно правильно направлять, готовить базы, производить отбор людей — а этим занимается отнюдь не абстрактный народ. Стоит ли удивляться, что с таким чудовищным запасом организационной прочности страна в итоге одержала победу?

— Так что в ситуации со звёздной системой я вижу некоторую аналогию с историей моей планеты. Ситуация эта демонстрирует чудовищный, непредставимый организационный и интеллектуальный потенциал республиканской власти. Не одной Львицы, Ведьмы, Мамы или прочих высших функционерок — а всей системы, от верха и до самого низа местных руководителей, капитанов кораблей и Старших эвакуационных групп.

— Да… удивил, — хмыкнула мечница довольно. — Приятно удивил. Я сама ощущаю нечто подобное, только на контрасте с Псионом. Там подобное немыслимо. Там никому нет дела до гибнущих планет. Вывезут ключевых бойцов рода. Вывезут нужные роду производства. Остальное бросят и больше уже никогда не вернутся. Шлак неполноценных людей, немечников, там никому не нужен. Куда их потом девать?.. Целую планету?.. Тем более три планеты, как здесь…

Мы несколько минут молчали. Корабль продолжал облёт планеты, двигаясь почти над самой поверхностью. Это сложно было назвать движением по орбите — но мы летели именно так, по дуге облетая гибнущий мир. Теперь, после слов мечниц, это не вызывало сомнений. Откровения сестёр по клинку открыли мне глаза, развеяв пелену непонимания. Серость планеты, вулканическая активность, почти иссохшие океаны — всё это имело одну общую природу. Мир умирал. А вскоре, когда звезда начнёт коллапсировать, незначительный по космическим меркам шарик играючи улетит прочь, вместе со сброшенным «лишним» веществом внешней оболочки звезды. Или планете суждено будет навсегда затеряться где-то на горизонте событий, обречённой вечно падать на некогда гревшее её светило?.. Незавидная судьба, в любом случае…

Первой затянувшееся молчание прервала Лирана.

— Ола, не находишь, что стоило бы подробней очертить задачи для Меча Республики? Что ты надумала за время дороги? Мне кажется, дольше ждать бессмысленно.

— Думаешь?.. Хорошо. Честно говоря, я так ни к чему конкретному и не пришла. Зачем сюда отправили именно нас? Двое Высших… и Герой Республики с потенциалом Высшего. Кошка и ласточка — это просто сопровождающие, они не в счёт. Однако с подобной миссией справилась бы любая сильная боевая группа… Насколько я смогла понять из анализа обстановки, основная проблема в руководителе научной части экспедиции. Он не желает покидать станцию. Не хочет эвакуироваться вместе со всеми. Наша задача — чётко уяснить его мотивы и, по возможности, убедить эвакуироваться.

— А какая хотя бы миссия у учёных? — мне стало любопытно. Учёные, глобальные проекты, мирная миссия мечниц чудовищной силы… Это на самом деле будоражило воображение!

— Не уверена, что тебе нужно это знать…

— Сестра. Если нужно убеждать учёного — не знать о его работе глупо. Не находишь?.. — вкрадчиво вклинилась в разговор псионка, в который уже раз за сегодня вытаскивая меня из неприятной ситуации небрежения.

— «Нужно» или «можно»?.. — поддержал Лирану уже я. — Не находишь, что тут нужно чётко разобраться с терминами? Или нелепой зверушке не положено знать высшие материи матерей-командиров — или мечнику с уникальным боевым опытом не следует знать их по соображениям секретности?..

— Хорошо, — скрежетнула зубками и гневно блеснула глазками эта бестия. Что характерно, блеснула именно на меня, хотя не я один задавался сейчас каверзными вопросами! — Будут тебе ответы! У меня не было приказа скрывать что-либо от сестёр… братьев по клинку. Это наша миссия. Более того, Верховная, отдавая приказ, чётко указала, что основную скрипку в миссии играет Меч Республики. Ты хотел это знать? Теперь знаешь. Но и играть эту скрипку теперь придётся тебе.

На последних словах орденка злорадно ощерилась, демонстрируя идеальные жемчужные зубки. Но мне они почему-то увиделись скалящимися клыками демоницы. Вот они — женщины. Всё зло от них… И добро до кучи.

— Взрыв сверхновой — событие далеко не уникальное, — продолжала меж тем мечница, и пока она говорила, её тон всё более приобретал менторские интонации. — Особенность этого конкретного взрыва в том, что он происходит на коммуникациях Республики, в сравнительно старой звёздной системе, обжитой задолго до Эпохальной Революции. Поэтому каждый звёздный квадрат системы буквально нашпигован всевозможными датчиками. Так близко наблюдать столь масштабную катастрофу удаётся нечасто, поэтому учёные хотят измерить массу параметров. И если физика звёзд в Республике изучена хорошо, то вот проверить и уточнить знания на практическом примере своего рода исключения из правил — дорогого стоит. Но самое важное, разумеется, в практической ценности измерений. Мы должны чётко знать, как быстро облака звёздного вещества с вмурованным в них магнитным полем, сброшенные при взрыве, достигнут сопредельных систем. А зона поражения составит до сотни парсек (3), затронет не один десяток звёздных систем — с течением времени, разумеется. Конечно, приблизительно всё это можно посчитать и без измерений, но в таком деле нам нужна предельная точность. Мы должны основательно подготовиться к удару холодных частиц, разреженной плазмы и излучения по обжитым мирам, космическим станциям и магистралям путей сообщения. Зная момент удара в каждом конкретном случае с точностью до часа.

Ещё большее практическое значение имеют меры противодействия. На примере этой сверхновой будут изучаться возможности полевых коконов на основе миленула и свойств самого миленула под воздействием столь интенсивного естественного излучения. Мы должны гарантированно защитить наши объекты в будущем, когда излучение их достигнет.

— Постой, Ола. Но ведь эти три мира жили здесь, в звёздной системе с повышенным излучением звезды-гиганта! Жили ещё до Революции, а значит и до генетической программы. Получается, какие-то меры предпринимались и раньше, — возможно, я и профан в деле терраформинга, но столь очевидные вещи понимал даже я. — У вас есть какие-то технологии противодействия излучению и без новых изысканий.

— Есть, — наверное впервые за всё время нашего знакомства девочка посмотрела на меня не как на забавную зверушку, а как на достойного общения брата по клинку. — Но до генетического проекта подобные этой системы находились в зоне риска. Здесь часто случались мутации — невзирая ни на какие защитные конструкции на орбите и постоянный медицинский контроль показателей организма.

— Сестра, ты можешь рассказывать Леону более обстоятельно. Не забывай — он родом из варварского мира. И не думаю, что в обществе кошек сильно продвинулся в познании технологии терраформинга… — Лирана продолжала свою линию, предлагая орденке провести ликбез, проявить своё интеллектуальное превосходство над каким-то мужчиной. Та с удовольствием заглотила наживку.

— Леон, масштабная программа терраформинга просто не могла родиться на пустом месте. Что-то просто обязано было ей предшествовать! Должны были существовать практические и теоретические наработки, которым требовалось лишь придать должный масштаб, чтобы количество наконец перешло в качество. И именно защитные системы подобных этому миров легли в основу, в фундамент наших технологий терраформирования планет в годину Эпохальной Революции. Было много решений… Как технологических, так и химических. Сейчас, с развитием технологии, мы делаем для таких миров специальный защитный химический слой, более надёжный, нежели классический озон. Это просто невероятно, но простое добавление к классической дыхательной смеси нескольких примесей, пусть их и нужно производить в промышленном масштабе, полностью меняет зону радиационного «комфорта» человеческого мира! Мы обновляем атмосферу, регулируем её химический состав, прозрачность, теплопроводность — и за счёт этого кратно расширяем ареал обитания человечества! И магнитное поле мы тоже меняем в нужном ключе, и его напряжённость значит для борьбы с радиацией едва ли не больше!

Глазки орденки во время этого экспрессивного ликбеза блестели. Воистину, нужно дать человеку высказаться, выслушать его, чтобы он принял тебя за своего, впустил в свою душу. И Лира отлично знала эту прописную истину психологии, ювелирными «нажатиями» подталкивая сестру в правильном направлении.

— Ты очень интересно рассказываешь, Ола. Спасибо. Видно, что тебе близка эта тема, ты вся живёшь терраформингом. Удивительно, насколько человек способен загораться идеей… — всё, кошка теперь моя. Возможно, будет ещё кобениться, но по брошенному мельком взгляду её позитивный настрой читался без слов.

— Да, я курирую в Ордене проекты терраформинга. Поэтому я здесь… Но кроме практической пользы, именно в Альбе сейчас решается другая задача, в куда большей степени теоретическая. Дело в том, что мы до сих пор живём в метрической системе Метиллии. При образовании Старой Республики ветви безоговорочно приняли эту систему — как дань уважения достижениям Конгломерации. Но вся она построена на основе того, что в незапамятные времена видели предки метиллий со своего малюсенького, затерянного в космосе шарика. Звёздные сутки — как мерило оборота Метиллии вокруг своей оси. Звёздный год — время обращения планеты вокруг светила. И так далее, вплоть до мельчайших процессов. В наше время подобная система измерения фатально устарела.

— Ты ведь понимаешь, что звёзды живут гораздо дольше человека? Да что там — человечества! Мы все умрём, а они останутся — молчаливым укором тем, кто придёт после нас… Но ты когда-нибудь задумывался, что означает это «живут дольше»?.. В чём именно оно выражается?.. Мы мерим время привычными нам процессами, раскладываем его на фрагменты, соотнося с такими процессами. Оборот планеты вокруг светила, смена дня и ночи, колебания в атоме — вот эти эталонные процессы. Во многом человек живёт в ритме планет, на которых родился, как живёт здесь прочая часть животного и растительного мира. Но жизнь в большинстве своём скоротечна. Её процессы быстро проходят все стадии, вплоть до гибели. Даже общества, которые создают люди, проходят эти стадии: рождение, развитие, старение, гибель. Однако даже они, если их сравнивать с космическими явлениями, скоротечны. А звёзды… Они тоже живут. И вроде бы проходят похожие стадии. Даже так называемая эволюция звёзд, переход их от одного состояния к другому, может определяться как стадии общего процесса жизни звезды. Скажем, это может быть часть процесса развития или старения.

Однако тут есть одно важное «но». Эталонные процессы для жизни звёзд нужно мерить чем-то другим, нежели атомные реакции и, тем более, обороты планет вокруг солнц. Просто процесс жизни звезды на много порядков превосходит процесс жизни человека. Она живёт несоизмеримо дольше. И дольше же в ней происходит каждое слагаемое каждой стадии. Все процессы в человеке уже завершатся, а звезда за это время даже не изменит материала ядерных реакций, что происходят в её недрах. Сравнивая жизнь звезды и жизнь человека можно отметить, что человек просто сгорает, почти мгновенно, тогда как звезда величаво плывёт в космосе, даже не замечая этого. Как к ней можно подходить с мерилом человеческих процессов?! Какие обороты Метиллии вокруг светила, не говоря уже о движении планеты вокруг своей оси?!

Вроде бы сугубо умозрительная проблема, скажешь ты. Может быть, может быть… Покуда нам не понадобится определить, сколько ещё звезда проведёт в том или ином состоянии. На какой она сейчас стадии эволюции и сколько ещё будет в нём пребывать. Для человека жизнь звезды как бы растянута во времени, бесполезно накладывать на неё его меры, чтобы понять, сколько ещё ей осталось — его же собственное время жизни исчезающее мало! Для звезды нужно разработать свои эталонные процессы. А уже отталкиваясь от них, разложить её жизнь на фрагменты этих эталонных процессов, уйти от ничего не значащих для звёздной эволюции обращений планеты вокруг светила или этой самой планеты вокруг своей оси. Где планета — и где звезда?.. Мы возьмём за основу новую метрику, разобьём её на удобные нам фрагменты и синхронизируем наши жизни с протяжённостью жизни мерила всего в космосе — звёзд. Так, как и пристало истинной цивилизации покорителей космоса!

— Согласна, что эталон не самоцель, он лишь упрощает понимание. Человеку свойственно всё упорядочивать, накладывать на всё эталонные мерки. Эталон нужен не столько даже для измерения — можно мерить и привычными мерками — сколько для перехода на другой уровень понимания. Для упорядочивания. Для обеспечения высокой точности. Для калибровки самой мысли под другие единицы измерения и другие процессы — для другого поворота мозгов. Нужно выйти за привычную реальность, измеряемую в секундах и днях, и принять измерение в биллионах дней и секунд. Подумать только, наша жизнь будет биться в едином ритме со звёздами! А следом и наша мысль станет взирать на окружающее с величавой размеренностью звезды… Фатализм нашей цивилизации получит беспрецедентное основание в самих основах жизни Вселенной! Я верю, что новый человек Республики должен обновиться во всём, и даже в ритме собственной жизни — физической и мыслительной.

Наверное с минуту орденка боролась с собой, силясь унять охватившую её эйфорию предвкушения. Да уж, девочка сильно «в теме»! Вот они какие — учёные… Пожалуй, нужно присмотреться к ней, чтобы… Как она говорила? Синхронизироваться с процессами?.. А там и со стариком-учёным общий язык найдём…

— Вот этим и занимается старик-учёный, с которым тебе предстоит иметь дело, — ощутимо «сдулась» эмоционально собеседница. — Создаёт новую метрическую систему, которая, вполне возможно, придёт на смену существующей, основанной на единицах измерения Метиллии. В Ордене посчитали, что ему, как недавнему внешнику, проще взглянуть на проблему со стороны. Это рядовая практика колониальной политики — привлекать гениальных учёных к нашим проектам. Есть даже специальная квота для недавних внешников, чтобы никто не мог сказать, что мы умаляем потенциал братьев наших меньших. Разумеется, Мартин работает не один — но именно он формально возглавляет группу, занимающуюся выработкой новой метрики времени.

— Интересно, Ола… Получается, мы с тобой нашли и причину, почему именно меня отрядили на операцию.

— Да? — натурально удивилась девочка.

— Я ведь сам — недавний внешник. На Штарне это очень помогло стае. Кошки сразу оценили все перспективы… и не только кошки. Лирана проводила мне инструктаж перед отбытием на боевую миссию…

— Вот оно что! И как я сама не догадалась? Ведь ответ лежал на поверхности! Но, выходит, это не блажь Верховной…

— На такие вещи просто легче смотреть со стороны, — поддержала меня Лира. — Я, как функционерка Ордена на Псионе, сразу поняла замысел матерей-командиров в случае с Леоном. Ты же смотришь на проблему изнутри, поэтому и не смогла сразу докопаться до сути.

Дальнейший наш путь пролегал непосредственно к светилу. В обзорном голографе открывался невероятный вид на злое, горячее солнце. Наверное, это был красный гигант, если судить по цвету. Но цвет тут был далеко не самым важным. Солнце ощутимо таило в себе угрозу, предстоящая катастрофа галактического масштаба читалась невооружённым глазом.

Грозный красный шар простирал свои щупальца далеко за пределы короны. Выбросы солнечного вещества отбрасывали на красноватую взвесь горящего водорода жёлто-алые опасные отсветы. Сразу стали понятны и причины оплавов в планетарных городах — солнечные поцелуи оставляли по себе тягостное послевкусие… Они походили на поцелуи одержимой страстью республиканки, такие же необузданные и требовательные, неприемлющие отказа, не признающие самой возможности сопротивления. Да и как можно противиться стихии?.. Самой что ни на есть первородной, дремучей, изначальной. И так же, как страстное вожделение дочери Республики, солнечные поцелуи рождали на выходе новую жизнь. Не сразу — но ведь и беременность не заметна в первые минуты и дни после зачатия!.. Пройдёт не один миллион лет, прежде чем выброшенные в бездну космоса остатки звёздного вещества и газа подарят вселенной новое космическое тело. Когда-нибудь они соберутся в кочующие облака, достаточно охладятся, их стянет, деформирует гравитация, — и вот она, новая звезда! А вокруг неё — планета, слепленная из гораздо более тяжёлых фракций межзвёздной пыли.

А ведь Милене уже недолго осталось… и Арье. Как они там, мои кошки?.. Завораживающее ужасом и красотой космическое явление породило в душе волну грусти и лёгкий шелест тревоги. Захотелось увидеть девочек. Почувствовать биение их сердец. Ощутить движение зарождающейся жизни внутри, в плотном животике… Пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение. Небольшая медитация, правильное дыхание — и вот я уже в норме. Почти. Потому что рядом с такой жутью просто невозможно сохранять абсолютное спокойствие. Сердце заходится в тревожных ритмах, нутром ощущая грядущий звёздный апокалипсис.

Светило было настолько огромным, казалось настолько неестественно вздутым, и при этом слепяще ярким, что создавалось впечатление, будто мы влетаем в него. Будто оно уже поглотило крошечный кораблик, и он уже плавится где-то там, снаружи, а вскоре придёт и наш черёд растворяться в масштабном космическом теле. Стать частью Галактической Души. Навсегда. Собственно, именно поэтому я так и не увидел станцию, к которой мы стыковались. Её невозможно было заметить на фоне светила без специальных технических средств. Человеческий глаз слишком несовершенный механизм для этого, он не создан для жизни в условиях настолько яркого солнечного излучения. Изначальные планеты родили жизнь в совсем иных условиях, приспособив её под себя. Несгибаемый в своей любознательности человек сам додумал то, что оказалось не под силу природе. Даже себя он по итогу изменил сам, без влияния природной эволюции…

Вскоре мы уже стояли в шлюзовой зоне. Мы — это я, обе Высшие и валькирия. Ласточка, ариала, осталась на корабле, ей было опасно лишний раз подставляться под жёсткое излучение сошедшего с ума светила. Триша же… она метиллия, и этим всё сказано. О мечницах вообще промолчу. Энергии — их первородная стихия.

Нас встречали. Сразу за коротким переходом шлюзовой зоны стояли мужчина и женщина в немного непривычной защитной одежде серебристого цвета. От их облика ощутимо веяло будущим, каким оно представлялось на Земле, в воображении фантастов моей юности. Пара была искренне рада прибывшей миссии. Мне даже показалось, в глазах мужчины мелькнуло облегчение. Что до женщины, то она просто и открыто улыбалась. Ну да, мечница встречает сестёр… и брата по клинку. Впрочем, Лирана тут же взяла быка за рога, обрубив поток душевных излияний. Мы сразу прошествовали в небольшой зал для переговоров и демонстраций, и расселись здесь в обширных удобных креслах.

— Итак, какие наши дела? — теперь роль лидера пробовала Ола, как и положено настоящему руководителю экспедиции.

— Без изменений, — пожала плечами встречавшая нас мечница. — Все уже эвакуировались, а Мартин кобенится. Вбил себе в голову, что должен встретить вспышку на станции…

— Где он сейчас? — это уже Лира.

— В обзорном зале. Любуется… — хмыкнула собеседница, озорно стрельнув на меня глазками.

— Он же сверхновые всю жизнь изучал?.. — вопрошал уже я.

— Изучал.

— Не понимаю, почему Мартин не может встретить вспышку, как ему хочется. Зачем тогда вообще нужны солнечные станции? Если республиканец не может уйти, когда посчитает правильным?

— Послушай, мальчик…

— Я не мальчик. Я Кошак. Кот. Меня ради этой миссии сняли с боевой операции в недавней Полновесной колонии. Итак?..

Мечница подобралась. От её благодушия не осталось и следа. Её следующая реплика вся буквально сочилась елеем.

— В Республике, кот, не принято, чтобы мужчина решал, когда ему уйти на солнечную станцию. У него для этого есть женщина.

— В принципе, это можно понять… Я бы тоже не хотел, чтобы моя женщина уходила… — я откровенно пропустил мимо ушей тон собеседницы. — Кто его женщина?..

— Э-э… — растерялась орденка. Она на проблему с такой стороны не смотрела. — Он больше по науке… Его из недавно присоединённой колонии выдернула валькирия. Высшая. Возможно, она?..

— Сестра по клинку, я понимаю твоё стремление проявить заботу о чужом мужчине… Это, безусловно, должно даже польстить учёному — раз такая женщина проявляет о нём заботу… Вот только давай обойдёмся без навязывания заботы ради заботы, а разберёмся сначала в его мотивах?

— Кот, мне кажется, ты перебарщиваешь…

— А что не так, сестра? — лениво вопрошала Триша, которая развалилась в соседнем кресле, закинув на мои колени свои ноги, и теперь немного поглаживала внутреннюю часть бедра своей стопой. — Кошак что-то не то сказал? Или ему не положено голову включать, раз рядом есть другие мечницы? Так что мешало свою включить, и до нашего прибытия всё выяснить?

— Ничто не мешало, — сидевшая до того развалясь мечница выпрямила спину. Она теперь походила на натянутую тетиву. — Распоряжение об эвакуации касалось всех.

— Нет, так не пойдёт, — Лирана тряхнула роскошной гривой волос, распространяя вокруг серебристые отсветы, и подняла перед собой ладони. — Леон дело говорит, как и кошка.

— Ну, раз говорит — так пусть и выясняет! — блеснула глазками мечница.

— Поддерживаю! — тяжеловесно обронила Ола, закрывая дискуссию. — Кошак. Выяснишь мотивы учёного. Поймёшь, насколько там всё серьёзно. Он хорошо служил Экспансии. Если решит уйти осознанно — это его право, предоставленное Республикой.

— Сестра?.. — растерялась наша оппонентка.

— А что не так, сестра? Кошак — сам недавний внешник. Если кто-то и способен быстро найти общий язык со стариком, то только он.

— Я не о брате. Я об учёном. Почему?..

Ола пристально посмотрела на свою собеседницу. Её брови всё более хмурились.

— А почему нет? Он не в чьём-то поместье всё это время сидел. Был на передовой. Кому, как не мне знать, насколько важны изыскания новых методов терраформинга?.. Или сомневаешься в праве Высшей судить, сестра?

— Нет. Не сомневаюсь, — тряхнула головой ариала, отворачиваясь.

Я с запозданием ощутил, что она сейчас испытывает… стыд. За своё неподобающее поведение и проявленную недальновидность. А вот Высшая откровенно удивила. Я думал о ней… хуже. Полагал, что она лишь через силу находит со мной компромисс, и если бы не столь любимая девочкой клубничка с полями, не знаю уж, как она вообще пережила бы это противоестественное путешествие. Оказалось, я её недооценил. Клубничка клубничкой, но орденка чётко играла свою партию, виртуозно расставляя действующих лиц по доске. Не зря её назначили лидером столь странной экспедиции — ой, не зря…

— Странные вы, сёстры… Так какая у кота задача? — опять вмешалась в разговор валькирия. — Должен учёный эвакуироваться, или пусть здесь остаётся?

— Послушаем сначала его мотивы, которые доложит Кошак.

— Ола. Ставь Кошаку чёткие задачи. Он кот, а не непонятно что. Если нужно вытащить старика — так и скажи. Если оставить — тоже дай установку.

— Сомневаюсь, что здесь уместна такая категоричность… Я бы, конечно, предпочла, чтобы учёный эвакуировался… Вот только если его не смогли убедить коллеги и мечницы…

Триша на это только фыркнула.

— Ты просто плохо знаешь Кошака, Высшая. Он мёртвого ожить уговорит.

— Посмотрим… — Ола явно не разделяла убеждённости моей кошки. С другой стороны, кто для меня эта Высшая, и кто — Триша? Она-то со мной уже давно… И именно мне обязана жизнью.

— Посмотрим, — хмыкнула метиллия, гибко усаживаясь мне на колени и жадно целуя. — Ты давай там, Кошак. Покажи класс. Я буду смотреть. Сделай приятное своей кошке.

— Ты… не пожалеешь, сестра.

— Знаю, — и серьёзный пронзающий взгляд глаза в глаза.

В следующее мгновение Триша поднялась с моих колен, напоследок мазнув кончиками волос по носу, а ещё через десяток минут я заходил в «обзорный» зал космической станции. Руководитель экспедиции обнаружился в кресле, стоящем по центру помещения. Старик сидел в расслабленной позе, взирая на дальнюю стену из-под полуприкрытых век, а на стене… Больше всего это походило на распахнутое в космическое пространство окно, открывающее великолепный вид на пульсирующее угрозой древнее светило. Почему-то сразу вспомнилась экспозиция на Метиллии, и станция с видом на планету.

Разумеется, ни о каком окне в строгом смысле слова речи не шло. Слишком уж горячо было снаружи, чтобы рисковать, создавая заведомую уязвимость в конструкции. Нет, это определённо была голограмма, скомпилированная из данных со множества следящих систем, просеянных сквозь мощный программный модуль. Отсюда на картинке представлялась не просто звезда, но звезда с массой параметров, с возможностью прощёлкивания различных диапазонов и способов наблюдения. И вереницы цифр, моря цифр, океаны цифр — как апофеоз. По углам, по длинным сторонам, иногда даже по центру. Старик-учёный любовался не столько на картинку, он любовался на математическую модель светила. Серьёзный старик — раз может оценить красоту математических формул, их симметрию и величие вложенного в них интеллекта цивилизации.

Кроме кресла мебели в зале не было. Поэтому я, не особо заморачиваясь, уселся прямо на пол. Место выбрал тоже знаковое: в вершине условной пирамиды, прочие вершины которой приходились на обзорный экран и моего будущего собеседника. При этом расположился, как на татами, с прямой спиной и ладонями на коленях. Несколько минут сидел, предаваясь медитации. Постепенно, под оком бездны звёздного вещества, суетные мысли покинули сознание. Они будто сгорели в короне звезды, обратившись в ледяной пепел спокойствия. Разумеется, я всматривался вовсе не в математическую модель… Перевёл взгляд на старика. Оказалось, тот тоже отринул любование математикой, и уже какое-то время изучает вовсе не свою подопечную, звезду, а меня. Вектор интереса пожилого учёного сместился с абстрактного на конкретное, мирское.

— Можно выдвинуть силовое кресло… — как бы невзначай предложил он.

— Не нужно. Так привычней, — не согласился я. Голос получился каркающим, отрывистым.

— Вы ведь республиканец, молодой человек?

— Да. Мужская ипостась валькирии.

— Кот, значит… Занятно. До вас я их видел пару раз, но там спокойствием и не пахло…

— Я не совсем обычный кот. Мечник.

— Ах, вот оно что!.. Знаете, ожидал от Высших чего угодно, но такого… Прислать на переговоры мужчину-мечника!.. Решили уважить старика перед смертью?.. Или попытаться отговорить?..

— Каждый сам выбирает свою судьбу — это напрямую касается и права уйти. Главное, чтобы человек был в ясном сознании и принял взвешенное решение. Нужно всегда помнить: оно необратимо.

— Что, даже не попытаетесь отговаривать?.. — иронично вздёрнул брови старик.

— Только в одном случае: если бы вы были моей женщиной. Но вы — не она.

Учёный рассмеялся, и вышло это неожиданно звонко и жизнерадостно.

— Тут вы правы, молодой человек… Я — не она… Не они, хотели вы сказать?.. А если сочтёте меня неадекватным?..

— Тогда вытащу. Но вы адекватны… наставник.

Последнее слово вырвалось непроизвольно, я даже не сразу понял, что произнёс его вслух. И прозвучало оно так, как должно — весомо и уважительно. Глаза собеседника сделались по пять копеек.

— Вы сказали «наставник». Почему? Разве вы у меня учились когда-то? Не думаю, у меня хорошая память на лица…

— Нет. Вы просто похожи на моего первого учителя. И вроде манера иная, но есть что-то неуловимое, что роднит вас.

— Выходит, я правильно угадал, что это не фигура речи такая… Что ж, приятно услышать подобное в такой час… Тем более от республиканца с таким обилием серебра на груди. Я правильно понимаю, что эти две планеты — высшие награды Республики?

— Да, наставник. Только называть их наградами не принято. Отличительный знак. По сути — метка смерти, принятой ради Экспансии.

— И у вас их было две… Две смерти. Что ж, тем более сильно. И вы решили проводить меня в последний путь?

— Захотел понять. Вы один не пожелали лететь.

— Надеюсь, остальные не будут ждать итога… нашего разговора?

— Челнок уже ушёл, — пожал плечами. — Остался лишь борт Ордена, на котором мы прибыли сюда с сёстрами по клинку. Но нас вообще сложно убить…

— Да, тут вы правы. Какой точный оборот речи: «сложно убить»! Знаете, когда я впервые узнал про генетическую программу и её результаты, это перевернуло всё моё мировоззрение. Я ведь сам из «недавних внешников».

— Знаю, наставник. Как и я.

— Вы?!.. — вот тут старика проняло по-настоящему. — Но как?! Мечник — и из внешников?..

— Я вырос на планете, которая даже не входит ни в одно Планетарное образование. Но во мне течёт кровь Республики. Хорошая кровь, чистая, во многих коленах… Иначе бы они так не стремились зачать… Какая-то тёмная история в прошлом, деталей которой я не знаю, но очень надеюсь узнать. Даже генетическую карту Орден закрыл, что, как понимаю, событие нетривиальное. Поэтому мы с вами значительно ближе, чем вы себе представляете, наставник.

— Да, удивительно… И что, из-за меня вас сдёрнули с Экспансии? Не думал, что настолько нужен Высшим… Насколько могу судить, свою миссию я уже выполнил, по крайней мере ту её часть, что мы обговаривали в самом начале.

— Нет, наставник. Меня привезли, чтобы показать… Величие Экспансии. С вами этот прилёт связан лишь косвенно. Кстати, моё имя Леон.

— Выходит, с вами тоже работают, Леон… И вы ещё не выполнили собственного предназначения… Тогда мы можем поговорить. Откровенно. Как подобает перед лицом смерти. Вы готовы меня выслушать?

— Да. Если это ваша последняя воля.

— Ха!.. Пусть будет так! Любите же вы, республиканцы, всё поворачивать на фатализм и пафос!.. Но так, должно быть, действительно красивее жить…

— Это не пафос, наставник. Это образ жизни. И образ мыслей. Я воин, мне нужна толика осмысленности, чтобы спокойно принять смерть в интересах… чего-то важного.

— Сильные слова! Вот теперь вижу, что мне по-настоящему повезло с собеседником в последние минуты жизни! Кстати, а как вы относитесь к Республике?.. Если выросли в другой менталитетной среде?..

— Меня научили её любить. Даже не так… Я люблю её женщин, уважаю и восхищаюсь её великой историей. А вы, наставник?

— Я… Со мной всё сложно. Так коротко и не ответишь. Поэтому начну немного издалека. Вы точно готовы слушать бредни древнего старца?

— Это не бредни. Это мудрость — мудрость убелённого сединой наставника. Я всегда слушал её, впитывал, точно губка. Поэтому и жив до сих пор, и даже смог не сгинуть бездумно. Не стоит посыпать голову пеплом, наставник… Впрочем, я воспринимаю ваши слова скорее как иронию.

— Да уж… Какой необычный разговор! Выходит, я тоже рискую почерпнуть в нём какую-то мудрость. Но давайте начнём, Леон. Начнём издалека. Сомневаюсь, что вы сможете услышать нечто подобное из других уст. Слишком необычна эта история, выбросившая меня на передовую чужой Экспансии… Всё началось лет девяносто назад — да, где-то около того — я уже тогда был далеко не молод. Гениальный математик, увлечённый физикой иных метрик… Преподаватель, руководитель крупнейшего научного института… Но главным было другое. Моя семья никогда не бедствовала. Я был баловнем судьбы, наследником чудовищного по меркам нашего Планетарного образования состояния… Оно, кстати, тогда ещё было независимым… Так вот, однажды я повстречался с таким же увлечённым и обеспеченным немолодым уже человеком, который оказался моим единомышленником. Мы долго обсуждали перспективы развития человечества. И как-то, за разговором, родилась эта мысль — провести социальный эксперимент. Создать мир «абсолютного счастья», как мы его называли. Без неравенства, без засилья принуждения — физического или экономического, без разницы. Мира, где подобные нам мыслители, живущие исключительно интеллектуальными чаяниями, смогли бы творить, не отвлекаясь на многочисленных завистников, на работников спецслужб, которым постоянно что-то от тебя надо, на различных прохиндеев и ловкачей от науки, и прочего непотребства, — которое нам тогда виделось исключительно пеной на волнах могучего человечества. Но даже мы, тогдашние, понимали, что сделать подобное общество из всего Планетарного образования не выйдет. Поэтому мы решили создать собственное, независимое ни от кого и ни от чего, общество. Создать на таких началах, которые казались нам исключительно правильными. Сделать наше общество идеальным.

— Вот вы скажете — глупость, чудачество?.. Но как быть, если подобных нам чудаков оказалось много? И это только те, кто получил статус Основателей, то есть имел не одно лишь желание, но и достаточное влияние и ресурсы, чтобы реализовать свою задумку. Нам удалось приобрести планету. Целую недавно открытую планету, Леон! Уже по одному этому можно судить о наших тогдашних возможностях — ведь на новую планету всегда масса претендентов! Однако мы одолели всех конкурентов и в жаркой закулисной баталии добились исключительного права на освоение.

— Вы, Леон, даже не представляете, с каким жаром мы принялись за проект! В идеальном мире не должно быть случайных людей, поэтому мы отбирали только лучших, кто делом доказал преданность нашей общей утопической идее. Кто выпускал о ней книги, кто мечтал, или кто просто посвятил всего себя интеллектуальной деятельности. Однако вскоре выяснилось, что без обычных работяг-техников наш рай обетованный невозможен. В раю создавались тепличные условия существования. Техника должна была обслуживать все наши потребности. Она же работала на создание продовольствия, на создание энергии, на создание других технических механизмов, чтобы продолжать дело предшественников — ведь техника тоже изнашивается, нуждается в обновлении. Поэтому был создан небольшой анклав работников, обслуживающих всё это техническое совершенство. Работяги тоже жили, словно в раю, хотя и работать им приходилось немало. Мы же… просто жили и наслаждались возможностью просто творить — творить каждый день, каждую минуту. Реализовывать все сокровенные замыслы, и думать, думать, думать…

— Всё рухнуло не сразу — далеко не сразу. Однако осознание того, что рай изменился, пришло резко, как кульминация накопленных ранее предпосылок. Мы долго оставались слепы. Эксперимент шёл более пятнадцати лет. Немудрено, что наш глаз замылился… Мы слишком расслабились. Мы — это Основатели и те, кто реально нуждался в подобном раю для самовыражения. Как думаешь, что убило наш рай?..

— Человеческая природа, — пожал плечами, на что учёный подавился заранее заготовленной, явно пафосной, фразой.

— Ты… Вот так, просто?.. Или ты знал про наш эксперимент?..

— Нет, не знал. Просто… у меня был свой. Только без претензий на рай земной. Вполне житейская революция в реколонизируемом Республикой мире… За неё как раз и получил вторую планету… Там я сам играл на людских страстях. Играл не ради абстрактных людей, а ради возлюбленной, Высшей валькирии. Хотел сделать ей подарок, преподнести на блюдечке целое Планетарное образование. Хотел, чтобы её боевые сёстры не умирали…

— И всё же я расскажу, почему провалился наш эксперимент…

— Я с удовольствием послушаю, наставник. Мой эксперимент как раз не провалился — он «всего лишь» пожрал мою возлюбленную… и бросил серебро второй смерти на грудь.

— Да уж… Не знаю, что хуже — потерять любовь или… мечту, — протянул старик.

— Каждому своё. Для меня была важна любовь, для вас мечта. И мы оба их потеряли — потеряли самое важное.

— Нет, ты удивительный человек, Леон! Даже боюсь представить, ради чего тебя натаскивают Высшие…

— Я тоже боюсь, наставник…

— Не знаешь?!

— Догадываюсь, но реальность обычно… преподносит сюрпризы.

— Ладно, не будем об этом. Мы в своём раю обетованном исходили из совсем других предпосылок, когда его создавали. Мы считали, что интеллектуальная деятельность — это самое желанное для человечества и каждого человека в отдельности. Думали, что разум в своём высшем развитии не может быть злым, он всегда уважает других, помогает им, отдаёт им всего себя! Ведь так — проще всего! Это путь наименьшего сопротивления, по которому развивается всё во Вселенной! По которому развивается сама жизнь, заполняя выявленные поры!..

— Как же мы были наивны, Леон! Оказалось, работа разума для многих — не цель, а лишь средство! Средство для утоления собственных страстей! Человека ведь всегда обуревает желание предаться инстинктам, отрешиться от запредельной нагрузки интеллектуальной работы, расслабиться… Оказалось, для многих именно это — вершина их существования! Секс, извращения, чревоугодие, алкоголь… Масса соблазнов! И все они проистекают из нашей физиологической природы! И это в среде тех, кто ценит интеллект, кто живёт посредством него! А сколько таких, кто ни во что не ставит интеллект вообще?! Для которых все наши полёты сознания — не более чем хитроумные, коварные умствования, без чёткой конкретной цели? Блажь всё имеющих баловней судьбы? А их самих изначально интересует лишь низменное и приземлённое?.. Это было первое, что нас погубило, Леон — низменное в интеллектуалах, и в тех, кто был в нашем раю в числе простых рабочих лошадок.

— Но было ещё и второе… — я лихорадочно думал. Что-то в словах учёного всколыхнуло недавние воспоминания. Ведь в Штарне тоже что-то такое было! Нужно только правильно всё это сформулировать для себя, осмыслить…

— Да-да, было! И второе, и даже третье! — с энтузиазмом воскликнул старик. — Ещё мы не учли социальную природу человека. Им движут не только потребности разума, и не только потребности голой физиологии. Им ещё движут потребности… утвердиться за счёт других разумных. Я бы назвал этот блок… интересами. Им движут интересы. У многих это амбиции, желание показать свою исключительность. Потребность показать себя, покрасоваться на публику. Человек жаждет не просто абстрактной интеллектуальной деятельности, он жаждет, чтобы его боготворили другие люди, восхищаясь его достижениями. Самоутверждение. Гонор. Презрение к другим, кто по умолчанию не столь гениален, потому что другой. Помимо этого выяснилось, что многим людям нужно проявить себя лидером, нужно, чтобы другие признавали его таковым. То есть не просто создать видимость, но реально вести людей за собой. Это своего рода социальный инстинкт, обусловленный тем, что человек существо коллективное, и у некоторых он развивается до чудовищных размеров. Наконец, мы не учли банальной нехватки ресурсов для всех. Если у нас лишь один гигантский телескоп на новейших физических принципах, мы априори не можем все вместе его использовать. Нужно кого-то ограничивать, на кого-то давить, кого-то наказывать за неподчинение общей воле Совета Основателей. Мы вернулись к тому, с чего начали нашу работу — когда выгрызали у других социальных игроков саму планету. То есть не учли, что человек просто не может без нормальных средств принуждения, без поддержания баланса интересов, и у каждой тенденции, у каждой группы интересов обязательно найдётся лидер, потрясающий кулаками, с лужёной глоткой и собственными сторонниками. А некоторые ещё и специально примутся паясничать, чтобы создать видимость важных участников спектакля истории! В итоге мы вынуждены были погрязнуть в утрясании интересов, создании компромиссов, но даже так получили недовольных. Получили организованное сопротивление нашей общей воле!

На этих словах я невольно вздрогнул, и наконец осознал, что именно показалось мне в словах старика знакомым. В Штарне было всё то же самое!

— А потом вскрылось ещё одно. Самое чудовищное. Если до того все проблемы шли от человеческой природы, никак не затрагивая сам разум, можно сказать, шли параллельно интеллектуальной деятельности, были пусть и сложными, но всё же сопутствующими интеллекту вопросами, то последняя из них… Когда до нас дошёл весь её масштаб, мы оказались в шоке. Долго не верили, что это вообще возможно. Однако вынуждены были признать очевидное: разум чужд морали, и идёт отнюдь не по пути наименьшего сопротивления. Он идёт по пути разума. Интеллект ради интеллекта. Интеллектуальная игра ради игры. Некоторые из нас стали играть нами, как фигурами. Стравливать, устраивать провокации, издеваться над человеческой природой своих соплеменников и их благими чаяниями. Мы столкнулись с действием злого разума. Осознали, что разум не может быть ни добрым, ни злым. Он просто разум, и способов его развития великое множество. Преступники ведь очень часто — умные, эрудированные люди, всего лишь пожелавшие развивать себя за счёт унижения других.

— Мы в ужасе бежали от нашего собственного детища! Мы оказались попросту не готовы к столь чудовищным поворотам!

— А ведь республиканки не бегут… — протянул я.

— Что, прости?.. — учёный был слишком поглощён воспоминаниями, и не понял, о чём я вообще.

— Говорю, республиканки не бегут, наставник. Они льют кровь — там, где видят злой разум или чрезмерное сопротивление своему земному раю.

— Да, я тоже осознал, что мы совершили фатальную ошибку, не решившись уничтожить крамолу в нашем раю… Вместо этого попросту бежали, оставив остальных вариться в социальном… дерьме, а злых гениев — помешивать его своими интеллектуальными поварёшками…

— Я только что с передовой Экспансии, наставник. Я… должен признать, не осознавал в полной мере подоплёку событий… Только сейчас, слушая вас, смог понять все нюансы… Мы с валькириями оказались в Полновесной колонии, присоединённой с десяток лет назад. Наша цель была — уничтожить криминальный клан. Тот самый злой интеллект, плюющий на идеалы и интересы Экспансии. Одновременно мы столкнулись с политической оппозицией… созданию рая по-республикански. Бездумной, злой, не предлагающей лучших альтернатив — но реально действующей оппозицией. Сопротивлением ради сопротивления, местечковым спектаклем. Там тоже льётся кровь. Республика легко отсекает раковые клетки когтем Экспансии — валькириями. Которые плоть от плоти Экспансии, которых невозможно остановить, пока они дышат, и которые легко убивают и умирают ради Экспансии. У меня до того сформировалось несколько гадливое отношение к некоторым поступкам — моим и сестёр, — но после ваших слов…

— Что-то подобное испытал и я, когда Республика пришла в моё Планетарное образование. Где-то ещё дрались флота. Где-то гибли последние защитники. А она уже шла по коридорам института…

— Кто — она?..

— Высшая валькирия. Одна. С аурой хищницы, вышедшей на охоту. От неё отшатывались. Её боялись до дрожи. Наша пропаганда изображала валькирий хищными тварями, порождением «белой плесени» феминизма… Я тоже испугался, когда эта женщина зашла на кафедру. Думал — вот она, моя смерть… Безусловно красивая, но не такая, какую хотел именно я… Тогда я ещё не знал, что она — Высшая. И что пришла поговорить. Лично. Посчитала это настолько существенным для Экспансии, что явилась задолго до завершения их основной фазы… Она открыла мне глаза, Леон! Оказалось, разведка Республики знала о нашем эксперименте. Знала о моей в нём роли. Именно поэтому сразу пришла ко мне, чтобы защитить и не дать утонуть в крови грядущей глобальной фильтрации. Заявила, что фракция берёт меня под свою защиту. А потом начала рассказывать об Экспансии… сопровождая рассказ голограммами, математическими выкладками, бесстрастными комментариями профессионала… Я тогда оказался раздавлен масштабом, Леон! Это не была война, как я думал до того. Не была война на уничтожение. Это была… война ради будущего человеческой расы. Ради её улучшения, приспособления к космосу. И даже заблудшим братьям меньшим в ней нашлось достойное место! И триллионы людей, посвятивших себя Экспансии. Десятки тысяч уже развёрнутых сооружений, миллионы подготовленных кадров, гигантские ресурсные запасы, чтобы обеспечить жизнь целого Планетарного образования на ранней стадии, пока оно не может прокормить себя само, пока новый человек не вылупится из яйца большой истории.

— То, какими объёмами ресурсов оперировала Республика, поражало, но куда больше поражало, что эти ресурсы расписаны на десятилетия вперёд! План развития разработан филигранно, с учётом опыта тысячелетий колониальной войны, с учётом возможностей Ядра Миров и потребностей нового Сектора. Я математик, Леон! Я видел эти формулы, видел эти цифры, и понимал, что по сравнению с нашей пропагандой это — величавый колосс в сравнении с примитивным пигмеем. Я поверил сразу. Такое невозможно подделать, это слишком сложно для человека — такое можно только создать трудом непредставимой мощи разума целой цивилизации. Я согласился на ту роль, которая была оставлена лично мне…

— У всего есть обратная сторона, и у Экспансии есть цена, наставник, — усмехнулся я. — Меня интересуют только женщины Республики, валькирии и боевые искусства. Мне простительно не видеть подоплёку. Но вам?.. Ведь разум Высших запросто может оказаться злым разумом!

— Неприятны методы, Леон. Сама цель достойна. Но практика показала, что красивыми методами не сделаешь ничего. И пятнадцати лет не просуществовал наш рай без этих методов…В итоге выродившись без них в фарс, превратившись в обычный социальный ад, да ещё и нижайшего пошиба. Республика же строит справедливое общество, где есть место каждому человеку.

Я в одно движение поднялся. Низко поклонился учёному.

— Спасибо за науку, наставник. Я запомню каждое ваше слово.

— И тебе спасибо, воин! Ради таких встреч, как у нас, стоило принести себя в жертву чужой Экспансии…

— Наставник, а почему вы не хотите рассказать другим?..

— Что, прости?..

— Говорю, почему вы не хотите передать свой опыт другим? Зачем сразу по завершении исследований решили уйти?

Мой простой по форме вопрос оказался далеко не так прост по сути. По крайней мере, Мартин с такой стороны на проблему жизни и смерти не смотрел. Чудные всё же они — учёные! В чём-то — нереально умны и прозорливы, а в чём-то — сущие дети… Как, например, в этом их эксперименте, в который были вложены астрономические состояния, чтобы на выходе получить пшик.

— Ты знаешь… В этом-то что-то есть… — проронил старик.

— Мой наставник был в куда худшем положении, чем вы, однако решил жить и передавать жизненный опыт. Он в своё время потерял всё. Потерял вообще всякую наполненность смыслом — что для самурая было смерти подобно. Когда монарх, которому он служил, как богу, отринул божественный статус… В результате поражения в войне… Наставник не умер, пожелав отомстить. Учить детей врага его собственного врага. Так он передавал опыт и оставлял себя в будущих поколениях… Я вообще думаю, наши предки смогли построить общество и чего-то добиться в части знаний лишь благодаря таким старикам. Условием развития стало сохранение жизни утратившим способность самостоятельно выживать старикам. До того они просто умирали, слабея, а в некоторых народах даже специально уходили в пустыню, чтобы не «объедать» молодёжь. Старики были немощны, но именно они хранили и передавали опыт поколений. Это стало причиной возникновения цивилизации. Не будь этого — мы бы до сих пор не поднялись выше скачущих по деревьям животных, неспособных передать знания и опыт. Потому что не считали нужным защищать слабеющих вожаков. Считали их нахлебниками, угрозой собственному авторитету. Старались избавиться от них при первой возможности. А вы сами хотите уйти… В этом есть что-то противоестественное.

Старик долго молчал. Я физически ощущал, как его могучий интеллект переваривает полученные вводные. Как он цепко выхватывает образы и находит правильные акценты. Мне же нечего было сказать сверх уже сказанного. Нет, я вовсе не старался выполнить установку сестёр — разговор почти сразу пошёл по таким тропам, которые сложно предвидеть, и на которых легко заблудиться. Слова и мысли шли от души, были естественными, казались единственно правильными.

Мартин заговорил первым.

— Я завершил исследование всей моей жизни. И напоследок всего лишь хотел ощутить его финишный аккорд на собственной коже. Хотел сгореть в пламени сверхновой. Но теперь мне это видится форменным мальчишеством. Как тот давний эксперимент. Лишний раз убеждаюсь, что каждый должен заниматься своим делом… Математик — математикой, философ — профессионально мечтать, а воин… Воин умеет правильно умирать. Не бессмысленно. Пожалуй, я послушаюсь твоего совета… ученик.

Я быстро поднялся. Взглянул на собеседника сверху вниз.

— Вас проводить, наставник?

— Не надо. Я приду сам. Соберусь, и приду.

На выходе из помещения меня никто не ждал. Быстро сориентировавшись по сигналу боевого коммуникатора, я прошёл в памятный зал. Все республиканки были на месте. Меня встречали странные, даже немного настороженные взгляды. Только Триша была спокойна и исполнена внутренней гармонии.

— Что-то ты слишком напряжён, милый, — улыбнулась мне метиллия. — Иди ко мне!

И я пошёл. Без всякой задней мысли уселся перед кошкой прямо на пол. Сграбастал в объятия её бёдра, пропустив руки с боков. Умастил голову на колени. Сразу ощутил мягкое поглаживание, когда опытные пальчики валькирии проникли в волосы, принялись массировать затылок. И меня отпустило! Сразу, едва кошка начала свою игру! Тяжёлое ощущение прикосновения к вселенской мудрости схлынуло, оставив по себе лишь лёгкое послевкусие. Наверное, я сегодня стал немного умней. Опытней. И кошка очень хорошо это чувствовала. Обведя остальных несколько самодовольным взглядом, будто это она всё сделала за меня, валькирия подвела итог операции:

— Как видите, сёстры, причин сомневаться в Кошаке не было. Валькирии всё делают до конца. Можете забирать своего учёного.

Должен признать, горделивые эмоции сестры дорогого стоили. Пусть переговоры со стариком-учёным вышли за все мыслимые шаблоны и рамки, пусть дали результат лишь благодаря случайному повороту беседы в нужное русло, но всё это тлен. Лично для меня важно было другое. Триша — матёрая и непримиримая кошка, привыкшая воспринимать мужчин за одноразовые игрушки — натурально гордилась мной, воспринимая частью нерушимого валькирьего братства. Разве не это — наивысший результат боевого слаживания?.. Уже ради одного этого откровения стоило отправиться в систему коллапсирующей звезды!..

Сноски:

(3) Здесь автор не стал мудрствовать лукаво и приводить какие-то специальные астрономические единицы Конгломерации Метиллия и поздней Республики. Очевидно, что они будут представлять собой нечто подобное земным, с той лишь разницей, что это будет проекция звёздных расстояний не на земную небесную сферу, а на небесную сферу планеты Метиллия. Переводные таблицы заняли бы не одну страницу, поэтому данные сразу даются в привычных землянину гелиоцентричных единицах.

Часть 3. Стать валькирией

Месть по-кошачьи

Почти неделя отсутствия на Базе вылилась в крайне горячий приём по возвращении. Девочки, как в памятный день после операции «Нимфа», не приемля никаких возражений, сразу затолкали меня в капсулу удовольствий, и следующие часы субъективного времени мы провели на охоте. Стая рвала и трахалась, трахалась и рвала… Вот уж где у всех напрочь снесло крышу… Напоследок кошки в категоричной форме потребовали, чтобы я не смел их больше забывать — если не хочу каждый раз оказываться в капсуле. На жалкую попытку оправдаться, что, мол, был далеко и никак не мог к ним воочию прикоснуться, к таким красивым и желанным, только пренебрежительно фыркали. Причина подначки оказалась гениальной в своей простоте: если кот захочет прикоснуться или ещё как-то приласкать своих кошек, он в любой момент сможет навестить их… в капсуле. Да-да, это оказалось обычной практикой — капсула была тем универсальным инструментом, который позволял даже разорванным расстоянием влюблённым без помех выражать свои чувства действием. Любовь в Республике воистину не знала границ, расстояние над ней было не властно.

…После жёстких игрищ подниматься из постели решительно не хотелось. По телу разливалась приятная нега, а там, где обычно пульсировал комок неудовлетворённого желания, поселилась приятная, немного сосущая, пустота. Но подниматься было нужно. Свой следующий шаг я продумал ещё до того, как покинул уютные недра конспиративной квартирки Службы Контроля. То, что я собирался сейчас предпринять, одно время преследовало меня навязчивым сном. Даже полёт до системы Альба лишь ненадолго приглушил эту настоятельную потребность. Необходимо было избавиться от этой навязчивой, граничащей с наваждением мысли. Давно следовало… вот только тоска по кошкам оказалась сильней.

— Ми, а в Службе Охраны порядка есть женщины? — спросил, приоткрыв один глаз.

— Тебе мало женщин во фракции валькирий? Ещё в капсулу хочешь?

— Не ершись, кошка! Я для дела.

— Знаем мы твоё дело… — протянула язва-Сай. — У них казармы не такие удобные, как наша база — сразу предупреждаю. Трахаться придётся, почитай, в экстремальных условиях.

— У-у, рыжая! Не знал, что ты такая язва… Нет, мне не для секса… Вернее, для секса, но другого. Армейского.

— А что это за секс такой? — вскинулась Мисель. Она даже привстала на кровати, ловя малейшую деталь моей мимики.

— Я лучше покажу. Но вы от ответа-то не уходите. И меня интересуют женщины не вообще, а среди высшего командного состава.

— Есть, — наконец-то соизволила ответить серьёзная ариала. — Двое. Остальные — мужики.

— И эти двое, как понимаю, республиканки?..

— Одна — да, вторая — местная. Ты ведь это имел в виду?..

— Да, ты всё правильно поняла. Умничка кошка. Возьми с полки кусочек мяса.

— Не ершись! — пришёл черёд Старшей меня одёргивать. — Что ты задумал?

— Ты знаешь, сестра… Они мне буквально оскомину набили — там. Я спал и видел, как вернусь и устрою им кузькину мать — здесь. Не поверите, кошки, но мне как-то даже приснилось… что я их строю на плацу, перед штабом!

— Я полагала, у тебя больше эротические фантазии… — опять Сай. Я даже приподнялся, пытаясь заглянуть ей в глаза. Думал, шутит. Оказалось, нет, девочка говорила вполне серьёзно. А во взгляде — удивление пополам с недоумением.

— Это… такая их разновидность, — не стал акцентировать я. — Парни, как полагаю, из бывших вояк?.. В смысле, из местных?..

— Преимущественно — да, — подтвердила Ми. Она была раздумчива, и от недавней ленивой одури опытной кошки не осталось и следа. — Процентов шестьдесят — точно. Ещё есть из колоний с опережающим уровнем ассимиляции. Из Ядра Миров только одна девчонка, про которую я уже говорила.

— Тогда на тебе — девочка. Можешь взять и вторую, но на твоё усмотрение. А мы с Сайной и Мисель в это время займёмся остальными.

— А чего это Миска? Я тоже хочу посмотреть на извращённую форму секса! — Эйди аж подпрыгнула на кровати, настолько она возмутилась, что её, такую всю из себя республиканку, оставляют не у дел.

— Кошак, ты бы лучше Тришу взял. Или Викеру. Я примерно представляю, что ты задумал, и их темперамент там будет как нельзя к месту, — слова Мисель оказались для меня полной неожиданностью. Чтобы эта безбашенная, и отказалась от веселья?! Ох, права была Арья, говоря, что та без пяти минут Старшая…

— Я пойду, — бескомпромиссно заявила Тиш. В таком тоне спорить с ней было бесполезно.

— Мне понадобится подчинение.

— Ничего, кот. Перетерплю. Если уж я с тобой в постели подчиняюсь… иногда… на людях это проблем не составит.

Я недоверчиво смерил взглядом обнажённое тело любовницы. Остановился на внушительных грудях, сильном рельефе плоского живота. Скользнул выше и остановился на решительных, исполненных уверенности глазах. Подчиняется, этого не отнять. Любит удовольствие и уважает как бойца. Оказывается, два этих обстоятельства, объединившись, способны нивелировать потребность быть сверху даже у такой непрошибаемой республиканки. После полёта в систему Альба я доверял кошке, как себе.

— Хорошо. Так и решим. А ты, Милаха, не переживай. Хочешь, лети с нами на катере, а хочешь — смотри трансляцию. Думаю, остальные в стороне тоже не останутся.

— Я такой спектакль в жизни не пропущу! — фыркнула Лай. — Только ты смотри, рыжая ещё от прошлого твоего… выступления… не до конца оправилась. Ты не представляешь, с каким жаром она этот твой финальный удар описывала — когда охранителей из патруля на рукопашную вызвал! Вся База его во всех подробностях уже изучила!

— Когда кот рядом, проще, — не поддалась на провокацию Сайна. — Пару часов вполне можно перетерпеть.

На том и порешили, и спустя десяток минут, с Эйди за штурвалом, уже летели в сторону казарм охранителей. В пассажирской зоне нас было пятеро. Викера всё же не отпустила своих учеников одних. Решила выступить эдаким засадным полком. Отсидеться в аппарате, и если что — нанести удар с тыла. Пожалуй, эта роль ей подходила великолепно. Если выпустить наставницу сразу — она сама там всех «съест», а так — только добьёт «подранков». Всё логично.

Милена, правда, до последнего сомневалась. Понятно, что полномочия у валькирий в колониях исключительные, однако девочка призналась, что подобным они занимались лишь неофициально. То есть если и наведывались в казармы местных сил правопорядка, то исключительно с целью изъятия оттуда подходящего объекта противоположного пола. Брали своего рода виру натурой. И после такого она ещё сомневалась в легитимности официального визита?! Да не кого-нибудь, а целого полномочного представителя Ордена и полновесного героя Республики?! Ещё и с заслужившими право спрашивать с любого боевыми подругами за спиной?

Впрочем, остальным было откровенно пофигу. Викера просто сидела, практикуя очередную медитативную технику, а Сай и Тиш так и норовили затащить в постель. В смысле, всячески демонстрировали мне знаки внимания, чтобы я не удержался и набросился на какую-нибудь из них. А там уже и вторая присоединилась бы к веселью…

От сестёр так и веяло сексуальностью. Они бросали на меня обещающие взгляды, то и дело проходились носками форменных сапожек по моим икрам, запускали коготки погулять по бёдрам и коленям, обдавали брызгами резко меняющих положение в пространстве волос, — одним словом, делали всё, чтобы я не смог устоять. И если бы не лелеемая все последние дни и ночи мечта поквитаться с охранителями, я бы не выдержал подобного испытания. И причина моей стойкости не укрылась от опытных охотниц.

— Сильно же они тебя зацепили, Кошак… — изрекла, наконец, Триша. — Не волнуйся, сделаю, что нужно. Подстрахую. Подставлю плечо. Ты мой брат не просто по стае — по наставнице.

Слова метиллии были мне глубоко приятны и вновь настроили на серьёзных лад — а то я уже грешным делом подумывал поддаться на кошачьи провокации. Тяжело было наблюдать этих бестий неудовлетворёнными, да и чего греха таить — самому хотелось. Любая игра такого рода должна вознаграждаться, уж больно девочки были настойчивы в своих желаниях. Но в катере, против обыкновения, так ничего и не произошло. Все оказались слишком поглощены своими собственными тараканами. Однако наше вынужденное воздержание имело и побочные следствия. Из аппарата кошачья ватага вывалилась уже порядком на взводе. Вокруг меня даже воздух начал подрагивать — как он дрожит на солнце в погожий день.

Казармы Службы охраны порядка в это дневное время были местом умиротворённым и даже в меру сонным. Всё веселье здесь начиналось с утра, на разводе, или вечером, после тяжёлого дня, когда каждый получал по делам его. Почти как в библии — только для воздаяния не нужно ждать собственной смерти… Хотя некоторые предпочли бы получить один раз, но сильно, и желательно после отбытия в мир иной, чем получать всякий раз, когда не повезёт попасть под начальственную руку.

Рудольф и Камил несли в этот день службу на пункте контроля пространства. На пульт перед ними выводилась вся основная информация по состоянию систем и по местонахождению каждого бойца на территории Казарм. При необходимости служаки могли получить информацию и про отсутствующих, вплоть до их текущего местоположения. Дисциплина — наше всё. Каждый военный испокон веков знает, что так скрупулёзно, как в армии, за личным составом не следят нигде. Командование должно доподлинно знать ситуацию в каждый момент времени. И современная техника не привнесла в этот порядок ничего принципиально нового, за исключением ещё большей степени контроля.

Республиканский борт бойцы отметили сразу. В ответ на запрос тот выдал такой приоритет, что компьютер даже хрюкнул динамиками от усердия, чего за ним отродясь не водилось. Когда же борт не сменил направление движения, а направился прямиком к стоянке служебного транспорта, у бойцов ёкнуло сердце. Точно, по их душу прибыли… Ещё по прошлой жизни, в составе десантных сил свободной Штарнии, они усвоили азбучную истину: от командования нужно держаться как можно дальше. Если же командование само вспоминает о тебе — всё, пиши пропало. Ничего хорошего от этого не жди. Однако служаки находились сейчас на посту — это раз, а два — они пребывали в составе охранительных сил планетарной обороны Республики, а не в десанте свободного Штарна. Тут понятие о дисциплине и роли командования несколько отличалось. По крайней мере, самодурства было существенно меньше. Но по старой памяти мужики решили подстраховаться и выставить против неизвестных «высших» сил другие силы, на этот раз известные. Зачем им самим отдуваться за всех?

— Командор Зейд, докладывает оперативный дежурный, младший командор Хоуп! — гаркнул Камил появившейся голограмме. — К вверенному объекту приближается республиканский аппарат! Судя по обводам — десантное транспортное средство. Какие будут приказания?

— Камил, не ори, — скривился поджарый седовласый офицер на голограмме. Секунду подумал и вдруг резко поднялся из кресла, в котором сидел. Не у одного младшего командора имелось чутьё на неприятности. — Борт вызывал дежурного офицера?

— Никак нет, командор!

— Ну и отлично, — расплылся в гаденькой улыбочке офицер. — Встретите лично. По встрече доложитесь о целях и составе гостей.

Камил побледнел. Голограмма погасла, а он всё таращился пустыми глазами в голограф. Выходит, Зейд тоже помнил былые времена и благополучно решил остаться в сторонке, подставив под удар младший командный состав. Что ж, очевидное решение. У вышестоящего по званию в крайних всегда ходят нижестоящие. Так издревле повелось, и никакая Республика не в состоянии в корне изменить ситуацию — уж точно не за жалкий десяток лет…

Тем не менее, боец быстро взял себя в руки, сделал морду кирпичом и, передав тяжко вздыхающему сослуживцу бразды правления в операторской, поспешил на площадку перед зданием, где из катера уже выгружались гости. Когда Камил добежал до выхода, они уже почти вошли внутрь. Прибывшие явно не собирались топтаться на улице до морковкина заговенья, и для младшего командора это было понятно и естественно.

— Почему не встретили на улице? — хмуро бросил единственный из четвёрки мужчина. — Где ваш командир?

И такой жутью повеяло от этого офицера… Камил вдруг осознал, что вокруг странного гостя воздух словно парит, как над разогретым дорожным покрытием в яркий солнечный день. Раньше служаке ничего подобного видеть не приходилось. Может, галлюцинация? Реакция восприятия на крайнюю степень негодования стоящего перед ним офицера? Кто же его так достал-то? Ой, будет сегодня в Казармах веселье…

— Приказано встретить, господин…

— Полномочный представитель Ордена, с представителями фракции валькирий, — представился мужчина, внешне сохраняя ледяное спокойствие.

И тут Камила отпустило, он даже вздохнул немного свободней: сегодняшняя экзекуция явно не для рядового состава! Но тут же подобрался ещё больше, потому что об Ордене ходили слухи один другого нелепей. Говорили даже, что его бойцы способны выживать во внешних слоях звёздного вещества. С другой стороны, и про десант, в котором довелось служить самому Камилу, в своё время ходило не меньше дичайших преданий. Про звёзды, правда, не говорили, но вот про вакуум — вполне… А от вакуума и до звезды недалеко… Навсегда в память врезались слова его первого сержанта, звучащие сквозь недовольный рык: «Вы у меня, с… пернатые не то что под водой — в вакууме выживать научитесь! А если родина прикажет — то и на солнце ссаться станете, чтобы радиацию притушить». Видимо, этим родина уже… в смысле, приказала.

— …Господин Полномочный представитель Ордена! — закончил доклад боец, после того, как гость представился.

— А что тебе ещё приказано, младший командор?.. — иронично вздёрнул брови мужчина.

Камил застыл навытяжку, не смея даже двинуть шеей, но и из такого положения, глядя вроде бы сквозь высокое начальство, нет-нет, да косил взглядом, выхватывая отдельные фрагменты открывающейся ему картины. А посмотреть там было на что! Все прибывшие щеголяли обтягивающими комбинезонами формы Экспансии, с серебром отличительных знаков на теле. Поначалу, огорошенный резким появлением проверяющих, боец не придал должного значения прибывшим женщинам. Теперь же он смог оценить их во всех подробностях. Да уж, цветник в сопровождении орденца выходил знатный! Все три ветви были представлены, а у метиллии ещё и такая фигура, что… И рыжая, что то солнце, снежка… Даже зная, что перед ним на всю голову отмороженные валькирии, в постель к которым лучше не попадать, командор не мог победить свою кобелиную натуру и натурально пустил скупую мужскую слюну.

В своё время он специально просматривал некоторые официальные церемонии по головидению, чтобы иметь возможность лицезреть почти обнажённых республиканок… Но то — головидение, в натуре кошки смотрелись ещё эффектней. И ещё опасней. Потому что не один раз навещали Казарму, и всякий раз «снятые» ими его боевые товарищи предпочитали отмалчиваться о своих любовных похождениях, о которых громче всяких слов кричали свежие порезы и синяки.

— Я задал вопрос! — рыкнул орденец, выводя Камила из оцепенения. Тот всё-таки засмотрелся на женщин. Да и как на них можно не засмотреться?!

— Виноват, господин Полномочиный…

— Кошак. Без «полномочный», — нахмурился мужчина.

Эта реплика несколько выбила младшего командора из колеи. Он тупо уставился на высокопоставленного республиканца, на время даже позабыв про кошек вокруг.

— Младший командор, — цедя слова, начал выговаривать офицер. — В войсках Экспансии принято обращение по воинским прозвищам. Потрудитесь соблюдать.

— Слушаюсь, господин Кошак!.. Больше приказов не было.

— Хорошо. Тогда вот вам приказ: сопроводите нас к дежурному офицеру. Немедленно. Без докладов. Выполнять! — гаркнул мужчина, едва Камил собрался что-то спросить.

Напор республиканца был понятен, хотя и несколько подзабыт. Но старой выучки не вытравишь. Говорят, даже уволенные на гражданку по травме порой вытягиваются от командирского окрика… даже если это — травма ноги и сидят они в коляске. До армии Камил искренне полагал подобные истории анекдотом, но жизнь показала их глубинную правильность. Так что младший командор не стал задавать дурацких вопросов, а лишь коротко поклонился и собирался уже выполнять приказ, когда раздавшийся позади голос пригвоздил его к полу.

— Сёстры! — радостно и даже душевно прошелестел голос Старшего командора Лилиэн, единственной среди личного состава охранителей республиканки из Ядра Миров.

Эту бестию Камил откровенно побаивался, несмотря на всю её красоту. Командор не была валькирией, и прибыла, как он знал, после долгой работы в рядах Хозяйственной основы Экспансии. Однако всю сознательную жизнь воспитывалась по заветам Республики НОЧ, да ещё и принадлежала к какому-то древнему роду Метиллии, так что казалась недавним внешникам несколько странной, если не сказать больше. И скорой на расправу при столкновении с бардаком.

— Сестра! — ариала в лёгкой броне выступила вперёд и деловито проследовала куда-то за спину Камилу. Следом за ней устремилась метиллия.

Судя по звукам, за спиной уже вовсю обнимались. Потом раздались шепотки. Наконец Лилиэн почти в голос поинтересовалась:

— А что это там у вас за милый мальчик мнётся?

— Милый? Мнётся? Хм… Это не простой мальчик, сестра. Меч Республики прибыл проинспектировать ваш объект.

— Герой Дальней разведки? — явно удивилась республиканка. — Но мои вроде бы не разведка…

— Тем хуже для них, — пожала плечами ариала. — Пусть работает, а мы пока побеседуем с глазу на глаз…

Республиканки удалились, а Камил вдруг осознал, что всё значительно хуже, чем он полагал до того. Развернувшись на каблуках, командор направился вглубь коридора, чеканя шаг. Услужливая моторная память подсказывала правильные строевые движения — порядком подзабытые со времён прихода в их мир Республики. Ощутив, что республиканец и его спутница застыли, несколько шокированные его молодецкой бравадой, младший командор развернулся на сто восемьдесят градусов и гаркнул что есть мочи:

— Прошу господ офицеров следовать за мной!

Наше недолгое путешествие по коридорам завершилось в офицерской комнате. Я стоял и с интересом осматривался. Что ж, очень даже неплохо… Офицерский состав всегда умел устроиться с максимальным в их несколько стеснённом положении удобством. Комната имела размер метра три с половиной на три. Удобная кушетка призывно манила аккуратно уложенным сверху синтетическим покрывалом, с цветным изображением шара планеты. Этой самой планеты.

На светлом, в лазурь, покрытии стен мерцали крупные серебристые звёзды, очень достоверно имитируя раннее утро, когда ночь уже уходит, а день лишь стучится в дверь. Удобный письменный стол по правую руку с довольно удобным небольшим креслом. Голографические экраны на стене и над столом. И, конечно же, командор Зейд, собственной персоной. Стоит, вытянувшись в струнку, растерянный, с бегающими глазами — точно застигнутый за чем-то запрещённым школяр. Даже седые виски не могут вытравить армейской привычки к абсолютному уважению статуса вышестоящего в иерархии офицера и… привычки всегда быть готовым к разносу.

Вообще, очень символично, что именно Зейд оказался сегодня на дежурстве. Видимо, высшая справедливость всё же существует. Глупо не воспользоваться такой возможностью. Однако пожилой офицер меня опередил.

— Дамы… простите… но я несколько староват… В казарме полно молодых… я мог бы… проводить… — заблеял Зейд, совершенно теряясь.

Смотрел он при этом отнюдь не на меня, а мимо, на сопровождающих меня валькирий. Особенно — на грозную Тришу. Похоже, командор неплохо разбирался в генетических кондициях республиканок, а заодно проявил неплохие навыки физиономиста. Понял, кто тут самый жёсткий. Однако на этот раз опыт сыграл с офицером злую шутку. Я демонстративно нахмурился.

— Не совсем понимаю вас, командор. Потрудитесь объясниться, — жёстко припечатал, сверля его взглядом.

Зря я наговаривал, сориентировался мужик мгновенно. Ему хватило услышать тон моего вопроса, чтобы понять, кому он обязан столь нестандартным появлением валькирий.

— Виноват, господин проверяющий! Я ошибочно посчитал данный визит неофициальным! Какие будут приказания? — и, уже значительно тише, больше не стараясь выдавить из орбит собственные глаза, добавил. — Позвольте только узнать ваше имя и звание, господин проверяющий.

— Кошак. Полномочный представитель Ордена при группе стай на планете. Инспекция качества боевой подготовки. Требуется ли вам демонстрировать индивидуальные коды? — произнося последние слова, я невзначай коснулся рукояти клинка за спиной, отчего по телу пробежала рябь искажений.

Офицер не мог её не заметить — лучшей демонстрации «полномочий» и не придумаешь. Никакое электронное устройство не покажет их лучше, чем контролируемый разряд первородных энергий.

— В этом нет необходимости, господин Кошак. Я уже видел ваши полномочия. Когда возник конфликт с сыном мэра, я как раз дежурил по Казарме. И повторяю вопрос: какие будут приказания?

— Выводите весь личный состав на построение. Взгляну на ваших орлов вживую. После — полигон.

— Весь личный состав? — аккуратно уточнил мужчина.

— Не задействованный на боевых и условно боевых операциях. Срок прибытия бойцов из города?..

— От десяти минут до получаса, господин Полномочный представитель!

— Тогда не вижу смысла тянуть. Через десять минут построение для всех, находящихся сейчас в Казармах. Через тридцать пять минут — для прибывших из города. Выполняйте.

— Слушаюсь!

— Я прослежу, — коротко отрезала Триша, сверля взглядом седого ветерана.

— Тогда мы пока осмотрим жилые блоки. Встречаемся через десять минут на плацу.

Первые отголоски своих распоряжений я ощутил уже на улице. Бойцы дежурного подразделения сломя голову неслись на плац. Пожалуй, так они не бегали, даже когда Казармы пытались взять штурмом отчаянные подпольщики. В армии всегда так: враг может и даст слабину, а вот проверяющая инстанция и отцы-командиры — ни в жизнь. Отсюда вполне естественная для служилого система приоритетов, совершенно дикая для стороннего наблюдателя.

Вскоре мы с Сайной оказались в жилых блоках. Все встреченные нами бойцы здесь перемещались не иначе, как бегом, высунув от усердия языки. Ну, это я, конечно, утрирую, но было очень близко к этому. Даже снежка, идущая рядом и с интересом наблюдающая царящую вокруг суету, не выдержала:

— Ну и зачем тебе это, Кошак? Хочешь заставить их вот так, бегать?

«Да, где обещанный секс, котик?» — вторила ей милаха.

— Понимаешь, девочка… Это ты можешь наказать мальчика, жестоко его отодрав. А мне, как сама понимаешь, приходится действовать по старинке.

— По старинке?..

— Ну да. Как действовали в армии до перехода вашего общества на высшую ступень общественного развития. К матриархату.

— Ты ведь сейчас так шутишь?.. А если когтем между ног?..

— Лишь отчасти. Просто немного утрирую. Но ведь ты не будешь отрицать, что я действительно не могу просто взять и отодрать тех, кто мне столько крови попортил?

На это снежка не нашлась, что сказать. Предпочла промолчать. А в канале между тем началось бурное обсуждение моих слов про «высшую ступень»: чего в них больше — утрирования или объективной реальности? А вообще, пока шли, я не преминул осмотреть жилую зону Казарменного комплекса.

Сразу стало понятно, что моё представление о Казарме как о пережитке прошлого в корне неверно. Жилые помещения здесь совсем не походили на казарменные, из привычной мне Земли, да и из Литании тоже. Комната на шесть человек. Одноярусные кровати, расставленные в отнюдь не казённом порядке. Я бы даже сказал, с нарочитым беспорядком, там, где кому удобно. Две притулились у окна, в виде сложенных диванчиков, примкнутых подлокотниками к пристенку окна, сиденьями друг к другу — так, чтобы не перегораживать проход к окну. В этот самый проход можно было поставить столик или банально свесить ноги. Остальные кровати стояли и вовсе где бог на душу положит, в творческом беспорядке. Однако все они были неизменно сложены и заправлены. Ещё в комнате имелся удобный обеденный стол для посиделок или личных занятий и стенные ниши, некоторые из которых оказались открыты, но ощущения бардака не создавали — все вещи в них казались на месте, аккуратно уложенные.

На стенах — голограммы, а кое-где даже самые настоящие картины. Покрытие стен тканевое, лазоревое, с золотистыми узорами вензелей, и до умопомрачения напоминает земные дорогие обои. На полу несколько ковриков с ворсистым изображением планет и солнц. Если быть точным, то одна планета и два солнца, причём последние — совершенно разные. Пульсирующий внутренним огнём красный гигант переменной светимости и классическое жёлтое светило. Солнца своим трёхмерным живым обликом приковывали взгляд, придавали комнате вид обжитый и немного таинственный.

В целом впечатление комнаты производили хорошее. Жить здесь можно, и жить весьма неплохо. Насколько успел изучить этот вопрос, у охранителей было заведено помимо дежурного подразделения оставлять в Казарме целую группу, по земному — роту. Около сотни бойцов. Вот они-то и суетились сейчас в жилой зоне. Для тех, кто не был занят в дежурствах, не требовалось соблюдать дурацкий армейский распорядок с чётким нормированием времени на чётко же определённые занятия. Никаких тебе бесконечных уборок, зарядок, теоретических занятий, обедов и ужинов, расписанных по минутам. Бойцам достаточно просто пребывать на территории Казарм, чтобы в случае чего было кому подорваться по тревоге. Чем они сейчас, собственно, и занимались.

Закончив с экспресс-осмотром Казарм, мы с рыжей вышли на плац. Нас здесь уже ждали. Ровные «коробки» бойцов стояли недвижимым монолитом. Зелёно-серый цвет отдельных солдат издали сливался в единое зеленоватое марево, застывшее над идеально ровной поверхностью площади. Лишь офицеры несколько выбивались из образа, чернильными кляксами на зелёном фоне. Едва встал перед строем, вперёд вышел командор.

— Господин Полномочный представитель Ордена! Вторая группа планетарной Службы Охраны Порядка построена! — и, уже тише, не для протокола. — Ждём ваших дальнейших приказаний.

— Вольно, господа! И не надо всей этой шагистики. Я здесь не для того. В последние недели мне довелось посмотреть на вас в деле, и в целом впечатление сложилось хорошее. Поэтому хотелось бы поближе посмотреть на те тактические схемы, которые вы изучаете. И это отнюдь не праздное любопытство. Все вы знаете, что средоточием власти и идеи Республики выступает Орден. Но он отнюдь не очередная вышестоящая инстанция, как некоторые могут думать. Орден составляют вполне конкретные люди — мечницы. А все они в той или иной степени — бойцы. Поэтому душой и стержнем Республики по сути является боевой орден. Скажу больше. Воинская ориентация Ордена во многом вынужденная. Чтобы держать в узде те чудовищные силы, которыми мы с сёстрами по клинку обладаем, нужно иметь развитый фатализм и непревзойдённую самодисциплину. Иначе вся эта нечеловеческая мощь запросто может вырваться из-под контроля. Поэтому, да, Орден — боевая организация. Но организация, нацеленная, помимо прочего, на контроль за кадрами в Республике. Я со своей стороны хочу такой контроль осуществить. Посмотреть, чего вы стоите как бойцы — в группе и поодиночке. Да, после демонстрации ваших прикладных тактик, я с каждым проведу индивидуальный спарринг и по его результатам выдам рекомендации. Подчёркиваю: каждому лично. Пользуйтесь возможностью, бойцы, не думаю, что вам часто удаётся поработать с мастером боевых искусств, объединившим стили Республики и простых, не модифицированных генетически, людей. Ну и про возможность продемонстрировать свою выучку боевым кошкам не забывайте — а то я слышал, обычно вы демонстрируете им совсем другое… Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда прошу следовать на полигон.

«Ну и зря! А я не прочь, чтобы мне продемонстрировали то же, что и обычно, — не согласилась Лайна. — Особенно если это будет вон тот милый мальчик… Люблю крупных мужчин… Объезжать их — одно удовольствие…»

Но бойцы этих философствований рыжей кошки не слышали. Они дисциплинированно, строем, разве что без песни и чеканного шага, проследовали к скрытому штабными постройками полигону. И пока охранители, под отрывистые команды офицеров, распределялись по периметру, я смог внимательнейшим образом изучить саму конструкцию тренировочной территории.

Конечно, до «конструктора» группы стай он не дотягивал. Видимо, республиканки не считали нужным для планетарных сил разнообразить стандартный ландшафт созданием новых локаций. Вместо этого тренировочная площадка была поделена на стационарные неизменяемые зоны, предназначенные для отработки тех или иных тактик. Вот щерящееся пустыми провалами окон здание. Здесь отрабатывают штурм типового объекта — вон как основательно посечены стены. Вот фрагменты зданий создают макет городского квартала. Здесь готовятся к боям в условиях городской застройки. Вот уходящие под землю коридоры, предназначенные для тренировки боя в узких проходах технических лазов. Всё максимально приближено к реальным условиям. Не удивительно, поэтому, что парни показали в своё время отличную выучку — как минимум материальная база у них на высоте.

Вторая группа планетарной Службы Охраны порядка разбилась на четыре подгруппы. На все зоны такого количества бойцов явно не хватало, поэтому офицеры пока что ограничились одним только штурмом здания и работой в узких коридорах. Змейки солдат потянулись занимать позиции в укреплениях и на подступах к ним. Откуда-то подтянулись стайки следящих дронов. Перед нами с Сай развернулись демонстрационные тактические голограммы, на которых те же точки бойцов были встроены в объёмные макеты строений. Подобные нашим голограммы открылись и перед дежурным офицером. В паре с ещё одним командором, разбуженным по тревоге, им предстояло играть друг против друга в солдатики.

Вот первые приказы прошли по сети ретрансляторов. Перед нашими глазами замельтешили строчки информационных сообщений. И пошло веселье! Я мгновенно втянулся в происходящее. Увлёкся развернувшимся на глазах действом приближенного к реальному боестолкновения. Не каждый день удаётся посмотреть на что-то подобное со стороны — последнее время я сам больше выступал такой же точкой… За занимательным действом как-то упустил из внимания своих женщин. Как оказалось, напрасно.

Оказывается, валькирий мало занимали зубодробильные тактики. Девочки больше следили за одиночными «целями», наблюдая за их работой на максимальном приближении — на до неприличия максимальном… Стоит ли удивляться, что красивые, выверенные до автоматизма действия облачённых в эффектную форму мужчин произвели на красавиц неизгладимое впечатление?..

По мере того, как бойцы демонстрировали свою выучку, мои кошки всё сильней возбуждались. Но охранители были далеко, а я — лишь руку протяни. Обе валькирии и без того всё время держались рядом, сейчас же Сайна с вполне конкретными намерениями приблизилась сзади и чуть сбоку. Ткнулась бедром в мою ягодицу. Рассыпала шлейф волос по плечу и груди, так что рыжие пряди мягким воротником обняли шею. Ладошка прелестницы в явно провокационном жесте спустилась на мой торс, чуть повыше бедра.

— Я соскучилась, кот. Хочу тебя. Сейчас, — ухо обожгло горячим дыханием валькирии. По телу словно молния прошлась, топорща всё, что могло встопорщиться!

— Потерпи немного, милая. Ты же видишь — сейчас не время и не место, — попытался образумить рыжую бестию.

— Мы уже долго терпим. И до того долго терпели. Хватит, — Триша возникла прямо передо мной, отгораживая от любопытных взглядов занятых на полигоне бойцов. Ну а старшие офицеры, поглощённые управлением, не могли видеть происходящего уже из-за спины Сай.

Снежка будто этого и ждала. Её ладошка игриво метнулась вниз, и я опомниться не успел, как девочка завладела самым сокровенным. Плотно сдавила. Опытные пальчики замельтешили, даря удовольствие. Я сдавленно выдохнул. Больше всего хотелось застонать.

— Хочешь, хочешь, милый! Я же вижу и чувствую! В Республике совершенно нормально разложить мальчика на территории боевой части или прямо на месте высадки. Мы же не в общественном месте! А в подобных местах все свои…

— Это… Не военный объект… И не зона высадки…

— Ну почему же? — не согласилась рыжая, и не думая сбавлять обороты. — Очень даже военный! Видишь, как они тут все бегают? Как строем ходят? Как в войнушку играются?

— Пусть привыкают к нормальным отношениям, — припечатала метиллия. Этой и подавно оказалось до лампочки мнение каких-то там недавних внешников. — Или ты за свой авторитет в их глазах переживаешь? Да этих мальчиков уже не по одному разу залётные валькирии приходовали! Чего они там не видели?

И Триша сама пошла в атаку. Прижалась крепко, надавливая мягкой, пружинящей под её весом грудью, обняла за шею, впилась жарким берущим поцелуем. Я понимал, нужно или решать проблему радикально, или не дёргаться и сразу переходить к сладкому. А какого, собственно, чёрта?! Это — мои женщины. Я сюда не авторитет нарабатывать прибыл. Напротив, приехал, чтобы оторваться на местных за их прошлые прегрешения. Так пусть сразу прочувствуют, что такое Республика! Пусть поймут, кто здесь хозяин — да они и так это знают. Заодно и принятые у валькирий порядки лишний раз продемонстрируем…

Поняв, что окончательно продавили моё и без того хлипкое сопротивление, кошки принялись ожесточённо обсуждать, кто и где будет сначала. Однако я самым бессовестным образом прервал нарождающуюся семейную ссору, попросту повалив Тришу на тёплую, чуть пружинящую поверхность тактической площадки. Сёстры сразу отринули все споры и обиды, и сноровисто принялись переворачивать меня на спину. Завязалась короткая борьба, сопровождаемая рычанием, стонами и натурально кошачьим мурчанием. Наконец девочки добились своего, я оказался под ними, осёдлан и стреножен. Усаживаясь мне на лицо, Сай всем своим видом показывала торжество республиканской традиции — разве что нежно ласкающие моё тело ладошки, полные детского восторга глаза, да нескончаемый поток нежных слов, пополам с мурчанием, несколько выбивались из образа.

Однако сторонние наблюдатели оказались разочарованы: поля непроницаемым коконом прикрыли набирающий обороты сексуальный этюд. Несколько бойцов, до того лениво перестреливавшихся, наблюдая за развитием ситуации в среде «высокого начальства», не смогли сдержать разочарованного вздоха. Зрелище отвязного секса явно откладывалось… Удобная всё же штука — пелена мечника. Куда там поляризующей тонировке стёкол!..

Кошки менялись три раза. Когда же Сай попыталась пойти на четвёртый заход, и вроде бы даже согласовала это с сестрой, проблемы пришли, откуда не ждали. Я всё же проявил норов. Поднявшиеся для рокировки валькирии, попытавшиеся было присесть, не обнаружили меня на прежнем месте. Над площадкой разнёсся разочарованный рык. Триша метнулась ко мне, пытаясь уложить обратно, «в постельку», но я был настороже. Ещё не до конца поднявшись на ноги, резко ушёл с линии броска, проваливаясь ещё ниже. Встречный удар собранными в замок ладонями в область живота отбросил метиллию прочь, выкинув за грань пелены.

В воздухе взблеснули полоски убийственной стали. Это Сай включилась в игру. Пелена мигнула и погасла, открывая взору дисциплинированно отрабатывающих очередную тактику бойцов опасную картину отнюдь не показной сшибки двух кошачьих. Быстрый обмен ударами, серебристая сталь против белёсого звёздного металла — и мы резко разрываем дистанцию. Даже до стоящих в отдалении офицеров достал сопроводивший разбег фейерверк кровавых капель. У меня на торсе и у девочки на плече набухал цветок убийственного прикосновения — одинаково алый, сочащийся ручейками тяжёлой жидкости.

Я шагнул вперёд, на ходу снимая с пояса квадратик медицинского геля. Сноровисто обработал рану сестры. Удивительно, как мило кровавые дорожки сочетались с золотистыми ручейками волос… Они казались обрётшим маслянистую плоть продолжением роскошных прядей. Впрочем, девочка тоже времени зря не теряла, проделывая то же самое, но уже с моими ранами живота.

— Милая, тебе очень шёл этот цветок, — улыбнулся я, отступая. — Даже не хотелось его убирать.

— Твой меня возбуждал, — не согласилась рыжая. — Если не убрать его, всё могло бы возобновиться.

— Позже. На базе. Сможешь обновить.

— Я запомню.

Триша, как вылетела за границу боестолкновения, так теперь, словно ничего и не произошло, обходила свои владения. Будто так и нужно, будто произошедший конфуз — всего лишь часть нашей обычной игры, воспроизводимой от случая к случаю, от места к месту без существенных изменений. Хотя, в каком-то смысле так оно и было. Разве что попервости непривычно играть на глазах посторонних, но к этому, видимо, придётся привыкать. Нам теперь жить вместе до самой смерти.

Пока мы предавались экстравагантным игрищам, к охранителям прибыло пополнение. Погасив поля, я обнаружил себя в окружении серо-зелёного человеческого моря. Вновь прибывшие не участвовали в построении, не слышали моей прочувственной речи, а потому никакой субординации не соблюдали. На меня косились с откровенным сочувствием, в то время как сёстрам доставались оценивающие, но несколько опасливые взгляды. Парням облик роскошных красавиц был по душе, но только со стороны. Близко знакомиться с ними никто не спешил — знали, чем чревато…

— Господин Полномочный представитель! — выдал вдруг один из охранителей, с отличительными знаками младшего командора. В его глазах задорно поблёскивал отсвет иронии. — Мы думали, проверка боевого слаживания по-другому выглядит…

Солдаты вокруг грянули молодецким хохотом. Я было напрягся, но двойственность суждения бойца проняла и меня. Это мог быть лёгкий укор, что вместо проверки мы с валькириями заняты непонятно чем. А могла быть и вполне прозрачная отсылка на обычную практику валькирий, прибывающих в Казармы с отнюдь не рабочим настроем. Поэтому я лишь хмыкнул в ответ:

— По-другому, говоришь?.. Что ж, давайте проверять по-другому!

И нет, никакого рукоприкладства я себе не позволил. Коротко повторил свою речь, на этот раз в почти неформальной обстановке, а дальше мы всей ватагой проследовали на полигон — провожаемые совершенно нечитаемыми взглядами сестёр по стае. Я решил лично поучаствовать в учебном бое. Почувствовать подготовку парней на собственной шкуре. Это показалось неплохим способом реализовать намеченное. Или всё дело в соблазне?.. Жертвой которого уже стали боевитые валькирии, и неминуемо поддался единственный в стае кот?.. Лишь форма ответа на соблазн отличалась: у кошек — секс, у кота — бой. Заодно и у сестёр появится повод для возбуждения… На сей раз на вполне законный объект их извечной охоты, что характерно…

Сказать, что я увлёкся тренировкой — ничего не сказать. Оказывается, истосковался я по обычному мужскому взгляду на жизнь, по нехитрым шуткам и прибауткам, по привычным по прошлой жизни реакциям на мир. Тренировка сама по себе дала толчок, а бойцы окончательно разбередили душу. В итоге я просто не нашёл в себе сил вусмерть загнать этих ребят ради какой-то абстрактной мести. А последующие спарринги окончательно выбили сей нелицеприятный мотив из моего сознания. Сейчас я дышал полной грудью, ощущая удивительное родство душ с этими простыми ребятами.

Но всё когда-нибудь подходит к концу. С последним спаррингом завершился и этот мой неожиданный душевный порыв. Отпустив бойца, я перевёл взгляд на кучкующихся всё это время несколько в стороне отцов-командиров. Прошёлся по их далеко не идеальным фигурам — на фоне рядовых солдат не идеальным. Сузил глаза, оценивая пришедшую в голову мысль. Изменение вектора моего внимания не укрылось от сестёр по стае. Триша ткнула локтем в бок:

— Что, нашёл себе новую жертву, кот? Давай, они давно просятся на игру. Будь ты женщиной, давно бы уже драл этих зарвавшихся мальчиков.

Но мне не нужны были чужие напутствия. Я уже встал на боевой взвод и, разрезая толпу живо обсуждающих мои рекомендации бойцов, целенаправленно устремился к новой цели. Офицеры явно почуяли надвигающуюся беду. Засуетились. Однако под моим взглядом и давящим напряжением полей замерли, вслушиваясь в свой приговор.

— Господа офицеры! Я оценил ваши командные навыки. Теперь пришёл черёд оценивать вашу индивидуальную физическую подготовку.

— Вы полагаете, нам следует… как рядовым бойцам… бегать по полигону? — аккуратно подбирая слова, решился на вопрос Марч.

Полагаю, в глубине души многие его высокопоставленные сослуживцы до последнего тешили себя надеждой, что обойдётся. В самом деле: ну не двужильный же этот ненормальный республиканец?! Столько бегать по полигону, анализировать данные голографических проекций, проводить сотни спаррингов… Тут кто угодно выдохнется. Наивные! Это они ещё систему подготовки валькирий не видели! Мужиков ожидал форменный облом.

— Без посторонних — не при рядовых. В закрытом помещении. Полагаю, малый тренировочный зал подойдёт, — пресёк я жалкие попытки командования охранителей соскочить.

— Это обещает быть интересным… — почти над самым ухом раздался до боли знакомый голос. Старший командор Лилиэн завершила сеанс общения с Миленой и рвалась в бой. — А мою подготовку тоже будешь оценивать, кот?

— Всенепременно, охранительница, — произнёс, поворачиваясь на голос.

Не доработала Старшая. Не смогла удержать энергичную республиканку. Пусть метиллия не снежка, но ничто человеческое ей не чуждо. Единственной среди высших офицеров женщине сделалось любопытно. Не утерпела девочка. Теперь вопрос: даст мне поработать или нет?..

— В этом нет необходимости, ученик, — ещё один знакомый голос, которого не ждал, ворвался в беседу. — Я сама займусь проверкой твоих боевых возможностей, сестра.

Викера. Эта-то как тут оказалась? Только позже Милена призналась, что когда не смогла удержать республиканку, запросила поддержку тяжёлой артиллерии. Весьма своевременную поддержку, должен заметить. Разочарованный вздох метиллии был красноречивей любых слов. Наставница грубо нарушила чьи-то далеко идущие планы на одного наглого котика… И от прочих офицеров, вздохнувших было с облегчением и начавших даже откровенно лыбиться, не укрылась вся опасность новой диспозиции. Издевательские ухмылки мгновенно поблекли. Придётся парням пахать наравне с рядовыми. А офицеры этого ой как не любят… Даже физически развитый Марч, которого я в своё время «подменял», был не в восторге от открывающихся перспектив…

Проверка личного состава традиционно завершилась построением. Я коротко поблагодарил бойцов за выучку. Потребовал чётко следовать данным персональным рекомендациям. Немного пошутил про котов и кошек — мол, будете хорошо работать, и, глядишь, из объекта охоты станете её субъектом. А теперь стоял, молча наблюдая, как охранители рассасываются по Казарменному комплексу. Словно песок сквозь когти… На душе было двойственное ощущение. Я всё же не смог отомстить. Пусть офицеры получили своё, а рядовые бойцы выложились, как редко выкладывались даже в самом начале своей боевой биографии — но это ведь не месть. Это так, лёгкая щекотка чужих нервов. Пощёчина. Данная даже без когтей.

— Что понурился, котик? — глаза Милены, оказавшиеся очень близко, были добрыми-предобрыми.

— Не додавил он своих «врагов», — вполне серьёзно, хотя и с оттенком иронии в голосе, произнесла Сай. — Я в целом поняла его замысел, но в нашем Кошаке возобладала натура бойца и тренера.

Слова валькирии откровенно поразили. Они удивительно точно передавали суть — что было вдвойне странно в исполнении республиканки, чуждой морали внешников.

— Не ожидал от тебя такой чуткости, Сай. Удивила. Нет, на самом деле удивила.

— Если я считаю тебя своей любимой игрушкой, на которой повёрнута до невменяемости, это ещё не значит, что не умею понимать и чувствовать окружающих. Давно надо было понять: я умная девочка, знающая, чем пронять любого мальчика. Любого, Кошак.

— Тогда дай и я проявлю чуткость и такт, — улыбка Триши казалась насмешкой хищницы над беззащитной жертвой, покровительственной и ленивой. — Сегодняшняя проверка боевой слаженности — лишь первая ласточка. Теперь сёстры через одну будут сначала выбирать себе мальчиков.

— Выбирать?.. — смысл сказанного далеко не сразу дошёл до всё ещё пребывающего в плену ностальгии сознания.

— Именно, кот. Зачем брать первого попавшегося, если можно посмотреть, чего они стоят на полигоне, и взять сразу лучшего?

— И самим схлестнуться, отстаивая право выбора… — в задумчивости добавила Сайна.

Кажется, я что-то такое говорил про чуткость и такт валькирий? Забудьте! Чуждость вопроса резанула откровенно нечеловеческой логикой, совершенно не от мира сего. Таким альтернативным взглядом на мир могли похвастаться только истинные валькирии! Весь масштаб затронутых сёстрами смыслов прибил пониманием, немного даже оглушив.

— Хотите сказать, расскажете сёстрам о сегодняшнем представлении?

— Ха! — это Эйди. — Да на него половина стай с этой планеты любовалась! И возбуждение Тиш и Сай все чётко видели. Не трудно связать его с твоим занимательным представлением…

Должен признать, отправляясь на миссию, я хотел лишь немного пожурить охранителей. По принципу: раз вы такие немерено подготовленные, что направо и налево демонстрируете выучку, будет вам новая порция «подготовки». А вышло вон оно как… Чую, сделаю охранителям куда большую гадость, чем банальная тренировка боевой слаженности. Прибывшие поразвлечься валькирии теперь запросто смогут устроить себе шикарную прелюдию — проверку боевых возможностей подопечных. Заодно и с жертвой определятся…

За такую свинью, подложенную местным стражам правопорядка, меня по-хорошему стоило бы прирезать где-нибудь в подворотне. Их валькирии теперь и без меня задрючат так, что парни проклянут тот день, когда привлекли внимание Ордена. Что ж, теперь впору переживать, что слишком переборщил со своей местью… Но никаких угрызений совести я, как ни странно, не чувствовал. Боевые сёстры стали частью моей мести. Приняли на себя её груз. А вот нечего грубить коту под прикрытием!..

— Ты ведь хотел отомстить, кот? Хотел, — Сайна будто прочла мои мысли. — И отомстил. Навёл на своих обидчиков кошек фракции. Всё чётко сделал, как не так давно в капсуле… Но всё это не важно, на самом деле.

— А что важно?

— У тебя правильные реакции на мир. Как у настоящей валькирии, — рыжая смотрела прямо в глаза, и была на удивление серьёзна. — Это куда важней любого посвящения…

Снежная королева

Мы с Миленой стояли и смотрели на капсулу. В закрытом состоянии она походила на яйцо, но я-то знал, что сокрыто внутри! Стоило глянуть на глянцевую бликующую поверхность, и в памяти вставала совсем другая картина. Розовое, пульсирующее жизнью чрево, готовое принять в свои мощные жгуты рук-отростков. Две мясистые створки-губы, от поцелуя которых уже не уйти. Дикий гон кошачьей охоты. Острые поцелуи по всему телу. И кошачьи лапы на груди, то выпускающие коготки, то вновь их убирающие — под аккомпанемент утробного урчания. Такое невозможно забыть. Полный разрыв связи с реальностью.

— Зачем, Ми?

— Сам спросишь. Она ждёт.

— Разве она ничего не говорила?..

— Ну почему же… Говорила, чтобы не боялся. Что будет нежной Хозяйкой, — фыркнула ариала. Опять сквозь серьёзность Старшей проступила несерьёзная оторва, какую я впервые встретил на фрегате дальней разведки… Как давно это было!

— Вот значит как?.. — протянул я.

Нет, страха не было. Ведьма вполне способна разложить меня и без капсулы удовольствий. Так, как ей заблагорассудится. Я поупираюсь, конечно, приличия ради, но потом уступлю. Слишком многим обязан этой женщине. Слишком многим она ради меня пожертвовала. Отвечать отказом на её редкие просьбы — любые просьбы — казалось чёрной неблагодарностью. Но со времён нашей земной эпопеи разведчица ни разу не позволила себе лишнего. Всегда проходилась по грани. Да ей и не надо было ничего такого — зачем, если я и так давал ей максимум, на что вообще способен мужчина в Республике? Она была слишком опытной и умной девочкой, чтобы пилить сук, на котором сидит. Дурацкое самоутверждение было не для неё. Кому и что она станет через него доказывать? Вся Республика знает эту сильную женщину, под странным боевым прозвищем «Ведьма». Едва ли не каждый день убеждается в рассудочности и полной её лояльности Экспансии. И всё же сегодняшний день обещал быть особенным. Чутьё кричало об этом, а не доверять ему я не привык. Так чего я мнусь?

И всё же хотелось сначала разобраться в себе. Почему такой мандраж? Я же через столькое уже прошёл в Республике! Вряд ли Диана способна меня чем-то удивить в сексе. Или способна? Это ведь будет наша первая встреча в виртуале!

— Мандражируешь? — усмехнулась Милена. — Вообще занятно за тобой наблюдать. Ты первый на моей памяти мужчина, кто впервые проходит капсулу в зрелом возрасте. Интересный опыт — и для тебя и для меня… Думаю, и для Ведьмы тоже.

Вот оно что! Меня обожгло пониманием: республиканки время от времени пугали неким поместьем, в котором я мог бы оказаться, не веди Экспансию. Порой мне и самому хотелось там побывать… но только в моменты, когда было по-настоящему тяжело… или запредельно хорошо. В нормальном состоянии перспектива оказаться запертым в четырёх стенах вызывала отторжение. Я предпочту активную жизненную позицию самому сладкому плену. В этом-то всё и дело. А капсула в моём понимании упорно ассоциируется с пресловутым мифическим поместьем.

— Я могу тебе доверять, Ми?

— Это даже не смешно! — девочка погладила выдающийся вперёд округлый животик, намекая на самый весомый в наших отношениях аргумент.

— Я сейчас о другом. Могу ли я быть уверенным, что ты не используешь знание, которое сообщу, против меня? Ни при каких обстоятельствах? И не позволишь никому его использовать?

— Заинтриговал, кот! Клянусь Экспансией!

— Хорошо. Капсула у меня стойко ассоциируется с поместьем, которым вы постоянно пугаете. Не хочу оказываться запертым в четырёх стенах — это будет конец личностного развития. Отсюда мандраж.

— Тогда, во время твоего первого раза, ты так не дёргался…

— Я не смогу отказать Ведьме, если она надавит. Ни при каких условиях.

— А мне сможешь?.. — беспардонная оторва вновь скрылась в глубинах темперамента Милены, ей на смену пришла предельная рассудительность полновесной Старшей.

— Не знаю. Когда родишь — вряд ли.

— Ребёнок!.. — догадалась ариала и вся расцвела, будто сакура после долгой зимы.

— И общее прошлое. Слишком глубоко. Слишком лично. С тобой почти так же.

— Не бойся, милый! — брюнетка оказалась передо мной, заглядывая в глаза. Провела ладошкой по щеке. Улыбнулась доверчиво. — Твоя Экспансия ещё даже не началась. Вряд ли кто-то из нас совершит подобную глупость… А кроме того, ты недолго пробудешь в поместье, если это вдруг случится.

— Неужели?..

— Меч Республики! В поместье тебя может запрятать только одна, а хотят… хотят слишком многие. Там такая грызня начнётся, ты даже представить себе не можешь! Да что там, я лично все доступные связи подниму, вступлю в альянс с такими же обиженными. На самом деле твоя любвеобильность — лучшая защита в нашем обществе. Я долго думала над этим и пришла именно к такому выводу. Слишком жирно для одной заполучить такой приз. Была бы жива Валери… но кроме неё никто не посмеет. Да и рыжая, насколько я успела вас с ней понять, никогда не пошла бы на такое. Скорее сама бы в стаю ушла.

— Спасибо, кошка! — я обнял девочку за талию и притянул к себе. — Умеешь же ты поддержать! Вот в такие моменты я и понимаю, почему именно ты — Старшая.

— А раз пришёл в себя — иди. У неё каждая минута на счету. Как бы потом с тебя кто не спросил за это ожидание. С Львицы станется… Так пропесочит за неуважение к кондициям Верховной — мало не покажется. И будет в своём праве.

Больше искушать судьбу я не стал. Поцеловал на прощание руку своей валькирии, стараясь запечатлеть в памяти ответный взгляд, и шагнул в неведомое. На душе было легко и спокойно.

Капсула встретила мягким обволакивающим теплом, рождающим к жизни сводящую скулы нежность. Ярчайшие ощущения начинались уже с контакта с этой квазиживой субстанцией. Но длилось наваждение секунды. Не успел я хорошенько проникнуться приятными ощущениями, а меня уже выкинуло в реальность. Вернее, в воображаемую реальность иллюзорного мира, где все ощущения программировались, а власть над телом у иллюзии оказывалась даже большей, чем власть импланта в реальном мире.

Зал. Огромный, сводчатый, с зеркальным полом и удивительной красоты ледяными наростами по стенам. Ледяные же колонны, переливающиеся всеми цветами радуги, поддерживали собой обширный свод — а в их прозрачных недрах, поражая объёмом и реализмом, жили исполненные фантасмагории картины. Казалось, что свод этот покоится не просто на ледяных торосах — он стоит на застывших во льду кусочках реальности. Удивительное ощущение! Но главным в зале были вовсе не украшения. Самое главное находилось у дальней стены. Вырезанный из ледяной глыбы трон — массивный, весь в наплывах застывшей влаги, он напоминал этими наплывами чешуйчатые доспехи. Но не трон притягивал к себе взгляд. Истинным средоточием всего и вся в зале казалась замершая на нём с прямой спиной женщина.

Безусловно, это была Диана. Родные черты лица легко читались даже под слоем иллюзии. Однако всё остальное оказывалось ново и даже чуждо. Белая-белая кожа лица, обрамлённая угольно-чёрной, беспросветной, поглощающей свет чернотой волос. От чудовищного контраста двух оттенков глазам становилось больно. Тёмно-коричневые глаза смотрелись в этой игре цвета единственным связующим с реальностью элементом. Дезориентированный взгляд цеплялся за них, силясь через это примирить с окружающим миром…

Не скоро, но я всё же смог оторваться от гипнотического лица неземной красавицы и скользнул взглядом вниз. Облачена женщина была в платье с длинной юбкой. Впрочем, длина сама по себе мало что значила, потому что два глубоких разреза до основания бедра полностью нивелировали её. Сейчас две прямоугольные части-полосы юбки разметались, являя взору длинные стройные ножки, плотно переплетённые, призывно уложенные одна на другую. Ну а синие чулочки с подвязками имели слишком крупную сетку плетения, чтобы греть… Зато вполне достаточную, чтобы соблазнять.

На контрасте, выше талии всё тело ледяной красавицы оказалось скрыто тканью бирюзово-синих тонов. Нет, само платье было довольно открытым, собранным из двух скрещенных впереди полос ткани. Ещё и глубокое декольте в перекрестье, обнажающее половинку каждой грудки… Однако наброшенная на плечи накидка вполне скрадывала эффект — если так уместно говорить в случае с полупрозрачной тканью.

И платье, и накидку образовывала сложная вязь нереальных узоров. Снежинки! Это были увеличенные в размерах снежинки! И ни одной одинаковой, каждая самобытна и уникальна! Только цвет казался нехарактерен для снега — не белый, но почти прозрачный, бесцветный. Всё это в совокупности лишь легко ретушировало волнительный образ, не в состоянии по-настоящему скрыть сокровенное.

Длинные рукава, также с глубокими разрезами, сохраняли форму исключительно за счёт невесомых завязок. Ножки же… Нет, не только чулки на них притягивали взгляд. Почти до колен их скрывали прозрачные хрустальные сапожки удивительных форм. Там, где у нормальных сапожек находилась шнуровка, у этих имелись расходящиеся и утолщающиеся кверху стреловидные крылья, буквально обнимающие ножку. Узкие, простёршиеся от ступни и выше покровы, казалось, стремились утянуть хозяйку в полёт.

Вдоволь налюбовавшись владычицей этого странного мира, я вновь поднял взгляд к её лицу. Отметил в глубине глаз сокрытую улыбку: женщина была довольна произведённым эффектом. Не желая больше терять ни минуты, я прошёл к подножию её трона. Всё так же молча опустился на одно колено.

— Так вот ты какая, Снежная королева… — протянул, склоняя голову в лёгком поклоне.

— Я такая лишь для тебя, Леон, и ни для кого другого. Признайся, ты ведь именно так меня представлял?.. Там, на Земле?..

Не дожидаясь ответа, дама величаво поднялась с трона и шагом от бедра, каждым движением подчёркивая совершенство телесных форм, начала спускаться по широким ступеням. Я залюбовался игрой света на её облачении, да и стройной гибкой фигуркой тоже — чего греха таить? Диана была не менее хороша, чем в реальной жизни. Виртуальность лишь позволила ей сделать походку ещё более притягательной, демонстрирующей даже то, чего в реальности не заметишь без специальных акцентов. Взгляд, правильно направленный и вроде бы даже более зоркий, фиксировал мельчайшие переливы сильных мышц бедра, соблазнительно переходящих в явно выраженные мышцы икр… Показалось даже, что виртуальность, уловив подспудное желание, специально приблизила женские ножки. Потрясающе! Я смог прийти в себя, лишь когда Верховная замерла на расстоянии вытянутой руки. Поднял взгляд и вновь встретился с коричневыми глазами снежной королевы — в которых сейчас светилось сытое довольство. Ди легко читала моё восхищение и моё возбуждение.

— Ты правда сделала этот образ ради меня?

— Да. Я придумала его, отталкиваясь от земного фольклора. Хотела произвести на тебя впечатление.

— И тебе это удалось! — воскликнул я, невольно протягивая к женщине руку.

Та мягко коснулась моей ладони своими гибкими пальчиками. Странно, но они отнюдь не были холодными, как могло показаться со стороны. Скорее даже обжигали своими прикосновениями. Обжигали?! Они возбуждали — даже самым невесомым касанием! Что же ты со мной делаешь, девочка?

И тут что-то в окружающем мире сдвинулось, пришло в движение. Правая ножка ледяной красавицы вдруг поползла коленом вверх, словно её что-то подталкивало снизу. И точно, прямо на глазах из пола вырастал изящный столбик сталагмита, сросшийся с обутой в ледяные сапожки ступнёй Верховной. Лишь поравнявшись с моей грудной мышцей, колено завершило свой необычный подъём. И тогда Диана, ободряюще улыбаясь, умастила на него мою ладонь. Разжала пальцы. Легко коснулась освобождённой ладонью щеки. От этого мимолётного касания по телу прошлась волна всесокрушающего жара. Я хотел эту бестию больше жизни!

Но Ведьма ещё не завершила свои предварительные ласки. От пальчиков отделилось что-то плотное и узкое и поползло по моей щеке вверх и вбок. Мгновение, и за моим ухом уже шебуршат… когти! Я неверяще уставился на свою пленительницу.

— Да, кот, да! — рыкнула та на моё недоумение и звонко рассмеялась ему. Отсмеявшись, пояснила. — Я, Верховная, не могу в реальном мире приласкать своего мальчика так, как он достоин! Просто потому, что не валькирия! Знаешь, как это жжёт? Нет никаких исключений, Леон! Никаких и ни для кого! Верховным строжайше запрещено получать такие дивиденды от чужих фракций. В чём-то я даже более ограничена, чем рядовая республиканка — могущая за заслуги перед фракцией претендовать на когти… пусть и после подтверждения необходимых кондиций… Но только не здесь! Здесь я могу всё, что пожелаю, кот! Поэтому сегодня буду любить тебя с когтями. Так, как ты привык. Так, как ты любишь.

— Это… Ди, я… Думал, ты что-то такое затеяла… Думал, зажмёшь меня тут, устроишь натуральный плен, покажешь свою власть… А ты…

К глазам подступили слёзы. Я с превеликим трудом смог сдержаться. Опять женщины доводят меня до слёз! Первой была Валери, теперь эстафету подхватила Ди. Пусть разнится природа, пусть разнятся обстоятельства, но чтобы вот так… Девочка смогла растрогать до глубины души — растрогать своей совершенно незамутнённой любовью и верностью. И это — одна из высших функционерок жуткой Республики НОЧ, грозы всех человеческих миров, тяжёлой поступью шествующей по галактике?!

— Милый, зачем мне что-то тебе показывать? Я знаю свою над тобой власть. Ты знаешь о ней. А ещё мы оба знаем и о твоей власти — ничуть не меньшей! Я слишком рассудительна, чтобы заниматься подобными глупостями, кот. Но на такой эффект не рассчитывала даже я… Мне приятна твоя реакция, пусть и неприятно, что ты мог невесть что обо мне подумать…

— Ди, не ожидал… от тебя.

— Что, думал, я в душе всё та же Ледяная королева?.. Думал, не умею любить?.. Ошибаешься, милый! Умею! И ещё как! Ты же меня и научил! Вы с Валери научили! И знаешь, это так сладко, так необычно, так… интимно! Не секс интимен — а тонкие, невесомые чувства, сокрытые в самых глубинах души… Воистину, это самая величайшая драгоценность… цену которой мы в Республике позабыли! Растратили по пустякам, извратили, и забыли, какой она может быть на самом деле! Нет, Леон, это я должна плакать и увещевать, клясться тебе в верности — чтобы хотя бы так проявить священное душевное таинство!

Слова разведчицы помогли немного собраться с мыслями. Они будили в душе не привычное возбуждение, но какое-то странное, граничащее с нежностью, ощущение. И заставляли думать.

— Прости, Ди, сейчас соберу мозги в кучу…

— Тогда давай просто поговорим, — легко пошла навстречу эта глубоко чувствующая собеседника женщина. — О чём-то, что тоже важно, но напрямую не касается наших с тобой отношений. Например… об операции в Штарне. У тебя наверняка осталось много вопросов — несмотря на жизнеутверждающую беседу с тем древним учёным.

— Ты и об этом знаешь?!

— Ну ещё бы мне не знать! Я слежу за тобой. Внимательно, стараясь не пропустить ни единого шага, ни одной ситуации, ни одной мысли. Я же говорила, что мне интересно… впрочем, мы же договорились говорить не о наших отношениях…

— Боюсь, девочка, совсем отвлечься от них не получится, — улыбнулся, глядя прямо в коричневую бездну глаз.

— Хорошо! Тогда выпьем!

— Я проведу чайную церемонию. Позволишь?..

— Конечно! Это хороший выход… для нас.

Спокойные умиротворяющие пассы руками, парящий жаром напиток, глубокий терпкий запах — всё это успокаивало не хуже самого чаепития. А сам последующий разговор обещал стать мягче, рассудочней. И Верховная всё это отлично знала, ибо неплохо освоила в своё время чайную церемонию. Уже после, во время одной из наших еженедельных бесед по инту, призналась, что церемония — одна из немногих вещей, что она вынесла с Земли. Оценила. Взяла на вооружение — как вообще всё, что считала эффективным и правильным. Как выяснилось чуть позже, чай тут не был исключением из правила…

Мы присели за возникший посреди зала столик. Отпили первые глотки. Вслушались в токи собственного внутреннего мира. И лишь тогда приступили к обещанному отвлечённому разговору.

— Честно говоря, Леон, я больше всего переживала из-за твоей реакции на вирус. Всё же в истории Земли это лакмусовая бумажка, означающая геноцид. Так было у вас. У нас в прошлом тоже было… когда травили чужих. Людей в Республике не травили никогда. Но любой шаблон крайне сложно вытравить из сознания — хотя с Высшими обычно проще, их критичность мышления зашкаливает, превосходя всё человеческое.

— Нет, Ди, вирус более-менее понятен. Я понимаю и зачем, и как. А уж разговор с тем старым учёным окончательно расставил точки над «и». Недовольные будут всегда, причём необоснованно недовольные. Часто они просто не способны перейти со своего уровня восприятия — не всегда даже тактического, чаще вообще примитивно протестного — на уровень стратегический. Поэтому нет смысла снова касаться методов ассимиляции. Важно, что вы здесь стараетесь не загнобить, не использовать, а поднять до своего уровня. Мне непонятно другое: зачем этот цирк? Почему сопротивление, полностью контролируемое агентами Республики? Это ведь какой-то сюр, бессмыслица!

— Нет, Леон, это не бессмыслица, это, друг мой сердечный, диалектика. Вы говорили со стариком-учёным о сопротивлении, как об игре на страстях и проявлении страстей, будь то физиологических или социальных. На деле проблема ещё глубже, в нашей ситуации нужно учитывать историю, разность менталитетов цивилизаций, разность уровней эволюции у нас и в Конфедерации. Мы тянем людей вверх. Однако переход на новый эволюционный уровень означает не просто красивую сказку, это сложный, крайне болезненный процесс. Болезненный для самих переходящих. Ведь любой такой переход подразумевает качественное изменение самой социальной среды. Означает, что кто-то будет попросту выброшен из новой жизни, для него не будет места в новой реальности. Но ведь это не бессловесные болванчики, это люди, имеющие разум, способные возмутиться против подобного течения социальной жизни. Им же плохо в этом потоке! Некомфортно! Почему они должны, как тупые болванчики, терпеть, как им кажется, несправедливость?

— Вот ты думаешь, Леон, коммунисты на твоей малой родине из врождённой злобности уничтожали под корень духовенство и дворянство? Просто представь. Вот ты живёшь, как у Христа за пазухой. У тебя есть всё: бытовой комфорт, утоление любых потребностей, возможность ездить по заграницам и т. д. и т. п. Психологически ты — хозяин жизни. Ты привык, что всё вертится вокруг тебя. Тебе все должны. Должны лебезить, подчиняться, выполнять прихоти. По праву крови. По праву социального положения. И вдруг — раз! — тебе говорят: работай, как все. В цеху. В хлеву. Живи ради народа, который для тебя — стадо бессловесных болванчиков. «Деревенщина»… Ты чувствуешь экспрессию этого слова? Чувствуешь заложенное в нём небрежение? Здесь разница не только в социальном положении, но и в интеллектуальном уровне, в уровне квалификации и… в уровне потребностей. Ты не сможешь принять эту реальность добровольно, а если ты при этом — военный, да ещё и потомственный, то тем более не примешь. Возьмёшься за оружие и будешь сражаться. Или затаишься, а позже ударишь — когда представится такая возможность. Тебе нечего терять. Тебя лишили всего, лишили положения богоизбранного. Это даже серьёзней, чем лишение капиталов. Психологически серьёзней. Ты был всем, а стал — ничем. Зачем жить? Зачем жить так? Не проще ли уйти и забрать с собой побольше обидчиков? Тебе ведь и самому близка эта философия… разве что потребности у тебя на Земле были специфические…

— Ещё и идейный вакуум… Ведь старые классы были повёрнуты на монархии, Император для многих был значительно большим, чем просто человек. Он был символом, едва ли не наместником бога на земле. Ради чего теперь жить, когда его не стало? Апатия… Да, но и протест. В тебе растёт протест, и ты реально подготовлен, чтобы претворить его в жизнь. Умеешь драться, стрелять, убивать. А против тебя уже не тот народ, который ты защищал, а твой классовый враг.

— Да, марксизм — это лишь идеология. Она не даёт реальных научных ответов, но она даёт хоть какие-то ответы и ориентиры. На самом деле понятие классового врага актуально для любого общества, когда происходит смена элит и идейной парадигмы. Всегда остаются те, кто не может жить в новых условиях. Причин может быть много. Это и нежелание жить хуже, чем привык. И нежелание быть внизу социальной пирамиды. И идейная непримиримость, потому что идейно ты адекватен именно старому, отжившему обществу. И банальная невозможность найти себя в жизни, отсутствие той квалификационной ниши, к которой привык. Так, нам больше не нужна организованная преступность. Нам не нужны политики старой закалки. Нам не нужны юристы. Даже старые медики для нас отживший материал, который нужно переподготавливать. А военные? Зачем нам десантники или операторы систем ПВО, если у нас свои системы и свои валькирии?

— Мы вынуждены учитывать эту проблему при реколонизации. Проблему «лишних людей». Для тех, кто готов умерить свои раздутые амбиции, мы даём переподготовку и путёвку в новую жизнь. Но есть категория тех, кто не хочет смиряться. Конечно, вирус убивает некоторых активных наших противников. Мы ведь не афишируем, какие будут последствия отказа от генетических процедур. Мы не афишируем, что будет с детьми, которых от нас укрыли и не провели их генетическое преобразование, которое для детей мы проводим исключительно в воспиталищах. Задача вируса не только и не столько биологическая, сколько социальная. Ведь и генетические процедуры в конечном счёте преследуют цель социализации в Республике. Без них просто невозможно работать и учиться на уровне рядовых республиканцев. Но вирус убивает не всех недовольных. Не изобрели ещё вируса, который бы убивал вообще всех, кто против основной линии развития общества. Это проблема не биологическая, она — в умах людей. И решать её нужно не биологическими методами, а социальными. Ты уже понял, к чему я клоню?

— Контролируемое сопротивление призвано выявлять недовольных?

— Да. Это часть нашей работы с новыми гражданами Республики. В организме человека ежеминутно гибнет масса отживших своё клеток. Так и в социальном организме. Только сюда нужно добавить незапрограммированность этих действий в физиологии. Мы, как существа разумные, вынуждены сами выступать фагоцитами для других разумных существ. И всё это происходит с использованием разума. Они ищут способ выразить протест, а мы — найти их, чтобы не дать в конечном счёте его выразить. Или дать выразить так, как нужно нам. Это нормальная очевидная практика. Хочешь, приведу интересный пример из земной истории?

— Всё же с тобой проще, чем с другими — даже с той же Высшей. Ты можешь привести понятные мне примеры. Из другой, знакомой мне, культурной среды.

— Что, валькирии только трахают? Не спешат заниматься твоим просвещением?

— Я бы не был так категоричен… Но близко.

— Я с ними поговорю. Это не дело. Пусть лучше мозги тебе прочищают, тебе нужно полностью социализироваться у нас… Так вот. Когда-то давно, ещё в Российской Империи, задолго до большевиков и прочих «-ков», были такие ребята. В основном студенты. Ты должно быть слышал название: «Катехизис революционера»? И имя «Нечаев»? Разумеется, слышал… Оно позже стало нарицательным… Этот документ представляет собой результат опроса одним студентом других — каким они видят настоящего революционера. Именно Нечаев проводил опрос. И именно в том ключе, как студенты оценивали революционера и революцию, они позже умирали за неё. Не было Ленина. Не было Сталина. Никого ещё не было. Было лишь недовольство царизмом. Недовольство болотом, в котором они вынуждены были жить. Недовольство засильем царской бюрократии. Недовольство беспределом правящих родов. Недовольство блатом. Духота от излишне националистической политики. Ведь даже евреи имели ограничительный ценз в высших учебных заведениях, а кавказцы — ограничения к службе в царской армии. Много чего было. И против всего этого вчерашние студенты объявили войну. У них не было никаких организаций, организации появились уже после. Каждый выражал свой протест так, как мог. Главное было — ударить по какому-то символу, с которым ассоциировалась социальная несправедливость. Часто под раздачу попадали губернаторы и чиновники низового порядка. На самого царя было несколько покушений, одно из которых завершилось его гибелью. У власти просто не было структур и методов, чтобы бороться с этим социальным процессом. В результате была создана Царская Охранка, 3-е отделение Императорской Канцелярии. Спецслужба, призванная бороться с социальным протестом. Были с нуля созданы, изобретены, методы её работы. Старые не работали — городовые были слишком местечковыми, слишком костными, слишком неповоротливыми и малоинициативными. Другая часть полиции, представленная боевыми в прошлом офицерами, считала новые методы слишком грязными, недостойными чести офицера. Ведь им приходилось вербовать, то есть идти на переговоры и убеждать идейных противников поработать на благо Империи — приходилось подкупать, шантажировать, идти на компромисс, входить в положение идейно чуждого им человека. В итоге мало было изобрести новые методы работы, нужно ещё и отобрать подходящих людей и научить их работать по-новому. Да, им пришлось заниматься вербовкой политически неблагонадёжных элементов. А одной из самых успешных операций Охранки стало внедрение своего агента в нарождающуюся структуру революционных борцов. Они всё же тяготели к объединению, и этим поспешили воспользоваться тогдашние ушлые молодцы из спецслужбы.

По сути, они всеми средствами продвигали создание организованной структуры революционеров. На базе партии Социалистов-революционеров, их боевого ядра. Они же это ядро во многом и организовали. Знаешь, для чего это было сделано? Отловить одиночку почти невозможно. Он ни с кем не обсуждает своего замысла. Более того, никто даже не догадывается, что из всех соотечественников именно ему ударила моча в голову. Нанести удар он тоже может где угодно. Только случайность и повышенная бдительность позволяют выявлять подобных уникумов. Зато если их объединить в организацию… Начать фиксировать все их контакты… Управлять их «борьбой», направляя их деятельность в прогнозируемое русло… Так родился «Азеф». Это псевдоним руководителя боевой организации эсеров.

— Поразительно! Я… почему-то не смотрел на проблему с такой стороны.

— У тебя просто мало данных для анализа. Если собрать нашу статистику терактов, самоубийств, статистику по тем людям, кто отказывается от генетической модификации, можно сделать необходимые выводы. А сделав — разработать методы противодействия. И знаешь что ещё, Леон? Помнишь, ты задавал вопрос о моём недовольстве событиями в Литании? Просто за всё нужно платить. Наша цивилизация держится на жертве. Недавние внешники к ней не готовы. Поэтому мы берём ответственность за них на себя, взваливаем её на нашу совесть. Нас оправдывает только то, что мы и сами приносим такую же жертву. Добровольно. Постоянно. Валькирии и ласточки должны умирать в операциях реколонизации. Это неизбежно. Иначе наша кровь застоится. А так они своими жертвами подпитывают нашу идейную среду, нашу готовность вести Экспансию. Тут целый комплекс связанных вопросов. Помимо идеологии есть ещё и необходимость постоянной работы тыла на обеспечение Экспансии. Необходимость держать сами флота в тонусе. Для флота и армии вообще нет ничего хуже застойности. Армия должна воевать. Только тогда она эффективна, и только тогда прочее общество её ценит и уважает по-настоящему. Мы просто не можем остановиться. Никакие половинчатые меры не дадут того, что нам даёт силовая Экспансия. С яркой жертвой. С готовностью в любой момент её принести. Затяжка и сложность в ассимиляции — всего лишь досадные решаемые проблемки, главное именно в необходимости жертвы. В необходимости постоянно смазывать кровью отточенный механизм Экспансии. Я боюсь представить, что будет, когда наши бывшие колонии «закончатся». Придётся придумывать ещё что-то, и вполне вероятно, мы тогда окажемся в глубочайшем социальном кризисе. Отсюда уже сейчас действующее стремление распространить наше влияние на соседнюю галактику. Без этого никак. Даже ресурсы вторичны… Если только не брать человеческий ресурс, эту вечную нехватку мальчиков… Вон, даже я вынуждена довольствоваться вчерашним варваром.

Диана на этих словах задорно мне подмигнула, и я с рычанием подался вперёд, преодолевая разделяющее нас расстояние, навалился, вдавливая женщину в кресло. Несколько минут мы жадно целовались, но потом, не сговариваясь, разлепили объятия. Оба понимали, что далеко не всё ещё сказано.

— В принципе, Леон, такие методы, как в операции «Азеф», долгое время считались у нас устаревшими. Мы же превосходим внешников технически. Можем установить тотальный контроль едва ли не над всеми присоединёнными территориями, дотянуться до самых дальних уголков новых Секторов, залезть в мозг почти каждому новоиспечённому республиканцу. Так считалось. Но теракты всё равно случались. Поэтому я предложила вернуться к истокам, к классике агентурной работы. С этой программой и пришла в Верховные. Старшие сёстры её приняли и одобрили — всё же мой опыт полевой работы пользуется в Республике уважением. Меня уважали за жертву и за результат. Ещё и кондиции подросли в тех жутких земных условиях… Я смогла доказать сёстрам, что они не учитывали, отказываясь от подобной практики, ряд неочевидных обстоятельств. Да, если брать только недовольство и протест, то тут что наши старые методы, что предложенные мной «новые» — всё едино. Нужно смотреть статистику, что в итоге получится эффективней, и будет ли вообще какая-то выгода от всего этого. Ты сам видел, что организация порождает разочарование уже в её методах и успехах. Однако есть другие, сопутствующие, выгоды. Создание боевой оппозиции позволяет найти не только активных недовольных, потенциальных террористов. Организация позволяет также выявить отдельных сочувствующих ей людей, которые сами не готовы умирать, но готовы помогать иными способами. Так сказать, мягких недовольных. А ещё…

— Мафия. Преступность. Остатки старых спецслужб тоже будут искать выход на такую организацию, если не знают, что это — детище самой Республики. Гениально, Ди! Ты просто прелесть!

— Да, я создала эдакий пылесос, высасывающий шлаки прошлого эволюционного уровня. Они даже оружие из схронов, которые мы ещё не выявили, сами приносят! Даже своей показательной гибелью, когда вскрывается грандиозное предательство соратников, организация продолжает служить в интересах Республики. Она вызывает в людях разочарование в соотечественниках, в конечном счёте — в идеях. Приведу тебе не очень корректный пример. Разрушение СССР привело к разочарованию в идеалах коммунизма во всём мире. А до того сталинские чистки, захватившие и мировое коммунистическое движение, я уж молчу про резидентов в других странах, породили такое же разочарование. Не такое сильное, но всё же… Потому что до того непогрешимые носители идеи проявили теперь свою суть как люди… Как простые люди — со свойственными им пороками, и никакие идеи не смогли их исправить. Вот так, котик.

— Ты сказала про программу… Я правильно понимаю, что разница между Высшими и Верховными лишь в статусе?..

— Формально — да. Такого качественного скачка, как у тех же Старших по сравнению с Высшими, здесь нет. Здесь нужно доказать качественный рост личных кондиций, реальную подготовку в собственной сфере. А это возможно лишь через концепцию улучшений, подвижек в своей фракции и жизни Республики вообще. Только тогда тебе предложат статус Верховной — как Высшей, ответственной за изменение самой нашей внутренней жизни, глубинных её алгоритмов. Это право нужно заслужить. Не каждой оно даётся. Более того — его нужно выстрадать. Ни одна Верховная никогда ещё не рвалась принять этот статус ради самого статуса, да и вообще не стремилась получить этот высший ранг. Его предлагают другие Высшие, предлагают сами, без давления со стороны будущей Верховной. Если такое давление есть, если есть амбиции, девочка никогда не получит статус. Только дело. Только жертва. Амбиции лишни и даже вредны. Поэтому получение статуса для Высшей всегда неожиданно. Я лишь делала аналитику, подводила итоги своей долгой службы за гранью. Эти-то обобщения и резанули по живому прошлую Верховную, да и прочих девочек потрясли до глубины души. Мне предложили попробовать претворить что-то из них в жизнь.

— И что, старая Верховная не противилась, что её вот так запросто «ушли»?..

— Леон, не пори чушь! — фыркнула Ди, напомнив мне в этот момент валькирию. — Позиция Высшей тяжела психологически, а Верховной — тяжела в кубе. Она с радостью скинула с себя этот груз! Теперь помогает мне на позиции заместителя — это рядовая практика у нас. Смена довольно буднична и часта. Высшим не нужна власть. Она есть вынужденная мера для самосохранения самого факта высшей эволюции, поэтому отпускать её никто не намерен, но и держаться за неё, уже подыхая, не станет. Так делают люди, не отягчённые интеллектом, не понимающие, что в мире есть нечто значительно притягательней власти. Да я даже нормально потрахаться с тобой не могу, о чём ты вообще говоришь?!

Да, это был аргумент — всем аргументам аргумент. Если республиканка даже не может нормально потрахаться — это натуральная жертва. И я совершенно без иронии это говорю, на собственном опыте убедился! Когда возвращался в боевую семью с конспиративной квартиры… А раз так — нужно дать девочке встряхнуться. Вроде бы здесь время течёт не так, как в реале, а уж у Высших, которыми мы с Ди являемся, и подавно. Локальное ускорение мозга относительно общего метаболизма для нас не пустой звук и в обычной жизни. Что ж, пора повернуть ускорение на благо отдельно взятой республиканки…

Не желая более терять ни секунды, я встал из небольшого креслица, в котором до сих пор находился. Подался вперёд, к замершей в соседнем кресле девочке. Подхватил показавшееся удивительно лёгким тело на руки. Диана восприняла происходящее как данность. Не дёргалась, не мешала — напротив, мне показалось, что она как раз ждала чего-то такого. Вот только… Стоило взять разведчицу на руки, как вся мебель растаяла в воздухе белёсой дымкой. А я так рассчитывал на чайный столик! Даже растерялся в первый момент…

Глаза чертовки при этом нужно было видеть! Она внимательно фиксировала каждый нюанс моей реакции, и где-то в глубине коричневых глаз плескалась ирония. Но где наша не пропадала? Я быстро обежал взглядом окрестности. Разумеется, можно было прямо так, на полу… В конце концов она же снежная королева, так почему бы не заняться любовью на льду?.. Однако взгляд зацепился за предмет поинтересней. Трон.

Продолжая удерживать девочку на руках, я быстро взбежал по ступеням. Ди отлично уловила свои перспективы; замурчала, явно довольная моей находчивостью. Теперь уже она не пожелала терпеть. Гибко извернувшись, ариала выскользнула из моих рук и мягко перетекла по торсу. Сильные ножки стиснули мои бёдра, руки оплели шею. Глаза чертовки смотрели сверху вниз, смотрели призывно и обещающе. Я глазом моргнуть не успел, а уже ощутил себя внутри, в тепле и уюте… домашнего очага. Здесь, в женском чреве, показной холод сказочного образа казался особенно нелепым и ненастоящим.

— Мой король… — промурчала республиканка, будто отвечая на невысказанный вопрос. Король для снежной королевы… ему по-любому будет комфортно с ней… и в ней… Иначе какой он после этого король?.. Да ещё и снежный?..

Только усадив любовницу на трон, я ощутил, насколько идеально он подходит для нашей игры. Не пришлось ни сильно наклоняться, ни тянуться вверх — девочка оказалась в нём, как влитая. Но прежде, чем я успел хоть что-то предпринять, подруга призывно раскинулась по сиденью, и то в мгновение превратилось в удобное ложе. Обширное, пружиняще мягкое, даже на взгляд удивительно удобное, и почему-то странно напоминающее раскрытую раковину морского моллюска. Ди оказалась при этом… его бесценной жемчужиной, его дорогим украшением — лежащая на спине, с чуть выгнутой мне навстречу грудью, так что хищные острия сосков смотрели призывно и угрожающе, с разведёнными в стороны, согнутыми в коленях стройными ножками, — она была удивительно соблазнительна в своём зовущем образе. А ещё волосы. Всё прозрачное ложе мгновенно усеяли тугие пряди, чернильными разводами запятнав прозрачную белизну, превратив лёд в подобие гранита с чернильными жилками. Весь облик подруги лучился призывом.

Я не смог бороться с этим живым воплощением сексуальности — это оказалось выше моих сил. С утробным рычанием навалился на девочку, впился поцелуем в манящие соски, сдавил ладонями и когтями гибкую талию — вжимая в себя столь желанное тело, врываясь в него на всю глубину. И почти сразу ощутил на лопатках, где лежали тонкие девичьи пальчики, расползающиеся струйки льдисто-горячего металла. Кожу обожгло пронзающей плоть вибрацией — когти бестии не просто стелились по внешним покровам, они били по нервным центрам, возбуждали, погружая во всё более беспросветную бездну влечения. Со стоном, уже почти не владея собой, я ощутил первую кульминацию — общую для нас обоих. И в этот момент где-то на границе восприятия мелькнула обширная тень. Я перевёл взгляд и обомлел: вокруг меня сходились перистые крылья, своим движением подобные сходящимся створкам гигантской раковины. Мгновение — и всё тело оплетает тугими ангельскими крыльями, берущими своё начало из лопаток разведчицы. Последнее, что отметило уплывающее в бездну страсти сознание — это хищный победный блеск коричневых глаз, вспыхнувших на остром лице демоницы двумя сверхновыми…

Спустя бесконечно долгое время мы лежали на ложе, в которое превратился некогда помпезный и величавый трон, и невидяще смотрели в потолок. Каждый вспоминал свои ощущения. По телу пульсировали фантомные отзвуки недавних острых уколов. Перья Снежной королевы оказались под стать её когтям — такие же острые и опасные. Опасные для моей сексуальности. Ди всколыхнула в душе такое… Непредставимая буря страсти, снёсшая остатки разума… А потом пришло чувство полёта.

Мы любили друг друга прямо под сводами огромного зала, видя многократно отражающиеся в потолочном зеркальном льду и в растущих тут и там сталактитах образы нашей игры. Кажется, они множились не только в пространстве, но и во времени. Можно было одновременно увидеть себя и свою любовницу за мгновение до текущего момента, и в самом начале очередного сексуального этюда, и по его завершении… Теперь же сознание полнилось вереницами многократно пережитых образов, которые не хотели отпускать.

Стараясь хоть как-то совладать с наваждением, я попытался переключиться на разговор. Тем более, он давно назрел. Ситуация в Литании, о неоднозначности которой мне не высказывал только ленивый, требовала осмысления.

— Ди, ты начала про Литанию, но в итоге не сказала мне ничего, чего бы я не знал и так. Почему новые методы работы с недовольными — это хорошо, а новые методы колониальной политики — плохо? Быть может хватит просто лить кровь — не лучше ли, чтобы её лили за Республику другие, кто хотел бы стать её частью добровольно? Никогда не поверю, что ты, Высшая, Верховная, мыслишь так же, как и обычные валькирии! Лишь категориями жертвы и крови!

— Леон, каждая валькирия понимает, что она должна умирать, чтобы Республика жила. Что сёстры должны умирать, чтобы Республика жила. И это справедливо не только для рядовой валькирии, вот в чём дело! Всё отличие в том, что рядовые девочки мыслят ситуативно, тактически, а Высшие — стратегически. Но что стратегический уровень, что тактический — вывод один: смерть во имя жизни.

Концепция современной Экспансии выстрадана кровью. Большой кровью. Республика заплатила за ошибки прошлого чудовищной Гражданской войной, унёсшей триллионы жизней. Благодаря тому новому, что зрело в Республике, эта жертва хотя бы не стала напрасной! А ведь будь это банальной войной колоний и метрополии — всё было бы не так благостно. Республика пала бы. Без вариантов.

Мы сделали выводы. Валькирии понимают, что Экспансия неизбежна для выживания человечества. Лишь она идейно и экономически сплачивает таких разных людей. Триллионы людей, Леон, живут Экспансией! Каждая валькирия так или иначе получает для рода преференции за её кровавое участие в борьбе, за её жертву. Рода получают всё новые и новые территории, с которыми можно работать и преумножать свои достижения. Механизм перемалывания людей и планет получает свою пищу.

Однако по достижении знания и понимания, характерных Высшей, постановка вопроса меняется слабо. Можно провести одну большую кампанию. Даже не так — Большую Кампанию. Сокрушить внешников в военном отношении, развеять их флота, захватить ключевые планеты и системы. Но что дальше, кот? Думаешь, после этого республиканки перестанут умирать? Нет! Смертей станет больше! И главное — они утратят былую осмысленность и стройность. Республика не способна переварить такие чудовищные масштабы вливающихся в неё людей и планет. Уровень жизни резко упадёт — причём не только в Конфедерации, но и в Ядре Миров самой Республики. Присоединение новых миров замедлится, мы будем вынуждены аврально работать по всем мирам Конфедерации сразу. Но главное — потечёт кровь дочерей Республики. Слишком конфедераты отличаются от нас, они не примут наши порядки в массовом исполнении. Кадров и ресурсов будет не хватать, решения утратят стратегический характер, станут ситуативными, тактическими, со всеми вытекающими. Ты сам был в Полновесной колонии. Всё видел своими глазами. Даже сейчас там идёт война в толще общества, даже сейчас гибнут валькирии — спустя десять лет после реколонизации! При чёткой стратегической линии! При достаточных ресурсах!

В присоединённых мирах начнётся хаос. Плохо контролируемый, чудовищный хаос. Мы не сможем их переварить, но и отпустить не сможем. Вся Конфедерация превратится в арену для бесконечных боевых операций сомнительного толка. Осознанности правильности действий не будет ни у кого из их невольных участников — ни у загонщиков, ни у жертв. Идейности в таком брожении будет ноль. Экономической ценности — минимум. Рода сами по себе не в состоянии переваривать звёзды, нужны слишком большие ресурсы, которые может себе позволить лишь Хозяйственная Основа. Но не по всем звёздам одновременно, опять же. А обычные ресурсы в Конфедерации на грани исчерпания, тысячелетия хозяйствования там не прошли даром. В каком состоянии сами планеты — ты тоже мог наблюдать по Литании. Многие из них вообще непригодны для жизни по нашей классификации. Они не дадут нормального генетического преображения, породят мутации в генофонде.

Так скажи, зачем нам при таком раскладе нужен бардак, подобный тому, что ты устроил в Литании? Возрождать колониальные амбиции Конгломерации Метиллия? Создавать зону второго сорта, зону колоний-сателлитов? Фильтровать людей по степени их неполноценности? Поверь, та фильтрация, которая имеет место сейчас — детский лепет по сравнению с тем, что придёт ей на смену при Большой Кампании! Доить и без того пустые колонии? Перерабатывать людей в биотопливо? Ты вообще представляешь себе, как республиканкам жить в новом мире? Вроде бы завоёванном, а на деле — чужом и враждебном, но, что куда серьёзней — грязном, бессмысленном, безыдейном.

— Я не желаю такой судьбы своей Родине. И ни одна Высшая, дошедшая до глобального понимания, не желает. Поэтому таких операций, как в Литании, не будет. Она — случайность, во многом — блажь одной Высшей и одной Верховной. Социальный эксперимент, на который решились лишь после того, как ты обрушил там ситуацию. Я также хотела посмотреть, что может сделать мечник в одиночку. Это крайне важно для понимания перспектив работы по Псиону, а вернее возможных последствий того, от чего мы удерживаем ситуацию благодаря нашим флотам, когтями обращённым к его глотке. Посмотрела. Теперь Литания — одно из наиболее проблемных направлений всей нашей реколонизации, где сбоят столетиями отработанные методы. Благо, ты притащил туда этого политического аналитика… Он неплохо сориентировался на месте, смог всё довольно интересно разложить, и активно сотрудничает. Без него было бы совсем туго. Всё это постоянное маневрирование между политическими силами, внутренние склоки, грязь политической интриги… Слишком сложно и… бессмысленно — при наличии нормальных отработанных средств. Даже рода туда не пустишь для полноценной экономической работы, приходится ограничиваться участием Хозяйственной Основы. Но к тебе, конечно, глупо предъявлять за всё это претензии… Ты действовал по ситуации. Не имея наших методик. Никто кроме меня просто не рассматривал серьёзно возможность глобальных последствий этой неприметной на первый взгляд возни. Так что не дёргайся, тебе действительно есть чем гордиться. Взял, и создал для больших тётей целый клубок проблем, решив другие их проблемы. Показал нестандартное мышление и принципиальность, достойные Высшего. Молодец!

— Одна Высшая и одна Верховная не просто развлекались, Ди. Они натаскивали пса на чём-то попроще, чтобы чуть позже он вцепился в глотку настоящих врагов Республики.

— Поэтому я и говорю: не заморачивайся. Спокойно наслаждайся лаврами победителя. Ты там сделал всё, что смог, и даже больше. Ну а Штарния показала, что тебя достаточно натаскали… Высшая и Верховная… чтобы идти дальше.

— И всё же, Ди, откуда в Литании сложности? Она же присоединилась почти без боя! Пусть сейчас возникнут потери, но на начальной же стадии их не было!

— Не было. Я тебе озвучила не столько причину проблем в Литании, сколько причину общих проблем реколонизации без параллельной планируемой ассимиляции. Литания в этом смысле — лишь частный случай.

— Но это ведь не вся Конфедерация! Это всего лишь один-единственный Сектор! Что мешает поработать с ним по-особому? Ну, кроме необходимости кровью крепить идейное единство Республики и сложности для родов входить туда экономически?

— Схема работы по реколонизации давно отработана. В Литании приходится отступать от сложившейся схемы, что тянет за собой неопределённость, плохую прогнозируемость. Мы не можем относиться к ней, как к колонии — Республика не колониальная держава, как бы ни назывались новые её присоединённые сектора, — но и как к полноценной нашей части не можем. У неё своя власть. С ней приходится договариваться, заигрывать, торговаться. Ты, например, знаешь, что в СССР последних лет ребром вставал вопрос «союзничков» из Восточной Европы? Андропов тогда плевался от их иждивенческого настроя. Союз вынужден был поставлять им нефтянку по весьма символическим ценам, фактически получая взамен не валюту, а продукты их собственной экономики, в то время как ему нужна была именно валюта западных стран. При этом страны Варшавского договора доходили до прямого шантажа. Это была одна из причин, почему Горбачёв при первой же возможности сдал Восточную Европу — она была той ещё головной болью советских вождей. Она за своё поведение поплатилась. Особенно показательна ситуация с Югославией, которая долгое время пыталась усидеть сразу на двух стульях. Если Восточную Европу сдал Союз, то Югославию за её излишнюю самостоятельность и постоянный шантаж наказал уже сам Запад, добившись раздёргивания её территорий, а после — полного уничтожения промышленного потенциала Сербии в достопамятной операции сил НАТО. Вся эта ситуация показывает, что с идейными союзниками порой сложней, чем с явными противниками. По итогу всё равно приходится проводить политику умиротворения, но не разово, как у нас, а раз за разом, по мере роста там неподконтрольных устремлений. Опять же, как это было в Чехословакии, куда СССР вынужден был вводить войска. Куда проще было бы сразу показать, кто в мире хозяин… Как это и делает Республика. По опыту, достаточно одной акции умиротворения, которая у нас протекает в форме колониальной войны. После подобной операции Республика получает полностью сломленный, не помышляющий более о сопротивлении, идейно разложившийся и готовый на всё народ. В случае же с Литанией этот народ не только не сломлен, он, напротив, находится на вершине идейного подъёма. Ещё бы! Ведь именно он, пусть и с внешней помощью, скинул ненавистного угнетателя! Целый парад свободы, парад ощущения всесильности и всемогущества, стремление в светлое будущее. Это была одна из причин в прошлом, почему, скажем, Франция времён Наполеона громила всех своих врагов. Заметь — одна громила! Одна против всей Европы! Потому что так, как дрались получившие неожиданную свободу, выгрызшие её зубами у монархии, люди — не дрался ни один солдат Европы. Даже Российская Империя вынуждена была брать эту идейность измором. Ведь собственные крепостные крестьяне не хотели и не могли воевать так же отчаянно, с именем свободы на устах. Идя в ту же Россию, французы понимали, что через это они расправляются с мировым жандармом Европы, который без этого сам рано или поздно придёт к ним, разрушит их свободу и их новый путь в будущее. Поэтому Латания многократно опасней для Республики этим порывом, чем была со всеми своими флотами в предыдущую фазу реколонизации. Теперь с ней нужно работать крайне осторожно. Нужно торговаться, вести политические дрязги, и многое, многое другое ещё делать, что не принято в текущей версии Экспансии.

— Ди, но ведь есть отработанные средства обуздать революционную вольницу. Я понимаю, что когда к социальным событиям подключаются массы, их после нужно как-то спускать с небес на землю. По Земле знаю, что первым этапом такого спуска всегда идёт кровавая акция по уничтожению какого-то символа народной волны. В 1993 году в России это был расстрел Белого Дома, на Украине 2014–2015 годов — события в Одессе. Массам нужно подрезать крылья — и всё, они у вас в кармане.

— Нет, мы, конечно, можем обуздать там ситуацию… Тут ты прав. Но чем тогда эта ситуация будет отличаться от всего того, что мы делали раньше? Разве что подрезать идейные крылья нации будет значительно сложней и ассимиляцию придётся растягивать на подольше… Признаю, Литания представляет интерес. Я лично вижу её предназначение в том, чтобы заставить Высших Дальней разведки раскрыть весь свой творческий потенциал. Пусть поработают, пусть потренируются в нестандартных решениях — в том же Псионе это сослужит им хорошую службу. Ты дал мне полигон, Леон. Где до того натаскивали тебя, там теперь я натаскиваю Высших…

Мы ещё долго любились с Верховной, и ещё долго общались на отвлечённые темы. Когда же я покинул капсулу, то, отмывшись от геля, неожиданно поймал себя на мысли: я больше не боюсь её. Не боюсь республиканской техники удовольствий. Снежная королева и полёт под её крылами дали ту необходимую прививку от страха, которая была мне столь необходима. Зачем бояться того, что по сути своей — всего лишь средство, инструмент? Опасаться нужно людей, особенно некоторых из них. Именно к людям нужно проявлять здоровую подозрительность и, как бы банально это ни звучало, не наведываться в капсулу абы с кем. Всего лишь.

Исповедь проститутке

Амна Ингви появилась из люка роскошного спортивного катера. Появилась красиво, как умела только она. Лёгким движением ладони разгладила складки длинного, почти в пол, платья. Дорогая наноткань приятно холодила тело, и хотя внешне платье смотрелось достаточно закрытым и тёплым, на деле оно было создано для человека, и стоило астрономических денег. Но Амна могла его себе позволить, как могла позволить вообще любой каприз — тем более, её капризы обычно производили самое благостное впечатление на клиентов.

Вообще, девочка рассчитывала, что клиент сам её встретит, оттого и устроила весь этот спектакль. Ей виделось, как мужчина встаёт у люка, галантно подаёт ей свою руку, помогает выбраться из недр богато убранного салона… Но клиента не было, так что весь маскарад оказался коту под хвост — она ещё не знала, насколько это выражение передаёт суть. Понимая, что нарвалась на не очень тактичного мужчину, если не сказать самодура, Амна недовольно поморщилась. Нет, платили ей хорошо, можно было и потерпеть, но привыкла светская львица к определённому стандарту, и когда клиент ему не соответствовал, ей это не нравилось.

Женщина огляделась по сторонам. Здание, куда её пригласили, было странным. Вполне себе симпатичным — но обилие антенн и прочей спецтехники, видимое невооружённым глазом, немного нервировало, будило в душе неприятные ассоциации. Однако живописный заборчик, увитый плющом, настраивал на позитивный лад. Да и сам домик был вполне себе хорош. Изящный, приземистый, и почему-то очень похожий на что-то смутно знакомое. «Торт!» — осенило женщину, и она, вполне довольная своим ассоциативным мышлением, направилась к главному входу.

Только-только поравнявшись с оградой, гостья ощутила, будто свет мигнул. Остановившись, она осмотрелась. Но нет, всё было, как и до того. Амна досадливо поморщилась. Ну что стоило клиенту встретить её у входа? Или клерка какого прислать… Словно отвечая на невысказанный вопрос, из резной арки входа вышла женщина в форме. Узнавание резануло неприятным сюрпризом: перед ней стояла валькирия. Можно было не сомневаться. Ну, может ещё какая республиканка… однако не стоило обманывать себя, львица отлично разбиралась в отличительных знаках Республики. «Опять вляпалась!» — возопил внутренний голос, хотя внешне девочка лишь приветливо улыбнулась этой хищнице в человечьем обличье.

— Амна Ингви? — мягким, бархатистым голоском поинтересовалась эта бесстыдно рыжая кошка.

— Да. Должна признаться, это весьма неожиданно…

— Да ладно, девочка! — фыркнула валькирия. — Меня не надо бояться. Я больше по мальчикам. Будь ты мальчиком — тогда да… Называй меня Сайна или просто Сай.

— Но что всё-таки происходит? Меня пригласили…

— С тобой вела переговоры Милена. Это наша Старшая. Инструктаж получишь у неё же. Пошли, провожу.

И Амна пошла. А куда деваться? Назвался груздем — полезай в кузов. Она грешным делом полагала ту активную подвижную брюнетку секретаршей или помощницей своего клиента, а оно вон как оказалось… Старшая валькирия. На валькирий ей работать ещё не приходилось, тем попросту незачем были её услуги. Да, знакомые мужчины, собратья по профессии, жаловались. Именно от них она узнала о жутких пристрастиях этих всячески прославляемых республиканской пропагандой воительницах. Валькирии относились к мужчинам, как к игрушкам! Обычным дорогим игрушкам. Ну да, заплатила, но ведь это ещё не повод… считать, что этот конкретный индивид в Штарне специально, чтобы она могла оттянуться, как привыкла по Ядру Миров! Специально выделен обществом для этой цели! Типа, кого не жалко. Нет, это явный перебор. А ведь мужики наверняка рассказывали далеко не всё! Сильный пол вообще не любит распространяться насчёт своих поражений, а уж если речь идёт об униженном и оскорблённом достоинстве — из них и слова лишнего не вытянешь…

Кошка меж тем довольно бесцеремонно, словно давнюю подругу, подхватила Амну под ручку и потащила внутрь. Домик оказался изящным не только снаружи, но и внутри. Тут царил футуристический стиль Республики, с кажущимся минимализмом, но отличающийся отнюдь не напускным комфортом. Недавно присоединённой к метрополии колонии было непозволительно дорого иметь нечто подобное даже в домах зажиточных горожан. Справедливости ради, залётные республиканки тоже не слишком себя баловали, стараясь соответствовать колониальному быту — разве что в некоторых официальных учреждениях можно было встретить что-то подобное… И тут девочку озарило.

— Сайна. Это ведь… база валькирий?!

— Ну да, — хмыкнула та. — Нравится?

— Да. Но я не ожидала, что…

— Милена всё тебе объяснит. А если что будет непонятно, мы с кошками втолкуем. Не забегай вперёд. У нас всё всегда предельно чётко и конкретно. Тебя пригласили для конкретного дела, ты его делаешь, и уходишь. Если возникают трудности — мы помогаем. Имей в виду: мы всегда ответственно подходим к выбору исполнителей. Так что дело потянешь — можешь не сомневаться.

— Не слишком ли это… самоуверенно? Ведь вы принимаете решение, по сути, за другого человека…

— Мы принимаем его на основе анализа большого информационного пласта. Можно сказать, мы знаем тебя лучше, чем ты сама, потому что судим по поступкам и их последствиям.

Женщина замолчала и всю оставшуюся дорогу напряжённо думала. Кошка сильно её удивила. Что-то не вырисовывался из неё образ воительницы — слишком интеллектуальна и деловита… Тем временем они добрались до нужной двери, прошли небольшой холл, чтобы почти сразу очутиться в просторном уютном помещении, в дальней части которого угадывался… камин. Дровяной! Ну, дела… Амна никак не ожидала увидеть на базе десанта подобных хором.

— Сайна, ты тут живёшь?

— Ну да. Это наше расположение. Нашей стаи.

— То есть… вы всей стаей…

— Да. Так веселей, — подмигнула рыжая, проводив её до широкого обеденного стола непривычной подковообразной формы.

За столом обнаружилась уже знакомая гостье переговорщица, Милена, а с ней… ещё несколько валькирий. В форме. От обилия серебра на чёрном у Амны зарябило в глазах. Она неспешно прошествовала к предложенному рыжей месту и устало опустилась в кресло. Несмотря на рвущую душу бурю эмоций, девочка проделала всё это со свойственной ей неспешной грацией и красотой — на что следившие за ней кошки заулыбались.

— А она ничего, — заметила черноволосая валькирия рядом со Старшей, глаза которой, казалось, грозили затянуть в свои чёрные бездны. — Хорошая пластика… для внешницы.

Слова прозвучали буднично, но что-то в них заставило Амну вскинуться.

— Не дёргайся, девочка. Если Викера говорит, что пластика хорошая — значит, так оно и есть. Если говорит, что пластика хорошая для недавней внешницы, с не вполне совершенными генетическими кондициями — значит, так оно и есть, — заговорила ещё одна десантница, на сей раз статная фигуристая метиллия, сидящая напротив гостьи. — Она мастер боевых искусств. Наша наставница.

И Амна растерялась. Просто не знала, как реагировать на такие вещи. Но потом успокоилась: в конце концов, валькирии не стремились её обидеть. Просто были предельно откровенны. Женщина расслабилась и посмотрела на свою нанимательницу.

— Я не вижу среди вас мужчину. Милена?..

— Мужчина потом. Сначала — инструктаж, — кошки зафыркали, а сама Старшая блеснула на гостью ироничным озорным взглядом. — Итак, объект — видный мужчина, миленький такой, с отличным телом… короче, наш младший братик.

И вновь от обилия улыбок над столом будто вспыхнуло рукотворное солнце. Амна нахмурилась.

— Я… не занимаюсь такими вещами. Если вашему младшему брату нужно впервые попробовать женщину, для этого есть другие специалисты…

Кошки в ответ грохнули смехом — разве что наставница ограничилась одной лишь задорной улыбкой.

— Как ты сказала?.. — согнулась пополам молоденькая метиллия. — Впервые попробовать… женщину… наш Кошак… Во сколько он, Ми?

— В одиннадцать, по-моему, — натурально задумалась эта чёрная кошка. — Нет, девочка, куда-то тебя не туда несёт. Кошак сам кого хочешь научит — хоть республиканок, хоть внешниц. Твоя задача другая… Его нужно подготовить к… назовём это операцией… да, к одной операции. За республиканок мы особо не опасаемся, но он давно не общался с внешницами. Мало ли с кем ему придётся там работать…

Опять фырканье и улыбки.

— Вот значит как… — протянула давешняя рыжая. — Выходит, мы на охоте работаем… Ох, и тяжела же эта работа!

— Не ёрничай, Сай, — ухмыльнулась Старшая. — Мы не можем рисковать. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед другими стаями… Да ты и сама знаешь все резоны. Это наше общее решение.

— И что требуется от меня?

— Подготовить его… к максимально возможному количеству вариаций… развития знакомства. Он должен гарантированно затащить в постель ту, кого выберет. Будь она хоть трижды республиканкой, хоть внешницей, хоть не пойми кем и сбоку бантик. Задача ясна?

— Я… работала только в нашей культурной среде…

— Это и есть неперекрытый сектор… поражения. По остальным его калибры отработают и без тебя, — хмыкнула ещё одна метиллия — высокая и стройная, до того довольно флегматичная, а сейчас щерящаяся ухмылкой.

Новый взрыв женского смеха разнёсся по комнате. Теперь даже до весьма далёкой от войны Амны дошёл смысл фразы, да и задача показалась вполне понятной и решаемой. Она вздохнула с явным облегчением.

— Только имейте в виду: я не проститутка, чтобы ложиться под любого…

— А под любого и не надо, — опять наставница. — Мы не за любого тебя пригласили.

— Я не…

— Если Кошак захочет, он сам тебя разложит — пикнуть не успеешь. Поверь. Несведущие республиканки уже попадались, чего уж о внешницах говорить… Даже боюсь представить, как наша ходячая секс-машина на своей родной планетке выживала. Словно кот… в курятнике, — в разговор вступила ещё одна рыжая снежка, смотревшаяся куда внушительней прочих представительниц ветви за столом.

— Вы не…

— Всё, заканчиваем посиделки, — обрубила Милена, так и не дав ей договорить. — Инструктаж провели, ты девочка умная, уже должна была уяснить задачу. И уяснила, раз задалась такими уточняющими вопросами. По сексу — нам, собственно, плевать, будет ли между вами что-то. Твоя задача не ложиться под него, а дать отработать тактические приёмы. Трахнуть мы его и сами можем.

Кошки подхватились и принялись деловито вставать из-за стола. Малая часть разбрелась по комнатам, а большая — направилась в сторону выхода. Среди последних оказалась и основная заказчица.

— Эй, валькирии! А как я его хотя бы узнаю?

— Ну, ошибиться будет сложно, — бросила Милена, останавливаясь в дверях. — Он в такой же форме будет, как и у нас. И ещё на груди пара планеток таких, серебром вышита. Вряд ли тут ещё такие водятся… Хотя… с тобой остаётся Викера. А то и правда, не поймёт что к чему, и сразу разложит, не разобравшись…

— Это да, — фыркнула Сайна. — Он такой. Запросто может. А потом скажет, что так оно и было.

Мгновение — и в помещении остались только они с давешней серьёзной брюнеткой. Та поднялась. Неспешно подошла к гостье. Замерла в каких-то тридцати сантиметрах от её стула, почти нависнув над ней.

— Чем занимаешься? Танцы или это ваше — многоборье?.. фитнес?.. — не помню, как правильно.

— Да. Фитнес. С силовыми на…

— Задницу качаешь? — Амна покраснела, как рак, но нашла в себе силы кивнуть. — Основное орудие труда, значит, развиваешь?.. Ладно-ладно, не гоношись. Шучу. Но согласись, для «непроститутки» странный выбор…

— Я… должна быть красивой… везде.

— А в особенности с заднего ракурса… Когда клиент нагибает.

— Я…

— Сидеть! Шучу, говорю. Пошли пока гляну на твои кондиции. Может дам какие рекомендации.

— Викера, а ты наставница по какому направлению?

— Когти, рукопашный бой, общая физическая подготовка. Я, девочка, каждую мышцу знаю, за что она отвечает, и что нужно сделать, чтобы она исправно работала. Энергетику тоже, но тебе это без надобности… Как и нервные центры, и прочие ключевые точки, участвующие в ситуации рукопашного боя.

Амна аж рот приоткрыла, настолько её ошеломили слова наставницы. Это ведь даже не боевик, это тренер! Знающий особенности видоизменённого генетикой тела! Умеющий их развивать и направлять! Нет, зря она так боялась. На самом деле даже удачно вышло. Даже если этот их Кошак окажется полным дегенератом… что при таких «сёстрах» маловероятно… она всё равно получит то, чего ни за какие деньги не купишь.

Тренировались они, наверное, с полчаса. У Викеры всё оказалось предельно серьёзно, начиная от общего подхода к собственно занятию, и заканчивая антуражем и инвентарём. Валькирия даже специальный тренировочный костюм Амну заставила одеть! С какой-то встроенной электроникой! И к концу сложной системы тестов выдала вполне чёткие, выверенные рекомендации, так что гостье оставалось лишь благодарно поклониться этой необычной женщине. А потом всё как-то резко закончилось. Викера на секунду отвлеклась, а вернувшись в реальность, безапелляционно распорядилась сворачиваться и переодеваться. Только бросила с непонятной усмешкой:

— Через семь минут твой объект будет на позиции.

Амна успела за пять. Сбросила в утилизатор форму, быстро приняла душ, ну а платье ей помогла надеть всё та же валькирия — которая только в душе перестала тенью её преследовать. Отошли к окну. Рядом горел и потрескивал гостеприимный зев камина, искры угольев весело перемигивались, и даже яркое солнце не могло побороть этой извечной игры первородной стихии огня. А потом на пороге появился он.

Что ожидала недавняя внешница от представителя воинской элиты Республики? Она ещё не привыкла к доминированию в этой самой элите женщин, а потому уже представляла его властным, уверенным в себе и обязательно убелённым сединой мужчиной. Что ж, ожидания оправдались лишь отчасти. На вид коту было лет тридцать пять, а то и меньше. Крепко сбитый, с чётко проступающей под обтягивающей тканью мускулатурой… так что девочка невольно засмотрелась на его ладную фигуру. Не сразу до неё дошло, что дело тут отнюдь не в мускулатуре — всё же гигантом с необхватными ручищами вошедший не был. Её поразила его походка. Мягкая, словно крадущаяся, она фонтанировала неприкрытой угрозой. Кот! Натуральный кот! И отнюдь не домашний, а дикий и хищный. Остальной облик лишь подчёркивал это первое впечатление, дополняя сложившийся в голове гостьи образ точными, скупыми мазками. Коротко стриженные чёрные волосы, немного острые черты лица, ироничные пронзительные глаза. Мимика вообще была крайне подвижной, мужчина сразу располагал к себе, от него исходили волны умиротворяющего спокойствия. Вот только никакого умиротворения в девочке не было и в помине, в её душе поселилось приятное щемящее чувство… влечения. С первого взгляда! У опытной матёрой светской львицы, собаку съевшей на мужской психологии! Такого выверта психики Амна от себя не ожидала, но с ним придётся теперь жить… И работать.

Войдя в гостиную, я не ожидал увидеть гостей, однако они были. Гостья. Одна. Стояла у окна в обществе Викеры и с отчётливо скрываемым интересом разглядывала меня. Симпатичная. Это её обтягивающее и в то же время летящее платье притягивало взгляд. Хотя, скажу честно, куда большее внимание привлекала не она, а наставница. Как-то уж больно подозрительно блестели её глубокие, подёрнутые поволокой, чёрные глаза… Они всегда блестели, но сейчас делали это как-то по-особому выразительно.

— Вик?.. У нас гости? Представишь нас? — я остановился точно напротив женщины, приветливо ей улыбаясь.

— А чего вас представлять? Думаю, Амна, Кошака ты узнала. Или, думаешь, тут таких много?

— Амна, — тихо сказала женщина, протягивая руку.

— Кошак, — ответил я, принимая руку и касаясь её губами.

Надо же, не отдёрнула! Не попыталась сжать! Точно не республиканка. Вернее, недавняя республиканка, ещё не привыкшая к местному колориту. По-моему, ей даже было приятно моё утончённое внимание — как могло быть приятно лишь внешнице. Кошки, конечно, любили, когда целовал… их ладони… но им нравились активные ласки пальчиков, а не абстрактные поцелуи в тыльную сторону руки.

— Итак, вы не республиканка. Вернее, не так давно ею стали, а потому ещё не вошли во вкус республиканской жизни, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от её глаз.

— Вы… правы.

— И что привело вас в этот… кошкин дом?

— Вы.

— Вот как? Присядем? — я предложил гостье кресло у камина, и она благосклонно приняла приглашение. Величаво и грациозно присела.

Жест получился естественным и очень красивым, я невольно залюбовался. А у девочки неплохая пластика! Но точно не боевая. Бросил взгляд на Викеру, но та лишь хмыкнула и отправилась в тренировочную зону, мягко и призывно покачивая бёдрами. Да она натурально играется! Ох, нечасто Вик снисходила до игры… Тут явно что-то особенное… Вскоре я почувствовал, как наставница уселась на маты и погрузилась в медитацию — что, впрочем, не мешало ей одним ухом прислушиваться к происходящему. Словно натуральная кошка! Спит, и бдит даже во сне!

— Вот смотрю я на вас, и никак не могу понять, какой эффект должно оказывать ваше платье: то ли помогать представлять вас обнажённой, то ли мешать в этом деле. Как полагаете?

— Ну, ваша форма точно не оставляет сомнений…

— Может, на «ты»?.. Раз уж перешли к подначкам?..

— Хорошо, я не против.

— Рассказывай, Амна. Это ведь кошки тебя пригласили? Никак не могу взять в толк, зачем им это. Какая-то игра? Намёк? Упрёк? Не поможешь разобраться?

— В этом как раз нет ничего сложного. Они говорят, тебе предстоит какая-то сложная операция, и мне необходимо помочь тебе к ней подготовиться.

— Вот как? Странно. Ни о чём подобном не слышал… Придётся додумывать самостоятельно. Пойдём от противного: в чём заключается подготовка?

— Нужно помочь тебе отработать… тактические схемы, — женщина криво улыбнулась. — Как интересно всё ложится на ваши военные термины! Всё таким понятным сразу становится…

— Что за схемы?.. — подался вперёд, и не пытаясь скрыть своего любопытства. — Зачем для каких-то схем приглашать милую и грациозную лань?.. Диким кошкам?..

Мои глаза гипнотизировали, врываясь в самою душу, и незаметно для себя женщина начала поддаваться разлитому в воздухе очарованию. Не сразу Амна догадалась, что её, возможно непроизвольно, бьют её же оружием. Игра голоса — обволакивающего, призывного. Мимика лица — открытого и располагающего. Гибкая пружина чуть напряжённого тела… от силы и пластики этого мужчины её ощутимо вело. Но окончательно добивали все эти комплименты и подначки, призванные сбить мысли на секс. Внизу живота у охотницы разлилось приятное тепло, она запоздало осознала, что вовсе не против из львицы превратиться… в милую овечку. Лишь бы этот кот не останавливался, продолжал свою чувственную охоту.

— Они просили отработать с тобой возможные варианты соблазнения… нереспубликанки, — обворожительно улыбнулась Амна, даже не думая скрывать своего откровенного интереса к партнёру. — Только, сдаётся мне, тебе всё это без надобности. Ты от природы создан, чтобы быть… овеществлённым соблазном.

— Ты мне льстишь, девочка.

— Отнюдь. У меня богатый опыт, мужчины — часть моей специализации.

— Вот как? И в чём она заключается?

— Я эскортница, гетера.

Сказать, что слова новой знакомой огорошили — ничего не сказать. Я откинулся на спинку кресла и расхохотался.

— Ну кошки, ну подшутили!.. Фракции валькирий им уже мало! Уже «специалистов» со стороны приглашают! — отсмеявшись, я вновь взглянул на собеседницу. В воздухе ощущалась почти осязаемая ирония. — Амна, душечка, спасибо тебе, конечно, за комплимент… и за человеческое отношение… Но всё это — какой-то сюр. Не понимаю, зачем всё это нужно. Сейчас — тем более не понимаю.

— Моя специализация не должна вводить тебя в заблуждение. Я не проститутка.

— Я не…

Женщина подняла руку, призывая замолчать, и я подчинился.

— Не спорь, — мягко заговорила она. — Когда это происходит вот так, многие путаются. Думают невесть что. Стереотипы дают о себе знать. Но если разобраться, посмотреть на то, что я делаю реально, всё сразу встаёт на свои места. Я больше психолог. Случается, что женщины приглашают именно меня — чтобы разобраться в проблемах своего мужчины. Впрочем, в этот раз я удивлена не меньше твоего. Я не вижу у вас никаких проблем. И если ты умудряешься жить сразу с девятью женщинами… Не мне учить тебя соблазнению. Поэтому, возвращаясь к твоему вопросу, мой комплимент вполне уместен. Все твои женщины показались мне всем довольными. Разве это не показатель неких качеств личности, про которые я говорю?.. — а вот в глазах девочки на этих словах не было иронии, она была предельно серьёзна. И что-то ещё проскальзывало в её пристальном, изучающем взгляде…

А ведь эта дама совсем не против… побыть сегодня проституткой! Ну, возможно, не так грубо. Она явно не против продолжить наше знакомство и перейти от теории соблазнения к практике. Тем не менее, я не стал форсировать или пошлить, а с мягкой улыбкой вернулся в русло прерванного разговора:

— Они республиканки. Валькирии. Дикие кошки. У них специфические потребности.

— Мне стало любопытно, — Амна помолчала, собираясь с мыслями, затем подняла на меня взгляд своих бирюзовых глаз. — Я… немного прочувствовала, какова Викера. Она погоняла меня на матах. Наставница знает человеческое тело в совершенстве! Даже не представляю, что нужно сделать, чтобы пробудить в ней ответный сексуальный интерес…

— Вот ты к чему ведёшь… А давай выпьем? — я вопросительно заглянул в глаза подруге. — Вино, травяной взвар?..

— Не откажусь от вина, — сдержанно улыбнулась Амна, хотя внутри она словно бы окончательно нырнула в омут сегодняшнего вечера… дня. Понимала, если выпьет, то и без того сильное томление возрастёт по экспоненте, но… не хотела отказываться. Не сегодня. Не с этим… котом.

Между нашими креслами возникла полупрозрачная поверхность силового столика. Он повис прямо в воздухе, над сходящимися под углом подлокотниками. На столе как по волшебству появилась запотевшая бутыль республиканского вина, а рядом с ней — пара бокалов.

— Понимаешь… в Республике девочки сами берут то, что им нравится. Того, кто им нравится, — начал я, с любопытными искорками во взгляде наблюдая за реакцией этой светской львицы. — Валькирии часто охотятся на мальчиков. Просто вылетают в город и снимают там понравившегося парня. Им при этом глубоко плевать на его желания и пристрастия. Часто девочки ошибаются, плюются, получают не совсем то, на что рассчитывали. Кошки вообще весьма и весьма привередливы и требовательны, пусть и на свой лад. Им не нужно богатых подарков или какого-то особенно трепетного внимания и душевной поддержки. Им нужен острый секс и нужна… игра. Вот ты, женщина, как думаешь, что ищет Викера в мужчине?

— Ну… не знаю…

— Она любого мужика скрутит в бараний рог. Вик гений в своём деле. Она тренировала десантные стаи, пока не ушла в стаю сама. Устала. Уж кому-кому, а ей точно не нужна защита и участие. Что же ей тогда нужно?..

— Надёжное плечо?..

— Она его имеет. В лице сестёр по стае.

— Тогда…

— Не надо! — я поднёс палец к губам в жесте призыва к молчанию. — Я сам. Так будет правильно.

— Как скажешь… — однако по взгляду было видно, что женщина оценила мою инициативу — вывести её из затруднительного положения, когда дельных мыслей больше не осталось.

— Викера реализует свой материнский инстинкт, выраженный в наставничестве. Особенно сильный, когда он ещё и приправлен сексуальным подтекстом. Если переводить на понятный тебе язык, она нашла ученика-мужчину. Очень способного. Достойного её наставничества. Её это заводит почище любых ласк — заводит от осознания самого факта, от лелеемого в душе ощущения. А ещё — игра…

Я полуприкрыл веки, отпил из бокала крупный глоток. Открыв глаза, увидел напротив полные любопытства глаза собеседницы. Амна аж вперёд подалась, настолько ей было интересно.

— Игра? Ты имеешь в виду секс?..

— Игра… Это сложно передать словами… Скорее игра — это прелюдия. Которая даёт сексу необходимую остроту, — я подался вперёд и невзначай положил ладонь на колено гостьи. Та было вскинулась, но быстро смирилась с неизбежным. Правильно. А я не буду спешить, не стану форсировать. Близость должна вызреть. — Вот что у тебя ассоциируется с прелюдией, девочка?

— У меня?.. — мгновенная растерянность во взгляде сменилась азартом. — Красивые слова, лёгкий флирт. Возможно, танец. Я должна научиться чувствовать партнёра. Должна понять, каков он. И… мне бы хотелось, чтобы он прочувствовал меня.

Взгляд гостьи поплыл, стал немного маслянистым. Вино давало о себе знать, да и вся интимность нашей близости отражалась на её восприятии. Рано. Не сейчас. Поэтому…

— Очень хорошо, что ты говоришь о своих представлениях… Но ведь не у всех они таковы. Какие ещё варианты приходят тебе в голову?..

— Варианты?.. — дымка очарования момента развеялась, Амна немного пришла в себя и теперь пыталась думать. — Совместный разговор, уединённое общение. Без разницы где — это может быть совместная прогулка, поход в театр, на голофильм, в ресторан. А затем что-то интимное. Так всегда бывает.

— Как это всё спокойно и умиротворяюще… — я подмигнул девочке, невзначай погладив пленённое колено, иронично блеснув на неё взглядом. — Нет, валькирии не такие. Последний наш поход в ресторан закончился столкновением с охранителями и визитом к мэру. А прогулка… прогулка вылилась в зачистку резиденции мафиозного клана. Нет, для Викеры, как и для остальных сестёр, прелюдия — это борьба, огонь, страсть. Почувствовать своего любовника пленённой пташкой в болевом захвате, ощутить его поваленным на маты после сшибки… А эти всплывающие в памяти картины боевых приёмов в недавнем спарринге?.. Воспоминание об исполненном стремительности и опасности движении партнёра, его отчаянный, смелый бросок, красота распластанного в ударе тела… После такого особенно остро ощущаются страстные поцелуи на шелковистой чувствительной коже… Или протянувшиеся по бёдрам когти, виртуозно проходящиеся по нервным центрам, неотвратимо погружающие в безумие страсти… Тут уже одним языком партнёра не обойдёшься — хочется куда большего, хочется всего и сразу.

— Ты… очень образно рассказываешь, — пискнула Амна, тщетно борясь с собой в попытке отстраниться. — Я даже почувствовала что-то… такое…

— Горячо?.. Внизу?..

— Кошак… нельзя же так!.. — ладошки упёрлись мне в грудь, когда я попытался навалиться на девочку.

— А если так?.. — по внутренней стороне бедра гостьи поползли белёсые острия. Она вздрогнула, вскинулась, но быстро опала, когда вторая ладонь легла на бедро чуть ниже талии и начала охватывать когтями ягодицу.

— Что ты со мной делаешь…

Она не удержалась, сама подалась навстречу. До того отталкивающие ладошки змеями обвили мою шею, притискивая ко мне её разгорячённое тело. Однако один только жадный поцелуй, в котором ко мне прижалась девочка, не в силах был совладать с вскипевшей в подруге страстью — зато я отлично знал средство лечения этого волнительного «недуга». Прежде, чем Амна осознала, что вообще происходит, я запустил ладонь ей под платье, и сноровисто завладел ею. Девочка инстинктивно сомкнула у меня на торсе свои ножки. Выгнулась со стоном, отдаваясь, прогибаясь, призывно подставляя для поцелуев свою шею.

Меня не нужно было просить дважды. Я принялся покрывать ласками нежную кожу девичьей шейки. Перешёл на резное ушко. Зарылся в одуряюще пахнущее море волос. Амна же отдавалась страстно, отчаянно. Она забыла обо всём. Забыла о цели своего появления в расположении, о нежелании заниматься этим в самом начале встречи, и о многом, многом другом. Всё её восприятие сосредоточилось на ощущениях тела. Женщина чувствовала удивительно сильные и опытные руки на своём теле. Чувствовала странное давление когтей, будоражащее восприятие почище привычных ласк. Окончательно же её добивала аура сексуальности, буквально разливающаяся вокруг нас. Её хотелось пить — хотелось пить вечно!

Однако уже через полчаса градус страстности Амны начал остывать. Слишком основательно я взялся за дело. Не учёл, что передо мной недавняя внешница, которой такая чувственная фантасмагория внове, и которая банально утомляет не привыкшую к республиканскому напору женщину. Любовница начала вырываться. Сначала несмело, слабо, но потом всё более настойчиво.

— Подожди, Кошак! Я так не могу! Давай сделаем паузу!

Я разочарованно выдохнул. Разжал стальные объятия, выпуская пленённую лань. Вот и думай после этого, как вообще мог выживать в среде внешников столько лет! Не удивительно, что после первых же объятий республиканок мне окончательно сорвало крышу… Варианта не оказаться с Валери попросту не было — ни для меня, ни для неё…

— Что, котик, не удовлетворяют тебя внешницы?.. — словно прочитав мысли, изрекла в самое ухо Лайна.

Рыжая появилась совершенно неожиданно. Я натурально забыл, что на Базе сейчас не один, что здесь есть и другие кошки. В душе всколыхнулась надежда. Отпустив замученную гостью, я резко выпрямился. Впрочем, развернуться мне не позволила сама снежка. Она провела подсечку под колени и киданула меня через плечо, так что я смог сгруппироваться лишь в воздухе. Удар о пол смягчил пушистый ковёр. Однако короткой дезориентации девочке хватило, чтобы устроиться на мне так, как ей хотелось. Придя в себя, я увидел перед глазами укутанные в черноту формы бёдра. Поднял взгляд на подругу, и утонул в её зелёных омутах глаз, тронутых лёгким безумием желания. С запозданием до меня дошло, что кошка перевозбудилась увиденным — перевозбудилась нашей с Амной скоротечной игрой.

— Какой ты настойчивый… как разложил эту трепетную лань… одно удовольствие ощущать, что такой строптивый мальчик… и подо мной, — с этими словами рыжая впилась пальчиками в мои волосы… и с удивительной нежностью прижала моё лицо к сокровенному.

В душе подруги раскручивался нереальный калейдоскоп из чувств, и далеко не последнюю роль в нём играла сводящая скулы нежность — подобием моих собственных эмоций. А за спиной Лай уже занимала стратегическую позицию другая валькирия — Викера. Наставница не собиралась упускать случая поучаствовать в игре.

От резкой смены декораций Амна даже немного потерялась. Всё было тихо и мирно, они с мужчиной интересно беседовали, потом… Потом словно наваждение какое! Давно уже жрица любви не теряла голову, как какая-нибудь нецелованная девочка. Даже забыть успела, каково это… И вот теперь объект её воздыхания бессовестно кувыркался с другой. Да ладно бы с одной — с парой зараз! И третья так и норовила к ним пристроиться… От осознания всей глубины сюрреализма ситуации у Амны возникло стойкое ощущение скорого прихода безумия — если оно ещё не пришло, разумеется…

— Хороший кот. Правильный. Глядя на тебя, сомневаюсь, что это была хорошая идея — приглашать постороннюю, — голос недавней рыжей снежки вывел Амну из состояния глубокой задумчивости, граничащей с лёгким безумием. — Чтобы хоть одна вменяемая республиканка… или внешница… прошла мимо — надо быть полной дурой. И вообще. Если республиканка видит мальчика, который ей интересен, она просто не может пройти мимо. Только не в развлекательном заведении, куда в поисках жертвы собственно и приходят! А уж если и мальчик выражает готовность — тут сам космос велел перейти в горизонтальную плоскость!

— Это… Всё куда сложнее, валькирия. Женщине приходится присматриваться, выбирать, прежде чем пустить мужчину… себе в душу. Надёжность, способность взвалить на себя ответственность за семью, статус или какой другой источник благополучия… — произнося эти слова, гостья непроизвольно, в который уже раз за сегодня, пыталась наложить на эти свои принципы образ кота. Получалось, мягко говоря, не очень — а тут ещё на последних словах её грубо перебила валькирия.

— То-то ты долго присматривалась, прежде чем пустить… в душу, — фыркнула та.

Амна обиженно засопела. Она не понимала, откуда в душе разливается такой протест против слов дикой кошки, но была абсолютно уверена в своей правоте: рыжая слишком упрощает, сводит всё к потребности… тел. Хотя… С каких это пор она, эскортница, вспомнила о морали? Не оттого ли, что сама теперь смотрела на ситуацию со стороны — а до того неизменно фыркала и плевалась, находясь внутри событий.

Над женщинами простёрся молчаливый полог задумчивости. Он казался густым от обилия мыслей, и эти же мысли казались молниями, то и дело проскальзывающими в пологе. Это было символично — с учётом того, что нейроны головного мозга имели электрическую природу… И опять кошка заговорила первой. Ей было глубоко плевать на всякие бессмысленные обидки и мелкие недопонимания. Рыжая смотрела на мир с традиционно валькирьей прямотой, исключающей любые экивоки.

— Выбирать?.. В принципе, в этом что-то есть. Мы, в Центральных Мирах, тоже выбираем. Но это не повод зацикливаться на выборе. Ну, не пошло что-то, чего-то не хватило — подумаешь! Взяла в дополнение к имеющемуся недостающее — что собрано в ком-то ещё. Некоторые так всю жизнь ищут… Вон, взять его возлюбленную… До Кошака она стольких перебрала, пока не нашла искомое. Не стоит ограничивать себя и интересного тебе мужчину в удовольствии. Даже если что-то пошло не так — всегда можно задействовать капсулу, чтобы мальчик не скучал, а самой продолжать поиски.

— Так и залететь недолго, — не согласилась Амна, с удивительным даже для себя вниманием вслушивающаяся в излияния мудрой кошки. — А если это случится от недостойного мужчины… Сама понимаешь, ничего хорошего в этом не будет.

— Постоянно забываю про эти ваши недореспубликанские привычки, — себе под нос пробурчала снежка. — Какой-то каменный век, ей-богу! В Республике давно переросли примитивные проблемы физиологии. Мы сами определяем, когда нужно зачать. Кстати. — Глаза рыжей вдруг вспыхнули, а её лицо оказалось напротив лица гостьи, та даже вздрогнула от неожиданности. — Тебе было бы неплохо зачать от него. Считай, сама судьба даёт тебе шанс.

— Что ты… Я сама как-нибудь решу, от кого…

— Ха! Много ты понимаешь, чтобы решать! Дослушай умную женщину, а после высказывайся! Твоя семья ещё минимум пару поколений не сможет рассчитывать на генетический прорыв. Но если это будет генетически совершенный республиканец… Один из сильнейших мечников Республики… С великолепной генетикой, о которой весь его облик буквально кричит… Герой Республики с огромным потенциалом свершений на ниве Экспансии… Это откроет огромные перспективы для личностного развития твоего ребёнка! Так что пользуйся случаем, девочка. Другой такой возможности больше не представится — даже для меня, чего уж о тебя говорить!..

Амна думала, что самое сюрреалистическое уже произошло. Как же наивна она была! Слова дикой кошки всколыхнули в душе такое… Да и сознание вдруг приобрело удивительную чёткость. Женщина неожиданно вспомнила, что основное предназначение слабой половины человечества — приносить в мир новую жизнь. Она давно думала над этим, а тут судьба, словно в насмешку над её наивными мыслями, всё делает за неё!

— Ты ведь на гормональных контрацептивах сидишь?.. На, возьми, — первой прервала секундную заминку в разговоре валькирия, одновременно протягивая ей небольшую белёсую капсулу. — Десять минут, и вся дрянь в организме деактивируется.

Амна на автомате приняла капсулу, даже закинула её в рот — но мысли светской львицы были сейчас далеко. Задумчиво мазнув по кошке взглядом, она задала мучивший её вопрос:

— А Героя Республики Кошак за что получил?..

— О-о! Неужели не слышала о Мече Республики?! У нас его каждая республиканка знает…

— Постой, что-то такое было… Кажется, он в одиночку реколонизировал целое Планетарное образование… Какая-то дикая история, я не очень-то поверила в россказни по головидению…

— Ну и зря! Они там с Тёмной Матерью такое вытворяли!.. В Республике про такое не врут, это слишком серьёзно. Это — наша Экспансия, её плоть и кровь… Врать про такое — кощунство, — во взгляде рыжей на этих словах зажёгся огонёк фанатичного безумия, так что Амна даже отшатнулась. Всё же сложно общаться с валькириями… Никогда не знаешь, откуда ещё прилетит…

Оргия между тем завершилась, причём завершилась самым неожиданным для гостьи способом — так, как она обычно завершается у кошачьих, но никак не у людей. При очередной попытке Мисы совершить ротацию с Вик, я благополучно выскользнул из ослабевшего захвата. Дёрнувшаяся было перехватить строптивого любовника метиллия получила наотмашь когтями, что ей заметно поубавило прыти, а заодно позволило прийти в себя после сверхэмоциональной вспышки. Напоследок мы ещё и страстно поцеловались — в открытом, примирительном жесте. Викера взяла себя в руки без постороннего участия, и не стала ввязываться в наши с Миской скоротечные разборки. А вот Амна в очередной раз выпала в осадок — наблюдая двух порядком уделавшихся в крови кошачьих.

— Ничего девочка, так бывает, — подмигнул я гостье, подходя и вздёргивая её подбородок, чтобы поцеловать.

— Так всегда и происходит, — не согласилась Миса и покинула нас. Ей предстояло зализывать раны в своём валькирьем логове, каковым по праву можно было назвать наш многострадальный душ.

— И тебе понравилось это? — Амна выглядела задумчивой, и задала мучивший её вопрос, едва мы вновь подняли забытые за более важными делами бокалы.

— Что именно? — в душе поселилась сладостная истома. После откровенных игрищ с кошками было по-настоящему хорошо. Даже свежее воспоминание о безумной вспышке страсти с новой знакомицей успело потускнеть.

— Как тебя… любили… вдвоём.

— Они сегодня отлынивали, играли без огонька, — ответил, прислушиваясь к собственным ощущениям, вглядываясь через полуприкрытые веки в бликующую взвесь внутри рубиновой жидкости. — Видимо, из-за тебя, Амна. Как там, кстати, с обучением? У тебя ещё что-то в программе предусмотрено?

— В программе?..

— В программе обучения.

— Ты думаешь… я спала с тобой… ради обучения?! — натурально возопила девочка, аж задохнувшись возмущением.

— Ты извини, если что не так. Я слишком привык к республиканкам. Они обычно спят и по поводу и без. С тобой всё сложнее и непонятней. Ты милая. И ранимая. Надеюсь, я не обидел тебя?

Проникновенный голос вмиг вымыл из сознания Амны всё возмущение. Она успокоилась и поняла даже, что жадно ловит каждое лестное слово в свой адрес. Как какая-то девчонка, ей-богу! Но поделать с собой она ничего не могла. Только одно не давало покоя. Почему кот так легко позволяет женщинам вести? Они же его натурально используют!

— Кошак, с тобой хорошо… Я не обижаюсь. Мне непонятно другое. Как ты, такой весь из себя, можешь позволять им вести? Разве тебе не хочется… почувствовать власть над женщиной? Со мной ты был другим… Я это чувствовала.

— Значит ты должна была почувствовать, что я не столько беру, сколько даю. Того, что нужно конкретно тебе.

Однако спокойный взгляд глаза в глаза и немного насмешливое подмигивание не столько успокоили, сколько распалили гостью ещё больше.

— Ты ведь Герой Республики! Они должны… — девочка смотрела немного настороженно, видно ожидала от героя отнюдь не геройского поведения в ответ.

— Что должны? Петь мне хвалебные оды? Ну так они и поют… когда стонут от наслаждения. Но если правда не понимаешь, я поясню, — я вновь пригубил вино, отпил глоток, вглядываясь в собеседницу сквозь алую дымку жидкости. — Мне мало просто переспать. Мне нужно взять женщину всю, с потрохами, со всеми её тараканами в голове. Чтобы думала только обо мне. Думаешь, это возможно сделать, огульно навязывая свою волю? Нет. Для этого нужно давать, а не брать. Вот такой вот странный парадокс.

— Хочешь сказать, ты так играешь… с нами? — сказать, что Амна поразилась услышанному, — ничего не сказать.

— Это не игра, — поморщился, словно от боли зубовной. — Это образ мыслей. Еловая ветвь гнётся под тяжестью снега, прогибается, но лишь затем, чтобы сбросить его. Это одна из основ философии боевых искусств, если угодно. Древний мудрец с моей малой родины, Ле-цзы, говорил: «Хочешь быть твёрдым, сохраняй твёрдость с помощью мягкости; хочешь быть сильным, береги силу с помощью слабости». У Гуань-цзы сказано: «При соприкосновении с вещами он как будто сопутствует им. Это значит, что он своевременно реагирует на них. Это подобно тому, как тень следует за предметом, эхо за звуком». Я так живу — не только в любви, но и в бою.

— И ты так просто это мне говоришь?

— А почему нет? Мне нет надобности что-либо скрывать от своих женщин, — лёгкое пожатие плеч, от которого девочка почему-то вздрогнула. — Женщины вообще интересны этими крайностями восприятия. Сейчас ты возмущаешься моей кажущейся расчётливости, а до того возмущалась моей бесхребетности. Не это ли суть девичьей натуры?..

— Ты прав. Со стороны это выглядит, как противоречие. Но и ты хорош!

— Чем? Тем, что даю женщине то, что она желает получить? Нет, тут всё сложнее — даже сложнее, чем в боевых искусствах. Там ты благодаря своей тактике получаешь победу, а здесь… бой без начала и без конца. Но главное — добиваешься, что любовница открывается. Принимает тебя, даже если до того сомневалась. Начинает думать, как бы ей самой… соответствовать… заданной планке. Взять, скажем, моих кошек. Они почти не охотятся. В смысле, почти не ходят налево. Обычно даже если в стае есть кот, кошки продолжают охотиться. А мои — ни-ни! Почему? Я их взял. Всех. И знаешь, мне плевать, чего это стоит. Я заплачу любую цену.

— Получаются какие-то вывернутые наизнанку отношения. Ты — в лепёшку расшибаешься, а они…

— А что они? Ты разве не видела, как кошки стараются? Но тут действительно есть одна проблема… Ты когда-нибудь вместе с подругой мужчину обслуживала?

— Да, — коротко обронила Амна.

— Много кайфа получила?

— Нет. Какой там кайф…

— Облизывала, ублажала?.. А теперь представь, что это вы с подругой платите мальчику, чтобы он вас… ублажил. А он вдруг сам начинает требовать, чтобы уже вы его облизывали. Тебе такое понравится?

— Нет, конечно! Но я не понимаю…

— Стоп. Сейчас всё поймёшь. Кошки считают, что мальчики им должны. С рождения. Они же такие классные девочки! А мальчики… а что мальчики?.. так, игрушки. Поигрался и выкинул. А теперь представь, когда такие девчонки берут себе мальчика на ночь «поиграть». Да они своим котам такой конвейер каждую ночь устраивают! Пикнуть не дают! Чуть что не так — когтями, имплантом и вообще всем, что под руку попадёт. Они привыкли получать максимум — выжимать максимум, если быть точным. Но я хочу именно кошек! Своих кошек! Что я должен сделать, чтобы мы были вместе? Я должен в лепёшку расшибиться! Но это не их — это моё решение. Понимаешь? И знаешь, как они его ценят? Да, я могу всех разогнать по кроватям. Полями. А что дальше? Мне со своими полями жить? Девочки запросто могут взять измором. Поверь, несмотря на то, что я — мечник, всё равно могут! Мне тоже нужен отдых, я не могу постоянно драться, энергия полей не вечна. Единственное решение для меня и для них — компромисс. Мы взрослые рассудительные люди. И мы его нашли. Я — их, они — меня. По максимуму. С полной отдачей. И это работает! И по-другому я просто не смогу удовлетворить сразу девять кошек. Только с полной самоотдачей.

— Но самое важное, девочки видят моё отношение. Видят, что я действую не из страха, не из расчёта, а просто потому, что они такие классные девчонки! Что я их просто обожаю! Без всякой задней мысли. И видят, что моё отношение абсолютно. Понимаешь? Они видят во мне не очередную игрушку, а боевого брата, который готов за них глотки драть. Готов ради них на всё, а не только подчиняться им, таким классным, в постели. Именно поэтому они мои, а я — их. Навсегда.

— Тогда почему именно они? Валькирии? — кажется, до Амны потихоньку начало доходить.

— Потому что мы одной крови. Мы полностью адекватны друг другу и понимаем друг друга почти без слов. Для меня они — предел совершенства. Сильные, гибкие, подвижные. С ними интересно танцевать — но танцевать не на дискотеке, а на татами. Это куда занимательней и… возбуждает куда как сильней. Меня возбуждает. И их. И мы с ними идём в конечном счёте одним путём — путём пустоты, как это называли на моей варварской планете, откуда я родом. Мы честны друг с другом, абсолютно надёжны, уважаем заслуженный статус и репутацию, а самое главное — мы в любой момент готовы умереть ради своей цели. У них она заключена в Экспансии, а у меня… в них. Я просто не могу жить без секса и без рукопашного боя, и всё это нашло наивысшее развитие в них, в моих кошках. Так почему бы чуточку не потерпеть ради своего идеала, раз готов ради него на смерть?..

— Всё это как-то очень уж сложно… Понимаю, есть высшие материи, какие-то особые резоны. Как говорится, не хлебом единым жив человек. Но ты уверен, что всё это существует не только в твоём воображении?..

— Уверен. Но ты права, есть и другие мотивы, более… приземлённые, — кривая усмешка исказила моё лицо. — Хоть ты и зарабатываешь на жизнь, продавая любовь, но даже не представляешь, что мы вытворяем в постели. То, что ты видела — так, детский сад. Просто валькирии перевозбудились, наблюдая наши с тобой кувыркания, и решили взять всё в свои руки. На свой лад показывали, какой классный мальчик в их коготках, они доверили его тебе, а ты не ценишь, не дорабатываешь. Мол, вон он какой игривый и заботливый! Как он хорошо языком работает! А как когтями! Они на тебя работали, а не на меня.

— На самом деле всё куда сложнее. Сложно передать словами, что испытываешь, когда тебя щекочут коготками сразу четыре валькирии, а одна при этом ещё и сверху сидит… или под тобой лежит… А ты стоишь в упоре лёжа и чувствуешь только что-то будоражаще колючее. Действующее, словно единый организм. А ведь они и всей стаей приложиться могут! Просто, из солидарности. Видят, как брат и сестрёнки играют — и вставляют свои пять копеек. Без всякой задней мысли. А как тебе передать, каково это — когда бой переходит в секс? Когда даже сам не можешь ощутить этой грани? Один адреналин сменяется другим, с примесью новых гормонов… Или они вырабатываются ещё во время боя, когда видишь смертоносную грацию противницы?.. Как тебе передать, что иногда, при виде кошки, просто хочется встать перед ней на колени и сделать приятное? Просто чувствуешь — ей это нужно, так будет правильно — и делаешь. Знаешь, ведь и валькирии становятся на колени… Они как-то целую ночь изучали мои реакции на женский ротик. Добавляли ладошки. Пальчики. Коготочки. Любознательные кошки! Мои!

— Не уверена, что понимаю… Я знаю мужчин. Они тоже вряд ли поймут.

— А с чего ты решила, что мне есть дело до чьего-то понимания? — я задорно подмигнул подруге, и не думая воспринимать всю, как ей казалось, серьёзность аргумента. — Я нашёл свой идеал, а остальные пусть сами набивают себе шишки.

Мы немного помолчали. Я всё же не удержался, постарался развить мысль, девочка же с интересом внимала. Настороженно, но тем не менее стараясь понять.

— Я знаю одно. С такими женщинами, если хочешь ими обладать, невозможно так, как видится в абстрактных фантазиях. Они слишком умные, сильные, характерные, рассудочные. Мне ещё на моей варварской планете одна подруга жаловалась… она тоже была умной и рассудительной… так вот, она жаловалась, что как только мужики начинают понимать, насколько она рассудительная, они поспешно сбегают. А знаешь почему? Потому что неискренни! Брехать любят. Навязывать свои меркантильные интересики, пытаясь выдавать их за её собственные желания. И умная девочка это видит. От неё не скрыть свою подлинную натуру примитивными уловками. Поэтому таких девочек даже у внешников мужики боятся до усрачки. Поэтому так хорошо ложится на них образ «белой плесени»… Даже чужих, этих нечеловеческих тварей, наверное так не боялись бы, как боятся этих милых созданий. Слишком они независимые, слишком гордые, слишком сильные. На моей планете таких когда-то жгли на кострах как ведьм — под благовидным религиозным предлогом.

— И знаешь, что в этом самое забавное? Если хочешь по-настоящему сойтись с такой женщиной, должен соответствовать. Прикладывать титанические усилия, чтобы развиваться. Поверь, девочка, я пашу, как вол! Иначе бы меня просто сожрали в стае. Даже в моей стае, не говоря уже о других — ведь моя жизнь на Базе не заканчивается. Постоянно работаю над собой. Когти, рукопашка, поля, тактика… Там столько всего! И я буду соответствовать своим кошкам. Всегда. А другие просто не могут этого или не хотят. Им лень. Не хватает силы характера. Не хватает мозгов. Возможностей собственного организма. Да мало ли чего! Ты должен соответствовать женщине, с которой пытаешься строить отношения, иначе отношений не будет. С простушкой — возможно, но только не с такой бестией, как валькирия. И заведомо должен понимать, что, даже соответствуя, должен идти на компромисс. У нас это получилось как-то естественно — и соответствие, и компромисс. Не исключаю, что за меня говорило серебро на груди. Или пример их Высшей, наш роман с которой развивался буквально у них на глазах.

— Ещё забавный каламбур хочешь? Те, о ком ты говоришь, кто бы никогда и ни за что. Это всё чушь. Невозможно не хотеть такую женщину. Разница лишь в том, что кто-то хочет со стороны, в фантазиях, а кто-то ищет решение. Под лежачий камень вода не течёт — тем более, под абстрактно чего-то хотящий… Поэтому именно я с валькириями. И наша реальность куда насыщенней любых фантазий, даже самых изощрённых. И в ней есть место не только сексу, но и чувству. Мы не только возбуждением живём, вот в чём соль! А сколько романтики в совместных спаррингах? В учебном бое на полигоне, где плечо к плечу прикрываем друг друга? В реальном бою… В общем, посылай сомневающихся ко мне. Я люблю, когда по когтям стекает кровь. А уж как это дело любят мои кошки! Особенно, если это кровь мужчины…

Амна явно растерялась от такой отповеди. Слишком нестандартно звучало всё сказанное, слишком не вписывалось в привычную для девочки картину мира. Поэтому она бросила свой последний аргумент, уже откровенно соскальзывая в глубоко субъективное, в попытку заронить потребность в ней, такой мягкой и пушистой:

— Неужели тебе не хочется чего-то ещё, того, что не могут дать никакие республиканки? Никогда не поверю, что ты не задумывался о чём-то, не желал чего-то!..

Гостья бы говорила и дальше, но её грубо перебили в самом начале мысли. Сам я ещё только обдумывал ответ, а тяжёлая артиллерия уже вовсю отработала по позициям штарнки.

— А зачем Кошаку думать о своих желаниях? О его желаниях нужно думать нам, его женщинам, ему же — только получать удовольствие. Не отвлекаясь на всякие глупости… — медовый голосок Лай тёк над самым ухом — мягкий, обволакивающий, дразнящий.

Однако рыжая не просто говорила, она ещё и делала, намереваясь продемонстрировать потенциальной сопернице всю глубину её собственного заблуждения. Опытная ладонь нырнула под комбинезон, плотно накрыв сокровенное — а вторая в это время принялась невинно чесать за ушком. Вот только какое из этих действий било действенней — тот ещё вопрос! От шебуршащих на шее пальчиков по спине побежали крупные мурашки, и далеко не сразу я осознал, что тут не обошлось без импланта! Дразнящие покалывания бередили, в считанные секунды выводя на новый уровень возбуждения.

Когда Лайна сжала внизу сильней, я не сдержался. С рычанием запустил руку себе за спину — даже привстал для верности! Поймал затылок прелестницы, и, сграбастав, наклонил подругу к себе. Впился в нежные чувственные губы. Кошка ответила. Однако сделала это так, как может только истинная валькирия. Горячий поцелуй вышел сдвоенным, словно девочка одновременно целовала меня в губы и… в то, что сжимала сейчас рукой. И чем жарче и агрессивнее она целовала, тем глубже проникало ощущение приближающейся разрядки. В какой-то момент меня натурально выгнуло дугой, я застонал, выдохнув прямо в рот своей любовнице. Та фыркнула и прервала поцелуй, напоследок дразняще мазнув губами по шее, у самого уха. В коммуникатор пришёл её беззвучный бесплотный голос:

— Всё это время я постоянно была с тобой. Будоражила, возбуждала, дразнила — чтобы ты не слишком задерживался с переходом от флирта к действию. Незачем какой-то недореспубликанке отнимать наше время… Надеюсь, я не перегнула палку?..

Ладони снежки всё это время и не думали отдыхать. Они скользили по торсу, навстречу друг другу, чтобы встретиться где-то посередине. Звучащее над ухом дыхание было тяжёлым, возбуждённым. Сестра не собиралась успокаиваться на достигнутом.

Викера меж тем уселась по соседству, прямо на журнальный столик между нашими с Амной креслами. Она не участвовала в веселье. Напротив, казалась сама серьёзность. В наставнице пробудилась… наставница.

— На самом деле всё одновременно и сложнее и проще, — заметила она, обращаясь к гостье. — Чтобы Кошак не задумывался о ком-то постороннем, нужно всего лишь самим придумывать и внедрять всё новые и новые практики. И чем сложнее и утончённее они — тем сложнее найти что-то подобное на стороне. Для этого любой, даже самой опытной, республиканке понадобится время. Нужно притереться, понять, что от тебя хотят. А для начала заморочиться самой необходимостью что-то искать — когда привыкла всё получить сразу и в лучшем виде.

Слова многоопытных хищниц натурально загрузили нашу трепетную лань. Логика действительно была изуверски проста — причём и у кошек, и у кота. Своя логика у каждой стороны этой странной семейной жизни!

Амна размышляла, а вот Мисе все эти политесы были до лампочки. Вторя подруге, кошка тоже просочилась на моё кресло, только не сзади, а со стороны подлокотника. Гибко уселась, и я вдруг ощутил, что уже в ней. Меня опалило возбуждением безбашенной гонщицы, дохнуло жаром её горячечного чрева. Из горла сам собой вырвался полурык-полустон, и я с жадностью опустил ладони на её покатые бёдра — прижимая к себе вожделенный объект желания, стараясь застолбить своё право быть с ней и в ней. Ладони Мисы улеглись мне на плечи, серо-стальные глаза оказались точно напротив:

— Как-то ты быстро управился, кот. Внешницы вообще-то слывут своим умением пудрить мозги — себе и мужчине, — а тут раз, и всё. Спеклась. Но нет бы использовать по полной представившуюся возможность — сидит и разговоры разговаривает.

— Ничего, милый, мы не позволим тебе скучать, — промурчала на ушко Лайна, а чуть повернувшись в сторону Амны, добавила: — Тем более ты, девочка, уже помогла нам понять то, ради чего приглашалась…

Однако последняя фраза уже прошла мимо моего сознания. Мисель не сдвинулась ни на миллиметр, не начала двигаться, а мне вдруг стало хорошо-хорошо. Имплант порой творил чудеса — в умелых руках опытных республиканок. Да и сама метиллия задышала чаще, её взор затуманился, остекленел. Девочка теперь больше смотрела внутрь себя… и меня… чем вовне. Из пальчиков всё ещё обнимающей сзади Лай поползли коготки — пока небольшие, аккуратные, но уже весьма и весьма действенные. В конце концов, им же не плоть резать… Пальцы начали приближаться к соскам, заходя снизу, со стороны живота. Колюче-ласковые дорожки пролегли по мышцам напрягшегося от тонких ощущений пресса, лукаво перетекли на грудную мышцу… и в момент, когда Мисель добавила к импланту настоящее движение собственных бёдер, впились в чувствительную плоть.

Я натурально взвыл, теперь уже и мои глаза остекленели. Подушечки выпустили наружу когти — совсем не такие безобидные, как у Лай. Полоски белёсого металла заскользили по бёдрам, а сами ладони на вбитых в плоть и кровь рефлексах спустились ниже, почти к самым коленям, освобождая место звёздному металлу. Мисель громко застонала, вторя моим воплям. Всё погрузилось в эйфорию накатывающей волнами страсти — то и дело сменяющейся острыми вспышками запредельного удовольствия. И только Амна сидела чуть в сторонке, с натуральным ошеломлением вглядываясь в утончённую игру тройки кошачьих, на сей раз затеявших свои игрища в непосредственной близости от неё самой.

Женщина вынуждена была признать, что её происходящее по-настоящему возбуждает. Никогда Амна не была любительницей массовых оргий — однако чувственная буря кошачьей семьи вовлекла и её в свой водоворот. Гостья непроизвольно, почти без участия сознания, опустила ладошку на моё предплечье. Призывно погладила. Но ответную реакцию получила вовсе не от меня, а от Мисы.

— Ну и чего ты мнёшься? — стремительно обернувшись, изрекла сребровласая кошка. — Раз пришла — садись.

— Куда? — чуть севшим от возбуждения голосом вопрошала женщина.

— Сюда! — рыкнула метиллия, резко поднимаясь.

На деле ей пришлось преодолеть нешуточное сопротивление с моей стороны, и если бы не запредельная сила древнейшей ветви, вряд ли она смогла бы так просто встать. Тем не менее, справилась. А встав, предельно небрежно вытолкала из кресла всё ещё не до конца очухавшуюся Амну. Едва ли не силой усадила её на меня. А потом и сама штарнка подумала про себя: «Какого чёрта?!» — и с отчаянием обречённой бросилась на амбразуры. Вжалась в меня всем телом — доверчиво, страстно, — так, что душу пронзил укол щемящей нежности. Ладошка прелестницы невзначай проникла в мои волосы, гибко охватывая пальчиками затылок, а напротив моих глаз возникли её глаза — заглядывающие немного просительно, снизу вверх.

— Кошак, прошу, сделай так, чтобы эта ночь запомнилась мне на всю жизнь!.. — и страстно, не терпящим возражения жестом, прижала моё лицо к декольте. — Обожаю, когда целуют… ложбинку… и грудь…

Слова подруги не требовали ответа — они явились прямым руководством к действию. Я жадно приник к её груди. Девочка же, издав глубокий, исполненный сытого довольства стон, принялась двигаться, всё ускоряя темп. Мои руки меж тем заняли стратегическое положение на бёдрах новой всадницы, а спустя пару кульминаций, когда девочка окончательно улетела, сильно впились в бёдра, пропустили когти под попку, и начали помогать. Движения гостьи, под моим нажимом, участились, я теперь подкидывал её вверх, так что на её долю выпадало лишь вовремя опускаться — что она и делала, восприняв новую диспозицию как данность. И всё это — в дополнение к и без того бесперебойно работающему импланту.

Но кошкам и этого показалось мало. Мисель, не желая оставаться в стороне, удобно устроилась у моих ног, и теперь то и дело проходилась коготками по внутренней стороне бедра, по икрам, коленям, ступням — обостряя и без того ярчайшие ощущения. Сёстры были в своём репертуаре, и, чувствую, после ухода гостьи мне ещё долго придётся отрабатывать оказанное доверие… Вот только полный отчаянной решимости взгляд Амны стоил любых жертв.

Ночь Кошака

Гравитационная дорожка вынесла нас к основанию челнока. На этот раз путешествие до Ядра Миров протекало на обычном гражданском лайнере, и я даже грешным делом ощутил чувство дежавю. Те же валькирии, вперемешку с гражданскими, те же бесконечные спарринги, приправленные острым сексом и яркими эмоциональными феериями. За одним исключением: теперь рядом была стая. Моя стая. И ни одна кошка драная даже не пыталась качать права! Чего уж говорить о гражданских… Тех ко мне старались вообще не подпускать. Даже на расстояние, на котором становилось возможным хоть какое-то общение. Знали кошки, что от разговора до прелюдии — один шаг…

Вообще, эта практика Республики мешать бойцов десанта с гражданскими казалась мне крайне занимательной. У внешников ничего подобного не было и в помине, да и на Земле, насколько могу судить, военные предпочитали путешествовать отдельно. Почему-то Республика в этом оказалась значительно демократичней, многие гражданские корабли здесь имели все условия для перевозки военных. Не то, чтобы нам, военным, нужно было что-то такое особенное… Всё дело в оружии, которое для бойцов обыденно, а равно в психологии, которая у гражданских и военных сильно разнится, и делает их совместное сосуществование в одном объёме крайне затруднительным.

Плюс, особый подход к военным во многих мирах — причём не в пользу последних. Условия их жизни и транспортировки значительно проще, чем привыкли гражданские. Я помню, как ещё в бытность срочной службы наше подразделение добиралось до полигона в Азии на товарном поезде. Практически это означало, что из всех удобств имелся лишь пол вагона для одних, и настил из досок второго яруса — для других. Ни умывальников, ни воды, ни чая, ни постельного белья — даже туалет на улице. Впрочем, при должной сноровке, последним можно было попробовать воспользоваться и в пути… Тут главное не вывалиться из вагона в самый неподходящий момент… Сомневаюсь, чтобы в СССР поздней поры так согласились бы путешествовать даже простые граждане. Быстро бы кресла под чиновниками зашатались!..

В общем, военных отправляют отдельно от остальных из-за целого сонма факторов, которые в Республике давно изжили. Никто здесь на военных не экономил, психологически же они были вполне адекватны гражданским и не смотрелись на их фоне дичайшим контрастом. Ну а для оружия имелись специальные выделенные палубы, с транспортировочными индивидуальными ангарами для десантных катеров. Нашу броню даже не стали извлекать из стайных транспортов, в этом банально не было необходимости.

Лишь один фактор оставался актуальным до сих пор — это фактор времени. Когда требовалась быстрая централизованная переброска к месту ведения боевых действий, применялись военные корабли с десантными секциями, либо специальные транспорты. Например, так было во время нашей переброски на Штарн. Но стоило фактору времени отпасть, и всё вновь вставало на свои места. Спецборты, конечно, есть, но они не про вашу душу. Извольте добираться как все. Я уж молчу про условия жизни для военных в Республике, которые не просто сравнялись с общегражданскими, но по некоторым показателям были значительно лучше! Ну и да, такая тактика, с возможностью переброски войск гражданскими кораблями, существенно повышала мобильность всех Сил Космической Экспансии, одновременно позволяя экономить на чисто военной транспортной инфраструктуре, позволяя произвольно расширять её без дорогостоящей переделки гражданских кораблей в военные транспорты. Если все гражданские транспорты в любой момент могут стать военными, это даёт внушительный мобилизационный потенциал…

И вот теперь путешествие осталось позади, как и череда событий на Штарне. Из дня сегодняшнего они казались чем-то нереальным, фантастичным. Не верилось, что мы ещё вчера убивали и рисковали жизнью, а сегодня уже сходим с гравитационного транспортира на поверхность «родной» планеты. Вдоволь покуролесив до того в пути, среди простых обывателей, на полнящемся развлечениями дорогом лайнере.

Я далеко не сразу заметил, что стая на ходу выстроилась стандартным полукругом валькирьего построения. По правую руку от меня оказалась Триша.

— Ты готов, кот?..

— Даже не буду спрашивать, к чему. После Литании и Штарнии вы вряд ли сможете меня чем-то удивить.

— Что ж, достойный ответ… Но мы всё равно попытаемся, — бросила через плечо Милена, шедшая почти передо мной.

— Ты готов к посвящению? — Тиш будто и не слышала моей реплики.

Да уж, зря я полагал, что меня ничем уже не проймёшь. Наивный! При упоминании до боли знакомого действа по телу пробежали мурашки. Я хорошо помнил прошлое своё посвящение, в валькирии — ещё там, в Литании. Такое забудешь! Ошеломление, буря эмоций, непредставимое физическое давление непрекращающимися ни на секунду спаррингами. И новая ипостась до того лишь смутно знакомых женщин. Хищницы. Как же они меня тогда разложили! Ни шанса не дали! Игрались, что с той мышкой! Неужели опять?!. В душе всколыхнулись эмоции — подлинные, глубинные, противоречивые. Это как с воспоминаниями о военной службе. Зачастую они неприятны, но неизменно ярки и рельефны из-за вмурованных в память эмоций. Поэтому и помнят их до конца своих дней. И посвящение было сродни таким событиям — навеки выжженным на подкорке расплавом некогда бушующих здесь чувств.

— Так я… вроде бы… уже… — по-моему, получилось немного жалко, но я был слишком ошарашен словами сестры по стае, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Это другое, — рубанула метиллия. — Ты должен…

На последней фразе валькирия замялась, явно пытаясь подобрать подходящее слово. Ей на выручку тут же пришла Ди:

— …Снять девочку в ресторане. Лично я и так уверена, что у тебя всё получится. Особенно после того, как ты ту внешницу разложил… А ведь она даже не собиралась трахаться — ещё когда договаривались ломаться начала! А некоторые ещё сомневались… — и красноречивый взгляд в сторону Триши.

— Э-э-э?.. — только и смог выдавить я. Выходит, удивить меня вполне возможно! И эти бестии намерены удивлять вновь и вновь. Однако на этом фоне забрезжило понимание предшествовавших отлёту событий. Вернее, одного такого события.

— Да, Кошак, я тоже не сомневалась, — теперь уже мне понадобилась помощь, и её тут же оказала… Рита. — Но сёстры решили всё провести по старинке, вместе с… подготовительными мероприятиями. Если у кошек проблем со снятием мальчиков, как понимаешь, нет, то у котов… конфузы случаются. Начать с того, что республиканку не очень-то и снимешь. Скорее, это она тебя снимать начнёт, и торжественное посвящение выродится… в фарс. С внешницами ещё сложней. Коты слишком привыкли к… методам общения полов в Республике. Внешницы от столь явного проявления интереса теряются и впадают в ступор. Ещё больший фарс может получиться! Не говоря уже о вполне вероятном шансе отказа… Да, валькирию снять не получится. Это всё равно, что играть в поддавки. Ни одна валькирия не откажет коту… как и ни один кот не откажет кошке. Тем более в столь судьбоносный момент её жизни.

— Я правильно понимаю, что в «подготовительные мероприятия» входило приглашение элитной проститутки?..

— Правильно, — опять выдала очередную отповедь Ми. — Вопрос чести стаи на кону.

— Снять девочку — это вопрос чести?!

— Много ты понимаешь! — фыркнула Лайна, потому как остальные просто проигнорировали моё насквозь справедливое замечание. — По лихости съёма о стае будут судить остальные. Насколько хорошо мы тебя натаскали, насколько позволили проникнуться кошачьим духом и… насколько ты сам ему соответствуешь. Ради такого зрелища полбазы набежит… А с учётом того, кого посвящают — и не только нашей.

Только теперь до меня начало доходить, насколько для кошек событие нетривиально. Хотя, как показали дальнейшие события, я всё равно не угадал с масштабом. Но вообще забота сестёр поражала. Они наняли эскортницу, чтобы обеспечить мне необходимую тренировку. Позаботились обо мне даже в такой неоднозначной на первый взгляд мелочи. Какая внешница пойдёт на то, чтобы своему любовнику… мужу… нанять проститутку ради его подготовки, скажем, к брачной ночи?.. Да ну, не бывать этому! А ещё в поведении сестёр проскальзывал поистине непредставимый прагматизм. Призвав эскортницу, они тем самым устроили эдакий стресс-тест моим возможностям охмурения случайных партнёрш. Чтобы определить потенциал, выявить слабые места, и оперативно по ним отработать. Не хотели кошки сесть в лужу перед фракцией. Даже от себя готовы были оторвать, лишь бы соблюсти фракционные традиции. Ну, валькирии, ну учудили!

Однако я, как оказалось, ещё слабо представлял масштаб явления. Возможно, будь дело с рядовой валькирией, особенно молодой — всё прошло бы значительно спокойней. Но не со мной. Едва обустроились на Базе, на меня накатила поистине штормовая волна звонков. Позвонили едва ли не все, кого я… кхм… знал. Девочки пытались поддержать, напутствовали, давали советы. Зачастую — с юмором и прибаутками, но за иронией ощущалось нешуточное волнение. А потом позвонила Кикки…

Признаться, я был рад уже тому факту, что кошка жива. Правда, вопросы о судьбе подруг та старалась обходить стороной, и мне пришлось уйти от явно неприятной девочке темы. Кикки скучала — несмотря на насыщенную событиями жизнь. А в конце разговора в категоричной форме заявила, что как только завершится срок её наказания и она окажется в Республике, обязательно заявится в гости. На мои слабые попытки возразить, что, мол, я в это время могу оказаться загранью, только фыркала. По её глазам читалось, что подруга достанет меня и там. Это подкупало. Вряд ли при таком настрое сестёр орденкам удастся полностью разорвать мою связь с Республикой…

Волна звонков завершилась подключением тяжёлой артиллерии — с инта своими чёрными, без радужек, глазами на меня взирала сама Смерть. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга. Потом Высшая, явно что-то для себя решив, заговорила первой:

— Вижу, тебе уже звонили со словами поддержки.

— Звонили — не то слово, Ти! — я всё же не смог сдержаться, решил выговориться этой опытной республиканке. — Даже Старшие со Дня Памяти. Думаю, ты последняя… из тех, кого я знаю из валькирий… кто не позвонил.

— Видишь, как сёстры о тебе заботятся! Я уверена, что абы о ком они не стали бы так переживать.

— Наверное, не стали бы… Вот только откуда они все узнали, что это произойдёт сегодня? — и испытующий взгляд глаза в глаза Высшей.

— В среде валькирий такая информация распространяется со скоростью молнии, — играючи выдержала взгляд девочка, после чего тепло мне улыбнулась. — Когда я делала кое-кому рассылку, оказалось, многие уже в курсе. Твоя стая и постаралась.

— И ведь ни слова фальши, ни фотона наигранности! — ответил сестре по фракции такой же открытой улыбкой.

— Ты ещё не до конца представляешь масштаб поддержки, которую даёт фракция. Бывали случаи, когда молодые кошки во время своего второго посвящения выбирали котов, — в этот раз, говоря, метиллия отвернулась, чтобы не смотреть в глаза. — Всё же с котами у нас недобор. Сложно уединиться так, чтобы получить его на всю ночь. А тут такой удобный случай… И никто потом даже слова не скажет — решение смелое до безумия.

— Ти. Ты что, так намекаешь на возможность… выбрать вместо гражданской валькирию?!.

— Я не намекаю. Я делюсь фактами из своего богатого опыта работы со стаями. Если продолжить логику, то если кот выберет кого-то из валькирий — чужих, разумеется — никто ему слова не скажет. Поэтому не ограничивай себя. Если нравится именно кошка — не думай, бери, — и пристальный, пронзающий насквозь взгляд. Теперь Высшая смотрела в глаза неотрывно — не то, что секундой ранее.

— Спасибо, Ти, за поддержку. Правда спасибо. Ты… умеешь и проблемы создать, но умеешь и дать инструмент их решения. Рад, что ты у меня есть, кошка.

— Удачи тебе, кот! — и новая улыбка. Что-то эта девочка сегодня чересчур улыбчивая… Обычно и одной улыбки за целый вечер не вытянешь, а тут сразу две кряду!

Однако разговор с Тиной добавил массу тем на подумать, а если вспомнить предшествующие десятки… В общем, в конце концов я решил проветрить голову. Раз вечером ожидается столь «ответственное» действо, как снятие незнакомой девчонки, к которому меня только ленивая ещё не ободрила, лучше идти «на дело» со свежей головой.

Странно, но никто из сестёр не лез с советами или рекомендациями. Все они как-то незаметно рассосались по Базе, и не сильно отсвечивали. Сегодняшний день считался условным выходным, поэтому каждая использовала его так, как считала правильным. Триша и Мисель отправились в гости к другим стаям. Все три снежки упорхнули на полигон, что-то друг другу доказывать. Только Милена повстречалась мне в расположении, да и та лишь задумчиво мазнула взглядом, вернувшись к голографическому разговору с невидимой мне собеседницей.

Выйдя из шлюзовой зоны, я вдохнул чистейший воздух до боли знакомой планеты. От обилия кислорода чуть зашумело в голове. Удивительно, как всё же республиканки умудряются держать свои Центральные Миры в первозданной чистоте. Во время поездки в систему умирающей звезды мне удалось немного приоткрыть завесу над тем, как именно им это удаётся. Ола оказалась хорошим рассказчиком. Однако удаляясь от Базы по лесной тропе, я больше думал о другом.

Вот ведь что получается. Забота сестёр по стае не ограничилась вовремя подложенной эскортницей. Они ещё и остальных моих знакомых предупредили. Итогом стала массированная волна совершенно искренней поддержки, поддержки от всего сердца. Каждая старалась подставить плечо, напутствовать, вдохновить. Как после такого можно плохо думать о республиканках?! Разумеется, есть и другая сторона медали, сокрытая сейчас от меня. Та самая, которой эти девчонки обращены к другим мужчинам. Но под впечатлением от душевной поддержки сестёр я невольно начинал сомневаться — а есть ли она, эта другая сторона? Откуда такой контраст?

За такими мыслями меня и накрыло осознание, что я уже не один. Резко сместившись вбок, я ушёл перекатом к ближайшим кустам. Видимо, зря расслабился. Забыл, что тут полным-полно охотниц. Будто подтверждая мои соображения, из куста, возле которого я вскочил на ноги, возникла валькирия. В черничной форме Экспансии, с чёрной копной волос, уложенных тугой массивной косой, с такими же чёрными глазищами — она выглядела весьма эффектно. И двигалась соответствующе, каждым изгибом тела подтверждая свои выдающиеся генетические кондиции.

Ариала оказалась не одна. Почти сразу ещё с двух сторон подтянулись её подруги, беря меня в клещи. А где-то вдоль дороги, в кронах деревьев, залегли и другие охотницы — о чём буквально кричало обострившееся чутьё. Их там было никак не меньше десятка — даже больше, чем целая стая! Что-то не припомню, чтобы кошки охотились таким кагалом… Или это их новый фетиш?.. У новеньких?.. Старые-то небось уже по местам несения службы разлетелись — это только мои опять под Тиной оказались… Из-за меня.

— Охотишься? — постарался максимально беззаботно улыбнуться этой брюнетистой бестии, явно представляющей группу.

— Почти, — усмехнулась в ответ кошка. Её грудной, проникающий в самое естество голос ожёг предвкушением. Вот ведь! Оказывается, я ещё и предвкушаю интересное приключение! Порядком подзабытое за прошедшее вне Базы время…

Треугольник меж тем почти сомкнулся. Девочки теперь стояли — руку протяни. Ариала, метиллия и снежка. Полный комплект. И это явно неспроста!

— Мы по твою душу, кот, — голос девочки не изменился, такой же пробирающий до печёнок, но без насмешки или угрозы. Серьёзный такой голос. — Сёстры, что были на Базе до нас, просили позаботиться о тебе. Мы… наслышаны о твоих свершениях. Придумал такую занимательную коллективную охоту… Вытащил из-под Трибунала заблудшую кошку и всю её боевую семью… Любишь когти и хороший спарринг не меньше хорошего секса… Ты правильный кот. Таких мало. И мы решили… в такой важный для тебя момент… поддержать. Здесь только рядовые валькирии, ни одной Старшей. Это наше, и только наше решение. Мы позаботимся сегодня о тебе, брат! Если эти гражданские начнут кривить морду…

В этот момент та, что стояла справа, приблизилась. Положила подбородок мне на плечо, чуть приобняла за плечи. Метиллия, дочерь звёзд. Её властная, разбавленная водопадом эмоций повадка заводила почище невесомых объятий. И именно она продолжила за подругу этот странный разговор:

— Если эти… посмеют… мало им не покажется! Я лично располосую так, что без регенератора не исправишь! А ты… сможешь выбрать любую из нас. Не стесняйся, не сдерживайся. Можешь разложить меня, как пожелаешь. Я слова не скажу. Это твой день и твоя ночь! Хоть за волосы дери…

Слова метиллии опалили экспрессией, я же всё больше шалел от открывшегося мне диссонанса. Валькирии пришли не просто напутствовать — они реально готовы сегодня принять удар на себя! Ну, сёстры! И ведь все незнакомые, чужие, а поди ж ты!

— Мы будем там, Кошак, — это снежка. — Все. Хорошо подумай. Никто тебе потом слова не скажет. Ты вправе выбрать лучшую. Ту, которая реально понравится, и ту, с которой реально захочешь разделить ночь. С чего вдруг твоей избранницей обязательно должна становиться гражданская? Не много ли чести? Ты наш, и только наш! Выбирай любую, и ни о чём не думай, сестра права! Пусть только потом кто заикнётся, что это не по правилам фракции…

— По правилам ты должен снять ту, что тебе понравится больше всего, — опять урчащий голос ариалы резал по живому. — Тут важно, чтобы она именно понравилась — это раз, и два — чтобы снять. Валькирию сложно снять… И да, мы воспринимаем тебя как боевого брата, готовы играть, готовы многое позволять… Но мы и готовы тебе многое позволить как мужчине. Не потому, что ты брат, а потому, что ты — Кошак. Чувствуешь разницу? Брату такое могут не позволить, тебе же — без вопросов. Поэтому ты ничего не нарушишь. Всё будет по заветам фракции. И если никого лучше валькирии в зале не окажется… так оно и логично. Кто может быть лучше для такого мастера боя и… гурмана?..

И ведь не поспоришь! Искушение чудовищное! Хоть прямо сейчас начинай с ними играть! Я всё же не удержался, притянул к себе ариалу, подал руку снежке, предлагая приблизиться, ну а метиллия и так стояла за моим правым плечом. Последняя, правда, по такому поводу пропустила ладони мне по торсу, демонстрируя тем самым свои далеко идущие планы.

Наверное с минуту мы просто стояли. Обнявшись, прижавшись друг к другу, ощущая дыхание друг друга — да что там, даже ловя собственной кожей чужие ритмы сердец. Подобного единения, с совершенно незнакомыми мне женщинами, я до того не испытывал ни разу. Нет, в сложившихся стаях, где мы сначала долго и обстоятельно «знакомились» — пожалуйста, но вот именно так, с самого начала знакомства, да ещё и не с одинокой кошкой… Нет, ничего подобного в моей жизни ещё не случалось.

— Кошки, до самых поджилок тронут. Никогда так не было… Спасибо вам за эту поддержку…

— Не благодари, — кусая за ушко, промурчала метиллия. — Вот пройдёшь посвящение — тогда да, а пока рано.

— И всё же, сёстры, я попробую. У нас в стае была неприятная ситуация, когда на боевой миссии нарушили неписаное правило. Как результат — все переругались, и только через регенератор смогли разрешить проблему. Не хотелось бы повторения… Эти правила только кажутся мелкими и неважными, на деле же многие из них написаны кровью. Так что давайте не будем форсировать события…

— Мы не давим, Кошак, — опять ариала взяла на себя тяжесть объяснений. — Ты просто должен всегда ощущать нашу незримую поддержку — там, в зале. И иметь запасной космодром в нашем лице.

— Не должно получиться так, что из-за какой-то гоношистой гражданской у тебя возникнут сложности со вторым посвящением. Только не у тебя! — дочерь звёзд полностью поддержала сестру. — Мы отлично понимаем, что причина будет не в тебе, а в ней. Наши, республиканские, отношения с мужчинами не идеальны. Мы заботимся о них, но порой наша забота… слишком навязчивая и требовательная. Нам, валькириям, ты уже всё доказал, а им… им сложно что-то втолковать. Нужно прочувствовать плечо сестры… брата по фракции, чтобы это понять в полной мере.

Всё это время, пока разговаривали, мы вовсю ласкались. Когти, пальцы, губы — всё шло в ход. Недавнее ощущение единения искало выход, и находило — в трепетных ласках. И острое возбуждение — становящееся с каждой секундой сильней. В какой-то момент я попытался зажать ариалу особенно сильно, распустил руки… и получил мягкий отпор.

— Не сейчас. Не до посвящения. Ты должен снять девочку, с которой не спал — это важно.

И чтобы больше не провоцировать ни меня, ни себя, девочки разомкнули объятия. Я не держал, понимал, что легко могу сорваться, а они — и того легче. Республиканки привыкли получать сполна. Ведь валькирии — это квинтэссенция республиканского духа, и пусть сейчас мне они рассказывают про готовность уступить, но это лишь тактическая уступка. На деле, уступая сейчас, они получают куда больше в недалёком будущем. И умные опытные женщины просто не могут этого не понимать. Мы — все мы — становимся заложниками возникшей сейчас близости. Она обязательно найдёт выход в будущем, и не один раз.

Исчезновение охотниц было сродни телепортации. Вот они медленно удаляются прочь, а вот их уже нет. Вообще. Растворились в лесных тенях. С формой Экспансии это несложно сделать, особенно имея необходимую подготовку. А у кошек с ней всё было в порядке. Сам я ещё с минуту постоял, вслушиваясь в лесную какофонию. Ничто больше не выдавало охотящихся где-то недалеко человеческих хищниц. Тогда я просто припустил дальше по лесной тропе, стараясь вытравить из сердца новые образы сестёр по фракции. Получалось, скажу прямо, не очень. Кошки вовсю упирались, цепляясь за душу когтями недавних ласк и лёгким флёром влечения от поселившихся в голове соблазнительных образов.

А на выходе из здания базы, возле самых дверей, меня уже поджидала сестра по фракции — будто знала о том раздрае, что творился в душе. Подбежав ближе, я смог различить детали. Викера. Вот так сюрприз!

— Наставница?

— Ну здравствуй, ученик, — хмыкнула большая кошка, кладя руку мне на плечо. — Поговорили?

— Да. Это… фантастика какая-то, Вик! Они обещали поддержку. А если что-то пойдёт не так, предложили выбрать валькирию. Честно говоря, я немного в раздрае. Ничего не понимаю!

— А чего тут понимать? Предлагают — бери. Тем более, девочки настроены серьёзно…

— Откуда знаешь?.. С твоей подачи, небось, появились?..

— Они меня последние часы затыркали. Просили маякнуть, где тебя можно будет подловить. Так что я всего лишь помогла с местом. А до серьёзности настроя… тебя же всего трясёт. Раздразнили, и убежали? — ладонь кошки сместилась с плеча на шею, прошлась пальчиками по её верхней части, а потом резко, хищно вздыбилась коготками, намертво пленяя затылок. В то же мгновение губы наставницы впились в мои губы.

Это испытание оказалось выше моих сил. Меня самого хватило лишь на то, чтобы с рычанием придавить валькирию к стене, рядом со шлюзовой дверью. Я даже не понял, как это случилось, но опытная ладошка ариалы всё сделала за меня. Оставалось лишь войти на всю глубину — что я и проделал, наваливаясь ещё сильней. Однако уже через мгновение лежал на спине, осёдланный, распятый по тугому травяному покрову, заменившему двум распалившимся кошачьим ложе…

В ресторан заходили всей стаей, по форме, разве что не в классическом построении. На этот раз мне выпала честь не только быть фигурой вечера, но и идти на острие. Девочки так отдавали должное моей роли в предстоящем действе, подчёркивали, что всё оно — ради меня одного.

Оказавшись внутри, Милена кивнула на приметный столик, стоящий аккурат у центрального свободного пространства. Весьма немаленький — нам вдесятером должно хватить. В зале оказалось уютно. Чуть притушенный свет, в странных, фантасмагоричных частях спектра. Лёгкая танцевальная музыка чем-то отдалённо напоминает земной вальс, только нотки ударных и время от времени взрывающие ритм непривычные инструменты придавали ей некий особый шарм. И масса народа. Пока шли, я насчитал три десятка одних только валькирий по форме.

— Сегодня тут фурор, — хмыкнула Эйди. — Дай космос, чтобы хоть кто-то из гражданских проскользнул…

— Сёстры не дуры, — одёрнула юную метиллию Сай. — Свободные столы должны быть, иначе какой смысл в сегодняшнем мероприятии?.. Ужмутся. С них не убудет. На передке и не в таких условиях лазать доводилось.

Мы расселись за столом. Я всё ещё пребывал в некоторой растерянности — не ожидал увидеть такого количества серебра на единицу площади. И, очень похоже, одними валькириями тут не обошлось.

— Я могу что-то поесть, или мне следует начать… посвящение… сразу?..

— Если только клубничку, — Лайна и не думала облегчать мою задачу. — Хочешь?..

Над столом пролетели невесомые шепотки смеха, кошки шутку оценили. Мне же было не до шуток. Только сейчас я заметил знакомую уже группку — те самые три валькирии, что вели со мной беседу на лесной тропе. Ариала, как положено, щеголяла формой Экспансии. К слову, серебра у девочки хватало. А вот её сёстры. Ладно, снежка. Та вырядилась в орденское, сотканное из полос, одеяние. Мечница. Почему-то я во время нашего разговора не обратил на это внимания. Хотя наряжаться в орденские одежды для валькирии моветон… С другой стороны, а почему нет? Она здесь временно, и вскоре окажется в Ордене. А так демонстрирует свою лояльность — то, что связывает судьбу не со стаей, а с Орденом. Однако самым необычным туалетом щеголяла последняя из тройки, метиллия.

Кошка облачилась в натуральное вечернее платье. Обнажённые плечики, фиолетовый кружевной корсет, удивительно гармонирующий с пепельными волосами и оливковой кожей, и удивительная юбка, как и орденское одеяние состоящая из живущих своей жизнью полос. Вроде бы и длинная, до щиколоток, но из-за подвижной ткани легко распадающаяся на фрагменты, легко обнажающая соблазнительное бедро, или ножку, или… Вот это самое «или» девочка мне и продемонстрировала, едва уловив обращённый на неё взгляд. Не спеша, с оттяжкой, закинула ногу на ногу, на секунду блеснув… полным отсутствием нижнего белья! Они ненормальные, эти республиканки! Как можно одевать вечернее платье, да ещё и столь провокационное, не озаботясь сообразным случаю нижним бельём?!

Впрочем, нужного эффекта чертовка достигла, мой взгляд буквально прикипел к прелестнице, и упорно не желал смещаться прочь. Видя мой интерес, кошка поправила объёмную причёску, сотканную из вороха миниатюрных косичек. Я перевёл взгляд на сестёр. Те, наблюдая мою ошарашенную моську, тепло улыбались. Милена же, кошка такая, ещё и вычислила объект моего интереса!

— Что, нравится? — вопрошала она, кивнув в сторону наглой кошки.

— Как это вообще возможно? Чтобы валькирия, и обрядилась в платье, да ещё такое?!.

— Она же обещала тебе поддержку — вот и оказывает её, — неожиданное вступление в беседу Риты заставило все взоры обратиться к ней. — Хорошая сестра. Принципиальная.

— Но как она догадалась?! — Триша была обескуражена ничуть не меньше моего. — Нам Фиалка подсказала, а эта…

— Поверь, это не сложно. Всего лишь посмотрела ваши похождения на Штарне. Внимательно их проанализировала. И по ним подобрала максимально подходящий случаю образ. Даже бельё надевать не стала… Чтобы не мешало сразу перейти к делу. Думаю, она его вообще проигнорировала, как бессмысленную и даже мешающую игре вещь. Из записей его важность не следует.

— По-моему, сестра заслужила, чтобы ты как минимум обратил на неё внимание, — заметила Вик. — Такая скрупулёзная подготовка миссии достойна всяческого уважения. Будет работать со мной — я ей тактику сразу зачту. Заслужила.

В тот момент я ощутил себя волком, которого гонят на флажки. И я, как всякий уважающий себя волк, просто не в состоянии выйти за грань. Валькирии чётко всё расписали. Даже если это не было сговором, слаженность их позиций и действий всё равно внушала. Я чувствовал себя загнанным зверем — натуральным, без всяких купюр. И, ощущая себя бегущим по флажкам, беспомощным перед слепой стихией крови хищником, затравленно окинул взглядом зал.

И взгляд нашёл отдушину, сразу же зацепившись за неё. Возможно потому, что та тоже была метиллией… С серебром волос, роскошным воротом уложенным на плечо, и далее устилающим симпатичную грудку… А может потому, что роковая красавица оказалась облачена в полупрозрачное платьице с короткой, едва до колен, юбочкой… И сидела так же, как эта бестия, закинув ногу на ногу… Только с нижним бельём у девочки всё было в норме… Всё, шах и мат. Синее платьице и фиолетовые кружева — вот рецепт гарантированного пленения кота. Но спешить я не стал.

— Рита, смотри, вон та метиллия. Что о ней думаешь?..

— Кошак, тебе надо не думать о ней, а ощущать влечение, — ирония в словах Арьи так и плескалась.

Но Ри даже внимания не обратила на подначку нашей второй Старшей.

— Интересная девочка. Я видела, она на тебя пару раз смотрела. Видимо, собиралась с духом. Всё же к стае валькирий не каждая гражданская подойдёт, чтобы кота снять. Не хочет позориться. Но видно, девочке неймётся. Судя по образу, она сюда точно за приключениями пришла.

— Спасибо, кошка! Хорошо, будет ей приключение! Только немного подсеку, а после — сразу!

Слова ещё висели в воздухе, а я уже поднялся и решительно зашагал… к облачённой в платье валькирии. Подошёл вплотную. Протянул руку в приглашающем жесте.

— Потанцуем, сестра?

— В Республике обычно женщина приглашает… — подыграла мне кошка. — Но для тебя, кот, так и быть, сделаю исключение.

Приняв руку, валькирия гибко поднялась. Мы прошли на свободную площадку перед столиками. Я аккуратно приобнял девочку за талию, поймал её ладонь своей. В ответ получил недоумевающий взгляд. Следуя ободряющему кивку и невербальному указанию, кошка положила вторую ладонь мне на шею. Вальсирующее движение. Ещё одно. На пятом подруга уловила принцип, и мгновенно втянулась в танец. Вопросов она не задавала, хотя было видно, что несколько недоумевает. Не так себе представляла танец чертовка, ой не так!

— Что-то не так?

— Всё не так. Под музыку обычно… имитируют бой. А ты сразу тискать начал. И эти дурацкие движения…

— Это танец. Так развлекаются внешники, кому чуждо увлечение рукопашным боем.

— Знаешь… Я бы лучше тебя в захватах поваляла — если ты так хочешь ощутить мою руку на своей шее…

Впрочем, никаких попыток прервать рисунок танца валькирия не предпринимала, поэтому я на её слова только фыркнул. Помолчали. Пора было переходить к сути общения.

— Здорово выглядишь, кошка! Сёстры твою «маскировку» на отлично оценили. Записи смотрела?..

— Разумеется. Я привыкла хорошо готовить свои операции. А ты как оцениваешь? У тебя же есть своё мнение, насколько я могу судить?

— Есть. Всё отлично. Только один небольшой прокол.

— Не может быть! Я учла всё, весь визуальный ряд…

— Значит, что-то осталось за кадром. Там, внизу, — кивнул головой, указывая на её воздушную юбку.

— А-а, это… — скривилась метиллия. — Нефункционально.

— Вот и Рита так говорит. Но ведь и платье по вашим стандартам нефункционально! Образ нужно завершать. И кружавчики алого цвета… или оливкового… были бы очень к месту. Эх, Фиалки на тебя нет!

— Зачем? — натурально удивилась кошка, с немым вопросом заглядывая мне в глаза.

— Ну, обещание… загадка… — пришёл мой черёд теряться.

— Если решил, то пошли. Аккурат всё и разгадаешь… если там есть, что отгадывать. Ещё скажи, своих кошек там не видел! — задорное фырканье и игривый блеск глаз подкупали.

— Подожди, у меня вариант появился…

— Что, кто-то глянулся?

— Да. Вон та метиллия.

— Хм… Дело твоё.

— Мне нужно, чтобы ты меня подстраховала. Сделаешь? — и проникновенный взгляд глаза в глаза.

— Я?..

— Да. Именно ты. Если не выгорит… пойдём с тобой.

— Значит, действительно, не зря готовилась… Хорошо, брат! Подстрахую.

— Тебя, кстати, как хоть зовут, напарница?

— Рикки.

— Тогда Рикки. В любом случае я к тебе в стаю приду — пусть не сейчас. С ночёвкой. Не выгонишь?..

— Обойдёшься! — ощерилась окончательно удовлетворённая кошка. Её персональная охота сегодня в любом случае будет успешной. Пусть и с отсрочкой… но как всякая матёрая хищница она умеет ждать.

Усадив валькирию за её столик, я не удержался — поцеловал в обнажённое плечико. И этого оказалось достаточно, чтобы метиллия окончательно успокоилась. Я же, напротив, распалился ещё больше. Всё же эта бестия сильно запала в сердце… теперь, пока не уединимся, не смогу забыть… да и потом не факт…

Моя сегодняшняя жертва меж тем пребывала в некоторой прострации и сноровисто накачивалась вином. Пока танцевали с Рикки, девочка бросала на нас странные взгляды, и в них нет-нет, да пробивалась отчаянная решимость. Но подойти так и не сподобилась. Наверняка срисовала с моей партнёрши кошку — зная их повадку, сложно перепутать. И вот теперь несостоявшаяся охотница грустила, внутренне уже распрощавшись с вожделенной жертвой. Новые же планы… они такие планы! Упорно не желали вырисовываться на горизонте. Ну а апелляция к вину — очевидный выход… и универсальный депрессант. Так что когда подсел за столик, дама далеко не сразу обратила на меня внимание. Зато когда обратила, глаза дочери звёзд полыхнули недюжинным удивлением.

— Потанцуем? — обворожительно улыбнулся ей во все свои тридцать два зуба.

— Я не валькирия, кот, — подумав, чуть в сторону заметила девочка. Она отчего-то старалась не смотреть в глаза.

— Я знаю. Но что это меняет? Ты ничем не хуже сестёр. Фигурка у тебя подтянутая, движения гибкие — значит, следишь за собой. Тренируешься. И это не простая гимнастика.

— С чего решил?.. — на этот раз метиллия даже не пыталась прятать собственного жгучего интереса, и буквально опалила душу огненным взглядом салатовых глаз.

— Я до стаи долгое время тренировал… Глаз намётанный.

— Вот как? И чему?

— Рукопашный бой. Не здесь, не в Республике. За границей исследованных систем. Так получилось, — развёл руками в извиняющемся жесте. И, видя её неприкрытый интерес и готовность принять приглашение, поднялся первым. Протянул руку. — Ну что, потанцуем?

— Вообще-то женщина должна приглашать…

— Не в случае с валькириями. Ты ведь сама так и не решилась бы. Скажи спасибо Рите, она отличный тактик, здорово контролирует окружающее пространство. Считала твой интерес, — я всё же решил польстить девочке, показать, что первой интерес проявила именно она. С их республиканскими заморочками, глядишь, и подействует.

Подействовало. Метиллия пружинисто поднялась и мы почти синхронно обняли друг друга, срываясь в ритме танца. К слову, глазомер меня не подвёл, фигурка у девочки действительно оказалась спортивной. Как я люблю. Может и спарринг удастся устроить… Добавить остроты…

На этот раз партнёрша вела. Новые, предложенные ею движения били диссонансом по всему привычному, но я, как и валькирия несколькими минутами ранее, легко уяснил рисунок. Подстроился к непривычным движениям. А вскоре уже начал проявлять инициативу, нутром ощущая оптимальные переходы. Подруга откровенно балдела. Не ожидала, что так быстро втянусь — и ещё меньше ожидала моей инициативности. В какой-то момент, после особенно заковыристой партии с поддержками и совместным валянием по полу, партнёрша не выдержала. Встала как вкопанная, блестя на меня возбуждённым взглядом, с каким-то болезненным даже интересом заглядывая в глаза.

— С ума сойти! Ты… я ведь видела, ты первый раз танцуешь равазу… Такие оригинальные движения, почти идеально подстроенные под ритм… Как такое возможно?!

— Девочка, я рукопашник, — хмыкнул, откидывая с лица подруги разметавшиеся пепельные прядки. Они смотрелись очень мило, зато без них я мог видеть этот пронзительный, полный эмоций взгляд. — То, что мы с наставницей творим на татами, и это — совершенно несравнимо. Раваза, говоришь?..

— Да, ритуальный танец любви моей ветви. Я увлекаюсь древними традициями, особенно — танцевальными. Но чтобы вот так, с ходу… — девочка вдруг качнулась вперёд, прижалась всем телом, вжимаясь, оплетая ладонями, и горячо зашептала в самое ухо. — Я не ханжа, кот, ты не подумай. Раньше была с мужчинами категорична, но после одной неприятной истории… В общем, пересмотрела я свои девичьи взгляды. Не буду требовать чего-то из ряда вон… Тем более, с котами у меня никогда ещё не было…

— Не сходились характерами?.. — опять немного польстил, прекрасно понимая истинную причину.

— Нет. Это слишком… штучный товар. И кошки над ним разве что не дышат. Как тебя вообще отпустили-то?..

— Сегодня особый день, девочка. Да и сложно в стаях со звёздными. Лишний раз их стараются не провоцировать. Звёздная вполне способна всю стаю переупрямить, если закусится…

— Звёздная?.. Я… — республиканка порывисто отстранилась и прошлась взглядом по моей груди в серебре. Вот ведь! И эти совсем не туда сначала смотрят… — Ну ни фига себе! Это ведь… Синергия и Ариал?! А я, дура, и не заметила сразу!

— Гражданские все не туда сначала смотрят. У кошек с этим лучше дела обстоят… местами.

Спутница не сдержалась, прыснула. Поняла намёк. Поняла иронию. Всё же мне повезло сегодня с партнёршей. Есть шанс, что поддержка Рикки не потребуется… Кстати. Неплохо бы предупредить её. Найдя взглядом метиллию, я отрицательно качнул головой и довольно улыбнулся. Сестра поняла. Кивнула в ответ и демонстративно отвернулась. Всё, её операция завершена. Может вздохнуть спокойно. Остальные кошки тоже расслабились, когда Рикки обронила им пару слов. Что характерно, не в боевой коммуникатор, а лично. Как, однако, у них всё серьёзно с организацией… Натуральная операция, да ещё и в режиме повышенной секретности получается…

Мы прошлись ещё по одному кругу. Мелодия стала колючей, агрессивной, и движения моей подруги сделались ей под стать. Всё же отличный у меня глазомер… Девочка гнулась что надо. А ведь я и так был немного не в себе — после тесного общения с Рикки и наших с ней выкрутасов. Теперь же возбуждение билось в сознании тугой волной. Это не укрылось от внимания спутницы.

— Имплант открой. Сейчас чуть напряжение сниму.

— Не здесь… — прорычал я. — Не хочу на виду…

— Тогда пошли! — решительно схватив меня за руку, метиллия повлекла к одной ей ведомой цели.

В конце пути оказалось нечто вроде барной стойки. Даже высокие сиденья по её периметру были — только куда более массивные, чем на Земле. Ну и мягкое, приглушённое освещение, вообще-то не свойственное барному пространству на старушке-Земле. Но именно баюкающая сознание полутьма создавала ту непередаваемую атмосферу уединения, что разливалась над стойкой, не спеша прорываться в общий зал.

— Садись! — безапелляционно распорядилась подруга.

Я сел. Следом мне на колени уселась метиллия. Поёрзала попкой, устраиваясь поудобнее. Задорно стрельнула глазками, поймав мой немного шальной взгляд. Слов не требовалось. Невесомая команда импланту… и в тот же миг я улетел. Девочка оказалась опытной республиканкой, виртуозно владеющей сексуальной техникой. Будоражила, гладила, давила — одним словом, вела тончайшую и слабо представимую извне игру. Мне оставалось лишь судорожно сжать её в объятиях — слабо понимая, что вообще происходит вокруг. Лишь настойчивые мягкие губки на моих губах не давали полностью вывалиться из реальности… Но так длилось недолго. Придя в себя, я осознал, что ничто не изменилось, мы всё так же сидим, крепко обнявшись. Особенно крепко обнимаю я, подруга же с любопытством прислушивается к собственным ощущениям. В руках бокал, глаза задумчиво прикрыты… Сейчас, девочка, тебе будет, что оценить…

Пальцы легли на шелковистую кружевную взвесь девичьих трусиков. Когти в мгновение покинули подушечки, прокладывая тугие дорожки с внутренней стороны бедра, закручиваясь к попке. Республиканка широко распахнула глаза — они натурально сделались по пять копеек! Однако её чувственное «А-ах!» заглушил теперь уже мой поцелуй. По телу прелестницы прошли сокращения, руку сильно сдавило сходящимися бёдрами. Я же и не думал останавливаться… Только раза после пятого, задыхаясь от разрывающего её чувства, девочка смогла проговорить-простонать:

— Хватит! Я сейчас взорвусь! Давай… вино допьём… и наверх… Я даже и не предполагала, что ваши когти… можно для любви использовать… Так остро! Просто невероятно! Лана… Я — Лана…

— А я Кошак.

— Кошак?.. — фыркнула прелестница, на секунду вырвавшись из снедающей её чувственной бури. — Что, у валькирий так плохо с воображением?

— Не всякого кота Кошаком назовут… — протянул я, жадно покусывая аппетитное ушко.

Возвращался на базу уже под утро, совершенно опустошённый, но довольный. Похождения с Ланой оставили на душе самые тёплые воспоминания… На верхний этаж, где расположились гостевые комнаты, мы едва не бежали. На полдороги я не удержался, подхватил девочку на руки, и весь оставшийся путь мы беззастенчиво целовались. В комнате жаркий поцелуй перешёл в форменное сумасшествие, с которым наши недавние игрища на танцполе и рядом не стояли… А потом мы просто гуляли по городу. Ну как просто… Лично я не пропустил ни одного укромного закутка, чтобы не продолжить наше тесное знакомство. А уж в обширном тенистом парке… под огромной луной… Да уж, воспоминаний второго посвящения мне хватит надолго…

Возле шлюзовой двери погасил дурацкую улыбку и подключил, наконец, коммуникатор, который всё время нашего с Ланой рандеву пребывал «вне сети». В обширных недрах стайного расположения было безжизненно и пусто. Даже на секунду повеяло грустью, но запрос в общую сеть показал — кошки где-то неподалёку. Почувствовав внимание, на меня коротко глянула Милена — её интерактивный образ, из брони — и также коротко обронила: «Полигон».

Ну, полигон, значит полигон. Брать с собой было особо нечего, поэтому я спокойным бегом, налегке, затрусил по знакомым лесным тропкам. По дороге всё время посещали мысли, обрывки образов, воспоминаний… Ненавязчивая поддержка сестёр — настолько масштабная, что одна из валькирий не поленилась, подобрала подходящий случаю образ. А их готовность не только брать, но и давать?!. Взять на себя наиболее существенную мою проблему?.. Ну и, конечно, Лана… Как девочка осваивалась с когтями, как просила ещё… и ещё… Как пыталась оседлать, но в итоге я сел и завалил уже её… Как трепыхалась, но была подмята куда лучше подготовленным бойцом, с более развитой и массивной мускулатурой — не помогли никакие генетические предпосылки сильнейшей республиканской ветви… И ведь не пикнула, чертовка! Трепыхалась, боролась, а потом сдалась на милость победителя! Ещё и удовольствие дополнительное получила… и мне подарила… этой борьбой!

А ещё я вдруг с удивительной ясностью осознал истоки собственных эмоций и мотивов, как и эмоций и мотивов сестёр. Когда служил… ещё там, на Земле… срочную службу, был один похожий момент. Аккурат после первого полигона и первого же прыжка с парашютом (4). Тогда мой дедушка — матёрый такой старослужащий — эмоционально обнял и, глядя добрыми-предобрыми глазами, заявил, что теперь я свой. Что теперь мне многое позволено. Так чем боевая миссия и последнее посвящение не разновидности этого земного полигона?.. Не по содержанию — по последствиям и по своей социальной сути?..

На объекте меня уже ждали. Видимо, кошки следили по системе боевой коммуникации, и, стоило мне появиться в поле зрения, выстроились встречать. Все в боевой броне, все с оружием в руках, а построение — неизменный вогнутый полукруг. На острие замерла Милена. Огромная магнитка закинута на плечо, щиток забрала протаял, а с ним и вся головная часть, демонстрируя разметавшуюся вокруг черничную взвесь волос ариалы.

— Что чувствуешь? — серьёзно так вопрошала подруга.

— Да, в общем-то, ничего такого, чего не испытывал бы рядом с вами, — пожал плечами, на самом деле прислушиваясь к себе.

Кошки сохраняли серьёзность, и только Эйди не выдержала, фыркнула. Шагнула вперёд. Теперь её броня возвышалась почти надо мной, даже ближе скифа Ми. Думал, что-то скажет такое, колючее, а она… Броня раскрылась, выпуская наружу гибкое подвижное тельце сестрёнки. С визгом кошка прыгнула на меня, и если бы не годами вбитые рефлексы, умение мгновенно смещать центр тяжести — мы бы наверняка покатились бы по земле. Но нет, поймал её за талию, закружил вокруг себя, гася инерцию прыжка. Девчонка, совершенно счастливая, задорно смеялась.

— Что, жалеешь, что не взял Рикки?.. — тихо промурчала она, успокаиваясь и вжимаясь в меня всем телом.

— Да нет, тут другое… Лана классная девчонка. Но она где-то там. Как возникла на миг в моей жизни, так и исчезла… А вы… С вами хорошо. Правильно.

Ди после этих слов сделалась неожиданно серьёзной. Отстранилась. С прищуром взглянула на меня. Хотела уже что-то сказать весомое, но её опередила Ми.

— Понимаешь, Кошак… Второе посвящение — оно не для того, о чём ты подумал и о чём мы тебе говорили. Вернее, не только для этого. Да, можно показать свою молодецкую удаль, сняв мальчика. Вот только чего здесь такого? Любая республиканка это может — даже мелкая шмакодявка только-только из воспиталища. Не говоря уже о серьёзной, уже всё всем доказавшей, состоявшейся даме, каких в валькириях большинство. Удаль требуется не столько в общении с мальчиком, сколько в общении с его девочкой, у которой надо аккуратно отжать её любимую игрушку. Если умеешь — ты достойна зваться валькирией. Но даже это, по сути, мелочь. На самом деле главное — вернуться в боевую семью с осознанием, что ты часть её. Не какого-то там мальчика, которого остро попробовала на глазах сестёр — а часть стаи. Посвящение помогает осознать, что ты не одинока, и что это теперь на всю жизнь. Если боевая миссия дала необходимое боевое слаживание — ты поймёшь и прочувствуешь это со всей очевидностью.

— Так чего тогда ту индивидуалку подкладывали?..

— Потому что это и для нас испытание. Хорошо ли организовали слаживание. Насколько всерьёз тебя приняли. Готовы ли проявлять настоящую заботу. И чем готовы пожертвовать ради сестры… брата… Поэтому, кот, давай ещё раз, для Памяти. Что ты чувствуешь?

— Что я дома, — улыбнулся, правильно уловив, что именно хочет услышать моя кошка.

Довольная улыбка Викеры стала для меня наивысшей наградой. Всё правильно сказал. А они приняли мой ответ, приняли меня… Нет, воистину, армия всегда и везде одинакова. Даже когда состоит из потрясающих красоток, вместо ногтей щеголяющих убийственными коготками…

(4) Автор прекрасно помнит, что Леон служил в военной разведке, внештатным инструктором рукопашного боя. Поэтому сразу хочу пояснить, чтобы не было недопонимания: в военной разведке тоже прыгают с парашютом. Более того, там тоже есть тельняшки, и они означают ровно то же, что и в десанте. И на мнение десантников разведчикам плевать с высокой колокольни — ибо не они, рядовые бойцы, придумали прыгать с парашютом в разведке и носить здесь тельник…

Content

Кузнецов Павел Андреевич Кошачий эндшпиль

Пролог

Часть 1. Нечаянный арбитраж

Последствия воздержания

Выход в свет

…И его планетарные последствия

Старшая О`Лано

Возвращение к истокам

Солнце Штарна

Вердикт стаи

Часть 2. Кошачьи танцы

Мышеловка

Суть клана

Игры в мафию… с мафией

Неожиданное предложение

Триумф Кошака

Герои и мученики

Звёзды — опасные игрушки

Часть 3. Стать валькирией

Месть по-кошачьи

Снежная королева

Исповедь проститутке

Ночь Кошака