#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 15

Глава 1

«Лубянка», Москва

— Ваше Высочество, Данила Вещий-Филинов объявил войну финскому конунгу, — бодро рапортует агент Охранки.

— Что⁈ Да какого черта он творит! Он же только-только Гриммартов нагнул! — вскидывает брови Владислав. — Почему этому телепату всегда неймется⁈

— Не могу знать, Ваше Вы…

— Это риторический вопрос, — прерывает царский брат. — Доложи подробности. Под каким соусом Данила подал объявление войны? Из-за чего вообще весь сыр-бор? Я, конечно, понимаю, что финны — ближайшие соседи невинчан, но это же не может быть поводом!

Тем более что у финнов-то и брать нечего, кроме этих заснеженных холодных территорий. У Царства с ними нет войны, хотя и мирного договора тоже не подписано. Единственное, что может представлять интерес, — это Акулья Падь, но она далековато и, ко всему прочему, защищена будь здоров. Вот почему русские туда не совались. Наоборот, это северные соседи, бывало, пытались поцарапать рубежные города Царства, но это было давненько. Раз уж Данила решился на такой смелый шаг, его вполне можно взять за жабры: «Что же ты, мальчик, без спроса, от имени Царя войну другому государству объявляешь?»

— Данила объявил войну как конунг Тавиринии, Ваше Высочество.

Черт!

— Этот парень верткий как змей, — не сдерживает раздражения Владислав и принимается интенсивно размышлять вслух: — Тут мы ему ничего не можем предьявить. Ну, мягко так, без наглости. Сами ведь Невинск ему в подчинение отдали, а он, по сути, может использовать его как угодно, хоть как плацдарм для атаки на соседей, с которыми мы и так в агрессивных отношениях. Вот только зачем ему финны-то сдались?

— Не могу знать, Ваше Выс…

— Это снова был риторический вопрос!

* * *

Турку, Финское Конунгство

— Конунг Данила⁈ Это что, шутка⁈ Нет таких конунгов ни в Европе, ни на севере Винланда! — гаркает возмущенно Тапио Лопухинен, конунг Финляндии. — И почему он размещается в России? Может, это пранк какой-то? Я слышал, Сигурду недавно развели так, потом вся Швеция над ним ржала.

— Никак нет, Ваше Величество, — качает головой военный советник в деловом костюме. — Такой конунг, правда, существует, но на Той Стороне. Как нам известно, ему служит небольшой народ рогатых людей под названием тавры. Одновременно Данила также является главой русского рода Вещих-Филиновых и графом Царства.

— Но мне же не объявило войну всё Русское Царство? — тревожится Тапио.

— Нет, только конунг Данила. Думаю, его вызов можно расценивать как обычный набег одного из русских графов. Просто он решил подать его как полноценную войну. Возможно, таким образом хочет потешить своё самолюбие. Война с настоящим европейским конунгом может поднять его авторитет в России. В любом случае, человек он опасный, несмотря на возраст. Взялся из ниоткуда и за пару лет взлетел до таких высот.

— Ну и белые медведи с этим сосунком! — рявкает Тапио, теребя косички в бороде. — Возле границы с Россией у нас ничего нет, кроме блокпостов и военных острогов. Куда он собрался? На Акулью Падь? Добраться до неё можно, но это неприступная крепость. Парень зубы сломает о Непроходимую Скалу.

— Думаю, осторожность не помешает, — замечает советник. — Юноша — телепат высокого ранга, а значит, привык работать головой. Я бы предложил отправить бригаду в Акулью Падь.

— Да отправь батальон, — отмахивается конунг Тапио. — Его с головой хватит. Бригада — это перебор для какого-то графишки. К тому же, мы сейчас войска в Винланд перебрасываем — там я надеюсь урвать кусок побольше.

* * *

Лес, рядом с Невинском

Сквозь густые заросли на поляну стремительно выскакивают два грациозных зверя — рыжая волчица и белоснежная ирбиска. Их лоснящиеся шкуры сверкают под ярким солнцем, а в глазах горит озорное веселье. Хищницы беззаботно резвятся, гоняясь друг за другом по траве, пока не останавливаются. Ирбиска принимается тщательно вылизывать свою сверкающую шкуру, а волчица, вспыхнув ярким голубым светом, превращается в стройную рыжеволосую девушку в коротких шортах и узком топике.

— Настя, спасибо, что выбралась прогуляться со мной! — улыбается белоснежная кошка, обнажив острые тигриные клыки, а затем, в мгновенной вспышке, превращается в стройную блондинку в лёгком платье. — Мне просто необходимо было отвлечься от всех этих хозяйственных хлопот и просто порезвиться в лесу. В компании это куда веселее.

— Ой, да мне самой в радость, — улыбается Настя, перекинув копну рыжих волос через плечо. — Погода — загляденье!

— Ага, — соглашается Лакомка. — Знаешь, это замечательно, что нас, таких разных, как ты, я, Света, Камила, Лена, сдружила связь с одним озорным телепатом.

Настина улыбка тускнеет, и она машинально проводит пальцами по кольцу, с грустью уставившись на него.

— Всё-таки меня с Данилой не так многое связывает, как вас, его законных жен.

— Разве? — Лакомка лукаво прищуривается. — А разве это не мелиндо — твоя Истинная пара?

Настя краснеет, удивлённо отводя взгляд. Она и не подозревала, что Лакомка могла догадаться. Неужели и Данила тоже знает? Вот же стыыыд…

— Эмм… это же нельзя ни проверить, ни доказать, — тихо бормочет Настя.

— Но почувствовать — можно, — мягко подкалывает Лакомка, но, заметив, как Настя окончательно смутилась, добавляет: — Да ладно, я только за вас буду, если что… Мы с тобой обе любим бегать по лесу и охотиться на кроликов, — проводит она языком по губам.

— Спасибо… то есть у меня нет никаких планов на Даню, — поспешно отвечает Настя и бросает вопросительный взгляд на альву. — Лакомка, а где твои родные? Прости, если мой вопрос бестактный, но меня удивляет, что только ты одна… ну знаешь, с ушками.

— Ах, это… — вздыхает Лакомка, её глаза на миг становятся грустными. — Моих близких похитили и спрятали в неизвестном месте злые монахи.

— Ой, прости! Я не хотела тебя расстроить! — Настя делает виноватую моську.

— Не переживай, я вовсе не расстроена, — Лакомка снова улыбается своей фирменной лучезарной улыбкой. — Мелиндо сделает всё, чтобы их найти. Даже сейчас, отправившись на войну с финским конунгом, он не перестаёт думать, как вернуть моих родных. И вскоре придумает.

— Конечно! — Настя энергично кивает. — Даня — мастер по сложным задачам. Вот маму мою воскресил, до него это никому не удавалось. А что ты сделаешь, Лакомка, когда Даня спасёт твоих родных?

Лакомка на мгновение хитро улыбается и озирается по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей, а затем заговорщически произносит:

— Познакомлю Даню со своим папой.

* * *

— Ох, мои перепончатые пальцы! — вздрагиваю я. — Вот и мотивация подоспела. Ну спасибо, Лакомка.

— Шеф, при всем моем уважении, эту тварину я бы не назвал «лакомкой», — дрожащим голосом произносит Студень.

— Филин! Может, ей врезать? — рявкает Гереса, сжимая булаву так, что костяшки побелели.

— Р-Р-Р-А-А-А! — ревёт акула, размером с трёх меня, хлеща плавником по палубе так, что весь корабль ходуном ходит. Огромная туша мечется взад-вперёд, разгоняя гвардейцев, которые разбегаются перед ее челюстями, как муравьи под ливнем. Обычная акула, конечно… если не считать её толстые крабьи ноги, топающие по палубе.

Сети, которыми её пытались удержать, теперь разорваны и беспомощно свисают с перил, как немые свидетели небольшого ЧП. И как раз в этот момент моя жена-альва решила подключить меня к их разговору с Настей. Конечно, встреча с тестем звучит заманчиво, но сперва нужно разобраться с текучкой.

— Прибьешь же! — бросаю я богатырше. — Мне ее приручить надо. Для этого мы и ловили рыбину же.

— А разве не для того, чтобы съесть? — удивленно рокочет Булграмм. — И сделать заготовки на зиму?

Ну блин, Великогорыч как всегда. И кому я план рассказывал?

— План у тебя слишком мудрёный, Филин, — вмешивается Гереса, будто читая мои мысли. — Я, если честно, тоже ни хрена не поняла. Прости за прямоту.

— Главное, чтобы рыбину не угробили, — вздыхаю я.

И что тут непонятного? План же элементарный.

Мы отплыли на корветах вглубь Балтики, чтобы отыскать путь миграции аномальных рыб в Акулью Падь. Ведь главная ценность Пади — это пересечение энергетических потоков, которые приманивают морских аномальных тварей. Ну и вот, акула эта как раз на пути туда и попалась.

Ещё раз пробую подчинить рыбину, пока она носится вокруг надпалубного ЗРК, как заведённая, гоняясь за Студнем. Эх, бесполезно. Операция оказалась чуточку сложнее.

— Ментальному контролю она не поддаётся, — констатирую я и бросаю пси-гарпун прямо ей в голову. В такую здоровенную сложно промахнуться. А потому акула тут же отключается. — Но нам это и не важно. Доставайте «нутробомбы».

Сам же я приступаю к хирургической операции. Клинком Тьмы осторожно разрезаю брюхо акулы, стараясь не повредить жизненно важные органы. В свободный карман, аккуратно расположенный рядом с поджелудочной железой, закладываю десяток взрывных артефактов с детонаторами. Закончив, уступаю место Камиле, которая быстро исцеляет раны. Тавры без промедления сбрасывают акулу за борт. Стоило ей только прийти в себя, как она с яростным взмахом хвоста уплывает в сторону Пади.

Плыви, плыви! Легкой дороги!

Мы продолжаем бороздить просторы Балтики в поисках аномальных рыб. Три корвета трудятся не покладая рук, и каждый находит свою добычу. Я с Камилой перемещаемся между кораблями на Зубастике, который обосновался на вертолётной площадке за торпедным аппаратом.

В итоге наши корабли вылавливают десяток рыб-ремней, пять мантов, семь скатов и трёх белуг. Это только аномальные экземпляры — обычные рыбины нас не интересуют, они не чувствуют энергию и не направляются в Акулью Падь. Каждую рыбину я нафаршировываю взрыв-артефактами.

— Фухх, устала-а, —вытирает испарину с лба Камила, когда мы в таком же духе разбираемся с третьей белугой, а тавры отправляют её в море — плыть к намеченной цели. — Даня, что теперь? Будем штурмовать Акулью Падь?

— Рано еще, — улыбаюсь. — Знаешь, что такое стратегическая триада?

— Конечно! — гордо выпячивает грудь брюнетка. — Высшие грандмастеры, прирученные звери багрового уровня и артефакты с гигантской мощностью!

Хм, что? В моём прошлом мире это были авиация, ракеты и подлодки. Всё-таки магия прилично корректирует картину мира.

— Молодец, — киваю. Командую Ломтику, и он переносит прямо в руки Камиле «Аленку» из моего схрона в Невском замке.

— О, спасибо! — брюнетка тут же начинает точить шоколадку. После всех энергетических затрат, особенно на исцеление, это то, что нужно. — А зачем ты спрашивал, Даня?

— Да вот, планирую три направления для атаки — по суше, по воде и по воздуху. Наши дружины с гвардией уже едут по лесам к Акульей Пади, по воде атака тоже готова, — киваю в сторону уплывающей белуги, — осталось подготовить воздух.

— У нас есть драконы… — задумчиво роняет она.

— Да, но в этот раз я подумал дать Золотому небольшую поддержку, — загадочно улыбаюсь.

Наш корвет подплывает к скалистому берегу, который сплошь покрыт галдящими чайками. Эти птички легко поддаются ментальному контролю, если их немного. Но вот такая армада — это уже вызов для моих обычных возможностей.

К счастью, я прихватил с собой старый подарок Горнорудовой. Тот самый амулет, что усиливает телепатические способности. В Будовске я уже использовал его, чтобы уничтожить обезьянью армию Странника. Сейчас этот артефакт снова пригодится для нового масштабного использования.

Сжав амулет в руке, я выпускаю мощные телепатические волны. Это требует колоссальных усилий — Жора недовольно квакает, но послушно продолжает «доить» энергопластыри. Очень быстро силы расходуются, но на одну связку команд должно хватить. И вдруг вокруг словно звук выключили. Чайки, которые только что громко галдели, замолкают и поднимаются в воздух огромной белой тучей. В это время гвардейцы уже открыли ящики с миниатюрными взрыв-артефактами. Птицы хватают по белому шарику и устремляются к Акульей Пади.

— Полный вперед! — командую я, немного шатаясь. Ага, устал, словно таскал горы кирпичей. Это состояние ненадолго. Но ничего, скоро восстановлюсь. Запрусь в каюте и подпитаюсь шоколадным пломбиром. — Держим курс на нашу будущую приграничную крепость!

— Так точно! — гаркает команда, и корветы уверенно разворачиваются на Финляндию.

План прост, как две копейки. Я объявил войну финнам от имени конунга Тавиринии — и Владислав тут не сможет мне ничего предъявить. Но притом мои люди захватят земли и удержат их как русские подданные, а я, как граф Царства, раздам им гербы, ибо как высший дворянин имею такое право для удержания захваченных вражеских территорий. С точки зрения законов всё чётко, не подкопаешься.

Может ли Царь обидеться на такой ход? Да с чего бы? Мирного договора с финнами нет, и они уже давно по-тихому кусают наши границы. Так что теперь получат заслуженный ответ! Да и у меня по-прежнему в подчинении есть Золотой Дракон, чьи когти и чешуя необходимы Львовым.

Так что полный вперёд — расширять земли Вещих-Филиновых!

* * *

Акулья Падь, Финляндия

Йоонас по прозвищу Лось сторожит прибрежный участок крепости. Ну как сторожит? В основном попивает из фляги да краем глаза следит за биатлоном, который транслируют по телевизору через окно сторожки. Автомат, ремень которого уже основательно натёр шею, он перекинул за спину, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь.

— Ну что, Лось? Опять беленькую пригубляешь? — усмехается Тундра, проходящий мимо патрульный. Они с Лосем пересекаются на каждом круге обхода. — Угостишь? А то дубак сегодня лютый.

— Ха! А ведь раньше нос воротил, когда я предлагал! — Лось протягивает флягу, как всегда щедро делясь выпивкой.

— Да, я тогда только на службу пришёл, зелёный был, молодой, — Тундра признаёт мудрость старшего товарища. — Боялся, вдруг русские нападут.

— Да как они нападут⁈ — Лось усмехается, указывая на скалы, возвышающиеся плотным кольцом вокруг бухты. — Там Непроходимая Скала, никому не пролезть. Разве что кто сунется на Опасную тропу, но его тут же лавиной завалит. А по морю? — он кивает на крепостные стены и массивные миномёты с ЗРК на берегу. — Тоже бесполезно. Да и батальон недавно прибыл. Если русские сунутся, им сразу хана.

— Это да…

— Наоборот, это мы к русским всегда ходили грабить, — Лось с ухмылкой погружается в воспоминания. — Я в молодости столько деревень опустошил, что и не сосчитать. В те времена у них как раз гражданская война шла — весёлые были деньки. Фляга, кстати, тоже оттуда, трофейная…

— О, смотри! Это что, туман⁈ — Тундра кивает на плотную белую завесу над морем.

Лось вглядывается:

— Нет, чайки… Ни хрена себе косяк прилетел! Тихие только почему-то, — он смотрит на зависших над крепостью птиц. От каждой чайки вниз летит что-то белое. — Мля, Тундра! Смотри — они срут! Все вместе! Причем сейчас прилетит и на Олли…

БАХ!!! БАХ!!! БАХ…!!!

Сослуживца Олли накрывает взрывом. Но не только он взлетает на воздух. Взрывы гремят повсюду, причём основные удары приходятся на патрульных и выбежавших из казарм расчётчиков, а также на ступени и подходы в огневые точки, но вот на сами дорогие ЗРК и минометы, странное дело, ничего не прилетает.

Лось с Тундрой в ужасе переглядываются.

— Какахи! Тундра, это взрывные птичьи какахи! — ошалевший Лось пытается перекричать грохот бомбардировки, дрожащая рука инстинктивно тянется к фляге. — Охренеть!

Но он лишь впустую тратит драгоценные секунды. Один из «подарков» попадает прямо Лосю на бронешлем. Громкий стук отзывается эхом в его голове. Перед взрывом он успевает подумать: «Как будто что-то железное ударило…» БАХ!!!

* * *

Друзья, не забывайте пожалуйста лайки

Глава 2

Кремль, Москва

— Знаешь, я одного не понимаю, — задумчиво произносит Царь Борис, когда ему сообщают последние новости. — А зачем Даниле вообще Акулья Падь? Аномальная рыба — это, конечно, заманчиво. Но и мяса с Боевого материка бы хватило с лихвой… Да и неужели там нет речек и морей с рыбой?

— Я нашего телепата никогда не понимал, если честно, — кривится Владислав. — Такое ощущение, что он просто берет, что плохо лежит. Что прикажешь делать? Финны-то теперь всполошатся. Могут и своим покровителям-шведам пожаловаться.

— Да финны давно нарывались на урок. И хороший такой, — усмехается Царь. — Помнишь, сколько деревень они пожгли ещё в гражданскую, а по шапкам так и не получили? Вот теперь от Данилы пускай и получат. А шведы что? Да шведы ничего не сделают. У них на носу кампания в Винланде, и ссориться с нами из-за какой-то финской крепости им сейчас точно не с руки.

— И что тогда? — царский брат приподнимает бровь. — Расширение?

— Ага, сдвинем границу Царства чуть севернее. Отлично же. Да и если честно, — Царь мечтательно улыбается, — я давно заглядывался на эксклюзивную красную сомятину из Пади. Её ведь только на стол к Тапио и его «папику» Сигурду подавали. Но теперь, благодаря Даниле, она перекочует в моё меню, хе-хе-хе.

Владислав бросает взгляд на брата, мысленно усмехаясь: «А ведь верно, эта сомятина — обожаемое блюдо Сигурда Третьего. Значит, новость о захвате Пади— если это случится — здорово подожжёт пукан шведскому королю».

* * *

— Даня! Они скинули! — кричит Камила, высовываясь за борт корабля. — Птички сбросили сюрприз!

— Ты главное сама не скинься, — передаю ей бинокль. — Держи.

— Ой, спасибки, — она тут же впивается глазами в горизонт. — Это и есть первая часть твоей стратегической триады? Птички с взрывчаткой?

— Точно. Время для второй.

С моря было видно, что план идёт как надо. Чайки сбросили взрыв-артефакты точно на головы патрульных и солдат, что выскочили наружу. Артиллерийские орудия остались целы — они мне ещё пригодятся для обороны против финнов. Конунг Тапио точно не сдаст без боя такой лакомый кусок, как Акулья Падь. Но придётся-таки отдать, хе.

Хм, а где же наши фаршированные рыбины? Они должны уже подплыть к крепостным валам…

БАХ!! БАХ!!

Вот и подплыли.

Фортификационные укрепления взлетают на воздух, артиллерийские орудия разлетаются в стороны, сбивая прицел.

— Ну, теперь — захватывайте бухту! — оборачиваюсь к Студню. — Противник понёс серьёзные потери, они растеряны, так что справитесь.

— Шеф, да без вопросов. Ты опять всю основную работу сделал, — вздыхает старший гвардеец. Ну вот чего он каждый раз вздыхает? Пора бы привыкнуть — я ведь не тот конунг-граф, что отсиживается в убежище.

— Камила, полетели, — беру её за руку и тяну к Зубастику, который стоит на узкой вертолётной площадке на корме.

— Даня, а куда мы?

— Проведаем наше наземное наступление.

— Ой, как здорово! — она будто на экскурсии.

Зубастик поворачивает к нам зелёную морду. И зелёную не только в прямом смысле — дракнчик морские путешествия не переносит, сразу укачивает.

— Бедненький, — со страданием вздыхает Камила.

— Сейчас избавим его от морской качки, — усмехаюсь я, запрыгивая на чешуйчатую спину и протягивая руку жене. — Вернее, заменим её на воздушную.

Как только усаживаемся, Зубастик, не теряя времени, разгоняется и взлетает прочь от укачивающего корабля. Странное дело, но в воздушных потоках он чувствует себя лучше. Логично было бы списать всё на самовнушение, но нет — я же телепат и прекрасно вижу, что зверюга реально мучается.

Мы стремительно поднимаемся над вереницей корветов, что направляются к бухте Акульей Пади. Корабли уже вышли из зоны обстрела, но пушки молчат — стрелять просто некому. Гвардия без труда захватит прибрежные укрепления. А мне тут больше делать нечего — самое интересное начнётся у скал.

С палубы дальнего корвета Лена со Светкой весело машут нам рукой. Там же стоят и Веер с Кострицей. Всех младших жён я взял с собой на эту операцию — им полезно, да и наставницы смогут оценить, как девчонки проявят себя в деле. На соседнем корвете греется на солнце Пёс — его Ударное Дыхание пригодится, если ракетная атака пойдёт с близкого расстояния. Золотой тоже кружит неподалёку, но сегодня он больше для подстраховки.

Зубастик, как стрела, мчится над пристанью и взмывает к облакам. С точки зрения фортификационной науки, Акулья Падь — это небольшая прибрежная крепость, окружённая плотным кольцом скал, называемых Непроходимой Скалой. Единственный проход через скалы — это узкий коридор, прозванный Опасной тропой. И вот сейчас как раз дружина, снеся блокпосты на входе, должна направляться по ней. Дома Камила постаралась на славу — среди тавров теперь есть десяток резонансников. Но смогут ли они справиться без меня? Лучше не рисковать.

Зубастик огибает острые вершины скал и ныряет между ними. Каменные стены расступаются, открывая широкая дорога. Рядом слышен грохот двигателей: к нам мчатся бронемобили с филинами на дверях. Тавры-резонансники высунулись из окон, внимательно наблюдая за нависающими скалами. Эти каменные громады — словно руки самой природы, готовая обрушиться на любого, кто осмелится вторгнуться. Оползни здесь не редкость, а финны давно научились превращать их в настоящее оружие. Достаточно одного удара в нужную точку — и горные породы вокруг осыпаются, погребая под собой врагов. Опасная тропа — настоящая мышеловка, из которой никак не выбраться. Если не располагать нужным Даром, конечно.

Под моей рукой Зубастик плавно приземляется перед колонной, и машины мгновенно тормозят с визгом покрышек. По инерции кто-то уже вскидывает пулемёты на крыше, но мозгов всё же хватает не стрелять по мне. Ух, не хотелось бы отворачивать рога своим богатырям.

— Мазака! — сквозь бронепластины на дверях радостно выскальзывает Змейка, её глаза горят от азарта. Хищница тоже участвует в наземном наступлении. — Фака! Фака!

— Конунг⁈ — внезапно выскакивает из машины удивлённая Мавра, внучка Великогорыча и воевода средней дружины. — Ты с нами на сечь пойдёшь?

— С вами, с вами, — усмехаюсь, окинув взглядом отвесные склоны. — Ну что, оползни уже были?

— Один, — с гордостью вскидывает подбородок Мавра.

— Массенький, фака, — со смешком в голосе добавляет Змейка.

— Ну и что, что маленький? — не тушуется Мавра. — Главное, мы справились. Техника укрепления работает, конунг.

Конечно, работает. Иначе я бы их не отправил в такое пекло. Мне пришлось хорошенько поработать с резонансниками. Как оказалось, Дар Резонанса не только способен разрушать объекты через диссонанс, но и усиливать их вибрациями, делая материальные предметы крепче. Идеальный дар для защиты от камнепадов.

— Тогда по коням, — командую. — Нас ещё ждут бои.

Мы с Камилой легко запрыгиваем на спину Зубастика, а Змейка и тавры мигом залетают обратно в бронемобили. Колонна рвётся вперёд, карабкаясь вверх по склону. За очередным поворотом начинается самое весёлое — оползень. Камни с грохотом сыплются вниз, угрожая преградить путь. Резонансники напряжены до предела, и я едва уловимо подправляю их мысленные импульсы, чтобы их способности сработали с максимальной эффективностью. Массы перестают смещаться, горные породы замедляют своё движение, шум стихает — кризис миновал.

— Получилось, дружина! — радостно вопит Мавра и выглядывает в окошко. — Конунг, ты видел⁈ Видел⁈

«Видел. Тише, воевода,» — отправляю ей мыслеречь. А то разоралась, как на празднике.

Конечно, лавины и оползни не сходят от громкого крика — это миф чисто киношный. Но вот сообщать финнам о нашем местоположении тоже не лучшая идея.

А сход-то, кстати, был искусственный. Придётся разобраться.

Направляю Зубастика в сторону, к верхотуре. За каменным уступом, к которому мы подлетаем сзади, обнаруживаю горстку финнов. Трое стоят, глядя вниз, и недоумевают, почему их тщательно спланированный оползень вдруг прекратился. Мы аккуратно приземляемся за камнями и наблюдаем. Рядом с ними лежат три походных рюкзака с рациями, а сама наблюдательная точка устроена довольно неплохо: спуск из грубо вырубленных в скале ступенек, железный столб с крышей и антенна — видимо, для раций. Весьма неплохой контрольный пункт для своей задачи.

— Мать твою, Яоло! Ты мастер или фломастер? — раздаётся раздражённый голос одного из финнов, без доспеха, судя по всему сканера. — Напряги свои каменные булки!

— Я потратил половину сил, Губо, — отвечает второй, облачённый в каменный панцирь. — Свалил ударом всю породу. Без понятия, что случилось. Там всех должно было накрыть!

— Может, какой-то выступ преградил дорогу? — задумчиво предположил третий, в огненном доспехе. Он, похоже, здесь просто за компанию со сканером. Диверсант-то один — каменщик. Как в анекдоте: один работник, два начальника.

«Даня, может ударим в спину?» — предлагает Камила, пригнувшись за высокий валун. Повторяя за нами, Зубастик тоже наклоняет голову и сгибает лапы.

«В спину — это хорошая идея», — усмехаюсь я. В руке быстро формируется псионический нож.

Резкий бросок — и конструкт вонзается под правую лопатку сканеру. Тот замирает, едва слышно дрожа.

— Губо, ты чего замолчал? — спрашивает его огневик, оборачиваясь. Если бы он мог слышать треск щитов, вопросов бы не задавал.

— Э-э… задумался, — сканер мотает головой, как будто возвращаясь в реальность. Он встаёт на самый край уступа и указывает под скалу. — Смотрите, вот причина!

— Что ты несёшь? Какая причина? — Яоло, каменщик, подходит ближе, наклоняясь. — Ты точно что-то видишь?

— Конечно! Встань ближе! И ты подойди! — сканер манит их обоих, как если бы нашёл что-то важное.

— Ладно, чёрт с тобой, что там? — огневик тоже склоняется над краем.

— Вот же…

«Пора, Вьюга!» — вскочив, я обрушиваю град камней на троицу.

А Камила, умничка, сразу схватывает намёк на её «воздушный» позывной и незамедлительно кастует мощный ураган.

«Есть, Мегамозг!» — весело отзывается брюнетка.

Хе, а жена у меня с юмором, не отнимешь. Школьный позывной я не слышал уже сто лет, с тех самых времён, когда мы ещё в «Юных русичах» бегали. Сейчас-то я больше «Филин», но Камила не просто так его вспомнила — это была ловкая ответка. Вьюга ведь тоже старый ник с будовских локаций.

Двойной удар пришёлся идеально вовремя. Троица, замершая на краю уступа, разом летит в пропасть, и даже крепкого, как скала, каменщика сдувает как пушинку, особенно после прилетевшего в шлем валуна.

Ну что ж, немягкой посадки, как говорится!

— Офигеть, круто ты придумал, Даня! — восхищается Камила, озорно сверкая глазами. — Надеюсь, когда-нибудь у меня тоже так мозги начнут работать.

— Конечно начнут, — усмехаюсь в ответ. — Какие твои годы.

— Те же, что и у тебя, вообще-то, — говорит она, вперив в меня свои большие тёмные глаза.

— Эм, ну да, — мямлю я.

Может, уже и пора признаться жёнам, что я попаданец? Хотя, с другой стороны, на кой им эта информация? Представьте, как отреагируют восемнадцатилетние девчонки, когда узнают, что их юный муж с голливудской улыбкой на самом деле постапокалиптический выживальщик с перепонками на левой ноге. Шары у них точно вылезут на лоб. Хотя вот Лакомка, скорее всего, воспримет это спокойно. Да альва и так догадывается о чем-то подобном.

Я не испытываю никакого желания делиться прошлым. Новый мир с его телепатией и Астралом куда интереснее. Копаться в воспоминаниях о старом мире, полном радиации и тараканьей похлёбки, нет никакого смысла.

Колонна движется вперёд, но финны не отступают — они пытаются устроить ещё три искусственных оползня. Снова отряды зачинщиков, только теперь их больше, стоят на высотах, готовые обрушить каменные лавины на наши головы. Но на этот раз я беру с собой Змейку. Она молниеносно превращает врагов в «финскую нарезку», её когти мелькают в воздухе, как лезвие мясорубки. Финны падают, даже не успев осознать, что произошло. Пару таких «сервелатов», ещё дышащих, я добавляю в свою Коллекцию. А куда их потом — в Легион или на «запчасти» — потом решу.

Опасная тропа остаётся позади. Непроходимая Скала пройдена. Мы подходим к укреплениям, из огневых точек тут же летят ракеты с минами, но полегенераторы глушат попытки артиллерии. А чтобы зря не тратить ценные артефакты, я посылаю в небо команду:

«Желточешуйчатый, твой выход!».

«Р-Р-Р-А-А-А!»

Прилетевший с моря Золотой тут же вступает в игру — огненные вспышки его дыхания обрушиваются на укрепления. Финны, лишённые полегенераторов, не могут сопротивляться. Они в панике бросают позиции и спешат укрыться в древней крепости, которая как раз и называется Акулья Падь.

— Дружина, на зачистку! — кричит Мавра, не теряя времени, и рвётся вперёд, показывая пример остальным.

Тавры, конечно, отбитые на все рога, но что мне в них нравится — воеводы и конунги всегда сражаются бок о бок со своими воинами. Правда, из-за этого их начальники долго не живут. Такая вот грустная реальность.

— Ой, Даня, ты ведь такой же, — с усмешкой подмечает Камила.

— Какой такой?

— «Отбитый на все рога», — подмигивает она. — Всё сам, и крепости, и города.

Опять я подумал на частоте обручальных колец? Блин, таким макаром скоро жёны будут знать все мои мысли. А многое им знать ни к чему. Например, всех тех Маш и Кать, с которыми я на той неделе покутил в «Райском углу».

Следуя за дружиной, мы оказываемся во дворе крепости и тут встречаемся нос к носу…

— Здрасьте, наконец! — обвивает мою шею Светка. Когда только успела соскучиться! Час максимум не виделись. Училась бы лучше у Ленки — она хоть и держится рядом, но не липнет, как некоторые.

— Конунг! — обрадованно гудит Великогорыч, помахивая окровавленной секирой.

— Шеф, докладываю, — возникает рядом Студень и, не обращая внимания на блондинку, сообщает: — Высадились почти без сопротивления. Взяли прибрежный форт, продвинулись к крепости, встретили вас. Потерь нет.

— Отлично. Продолжайте зачистку.

Гвардейцы и тавры тут же разбегаются по крепости, методично зачищая комнату за комнатой. Ну, кроме Змейки — она несётся сквозь стены, как вихрь, кося попадающихся на пути финнов.

Мы с жёнами идём рядом с Маврой и Гересой. Тавриха и богатырша, словно соревнуясь, сносят головы финнов, как колосья на поле. Булава и топор мелькают, не давая шансов. Брызги крови летят во все стороны. Ну и кровожадные же женщины на Той Стороне…

— Гори заживо, урод! — кричит Светка, поджигая вражеского огневика. — Гори-гори ясно…!

Хотя и наши тоже не уступают.

И тут из ворот появляется бородатый финн, голый по пояс, с гигантским мечом в руках. Выглядит, конечно, грозно, но ничего особенного. Я бы его даже не заметил, если бы он не начал орать:

— Я — Угало Бык! Сын конунга Тапио! Кто осмелится скрестить со мной меч⁈

Сын конунга? В такой дыре? Может, просто треплется? Но рисковать не стоит. Лучше взять живым для избежания политического скандала, ну и заодно ради получения выкупа.

«Этого не убивать,» — мысленно отдаю приказ бойцам.

— Эй, Угало, подойди сюда, — приветливо машу рукой этому здоровяку.

«ФА-АКА!» — доносится отдалённое эхо далекого разума.

Но вдруг меня пронзает тревога. Змейка! Она в беде! Мои фантомные перепончатые пальцы рефлекторно напрягаются, я мчусь к ней.

Прямо передо мной Угало радостно ухмыляется:

— Да! Иди сюда! И Угало тебе покажет… Акхктррр! — не дождавшись конца его фразы, я на автомате врезаю ему в челюсть кулаком в чёрном доспехе. Здоровяк отлетает к стене и тут же теряет сознание, но мне некогда обращать внимание — я бегу дальше.

* * *

Друзья-мазаки, Змейка нуждается в вашей поддержке, фака! (вы знаете какой)

Глава 3

Я добегаю до комнаты с толстыми стенами. Это сейчас самое мазофазное место. Настоящее убежище. Ага, вот и массивная дверь из железа, словно взятая с бронированного корабля. Змейка внутри — я чувствую её присутствие. Наша боевая матершинница ещё жива, хоть и явно не в лучшей форме.

— ФФФФФАААА-АААААКККККА-А! — мой обострённый слух улавливает ее вопль даже сквозь толстые стены.

А ещё с ней дюжина магов, все слабачье, кроме одного, и эта зараза на грани Грандмастера. А ещё у него каналы определённо молниевика или огневика… Нет, всё же молниевика. У высших рангов есть много достоинств, кроме одного — незаметности. Чем ты круче, тем сильнее выражены каналы. А потому мощных дядь сканеры за версту чуют.

— Филин, всё в порядке? — догоняют меня обеспокоенные жёны, бряцая амуницией.

— Змейке не повезло нарваться на сильного молниевика, — я вглядываюсь в происходящее за стеной. — Электричество — её слабость.

— Бедненькая! — Лена в ужасе лепечет, её голос дрожит, словно она и сама чувствует удары молний.

А я в это время усиленно просчитываю варианты. Ломтика внутрь не забросить — подорвёт и Змейку вместе с остальными. Так что взрыв-артефакты — не вариант. Змейка сейчас наверняка скручена молниями и полностью беззащитна. Но раз её ещё не добили, значит, засевшие внутри что-то замышляют. Возможно, хотят выкупить за неё свободу. Акулья Падь обречена, но финны могут засомневаться в ценности хищности для меня. Надо срочно связываться с боевиками в убежище.

Я отправляю мыслеречь прямо в голову Грандмастеру.

«Что вы хотите за зверя?» — вопрос ясен и точен, намекая, что Змейка мне крайне важна.

«Ха! Да я сразу понял, что у тебя зверюшка не простая! Оранжевый уровень минимум! И ещё через стены скачет, как призрак! Не дуркуй, русский, такую имбу ты не бросишь!»

«Так я это только что сказал, умник, — хмыкаю. — Говори уже конкретно, что хочешь».

«Я с шестёрками не торгуюсь. Ты тут главный?»

«Главный-преглавный», — отзываюсь.

«Хм, телепат в главных? Ну ладно. Я отпущу твою четырёхрукую, если вся ваша группировка уберётся из Акульей Пади».

«А луну с неба тебе заодно не достать? — закатываю глаза, медленно теряя терпение. — Слушай, переговорщик года, может, вернёмся к реальности? Ты ведь, возможно, хочешь выбраться отсюда живым, верно?»

На том конце тишина. Для молниевика он что-то чересчур долго соображает.

«Дайте нам корвет и безопасный коридор из Акульей Пади. Но сначала взамен зверя предоставите другого заложника».

«Чем вас нынешняя пленница не устраивает?» — усмехаюсь, уже догадываясь, в чём дело.

«Её слишком трудно удерживать, — нехотя признаётся Грандмастер. — Нам нужен кто-то посговорчивее из твоих военачальников. И, естественно, с антимагическими наручниками. Когда на корвете уйдём, высадим его на берег, как только от крепости отплывём подальше».

«Замена есть», — киваю. Предложение для меня выгодное во всех отношениях. Сам же финн ещё не догадывается о своей ошибке.

«И не вздумай вместо военачальника подсунуть нам шестёрку!»

«Не вздумаю, — усмехаюсь. — Я пойду сам на обмен. Устроит ли тебя граф Русского Царства и конунг иномирского государства?»

«Хм, сам? — недоверчиво переспрашивает финн. — Почему это сам⁈ С чего ради такая самопожертвенность⁈»

«Ну, вот такой я конунг, — пожимаю плечами. — Всегда первым в бой, всегда лезу в ловушки и приключения. Да ты не переживай — на мне будут наручники. Ну что, молчишь? Или уже испугался и передумал?»

Пауза тянется. Видимо, Грандмастер просит сканера оценить меня. Стена, конечно, глушит детали, но главное можно разобрать. Что они видят? Сильного мага, Дар которого наручники заглушат. Правда, есть ещё артефакты. Их снять не проблема.

«Скидывай свои побрякушки, надевай браслеты и подходи к двери», — решается Грандмастер. — «И без глупостей, ясно?»

«Ясно, ясно».

Ну всё, клюнули. Дело за малым.

«Змейка, — мысленно связываюсь с ней, — держись спокойно, без резких движений. Мы тебя вытащим».

«Я — Мать выводка, фака-а!» — шипит она в ответ, не желая уступать. — «Мазака, сссех порррву».

«Всех порвёшь, но потом, ясно, фака⁈»

«Р-радно, фака», — наконец смиряется Змейка.

Я подзываю Светку, отдаю ей зеркальца и другие артефакты из разгрузки, параллельно приказывая гвардейцу принести наручники.

— Даня, зачем наручники? И зачем снимать допзащиту? — Светка смотрит на меня с недоумением, и Камила с Леной обмениваются такими же непонимающими взглядами.

— Ни за что не догадаешься. Я пойду в заложники вместо Змейки, — улыбаюсь блондинке, и она округляет глаза. Впрочем, как и все, кто слышит нас.

— Даня, что⁈ Но это же… это же…

— Что? — я с улыбкой жду ответа.

— … безумие в твоём стиле, — выдыхает блондинка, погрустнев, и вдруг ее лицо загорается надеждой: — А с тобой нельзя?

— Думаю, им и одного русского дворянина будет жирно, — качаю головой. — Но спасибо за предложение. Кстати, приведите Угало Быка. Вроде бы я его несильно стукнул. Интересно узнать, кто же такие смелые сидят в убежище, пока их соратники сражаются.

Пока гвардейцы тащат наручники и полуголого финна в бессознательном состоянии, на горизонте появляются Булграмм и Студень, явно взбудораженные.

— Конунг! — Великогрыч взбудоражен не на шутку. — До меня дошла весть, что ты решил сдаться врагу, чтобы вызволить свою верную Горгону. Это, конечно, благородно, но позволь мне, твоему воеводе, пойти вместо тебя.

— Не позволю, — отвечаю спокойно, протягивая руки. Гвардеец тут же надевает на меня браслеты. — Ты ведь, небось, мечтаешь героически сложить голову в неравном бою?

— Жизнь отдам! — горячо подтверждает тавр, глаза сверкают решимостью. — За Тавиринию! За конунга!

— Не пойдет. Мне вы все нужны живыми, — пресекаю его пыл веселым тоном. — А сейчас не шумите.

Булграмму приходится затихнуть.

Я тем временем погружаюсь в сознание Угало. Сын конунга, говоришь, бугай? Ну да, почти… Но это «почти» — ключевое. Обычный бастард, один из сотен, которых у финского конунга хоть пруд пруди. Ценность этого бородача для Тапио — абсолютный ноль. Конунг не утруждает себя заботами о своих незаконнорожденных отпрысках.

А в убежище сидят такие же бастарды. Просто, в отличие от Угало, они не настолько смелые и решили отсидеться в укрытии, благо статус бастарда это позволяет.

Потряс наручниками для проверки, и, убедившись, что они достаточно крепки, направляюсь к бронированной двери.

— Ладно, не скучайте, скоро вернусь, — бросаю через плечо своим. — Студень за главного.

Когда подхожу к убежищу, дверь со скрипом медленно приоткрывается, словно приглашая войти. Я протискиваюсь внутрь. Тесное помещение, вокруг дюжина бастардов, все низкого ранга, кроме одного — Грандмастера. И этот тип внушает: стоит в сверкающих молниевых доспехах, напротив Змейки, которая вся скручена высоковольтными синими змеями. Хищница не переставая тужится в попытках их разорвать, и Грандмастеру приходится постоянно быть в напряжении.

— Мазака⁈ — удивлённо смотрит на меня Змейка.

— Ну, наконец-то, русская свинья, — с бешенством рычит рыжий слабосилек из угла. — Вздумал Падь забрать⁈ — Подходит ко мне и с размаху бьёт в скулу. Я даже не моргнул — тело физика, все дела, а вот он хватается за запястье с перекошенной рожей. — Ах, сука!

— Мы договаривались на обмен, — обращаюсь спокойно к Грандмастеру, игнорируя жалкого рыжего.— А иначе вы отсюда живыми не выйдете.

— Да кто ты такой, чтобы приказывать нам⁈ — кричит рыжий, уже снова замахиваясь по привычке. Но вовремя спохватившись, он не рискует ломать себе руку, и кулак остаётся тупо висеть в воздухе.

— Буоло, заткнись, — рявкает Грандмастер, обливаясь потом. Он уже явно на пределе. — Выкидывайте эту четырёхрукую тварь. Я больше её сдерживать не могу.

Бастарды снова приоткрывают дверь и пытаются вытолкать Змейку. Но она рычит и дёргается, не давая никому приблизиться.

«Змейка, не упрямься, давай уже, — мысленно внушаю ей. — Я их сам отмазафазю, не парься».

— Фака-а-а! — расстроенно шипит Горгона, но спорить со мной не решается. Никого к себе не подпуская, она сама одним прыжком вылетает в дверь.

— Наконец убралась! — с облегчением выдыхает Грандмастер, повернувшись ко мне. — Наш корвет уже готов?

— Не будет никакого корвета, — качаю я головой. — Жалко мне отдавать корабль таким трусливым неудачникам, которые прячутся за спинами своих солдат. Единственный выход для вас — сдаваться, и тогда ваш конунг-папаша может вас выкупит, если захочет.

— Что⁈ — рычит Буоло, выхватывая меч из ножен. — Ты охренел, свинья⁈ Мы же тебя порвём!

— У нас был уговор! — Грандмастер резко делает шаг ко мне, а за ним подтягиваются остальные бастарды. — Ты обещал корвет!

— Нет, я обещал только обмен, — замечаю спокойно, не теряя хладнокровия. — Всё остальное ты сам себе нафантазировал.

— Нафантазировал⁈ Мы же тебя убьём нахрен! — доспех Грандмастера начинает искриться зигзагами молний

Судя по всему, он блефовал и просто хотел запугать меня, иначе бы уже выпустил разряды. Да только не все были такие догадливые.

— Брат, я сам зарежу эту свинью! — орёт Буоло, выхватывая клинок и бросаясь на меня.

Хотите загадку? Кто сейчас на самом деле в ужасе от перспективы моей скорой смерти? Подсказка: это точно не я.

— НЕТ! НЕ СМЕЙ! — Грандмастер бросается наперерез рыжему, но не успевает. Его голос полон визжащих нот. — ОН НАШ БИЛЕТ НА СВОБОДУ!

Самые сообразительные бастарды уже обоссались. Логично, если меня прикончат, их всех тут заживо погребут. Но Буоло оказался туп как пробка. Без тени сомнений вонзает меч мне в грудь. Клинок проходит насквозь, выходя со спины.

— Дебил!!! — Грандмастер с размаху даёт Буоло оплеуху, и тот врезается в стену, разбивая себе голову. — Мы теперь все покойники!

— Он… Он всё ещё стоит! — один из бастардов тычет на меня пальцем.

— Кто стоит? Я стою? — смотрю на них удивлённо, а потом, проследив за их взглядами, с ужасом хватаюсь за пробитую грудь. — Ау! Вот почему так больно… Меня пробили! За что⁈ — драматично стону. — Судьба, как ты могла быть такой жестокой⁈ Я ведь ещё молод! Столько всего впереди! — неуверенной походкой подхожу к ближайшему бастарду, хватаю его за грудки и с отчаянием кричу в его побледневшее лицо: — За что, объясни мне! — трясу его как тряпку и отбрасываю на пол. — Как вы могли! — пошатываюсь и падаю на колени. — Вам должно быть стыдно! — с трагичным вздохом ложусь на спину, закрывая глаза. — Прощай, жестокий мир…

Бастарды, застыв, тупо смотрят на меня.

— И что теперь нам делать?…

— И всё-таки я не понимаю! — резко вскидываю руку вверх, а потом сажусь. — Вам стыдно или нет?

— Мать твою! — вскрикивает Грандмастер, не веря своим глазам. — Почему ты ещё жив⁈ У тебя меч в рёбрах!

— Этот меч? — я спокойно хватаю рукоять и, не спеша, выдёргиваю клинок из груди. На их глазах рана моментально затягивается.

Регенерация лорда Бесчлина действительно зрелищная вещь. Такие перформансы в стиле Гамлета хоть на сцену выноси. Вон и бастарды прифигели. Пока они таращатся, я успеваю вскочить на ноги и, заодно, порвать цепочку наручников — для свободы движений. Сами браслеты мне ничем не мешают, Жора позволяет обойти их блокировку и перенаправить энергопотоки как угодно.

Правда, оказывается, времени у меня вагон — никто даже не успел среагировать.

— Какого хрена…? — финны всё ещё тупо пытаются осознать происходящее.

— Ну что, продолжим веселье? — ухмыляюсь, накидывая доспех Тьмы и погружая помещение в кромешную тьму.

— Отойдите!!! — гремит Грандмастер, и молнии вспыхивают, разрезая темноту. — Сейчас я его поджарю!

Похоже, он напрочь забыл, что я им нужен живым. Или решил, что обойдётся лёгким разрядом, а не смертельным. Но не вышло. Мои молнии летят навстречу его разрядам, и электричество брызжет по всей комнате.

— А-а-а! — начинают вопить бастарды, охваченные огнём и разрядами.

— Братья⁈ Я не хотел… — кричит в панике Грандмастер, но оправдываться ему уже некогда. В его шлем прилетают наэлектролизованные валуны и пси-гранаты, превращая ситуацию в полный хаос.

Я бросаюсь в бой, а легионеры наконец получают возможность продемонстрировать свои навыки. Винт швыряет огненные клинки, Семён Стоеросов метает наэлектролизованные камни, Воронов атакует техниками Воды и Тьмы. Мы целимся исключительно по Грандмастеру, который в ярости мажет и косит своих же. В итоге бастарды падают один за другим, остаётся только он. Знаете, ранги часто переоценивают. Главное в битве — понимать своего врага. Я выучил все основные финты молниевиков, знаю каждую их слабость, а вот Грандмастер обо мне ничего не знает. Он полагается на свой больший накопитель энергии, думая, что этого достаточно. Но не в этот раз. Мы обрушиваем на него разнородные техники, молнии, огонь, воду и тьму. Ему всё труднее сдерживать напор — защита трещит, а с каждым ударом его доспех ломается под давлением. И вот, в конце концов, Грандмастер не выдерживает — его мощь оказывается бесполезной, и он окончательно ломается.

Когда же я открываю чертовски тяжёлую, сука, дверь, тут же мне на шею прыгают младшие жёны. А ещё сзади вдруг оказывается Змейка и обвивает меня своими смертоносными ручищами. Аж до мурашек.

— Маззззака! — мурчит она. — Фака, спассаал Матттть.

— Мы слышали шум! — тараторит Лена, не отпуская меня. — Уже успели десять раз переволноваться!

— Тусовка затянулась немного, — улыбаюсь, поглаживая её по бронешлему, и кидаю взгляд на Студня. — Ну что, докладывай обстановку.

— Акулья Падь взята, — бодро рапортует старший гвардеец. — Зачистка завершена, посты расставлены.

Отлично. Время для главных новостей.

— Студень, ты теперь дворянин графского клана Вещих-Филиновых.

— Я⁈ — офигевает он.

— Дятел, ты тоже.

— Э?.. Кха-кха-а, — от неожиданности тот аж закашлялся.

Так, кого ещё гербом наградить? Полный список позже составим, а пока обойдёмся третьим.

— Гереса, и ты тоже дворянка.

— Но я же не подданная твоего Царя, — удивляется богатырша. — Так разве можно?

— Можно, — отмахиваюсь небрежно. — С формальностями разберёмся позже. Как и с раздачей автомоек, прачечных, ломбардов и прочих радостей.

— Шеф⁈ Мы ещё и компании получим? — таращится на меня Студень.

— Конечно, — усмехаюсь. — Какие же вы дворяне без предприятий?

— Чу-ума! — переглядываются довольные Студень и Дятел.

Ха-ха, рано радуетесь. Вам ещё учиться управлять своими конторами и нанимать честных рабочих. Потому что я жульё в своём городе не потерплю.

Теперь осталось только позвонить Владиславу Владимировичу и сообщить приятную новость: Царство расширилось на несколько десятков километров. Новые рубежи теперь держат мои дворяне. Вот так.

* * *

Сигтуна, Швеция

— Хм… — Сигурд Третий, король Швеции, удивлённо осматривает накрытый стол. — Сегодня же рыбный день. Почему на обед нет красной сомятины?

— Ваше Величество, прямые поставки красной сомятины прекратились, — с тяжёлым вздохом сообщает сановник. — Сейчас ведутся переговоры о новых контрактах с поставщиками.

— Какие ещё новые контракты⁈ А Тапио в курсе⁈ Пусть финн разберётся в своей Акульей Пади!

— Ваше Величество… — сановник снова вздыхает, явно не зная, как лучше подать новость. — Акулья Падь больше не принадлежит финнам. Теперь это территория Русского Царства.

— Русских⁈ — Сигурд в ярости поднимает глаза, в которых вспыхивает гнев. — Да какого хрена они себе позволяют⁈

— Боюсь, что теперь Акульей Падью владеет род Вещих-Филиновых, — добавляет сановник, стараясь звучать как можно осторожнее.

— Вещих-Филиновых⁈ — король Сигурд буквально взрывается. — Эти русские вконец оборзели!

Глава 4

Кремль, Москва

Величественные стены Кремля отражают отблески заходящего солнца. В зале, украшенном старинными гобеленами и массивными канделябрами, царь Борис Львов восседает за огромным дубовым столом. Перед ним раскинулась карта северных территорий России, покрытая метками и заметками.

Царь проводит пальцем по карте, останавливаясь на Акульей Пади.

— Почему Данила просто не попросил гербы? — задумчиво произносит он, не отрывая взгляда от карты.

Рядом стоит Владислав и тоже разглядывает местность, еще недавно принадлежавшему соседней Финке. Теперь у Красного Влада, как начальника Охранки, прибавилось забот. Ведь расширение Царства дает возможность внешним врагам государства закинуть внутрь шпионов и найти новые маршруты контрабанды.

— А ты бы дал? — отвечает Влад, слегка приподняв бровь.

Царь откидывается на спинку резного кресла, сложив руки на груди. Его глаза сверкнули интересом.

— Не знаю, — медленно протягивает он. — Если бы был в курсе, что Даня такое устроит, то, наверное, дал бы. Или нет, — тут же поправляет сам себя. — Всё-таки Царство увеличилось, да и шведы вон как заволновались. Уже выдвинули ноту протеста, хе. Очень уж забавно смотреть на обиженку Сигурда.

Влад вздыхает, переведя взгляд на окна, за которыми раскинулся вечерний город. Золотые купола церквей сияют в лучах заходящего солнца.

— А что финны? — спрашивает царь, склонив голову набок.

— Выкупили нескольких бастардов Тапио, — отвечает Влад, морща лоб. — Наверное, готовятся отбивать Падь. Но пока никаких активных действий не видно.

Царь трёт подбородок, задумавшись.

— Интересно… — произносит он. — Значит, они решили подождать.

Влад качает головой.

— Возможно. Но не стоит их недооценивать.

Царь замечает тень грусти на лице брата.

— Чего такой мрачный? — спрашивает он, прищурившись. — Сам же предложил переместить Данилу на север.

Влад усмехается, но улыбка не достигает глаз.

— Да если бы я знал, что теперь придётся за северной границей следить ещё тщательнее…

Царь рассмеивается, его смех эхом отражается от высоких сводов зала.

— Зато эта граница теперь еще дальше, — замечает он. — Данила делает своё дело как истинный дворянин. Воюет на пользу государства.

Влад кивает, только вот радости на его лице не прибавляется.

— Ладно, держи меня в курсе насчёт промышленного портала Данилы, — продолжает царь, переплетая пальцы перед лицом и скрывая едва заметную усмешку. — Уж очень хочется увидеть выражение Сигурда, когда его Швеция окажется наводнена мясом с клеймом Вещих-Филиновых.

* * *

Я просыпаюсь от мягкого солнечного света, проникающего сквозь лёгкие занавески. Рядом со мной лежит Лакомка, её золотистые волосы рассыпаны по подушке, создавая ореол вокруг нежного лица. Её ресницы дрожат во сне, пухлые губы слегка приоткрыты.

Я улыбаюсь, взглянув на нее. Главная жена та еще соня. Впрочем, поваляться я тоже люблю, но с пользой.

Закрываю глаза, собираясь помедитировать и погружаясь на первый слой Астрала. Разум очищается от мусора из повседневных мыслей. Но вдруг что-то нарушает эту идиллию. В голове послышался странный шёпот:

— Аватар… Аватар…

Я вздрагиваю, садясь на кровати. Этот голос… Он звучит словно из глубин моего сознания, проникая в самые тайные уголки разума. Причем на самом деле он доносится, конечно, из Астрала. Пытаюсь проследить за ним, но вокруг уже пустота. Кто бы меня ни звал, он удрал, как трусливый заяц.

Аватар? О чем-то подобном вроде бы говорил Цезарь. Просто совпадение?

— Мелиндо, что случилось? — тихо спрашивает Лакомка, открывая глаза и глядя на меня с беспокойством.

Я смотрю на неё, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Просто странный сон, — отвечаю задумчиво. — Ничего серьёзного.

Решив отвлечься, я поднимаюсь с постели.

— Как продвигается раздача контор? — спрашиваю, глядя в окно на просыпающийся город. Мой город, прикиньте, а?

Лакомка встаёт, подтягивая на себе шёлковый халат.

— Я уже распределила большинство. Гереса взяла под управление «Райский угол».

Я оборачиваюсь к ней.

— Бордель? — приподнимаю бровь. — Интересный выбор для воительницы с булавой.

Лакомка улыбается.

— Она уверена, что сможет навести там порядок.

Я усмехаюсь.

— Бедные девушки. Хотя, может, дисциплина им пойдёт только на пользу.

Лакомка смеётся, её смех звучит как колокольчик.

— Гереса умеет быть строгой.

Я одеваюсь, накидывая лёгкую куртку.

— Сегодня я хочу наведаться в магистрат Невинска, — говорю. — Выделил деньги на замену разбитых городских автобусов. Интересно, как там продвигается вопрос. Хочешь прогуляться за компанию?

— Ой, конечно, мелиндо, — радуется альва. — Мы так давно не прогуливались вместе!

Мы выходим из замка, ступая по каменным плитам двора. Утренний воздух свежий, слегка прохладный. Город просыпается: за стеной слышатся голоса торговцев, гудение моторов, шум толпы.

Замок уже более-менее обустроен под меня и жен. В том числе и полигон обзавелся любимыми снарядами Светки. Вон блондинка пыхтит под строгие окрики Кострицы. А рядом с ней резвятся горогныши и рассада…ну, големчки, в смысле. Пес дрыхает брюхом к верху. Только вот Золотого пришлось разместить за городом. Застройка в центре плотная, лишний ангар негде не поставить.

Лакомка берет меня за локоть. За воротами люди, спешащие на работу, с удивлением оглядываются на нас. Они ещё не привыкли, что их граф может просто так прогуливаться по городу — без охраны, кортежа и мигалок, только под руку с женой. Но зачем мне сопровождение? Кто рискнёт нам навредить? Ха, смешно даже подумать. Тем более магистрат совсем рядом с Невским замком — только улицу перейти, парк пересечь, и мы на месте.

Пока гуляем, обдумываю ситуацию с своими новыми землями. Вообще с Акульей Падью мы быстро разобрались. А чего там разбираться? Гарнизон поставили, а ловлю рыбы продолжили старые работники. Ага, финны. Но они нисколько не против были заключить новые контракты с «русским захватчиком», как обозвал меня посол конунга Тапио. Наверное, потому не против, что я предложил работникам оклад в два раза больше прежнего и увеличил премиальные.

Единственная значимая сейчас проблема — людей у меня уже начинает не хватать. Как оказалось, слишком много у меня владений. Сковородщина, Алабмаш, московская резиденция, Костонай, Шпиль Теней, представительство в Заиписе, Невинск, Акулья Падь — рост моих приобретенных земель опережает набор в гвардию. Тавиринию я не беру в расчет, потому что там сидит дружина, не гвардия, хотя мне и так пришлось часть тавров квартировать в Акульей Пади.

Блин, где взять еще больше людей? Вопрос остается нерешенным.

Проспект остается позади, минуем ворота в городской парк. Однако то, что я вижу, заставляет меня нахмуриться.

Парк заброшен: скамейки сломаны, мусор валяется повсюду, фонари разбиты, трава увяла, а клумбы заросли сорняками. И это центральный парк? Ну пипец.

— Печальное зрелище, — замечает Лакомка, оглядываясь вокруг.

Я киваю.

— Нужно заняться благоустройством. Мой город заслуживает лучшего.

Проходим дальше по тропинке. Из-за кустов появляются двое мужчин. Они одеты в поношенные куртки, лица небритые, глаза осоловевшие. Смотрят на меня в упор и не узнают.

— Эй, господин, не найдётся ли монетки на выпивку? — протягивает руку один из них, ухмыляясь.

Я останавливаюсь, глядя на мужиков равнодушно.

— Боюсь, нет, — спокойно отвечаю.

Второй, более коренастый, делает шаг вперёд, не теряя наглости во взгляде.

— А может, у вашей дамы что-то найдётся? — говорит с намёком, его взгляд упирается в грудь Лакомки.

Она молчит, поднимая подбородок с величественным достоинством, не удостаивая его даже словом.

Первый хохочет.

— Смотри-ка, какая гордая. Может, нам стоит научить её манерам? Чего она молчит как рыба?

Я позволяю себе лёгкую усмешку.

— Моя жена полагает, что крайне невежливо обращаться к даме в присутствии её мужа, да ещё без его позволения.

— Ого себе! — мужики угорают. — Да вы оба друг друга стоите! И вас обоих надо…

— Подождите, уважаемые, сейчас освежу вам память, — прерываю я, поднимая на поверхность в их пропитых головах воспоминание с ежедневной газетой, которую они мельком видели в мусорке. На первой полосе как раз было мое лицо. — Так что нас надо?

Мужчины переглядываются, их улыбки стираются.

— Граф, вы⁈ — блеет коренастый. — Простите, мы не знали, да и откуда нам знать? Вы же без охраны, да еще ходите в этом гадюшнике…

Я усиливаю ментальный импульс.

— Это не гадюшник, а центральный парк. Соберите весь мусор на газоне, а затем отправляйтесь в полицию и сдайтесь с повинной за дебоширство.

Их глаза затуманиваются. Не говоря ни слова, они наклоняются и начинают собирать бутылки, обёртки, пакеты, складывая их в кучи.

Лакомка с равнодушием наблюдает за происходящим.

— Надо было отдать Гересе этот парк, а не бордель.

Я усмехаюсь, представив как вместо мусора тут валяются эти мужики со свернутыми шеями.

— Тут и без богатырши наведем порядок.

Мы продолжаем путь, оставляя позади новых работников, усердно очищающих парк.

В магистрате мы долго не задерживаемся. Я лишь уточняю, как используются выделенные мной средства, и устраиваю разнос за состояние парка. Градоначальник скрючивается в извинениях, обещает всё исправить.

— Жду отчёт по итогам месяца, — говорю напоследок. — И учтите: мои деньги — это не благотворительность. Всё, что вы получили, будет вычитаться из городского налога моих предприятий. Привыкайте работать эффективно, иначе я наберу новый магистрат.

Следующая остановка — полицейский участок. Нас встречает главный полицмейстер — высокий мужчина с густыми усами и маслянистыми глазами, словно кот после валерьянки.

— Ваше Сиятельство, рад вас видеть, — произносит он, делая лёгкий поклон.

— Здравствуйте, — отвечаю я, пожимая ему руку. — Хотел обсудить несколько вопросов.

Он проводит нас в свой кабинет, где стоит массивный стол, заваленный документами.

— Слушаю вас внимательно.

Я сажусь напротив, Лакомка устраивается рядом.

Начинаем разговор с моего предложения о помощи в борьбе с преступностью. Мои гвардейцы могут патрулировать улицы совместно с вашей полицией.

Глаза полицмейстера загораются интересом.

— Это было бы весьма кстати. В последнее время участились случаи грабежей и контрабанды. Но мы делали и будем делать всё что в наших силах, чтобы в Невинске было спокойно. Это наш служебный долг! — серьёзно кивает он. Какой ответственный полицейский! Даже удивительно, как при таком шефе полиции в городе бродят гопники.

— Это радует. И вот еще один момент. Здесь собраны доказательства против некоторых ваших заместителей. — Я достаю из внутреннего кармана папку и передаю ему. — Они замешаны в крышевании контрабанды по Балтике.

Полицмейстер вдруг бледнеет, открывая папку. Его руки слегка дрожат, когда он просматривает документы. Данные собрала моя разведка под командованием Дятла, а потому сомнению они не поддаются.

— Это… серьёзные обвинения, — шепчет он.

— Да, — подтверждаю я. — Думаю, вы захотите немедленно принять меры.

Он нервно сглатывает, вытирая пот со лба.

— Конечно. Я немедленно займусь этим.

— Предлагаю начать с ареста замешанных лиц прямо сейчас. Ваши главный заместитель создал преступную сеть. Давайте его первым и схватим.

Полицмейстер смотрит на меня, в его глазах мелькает паника.

— Может, стоит сначала разобраться…

Я поднимаю бровь.

— Документы говорят сами за себя. Или вы сомневаетесь в их достоверности? Сомневаетесь в моих словах?

— Нет, нет, конечно, — тут же заверяет он. Еще бы! Нельзя говорить дворянину, что он врет, если не готов к дуэли. — Вы правы. Давайте действовать.

Мы вместе с полицмейстером и несколькими его подчинёнными направляемся к кабинету его главного заместителя. Дверь открывается с лёгким скрипом, и тот, сидя за своим столом, лениво поднимает глаза от вороха бумаг.

— Что случилось? — спрашивает он, заметив напряжённые лица коллег.

Полицмейстер выступает вперёд.

— Вы арестованы за коррупцию и содействие контрабанде, — объявляет он.

Заместитель бледнеет.

— Что за бред, Борь? Это какая-то ошибка!

Полицмейстер чуть вздрагивает, но, почувствовав мой взгляд, расправляет плечи и, собравшись, делает очередной выпад.

— Молчать! — рявкает он, придавая себе храбрости. — Вы будете отвечать перед законом.

Я не могу не заметить, как заместитель бросает быстрый, пронизывающий взгляд на полицмейстера. А затем, опустив голос до почти шёпота, он произносит:

— Борь, ты же сам в доле! — прошипел он, как змея, готовая ужалить. — Не надейся, что тебе удастся отмазаться, ты, грёбаный морж!

Полицмейстер мгновенно вспыхивает, его лицо краснеет от ярости.

— Как ты смеешь! — его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Заберите его!

Полицейские хватают заместителя, надевая на него наручники. Лакомка, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой, словно оценивает качественное исполнение сцены.

— Надеюсь, теперь контрабанда прекратится, — спокойно замечаю я, подавая руку дрожащему полицмейстеру, когда подозреваемого выводят. — И ваши люди смогут заняться настоящими делами — наведением порядка на улицах. Если что, моя разведка всегда готова помочь и вновь составить список виновных.

— Конечно, Ваше Сиятельство! — полицмейстер энергично кивает, его усы подрагивают от нервного напряжения. — Мы на-введём порядок, обещаю.

Когда мы покидаем участок, Лакомка тихо улыбается и, взяв меня за руку, негромко замечает:

— Мелиндо, я вижу, что не все крысы тонут вместе с кораблём. Полицмейстер явно замешан в преступлениях.

— Конечно, хоть и сам не марался, поручая грязную работу заместителям. Но я не могу сразу весь полицейский участок снести под корень. Вернее, могу, но не хочу. Пусть пока сидит и боится оступиться, а дальше решу кого поставить на его место.

— Очень умно, мелиндо. Куда теперь? — спрашивает альва.

— Не хотите ли мороженого, Ваше Сиятельство? — предлагаю я, глядя на ближайшее кафе.

Глаза Лакомки мгновенно вспыхивают радостным блеском, словно ребёнок услышал заветное слово.

— С удовольствием, мелиндо!

В кафешке оказывается вкусное мороженое. Кстати, это заведение тоже в активах моего клана и досталось оно одному из гвардейцев. Надеюсь, боец совладает с ним.

По возвращению в замок я решаю немедленно позвонить Жанне Горнорудовой. Нужно разобраться с одним-единственным вопросом, который между нами стоит. А то я из-за него не могу спасти родственников своей жены.

— Спаситель? — послышался голос баронессы в трубке. — Давно не общались.

— Верно. Хотя я дано хотел поговорить с тообой о Насте, Жанна, — сразу беру быка за рога и обращаюсь только по имени. — Откуда у неё Дар оборотня?

— Ох, спаситель, сколько можно пытать бедную женщину? Я тебе уже говорила: это касается только рода Горнорудовых, — твердо она обрубает.

— Жанна, ошибаешься, не только, — повышаю тон. — Ты хочешь выдать за меня Настю, а значит это касается и меня. Думаешь я могу позволить себе взять жену неизвестного происхождения? Я отвечаю за свой род, за своих жен и будущих детей, за своих потомков и не могу им подкинуть генетический сюрприз. Хотя, может, ты уже сама передумала?

Она вздыхает.

— С козырей пошел, спаситель? Тогда пообещай мне, что узнав правду, ты возьмешь Настеньку в жены.

Опять двадцать пять.

— Жанна, прекращай играть со мной, — требую нормального отношения. — Или я брошу трубку, а Настя сегодня же полетит в родовое гнездо к отцу.

— Хорошо, я расскажу тебе, но только лично, не по телефону.

— К чему такая секретность?

— Потому что здесь замешаны Филиновы.

Оппа.

Глава 5

После разговора с Жанной выхожу на задний двор замка, где расположен тренировочный полигон. Свежий воздух приятно охлаждает лицо, но мысли кипят. Баронесса загрузила меня по полной, и теперь нужно как-то переварить всю полученную информацию.

Пройдясь по гравийной дорожке, замечаю Студня и Киру. Они идут бок о бок, тихо беседуя. Студень сегодня одет не в привычную гвардейскую униформу, а в простую рубаху и брюки. В руках у него внушительная стопка бумаг, от которой он, кажется, готов избавиться в любой момент.

— Приветствую, шеф, — кивает он, заметив меня.

— Привет, — улыбаюсь им обоим. — Выглядишь загруженным, Ваше Благородие Студень. Всё в порядке?

Он вздыхает и поднимает бумаги повыше:

— Сегодня выходной, но решил разобраться с делами. Новые предприятия требуют внимания. Бумаг столько, что голова кругом.

Кира смотрит на него с лёгкой улыбкой, поправляя прядь волос за ухо.

— Я предложила помочь ему разобраться, — добавляет некромантка. — Бизнес — дело непростое, особенно когда всё наваливается сразу.

Я понимающе киваю и хлопаю Студня по плечу:

— Первое время всегда сложно. Обращайся к моим управляющим, они помогут настроить процесс, заодно научат как контролировать рабочих, не тратя много времени. Да и телепатов не забудь привлечь для проверки работников. Это обязательный пункт. И остальным парням тоже скажи.

Ветеран сотен боев благодарно смотрит на меня:

— Спасибо, шеф. Это действительно пригодится.

— Ну вот и отлично. Не забудь отдохнуть сегодня, выходной всё-таки, — подмигиваю ему.

Кира улыбается:

— Я прослежу, чтобы он не переутомлялся.

Оставив голубков наедине, я иду дальше к полигону. Солнечные лучи приятно согревают, с заднего двора раздаются звуки тренировок и пыхтение как будто кучу уисосиков собрали вместе.

На подходе к площадке замечаю Светку, которая сидит на скамейке под тенью дерева. Она потирает плечо и морщится — видимо, после интенсивной тренировки. Рядом с ней на траве лежит тренировочный меч с затупленным лезвием.

— А где Кострица? Отошла?

— Даня! Думаешь, я не могу сама, без пинков наставницы, заниматься до изнеможения⁈ — возмущается блондинка, но под моим скептическим взглядом сдается. — Отошла чай попить.

Громкие крики на полигоне раздаются один за другим, перекрывая шум тренировок. На полосе препятствий, совершенно неожиданно для такого места, бегают… девушки из «Райского угла». Гереса гоняет их без пощады, выкрикивая команды с такой силой, что дрожит воздух.

— Быстрее, девочки! — её голос раскатисто гремит по площадке. — Приводите себя в форму, в форму, иначе кто с вами захочет провести полноценную ночь сражения? Если хотите быть лучшими, нужно работать над собой!

Жрицы любви, запыхавшись, прыгают через препятствия, кувыркаются и даже пытаются выполнять акробатические трюки, пусть и не всегда удачно. Но энтузиазм на их лица прям-таки пылает, особенно когда бросают взгляды на выразительную фигуру богатырши. Наша статная Гереса любого замотивирует.

Вдруг одна из них замечает меня и радостно машет рукой:

— Господин Данила!

Я слегка смущаюсь и киваю в ответ. Светка прищуривается и поворачивается ко мне:

— Ты их знаешь?

— Эм… Да, мы встречались, — спокойно отвечаю. — Они же раньше были моими работницами

Моё внимание привлекает Змейка, которая возится со своими горгонышами неподалёку. Маленькие горгоны весело щебечут, пытаясь повторить движения своей матери. Их змеиные волосы шевелятся в такт движениям, а чешуйчатые хвосты извиваются по земле. Ломтик носится вокруг них, весело тявкая. Он то исчезает в тени, то появляется в другом месте, заставляя горгонышей порыкивать от удивления.

— Змейка! — окликаю её, вставая со скамейки. — А давай спарринг?

Хищница поворачивается ко мне, её желтые глаза блестят, а губы растягиваются в клыкастой ухмылке.

— Мазака хочет поигррррать, фака? — спрашивает она, наклоняя голову. — Ррррада, фака!

— Только чур без когтей.

— Рра!

Мы с Змейкой выходим на свободное пространство. Горогона приготавливается. Четыре руки двигаются синхронно, мышцы играют под чешуйчатой кожей. Вдруг она бросается на меня.

— Нападарррррю, — уже во время удара рычит.

Блокирую, отдаляюсь. Мы обмениваемся ударами, и я чувствую, как напряжение в мышцах постепенно сменяется приятной усталостью. Змейка — интересный противник. Её сила физика, хищная гибкость и четыре руки делают её непредсказуемой. Но есть одно «но» — Змейка не умеет работать ногами. А я умею. Мои лоу-кики отлично ее сдерживают.

Пока тело занято боем, мысли возвращаются к откровению Жанны. Я он все-таки развел баронессу на удаленный разговор по душам, обойдясь без личной встречи, на которой она настаивала. Пришлось перенести общение с мобильников на связь-артефакты, но у них надежная частота и подслушать невозможно.

Готовьтесь к сенсации!

Настя — не родная дочь баронессы. Настоящая дочка Горнорудовых умерла при рождении. Баронесса была в жутком горе. Тут-то нарисовался мой дядя Эдуард Филинов, по совместительству любовник Жанны. Он недавно прибыл со службы на Аномалии и принес с собой младенца-девочку. Эдуард сказал, что семью малышки убили твари Аномалии. Жанна забрала дочь себе, а ее муж каблук Павел и был рад, что жена успокоилась. То, что Настя оборотень, Жанна узнала уже после своего воскрешения.

Змейка делает резкий выпад, и я едва успеваю увернуться. Её чешуйчатый кулак проносятся в миллиметре от моего лица.

— Мазака быллл блиссско! — она шипяще улыбается, обнажая свои острые, словно ножи, зубы.

— Мимо, чешуйка, — смеюсь, но тут же слышу в ответ раздражённый рык.

Пора. Перехожу в атаку, нанося серию быстрых ударов. Змейка гибко уворачивается, её тело извивается, как змея. Мы кружим по площадке, вокруг нас собираются зрители — горгоныши, Ломтик, Светка, подопечные Гересы, тавры, выглянувшая Лакомка.

В какой-то момент мне удаётся захватить одну из рук Змейки, сделать рычаг и повалить ее на лопатки. Меня, конечно, тут же обвивают все ее оставшиеся конечности. Собрав всю силу, делаю резкий рывок, вырываясь из её объятий.

Она рычит, но смех сквозит в её голосе:

— Хоррроший мазака, — признаёт поражение, откатываясь в сторону и вставая на ноги. — Ссильный!

— Мать выводка тоже не пррромах, фака! — усмехаюсь, и горгоныши радостно фыркают, напоминая маленьких ёжиков, поддерживая комплимент своим крошечным хорем. Змейка польщённо опускает свои змеиные волосы, которые тут же шевелятся и шипят от удовольствия.

В этот момент к нам подходит Лакомка. Её золотистые волосы развеваются на ветру, словно лучи закатного солнца, а в глазах играет озорство.

— Мелиндо, должно быть, устал. Хочешь освежиться? Я как раз собиралась пойти в бассейн.

— Отличная идея, — соглашаюсь.

Светка хотела было с нами увязаться, но вернувшаяся Кострица заставляет свою ученицу делать новую связку движений, не дав и шанса на побег.

Бассейн офигенный! Вода чистая, голубая, отражает свет через стеклянный потолок. Лакомка быстро снимает платье, оставаясь в едва прикрывающих трех фиговых листьях, которые удерживаются лишь благодаря магии. Она озорно улыбается и одним плавным движением ныряет в воду.

— Догоняй! — смеётся она, всплывая на поверхности.

Я раздеваюсь и тоже погружаюсь в прохладную воду. Плыву к ней, наслаждаясь ощущением лёгкости. Лакомка шутливо брызгает мне в лицо, но когда через мгновение мои руки ловят ее гибкий стан и подминают под себя, ей уже не до шуток, а только до страстных протяжных стонов.

Потом мы плаваем ещё какое-то время, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Лежим на спине, глядя в стеклянный потолок, за которым виднеется голубое небо.

Возвращаюсь мыслями к семейству Горнорудовых. Вот сто пудово, дядя Эдуард принес Жанне не просто девочку с рандомным Даром оборотня, а как-то связанную с Ратвером. Настя — носитель сильнейшего оборотнического Дара! Не знаю как, но Филиновы точно что-то замышляли. Мои хитрожопые родственники не могли не знать, что пси-волны матери-телепатки усилят девочку и сделают из нее смертельное оружие. Но зачем усиливать род Горнорудовых? Возможно, они рассчитывали на большее. Может, дядя Эдуард планировал женить на Насте кого-то из Филиновых и забрать ее себе в род?

Что ж, дядя, поздравляю. Твой план почти сработал — я уже практически обручён с Настей.

— Мелиндо, о чём задумался? — тихо говорит Лакомка, расслабленно бултыхая ножкой в воде.

Я поворачиваюсь к альве:

— Думаю, что Настя может быть родственницей Ратвера. Слишком уж сильный у нее Дар для простого совпадения. Но одно точно — она не его Истинная пара.

— Конечно, нет, мелиндо, — кивает Лакомка, подплывая чуть ближе. — Настя — твоя Истинная пара. Вернее, ты — её Истинный.

— Также отпадают все мои жены, — продолжаю размышлять вслух. — Ни ты, ни Камила, ни Света, ни Лена тоже не Истинные для Ратвера. Все вы были со мной на кремлёвском балу в честь моего награждения. Если бы кто-то из вас был его Истинной, Ратвер бы её сразу учуял. Ведь он определяет свою пару по запаху.

— Действительно, — Лакомка застывает рядом, её глаза широко раскрыты от изумления. Стройное тело мерцает под водой, просвечиваясь сквозь кристально чистую гладь. — Тогда кто же Истинная пара этого монстра?

Кажется… теперь у меня нет сомнений. Всё сходится.

— Я иду к Ратверу, — решительно говорю я, направляясь к бортику бассейна. — Пора вернуть твоих родных.

Лакомка удивлённо моргает, её голос полон сомнения:

— Разве Ратвер захочет помогать спасать моих близких?

Я оборачиваюсь с усмешкой:

— Ещё как захочет! — произношу уверенно. — Ведь твоя сестра — его Истинная пара.

* * *

Пустыня, Боевой материк

Пустыня раскинулась передо мной бескрайней золотой гладью. Жара давит, воздух дрожит от зноя. Ратвер бредёт по пескам, его шаги тяжёлые, но уверенные. Раны, полученные в прошлых сражениях, почти зажили, но видно, что он всё ещё не в лучшей форме.

Он внезапно останавливается, заметив что-то блестящее на песке. Наклоняется и берёт в руки платинового скарабея.

— Вот это находка, — усмехается он, рассматривая жука. — Щенок, скоро расквитаемся!

Не задумываясь, отправляет насекомое в рот и пережёвывает. Тепло разливается по его телу, раны начинают затягиваться быстрее, силы возвращаются.

— Теперь я готов кого-то сожрать! — зычно рычит оборотень.

— Рад видеть, что ты поправляешься, — вдруг раздается знакомый ненавистный голос.

Из-за дюны выходит Данила Вещий-Филинов, держа руки в карманах брюк. Лицо парня спокойное, в отличие от ярости, вспыхнувшей в глазах Ратвера.

Ратвер оскаливается. Его глаза вспыхивают ненавистью.

— Ты! — рычит он, сжимая кулаки. — Осмелился явиться⁈ Снова⁈

Данила пожимает плечами:

— Решил навестить старого знакомого.

Мышцы Ратвера напрягаются, его лицо искажается от бешеной гримасе, клыки удлиняются…

— Я разорву тебя на куски, вырву твои потроха, а потом убью твоих жён и поглумлюсь над их телами! — рычит он и бросается на Данилу с диким рёвом.

Но едва сделав несколько шагов, Высший оборотень спотыкается. Жуткая боль обжигает желудок. Он хватается за живот, его тело сгибается, и он падает на колени.

— Что… что ты сделал? — стонет Ратвер, пытаясь осознать происходящее сквозь кровавый туман.

— Всего лишь небольшая мера предосторожности, — спокойно отвечает Данила, подходя ближе. — Скарабей был не совсем обычным.

Ратвер корчится, мышцы сводят судороги, дыхание становится рваным и тяжёлым.

— Ты… отравил меня… — прорычивает он, едва удерживаясь на коленях. — Снова…

— Ты такой доверчивый, — хладнокровно отзывается Данила.

Ратвер пытается встать, но силы окончательно покидают его. Данила присаживается на корточки перед поверженным врагом, внимательно глядя в его наполненные яростью глаза.

— Подлый трус… — шипит оборотень, едва сдерживая себя от стыдливого воя.

— Будь я трусом, убил бы тебя на месте. Считай это страховкой, — спокойно отвечает Данила. — Мне нужно с тобой поговорить, и я хочу быть уверен, что ты не ударишь в спину.

Ратвер смотрит на него с ненавистью, но слабость не даёт накинуться и растерзать телепата.

— Никогда… не помогу тебе…

— А если на кону будет твоя Истинная пара? — спокойно добавляет Данила, зная, что это изменит всё.

В глазах Ратвера вспыхивает алчный огонь. Теперь он готов выслушать.

* * *

Прикольно наблюдать как Организатор, один из сильнейших магов и сильнейший оборотень, тупит. Что мы, телепаты, умеем, так это застать врасплох кого угодно.

Ратвер замирает, его глаза расширяются.

— Что… что ты знаешь об этом?

Я усмехаюсь, решая немного поиграть на его нервах:

— А ты в курсе, что тебя разыскивает вся Организация?

— Врёшь! — рычит он, но в голосе проскальзывает беспокойство, слишком заметное для опытного телепата.

— Неа, ты осужден за мошенничество с экспериментом на Боевом материке. Я был на суде, видел Лича и Ко. Они были очень-очень злые.

— Мошенничество⁈ — Ратвер взрывается, его рык разносится по пустыне. — Какое к чёрту мошенничество! Если уж на то пошло, все в Организации мошенники! Размысл или Лиандриль подкинули Золотого Дракона орнитантам! Поэтому мне пришлось отдать Пса ликанам!

Вот это новости! Хотя я и подозревал подобное, услышать подтверждение своей догадки всё равно удивительно. Получается, кто-то из верхушки Организации передал Золотого орнитантам, а Ратвер, в свою очередь, сговорился с монахами Обители Мучения, отдав на опыты народ альвов ради Пса. Турбо-пупс оказался настоящим плохишом? Стоило бы ремня ему отвесить.

— Где моя Истинная, щенок⁈ — гремит Ратвер, упав на четвереньки.

Я смотрю на ползающего оборотня, на его искажённое от злобы и боли лицо, и не могу удержаться от саркастической усмешки.

— А ты хоть понимаешь, что, когда предал альвов Обители Мучения, ты обрёк на муки не только их, но и свою Истинную пару? — мои слова звучат, словно удар плетью.

Ратвер замирает, осознание медленно проступает на его лице, а затем ярость охватывает его с новой силой.

— Что⁈ — ревёт он, кулаки так сжаты, что костяшки на руках скрипят. — Это полная чушь!

— Нет, тупая морда, — продолжаю с ледяным спокойствием. — Ты же сам это сделал. Отдал на опыты мужчин, женщин, детей, и даже не понял, что вместе с ними обрёк свою Истинную пару.

Он моргает, пытаясь осознать услышанное.

— Что за бред…

— Вспомни бал в Кремле, — говорю я, не оставляя ему времени на размышления. — Генетически идентичные близнецы имеют схожую структуру кожи и обмен веществ, а отсюда и схожий запах тела. Ты учуял запах моей жены и подумал, что она твоя Истинная. Но позже, когда вы столкнулись перед тем, как я надрал тебе задницу, ты понял, что ошибся. Твоя Истинная — её сестра-близнец.

Ратвер на мгновение замолкает, а затем из его горла вырывается дикий рёв, как у загнанного в угол зверя. О чем он сожалел? Конечно, только лишь о потере силы, которую мог обрести, объединившись с Истинной.

— К чему теперь орать? — фыркаю. — Говори, где Обитель Мучения и, возможно, я успею спасти альвов.

Оборотень бросается в яростный монолог, его голос эхом разносится по пустыне.

— Я не знаю, где эти альвы! — рычит он, словно зверь в ловушке. — Да и откуда мне знать⁈ Это всё Элизсра, принцесса дроу! Она была посредником между мной и монахами. Она общалась с альвами и её предательство позволило мне напасть на остроухих. Она должна знать, где Обитель.

Я хмурюсь. Мои перепончатые пальцы! Кругом сплошником предатели! Элизсра, подруга Лакомки… Все нити сходятся в одном месте.

— Элизсра, значит, — медленно повторяю её имя.

Ратвер, всё ещё тяжело дыша, наконец, выдыхает, но на этот раз его тон становится холоднее, более расчётливым.

— Возможно… Диабло знает больше. У меня есть сведения, что он общался с монахами.

Диабло? Одержимый Организатор? Ну да, от Демонов можно ждать чего угодно.

Мои мысли обрываются, когда я чувствую импульс в голове. Связь активируется, и голос Лакомки ясно звучит в сознании:

«Мелиндо! Невский замок под атакой! Высший Грандмастер напал! Он требует тебя, родной, и называет себя Организатором Диабло!»

Я оборачиваюсь к Ратверу, усмешка появляется на моём лице.

— Что ж, сейчас мы и спросим Диабло лично.

Глава 6

Мда, вот дела! А впрочем, всё только к лучшему.

Диабло сейчас заглянет и, может, я выбью из него дислокацию Обители. А если нет — тогда пойду к сучке Элизсре. Так, но где же этот слюнявый одержимый?

Я стою посреди бескрайней пустыни, ощущая, как горячий ветер обжигает кожу и забивает песок в каждую щель одежды.

Рядом, скрючившись на раскалённом песке, поскуливает от боли Ратвер. Яд его не жалеет. Массивное тело сейчас выглядит слабым и уязвимым. Мышцы подёргиваются в судорогах, по коже расползаются язвы от яда, медленно сжигающего его изнутри.

Бросив на него быстрый взгляд, я не спешу жалеть мясника. Вместо этого закрываю глаза и сосредотачиваюсь, позволяя своему сознанию простираться далеко за пределы этого места. Мой разум, словно невидимая сеть, охватывает всё вокруг, сканируя состояние моих жён и близких.

Лакомка, по моему поручению, увела всех в безопасное убежище. Её нежный голос доносится до меня через ментальную связь. Девушки в порядке, они в безопасности за прочными стенами бункера. Гвардейцы и тавры тоже знают своё дело: по моему приказу они держатся подальше от Диабло. Слишком опасно вступать с ним в бой неподготовленными — это будет бессмысленной жертвой. Гвардейцы по моем поручению развернули портал и довели до Диабло, где мы с Ратвером тусуемся. Так что гость скоро прибудет.

Разорвав ментальную связь, возвращаю внимание к Ратверу.

— Не мешайся, — говорю холодно. — Отползай и не отсвечивай.

Есть какое-то удовольствие в том, чтобы говорить так с бывшим членом напыщенной Организации. Когда-то оборотень считал себя вершиной пищевой цепи, непобедимым и всемогущим. А теперь валяется передо мной, беспомощный и жалкий. Прикольно, чё!

Ратвер с усилием поднимает голову, его голос хриплый и надтреснутый:

— Диабло тебя прикончит. — Он сплёвывает на песок тёмную жидкость. — Как насчёт сделки? Ты даёшь мне противоядие, а я разгромлю Обитель Мучения. Мне нужна моя Истинная пара, а ты сможешь подобрать остатки альвов.

Честно говоря, я ждал подобного предложения. Ну куда еще этому изворотливому волчаре деваться? Диабло ведь, правда, сейчас завалит его одной левой.

— А что мне мешает самому разобраться с Обителью? — спрашиваю с лёгкой насмешкой в голосе. — Элизсру я и сам найду и допрошу.

Он ухмыляется, обнажая клыки, его глаза горят злобой.

— Ты не представляешь, с чем имеешь дело, — шипит он. — Без меня тебе их не одолеть. Обитель Мучения — это не просто секта монахов. Это древняя сила, скрытая от глаз простых смертных.

Я небрежно киваю. Да-да, а как же по-другому? Ничего другого и не ожидал услышать об этом пафосном названии.

— Может быть, — протягиваю. — А какой силой владеет Диабло?

Ратвер на мгновение замолкает, затем нехотя отвечает:

— Как Демон он обладает телепатией и абсолютным контролем захваченного тела, игнорируя законы физики. Гравитация для него — пустой звук. Как Высший Грандмастер он — ледовик.

Ого, как ловко устроился Демонюга! Присосался к мощному Деду Морозу и теперь живёт за его счёт, как паразит в тёплом теле.

Ратвер ждет затаив дыхание.

— Ладно, — наконец говорю я. — Только ты дашь слово не трогать меня и мой род, ну и обещаешь помочь вызволить альв.

— Обещаю, Филинов, — через силу выдыхает оборотень, явно переступая через себя.

Достаю из кармана брюк маленького платинового скарабея. Его поверхность блестит в лучах солнца, отражая отблески. Подкидываю жучка в воздухе и бросаю Ратверу. Тот ловит насекомое на лету, его глаза расширяются от ужаса.

— Опять⁈ — подозрительно спрашивает. — Да ты издеваешься, щенок!

— Этот тебе поможет, — отвечаю просто. — Глотай, и частично восстановишь силы.

Он несколько секунд смотрит на меня, затем, передернувшись, проглатывает скарабея. Его лицо искажает гримаса боли, но вскоре она сменяется облегчением. Яд постепенно отступает, язвы на коже начинают затягиваться, дыхание выравнивается.

Ратвер поднимается на ноги, ещё пошатываясь, но уже явно сильнее, чем минуту назад.

— Так что с Диабло⁈ Где этот гребаный одержимый⁈

— Скоро будет. Пока можешь причесаться, — усмехаюсь, на что получаю злобный взгляд.

На краю видимости появляется тёмная фигура. Сначала едва различимая точка, но с каждой секундой она становится всё больше. Диабло идёт по пустыне, словно парит над землёй. А, нет, и правда, парит, игнорируя гравитацию. От него веет холодом и мрачной силой. С каждым шагом температура вокруг падает, воздух наполняется мелкими снежинками, несмотря на жаркий полдень. А в остальном одержимый — классика жанра: слюни текут, кожа цвета перезревшего лимона, а глаза — как у рыбы на рынке — без зрачков и даже без намёка на жизнь. Просто ходячая реклама: «Не стань одержимым!»

— Ну что ж, — произношу. — Такой зарубы давно не было. Два Высших Грандмастера, да ещё я тут с вами. Весело будет.

Диабло останавливается в нескольких метрах от нас. Его присутствие давит, словно на плечи легла невидимая тяжесть. Он медленно поднимает голову и еще больше пускает слюней.

— Так вот где ты прятался, Ратвер, — хрипит он голосом, будто накануне жевал битое стекло. — Я подозревал, что хитрый Бехема тебя укрывает.

Я едва заметно улыбаюсь.

— Бехемы давно нет, — говорю так, будто мы обсуждаем погоду. — Я же его поглотил, помнишь? Теперь он у меня на диете.

Диабло пристально смотрит на меня, словно пытается вырвать взглядом мою душу, хотя, честно говоря, с его физиономией это больше напоминает рыночную торговку, изучающую сомнительный товар.

— Может быть, — наконец произносит он. — Но ты пахнешь им. Значит, заразился его коварством и хитростью.

— Вполне возможно, — пожимаю плечами, словно это комплимент.

Диабло начинает медленно кружить вокруг нас, как хищник, выжидающий подходящий момент, но больше похожий на старого актёра, забытого в своём лучшем амплуа.

— Я пришёл, чтобы разобраться с Филиновым, слишком уж он смекалист и раскопал то, чего не стоит, — заявляет он драматично. — Но и тебя, Ратвер, тоже прикончу. Организация не должна узнать подробности о твоих махинациях с Обителью Мучения. Монахи пообещали мне новое тело за твою голову.

Похоже, что переговоры здесь бесполезны.

— Целое тело всего лишь за одну голову? — удивляюсь. — Щедро. Ну что ж, не буду мешать вам разбираться между собой. Я, пожалуй, пойду.

Делаю вид, что собираюсь отойти, но Диабло резко останавливается, его голос наполняется ледяной насмешкой:

— Только не уходи далеко. После Ратвера я прикончу и тебя. Не оставлю свидетелей. А потом наведаюсь в твой замок, развлекусь с твоими жёнами и подругами. Думаю, они будут рады моему визиту.

Я вскипаю. Мои перепончатые пальцы! И почему каждая сволочь обязательно должна заикнуться о моих женах⁈ Блин, вы что, всерьёз себя бессмертными считаете, гады⁈

— Тогда я, конечно, останусь, — соглашаюсь.

«А ты чего стоишь⁈ — бросаю по мыслеречи оборотню. — Налетай давай!»

В тот же миг Ратвер, воспользовавшись моментом, бросается на Диабло с невероятной скоростью. Его когтистая рука с силой пробивает спину, как горячий нож масло, и кровавые брызги летят на песок.

— Как тебе, кусок мяса⁈ — рычит оборотень.

Ратвер наполовину обращается в зверя: морда вытягивается, весь обрастает черной шерстью, но в размерах несильно увеличивается. На полноценное перевоплощение у него не хватило сил.

— Ха-ха, — Диабло легко срывается с когтей Ратвера и отлетает в сторону, словно это была игра. — Щекотно! Словно перышком пощекотал.

Вокруг нас начинает меняться пространство. Земля под ногами дрожит, небо темнеет, и в мгновение ока пустыня исчезает, заменяясь бескрайней снежной пустошью.

— Добро пожаловать в Ледяной Ад, — раздаётся эхом голос Диабло, будто со всех сторон одновременно.

Жуткий холод пронзает до костей, дыхание превращается в густой пар, а кожа мгновенно покрывается инеем. Под ногами хрустят ледяные кристаллы, вокруг возвышаются огромные айсберги и ледяные пики.

Ого! Слюнявый удивил так удивил! Он использовал технику Расширения сознания — мощное заклинание, преображающее окружающую реальность по воле телепата. Здесь, в его мире, его власть абсолютна.

Фишка в том, что Диабло соединил свою силу Демона-менталиста и Дар ледовика и образовал это место в синтезе с ледяной магией. Не знал, что так можно. Это наталкивает на мысль, что и я, когда стану Высшим Грандмастером, смогу создавать специфичные Расширения, отталкиваясь от Даров своих легионеров. Уфх, уже не терпится!

— Кстати, — бросаю Ратверу, который стоит рядом, оскалившись. — Здесь он сильнее тебя.

— Я знаю! — рычит оборотень, его глаза горят бешенством. — И мне плевать!

Слюнявый, конечно, же сначала принимается за самого опасного из нас. Ну, по его мнению, конечно. Диабло поднимает руку, и от неё исходит ледяная волна, похожая на снежную лавину. Ратвер уворачивается, прыгая в сторону со скорость дикого зверя, но часть его тела всё же задевает мороз. Плечо покрывается льдом, движения становятся замедленными. Но опасность не только во льде. Обледенение — всего лишь внешний слой атаки.

«Заморозка сознания, — связываюсь с оборотнем. — Он тебе душу умертвляет, прикинь?»

«Обрадовал, Филинов! — рычит Ратвер, покачиваясь на ногах, как пьяный медведь. — Ты так и будешь стоять⁈ Хотя что ты вообще можешь сделать, жалкий щенок!!!»

Ха, кто бы говорил! Я, между прочим, тебя самого мариную уже месяц как в этой пустыне. Но, пожалуй, вмешаться стоит — тут уже холодно становится, да и веселье, гляжу, без меня набирает обороты.

— Эй, слюнявый, а как ты назвал эту технику? — задумчиво спрашиваю.

Диабло сверлит меня ледяным взглядом, его глаза — две бездонные морозилки, от которых мурашки по коже бегут, как тараканы при включённом свете.

— Ледяное касание души, — с гордостью выдыхает он, будто только что придумал что-то гениальное.

— Слишком анимешное название, — усмехаюсь. — Любишь японские мультики, признавайся?

— Сдохни!!! — Диабло взрывается, брызгая слюной, как кастрюля с кипящим супом.

И снова он запускает свою любимую фишку. Ну, а я, честно говоря, только этого и ждал. Пусть думает, что поймал меня на удочку. Ледяное дыхание техники касается моего сознания, и мысли мгновенно окутывает холод, будто я засунул голову в морозилку, пытаясь достать случайно упавшую ложку. Больно, но зато этот одержимый жёстко подставился.

Поэтому сквозь боль я усмехаюсь:

— А ты знал, слюнявый, что Расширение сознания — часть Астрала?

«Что-о-о со мной происходит?!!!»— доносится полный растерянности ментальный вой демона.

Ха, а он даже не понимает! Обзавелся мощной абилкой и даже не потрудился узнать своего противника! Это как сесть в мощный танк и погнать стрелять без разведки! Да вот только если открывать огонь слишком близко к преграде — бетонной стене, например, — выстрел может повредить само орудие или другие части машины из-за отдачи и близости взрыва.

— Я — твоя стена, слюнявый, фака!

Диабло попался. Что ж, время для Легиона!

«Ледяное касание души» соединило наши сознания, словно холодная нить. А мой Дар Роя-Легиона позволяет скачивать личность при двух условиях. Первое — мы должны быть в Астрале. Второе — наши сознания должны соприкоснуться. Вот Диабло и сам коснулся меня своей полументальной техникой.

Сущность Диабло, вязкая и склизкая, торпедой выстреливает из тела Высшего Грандмастера и попадает…ко мне в голову. Оппа. Настолько сильного легионера, пусть и временного, у меня еще не было!

«Почему я здесь⁈»— раздаётся испуганный голос Диабло, его уверенность начинает рушиться.

— Потому что ты — тупой кусок слюней, — улыбаюсь, прикрыв глаза.

Он пытается вырваться, но слишком поздно — его сущность втягивается в мой Легион, словно мух в паутину. Внутри моего сознания легионеры, по моему сигналу, тут же набрасываются на него, как стая голодных волков. Да, Диабло — отличный менталист и контролёр, раз смог подчинить даже Высшего Грандмастера-ледовика. Но против телепата? Кишка тонка. А как боец… да он и рядом с этим понятием не стоял.

Кругом Ледяной Ад начинает рушиться. Льды трескаются, айсберги падают, небо светлеет. Пространство возвращается в норму, и мы снова стоим в жаркой пустыне.

«Нет! — кричит Диабло, его голос эхом разносится по утихающей реальности. — Это невозможно! Ты — жалкий щенок!»

— Неверно, — я обрушиваю пси-град на эту тварь. — Я — Филин!

Опасно держать Демона в своем сознание, а потому лучше его изничтожить. В глазах демона страх и отчаяние. Он исчезает, растворяясь, и хочется верить, что у него не хватит изворотливости переродиться в глубинах Астрала.

Я открываю глаза. Ратвер стоит рядом, ошеломлённый. Его дыхание тяжёлое, на лбу выступает пот. Рядом валяется тело Диабло.

— Ты… ты убил его? — спрашивает оборотень недоверчиво. — ТЫ⁈

— Именно, — киваю, усмехаюсь. — Одного из сильнейших членов Организации. Прикольно.

Высший оборотень смотрит на меня с смесью недоверия и страха.

— Как ты это сделал?

— Надо действовать умом, — пожимаю плечами. — Сила — не всегда главное. Ты заметил вообще, что он не надевал ледяной доспех? — он молчит. — Доспех блокирует телепатию не только снаружи, но и изнутри, потому у телепатов и нет магических доспехов. Диабло не надевал доспех, потому что его Ледяное касание души — больше телепатическая техника.

На мгновение между нами повисает молчание, но затем его глаза снова наполняются злобой.

— Это всё твои телепатические штучки! Мне плевать! Я всё равно убью тебя! А потом найду Обитель и выпотрошу всех монахов!

— Кажется, мы договаривались о немного другом, — спокойно замечаю я, но он уже бросается на меня с рычанием.

Его когти сверкают на солнце, мышцы напрягаются. Но вдруг он останавливается, схватившись за живот. Лицо искажается от боли.

— Что… что ты сделал? — хрипит он, падая на колени, что, похоже, уже становится его излюбленной позой.

— Скарабей был с сюрпризом, — усмехаюсь я. — С отсроченным действием. Прости, но тебе доверять? Ты серьёзно?

Вокруг нас начинают расти высокие ели, словно из ниоткуда. Их иглы блестят ядовитым соком, готовые вонзиться в любую секунду.

Из-за деревьев выходит Лакомка, её золотые волосы развеваются на горячем ветру, глаза холодны и решительны.

— Ты никогда не получишь мою сестру, — говорит она твёрдо.

— Она… моя Истинная… — шепчет Ратвер, и его голос слабеет так, будто сам себя уже не верит.

Деревья склоняются, и их ядовитые иглы с тихим шипением обрушиваются на него, проникая в кожу. Ратвер воет от боли, но затем затихает и падает лицом в песок, вырубаясь в своём фирменном стиле.

— Всё, — вздыхает Лакомка, подходя ко мне. — Теперь он нам не помешает.

Я смотрю на неё с улыбкой.

— Хорошая работа, — киваю. — Ты вовремя.

— Так ты же сам меня позвал, мелиндо, — кокетливо улыбается она, словно это была просто очередная прогулка по парку.

Я оборачиваюсь к Диабло, который безжизненно валяется на земле, и взваливаю его себе на плечо.

Думаю, Высший Грандмастер в хозяйстве не лишний. Тем более раз он еще живой.

* * *

Внутри замка суета. Гвардейцы бегают туда-сюда, ремонтируя повреждения. Ворота проморожены и снесены, часть стены обледенела, словно после мощного ледяного шторма. Диабло успел нанести урон, и гвардии предстоит многое восстановить.

Первым делом я, конечно, проведываю своих жён и Настю. Ну как же без обнимашек и целовашек? Это ведь обязательная программа, особенно после таких заварушек. Заодно передаю Камиле на лечение Диабло — пусть с ним разбирается. Брюнетка, как обычно, справляется быстро, хотя Высший Грандмастер всё равно продолжает спать, как медведь в середине зимы. Его человеческая душа залипла в каком-то странном анабиозе, и я пока понятия не имею, как её разбудить. Да и его воспоминания заперты астральным планом, как сейф с пятимиллионным кодом. Чёрт возьми, а ведь я надеялся, что память этого ледяного мага поможет мне найти Обитель Мучения. Но, как водится, не всё так просто.

Конечно, позже я взломаю эту головоломку и получу знания одного из сильнейших Организаторов, но это потом. А пока придётся идти к Элизсре.

Мы с Лакомкой идем к воротам осмотреть ущерб. В коридоре вдруг из-за угла выскакивают Алиса и Василиса, сияющие, будто им только что пообещали двойные премии. Они тут же кидаются мне на шею.

— Господин! — восклицают наперебой. — Вы целы! Слава богам!

Лакомка, стоя рядом, ухмыляется, явно наслаждаясь сценой. Увидев её улыбку, Алиса и Василиса тут же приходят в себя и, смутившись, отступают, оправляя деловые пиджачки, как будто их только что поймали за каким-то неприличным делом.

— Простите нас, — пробормотали они, опустив глаза.

Лакомка, всё ещё улыбаясь, говорит с лёгким сарказмом:

— Всё нормально, девушки. Мы все волновались за нашего графа-господина. И, конечно, заслуживаем его объятий.

Вот уж кто всегда найдёт, как всех поставить на место и остаться самой очаровательной в комнате.

В этот момент ко мне подбегает один из гвардейцев, с видом, будто сейчас сообщит новости вселенского масштаба.

— Шеф, — говорит он, склоняясь в поклоне. — Мы получили сообщение о разведотрядах финнов недалеко от Акульей Пади. Похоже, они готовятся наступать.

Ух! Ни раньше, ни позже, как всегда, когда совсем не кстати.

— Надоело мне это, — вздыхаю, почесывая подбородок. — Пора уже обезопасить наши границы раз и навсегда, чтобы они сюда даже нос не совали.

Оборачиваюсь к гвардейцу, и в голове уже созревает план:

— Зови Гумалина, — командую с лёгкой усмешкой. — Передай этому выпивохе, что для него нашлась работа.

Глава 7

Турку, Финляндия

Тапио Лопухинен сидит за массивным дубовым столом в кабинете, расположенном в самом сердце древней столицы. За окном медленно падают снежные хлопья, окутывая крыши города белоснежным покрывалом. Пошел первый снег, но огонь в камине не горит. Зачем? Ведь финны никогда не мерзнут.

На столе разложены карты северных земель, доклады разведки и донесения от шпионов. Тапио не отрывает взгляд от Акульей Пади.

Вещий-Филинов.

Вещий-Филинов.

Конунг повторяет это имя про себя снова и снова, словно пережевывая как кусок оленины. Этот русский выскочка сумел отобрать у него важнейшую территорию, его кормовую базу! Но ничего, долго он этим не насладится.

Его размышления прерывает внезапный звонок от Сигурда, короля Швеции.

— Приветствую, король, — произносит Тапио, стараясь придать голосу нейтральный тон.

— Тапио, что у вас там происходит? — раздается грубый, но властный голос Сигурда.

Конунг напрягается, предчувствуя неладное.

— О чем ты?

— О том, что после того, как этот русский граф захватил Акулью Падь, цены на красную сомятину взлетели до небес! — раздраженно отвечает Сигурд. — Мне теперь приходится за нее платить.

— Я понимаю твое беспокойство, — медленно начинает он. — Но цены на сомятину не так уж сильно и взлетели. Русские продают ее по старой рыночной цене, просто раньше ты ее не покупал, а получал в подарок от меня.

— Не надо мне говорить о рыночной цене! — перебивает Сигурд. — Мы не можем позволить русским диктовать нам условия!

Тапио начинает ходить по кабинету, стараясь сохранить спокойствие. На стенах висят портреты предков, их суровые взгляды скрещиваются на конунге.

— Сигурд, я думал о масштабном контрнаступлении в течение трех ближайших месяцев…

— Трёх месяцев⁈ — голос Сигурда прерывается насмешкой. — Ты хочешь, чтобы я три месяца наполнял золотом карманы русских? Нет, Тапио, действуй немедленно и решительно!

Тапио сжимает кулак, удерживая гнев. Сигурд — не его король, но влияние Швеции слишком велико, а её армия слишком подавляюща. Де-факто Финка давно находится в вассальной зависимости от могучего соседа.

— Русский слишком хитер и изворотлив. Он телепат. Я думал провести разведку, оценить силы противника…

— Просто раздави его как таракана, — вновь перебивает Сигурд. — Это не займет много сил. Так же?

— Я приму необходимые меры, — выдавливает Тапио, стиснув зубы.

Звонок обрывается, и он остаётся один посреди кабинета, яростно дыша, словно перегретый паровоз. Тапио подходит к столу и, с размаху опускаясь в кресло, с силой ударяет кулаком по столешнице.

* * *

— Гумалин, хорош бухать, — окликаю я, заходя на склад с артефактами

Карлик как раз навис над миской с каким-то спиртным супом. Казид недовольно поднимает голову.

— Шеф, у меня одна радость в жизни… — начинает он.

Я усмехаюсь, скрещивая руки на груди.

— Твоя радость откладывается. Работа не ждет. Погнали.

Он вздыхает, отодвигая миску.

— Что в этот раз?

— Мне нужно, чтобы ты подготовил нсотню маленьких камней, способных принимать энергию атаки Высшего Грандмастера, — объясняю я, подходя к столу и беря в руки один из уже готовых артефактов. Похоже на железную вставную челюсть. Хм, положу-ка обратно. — Работа сложная, но я предоставлю свою энергию для зарядки. Кроме того, Лакомка приготовит для тебя специальные коктейли для бодрости.

Гумалин приподнимает бровь, в глазах надежда.

— Алкогольные?

Я смеюсь, качая головой.

— Энергетические.

Он морщится, но затем кивает.

— Ладно, работа есть работа. Но знаешь, немного пьяного арбуза не помешало бы для вдохновения.

— После завершения задания, — обещаю я. — А пока нам нужно действовать быстро.

Он вздыхает, потирая руки, затем откидывается на спинку стула.

— Хорошо, приступаю немедленно.

В этот момент дверь зала с грохотом распахивается, и внутрь вбегает Студень. За ним следуют Светка и Настя, их лица выражают взволнованность и возбуждение.

— Шеф! — восклицает Студень. — Срочное донесение! Тапио сделал ход!

— И что сосед устроил на этот раз? — настораживаюсь я.

— Финны отправили батальон в Акулью Падь, — сообщает он. — Магов просто дохре…кхм,много.

Светка подбегает, ее глаза горят азартом.

— Давай, Даня, пойдем и покажем финнам, кто здесь главный! — с энтузиазмом говорит она, резко хватая меня за руку. Ого, а чего это она тоже в топике и джинсовых шортах, как Настя? Что, решила перенять смелую моду у оборотницы? Вот теперь они обе выглядят как будто собрались не на битву, а на пляжный фестиваль.

Сама Настя кивает, поддерживая мою жену.

— Я тоже готова сражаться, — добавляет оборотница.

— Смотрю, вы обе засиделись в замке, — хмыкаю. — Лично я устал участвовать в каждой стычке. У нас ограниченное число гвардейцев, а постоянно вытаскивать тавров из Боевого материка — не лучшая идея. Тавиринию тоже нельзя оставлять без войска.

Светка надувает губы, ее взгляд становится упрямым.

— А какой выход? Мы же не можем позволить им захватывать наши земли!

Я улыбаюсь.

— И мы не позволим. Я хочу создать себе новую армию. Точнее, авиацию.

— Авиацию? — Светка приподнимает бровь. — Даня, это же сколько времени нужно, у нас наступление финнов на носу!

Вместо ответа я поворачиваюсь к Гумалину, который уже взялся за инструменты.

— Готовь артефакты, — говорю. — Нам нужны эти камни как можно скорее.

— Ес, шеф! — кивает казид.

— Светка, переоденься пока в камуфляж, — я направляюсь к выходу. — Не дело в шортах идти на сражение.

— А Насте ты разрешаешь! — ноет блондинка.

— А у нее мохнатая боевая форма.

Бегом мчусь во двор, по пути выхватывая Ленку из рук Веер. Всё равно ерундой занимались — красились там, маски для лица делали. Лакомка постоянно настаивает, чтобы я брал с собой кого-то из младших жён, мол, чтобы мои пси-волны зря не пропадали. А Лена со своим кротким нравом сейчас — идеальный вариант: не будет шуметь и отвлекать, как некоторые, и уж точно не полезет давать советы.

Мы выходим во двор замка, где уже готовят портал. Воздух наполнен энергией, которая заставляет волосы подниматься на затылке.

Вокруг собираются боевые отряды, готовясь выступать навстречу финнам. Некоторые наши гвардейцы стали дворянами. Они далеко не слабаки, почти все физики. Однако я должен придумать, как поскорее дать им вторые Дары, чтобы максимально обезопасить в дуэлях. Теперь их может вызвать на поединок любой благородный, пускай и раньше ситуация был ни чуть не лучше — ведь благородный за оскорбление может просто убить простолюдина. Простолюдины не могут противоречить дворянам: чуть что, то сразу секир-бошка.

Ленка берет меня под локоть и мы вдвоем шагаем в портал.

Когда свет растворяется, мы оказываемся в потртальное зале дворца Карлана Пятого — короля Авиарии. Высокие своды украшены витражами, сквозь которые проникают солнечные лучи, окрашивая пространство в разноцветные оттенки.

Навстречу нам выходит Карлан со свитой. Его перья переливаются оттенками золота и бронзы, а на голове сверкает корона, украшенная драгоценными камнями.

— Приветствую тебя, Филин, — говорит он с нотками сдерживаемого недовольства. — Рад видеть тебя снова в моем дворце.

— Приветствую, Ваше Величество, — отвечаю я с ухмылкой.

Из свиты плавно выходит маркиза Арисия де Блан — всё такая же грациозная орнитантка с белоснежными перьями и хищным блеском в глазах. Её движения плавны, как у кошки, а в каждом жесте читаются ревность, высокомерие и злобная стервозность, особенно, когда смотрит на Лену.

— Шевалье Филин, какая приятная неожиданность, — щебечет она, подходя ближе. — Чем обязаны вашему визиту?

— Мне нужна помощь орнитантов, — прямо заявляю я. — Точнее, помощь ваших почтовых воронов.

Арисия приподнимает бровь, ее губы складываются в легкую улыбку.

— Почтовых воронов? Интересно-интересно, — протягивает она с нескрываемым триумфом и удовольствием. — Конечно, я помогу вам.

— Вы? — прищуриваюсь. Честно, не горю желанием общаться с этой пернатой выдрой.

— Кхм, — вмешивается Карлан, слегка покашляв. — Видите ли, мне нужно было удержать невесту моего сына во дворце, а не отправлять её обратно в отчий дом. Единственный способ — это назначить её на важную должность. Поэтому маркиза теперь главный почтмейстер Авиарии.

Арисия гордо выпячивает грудь, обтянутую платьем с кружевной отделкой, явно наслаждаясь моментом.

— Сначала это назначение меня не обрадовало, но именно сейчас я понимаю, что была не права, — с явным удовольствием говорит она. — Ведь благодаря этому мы снова встретились, шевалье. Как главный почтмейстер Авиарии, я буду рада оказать вам услугу.

— Отлично, — протягиваю я, несильно обрадовавшись. — В таком случае, ты проводишь нас в воронятник?

Она делает изящный жест рукой, и белоснежные перья на её голове слегка трепещут.

— С удовольствием. Прошу, следуйте за мной.

Мы втроем идем по коридорам дворца, украшенным фресками с изображениями летящих птиц и небесных пейзажей. Пол устлан мозаикой, изображающей сцены из истории Авиарии. Арисия идет впереди, ее шаги легки, словно она парит над полом.

— Давно не виделись, мадам Елена, — обращается она к моей жене, бросая взгляд через плечо. — Как ваши дела?

— Всё хорошо, спасибо, мадмуазель, — спокойно отвечает Лена.

— Вы все такая же сдержанная, — ядовито улыбается Арисия. — Иногда хочется видеть больше эмоций.

— Эмоции — дело личное, — мягко парирует Лена. — Я делюсь ими только со своими «сестрами» и супругом.

Орнитантка поджимает пухлые губы, явно не найдя достойного ответа.

Умничка Ленка! Так эту пернатую выдру!

Наконец мы подходим к огромным дверям, украшенным резьбой в виде крыльев. Арисия открывает их, и перед нами предстает просторный зал — воронятник. Высокие потолки, множество жердей и насестов, на которых сидят вороны разных размеров и оттенков. В воздухе витает легкий шум перьев и тихое карканье.

— Вот они, наши почтовые вороны, — с гордостью говорит Арисия. — Самые быстрые и надежные вестники во всех землях.

— Впечатляет, — отмечаю я, оглядываясь. — Мне нужен главный ворон.

Она кивает и указывает на самую высокую жердь, где сидит огромный черный ворон. Его перья блестят, а глаза смотрят с явным разумом и пониманием.

— Это Чернобус, — представляет его Арисия. — Глава стаи. Он живет уже сотни лет и обладает невероятным интеллектом.

Я подхожу ближе, устанавливая ментальный контакт.

«Привет, Чернобус» — мысленно обращаюсь к нему.

В ответ чувствую теплую волну энергии и любопытства. Птица, правда, умная. Даже разумная. Другие вороны не дотягивают до его уровня, но зато они безоговорочно слушаются своего вожак. Чернобус командует стаей. Договорившись с ним, я фактически заручаюсь поддержкой всей стаи.

«Я хочу нанять вас, — продолжаю. — Думаю, ты достоин большего чем разносить письма. Ты достоин собственного рода, как считаешь?»

Чернобус застывает, обдумывая мои слова. Его глаза, не моргая, изучают меня, словно пытаются проникнуть в самую душу. Ну раз хочет — то пускай. Я открываю ему часть своего сознания вместе с планами на него самого.

«Погнали, каррр» — неожиданно разносится в моей голове. Затем ворон, взмахнув мощными крыльями, покидает жердь и плавно приземляется на моё плечо.

Я усмехаюсь. Пускай клюкстый немногословен, но свое веское слово сказал.

Оборачиваюсь к Арисии.

— Мы договорились. Чернобус и сотня воронов отправятся со мной. У вас остаются самки и молодые вороны.

Она слегка нахмуривается.

— Раз шевалье Филин так решил. Но помни, что эти вороны — ценность Авиарии.

— Я позабочусь о них, — заверяю я.

Лена тихонько берет меня за другую руку, с восхищением смотря на ворона на моем плече. Красивый птиц, ага.

Чернобус раскрывает клюв, и я спешу предупредить:

— Мадмуазель де Блан, я бы на вашем месте отошёл от двери.

— Что? Зачем? — недоумевает она, приподняв бровь.

— К-А-А-ААРРРР!!!

В следующую секунду сотня воронов срывается с жердей, наполняя воздух оглушительным карканьем и ураганом крыльев. Посреди этого хаотичного пернатого смерча визжит от ужаса маркиза, метаясь по воронятнику. Говорил же — отойти!

* * *

Гумалин продолжает работать, его руки движутся с невероятной скоростью и точностью. На столе уже лежит несколько десятков готовых камней, сияющих магической энергией. Он изредка потягивает энергетический коктейль, приготовленный Лакомкой, но видно, что ему не хватает чего-нибудь покрепче.

— Как успехи? — спрашиваю, подходя к столу.

Он поднимает голову, его глаза блестят от усталости и концентрации.

— Идет, — отвечает он. — Хотя без спиртика работа не такая вдохновляющая.

Я улыбаюсь.

— Потерпи еще немного, бородач.

Лакомка, которая принесла очередной коктейль, берет один из камней, рассматривая его. На вид — обычный галечный кругляш с рунами.

— И как ты это будешь использовать, мелиндо?

— Сейчас покажу, — отвечаю, делая знак гвардейцам. — Принесите тело Диабло.

Диабло находится в беспробудном анабиозном сне, но Дар Высшего Грандмастера никуда не делся из тела, и я могу использовать его.

Слуги приносят стеклянный ящик, украшенный защитными рунами. Я открываю его, и перед нами предстает тело Диабло — одержимого Высшего Грандмастера. Его лицо спокойно, глаза закрыты.

Я устанавливаю связь с его спящим сознанием, чувствуя мощный поток энергии. Направляю эту энергию в камни, наполняя их силой Организатора, а заодно преобразуя в определенную технику.

Гумалин с Лакомкой наблюдают, округлив глаза.

— Чтоб мои кирки ржавели… — шепчет казид.

— Мелиндо, только ты мог сделать батарейку из могущественного Организатора! — восклицает альва.

— А чего добру пропадать? — пожимаю плечами. — Диабло всё равно дрыхнет, ему столько сил сейчас точно не нужно.

— Всё в род, всё в род, — задумчиво роняет альва, потом её лицо озаряется широкой, лучезарной улыбкой. — Я выбрала правильного мужа.

Когда все камни заряжаются, я поворачиваюсь к Чернобусу, который уселся на подоконнике. Птица пялится на камни, наклонив голову.

— Чего смотришь? — усмехаюсь. — Глотай один.

Ворон крутит клювом, его глаза будто спрашивают: «Ты дурак?»

— Я ж тебе показывал картинки, — подношу к его клюву камушек. — Инструкция прилагалась. Не тупи. И стаю свою зови, тут камней много.

Чернобус вздыхает, но послушно глотает. Спустя несколько секунд прилетают остальные вороны, поочередно заглатывая артефакты. Их глаза начинают мягко светиться, и в воздухе разливается едва уловимый энергетический гул.

— Теперь всё готово, — говорю с явным удовольствием, окидывая взглядом своих заряженных крылатых союзников. — Поехали что ли к финнам.

* * *

Лагерь финского батальона, северная граница Российского Царства

В заснеженном лесу раскинулся лагерь финского батальона. Сотни палаток, костры, над которыми поднимается дым, солдаты, обсуждающие предстоящий марш. Подполковник Ройко Гойяр стоит у карты, окруженный офицерами.

— Итак, — говорит он, указывая на карту. — Завтра на рассвете мы выступаем. Акулья Падь будет нашей.

— У нас численное преимущество, — отмечает один из офицеров. — Мы сотрем русских свиней как нечего делать.

— Согласен, — кивает Ройко. — Не зря же мы взяли с собой десятки магов и телепатов. Дело будет быстрое

Снаружи разносится громкое карканье. Ройко выходит из палатки, поднимая взгляд. Небо затмевают сотни черных точек, быстро приближающихся.

— Что это? — удивляется он.

— Вороны, — улыбается один из солдат. — Хорошая примета перед боем.

Вороны летят низко и внезапно начинают… срать? Птицы начинают буквально засыпать солдат своей «боеприпасной поддержкой». Какашки, падающие на головы солдат, превращаются в ледяные ловушки. Финны один за другим застывают на месте, превращаясь в ледяные статуи. Абсурд! Нереально! Финны замерзают! Невозможно! Нереально!

— Чёрт возьми, что за магия⁈ — кричит Ройко, наблюдая, как его люди один за другим превращаются в лёд.

— Включить ПВО! — ревёт он, оглядываясь на офицеров.

— Сэр, вороны слишком малы и летят медленно. Системы не распознают их как угрозу!

— Телепаты! Захватите их разум! — приказывает Ройко в отчаянной попытке взять ситуацию под контроль.

Один из телепатов закрывает глаза, концентрируясь на ментальной атаке, но не успевает: из сугроба рядом с ним выскальзывает Горгона — стройное, изящное тело в чешуе двигается с огромной скоростью. Быстрый взмах медных когтей — и телепат падает замертво, не издав ни звука. А Горгоны уже и след простыл.

— Что за дьявольщина здесь происходит⁈ — Ройко в панике оглядывается.

Повсюду царит хаос. Солдаты кричат, пытаются сбить воронов, но безуспешно. Из теней в разных местах выныривает рогатый пес, прыгает из одного темного угла в другой, бросая взрывные артефакты, от которых лес взрывается снежными фонтанами, оглушая и раня солдат осколками.

— Отступаем! — кричит Ройко, бросаясь к машине.

Он запрыгивает внутрь, захлопывает за собой дверь, нервно пытаясь завести двигатель. Но тут его взгляд падает на пассажирское сиденье, где уже лежит взрывной артефакт. Глаза подполковника расширяются, он дергает ручку двери, но слишком поздно — мощный взрыв оглушает его, выбрасывая из машины.

Сквозь клубы дыма и пламя, разрывающие лагерь, Ройко видит приближающуюся фигуру в чёрных доспехах, окутанных Тьмой.

— Вещий-Филинов… — шепчет он, перед тем как сознание покидает его.

Глава 8

Я стою над поверженным Ройко, ощущая, как его сознание вливается в мой Легион. Еще один легионер добавлен к моей Коллекции. Еще одна боевая единица. Еще источник знаний о боевой магии. Поздравляю, Легион. С каждым днем мы становимся всё круче и круче.

Вокруг мои гвардейцы быстро и эффективно обезоруживают оставшихся финнов. Жены — Лена, Светка, Камила — отдыхают после искрометного сражения. Правда, Светка сразу же липнет ко мне, стоит скинуть доспех Тьмы. Я принимаю это молча. Это мой крест, что уж тут поделать.

— А где Настя? — бросаю взгляд по сторонам, оглядывая поле боя.

— Да вон она, — Камила кивает на рыжую волчицу, которая моет морду и заодно тщательно вылизывает шерсть. — А вороны — вообще нечто! Ты, Даня, удивил! Вот про какую авиацию значит шла речь!

Я хмыкаю, наблюдая, как Чернобус и его стая кружат над нами. Неплохая замена дронам в этом мире. Легко проскочат сквозь ПВО, а там и сбросят леденящие сюрпризы.

— Камни работают идеально, — отмечает Лена. — Замороженные финны выглядят… впечатляюще, — поежилась, пройдя мимо очередной ледяной скульпторы.

— Прямо как в анекдоте: финны замерзли, — усмехается Светка. Камила бросает на блондинку упрекающий взгляд, но бывшей Соколовой всё побоку: она на войне, а здесь армейский юмор в почете.

— Даня, а как это вообще работает? — спрашивает Лена.

— Камушек-артефакт в кишках птиц имеет несколько ледяных зарядов, — объясняю я. — Он передает эти заряды птичьему помету. Когда все заряды заканчиваются, камушек можно снова зарядить — уже через птиц, не обязательно извлекать.

Чернобус опускается на мою руку, его глаза блестят намекающе.

— Конечно, — ухмыляюсь в ответ. — Сделка в силе. Теперь ваши силы защищают северные рубежи Царства, и результаты налицо. Так что, как полагается феодалу, я наделяю тебя гербом. Добро пожаловать в дворянство, ваше благородие, Чернобус.

Он громко каркает, расправляя крылья в полный размах, а жены аплодируют. Настя, услышав мои слова, подхватывает это торжество протяжным, одобрительным воем.

— Шеф, что будем делать с пленными? — спрашивает Студень, подходя к нашей компании.

— Доведи до них, кого стоит бояться, — отвечаю. — Пусть знают, что лучше не связываться со мной и Его Благородием Чернобусом, затем отпусти.

— Понял, — кивает он, направляясь к солдатам.

Я оглядываюсь на поле боя. Повсюду замороженные фигуры, поверженные враги. Но главное — мы защитили свои земли без значительных потерь. Даже не вспотев. Так впредь и должно быть. Зачем тратить силы на бытовые проблемы?

— Как вернемся, отпразднуем победу в бассейне? — кто о чем, а Светка о своем. — Я на днях купила новый купальник.

— Да можно, — бросаю, пожав плечами.

— Жалко только Настю в бассейн не позвать, — сочувственно вздыхает Лена.

— Ничего, после алтаря наверстает, — отмахивается Камила.

Блин, что еще за «без меня меня женили»? Совсем уже осмелели, чертовки. И ведь ничего не возразишь — возражать надо было когда Настя надевала кольцо на безымянный палец. Хотя, если честно, меня всё устаревает. Упускать сильную оборотницу, прокачанную пси-волнами ее матушки? Не-не, дураков нет. А что до проказниц…. Ладно уж, в бассейне всем троим достанется, хе.

* * *

Турку, Финляндия

Тапио сидит в зале для совещаний, его взгляд скользит по отчетам. Страницы мелькают одна за другой, но с каждой строчкой верить в написанное становится всё сложнее.

— Как это произошло? — рычит конунг, резко поднимая глаза на военачальников, стоящих перед ним.

Генералы переглядываются, растерянные, не зная, что сказать.

— Говорите! — Тапио бьёт кулаком по столу, требуя объяснений.

— Господин… — начинает один из них, нервно теребя пуговицу на мундире. — Вещий-Филинов разгромил наш батальон. Он… он использовал какие-то необычные методы.

— Что за методы? — в его голосе звучит угроза.

— Он отпустил нескольких пленных, — вступает другой. — Они утверждают, что у него появился некий дворянин по имени Чернобус. Очень опасный.

— Чернобус? — Тапио сужает глаза. — Кто это?

— У нас есть фоторобот, — первый военачальник, протягивая лист бумаги, старается говорить как можно тише.

Тапио берёт лист и видит… изображение срущего ворона.

* * *

На следующий день сижу у себя в Невском замке. Передо мной разбросаны карты, доклады, письма — все те мелочи, которые требуют внимания графа и конунга тавров. На улице медленно опускается вечер, заливая небо оттенками розового и золотого. В тишине слышится лишь дальний шум замковых коридоров.

Дверь бесшумно открывается, и в комнату входит Дед Дасар, прибывший в Невинск только что. Лучший вор Заиписа в отставке, а теперь начальник моей иномирской разведки выглядит загруженным.

— Филин, проблемы, — говорит он вздыхая. — Элизсра исчезла из своего замка на Основном материке. Наши люди не могут ее найти. Паленый сейчас нанимает всех свободных наемников Заиписа для поиска.

— Куда могла спрятаться принцесса дроу? — По-моему, это риторический вопрос. — Только у другого дроу.

— Верно, — кивает Дасар, падая в кресло напротив. — Скорее всего, укрылась у кого-нибудь из Совета лордов. Они отказываются разговаривать со мной, а на вопросы отвечают уклончиво.

Откидываюсь на спинку кресла, переплетая пальцы.

— Ну что, лучший вор, приехал признаться, что не справляешься?

— Именно, — и не отбрехивается Дасар. — Ну еще есть надежда, что на обратном пути смогу заехать в вашу Первопрестольную и покутить там от души, — мечтательно вздыхает, но после моего легкого ментального пинка тут же возвращается в реальность. — Ой…Шеф, думаю, тебе самому стоит поговорить с Советом. Я здесь бессилен, ну разве что могу попробовать украсть эту принцессу. А твой статус способен открыть двери, которые для меня закрыты.

Вздыхаю. Да, Дасар прав. Надо сначала попробовать по-хорошему договориться, тем более что мой Шпиль Теней находится в опасной близости от лордов Совета.

— Хорошо. Подготовь мне досье на каждого члена Совета лордов. Нужно знать, с кем имею дело.

Дасар ухмыляется довольно.

— Уже сделано. Там огроменная папка, сейчас занесу.

Он разворачивается и быстро покидает кабинет. Смотрю в окно на сад, где гуляют Лакомка и Лена, смеясь над чем-то. Их легкие фигуры выделяются на фоне цветущих деревьев. Вдалеке вырисовываются фигуры парящих Зубастика с Мушкой. Драконы вылетели на ночную прогулку.

Поступает звонок от Владислава Владимировича. Прикладываю мобильник к уху.

— Добрый вечер, Данила, — раздается знакомый голос. — В этот раз у меня к тебе светское поручение. Твои новые дворяне-вассалы должны прибыть в столицу в ближайшие месяц-два. Тебе необходимо устроить бал в их и свою честь.

— Это чистая формальность, правильно же? — с пониманием отношусь.

— Верно. Нельзя скрывать своих вассалов от царского ока. Нужно их представить свету как полагается. Также ты должен прислать полный список твоих дворян. Знал об этом? — строго спрашивает.

Замечательно. Царь не теряет времени. Но и я тоже.

— Конечно, Владислав Владимирович, всё уже давно готово. Документы должны дойти до «Лубянки» как раз сегодня вечером.

— Хм, подсуетился, конунг, — в голосе удивление и удовлетворение. — Славно-славно…

Кладу трубку на стол, задумчиво постукивая пальцами по поверхности. Как будто Заиписа мне мало, теперь и в Москву придется лететь — но это привычное дело. Я должен регулярно показываться при дворе, уж слишком серьезных «зверушек» контролирую. Царь хочет быть уверен, что такие силы остаются под его контролем, а значит, время от времени нужно демонстрировать свою лояльность к престолу.

Однако с этой поездкой возникает еще одна проблема: моим дворянам срочно нужны вторые Дары. В столице, среди опытных аристократов, без них им придется туго. Так что откладывать это дело нельзя ни в коем случае.

Через десять минут мы с женами собираемся в специальной секции замка для магических ритуалов. Первой для Дарения я выбрал Гересу. Она — иномирянка, и её крепкий организм выдержит всплеск магической энергии без особых проблем. Пока Камила готовится, настраиваясь на активацию технику, я усиливаю её концентрацию телепатическими волнами, чтобы стимульнуть активность. Света тем временем подходит к богатырше:

— Не волнуешься? — спрашивает она с любопытством.

Гереса лишь спокойно улыбается:

— Всегда готова стать сильнее. Тем более, — она бросает на меня тёплый, уверенный взгляд, — я доверяю нашему конунгу.

— Гересочка, расслабься и сосредоточься на своих ощущениях, — мягко говорит Камила, погружаясь в технику.

Контроль за процессом остаётся у меня. Я внимательно улавливаю напряжение в теле Гересы и плавно снимаю его мягкими энерговолнами. Одновременно подавляю опасные всплески маны, которые могли бы нанести ей вред или травмировать магически. Чтобы лучше контролировать поток, беру её за руку. В ответ она крепко сжимает мои пальцы, словно черпая дополнительную уверенность.

И в этот момент Дар полностью созревает — булава богатырши внезапно взмывает в воздух, окружённая едва заметными магнитными полями.

— Ого! — восторженно восклицает Лена. — У неё теперь Дар магнитизма!

— Теперь у тебя будет подруга по Дару, — улыбается Света, бросая взгляд на Лену.

Гереса открывает глаза, и в них пляшут яркие искры энергии. Она сжимает кулаки, чувствую, как магическая сила струится через её тело.

— Чувствую силу, — произносит она, её голос полон новой энергии.

— Поздравляю, — киваю я с улыбкой. — Веер поможет тебе освоиться с этим Даром. Я поручу панне обучение.

— Спасибо, конунг, — искренне благодарит Гереса, обнимая меня с такой теплотой, что её благодарность ощутима даже на физическом уровне. Тут же обнимает и Камилу, делясь с ней частью своей радости. В Невском замке ценят силу, и все, кто под его крышей, стремятся к ней. Сегодня для Гересы настоящий праздник.

После трудного дня хочется вкусно покушать, да потом завалиться спать с кем-то из жен. Да только под ночь вдруг заявляется Лиандриль. Его золотые кудри развеваются, огромные детские глаза сияют.

— Конунг! — восклицает он. — Размысл нашел старый склеп Обители Мучения. Пошли со мной! Глянем! Вдруг найдем зацепку как найти монахов!

Подозрительно прищуриваюсь. Что там Ратвер говорил? Либо Лиан, либо Размысл тоже мошенничают с расовым экспериментом на Боевом материке. А тут я могу встретиться сразу аж с обоими. Неужели кто-то из них захотел меня убрать?

— Организация тоже ищет Обитель?

— Конечно, — кивает турбо-пупс. — После твоих показаний Лич не мог оставить монахов без наказания. Портакл уже готовит портал, — он достает сигнальный камушек, с помощью которого портальный мастер наводит сквозную червоточину. — Пойдешь?

Хм, отправиться в место, где я, наверняка, столкнусь с Организатором-мошенником? Туда, где мне сто пудово придется принять бой с Высшим Грандмастером, а то и с двумя? Туда, где заготовлена смертельная ловушка? Ха, да вы еще спрашиваете!

Конечно, фака!

— Летс гоу! — усмехаюсь.

— Отлично! Вместе веселее! — радуется Лиан. Малыш оглядывает кабинет, но портала нигде нет. — Кхм, странно, уже должен появиться.

— Да вот он, — я киваю в окно.

Сияющий портал раскрылся прямо посреди двора. Получается, что в самом замке у Портакла не получилось открыть проход. Мешаю наши защитные магические системы? Похоже на то.

Мы с турбо-пупсом спускаемся и ныряем в фиолетовую арку. Оказываемся в темном коридоре, пахнущем плесенью и сыростью. Стены покрыты странными сценами, от которых мурашки бегут по коже — Камасутра отдыхает.

— Лиан, почему ты не один? — раздается хриплый голос. — Не много ли телепатов для одного древнего склепа?

Из тени выходит Размысл — высокий, худощавый и бледный, будто его давно не видело солнце. Внешне этот телепат, хоть и имеет ранг Высшего Грандмастера, не особо впечатляет. Но стоит приглядеться на энергетическом уровне — и тут же ощущаешь, что он сияет, как новогодняя ёлка в центре столицы. Сила так и пульсирует вокруг него, заставляя воздух дрожать.

— Зачем ты привел его? — спрашивает телепат, не сводя с меня глаз. — Он же всего лишь Мастер.

Я только молча усмехаюсь. Ага, Мастер, заваливший уже трех Высших Грандмастеров и трех же багровых зверей, считая казидского Червя. Ну-ну, какой с меня может быть толк? Нет, ну, правда?

— Конунг здесь больше как советник, а не боевой маг, — отвечает трубо-пупс. — Вспомни, это же он доказал сговор монахов и Ратвера.

Размысл недовольно морщится.

— Ладно. Идемте.

Хм, хм. Это наводит на определенные мысли. Мое присутствие здесь Размыслу не нравится, а вот Лиан настоял привести меня в потенциально опасное место. Неужели, пупс — еще один предатель Организации? Жалко, конечно, если так, но в этом случае моя рука не дрогнет.

Мы продвигаемся по коридору. Тишина гнетущая, слышны только наши шаги и капли воды, падающие с потолка. Я ощущаю напряжение между Размыслом и Лианом. Их ауры словно сталкиваются, создавая невидимые искры. Затем аура телепата почти утихает. Видимо, он включил артефакт энергоскрытности.

— Что мы ищем? — спрашиваю.

— Следы деятельности монахов Обители Мучения, — сухо отвечает Размысл. — Организация поручила мне исследовать, куда они все переместились, и я вышел на этот склеп.

Внезапно коридор расширяется, и мы входим в огромный круглый зал. По периметру стоят каменные статуи — массивные, с пустыми глазницами, держащие в руках огромные мечи.

— Осторожно, — предупреждает Лиан. — Это големы. Они могут быть активны.

Размысл делает шаг вперед, и в тот же момент големы синхронно поворачивают головы в нашу сторону. Еще шаг — и они приближаются, сокращая расстояние в разы. Массивные фигуры движутся с пугающей слаженностью. Мы уже в кольце огромных статуй.

«Интересно, — я сообщаю спутникам по мыслеречи. — Они реагируют на движение»

«Это уже и так понятно, — с досадой рычит Размысл. Это ведь его шаги привели каменюг в движение. — Лиан, ты можешь попытаться проскочить мимо них вглубь склепа. Там где-то должен быть пульт».

«Уверен?» — уточняет пупс.

«Астральное провидение» — поясняет Размысл, и как-то не очень ему верится.

«Я-то проскочу. Но тогда они сдвинутся и нападут на вас…»

Пока они рассуждают, я спокойно делаю шаг вперёд — големы не реагируют. Еще один шаг — всё по-прежнему тихо. Ну и пошло-поехало. Легко, без всяких проблем оказываюсь за кольцом неподвижных каменных стражей с поднятыми мечами, как будто это была прогулка в парк.

— Что⁈ — оба Высших Грандмастера кричат в унисон. — Как ты это сделал⁈

— Големы видят магическим зрением, — спокойно отвечаю, не моргнув и глазом, — а у меня артефакт энергоскрытности. — Вру, не краснея. На самом деле мне помог Жора-жабун, замкнувший кольца энергии и погасивший все внешние всплески. — Всегда таскаю его с собой. А вы разве нет?

— У меня есть глушилка, — бурчит Размысл, доставая из кармана какую-то металлическую побрякушку. — Но на неё големы, видимо, наплевали.

Ну да, потому что любой артефакт, даже глушилка, всё равно выделяет немного энергии. А вот голодный Жора — это настоящая панацея. Хитрая жаба буквально «съедает» энергию вокруг, замыкая каналы.

«Ква…» — негромко звучит в моей голове довольный голос жабуна.

— Может, у тебя артефакт просто бракованный? — задумываюсь вслух, усмехнувшись. — Ладно, так куда мне дальше? Вперед, да?

— Где-то в глубине должен быть пульт управления, — повторяется Размысл. — Я не знаю подробностей, Провидения не точны.

Угу-угу. Либо ты на самом деле так себе Провидец, либо тоже врешь. Ну сейчас и узнаем. Я поворачиваюсь к застрявшим Организаторам спиной и уверенно шагаю вглубь склепа, навстречу давящей тьме.

Глава 9

«Лубянка», Москва

Владислав, как всегда, занят своей нередко грязной, но абсолютно необходимой работой на благо Отечества. Высокие окна кабинета пропускают серый московский свет, отбрасывая длинные тени на стопки документов, аккуратно разложенных перед ним. В воздухе витает запах старой бумаги и свежезаваренного чая.

— Итак, что у нас на границе с финнами? — спрашивает он, не отрывая взгляда от очередного донесения.

— Ваше Величество, на севере всё спокойно, — докладывает адъютант, подавая несколько листов. — Финские вылазки успешно отбиваются вассалами графа Вещего-Филинова. По последним донесениям, особенно отличился некий дворянин Чернобус, вассал графа Данилы Вещего-Филинова. Он отбил больше десяти вылазок.

— Чернобус? — Владислав слегка приподнимает бровь. — Это что, кличка?

— Возможно, позывной. Личность данного дворянина пока остаётся неизвестной.

Владислав берёт документы, прикреплённые к делу. Среди них целая куча фотороботов Чернобуса и свидетельских показаний от жителей финских деревень, недавно перешедших под контроль Царства, а также других очевидцев. Красный Влад быстро пробегается взглядом по изображениям.

На каждом фотороботе — ворона. То гордо восседающая на ветке, то величественно парящая в небе. Однако на некоторых изображениях птица запечатлена в, скажем так, далеко не самых благородных позах.

— Это что, шутка такая? — хмурится Владислав, поднимая взгляд на адъютанта. — Везде одна и та же ворона. Местами…кхм… срущая?

— Нет, Ваше Величество, это не шутка, — серьёзно отвечает помощник. — Возможно, Чернобус оборотень.

Владислав откидывается на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Оборотень-ворон? Ну, Данила, Данила… Мало того что сам юноша необычный, так еще и таких странных персон вокруг себя собираешь, — он медленно поднимается и направляется к окну, за которым открывается величественный вид на закатную Москву. Багровые отблески солнца играют на крышах старых зданий. — На предстоящем балу у графа Вещего-Филинова я хочу видеть этого Чернобуса. Из всех его вассалов он интересует меня больше всего.

— Передать приглашение графу? — уточняет адъютант, чуть склонив голову.

— Да, и убедись, что Чернобус прибудет, — кивает Владислав, задумчиво глядя на горизонт. — Хочу пожать руку тому, кто так успешно защищает наши границы. И заодно посмотреть, что это за загадочный дворянин.

Адъютант почтительно склоняется, затем быстро покидает кабинет.

* * *

Я осторожно спускаюсь по скрипучим каменным ступеням древнего склепа. Воздух здесь тяжёлый, прохладный, пропитанный запахом плесени и чего-то ещё — возможно, старых заклинаний или давно забытой магии. По бокам тянутся ряды железных решёток, за которыми виднеются скелеты — бывшие пленники Обители Мучения. Их пустые глазницы словно следят за каждым моим шагом.

— Какое гостеприимное место, — усмехаюсь, продолжая путь.

Тусклый свет моего фаербола отбрасывает дрожащие тени на стены, создавая причудливые узоры. Конечно, я отлично вижу в темноте, но какой-нибудь притаившейся в темном углу твари это знать вовсе необязательно.

В глубине склепа я, похоже, нахожу то, что искал. На каменном постаменте покоится жезл, и его навершие — самый настоящий череп демона. Четыре глазницы пусты, но от костяшки исходит ощутимая аура Астрала.

Протягиваю руку, собираясь взять артефакт.

— Чувствую демона, но вижу смертного, — внезапно раздаётся хриплый голос. Череп оживает, в глазницах загорается тусклый красный свет.

Я не отдёргиваю руку, а спокойно беру жезл и осматриваю его со всех сторон.

— Эффектное появление, чертяга.

— Ты пахнешь Бехемой, но не он… — роняет Демон, заточенный в жезле.

— От Бехемы остались лишь запах, когти, рога и копыта, — отвечаю спокойно.

Череп усмехается, его клыки скалятся в злобной ухмылке.

— Поглотил, значит. Сбывается Провидение.

— Какое провидение? — интересуюсь, проводя пальцем по зазубрине на железной рукояти.

— Тот, кто поглотит демона хитрости, станет Аватаром, — произносит он, его голос эхом разносится по склепу.

Знакомое словцо. Значит, и этот туда же. Но можно попытаться развязать черепушке язык.

— Да? А чьим, конкретно, Аватаром? — лениво спрашиваю, изображая скуку, словно обсуждаю погоду, а не древние пророчества.

Но тут ощущаю, как моя рука вдруг прилипает к жезлу. Попробовал отдёрнуть — никуда она не делась. Словно невидимые цепи обхватили запястье, намертво зафиксировав.

— Ловушку, значит, устроил? — уточняю с равнодушием, хотя внутри уже закипает раздражение.

— Я высосу твою силу! — череп хохочет, его смех звучит зловеще и злорадно, как в детских мультфильмах. — И тогда, возможно, Провидение не сбудется.

Тревога шевелится где-то внутри. Нет, не моя — у меня-то всё под контролем. Это Жора заволновался, засуетился в уголке сознания, почувствовав, что кто-то покушается на его святое — запасы маны.

«Успокойся, бородавочник», — хмыкаю про себя. — «Ничего эта костяшка не получит».

Череп продолжает:

— Ты недооценил меня, смертный. Я страж этого жезла и не позволю тебе забрать его.

— Посмотрим, — усмехаюсь.

Обычная магия здесь не поможет. Нежить не подчиняется мне напрямую, телепатия тут бессильна, но на такие случаи у меня есть один вечно недовольный дроу.

«Ну, Наггер, погнали».

«Я тебе не джин из бутылки, смертный» — как всегда ворчит легионер, но послушно выполняет задание. У нас с остроухим уговор, и он сам заинтересован когда-нибудь обрести новое тело и вторую жизнь.

По телу пробегает ледяная дрожь, как холодный ветер по спине, и энергия некротики начинает собираться в моей ладони, всё ещё прилипшей к жезлу.

— Что ты делаешь⁈ — взвизгивает череп, его глазницы вспыхивают огненным светом, почти обжигая меня злобой.

— Просто делюсь силой, — отвечаю с улыбкой, направляя поток некротической энергии вверх по жезлу.

Череп вздрагивает, его ухмылка мгновенно сменяется гримасой боли.

— Нет! Прекрати! — вопит он, тщетно пытаясь сопротивляться.

— Поздно, дружок, — шепчу, усиливая напор. — Сам же хотел устроить ловушку. Так что, прошу, наслаждайся её результатами.

Тонкие трещины начинают ползти по поверхности черепа, его глаза тускнеют, голос с каждым моментом звучит слабее.

— Ты… ты… точная копия коварного Бехема…

— О, нет. Бехема по сравнению со мной — белый пушистик, — произношу с невинной улыбкой.

С последним всплеском энергии череп окончательно гаснет, превращаясь в безжизненную кость. Моя рука освобождается, и я сканирую жезл. Энергия в нём осталась, а вот чужая воля испарилась, словно её и не было.

— Фух, — выдыхаю, отступая на шаг. — Теперь можно и Организаторв спасти. Ну или наоборот.

Оглядываюсь вокруг. Склеп вновь погружается в тишину, только шепот ветра да тихий скрежет где-то вдалеке.

Возвращаюсь по тому же пути, мимо решёток и скелетов. Тени больше не кажутся такими зловещими, хотя место всё равно неприятное.

Поднявшись наверх, нахожу Лиана и Размысла, всё ещё в кольце големов. Организаторы смотрят на меня с огромным удивление.

— Не скучали? — подхожу ближе к каменным истуканам.

— Ты нашел пульт? Освободи нас уже, конунг, — просит Лиан, его глаза полны ожидания.

Я не спешу.

— Прежде чем я это сделаю, нам нужно кое-что обсудить, — усмехаюсь.

— Что ещё за игры⁈ — хмурится Размысл.

— Ратвер говорил, что кто-то из вас устроил ловушку с големами, — начинаю я, глядя им в глаза. — Он упоминал, что либо ты, Лиан, либо ты, Размысл, подарили Золотого Дракона орнитантам. Что скажете?

Оба выглядят шокированными. Причем явно не самой новостью, а тем, что я умудрился всё это раскопать.

— Плохой малыш, — удрученно качаю я головой, посмотрев на турбо-пупса. — И не стыдно тебе?

— Я? — Лиан широко раскрывает глаза. — У меня, правда, было яйцо Золотого Дракона, но я передал его Размыслу. Помнишь? — оглядывается малой на телепата. — Это ты потом подкинул его орнитантам.

— Что? — возмущённо выпучивает глаза Размысл. — Не гони на меня, карапуз! Я отдал яйцо Портаклу! Вернее, обменял… на кое-что.

— Портакл тоже замешан? — искренне удивляется Лиан. — Я думал, это ты помогал орнитантам.

— Да на кой мне сдались эти пернатые! — отмахивается Размысл. — Это всё Портакл!

Ну, охренеть контора у них! Похоже, что большинство Организаторов так или иначе поучаствовали нарушении эксперимента. И выходит, что Ратвер не такой уж и шулер — по крайней мере, не единственный. Лиан и Размысл как минимум знали, что орнитанты незаконно завладели Золотым. Забавно.

— Значит, Портакл мухлевал? — произношу я, подводя итоги. — И что, выходит, он прекрасно осведомлён, что вы — очевидно, единственные свидетели его махинаций — сейчас находитесь вдвоём в заброшенном склепе?

Лиан бледнеет.

— Конунг, не думаешь ли ты…

Вдруг воздух вокруг начинает дрожать, появляется странное свечение. Открывается портал, и оттуда начинают вываливаться сотни яростных существ. С трудом вспоминаю тварей из энциклопедии. Это бегемомбосы — что-то среднее между бегемотами и танками с рогами. Их кожа похожа на броню, а глаза горят так, будто их последние три месяца не кормили.

— Портакл устроил засаду! — кричит Лиан, хватаясь за свои золотые кудри.

Бегемомбосы ревут, и их массивные тела сотрясают землю. Наступают они как поезд с отказавшими тормозами. Один из бегемомбосов ломает ближайшую колонну, и на его морде мелькает что-то похожее на удовлетворение.

— Гребаный портальщик! — орёт Размысл, его глаза вспыхивают синим светом, и мощный псионический залп обрушивается на первых бегемомбосов. Десятки массивных туш падают замертво, их мозги сожжены в момент, но за ними прут новые ряды, даже не замедляясь.

— Лиан, я не могу сдержать их всех! — его голос уже ближе к паническому визгу. И неудивительно: Портакл явно не дурак, он подослал тварей, на которых телепатический контроль не действует вообще. Размысл, конечно, может устранять врагов сотнями, но если «бегемотов» тысячи, то они рано или поздно его просто затопчут. Тупо задавят массой, как концертные фанаты перед сценой.

— Мне нельзя бегать! Если я двинусь, тебя раздавят големы! — орёт Лиан, бросая взгляд на каменных истуканов.

— Ну что за астральная жопа! — панически взвизгивает Размысл. — Это оранжевый уровень! Сотни тварей! А нас всего двое!

Я усмехаюсь, ощущая прилив адреналина.

— Двое? Господин Размысл, у вас явно что-то со зрением.

Телепат бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— Ха! А кто еще может победить этих тварей⁈ Неужели ты⁈

— Почти. Я и мои големы, — отвечаю, поднимая жезл.

Концентрируюсь, чувствуя связь с големами-стражами склепа. Массивные каменные статуи синхронно сдвигаются, их глаза светятся розовым светом. Они выстраиваются перед нами, заслоняя от надвигающихся бегемомбосов.

— Атакуйте! — приказываю, указывая жезлом на врагов.

Големы с грохотом бросаются вперёд. Их столкновение с бегемомбосами вызывает землетрясение. Камень бьётся о броню, раздаются звуки скрежета и ломания. Некоторые големы хватают тварей и бросают их обратно в портал.

Битва набирает обороты, становясь все более хаотичной. Бегемомбосы, эти громоздкие толстолапы, разгоняются и с ревом пытаются протаранить големов своими гигантскими рогами. Но каменные стражи и не думают поддаваться. Один из големов без труда схватывает ближайшего «бегехрюка» за рога, как за дверную ручку, и с грохотом швыряет его об землю, поднимая облако пыли и вызывая ударную волну, словно от метеорита.

Размысл и Лиан стоят как вкопанные, глядя на это шоу с разинутыми ртами. Да-да, ребят, големов можно использовать как оружие, вы не знали?

— Конунг, да ты чертов гений! — визжит от восторга Лиан, в мгновение ока превращаясь в золотую молнию и ринувшись в бой. Он с лёгкостью раскидывает гигантских толстопузов как плюшевых мишек, только шлёп — и мясо разлетается во все стороны. Одно касание его маленькой ладошки — и очередной «бегемотыч» превращается в фарш. А, турбо-пупс силён, не зря его в Организацию взяли.

Но не все так просто. Несколько бегемомбосов прорвались через ряды големов и мчатся прямо на нас с Размыслом. Самый огромный из них, урча от ярости, раздувает ноздри и несётся на меня, будто человечина — его любимая закуска. Я, не раздумывая, пускаю в ход пси-гранаты, и вот уже очередной толстолап становится убитой тушей.

— Неплохо, — признаёт Размысл, его голос звучит более уважительно. Он пронзает остальных тварей гигантскими пси-копьями. Я предоставил ему это возможность. Незачем лишний раз светить своими навыками. А вот посмотреть возможности Организатора всегда не лишнее.

Битва продолжается ещё несколько напряжённых минут. Големы методично уничтожают бегемомбосов, отбрасывая их обратно в портал. Наконец, последние твари заканчиваются, и портал резко закрывается.

У некоторых не хватает каменных рук, у других даже головы, а на теле видны трещины, но в целом они еще боеспособны. Опасные истуканы. А в сочетании со стадом бегемомбосов могли бы составить проблему даже для Высшего Грандмастера.

— Нам повезло, что конунг взял каменюг под контроль, — задумчиво говорит Лиан, явно разделяя мои мысли. — Сражаться еще и с големами даже для меня было бы…кмх… скажем так, непросто, — поджимает он губы.

— Да, ммх, непросто, — нехотя признает Размысл, хотя по выражению его лица видно, что слово «непросто» — это мягко сказано.

Я лишь усмехаюсь. Лиан, возможно, и смог бы выкарабкаться, но Размыслу точно бы конец пришел. Даже его Расширение сознания совершенно бесполезно против неживых истуканов — големам наплевать на любые ментальные трюки.

— Порталы, через которые мы пришли, закрыты, — с досадой констатирует Лиан, проверяя связь-артефакт. — Связь тоже не работает. Портакл всё предусмотрел, гадёныш! Но зачем он на нас напал? Какой смысл в нашей смерти⁈

— Он явно хотел замести следы, — хмуро бросает Размысл, нервно теребя мундир. — Портакл всегда был жутким ссыкуном. Суд над Ратвером его сильно напугал, вот он и решил сыграть на опережение.

— Придется выбираться по старинке, пешком, — я киваю на проход, ведущий к выходу.

Мы пересекаем тёмный коридор, поднимаемся по скрипучим ступеням и выходим на поверхность. Жаль только, что големы не могут покинуть склеп — они привязаны к месту, как верные псы к цепи. Но ничего, жезл я прихватил. Придумаю, как их использовать в будущем.

На поверхности нас встречает закат. Солнце уже склонилось за горизонт, заливая небо багрово-золотыми тонами. Вокруг простираются высокие горы, их вершины скрыты в клубящихся облаках, словно бы и природа решила скрыть свои тайны.

— Я осмотрюсь, — предлагает Лиан и мгновенно исчезает, превратившись в золотистую вспышку скорости.

Я и Размысл остаёмся стоять на небольшой площадке перед входом в склеп. Внизу виднеются густые леса, а вдали поблескивает лента реки. Мои перепончатые пальцы, а горы-то знакомые! Мы, похоже, рядом с Андуином. Где-то в относительной близости должен быть и Заипис. А также замки Совета лордов. Ммм, стоит заглянуть к принцессе Элизсре, раз уже я здесь.

* * *

Ночной пик, замок лорда-дроу, прибрежье Андуина

— Громала, — голос Мракшиля Шелкодряна, лорда Ночного Пика, полон презрения, с нотками высокомерия. — Разведка доложила, что этот выскочка Вещий-Филинов появился на моих землях. Телепат. И почти один, представляешь?

Ракхаска, с присущей ей хищной грацией, не убавляя зловещей ухмылки, медленно наклоняет голову, демонстрируя свои блестящие, как лезвия, клыки. Её тёмные глаза сужаются от интереса, будто она уже видит добычу, которая не сможет уйти.

— Прикончи телепата и его жалких спутников, — продолжает Мракшиль. — Там два мага не выше ранга Мастера, как говорят сканеры. Я не намерен терпеть этого нахального человечка в Совете. Собери своих и прибей их всех.

Громала хлопает себя по голым бедрам, её мускулы перекатываются под гладкой кожей, как будто готовятся к бою. Она широко улыбается, демонстрируя острые клыки.

— С удовольствием, господин, — её голос вибрирует от предвкушения. — Считайте, что этот человечишка уже труп.

Глава 10

Усадьба Горнорудовых, Москва

Жанна Горнорудова берёт в руки тонкий хрустальный бокал с красным вином и делает небольшой глоток, наслаждаясь богатым вкусом. Её мысли заняты стратегическими планами, и на лице играет лёгкая улыбка удовлетворения. В этот момент на столе вибрирует телефон, вырывая её из размышлений. Жанна бросает взгляд на экран — барон Павел, её муж, снова пытается связаться с ней, неугомонный.

С лёгким вздохом она поднимает трубку, прижимая телефон к уху.

— Да, Павлуша, — произносит она ровным, слегка прохладным тоном.

— Жанна, сколько можно тебя ждать? — в его голосе слышится усталость и беспокойство. — Мне не хватает вас с Настей.

Она откладывает бокал и встаёт, медленно проходясь по кабинету. Высокие каблуки её туфель мягко цокают по паркету.

— У меня здесь важные дела, Павел, — отвечает она, глядя на своё отражение в зеркале с резной рамой.— Я не могу просто так всё бросить и вернуться. И Настя тоже.

Жанна проводит рукой по своим идеально уложенным волосам, поправляя прядь.

— Да сколько можно торчать там…

— Я уже говорила тебе, — сдержанно произносит она. — Мне нужно получить доступ к усадьбе Филиновых. Это ключевой момент в наших планах.

— Опять эти твои интриги, Жанна, — вздыхает Павел. — А что с Настей? Неужели ты, правда, отдашь ее за щенка Вещего? Но почему, если он, правда, чертов Аватар?

Жанна подходит к окну, глядя на огни города.

— Тогда Настя тем более должна выйти за замуж за сильнейшего мага нашего времени, — отвечает Жанна, её глаза загораются победным огнем. — Даже если он окажется разрушителем человечества, моя дочь будет под крепким мужским плечом, как за каменной стеной. А человечество? Честно говоря, на него мне плевать, — признаётся она с беззаботной улыбкой. — Главное, чтобы Настеньке было хорошо. Я же лучшая мать на свете. И если нужно будет, обгоню всех мамаш и достану ей идеального мужа, хоть из-под земли. Согласен, Павлуша?

— Как с тобой можно спорить? — вздыхает он.

Жанна, довольная собой, возвращается к столу, берёт бокал и делает изящный глоток вина, с видом победительницы, как будто уже расписала дочку с Данилой. Интересно, Данила уже стал Истинным для Насти? Это должно бы его подтолкнуть, ведь где ему ещё найти такую сильную и верную оборотницу?

* * *

Я стою у входа в склеп, помахивая жезлом с черепом демона.Размысл хранит угрюмое молчание. Вокруг нас простираются горные хребты, их вершины скрыты в туманной дымке.

Лиан появляется перед нами в мгновение ока, его золотые кудри растрепаны ветром, а глаза сияют от возбуждения.

— Ни за что не догадаетесь, где мы находимся! — восклицает он, едва переводя дыхание.

Я лениво поднимаю взгляд, разглядывая окружающие горы.

— В двухстах километрах от Заиписа, — произношу, глядя на него с лёгкой улыбкой.

Лиан останавливается, его лицо отражает удивление.

— Как ты это понял?

— Горы знакомые, — пожимаю плечами. — Они видны с побережья Андуина.

Размысл, стоящий рядом, хмыкает и поправляет ворот грязной черной рубашки.

— Кажется, Портакл постарался нас забросить подальше от цивилизации, — замечает он, глядя вдаль.

Лиан хмурится.

— Более того, — говорит турбо-пупс, доставая из кармана связь-артефакт и с грустью его рассматривая. — Портакл заблокировал все коммуникации в этой области. Я не могу связаться с Организацией.

Я задумчиво стучу пальцами по рукояти жезла.

— Значит, он всё ещё надеется разобраться с вами, — заключаю. — Так что ждите новых сюрпризов.

Лиан беспокойно оглядывается, его взгляд блуждает по окрестностям.

— Я могу перенести нас в Заипис, — говорит он. — Возьму тебя и Размысла на себе, и мы быстро доберёмся.

Размысл скрещивает руки на груди, его глаза сузились.

— Нет уж, благодарю, — отрезает он. — Не доверяю я тебе, Лиан. Вдруг ты мне в дороге шею свернёшь?

Лиан возмущённо фыркает.

— Да брось ты, Размысл! У нас сейчас общая цель.

— Общая или нет, — продолжает телепат, — я предпочитаю держаться подальше от тех, кто может передумать по пути.

Я ухмыляюсь, наблюдая за их перепалкой. А коллектив в Организации очень дружный: перепалки, подставы, смертельные удары в спину.

— Я тоже откажусь, — заявляю. — Мне нужно заглянуть к лордам-дроу. У меня там незаконченные дела.

Лиан задумчиво качает головой.

— Ну что ж, тогда я отправлюсь в Заипис один, — говорит он. — Попробую там восстановить связь и разобраться с ситуацией.

Я внутренне усмехаюсь. Лиан и Размысл не знают, что я могу поддерживать ментальную связь со своими жёнами, несмотря на блокировку Портакла. И правильно, нечего их посвящать в этот маленький секрет. А то с такой мутной конторой, как Организация, лишняя информация — это как приглашение на собственную казнь.

— Удачи, малыш.

— Я не малыш! — протестует турбо-пупс и в следующую секунду исчезает, оставляя за собой лишь лёгкий порыв ветра.

Размысл никуда не торопится. Не обращая на него внимания, я сосредотачиваюсь, устанавливая ментальный контакт с Лакомкой.

«Мелиндо, всё в порядке?» — раздаётся её нежный голос в моей голове. — «Мы потеряли связь с тобой на некоторое время.»

«Всё отлично, — отвечаю мысленно. — У нас намечаются небольшие приключения. Подготовьтесь с остальными жёнами лететь в Заипис. И загрузите две оставшиеся стелы.»

«Стелы?» — удивляется она. — «Для чего они понадобятся?»

«Одна пригодится для соединения Шпиля Теней с Невским замком, а вторая — для сюрприза лордам-дроу.»

«Оу! Мы всё подготовим.»

«Ага. И ещё… возьми с собой Настю.»

«Конечно. Она будет рада. И я тоже», — в голове раздаётся довольный голос Лакомки, наполняя связь теплотой. Ну чертовка, что с неё взять.

Я разрываю связь, возвращаясь к реальности.

— Нам всё равно по пути, конунг, — смотря в сторону, бросает вдруг Размысл. — Предлагаю дойти до дороги вместе.

— А давай, — пожимаю плечами. — В компании веселей.

Мы начинаем спускаться с горного хребта, направляясь в сторону леса. Идем молча. Ветер свистит между камнями, крики диких птиц слышны где-то далеко внизу, а шаги раздаются гулко на каменной тропе.

Внезапно Размысл останавливается, его глаза округляются.

— Ты это чувствуешь? — тихо спрашивает он.

— Армия, — спокойно киваю. Вдали пульсируют сотни сознаний. И по характерному оттенку этих мыслей, можно догадаться, что это ракхасы — не самые дружелюбные ребята.

— И движется в нашу сторону, — добавляет Размысл.

Мы быстро взбираемся на ближайший холм, откуда открывается вид на долину. Там, между деревьями, движется отряд из полутысячи ракхасов — мощных воинов с зелёной кожей, острыми клыками и мускулистыми телами. Они вооружены мечами, копьями и щитами, их броня блестит в слабом свете.

— Неужели опять Портакл? — нервничает Размысл.

— Не обязательно, — сомневаюсь. — Здесь земли дроу, а у них полно наемников-ракхасов. Подождём зеленых здесь, — предлагаю. — Да и спросим их самих. А то смысл гадать?

Размысл смотрит на меня как на психа.

— Хм, ты хоть и не родом из Боевого материка, но отлично туда вписываешься.

— Спасибки.

— Это не комплимент вообще-то.

— А для меня — комплимент, — усмехаюсь, и телепат морщится.

Ракхасы сами нас находят. Через несколько минут мы оказываемся окружены широким кольцом зелёных громил. Их глаза сверкают враждебностью, но они не атакуют сразу. Впереди выходит высокая женщина-ракхаска с атлетичным телосложением и тёмной кожей. Её длинные волосы заплетены в косы, украшенные металлическими кольцами. На ней лёгкая броня, подчёркивающая мускулы и…кхм… другие выпуклости спереди и сзади.

Рядом с ней стоит огромный ракхас-бугай с массивной секирой наперевес.

Предводительница делает шаг вперёд, её глаза пристально смотрят на меня.

— Я — Громала Клыковздох. Ты — Данила Вещий-Филинов? — её голос глубокий и мощный.

Я встречаю её взгляд, не отводя глаз.

— Он самый, — отвечаю спокойно. — Чем обязан вашему визиту, уважаемся?

Она ухмыляется, обнажая острые клыки.

— По приказу лорда Мракшиля Шелкодряна мы пришли порубить тебя и твоих спутников на мелкие куски.

— Мракшиль? — приподнимаю бровь. — А я как раз выбирал, к кому из дроу мне заглянуть в гости. Хорошо, что Мракшиль сам откликнулся. Может, проводите нас?

Её лицо темнеет от гнева.

— Твои шутки тебе не помогут, человечишка. Ты умрёшь здесь и сейчас.

Бугай поднимает руку, подавая сигнал.

— Приготовиться! — кричит он своим войскам.

Арбалетчики вскидывают тяжелые самострелы, целясь в нас.

— Похоже, они серьёзно настроены, — замечает Размысл.

Я киваю, накидывая на себя доспех Тьмы.

— Что ж, придётся их разочаровать.

Бугай опускает руку.

— Огонь!

Сотни арбалетных болтов летят в нашу сторону. Но прежде чем они достигают цели, рядом со мной мелькает золотистая вспышка — это Лиан, появившийся как из ниоткуда. Он с невероятной скоростью ловит все болты, складывая их в аккуратную стопку перед Громалой.

Она отступает на шаг, её глаза расширяются от удивления.

— Это на розжиг костра, — усмехается Лиан, отряхивая руки.

Я улыбаюсь.

— Зачем костёр? Уже вечером мы будем гостить у гостеприимного лорда Мракшиля.

Мы с Размыслом почувствовали Лиана за минуту до его появления. Потому телепат и был спокоен, ну а мне в любом случае ничего не угрожало.

Турбо-пупс возникает рядом со мной, как вспышка молнии, даже воздух чуть подрагивает от его скорости.

— Одному скучно бегать? — усмехаюсь я, косясь на него.

— По дороге заметил эту шайку, — кивает он на ракхасов. — Понял, что к вам движутся. Не захотелось пропускать веселье.

Громала рычит, её руки сжимаются в кулаки.

— Как ты поймал все стрелы⁈ Это невозможно! Вы же никакие не Грандмастеры! — кричит она, сбитая с толку.

Лиан и Размысл удивленно переглядываются. Затем Размысл хлопнув себя по лбу достает энергоглушилку. Телепат выключает побрякушку, и в ту же секунду потенциал Высших Градмастеров открывается.

Один из сканеров-ракхасов вдруг вопит, глаза у него словно на лоб лезут:

— Вождь! Они слишком сильные!

Громала не успевает даже открыть рот, чтобы что-то ответить, как вперёд лезет её главный бугай, уверенный, что мозг — это лишний аксессуар для орков.

— Плевать! — рычит он, его голос гремит, словно глыба камня падает с горы. Он снова поднимает руку, давая приказ. — Авангард! В атаку!

Сотня авангардников, накачанных до безумия, с яростью в глазах бросаются на нас с криками, размахивая своими дубинками и топорами. Как живое цунами, они мчатся, не разбирая дороги, готовые снести всё на своём пути.

Размысл делает шаг вперёд, его глаза вспыхивают голубым светом, как прожекторы, и в этот момент вся толпа перед ним будто натыкается на невидимую стену.

— Замрите! — командует он ледяным голосом.

Передние ряды ракхасов замирают на месте, словно статуи, обездвиженные одним ментальным приказом. Но вот беда — следующие ряды, не ожидая такого резкого стопора, врезаются в них с хрустом брони и грохотом металла, словно поезд врезается в стену. Орки валятся друг на друга, как домино, создавая настоящий хаос и путаницу.

Но не все такие простачки. Левый флаг ракхасов продолжает наступать, а на груди у них блестят антителепатические брошки.

Размысл, скрипнув зубами, вздыхает.

— С этими придётся разобраться иначе, — говорит он, уже готовя новую порцию ментальных «подарков».

Я киваю.

— Давай вместе.

Кастую супермощную пси-гранату, концентрируя энергию в ладони, и бросаю её в наступающих. Взрыв ментальной энергии оглушает их, они падают на землю, схватившись за головы.

Бугай рычит от ярости и мчится прямо на меня, размахивая своей секирой.

— Ты мой! — ревёт он.

Я жду до последнего момента, затем делаю шаг в сторону, уклоняясь от удара. Одним движением выбиваю из его рук оружие с помощью молнии. Бугай, не ожидая такого, пытается схватить меня за доспех из Тьмы, но едва касается, как его глаза закатываются, и он падает на землю, как мешок.

Ну, что сказать? Забрал немного его силы. Ну, как немного — почти всю.

Громала смотрит на своих раненых солдат, затем снова на меня.

— Мы ждем добавки, — усмехаюсь ей в клыкастое лицо.

Предводительница решает удивить. Бросив что-то своим, Она выходит вперёд одна, сжимая меч в руках. Подходит к нам, встаёт напротив, расставив ноги широко, как перед рывком в бой. Наши взгляды встречаются, напряжение нарастает, словно воздух сейчас взорвется. А затем Громала на вдруг бросает оружие на землю и падает на одно колено, склонив голову.

— Пощадите, великий маг, — говорит она тихо. — Мы не знали, с кем имеем дело. Оставьте в живых моих людей, и я обещаю служить вам до самой смерти.

Размысл и Лиан обмениваются удовлетворенными взглядами.

Я подхожу ближе к ракхаске и протягиваю руку.

— Встань, — говорю, протягивая руку. — Мои вассалы не стоят на коленях. Это прописано в доктрине рода.

Она поднимает на меня кровавые глаза, в которых плещется смесь уважения, смирения и облегчения. Осторожно принимает мою руку и поднимается на ноги, сильная и готовая следовать за мной.

— Какие будут приказания, милорд? — покорно опускает голову.

— Для начала, — улыбаюсь, глядя ей в глаза, — отведи нас к Мракшилю Шелкодряну.

* * *

Небесный Пик, недалеко от гор

— Мой лорд! — выдыхает советник, пытаясь перевести дыхание. — Замок окружён армией ракхасов! Громала продалась Филину!

Мракшиль оборачивается в ярости.

— Что за чушь ты несёшь? — прорычал он. — Я плачу ракхасам баснословные деньги! Никто не сможет их перекупить!

Советник нервно сглатывает.

— Но они окружили стены замка, милорд.

— Да вы охренели… — шипит лорд. — Ракхасы просто выполнили работу и вернулись. Пошел прочь, тупица!

Отослав советника, он вдруг слышит шум в соседней комнате отдыха лорда. Кто-то смеётся, слышны приглушённые голоса. Сердце лорда-дроу сжимается от нехорошего предчувствия. Он не медлит, стремительно направляется к двери и распахивает её.

Мракшиль замирает на пороге. Перед ним за роскошным столом, уставленным фруктами и напитками, сидят щенок Филин, какой-то карапуз-альв и… Громала Клыковздох. Филин и карапуз непринуждённо едят виноград, пьют сок, словно это их дом. Ракхаска же стоит у двери, скрестив руки на груди.

— Что здесь происходит⁈ — взрывается Мракшиль, его лицо искажается от ярости. — Громала! Тварь…! Как они здесь оказались⁈

Громала оказывается рядом с ним, двигаясь с грацией хищника.

— Спокойнее, лорд Мракшиль, — её голос полон ледяного спокойствия. — Конунг Филин нанес тебе визит, так что прояви хоть немного вежливости.

— Гребаная стерва! — Мракшиль дрожащим пальцем указывает на неё. — Я приказывал тебе уничтожить этого выскочку!

Громала только усмехается, её глаза сверкают холодной сталью.

— Но это же невозможно, милорд, — с усмешкой отвечает она.

Мракшиль, отступив на шаг, набирает воздух в грудь:

— Стража…!

Не успевает он договорить, как Громала наносит ему молниеносный удар в живот. Воздух с шипением покидает лёгкие лорда-дроу, и он падает на колени, корчась от боли.

— Заткнись, — рычит Громала, её голос звучит, как рык хищника, готового разорвать добычу. Ракхаска достает что-то из кармана.

На запястье дроу захлопывается антимагический наручник. Сука Громала ловко лишила его магии!

Скуля от боли, Мракшиль хочет скрючиться, но Громала подхватывает его за воротник и рывком ставит на ноги.

— Перед конунгом Филином не стоят на коленях, — прошипела она ему в лицо. — Стой и кланяйся, если хочешь жить.

Лорд дроу встречается взглядом с молодым телепатом, который спокойно сидит за столом, наблюдая за происходящим без интереса.

— Приветствую, лорд Мракшиль, — произносит он ровным тоном. — У меня есть к тебе одна просьба. Мог бы ты созвать Совет лордов? Я хочу им кое-что сказать.

Глава 11

Невинск, Балтика

Лакомка стоит на балконе Невского замка, наблюдая, как внизу слуги суетятся вокруг лимузинов, загружая чемоданы. Ветер треплет её длинные светлые волосы, закатное солнце окрашивает небо в мягкие оттенки розового и оранжевого, создавая атмосферу предвкушения.

Позади слышатся шаги, и Лакомка оборачивается. К ней подходят Камила, Света и Лена, переодетые в элегантные дорожные костюмы.

— Мы готовы, — говорит Камила, поправляя ворот пиджачка.

— Отлично, — с улыбкой отвечает Лакомка. — Стелы уже отправлены на аэродром. Можно отправляться.

— Еху! — усмехается Светка. — Надерем задницу… а с кем Даня собрался в этот раз воевать? Ай, неважно! Главное, ему достанется по самые орехи!

«Сестры» спускаются к машинам, а альва, предварительно постучавшись, заходит в комнату Насти. Оборотница уже переоделась в дорожную одежду — узкие кожаные брюки с широкими вырезами по бокам и жилетка без рукавов. Рыжие волосы, словно пламя, сверкают в последних лучах заходящего солнца, но в глазах девушки читается лёгкая неуверенность.

— Настя, что такое? — с теплотой в голосе спрашивает Лакомка, подходя ближе. — Ты собралась? Тогда поехали.

Настя слегка улыбается, но её взгляд всё ещё не до конца уверенный. Она медленно опускается на край кровати, а её пальцы нервно перебирают шнурки на жилетке.

— Мне с вами хорошо, — признаётся она, глядя на Лакомку, — но я всё ещё не уверена… Могу ли постоянно ездить с Данилой? Тем более в другой мир. Я даже не знаю, в каком я статусе.

Лакомка мягко подходит ближе и, взяв её за руку, нежно сжимает её пальцы.

— Знаешь, иногда стоит запастись терпением, — с тёплой улыбкой говорит Лакомка, указывая на кольцо на руке Насти. — Тем более ты уже носишь кольцо мелиндо.

Настя на мгновение задерживает взгляд на золотом ободке на пальце, её щеки слегка розовеют.

— Но это же…только ради моей безопасности, — тихо произносит она, покусывая губу от волнения. — Так Даня сказал.

Лакомка не может удержаться от широкой, немного лукавой улыбки.

— Остальное — вопрос времени, — произносит она с лёгким смехом. — Главное, что ты ему небезразлична.

Щёки Насти окрашиваются румянцем, и она смущённо прячет лицо за рыжими прядями.

— Ты так уверена, будто я этого сама хочу… — бросает она с неожиданным вызовом.

Но Лакомка только смеётся звонко и искренне.

— А разве нет? У вас, волков-оборотней, всё проще, чем кажется, — с тёплой ноткой говорит она. — Данила — твой Истинный, разве ты этого не чувствуешь?

Настя вздыхает и на мгновение опускает взгляд.

— Возможно… Но моя мама ещё даже не знает об этом, — тихо добавляет она, немного нервничая.

Лакомка обнимает её за плечи, мягко, но уверенно.

— Не беспокойся, — шепчет она на ухо Насте. — Всё решится в своё время. Жанна Валерьевна узнает, когда будет нужно.

Настя поднимает взгляд, её глаза отражают благодарность и трепетное уважение.

— А ты сама…ну не против? Я имею в виду, не создаю ли я вам с девочками проблем?

Лакомка искренне удивляется её словам.

— Шутишь? — она наклоняется к ней, почти касаясь лбом её волос. — В нашем роду слишком мало оборотниц! Ты нам нужна.

Настя улыбается уже увереннее, её глаза блестят благодарностью.

— Спасибо, Лакомка, — шепчет она. — Ты действительно добра ко мне. Как и Даня.

* * *

Ночной Пик, побережье Андуина

Громала стоит у массивного окна, скрестив руки на груди. Её острые когти слегка царапают металлические наплечники, а тёмные глаза сверкают недовольством. Она наблюдает, как Мракшиль нервно ходит по комнате, держа в руках связь-артефакт. Его бледное лицо полно напряжения, а тонкая рука в антимагическом наручнике дрожет при каждом нажатии на руны.

«Громала… Громала…» — вздыхает ракхаска.

Как же это имя её раздражает! Родители явно решили подшутить над ней, назвав так. Да и ещё заставили подчиняться этому слабаку-лорду. Папаша думал, что делает ей одолжение, отправляя на службу к богатому дроу, но Громала всегда знала, что достойна большего, чем выполнять прихоти остроухого выскочки.

Мракшиль подносит артефакт к губам и произносит заученную фразу:

— Вопрос требует немедленного решения! Причем всех вместе! Филин слишком силён, он владеет Шпилем Теней, это требует обсуждения всего Совета в полном сборе! Да, у меня в замке!

Он повторяет это снова и снова, обзванивая каждого лорда. Громала наблюдает за ним с презрением.

«Какой же он слабак!» — думает она. Её отец отправил её служить этому ничтожеству, надеясь, что она станет важной фигурой при дворе лорда. Но Громала всегда мечтала о сильном господине, мощном и огромном как гора. Ждала и надеялась.

И вот она наконец встретила конунга Филина!

Пускай юноша, конечно, и не был размером с гору, но от него веяло такой силой и уверенностью, что это захватывало дух. Подумать только — даже Высшие Грандмастеры прислушиваются к нему! А сам парень смотрел на надвигающееся войско Громалы и даже не вздрогнул. За такого господина не жалко и голову сложить.

Филин поручил ей следить за лордом Мракшилем, чтобы он выполнил порученное. Пф, плёвое дело. Она с удовольствием исполнит любой приказ своего нового господина. Такому мужчине нельзя не подчиняться.

Мракшиль отрывается от очередного разговора и бросает на неё беспокойный взгляд.

— Что уставилась? — резко бросает он.

Громала ухмыляется, обнажая острые клыки.

— Звони следующему, ушастый, — командует она. — На встрече должны быть все лорды. Все. Ты понял?

Лорд дроу хмурится, но под её взглядом опускает глаза и снова активирует артефакт.

Она чувствует власть над ним, и это приятно щекочет нервы. Скоро всё изменится, и она займёт достойное место рядом с Филином. А пока… пока нужно продолжать играть свою роль.

* * *

В таверне Заиписа царят шум и гвалт. Мы вместе с Размыслом и Лианом сидим за столом у окна. Дорога сюда была недолгой, добрались на шестилапках, взятых из конюшни Ночного Пика.

Кругом гомонят моряки, размахивая кружками и рассказывая байки о дальних плаваниях. Запах соли и рыбы смешивается с ароматом пряностей и жареного мяса.

Лиан потягивает содовую с довольной лыбой. Размысл медленно вращает в руке стакан с виски.

— Связь-артефакты здесь работают, — замечает он, бросая взгляд на белый хрустальный шар, который положил на стол.

— Но вы до сих пор не связались с Личем или кем-то ещё из вашей Организации, — отмечаю я, делая глоток чая.

Размысл мрачнеет.

— Если мы сейчас заложим Портакла, то сами попадём под расследование, — признаётся он. — Мы ведь знали о его нарушениях правил, даже сами снабдили его яйцом с Золотым.

Лиан кивает, соглашаясь.

— Поэтому придётся разобраться с ним самостоятельно, — добавляет он. — Убьём Портакла сами.

Я хмыкаю.

— Я в этом участвовать не собираюсь, — говорю спокойно. — Портакл лично мне пока ничего не сделал.

Размысл поднимает бровь.

— Он подготовил ловушку в склепе, где мы чуть не погибли.

— Да, для вас, — уточняю я. — Откуда ему было знать, что Лиан возьмет меня с собой? Я, конечно, выставлю ему счёт за неудобства, но убивать? Пока рановато.

Организаторы, переглянувшись, замолкают. Возможно, сейчас Размысл предлагает Лиану убрать свидетеля в лице меня. Что ж, это было бы забавно. Но турбо-пупс вряд ли рискнет.

Сам я думаю о Громале. Хорошо, что подвернулась такая разумная ракхаска. Я поставил ей несколько закладок, чтобы контролировать, ведь полностью доверять ей пока рано. Слишком уж быстро она предала Мракшиля. Посмотрим, как ракхаска проявит себя в деле. Пока пусть со своими головорезами послужит за стенами Шпиля Теней.

Вдруг шум в таверне стихает. Я поднимаю глаза и вижу, как все моряки поворачиваются к входу. Размысл округляет глаза.

— Вот это богини! — восклицает он.

В дверях появляются мои жёны и Настя. Они выглядят потрясающе — стройные, красивые, в элегантных дорожных костюмах. Их присутствие мгновенно привлекает внимание всей таверны.

Один здоровяк-моряк, отодвинув стул, встаёт и, не теряя времени, направляется прямо к Насте. Настин наряд, надо признать, самый откровенный — узкие кожаные брюки с вырезами по бокам, через которые виднеется загорелая кожа, и короткая жилетка, подчёркивающая её фигуру.

Моряк что-то говорит ей, наклоняясь слишком близко. Настя отказывает ему в общении, но тот не сдаётся.

Я вздыхаю, поднимаясь со своего места.

— Сейчас вернусь, — бросаю Размыслу и Лиану.

Подхожу к ним, ощущая лёгкое раздражение.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю, глядя прямо на моряка.

Он оборачивается, и его лицо мгновенно меняется. В глазах появляется узнавание, лицо бледнеет, а сам он тут же отступает на шаг назад.Весь его прежний пыл моментально испаряется.

— Простите, господин Филин! — бормочет он, смущённо потирая бритый затылок. — Не знал, что это ваша жена. — кивает на кольцо Насти и спешит добавить: — Сразу не приметил колечко.

Настя краснеет, опуская глаза.

— Простите, выпивка за мой счёт. И еда тоже, — добавляет моряк.

Я лишь киваю.

— Ничего страшного. Но в следующий раз смотрите сначала на руку женщины, а потом на всё остальное.

— Конечно, конечно! — закивает он и спешит удалиться.

— Надо же, какие в Заиписе нынче культурные моряки, — протягивает Лакомка с тенью удивления в голосе, откидывая светлые волосы назад. — К чужим женам не лезут, а вместо этого выпивкой и едой угощают.

— Что-то мне подсказывает, что такое отношение только к Дане, — хмыкает Светка, скрещивая руки на груди, а потом демонстративно вздыхает. — А жаль. Кабацкая драка могла бы стать интересным опытом.

— Тебе ещё мало тренировок с Кострицей? — подмечает Камила с насмешкой, бросив на Светку взгляд. — Кажется, только вчера ты жаловалась, что не чувствуешь своих рук после его занятий.

Я возвращаюсь к столу с девушками. Представляю Размыслу своих жен. Высший телепат не скрывает завистливого взгляда, скользнувшего по их фигурам. Э, куда? Ну-ну, варежку на чужое не раскрывай, иначе никакая супер-пупер Организация тебе не поможет.

Лакомка садится рядом, её пальцы нежно касаются моей руки.

«Мы привезли стелы на грузовиках в Заипис, — отчитывается она по мыслеречи— Они уже отправились в Шпиль Теней»

Я киваю, удовлетворённый новостями.

«Отлично».

В этом мире сложно с логистикой. Электроника постоянно глючит из-за мощных потоков магической энергии. Поэтому самолёты здесь не летают. Хорошо хоть машины ездят, но тоже капризничают.

— Мы уже разместились в родовой резиденции, — добавляет Камила. — Завтра можем отправиться в Шпиль Теней.

— Прекрасно. Сегодня можно немного отдохнуть.

Лиан поднимает бокал с содовой.

— За удачный день, — произносит он.

Мы чокаемся, атмосфера становится более расслабленной. Решаю, что вечер ещё только начался, и можно провести его весело.

— Есть предложение, — говорю. — Давайте посетим светский вечер у Майкра Блумба, бургомистра Заиписа. Он сегодня устраивает приём.

Размысл хмыкает.

— Ну, можно.

Лакомка улыбается.

— Отличная идея, мелиндо. Давно не были на таких мероприятиях.

* * *

Роскошный особняк Майкра Блумба сияет огнями. Фонтаны во дворе переливаются разноцветными струями, а из окон доносится музыка. Нас встречает сам хозяин, улыбаясь во весь рот.

— Данила Вещий-Филинов! — восклицает бургомситр. Сегодня он не воняет и даже не выглядит как бомж.— Рад видеть вас на моём скромном приёме.

— Майкр, благодарю за приглашение, — отвечаю, пожимая его руку.

В зале полно гостей — местные богачи, политики, известные личности. Многие стремятся познакомиться со мной, обсудить дела, предложить сотрудничество. Жёны привлекают не меньше внимания — их красота и грация не остаются незамеченными.

Я замечаю, как Размысл стоит у стола с угощениями, тщательно изучая экзотические блюда. Его взгляд останавливается на чём-то особенно непонятном.

— Попробуй мороженое, — советую, подходя ближе. — Привезли из Будовска. Лучшее в нашем мире, без шуток.

Телепат не раздумывает долго: берёт небольшую порцию и пробует. На его лице появляется одобрительная ухмылка.

— Мм, и правда, совсем недурно. — Он облизывает ложку. Хе, какой телепат не сладкоежка? — Знаешь, Филинов, я тут подумал. Может, станешь моим учеником?

Ого. Вот уж чего-чего, но такого я точно не ожидал от этого черствого сухаря.

— Слушай, Размысл, зачем так резко? Нормально же общались, — усмехаюсь я, удивлённый его поворотом мысли. — А если серьёзно, с чего вдруг это предложение?

Размысл пожимает плечами.

— Вижу в тебе потенциал. Я бы сделал из тебя настоящего аса.

— Благодарю за предложение, но, понимаешь, я совсем недавно сбежал из Академии, и уж точно не горю желанием снова учиться под чьим-то началом.

Он слегка обижается.

— Ну как хочешь. Предлагал же по-доброму.

Я решаю сменить тему.

— Кстати, я готов к лёгкому союзу. Можем предупреждать друг друга об опасностях и обмениваться полезной информацией.

Размысл задумчиво щурится, глядя на меня.

— Ты правда думаешь, что можешь дать мне что-то полезное? — в его голосе сквозит лёгкая насмешка.

Я лишь усмехаюсь в ответ.

— Ну, я ведь уже спас твою задницу от големов, — напоминаю невинным тоном. — А затем и от бегемотов-переростков. Так что, кто знает? Я бы не загадывал так далеко.

Он морщится.

— Ладно. Считай, что у нас негласное соглашение.

— Ага.

Мы с телепатом, схватив по миске с мороженым, расходимся. Я уминаю свой десерт в другом конце зала. Миска почти опустела, когда ко мне подходит Лакомка. Её глаза блестят загадкой.

— Мелиндо, можно тебя на минутку?

— Конечно.

Альва берёт меня за руку и отводит в сторону, подальше от шума.

— Настя уже готова к ночи с тобой, если что, — шепчет она, подмигивая.

Мои перепончатые пальцы! Ну Лакомка, ну чертовка! Ну нашла же момент! Я невольно бросаю взгляд на Настю, стоящую неподалёку. Барышня, явно взволнованная, перебирает пальцами подол платья.

— Кажется, я понимаю, в чем твой интерес, дорогая, — озаряет меня догадка.

— Ну что, мелиндо, мечтал о ночи с двумя оборотницами? — мурлычет Лакомка, показывая, что и не собирается отрицать.

* * *

Закатный Стержень, крепость лорда-дроу Кизириса

Лорд Кизирис Ночной Клинок сидит в своём тёмном зале, освещённом лишь тусклым светом магических кристаллов, когда получает сообщение от Мракшиля Шелкодряна. Рядом на резном деревянном стуле сидит его сын, молодой дроу, которого Кизирис обучает искусству интриг и стратегии.

— Мракшиль позвал на Совет, — говорит Кизирис, его голос хриплый, с металлическими нотками. — И передал шифр…

Он на миг замолкает, прищурившись, как будто перебирая сотни возможностей, а затем делает вывод:

— Значит, ему что-то угрожает, — спокойно произносит сын.

— Созыв Совета — это ловушка, —кивает лорд. — Несомненно. Мракшиль — трус, но не глупец. Он передал сигнал, что находится под давлением. И разумеется, я подозреваю, кто стоит за этим.

— Филин, — догадывается сын.

— Щенок Филин, — уточняет Кизирис с презрением в голосе. — Этот человечишка наверняка думает, что сумеет захватить контроль над Советом лордов. Он, вероятно, полагает, что его сила телепата позволит ему диктовать условия.

Лорд ухмыляется.

— Но он просчитался. В этот раз капкан захлопнется на его собственной шее. Мы давно готовились к тому, чтобы защитить наши позиции, и этот момент настал.

— Что будем делать, па? — спрашивает сын.

— Сначала предупредим других лордов. Все вместе мы сделаем вид, что купились, — медленно говорит Кизирис. — Придем на Совет, а там уже и убьем щенка Филинова. А дальше наступит черед трофеев — захватим Шпиль Теней, ну а нахваленных красавиц-жен щенка отдадим нашим наемникам для потехи. Идеальное завершение.

Глава 12

Ночь наконец покидает Шпиль Теней.

Мои перепончатый пальцы! Я вообще не выспался! А ведь мне требуется всего три часа сна! Три, Карл! Вина за это целиком лежит на моих благоверных, которые, так соскучились, что не дают ни минуты покоя. Обратная сторона жизни «падишаха». Одна Светка чего стоила, всю спину исцарапала. Хорошо, что у меня есть регенерация, иначе ходил бы весь в полосках, как тигр.

Так что в этот раз было уже не до Насти. Да и не могло быть так быстро, если честно. Она как бы дочь барона вообще-то. У благородных не принято так. Альва всё больше готовит почву для того, чтобы обвенчать нас с Настей. Её одобрение и забота говорят сами за себя. Не удивлюсь, если среди младших жён Лакомки скоро появится любимая подруга. Только вот Лакомка такая… Лакомка. Она, как стратег, закладывает фундамент, продумывает каждый шаг на будущее. В общем, семейные дела — это ещё одна головная боль в моём списке.

Утро встречает меня мягким светом, пробивающимся через тяжёлые шторы. Птицы за окном поют свои мелодии, а лёгкий ветерок приносит свежий запах росы. Выбравшись из-под сопящей Камилы, я встаю, широко зевая.

Одеваюсь и выхожу на балкон. Внизу раскинулись просторы Шпиля Теней: аккуратные сады, мощёные дорожки, тренировочные площадки, где уже занимаются гвардейцы. Их чёткие движения и сосредоточенность вызывают уважение.

Размысл попрощался ещё на вечере в Заиписе, отправившись разбираться с Портаклом. Лиан задержался на день, чтобы «немного повеселиться от моих выходок», как выразился турбо-пупс. Вот не знаю, о чем он, чесслово. Я сама серьёзность и суровость во плоти. Разве нет?

Я спускаюсь вниз, направляясь в бывший кабинет Бесчлина, теперь уже мой. Там уже созваниваюсь с Громалой. Голос у ракхаски бодрый и счастливый. Кстати, одну стелу с Гумалином я еще вчера велел отправить в Ночной Пик. Казиду предстоят ремонтные работы. Вторую стелу же с племянником Синего Емляком в другое место.

— Конунг Филин! Все приглашения на Совет лордов разосланы. Все лорды подтвердили своё присутствие.

— Отличная работа, — киваю, поглаживая подлокотник кресла. — Спасибо за проделанную работу, Громала.

На мгновение она замирает, как будто не решаясь что-то сказать. Наконец, собралась с духом и, прикусив губу, спрашивает:

— Когда я смогу приступить к службе рядом с вами?

В её голосе звучит не просто готовность — жажда действовать, истинное желание быть полезной. Забавно. Неужели так рвётся служить? Хм, может, это отголосок её стремления найти того самого, сильного господина, о котором мечтала? Я немного просканировал ее память и знаю о чем мечтает воительница.

— Пока что останься в Ночном Пике, — отвечаю мягко. — Нужно контролировать ремонт и следить за Мракшилем. Пусть тебя не обманывает его трусливый вид — этот жук весьма изворотлив.

— Я не подведу.

Я вызываю к себе Студня — он следующий на получение второго Дара. Мои дворяне-гвардейцы готовились, пили коктейли Лакомки, чтобы их тела смогли адаптироваться к приёму новых способностей. Здесь, в магическом мире, всё должно пройти гладко.

Студень входит в кабинет, склонив голову.

— Шеф, ну чего? Погнали?

— Ты готов к Дарению?

— Да-да, — кивает он.

Интересный выбор. Я предлагал ему конкретный Дар из своего Легиона — огневика, молниевика… Но он предпочел довериться шлюхе-судьбе, дословно. Студень — очень суеверный парень. Вон даже прихватил кроличью лапку и сейчас мнет ее.

Вызываю Камилу. Она входит, её волосы собраны в аккуратный хвост, на губах сосредоточенное выражение.

— Начинаем, — киваю жене.

Начинается процесс Одариения. Я внимательно слежу за потоками энергии, готовый вмешаться при малейшем отклонении. Руки Камилы начинают светиться мягким голубым сиянием. Поток магии устремляется к Студню, обволакивая его фигуру.

Вдруг воздух вокруг нас начинает вибрировать. Студень зажмуривается, его лицо отражает напряжение. Через мгновение из его ладоней начинают тянуться зеленые нити, напоминающие вязкую, блестящую… слизь.

Хм, слизь?

— Что за… — ошарашенно восклицаю, наблюдая за этим зрелищем.

— Дар Слизи, — тихо произносит Камила с лёгкой улыбкой.

— Дар… Слизи, — повторяю, удивлённо разглядывая его новые способности.

Нити, напоминающие студенистую массу, извиваются, послушно обвивают его руки и плечи. Получается, он может управлять вязкой субстанцией? А как это в бою использовать?

— Мать моя…. — хлопает глазами Студень, запутавшись в этих соплях. — Это что, желе…! Почему⁈ Я же взял кроличью лапку! И подкова у меня в кармане лежит!

— Зато ты получил нечто действительно уникальное, — я пытаюсь подбодрить бойца.

— И позывному твоему соответствует, — поддерживает Камила.

Студень смотрит на свои руки, затем на меня, его глаза полны охреневания.

— Шеф, а еще нельзя Молнию выбрать?

— Поздновато, Студень, — осторожно хлопаю его по плечу, пытаясь не коснуться слизи. — Подумай с другой стороны — никто из твоих противников такого точно не будет ожидать.

— Утешил, шеф, — вздыхает Студень.

Мда, вышло…странно. Получается, второй Дар всё же не зависит от расы, по крайней мере у людей. Гереса обрела магнетизм, а Студень — вообще зеленые сопли.

Сегодня решаю провести инспекцию подвластных Шпилю Теней деревень. Заодно развеяться, сменить обстановку. Зову с собой Свету и Настю, а ещё увязывается Лиан. День солнечный, погода благоприятствует путешествию. Мы садимся в бронеджип. Света устраивается на переднем сиденье, Настя скромно забивается в уголок сзади, а Лиан, едва мы трогаемся с места, тут же просит дать поводить, но у него ноги даже до педалей не достают, размечтался, трехсотлетний пиздюк.

Я выруливаю на запад.

Дорога пролегает через густые леса, мимо зелёных полей и небольших холмов. Мы прибываем в первую деревню спустя час. Небольшие домики из светлого камня, соломенные крыши, ухоженные огороды. На центральной площади собираются крестьяне, лица их светятся улыбками.

Крестьяне благодарят меня за то, что продовольственный налог стал меньше. Ну да, уменьшил, а иначе на что же им самим жить? Когда голодают крестьяне, от них ждать прибыли бесполезно. А мне нужны здоровые и сильные подданные, которые принесут в мои склады много зерна и мяса, хаха.

— Спасибо вам, милорд, — говорит староста, пожилой мужчина с добрыми глазами. — Теперь мы можем накормить свои семьи.

— Рад помочь, — отвечаю с улыбкой. Несите мне много зерна и мяса, хахах. — Какие у вас жалобы или пожелания?

А то, что у них есть жалобы, я не сомневаюсь. Жалобы всегда у всех есть, такова человеческая натура. Крестьяне переглядываются, явно не решаясь сразу заговорить. Я хмыкаю — Бесчлин явно не утруждал себя поддержанием имиджа добродетельного правителя. Странный…Ему что, не нужно было много зерна и мяса?

— Вообще-то, милорд, в наших лесах завёлся медвежуть, — сообщает староста. — Огромный зверь, рвущий скотину и пугающий людей.

Я нахмуриваюсь. Кто-то рвет мою скотину? Мое мясо? Непорядок.

— Понятно, — киваю. — Скоро вопрос решится. Расскажи, где его берлога.

Староста послушно расписывает. Я, конечно, уже всё прочитал в его голове, но пускай говорит и видит, что лорд слушает, а значит обязательно примет меры.

В это время пробуждается связь-артефакт в кармане.

— Шеф, — докладывает разведчик, — получены сведения о вылазке дроу со стороны лорда Драт’Зат Злоумнура. Они двигаются неподалёку от вас в деревню Дойная. Штурмовая группа уже выезжает. Предлагаю вам вернуться в замок.

— Что⁈ — восклицает Света, сжимая кулаки. — Прятаться? Да нахрен надо! Порвем гадам жопы!

Настя слегка краснеет. Еще не привыкла к выражениям блондинки.

— Согласен, — усмехаюсь я. — Едем немедленно.

Запрыгиваем в джип и мчимся к указанной деревне, едва не срывая подвеску на ухабах и корнях, торчащих из земли. Дорога становится всё более узкой, лес сгущается.

Оставляем машину на окраине деревни, чуть в стороне от тропы, и продолжаем путь пешком. Площадь деревни открывается перед нами неожиданно, как только минуем последнюю чащу. Деревня — крохотная, с десятком хлипких деревянных домов. Прямо посередине площади, словно хищные хищники в вольере, стоят дроу. Тёмные доспехи, усеянные шипами, зловещие шлемы, прикрывающие лица — стандартная униформа лорда Драт’Зата Злоумнура, о котором я слышал лишь одно дерьмо. Злоумнур — древний дроу с репутацией маньяка и садиста. И вот его «псы» здесь, на моей земле.

Скажите мне! Скажите! Ну не охренел ли ушастый, скажите⁈

В центре, словно главная змея в гнезде, стоит высокий и худощавый дроу. На нём шлем с выгравированной мордой зверя — такой же мерзкий, как и его крики.

— Лорду Драт’Зату захотелось новых рабынь! — вопит он, размахивая мечом перед лицами сельчан. Его голос режет слух, будто хлыст. — Отдайте десять девственниц, иначе сожжём вашу деревню!

Крестьяне напуганы, некоторые женщины плачут, прижимая к себе детей.

— Это последнее предупреждение! — продолжает солдат, поднимая меч над ребенком.

— Эта гнилая тварь! — неожиданно рычит рядом Настя, едва сдерживая ярость. Приходится ментально дотронуться до её сознания, успокаивая.

«Спокойно, не рвись вперёд», — передаю мысленно, ощущая, как её напряжение чуть спадает.

В тот же момент посылаю мысленный сигнал Лиану:

«Лиан, займись брошками».

Альв, не отвечая, исчезает словно молния — мгновение, и его уже нет рядом. Маленький скороход проносится вокруг солдат. Дроу, занятые угрозами и криками, даже не замечают, как крошечный альв ловко вырывает из застёжек их плащей блестящие металлические предметы. Никто не успевает ничего понять. Лиан возвращается ко мне через пару секунд, его глаза сверкают от возбуждения. В ладони поблескивают антипсионические брошки, кучкой сваленные в горсть.

— Они твои, — прошептал он.

Отлично. Пупс прав. Теперь они мои.

Я выхожу из тени, привлекая внимание. Дроу замечают меня почти сразу — мои шаги, нарочито громкие, приковывают их внимание. Я не тороплюсь, иду спокойно, будто прогуливаюсь по собственным владениям. Ну, в общем-то, так оно и есть.

— Что здесь происходит? — спрашиваю громко, стараясь сохранять спокойствие.

Солдаты поворачиваются ко мне.

— Кто ты такой⁈ — огрызается худощавый дроу. — Откуда ты взялся⁈

— Я как раз заходил с проверкой, — отвечаю, делая шаг вперёд. — Это мои земли, а вы здесь явно не к месту.

— Ты Филин⁈ — солдат поднимает меч, готовясь к атаке. — Ха, не смеши⁈ Никакой благородный не ходит без охраны!

— Что ж, давай посмотрим, стоит ли тебе смеяться…

Никто из тупиц даже не заметил, что у них у всех пропали броши. Потому ментальные щиты лучше, их хотя бы нельзя потерять. Правда, установить их может только телепат. Прежде чем дроу успевает что-либо сделать, я устанавливаю ментальный контакт. Его глаза становятся пустыми, лицо — бесстрастным. Остальные солдаты тоже застывают.

— Идите в берлогу медвежути, — приказываю, закладывая маршрут в голове каждого солдафона. — Пусть он перекусит вами и пока оставит в покое моих крестьян.

Они молча разворачиваются и уходят в лес, как зачарованные. Плечи расправлены, мечи покачиваются в руках. Прямо картина маслом: стройные красавцы-дроу идут насмерть.

Крестьяне замирают, наблюдая за этим странным зрелищем. Кто-то хватает детей и оттаскивает подальше, кто-то шепчет молитвы. Но никто не осмеливается проронить ни слова.

— Вот и всё, — оборачиваюсь я к своим, расплываясь в лёгкой улыбке. — Теперь домой. Что-то я проголодался.

* * *

Проходят несколько дней. Лиан наконец отправился разбираться с Портаклом. Камила Одарила вторым Даром ещё троих гвардейцев. Один из них обретает способность управлять ветром, другой — контролировать камни, третий — воду. Слава богу, что не слизь!

Кстати, о слизи. Она тоже пригодилась. Студень поймал липокой сетью спящего сытным сном медвежутя, я его подчинил и теперь этот здоровенный косолапый с кривыми рогами носится по двору Шпиля Теней, неугомонно шаря везде, где только может найти еду. Постоянно вьётся вокруг кухонь и выпрашивает мёд, как самый невинный медвежонок.

Наступает день Совета лордов. Мы с Лакомкой собираемся в путь. С нами едут Света и Лена, ещё взяли небольшую колонну гвардейцев — кто-то же должен обеспечивать охрану на дороге — ну и Змейка. Хищница никогда не лишняя, особенно в таких сомнительных визитах. Дорога пролегает через горные перевалы, узкие тропы и мрачные леса. Пейзажи прикольные.

Наконец, на горизонте вырисовываются чёрные зубцы башен Ночного Пика. Во дворе замка нас на правах хозяина встречает Мракшиль, пытаясь сохранять видимость приветливости. За его плечом маячит Громала, раскинув плечи и выглядя, словно готовая по мему приказу вцепиться хозяину замка в шею. Волосы ракхаски заплетены в несколько массивных кос, украшенных мелкими черепами — видимо, на особый случай приоделась.

— Добро пожаловать, лорд Филин, — говорит дроу, но тут он застывает, увидев Лакомку, вернее, ее острые ушки.

— Благодарю за приглашение, лорд Мракшиль, — отвечаю с усмешкой. — Не будете добры, не выделите ли комнату для переодевания моим женам?

— Д-да, конечно, — он нервно смотрит на альву.

Лакомка со Светой и Леной отходит подготовиться, а я в сопровождении Мракшиля и красотки Громалы поднимаюсь в главный зал. Внутри замка уже собралась знать дроу. Зал украшен роскошными гобеленами, на которых изображены сцены из истории их народа. На столах расставлены изысканные блюда и напитки.

Но вот, едва я появляюсь в зале, музыка замирает. Всего на миг, но этого достаточно, чтобы вся комната обратила своё внимание на Мракшиля, ведущего меня вперёд.

— Дамы и господа, лорды и леди, — объявляет он, выпрямившись и чуть отведя плечи назад. — Позвольте представить вам конунга-лорда Данилу Вещего-Филинова, известного как лорд Филин!

По залу прокатывается слабый шёпот, но в целом лица дроу невозмутимы, все притворяются безучастными. Мы с Мракшилем и Громалой двигаемся вперёд, и я, небрежно оглядывая присутствующих, замечаю, как лица некоторых лордов темнеют, в то время как другие прячут любопытство за масками ледяного безразличия.

— Выскочка явился…

— Совсем еще сопляк…

— Этот человечишка смеет называться лордом?

Шепотки вокруг совсем тихие. Видимо, мои заслуги кое-кого всё-таки задели за живое. Ну что ж, пусть осознают, что дни их безмятежного существования сочтены.

Из толпы вдруг выступает леди Зильдраэн, правительница Алого Холма. Высокая, грациозная фигура, словно тень, скользящая по залу. Её лицо — маска совершенной красоты и утончённого лукавства, а алые губы изогнуты в едва заметной, хищной улыбке. Длинные серебристые волосы ниспадают на плечи сверкающим потоком. А еще эта бессмертная красотка — Грандмастер.

— Лорд Филин, — приветствует она меня с улыбкой. — Наконец-то увиделись.

— Леди Зильдраэн, — отвечаю я, наклоняя голову в вежливом поклоне. — Ваша слава опережает вас. И, смею заметить, вы поистине олицетворяете всё, о чём ходят легенды.

Она плавно приближается, её взгляд становится более пристальным.

— Ах, лорд Филин, — она приподнимает бокал, задумчиво вращая вино в хрустале. — Вы так молоды… и так опасны. Вы сумели одолеть Бесчлина… хотя, как я вижу, у вас нет ни опыта, ни мудрости.

Я легко улыбаюсь.

— По-моему, в вопросах выживания иногда достаточно и решимости.

Леди Зильдраэн улыбается приторно.

— Знаете, я одинока, у меня никого нет, — вдруг жалуется она. — Мой муж покинул меня в первые же годы после брака и завещал мне всё и ничего своим родственникам. Впрочем, они тоже скоро умерли, — она смотрит на меня.

— Сочувствую вам. — На самом деле нет.

— Может, мне стоит вырастить собственного мужа с юных лет? — произносит она с многозначительной усмешкой, её голос скользит, как шёлк, обволакивая каждое слово опасным намёком. — Взять амбициозного, сильного юношу и… формировать его под свои стандарты, наделяя нужными качествами?

— Понимаю ваше желание, — улыбаюсь я, почувствовав приближение благоверных. — Однако позвольте представить моих супруг.

В этот момент двери зала распахиваются, и входят Лакомка, Света и Лена. Они выглядят великолепно: Лакомка в золотом платье, Света и Лена в элегантных тёмных нарядах. Их присутствие вызывает волну шока и растерянного узнавания.

— Леди и лорды, — громко произношу я, выйдя к женам. — Представляю свою главную жену — принцессу Люминарию из Королевства Золотой Полдень.

Шёпот проходит по залу, словно ветер. Кто-то замирает, кто-то бледнеет.

— Не может быть… — роняет кто-то из гостей.

— Это действительно она?

Лакомка улыбается толпе холодной улыбкой, сейчас её глаза сияют как две льдины.

— Я рада приветствовать Совет лордов, — произносит она громко. — Интересно узнать, как поживают бывшие союзники моего отца.

Зал наполняется напряжением. Лорды переглядываются в растерянности, кто-то нервно потирает руки, а кто-то вовсе теряет цвет лица. А я доволен. Пижоны-дроу явно не ожидали такого поворота. Застигнуты врасплох. А ведь это лишь начало веселья.

Глава 13

Шпиль Теней, Другой мир

Настя сидит на краю кровати в своей комнате, держа в руках небольшой связь-артефакт — белый хрустальный шарик на шнурке. Сердце бьётся учащённо, но она знает, что больше нет смысла откладывать разговор. Сегодня ночью шум из опочивальни Дани был уже нестерпимым. Настя почти не спала, переворачиваясь с боку на бок и всячески стараясь не прислушиваться. Пускай Камила, Лена, Света и Лакомка явно тоже не выспались, но в отличие от неё, утром они выглядели довольными, как сытые кошки. И Насте…если совсем уж быть начистоту, тоже так хочется! Больше обманывать себя не получится. Тем более что вчера Лакомка ненавязчиво подталкивала её к определённым мыслям, шепча на ухо такое…такое, о чем не говорят в приличном обществе.

Глубоко вздохнув, она активирует артефакт.

Через мгновение из медальона раздаётся знакомый голос Жанны:

— Да, Настенька, что-то случилось?

Настя нервно теребит край платья.

— Мне нужно тебе кое-что сказать… Это важно.

— Я слушаю, дорогая, — голос матери звучит спокойно, но в нём слышится лёгкая настороженность.

Настя собирается с мыслями, пытаясь подобрать слова.

— Даня… он стал моим Истинным, — наконец выдыхает она.

На другом конце связи повисает тишина. Затем Жанна спокойно отвечает:

— Ты это только сейчас поняла что ли?

Настя округляет глаза.

— Ты… знала? То есть ты так планировала? Но мама, нельзя же так! Я же живой человек! А если бы Даня меня не принял?

Жанна мягко смеётся.

— Ты уникальна, дорогая. Таких сильных оборотниц больше нет. Всё было продумано. Так что можешь не переживать.

Настя чувствует злость. Блин, это что же получается? Лакомка знает, мама вот тоже. А Даня? Он ведь наверняка тоже давно понял! Он же телепат, умный очень. А она одна дура полная, выходит? Кошм-а-а-ар!

— Но это же… неправильно. Я не вещь, чтобы мной распоряжаться!

— Никто тобой не распоряжается, — спокойно отвечает Жанна. — Просто иногда нужно немного подтолкнуть события в нужном направлении.

Настя вздыхает, понимая, что спорить бесполезно. Баронесса всегда решает по-своему.

— Ладно, мама. Просто… хотелось бы, чтобы ты учитывала и мои чувства.

— Я всегда думаю о твоём благополучии, — заверяет Жанна. — Главное, что ты счастлива.

Поговорив с матерью, Настя падает на кровать и дуется на себя, красная от стыда. Нет, ну надо же быть такой бестолковой! Эх! Саму себя не понимать!

В этот момент связь-артефакт подаёт сигнал о входящем вызове. Настя смотрит на него — это её отец, барон Павел.

— Здравствуй, Настенька, — голос отца звучит тепло и немного взволнованно. — Как ты там, доча? Всё еще гостишь у этого Вещего? Надо это прекращать! Я постараюсь уговорить мать вернуть тебя домой в скором времени, вдвоем с тобой мы ее додавим, ты только помоги мне немного, хорошо?

Настя нахмуривается.

— Папа, но я не хочу возвращаться.

Павел удивляется:

— Че-е-его⁈ Хм, почему же, дочка?

Она набирается смелости.

— Потому что Даня… он мой Истинный.

На другом конце линии наступает тишина. Затем раздаётся глухой звук, словно что-то упало.

— Папа! Всё в порядке? — встревоженно спрашивает Настя.

Слышится стон и приглушённое ругательство. Спустя несколько секунд Павел отвечает, пытаясь звучать бодро:

— Да, всё хорошо, просто… поскользнулся. Не бери в голову. Истинный, говоришь… Ну что ж, бывает. Бывает, бывает…Мать! Да какой нахрен бывает…! Ладно, дочка, пока.

Связь обрывается, и Настя, пожав плечами, вздыхает. Ну, и что теперь? Решает отвлечься — выйти наружу, прогуляться по окрестностям Шпиля Теней и размять лапки… может, и парочку местных зайцев на обед поймать.

* * *

Лорды и леди дроу продолжают таращиться на нас, словно не веря своим глазам. Их взгляды скользят от меня к Лакомке, затем к Свете и Лене. Шёпотки и перешёптывания заполняют зал, но никто не решается заговорить вслух. Я ощущаю напряжение в воздухе, как перед грозой; кажется, ещё немного, и молнии пронзят этот зал, наполненный высокомерием и скрытой враждебностью. И это…ожидаемо! Хе-хе, именно этого я ждал! Снобы застигнуты врасплох, загнаны в угол, а значит можно продолжать перфоманс.

Пользуясь моментом, я делаю шаг вперёд и представляю своих спутниц:

— Позвольте также представить вам моих младших жен — Светлану и Елену, — произношу я громко, обводя взглядом зал. Мой голос эхом разносится под высоким сводом, заставляя некоторых дроу вздрогнуть.

Света и Лена делают лёгкий реверанс, их лица озарены спокойными улыбками.

Однако тишина длится недолго. Один из лордов решает скрыть свой конфуз за показной наглостью. Вперёд выходит лорд Драт’Зат Злоумнур — высокий, худощавый дроу с острыми чертами лица и холодным взглядом. Его длинные серебристые волосы собраны в пижонский хвост, а на плечах лежит тяжёлый плащ, украшенный символами его клана.

— Принцесса Люминария, — пытается он выдавить с натянутой язвительной улыбкой, — как вы могли опуститься до такого? Ведь связать себя брачными узами с человеком — это пятно на чистоте альвийской крови, ничем не меньшее, чем позор для дроу!

Некоторые дроу одобрительно кивают, дескать, молодец, с козырей пошел, правильно, надо давить дальше.

Я ухмыляюсь, встречая его взгляд без тени смущения:

— Вы меня оскорбляете, лорд? — мой голос насыщен веселыми нотками.

Драт’Зат, явно осознавая, что чуть не перешёл границу, спешит оправдаться, хотя в его глазах всё ещё пылает наигранное высокомерие:

— Я не имею ничего против вашей расы, Филин — говорит он, пытаясь смягчить тон. — Но для высших бессмертных существ это необычно. У нас так не принято. Не думаю, что покойный отец принцессы это принял.

Лакомка делает шаг вперёд, её глаза сверкают ледяным огнём. Её золотые волосы падают на плечи, отражая свет факелов, и она выглядит как воплощение королевской власти.

— О, лорд Драт’Зат, вы нашли, в чём меня упрекнуть. Еще и моего отца вспомнили. Как мило, — произносит она, её голос звучит мелодично, но в нём сквозит стальная нота. — На мне женился достойный и честный человек. Конунг Данила Вещий-Филинов — лучший мужчина на свете. Интересно, за кого я должна была выйти, по вашему мнению? Уж не за одного из предателей в этом зале ли?

Её слова вызывают волну неловкости. Дроу начинают переглядываться, многие отводят глаза, не желая встречаться с её взглядом. Я замечаю, как их высокомерие сменяется смущением, стыдом и даже страхом. Ведь дроу когда-то были союзниками небольшого королевства Лакомки. Но как только запахло жареным, кто-то из них спешно заключил сделки с ликанами, а кто-то просто предпочёл сидеть в безопасности и наблюдать за агонией издалека. Даже теперь их благородные позы кажутся неуклюжими, а выражения безупречных лиц — липкими и жалкими.

Драт’Зат опускает голову, его голос становится тише, почти извиняющимся:

— Ну зачем бросаться оскорблениями, принцесса. Я лично был далеко во время падения вашей столицы.

Лакомка усмехается, её улыбка полна горькой иронии:

— Конечно, у всех вас нашлись уважительные причины прислуживать ликанам. Например, страх за свою шкуру.

Её слова как кинжалы вонзаются в сердца дроу. Тишина становится оглушительной. Я вижу, как некоторые лорды сжимаются, другие стискивают кулаки, но никто не смеет возразить. Громала, стоящая рядом, наблюдает за происходящим с явным удовольствием.

Дроу теперь кучкуются напротив нас с женами. Мы словно два противоборствующих лагеря. Громала стоит посередине, её мускулистая фигура внушительно возвышается в одиночестве. Мракшиль затесался среди своих соплеменников, стараясь оставаться незаметным. Его глаза бегают, выдавая нервозность.

Вдруг лорд Кизирис Ночной Клинок, высокий и мускулистый дроу с пронизывающим взглядом, делает шаг вперёд. Тоже Грандмастер, кстати, как и леди Зильдраэн.

— Хватит этого представления! — рявкает Кизирис. — Мракшиль, проведём наконец Совет!

Мракшиль, вздрогнув, бросает на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно киваю, давая понять, что не возражаю. Мракшиль прочищает горло и объявляет, стараясь придать голосу уверенность:

— Прошу всех пройти в зал для совещаний.

Мы направляемся в соседний зал, просторный и мрачный. В центре зала стоит большой круглый стол из чёрного дерева. Однако никто не спешит занять места. Дроу снова группируются, перешёптываются между собой, бросая на нас настороженные и враждебные взгляды.

Кизирис, игнорируя Лакомку, смотрит прямо на меня, его губы искривляются в презрительной улыбке:

— Смотрю, на Совет пришли чужаки.

Я встречаю его взгляд спокойно.

— Я теперь тоже лорд и хотел бы выступить с речью.

А между тем дело постепенно движется от разговоров к драке. Некоторые дроу уже начинают накидывать на себя магические доспехи. Ну-ну, уже готовимся? Рановато.

Кизирис оскаливается:

— Закрой пасть, человечишка. Сегодня мы тебя допрашиваем. На каком основании ты захватил замок Бесчлина? Отвечай!

Я пожимаю плечами:

— Там было много причин. Сначала Бесчлин похитил племянника моего рунописца, затем пытался натравить на меня матросов. Я посчитал это объявлением войны. А в войне, как известно, победитель получает трофеи.

Кизирис оборачивается к другим дроу, его голос гремит:

— Совет! Это преступление!

Толпа начинает гудеть, дроу дружно кивают.

Кизирис снова обращается ко мне:

— Совет предъявляет тебе ультиматум. Отдай нам владения Бесчлина: земли и сам замок. Сокровища Шпиля Теней мы поделим между собой. А тебя, может быть, пощадим.

Я делаю вид, что задумался. Мои жены спокойно восприняли это, даже доспех не надели. Ждут моего приказа. Вообще они под защитой зеркалец, а пока можно не переживать. Да и вообще переживать никогда не стоит. Зачем? Всё идет по плану.

Леди Зильдраэн выступает вперёд, откинув длинные серебряные волосы за спину.

— Согласна со всем, лорд Кизирис. Кроме последнего пункта, — она обольстительно смотрит на меня, её алые губы изгибаются в хищной улыбке. — Этого юношу я заберу себе в Алый Холм. Думаю, до двадцати лет он не доживет — сердечко-то не выдержит моих… предпочтений. Но, — её голос понижается до полушёпота, сладкого и тягучего, — повеселиться мы успеем, да, милый?

В голове Светы мелькает возмущённая мысль, полыхающая огнём:

«Размечталась, старая кошелка!».

Я качаю головой:

— Боюсь, у Совета нет права принимать такие решения. Я — новый лорд Шпиля Теней, и это факт. Совет не может назначать лордов, он лишь совещательный орган. Так на каком основании вы предъявляете мне ультиматум?

Зильдраэн смеётся, её смех звонкий, но холодный, словно звон бьющегося стекла:

— Ах, какой самоуверенный! Смелый, дерзкий мальчик! Просто прелесть! Но не переживай. У тебя будет роскошная золотая клетка, а на шее — изящный алмазный ошейник.

Кизирис смотрит на меня с презрением. Пропустив мимо ушей слова Зильдраэн, лорд отвечает мне:

— На основании права силы. Мы размажем тебя.

— Думаете, я слаб? — приподнимаю бровь. — Я убил Бесчлина случайно?

Я киваю Громале, и она встаёт рядом со мной, положив рука на рукоять меча. Её массивная фигура внушает. За дверью слышится топот и бряцанье металла — прибежали стражники-ракхасы, солдаты Громалы. Сюда они пока не вламываются.

— Всё ещё так думаете? — спрашиваю я, обводя взглядом дроу.

Кизирис не выглядит удивлённым. Он бросает презрительный взгляд на Мракшиля:

— Мракшиль, я давно говорил тебе, что нельзя целиком полагаться на наемников-ракхасов.

Затем он снова обращается ко мне:

— Ты нас не проведёшь. Наши армии сейчас уже окружают Ночной Пик и Шпиль Теней. Ракхасов и твою гвардию мы уничтожим без труда. А тебя и твоих жён зарежем прямо здесь. Затем без труда удержим зал от ракхаского отребья, пока не подоспеют наши войска.

Зильдраэн вздыхает с притворной грустью, её глаза блестят от притворных слез:

— Какая жалость! Что ж, мальчик, я все равно потешу себя твоим сильным телом, хоть и мертвым.

— Пошла нахрен, извращенка! — не выдерживает Светка возмущенного крика.

— Руки прочь от нашего мужа! — кивает Лена.

— Рррррр, — поддерживает моих жен рык Громалы.

Зильдраэн удивленно затыкается. Все прочие дроу уже накинули на себя магические доспехи. Мракшиль забился в дальний угол. Остальные лорды начинают окружать нас с жёнами и Громалой, сжимая кольцо.

Я бросаю взгляд на Мракшиля, спрятавшегося за спинами сородичей.

— Лорд, значит, вы втихую предупредили весь Совет? И, правда, думали, я не догадаюсь?

Из стены бесшумно выходит Змейка и встаёт рядом с нами. Её появление вызывает лёгкое удивление у дроу, некоторые вздрагивают. Смертоносная Горгона это вам не в тапки срать.

Лакомка поворачивается:

— Мелиндо, а ведь я говорила, что они ничтожества. Ты дал им шанс договорится по-хорошему, а они тут столько гадостей нам наговорили.

Я киваю, признавая её правоту:

— Эх, да, дорогая. Но зато я попытался.

В этот момент пол под нашими ногами начинает светиться мягким голубым светом. Один из дроу, видимо, сканер, визжит:

— Это портальная энергия! Нас куда-то переносят!

Ага, значит, заметили. Недавний «ремонт» не прошёл даром. Прямо в помещении под нами аккуратненько размещена стела Странника. Мракшиль даже не знал о ее существовании: он был пленником своего замка, и стражники Громалы не позволяли ему шастать по комнатам.

Зал больше не просто место для заседаний, а полноценная ловушка. План «Б» начинает действовать.

Вспышка света ослепляет всех на мгновение. Когда зрение возвращается, мы оказываемся в заброшенном склепе Обители Мучения. Да, возвращение сюда — это неожиданно. Честно, не думал, что снова попаду в это место, да ещё и в такой компании.

Вокруг нас выстраиваются десятки каменных големов. Каменюги всё такие же внушительные, аж до мурашек.

Я достаю из воздуха жезл — верный Ломтик подкидывает его мне из теневого кармана. Одно движение — и големы начинают смыкаться вокруг дроу, отрезая их от возможных путей отступления.

Лорды в шоке кучкуются вместе. Кизирис кричит:

— Что это за проклятая дрянь, демоны тебя побери⁈ Ты что, управляешь ими⁈

Я улыбаюсь, поднимая жезл:

— Ну что, всё ещё думаете, что я слабак?

Зильдраэн пытается промурлыкать дрожащим голосом:

— Не надо глупить, мальчик! Мы можем еще договориться!

Светка хмыкает:

«А старая кошелка-извращенка еще и трусиха!».

«У Зильдраэн кишка тонка на большее» — по мыслеречи подтверждает Лакомка.

Я смотрю на леди:

— Ваши угрозы и ультиматумы не оставляют пространства для переговоров.

Кизирис, стиснув зубы, делает резкий знак рукой. Сородичи мгновенно реагируют на приказ, и в следующий миг склеп озаряют вспышки магических заклинаний. В воздухе свистят ледяные стрелы, сверкают молнии, вспыхивают огненные шары. Разноцветные всполохи энергии взрываются, ударяя в големов с яростной силой. Грохот магических ударов эхом разносится по каменным стенам, создавая оглушающий шум.

Но массивные каменные стражи почти не обращают внимания на град атак. Их тела из чёрного гранита покрываются трещинами, у кого-то отлетает голова или рука, кто-то рассыпается, но их слишком много, и гиганты продолжают двигаться вперёд.

— Продолжайте! — рычит Кизирис, его глаза горят яростью. — Они не вечны!

Но дроу не вечны тоже. Каменные великаны начинают ускорять шаг. Их огромные кулаки и мечи с грохотом обрушиваются на лордов, сминая защитные барьеры. Одним мощным ударом один из големов сбивает с ног ближайшего мага-дроу, а затем каменной пяткой наступает на него.

Крики ужаса и паники раздаются со всех сторон. Големы обрушиваются на дроу, размахивая своими тяжёлыми конечностями и не оставляя шансов на спасение. Вообще дроу далеко не слабаки. Тот же Кизирис уничтожил полтора десятка истуканов, но толку-то? Один за другим лорды и леди дроу отступают, но тесное пространство склепа не позволяет им выстроиться в оборону. Еще немного, и их раздавят словно насекомых.

Тогда големы замирают. Ненадолго.

— Кстати, забыл сказать, — вспоминаю. — Предусмотрена функция сдаться в плен.

— МЫ СДАЕМСЯ!!! — единый слитный крик разносится по склепу.

Ого, как быстро! Ну правда! Не ожидал такой скорости! Даже раздавить никого не успели… Ну, в смысле, полностью — максимум наполовину.

Глава 14

— МЫ СДАЕМСЯ! СДАЕМСЯ!

Теперь голосят все остроухие лорды и леди. Побитые, а местами и основательно примятые, дроу вопят в мрачном склепе Обители Мучения, окружённые угрожающей стеной каменных гигантов. Крики о капитуляции разлетаются эхом под сводами древнего зала, наполняя его таким отчаянием, что аж паутина в углах дрожит.

— А сколько гонора-то было! — фыркает Светка. — Стоило сразу их слегка придавить. Меньше оскорблений бы мы услышали в свой адрес.

— Но мы же не звери, Светик, — с притворной серьёзностью отвечает Лена, неторопливо скользя взглядом по забившейся в угол толпе. — Всё нужно делать методично. Шаг за шагом, с расстановкой.

— Фака, — пошипивает Змейка, оглядываясь.

Я поднимаю жезл, украшенный мерцающими рунами, и каменные громилы немного отступают. Лишь на полшага, не больше — их внушительные тела остаются всё так же напряжены, будто готовы обрушиться на дроу в любой момент

— Ну, всё, всё, не шумите. Мои условия просты, — начинаю я, обводя взглядом собрание дроу. — Полная капитуляция. Вы станете моими пленниками, но ваши жизни будут сохранены. Ваши дети продолжат управлять вашими замками, если будут соблюдать условия.

Побитые лорды и леди молча переглядываются, не в силах поверить, что их гордые ряды сократились до кучки дрожащих, запуганных «повелителей мира».

Леди Зильдраэн делает шаг вперёд. Она скидывает доспех и остаётся в облегающем платье, которое подчёркивает её гибкую фигуру. Серебристые пряди волос взметнулись, словно электризованные, а глаза сверкают, будто молнии в грозовом небе.

— Наглый мальчишка! — взвизгивает она, словно её хвост случайно прищемили дверью. — Как ты смеешь так с нами обращаться⁈

Я невозмутимо улыбаюсь, глядя на эту взбешённую пантеру с декольте до пупка.

— Леди, вы желали видеть меня по другую сторону клетки, — напоминаю. — Ваша мечта сбудется, хотя и немного иначе.

Её лицо заливает краска гнева, руки сжаты в кулаки. Светка рядом со мной широко ухмыляется, едва удерживаясь от смеха.

— Да, леди, мечты должны сбываться! — добавляет блондинка весело. — Кто бы мог подумать, что вы такая романтичная натура!

Лакомка сохраняет спокойное выражение лица. Лена едва сдерживает улыбки.

Лорд Кизирис выходит вперёд с таким видом, будто собирается произнести речь, способную изменить ход истории. За плечами развевается плащ, сотканный из Тьмы. Один сильнейших Грнадмастеров-темников на этом континенте хромает на одну ногу.

— Филин! Я вызываю тебя на поединок! — объявляет он, его голос гремит под сводами. — Один на один. Победитель получает всё.

Я искренне удивляюсь вызову:

— Зачем мне драться за то, что уже принадлежит мне? — отвечаю спокойно. — Я и так владею вашими жизнями и судьбами.

— Ты… ты… — Кизирис теряется от ярости. — У тебя…есть честь вообще⁈

— Ищите дураков в другом месте, — отмахиваюсь. — Будет он мне еще о чести заливать. Моя главная жена знает вас всех как облупленных

Лакомка сердито кивает. Дроу переглядываются растерянно. Леди Зильдраэн вдруг стучит длинным ногтем по виску, вызывающе глядя на меня. Ну да, понимаю. Дама, привыкшая манипулировать, и тут решила провернуть очередную свою комбинацию. Я со вздохом устанавливаю между нами двумя мыслеречь.

«Леди?» — мысленно обращаюсь я.

Её голос звучит в моей голове, обволакивая соблазнительными интонациями.

«Милый юноша…Конунг Филин, я недооценила тебя. Ты поистине силен! Ты поразил меня!»

«Очень рад, леди» — отвечаю.

«У меня к тебе предложение! Мой отец, Багровый Властелин За Океаном, щедро вознаградит тебя, милый мальчик,» — шепчет она, обволакивая сознание соблазнительными интонациями. — «Несметные сокровища, армии, влияние. Всё это станет твоим… а я могу стать твоей… Мы могли бы быть не просто врагами. Мы могли бы стать союзниками… или даже… чем-то большим.»

Слегка ухмыляюсь:

«Ваше предложение льстит мне, леди, но я вынужден отказаться».

Её мысли наполняются яростью.

«Ты ещё пожалеешь, выскочка!» — мысленно взвизгивает она, и её мысли наполняются красной, как кровь, яростью. — «Мой отец уничтожит тебя! И всех, кто тебе дорог! Ты даже не представляешь, с кем связался!»

«Да-да-да….»

«Мой отец ужасен! Из-за него меня уважают все! Все! Понял⁈ Даже выродок Бесчлин уважал!»

«Кстати, а Бесчлин такую фамилию заимел не после „свиданий“ с вами, леди?» — усмехаюсь.

«Ты-ы-ы сдохнешь!»

Всё, достала.

Я подаю знак голему, и тот поднимает массивный меч над её головой. Зильдраэн вскрикивает и с глухим звуком падает на свою элегантную, но не слишком подготовленную к таким ситуациям задницу.

— Надеюсь, это проясняет ситуацию, — говорю я вслух, а затем повышаю голос. — Итак, леди и лорды, ваш ответ?

Несколько мгновений они ещё бросают друг на друга напряжённые взгляды, словно надеясь, что кто-то первым найдёт выход из этого тупика. Но, увы, выхода нет. Они окружены големами, магически изолированы и полностью под моим контролем. В конце концов, один из лордов медленно поднимает голову и хрипло выдавливает:

— Мы… принимаем твои условия.

Его слова, как некий сигнал, подхватывают остальные.

Я хлопаю в ладоши, и из теней, словно из самого воздуха, выходит фигура высокого дроу с белыми, как свежевыпавший снег, волосами

Лорды и леди удивленно ахают:

— Наггер Го’Верден! — восклицает кто-то. — Глава Ночников! Ты служишь Филинову⁈

Но, конечно, это никакой не Наггер. Это Дубный в теле Наггера. Он заранее дежурил в глубинах склепа и вообще отвечал за установку стелы здесь.

— Верно, — кивает он, и его голос, низкий и хрипловатый, разносится эхом по сводам склепа. — Данила Вещий-Филинов — сильнейший господин. Я следую за ним. Это великая честь.

Фраза «Ночника» окончательно разбивает боевой дух дроу. У Наггера была репутация одного из опаснейших дроу. Он всё-таки владел некротикой, магией смерти.

Плечи лордов поникают, а взгляды опускаются вниз.

Я киваю Дубному, и тот, не теряя времени, делает шаг вперёд, в его руках сверкает связка металлических наручников. Он бросает их прямо к ногам побеждённых.

— Наденьте антимагические наручники, — приказывает Лженаггер жёстким тоном.

Несколько секунд — и никто не шевелится. Но затем, один за другим, они начинают надевать наручники. Движения медленные, но покорные, как у загнанных волков. Сначала один лорд, затем леди скидывает магический доспех и накладывает холодный металл на запястья. За ней следуют остальные. Тот, кто минуту назад ещё бросался угрозами и проклятиями, теперь застёгивает тяжёлый замок на своих руках. Щёлкает первый замок, затем второй, третий…

Ха! Сценка удалась!

«Молодца Иван! — по мыслеречи хвалю Дубного. — Красиво разыграл остроухих!»

«Спасибо, шеф» — внешне он остается невозмутимым. Прямо эталон непоколебимого воина-дроу.

«И не стыдно вам!» — просыпается в моей голове настоящий Наггер, которого я специально «включил» заценить представление.

«Уважай новый образ — Наггер, верный пёс человечишки, шлёп-шлёп, гав-гав!» — угораю над Ночником.

«Шеф, ну ты…вообще…» — не находится он со словами.

Наконец все пленники закованы в браслеты. Можно и назад. А то здесь сыро и прохладно, и вообще некомфортно.

Активирую стелу.

Яркая вспышка света озаряет склеп, ослепляя на мгновение. Пространство под ногами содрогается, и вот уже вместо мрачных сводов Обители Мучения нас окружает знакомая архитектура Ночного Пика.

Ну вот, совсем другое дело — чёрные стены, мраморный пол и более или менее свежий воздух.

— Громала, вели принести связь-артефакты, — командую я молчавшей ракхаске. В склепе она всё время вылупляла на меня свирепые глазки, видимо, шокированная тем, что я творил. — Лордам и леди нужно позвонить.

В следующие полчаса пленённые лорды, посмурнев и раздувая ноздри, послушно отдают приказы своим армиям через связь-артефакты. Разговоры идут с явным раздражением, сжатые кулаки и тихое шипение сквозь зубы — всё это выдаёт их настроения, но я лишь наблюдаю, слегка улыбаясь. Логические ловушки — это моя специализация, и видеть, как они один за другим ломают свои гордые шеи о хитро расставленные сети, — истинное удовольствие. Ну такой вот я садист, да-да!

— Всем войскам! — раздаётся командный голос Кизириса. — Немедленный отбой, возвращение в расположение. Отставить наступление! Я в плену у Филина! Слушаться его!

— Я… приказываю немедленно остановиться и отступить, — тихо, но твёрдо произносит другой лорд, его взгляд в этот момент устремлён в пол.

Один за другим, стиснув зубы и не поднимая на меня глаз, они передают команды своим солдатам, отменяя наступление.

А затем начинается церемония прощания с лордами. Ну как прощания — их аккуратно запихивают в приехавшие автозаки. Один за другим, в цепях и антимагических наручниках, они трусливо забираются в бронированные кареты, выглядя при этом, как нашкодившие коты. Особенно доставляет удовольствие наблюдать за тем, как Мракшиль, некогда грозный хозяин Ночного Пика, теперь старательно запихивает свой зад в тесную железную коробку.

— Поторопись, — лениво бросает ему Громала, постукивая пальцами по рукояти огромного меча. — Не хочу стоять тут целый день.

Мракшиль чуть ли не на четвереньках забирается внутрь, но всё равно умудряется всучить мне косой взгляд. Ха! Пожалуй, даже вызов нешуточный. Только… кому это теперь интересно?

— Удачной дороги, — провожаю его взглядом, весело помахивая рукой.

Автозаки понеслись в Шпиль Теней. Оттуда лордов отведут в Сковородщину, там они и будут куковать.

Но на этом развлечения не заканчиваются. В отличие от своих сородичей, леди Зильдраэн под таким же пристальным конвоем сажают не в автозак, а в наш бронемобиль. Как-никак, обещала она мне много всякого и злого, и приятного, так что не упущу возможности продолжить беседу в более… приватной обстановке. Сажусь рядом с женами и Змейкой и осматриваю леди-дроу — непокорная, спина прямая, взгляд пронзительный, но молчит, точно воды в рот набрала.

— Ууу, — тянет Светка, пристально разглядывая нашу пленницу. — А где лежит ваш любимый алмазный ошейник, леди Зильдраэн? Мы сейчас приедем к вам в гости. Не хотите примерить его на себя? Это было бы… интересно.

Зильдраэн замирает, её щеки мгновенно заливает краска. Явно не ожидала столь наглого выпада.

— Светик, ну зачем же ты так? — смеётся Лакомка, прикрываясь ладонью, но её глаза сияют весельем. — Леди Зиль, наверное, не привыкла к такому обращению. Она ведь привыкла наказывать, а не быть наказанной.

— Таким женщинам мало ошейников, — добавляет Лена, кивая с важным видом. — Мне Камила рассказывала, что ей Антонина Павловна рассказывала. Им нужно ещё кое-что…

— Острое и алмазное? — подхватывает Светка с любопытством.

— Остррррое, фака? — Змейка задумчиво смотрит на свои медные когти.

— Ну… не обязательно алмазное, — немного смущается Лена, но храбро поднимает подбородок. — Но да, и такое тоже бывает.

Зильдраэн продолжает сидеть молча, с багровыми от злости скулами. Но младших жен изо всех сил игнорирует. Косится она только на меня — злобно, с яростью, — ну иногда еще на Лакомку.

Через пару часов мы приближаемся к Алому Холму, её фамильному владению. Ворота крепости распахиваются, и на крепостной площади выстраиваются отпрыски леди и её личная гвардия. Бледные, но вооружённые и настороженные, они внимательно смотрят на наш кортеж. Тревога в глазах, жесткие черты лица — кто-то даже зажмуривается, явно боясь увидеть свою госпожу в столь жалком состоянии.

Мы въезжаем в крепость Алого Холма. Ворота распахиваются, и перед нами открывается просторный внутренний двор, выложенный тёмным камнем и окружённый высокими, угрюмыми стенами. Здесь уже выстроились местные «хозяева» — отпрыски леди Зильдраэн и её гвардия. Вооружённые и при полном параде, они выглядят злобно и враждебно, но ни один не осмеливается сделать даже шаг вперёд. Их глаза сверкают яростью, губы сжаты в тонкие линии, руки крепко сжимают рукояти мечей. Ага, боевой дух на месте, зубы стиснуты, но, похоже, до конца они так и не решили: ринуться в бой или всё же включить голову.

Я выхожу из бронемобиля, за мной, как тени, следуют Лакомка, Света и Лена. Змейка скользит где-то на границе видимости, едва уловимое движение в полутьме. Мягкая поступь. Невидимая угроза. Зильдраэн остается в машине, но через распахнутую дверь ее видно всему замку.

Перед нами, словно в ожидании, стоит главный отпрыск — высокий дроу с жёсткими чертами лица, в чёрной боевой броне, украшенной эмблемой Алого Холма. Злой как черт. Прямо как первоклассник, у которого забрали любимую игрушку.

— Филинов, — выплёвывает он сквозь зубы, почти шипит, как змея. — Гребаный человечишка, сейчас же отпусти мою мать! — Голос срывается на хрип. — Иначе я тебя выпотрошу!

— Ого, какие боевые, — усмехаюсь я. — Только вот… есть одна загвоздка, — говорю, с показным сожалением вздыхая.

Мои слова вызывают явную настороженность. Отпрыск Зильдраэн — похоже, главный из всей этой веселой компании — резко выпрямляется, пальцы, сжатые на рукояти меча, побелели. Но он сдерживается. Хм, выдержка есть. Это радует. Будет проще договариваться с теми, у кого ещё есть мозги.

— Загвоздка? — медленно переспрашивает он, сверкнув глазами. — Какая ещё загвоздка?

Я чуть наклоняю голову.

— Ваша леди — моя пленница, — произношу я спокойно, но отчётливо, чтобы даже самый последний из дроу, стоящий у ворот, понял это сразу. — Я поставил на неё закладку. Одна моя мысль — и её жизни конец.

Во дворе воцаряется напряжённая тишина. Гвардейцы застыли, словно мраморные статуи. Даже их дыхание, кажется, замерло. А вот отпрыски… ну, они явно кипят от ярости, но держат себя в руках. Отлично. Хотя мне это даёт только ещё больше пищи для веселья.

— Ты смеешь угрожать нам⁈ — голос одного из отпрысков звучит надломлено, как натянутая до предела струна. Он — младший, это видно по юношеским чертам лица и отчаянной, почти безумной вспышке в глазах.

— Угрозы? — пожимаю плечами. — Угрожать — не мой стиль. Я ставлю условия. Ваши жизни мне не нужны. Мне даже ваши земли без надобности. Пока что. — Отпускаю паузу. — Ваша леди будет содержаться в достойных условиях. Вы будете получать регулярные доказательства, что с ней всё в порядке. А взамен… вы будете сидеть тиши воды и ниже травы, как говорится.

Они замирают, переглядываются, шёпот недовольства прокатывается по рядам, но громкого протеста не слышно. Значит, мозги всё-таки на месте.

— Пока что дань не требую, — добавляю, внимательно наблюдая за их реакцией. — Подумайте, это может измениться. А сейчас мне нужна ваша гостья — леди Элизсра.

Повисает паузу.

— Элизсра? — главный отпрыск напрягается, как натянутая тетива. — С чего ты взял, что она у нас?

— Так я не понял…Мне повторить приказ? — приподнимаю бровь.

Отпрыск не выдерживает моего взгляда.

— Выведи её, — коротко бросает он одному из своих гвардейцев, и тот с заметным неохотой поворачивается и уходит в глубину замка. Отпрыски нервничают. Прекрасно! Они не уверены. А сомнение — это первая трещина в стене. Трещина, через которую я пройду танком.

Через пару минут массивные двери замка с лязгом распахиваются, и появляется Элизсра. Её ведут под руки, но не грубо, скорее, как… ценную вещь. Несмотря на испуг она старается сохранять остатки гордости. Шея прямая, взгляд — слегка прищуренный, губы поджаты в упрямую линию. Только вот глаза… Они бегают, мечутся от меня к Лакомке и обратно, словно она пытается понять, кто первый нанесёт удар. Ага, испугалась. Вот и прекрасно!

Лакомка, стоявшая рядом в напряжённой тишине, делает шаг вперёд. Её зрачки сужаются, небесно-голубые глаза сверкают, точно два острия кинжалов, а вокруг пальцев начинают извиваться тонкие зелёные побеги — предвестники шипастых лиан.

— Ну здравствуй, подруга, — произносит Лакомка, её голос звучит почти ласково, но я знаю эту интонацию. Это предвестник бури.

Элизсра бледнеет, её уверенность тает, как сахар под дождём. Она открывает рот, пытаясь что-то сказать, но голос предательски ломается. Нервный смешок превращается в глухой кашель.

— Пр-прости меня… — лепечет она. — Я не хотела, честно! Мне пришлось предать тебя! Мне заставили. Это всё Ра…

— Не хотела? Заставили? — перебивает Лакомка, насмешливо приподнимая бровь. Её голос становится холодным и бесстрастным. — У тебя всегда находились хорошие оправдания. И всегда были плохие последствия.

— Пожалуйста! Мне жаль…

Но она не успевает договорить. Лакомка делает плавный взмах рукой, и в тот же миг из земли, как по волшебству, вырастают толстые зелёные лианы, обвиваясь вокруг тела Элизсры, словно гигантские змеи. Они сжимают её руки, оплетают ноги и туго обвивают шею, приподнимая её над землёй. Элизсра дергается, хрипит, её глаза полны ужаса.

— Как тебе моя новая сила⁈ Нравится⁈ Мне подарил ее мой мелиндо! — рычит альва. — Я всегда хотела быть друидкой, помнишь еще⁈ Ты рада за меня, подруга⁈

Отпрыски переглядываются, но я бросаю по мыслеречи главному из них: «Даже не думай». И он, взглянув на бронемобиль, остается неподвижным.

— А я ведь доверяла тебе, — шипит Лакомка. — Верила тебе.

Элизсра пытается что-то выкрикнуть, но звук тонет в собственных слезах. Лианы сжимаются, поднимая её выше, затем резко сбрасывают на землю. Удар — и предательница распластывается на камнях, словно сломанная кукла. Её голова мотается, глаза закатываются, а тело обмякает. Сознание покинуло её, оставив лишь слабое дыхание.

— Мы забираем её, — спокойно заявляю я, шагнув вперёд.

— Лакомка, — Лена кладёт руку на плечо альвы, мягко, словно уговаривая её успокоиться. — Хватит на сегодня, а? — Её голос звучит ласково, как у матери, успокаивающей своего ребёнка, но глаза смотрят на Элизсру с ледяной холодностью. — Пусть выживет и продолжит мучаться.

— Лакомка, загружай, — бросаю я.

— Да, — кивает альва и по мановению ее руки лианы относят Элизсру в кузов. Нам еще предстоит допросить ее и узнать, куда же делись монахи с народом альв.

Мы загружаемся в бронемобиль, а Зильдраэн, хоть и выглядит, как раскалённый уголь, предпочитает сохранять молчание. Пожалуй, здравый выбор.

А вот одну блондинку никак не покидает весёлый настрой.

— Ну что, леди Зель, — Светка чуть подаётся вперёд, её губы растягиваются в ехидной улыбке. — Пока мы тут, может, попросить ваших дорогих сыночков сбегать за алмазным ошейником? А то вдруг пригодится, — подмигивает она.

— Ой, да пошла ты к демонам! Дура белобрысая!— наконец прорывает леди-дроу, и бывшая Соколова победно смеется, довольно взглянув на меня. Я показываю ей большой палец.

* * *

Пурпурный дворец, Хань

— Сын Неба, я должен предупредить вас, — начинает Чжу Сянь осторожно. — Попытка устранить графа Филинова может привести к непредсказуемым последствиям. Напомню, вы договорились с Царем Борисом на переговоры с посредничеством Ольги Гривовой.

Ци-ван раздраженно поворачивает голову.

— Ла-а-а-дно! Пускай так! Но если мы не можем его убить, — произносит он с ледяной спокойствием, — тогда мы его унизим. Пригласи щенка на Осенний бал, а еще…хм-хм…еще подумай, как его завлечь в одну из бальных игр с перчинкой. Ну, например, морской бой! Да! Подстрой всё, Чжу! Пускай его отравит одна из тварей! Пускай он сдохнет как бешеная птица!

— Но, Сын Неба, — Чжу Сянь нервно сглатывает, — Вы опять за своё! Это может спровоцировать конфликт с Россией. Возможно, стоит пересмотреть…

— Довольно! — резко обрывает его Ци-ван. — Мой престиж был подорван этим выскочкой. Я восстановлю его любой ценой. Пригласи лучших репортёров. Я хочу, чтобы это событие освещалось повсеместно.

Советник склоняется ещё ниже.

— Как прикажете, Сын Неба.

Ци-ван откидывается на спинку трона, его пальцы барабанят по подлокотнику.

— Если щенок сдохнет, то уже и неважно, кому достался чертов Дракон.

* * *

Та-да-да-дам…! Моя новая книга!

«ГРОМ РАСКАТНОГО»

Вышло круто? Или нет? Вы и скажите!

https://author.today/work/382330

Глава 15

Прошло три дня. Я строил планы, сканировал дроу, размышлял, жены баловали меня вкусной едой, а я их — своим вниманием наконец. Лидеры ведь тоже должны уметь делать перерывы, правда? Однако моё распланированное существование неожиданно прерывается звонком.

На другом конце провода звучит голос Ольги Гривовой, племянницы Царя Бориса, с едва уловимой нотой беспокойства:

— Данила Степанович, тебя приглашают в столицу Хань, — говорит она, и я сразу настораживаюсь. — Ци-ван просит присутствовать на Осеннем балу.

— Ого! — не могу удержаться от сарказма. — Какое лестное приглашение! Прямо от самого Императора Восточной Империи! С ума сойти, какая честь. — Я закатываю глаза, хотя она этого не видит. Конечно, «честь» — особенно после того, как на прошлых переговорах я отказался отдать ему Золотого Дракона. Могу поспорить, этот беспокойный рисоед уже рисует в своём воображении сцены, как меня растянут на дыбе или заставят давиться ядом, лишь бы восстановить свою потрёпанную гордость. — Погоди. Ты что ли серьёзно, Ольга?

— Данила, — её вздох полон смеси сожаления и… тревоги? — Это не просто приглашение. Это часть дипломатического соглашения. Твоё присутствие — обязательное условие договорённостей между Царём Борисом и Императором Ци-ваном. Я, как посредник, должна обеспечить твоё участие. Царь считает, что это поможет смягчить обстановку и показать… — она замолкает, подбирая слова, — показать, что с твоей стороны нет намерения оскорбить Императора.

— «Смягчить обстановку»? — фыркаю я. — Скажи лучше, Ци-ван хочет «смягчить» моё горло ядовитой рыбой или «случайно» уронить меня с балкона высотой в пятьдесят этажей. Вот это действительно будет «сглаживание».

— Данила, пожалуйста, — Ольга переходит на почти умоляющий тон. — Мне самой не нравится эта затея, но это — необходимость. Он, вероятно, действительно хочет просто показать свою готовность к переговорам.

Я тихо смеюсь.

— Да уж, готовность. Ладно, я еду. Но если меня попытаются накормить фугу, я буду считать это твоей недоработкой.

— Просто постарайся не провоцировать его. — В её голосе мелькает лёгкая усталость. — Тебя ждут в Хань через три дня.

— Всё ясно, Ольга. Приготовлю самый любезный дипломатический оскал, — отвечаю я, завершив разговор.

Кладу трубку и нахмуренно оглядываю кабинет. Эх, Ци-ван… Неужели он правда думает, что пара красивых слов и шелковые поклоны заставят меня забыть все его прошлые пакости? Ну что ж, если хочешь цирка — будет тебе цирк.

Покинув кабинет, я прохожу через галерею Невского замка к крытому саду, расположенному в центральной части здания. Сквозь высокие арочные окна льётся свет, золотыми и розовыми бликами играющий на зелени экзотических растений. Здесь тихо и спокойно — идеальное место для размышлений и уединённых разговоров. В центре сада, на каменной скамье, сидит Лакомка. Её лицо полно грусти, но, когда я подхожу ближе, она поднимает глаза, в которых загорается легкая радость.

— Хм, что такое, милая? — спрашиваю я, осторожно касаясь её ментального поля.

— Думаю об Элизсре, — отвечает она. — О том, что она предала нас и при этом играла роль подруги. Я была так слепа…

Моё прикосновение становится более объемным, я обвиваю её сознание теплом и светом. Я обещаю свое жене на уровне мыслей и чувств, что всё будет хорошо. Что я разберусь со всем этим — и верну ей покой. А иначе и быть не может.

Лакомка, замурлыкав, берет меня за руку и тихо улыбается:

— Спасибо, мелиндо.

— Мы уже допросили Элизсру, — напоминаю я мягко. — Она работала на монахов Обители Мучения. Место переговоров находится в горах за землями дроу. Я всё выясню в ближайшее время. Но сначала нужно разобраться с этим дурацким балом в Ханьской империи. Ци-ван завет к себе через три дня.

Лакомка кивает с пониманием.

— Только, пожалуйста, мелиндо, будь на балу… менее веселым. Ханьцы не выдержат твоих шуток.

— Ты хотела сказать — издевательств, — замечаю я с ухмылкой.

— Но не сказала, — она мгновенно выпрямляется и, поддразнивая, показывает язык. — Я никогда не скажу плохо про своего мужа.

— Не волнуйся, — улыбаюсь я, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать её в щеку. — Я буду хорошим мальчиком. А ты поедешь со мной смотреть и будешь гордиться своим мужем, разумеется.

Лакомке мое предложение приходится по душе. Разговор прерывает вошедший гвардеец.

— Шеф, — он бросает на нас осторожный взгляд: не помешал ли? — вас просит к себе леди Зильдраэн.

— Ох уж эти дроу! — бурчу я. — Сколько же нервов они вытягивают! Ладно, — поднимаюсь с места и отправляюсь к порталу во дворе, чтобы перенестись в суровую крепость тавров. По дороге прихватываю Светку. Я теперь к Зильдраэн хожу только на пару с бывшей Соколовой. Одному не так прикольно.

* * *

Остроухие пленники были перевезены в Давирис. Решение временное, но необходимое. Сковородщина находилась слишком близко к границам Ханьской Империи, что небезопасно для дроу, да и Красный Влад обязательно бы задал слишком много вопросов насчет знатных пленников. В Тавиринии же я сам себе закон — конунг и всё тут.

Вообще теперь почти все мои значимые владения соединены порталами: Шпиль Теней, Невский замок, Сковородщина, Давирис. Удобно. Эх, жалко, что и усадьбу в Москве нельзя подключить к магистральной сетке, просто это точно не понравится Царю.

Яркая вспышка переносит меня и Свету на центральный двор Давириса. Массивные каменные стены, утыканные башнями и сторожевыми постами, встают передо мной величественными гигантами. Пленные дроу — знатные лорды и леди — расположены в небольших, но прекрасно обставленных комнатах с водопроводом и даже некоторыми магическими удобствами.

Бухальщик Гумалин, на удивление, озаботился комфортом пленников. Он даже придумал компактные антимагические браслеты на одну руку, чтобы эти бедняжки, не дай бог, не мучились. В конце концов, зачем же создавать лишние неудобства тем, чьи головы уже в моём кармане?

Поднимаюсь по мраморной лестнице и вхожу в одну из самых роскошных комнат. Вслед за мной тут же идёт Светка, глядя вокруг с прищуром охотницы. Её губы расползаются в ехидной ухмылке, когда её взгляд останавливается на леди Зильдраэн.

Ах, да. Леди Зильдраэн постаралась. Облачена она в нечто, что больше походило на вызов здравому смыслу, чем на платье. Тонкая ткань облегает её стройную фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая все достоинства её гибкого тела. Не хватает только таблички с надписью: «Осторожно! Пленница с амбициями».

— Ах, лорд Филинов, — её голос журчит, как тёплое молоко. Она склоняет голову, будто демонстрируя шею в знак покорности, но в глазах пылает вызов. — Как приятно видеть вас снова. Знаете, я бы очень хотела обсудить с вами… деловое предложение. Я уже упоминала о своем отце. Багровый Властелин За Океаном, щедро вознаградит вас, если вы проявите… ну, разумную гибкость и позволите мне вернуться домой.

Светка фыркает, не скрывая издёвки.

— Милорд! — притворно умоляюще тянет Светка, подражая тону леди. — Разве вы не видите? Ей просто необходимо что-то… острое, с кристаллами, блестящее… чтобы скрасить дни заточения. Я слышала, что алмазы подходят для этих целей идеально.

— Ммм, алмазные игрушки? — повторяю я, едва сдерживая смех.

Зильдраэн моментально вспыхивает от ярости.

— Вы хотите унизить меня, — шипит она, её голос звучит ледяным звоном, подобно битому стеклу. — Оскорбить меня! Вы не смеете!

— Леди, — отвечаю я холодно. — Давайте будем честны: это не я предлагал сделку, которая сводилась к обмену свободы на постельные утехи. Так что не надо изображать оскорблённую добродетель. А что касается развлечений… — я киваю Светке, которая почти прыгает от желания продолжить свою мысль, — мы действительно хотим позаботиться, чтобы вы не скучали. Оставлю вас наедине с вашими размышлениями, леди, — добавляю я, слегка кивнув. — И по поводу вашего предложения я, конечно же… подумаю. Когда-нибудь.

На этом беседа заканчивается, и я оставляю её кипеть в собственной злости. Ну а что она хотела? Нельзя просто так взять и предложить себя в обмен на свободу. Даже если ты красотка-дроу с наследственными претензиями.

* * *

На следующий день наш самолёт приземляется на военном аэродроме в окрестностях Сианя. Я взял с собой из жен только Лакомку и Камилу. Целительница под боком всегда полезна, а альве не помешает отвлечься. Ну а что касается десятка тавров и десятка гвардейцев — это уже вопрос имиджа.

Мы сначала через портал шагнули в Сковородщину, как по привычке, а затем вылетели с военного аэродрома царских охотников. Это куда быстрее, чем выруливать с Балтики и обходить полмира кружными маршрутами.

Столица Ханьской империи раскинулась перед нами величественными дворцами, пагодами и бесконечными лабиринтами узких улочек. Воздух наполнен ароматами специй, благовоний и далёкого моря. Нас встречает делегация ханьских чиновников в роскошных шёлковых одеждах, сопровождаемых стражей в ярких нарядах.

— Граф Вещий-Филинов, добро пожаловать в Сиань, — склоняется в поклоне главный чиновник, высокий мужчина с длинной бородой и острым взглядом. — Император Ци-ван предоставляет вам честь быть гостем Пурпурного дворца.

— Благодарю за приём, — отвечаю я сдержанно, не выказывая лишних эмоций. Чувствую, как Лакомка уже начинает гордиться мной. Да, я хороший мальчик, ё-ё!

Нас сопровождают к массивным воротам Пурпурного дворца — огромного ансамбля зданий, соединённых переходами, мостами и садами. Из всего этого богатства мне выделяют отдельный домик внутри дворцового комплекса. Это просторное здание с множеством комнат, украшенных изысканными картинами и тончайшими тканями.

— Какой размах, — замечает Лакомка, рассматривая богатое убранство. — Видно, что хотят произвести впечатление.

— Или запутать нас в роскоши, — добавляет Камила с улыбкой.

— В любом случае, стоит быть начеку, — предупреждаю я. — Не забывайте, где мы находимся.

Лакомка хитро прищуривается.

— А я уже нашла одну интересную комнату, — говорит она, беря меня за руку. — Пойдём, покажу.

Она ведёт меня по коридору в уединённую спальню с огромным окном, выходящим в сад с цветущими деревьями. Тонкие занавеси колышутся от лёгкого ветерка.

— Решила проверить комфорт местных покоев? — спрашиваю с улыбкой.

— Конечно, — шепчет она, притягивая меня ближе. — Нужно же убедиться, что всё соответствует нашим стандартам.

Ммм, ну время есть. Почему бы и не да? И я притягиваю жену к себе…

Позже я отправляюсь на встречу с Ольгой Гривовой, которая поселилась в отдельном особняке неподалёку. Белокурая княжна встречает меня в просторной гостиной, обставленной в европейском стиле, что выделяется на фоне местной архитектуры.

— Данила Степанович, как хорошо, что ты остановился рядом, — говорит княжна, предлагая мне присесть. — Мне до сих пор тревожно из-за этого приглашения.

— И не без оснований, — соглашаюсь я, опускаясь в кресло. — Но завтра роскошные бал, а мы уже здесь. Зачем тревожиться, Ваше Высочество? Давайте развлечемся, мм?

Девушка смеется.

— Данила Степанович, вы неисправимы, — улыбается Ольга. — Так и быть, постараюсь последовать вашему совету.

На следующий день начинается подготовка к Осеннему балу. Девушки проводят большую часть дня в примерках и выборе нарядов. Слуги приносят целые вороха одежды, украшений и косметики. Я, в свою очередь, выбираю обычный деловой костюм с черной бабочкой.

— Шеф, идти до дворца около десяти минут пешком, — сообщает гвардеец. — Машины туда не допускаются.

— Прогулка перед балом не повредит, — улыбается Камила.

На закате мы выходим из нашего дома. Я иду вместе с Лакомкой и Камилой, обе выглядят великолепно в своих нарядах, сочетающих европейский стиль с восточными мотивами. К нам присоединяется Ольга Гривова, сопровождаемая своим кузеном, молодым репортёром.

— Прекрасный вечер для бала, — замечает Ольга, глядя на розовеющее небо.

— И не только для бала, Ваше Высочество, — отвечаю я, оглядываясь по сторонам. Княжна сразу настораживается. — Но и для…небольшой прогулки под луной, — подмигиваю Ольге, и она выдыхает с облегчением.

— Нельзя же так пугать, Данила Степанович, — шутливо бьет она меня веером, и мои жены сразу удостаивают княжну внимательными странными взглядами.

Путь к Императорскому дворцу пролегает через Обсидиановый лабиринт — огромный сад, наполненный высокими живыми изгородями, цветущими деревьями и извилистыми дорожками. Лабиринт освещён мягким светом фонарей.

— Какой интересный маршрут, — замечает Лакомка, оглядываясь. — Надеюсь, мы не заблудимся.

— Слуги укажут нам путь, — говорит Ольга.

Однако по мере продвижения становится ясно, что слуги ведут нас кругами. Они показывают разные направления, и через некоторое время мы понимаем, что уже проходили здесь.

— Что-то здесь не так, — нахмуривается Ольга

— Похоже, нас водят за нос, — шепчет Камила.

— Кто-то хочет, чтобы мы опоздали, — усмехаюсь. — Глупо с его стороны.

Читать мысли слуг не получается — у них ментальные щиты. Но у меня есть другие способы. Я переключаюсь на способности воздушника-легионера. Закрываю глаза и чувствую движение воздуха вокруг нас. Лёгкий ветерок, почти незаметный, но он есть.

— Следуйте за мной, — говорю я.

Направляю поток воздуха через узкие коридоры лабиринта. Он течёт, изменяя направление при каждом повороте, пока не находит выход. Затем я следую за этим потоком, словно охотник, отслеживающий след зверя.

— Как ты это делаешь? — удивляется Ольга.

— В детстве я часто играл в прятки, — ухмыляюсь я, пожимая плечами. — У меня гигантский опыт.

Ольга удивленно округляет глаза, затем, увидев мою ухмылку, фыркает со смехом.

— Прятки, как же, — княжна поворачивается к Лакомке. — Лариса, ваш супруг-граф всегда такой озорной?

— Озорной? — Лакомка поджимает губы, изображая задумчивость, но её глаза смеются. — Ольга Валерьевна, на самом деле это он ещё сдерживается.

— Ничего себе, — поражается княжна масштабу проблемы.

По пути через лабиринт нам навстречу выходит ханец-дворянин со спутницей — высокий, худой, с ярко-жёлтыми глазами.

— Добрый вечер! Ким Юньи, — представляется он с лёгким поклоном, его голос звучит учтиво будто бы. — Или, как меня знают в узких кругах, Желтоглазый Гепард. Брат генерала Желтоглазого Тигра. — Взгляд его становится тяжёлым и оценивающим.

Не понял…Ах, да. Говорят, этот Тигр был весьма грозным генералом. Жаль, что я его даже не видел ни разу. Прихлопнул скалой не глядя, да и всё.

— Добрый вечер, — киваю я равнодушно. — Данила Вещий-Филинов, конунг, граф, лорд, а еще убийца вашего брата, но это вы и так знаете, видимо.

Ольга ахает, а Лакомка с Камилой сохраняют на лицах любезные улыбки.

Ким тоже улыбается. По-хищному.

— Я не держу на вас зла, граф Данила, — медленно проговаривает он, наблюдая за моим лицом. — Всё же война есть война. Я тоже убивал чьих-то братьев, отцов и сыновей.

— Совершенно с вами согласен, — отвечаю с вежливой улыбкой.

— Вы заблудились? Позвольте помочь, — неожиданно продолжает ханец и указывает направление, широко размахивая рукой. — Этот Обсидиановый сад с непривычки кажется очень запутанным. Пройдите через три поворота и поверните налево, там вы найдёте выход из лабиринта.

Я киваю, но, взглянув на карту в мыслях, понимаю, что его слова — чушь полнейшая. То направление ведёт к тупику.

— Благодарю за помощь, господин Ким, — киваю и отправляюсь дальше. — До свидания. Увидимся на Осеннем балу.

А затем, совершенно спокойно и вопреки его «указаниям», сворачиваю в противоположную сторону.

Краем глаза замечаю, как его самодовольная улыбка мгновенно исчезает, а лицо вытягивается, будто он проглотил целую рыбину поперёк горла. Ольга, идущая рядом, останавливается, сбитая с толку.

— Кхм, Данила Степанович, а он же указал совсем другое направление, — шепчет она в замешательстве, глядя на меня расширенными глазами. — Ты не услышал?

— Услышал-услышал, — лениво отвечаю я, повернувшись к ней и на мгновение бросив взгляд на на Кима, который всё ещё топчется на месте.

Лакомка, идущая чуть позади, с тихим смешком наклоняется к Ольге и мягко шепчет:

— Просто «Желтоглазый Гепард» оказался Желтоглазой Гиеной. — Она одаряет Ольгу смеющимся взглядом.

Ольга моргает, обдумывая её слова, затем, ее глаза светлеют. Княжна кивает, быстро обернувшись на растерянного Кима.

— Видимо, гиены — самый популярный зверь в Хань.

Мы продолжаем путь, оставляя Кима и его спутницу в тени живых изгородей. Спутница, кстати, выглядит тоже немного обескураженной — видимо, не ожидала, что их маленькая ложь раскроется так быстро и даже не вызовет никакого раздражения.

Итак, значит, это Ким стоял за дешёвой уловкой с блужданием по лабиринту. Это он надоумил слуг заставить нас шататься по тупикам. Что ж, сейчас Гепард обломался, но уже интересно, что нас ждет на балу. Ведь если ханец взялся за дело, то вряд ли ограничится только детскими фокусами. О, чувствую, это будет вечер полный сюрпризов! Вперед на Осенний бал! Ци-ван, я иду! Заготавливай рис!

Глава 16

Наконец мы выходим из лабиринта и оказываемся перед величественным дворцом, украшенным тысячами фонарей и гирлянд. Внутри зала играет мягкая музыка, а гости в роскошных нарядах беседуют, смеются и кружатся в танце.

Мы вступаем в зал, и на нас сразу обращают внимание. Многие здороваются, приветствуют нас поклонами. Помимо ханьцев, здесь есть немного русских, в том числе посол Царя.

Подходит советник Чжу Сянь.

— Граф Данила Степанович, рад приветствовать вас на Осеннем балу Императора, — произносит он, удерживая улыбку, за которой прячется пристальный взгляд. Уж кого-кого, а Чжу Сяня так просто не проймёшь. Советник — тёртый калач.

— Взаимно, господин Чжу, — отвечаю я, поддерживая ту же степень вежливости и ни на секунду не отпуская его взгляд. Мы оба знаем, что под этой внешней любезностью скрывается тонкая игра. Чжу ищет любую возможность заполучить Золотого для своего Императора. Но ничего, я терпелив. Пусть думают, что всё под их контролем.

Чжу Сянь, впрочем, не спешит продолжать беседу. Он слегка склоняет голову и жестом указывает на другой конец зала, где стоит сам Ци-ван, окружённый блестящей толпой придворных. Император в роскошном халате с алыми облаками выделяется. Его лицо обращено в другую сторону, но я замечаю, как разок его взгляд мелькает в мою сторону — короткий, мимолётный, но вполне говорящий. Ну что ж, главный рисоед, я здесь. Посмотрим, какой цирк ты приготовил на этот раз.

Чжу отчаливает у Ци-вану, Ольга уходит побеседовать с послом, а к нам с женами легкой походкой направляется сама принцесса Ай. Она в платье, которое напоминает о пылающем закате — ало-золотистые шёлковые складки струятся по её фигуре, а волосы уложены в изящную причёску, украшенную живыми цветами. Я представляю принцессе своих жен.

— Граф Данила, — тихо, но с явной теплотой произносит она, подходя ближе. — Я рада, что вы приняли приглашение. Мы так давно не виделись, — её глаза вспыхивают гордостью, когда она оглядывает мой наряд и задерживает взгляд на дао с драконами, которое когда-то сама же вручила мне. — Мне большое удовольствие доставляет, что столь великий воин носит реликвию моего рода.

— Принцесса Ай, — отвечаю, чуть склонив голову. — Я с удовольствием ношу ваш клинок. Он приносит удачу. — Ну, преувеличиваю, конечно, но видимо, это действительно что-то для неё значит. Принцесса словно светится, её лицо сияет от удовольствия.

Но её радость мгновенно меркнет, когда к нам подходит наш общий знакомый. Желтоглазый Гепард собственной персоной. Даже мои жены напряглись.

— Ай Чен, дорогая, — фамильярно протягивает он. У меня немедленно поднимается бровь. — Я рад видеть тебя в такой великолепной компании. — Он склоняется, касаясь её руки губами. — Полагаю, вы не будете возражать, если я ненадолго украду внимание моей прекрасной леди? — Его взгляд скользит по мне, и, несмотря на вежливый тон, в нём читается желание перетянуть одеяло на себя.

Мда, третья дама мне явно не требуется — вон, и так с двумя супругами на бал пожаловал. Но вот помогать этому рисоеду? Нет, увольте. Я качаю головой, демонстративно поглаживая рукоять меча, закреплённого у меня на поясе.

— Мы обсуждали дао рода Чен, который принцесса мне доверила. Не правда ли, потрясный меч? Моим женам очень нравится.

— Красивый клинок, — с готовностью кивает Лакомка, а Камила кивает. — У принцессы изумительные вкус.

— Хм, — он аж застыл, вылупившись на дао. — Артефакт Чен…? Моя леди, как это понимать?

Ай мягко, но заметно отступает на шаг, что сразу бросается в глаза. Она едва сдержанно улыбается:

— Господин Ким, я не ваша леди, — отвечает она, её голос прозрачен и ровен, но чуть напряжён. — Напомню, ваше предложение пока еще не принято.

Ким лишь усмехается, будто её слова — не более чем милое женское упрямство, которое он с удовольствием «исправит».

— Конечно, конечно, — кивает он. — Ключевые слова— «пока еще». Ну что ж, общайтесь с друзьями, принцесса. Не буде мешать.

«Гепард» сваливает ни с чем. А принцесса вздыхает.

— Ким сватается ко мне, — поясняет Ай Чен, бросая на него недовольный взгляд. — Но я ещё не дала согласия. Дело в том, что союз с ним выгоден в…экономическом плане.

— Понятно. — А что тут еще сказать? Принцесса уже, как говорится, в самом соку, и совсем не дело менять любовников как перчатки. Пора наконец остепениться. Правда, главный кандидат на ее руку вызывает сомнения.

Мы с Лакомкой отходим потанцевать. Кружок с альвой, затем — с принцессой Ай, а потом и с Камилой. Затем неожиданно и подошедшая Ольга Валерьевна благосклонно протягивает мне руку — без слов, только лишь улыбаясь с однозначным намеком. Ну, княжне отказывать дураков здесь нет.

После танцев и бесед Чжу Сянь поднимается на небольшую сцену и привлекает внимание гостей.

— Дамы и господа, — начинает он с мягкой улыбкой, оглядывая гостей. — Сегодня у нас особое развлечение — древняя ханьская игра «Морской бой с изюминкой». Желающие принять участие подойдите ко мне. Участие наших иностранных гостей тоже приветствуется.

Ким Юньи сразу же изъявляет желание участвовать. А также еще несколько крепких ханьцев. Ни одного русского среди желающих. И, видимо, Чжу Сянь подходит ко мне, чтобы это исправить.

Хм, ловушка сто пудово.

«Мелиндо, похоже на ловушку, но ты это и сам знаешь» — по мыслеречи делится мыслями Лакомка.

— Граф Данила, не желаете ли присоединиться? — Чжу чертовски предсказуем.

— Не уверен, что уловил смысл игры, — отвечаю я.

— О, я уверен, вы быстро разберётесь, — Чжу делает жест, указывая на что-то в стороне. Выставленный предмет — древняя амфора, инкрустированная причудливой вязью. — Приз за победу — уникальный артефакт, амфора из другого мира.

И, знаете, я мгновенно передумываю. Потому что на амфоре надпись на наречии дроу: «Обитель…».

Переглядываюсь с Лакомкой, которая тоже заметила надпись. Её голубые глаза расширяются от удивления, а ментальный отклик полон волнения. Обитель Мучения? Это может быть ценной зацепкой. Ханьцы этого, конечно, не понимают, но амфора может привести к Обители Мучения, тем более что это не просто ваза, а артефакт.

Что ж, ханьцы постарались. Нечего и говорить — всё это замануха, но в конце концов, да какая разница? Я же не могу упустить такую возможность, верно?

— Хорошо, — пожимаю плечами, сохраняя небрежный вид. — Я участвую.

* * *

Участники и большая часть гостей переходят в отдельный зал, украшенный в морском стиле. В центре находится широкий бассейн с тёмной водой. На поверхности плавают миниатюрные кораблики — точные копии боевых джонок, каждая со своим флагом.

— Правила просты, — объясняет Чжу Сянь. — Каждый из вас, уважаемые господа, управляет своей лодкой с берега, используя вот этот посох. — Он демонстрирует длинный деревянный шест с металлическим крючком на конце, изящно покачивая им в воздухе. — Ваша задача — потопить лодки противников и при этом сохранить свою на плаву.

— Есть ли какие-то ограничения? — спрашиваю.

— Нельзя использовать магию или надевать магические доспехи. Только ваши навыки и умения. Можно использовать обычное оружие лишь для самообороны. Бить противника нельзя, только его шест. И да, если вы выпустите свой шест из рук — автоматически выбываете.

Я принимая от слуг полутораметровый шест. Лёгкий, но чувствуется, что дерево гибкое и достаточно прочное. Затем перевожу взгляд на свою миниатюрную лодку, покачивающуюся на искусственном пруду в центре зала. Длинный узкий корпус, вырезанный из лакированного дерева, кажется излишне тонким и хрупким. Ладно, с этим можно справиться, но почему у моей «джонки» красный флаг?

«Красный — цвет смелости, — по мыслеречи делится Камила.— Или… для отвлечения быков»— добавляет она смущенно.

Участники, включая Кима, распределяются по периметру бассейна.

Я прямо чувствую, что в моей лодке что-то не так.

М-да. Похоже, у меня тут «подарочек» — стандартная практика в ханьских играх. Лодку уже «украсили изюминкой». Внутри корпуса кто-то сидит — чувствую слабое биение чужого сознания, но оно размыто и замутнено, словно запечатано. Промыли мозги твари, что ли? Хорошо, и не такое видели.

В некоторых других лодках, кстати, тоже сидит мелкая живность.

Пока остальные участники заняты перекличкой, я делаю вид, что просто кручу палку в руках, и «включаю» Легионера-друида. Тонкие, почти невидимые лианы начинают плести миниатюрную сетку внутри моего судна, укрепляя его структуру. Пусть «сюрпризы» сами себе норы прокладывают, а я пока обезопасю свою лодку.

— Начали! — раздаётся команда Чжу, и первый обмен ударами начинается.

Десяток деревянных палок одновременно погружается в воду, ударяя по бокам соперничающих лодок. Вода вздрагивает, на поверхности появляются мелкие волны. Я резко выдвигаю свою лодку вперёд, уворачиваясь от сразу нескольких атак и направляю её к ближайшему судёнышку. Два быстрых удара — один в борт, другой по корме — и вот, миниатюрная джонка переворачивается, исчезая под водой.

— О, первый выбыл! — выкрикивает кто-то из гостей, и зал разражается аплодисментами.

Но их восторг оказывается преждевременным — из-под воды стремительно выныривает что-то огромное и чёрное. Всплеск, и на поверхность выбирается аномально крупный скорпион. Здоровый как хомяк. Его хитиновая броня сверкает в свете фонарей, когтистые лапы оставляют глубокие следы на поверхности деревянного подиума, а ядовитое жало угрожающе поднимается вверх.

Тварь замирает, раздувая брюшко и медленно поворачивая голову… ко мне.

— Скорпиончик… — шепчет Лакомка.

— Даня! Осторожно! — кричит Камила с берега, её голос взволнованно звенит.

А скорпион срывается с места, направляясь прямо ко мне, едва не летя по поверхности. Я напрягаюсь — он мог выбрать любую цель, но нет, явно запрограммирован именно на меня. Похоже, кто-то хорошо постарался и установил ему ментальные блоки. Сами по себе они, конечно, элементарные, но взломать щиты прямо сейчас — это точно потерять равновесие и выронить палку, а там и до дисквалификации недалеко.

— Иди сюда, красавчик! — ухмыляюсь я, резко вскидывая посох.

Скорпион взбирается на палку, его когти царапают дерево, оставляя на поверхности глубокие борозды. Тварь быстро продвигается вперёд, поднимая жало всё выше и выше. Укол — и меня парализует за пару секунд, а затем в игру вступит его яд. Вполне себе «безобидная» ханьская игра.

Но у меня на этот случай свой метод. Я стремительно хватаю скорпиона за жало, сжимаю хватку так, что хитин трещит, и резким движением запускаю его в сторону слуг, стоящих наготове. Гости замирают, наблюдая за траекторией полёта. Скорпион, протестующе щёлкая клешнями, падает в клетку, которую услужливый слуга подставляет на лету, и тварь немедленно оказывается заперта за решёткой.

— Как эффектно! — одобряет кто-то из наблюдателей, кажется, принцесса Ай. Я киваю, делая вид, что такие трюки — дело привычное. Хотя в принципе так и есть, просто я привык к зверюшкам покрупнее раз… в сто.

Но расслабляться некогда. Я вновь сосредотачиваюсь на своей лодке, продвигая её вперёд и пытаясь держать баланс. Вижу, как Ким успешно атакует соседнюю лодку — она переворачивается, а из воды, конечно, не появляется никакой твари. Подставная игра. Все зверюшки достанутся мне.

— Поживи пока, — шепчу я, направляясь к следующей цели.

Ещё один удар — и миниатюрная джонка, слегка вздрогнув, начинает тонуть. Вскоре её не остаётся на поверхности, а значит, на одного соперника меньше.

В зале слышны одобрительные возгласы, кое-кто даже хлопает, оценивая мой успех. Но тут из-под обломков лодки на поверхность всплывает круглый зверёк, и реакция публики кардинально меняется на вопли ужаса. Кто-то даже в панике спешит из зала, другие гости дружно подаются назад. И я их понимаю. Прекрасно понимаю, без шуток. Зверь-то, правда, чертовски страшный, ибо это…

Уисосик, фака!

И Адский ежик, конечно же плывет ко мне, неуклюже перебирая лапками и тихонько похрюкивая. Опять ментальные закладки. Ци-ван не знает границ! Направил на меня чудовище из чудовищ. Вы только послушайте как оно посапывает угрожающе! Оно хочет моей крови!

Но не на того телепата вы натравили зверя. Я прошел горнила чужого мира. Несмотря на возраст, я — ветеран сотен битв с аномальными тварями! Я приручал живые кошмары! А еще у меня перепонки когда-то были на левой ноге, вот.

Спокойно достаю из кармана небольшой платок, затем микро-бутылек специального спрея. Всегда беру его с собой, как и артефактные зеркальца, а то, сами видите, наш мир полно коварных сволочей. Приходится самому быть еще коварнее, а иногда и сволочнее, мда.

Брызгаю из сперя на платок, и, подождав, пока ёжик подплывёт поближе, быстрым движением ловлю его. Заматываю в платок. Уисосик, конечно, пытается дать отпор и щедро поливает воздух своей зловонной смесью, но платок работает идеально, поглощая все запахи. Словно поймал пушистую розочку на колючках.

Толпа ахает.

— Какой милый, — говорю с улыбкой, держа зверька за шкирку и демонстрируя зрителям. Те, отступив, в шоке пялятся на меня. Типа что за чертовщина происходит? — Только жаль, что пованиваешь.

Кидаю взгляд на Кима, который явно изо всех сил старается не фыркнуть от злости.

Спокойно передаю ёжика ближайшему слуге, который, едва не падая в обморок от страха, поскорее убирает зверя подальше. Публика в замешательстве: все ожидали если не паники, то хотя бы намёка на отвращение, но где там. Я лишь ухмыляюсь, как будто это был самый обычный ёжик, а не вонючий ад на колючках.

Ким же в это время, делая вид, что ничего не происходит, топит ещё две лодки подряд. Но, как на зло, из обеих не появляется ничего опасного. Ни тебе змей, ни крабов, ни скорпионов, ни, тем более, уисосиков — одна лишь пустота и обломки.

— Вот это удача, — усмехаюсь я, демонстративно качая головой. — Прямо мистическое везение, господин Ким! Поделись секретом?

— Секрет прост: удача улыбается достойным, — отвечает он, делая безразличное лицо. Но в глазах его мелькает раздражение. Видно, что совсем не этого он ожидал, топя свои игрушечные кораблики.

Ну что ж, посмотрим, как долго его будет оберегать это «везение».

Через пять минут остаёмся только я и Ким. Он улыбается, глядя на меня с вызовом.

— Посмотрим, кто победит, — бросает он, слегка склонив голову набок. Улыбка у него такая… хищная, как у кота, который наконец-то подкрался к птичке.

— Посмотрим, — соглашаюсь. Ну-ну, рисоед, давай, удиви меня. Я твоего расхваленного брата даже не запомнил, может, хоть ты отличишься.

Мы начинаем обмен ударами палок, пытаясь потопить лодки друг друга. Я блокирую удары Кима по моему судну. Деревянные палки скрежещут друг о друга, лодки покачиваются на воде, грозя перевернуться от любого неловкого толчка.

И тут моя лодка внезапно кренится вбок. Сама по себе. Ким ее даже не коснулся.

Толпа замирает в ожидании. Из-под лакированных дощечек выползает аномальная змея, её глаза горят красным, а из раззявленной пасти капает яд, оставляя на дереве обугленные следы.

— Эй, пассажирка, не порть мое судно, — приказываю ядовитой тварюшке, тыкнув в нее шестом.

— Шшшшш….

Змея мгновенно обвивает мой шест, извиваясь и шипя, пытается подобраться ко мне поближе. Я слышу в зале вздохи и сдавленные возгласы ужаса. Толпа напряжённо замерла, словно кто-то взял и прижал паузу в шумной пьесе.

В зале слышатся возгласы. Толпа замирает, ожидая моей реакции. Брошу ли я посох?

— Так тебе нужен трап на сушу? — говорю я спокойно. — Так бы и сказала.

Легко, словно невзначай, хватаю её за голову, избегая острого, как бритва, укуса. Перебираю в руках холодное, скользкое тело, а затем резко разворачиваюсь и кидаю змею на палку Кима.

— Держи, может, подружитесь.

Ким не ожидал такого подарка. Его глаза расширяются, он резко отшатывается, и палка с глухим стуком падает в воду. Змея же, оставшись без опоры, плюхается в воду, яростно шипя и извиваясь.

— Кажется, ты проиграл, — замечаю я, чувствуя, как уголки губ поднимаются в победной ухмылке. — Палки не выпускают, помнишь?

Но это ещё не всё. Я не успеваю додумать эту мысль, как лодка Кима начинает искрить. Яркие всполохи магической энергии пробегают по её корпусу, и внезапно она взрывается. Толпа ахает, взрыв раздаётся оглушительным хлопком, и я инстинктивно вскидываю руку, закрывая лицо. Энергетическая волна оглушает, взрывная волна ударяет в грудь.

Варианты? Укрыться магическим доспехом? Не-а, проиграю. Мне нужна амфора. Выход один — перетерпеть. Это же слабая ловушка. Максимум что сделает — оторвет что-нибудь. Не беда.

Я сжимаю зубы, но чувствую резкую, острую боль. Взорванная магией лодка, черт бы её побрал, действительно отрывает мне руку по самое предплечье. Обугленные обломки летят в стороны, а рука… рука падает в воду.

В зале раздаётся настоящий хор криков — испуганных, удивлённых, истеричных. Толпа мечется, кто-то вскакивает с мест, кто-то уже зовёт лекарей, но я просто стою и смотрю на своё предплечье. Ох, ну и возни теперь будет с этой маленькой неприятностью. Ну и ладно. Зато я победил. Как всегда.

Глава 17

Толпа в шоке пялится на меня. Хм, а чего они уставились? Прослеживаю за их взглядами.

— Ой, а где моя рука⁈ — восклицаю я, будто только что заметил отсутствие конечности и даже слегка взмахиваю культёй. — Хм, интересно…Кто-нибудь видел?

Несколько человек нерешительно тычут пальцами в сторону бассейна.

— А, ну да, — соглашаюсь я. — И точно. Спасибо, уважаемые.

Я равнодушно вытаскиваю свою оторванную руку из воды, наблюдая, как капли стекают с обугленной плоти, падая обратно в тёмную гладь бассейна. В зале воцаряется гробовая тишина. Гости застывают, словно статуи, их глаза широко раскрыты от шока и ужаса. Дамы прижимают к губам расшитые веера, пытаясь сдержать крики или обморок.

— Даня! — Камила взвизгивает, её лицо бледнеет, она рвётся ко мне, несмотря на шок окружающих. Её черные волосы колышутся за спиной, глаза широко распахнуты, в них страх. — Даня, держись, я сейчас!

Лакомка ловко перехватывает брюнетку за руку, останавливая её рвение. Не знаю, что она ей нашептала по мыслеречи, но Камила, явно с усилием, застывает на месте, продолжая смотреть на меня с болью и беспокойством. Впрочем, эмоции сейчас ни к чему. Наоборот, впечатлим рисоедов выдержкой, которой у них самих нет ни капли. Тем более что я уже незаметно прижёг культю. Кровь больше не хлещет, а значит, в целом, ничего страшного.

«Мелиндо?» — Лакомка посылает мне мысленный запрос, её голос, даже беззвучный, звучит с ноткой тревоги.

«Всё в порядке, — я посылаю ей мысленную улыбку. — Пустяки, дорогая».

Чжу Сянь, стоящий чуть в стороне, наконец-то приходит в себя и, одёрнув на себе роскошные шёлковые одежды, быстрыми шагами подходит ближе, лицо его разглаживается в напряжённую, но учтивую улыбку. Старому калачу явно нужно срочно спасать репутацию — и свою, и Императора.

— Уважаемые гости! — его голос звучит громко. — Прошу сохранять спокойствие! Похоже, одна из наших «изюминок» оказалась чересчур… сильной. Но не стоит беспокоиться! — Он бросает взгляд на меня, стараясь понять мою реакцию. — Это всего лишь игра, и наши русские друзья, я уверен, прекрасно это понимают. Данила Степанович…

Я поднимаю голову, встречаясь с его взглядом, и ухмыляюсь, слегка поднимая оторванную руку, как будто демонстрируя какой-то трофей.

— Конечно, «изюминка», — произношу я с лёгкой иронией, поворачивая руку так, чтобы все могли её видеть. Кровь уже почти не течёт. — Мне даже не было щекотно.

Некоторые гости нервно хихикают, а кто-то и вовсе роняет бокал с вином. Я замечаю, как один особенно нервный слуга побледнел, словно он вот-вот рухнет в обморок. Русские из посольства же слегка расслабились. А то они не знали, что и думать. Нападение? Атака на своих? Нет, Вещий-Филинов лыбится. Значит, всего лишь его очередной перфоманс. От этого телепата что угодно можно ожидать. Он даже на Драконе над Москвой летал. Безбашенный…

Чжу Сянь, вскинув тонкие стриженые брови, кивает и продолжает:

— Рад слышать, что вы в порядке, господин Данила. — Его улыбка кажется чуть более искренней. — Сейчас наши Целители…

— Не нужно Целителей. — Я указываю оторванной рукой на амфору, стоящую на подиуме. — Буду признателен, если вы передадите мою амфору в мой особняк.

— Как…как скажите, — Чжу Сянь быстро делает знак слугам, и двое из них осторожно снимают амфору с подиума, заворачивая её в мягкую ткань.

— Жарковато у вас. — Я помахиваю рукой, как веером. В зале слышится шепот, ханьцы переглядываются. Некоторые смотрят с уважением, другие — с опаской.

— Прошу извинить меня на минуту, — обращаюсь я к собравшимся, затем поворачиваюсь к Камиле и Лакомке. — Камила, дорогая, пойдём со мной.

Брюнетка кивает, её бледно лицо чуть дрожит. Но, подойдя, она твердой рукой берет меня под целый локоть и встает рядом. Умничка. Все рисоеды видят — Вещего-Филинова не уводят как раненого. Граф всего лишь решил уединится со свой дамой.

Мы направляемся к выходу из зала, оставляя позади шёпот и перешёптывания гостей.

Пара белолицых дамочек испуганно косятся на мою культю. Одна из них — спутница Кима, которая на пару с ним хотела нас направить в тупик лабиринта. Сейчас очень бледная, аж как смерть. Да что ж ты такая пугливая, а? Моя рука же не кусается. Сейчас даже покажу. Проходя мимо, я не спеша, будто бы случайно касаюсь плеча ханьки своей оторванной конечностью.

— А-а-а-а! — пронзительный визг разносится по залу.

Дама отпрыгивает, словно я её током шарахнул. Веер падает на пол, а раскосые глаза буквально выпучены в неподдельном ужасе. Кажется, она вот-вот лишится чувств.

— Ой, простите, — спокойно извиняюсь, едва сдерживая ухмылку. — Не хотел вас напугать.

Ну что, Лакомка, сегодня я хороший мальчик?

«Мелиндо, сегодня ты выше всяких похвал» — признает главная жена.

Мы с Камилой входим в небольшую прилегающую комнату, обитую мягким шёлком и украшенную изящными картинами с пейзажами Ханьской империи. Закрываю за собой дверь. Шум зала сразу отдаляется, оставляя нас в тишине. Время проржаться и перевести дух.

— Хаха…Фу-ух, это всё та ханька, — оправдываюсь я перед женой за свой ржач. — Видела ее лицо? Умора же.

— Дай взглянуть, — мягко говорит Камила, подходя ближе и внимательно осматривая мою культю. Её руки светятся нежным зелёным светом, целительная энергия готова к применению.

Я улыбаюсь и поднимаю руку.

— Всё в порядке, Камила. — Закрываю глаза и сосредотачиваюсь, активируя регенеративные способности Бесчлина. Дроу-легионер в этот раз даже не спорит. Хорошо, что выдрессировался наконец. — Я сам.

Тёплая волна энергии пробегает по телу, концентрируясь в месте раны. Я прислоняю руку к ране. На глазах ткани отрастают и соединяются. Всё восстанавливается с поразительной скоростью.

Камила наблюдает за процессом с профессиональным интересом, её глаза следят за каждым изменением.

— Впечатляюще, — шепчет она. — Хотя я и знала о твоей регенерации, видеть это вживую — совсем другое дело.

— Спасибо за поддержку, дорогая, — отвечаю я, сжимая новую кисть и проверяя подвижность пальцев. — Но твоя помощь всё равно неоценима.

Она улыбается.

— Знаю, что я здесь скорее для вида, но всегда рада помочь, — она требовательно подставляет щеку, ну и получает заслуженный «чмок».

— Пора возвращаться, — говорю я. — Не будем заставлять гостей ждать.

Вернувшись в зал, я чувствую на себе десятки взглядов. Музыка на мгновение стихает, но затем оркестр продолжает играть, пытаясь вернуть атмосферу праздника. Гости расступаются, давая нам пройти.

Мы с Камилой присоединяемся к Лакомке у длинного стола с закусками. Едва подхожу — и тут же ощущаю, как желудок с завидным энтузиазмом напоминает о своём существовании. После регенерации аппетит просто зверский. Жра-а-а-ть. Много-о-о.

Лакомка встречает нас довольной, почти торжествующей улыбкой, словно генерал, выигравший сражение. Она стоит, чуть заслонив собой изящную горку канапе.

— Я защитила твои любимые канапе с сыром, — заявляет она с таким выражением, будто только что отбила у врага целый продовольственный склад.

— Настоящий подвиг, — я с притворной серьёзностью киваю, хватая сразу три канапе и посылая ей воздушный поцелуй. — За это готов на руках носить. Ну, как только они обе у меня прирастут окончательно.

Лакомка тихо фыркает, а Камила с улыбкой покачивает головой:

— Похоже, даже война не способна заставить нашего Данилу пропустить приём пищи.

— Сначала канапе, потом война, — философски замечаю я, отправляя в рот сразу два кусочка. О да, вкус — божественен!

Скоро перед нами появляется изящная фигура принцессы Ай Чен. Её платье, украшенное тончайшей вышивкой, слегка покачивается при каждом шаге. Улыбка на лице принцессы кажется почти торжественной, но в её глазах я вижу неподдельный интерес и даже — о, скромная симпатия?

— Граф Данила, — её голос звучит мелодично, а лёгкий поклон придаёт ей ещё больше утончённости. — Поздравляю с победой. Ваше мастерство и мужество впечатляют.

Всё-таки эта женщина умеет делать комплименты. Я чуть склоняю голову, вежливо отвечая:

— Благодарю, принцесса Ай. Ваша поддержка значит для меня очень многое.

Ай Чен улыбается теплее, и в её взгляде я читаю искреннюю симпатию. Рядом появляется Ольга Гривова, её светлые волосы сияют в свете люстр.

— Всё отлично, княжна, — с улыбкой показываю ей свою абсолютно целую, вновь обретённую руку. — Видите? Небольшие временные неудобства уже позади.

— Да уж, — Ольга облегчённо выдыхает и позволяет себе улыбнуться. — Удивительный вы человек, Данила Степанович.

Девушки вдруг разом защебетали, а я принялся уминать канапе, не слушая, но обязательно кивая словам каждой собеседницы. Вкусно. Кайф. Да-да, всё так, Лакомка, всё-так….Ольга Валерьевна, и вы безусловно правы, угу, угу. Камила, и не говори, ага.

Однако, как только голод стал уходить, нашу непринужденную атмосферу резко прерывает стремительно приближающийся к нам Ким Юньи. Его спутница, всё та же бледная ханьская аристократка, пытается удержать Гепарда за рукав, но он с силой отдёргивает руку, едва не опрокидывая её на пол.

— Ты мошенник! — кричит он, его голос разносится по залу, привлекая внимание всех присутствующих. — Ты бросил в меня змею! В честной битве ты бы проиграл!

Гости замирают, наблюдая за сценой. Так, начинается очередной цирк. Осталось только попкорн раздать.

Принцесса Ай смотрит на Кима, и её взгляд до жути ледяной.

— Господин Ким, прошу вас соблюдать приличия, — говорит принцесса, её голос спокоен, но в нём слышится сталь. — Господин Филинов действовал в рамках правил игры.

Вещий-Филинов, попрошу. В остальном же принцесса Ай дело говорит.

Ким поворачивается к своей «возлюбленной», его глаза полны негодования.

— Ай Чен, ты не понимаешь! Он обманул! Он…

Ольга делает шаг вперёд.

— Господин Ким, успокойтесь. Ваше поведение недопустимо.

Но ханец не думает останавливаться. Ким сжимает кулаки, его плечи напрягаются.

— Я вызываю тебя на дуэль, русский кабан!

Я смотрю на него с таким выражением, словно передо мной жалкий таракан: раздавить или дать шанс ещё поползать? Дуэль, говоришь? Хм, можно и так. Вед ты явно мухлевал. Ни одной тварюшки не выудил, а потом ещё и подсунул мне свою «случайно» заминированную посудину.

— Ким Юньи, — раздаётся внезапно недовольный властный голос за моей спиной. Я медленно оборачиваюсь. Толпа почтительно расступается перед Ци-ваном. Император Хань кипит от гнева.

— Сын Неба, — склоняются гости.

— Господин Филинов действовал по правилам, — говорит Ци-ван, его глаза устремлены на Кима. — Ты ведёшь себя недостойно.

Бедняга Юньи дёргается, словно кролик под взглядом лисы. Он открывает рот, пытаясь что-то возразить.

— Но… он… — жалобно начинает Ким, явно не зная, что сказать, чтобы хоть как-то выправить ситуацию.

— Довольно! — резко обрывает его Ци-ван — Ты позоришь себя, свою семью и весь наш двор.

Ким, побледнев, выглядит так, будто его только что облили ледяной водой. Он стоит, судорожно сжимая кулаки, но не решается больше произнести ни слова.

— Я разочарована в вас, господин Ким, — неожиданно произносит Ай Чен. В её глазах — леденящее безразличие. Если бы кто-то сейчас пнул беднягу Кима под зад, он бы сам побежал к ближайшей пропасти.

Лакомка, стоящая рядом, делится впечатлениями по мыслеречи:

«Похоже, только что испарились чьи-то надежды на выгодную женитьбу».

Я киваю. А Ким понуро опускает голову, его плечи опущены, а взгляд прикован к полу. Спутница, красная как варёный рак, следует за ним, торопясь подальше увести своего неудачливого кавалера.

Ци-ван поворачивается ко мне, небрежно бросает:

— Прошу прощения за этот инцидент, господин Филинов, — говорит он. — Надеюсь, это не испортило вам вечер.

Ох, конечно. А то, что я граф, в не просто «господин», и зовут меня иначе, это тоже инцидент или всего лишь твоя детская попытка поддеть меня?

— Вещий-Филинов, попрошу, Сын Неба, — отвечаю я. — Ничего страшного. Бывает.

Ци-ван возвращается к своим придворным, не удостоив меня больше ни взглядом, ни словом, но за его спокойствием скрывается… напряжённость. Дескать: ах, проскочила, родная. На долю секунды пальцы правой руки чуть дёрнулись, словно он хотел сжать кулак.

Вот и оно. Наше любимое, непокорное раздражение. Злость, завуалированная под маской сдержанности. Ци-вану невыгодно сейчас открыто устранять меня. Ведь потом за это Царь Борис разорвёт его на мелкие кусочки политическими санкциями и устрашающими ответными мерами. Император прекрасно понимает: любое неосторожное движение, и на него обрушится карающая длань России. Второй войны Хань не выдержать.

Я скользнул взглядом по спине удаляющегося Императора. Пожалуй, это было хренов сыграно. Провалить покушение на меня, потерять кандидата в женихи для принцессы и при этом держаться так, словно ничего не произошло… Браво вашей искусной политической игре, Сын Неба.

Музыка снова наполняет зал, гости постепенно возвращаются к своим развлечениям, хотя атмосфера остаётся немного напряжённой.

Вскоре бал подходит к концу. Мы прощаемся с принцессой Ай, затем с жёнами и Гривовыми отправляемся к Обсидиановому лабиринту. Ночь свежа, луна освещает дорожки сада, придавая всему вокруг серебристый оттенок.

Тени от высоких живых изгородей создают причудливые узоры на земле. Из боковой аллеи на нас буквально вылетает Ким Желтоглазый Гепард, держа за руку свою спутницу. Её длинные чёрные волосы развеваются за спиной, а лицо искажено непониманием и тревогой. Зато выражение самого Кима дышит чистой яростью — он сверлит меня взглядом, будто я когда-то убил его любимую собачку… или брата. Упс.

— Филинов! — рычит он, замирая на дорожке и бросая спутницу позади себя, словно прикрываясь ею. — Ты мошенник и трус!

— А ты, значит, полагаешься на честность в подставных играх? — с интересом поднимаю бровь. — Удивительно. Но разве это всё?

— Ты думаешь, что всё так просто, да? — Ким делает шаг вперёд, глаза сверкают оранжевым светом. — Я ещё не забыл, как ты убил моего брата, Желтоглазого Тигра!

Я моргаю, делая вид, что усиленно вспоминаю. Кто-кто?

— А…Не ты ли сам еще пару часов назад заявлял: «война есть война»?

— И наша война не закончена, Филинов! — в голосе Кима слышится злобное шипение. Его лицо искажено ненавистью, а руки начинают светиться багрово-красным огнём. — Я отомщу тебе за всё! И плевать на ваше дурацкое перемирие! Мир между Хань и Россией невозможен!

Его спутница с ужасом смотрит на происходящее, её глаза бегают от меня к Киму, но она не осмеливается даже пикнуть.

— Жёны, отойдите, — спокойно говорю я, поднимая руку и невозмутимо глядя на надвигающегося Кима. Лакомка и Камила послушно делают шаг назад, Гривовы тоже без слов отходят. Ольга поняла — бессмысленно разговаривать с буйнопомешанным.

Что ж, сомневаюсь, что это затея самого Ци-вана. Скорее всего, он просто выбрал никчёмного исполнителя, который окончательно потерял связь с реальностью. Но это уже неважно. Никто не смеет наезжать на меня и моих жен. Разве что только один сорт людей, и это….

— Гори в аду, русский щенок! — Ким вскидывает руку, посылая в мою сторону поток огненных стрел.

…самоубийцы.

Глава 18

— Гори в аду, русский щенок!

Ким атакует, обрушивая огненные стрелы. Я легко отбиваю их каменными щитами. Жены и Гривовы отскакивают в сторону, освобождая место для предстоящего боя.

Ким надевает свой огненный доспех, окутываясь жаром, словно пылающая звезда. Хе. В такую яркую мишень точно не промахнешься. И я не промахиваюсь. Град камней откидывает Гепрада в стену лабиринта. Обломки летят во все стороны.

Ким вскакивает. Пламя ревёт, лижет его фигуру, Мой ответ — массивный каменный доспех, скрывающий меня, будто броня древнего титана.

— Ну что, проверим, чья магия сильнее? — ухмыляюсь я, и Ким яростно кидается вперёд, оставляя за собой шлейф искр и огня.

Не дожидаясь его атаки, обрушиваю каменный град, переплетённый с молниями. Стоеросов неплохо развил технику. Стоит ему давать чаще видеться с сестрой в Москве. Заслужил легионер!

Вспышки света освещают мрак сада, оглушительные удары сотрясают лабиринт, заставляя статуи и растения вокруг трещать и ломаться. Ким делает шаг назад, его огненный доспех трещит и осыпается, но держится. Хорошо, придётся поработать основательнее.

— Ты….

— Ещё не всё, — замечаю я, бросая пси-гранаты прямо под его ноги. Ментальная энергия разрывает пространство вокруг, сминая и перекручивая пламя. Но это лишь подготовка.

— Держи десерт! — обрушиваю целый поток электрических камней, которые вспыхивают и взрываются один за другим, снося не только Кима, но и часть стен за ним. Он летит как торпеда и пробивает десятки стен. Грохот и треск — и вот уже половина лабиринта обрушивается, открывая потрясающий вид на Пурпурный дворец. Похоже, Ци-вану придётся внести изменения в архитектурные планы, хе-хе.

Ким едва удерживается на ногах, остатки доспеха еще держатся, но сам он задыхается от смеси гнева и страха. Я подхожу к нему медленно, каждый шаг звучит, как удар колокола.

— Ну что, желаешь продолжения? — Я медленно выпускаю демонские когти, тёмные и острые, и Ким отшатывается, его лицо искажено ужасом.

— Кто… кто ты⁈ — хрипит он, чувствуя, как мои когти касаются его разрушенной брони.

— Я? — Я смеюсь, приближая лицо к его. — Просто тот, кто убил твоего брата… которого я даже не помню! — Сжимаю когти, разрывая остатки его доспеха и вспарывая грудь. — И тебя забуду так же быстро. Потому что ты жалкий слабак!

Сдавленный визг Кима прерывается резким хрустом, и его тело обмякает, падая на остатки искорёженного лабиринта.

«Мелиндо, рога» — предупреждает Лакомка по мыслеречи.

— Черт. — Касаюсь макушки. — И, правда, вылезли, блин. И копыта… А я гадаю, чего так звонко асфальт стучит под ногам.

Только едва успеваю убрать демонские атрибуты, как появляется стража ханьцев, а также запыхавшийся Чжу, глаза его округлены от ужаса.

— Граф Филинов, что вы наделали⁈ — панически вскрикивает он. — Это же Обсидиановый сад! Его так любил Ци-ван!

Я пожимаю плечами и оглядываю разрушенную секцию лабиринта. Половина стен снесена, дорожки превращены в хаос, а под нами — аккуратный, прямой проход прямо к Пурпурному дворцу. Мда, сад был хорош, но что уж тут поделать?

— Да ладно вам, старина Чжу, — отмахиваюсь я, указывая на открывшуюся дорожку. — Зато теперь есть прямая дорога от гостевых особняков до дворца. Никто больше не будет блуждать! Разве это не великолепно?

Я ощущаю лёгкий всплеск ментального контакта и слышу ехидный голос Лакомки в своей голове:

«Браво, мелиндо! Правитель Хань будет в восторге!»

«Ну что, я же сегодня хороший мальчик? Правда же?» — усмехаюсь.

Лакомка улыбается с иронией:

«Мелиндо, очень хороший, даже улучшил ландшафтный дизайн для гостеприимных хозяев».

Люди из нашего посольства уже здесь. Они встают позади меня, не скрывая своей решимости, и мгновенно начинают отбивать любые попытки стражи приблизиться. Подходят к Чжу и спокойно разъясняют, что мы — неприкосновенные люди, ибо у Царя такая договоренность с Ци-ваном. Вы же не хотите вызвать гнев Царя Бориса? И судя по виду Чжу, он совсем не хочет.

Тем временем я разворачиваюсь и к своим жёнам, чувствуя, как напряжение в воздухе спадает, хотя враждебные взгляды остаются.

Какое-то время княжна Ольга общается с Чжу и послом. Объяснения типичное: самооборона, все дела… Вообще очень хорошо, что Ольга Валерьевна взялась описать произошедший инцидент всем желающим. Мне сейчас совсем не хочется чесать языком. Надоело. Ци-ван всё равно не понимает слов.

Проходит какое-то время, и нас отпускают. Мы с женами покидаем разрушенный сад, направляясь обратно к гостевым апартаментам. Гривовы следуют за нами, и на прощание Ольга оборачивается ко мне с лукавой улыбкой:

— Знаете, с вами даже без Золотого Дракона очень весело, Данила Степанович.

— Да уж, разве я могу вас разочаровать, Ваше Высочество? — отвечаю я и легко подмигиваю ей. Её кузен-репортёр едва сдерживает смешок.

В особняке Лакомка и Камила вдруг с какого-то перепуга становятся особенно ласковыми и игривыми — словно охочие кошки, которые требуют внимания и буквально не дают прохода. Ну что тут поделаешь? Приходится гладить, обнимать, развлекать. Всё затягивается — невинные прикосновения быстро перерастают в нечто большее. Так что вечер завершается в весьма уютном стиле, наполненном шутками, смешками и нежностью.

Я засыпаю, ощущая на плечах их тёплые руки и слыша их довольное мурлыканье. Половина ночи проходит в мирном и приятном забытье, пока где-то в глубине сна не возникает тихий, но настойчивый голос.

— Шеф, прости ради бога…кхм… но тебя срочно зовут. Сам Ци-ван пришёл и ждёт в гостиной, — гвардеец чуть пригибается, явно не в восторге от задачи разбудить меня среди ночи. Он старается не смотреть на кровать с тремя обнаженными телами. — Надеюсь, ты меня не убьешь. Я, конечно, не в самый подходящий момент зашел, но… Ци-ван всё-таки.

Открываю один глаз, фокусируясь на тревожном лице. Ну вот и сказке конец. Ладно, чего уж…

«Свободен» — передаю гвардейцу, и он пулей улетает за порог спальни.

Стараясь не разбудить жён, выбираюсь из объятий, накидываю халат, даже не утруждая себя поисками подходящей для приема одежды, и медленно плетусь в гостиную, зевая на ходу и поправляя трусы.

И что я вижу? Сам Ци-ван, стоящий посреди комнаты, выглядит сердитым. И чего он так на меня косится? Он тоже ведь в халате, пускай и парадном — с вышивкой, драконами и прочими императорскими заморочками. Правда, у меня волосы взъерошены, а не прилизаны, как у него. Но я «русский варвар», мне можно, хе.

Ци-ван пришел со слугами. Они стоят у стены и как будто даже не дышат.

— Мой императорский поклон, Сын Неба, — говорю я, слегка кланяясь и театрально зевая. — Чем обязан вашему визиту? — веду рукой по своим растрёпанным волосам, стараясь сдержать ухмылку.

Ци-ван холодно осматривает меня, его лицо остаётся бесстрастным, но я замечаю, как уголок его губ слегка дёргается.

— Не знал, что вам присуща такая небрежность, господин Филинов, — его голос звучит ровно, но я улавливаю нотку раздражения.

— Увы, Сын Неба, — развожу руками, показываясь во всей своей халатной красе. — Пришлось выкладываться на вашем балу, а потом ещё этот… гость в лабиринте. Вот и подустал.

Ци-ван слегка морщится, но быстро сглаживает лицо.

— Впрочем, — добавляет он, придавая голосу более спокойные интонации, — я пришёл не для обсуждения вашего внешнего вида.

— Ну да, у нас тут не модный показ, — соглашаюсь, и в уголках глаз Ци-вана вспыхивают искры злости. Интересно, сколько ещё его терпения хватит?

Император делает шаг ко мне, его руки сложены за спиной, как у учителя перед провинившимся учеником.

— Мне нужен Золотой Дракон, Филинов, — без обиняков говорит он. — И я готов предложить равноценную замену.

Это заявление заставляет меня поразиться до глубины души…. Хе-хе, шучу. Нет, конечно, я не фига не удивился. Да и чему? Старый баян. Задолбало, если честно, слушать одно и то же.

— Продолжайте, Сын Неба, — киваю. Вообще-то мне ни капли не интересно, но он же всё равно не уйдет, не выговорившись.

— Стая громопсов оранжевого уровня, — говорит он, и я ловлю себя на том, что мои губы складываются в непроизвольную улыбку. — Я знаю, зачем тебе Дракон. С ним ты чувствуешь себя в безопасности. Ведь у тебя маленькая гвардия и мало магов. Что ж, стая способна противостоять даже зверю багрового уровня, — добавляет он, видя мою заинтересованность. — Псовые легко поддаются телепатическому программированию. Они ждут тебя неподалёку во дворце. Это настоящая свора убийц, с ней можно даже свергать маленькие королевства, как та же Финляндия.

По его знаку слуга, стоящий в углу, достает фотоснимки с этими зверями. Огромные, сверкающие в электрических разрядах псы смотрят на меня, их глаза горят кровожадным огнём. Мощные, устрашающие… и, надо признать, впечатляющие.

— М-да, — медленно киваю я, пытаясь удержаться от сарказма. — Они действительно хороши. Вы предложили стоящую замену.

Ци-ван подаётся вперёд, его взгляд сверлит меня.

— Тебе не нужно больше беспокоиться о безопасности. Я понимаю, что Золотой Дракон был для тебя защитой. Но эта стая — равносильная замена. Кроме стаи, ты получишь мою дружбу и покровительство. А также приличный перевод на банковский счет.

Медленно качаю головой.

— Я не предаю своих соратников, Сын Неба, — отвечаю ровным тоном. — Я дал слово Дракону защищать его подопечных, и нарушать обещание не намерен.

Лицо Ци-вана темнеет, его кулаки сжимаются. О да, сейчас он хотел бы разорвать меня на месте, но сдерживается.

— Подумай о последствиях, Филинов, — медленно, почти угрожающе говорит он. — Эта стая может обернуться против тебя. Кажется, ты воюешь с финами?

— Бывает и такое, — лениво соглашаюсь я, пожимая плечами.

— Тогда эти псы могут оказаться у твоих врагов, — шипит он. — Подумай об этом.

Мой взгляд скользит по снимку с оскаленными тварями. Громопсы, да? Приятные пушистики. Может, нам и правда стоит поближе познакомиться. Уже сегодня.

— Понимаю вашу заботу, но мой ответ остаётся прежним.

Ци-ван стоит, сверля меня взглядом, его лицо искажает едва сдерживаемая ярость.

— Очень хорошо, — произносит он наконец, выдыхая через стиснутые зубы. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом решении.

— Я обычно жалею только о том, что не успел вовремя выспаться, — парирую я и широко зеваю, демонстративно прикрывая рот. — Но ведь всему своё время, верно?

На этом разговор окончен. Ци-ван резко разворачивается и направляется к выходу, его слуги спешат следом. Луна освещает его фигуру, бросая длинную тень на мраморный пол.

Когда он исчезает за дверью, я облокачиваюсь на подлокотник и задумываюсь.

Оранжевы уровень, значит…. Громопсы, правда, страшные на вид. С ними могут быть проблемы, и Чернобусу придётся несладко. Ворон потеряет часть своей стаи…Что ж, если Ци-ван надумает воспользоваться своими зверями против меня и моего рода, пусть готовится к сюрпризу.

Я бросаю взгляд на луну. А ночь-то ещё в самом разгаре, и энергии после встречи с Ци-ваном хоть отбавляй. Можно и прогуляться. А что? Погода располагает.

Вызываю старшего гвардейца.

— Бдительность до самого рассвета, — коротко бросаю. — Смотрите в оба. Выспитесь уже дома. Утром улетаем.

Он кивает. Понимает, что расслабляться рано. Мы в стане врага.

А я, накинув Покров Тьмы, спасибо Воронову, и активировав ментальную и энергетическую невидимость, спасибо Васе-Василиску, отправляюсь на прогулку. Свежий воздух наполняет легкие. Я иду между особнячками. Мирно спят гости, приглашенные на Осенний бал, местами бродит расслабившаяся стража. Она, как и камеры, меня, конечно, не видят.

Бесшумно, словно призрак, скольжу по улицам Пурпурного дворца, минуя редких охранников и придворных слуг. Они ничего не подозревают, продолжают свои рутинные обходы и дежурства. Моё присутствие — лишь лёгкий ветерок, еле заметный шорох в тишине ночи. Скоро я оказываюсь возле массивных ворот, ведущих в ангары.

Ага, здесь. Прислушиваюсь, слегка касаясь сознаний внутри. Да, эти твари не дремлют. Разрезав дверной замок клинком Тьмы, захожу внутрь.

Громопсы — гигантские, смертоносные псы с разрядами электричества, пробегающими по их лохматым спинам, дремлют, но их ауры пульсируют агрессией и мощью. Ханские телепаты явно вложились в их программирование, однако это настолько примитивно, что я только вздыхаю. Всё сводится к простейшим командам, механическому подчинению и стандартным ограничителям. Как грустно.

«Ну что ж, начнем урок перевоспитания», — мысленно ухмыляюсь я, аккуратно обволакивая псов своими ментальными щупами.

Я медленно вхожу в их сознание, перебирая тугие нити контроля, которые выстроили местные специалисты. О, да тут настоящий лабиринт из запутанных узлов подчинения и встроенных реакций! Трудно, но для такого тонкого мастера, как я, это скорее развлечение, чем вызов. Раз за разом переписываю их поведенческие модули, стираю агрессивные шаблоны и вплетаю в их сознания новые нити — дружелюбие, покладистость и… хм… почему бы не добавить чуть-чуть игривости?

* * *

Утром, после ночных похождений, я, мягко говоря, чувствую себя разбитым, но держу вид бодрого и довольного. Проклятье, из всех врагов самой беспощадной всё же остаётся усталость. К счастью, предстоящий вылет не требует от меня значительных усилий — гвардейцы и слуги уже давно всё подготовили. Мы с Камилой и Лакомкой поднимаемся по трапу на борт воздушного судна.

— Шеф, звонок, — гвардеец подаёт мне телефон, едва мы оказываемся в салоне. На другом конце — Красный Влад, Владислав Владимирович собственной персоной.

— Данила, доброе утро! — раздаётся его бодрый голос, даже через артефакт ощущается скрытая насмешка. — Ну, как там бал у наших восточных друзей?

— Угу, всё отлично, — флегматично отзываюсь я, разваливаясь в кресле и лениво поднимая ноги на соседнее сиденье. — Бал — как бал. Сначала змеи, потом взрывы, потом ночные прогулки. Стандартный комплект для развлечений.

— Понятно, — фыркает Влад. — Это и есть «морской бой с изюминкой»? Что-то мне тут рассказывали про взрывающиеся лодки и оторванные конечности.

— Да, было дело, — с небрежностью пожимаю плечами, хотя он этого и не видит. — Но ничего страшного. Уже всё на месте, — поднимаю руку, как бы убеждая даже невидимого собеседника в её целости и сохранности. — Вылетаем домой.

— Молодец, — сдержанно одобряет Влад, но я улавливаю нотки веселья в его голосе. — Весьма достойно, конунг. А с Ци-ваном мы еще поговорим насчет его выходок. Строго поговорим, будь уверен. — Ну, я-то уверен в одном — опять что-то выбьют у ханьцев: земли, выгодные торговые договоры, неважно. Что ж, может, и мне что-то перепадет с этого пирога. Царь никогда не забывает мотивировать своих подданных. — Кстати, насчёт бала представления вассалов через пару недель. Надеюсь, ты захватишь с собой некоего Чернобуса. Наслышан о нём. Согласно донесениями из моих источников, он отбил десятки финских вылазок.

— Это правда, — соглашаюсь. — Только его новые увлечения… скажем так, семейного характера могут помешать.

— А-а, семейного? — Влад, похоже, удивлён, но тут же хмыкает. — Ну что ж, тем интереснее. Захвати его с собой, посмотрим, что за молодец.

— Обещаю, — заверяю я с насмешливой улыбкой. — Только не вините меня, если он попытается произвести впечатление на ваших разведчиц.

— Попытается — значит, жив и здоров, — отрезает Влад. — Увидимся на балу, Данила. Хорошего возвращения домой.

— И вам не скучать, Владислав Владимирович.

Самолёт плавно отрывается от взлётной полосы, и величественные стены Пурпурного дворца и затейливые изгибы садов Ханьской столицы остаются далеко внизу. Улыбка сама собой появляется на моих губах. Кое-что ценное я всё-таки оставил Ци-вану на память.

Интересно, как скоро ханьцы сообразят, что их великолепные громопсы немного…изменились? Думаю, на осознание уйдет не меньше пары дней или даже неделька. Но зато потом Ци-ван будет впечатлен. Еще как, хе.

Глава 19

Пурпурный дворец, Хань

Через несколько дней Ци-ван вместе с Чжу и главным псарем-телепатом направляются в псарню. Едва они оказываются перед запертыми вольерами, Ци-ван кидает на Чжу требовательный взгляд.

— Ну что, всё готово? Финны согласились? — глухо произносит он, ожидая единственный возможный ответ. Кто откажется от ручных зверей оранжевого уровня? Финны поди там визжат от радости. Конечно, Ци-ван не дарит им громопсов, а сдает в аренду, но его щедрость — гигантское подспорье в войне скандинавам против щенка Филинова.

Чжу поспешно кивает, скрывая нервозность. Он явно чувствует всю тяжесть императорского гнева, скрывающегося за внешним спокойствием.

— Да, Сын Неба, они согласны. — Советник чуть склоняет голову. — Но это… рискованный шаг. Мы не знаем, как на это отреагирует Царь Борис. Это может вызвать осложнения…

— Царь Борис меня не волнует, — резко прерывает Ци-ван, поворачиваясь к псарю. — Готовы ли звери?

Телепат, бледный как полотно, мгновенно вздрагивает. На его лбу проступают капли пота. Он опускается на колени, но голос его дрожит, а руки заметно подрагивают.

— Сын Неба… со зверями что-то случилось! — Он говорит хрипло, едва не захлёбываясь собственными словами. — У них… пропала всякая агрессия!

Ци-ван замирает. Взгляд его обжигает псаря так, что тот готов провалиться сквозь землю. Сначала воцаряется гробовая тишина.

— Что значит «пропала агрессия»? — рычит Ци-ван.

— Они не нападают больше ни на кого… — сбивчиво пытается донести мысль псарь.

Ци-ван резко разворачивается и быстрым шагом направляется в псарню, его шаги звучат как удары барабана, гулко раздаваясь в коридоре.

Он подходит к вольерам, где громопсы, всегда бывшие свирепыми и опасными, сидят, глядя на него… добрыми, мягкими глазами. Их алые зрачки больше не горят убийственной яростью, а скорее напоминают взгляд… щенков, ждущих, когда их почешут за ухом.

— Что за дьявольщина⁈ — голос Ци-вана напоминает раскаты грома. Он наклоняется ближе, пристально разглядывая зверей, и в его глазах разгорается гнев. — Как это возможно⁈

— Я уверен, что они были… перепрограммированы, Сын Неба, — дрожащим голосом шепчет телепат, подползая ближе и снова падая на пол. — С большой точностью, очень… профессионально. Вся агрессия… уничтожена. Теперь на её восстановление могут уйти месяцы, если не больше…

— Перепрограммированы⁈ — повторяет Ци-ван, его лицо исказилось от ярости. Он тяжело дышит, будто собирается взорваться. Затем он резко разворачивается и, схватив первого попавшегося слугу, рявкает: — Принесите любое животное! Сейчас же!

Один из стражников кидается прочь, возвращаясь спустя несколько мгновений с крошечным, испуганным комочком меха. Котенок жалко мяукает и плачет. Чжу, стоящий в стороне, напряжённо сглатывает. Ещё немного, и он готов прикрыть глаза, не желая быть свидетелем предстоящего зрелища.

— Брось его туда, — приказывает Ци-ван, указывая на ближайший вольер.

Котёнок, попав в клетку, жалобно мяукает и тут же оказывается окружён громадными псами. Громопсы, с лёгкостью способные разорвать его на кусочки, тянутся к нему… и вместо нападения начинают осторожно обнюхивать, а затем… лизать. Один из них даже мягко подталкивает его носом, словно приглашая поиграть. Маленький котёнок, перепуганный до полусмерти, спустя миг перестаёт дрожать и, подняв лапку, несмело касается носа самого большого громопса.

Сцена выглядит настолько абсурдно, что Чжу, несмотря на ужас, чувствует, как по его губам пробегает нервная усмешка.

— Что… что это за цирк⁈ — Ци-ван ревёт как раненый тигр. — Кто это сделал⁈ Начальника безопасности живо сюда!

Громопсы замирают, по-прежнему виляя хвостами и дружелюбно глядя на перепуганного котёнка, который теперь, осмелев, запрыгивает на спину самого крупного зверя. Чжу и телепат-псарь, бледные, как мел, даже не пытаются скрыть своё отчаяние.

— Живо, я сказал! — Ци-ван с яростью размахивает рукой, и несколько стражников мгновенно кидаются прочь, чтобы исполнить его приказ.

Пока все пребывают в напряжённом ожидании, главный псарь, понимая, что его жизнь буквально висит на волоске, пытается хоть как-то объясниться, нервно вытирая пот со лба.

— С-сын Неба, их перепрограммировали, — начинает он заикаться, его голос дрожит, трясясь на полу. — Я это точно заявляю. Сделано очень… очень умело. Сама структура агрессивного поведения была… уничтожена. — Он сглатывает, бросая быстрые взгляды на громопсов, словно надеясь, что они сейчас вдруг начнут разрывать друг друга на куски.

— Так перепрограммируй обратно!!!

— Я не мо…вернее, смогу, но придется подождать полгода.

— СКОЛЬКО?!!! — Ци-ван впивается глазами в псаря, его ноздри раздуваются, а челюсти напряжены, словно он готов броситься на несчастного.— У-У-У-У!!!

Ци-ван сдавленно рычит, размахивается и бьёт кулаком в стену. Раздаётся треск бетона и хруст арматуры.

— Через полгода Филинов разнесёт финнов в пух и прах!!! Мне нужны убийцы, а не эти… жалкие цирковые зверюшки!

Он обрушивает ещё один удар, и стена с треском раскалывается, обнажая внутренний каркас. Потолок угрожающе хрусти. Тяжелая балка с глухим грохотом падает вниз. Обломок с размаху приземляется на главного псаря.

Телепата раздавило в лепешку. Всё кончено. Ци-ван отшатывается, осматриваясь, будто не веря в то, что только что произошло.

— Эй, псарь! Вставай! — его голос полон растерянности. — Я приказываю тебе! Вставай, слышишь⁈

— Это же был наш лучший телепат по работе со зверями! — восклицает Чжу. — Без него восстановление боевого характера громопсов займёт год, если не больше!

Ци-ван округляет глаза. Он оглядывается на разрушенные стены, на мёртвого псаря. Эта ситуация… слишком неудобная. И, как на зло, виноватого не найти. Ну, кроме него самого.

— А-а-а, твою ж налево! — рычит он сквозь зубы, разворачиваясь и быстрым шагом уходя в сторону своих покоев. — Хлебну опиума… и в гарем. Пусть эти девки хотя бы сегодня развлекут меня, — бормочет Император, скрываясь за дверью. Чертов день не задался! Если вообще не год… И всё из-за русского щенка! Будь проклят Вещий-Филинов и весь его род!

* * *

Солнечные лучи заливают двор и башни Турьего Рога, создавая игру теней на каменных стенах. Я стою на балконе, наблюдая, как Камила и Лакомка весело разговаривают внизу с прислугой, обсуждая последние новости. Возвращение в Сковородщину приносит им особую радость.

— Дом, милый дом, — произношу я вслух, ощущая лёгкий ветерок на лице.

Ну да, Сковородщина всё лето была нашим домом. Она теперь нам как родная.

Спускаясь по каменной лестнице, встречаю знакомые лица гвардейцев, которые приветствуют меня кивками. Позанимаюсь-ка на полигоне. Здесь он большей и просторнее, чем в Невском замке.

Вскоре в гости заявляется Павел Козявин, да ещё с какой новостью: наш сосед женится.

— Данила Степанович, приглашаю вас на бал в честь моего обручения! — его голос полон радости и даже какого-то мальчишеского возбуждения, будто ему не тридцать пять, а пятнадцать.

— Вот как, Павел Павлович? Поздравляю! — поднимаю брови, глядя на него с искренним интересом. — И кто же эта очаровательная леди?

Он светится гордостью, словно это не невеста, а королевская корона:

— Дочка председателя местной общины. Ах, Данила Степанович, — Козявин чуть не прослезился, — если бы не вы, всё могло бы быть иначе. Это же вы спасли меня от той… напасти.

Я лишь пожимаю плечами. Действительно, случай был не из легких: бедолага Павел тогда подхватил бешенство на Аномалии, бегал по ночам в звериной шкуре, выл на луну и покушался на скотину моих крестьян. Лечить пришлось срочно, и не столько его тело, сколько душу — чтобы снять ментальные зацепки. Ладно, помогли по-соседски, раз уж так сложилось.

— Понимаете, Данила Степанович, — продолжает Козявин с искренним волнением, — если бы не вы, я бы даже не смог снова вернуться к жизни, к людям, завести семью…

Я лишь киваю и хлопаю его по плечу:

— Раз приглашаешь, Павел Павлович, быть тебе на балу! Придём всей семьёй.

— Спасибо! Огромное спасибо! — Козявин кланяется так, что я начинаю бояться за его поясницу. Надо же, так рад простому приглашению.

На следующий день, чтобы поддержать соседа, вызываю из Невинска остальных своих жён, да и Настю с ними. Пусть развеются на свежем воздухе. Сельский бал — это вам не столичная светская вечеринка с ядовитыми интригами и коварными аристократами. Нет, тут всё проще и искреннее. Атмосфера уютная и душевная: знакомые лица, старые добрые мелодии, добродушные старики и молодые парочки, скромные наряды, но зато — искренние улыбки. Настоящий, почти семейный праздник, и опасности не ждёшь за каждым углом.

Вместо изощрённых игр, как тот «морской бой с изюминкой», здесь всё куда проще и спокойнее — обычный покер. Конечно, проигрывать я не собирался, да и разве можно проиграть, когда ты телепат, даже если щиты у всех на месте? Нет, читать мысли напрямую не выйдет, но… И тут вступает в игру искусство: улавливать малейшие колебания на лицах противников, напряжение в их мышцах, движение глаз. Карты сами себя не выдают, но люди… Люди — всегда открытая книга, если знать, куда смотреть. Каждый взгляд, каждый жест — даже самое крохотное изменение выражения лица, и ты уже понимаешь, кто хочет рискнуть, а кто — спасует при первом же повышении ставки.

Когда я в очередной раз поднимаю ставку, и один из стариков, дядя Козявина, наконец решается пойти ва-банк, Лакомка, стоящая позади меня, тихонько шепчет:

— Ты сегодня особенно азартен, мелиндо. Давай, покажи им!

Я изображаю задумчивость, слегка нахмурившись, будто вот-вот готов сбросить карты, и тут же ловлю еле уловимое движение руки старика — пальцы чуть дернулись. Вкупе с другими признаками показательно. Значит, блефует, старый лис! Показать ему, кто здесь хозяин? Пожалуй, можно.

Сдержанно улыбаюсь, делая вид, что всё же решился, и плавно кладу свои карты на стол:

— Оставлю на кон, — произношу я, глядя на собравшихся.

И вот этот момент — мгновенное изменение атмосферы. Игроки замирают, старик скашивает глаза на свои карты, уже жалея о своей авантюре, и сдается. Он сдаёт карты и криво ухмыляется:

— Ладно, ладно, чертяка, твоя взяла.

Мои перепончатые пальцы! Ну а как по-другому-то!

Козявин же сияет, словно ему лично удалось меня обыграть. Вместе с невестой — пухленькой и краснощёкой дамой с лукавым взглядом — он публично благодарит меня:

— Друзья, давайте все вместе поздравим нашего уважаемого графа Вещего-Филинова! Без его помощи я бы не стоял здесь сегодня, и не нашёл бы своё счастье! — Ещё чуть-чуть — и начнёт петь серенаду под моими окнами.

А потом подходит Лакомка и, хитро сверкая глазами, говорит:

— Вот сегодня ты не просто хороший мальчик, а лучший мужчина, мелиндо.

Я фыркаю и, подмигнув, отвечаю:

— Ещё нет. Лучшим мужчиной я буду ночью.

Она тихо смеётся. В этот момент подходит Настя — едва уловимо смущённая, но решительная.

— Данила… — она запинается, но затем делает глубокий вдох и с удивительным для неё решением произносит: — Потанцуем?

Я не могу отказать, да и зачем? Беру её за руку и уводим в центр зала. Музыка мягко льётся из-под пальцев местных музыкантов, мелодия простая и понятная. Танцуем. И что-то в её взгляде меняется. Настя, всегда такая напряжённая и осторожная, вдруг прижимается ко мне ближе, её руки мягко скользят по моей спине. Она выглядит такой трогательной, но в её глазах горит что-то новое… Похоже, она наконец-то на что-то решилась для себя. Неужели сама себе призналась, что я ее Истинный? До этого она даже не задумывалась об этом, а тут вдруг прозрела.

«Твоя работа?» —посылаю вопрос альве, пока та упорно делает вид, что увлеклась печеньем.

«Я⁈ — делает она удивленные глаза через весь зал. — Конунг Вещий-Филинов, вообще-то мне и самой бывает маловато внимания своего мужа».

Ну-ну, типа отбрехалась. Да еще и указала под шумок, чего ей не хватает. Мда, чертовка. С такой главной женой держи ухо востро.

«Мелиндо, я всё-ё слышу-уу!»

«Просто подумал громко» — усмехаюсь.

Но какая же вечеринка у нас обходится без дуэли? Два дедка на досуге решили выяснить, чей огород в своё время давал лучший урожай. Один едва успел достать клинок, как второй… просто заснул, облокотившись на плечо своего секунданта. Ну и конфликт, конечно, тут же разрешился.

Бал завершается на позитивной ноте, и мы с женами возвращаемся в Невинск. Перемещаемся через портал, и пока мои жёны разбредаются по замку, я поднимаюсь в кабинет, где меня уже ждёт амфора — та самая, выигранная на ханьском балу. Вижу, что Гумалин успел её осмотреть. Рядом стоит, нахмурившись, явно обдумывая, как эти древние символы связаны с Обителью Мучения.

— Шеф, признавайся, эта штука прямиком из ада? — хмурится казид. — Она чертовски опасна!

— Чем же?

— Вино в ней теряет алкогольный эффект!

— … .

— И не только вино! Брага, самогон, даже чистейший спирт превращается в воду!

— А еще что она делает?

— Еще? Тебе мало⁈ Это ж оружие массового трезвения! Я боюсь к ней подходить даже на шаг! — казид показательно отступает от амфары. — Ещё пара минут рядом с этим чудом и… я, наверное, стану пить чай, а это конец карьеры рунописца!

— Гумалин! — повышаю голос. — Давай работай. Мне нужен полный отчёт о её свойствах — всё, что можешь выяснить. И обязательно расшифруй эти руны. — Я бросаю взгляд на рисунки, изображающие какие-то скрючившиеся фигурки, напоминающие причудливый танец. — Изучи, что за ребусы. Ищи всё, что может указывать на связь с Обителью Мучения. И никаких отговорок.

Казид фыркает, недовольно бурча что-то себе под нос, но, понизив тон, соглашается.

— Ладно… но если она начнёт на меня шипеть или вдруг потребует склянку крови, сразу увольняюсь!

Он уходит, держа амфору на вытянутых руках, одетых в сварочные перчатки, а я лишь вздыхаю, глядя ему вслед.

Затем я призываю Чернобуса, и мой лучший воздушный бомбардировщик величественно садится на перила балкона, разворачивая чёрные, как ночь, крылья.

«Ну, как дела на фронте?» — мысленно передаю я, пристально глядя в блестящие бусинки его глаз.

Чернобус резко каркает, размахивает крыльями и, склонив голову, делает характерное движение, словно перечёркивает когтем пространство перед собой. Я читаю его мысли, словно открытый свиток, и понимаю: финнов «пригвоздили» намертво — до двадцати вылазок накрыли! Враги и носа не могут высунуть без страха, что их обкакают «замерзайками». Отличная работа!

— Каррр! — гордо нахохлился Чернобус. А затем его взгляд становится чуть хитрее. Он склоняет голову и посылает мне образ чердака и… джакузи?

— Джакузи установить, говоришь? — приподнимаю бровь. — А зачем такое большое?

Ворон нетерпеливо каркает и передаёт цепочку образов: пушистые вороньи лапы в горячей воде, пар, и… ещё две вороны рядом. Хм, ясно. Чернобус оказывается не просто стратег, но и настоящий серцеед.

«Ты завёл себе двух жён?» — удивляюсь.

— Каррр!

Ну даёт! И пернатому многоженцу пофиг, что он не двударник, да и кто ему скажет против? Я точно нет.

— Понятною. Джакузи так джакузи. Как я могу отказать своему лучшему воздушному командиру?

Чернобус довольно кланяется. Затем, гордо каркнув на прощание, взмывает в воздух и исчезает за стенами. Ну и хитрый ворон… Думаю, теперь мои подчинённые в крепости будут пересказывать друг другу байки про воронье семейное благополучие и горячие купания.

Но едва успеваю отвлечься от вороньих дел, как в дверь постучали — входит Дед Дасар, его лицо, выглядит ещё более угрюмо, чем обычно.

— Шеф, нашли точку контакта с монахами, которую сдала Элизсра, —сообщает он, скрестив руки на груди. — Но есть проблемы.

— Что за проблемы? — хмурюсь.

— Снежные великаны, — отвечает Дасар с тяжёлым вздохом. — Какой-то чёртов племенной союз. Они перекрыли перевал и требуют телегу золота за проезд.

— Телегу золота? — переспросил я. — Они что, совсем обнаглели? Дорога-то общая.

— Похоже, да, обнаглели, — поджимает губы Дед. — Эти ребята настроены серьёзно, а сговорчивость у них хуже, чем у каменных големов.

— Ладно, разберусь, — решаю я, быстро прокручивая варианты. — Собираем группу. Поеду сам.

Попробую договорится с их вождем. Запросто, может, не прокатит, тогда пойдет в работу план «Б». Если эти великаны хотят золото, они получат псионическую сталь.

Глава 20

С собой беру, помимо двух дюжин гвардейцев и тавров, Змейку и Светку. На этом наш состав мог бы считаться полным, но тут заявляется Кострица —наставница Светки. Стоит передо мной, вся такая выправленная, жёсткая, будто сама дисциплина сошла с ума и приняла облик женщины: короткая огненно-рыжая грива, стальные сапоги, тяжёлый взгляд.

— Просто хочу посмотреть, как моя подопечная покажет себя в деле, — сурово говорит рыжая женщина, пронзая блондинку взглядом, что у той невольно подгибаются колени. — Думаю, я должна это увидеть. Не возражаете, милорд?

— Нисколько, — пожимаю плечами, подавив ухмылку. — Лишний маг-огневик нам не помешает.

Светка отводит взгляд, но сквозь зубы цедит нечто вроде «побуду вашим развлекательным аттракционом, спасибо».

С нами отправляется и Дед Дасар. Все месте проходим через портал в Шпиль Теней —промежуточный узел, — а оттуда на бронемобилях отправляемся в горы. По пути решаю заехать в Ночной Пик, чтобы проверить, как там обстоят дела под управлением Громалы. Ракхаска теперь занимает место временной леди-регентши после пленения Мракшиля.

— Лорд Филин, лорд Филин, рада приветствовать вас в добром здравии! — ракхаска едва ли не выбегает от крыльца, как только наш отряд въезжает во двор Ночного Пика. Она пружинит на ногах, её дыхание сбито, хотя внешне она, конечно же, старается этого не показывать.

— Как дела, Громала? — улыбаюсь.

— Воины начали тренировки, сборы идут. Есть только пара мелких очагов беспорядка, — гордо отчитывается она, размахивая своими черными косичками, украшенными миниатюрными черепами вместо заколок. — Правда, появились банды на окраинах, но скоро их устраним. Порядок на территории будет наведён, лорд Филин.

— Банды, значит? Что ж, удачи в зачистке. Уверен, ты с этим справишься.

— Сразу же доложу, как только головы мятежников украсят наши стены! — рычит она, слегка улыбаясь, но её улыбка больше напоминает оскал.

В целом, Громала справляется не хуже опытного лорда: дисциплина держится крепко, жители подчиняются, а местные воины зреют, как гроздья винограда. пусть мелкие бандитские группы пока ещё шалят на окраинах, но у меня нет сомнений, что скоро они получат своё.

Покидаем Ночной Пик и двигаемся по грунтовым дорогам в сторону гор. Лес редеет, горы приближаются. Неожиданно мое фоновое санирование замечает активность дальше в лесу. Группа людей с животными, возможно, шестилапками. Это явно не крестьяне: что им там делать? Да еще с «лошадьми».

Я велю колонне остановиться и обдумываю, как поступить. Светка фыркает:

— А чего бояться, Даня? К бронемобилям они не сунутся. Кишка тонка. Пусть сидят, как крысы в норе. Не стоит терять время на эту мелочь.

Я задумчиво смотрю на блондинку.

— И что предлагаешь? — интересуюсь. — Игнорировать?

— Именно, — бросает она упрямо. — Пусть останутся на месте. Гоняться за ними незачем. Это не наша земля ведь.

— Предлагаешь оставить под удар тех крестьян, что кормят отряды Громалы? — спрашиваю уже серьёзнее, смотря в окно.

Она поджимает губы, но не отвечает. Кострица же краснеет и виновато опускает голову. Хм, а она-то с чего вдруг? Интересная реакция.

Светка выглядит, будто её только что сжали в тисках. Гордая, упрямая… но побеждённая. Смотрит то на меня, то на Кострицу, и в её глазах мелькает понимание. Всё-таки у меня слишком юные жены. Им еще учиться и учиться. Ну кроме Лакомки.

— Я не подумала о Громале, —признается блондинка.

— Света, — говорю мягче, — местные крестьяне — наши люди, пусть и неофициально. Они кормят наше новое ответвление — ракхасов Громалы. Если это не смогут сделать местные крестьяне, например, из-за разбоев бандитов, то придется нашим, а это уже ударит по нашим карманам.

— Блин, Даня, — вскипает бывшая Соколова. — Да поняла я! Поняла!

— Пускай я пока не облегаю налогом Ночной Пик, — продолжаю невозмутимо, и блондинка замолкает. — Но это лишь пока. В будущем можно пересмотреть политику, например, когда урожаи у крестьян будут обильные, они будут в безопасности и почувствуют себя в достатке. Понимаешь?

Светка медленно кивает, её плечи опускаются.

— Поняла, — бормочет она.

Кострица с суровым видом смотрит на Светку, а затем поворачивается ко мне и делает лёгкий поклон:

— Прошу прощения за этот пробел в обучении вашей супруги, милорд. Это моя вина, — спокойно заявляет она.

Я удивленно приподнимаю бровь. Пробел в обучении? Я что-то пропустил? Кострица ведь учит Светку только воинскому делу: техникам боя и магии огня. Ведь так?

— Но ты же её наставница только по воинской части… — замечаю.

— Настоящий воин должен разбираться во всём, — с лёгким укором говорит Кострица, а в её глазах вспыхивает сталь. — Включая тактику, дипломатию, управление ресурсами. — она бросает на Светку полный обещания взгляд, от которого моя блондинистая жена мгновенно теряет весь свой пыл. — Я обещаю, милорд, мы наверстаем пробелы.

Мне вдруг становится жалко блондинку. Ох, держись, жена! Похоже, теперь тебя ждут не только долгие часы на тренировочном полигоне, но и вечера за учебной партой.

Понял это не только я. Светка, поджав губы, испепеляет меня взглядом. «Ну, спасибо, мужжж, фака!» — читается в них так ясно, что я спешу отвернуться и посмотреть на птичек в окошке.

А что поделать? Уроки есть уроки.

Короче, разбойников надо мочить. Только как к ним подобраться? Вернее, как их поймать? Слишком уж они слабы и трусливы, да и наличие шестилапок позволяет им легко свалить при малейшей угрозе. Ждать до ночи, чтобы использовать Покров Тьмы и подобраться к лагерю, не хочется. Время жалко.

Поэтому кардинально меняю стратегию. Для начала накидываю на себя обличье старика — спасибо Хоме, у которого этих личин уже несколько штук.

Мое преображение удивило всех в машине.

— Милорд? — офигевает Кострица.

— Ну ты и старый дед, Даня! — удивляется Светка.

— Уважай старших, внученька, — скрипучим голосом произношу, и блондинка смеется.

— Мазака? — принюхивается Змейка и утвердительно кивает. — Мазака, фака!

Так-так… Ещё парочка деталей — набитая ветками потрёпанная сумка и старый нож за поясом для правдоподобности. И — финальный штрих — на всякий случай прихватываю с обочины пару крупных грибов, чтобы изображать занятие «собирателя лесных даров». Пусть бандиты думают, что перед ними заблудший дедушка, а не ходячий кошмар всех местных банд.

— Ладно, внучата, стойте тут, дальше не езжайте, — хриплю на прощание. — Как только кликну — тут же бегом ко мне. Вы молодые, ноги быстрые. Покеда.

И я бреду в густую чащу. Вскоре нахожу подход к лагерю. Значит, двигаемся рядом. Должны же быть у разбойников часовые.

Бреду, скрючившись, по лесу и напеваю под нос старинную казачью песню, как вдруг из-за кустов появляется парочка бандитов. Мерзко ухмыляющиеся рожи, поношенные доспехи, а мечи — чуть ли не ржавчиной покрыты. Пара шестилапок топчется позади, лениво взмахивая хвостами. Ох, ну и нищета, даже жалко становится.

— Эй, дед, ты чего здесь забыл⁈ — раздаётся грубый окрик. Один из разбойников выходит из зарослей, лениво поигрывая кинжалом.

Я прикидываюсь испуганным, чуть ли не прячу голову в плечи:

— Грибочки собираю, ягодки, сынки, — бормочу, приподнимая сумку, наполненную грибами. Изображаю дрожь в руках и чуть ли не спотыкаюсь на ровном месте.

Разбойники переглядываются, в их взглядах явно читается разочарование: поймали, мол, какого-то жалкого старика, ну и что с ним делать? Впрочем, дареному грифону в клюв не смотрят.

— Ну что, дед, иди-ка с нами. — Он делает пригласительный жест, указывая в сторону лагеря. — Посидишь в сторонке, а там посмотрим, что с тобой делать, кому продать хотя бы за медяк.

— Пойду, пойду, — соглашаюсь, ковыляя за ними, всё ещё сгорбившись. Подумаешь, везут на верную погибель? Погибель-то не моя, хе-хе.

Добираемся до окраины лагеря. Пока двое провожатых пихают меня в спину, недовольно ругаясь, я мысленно соединяюсь с шестилапками, которые пасутся в стороне. Лёгкое касание сознания, и вот — связи настроены, их поведение переключается на безопасный режим. Стоять на месте и мирно щипать травку, никакого галопа. Теперь даже интересно. Как разбойники попытаются сбежать на этих красавцах.

Меня толкают в центр лагеря, бандиты уже собираются вокруг, гогочут, обсуждают, кто возьмет меня в рабство за пару медяков или как дешёвую рабочую силу. Я же оглядываюсь с любопытством. Лагерь больше похож на свалку: грязные палатки, костер, в котором тлеет какая-то неведомая гадость, и пара ржавых котлов. Десятка два голов, не больше, хотя дикий вид разбойников, перепоясанных слабыми амулетами и увешанных медными бляшками, может запугать крестьян.

Один подходит ко мне поближе — короткий, плешивый, глаза бегают.

— А ну-ка, старый, что в сумке-то таскаешь? Ого! — Его глаза расширяются, когда он замечает здоровенный гриб. — Гляньте, ребята, у деда добыча покруче нашей будет! Давай его сюда!

Смиренно развожу руками и с кряхтением достаю гриб из сумки:

— Бери, сынок, угощайся… — шепчу добродушно, протягивая ему добычу.

Разбойник протягивает руку, а в следующую секунду, едва его пальцы касаются ножки гриба, из него выстреливает тонкая зелёная лиана, блестя в тусклом свете костра. Острая, словно гарпун, она пронзает беднягу насквозь, пробивая его грудь и выходя с другой стороны. Ещё мгновение — и тело судорожно вздрагивает, а затем с громким шлепком падает в грязь. Остальные замирают, глаза округляются от ужаса. А поблагодарить за представление им стоит моего легионера-друида.

Я, не теряя времени, быстро передаю по мыслеречи:

«Искра, в атаку!»

А между тем Ломтик уже активировался. Щеняий силуэт то исчезает в одной тёмной складке палатки, то внезапно выныривает из тени дерева в совершенно другом углу лагеря. При этом отовсюду летят взрыв-артефакты. Щенок наловчился дарить людям подарки. Взрывы следуют один за другим, ослепляя разбойников и калеча их.

'Ломтик, не высовывайся! — бросаю я по мыслеречи. — Больше будь в тени.

А то заигрался щенок да начал подставляться. Разбойники, конечно, тупицы, но в будущем такая небрежность опасна. Щенок исправляется и остаётся в основном в тени.

Тут с грохотом выезжают бронемобили, рев моторов разносится по лесу, и это окончательно ломает боевой дух уцелевших разбойников. Они вскакивают на шестилапок, но животные даже не пытаются тронуться с места. Всадники рвутся оторваться от земли, тычут шпорами и кричат, но их шестилапки лишь невозмутимо жуют сочную зелень, не обращая ни малейшего внимания на хозяев.

И тут из ближайшей засады начинают работать мои снайперы. Один за другим разбойники падают, сражённые меткими выстрелами. Никто не успевает даже осознать, что происходит — все их попытки взлететь на своих «лошадках» оборачиваются катастрофой. Шестилапки безмятежно стоят на месте, пока хозяевы тела соскальзывают с седел и глухо ударяются о землю.

— Всё, Ломтик, сворачивайся, — посылаю щенку сигнал, и он, прощально тявкнув, исчезает в ближайшей тени.

Скоро в лагере остается лишь двое уцелевших разбойников. Они дрожат и, едва удерживая себя на ногах, скулят, что они больше никогда не возьмутся за оружие и не сунутся в мои земли.

— Расслабьтесь, — снисходительно говорю я. — Я отпущу вас. Но только для того, чтобы вы рассказали всем остальным, что грабить Ночной Пик или Шпиль Теней — дело очень-очень-очень невыгодное. Надеюсь, вы справитесь с этим поручением.

Они кивают так рьяно, что кажется, головы сейчас оторвутся. Через мгновение оба бегут, не оглядываясь, а я лишь вздыхаю. Ладно, пускай разбегаются. Как-то же должны остальные разбойники узнать обо мне.

Гвардейцы проверяют припасы лагеря — жалкие остатки, какие-то сухари, немного просроченной тушёнки и пара заплесневелых колбас. Полный провал. Жадные, жадные, очень жадные разбойники! Ни нормальной стали, ни ценных амулетов. Что же за скряги такие?

Но зато есть кое-что другое — целых двадцать шестилапок! Это уже серьёзный актив в этом мире. Такие «лошадки» стоят немалых денег.

«Ну что ж, бурогривовые, поедете в Шпиль Теней, пополните мои конюшни и, может, пригодитесь. Ну или продадим, тоже вариант».

Я поручаю паре гвардейцев перегнать животных в Шпиль Теней, а сам возвращаюсь к остальным.

— Эй, смотри, что нашла! — Светка радостно выбегает из одной из уцелевших палаток и тут же водружает себе на голову что-то блестящее. Я прищуриваюсь — серебряная диадема, без драгоценных камней, но все равно симпатичная. Загадка, откуда она только взялась у разбойников.

— О, да ты прямо королева, — ухмыляюсь я, разглядывая её в новом амплуа. Светка гордо выпячивает грудь и делает вид, что не замечает, как её наставница Кострица едва сдерживает фырканье.

— Ага, только у меня королевство маленькое, — отвечает Светка, делая изящный реверанс. — Зато красивое! — добавляет она и щеголяет туда-сюда передо мной, будто модель на подиуме.

— Да, да, — качаю головой. — Гуляй, развлекайся, королева. Только не растеряй свою корону. В лесу таких больше не растёт.

Время дорого, и уже через полчаса отправляемся в путь. Дорога становится всё сложнее и извилистее. Склоны обрываются в глубокие пропасти, а грунтовые серпантины петляют между скал, словно кто-то нарочно старался запутать направление.

Только на следующий день, продравшись через особенно суровый перевал, наконец натыкаемся на первую группу снежных людей. Я замечаю их ещё издали — силуэты, укутанные в белые меха, движутся среди скал, сливаясь с заснеженным ландшафтом, словно часть природы. Они громадны, не меньше трех метров ростом, широкие, с мощными телами, покрытыми густой шерстью, переливающейся снежными оттенками. Эм, а случайно, это не детки Норомоса? Тоже волосатые, тоже здоровые, хоть он и поменьше намного. Может, Организатор их прародитель?

Великаны тоже замечают нас. Я покидаю машину и иду навстречу.

— Люди, вы снова приехали, — усмехается здоровый великан, выйдя вперед.

Прислушиваюсь к его разуму. Я ощущаю слабое ментальное сопротивление. Необычное, словно их разумы защищены не привычными барьерами, а чем-то искривлённым и хаотичным, напоминающим узлы из энергии. Забавно.

— Я — Данила Вещий-Филинов, лорд Шпиля Теней и конунг Тавиринии, — начинаю чётко и громко, чтобы они слышали каждое слово. — И я прибыл, чтобы пройти к старой точке монахов.

Гиганты переглядываются, их ледяные глаза сверкают. Один из них, с особенно длинными клыками, выступает вперёд. Его шерсть чуть темнее, а бронзовая кольчуга под мехами — усыпана гравировкой древних символов.

— Мы знаем, кто ты, — произносит он медленно, его голос вибрирует, словно гул далёкого ледника. — Человек из вашего рода уже предупреждал нас, что ты приедешь. — Он чуть скалится, показывая крупные зубы. — Так что тебе не нужно представляться, конунг. — Он произносит это слово с насмешкой.

— Значит, всё упрощается, — хмыкаю. — Если всё уже объяснено, то не вижу причин тянуть. Я и мой отряд пройдём.

Но великан продолжает стоять на месте, скрестив могучие руки на груди. Остальные гиганты тоже не двигаются с места, образуя перед нами массивную стену из шерсти, камня и стали.

— Твоя дорога лежит через шатёр вождя, — ухмыляется другой великан, с массивными рогами на шлеме. — Он хочет поговорить с тобой лично. Мы должны передать его приглашение.

Светка, стоящая позади, наклоняется вперёд, бросая на меня быстрый взгляд.

— Вождь, значит? — шепчет она, чуть прищурившись. — Это не ловушка, случайно?

— Если и ловушка, — спокойно отвечаю ей, — то не самая изощрённая.

Гиганты, услышав, лишь переглядываются. Угу, тут всё понятно: показывают, что вождь — истинный хозяин этих земель, и никакие титулы меня здесь не спасут. Интересная демонстрация силы. Только вот она меня мало впечатляет.

— Хорошо, — киваю, поднимая руку, чтобы подать сигнал остальным в нашем отряде оставаться на месте. — Веди к своему вождю. Я приму его приглашение.

— Иду с тобой, — заявляет Светка, выходя вперёд. Диадему она так и не сняла и продолжает щеголять серебряным обручем на голове вместо бронешлема.

— Хорошо, Искра.

Блондинке не помешает. Если будет драка, то хотя бы развеется.

* * *

p.s.

Когда лайков недостаточно, где-то одиноко вздыхает грустный автор.:(

Но он не сдается и продолжает писать, обещая порадовать в конце недели «осадками» в виде сразу двух новых глав.

Ваш ход, дамы и господа!

Глава 21

— Интересное местечко, — тихо произносит Светка, оглядываясь по сторонам. — Никогда не думала, что увижу стольких верзил в одном месте.

Мы с женой вслед за провожатым зашли в лагерь снежных великанов. На голове блондинки всё ещё красуется та самая серебряная диадема. Мы шагаем между шатрами, мимо костров, вокруг которых сидят великаны, грея огромные руки над пламенем. Их оружие — массивные топоры и дубины — покоится рядом, готовое к использованию в любой момент. Чувствую на себе их взгляды, смешанные с любопытством и лёгкой враждебностью.

— Да уж, — отвечаю я. — Постарайся держаться спокойно. И без грубостей. Мне бы не хотелось убивать всех здесь из-за твоего острого языка.

— Ну, Даня! — тут же дуется она, её губы складываются в обиженную гримаску. — Ты меня кем считаешь? Кухаркой? Я, между прочим, потомственная дворянка! Если не забыл.

Подходим к центральному шатру — он возвышается над остальными, словно башня, устремившаяся в ночное небо. Провожатый останавливается у шатра и скрывается за пологом. Вскоре великан вылезает и кивает внутрь.

— Вождь ждёт вас, — гулко произносит он, отодвигая полог.

— Спасибо что без очереди, — киваю ему и направляюсь вперёд.

— Ммммм, — гудит зависший гигант. Похоже, моя фраза перегрузила ему мозги. Того же мнения придерживается и блондинка.

«Они явно туповаты», — делится Светка по мыслеречи.

— Ничего, — отвечаю. — Нам с ними не пировать вместе.

Внутри тепло и душно, воздух наполнен запахом дымящихся факелов и какого-то пряного аромата.

В центре на широком пне сидит огромный великан. Его фигура настолько массивна, что кажется, будто он занимает половину пространства. Жирный живот выпирает из-под меховой накидки, украшенной клыками и костями. Лицо его скрыто густой бородой, а маленькие острые глаза прищурены, как у сороки, увидевшей блёсточку.

— Здорово, мелкие. Я — Пельмеж Ледоруб, — произносит он громовым голосом, который эхом разносится по шатру. Его губы растягиваются в ухмылке. — Так значит, это ты конунг?

Как-как? Пельмеж? И вправду похож на гигантский пельмень. Широкий, круглый, жирный.

— Именно так, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным и не заржать. — Я конунг Данила, и это моя жена Светлана.

Мы садимся на предложенные нам места — огромные пеньки, обтёсанные до гладкости. Пельмеж не сводит глаз со Светки, особенно пристально разглядывая её диадему.

— Красивая блестяшка, — протягивает он, склонив голову набок. — Блестит.

Светка поднимает подбородок, бросая на него холодный, исполненный высокомерия взгляд.

— Глаза не испорти, — коротко отвечает она.

К счастью, гигант не понял намека. Он только зависает, а потом переводи взгляд на меня.

— Итак, конунг, — гудит Пельмеж. — Мы пропускаем только сильных и богатых. На сильных вы не очень смахиваете, малыши. Значит, должны быть богатыми. Десять повозок, набитых золотом — и гуляйте по горам, сколько хотите.

— Странно. — Я сужаю глаза, изображая задумчивость. — Насколько я помню, речь шла об одной повозке.

Пельмеж отмахивается массивной рукой, как будто отгоняя назойливую муху.

— Мои люди не умеют считать, — ухмыляется он, обнажая ряд жёлтых, но острых зубов. — Да и времена меняются. Цены растут.

Светка напрягается. Ох, главное, чтоб она фаерболом в рожу этому наглому «пельмешу» не зарядила. Сейчас не время и не место. Нет, дело не в великанах снаружи. Просто переговоры всё-таки. Нельзя становиться дикарями.

— Слушай, вождь, — говорю спокойно. — Мне нужна эта пещера, чтобы спасти родичей моей главной жены. У тебя тоже, наверняка, есть жёны. Должен понимать.

Пельмеж наклоняется вперёд, его массивное лицо оказывается совсем близко. От него пахнет дымом и чем-то кислым.

— Жёны есть, — соглашается он, кивая. — Много-много, хо-хо. Но, раз самому конунгу так нужна эта пещера, то я думаю… — Он делает паузу, поглаживая свою бороду, переплетённую костяными бусинами. — Мы с сотней моих воинов станем лагерем у самой пещеры. Так будет надёжнее. И за нашу охрану ты заплатишь пятнадцать повозок с золотом.

Он снова бросает жадный взгляд на диадему Светки.

— А ещё блестяшку малышки-принцессы.

— Губа не треснет? — бросает блондинка, сверкнув глазами.

В точку. Мне вот тоже это интересно, кстати.

Пельмеж замирает, переваривая, а потом отвечает на полном серьезе.

— Нет, не треснет. У меня прочная кожа, — он даже потеребил себя по толстым губам в доказательство. — Видишь? Толстенная, прочная. Так что, конунг, соглашайся или уходи.

Я медленно поднимаюсь, не торопясь, поправляю жилет-разгрузку, как будто этот разговор всего лишь очередной деловой обед, а не шантаж одного оборзевшего «пельменя»-переростка.

— Телеги с золотом — это хорошая идея, Пельмеж, — говорю я после паузы. — Вставай лагерем и жди. Я тебя найду.

Поворачиваюсь к выходу.

— До встречи, Пельмеж.

Он лишь ухмыляется, наблюдая за нами, пока мы покидаем шатёр.

На улице холодный ветер словно пытается стереть с моего лица следы напряжения. Светка идёт рядом, её плечи напряжены. Великаны провожают нас презрительными взглядами. Судят по росту. Как же опрометчиво. Что ж, придется их переучить.

Возвращаемся к нашему лагерю. Дед Дасар и Кострица сразу же засыпают вопросами…

— Как всё прошло? — спрашивает Дасар, скрестив руки на груди.

— Весело, — признаю. — Вождь Пельмеж поднял цену за проход и вёл себя вызывающе.

— Что будем делать, милорд? — уточняет Кострица, наклоняясь ближе. Её ярко-рыжие волосы кажутся пламенем в темнеющем сумраке

Вместо ответа я улыбаюсь, вытаскиваю из кармана разгрузки небольшой связь-артефакт.

— У меня есть идея, — бросаю Дасару с рыжей наставницей. — Этой ночью всем нам придётся не спать.

— Я готова не спать, — сдержанно кивает Кострица, и Светка одаривает свою наставницу удивленным взглядом. Рыжая магиня серьезно продолжает: — Любопытно, что ты задумал, милорд.

Сосредотачиваюсь на побрякушке и вызываю нашего казида.

— Гумалин, на связи?

— Да, шеф, — отвечает знакомый хриплый голос Хмельного, в котором словно всегда живёт лёгкий оттенок раздражения. — Что случилось?

— Дело есть. Подготовь бомбочки. Те самые. Для операции «Освежитель Судьбы».

На том конце наступает тяжелая тишина. Потом раздаётся тяжёлый, глубокий вздох, похожий на вздох уставшего гиганта.

— Ох, Горная Матка! Шеф, ты серьезно? А вдруг епанет⁈ Скажи, что шутишь!

— Неа, не епанет. Давай натягивай свой комбинезон и вперёд на склад.

Сегодня снежные великаны узнают на собственном опыте, что самые большие неприятности порой приходят в самых маленьких упаковках.

* * *

Турий рог, Сковородищина

В ангаре Гумалин суетится в защитном скафандре с противогазом и резиновыми перчатками. Его короткие руки ловко манипулируют над столом, на котором аккуратно разложены небольшие кульки из тряпок.

— Осторожнее, осторожнее… — бормочет он, вытирая пот со лба. — Если что-то пойдёт не так, будет большой пи….ц.

Рядом появляется Ломтик. Он тихо тявкает, наблюдая за работой казида.

— Готов? — спрашивает Гумалин, протягивая ему первый кулёк.

Ломтик осторожно берёт его в зубы и исчезает в тени, растворяясь в пространстве. Так продолжается несколько раз: кульки исчезают один за другим, перенесённые в теневые карманы.

— Фух, последняя, — выдыхает Гумалин, отдав последнюю партию. Казид оглядывает себя— Живой, здоровый, руки-ноги на месте. Ура! Надо отметить арбузиком!

* * *

Горы за Заиписом, другой мир

Ночь опускается на лагерь великанов. Тёмное небо усыпано звёздами, и лишь огни костров нарушают темноту. Пельмеж сидит у огромного костра вместе со своими советниками, держа в руках массивный кубок, наполненный мёдом.

— Этот коротышка точно заплатит, — хвастается он, отпивая большой глоток. — Ему родню жены надо спасать. Ради бабы приперся, прикиньте!

Советники громко смеются, поднимая кубки.

— А что ты собираешься делать с его золотом? — спрашивает один из них, подмигивая.

— О, у меня есть планы, — ухмыляется Пельмеж. — Куплю много оружия, найму наемников и пойдем грабить лордов-дроу внизу и тот город на берегу…как его…всё время забываю… Задерись? Загонись? А! Заипис, вот!

Но вдруг один из воинов, сидящий неподалёку, напряжённо хмурится, его глаза бегают по теням, а рука тянется к массивной дубине.

— Снежный пик! Мне показалось, я видел там тварь с змеями….Горгону! — глухо рявкает он, не сводя взгляда с темноты между шатрами.

— Да брось ты, — Пельмеж отмахивается, поморщившись, как будто от дурного запаха. — Горгоны здесь не водятся. — Он вытирает свою толстую, маслянистую губу тыльной стороной руки. — Чего ты как дитё пугливое?

Но в воздухе начинает ощущаться что-то странное. Лёгкий шепот, едва уловимый запах. Вокруг лагеря появляются странные кульки, почти незаметные в темноте.

Однако что-то меняется. Вокруг звучит легкое шебаршение, словно ветер играет в сухих кустах, и едва уловимый, кисловатый запах пробирается в ноздри. Великан замолкает и недоумённо оглядывается.

— А ну, стойте… что за… — он замечает какие-то странные мешочки, лежащие среди камней. Ещё один. И ещё. Они почти незаметны в темноте — небольшие тряпичные кульки, разбросанные словно невзначай по всему лагерю.

— Эй, что это? — изумляется другой гигант, нагибаясь к ближайшему кулёчку. Его лицо морщится, ноздри раздуваются, когда он тянется к нему огромными, мозолистыми пальцами.

Тишина. Даже треск костра кажется приглушённым. И тут…

— Пых-пых… — доносится тихое, едва различимое пыхтение.

Мгновение все замирают, а затем Пельмеж вскакивает на ноги, его глаза расширяются, как у загнанного зверя.

— ЧТО⁈ — орёт он, осматриваясь по сторонам. Громадное туловище напрягается, а на лбу выступают капли пота. — Бежим!!! Это усисосик! — орёт вождь, потрясая жирным брюхом. — А-а-а!

Но слишком поздно. Кульки, один за другим, словно по чьей-то невидимой команде, начинают пыхтеть, как дымные трубы, и почти и всё вокруг мгновенно погружается в хаос.

Из кульков с диким шипением вырываются густые облака едкого, омерзительного дыма. Он растекается по лагерю, обволакивая всё вокруг тонкой, но жуткой завесой. Первые струйки дыма вонзаются в ноздри, словно тысячи мелких игл, вызывая резь в глазах, дикое жжение в горле и мгновенную слабость в ногах.

Великаны начинают кашлять, их огромные тела содрогаются, а глаза заливаются слезами. Двое бойцов падают на колени, глотая воздух, как утопающие, но всё только хуже.

— Это ловушка! — орёт один из них, поднимая дубину и вслепую размахивая ею в воздухе.

— Дышать нечем! — ревёт другой, хватаясь за горло, словно пытаясь выдавить из себя этот ужасный запах.

— Мои глаза! — вопит третий, стискивая огромные кулаки перед лицом, глаза его наливаются кровью и слезами.

Пельмеж, всё ещё пытаясь сориентироваться, спотыкается, пятясь назад. Он оглядывается в бешенстве и страхе, но видит лишь хаос. Ещё мгновение назад его лагерь был оплотом силы и мощи, а теперь это всего лишь поле страха и паники. Гиганты бросаются в разные стороны, сталкиваются друг с другом, падают, сбивают шатры, раздавливают костры, которые вздымаются огненными факелами вверх. Один из воинов, ослеплённый дымом, рвёт на себе одежду, ревёт, как раненый зверь, пытаясь сбросить невидимое проклятие.

* * *

Змейка появляется рядом на сиденье бронемобиля, её жёлтые глаза блестят, как два куска янтаря в свете луны.

— Мазака, куллльки лллежат, фака, — мурлычет она, вытягивая слова, словно кошка, играющая с добычей.

— Отлично, — киваю я, удерживая на лице довольную усмешку. — Молодчина, Мать выводка.

— Я — Мать выводка… — она уже привычно шипит в ответ, собираясь спорить, но, наткнувшись взглядом на мою ухмылку, моментально захлопывает рот и цедит сдавленное: — Фака-фака!

Ага, попалась, хе. Вид у неё такой, будто кто-то наступил на хвост. Вечно этот её гонор.

— Ну когда уже, Даня⁈ — Светка нетерпеливо сводит линзы инфракрасного бинокля на лагерь великанов, с трудом сдерживая рвущуюся наружу энергию.

— Ученица, — коротко осаживает её Кострица, бросая хмурый взгляд, и та тут же прикусывает губу, замолкая, хоть и сверкает глазами.

— Что, спросить нельзя, что ли? — бормочет блондинка, но значительно тише.

Я бросаю взгляд на часы и ухмыляюсь, предвкушая веселье. Усисосики были в телепатическом сне, но вот-вот начнут просыпаться. А это значит…

— Пять… четыре… три… два…

— А-а-а-а! — протяжный, истеричный крик раздаётся из лагеря великанов, словно сигнал начала карнавала паники.

— Поехали! — моментально подаю команду старшим гвардейцам по мыслеречи, и рев моторов разрывает ночную тишину.

Водители выжимают газ, и наши бронемобили с ревом врываются в лагерь. Корпуса машин и трубки кондиционеров опрысканы специальным спреем, нейтрализующим запах усисосиков, поэтому нам не страшна эта вонь. Мы готовы к этой вонючей заварушке, в отличие от наших огромных противников. Пулемёты гвардии разражаются серией оглушающих очередей, сея хаос и панику среди перепуганных великанов. Пули не пробивают их толстую шкуру, но достаточно мощны, чтобы сбить с ног и вывести из строя. Один за другим гиганты падают, хватаясь за головы и корчась на земле.

Моя машина, ревя мотором, вырывается вперёд, обходя другие бронемобили. Палатки и шатры разлетаются в клочья под колёсами, а я замечаю, как Пельмеж — наш жирный вождь — судорожно карабкается на скалу, словно гигантская неуклюжая черепаха.

Ишь куда лыжи навострил! Прямо в небо. Рожденный ползать летать не может.

— Светка, отодвинься, — велю я, просовываясь через неё к другому окну. Блондинка послушно вжимается в спинку сидения, давая мне место. Ее грудь упирается мне в плечо. Хм, а размерчик-то больше стал. Мягонько. Приятненько.

Мы подъезжаем ещё ближе, и я формирую в руке пси-гранату. Бросаю её прямо через бронированное окно, целясь в широкую спину вождя. Граната взрывается, высвобождая ментальный импульс, и великан дергается, теряя равновесие. С громовым ревом он плюхается на землю, вздымая облако пыли. Скала гулко содрогается от его падения. Псионика — штука удобная: никаких дверей открывать не надо, просто кидаешь подарки сквозь дверь.

— Есть контакт! — радостно взвизгивает Светка, поднимая кулак.

Из бампера машины с тихим щелчком выдвигается авто-сеткомёт, и в следующий миг Пельмеж оказывается опутанным прочной сетью, сплетённой из стальных нитей. Он рявкает и начинает дёргаться, но сеть сжимается, не давая ему ни малейшего шанса на свободу. Здоровяк напрягает мышцы, пыхтит, но толку нет. Я ухмыляюсь и добавляю пару пси-гранат для верности — пусть подремлет.

— Забираем жиртреста и уходим! — командую я, следя, как его лапы безвольно распластываются на снегу.

Ещё одна машина ловит другого великана, который пытается прийти на помощь вождю. Остальные гвардейцы действуют быстро и слаженно, обеспечивая нам прикрытие.

«Отступаем!» — передаю по мыслеречи.

Машины разворачиваются и покидают лагерь, таща за собой пленников. За нами остаются хаос и паника.

* * *

Останавливаемся на безопасном расстоянии, где воздух чист и свеж. Возбужденная Светка выпрыгивает из машины.

— Это было потрясающе! —восклицает она, машинально поправляя серебристую диадему, надетую прямо поверх огненного доспеха. Забавно, смотрится.

— Сделано с умом, — признает Кострица.

Один Дед Дасар грустный.

— Эх, шеф, такой здоровский вор в тебе пропадает! — делится он свой печалью. — Спёрли какого-то великана, а ведь мы могли бы с тобой обчищать королевские сокровищницы.

Пельмеж между тем приходит в себя. Его сорокинские глаза, только что ещё мутные от удара, тут же вспыхивают яростью, когда он видит Светку. Гигант рычит, вздрагивает и с неожиданной скоростью хватает валяющийся рядом камень. В следующий миг булыжник летит прямо в мою жену.

Камень, свистнув в воздухе, с размаху врезается в невидимое поле, образованное диадемой, и мгновенно рассыпается в пыль. Осколки разлетаются во все стороны, а сама Светка лишь удивлённо моргает, отшатнувшись на шаг. Вообще блондинка вышла из машины в огненном доспехе, чай, не новичок, но сейчас даже он не пригодился.

— Ч-что это было⁈ — Она ошеломлённо оглядывает себя, явно не понимая, что только что произошло.

Я ухмыляюсь, наблюдая за озадаченным выражением на её лице.

— А ты думала, почему я тебе разрешил носить эту цацку вместо бронешлема? — спрашиваю с наигранной серьёзностью, скрестив руки на груди. — Это слабый защитный амулет. Не тянет на серьёзный артефакт, но, как видишь, достаточно полезен.

Она касается диадемы, её глаза расширяются.

— Офигеть!

Пельмеж рычит, пытаясь освободиться из сетки.

— Ты заплатишь за это, коротышка! — кричит он, пытаясь дотянуться до меня. — Я разорву тебя на куски!

Я спокойно подхожу и смотрю ему прямо в глаза.

— Что же с тобой не так? Пельмеши должны быть вкусными, а не злыми. А ты — какой-то несъедобный.

Пельмеж не успевает ответить — я взмахиваю рукой, и второй пленник, который всё это время безуспешно пытался рваться из сетки, внезапно оказывается на свободе. Его глаза расширяются, он смотрит то на меня, то на своего связанного вождя, явно не веря в свою удачу.

— Ты свободен, — чётко произношу я второму здоровяку, — Передай своим, что мне понравилась идея с телегами золота. Я готов вернуть вашего вождя за пятнадцать телег, набитых доверху золотыми слитками или монетами.

Пельмеж тут же ревет от ярости и понимания, что столько его жизнь не стоит. Но его никто не слушает. Бывший вождь свое уже отговорил.

Глава 22

Лагерь великанов к утру полностью опустел. Всё, что напоминало об их присутствии — развороченные шатры, разбросанные у костров дубины и топоры да несколько раздавленных бочонков. Похоже, братия Пельмежа решила не испытывать судьбу и убралась подальше. Хм, понятливые, однако. Видимо, усисосики оказались куда более убедительными, чем любые угрозы.

Теперь здесь правят маленькие зверьки, но, конечно же, у этих колючих шариков установлены специальные ментальные закладки. Я же не враг себе, чтобы оставлять без присмотра таких созданий, правильно? Хе, представьте себе армию ежиков, погружающихся в телепатический сон по первому щелчку пальцев. Ну а сейчас… Пора на боковую, малыши.

Легким движением дёргаю за тонкие ментальные нити, и колючие комочки начинают синхронно замирать. Ежики сворачиваются, словно маленькие мохнатые клубочки, погружаясь в сон, будто кто-то нажал кнопку «выключить». Они тут же застывают неподвижными, уткнувшись носиками в хвосты, и никакие раздражители их больше не потревожат. Всё, территория зачищена.

Мы со Светой и Змейкой входим в пещеру монахов. Внутри холодно и тихо, только эхо наших шагов разносится под сводами. Стены украшены древними рунами, часть из них знакома мне по исследованиям Странника.

— Фака! — громко шипит Змейка, принюхиваясь к затхлому воздуху и морщась, будто ей под нос подсунули тухлую рыбу. — Пахххнет ррр, фака…

— Угу, миленькое местечко, — хмыкаю я, быстро регулируя чуткость своего обоняния. Как хорошо быть физиком! А телепатом-физиком — вдвойне. Телепатом-физиком-пустынником же вообще втройне!

Светка хмуро осматривает стены и пол, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку.

— Великанов точно нет. Им пещеры ни к чему, — замечаю я, а то жена слишком взволнован. — Их интересовало только золото.

В самой глубине пещеры возвышается массивная стела, покрытая сложными символами. Она напоминает те, что принадлежали Страннику, но гораздо больше и выше.

— Похоже, монахи Обители — те ещё ссыкуны, — бормочу я, проводя рукой по холодной поверхности стелы. — Они не только использовали Элизсру в качестве посредника, но и перемещались сюда через порталы, чтобы не светиться. Подозрительные твари.

— Это портальный камень? — уточняет Светка, присматриваясь к узорам.

— Да, но давно не активировался. — Нахмурившись, пытаюсь найти отправную точку магистрали. — Местная сеть закрыта. Слишком старое заклинание. Возможно ее сможет определить мастер-портальщик… Нужно звать сюда такого. А лучше самого одарённого из них — Портакла.

— Организатора? Но он же враг Лиана и Размыслова, — вспоминает блондинка.

— Ага, — киваю я. — Но не мой. По крайней мере, пока что. Если хотим найти Обитель Мучения, нам нужен лучший спец.

— И как ты собираешься его найти? — вновь спрашивает она, хмуря брови.

— Подумаю об этом позже, — отвечаю я. — Сейчас нам пора возвращаться домой.

Мои спутницы сразу погрустнели.

— Тррряска, фака! Фака! — вздыхает Змейка, очевидно, имея в иду тряску по ухабам, судя по тому, что она потирает свою нагую выпуклую как у атлетки задницу. — Уф, тррряска! Поппа, фака… больно, фака. Оппять.

— Угу. Опать в долгую дорогу, — вздыхает блондинка. — По ямам и колдобоинам.

— Ну вы и размечтались, девчонки, — ухмыляюсь я, поднимая руку к стеле и активируя символы. — Нет, времени, Свет, гулять по горам. Надо заботиться о роде, надо работать. А потом лучше самым коротким маршрутом.

Руны начинают светиться, пространство вокруг нас искривляется.

— Оу, — тут же расцветает блондинка. — Да я только «за», Даня!

— Фака! — ухмыляется Змейка, скаля зубы в широкой змеино-хищной улыбке.

Настройки у стелы сброшены в ноль, так что привязать её к нашим точкам не проблема. А вот отыскать старые соединительные узлы? Это сейчас проблематично, но с этим еще разберусь. А пока…

Пространство передо мной искривляется, завихрения энергии клубятся всё сильнее. Раскрывается портал, зовя обратно.

… пора уже домой.

И тут снаружи раздается голос Деда Дасара:

— Шеф! Шеф! Ты не поверишь с чем к нам пришли эти снежные дылды!

* * *

Невский замок, Невинск

В Невском замке неожиданно активируется стела. Ярко и резко, не как обычно. Прямо раскрылся гигантский голубой прожектор. Она никогда не вела себя подобным образом.

— По местам! — мгновенно раздаётся команда Студня, и всё оживает.

Тавры и гвардейцы выскакивают из своих постов, будто их только и ждали. Оружие и артефакты наготове, кольцо из бойцов сомкнулось вокруг стелы с такой чёткостью, что придраться было не к чему. Они подготовлены к любому сценарию, но таинственное свечение, исходящее от стелы, всё же заставляет кожу покрыться мурашками.

— Увести госпожу Лакомку и остальных в безопасное место, — бросает Студень по рации ответственным бойцам.

Почти в то же мгновение руны на стеле вздрагивают и меняют оттенок. Портал начинает искажаться, раскачиваясь, словно полотно под порывом ветра, а затем в центре искривления вдруг проступает очертание… деревянной телеги. Самой обычной, старой телеги, которая медленно выкатывается из портала, её колёса скрипят на булыжниках двора.

Но что это — золото? Да, она доверху набита мерцающими золотыми камнями и монетами! За первой телегой появляется вторая, третья… Вдруг перед глазами дружины и гвардии разворачивается колонна из пяти телег, каждую из которых тянет пара мощных, закалённых лошадей, а на козлах сидят гвардейцы-соратники Студня — лица у всех довольные.

Студень изумлённо моргает, но инстинкты заставляют его держать руки наготове. На всякий случай. Полезная привычка.

Но никакого подвоха не следует. Следом за последней телегой, плавно перекатываясь через порог портала, выкатываются бронемобили. Машины громко урчат, свет фар вырывает из темноты очертания замковых стен, и бойцы щурятся. Но оружие уже все опустили. Машинки «филиновские», родные, и гвардейцы за рулём — это свои люди.

По мере того, как бронемобили заполняют двор, напряжение окончательно уже улетучилось.

Студень ухмыляется. Ну, шеф! Ну даёт! В любой глуши найдет портал, чтобы не преодолевать сотни километров и не тратить время на дорогу.

Дверь флагманского броника открывается с негромким щелчком, и в проёме показывается фигура Данилы Степановича. Выбравшись наружу, он озирается по сторонам, словно проверяя, все ли на местах.

— Фух, удалось, — выдыхает он, проводя рукой по слегка растрёпанным волосам. — Где Лакомка⁈ Срочно коктейль! А то меня Жора сожрёт с голодухи!

Гвардейцы переглядываются.

— Кто… прости, шеф, какой Жора? — недоуменно переспрашивает Студень

Данила недовольно хмурится, махнув рукой.

— Жора — это… да какая разница! Лакомку позовите!

Словно очнувшись, Студень кивает и незамедлительно передает бойцам по рации приказ.

— База, срочно сообщите графине — шефу нужен коктейль, прием!

Шеф явно неспроста упомянул какого-то Жору. Кто это вообще такой? Зверь, артефакт, магический голем? Вдруг это какая-то хтоническая тварь и усмирить ее шеф сможет только, зарядившись коктейлями графини?

* * *

Ух. Дом, милый дом. Наконец-то я в родных стенах, но, как обычно, не успеваю толком расслабиться.

Наслаждаюсь вкусом коктейля Лакомки. Напиток приятно согревает, а легкий фруктовый привкус на языке заставляет забыть о нервотрепке последних дней. Откинувшись в кресле у окна, лениво наблюдаю, как гвардейцы что-то грузят возле ворот. Телеги с золотом тихо поблёскивают на солнце.

— Ну и денёк, — бормочу я.

Мои мысли тут же возвращаются к той сцене, когда советники снежного племени заявились к нам. Подкатили к нашему лагерю, как добропорядочные посыльные, и с поклоном вручили пять телег, гружённых золотыми слитками.

А потом, да, попросили меня… убрать Пельмежа. Оказалось, им такой вождь не то, что не сдался, а они даже доплатить готовы, чтобы он не вернулся назад.

Да уж, Пельмежу не повезло дважды: сначала оказался моим пленником, а потом собственные приближенные решили от него избавиться. Я связал вождя, как подарок к празднику, и отдал снежникам обратно. Что с ним стало потом — история умалчивает. Может, прирезали тут же, а может, повесили его клыки на столб, как трофей. Кто знает?

И теперь вот я сижу, потягиваю коктейль, гляжу на этот ворох золота и… Что с ним делать-то?

Пробую позвонить Кире. Наша уважаемая некроманта-казначейша и экономистка наверняка найдет выход. А вот и нет. Стоило только произнести волшебные слова «пять телег золота», как в трубке послышался тяжёлый вздох.

— Данила, ты серьезно? — в голосе Киры недоумение. — Как мне всё это обналичить? Золото-то, по сути, из ниоткуда появилось! У нас же нет таких оборотов и источников!

Я закатываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Да уж, типичная Кира — по каждой монетке отчитывается. Но, черт возьми, разве это проблема, когда у тебя в запасе есть «Красный Влад»?

Поднимаю трубку и набираю номер Владислава Владимировича. Тот отвечает мгновенно.

— Данила, конунг! Что на этот раз? —в его голосе звучит готовность ко всевозможным неприятностям: от Всемирного Потопа до Мировой войны. Хм, неужели это со мной связана такая напряжённость? Да нет, не может быть, Владислав Владимирович меня обожает. Просто у начальника Охранки работа нервная. — Опять артефакт какой-то бомбанул, и теперь ты сидишь на горе золота?

— Почти, — усмехаюсь. — Мне надо кое-что решить по поводу… хм, неожиданного трофея. Пять телег с золотом.

— Ты шутишь? — его голос меняется, становится более заинтересованным. — Пять телег? Откуда?

— Боевые трофеи из другого мира, Владислав Владимирович. Не подскажите, как это задекларировать и перевести в деньги?

Владислав хмыкает.

— Ты в курсе, что у нас недавно создали Управление по оформлению аномальных кладов? — интересуется он. — Там можно всё зарегистрировать официально, уплатить пошлину и спать спокойно.

— Пошлину? — фыркаю я, глядя на блестящие от солнца телеги. — Ладно, часть оформим… Но что-то подсказывает мне, что я найду своем золоту применение и без этого управления.

— Твои дела, Данила, — равнодушно отвечает Владислав. — Но советую подумать над долгосрочной легализацией.

На этом разговор заканчивается, и я задумываюсь: а нафига мне вообще сдалась эта «легализация»? Я же конунг и лорд! У меня свое конунгство есть, а еще феод! Там мои законы, и никто мне не указ. Я сам себе «легализация». Никакие налоговые инспекции мне не страшны! Запихну всё золото в сокровищницы в Шпиле Теней и Давирисе, а в случае необходимости буду заключать контракты с российскими дворянами от лица Тавиринии. Как валюту сделки будем указывать золотые монеты Тавиринии, да и всё. Ай да Даня! Ай да голова! Точно заслужил еще один коктейль. Лакомка! Слышишь же!

«Уже несу, мелиндо!» — отзывается альва с улыбкой.

Через десять минут я пью уже второй коктейль и размышляю над стратегической задачей — над поиском Обители Мучения. Долбанные монахи! Что же вы так прячетесь⁈ Теперь вот мне нужен портальщик, желательно лучший. А лучший — это Портакл, судя по всему.

Связываюсь по связь-артефакту с Лианом. Щелчок, и спокойный, но слегка раздраженный голос турбо-пупса:

— Филин, что стряслось?

— Лиан, мне нужен Портакл, — перехожу сразу к делу. — Где он сейчас?

На том конце наступает короткая тишина, после чего Лиан коротко вздыхает:

— Мы с Размыслом, вообще-то, воюем с ним, если ты забыл. Он сбежал и прихватил с собой часть наших лучших портальщиков.

— В смысле прихватил? А Организация простила это?

— Ну, он типа отпросился, — бурчит Лиан. — Оставил записку, что, мол, повёл их на какие-то «профкурсы», но на самом деле он прячется и не отвечает ни на один вызов. Организации так и написал: «Увожу на повышение квалификации». — В голосе Лиана слышна едкая насмешка. — Вероятно, надеется, что Лич в это поверит. Но некромант его потом вскроет как пить дать.

Вот же засада!

Прощаюсь с пупсом и откладываю артефакт в сторону, размышляя. Надо развеяться, иначе эта головоломка начнёт сводить с ума. Портакл скрывается от собственной же Организации? Да ещё и забрав с собой элиту? Непростая задачка. Ладно, подумаю об этом позже.

Выхожу из кабинета и решаюсь пройтись по Невинску. Давно я не осматривал город. Неплохо будет взглянуть на то, как идут дела у подопечных. Для компании прихватываю Камилу, а брюнетка только и рада.

Центральный парк теперь выглядит почти образцово: аккуратные дорожки, побеленные деревья, новые лавочки. Никакого мусора и гопников. Да, после моего пинка мэр постарался на славу. Надо почаще его так попинывать.

Гуляющие семьи, оживлённые разговоры, довольные лица — город оживает, обретает своё место под солнцем и… мою личную печать качества. Если так и дальше пойдёт, может, ещё и статус северной столицы утащим у соседей. Хе.

По пути заглядываем в ломбард — нужно проверить нового работника. Помню, как старый обворовывал клиентов. Но новенький, кажется, на удивление честен. Пока что. Ломбард стоит, клиенты идут, и ни одной жалобы. Хорошо, пусть так и остаётся.

— А город улучшается, что ни говори, — замечаю.

— Да, мне здесь нравится всё больше и больше, мелиндо, — кивает Камила с хитрой улыбкой кивает.

Поворачиваюсь к ней, но брюнетка лишь весело смеётся, а её глаза горят лукавым огоньком.

— А что, Лакомке можно, а нам нет? — она дразнит меня, показывая кончик языка, словно маленький шаловливый зверёк. — Привыкай, дорогой мелиндо-о.

Эх, альва… Вот научит же младшеньких всякому, а мне потом разгребать. Впрочем, греет душу, что Камиле тут комфортно. Настолько, что она смеется и озорничает.

Взгляд сам собой цепляется за яркую вывеску впереди. «Райский угол» — бордель, который я некогда передал Гересе под управление. С какой-то странной целью — нести свет дисциплины в самые тёмные уголки. Звучит так себе, зато в реальности офигенно работает.

— Ой, Даня, а давай заглянем к Гересе? — Камила трогает мой рукав, её щёки вспыхнули румянцем, и ресницы задрожали от смущения. — Надо же…проведать её и посмотреть, как у неё тут дела! Ей будет приятно!

Ой, да кому ты заливаешь, бесенок. Ага, как же. Хочешь посмотреть, как выглядит «место грехов и страсти». Я хмыкаю, но не спорю. Самому немного интересно глянуть…ну как справляется Гереса, конечно. Правда, с женами я в такие места еще не ходил. Мда, Лакомка потом затроллит, а еще — обзавидуется, хех. Еще один повод заглянуть к Гересе.

— Давай зайдем, конечно, — улыбаюсь.

Заволновавшаяся Камила крепче сжимает мою руку, и мы шагаем к яркой неоновой вывеске.

Глава 23

Давирис, Тавириния

Столица Тавиринии оживает под первыми лучами восходящего солнца.

Булграмм выходит во двор крепости. Через портал привозят три телеги с золотом — крупными самородками и грубыми монетами ручной чеканки под великанскую ладонь. Золото золотом, но Великогорыча не меньше заинтересовали сами телеги. Эти тяжеловесные конструкции изготовлены из айронвуда, дерева магической прочности, способного выдержать даже самые тяжёлые грузы без малейшего износа. Редчайшая порода.

Телеги, запряжённые могучими шестилапыми быками, медленно выкатываются из сверкающего портала в центре площади. Плюс к тому, телеги оснащены встроенными руническими камнями стабилизации, которые распределяют вес груза, снимая давление с осей и колёс. Камни сияют мягким голубым светом, создавая под кузовом равномерное «поле невесомости», благодаря чему общий вес золота на телеге уменьшается в несколько раз. Видимо, камни уже создал мелкий казид, вечно пьяный рунописец конунга. У карлика нет дисциплины, да и рогов тоже, но он талантлив, этого не отнять.

На площади собирается толпа тавров — воины, ремесленники, простые жители. Шепот и гул восхищения разносятся по воздуху, когда они видят блеск золота. Рядом с Булграммом появляется Мавра, его внучка и воевода средней дружины. Молодая таврица, высокая и статная, с горящими глазами и длинными изогнутыми рогами, подходит к нему, слегка покачивая головой от возбуждения.

— Деда! Хвала Рогам, что держат мир! — восклицает она, сияя улыбкой. — Мы теперь самые богатые на Боевом материке! Вообще самые-самые! А конунг Данила — самый богатый из правителей материка!

Булграмм поворачивается к внучке.

— Не спеши радоваться, внуча, — говорит главный воевода, когда-то уступивший трон телепату. — Большое богатство привлекает много внимания. И не всегда хорошего.

Мавра удивлённо моргает.

— Деда, ты что, на солнце перегрелся? Загадками заговорил.

Булграмм снова переводит взгляд на площадь, где телеги с золотом начинают разгружать.

— На Боевом материке всегда была нехватка золота, — начинает Булграмм, задумчиво поглаживая бороду. — Мало рудников, мало шахт… А у тех снежных великанов на другом материке, как сказал конунг, оказалась гигантская жила. Снежники живут изолированно, только изредка устраивают набеги на низины, грабят, сжигают и… сжирают людей. Они даже не знают, насколько богаты.

Мавра хмурится, её брови сходятся на переносице.

— Значит, ликаны и прочие падальщики могут захотеть завладеть нашим золотом? Ты к этому клонишь?

— Не могут, а попытаются, воевода, — твёрдо отвечает Булграмм. — Усиль караулы на границах. Те же урсары скоро узнают о нашем богатстве и попытаются его заполучить. От «медведей» всегда жди пакости!

Мавра кивает. Урсары… Эти медвежьи сволочи вечно лезут туда, куда не просят. Конунг заключил с ними мире, но какое доверие может быть к бывшим врагам?

— Я немедленно прикажу удвоить патрули и установить дополнительные заставы.

Булграмм кивает.

— Помни, внучка. Сила — в готовности защищать то, что нам принадлежит. Конунг Данила рассчитывает на нас и собирается сделать тавров ещё сильнее. Мы должны быть готовы встретить любую угрозу с топорами и мечами.

— Пусть «медведи» только сунутся, деда, и уже никогда не покинут наши земли, ибо станут ее удобрением.

— Красивые слова, воевода.

* * *

Стоянка Бурого племени, Боевой материк

Береника точит топор, а рядом стоит советник, старый урсар с седой гривой волос и глубокими морщинами на лице.

— Вождь, — начинает он, низко склонив голову. — Поступили донесения из Тавиринии. Говорят, что там появилось огромное количество золота.

— Ну и что?

— Прямо огромно-ое. Много-о очень, — самый мудрый советник стал махать руками, пытаясь изобразить жестами.

Береника резко встаёт, её пышная фигура в кольчуге возвышается над советником.

— Золото? В Тавиринии? — её голос звучит удивлённо и одновременно жадно. — Поднять орду! Мы не можем упустить такой шанс!

Советник поднимает глаза, в которых читается беспокойство.

— Вождь, мы идём на Вещего-Филинова? На тавров?

Береника застывает.

— На тавров? Против конунга Данилы? Ты с ума сошёл, старый дармоед⁈ — Береника смотрит на него так, будто он сказал величайшую глупость. — Жить надоело? Тебе мало головы моего мужа?

Советник отступает на шаг, опустив взгляд.

— Вождь, но ты же сама…

Береника фыркает, её глаза сверкают гневом.

— Идём грабить в другую сторону, ту расу «сусликов». Как их зовут? Да неважно! У них много пушнины и утвари всякой. Заберём, а потом будем продавать таврам. Они теперь богаты! Будем торговаться! Мы получим золото и не навлечём на себя гнев конунга Данилы!

Советник кивает, осознав смысл её слов. Береника улыбается, обнажая ровные зубы.

— Чего стоишь, дармоед⁈ Собери воинов! Мы выступаем на рассвете.

Советник кланяется.

— Будет исполнено, вождь.

* * *

Мы с Камилой заходим в «Райский угол», и нас сразу обволакивает мягкий полумрак, наполненный ароматами пряностей и тонких духов. Зал украшен со вкусом: бархатные диваны, тяжёлые шторы, приглушённый свет от настенных бра создают атмосферу уюта и роскоши.

Чуть проходим вперед и на встречает хозяйка этого места и моя воительница-вассал. Гереса стала другой. Не внешне — её крепкие мышцы всё так же бугрятся под кожей, резкие черты лица сохраняют прежнюю целеустремлённость, но что-то изменилось в её движениях. Стала более ухоженной, женственность проникла даже в её осанку. Пожалуй, местные девочки действительно чему-то её научили. Но боевой дух по-прежнему чувствуется в каждом жесте, как пружина, готовая распрямиться в любой момент.

— А, шеф! — её голос вибрирует от радости. Улыбка яркая, губы накрашены вызывающей алой помадой.— Чем обязана? Камила, привет!

Камила слегка краснеет, опуская глаза.

— Просто решили заглянуть, посмотреть, как у вас тут, — отвечаю я непринуждённо.

Гереса улыбается, но в её взгляде мелькает хитринка.

— Ну что ж, рады видеть вас. Если захотите чего-нибудь…или кого-нибудь… — она не договаривает, но её намёк ясен. — Только скажите.

Камила от смущения чуть заметно прикусывает губу и отворачивается в сторону.

— Ох, нет-нет, — не удерживается она от лёгкого вздоха. — Мы зашли только проведать тебя, Гереса.

Гереса едва успевает предложить чай, как из глубины зала доносится странный шум. Крики, перемежающиеся басистым рычанием. Что-то неладное. Отодвигаю Камилу за спину и киваю Гересе.

— Посмотрим, хозяйка? — тихо спрашиваю.

Она только кивает, глаза вспыхивают гневом, и её лицо мгновенно меняется. Больше ни тени улыбки.

Идём к источнику шума, и вскоре перед нами разворачивается неприятная картина. Один из клиентов — здоровенный мужчина, в грязной куртке и с красной рожей — наседает на одну из девочек. Его движения грубы, голос — хриплый и злой. Девушка, низенькая брюнетка с большими глазами, явно испугана. Её платье разорвано, обнажая плечо, на котором виднеется красный след от грубых пальцев. Никто нас пока не заметил.

— Слушай, ты… — рычит мужик, тыча в её лицо волосатым кулаком. — Я заплатил, и ты… ты… будешь делать всё, что я скажу!

Бедняжка съёживается.

— Нет, нас нельзя бить и душить! — шепчет она, её голос дрожит, но в нём есть сила. — Здесь есть правила, и…

Мужчина поднимает руку, собираясь снова ударить. Но в этот момент Гереса рявкает не своим голосом:

— Эй, му-удила! — она уже засучивает рукава. — Твоя песенка спета! Иди сюда!

Мужик, оглянувшись, напрягается. Судя по каналам, он слабый физик, и готов схватиться с хозяйкой борделя. Мда. Ничего страшного, но у воительницы может не получиться тихо его вынести отсюда.

— Пошла нахрен дура! Я заплатил! Мне всего лишь хотелось ее немного придушить!

Гереса делает шаг навстречу.

— Щас я тебе подушу, отморозок.

— Подожди, — я мягко кладу руку ей на плечо, и она замедляется, хотя её кулак уже почти был на уровне его лица. — Давай я.

Она удивлённо, даже обиженно смотрит на меня. Глаза становятся как у Хатико: «Милорд, ты мне что, не доверяешь⁈»

«Стенки кабинок тонкие, — за секунду объясняю ей по мыслеречи, а то языком долго чесать: — Не хочется устраивать здесь погром, да и зрелище кровавой драки в заведении может отпугнуть других клиентов».

Сразу же Гереса стирает с лица страдальческое выражение.

«Хорошо, милорд» — отступает она в сторону.

У дебошира старые дерьмовые щиты. Сношу их мигом и захватываю скудный разум. Дебошир сначала морщится, словно пытаясь избавиться от какой-то мухи, но затем его лицо становится отстранённым и пустым, а движения — медленными, неуклюжими.

— Пройдем со мной, — говорю я ровным голосом, и он послушно шагает, покачиваясь, словно марионетка. Девушка издаёт приглушённый вздох облегчения, и я бросаю на неё успокаивающий взгляд. Подкрепленные стимулирующими телепатическими волнами.

Гереса и Камила следуют чуть позади.

На улице прохладно, лёгкий ветерок колышет листья на деревьях, и мне хочется вздохнуть полной грудью после густого воздуха борделя.

— Ну, теперь ты свободен, — бросаю я, отпуская его разум. Он ошарашено моргает, оглядываясь по сторонам, словно только что проснулся.

— Ч-чего… что за…?

— Ты нарушил правила заведения, — с улыбкой поясняю. — А владелица этого заведения терпеть такого не может.

В этот момент из дверей с грохотом выбегает Гереса, её лицо искажено гневом, а кулаки сжаты так, что суставы побелели.

— А теперь, дружок, — говорит она с ледяной, почти хищной улыбкой, — мы с тобой побеседуем.

Мужчина отшатывается, но не успевает даже сказать слова, прежде чем её кулак с глухим стуком врезается ему в челюсть. Его голова откидывается назад, ноги теряют опору, и он тяжело падает на мостовую, корчась от боли. Камила, наблюдающая из дверного проёма, оживлённо подбадривает:

— Так его, Гереса!

Я качаю головой, отойдя в сторону. Теперь девушки справляются сами.

Вскоре вернувшись внутрь, мы устраиваемся на мягких пуфиках в уютном уголке зала. Стол перед нами уставлен чайником из тонкого фарфора, из которого лениво струится ароматный пар. Гереса, присев напротив, не спеша поправляет волосы, ещё слегка взъерошенные после драки, и улыбается с видом довольного хищника, чья охота увенчалась успехом.

— Всё под контролем, милорд, — сообщает она с лёгкой ухмылкой, махнув рукой в сторону улицы. — Полицию девочки уже вызвали, и скоро этого выродка соскребут с мостовой. Если, конечно, что от него останется после «знакомства» со мной.

Камила одобрительно фыркает, её щеки всё ещё чуть розовеют от пережитого волнения.

К нашему столу осторожно подходит та самая девушка, на которую грубиян наседал всего несколько минут назад. Худенькая, с тёмными локонами, собранными в высокую прическу, она всё ещё выглядит потрёпанной, но на лице блуждает робкая благодарная улыбка

— Спасибо вам, господин… и вам, госпожа Гереса, — произносит она, опускаясь на пуфик рядом с нами. Её голос дрожит, но уже не от страха, а от искреннего восторга. — Я… готова сделать всё, что пожелаете, чтобы отблагодарить вас.

Хм. Всё? Это она про что?

Оу, понятно. Девушка обворожительно прикусывая губу и бросает на нас с Камилой томный взгляд. Брюнетка опускает глаза, стараясь не смотреть на девушку.

— А можно еще конфет? — сразу же пользуюсь предложением, кивнув на опустевшую вазу.

— А⁈ А, да, конечно! — мигом девушка уносится на кухню и тут же приносит аж две вазы. — У нас еще мармеладки есть, вот!

— Мармеладки очень кстати, — потираю я руки. О, они в форме «мишек». Обожаю.

— Как вас зовут? — Камила с пылким интересом смотрит на девушку в ее эротическом платьишке.

— Тюльпан, госпожа, — отвечает та, мгновенно меняя тон и виляя хвостиком, как любопытный котёнок.

— Тюльпан…а расскажи немного о себе? — Камила, глянув на меня, краснеет еще сильнее, но я продолжаю равнодушно уминать мармеладки с чаем. — И о своей работе…если можно.

— Конечно, госпожа! — Тюльпан закидывает ногу на ногу, устраиваясь поудбонее.

Мы продолжаем беседовать за чаем, обсуждая всякие мелочи, пока Тюльпан охотно рассказывает разные пикантные истории из своего опыта в заведении. Пикантные, но не пошлые. Она явно старается держать рамки приличия из-за присутствия «знатных особ». Камила слушает, развесив розовые ушки, а я предаюсь мыслям о стратегической проблеме, слушая только половину рассказов. Мои мысли витают далеко.

«Портакл… Портакл… Где же ты можешь быть, зараза такая?»

Мои перепончатые пальцы! У меня столько планов на жизнь! Столько всего хочу успеть изучить, разведать, попробовать на зуб! Но долбаная Обитель Мучения никак не найдется. А это ведь препятствие на моем жизненном пути! Поскорее бы разобраться с этими монахами и спасти родственников Лакомки, а для этого… для этого нужно отыскать этого трусливого портальщика.

Он ведь тоже Организатор. И, возможно, другой Организатор сможет помочь. Но кто? Лиан не в курсе. Диабло я убил. Ратвера пленил…Ратвер сможет помочь? Да, стоит попробовать.

Откидываюсь на спинку дивана, лениво потягиваясь, и отпиваю из фарфоровой чашечки. Камила болтает с Тюльпан, стала более раскованной, смеётся. В какой-то момент замечаю, как брюнетка осторожно касается мочки уха, её взгляд мечтательно скользит по комнате. А вот что у тебя на уме, а, моя маленькая интриганка?

— Кам, — зову я её, и она оборачивается ко мне, удивлённо моргая. — Нам пора.

Её лицо тут же разочаровано вытягивается, но я только улыбаюсь, наклоняясь к её уху:

— Помнишь, я еще хотел проверить ювелирный магазин на Мещанской?

Камила просияла, кивая так, что черные локоны задрожали.

— Ах, да! Конечно! — она тут же хлопает себя по коленкам, оглядываясь на Тюльпан и Гересу. — Спасибо вам за компанию, было приятно познакомиться!

Девушки смеются, провожая нас до выхода, а я ещё раз оглядываю зал, прежде чем покинуть его. Да, Гереса справляется. Её «Райский угол» стал настоящим оплотом порядка и дисциплины среди хаоса городских удовольствий.

Что ж, город преображается в лучшую сторону, а мне пора заняться делом.

* * *

Через час мы возвращаемся в Невский замок. Камила сразу убегает к другим женам хвастаться бриллиантовыми сережками, а также передать подарки для остальных. В конце концов, скидка в девяносто процентов — это не шутки. Магазин, к слову, тоже выглядит теперь куда презентабельнее, чем в прошлом.

Оставив Камилу хвастаться перед сёстрами, я уверенно направляюсь к порталу. Пустыня Боевого материка зовёт.

Активирую стелу — и вот уже окружающий меня мир искажён вспышками магии, пространство скручивается в плотный узел, который затем разворачивается, выбрасывая меня прямо в пустыню. Я оказываюсь посреди моря песков, простирающихся до самого горизонта.

Поднимаю взгляд и замечаю одинокую фигуру, сидящую в позе лотоса на вершине высокой дюны. Это Ратвер, конечно. Больше тут никого нет. Его массивное тело покрыто ядовитыми ссадинами. И всё же он, похоже, поймал свой собственный дзен.

Поднимаюсь на дюну. Благодаря Жорке, вижу, что Ратвер аккумулирует силы. Ах, ты морда хитрожопая! Симулируешь гляделки с Буддой, говнюк, а сам готовишься напасть? Ну и засранец, же!

Оборотень словно пружина, которая вот-вот разожмётся. Ещё чуть-чуть — и он бросится вперёд, не раздумывая.

— Ратвер! — окликаю я весело, как будто здесь просто погреться на солнышке пришёл.

Вместо ответа он вздрагивает, и в следующее мгновение его тело взрывается движением. Прыжок — молниеносный, мощный, как у разъярённого тигра, и он превращается в полузверя прямо в воздухе. Лицо покрывается черной шерстью, руки становятся лапами с когтями, глаза горят дикой ненавистью, а клыки обнажаются в зверином оскале. Классика.

Но я готов. Магический импульс, и из песка поднимается тяжёлый валун, обвитый искрами электричества. Он с глухим свистом врезается Ратверу прямо в грудь. Звероподобный противник отлетает назад, оставляя глубокие борозды в песке, а затем с грохотом падает на землю, поднимая облако пыли.

«Ловко, рядовой Стоеросов!» — хвалю я легионера.

«Служу Легиону и роду Вещих-Филиновых!» — браво чеканит задобренный Стореросов.

— Я не пришёл играться, оборотень, — заявляю, приближаясь. Песок скрипит под туфлями, а знойные ветры путают волосы. — Мне нужна информация.

Ратвер, тяжело дыша, поднимается на ноги, его глаза сверкают дикой ненавистью. Шерсть на груди слегка дымится после удара, но он даже не делает попытки отряхнуться.

— Пошел ты, щенок! — рычит он, низко припадая к земле. — Я тебе гортань выгрызу!

— Мне нужен Портакл, — продолжаю я, не сводя с него взгляда. — Он сбежал из Организации и забрал с собой элиту портальщиков. Ты знаешь, где его найти?

— Даже если бы знал, — медленно, словно каждое слово даётся с трудом, проговаривает он, — я бы тебе не сказал.

Захожу с другой стороны. Всё по классике.

— А если я скажу, что информация о Портакле поможет мне спасти твою Истинную?

Глаза Ратвера вспыхивают гневом, лицо искажается от ярости. Это его боевая точка. Шаг вперёд, и его тело меняется ещё сильнее — звериные черты окончательно вытесняют человеческие. Теперь передо мной стоит не человек, а гигантское, вздыбленное волкоподобное создание с мощными когтями и сверкающей черной шерстью, которая отливает алым в лучах солнца. Но до полного преображения оборотень до сих пор не дотягивает.

Интересно, а он вообще понимает, что слишком рано потратил столько сил? Сначала надо было выздороветь от яда, а потом уже заниматься квадробикой. Теперь его прогресс еще отодвинется.

— Её спасу только я! — рычит оборотень, обнажая зубы. — Она — МОЯ! Тебе она не достанется!

— У меня уже есть жена-альва, кретин, — фыркаю я, закатывая глаза. — И вообще я люблю разнообразие в этом плане. К тому же, у меня целый гарем жен. Ты серьёзно думаешь, что я ищу себе новую жену у монахов?

Но мои слова его только заводят. Он рычит, ещё громче, опускаясь на четвереньки. Резкий толчок — и он снова бросается на меня. Гребаный квадробер!

Но я не даю ему приблизиться: передо мной вырастает невидимая воздушная стена, плотная, как спрессованный ураган. Его когти впиваются в этот непробиваемый барьер, мышцы напрягаются, словно он налетел на стальную преграду. Ратвер замирает на долю секунды, а затем его отбрасывает назад с оглушительным свистом

Он пытается подняться, моргает, его глаза блестят ошарашенным непониманием. Всё произошло слишком быстро — он даже не успел понять, что именно пошло не так.

— Может, хватит уже фигней страдать? —вздыхаю я, делая шаг вперёд.

Звероподобный противник поднимает голову, его ноздри раздуваются. А затем, не издав ни звука, он снова срывается с места, бросаясь вперёд в слепой ярости.

— Серьёзно? — фыркаю я, поднимая руку.

Мощный вихрь обрушивается на Ратвера, воздух завихряется в плотные кольца, подобные упругим хлыстам. Его движения замедляются, словно он пробивается сквозь вязкую массу. И тут я выпускаю огненный заряд. Пламя вспыхивает ярким огненным языком, охватывая его с головы до пят, как исполинская жар-птица, заключившая врага в свои крылья.

Он ревет, бешено мечется. Жар обжигает его звериную морду. Но он продолжает бороться, даже в агонии. Идиотина клыкастая.

Я понимаю — с этим кретином бесполезно разговаривать. Бестолочь. Мысли прочитать тоже не выйдет. Покров шкуры мешает. Эх, грустненько.

Я щёлкаю пальцами, и пламя исчезает, а Ратвера опрокидывает смерч из молний и воздушных копий.

— Придурок. — Поворачиваюсь и ухожу к порталу позади себя. — Когда я спасу сестру своей жены, то расскажу ей, какая ты скотина, Равтер. Твоя Истинная будет считать тебя дерьмом собачьим.

— РА-А-А-ГХ!!! —напоследок раздается бешеный рев.

Возвращение в замок оказывается на удивление тихим. Меня накрывает странное чувство разочарования. Жаль, что до бала в Москве не успел разобраться с этими монахами. Теперь надо заниматься сборами.

Жёны уже носятся по замку, собирая чемоданы. Заглядываю в комнату Камилы, там какие-то крики. Интересно.

— Ох, опять, Кам! — тянет Светка, закатывая глаза. Она стоит рядом с Камилой, пытаясь убедить её взять с собой только «самое необходимое».

— Это и есть самое необходимое! — возмущается Камила, широко разводя руки. — Понимаешь, нужно быть готовой ко всему: к танцам, к пиру, к состязаниям, к…

— К свадьбе? — перебивает её Светка, лукаво блестя глазами.

— Свадьбе⁈ — Камила замирает, её глаза распахиваются. — Даня, ты… ты что-то задумал⁈

Я лишь качаю головой. Вся эта подготовка может превратиться в хаос, если дать им слишком много времени на сборы. Лучше вмешаться, пока они ещё не начали погружаться в дискуссии о том, какой оттенок ленты лучше подойдёт к очередной церемонии.

«Мы вылетаем через три часа, — сообщаю всем женам по мыслеречи. — Если не успеете, полетите в том, в чём стоите»

Камила ахает, Светка морщится, и тут же в комнате начинается настоящий вихрь из развевающихся платьев, перчаток и прочих дамских вещичек. По крайней мере, теперь у них есть стимул собираться быстрее.

А мне остаётся только идти к себе, чтобы просмотреть последний список приглашённых на бал.

Вассалы тоже готовятся к поездке. Все десять моих новоиспеченных дворян теперь имеют второй Дар. На опыте гвардейца Студня они отказались от Дарения Камилы, не стали рисковать. Вместо этого я привил им силы «запчастей» — так я называю недолегионеров, своего рода расходный материал для особых случаев.

Все десять изначально либо были сканерами, либо физиками. Коктейльная диета Лакомки помогла им подготовиться к принятию Дара. А вот Чернобус остался с одной фичей, но стоит ему опорожнить кишечник, и мало не покажется — жён-ворон он защитит от кого угодно.

Внезапно замечаю Студня. Он сидит в углу коридора, словно потеряв интерес ко всему вокруг. Его взгляд затуманен, плечи опущены, а выражение лица — откровенно унылое.

— Студень, — окликаю я. — Что за мина? Будто все тридцать два зуба вырвали.

Он медленно поднимает голову, в глазах светится какой-то потерянный огонёк.

— Шеф…

— Ты чего тут сидишь? — хмурюсь. — Все готовятся, а ты прозябаешь?

— Я… я пытаюсь освоить свою Слизь, но… — он тяжело вздыхает, и голос его теряет былую уверенность. — Ничего не выходит. Она бесполезна. Я… как мягкотелый слизень.

— Бесполезна? — приподнимая бровь. — Ну-ка, покажи мне.

Он неохотно протягивает руку, и на ладони появляется невзрачный комок полупрозрачной желеобразной массы. Хм. Действительно, бесполезный.

— Ммм, а может, она съедобна? — предполагаю.

— Нет, шеф, — грустно вздыхает Студень. — Этой отравой только желудок испортишь. Походный провиант не получится.

Мда, дела. Стоит мне прикоснуться к нему, как мой палец пружинит. Слизь сжимается под моим давлением и тут же возвращается в прежнюю форму. А прикольно! Может, батут из нее сделать? Или…

— Не так уж всё и плохо, как ты думаешь, — замечаю я, задумчиво разглядывая комок. — Есть идея. Попробуй создать из неё что-то… полезное. Например, бронежилет.

— Бронежилет? — повторяет он, морща лоб. — Это… это невозможно. Она же… просто…

— Попробуй, — настаиваю я, вставая рядом и наблюдая за ним сверху вниз. — Оберни слизью своё тело, пусть она равномерно распределится по всей поверхности.

Студень сосредотачивается, его лицо на мгновение становится хмурым. Слизь медленно растекается по его руке, затем по плечу, шее, и вот уже почти покрывает всё его тело полупрозрачной, плотной плёнкой. Она выглядит как доспех, но не жёсткий, а словно бы вылепленный из жевачки.

— Ну вот, совсем другое дело, — замечаю я с улыбкой. — Теперь пробуем.

Создаю в руке небольшой булыжник. Камень незамедлительно летит в сторону Студня. Снаряд врезается в Студня. Бах. Вибрация пробегает по слизистой поверхности. Но гвардеец даже не качнулся — его ноги, будто вросшие в землю, остались на месте, словно он и не почувствовал этой атаки. Вскинув голову, он изумлённо смотрит на меня, его глаза широко раскрыты.

— Это… это что, шеф? — голос его полон потрясения. — Она поглотила удар⁈

— Видишь? — ухмыляюсь, отступая на шаг. — Она действует как амортизатор. Снижает эффект от физических атак. Научись применить её в бою. Можешь создать щит или усиленную броню. Ты ведь можешь контролировать её форму?

— Д-да… — он смотрит на свои руки, как будто видит их впервые. — Щит… броня…

— Защита от сильных ударов, поглощение кинетической энергии, создание временных барьеров… — перечисляю, наблюдая, как в его глазах вспыхивает искра понимания. — И ещё что-то новое, что ты сам придумаешь. Главное, что она живая, гибкая. Её можно использовать, изменять… и развивать.

Студень медленно кивает, будто открывая для себя целый мир возможностей.

— Спасибо, шеф! — произносит он горячо. — Я даже не думал, что…

— Теперь будешь думать, — перебиваю, хлопнув его по плечу. — Продолжим работать над этим. Мне понравилось. Пойдем на полигон. Часик у нас есть перед отлетом.

Студень с готовностью кивает и мы топаем вниз. Час проходит на удивление продуктивно. Он впитывает новые техники и уловки как губка, адаптируя свою Слизь под разные боевые сценарии. Студень обучился новым фичам и теперь в Москве не пропадет. Его обязательно вызовут на дуэль мои недоброжелатели, я в этом уверен, но бывалый гвардеец задаст им жару. Москвичи навсегда запомнят, как связываться с моими гвардейцами.

* * *

Аэродром Невинска оживлён, словно встрепенувшийся улей. Мы с жёнами, вассалами, Дубным, Змейкой, Настей и учителями жён садимся на борт.

Золотой будет следовать за нами. Ему полезны такие упражнения, да и зрелище он создаёт незабываемое. Кстати о зрелище…

Я открываю канал связи и связываюсь с капитаном воздушного судна:

— Снизьте скорость при приближении к столице. Дождёмся Золотого.

— Сделаем, господин.

Пока самолёт набирает высоту и плавно разворачивается в сторону столицы, я выглядываю в иллюминатор. Прозрачное стекло даёт отличный вид на золотистую чешую нашего воздушного сопровождающего. Его силуэт мелькает вдали, и через несколько минут массивная фигура дракона вырисовывается на фоне голубого неба.

— Хочешь пофорсить, Дань, — смекает Лена.

— Круто. Жители Первопрестольной заценят, — поддерживает Светка.

Ровно через час «Ладога» снижает скорость, и вскоре Золотой легко пристроился рядом, словно бы следуя за нашим курсом.

Когда мы начинаем спускаться, внизу вырисовываются толпы людей. Они указывают на нас пальцами, кто-то взволнованно машет руками, явно не зная, что делать от восторга. Фотографии, видео — всё это будет разлетаться по новостям. Мы привлекли внимание всей Москвы, как и планировалось.

Приземление проходит плавно, шасси мягко касается взлётной полосы. Выходим на свежий московский воздух, и едва я ступаю на бетон, тут же слышу рёв. Золотой, приземлившийся чуть поодаль, складывает крылья и, издав низкий гортанный звук, ступает вперёд. Его когти врезаются в покрытие полосы, оставляя глубокие следы.

«Добро пожаловать в Москву, желточешуйчатый»— с лёгкой усмешкой говорю по мыслеречи.

Золотой рыкнул устало. Ну да, утомился столько лететь.

* * *

В усадьбе нас встречают… кто бы сомневался, мама и Степан. Родители приехали раньше, чем я думал. Приветствие проходит тепло и сердечно, но без лишнего воленния, словно я просто вернулся домой после обычного дня.

— Данила, ты опять похудел! — восклицает мама, сразу же окидывая меня недовольным взглядом. — Да и красавицы твои тоже! Ты что, их только гоняешь⁈ Совсем не кормишь⁈ Немедленно к столу! Откормить вас всех надо!

— Хах, «гоняешь»! — ржет отчим. — Ну и слово ты подобрала, Ирушка.

— Я вообще-то имела в виду, тренировки! — возмущается мама. — Степан, посмотри: какие они все поджарые! Ужас!

На мой субъективный взгляд сочность у моих жен никуда не делась, а наоборот благодаря кулинарным изыскам Лакомки, все девушки стали только фигуристее, с выпуклостями в определенных местах.

Мама ведёт нас в столовую, где уже ждёт огромный стол, ломящийся от угощений. Свежие ватрушки, мёд, душистый чай, блины, пирожки — традиционный русский стол, полный тепла и любви. Я уже давно привык к её тактике. В любом случае: что бы ни происходило в мире, мама всегда накормит и согреет.

Лакомка с Камилой мигом перехватывают инициативу и обсуждают декор, организацию бала, список гостей и меню. Их тихие разговоры наполняют комнату лёгким оживлением, и я, расслабившись, смотрю на всю эту семейную суету.

— Мы всё устроим, мама Ира, — уверяет Лакомка. — Не волнуйся на счет бала. Предоставьте это нам. Да, мелиндо?

— Я в этом даже не фомневаюфь, — отвечаю с набитым ртом. Уфф, вкусные мамины ватрушки.

Всё вроде бы спокойно, вот только… эта расслабленность не должна меня убаюкивать. Бал — это мелочи. А вот визит к Горнорудовым… вот это уже серьёзно. Проглатываю кусок и перевожу взгляд на рыжую барышню.

— Настя, пожалуйста, собирайся, — говорю. — Проведаем твою матушку.

Посмотрим, что Жанна Валерьевна скажет на мою новость. Я решился на один шаг. Сможет ли телепатка меня переиграть? Увидим.

Московская усадьба Горнорудовых почти не изменилась. Массивные колонны, мраморные ступени, идеально подстриженные кустарники. Всё, как положено.

Мы с Настей входим внутрь, в прохладные полутёмные коридоры, и, пройдя через несколько просторных залов, наконец оказываемся в гостиной. Просторная комната, залитая мягким светом, с полированными до блеска столами и старинными портретами на стенах. В воздухе витает тонкий аромат хвои и терпких духов.

— Кто пришел, гляньте-ка, — раздается недовольный мужской голос

В гостиную заходит не кто иной, как барон Павел Горнорудов.

— Здравствуйте, Павел Тимофеевич, — приветствую я, вежливо кивнув.

— Данила Степанович, — отзывается он, голос звучит сухо и напряжённо. — Я приехал забрать свою дочь.

Ситуация накаляется мгновенно. Его взгляд падает на Настю, которая стоит рядом со мной. Он даже не пытается скрыть свои чувства. Ноздри раздуваются, а пальцы сжимаются в кулаки.

— Почему ты стоишь так близко с чужим мужчиной? — резко одёргивает он дочь. — И что это за кольцо у тебя на пальце?

Настя испуганно переводит взгляд на меня, но я не тороплюсь отвечать. Позволяю его ярости немного повариться в собственном соку. Пусть наберёт обороты.

— Это подарок, — наконец спокойно отвечаю я, заметив, как барон впивается глазами в сверкающее колечко на её руке.

В комнате на мгновение повисает напряжённая тишина. Настя удивлённо моргает, краснея и теряя уверенность.

«Данила, но ты же говорил, что дал кольцо на время моего гостевания…для моей защиты!» — по мыслеречи восклицает она, и в этот момент я мягко касаюсь её разума, передавая мысленное сообщение: «Планы изменились».

— Подарок? — Павел прищуривается, глаза сверкают холодные огнем. — Бриллианты? Кольцо? По какому такому поводу?

Я делаю шаг вперёд, слегка закрыв плечом Настю.

— Я не говорил Насте, по какому поводу, — тихо говорю я, выдерживая его взгляд. — Ибо сначала должен был спросить разрешения ее родителей.

Его брови взлетают вверх, но не от удивления, а от ярости, которая медленно поднимается к поверхности. Он всё понял. Руки дрожат, пальцы сжаты в кулаки, и я вижу, как его мышцы напрягаются под сюртуком.

— Что вы имеете в виду? — произносит он, медленно, почти угрожающе.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я прошу руки вашей дочери.

Настя резко поворачивает голову ко мне, её глаза расширяются от удивления.

— Правда?!! Даня, это правда?!! — восклицает она, голос звенит от восторга.

Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся взрыв ярости.

— ЧТО⁈ — орёт Павел, его лицо заливается красным, а мышцы на шее вздуваются от гнева. — НЕТ! НИКОГДА! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!

— ДА! ДА! МЫ СОГЛАСНЫ! — вопреки словам барона из коридора раздаётся ещё один голос, громкий и решительный. Конечно, он принадлежит Жанне Валерьевне.— СОГЛАСНЫ!

Сама баронесса уже появилась на пороге с поднятой головой и возбужденным блеском в хитрых глазах.

Лицо Павла искажается, его гнев взмывает на новый уровень, и вдруг его тело начинает трансформироваться. Древесная кора словно растёт из его кожи, покрывая его массивным доспехом. Из груди барона доносится утробное рычание.

Оппа! Похоже, мой будущий тесть сошел с ума от счастья и радости за дочку!

Глава 24

Кремль, Москва

— Влад, нам нужно обсудить одно важное дело, — говорит Царь Борис, его голос глубокий и серьёзный. Он жестом указывает на кресло напротив. — Очень важное, мда.

Красный Влад одним плавным движением опускается в кресло, складывая руки на коленях.

— Заинтриговал, — отзывается Владислав, слегка склоняя голову набок, как ястреб, присматривающийся к добыче. — О чём пойдёт речь?

Царь медлит, словно подбирает нужные слова. В его глазах отражается свет лампы.

— О Даниле, — наконец говорит он, его голос звучит чуть глуше. Кажется, даже сам Борис до сих пор обдумывает, как лучше подступиться к теме. — Вопрос касается не только его, но и государственной безопасности.

Борис делает паузу, словно подбирая слова.

Влад не удивился. Он уже давно няньк…хм, куратор телепата на политической арене.

— Как и всегда, когда речь идет о Даниле. Что именно тебя беспокоит?

Царь откидывается на спинку кресла, скрещивая пальцы перед собой.

— Ни за что не поверишь, но меня интересует его личная жизнь, — Царь делает паузу. — На днях произошло кое-что интересное в моем зверинце. Помнишь огромное яйцо, которое нашли в лесах возле Сибирской Аномалии?

— В золотую пятнышку? — вспоминает Владислав. — Мы еще гадали, что эта за зверюшка.

— Из него буквально вчера вылупился… филин, — поясняет Царь, и Влад удивленно вскидывает брови. — Аномальный филин-птенец. Здоровый как алабай.

Владислав молча хлопает глазами.

— И этот филин заставил меня невольно задуматься. Четыре жены — это серьёзно, — вдруг переводит тему Царь. — И я не удивлюсь, если кто-то из них уже на сносях.

Влад качает головой.

— По нашим данным, пока нет. Охранка следит за ситуацией, но признаков беременности ни у одной из них не обнаружено.

Царь Борис хмурится, его взгляд становится задумчивым.

— Интересно… — протягивает он задумчиво, поигрывая кольцом на пальце. — Хотя это ненадолго. Я уверен, что рано или поздно это случится. Но именно поэтому пора поговорить с Данилой о самом важном. О его будущих детях.

* * *

— Папа! — кричит Настя, делая шаг вперёд, но я мягко останавливаю барышню, преграждая путь рукой.

«Это не безопасно, Насть» — быстро бросаю по мыслеречи

Барон-то явно невменяем. Еще случайно навредит дочери.

Павел уже словно кипит от ярости. Его тело покрылось древесной корой, сформировав массивный друидский доспех.

Настя бледнеет, её глаза широко раскрыты от ужаса, а губы едва слышно шепчут: «Папа, не надо, пожалуйста…»

Мои перепончатые пальцы! И угораздило же меня угодить в семейную драму!

Барон не реагирует на крик дочери. Из-под древесной брони вырывается глухая ругань.

Я сохраняю спокойствие и не спешу надевать доспех. Напасть на гостя в собственном доме — это огромный позор для любого дворянина. Кое-кто не позволит барону это сделать.

И точно — уже раздается командный окрик Жанны:

— Павел! Не смей! — кричит баронесса, вытягивая руку в его сторону.

— Вы уж определитесь, дамы и господа, — произношу я ровным голосом. — Согласны вы или нет?

Барон отвечает лишь низким рёвом, его глаза сверкают ненавистью. Он делает шаг вперёд, паркет трескается под его тяжестью.

Павел уже поднял руку, в которой материализуется огромная коряга, с острым наконечником. Острие сверкает красным светом — сочетание магии друида и кровника.

— Настя, отойди, — говорю я тихо, отодвигая её за себя.

Барон готовится нанести удар. Его движения быстры и резки, несмотря на массивность. Но прежде чем он успевает атаковать, Жанна теряет терпение.

— ПАВЕЛ! — срывается с губ Жанны, и в этот момент происходит нечто невероятное.

Словно разряд молнии ударяет в землю, огромный поток псионической силы обрушивается на барона. Синеватый вихрь сводит Павла с ума, и он вопя пробивает стену позади себя. Облако пыли и обломков заполняет комнату, а барон вылетает на улицу, теряясь из виду. Лишь слышно глухой удар о землю снаружи.

Жанна опускает руку, её дыхание тяжёлое, но она быстро берёт себя в руки. Поворачивается к нам, стараясь улыбнуться.

— Милая, позаботься о женихе, — говорит она, повернувшись к Насте. Её голос снова любезный и мягкий. — Отведи его в другую гостиную. Я скоро присоединюсь.

Настя всё ещё в шоке, её губы дрожат, глаза блестят от слёз.

— Мама… — шепчет она, но не находит слов.

Я аккуратно беру её за руку.

— Пойдём, Настя. Дай родителям разобраться, — говорю я, стараясь звучать успокаивающе.

Жанна кивает, хотя её взгляд снова обращается к зияющей дыре в стене. Она разворачивается и, не сказав ни слова, шагает к проёму, через который только что вылетел её муж.

Мы покидаем гостиную, двигаемся по длинному коридору.

— Я не понимаю, что происходит, — наконец произносит Настя, её голос дрожит.

Сказать мне тут нечего. Чета Горнорудовых — большая загадка для меня. Поэтому просто посылаю ментальные волны, успокаивая разум Насти и сглаживая острые углы эмоций. Она вздрагивает, но потом слегка расслабляется, её шаги становятся увереннее. Мы входим в другую гостиную, более уютную и светлую.

— Присядь, — предлагаю я, указывая на диван.

Она послушно садится, опуская глаза.

В этот момент до нас доносятся приглушённые звуки с улицы. Возможно, Жанна и Павел всё ещё выясняют отношения. Но хоть драки не слышно. Хотя баронессе и не нужно шуметь, чтобы зачистить мозг супругу.

Дверь открывается, и входит Жанна. Она выглядит уставшей, но спокойной. Волосы слегка растрепаны, но она быстро поправляет их.

— Извините за это представление, — говорит она, садясь напротив нас. — Павел… сейчас успокоится.

Я киваю спокойно.

— Хорошо бы. Если позволите поделиться своим мнением, барон воспринял новость слишком эмоционально.

Жанна передергивает плечами и с улыбкой смотрит на меня.

— Забудь о Павле. Я согласна на ваш союз, спаситель.

Еще бы. Ты же мне сама сватала свою дочь. Но я пришел сюда не за разрешением баронессы.

— Спасибо, конечно, Жанна Валерьевна, — отвечаю. — Но, по протоколу, я должен получить согласие главы рода, Павла Тимофеевича.

Жанна вздыхает, откидываясь на спинку кресла.

— Спаситель, давай не будем…

Я возражаю:

— Будем, еще как будем. Решать подобные вещи имеет право только глава рода. Хочу, чтобы всё было правильно. А вы разве нет?

Она молчит и ищет варианты, наверно, один хитрее другого. Но в конце концов лишь вздыхает:

— Понимаю. На это потребуется время. А пока что Настя может оставаться с тобой и дальше. Ты не против?

Настя внезапно восклицает.

— Мама, я хочу побыть немного дома, — говорит она твёрдо. — Пока Данила не уедет обратно на Балтику.

Жанна хмыкает, но затем соглашается.

— Как пожелаешь, милая.

Прекрасно понимаю желание барышни. Я поворачиваюсь к Насте.

— Носи и дальше кольцо, Насть.

— Конечно, Даня! — она с теплотой оглаживает золотой ободок.

Так она будет в безопасности, и даже Жанна не сможет взломать ей мозг без моего ведома. А то кто ж эту баронессу знает.

* * *

Покинув усадьбу Горнорудовых, я направляюсь к своему следующему назначению — на Лубянку.

Я прохожу через серию проверок: предъявляю документы, позволяю сканировать магический фон и даже открываю доступ к ментальной подписи — простая формальность для тех, кто не первый раз приходит на «Лубянку». Технологии безопасности здесь продуманы до мелочей, так что даже шаги и энергоканалы фиксируются и анализируются.

Наконец, меня провожают в кабинет Красного Влада.

Дверь открывается автоматически, и я вхожу в просторное помещение. Стены украшены старинными картами и диаграммами, на полках выстроены ряды книг и свитков. За большим столом сидит Влад.

— Конунг, рад тебя видеть, — приветствует он меня, поднимаясь и протягивая руку.

Мы обмениваемся крепким рукопожатием. На самом деле это большой прогресс в наших отношениях. До того, как я стал конунгом, он даже не вставал с кресла. Хотя и не должен был вообще-то.

— Взаимно, Владислав Владимирович.

Он жестом предлагает мне присесть в кресло напротив.

— Кстати, тебя хотел видеть Государь.

Он не тратит времени на предисловия и, достав из ящика стола небольшой артефакт — гладкий камень с выгравированными символами, — активирует его. В центре комнаты медленно формируется иллюзорный образ Царя Бориса.

Ого! Это что за вещица⁈ А у меня почему такой нет? Не просто голос, но и голограмма! Хочу-хочу! Гумалин, срочно разработать! Хватит бухать! Мы отстаем от царских связистов!

— Данила, рад видеть тебя, — произносит царь, его голос как всегда звучит мягко, но властно. Интересно, а как звучу я для окружающих? Как охреневший парень или молодой, но властный аристократ? Будем верить во второе.

— Ваше Величество, — слегка кланяюсь, не вставая. Я конунг всё-таки, мне можно.

Царь внимательно смотрит на меня.

— Скажи, Данила, не думал ли ты о наследниках? О детях?

Я слегка удивлён таким прямым вопросом.

— Конечно, думал. Это естественно, — отвечаю я. — Продолжение рода — важная цель.

Борис кивает, его лицо остаётся серьёзным.

— Это так. Но есть обстоятельства, о которых ты должен знать. Без этого, по-хорошему, тебе нельзя заводить детей.

— Пестики и тычинки? — приподнимаю бровь. — Спасибо, я уже слышал, Ваше Величество.

Владислав хмыкает, а Царь усмехается:

— Речь не о уроке биологии. Твой дед, Данила, был под властью астрального демона, известного как Король Теней. Это тёмная сила, и есть вероятность, что предрасположенность к одержимости может передаваться по наследству.

Я хмыкаю про себя. Но новость интересная. Король Теней, значит. Что же эта за демонюга? Какова на вкус? А с перчиком?

— Это полезные сведения, Ваше Величество, — киваю. — Делитесь такими со мной почаще.

— Хорошо, что ты не одержим, Данила.

Я чувствую, как у меня рога отрастают на полшишечки и спешу их загнать обратно.

— Одержим? Пфф, конечно, нет, — Фух, вроде никто не заметил. Хорошо, что в последнее время я оброс шевелюрой. Хотел на днях коротко постричься, но, пожалуй, повременю.

— Мы не сможем контролировать всех твоих отпрысков, — Владислав смотрит мне в глаза. — Это твоя забота.

Блин, еще и копыта вдруг полезли…

— Я позабочусь об своих будущих детях, не беспокойтесь, — заверяю бодро, при этом загоняя восставшие копыта обратно в пятки. — Никакой одержимости. Зачем она мне? Чушь же полная, — стучу каблуком туфли об пол, и копыто быстрее затягивается. — Нога что-то затекла, хе.

— Уж постарайся, Данила. Ты не твой дед, не повторяй его ошибок, — кивает Царь, и иллюзия его фигуры начинает медленно гаснуть, рассеиваясь мерцающим светом.

Как только он исчезает, Влад едва заметно расслабляется и вдруг, как бы невзначай, спрашивает:

— А Чернобуса с собой не привёл, Данила?

Секунду смотрю на него и понимаю, к чему он клонит. Ах, хитрец, думает переманить моего боевого бомбардировщика? Ну уж нет.

— На балу увидите, — отвечаю я с таким тоном, будто намерен явиться туда с целым парадом чудищ.

Влад вскидывает бровь, но уголки его губ кривятся в едва заметной улыбке.

— Буду с нетерпением ждать, — произносит он с не скрываемым интересом.

Будет тебе сюрприз, приятель, — мысленно усмехаюсь я, уже представляя лицо Влада, когда он увидит Чернобуса во всей его пернатой красе, летящего бок о бок со своими любимыми женами-воронами.

Попрощавшись с Владиславом, я направляюсь в одно из крыльев здания, где содержатся особые гости Охранки. Мне нужно навестить Гепару. Мутантка всю эту неделю здесь на исследованиях, надо бы проведать.

Как только я захожу в комнату, девушка мгновенно замирает, а её гепардовые ушки прижимаются к голове.

— Господин, — шепчет она, голос дрожит от радости. — Вы пришли…

Я окидываю её внимательным взглядом. Её стройное тело обтянуто плотной водолазкой, подчёркивающей каждую мышцу, каждый изгиб. Большие глаза, пышные волосы, хвост плавно изгибается из стороны в сторону. Ещё с первого взгляда понятно: она довольна. Но… что-то здесь не так. Моё внимание цепляется за едва уловимую вибрацию в астрале — её разум окутан целым клубком непонятных эмоций, сгустков напряжения, страха, обрывков чужих мыслей. Так и знал, Охранка опять экспериментирует на моих подданных.

— Гепара, — ласково говорю я, наклоняясь к ней. — Крошка, кто с тобой работал из телепатов?

— Н-н-не знаю, господин, — её ушки слегка дрожат, а хвост нервно подёргивается. — Они сказали, что это обычная процедура…

Процедура? Мне даже в лицо уже врут.

— Побудь здесь, — бросаю я мягко и, резко обернувшись, выхожу в коридор.

Вскоре находятся и «доблестные сотрудники», проводившие «исследования». Телепат-майор — совсем ещё зелёный, усики как у юнца, ржевские, да и вид довольно самоуверенный. Конечно, не мне судить людей по возрасту, но я и сужу его по поганым делам.

— Вещий-Филинов, чем могу помочь? — спрашивает он развязно.

— Это у меня к вам вопрос, — прищуриваюсь я. — Что за мусор у моей подданной в голове? Почему ваши телепаты не чистят её от посторонних астральных следов?

Он моргает, пытаясь изобразить невинное удивление.

— Это часть нашего исследования. Нам нужно было проверить, как астральные сгустки взаимодействуют с её природной аурой…

— Астральные сгустки, говоришь? — перебиваю его, шагнув ближе. — Ну, давай я устрою тебе такое исследования! Интересно будет посмотреть, как мои пси-гранаты взаимодействуют с твоей аурой!

Телепат побледнел, руки чуть заметно дрогнули. Из-за угла выглядывают мохнатые ушки Гепары. Не послушалась, высунулась-таки.

— Г-граф, хм, вы сейчас угрожаете сотруднику Охранки…—телепат пытается переобуться. — Я просто выполнял приказы!

— Слушай, умник, хочешь я пожалуюсь твоему начальству? — невинно спрашиваю, поднимая брови. — Я только что был у Красного Влада, и он лично меня принимал. Может, заглянуть к нему обратно? Ему будет интересно послушать, что вы мне на уши вешаете. Думаешь, начальник обрадуется, когда я заберу свою подданную из-за вашей расхлябанности?

— Давайте обойдемся без лишнего шума, — его лицо мгновенно становится красным. — Прошу прощения, граф. Видимо, мы переборщили. Я немедленно исправлю ситуацию.

— Исправишь? — вкрадчиво тяну я. — А как насчёт того, чтобы решить всё по-хорошему? Впредь вы подобного не повторите, а я сейчас сам проведу коррекцию.

Телепат быстро кивает.

— Конечно… Мы оставим вас наедине с вашей подданной.

— Прекрасно, — улыбаюсь я, и он, чуть ли не выдохнув от облегчения, исчезает за ближайшей дверью.

Поворачиваю за угол, а там радостное личико Гепары.

— Кажется, я кому-то велел сидеть в комнате, — замечаю.

— Спасибо, что заступились за меня, господи! — улыбается она от уха до уха, подрыгивая ушками.

Возвращаемся в комнату. Быстро сканирую мутантку. Астральные сгустки буквально пульсируют в её голове. Надо срочно всё это убрать.

— Ложись, — велю я, указывая на койку у стены. Она мгновенно подчиняется, вытягиваясь на покрывале, как послушная кошечка. Хвост обвивается вокруг ноги, ушки чуть прижаты, но это скорее от волнения, чем от страха.

Я кладу ладонь ей на лоб и начинаю осторожно вытягивать чужие сгустки, переплетения эмоций и мысли, которые паразитируют в её ментальном поле. Моя магия проникает глубже, и Гепера тихо мурлычет, закрыв глаза. Её тело расслабляется, длинные ноги подрагивают, хвост слегка изгибается в такт движению моей энергии.

— О, господин… — шепчет она, её голос становится глубже, более томным. — Спасибо…

— Ещё немного, — бормочу, продолжая «чистку». Постепенно её ментальный фон проясняется, обретает гармонию. Лишние сгустки исчезают, словно испаряются в воздухе.

Через несколько минут всё заканчивается. Гепера открывает глаза, смотрит на меня с благодарностью и, тихо потягиваясь, говорит:

— О, шеф… Это было чудесно.

Я с ухмылкой провожу рукой по её ушкам, поглаживая мягкий мех. Она довольно мурлычет, а хвост обвивается вокруг моей руки.

— Ты теперь в порядке. Если вдруг почувствуешь себя хуже, сразу говори мне, поняла? Не терпи.

— Да, господин, — её голос звучит мечтательно. — Спасибо вам…

Встаю и направляюсь к двери.

— Не перегружай себя, — бросаю через плечо. — Тебе осталось тут три дня находиться, а потом снова вернешься в нашу усадьбу.

Она кивнула, продолжая лежать на койке, и счастливо потянулась, будто настоящая большая кошка. Закрыв за собой дверь, я выдыхаю. Мутантка будет в порядке… если, конечно, эти умники снова не вздумают на ней эксперименты ставить. Но тут уж я разберусь.

Дальше направляюсь к своим наёмным телепатам — роду Смородиных. С ними тоже нужно поговорить. А Фирсов сегодня откладывается: на белоглазого ликвидатора надо много сил, тем более с ним и разговор серьезный. Наверно, после бала уже поболтаем с бывшим наставником.

У Смородиных на пороге гостиной меня встречает Серафим Григорьевич, глава рода. Сегодня старик необычайно приветлив, что подозрительно. Еще с прошлой нашей встречи помню, какой это упрямый и угрюмый дед.

— Данила Степанович, дорогой наш патрон, — встречает он меня, разводя руками. — Примите наше смиренное почтение. Прошу, располагайтесь.

— Благодарю, Серафим Григорьевич, — киваю я, оглядываясь.

В комнате тихо. На столе аккуратно расставлены фарфоровые чашки, блестят серебряные подносы с пирожными и сладостями.

Катя Смородина, бывшая однокурсница и по совместительству одна из самых одарённых телепаток рода, сама ставит мне чай. Улыбается, встречаясь со мной взглядом, и опускает глаза, будто бы слегка смущённо.

Ну да, конечно! Я не куплюсь! Катька никогда не была скромницей!

— Рад видеть тебя, одногруппница, — говорю, принимая чашку из её рук.

— И я тебя, Данила, — тихо отвечает она, быстро глянув на деда.

Ага, попались! Весь этот театр старик затеял. Хех, телепаты пытаются задобрить телепата. Что ж вы от меня хотите? Больше окладов? Премий?

— Пирожные, пожалуйста, — Серафим указывает на поднос. — Наш повар специально старался для вас, Данила Степанович. Надеюсь, придутся по вкусу.

— Благодарю, — киваю, садясь напротив.

Мы обмениваемся ещё парой вежливых фраз, прежде чем Серафим откладывает чашку в сторону, его взгляд становится более пристальным.

— А как идут дела у вашего рода? Наслышан, что вы завели первых своих вассалов.

Вот оно что. Ну логично.

Я понимаю, куда он клонит. Смородины — древний род, но они сейчас как бездомные волки. Лишь имя да призрак былой воинской славы, а на деле — без сюзерена, без постоянных заказов и покровителей. Мои контракты — это всё, что у них есть. А у меня? У меня появились собственные вассалы — сильные, перспективные гвардейцы. И Серафим, старый пень, чует кровь и возможности.

— Да, так и есть, — спокойно отвечаю, делая глоток чая. — Мой род вырос. Но я стараюсь держать своих вассалов близко. Вы неплохо показали себя, ставя щиты моим корпоративным работниками и наемной московской охране. А потом Смородины тоже могут быть частью моей команды. Если это, конечно, в ваших интересах.

Серафим откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы перед собой. Его глаза изучают меня с напряжённым любопытством.

— Вы хотите сделать нас своими вассалами? — голос скрипит как кресло-качалка, но в нём скрывается сомнение и надежда одновременно. — Что же, весьма щедрое предложение, Данила Степанович. Но…

— Но вы боитесь разделения, — перебиваю я. — Ваш род мал, не так ли? Вы боитесь потерять то немногое, что осталось, если я начну перераспределение и отправлю ваших людей по своим резиденциям.

Серафим сжимает челюсть, вздыхает.

— И всё же, — продолжаю я. — Без сильного сюзерена вам будет трудно. И этот выбор придётся сделать рано или поздно. Я предлагаю вам возможность. Часть ваших людей станет работать в моих главных резиденциях. Это даст им опыт, связи и, конечно, защиту.

Серафим качает головой, словно борется с внутренним голосом. Этот старый лис до последнего цепляется за остатки независимости своего рода. Но головой он понимает: этот путь в никуда.

— Но всё же, так ли это необходимо? — медленно произносит он. — Мы могли бы продолжить работать на вас в том же статусе, что и раньше. Без вассальных обязательств.

Я улыбаюсь. Разумеется, он будет пытаться. Упрямый старик.

— Серафим Григорьевич, вы сами всё знаете. Одни контракты — это ненадёжная основа. Мои вассалы получают не просто деньги, но и безопасность от травли больших столичных хищников. Кроме того, я не могу позволить себе держать вокруг просто наёмников. Я работаю с людьми, которым доверяю и на которых могу положиться. Вы же не хотите, чтобы ваш род был просто временной тенью?

Серафим сжимает подлокотники кресла.

— Мы… — он бросает взгляд на Катю, стоящую чуть поодаль. Она тихо наблюдает, не вмешиваясь. — Мы… да, не хотим, — наконец, уступает он, голос слегка дрожит. — Вы примете нас в вассалы?

— А вот это уже здравое решение, — киваю я, довольный. — Всё, что потребуется — это немного времени и пара формальностей. Но в первую очередь, несколько ваших лучших телепатов должны будут перебраться в одну из моих резиденций.

Он замирает, переваривая мои слова, а затем медленно кивает.

— Главное, чтобы наш род жил и здравствовал.

— Конечно, никто на вас не пойдет родовой войной. Если же это случится, — усмехаюсь, — ваши обидчики сильно пожалеют.

Серафим кивает.

— Пожалуй, мне пора, — встаю. — Хорошо посидели, надо повторить как-нибудь. Насчет вассальной клятвы — примите после бала у меня в усадьбе. Вам, кстати, должны были прислать приглашение.

Старик остается в гостиной, а до выхода меня провожает Катя.

— Данила… — нерешительно произносит бывшая одногруппница, встав у двери. — Спасибо.

Я только ухмыляюсь в ответ и, едва заметно прищурившись, добавляю:

— Ну и не забудьте с Игорьком Стяжковым позвать меня на свадьбу. Он ведь мой лучший друг, хехе.

— Даня! — шипит она, нервно озираясь по сторонам. — Что ты такое говоришь⁈ У нас… у нас даже не было об этом разговора! Мы просто гуляли… ну, тайно. Потому что мы были невассальные.

Я лишь улыбаюсь шире.

— Теперь всё изменится, — подмигиваю ей, а Катька краснеет. Хех, такая смешная.

Возвращаюсь домой и почти сразу же оказываюсь в уютной обстановке, пропитанной тёплыми ароматами свежей выпечки. Мама, заметив моё появление, тут же начинает размахивать половником и что-то шептать себе под нос о «худющем сыне». Поневоле усаживаюсь за стол, не успев даже рот открыть. А жены носятся вокруг, всё подготавливают к балу. В итоге Лакомка запрягла всех, одной Камилы оказалось маловато.

Но дела не ждут. Закончив уничтожение маминого кулинарного арсенала, я откладываю вилку и, вежливо откланявшись, направляюсь в свою старинную родовую усадьбу. Прогулка по ней всегда действует на меня успокаивающе. Далеко в Астральные карманы заходить не хочу — нет времени. Да и рановато пересекать всё внешнее кольцо. Но, кстати, всё-таки очищаю пару Карманов от неслабых зверюшек. Одну даже добавляю в Легион. Теперь вот могу изрыгать кислотное облако, нафига, правда? Ну пускай, зато Кислунчик выглядит как лягушка. Может, станет подружкой жабуну Жору, хех.

«Ква!»

Утром встаю без проблем. Выспался на удивление хорошо. Жёны, вымотанные подготовкой и предстоящими хлопотами, свалились на кровати, как подкошенные, и даже не пикнули, когда я их пытался переложить поудобнее. Уф, кайф. Весь вечер был моим.

На следующий день всё завертелось. Бал в родовой усадьбе — событие грандиозное. Приехало дофигище кортежей. Хорошо, что мы заранее подсуетились расширить забор и закатить дополнительную стоянку прямо в лесу. Слышать, как мои слуги отдуваются, загоняя асфальтовые катки в чащу, — это, конечно, отдельное удовольствие. Но что поделаешь? Первопрестольной нужно произвести впечатление, и плевать, если для этого придётся прокладывать личные трассы через болота.

Бароны, графы, князья — все тут, каждый с важным видом и не менее важными жёнами.

Правда, некоторые особо «любимые» гости, как всегда, задерживаются. Морозовы, Горнорудовы и Красный Влад ещё не прибыли, но это даже к лучшему — меньше суеты на первых парах.

А вот мои жёны уже здесь и сияют как настоящие звезды. Каждая выглядит настолько ослепительно, что слуги еле сдерживаются, чтобы не замирать в благоговении, едва те проходят мимо. Ну а вассалы и вовсе под стать — строгие смокинги, галстуки, выправка, словно на параде. Гереса, наша бесстрашная богатырша, щеголяет роскошным платьем. Крепкие руки обнажены, но сейчас она больше похожа на олимпийскую богиню, чем на полевого командира.

Чернобус тоже занял своё место. Он с налётом торжественной важности сидит на специальном карнизе — этакий наблюдатель с высоты, гордо расправив крылья. Его жены-вороны расположились рядом.

Но, как и следовало ожидать, не обошлось без провокаций. В таком сборище, да без мелких пакостей? Да бросьте!

Первая сцена разворачивается, когда к Гересе вдруг подлетает какая-то жеманная дама в вызывающе ярком платье.

— Ой, как неловко! — картинно вскрикивает она, невзначай выливая бокал красного вина на корсет Гересы. Улыбка у неё на лице — такая наглая, что хочется бросить в неё чем-то потяжелее. — Простите, я вас… испачкала?

Но Гереса даже глазом не моргнула. Ткань корсета, обработанная специальным лосьоном Лакомки, не впитывает жидкости. Вино стекает по поверхности, не оставляя и следа. Ещё пара движений тряпочкой — и всё чисто, будто ничего и не было. А вот лицо дамочки вытягивается так, что можно смело идти на гончарный конкурс.

— Всё в порядке, — холодно отвечает Гереса, аккуратно подчищая последние капли. — Но вам, сударыня, стоит быть осторожнее в будущем. Платья — такая капризная вещь. Иногда одна мелочь, и они рвутся в самый неподходящий момент. — Её улыбка — ледяной оскал, и дама, мгновенно побледнев, что-то лепечет в ответ и поспешно ретируется.

Ну вот и молодец, Гереса. Научилась держать себя в обществе. Раньше бы, не задумываясь, вмазала той по лицу, а сейчас — словесный тычок, и эффект даже лучше.

Я только успеваю сделать пару шагов вперёд, как слышу, что в другой стороне зала разгорается ещё одна сцена. Голоса подняты, смех — на грани оскорбления. Кто-то явно задирает Студня. Да, неужели и здесь нашёлся смельчак?

Быстро направляюсь туда, прорываясь сквозь круг зевак. У светильника стоит мой гвардеец Студень, а перед ним — какой-то пухлый барончик с явным намерением унизить.

— Ты что, кисельный воин? — с издёвкой спрашивает толстячок, с презрением глядя на Студня. — Думаешь, раз в гвардии тарабанишь, то и здесь равный? Сражался бы лучше в Аномалии, раз такой герой!

Толпа посмеивается, но Студень держится. Молодец, не ведётся на провокации.

— Пфу на тебя! — толстяк плюется на смокинг Студня.

Вот и повод старшему гвардейцу показать себя!

А новоиспеченный дворянин не подводит, он достает платок, спокойно вытирает плевок и говорит:

— Плюнув на меня, вы оскорбили весь клан Вещих-Филиновых. Я вас вызываю на дуэль.

О да! Где мой заранее приготовленный поп-корн⁈

Глава 25

Бал в самом разгаре, толпа гостей неспешно выходит во двор. В воздухе витает волнение, ожидающие взгляды устремлены на место дуэли, где уже собрались мои вассалы и остальные зрители.

Я становлюсь секундантом Студня. Поправляю на нём бабочку и хлопаю по плечу.

«Твой противник — Каменщик, — по мыслеречи напутствую. — Энергсетка показательна. Упор в развитии — на защиту. Ты его без труда размажешь. Помнишь нашу тренировку?».

«Конечно, шеф».

Студень сосредоточенно кивает. Я отхожу к женам. Благоверные наблюдают с лёгким беспокойством. Светка слегка кусает губу.

— Даня, он справится? — блондинка наклоняется ко мне. — Слизь-то, честно говоря, не самый лучший выбор в бою.

Я улыбаюсь:

— Кто тебе это сказал? Слизь — офигительное оружие!

Она приподнимает бровь.

— Впервые от тебя такое слышу.

— А вот сейчас и впервые увидишь, — подмигиваю ей: — Смотри внимательно.

Сигнал к началу дуэли раздаётся, как громкий щелчок в ночи. Толпа замолкает, всё внимание устремлено на дуэлянтов. Каменщик, крупный толстяк, запаковывается в гранитный доспех. С земли начинают подниматься огромные валуны, они слегка светятся магическим сиянием.

В следующую секунду, не теряя времени, Каменщик направляет град этих валунов прямо в сторону Студня. Камни летят, оставляя за собой тонкие следы пыли.

Студень реагирует мгновенно. Его руки поднимаются вверх, и перед ним образуется стена из слизи — полупрозрачная, мерцающая в свете факелов. Валуны с грохотом врезаются в неё, но вместо того чтобы пробить, они вязнут, будто попали в густое болото. С каждым ударом стены из слизи слегка пружинят, амортизируя удары и гася энергию камней. Валуны просто застревают, потеряв всю свою кинетическую энергию.

Толпа застывает в изумлении, затем начинается шёпот — некоторые гости начинают неуверенно аплодировать, поражённые тем, как слизь справилась с могучими атаками Каменщика. Тот хмурится.

Светка тихо ахает, её глаза широко раскрыты.

— Офигеть, — прошептала она, глядя на происходящее.

Я ухмыляюсь и поднимаю брови:

— Я же говорил, Слизь — это сила.

Студень не останавливается на достигнутом. С легкостью покрывает своё тело бронежилетом из слизи, что придаёт ему странный вид, будто вылепленный из пластилина солдатик.

В момент, когда Каменщик пытается вновь поднять руки для очередной атаки, Студень с невероятной скоростью взмывает в воздух, сокращая дистанцию до врага в один прыжок. На лету он бросает гранаты-слизи, которые при ударе об землю расплескиваются в вязкую массу, мгновенно заполняющую пространство вокруг Каменщика и связывающую его ноги.

Каменщик пытается освободиться. Он стреляет мелкими камнями, направляя их в сторону Студня, но те просто пружинят от его слизистого доспеха, как горох от стены. В этот момент Студень приближается и переходит в рукопашный бой.

Каждый его удар — точный и быстрый. Кулаки, покрытые толстым слоем слизи, пружинят как от боксерской груши. Каменщик начинает терять равновесие, его броня трескается, и он вскрикивает, почувствовав, что силы покидают его. В какой-то момент, осознав, что больше не может сопротивляться, он опускает руки.

— Сдаюсь! — кричит он, его голос полный разочарования и усталости.

Толпа разражается аплодисментами, крики и восхищённые возгласы заполняют двор. Я поворачиваюсь к Светке с лёгкой усмешкой.

— Видишь? Слизь — мощь.

Она хмыкает, но на её лице теперь играет улыбка.

— Да я что, против что ли?

К нам подходит Студень, обнимаю его за плечо и слегка хлопаю по спине.

— Молодец, отлично справился.

Гвардеец улыбается, его дыхание еще тяжелое и прерывистое.

— Спасибо, шеф, — отвечает он. — Всё удалось благодаря тебе. Сегодня я себя даже зауважал. Никогда не валил Каменщиков.

Поднимаю взгляд на гостей, громко объявляя:

— Дамы и господа! Пожалуйста, возвращаемся в зал! Самое интересное впереди!

Гости начинают постепенно возвращаться в дом, делясь впечатлениями и взахлёб обсуждая недавний бой. Ну да, ну да. Уясните: мои вассалы могут за себя постоять.

Внутри залы вновь наполняются музыкой. Оркестр виртуозно ведёт мелодию, от которой ноги сами просятся в пляс.

Вскоре прибывают Морозовы. Княжна Маша, облачённая в изысканное платье нежно-розового цвета, появляется в дверях, её глаза сияют, а в улыбке отражается неподдельная радость.

— Данила, какой чудесный бал! — говорит она, подходя ближе. — Ты превзошёл все ожидания.

— Рад, что тебе нравится, Маша, — отвечаю, слегка кланяясь. — Ты сегодня просто ослепительна.

Она смеётся, её смех похож на звон колокольчиков.

— Спасибо. — Заметив Камилу, она подмигивает мне, затем быстро направляется к ней, чтобы поделиться последними новостями.

Пока она шепчется с брюнеткой, ко мне подходит князь Юрий Морозов.

— Данила, где моя будущая жена⁈ — кидается он ко мне почти сразу, едва сдерживая нетерпение. — Когда мы уж её спасём⁈

— Я работаю над этим, Юрий. Лакомка не соврет, — киваю на подошедшую альву.

— Не волнуйтесь, князь, — говорит она мягко и утешающе. — Данила делает всё что в его силах. Он близок к решению. Скоро у вас появится возможность присмотреть себе красавицу с ушками.

Юрий вздыхает.

— Давайте побыстрее, а то я от безысходности упаду к ногам твоей жены, Данила! — шутит он.

Я хмыкаю с усмешкой.

— Не советую. Моя жена вас переступит и пойдёт дальше. Не позорься лучше, княже. Но один танец — не проблема, — киваю жене.

Лакомка понятливо улыбается и протягивает князю руку.

— С позволения моего графа-мужа я помогу скрасить ваш вечер, — любезничает она.

— Это будет честью для меня, — воодушевляется Юрий, принимая её руку.

Они направляются к танцполу, а я, пользуясь моментом, отхожу к столу с закусками. Именно в этот момент открывается парадная дверь, и появляется Владислав, начальник Охранки. Легок на помине. С грустью взглянув на закуски, я иду его встречать.

— Владислав Владимирович, — приветствую начальника Охранки.

— Данила, рад наконец-то добраться до вашего бала, — отвечает он, его голос звучит тепло, но в глазах виден скрытый интерес. — Ну что ж, не буду ходить вокруг да около. Я пришёл, чтобы, наконец, увидеть Чернобуса. Покажешь?

— Конечно. Ваше Высочество, за мной.

Мы переходим в другой конец зала. На специальном карнизе сидит Чернобус, мой вороний командир, в компании своих двух жён-ворон.

— Вот он, — представляю я. — Чернобус и его прекрасные супруги Хрипуша и Каркуша.

Птица величественно расправляет крылья и каркает.

Владислав внимательно смотрит на птицу, затем вздыхает.

— Значит, это действительно… просто ворон? — говорит он с ноткой разочарования.

Я прищуриваюсь.

— Ваше Высочество, поосторожнее со словами, — предупреждаю я. — Чернобус — не просто птица. Он — гордость моей гвардии.

— Но как можно давать герб птице? — наконец возмущается Красный Влад.

Я ухмыляюсь.

— А кто сказал, что нельзя? В царских законах разве есть прямой запрет?

Он нахмуривается.

— Разумеется, нет такого запрета! Потому что никому и в голову не приходило подобное! Это настолько… — он замолкает, пытаясь найти подходящее слово, — необычно!

— Вот именно, запретов нет, — отзываюсь я с довольной улыбкой. — У Чернобуса своя гордость. Он не любит, когда его недооценивают. Тем более, когда это делает начальник Охранки, — слегка наклоняюсь в его сторону. — Птицы тоже могут быть бойцами, если дать им шанс.

Чернобус, словно чувствуя подтекст беседы, издаёт низкое, грудное карканье и гордо взмахивает крыльями.

Владислав вздыхает.

— Ну, что ж, — царский брат качает головой. — Жаль, Его Величество не смог приехать. Он бы тоже охре…км…удивился. Видимо, у каждого телепата свои… причуды.

— Не знаю про других телепатов, но мои «причуды» часто дают мне преимущество, — не упускаю случая поддеть его. — Чернобус это доказывает, разве нет?

На этот раз Владислав только фыркает.

— Ладно, ладно, уговорил. Пусть будет так, — признаёт он. — Но всё же. — Сейчас будет что-то вытребовывать, сто пудово. — есть дело на Ближнем Востоке. Мне бы очень хотелось, Данила, позаимствовать твоего… стратегического бойца.

Я притворно поднимаю бровь, будто удивился. Начальник Охранки точно собирался переманить моего бомбардировщика. Хитрость видна невооружённым глазом. Но возникло одно непреодолимое «но»: Чернобус — ворон. С ним можно общаться только через телепатию, а я установил на вассала свою ментальную защиту. И Владиславу снова приходится иметь дело со мной, хех.

— Ах, так вот в чём дело. Понял. Но… —качаю головой. — Дело, как понимаю, серьёзное, а значит, и условия надо обсудить обстоятельно. Не на балу.

— Поговорим позже, конунг. — Он кивает и отходит, бросая последний взгляд на Чернобуса.

Я лишь ухмыляюсь, следя, как Владислав исчезает в толпе гостей. А в это время замечаю ещё одну знакомую фигуру, пробирающуюся через зал. Мой бывший наставник, белесоглазый Фирсов, появляется в сопровождении внучки Кати.

Катя, и правда, похожа на меня настолько, что даже Светка с Леной, заметив её, обмениваются удивлёнными взглядами.

«Даня, она словно твоя старшая сестра» — Лена делится по мыслеречи.

«Фамильные черты Филиновых, они такие» — киваю с пониманием.

Фирсов первым подходит ближе, угрюмый как голодный волк.

— Мой любимый учитель! — приветствую его с улыбкой. — Рад вас видеть.

— Филинов, — кивает он небрежено. — Ты устроил впечатляющий бал. Видно, что ты вырос.

Катя, стоящая рядом, делает шаг вперёд и останавливается, чуть опустив голову.

— Добрый вечер, Данила Степанович, — её голос мягок и мелодичен, а взгляд светится тёплым, почти семейным блеском. — Красивый бал.

— Екатерина Егоровна, премного благодарен, — отвечаю я, слегка наклоняя голову в знак приветствия. — Безумно польщен, что вы смогли присоединиться к нашему празднику.

Лёгкий румянец окрашивает её щеки, и девушка скромно улыбается. Пара гостей, проходящих мимо, бросают на нас любопытные взгляды — кого-то явно заинтриговала эта сцена. Ещё бы, редкое явление: Фирсов привёл внучку на такое светское мероприятие.

Катя уходит общаться с кем-то знакомым. Я жестом прошу Фирсова пройти в сторону, подальше от любопытных глаз и ушей. Ликвидатор, чуть заметно сдвинув брови, следует за мной, его напряжённая фигура — словно натянутая струна.

Едва мы оказываемся в затемнённом углу зала, я поворачиваюсь к нему и, не теряя времени, произношу прямо:

— Учитель, всё хотел тебе сказать — пора вернуть мою двоюродную сестру в род.

Его лицо напрягается, черты заостряются, а бесцветные глаза наливаются холодом. Он делает резкий шаг вперёд.

«Только через мой труп, Филинов» — его ментальный голос врезается в мои щиты, словно острая бритва.

Но я спокоен как удав. Уловки учителя мне давно знакомы.

Вокруг нас будто воздух становится плотнее, подчиняясь его воле. Невидимые нити силы обвивают пространство, формируя тонкую паутину псионического давления. Его глаза начинают светиться яркой синевой — знакомый эффект. Значит, он собирается показать, что старый ликвидатор ещё не потерял хватку.

«Телепатическая дуэль с бывшим наставником? — мысленно ухмыляюсь я, ощущая, как внутри поднимается боевой азарт. — Это было бы интересно.»

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/385008

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 15

Content

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 15

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene