Кодекс Крови. Книга ХII

Глава 1

Это ДВЕНАДЦАТЫЙ том! Первый по ссылке https://author.today/work/281736

* * *

Конструкты получались на загляденье, будто по учебнику, а вот крови на такое количество печатей явно не хватало. Я тянул кровь отовсюду, но всё равно её было прискорбно мало.

«Ну-с, простите ребятки, придётся и вам внести свой вклад в наше общее дело», — с этими мыслями я отправил серпы из крови в чистильщиков, сдобрив их благословениями магии Рассвета. Идея была хитра и коварна. Родную магию защитники должны были пропустить. А уж после бы серпы пустили им кровь. Мне и не хватало-то всего на закрытие трёх прорывов из десятка. Я даже убивать никого не собирался.

Я-то не собирался. А вот меня… Идея сработала как надо. Чистильщики взревели, почуяв на шкурах мои серпы. Я просто-таки чувствовал их гнев, ярость и ненависть. Оставленная в тылу маленькая букашка посмела напасть подло из-за спины, маскируясь под местную магию.

«Мне нужна кровь, дайте и продержитесь ещё минут пять!» — кричал я мысленно, как обычно общался с эргами. Надежда, что эти твари меня поймут, была мизерной, ну, а вдруг?

Уж не знаю, услышали ли меня чистильщики, но им явно сейчас было не до меня. Рой аппаратов из порталов всё увеличивался. Они облепили защитников, как блохи собак, и жалили своими взрывными артефактами, в какой-то мере заодно помогая и мне в сборе крови. М-да, война — дрянная клоака, где порой и союзник бьёт из-за спины, а враг играет на руку.

Крови в доступе было всё больше. Чистильщики едва держались, отмахиваясь хвостами и генерируя вокруг себя розоватое поле для защиты, но их щиты бледнели и проседали от множественных попаданий.

«Держитесь! Аспидову мать вашу! Я уже!»

Кровь заполнила все узлы конструктов, раскинувшись передо мной десятью печатями, пока ещё размером с человеческую ладонь.

— Ох, Мать великая Кровь, спаси и сохрани! — помолился я и, накинув на заплатки управляющие контуры из собственной крови, отправил их на разрывы.

Выглядели мои печати как алые тончайшие паутинки, мерцающие серебром на свету. Чем ближе они приближались к прорывам ткани миров, тем сильнее масштабировались под размер чужих порталов и тем сильнее тянули из меня кровь и жизнь.

Чем опасно было такое количество печатей за один раз? Тем что моей крови и жизни могло просто не хватить в уплату за закрытие прорывов. Я уже говорил, что магия крови не прощает ошибок и всегда требует платы? Сколько самоуверенных магов погибли так, не сосчитать, но я же не только самоуверенный, но и удачливый. А потому стоило печатям вцепиться в края разрывов, я отдал приказ:

— Закрыть!

Последнее, что я запомнил, это оглушительный взрыв и ударную волну, смявшую рой вторженцев, повалившую на песок чистильщиков и выбившую дух из меня.

* * *

Тайпана была зла. Это надо же, он посмел приказывать ей, богине и чистокровной аспиде! На долю секунды потеряв концентрацию, она тут же поплатилась за свою беспечность, получив камнем в лоб. Сознание она не потеряла, находясь в пограничном состоянии, но предпочла пока не высовываться. Всё же удар гораздо легче нанести исподтишка, когда его от тебя не ожидают. А Михаилу или Трайу она ещё отплатит за его своеволие. Сейчас же Тайпана руководствовалась наставления приёмного отца:

«Если перевес силы не на твой стороне, то затаись и выжди удобный момент! Удар должен быть один, но выверенный».

Слыша все переговоры Михаила с имперцами, невесть как оказавшимися в другом мире, аспида принялась считывать образы с сознаний оставшихся в сознании бойцов. Чего там только не было. Путешествие, ранее описанное основательницей рода как увеселительная прогулка, всё меньше напоминало таковую. Одно дело приказывать зверюгам, выведенным для защиты аспидовой крови, и совсем другое — воевать с вторженцами. На это она не соглашалась.

Ей нужно только добраться до Хранилища и восстановить свою силу. Остальное её интересовало мало. После этого пусть этот мир и эта погибшая империя горят синим пламенем. Ведь она станет сильнейшей богиней в мире, где остальные боги даже в подмётки ей годиться не будут. Зачем становиться одной из аспид в этом мире, если можно стать сильнейшей в другом?

Своё решения она приняла после разговора с основательницей рода. Рвать задницу ради конкурентов Тайпана не собиралась, и уж тем более их оживлять. Пусть думают, что хотят, она поступит по-своему. Это Михаил был таким простачком, что шёл у всех на поводу. Она, Тайпана, богиня, и этим всё сказано.

Когда Михаил открыл прокол в империю, помогая бойцам с эвакуацией, аспида чуть за голову не схватилась. Ну что за идиот? Вечно ему нужно было кого-то спасать. Но даже этого ему показалось мало. Он сам попёрся туда. Вот зачем? Абсолютно не понятно. Но эта отлучка позволила Тайпане хорошенько пошарить в его рюкзаке и отыскать артефакт с картой. Запитав артефакт от собственной силы, она принялась изучать результат стараний Михаила и Райо. Карта действительно теперь выглядела совсем иначе. Разглядывая слой за слоем их путь, Тайпана не сразу услышала подозрительный треск. И лишь когда раздался грохот от взрывов, она упала на песок и закрыла голову руками.

Вокруг всё ревело, скрежетало, грохотало. Наспех засунув артефакт обратно в рюкзак, она почти ползком выглянула наружу и увидела огромных змееподобных тварей, стерегущих открывающиеся межмировые порталы.

— Где ж тебя носит, благотворитель херов⁈ — выругалась она в сердцах.

Тайпане стало совсем не по себе. На такое она не подписывалась. Поэтому недолго думая, она призвала на помощь коброидов. Про существование этих ездовых зверушек ей также поведала основательница рода Найадов. На случай, если Михаил по какой-то причине не доведёт её до Хранилища, эти зверушки должны были доставить аспиду как можно ближе к месту силы через подземелья.

Не думала Тайпана, что ей придётся так скоро воспользоваться этим козырем в рукаве, но она не Михаил, рисковать своей чешуёй ради кого-то, кроме себя, она не намеревалась.

Когда же на зов откликнулось столько трёхголовых зверюшек, Тайпана и вовсе успокоилась, готовясь к безопасной доставке к месту назначения. И нужно же было этому… благодетелю появиться именно сейчас. Прикинувшись бессознательным телом, аспида ждала реакции напарника. А он… Он даже не стал выпутывать её из клубка коброидов, завернув в полотно армейской палатки. В тот момент Тайпана думала, что ей конец. Но нет, зверёныши вели себя смирно, не проявляя агрессии.

«Ну хоть не полез вступать в бой», — с облегчением подумала аспида, когда они организовано подались в бега. Но радость её была преждевременна. Путь им перекрыл очередной портал с вторженцами, который Михаил с лёгкостью закрыл. В тот момент Тайпана впервые была готова признать, что взять в напарники Михаила была не такая уж и плохая идея. При всём своём неуместном человеколюбии он обладал рядом неоспоримых преимуществ, которые могли быть очень даже полезны. Но уже спустя секунду она готова была взять свои слова назад.

«И-ди-от! — было самым мягким из того, аспида думала о спутнике, когда он остановился и решил одномоментно закрыть десяток порталов, спасая чистильщиков. — Да пусть бы сдохли! Нам какое до них дело⁈» — бушевала в сердцах Тайпана, но продолжала подсматривать за действиями Михаила сквозь прореху в ткани палатки.

Когда прорывы затянуло, грохнул взрыв такой силы, что их раскидало словно кокосы с пальмы. Тайпана не сразу пришла в себя, а когда в ушах перестало звенеть, она могла бы поспорить, что слышит голоса чистильщиков, склонившихся над бесчувственным телом Михаила:

— Чужак! Убить!

— Магия рода… Свой…

— Проклятого рода! Убить!

— Помог… Мог сбежать…

— Ударил в спину!

— Предупредил… Защитил…

— Оставим? Убьём?

Голоса явно разделились, и чистильщики не могли прийти к единому мнению. Сама же Тайпана не спешила вступать в разговор, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Пусть Найада скажет.

Аспида лежала и старалась даже дышать через раз, чтобы не выдать себя. Но спустя секунду её вытряхнули из палатки вместе с клубком коброидов. На неё уставились огромные пасти с игольчатыми зубами. Была бы Тайпана чуть трусливей, то, возможно, испугалась бы, но после того, как братья столкнули её в жерло действующего вулкана, аспида запретила себе бояться. Страх выдавал жертв и порождал ещё большую агрессию. Не дождутся!

— Говори! — прошелестел в сознании голос одного из чистильщиков.

— Не убивайте! — Тайпана встала на ноги, чтобы не общаться в унизительной позе. — Его род вернули в состав великих домов. Мы идём в Хранилище, хотим оживить последние кладки и дать империи ещё один шанс.

— Нет крови предателя…

— Есть душа…

— Сама дойдёшь!

Снова чистильщики не могли прийти к единому мнению.

— Не дойду, — покачала головой Тайпана. — Вы пропустите, коброиды проведут. А если эти, — аспида показала на покорёженные взрывами и дымящиеся аппараты вторженцев, — если эти попрут из порталов, не дойду. Он хоть закрыть сможет.

Чистильщики несколько секунд простояли в молчании, а после отвернулись и отправились дожирать остатки авангарда вторженцев. Скрежет металла и глухие хлопки взрывов явно указывали, что в аппаратах ещё оставались живые на тот момент и они продолжали отчаянно сопротивляться.

Возле Тайпаны осталась лишь одна пасть. Громадина, полностью покрытая вязью шрамов, подслеповато щурилась и пыталась рассмотреть аспиду, склонив голову как можно ниже к земле.

— Передай совету, что для нас это последняя волна. Остались только дети. А они не выдержат.

— О чём ты? — переспросила аспида. — Я не понимаю, объясни.

— Они поймут. Оживляйте кладки и уходите, раз уж судьба подарила вам живого Эсфеса, умеющего не только открывать, но и закрывать порталы.

Чистильщик медленно пополз в сторону бронемашины, оставленной Михаилом при закрытии портала. Уничтожению подлежали любые следы иномирцев.

— Погоди! — Тайпана прикоснулась ладонью к шкуре не то змея, не то червя и тут же провалилась в вихрь образов.

Чистильщик шарахнулся в сторону от прикосновения, но было уже поздно. Тайпану скрутило в спазмах рвоты. Она успешно опустошала свой желудок, упираясь руками в песок. Когда завтрак закончился, из неё пошла зелёная жижа желчи.

— Не с-с-смей прикас-с-сатьс-с-ся к нам, девчонка! С-с-сдохнеш-ш-шь от увиденного!

Сквозь мутные волны боли и отвращения Тайпана тем не менее отметила, что говорил чистильщик как самый настоящий аспид.

— Вы — аспиды? — крикнула она вслед удаляющемуся чистильщику, но тот не ответил.

* * *

Пришёл в себя я в темноте, лёжа в спальном мешке в обнимку с Тайпаной. На той был минимум одежды, позволяя мне прочувствовать все её женские прелести. Во сне она мило посапывала, закинув на меня стройную длинную ножку. За пределами спального мешка было холодно, как бывает только ночью в пустыне, обманчиво обещая путнику отдых от жары и коварно убивая холодом.

Просканировав себя, с удивлением обнаружил, что упадка жизненных сил как не бывало. То ли Тайпана подлечила, то ли организм сам справился. Но вот магически я был пуст. Сдюжить закрытие десяти порталов за раз… мне даже сравнить не с чем. Не выгорел, и на том спасибо. Я же говорил, что счастливчик.

Есть хотелось зверски. Нет, не есть, а именно жрать. Я бы сейчас жрал в три горла, восстанавливая силы. Кстати вспомнилось, что аспида всё же забрала с собой артефакт для питания, и я принялся осторожно выбираться из-под девушки. Та, почувствовав потерю грелки, ещё сильнее обхватила меня ногами и руками, словно маленькая обезьянка, на что здоровое мужское тело отреагировало соответственно, добавив к голоду желудка ещё и голод чуть пониже оного.

— Тайпана, если ты собираешься прямо сейчас активно заняться восстановлением популяции аспидов, — тихо прошептал я на ухо девушке, опуская ладони ей на бёдра и прижимая к себе, — то продолжай в том же духе. Я готов ради высшего блага.

Бывшую богиню словно ветром с меня сдуло, а ведь она даже глаза открыть ещё не успела, не то что проснуться.

— Кобель! — аспида судорожно пыталась натянуть одежду, но спросонок и в темноте у неё это плохо получалось.

— И тебе доброй ночи! — я со смешком выбирался из спального мешка, не утруждая себя одеваниями. Нащупав на спальнике миниатюрный макровый светильник, активировал его для удобства девушки, ну и, что уж греха таить, для приятного любования её фигурой в процессе одевания. — Хорошо, что ты проснулась. Дай артефакт, жрать хочу так, что готов чистильщика употребить целиком.

Девушка вспыхнула не то от злости, не то от смущения.

— Тайпаночка, спасибо, что спасла мою задницу, когда я занялся неуместным героизмом. Тайпаночка, а как так вышло, что меня не сожрали чистильщики? Тайпаночка, спасибо, что грела меня своим телом! Где это всё? — вспылила аспида, сейчас напоминая мне характером беременную Тильду.

Были у меня сомнения насчёт выставляемых претензий, но я пока решил их не озвучивать.

— Покажи, — просто попросил я, — что произошло после моей отключки.

Аспида сердито ворчала какое-то время, сражаясь с непривычной одеждой, но всё же показала мне диалог с чистильщиками. Из-за эмоций, бушевавших в Тайпане, образы получились смазанными, где-то обрываясь. Но основной смысл общения был понятен. Чистильщики оказались любопытнейшими созданиями. Значит, мне не показалось, что у них есть не только эмоции, но и разум.

К Тайпане же у меня претензий не было. Аспида действительно за меня вступилась, а после в одиночку разбивала лагерь, устанавливала кое-как палатку, просила коброидов постеречь нас в ночи в пустыни и даже забралась ко мне в спальник. Правда, грела она не меня, а себя, но это уже мелочи.

Поэтому я не посчитал зазорным полностью повторить её фразы, добавив к ним благодарность. Тайпана даже опешила от такого поворота событий.

— Серьёзно? Поблагодарил?

— А что тебя так удивляет? Пока ты ведёшь себя здраво и делаешь всё, чтобы мы выжили и добрались до цели нашего путешествия, я не считаю зазорным искренне поблагодарить тебя. А теперь может дашь мне артефакт? Жрать хочу зверски.

Аспида заторможенно вынула из рюкзака каменную пластину и передала мне.

Я же, заказав сочную вырезку с травами и кашу со шкварками, принялся работать челюстями, только и успевая поглощать еду. Затем была запечённая рыба, салат, выпечка и даже куриный бульон. Я смолотил всё, будто организм успевал перерабатывать еду ещё в пищеводе.

— Тебе плохо не станет? — через полчаса осторожно заметила Тайпана, наблюдая в тусклом свете макрового светильника мою ночную трапезу.

— Нет. Организм требует для восстановления. Я мог бы, конечно, и из тебя попить, пока ты так страстно ко мне прижималась, но. думаю, тебе не понравилась бы такая перспектива.

— Правильно думаешь, — хмуро кивнула аспида, подозрительно ощупывая собственную шею.

— Где мы? — я допивал сок с добавками для восстановления магического резерва и доедал сладости для естественного толчка регенерации крови в организме.

— Вторая точка ночлега, — гордо ответила аспида, ожидая моей реакции.

— Как мы сюда добрались так быстро? — есть мне резко перехотелось. Я вскочил и принялся быстро одеваться. — Который сейчас час?

— Коброиды привезли, — непонимающе смотрела на меня Тайпана. — Что-то около полуночи.

— Твою мать! — я ругался, пытаясь в ускоренном темпе собрать спальные мешки, распихать по рюкзакам разложенные аспидой вещи и задницей чувствуя приближение проблем. Я попробовал открыть прокол хотя бы в разбитый лагерь имперцев, но сил катастрофически не хватало. Я не выгорел, но здесь и сейчас прокол открыть был просто не в состоянии.

— Дай крови, быстро! — метнулся я к аспиде, пытаясь впиться ей в шею.

— Да пошёл ты, урод! — Тайпана так шарахнула по мне волной способностей, что у меня в глазах поплыл розовый туман. — Не трогай меня!

— Дура! — простонал я. — Теперь не уйдём, придётся защищаться.

За стенами палатки зашипели коброиды, а после и вовсе закричали жалобно будто малые дети. Она приближалась. Шансов убраться с её пути у нас уже не осталось. Я судорожно вынимал со дна сумки метательные ножи, кнут и пару стилетов с тонкими лезвиями. Следом достал моток верёвки и обвязал один конец вокруг талии аспиды. Обвязать себя я не успел. Макровый светильник моргнул и потух, возвещая о начале веселья.

— Да что происходит? — вспылила Тайпана. — Что не так?

— Нужно было оставаться в лагере. Возьми оружие и не вздумай использовать магию. Сдохнешь, — давал я краткие указания. — Мы вляпались в антимагическую аномалию.

Глава 2

— В смысле не использовать магию или сдохну?

Когда нужно было, тело аспиды реагировало на опасность быстрее её мозгов. Она шустро перебрала руками верёвку, отмерив одной ей ведомое расстояние, Тайпана обняла меня за талию цепкими пальцами и принялась обвязывать. Нужно заметить, весьма сноровисто и не самыми простыми узлами.

— В прямом, — я перепроверил крепость узлов и длину верёвки между нами. Вышло что-то около десяти метров. — Создание любого конструкта, использование любой способности, любое действие с хоть малейшим всплеском магии, и ты — труп. Из тебя высосут весь твой резерв, переключатся на жизненные силы и не отстанут, пока не выпьют всё.

— Но кто на такое спосо… — договорить она не успела. Песок под ногами зашевелился.

— Вон из палатки! Ищи любой камень, забирайся на него с ногами и не привлекай внимания, а лучше закрой глаза и заткни уши, чтобы не реагировать ни на что.

Я подхватил ножи, кнут и стилеты, а когда повернулся, Тайпана всё ещё стояла на месте.

— Я поняла! — голос её лучился самодовольством. — Ты это всё специально делаешь! Набиваешь себе цену! Пытаешься сделать меня зависимой и испуганной, но я не поддамся! Я не такая! Может, с другими это и сработало, но не со мной!

— Дура! Заткнись! — я закрыл рот аспиды своей ладонью. — Мне придётся вырубить тебя, если не замолчишь.

Я чувствовал вибрацию песка под ногами. В ладонь мне впивались зубы Тайпаны.

— Тупая спесивая сука! — я закинул аспиду себе на плечо ягодицами к верху и, методично охаживая по ним окровавленной рукой, принялся за воспитательный процесс: — Если я говорю прыгать, ты прыгаешь! Если я говорю падать, ты падаешь. Если я говорю лезть на ёлку и махать на её верхушке красной тряпкой, то ты лезешь и машешь, даже если единственная красная тряпка у тебя — это нижнее бельё. Все свои возражения можешь засунуть себе в задницу.

Я бил по ягодицам не больно, но обидно. Аспида верещала всё это время, пока я искал подходящий камень.

— Мудак! Урод! Тварь! Скотина! Сволочь! Смертный!

Оставив её на твёрдой поверхности, я напоследок повторил:

— Что бы ни случилось, не применяй магию! Даже оборот. Ничего!

Сам же я надеялся вызвать удар на себя, ведь мне с моим магическим истощением ничего не грозило. Почти. Кровавая дань зверушкам не в счёт.

Босые ноги утонули в песке. Я закрыл глаза и развёл руки со стилетами в стороны. Вокруг светились силуэты тех, кто жаждал моей магии и крови.

«Ну что ж, один раз я от вас ушёл, глядишь, и второй раз разойдёмся миром».

* * *

Тайпана кипела от гнева и возмущения. Её отходили по ягодицам, как какую-то крестьянку. Её, богиню! Этот мужлан оказался ничем не лучше её братьев. Те тоже считали её неровней, унижали, издевались и всячески показывали своё превосходство. И этот ничем не лучше. Она спасла его от чистильщиков, на коброидах довезла до места второй ночёвки, разбила лагерь и даже грела, а он! Да как он только посмел? Сначала поблагодарил, чтобы усыпить её бдительность, а после придумал ещё какую-то антимагическую аномалию, чтобы унизить её, богиню! Мало того, что хотел насильно выпить её крови, так ещё и руки распустил! Сволочь! Подонок!

«Нужно было одной уходить в Хранилище. Нет же, пожалела, впечатлилась закрытием порталов и предупреждением этих червей-переростков», — аспида пыхтела, словно кузнечный горн, едва не посвистывая сквозь зубы.

И зачем только верёвкой обвязал и на камень усадил? Зачем глаза закрывать? Что это он надумал скрыть от неё? Думал богиню облапошить? Не выйдет! Она ему ещё покажет! Она им всем ещё покажет!

Тайпана уже собиралась спуститься с валуна, на который её посадили, словно квочку на насест, но, заметив шевеления песка под ногами у Михаила, резко передумала.

«Представление начинается, — злорадно подумала аспида, — и у меня билеты в первый ряд!»

Михаил очертил вокруг себя круг на песке и, раскинув руки со стилетами, принялся чего-то ждать. Кровь из прокушенной ладони тёмными каплями стекала по рукояти и окропляла песок.

Тайпане показалось, будто её сердце пропустило удар, а затем ещё один, вдруг сорвавшись в барабанную дробь. Что удивительно, маг крови начал двигаться сперва рвано, рассекая тьму тонкими лезвиями, а затем всё мягче и пластичнее, будто он танцевал с любимой женщиной, а то и вовсе занимался любовью. Было в этом танце что-то настолько интимное, что у аспиды кровь прилила к щекам и стало жарко внизу живота.

«Сукин сын!» — выругалась Тайпана, некстати вспомнив несколько ярчайших оргазмов, полученных от этого мужчины без единого прикосновения.

Сквозь тьму летали его лезвия, собирая дань со звёздного неба. Огромный диск ночного светила замер, любуясь этой яростной схваткой. Тьма клубилась вокруг стилетов, становясь всё более осязаемой и завиваясь в ленты хищных змей вокруг тела Михаила. Цвета змей были разными: угольно-чёрные, туманно-серебряные и кроваво-алые. Рептилии яростно шипели и роняли с клыков капли яда, разъедающие песок под ступнями мага.

«Убей их!» — хотелось крикнуть Тайпане, но она прекрасно видела, как осторожно «танцует» со стилетами Михаил, намеренно сохраняя дистанцию между лезвиями и змеями.

Затем песок за пределами круга взбугрился, выпуская на волю неизвестных аспиде существ. Тени с неясными очертания постепенно обретали конкретные детали: угольно-чёрная шерсть, мощные лапы с огромными когтями, оскалившиеся пасти, дикие глаза. Чем-то они напоминали волков, но алчный взгляд и слюна из пастей заставляли глубоко в душе бояться их больше, чем волков. А танец продолжался, без слов, без музыки в кругу голодных партнёров. Стилеты были почти неразличимы во тьме, но каждое движение, каждый взмах лезвий отзывался в груди Тайпаны ударом сердца.

Задрожала земля под ногами, из глубоких трещин стали появляться гротескные фигуры, состоящие из корней деревьев, песка и костей рептилий. Они тянули свои руки-кости к Михаилу и всему живому, чтобы спеленать, захватить, высосать всю жизнь из жертв.

Маг крови метался в безумной пляске, требующей простора для манёвров. Отталкиваясь от спин и лап волкообразных зверюг, он забирался всё выше, перепрыгивая, как по кочкам, с одного клубка шипящих змей на другой. Высота этого забега уже достигала нескольких десятков метров. И в наивысшей точке Михаил оттолкнулся от спин змей и нырнул вниз головой, выставив стилеты перед собой. Несколько изящных сальто, и он приземлился в центр всей этой шипящей, визжащей и скрипящей какофонии. Стилеты легко вошли в песок, окропляя импровизированную арену кровью владельца оружия. Все ночные гости жадно пировали. Нечасто с ними расплачивались таким даром, как сильная напитанная магией кровь. Такой сейчас в пустыне и не было.

— Браво! — аплодировала Тайпана. Чавканье и скулёж резко прекратились. Все обозлённые голодные твари резко развернулись на звуки её хлопков. — Скажи супруге, прекрасная иллюзия, но меня так просто не проведёшь! Я могу так же, а то и лучше!

Тайпана сменила ипостась, заскользив по песку розовой аспидой.

— Мамочка хочет потанцевать! — розовой дымкой разошёлся во все стороны приказ от бывшей богини.

* * *

— Мать Великая Кровь, теперь понятно почему аспиды вымерли! Идиоты долго не живут! — выругался я. — Если тебя не убьют пожиратели, я сам прибью, а потом оживлю! И так несколько раз, пока в твоей тупой голове не отпечатается, что не весь мир вращается вокруг тебя!

Выбора у меня не оставалось. Я щёлкнул кнутом, обвив шею аспиды и оседлав змеюку. Нравилось это ей или нет, но своей кровью она поделится или просто подохнет. Ай, гори оно всё кровавым пламенем. Я совершил частичную трансформацию и отрастил эфемерные когти на руке, пуская кровь Тайпане и присасываясь.

Пожиратели словно ждали моего примера. Они в едином порыве рванули на аспиду, вгрызаясь в её тело. Тайпана заорала и принялась крутиться на месте, пытаясь задавить своих обидчиков и сбросить меня. Но не тут-то было. Я жадно пил, восстанавливая собственный резерв. Повезло, что трапеза продлилась не дольше двух минут.

К концу этого времени на Тайпану страшно было смотреть. У аспиды содрали две трети чешуи, местами успев выгрызть приличные куски мяса и оголив кое-где скелет. Но основной ущерб заключался в другом. Если при спуске на песок бывшая богиня активировала вокруг себя неслабый такой радужный щит, то сейчас пожиратели его начисто выпили и продолжали обгладывать энергетическую систему аспиды.

Та тоже почувствовала неладное.

«Миша, Мишенька! Спаси! Они не слушаются! Почему они не слушаются⁈ Пей сколько угодно, только вытяни нас отсюда, — панические просьбы о помощи звучали всю последнюю минуту, но я не отвлекался от трапезы. Нужно было успеть восстановиться до того, как Тайпану выпьют полностью. — Мы же союзники! Ты же клялся защищать меня!»

Как только резерв восполнился, я без раздумий совершил оборот и, подхватив Тайпану, принялся набирать высоту. Часть тварей взревела, рассерженная утратой добычи. Хвала Матери Великой Крови, летать они не умели. Мне же предстояло зависнуть в воздухе, пока аномалия не сместится и не уйдёт по одному ей ведомому маршруту.

То, что Тайпану подъели, означало лишь одно. Вскоре аномалия расширится в размерах. Уж не знаю, по какому принципу она развивалась, но мы во время экспедиций заметили лишь три закономерности. Первая — стоило единожды применить против созданий аномалии какую-либо магию, и у них вырабатывался иммунитет к ней. Вторая — после пожирания особо сильных магов аномалия увеличивала площадь покрытия. Третья — выжить жертвам можно было, лишь покинув зону аномалии. И на это в зависимости от размера и энергетического резерва отводилось от одной до трёх минут.

Как я узнал максимум? Проверил на собственной шкуре. Моего резерва в прошлом теле и в прошлой жизни хватило ровно на три минуты активного сопротивления. И это я ещё успел слинять из эпицентра, обломав всю трапезу местным пожирателям. Экспериментировать с Тайпаной я не стал. Двух минут нам хватило с головой: ей, чтобы резко изменить линию поведения, а мне, чтобы восстановить резерв.

Висеть в одном положении было скучно, поэтому я опытным путём проверял размеры аномалии, то и дело выпуская в песок небольшие серпы из арсенала магии крови. Благо, крови из аспиды лилось с избытком. Не всё же добру пропадать.

На каждый кровавый серп из песка выстреливали ленты змей-пожирателей. Я почувствовал себя дрессировщиком, подкармливающим животину после очередного трюка.

«Больно! Как же больно! У-а-а-а! Хны-ы-ы! Хых! — рыдала по кровной связи Тайпана. — Я не могу даже подлечиться, всё утекает, словно через решето!»

«Даже не вздумай! На тебе пиявок, как на собаке блох, — пояснил я аспиде. — Приземлимся, я сниму. А так ты их только кормишь зазря».

«У-а-а-а! Хны-ы-ы!» — давила на жалость Тайпана, но я по кровной связи примерно представлял себе её состояние. Предсмертным оно не было даже близко. Ковчег рода её неплохо так подтянул в плане силы.

Когда три серпа подряд не нашли своих питомцев, я пошёл на снижение. Полёты в звериной ипостаси давались мне сложней, чем в человеческой. Да и Тайпана тоже пушинкой не была, чтобы летать с таким утяжелителем. Поэтому приземление наше больше напоминало смягчённое падение.

— Ай! Уй! Полегче! — взвизгнула аспида, откатываясь из моих ни разу не нежных лап и пытаясь затормозить, чтобы не скатиться с края песчаного бархана.

Едва успев затормозить хвостом, она рванула обратно в мою сторону с криком:

— Сними их немедленно! Сними их! Сними! А-а-а!

Ух, вот это ультразвук. Аспида испуганно крутилась, осматривая своё тело со всех сторон. Выглядела она будто прижила на себе колонию пиявок. Вот только пиявки были размером под два, а то и три метра.

— Сними их! Ты обещал! Сними! — аспида, кажется, поняла, что сама с подселенцами-богинеедами никак не справится и перестала хаотично крутиться.

«Гемос, — обратился я к сокрытому внутри меня творению из божественной магии Винограда, магии крови и наркотическо-алхимической дряни, — для тебя есть работа. Но должен признать, что это, скорее всего, будет чем-то похоже на каннибализм».

«Э-э-э… людей ел, магию ел, а таких, как я, не ел, ибо их не существует, чтобы это считалось каннибализмом», — озадачено ответил мне Гемос.

«Есть похожая форма жизни, которая поедает любую форму магии и после сжирает жизненные силы его носителя, но она неразумна. Вернее, — я поспешил исправиться, — какие-то зачатки коллективного разума у неё имеются, но не так как у тебя».

«Я уже хочу с ней познакомиться! — с энтузиазмом отреагировал Гемос. — А обязательно её убивать, если мы вдруг найдём общий язык?»

Теперь уже я опешил от такого вопроса. Геноцид пожирателей устраивать я не планировал изначально, желая обойтись малой кровью, но поведение Тайпаны несколько всё усложнило.

«Скажем так, если ты уговоришь их не доедать вот эту розовую змеюку, то и убивать их не надо. Я их даже обратно в аномалию верну, если они пообещают ещё и меня заодно не убивать».

«Договорились, — радостно отрапортовал Гемос, — подсаживай! Мне уже жуть как интересно! Только… можно меня в полном размере подсадить? Ну, чтобы я попредставительней выглядел!»

«Ты как будто свататься собрался», — не смог удержаться я от смешка.

«Нет, гарем себе заводить я не планировал, но переговоры всё же вести лучше с позиции силы».

«Это где ты таких дипломатических премудростей успел уже успел нахвататься?»

«Зря я что ли внутри вас столько живу?»

Да уж живёт, причём настолько тихо, что я и вовсе забываю о его соседстве до вот таких вот непредвиденных ситуаций. В ком-то паразиты заводятся от немытых рук, а я даже здесь выделился, обзаведясь паразитом божественного уровня.

«А нечего было сосать кровь у кого ни попадя, — не остался в долгу Гемос. — И вообще, это раньше я был паразит, а с вами я уже до полноценного симбионта доразвился!»

Я решил пропустить последнюю фразу мимо ушей. Потом обсудим, до чего ещё может эволюционировать Гемос, сейчас же я полоснул себя по хвосту когтями и выпустил своего симбионта на свободу.

* * *

Тайпане было не столько больно, сколько страшно. К боли она привыкла. Старшие братья её не жалели и измывались по-всякому. Ей мстили уже за то, что она была любимицей отца. Тогда как все остальные дети готовы были перегрызть друг другу горло за это звание.

Страшно же было вновь почувствовать себя слабой, такой, какой она была в прошлом мире. После приобщения к местному родовому алтарю сила в аспиде бурлила полноводным потоком. Она уже чувствовала себя непобедимой, практически на уровне с приёмным отцом. Но впереди маячила ещё большая сила, и бывшая слабачка не могла и не хотела отказываться от перспективы стать ещё сильнее.

Когда же в неё вцепились эти странные змеюки, с которыми заигрывал Эсфес, Тайпана почувствовала, как сила стала утекать из её тела и души. Мелкими ручейками эти странные пиявки высасывали то, что с таким трудом удалось собрать аспиде. Их ничего не брало. Стоило ей применить хоть какое-то заклинание, как сила утекала, словно песок сквозь пальцы, а пиявки только довольно чавкали. При этом Эсфеса эта дрянь почему-то обходила стороной. А сам союзник ни с того ни с сего сам впился в неё своими клыками и жадно пил её кровь вместе с остальными пожирателями, по сути, ничем от них не отличаясь.

«Ну ничего, я тебе это ещё припомню! Кровосос!»

И даже то, что Эсфес вытащил её из клубка пожирателей и унёс в относительно безопасное место, не снизило градус злости Тайпаны. С виду она хныкала, просила, притворялась слабой, а мысленно придумывала кары одна изощрённей другой для спутника. Собственной вины в происходящем она не видела. Стечение обстоятельств не более. Ради избавления от пиявок она готова была прикинуться кем угодно. Время для мести ещё придёт.

Когда же из тела Эсфеса появилась огромная тварь, больше напоминающая чернильную кляксу, Тайпана струхнула. А с чего она решила, что Эсфеса не тронули пиявки? Что если в него вселился кто-то похлеще, и этот кто-то сейчас единолично решил отобедать Тайпаной?

Аспида невольно попятилась от твари, но ничего не успела предпринять, когда клякса облепила её со всех сторон. Мир погрузился во тьму. Она забивала пасть, проникала под кожу, заполняла собой каждую клетку, всё свободное пространство, странно успокаивая боль и заливая умиротворением.

«Похоже на паралитический яд», — успела подумать Тайпана, прежде чем тело скрутило резкой болью, и сознание покинуло её.

Глава 3

А Гемос подрос. Это я понял по округлившимся от страха глазам Тайпаны. Аспида даже отпрянула, но её это не спасло. Вокруг было столько крови, что Гемосу ничего не стоило по ней пробраться в организм бывшей богини на дипломатические переговоры.

Мать Великая Кровь, кто бы мне сказал, что переговоры начнут вести между собой две паразитические формы жизни, я бы не поверил. А поди ж ты, и не такое случается. В процессе подселения Тайпана потеряла сознание, что мне было только на руку. Меньше вопросов потом будет.

Я, честно говоря, пока так и не придумал, что отвечать про Гемоса. На ум приходила только универсальная отговорка про секрет рода или божественного питомца. Правда, чисто теоретически Тайпана могла узнать у Комаро правду, а разбираться с покровителем ой как не хотелось. Там и Виноград подоспеет и может предъявить права на столь полезного симбионта. Ну да до этого ещё дожить надо было. Пока стараниями Тайпаны мы вляпывались во все возможные неприятности. У меня даже закралась мысль вырубить её на весь период пути.

Судя по тому, что чистильщиков вокруг не наблюдалось, они были либо очень заняты, либо аспида-таки сумела договориться с защитниками империи Сашари. Что опять возвращало меня к мысли о чрезмерной разумности всех местных форм жизни и недожизни.

— Вы не поверите! — Гемос рывком покинул тело аспиды, распластавшись на песке чёрной змеюкой, чуть меньше Тайпаны размером. На его чешуе присосками висели паразиты, ранее пожиравшие бывшую богиню. Похоже, симбионту всё же удалось договориться.

— Рассказывай!

— Они действительно созданы, как и я, случайно. Где-то здесь под песками находится заброшенная лаборатория, где под покровительством рода Расхов проводились тайные эксперименты. Расхи пытались как-то увеличить рождаемость среди аспидов. Но у них ничего не вышло. Зато вышло у кого-то другого. Случился большой бадабум. Лабораторию разнесло, что-то где-то с чем-то смешалось и оплодотворилось не там. Результатом стали они. Им постоянно нужна энергия для поддержания жизни и возможной дальнейшей эволюции. Этим мы очень похожи, испытываем постоянный голод.

Чем-то эти создания мне напомнили существ из изнанки сестры. Те тоже, по её рассказам, нуждались в энергии для эволюции и охотились на магов. М-да, то, что могло быть создано в одном мире, смогли создать и в совсем другом. Ничто не ново.

— Перемещаются они, патрулируя территорию бывшей лаборатории, но покинуть её не могут, ведь там есть минимальные условия для выживания.

— Минимальный магический фон? — я вспомнил, что вокруг кладок аспидов тоже ощущалось нечто подобное. Как в инкубаторах искусственно поддерживали тепло, так и здесь для жизни необходим был магический фон.

Из-за этого тварям из более глубоких изнанок невозможно было выжить в мирах с более низким магическим фоном. Интересно даже, каким ресурсом может поддерживаться тысячелетиями повышенный фон, не иссякая, не разряжаясь, но и не давая этой форме жизни эволюционировать?

Как бы мне ни было интересно, лезть ради этого в разрушенную давным-давно лабораторию я не стану. Я не Тайпана. А ещё говорят, что у мужчин инстинкт самосохранения отсутствует как класс. Нет уж.

— Похоже на то. Мы договорились, что они не доедают вашу спутницу, а мы возвращаем их обратно. Хотя я бы ей мозги подъел. Всё равно она их не использует по назначению, — выдал Гемос на полном серьёзе.

— Нет, она мне нужна пока в полной комплектации, — возразил я, хоть мысленно и был согласен с симбионтом. — Что по моей персоне? Жрать не будут?

— Нет, они от вашей крови в экстазе бились. Очень просили вас в качестве какого-то не то хранителя, не то смотрителя. Я так и не понял. Сказали, яйца надо греть.

— Чьи? — невольно вырвалось у меня.

— Я не стал уточнять, но на всякий случай не согласился и для подстраховки обещал сам вернуть их домой.

— А ты и так можешь? — пришла моя пора удивляться. — Помнится, за пределами тела ты погибал.

— Это было давно, — склонился Гемос в поклоне. — Я развиваюсь и становлюсь сильней вместе с вами.

Хм, ещё один вопрос в копилку для размышлений. Сейчас же я просто обрадовался, что можно безнаказанно сбросить с себя часть обязательств. Заодно и Тайпану успею подлечить.

А про кровь мне уже говорила Агафья. Видимо, состав всё же сильно изменился, если даже Гемосу хватило для эволюции. Твою мать, в кого же я превращаюсь? И почему после прошлой дегустации моей крови, когда она ещё имела в составе часть аспидовой, я был интересен этим странным созданиям лишь в качестве шведского стола, а теперь ещё и как яйцегретель. Что изменилось? Пробудилась магия Рассвета? Появилась звериная ипостась? Но всё то же имелось и у Тайпаны, но её харчили за милую душу, а для меня даже должность придумали.

Не складывалась мозаика. Не хватало информации. Напрягало, что эта информация касалась именно меня. Будто я вновь был пешкой на чьей-то шахматной доске и не видел всей расстановки сил.

* * *

Гемос вернулся довольно скоро, ещё и вещи из нашего лагеря захватил, что стало для меня приятным сюрпризом. Я же коротал время до его возвращения, просматривая память крови Тайпаны. Мне абсолютно не нравилось её поведение, и я искал его причины. И вот вроде бы не было никаких предпосылок для её безрассудства, но меня преследовало чувство, что причина была на поверхности.

Я добрался в просмотре памяти крови до посещения аспидой ковчега рода, но сам разговор там отсутствовал. Не понял. Это защита какая-то?

«Ковчег, как происходит общение между устройствами и членами родов?»

«Проекция души переносится для разговора в место по выбору устройства. Чаще всего родовой особняк или место расположения самого устройства».

«А мы тогда почему никуда не носимся?»

«А смысл? — философски изрёк ковчег. — Ты и с зеркалом с таким же успехом можешь поговорить. Ведь я — это производная от тебя, ментальный слепок с расширенными возможностями выхода в ноосферу. Нет, если хочешь, будем на крыше Обители каждый раз болтать. Но, как по мне, так удобней. Ты не выпадаешь из процесса, продолжая всё осознавать вокруг и не превращаясь временно в овощ».

Хм… А ведь это могло бы объяснить отсутствие в памяти крови разговора Тайпаны с ковчегом рода. Тело не присутствовало на разговоре, присутствовала душа. Ведь у Райо тоже вытравили все воспоминания о жизни в империи вместе с магией Рассвета. Жаль, всё же даже моя способность не была абсолютной и не могла учитывать все частности. Эх, Агафью бы сюда, та со своим ядом допросила бы аспиду.

«С союзниками так себя не ведут», — осторожно заикнулся ковчег.

«Вот именно. Какая тварь её укусила и за какое место, что она так себя ведёт?»

«Не думал, что она просто не может смириться с потерей божественного статуса? Если тебе сотни, а то и тысячи лет поклонялись, то очень сложно перестроиться в одночасье и получать по заднице за поведение от какого-то смертного. Умножь это на женский характер и природную змеиную ядовитость».

«Всё равно, так себя с союзниками не ведут».

«Она всё ещё считает себя выше тебя, по происхождению, чистоте крови и даже по полезности для империи. Но, когда ты оказался в уязвимом состоянии, она свою часть сделки выполнила».

Временно смирившись с невозможностью узнать секреты Тайпаны, я всё же взялся за её лечение.

* * *

Тайпана пришла в себя ближе к вечеру. Она лежала в спальном мешке у подножия какой-то скалы. Тело ломило от усталости. Во рту чувствовалась сухость, губы потрескались, а лоб и вовсе был горячим. Двигаться было лень. Если бы её сейчас прилетел клевать какой-нибудь стервятник, она бы даже не пошевелилась, чтобы его согнать.

— Неужто заболела? — прокаркала она скрипучим голосом. — Невозможно! Я же бо…

Аспида тут же закашлялась. Сухой кашель драл горло, воздуха не хватало.

— Выпили и бросили, — просипела она едва слышно, вспоминая последние события с пожирателями. — А обещал…

Кашель снова не дал закончить фразу. Боги, почему? За что? Она по определению не болела, даже когда ещё не научилась потреблять человеческую благодать. Своих малых сил всегда хватало на исцеление. Даже после полёта в жерло вулкана она потратила все так долго собираемые запасы Рассвета и возродилась почти из пепла. А сейчас…

Тайпана потянулась к источнику, но он был пуст. Как же так?

«Найада-основательница, как же так? Почему я сейчас слабее новорождённого котёнка? Где сила? Где обещанное могущество? Я же всё сделала, как ты советовала».

Тайпана взывала к ковчегу в непонимании. Чувствовать себя беспомощной, да ещё и наравне со смертными, было выше её сил. Всё равно что скатиться с вершины пищевой цепочки к самому её основанию. Из хищника стать добычей. Немыслимо. Её предали собственное тело и дар.

Сознание аспиды затуманилось, а в следующее мгновение она снова оказалась в розовых облаках, скрывающих основательницу рода. Был лишь голос. Мягкий, убаюкивающий голос:

«Всё верно! Всё правильно! Так и должно было случиться! Из тебя должны были выгрызть всю скверну прошлого мира, все заблуждения и все пристрастия к подпитке низшими энергиями. Сейчас ты слабее котёнка, но так нужно, чтобы ты смогла восстановиться в Хранилище полностью. Стать настоящей аспидой».

Когда Тайпана в следующий раз открыла глаза, она чувствовала себя уже гораздо лучше. Только не могла понять, как она оказалась в колодце.

* * *

Подлечив аспиду, я не ожидал, что она будет свежа и бодра, как майская роза, но и впадения в спячку предвидеть не мог.

— Гемос, они точно ничего лишнего у неё не сожрали? — на всякий случай уточнил у симбионта, который по случаю беспамятства Тайпаны пока резвился рядом в облике чёрного змея.

— Нет. Говорили, что какую-то скверну у неё выжрали. Вредную для здоровья.

— Ещё бы понимать, что у них скверной котируется, а то, может, печень или селезёнка какая-то.

Но, просканировав организм через кровь, я не обнаружил пустот на месте жизненно важных органов. Единственная пустота была в системе энергоканалов. Магии Рассвета в Тайпане не было ни капли. Может, поэтому?

Ковчег же и вовсе философски высказался на эту тему:

— Любой пустой сосуд рано или поздно заполнится, если он есть. Жди. Спячка — естественный процесс перестройки организма аспида.

Хорошо, что я телом не был аспидом. А то так впадёшь в спячку, а проснёшься лет этак через сто или тысячу.

Так мы и пробирались по маршруту. Из спального мешка я соорудил нечто вроде носилок и перевозил на себе весь наш скарб, включая аспиду. Та выглядела откровенно больной. Приходилось поить её бульоном и периодически поддерживать благословениями. Лечить её повторно ковчег строго настрого запретил:

«Не испогань природный процесс. Первый раз было нужно для восстановления сосуда. Наполнить она его должна сама».

Я недоверчиво хмыкнул, вспоминая, как меня впервые наполняли магией Рассвета с помощью копья, сотворённого легионом Альба. Мне там четыре с половиной тысячи орденцев помогали.

«Ты неправ. На свадьбе в своём мире ты первый принял в себя Рассвет по доброй воле, высосав его из своих людей. Она тоже должна сама найти свой путь, как это сделал ты через кровь».

Хм. Сейчас логика в словах ковчега присутствовала. Поэтому я решил не торопить события. В какой-то мере такое путешествие было для меня даже более предпочтительным. Тайпана спала и не провоцировала неприятности. В ипостаси змея я передвигался гораздо быстрее, чем в человеческой, даже с учётом поклажи. Чистильщики, несколько раз попадавшиеся мне на пути, нас не трогали, лишь провожая взглядом.

Однажды пришлось оставить Тайпану под присмотром Гемоса, а самому ввязаться в бой, помогая тройке израненных чистильщиков. Выглядели они так паршиво, будто уже успели умереть с десяток раз, а маг смерти вновь и вновь возвращал их души из Реки Времени и заставлял сражаться. На трёх имперских защитников пришлось целых пять порталов, потому не вмешаться я не мог.

Запечатать прорывы удалось малой кровью, я даже предложил их подлечить, но моё предложение начисто проигнорировали. Посчитав свой долг выполненным, мы отправились дальше.

Я уж думал, что остаток пути пройдёт спокойно, раз уж даже чистильщики нас не трогали, но в этот раз сюрприз решила преподнести сама пустыня. Горизонт стремительно наливался чернотой. Небо затягивало рваными тучами, сперва серыми, после сизыми и, наконец, чернильными. Между ними мелькали вспышки пока ещё далёких молний.

Ветер поднялся в одно мгновение, поднимая песок в воздух и превращая его в настоящий шторм. Мелкие камни взлетали в воздухе, создавая ощущение, будто весь мир начал вращаться вокруг нас. Глаза слезились, да и дышать становилось всё труднее.

Разглядев в десятке метров от нас небольшую дюну, я принял решение не прятаться возле неё. Лучше уж после грозы откапываться из-под обычного песчаного наноса, чем из-под сместившейся дюны. Времени на окапывание палатки почти не осталось. Я бросил Тайпану в спальном мешке перед собой и дал команду Гемосу:

— Накрываемся палаткой, прижимая края своим телом.

— Я кольцом могу свернуться, — подал он здравую идею, ведь его размеры, в отличие от моих, могли варьироваться.

— Сворачивайся!

Спустя пару минут мы оказались внутри небольшого колодца из колец змеиного тела. Над головой завывал ветер, перенося по пустыне тонны песка. Где-то совсем рядом сверкали вспышки молний. Им вторили громовые раскаты. Если бы здесь и сейчас открылись порталы вторженцев, мы бы даже не заметили этого.

На всякий случай я выпустил дар в поисках крови, чтобы к нам никто не смог скрытно подобраться. Но это была излишняя предосторожность. Я бы посмотрел на тех суицидников, кто рискнул бы перемещаться по пустыне в сухую грозу.

— Почему мы в колодце? — послышался тихий голос Тайпаны. А может быть, и не тихий, но за раскатами грома я его едва расслышал.

— Сухая гроза бушует. Прячемся, — коротко ввёл я аспиду в курс дела. — Как самочувствие?

— Уже лучше, — Тайпана поглубже забралась в спальный мешок. — Представляешь, мне показалось, что из тебя вылезла какая-то чёрная дрянь и напала на меня.

— Я не дрянь, я Гемос, — обиженно просопел змей. — Вот так и спасай богинь всяких, никаких тебе благодарностей. Одни оскорбления и расстройства от этих женщин!

Аспида тихо ойкнула и с головой нырнула в спальник, будто это могло её спасти.

Следующие слова Гемоса заглушил треск молнии, ударившей где-то совсем рядом с нами. Последовавший за этим громовой раскат оглушил, видимо, поэтому ни я, ни Гемос не сумели определить, что последующий треск уже раздавался не только над нашими головами, но и под слоем песка. А ещё спустя секунду мы втроём ухнули в пропасть.

Глава 4

В этот раз для разнообразия приземление вышло мягким. Всё потому, что я успел провести частичную трансформацию и отрастить крылья. В спальник с Тайпаной удалось вцепиться только каким-то чудом. А вот Гемос рухнул во тьму с громкой и цветастой руганью, оборвавшейся звонким шлепком.

— Ты живой? — крикнул я в темноту. Куда бы мы ни провалились, там темно было хоть глаз выколи. К тому же прелести добавлял сыплющийся сверху песок. Но, судя по глубине пролома, быть погребёнными заживо нам не грозило. — Гемос? — позвал я повторно, так и не дождавшись ответа от симбионта.

— Живой, форму восстанавливал, а то кляксой особо не поболтаешь.

— Что там внутри? — зрение постепенно подстраивалось, но даже с учётом этого разглядеть что-либо с высоты больше тридцати метров было проблематично.

— Эм… — запнулся симбионт, и послышался звон черепков, будто он громил посудную лавку. — Как будто много глиняной посуды. Или черепицы. Битой.

Мы спускались всё ниже, уже даже Тайпана высунула голову из спального мешка, пытаясь разглядеть хоть что-то во мраке. Всё же женское любопытство всегда давало фору любому страху.

— Ай, да гори оно всё! — не вытерпела аспида и попыталась запустить перед нами шарик розового света, но тот быстро зашипел и погас. Зато во мраке один за одним начали вспыхивать тусклые светильники.

«Это Тайпана приказ что ли отдала для освещения?» — мелькнула у меня мысль.

Свет был бледным, словно это было не основное, а аварийное освещение. Сперва появилась круглая «посадочная площадка», посреди которой крутился Гемос, а затем вспышки от центра стали расходиться лучами вверх. Провал? Кратер?

— Не спускайся ниже, — прохрипела Тайпана, внезапно расхотев вниз, когда до пола оставалось не больше десяти метров. — Не спускайся!

Её панический визг прошёлся волной и оборвался, растворяясь во мраке. Аспида потеряла сознание.

— Твою мать!

Что она такого учуяла, что ударилась в панику? Я просканировал состояние спутницы через кровную связь, но проблем со здоровьем не было. Аспида не умирала, просто находилась в глубоком обмороке.

«Ну и боги с тобой, — в сердцах подумал я, — когда ты в отключке, от тебя вреда меньше!»

— Гемос, охраняй! — отдал я команду симбионту, приземляясь рядом, а сам принялся осматриваться. Почему-то провал показался мне смутно знакомым. Хотя какой это провал, это уже больше походило на гладиаторскую арену или гигантский амфитеатр. Сквозь тьму проступало чёткое деление по секторам, какие-то странные проходы между ними, не похожие на ступени, и толпы безмолвных зрителей. Причудливая игра света и тени заставляла поверить, что над нами возвышались сотни, а то и тысячи застывших во времени и пространстве созданий.

Да ну, не могли же здесь заживо быть погребены тысячи аспидов? С их размерами, они бы…

— Господин… — прервал мои размышления Гемос откуда-то из полумрака за спиной.

Симбионт уполз с арены и отправился разглядывать трибуны.

— Какого демона ты там забыл? — вспылил я. — Я тебе что сказал делать? Охранять! А ты?

— А я и охраняю, — невозмутимо ответил симбионт, — я её с собой забрал, чтоб не ползать туда-сюда. Но вы только посмотрите….

М-да, логика в его словах была, и, в конце концов, мне стало интересно, что такого обнаружил Гемос.

Ориентируясь на голос, я подлетел к первому ряду скамеек и в замешательстве завис. То, что я вначале принял за причудливую игру теней и света, оказалось ничем иным как силуэтами созданий. Как будто здесь развлекался сумасшедший скульптор, запечатлев в камне самых разных рептилий. Змеи, драконы, вараны… Двулапые, крылатые, четырёхлапые. С одной головой или с тремя. Я потрогал скульптуры и удивился их детализации. Чувствовалась каждая чешуйка, легко прослеживались мышцы, вздувшиеся в напряжении, да даже капающая слюна из раскрытых пастей застыла в камне.

Послышался очередной треск черепков и виноватый возглас от Гемоса:

— Господин… Арена усеяна осколками таких же кукол.

Я осматривал всё это страшное великолепие и чувствовал, как растёт тревога. Существовало несколько видов тварей, обладающих магией окаменения, среди них были василиски и горгоны. О таких даже в мире Михаила Комарина слышали. Глядя на амфитеатр, заполненный необычными зрителями, на ум пришла только эта причина для столь массового окаменения. Неужели кто-то притащил на гладиаторские бои такую зверушку?

Я вернулся на арену и поднял несколько черепков, разглядывая их более тщательно. Но моё внимание приковали не они, а красная пыль, кружащаяся в тусклых лучах светильников. Я перевёл взгляд на ботинки, они утопали в багровой пыли выше, чем по щиколотку.

Некстати вспомнилось моё первое появление перед основателями родов. Тогда я стоял на арене, залитой кровью. Закрыв глаза, я постарался воспроизвести в памяти своё положение на арене. А ведь там тоже были светильники и лавки для зрителей. Но хоть убей, я не мог вспомнить: пустовали ли они или же силуэты просто скрыла тьма?

— Гемос, ищи… — заканчивать фразу не пришлось. Взгляд сам отыскал в полумраке балкон с тринадцатью каменными тронами. Вот только занята из них были едва ли половина. Огромные каменные изваяния с молчаливым укором взирали на арену растрескавшимися мордами.

— Что за хрень здесь происходила?

Я опустился на одно колено и поднял с арены горсть багряной пыли. Она отзывалась безжизненным прахом, но если мне повезёт, то вещество сохранило хотя бы толику информации.

Я пустил себе кровь с запястья и принялся засыпать смесь в рот, тщательно смачивая собственной кровью до состояния кашицы. Ждать пришлось недолго. Я провалился в память давным-давно высохшей и превратившейся в прах крови.

* * *

Амфитеатр совета нулевых носителей родов империи Сашари

Третья волна вторжения

Амфитеатр был забит до отказа. Пустовал только сектор Эсфесов, как и кресло одного из столпов империи на балконе.

Райордан Эсфес был изгнан из империи за предательство, а устройство переноса и хранения генетических и ментальных баз данных нулевого носителя было разрушено. С этого момента дети рода Эсфес перестали считаться полноправными гражданами империи Сашари и потеряли право присутствия в амфитеатре.

Утрата гражданских прав не помешала Совету основателей отправить род Эсфес на убой в составе заградительных отрядов для закрытия порталов вторженцев. Что удивительно, так это то, что драконы подчинились.

«Да какого демона⁈ Что за изощрённое посыпание головы пеплом? Что за гражданский суицид под гнётом вменённой вины?»

Мне это здорово напомнило, как Сердце Обители Крови пыталось вменить мне в вину уничтожение альма-матер. И ведь я тоже повёлся на какое-то мгновение. Но эта же история и стала показательным примером, что вина — понятие относительное. Иногда не виноват никто. Причиной начала конца становится банальная цепь случайностей, построенная на самых низменных чувствах существ: зависть, ложь, предательство, спесь, гордыня… Список можно перечислять бесконечно.

Аспиды бушевали. Гвалт стоял такой, что уши закладывало. От шипения в разных тональностях мороз пробивал по коже. Я невидимым наблюдателем стоял на арене среди огромных зверей, закованных в энергетическую броню. Все они были обвешаны артефактами, как новогодние ёлки. Признаться честно, даже меня, видевшего Райо в его второй ипостаси размером больше тридцати метров, впечатлили местные экземпляры. Они были больше Райо и готовы к битве.

«Драконий десант, мать их!» — выругался я, перемещаясь между тел бойцов к краю арены. Но выйти за её пределы у меня не вышло. По краям арены расположилась сложная вязь незнакомых рун, не пропустивших даже меня. Это ещё что за пленитель душ?

Я с удивлением разглядывал конструкцию. Она отчётливо напоминала не то око урагана, не то символ уробороса, змея, поедающего себя за хвост. Отличие было лишь в дополнительных лучах конструкта, расходящихся из центра в каждый из дюжины секторов.

«Как будто сороконожку распяли», — пришло на ум сравнение.

А ещё такое закрученное спиралью расположение энергетических накопителей напомнило мне расположение тел в пещере, где обитал алтарь стихий. Словно раковина улитки. Я посмотрел на узлы конструкта ещё раз и всё больше отмечал сходство между пещерой и амфитеатром. Только если в пещере свою смерть добровольно приняло человек триста, то здесь рассчитывали на явно большее количество.

— Тихо! — гаркнул кто-то с балкона, и его послушались. Шипение стихло, слышен был лишь шелест песка под чешуёй воинов на арене.

Со своего трона поднялась женщина с розовыми волосами и раскосыми глазами. Тело её до пояса было прикрыто лишь несколькими чешуйками в стратегических местах, колышущихся при каждом шаге. Разглядев женщину ниже пояса, я признал, что поспешил с выводами. Шагов там быть не могло, ведь аспида покачивалась на змеином хвосте.

«Да что б меня… Найада-нага… А почему же тогда Тайпана оказалась полнотельной змеёй? От кого яичко было?»

Вопросы множились.

— Граждане Сашари, великий дом Эсфес навлёк беду на нашу родину, за что и поплатился проклятием и низложением! Но даже такая плата не утолила жажду мести наших душ. Поэтому драконы отправились первыми защищать нашу землю от вторженцев.

— Справедливо! Сами притащили их! Пусть сами и расплачиваются! Смерть предателям! Смерть! Смерть! — начали скандировать трибуны.

— Последняя волна вторжения больно ударила по нам, — продолжила Найада, заставив заткнуться скандирующую толпу. Вот что значит псионик. — Все великие дома империи объединились, создавая защиту. И вот, наконец, есть благие вести!

В амфитеатре, кажется, даже перестали дышать. Всё внимание было приковано к наге.

— Защита создана неимоверными усилиями и ещё более невероятной ценой. Но она нуждается в активации.

— Активируйте! Скорее! Мы хотим мирной жизни! Чего вы ждёте⁈ Наши дети гибнут там! — крики толпы достигли своего пика, перерастая в бесконтрольный рёв.

— Цена активации — добровольная жертва половины граждан империи.

— Что нужно? Накопители? Артефакты? Мы вычистим все запасы! Великие дома выплатят любую цену ради будущего своих детей! — выкрики раздавались отовсюду, но уже не перерастали в гвалт, скорее напоминая тихий рокот волн. Всем не терпелось услышать цену. Каждый прикидывал, с чем был готов расстаться ради безоблачного будущего родины.

— Цена активации — жизни!

Одно единственное слово установило гробовую тишину в амфитеатре.

— Главы великих домов приняли решение тянуть жребий. Пусть всё решит случай.

— А как же дети? — тихо прошипел кто-то с трибун.

— За них может пойти тот из родных, кого жребий обойдёт стороной, — твёрдо ответил мужской голос с балкона. Рядом с Найадой стоял ещё один глава рода. Я невольно засмотрелся, пытаясь определить видовую принадлежность неведомой зверушки. Там стояла помесь трёхглавого крокодила с прямоходящим демоном.

«Мать Великая Кровь, и это я себя ещё считал уродцем? Да я — красавец писаный!»

Мне показалось, что одна из голов заинтересованно уставилась на меня, хотя меня в прошлом в принципе не могло существовать. Я же просматривал память крови.

— Легко вам отправлять кого-то на смерть! Вы сами жребий тянуть не будете! — последовали недовольные выкрики с трибун.

— Нас дюжина, — отозвался триединый крокодил, — в моих руках шесть чёрных камней и шесть белых. Белые — жертва, чёрные — жизнь. Начнём мы с себя. Выбор придётся сделать каждому без исключения.

— А как же Эсфесы? — произнёс чей-то истеричный женский голос. — Давайте принесём в жертву их!

— Эсфесы единогласно обречены на смерть и забвение. У них и так нет выбора, а у вас есть.

«Вот суки!» — возмутился я, но мои мысли прервало тихое шипение одного из воинов за спиной:

— На забвение обречены мы все. Эсфесы могли спасти хотя бы кого-то. Честолюбивые идиоты. Сами загнали себя в угол.

Я даже обернулся посмотреть на неожиданный островок здравомыслия в бушующем море ненависти и наткнулся на вполне осознанный взгляд трёхглавого коброида, только разумного и с лапами на подобии моих нынешних.

— Ты уж не подкачай, мелочь. Утри им всем нос! Мы постараемся продержаться до твоего прихода.

Вот сейчас я не понял. Он меня разглядел, что ли? Но как?

«Чистокровные аспиды могут путешествовать по памяти и точечно вмешиваться в некоторые события, ты же можешь лишь просматривать память крови», — вспомнились наставления ковчега. Это когда я до чистокровного аспида успел дорасти, что меня в прошлом кто-то заметить смог?

После своих слов коброид устремил взгляд на балкон, а у его свитого кольцами хвоста я заметил белый камень. Такие же камни лежали рядом с каждым из воинов. Видимо, эти сами пошли на жертву, не дожидаясь жребия.

«Хоть кому-то понятие чести не было чуждо», — с уважением отметил про себя.

А между тем жеребьёвка шла своим чередом. Уж не знаю, как аспиды обеспечили каждого в амфитеатре выбором из двух камней, но спустя пять минут над трибунами поднялся тихий вой. Это родные прощались друг с другом. Кто-то менял свои камни с камнями детей, спасая их. Но потом произошла обратная ситуация.

Когда один из взрослых аспидов выдернул чёрный камень из ладони ребёнка, трибуны на мгновение замерли в недоумении, а после без промедления разорвали на месте урода. Так пролилась первая кровь. Инцидентов вспыхивало всё больше. Чёрные камни пытались отбирать у стариков, за которых вступались их семьи. Крови лилось всё больше. Она потоками стекала по проходам на арену, пропитывая песок у лап и хвостов воинов. Происходящее грозило перерасти в кровавую вакханалию, когда над трибунами прошла волна магии. Её смог ощутить даже я.

— Сели и замерли! — растёкся приказ Найады по амфитеатру. Нага стояла с вытянутой рукой, на которой лежал белый камень. — Пускаем себе кровь на ладони и зажимаем камень! — продолжала она инструктаж, на собственном примере выполняя все необходимые действия. — И да простят нас потомки! За империю! За Саша…

Договорить у неё не вышло, ибо все обладатели белых меток стремительно каменели, превращаясь в белоснежные скульптурные аналоги себя. В абсолютной тишине половина граждан империи отдала свои жизни ради будущего.

Я невольно обернулся, чтобы провести в вечность воинов на арене. Да, жертвоприношение вышло, что надо. Но был ли смысл заковывать в камень своих лучших воинов?

Ответом мне стала сирена, раздавшаяся под сводами амфитеатра:

— Внимание! Прорыв периметра! Внимание! Прорыв периметра! Внимание…

А следом каменные оболочки воинов дали трещины, рассыпаясь на черепки, и из них на свет появились твари… Нет, не твари. Чистильщики. Получив второе рождение, защитники империи стремглав уносились в боковые ходы, отправляясь нести свою вахту.

Глава 5

Из памяти крови я вывалился оглушённым. Присутствие на массовом жертвоприношении оставило отпечаток на сознании. Какие-то вопросы прояснились, но добавились и новые.

Из задумчивости меня вывели неуместные возгласы, звучащие где-то на грани слышимости:

— У-у-у, зверюги малолетние! Ну погодите, сейчас я вам! Ай! Ой! Ну всё! Вы меня разозлили!

Послышались щедро раздаваемые шлепки и затрещины, а после новые возгласы:

— Тьфу! Выплюнь каку! Кому сказал, выплюнь! Я невкусный! Ядовитый я! Кому сказал⁈

Я сфокусировал зрение. Рядом со мной лежал спальник с Тайпаной, а в метре от нас Гемос отбивался от пары чистильщиков. Выглядели те подростками по сравнению с экземплярами, ранее встреченными в пустыне, но характер у них был явно не менее скверным. Да и целеустремлённости зверушкам было не занимать.

Они голодными злыми взглядами буравили меня, пытаясь пробиться сквозь защиту непробиваемого во всех отношениях Гемоса. Тот же, руководствуясь какими-то своими принципами, не убивал молодняк, всячески не давая тем меня сожрать. Выглядело это, словно чёрная клякса то и дело подставлялась под удары и атаки чистильщиков, залепляла им пасти и глаза, опутывая и сбивая на песок.

Я подхватил спальный мешок с Тайпаной и, взмахнув крыльями, принялся подниматься к вершине купола. Где-то там у самого провала аспиде должно было полегчать. Теперь, когда я сам прочувствовал через воспоминания энергетику этого места, стало понятно резкое ухудшение состояния Найады. Не оправившись толком после нападения пожирателей, аспиду, скорее всего, накрыло образами сперва кровавой бойни, а после и жертвоприношения. Такое и на здоровое тело накладывало неслабый отпечаток, а уж на больное и подавно.

Оставалось надеяться, что наверху ей станет легче и она придёт в себя. Как без её участия успокоить юных чистильщиков я не знал. Их агрессия явно была направлена на меня, как на существо с чужой кровью, пользующееся чужеродной магией. Но после увиденного у меня язык не поворачивался отдать приказ об их уничтожении. Фактически, они были видоизменёнными через жертвоприношение подростками, защищающими свой дом. Убивать таких рука не поднималась Тем более, что взрослые особи чистильщиков проявляли разумность, как и пожиратели. Вдруг и эти поумнеют, если доживут?

— Гемос, не дразни детей, пока я Тайпану приведу в чувство, — дал я знать симбионту, что вышел из прострации.

— Да я и так им только подзатыльники отвешивал да в прятки с ними играл. Вы же когда пылью с арены закусили и ушли в себя, они и проклюнулись из статуй. А я заметил, что статуи уж больно маленькие по сравнению с остальными. Дети или подростки — максимум. Вот и не решился заниматься хвостовредительством без вашего приказа.

— И правильно, — похвалил я симбионта за верные выводы.

Мы поднимались всё выше к зияющему провалу, сквозь который до сих пор доносились завывания ветра и раскаты грома. Гроза продолжалась. Находясь в относительной безопасности, я смог посмотреть на неё с несколько иного ракурса. Раньше я воспринимал грозу как закономерное природное явление, но уже то, что нахождение в её фокусе могло заглушить сильнейший псионический фон амфитеатра с массовым жертвоприношением, говорило о магической природе стихии. Я надел очки Инари и получил подтверждение своим догадкам. Над пустыней разбушевался сильнейший маг воздуха. Я смог отчётливо отследить управляющие конструкты, уходящие далеко на восток империи.

Если исходить из постулата, что вторженцы — цивилизация технологическая, то воздушник мог быть нашим союзником. Но тогда кого сейчас прикрывал маг? И откуда он вообще взялся, если чистильщики тысячелетиями должны были убивать всех обладателей неместной крови и магии?

Додумать мне не дала Тайпана, очнувшаяся и вцепившаяся в меня мёртвой хваткой.

— Спасибо! Спасибо, что забрал меня оттуда! — в глазах аспиды плескался дикий ужас. — Они там… Оно… Кровь! Статуи! Камень! Они чокнутые! Эти твари! Это люди! Нет! Не люди, аспиды! Даже дети! Они сами! Добровольно! Чокнутые!

Она фонтанировала бессвязными фразами, смысл которых, наверняка, ускользнул бы от меня, если бы я сам не видел подробностей ритуала.

— Мы же не вернёмся туда? Пожалуйста! — оказывается, в панике аспида даже вспомнила про вежливость. — Я не хочу! Я не смогу! Тошно! Больно! Страшно!

Смысла подвергать Тайпану повторной встряске не было. Я и так увидел достаточно. Буря над нашими головами словно по мановению магического посоха утихала. Всё меньше песка проникало сквозь расщелину в куполе. Но зарницы молний ещё продолжали сверкать где-то над нашими головами.

— Не вернёмся, — успокоил я аспиду. — Но переждать бурю придётся здесь. Гемос, тебе по силам соорудить нечто похожее на гамак?

Симбионт задумался ненадолго и спустя секунду уже болтался чёрной кляксой, зацепившись о рёбра купола, сходившиеся в единой точке чуть в стороне от нашего местоположения.

— Милости прошу к нашему шалашу, — пригласил нас Гемос, как заправский дворецкий.

— Мы полезем в это? — видно было, что Тайпана всё ещё побаивалась неизвестного существа. — Оно безопасно?

— Пока мы с тобой в союзе — да, — не стал я лукавить и поспешил перевести тему разговора: — Кстати, что с тобой произошло? Ты впала в спячку почти на два дня. Я уж не знал, что и думать. Кормил, поил, лечил, благословлял, а толку ноль.

Я лежал в гамаке, удерживая на себе аспиду, которая калачиком свернулась поверх меня и совершенно по-детски сложила ладошки себе под щёку. Гамак ритмично покачивался на высоте в полсотни метров. Отсюда освещение амфитеатра выглядело даже романтично, если не знать, что мы висели над огромной братской могилой.

— Я не знаю, можно ли говорить о таком, — засомневалась Тайпана, спрятав лицо от моего взгляда. — Я думала, ты меня бросил умирать.

— Во-первых, клятва не дала бы, а, во-вторых, ты же меня не бросила в отключке после закрытия порталов. Долг платежом красен.

— Но мы же постоянно ругаемся и… — аспида осеклась на середине фразы.

— И ты испытываешь моё терпение на прочность! — закончил я за неё. — Слова очень мало говорят о людях или о любых других существах. Гораздо больше о них говорят поступки. У меня есть подруга, так она чуть ли ни единственная всегда в глаза мне говорила то, за что остальных я убил бы без раздумий. А чаще могла ещё и попытаться достучаться до моего разума с помощью рукоприкладства, как я до твоего через задницу. Уж прости за сравнение.

— Ты с такой теплотой о ней отзываешься…

— Она мне как сестра, несносная, упёртая и взрывоопасная сестра.

— Хотела бы я, чтобы и обо мне кто-то так отзывался.

— Всё в твоих руках, — пожал я плечами.

Аспида молчала несколько минут, из чего я сделал вывод, что она уснула.

— Основательница рода сказала, что из меня выгрызли скверну от питания низшей энергией, и теперь я смогу быть, как они. По-настоящему сильной.

Честно говоря, я даже опешил от неожиданной откровенности Тайпаны. Ничто не предвещало, но аспида почему-то решилась поделиться со мной действительно ценной информацией. По сути, она описала первый шаг на пути возвышения для всего местного пантеона мира Михаила Комарина.

Как когда-то обмолвился Райо и подтвердил ковчег, наши божества застряли на одном уровне силы именно из-за формирования зависимости от низшей энергии, получаемой из благодати верующих.

Тайпана же удалила очаги этой заразы из души и энергетической системы. Вернее, ей очень удачно помогли пожиратели. Если на мгновение предположить, что всё отвратное поведение аспиды было продиктовано указаниями местного ковчега, то всё обретало несколько иной смысл.

Под шумок Найады лепили себе полноценную аспиду из той, что осталась. Мне же досталась роль няньки и телохранителя, пока девочка была в уязвимом состоянии. Интересно, а эти самые ключи для переноса душ в кладки из ковчегов хоть существовали, или мне искусно навешали лапши на уши, поманив благородной целью?

Я одёрнул себя, вспомнив, что и дед, и Йорд подтвердили необходимость этих особенных артефактов для одушевления кладок. Но это никак не отменяло возможности существования второй цели путешествия Тайпаны. Если уж из неё взялись лепить великую аспиду, то вторым этапом должно было стать расширение энергетической ёмкости души.

Озвучивать свои мысли бывшей богине не стал, вместо этого выдав ожидаемое от меня:

— Я благодарен за откровенность. Надеюсь, у тебя всё получится.

— А у тебя? — аспида приподняла голову на моей груди и пытливо сверлила меня вопросительным взглядом.

— Мне стать настоящим великим аспидом не светит, — улыбнулся я, успокаивая временную союзницу. — Рожей не вышел.

— Зря ты так. Каждый великий дом начинался с великого основателя. Если для тебя не подходит один путь, значит, совсем скоро откроется другой. И не факт, что он будет хуже первого.

— Ваша божественность, вы когда не влипаете в неприятности, оказывается, чрезвычайно приятный собеседник! — отвесил я вполне заслуженный комплимент аспиде. — Кто бы мог подумать, что нормальное общение у нас сложится только под конец пути.

— А далеко нам ещё?

— Если без сюрпризов и приключений, то один дневной переход, — не стал я скрывать реальную картину.

— А как же твоё желание отыскать маяки для закрытия прорывов вторженцев? Что-то вышло?

— Нет, — пришлось признать очевидный провал собственной затеи. — Я надеялся на один артефакт, но здесь такая мешанина энергий, что он оказался бесполезен. Поэтому забирай ключи-артефакты для переноса душ в кладки, и возвращаемся домой. Я же постараюсь по дороге закрыть как можно больше порталов в помощь чистильщикам.

* * *

Где-то сдох очень редкий зверь, ведь последний переход мы одолели без неожиданностей. Гемос ушёл обратно в меня, чтобы не нервировать Тайпану. На её любопытство я ответил коротко:

— Я не задаю тебе лишних вопросов. И тебе не стоит делать того же.

Аспида вняла предупреждению и тему больше не поднимала.

То, что мы дошли до финальной точки нашего путешествия, стало понятно сразу. Между этим местом и пустыней будто существовала граница, чётко разделяющая чёрный, оплавленный песок и золотистый, рассыпчатый. Вдалеке виднелся край обрыва или кратера, с такого расстояния было не разглядеть. Ещё издали оттуда фонило такой силой, что перехватывало дыхание, в глазах плясали белые мушки, а ноги слабели с каждым шагом в направлении кратера.

«Так вот ты какое, легендарное Хранилище?»

Интересно, какому уровню соответствовал магический фон вблизи этого места, если у меня разом начало ломить все кости, а от сердца по артериям расползлись раскалённые черви, испаряя кровь.

Стоило пересечь границу, меня и Тайпану скрутило. Аспида самозабвенно выворачивала наизнанку желудок, не стесняясь моего присутствия. Она вообще к концу путешествия потеряла последние капли стеснительности и научилась беспрекословно выполнять всё, что от неё требуется. Меня такая покладистость сильно настораживала, но в остальном она была идеальной спутницей.

Пока же аспида стояла на коленях и вытирала рот ладонью. Вынув флягу с водой и сделав несколько глотков, она с наслаждением откинулась на спину.

— Только сейчас поняла фразу про двойной запас, который не лишний.

Я же сидел рядом и пытался справиться с головокружением и тошнотой. Свой завтрак я удержал, но ощущение, что внутренности намотали на вертел, меня не отпускало.

Даже без использования очков Инари и так было понятно, что место имеет бешеные магические и энергетические потоки. Это что же должно было грохнуться с неба, чтобы оставить после себя такой кратер и магический фон?

— Я последний раз так херово себя чувствовала, когда укусила старшего брата за хвост и напилась его ядовитой крови, — хихикнула аспида, разглядывая розовеющее закатное небо.

— Тебе родители не говорили в детстве всякие гадости в рот не совать? — задал я риторический вопрос, лишь бы поддержать разговор. Усталость упала на плечи гранитной плитой и требовала растянуться на песке рядом с аспидой.

— Говорили, но, когда тебя душат в собственной кровати, выбор небольшой, — философски отозвалась Тайпана, переворачиваясь на живот.

— Высокие семейные отношения, — не удержался я от шпильки.

— Кто бы говорил, после сожжения на площади собственным отцом, — не осталась в долгу аспида.

— И то верно, — согласился я. — Отдышалась?

— Да, — Тайпана попробовала встать, но её тут же повело. Нелепо плюхнувшись на задницу, она после секундного раздумья принялась раздеваться. Сложив всю одежду в рюкзак, бывшая богиня сменила ипостась.

Красотка, чего уж там. Розовая с алыми вкраплениями чешуя сверкала на солнце. В таком виде она и двинулась к краю кратера. Песок с тихим шелестом принял её тело.

— Не скучай, я постараюсь быстро, — попрощалась аспида.

Со стороны пустыни к нам приближалась пара чистильщиков. Это были те самые юнцы, что пытались добраться до меня в амфитеатре. Их размер не превышал трёх метров в длину, но энтузиазма в них было хоть отбавляй.

Парочка остановилась ровно на границе безжизненной опаленной пустыни и бессильно скалилась своими пастями, похожими на циркулярные пилы.

— Нет, ребят. Я детей не обижаю, но и сам на ужин не сгожусь. Говнистый больно.

Руки бездумно просеивали сквозь пальцы золотистый песок. На изнанке у Кираны было море или океан. Может, стоит съездить отдохнуть, когда всё закончится? И пусть два мира подождут!

«Как только, так сразу», — пообещал я себе, уже седалищем догадываясь, что сдержать его не получится. Ну, а вдруг…

Пока же мысли невольно крутились вокруг сложившейся ситуации. Отыскать в этой мешанине энергий маяки не вышло. Защита трещала по швам. То, что меня пришли караулить детёныши чистильщиков, говорило о многом. Может статься так, что следующую атаку просто некому будет отбить.

Вообще имперская система защиты меня впечатлила, проработав столько лет, а то и тысяч лет на одном простом принципе: «Все, кто не с нами, те против нас».

Нет, я, конечно, помнил базовый постулат из артефакторики: «Чем проще схема, тем долговечней», но, чтобы держаться на одном принципе столько времени… Мощно.

Правда, и цена…

Перед глазами до сих пор стоял амфитеатр, полный каменных силуэтов, объединённых в сложнейший защитный конструкт.

Только если в традиционном жертвоприношении число жертв было небольшим, то в амфитеатре их было не меньше десяти тысяч, в том числе и детей.

— Да, ребятки, добровольно пойти на превращение в таких милах… Это сильно.

Ведь должны же были проводить испытания… И неудачных образцов, наверное, была тьма.

Оживим мы аспидов чистокровных, а дальше… Куда денутся пустынники? Станут слугами? Рабами? Созданиями третьего сорта? А ведь в них всех есть кровь аспидов, иначе чистильщики их бы сожрали. Сколько аспидов оставалось после предпоследней волны? Найада в амфитеатре говорила о половине от всех граждан. Тогда почему они выродились? Не ждёт ли такая же участь и тех, кого мы оживлять собрались? Или причина в количестве? Я-то всё в уме держал одну тысячу двести хвостов, вернее, одну тысячу двести двадцать пять с нашими, а если души примут от силы десять процентов? Или того меньше? Восстановить популяцию чистокровных аспидов в империи с такого количества молодняка нереально. Может, в этом крылся ответ?

Мысли вяло шевелились от усталости, пытаясь составить слово «будущее» из букв «А», «П», «О», «Ж», но вся расслабленность вмиг слетела с меня, стоило услышать через стремительно слабеющую кровную связь шёпот Тайпаны:

— Эсфес, по-мо-ги мне…

Глава 6

Тайпана в душе торжествовала, но старалась держаться максимально дружелюбно и, что самое главное, послушно. Чувствуя себя слабой, как котёнок, она по достоинству оценила идею основательницы рода пройти путь в паре с Эсфесом. Должен же был кто-то сберечь аспиду на пути к Хранилищу. И ведь сработало.

Подумав, Тайпана даже позволила себе маленькую откровенность, от которой Михаилу было ни холодно, ни жарко. Она рассказала про выгрызание скверны от человеческой благодати из души для последующего набора силы.

Раскрывая тайну, аспида едва удержалась от шпильки в адрес временного союзника. Эсфесу путь истинного обожествления никогда не пройти, ведь он родился смертным и умрёт таковым. В нём нет аспидовой крови, а душа… что ж её достаточно, чтобы выполнить, что ему скажут. Как оказалось, такие люди тоже нужны, и они могут быть весьма полезны.

Откровенность пошла на пользу, остаток пути они провели в дружеской обстановке. Тайпана немного переживала, как убедить Михаила не ходить с ней в Хранилище. Аспиде не нужны были конкуренты при обретении могущества. Однако проблема решилась сама собой. Эсфес даже не дёрнулся в сторону кратера, поступив как идеальный слуга. Он остался дожидаться свою «хозяйку» на пороге.

«Хороший змеёныш! Тут тебе и место», — мысленно похвалила спутника Тайпана, но вслух сказала совсем иное:

— Не скучай, я постараюсь быстро.

Во второй ипостаси ползти навстречу своему величию было спокойнее. Всё же человеческая оболочка так слаба, когда дело касается накопления и преобразования энергии. Замерев на краю огромного кратера, Тайпана взирала на сердце цивилизации аспидов. В середине кратера возвышался серебряный столб, высотой больше двух десятков метров. К нему вёл лабиринт из шипов разной толщины, торчащих из земли.

«Иметь такой источник силы под боком и не стать богами? Тупицы! — мысленно хаяла предков богиня. — С другой стороны, они оставили адамантий мне, так что чужая тупость тоже бывает полезной»

Тайпана едва сдерживала предвкушение, спускаясь вниз по узенькой тропке, выплавленной в камне. Основательница рода советовала ей выбрать самый тонкий шип и впитать в себя для восполнения энергетического баланса души, но зачем же довольствоваться малым?

Аспида пробиралась всё глубже сквозь шипастый лабиринт. Её целью центральный столб, мерцающий серебряным копьём впереди. Чем ближе было исполнение детской мечты о всесилии, тем острее кололись шипы. Они царапали, срезали чешую, полосовывали мышцы, но Тайпана этого не замечала, справедливо считая раны малой ценой за силу. К столбу она доползла окровавленной, но с горящим жаждой взором.

— Ну здравствуй, будущее! Отныне я буду творить тебя сама.

Аспида кольцами змеиного тела обвивала главный шип, думая лишь о том, что она смогла.

«Никто мне теперь не указ! Никто не посмеет назвать меня выродком или слабачкой, и уж тем более мне не придётся прятаться ото всех. Пусть только попробуют…»

Закончить триумфальную мысль она не успела. Сила полилась в неё потоком. Грубая, подчиняющая себе, туманящая разум Сила. Её не интересовали желания и цели аспиды, ей нужен был сосуд. Адамантий проникал в каждый уголок её памяти, пробовал на вкус её сознание, вторгался в кровь, влезая под чешую, затапливал собой, лишая чувств и воли.

Тайпана попробовала было дёрнуться и сползти со столба, но её тело ей больше не принадлежало.

«Нет! Нет! Нет! Всё должно было быть не так! — запаниковала аспида. — Это моя сила! Моё тело! Моя жи…»

«Воровка! Всем вам нужно только одно! Вы желаете стать всесильными, подчинить себе энергию. Слиться с ней! Так сливайтесь!»

Голос говорившего был незнаком аспиде. Тайпана снова попробовала сбежать, но внезапно обнаружила себя стоящей в человеческом обличье с ладонями, утопленными в столб. Серебро медленно растекалось по её коже, мелкими каплями собираясь в ручейки в ложбинке между грудей, холодя позвоночник и проникая между ног.

Ступни уже были вмурованы в потёки адамантия по щиколотки. На остальном теле некогда желанный символ могущества застывал ещё быстрее, превращая Тайпану в подобие статуи. И тогда она решилась на то, чего сама же и хотела избежать. Она позвала на помощь.

«Эсфес, помоги мне!»

* * *

Последние пять дней Райо проводил на выступе, где обычно дежурили комары, наблюдая за обстановкой в пустыне. Сегодня компанию ему решила составить Агафья.

Вампирша неслышно вышла из тени и уселась на самом краю, беспечно болтая ногами. Ей не нужно было смотреть на дракона, чтобы разделять его чувства. Им было не по себе.

Может, Михаилу она бы никогда и не призналась в этом, но у тени связь с «внуком» получилась одной из самый сильных. Ещё сильнее она стала после того, как он оплатил своей жизнью возврат Агафьи из Сумеречной битвы. Именно поэтому вампирша последние дни не находила себе места. Она даже пыталась поговорить с алтарём рода Эсфес, но тот оставался глух к её вопросам. Тогда вампирша вся обратилась в связь.

Пару дней назад она почувствовала дичайший голод и слабость. Такое состояние вампиршу накрывало, когда она не рассчитывала собственных сил и слишком долго находилась в тени, расплачиваясь магией и жизненной силой за нахождение в убежище. Но в этот раз Агафью накрыло, когда она занималась уроком артефакторики с одним из наставников. Одновременно с этим натянулась струной связь с Михаилом, выдавая проблемы у «внука». Зная его характер, парень опять перенапрягся, не рассчитав силы. Вампирша без раздумий впилась в ладонь коллеги, гася голод и стараясь как можно больше сил передать по связи Михаилу. За это она заслужила замечание об утрате самоконтроля и в будущем вероятный перенос даты ритуала Единения с Матерью Великой Кровью, но это в будущем. Плевать. Главное, она помогла, пусть и так топорно.

Через день состояние нормализовалось, и вампирша принялась наведываться на выступ, где уже нёс дежурство «дедушка» её «внука».

Молчаливая поддержка была ценнее бесконечных разговоров и подбадриваний. Оба расфокусированным взглядом пытались заглянуть за песчаную пелену, над которой сегодня сгустились иссиня-чёрные тучи и ежесекундно сверкали десятки молний. Ни единый закатный луч не пробивался в пустыню.

— Это тоже часть защиты? — кивнула она на сухую грозу небывалого масштаба.

— Это не защита, — возразил дракон, хмурясь, — это стихия воздуха, столь чистая и мощная, что я знал только одно создание способное оперировать ею в таких объёмах. Но уже тогда он был очень стар, практически разваливаясь на куски.

— А стена песка? — допытывалась Агафья, сама не зная почему. Как артефактору ей было важно узнать силы, используемые аспидами в своих творениях.

— Нет. Аспиды почти не работали со стихиями, предпочитая работу с преобразованием материи.

— Откуда тогда у тебя взялась магия воздуха? — заметила вампирша.

— Когда из меня выжгли магию Рассвета, то хотели выкинуть подыхать. Но вмешался Отшельник, он поделился своим даром воздуха, восстанавливая принцип равновесия.

— Что ещё за отшельник?

— Однажды я путешествовал и обнаружил существо, внешне похожее на нас, драконов. Он был раздавлен горем, жизнь в нём едва теплилась. Я пригласил его к нам, хоть это и не нашло отклика у остальных великих домов. Вот он и поделился со мной своим даром, когда пришло время.

— Вернул долг, значит, восстановив равновесие. Это его магия?

Дракон кивнул, но тут же резко дёрнулся, обернувшись к песчаной стене. Гул ветра всё нарастал, его перекрывала громовая канонада, но в один момент песчаная завеса рухнула, открывая как на ладони театр военных действий. Сквозь два зеркала порталов в пустыню прорывались огромные великаны, закованные в металл. Они стреляли плазменными шарами, разрывая песчаных червей-защитников и прожигая в них проплешины. Сейчас десант насчитывал десять особей, но сквозь порталы видны были когорты воинов, ожидающие своей очереди. Противостояла им пятерка изрядно покромсанных защитников, идущих натурально на убой. Они вгрызались в доспехи великанов, отрывая и перемалывая в пастях разом руки, ноги и стараясь дотянуться до головы, словно спрятанной в аквариуме.

В момент, когда дракон столкнул её с выступа в открытый портал, Агафья закричала от неожиданности, а в следующую секунду место, где они до того сидели, расплавило шаром плазмы.

* * *

Вот чувствовал же, что неспроста последний отрезок пути Тайпана была такой покладистой. Сюрпризы она приберегла на финал, чтоб ей икалось долго и счастливо.

Я весь обратился в кровную связь, пытаясь разобраться, что происходит с аспидой. По всем признакам та умирала. Вот только что могло случится в самом защищённом месте империи Сашари? Некстати вспомнились предупреждения Найады и Райо, что мне без крови аспидов в Хранилище просто не выжить. И моё состояние сейчас толсто намекало на их правоту. Вот только у меня не было особого выбора. Если я не попытаюсь помочь Тайпане, то нарушу клятву. А если уж умирать в любом случае, то нужно хотя бы попытаться. Я же везучий… Скинув с себя одежду, я сменил ипостась. Как-никак, но звериная шкура пока защищала гораздо лучше человеческой.

Стоило мне пересечь границу, как по кровной связи пришло сообщение от Райо:

«Защита пала, начинаем эвакуацию в бункер. Будем ждать тебя там!»

* * *

— Да какого хера? — взвилась вампирша, всё ещё пребывая в некотором шоке. — Мы-то им что сделали? Сидели на уступе и ножками болтали! Как они нас вообще засекли? Что за магия такая?

— Это не магия, это тепловизионный сканер, — коротко ответил Райо, активируя сигнал тревоги. — И самонаводящиеся тепловые снаряды.

Сирена завыла, ознаменовав начало эвакуации в Эсферии.

— Вот суки! — разозлилась Агафья. — Ещё посмотрим, кто кого! Мне есть что им предложить!

— Не смей! — но окрик Райо запоздал, ведь вампирша растворилась в тенях. — Твою ж мать!

Но, задавив в душе все сантименты, дракон остался в форте. Он единственный, кто сейчас мог открывать порталы и осуществить ранее запланированную эвакуацию. От его хладнокровия и скорости зависело слишком много. А вампирша… она не маленькая… справится или уйдёт в тень.

Дальше началась опасная рутина, где на счету была каждая минута. Он открывал и открывал порталы, ведущие в не до конца оборудованный и обустроенный скальный бункер.

Когда количество порталов достигло полусотни, Райо выдохся. Удерживать столько разрывов ткани реальности и раньше было непростой задачей, а сейчас, без поддержки родной магии, он держался лишь на чистом упрямстве.

Спустя сорок минут разом схлопнулись все порталы, дело было сделано. Эсферия и детские приюты были эвакуированы, но самого дракона в этот момент всеми силами пытались вытянуть из Реки Времени лекарь и маг жизни.

* * *

Пока Кирана помогала с приёмом и распределением людей, Ксандр таскал грузы: еда, артефакты, оружие, а под конец уже и одеяла с подушками для детей.

Когда основной поток людей спал, Ксандр заметил, как, воровато оглядываясь по сторонам, охотница выискивала кого-то или что-то.

— Э, нет. Одна ты отсюда не уйдёшь! — гаркнул эрг на ухо Киране, подобравшись ей за спину, за что и поплатился, получив затылком по переносице. — Куда собралась?

Охотница колебалась лишь долю секунды прежде, чем признаться:

— На гряду. Попробую задержать их… Ты же видишь, порталы ещё открыты, люди всё прибывают. Нужно выиграть время.

— И ты решила героически подохнуть.

Кирана упрямо хранила молчание, сжав губы в узкую полосу. Ксандр тяжело вздохнул:

— И что ж тебе дома-то не сидится?

— У нас чуть больше тысячи человек в бункере. Предлагаешь сидеть и ждать? — распалялась охотница, наступая на Ксандра и тесня его к каменной стене.

— Не дави на больное. Силовое вмешательство мы отмели ещё на этапе обсуждения. Ольга доступно объяснила, что не потянем, — эрг пытался мыслить разумно, сопоставляя риски и вероятную выгоду от их поступков.

— Хоть задержим… — уже чуть ли не просила Кирана, — если поймём, что бессмысленно, то уйдём.

— И почему я тебе не верю?

— Клянусь Виноградом, уйдём сразу же, если поймём, что не можем им противостоять! — пошла в ва-банк Кирана, прибегнув к последнему варианту.

— Стоит ли тебе напомнить, что есть обязательства? Если с братом что-то случится… — продолжал эрг дотошно втолковывать охотнице прописные истины.

— Ещё есть Тэймэй с племянником, — тут же парировала Кирана, незаметно опуская ладони на грудь Ксандру и осторожно поглаживая того. Почему-то именно сейчас вспомнились уроки вампирши, что лаской и нежностью женщина может добиться гораздо больших результатов, чем упорством.

— А как же наследие рода Винограда?.. — уже менее уверенно возразил Ксандр, чуть приобнимая спутницу за талию одной рукой.

— Что ж теперь и не жить? Или всю жизнь бояться и идти против чести?

Ксандр прищурился, о чём-то размышляя.

— О чём думаешь?

— Что легче, вырубить тебя и приспать с помощью Светы или попытаться прикрыть твою сумасбродную задницу? И пока склоняюсь к первому варианту.

Кирана молчала, а пальцы продолжали порхать по груди эрга, забираясь даже под рубашку.

Мимо пробежали Светлана и Софья с криками:

— Несите его сюда, он выжал себя досуха, там и жизни-то осталось на донышке.

Мимо на носилках пронесли бледного как мел Райо.

— Света занята… — как будто невзначай заметила охотница. — Здесь мы уже ничем не поможем. А, как я уже говорила, у Тэймэй будет сын, боги как-то да поделят наследников.

— Если они выберутся отсюда. Без Райо и твоего брата мы все здесь заперты.

— Ты не знаешь местных богов, ради своих интересов меня из другого мира вытащили, так что и отсюда вытянут, — Кирана сама не понимала, как и когда её ладони оказались под рубашкой Ксандра, выводя круги на спине и пояснице. — А если наследники теряются, то и мотивация у богов повышается.

— Да ну тебя, дурная женщина! — плюнул Ксандр. — Всё равно же сбежишь!

Кирана молчала, продолжая вести тактильные уговоры.

— Я не создана для балов, интриг и прочей великосветской чепухи, но охота… Это моё и твоё. Защита близких — это моё и твоё. Уж лучше умереть в бою, чем как крысы в норе.

Ксандр сделал вид, что разомлел и поддался чарам Кираны, а затем резко прижал плечом охотницу к скале и прошипел на ухо:

— Если выживем, то с тебя полноценное свидание.

— Да хоть три, — радостно улыбнулась Кирана и поцеловала в щёку охотника.

Глава 7

Решение сменить ипостась было практичным. Всё же в этом теле я пережил гораздо больше смертей, чем в человеческом. И моя припекающая задница мне подсказывала, что копилка смертей скоро пополнится.

С края кратера я осмотрел окружающий пейзаж, пытаясь отыскать Тайпану. Состояние при этом можно было сравнить с выниманием костей заживо. От боли на чешуе то и дело выступали серебристые капельки не то пота, не то адамантия. Хвала богам, хоть не кровь. Что ж это за вещество такое, от которого меня чуть ли не на изнанку выворачивало?

Серебряные шипы, торчащие во всё стороны из кратера, чем-то напоминали живой лабиринт из терновника. Пробираться сквозь них всё равно что добровольно на шпаги насаживаться. Нет уж, спасибо, я шашлыком становиться не собираюсь.

Попробовал обратиться к кровной связи, но, кажется, Тайпана была уже без сознания, ибо ответа не было. Из крепкой нити, связывающей нас, кровная клятва приобрела вид мерцающей паутинки, грозящей вот-вот оборваться.

«Куда же тебя понесло?» — тихо ругался я сквозь зубы, облетая второй круг над шипованным садом, посреди которого к небу вздымался огромный серебряный шпиль.

Высота шипа была такова, что я сравнил бы его с причальной мачтой для дирижабля. Именно поэтому мне не сразу удалось заметить у его основания маленькую фигурку, сливающуюся со шпилем в самом прямом смысле слова. И дело было не только в цвете. Я-то искал яркое розово-красное змеиное тело, а обнаружил почти застывшее человеческое, жизнь в котором едва теплилась.

Спускаться мне туда не хотелось, но выбора не оставалось. Нужно было как-то вырезать аспиду из шипа и вытащить из ловушки.

Чем ниже я опускался, тем хуже себя чувствовал. В глазах всё расплывалось, уши заложило, тело слушалось через раз. Отчего-то пришло понимание, что прикасаться к шипам нельзя ни в коем случае. В метрах пяти от земли я просто не пробился бы к аспиде в змеиной ипостаси сквозь обилие шипов. Не тот размерчик. Всё равно что черенок от лопаты пытаться протиснуть сквозь замочную скважину. Пришлось становиться человеком и падать камнем сквозь.

— Мать Великая Кровь, спаси и сохрани дурака своего!

Я ухнул словно в ледяную воду, лёгкие сдавило. Дышать получалось через раз. Кожа на теле высыхала прямо на глазах и стала отшелушиваться серебряной пылью, которую притягивало к шипам.

Когда я взглянул на Тайпану, не заплывшей веществом осталась только часть лица. Из глаза стекали серебряные слёзы, а половина рта была разинута в крике:

— Эсэс, схаси еня, рошу! — умоляла меня аспида. — Не росай еня!

Слёзы текли из одного глаза безостановочным ручьём. А спустя секунду рот Тайпаны перестал двигаться, словно расплавленный металл застыл и мешал ей говорить.

Отрастив эфемерные когти, я попытался вырезать аспиду из серебряного шпиля, но сам увяз. И если я боялся, что эта дрянь похожа на смолу, то я сильно ошибался, ведь мои когти принялись напитываться адамантием.

«Вор! Все вы — воры! Не уйдёшь! Верни украденное!» — услышал я озлобленный голос.

— Сука! Вот только этого мне не хватало! — выругался я и совершил обратную трансформацию, прерывая процесс впитывания божественного металла. — Мне чужого не надо! Клянусь, оно само! Я всё верну! Я умею!

Из ловушки я успел вырваться лишь чудом и сразу же принялся формировать шарик металла для возврата владельцу. Точного объёма я не знал, но на глаз добавил ещё и от себя. Недолго думая, я положил шарик у основания одного из шипов и позволил им слиться.

— Уважаемый, теперь я у вас точно ничего не крал! — прокричал я этому серебряному шиповнику, раз уж он обладал разумом. — Нам вообще нужны только какие-то ключи, чтобы души аспидов смогли из ковчегов в кладки попасть. И всё! Нам больше ничего не надо!

«Тебе, может, и не надо, но она — воровка! Она не просила ключи! Она пришла за силой!» — уже чуть более спокойно ответил адамантий.

И почему я не был удивлён? Интересно только, Тайпана сама ударилась во все тяжкие, или её основательница рода Найадов надоумила? Хотя мне было без разницы. Если бы она принесла мне ключи для кладок, а после отправилась решать свои проблемы, я бы её даже не осудил за попытку добыть силу. Но вот так… наплевать на детей…

— Знаете, мне её сейчас ничуть не жаль. И после произошедшего сегодня я разорву с ней взаимоотношения, но сейчас есть один нюанс. Нас связывает клятва крови. Если я не попытаюсь её спасти, то сам сдохну. А мне бы этого не хотелось. Поэтому у меня к вам деловое предложение. Вы отпускаете живой эту стерву ядовитую, а я прошу у вас ключи для детей и взамен отдаю весь адамантий, что во мне содержится. Так сказать, закрою чьи-то долги.

«И ты так легко готов расстаться со своей силой и могуществом? Ты готов променять возможность стать богом на жизнь этой воровки?»

Кажется, у кого-то случился разрыв шаблона.

— Давайте начистоту. У меня проблем отсюда и до Каролийских гор. Становиться богом я и так не планировал, если бы хотел ступить на этот путь, то уже стал бы, наверное. Сила моя зиждется не на адамантии, а на магии крови и собственном кодексе чести. Я не искал ваш адамантий, он сам меня находил. И последнее, я отдаю этот ресурс не в обмен на её жизнь, — я указал на бешено вращающую одним не застывшим зрачком Тайпану, — а за возможность подарить жизни одной тысячи двумстам двадцати пяти аспидам. Эта сделка, на мой взгляд, равноценная, а её… её я хочу бонусом.

«Наглости тебе не занимать», — не то возмутился, не то восхитился адамантий.

— Это не наглость, это честность.

«Мне нужно подумать…»

— Я почти никуда не тороплюсь, — толсто намекнул я адамантию на острый дефицит времени.

Пока металл обдумывал моё предложение, я размышлял.

Боги, это же сколько его здесь было? Тонны, а может, и сотни тонн. Судя по кратеру, когда-то на империю рухнул огромный кусок живого металла и с тех пор обосновался здесь, став самым ценным ресурсом империи Сашари, который они тысячелетиями оберегали. Сами аспиды, конечно, о себе тоже не забывали, повышая демографию и прокачивая магию. Но теперь хотя бы стала понятна щепетильность при выборе других миров для контактов.

Магические и техно-магические миры были попросту опасны для империи Сашари, ведь если адамантий необходим для увеличения энергетической ёмкости души, то боги бы устроили в этом мире бойню за обладание им.

А ещё совсем иначе стали пониматься некоторые ранее произошедшие события. Например, отравление адамантием Райо. Если бы из него не вытравили магию Рассвета, то дед бы впитал божественный метал и не заметил, ведь сам, скорее всего, содержал его частицы в себе из-за проживания в местности, богатой на адамантий. Кстати… в голове мелькнула смутная догадка.

Вопрос о ресурсе, необходимом техносам, тоже снялся с повестки дня. Повышение энергоёмкости всяких артефактов, видимо, стояло приоритетной проблемой у немагов, а тут Райо подвернулся. Если уж я смог из его крови адамантий добыть, то и они тоже. А дальше дело оставалось за малым: создать такие маяки, которые бы подпитывались от местных запасов адамантия и периодически открывали порталы в их родной мир. Адамантий нужен был всем. Я невесело хмыкнул. Всем, кроме меня.

«Дед, ты когда к техносам в гости ходил, у тебя кровь на анализ брали? И если да, то сколько?»

Но ответа не последовало. Более того, я почувствовал пустоту там, где раньше была связь с Райо.

«Света, Оля, Софья, что с Райо?» — задал я вопрос разом трём девушкам, ответственным за физическое и моральное здоровье моих близких.

«Выгорел на эвакуации. Откачиваем», — пришли короткие ответы от Светы и Софьи.

«Маркус, как у вас обстановка? Все в убежище?» — задал я вопрос командиру кровников, не желая дальше отвлекать девушек от их борьбы за жизнь деда.

Я почувствовал замешательство прежде, чем Маркус ответил:

«Нет Кираны Юрьевны, Ксандра и баронессы».

Я выругался и передал единый приказ всем троим:

«А ну в убежище! Живо! Защита пала!»

«Мы в курсе! Веселье только начинается!» — пришёл восторженный ответ от Агафьи.

И прежде, чем я высказал всё, что думаю об их веселье и умственных способностях, адамантий отмер и сообщил:

«Я согласен!»

К моим ногам легла дюжина фигурок рептилий из адамантия, каждая из которых имела столь высокую детализацию, что казалось невозможным создать такое чудо буквально за несколько минут.

«Я свою часть сделки выполнил, воровку отпущу только после того, как мы с тобой расплатимся».

— Кх-м… к слову о наглости, — кашлянул я, предварительно ещё раз пересчитав ключи-артефакты. — Нужен ещё один ключ для рода Эсфес.

«Устройство уничтожено. Душ нет. Зачем?» — изумился адамантий.

— Устройство я воссоздал, а души найдём. Одну уже отыскали, осталось ещё четверть сотни найти для заселения. Поэтому мне нужен тринадцатый ключ.

Адамантий недоверчиво хмыкнул, но всё же выполнил просьбу. У моих ног лежала фигурка четырёхлапого белоснежного дракона с короной из рогов на голове и огромными крыльями.

— Э-э-э… — я смотрел на эту красоту и не решался возражать. Но ни я, ни Райо даже близко не выглядели так, как эта фигурка.

«Артефакты обмену и возврату не подлежат! — с ехидцей подколол меня адамантий. — Поколение красавцев будет! Считай, подарок от меня».

Мне стало даже как-то неловко, и я решил ответить взаимностью:

— Тогда наша вам ответная благодарность. Последние несколько сотен тысяч лет в этот мир прорывается некая немагическая цивилизация, уничтожая последних защитников империи аспидов. У меня есть подозрение, что они рвутся по вашу душу, тьфу, то есть за адамантием, как за энергоёмким ресурсом. Защита, державшаяся всё это время, сегодня пала. Поэтому, если вы знаете, как закрыть эти долбанные порталы и уничтожить маяки их открывающие, я готов помочь вам.

Адамантий снова замолчал на минуту, а после ответил:

«Спасибо за откровенность и предложение о помощи! Мы оценили! А теперь к делу. Подойди к главному монолиту и приложи ладони».

— Может, я сам как-то? — осторожно предложил я свой вариант. — Скрывать мне нечего, отдам всё. А то видя опыт предыдущих посетителей, мне как-то не по себе.

«Она забирала без спроса, это наказание. А ты отдаёшь добровольно. Тебе ничего не грозит», — тут же пояснил мне тонкости металл.

Что ж, не жили богато, нечего и начинать. В боги я не стремился, но самую малость жалел о тех возможностях, которые мне давало оружие из адамантия. Теперь опять придётся воевать по старинке. С другой стороны, сила — дело наживное, а адамантий — всё равно что пробитие потолка в развитии хитростью и жульничеством, а не обучением и опытом.

О подобном и жалеть не стоит. Я приложил ладони к монолиту и расслабился. На ощупь он был гладкий и тёплый, словно кожа юной прелестницы, горящая под поцелуями. На этой приятной ассоциации я отпустил собственные запасы адамантия на волю.

Всё шло хорошо, серебристые ленты с розоватым оттенком магии Рассвета и алыми вспышками магии крови выходили из ладоней и оплетали главный монолит, поднимаясь всё выше и выше. Выглядело это будто мрамор из молочно-белого вдруг превращался в розовый. Красиво. А затем монолит начал нагреваться. Центр ладоней жгло, будто их пронзили раскалёнными прутьями, вырывая меня из благостного созерцания.

А следующей моей мыслью стала:

«Так и знал, что ничему, содержащему в названии слово „божественный“ верить нельзя. Так и здесь. Сука. Сука! Обманул!» — ведь я перестал отдавать адамантий, а начал его стремительно впитывать.

Глава 8

И ведь я поверил! Я честно отдавал весь адамантий без остатка, а он решил меня убить, как и Тайпану до этого. Может, это вообще какая-то другая разновидность адамантия, которая питается магами?

Тело было приковано к монолиту и сейчас просто разрывалось от количества энергии, в него поступающей. Я попытался открыть прокол, чтобы сбежать, но ничего не вышло. А энергия продолжала поступать, заполняя каждую клетку тела и каждый энергоканал. Она ослепляла и оглушала, распыляла мои мысли и отпускала вместе со знойным пустынным ветром.

Скоро места во мне не останется, и я лопну от избытка энергии как воздушный шар.

«Твою мать! Гемос! — мелькнула на задворках сознания мысль о симбионте. Ведь он же внутри. — Гемос, на выход из меня, если жить хочешь!» — отдал я приказ.

Но кто бы меня ещё послушался?

«И не подумаю!»

«Это не предложение и не вкусная ступень нового витка эволюции, это моя казнь!» — попытался я достучаться до здравомыслия Гемоса.

«Я родился с вами, учился и развивался. Умру я тоже с вами!»

«Зачем⁈ Ведь есть же похожая форма жизни, ты сам сказал, живи с ними. Есть мои родные, сестра, жена с сыном. Останься защищать их! Но не иди добровольно на смерть!»

«Это мой выбор. Вы разделили со мной жизнь, а я разделю с вами смерть!»

Сознание затопила ослепительно яркая белая вспышка, и я перестал существовать. Это было удивительное состояние покоя. Молочно-белый мягкий туман окутывал словно детским одеяльцем. Где-то вдалеке слышалась песня, переливами напоминающая звон колокольчиков и соловьиные трели. Я растворялся в голосе, растекался дымкой поверх тумана и гонялся за солнечным зайчиком сквозь облака.

Умиротворение. Состояние, которое я никогда не испытывал до этого момента. Оказывается, смерть может дарить не только боль, но и радость. Смерть…

Она всегда ходила за мной по пятам. Она требовала вернуть ей обещанную душу, но у души были заступники. Вернее, заступница.

— Благодарю за жизнь и за дар! — это был мой голос, полный восхищения и уважения к наставнице. Но почему я не помню этот разговор?

— Не спеши благодарить, пока не узнаешь всего.

Я видел собственную фигуру, стоящую на одном колене перед девушкой в алом живом коконе. Она не была красивой по земным стандартам. Но для меня она была прекраснейшей из всех созданий.

Слепая от рождения, с огромным ртом и длинным гибким языком, с почти невидимым носом, но широкими ноздрями, она явно была существом неординарным. А ещё вокруг неё извивались алые ленты самой настоящей крови, капли с которых она то и дело слизывала своим тонким язычком.

«Мать Великая Кровь⁈»

Стоило мне только подумать о покровительнице, как она прикоснулась к моей сути своим языком, запечатлев легчайший поцелуй.

«Моё лучшее творение! Слушай!»

Я весь обратился в слух, пытаясь разобрать тихий диалог между собой почти трёхсотлетней давности и покровительницей.

— Мне нечего дарить тебе, мой юный Трай. Всё, что могла, я уже подарила тебе на руинах сиротского приюта. Тогда я пробудила в тебе дар крови, а жизнь взяла взаймы. Смерть будет ходить за тобой по пятам, пока ты не вернёшь долг. Остальное же зависит только от тебя и твоего выбора. Но знай, от твоего выбора всегда будет зависеть больше, чем одна твоя жизнь.

— Нам говорили, что маги крови в состоянии рушить и создавать империи…

«Ох, наивное создание!» — следил я за собой юным с высоты прожитых лет и поражался.

— Речь не об этом… крови на тебе будет много, как и на любом маге крови. Но не стоит лить её ради меня.

— Но почему?

— Потому что дюжина возвысившихся уже нашли в этом смысл жизни, а кто-то и смерть. Когда-то давно я заключила сделку с двенадцатью родами империи Сашари. Все рода исчезли в страшной войне, но страстно хотели возродиться. И тогда я дала им шанс. Я помогла родиться и пробудила кровь аспидов в двенадцати наследниках этих родов, обучая их, возвышая, показывая ценность жизни и не меньшую ценность смерти. Я каждому из них давала шанс восстановить империю или же стать богом. Дюжина возвысившихся покинула нас на Летающем острове, поставив в приоритет личные желания и наплевав на будущее родного мира. А после творили такое, что миры захлёбывались кровью. И тогда я нашла остатки тринадцатого рода, проклятого своими сородичами. И помогла родиться тебе. Ты возвысишься, Трай, у тебя будет выбор, но ты не улетишь. Ты умрёшь за свой выбор, возвращая заём, взятый мною когда-то на руинах сиротского приюта. Такова твоя судьба. Ты примешь её?

— Да, но как же быть с империей? Я успею им помочь до гибели?

— И у тебя, и у неё будет лишь один шанс на возрождение. И этот шанс наступит только после смерти.

* * *

Агафья учла слова Райо и отправилась к техносам в гости через тень. Поскольку в этом мире она практически не существовала, то тепловизоры теперь на неё не реагировали. Очень удобно было стелиться туманом на поле боя, собирая информацию и не обращая на себя внимания.

Как и всякий разведчик, Агафья хотела взять языка. Сперва она перепроверила все останки бронированных великанов в поисках их водителей. Но там живых уже не было. Мёртвая же кровь не была столь информативна.

Но затем вампирша вошла в боевой раж и плюнула с высокой колокольни на военную науку. Здесь и сейчас сложился тот уникальный случай, когда ей точно было известно, на чьей стороне она воюет и чью землю защищает. И даже то, что союзниками выступали неразумные змее-черви, Агафью не смущало. Несмотря на мощное оружие, нападавшие оказались бессильны перед одним единственным бойцом ближнего боя, умеющим ходить через Тени.

Перелом в тактике случился, когда червей осталось всего двое и к ним на помощь пришли уж совсем мелкие тварюшки, практически дети. На вступление в бой таких резервов баронесса была не в силах смотреть и сама взялась за прорежение вражеского десанта.

Их огромные бронированные костюмы с полутёмными капсулами для управленца внутри стали настоящим подарком для Агафьи. Она безжалостно резала глотки и сворачивала шеи, создавая столпотворение на выходах из порталов. Черви сперва ещё пытались в своей обычной манере перемалывать все иномирное снаряжение, но Агафье пришлось проявиться и погрозить пальчиком:

— Но-но-но! Бабушка не зря кучу малу на выходе хочет соорудить! Не портите бабушке планы! А то бабушка обидится и перестанет помогать!

Как ни удивительно, но черви её явно поняли. Как минимум, два вусмерть искалеченных взрослых, которые потом тумаками и шлепками хвостов смогли донести политику ведения совместных военных действий до детей.

Правда, во время проявления вампирше чуть не поджарили задницу, но она вовремя ушла в Тень, показав язык нападавшим:

— А нечего было по бабушке шмалять!

Казалось, бой превратился в рутинную резню, но по ту сторону порталов тоже не дураки руководили, а жаль. Десант с живыми людьми в капсулах отозвали, выставив вместо них рой мелких летательных артефактов, стреляющий не менее смертоносными снарядами. Как ни пыталась Агафья почувствовать кровь внутри, но живых там не было. Вампирша со своим теневым даром попробовала пробраться внутрь хоть одного аппарата, чтобы попытаться его обезвредить изнутри, но у неё ничего не вышло. Не было ни кнопок, ни штурвалов, лишь странный экран, на котором синхронно двигалось множество точек.

— Ну как-то же ты летаешь⁈ — вскипела вампирша и попыталась разгромить всё внутри и выдрать провода.

Но стоило начать это делать, как аппарат дисциплинированно покинул боевые позиции и отправился обратно в портал. Вампирша еле успела сбежать в тень, чтобы самой не оказаться случайно языком. И как оказалось очень вовремя. Каким-то чудом она заметила, как тройка летательных аппаратов рванула к остаткам выступа, где ещё пару часов назад сидели они с Райо. Теперь же там расположилась другая парочка, которою прекрасно было видно в тепловизорах.

— Быстро навешивай щиты с температурой окружающей среды! Иначе сдохнете! — отдала она приказ воспитаннице, и меньше чем через удар сердца их накрыло куполом. Три летательных аппарата покружили над выступом, сделали парочку выстрелов и вернулись обратно в строй.

— Что это было? — Кирана с восторгом смотрела на номинальную «бабушку», так вовремя появившуюся и прикрывшую им задницы дельным советом.

— Не смотри так на меня, это Райо рассказал. У них аппараты оснащены тепловыми определителями. Они находят людей по температуре тела и уничтожают. Нас самих чуть так же не накрыло.

— Как с ними воевать? Есть представление? — это уже Ксандр вступил в разговор, косясь на бедных червей, которых роем поливали огнём, заставляя отступать от порталов.

— До этого были огромные великаны бронированные, там внутри сидели люди и руководили ими. Там я через тени глотки резала, а эти… — вампирша растерянно смотрела, как одного из совсем юных червей добивали шквальным огнём, — а у этих внутри нет управляющих. Ни штурвала, ни кнопок, только какой-то экран. Я когда попыталась испортить провода, аппарат полетел обратно в портал, еле успела выбраться.

— Так, может, попытаться закрыть сами порталы? — предложила Кирана.

— А ты умеешь, как брат? Кровью? — заинтересованно обернулась к воспитаннице Агафья.

— Нет, но я умею по-другому.

И перед двумя порталами появилось по ледяной глыбе, толщиной в три десятка метров. Они словно затычками перекрыли выход из портала, принимая на себя множественные удары. А затем из ладони магички выскользнул веер миниатюрных шариков размером с горошину, целенаправленно движущихся к оставшемуся без поддержки рою аппаратов. Когда прозвучал первый взрыв, сминая край роя и превращая его в свалку, на остальных аппаратах засветились бледно-голубые щиты.

— Ах так! Ну держитесь! — и охотница принялась расстреливать щиты аппаратов словно в тире, подбирая мощность своего убойного двухстихийного «подарка».

Ксандр хотел было присоединиться, но передумал и принялся земляным валом оттягивать подальше от поля боя израненного червя. Заметив, что слой льда в портальной пробке истончился, охотник, не глядя, наморозил сверху ещё с десяток метров и продолжил эвакуацию раненного.

— Нас тут Михаил в убежище просит отправиться, — осторожно передала вампирша пожелания «внука». Звучали они, правда, как приказ, но ведь это же мелочи.

— Передай, что у нас только самое веселье начинается!

— Он надерёт вам задницы, дамы, и будет в своём праве! — осторожно заметил Ксандр.

— Ну тогда в мире восстановится равновесие надранных задниц, брат — нам, а мы — этим вторженцам! Будут знать, как к нам соваться! — рассмеялась Кирана и продолжила охоту на аппараты роя.

— Жаль только, что это не единственные порталы, — с грустью заметила Агафья, наблюдая, как развлекается её воспитанница.

И в этот момент порталы стали терять яркость и скукоживаться. Даже ледяные пробки им не помешали с гулким хлопком закрыться.

— Это что, всё? — с явным неудовольствием задала вопрос Кирана, вставая на ноги и потягиваясь. — Я только во вкус вошла!

В неменьшем недоумении выглядели и черви, которые теперь озирались по сторонам и обнюхивали глыбы льда, оставшиеся на месте порталов.

— Не знаю, но предлагаю всё же покараулить здесь. Вдруг ещё откроются.

* * *

Я выпал из воспоминаний. Кажется, это был мой ритуал Единения с Великой Матерью. Но я этого не помнил и не мог помнить. Эти воспоминания всегда запечатаны, чтобы не влиять на жизнь и выбор магов. Но на мои уже, видимо, поздно влиять. Я умер. Я умер столько раз, что, кажется, смерть уже должна мне, причём с процентами.

Этот разговор… Двенадцать магов крови, возвысившихся до меня. А ведь мы все действительно были братьями и сёстрами по крови аспидов. Но почему же они улетели? Неужели обретение силы превратилось в навязчивую идею? Где та грань, где нужно остановиться? Ковчеги тоже хороши, сперва притянули в этот мир Альба с его друзьями, после заключили договор с Великой Матерью… Все средства были хороши? Возродиться любой ценой? Это как они теперь меня все ненавидят, ведь я — живое напоминание, что все их отпрыски плевать хотели на империю и её будущее, а внук предателя остался. Да только толку. Я сделал выбор, но он оказался…

— Тяни, кому говорю! — прозвучал где-то над ухом голос Гемоса, при этом я умудрился приложиться головой о камень.

— Я же девочка, нам тяжести таскать нельзя! Сам тащи! — возмущалась Тайпана, но тащила меня за…ногу? Какого демона здесь происходит?

Глава 9

Прийти в сознание все никак не получалось. Я слышал голоса, постепенно возвращалась чувствительность в разных частях тела, но само тело мне не подчинялось. Меня как будто нарядили в огромный карнавальный костюм не по размеру без возможности управления им. Я в нём буквально тонул, не понимая, как выбраться на поверхность.

А Гемос с Тайпаной продолжали перебранку.

— И вообще, за каким надом нам нужно тащить из кратера чужую неопознанную зверушку?

— Ты про законы кармы ничего не слышала? — философски отозвался Гемос, и моё перемещение остановилось.

— Какие такие законы? Для богов нет законов! — фыркнула аспида.

— Это ты про себя-то? Ты нынче не то что не богиня, ты нынче даже до слабенького мага не дотягиваешь! И это, кстати, тоже карма по маковке настучала. Карма есть для всех, вот ты херню натворила, а Михаил тебя спас. Но поскольку наворотила изрядно, то и карма тебя приголубила потерей силы. Пока не отработаешь, силу не вернут. Ну, а поскольку спас Михаил не только тебя, но и меня, то мы задолжали миру, и теперь спасаем вот эту зверушку, чтобы отдать долг миру.

— Всё! — психанула бывшая богиня. — С меня хватит! Я ни у кого в долг не брала. И тащить на своём горбу эту дрянь из кратера не буду! Мы за пару часов её метров на сто всего сдвинули! И если уж я и виновата, то только в том, что к монолиту полезла раньше, чем ключи достала. Но теперь они есть, ты мне их отдашь, и дети аспидов будут в безопасности. А Михаил твой тоже не сама святость, не от большой любви меня полез спасать, а из-за клятвы, чтоб самому не сдохнуть.

Послышался звук подзатыльника.

— Фигу тебе, а не ключи! Они из адамантия, ты никому ничего отдашь, всё сама захапаешь, ворюга и жадина! Нет тебе доверия! — разозлился Гемос. — А сейчас бери эту зверушку за лапу и тащи дальше, иначе я тебя пинками буду гнать до самых Каролийских гор и там сдам родне Михаила. Как ты думаешь, что они с тобой сделают, когда узнают, как всё было?

— Деспот! Сатрап! Шантажист! — бурчала Тайпана, но продолжила тащить меня за лапу. Заднюю. Которой у меня в природе не существовало в ипостаси эрга. А пятка-то как чешется, сил никаких нет.

Боги с ними с лапами, сейчас меня больше интересовало, осталась ли в наличии кровная связь и прочие способности после очередной смерти. Или что это было?

Тайпана снова психанула и дёрнула меня за лапу, отчего моя многострадальная голова снова приложилась о какой-то булыжник. Да, чтоб вас! Мы же в пустыне! Откуда там камни?

Или уже нет? В памяти вспышками проносились разрозненные воспоминания, опять же на уровне голосов.

— А давай ему три головы захерачим! Будет, как этот… у них местный герой сказок, Змей Горыныч!

— Окстись! Мы себе сосуд дорабатываем, а не ему имидж.

— Ну тогда корону из рогов побольше зафигачь, чтоб, значит, грозный был и царственный!

— Это можно…

— О, и лап ему побольше!

— Да что у тебя за любовь к многочленам вечная⁈

— Фи! Пошляк! Я про лапы нижние или задние, а ты… Фу таким быть!

— Фу, таким и остаться, а лапы, так и быть, принимаются.

— А давай ещё пару крыльев, а⁈ — с надеждой выдал энтузиаст-химеролог от бога.

— Да он и с парой-то еле управляется, с двумя парами убьётся нафиг!

— Ах-ах-ах, — рассмеялся энтузиаст, — я бы теперь посмотрел, как его убивать будут.

— Не каркай, чувствую, будет такая возможность.

— А мы точно уверены, что он с катушек не слетит от силы?

— Нет, он пока держится. Да и не нужны мы ему были, вот в это верю. А если не нужны, то и упиваться не будет. Так, изредка использовать по праздникам.

Следующий булыжник прервал череду воспоминаний, и я выругался, как оказалось, через кровную связь:

«Так и скажите, что добить решили!»

Гемос с Тайпаной бросили моё многострадальное тело, которое, судя по воспоминаниям, теперь должно было сильно отличаться от бывшей змееподобной ипостаси.

— Господин? Эсфес? — одновременно заговорили и симбионт, и Тайпана. — Это ты? Это вы?

«Я, но телом пока не владею. Поднимите мне веки, что ли?» — попросил я спутников.

Гемос тут же поспешил выполнить мою просьбу. По глазам ударил свет и обилие красок, всё кружилось в безумном калейдоскопе, так что к горлу даже подступила тошнота.

— Вы как в этой зверюге оказались? Нет, не подумайте, мы рады, очень рады! Думали, что вы уж всё… Провалились с концами.

«Не знаю я, как. Может, меня адамантий угробил и в первое попавшееся тело душу засунул, чтоб не нарушать данное мне слово о не причинении вреда? — решил я схитрить немного. После всего произошедшего доверие к Тайпане находилось на минусовой отметке, хоть сейчас она и обессилила. — А куда провалился?»

— Так весь адамантий исчез, растаял буквально за несколько минут в озеро и стёк в паутину трещин, покрывшую дно кратера. Мы с Тайпаной остались лежать на сухих от жидкости пятачках. А уже позже отправились вас искать. Нашли на одном из выступов дракона и артефакты рядом, вот решили забрать. А вы как? Двигаться сможете? А то уж больно у вас тело новое здоровое.

«Покажи», — попросил я и получил изображение со стороны. Что ж, значит, переговоры мне не приснились. Я действительно сейчас выглядел как полноценный дракон. Лап теперь имелся полный комплект, голова одна, но с претензией на корону, и крыльев тоже пара. Хвост остался почти мой змеиный, с шипами на конце. Ну а то, что цвет изменился… Судьба у меня, похоже, такая, цвет шкуры менять периодически. Теперь я был белым с розово-алыми чешуйками. Ну хоть не в цветочек и не в радугу, и на том спасибо.

Внешность в данный момент меня заботила меньше всего. Кровная связь работала, значит, были надежды, что открытие проколов тоже осталось при мне. Я подумал о Райо, и тут же передо мной открылся портал в палату лечебницы, где возле деда сидела Светлана, вливая в него свою магию.

Не знаю, что меня больше удивило, открытие нормального портала, как у Райо, или же чёткое понимание, что лечение Светы не помогало дракону.

«Ковчег, а мы можем что-то сделать?»

«О! Мы теперь столько всего можем сделать! — послышался восторженный ответ. — Мы ему теперь даже магию вернём! Я уже даже знаю, как! Ты пока лежал в отключке, мне тут столько всего интересного ноосфера показала и рассказала. Теперь эта аспидова дюжина у нас долгу по самое не могу. Так что магию деду мы вернём, и дальше они будут ходить как шёлковые!».

«А можно как-то побыстрее это организовать?» — мне вид Райо совершенно не нравился. — Если это ускорит процесс, то артефакты для кладок я достал'.

«Процесс до уровня сверхзвука ускорило уничтожение маяков и закрытие порталов вторженцев, артефакты для кладок — это уже приятный бонус!»

«А кстати, сколько времени пройдёт между подселением душ из ковчегов и вылуплением из яиц новых аспидов?»

«В среднем от десяти до двадцати пяти лет. Но, может, и дольше».

«Вот это сроки… — изумился я, — это вам не девять месяцев беременности, и в результате новый человек. Почему так долго?»

«Душа будет перестраивать под себя эмбрион, сживаться с ним. Там очень много факторов. Поверь, особо ценные особи могли в яйце и по сотне лет формироваться. Так что не волнуйся, детский сад на голову тебе не свалится сразу после активации артефактов».

Это было первой хорошей новостью за сегодня, хотя нет, третьей. Первой было то, что я выжил, второй — закрытие порталов, и вот… Попёрло так попёрло.

«Всё, исчез в направлении переговоров. Буду ставить наших аспидовых соратников в коленно-локтевую».

«Ты уж сильно не усердствуй, нам ещё с ними сотрудничать».

«Как скажешь, но вообще-то теперь они нас должны бояться, а не мы их. И да, ткань реальности вокруг мира начала капсулироваться. Порталы снова стали личной собственностью рода Эсфес».

* * *

На сей раз Тильда отправилась в гости к князю Мангустову в одиночестве, выдав Эону сакраментальное:

— Да что со мной может случиться? Я туда и обратно! Обычным транспортом я туда дня четыре добираться буду, а свитками переноса — несколько часов. Мне тоже иногда хочется капельку свободы!

— Пообещай, что черноморское побережье переживёт твой визит, — без капли усмешки заметил любимый.

— Кто бы говорил, это после твоего явления местный флот потерял два корабля, а не после моего, — показала язык Тильда, радостно кинувшись на шею Эону. — Спасибо! Ты у меня лучший!

Тяжёлый вздох был ей ответом.

Сейчас же стоя на пороге особняка князя и по совместительству друга Трайа, Тильда задумалась:

«Может, надо было хотя бы позвонить перед визитом? Да ну, бред. Я же не в спальне появилась, а на пороге, ну, а нарушение периметра… так я даже никого не вырубила, так что, считай, максимально дипломатично появилась!»

Отбросив все сантименты, она представилась Матильдой Прокомариной кому-то из слуг и принялась ждать аудиенции. Уже спустя несколько минут её провели в кабинет князя, а следом появился и сам хозяин.

— Андрей, уж простите, что без предупреждения, но я от Михаила с просьбой личного характера, не терпящей отлагательств, — сразу же взяла быка за рога Тиль.

— Да, ничего. Всегда рад видеть. Присоединишься к ужину? Или сначала поговорим?

— Сначала дело, — расставила эрга приоритеты, — да и если честно, я больше по рыбе сейчас, — кивнула Тильда на поднос с вином и фруктами.

— Не проблема, распоряжусь подать, пока мы беседуем.

Князь отдал распоряжения и вернулся обратно, усевшись в хозяйское кресло.

— Внимательно слушаю. Чем могу помочь?

— Чтобы не ходить вокруг да около, вот письмо. Там все подробности. По мобилету такое не обсудишь.

Тильда передала письмо от Трайа и внимательно следила, как у Мангустова медленно поднимаются брови в удивлении. Содержание письма она знала. Там была просьба о выкупе двадцати четырёх артефактов наподобие уже подаренного свадебного презента. Мангустову давали полный финансовый карт-бланш, а постскриптумом обозначалось, что от этих артефактов зависят жизни двадцати четырёх детей. Ну и вишенкой на торте постпостскриптум. Артефакты важны ещё и потому, что в них заточены души предков Михаила.

Нюансов в этом письме было дохрена и больше. К примеру, какие души предков, если Комарины лишь три века как стали аристократами?

— Признаться, несколько озадачен. Почему сами не занялись выкупом? — Мангустов очень пристально разглядывал эргу, при этом косясь на второй лист письма с карандашными набросками. Трай специально передал изображения, чтобы легче было искать. А то просить пойти туда, не знамо куда, и купить то, не знамо что — так себе заданьице. Наброски хотя бы добавили ей конкретики.

— Могу говорить напрямую?

Князь показался Тильде человеком, не особо подчиняющимся этикету, а уважающим честность и прямоту. Собственно, на этом они с Трайем и сошлись. Дождавшись ответного кивка, эрга продолжила:

— Ваш подарок на свадьбу куплен явно не в этом мире, наши скупщики проверяли. Проверили они и закрытые аукционы в первую очередь, ведь Комарины сами нередко выставляют на продажу редкие лоты. Выходит, что у вас есть доступ к другому рынку. Поэтому Михаил и обратился напрямую через меня. Всё описанное в письме правда. Поэтому, с финансовой точки зрения, нам всё равно, сколько это будет стоить. Даже если суммы покажутся вам заоблачными, можете поискать на том же рынке ценящийся эквивалент, и мы постараемся расплатиться им. А так в ход готовы пустить деньги, макры, редкие артефакты. Вопрос для нас действительно острый и даже в какой-то мере болезненный. Миша, как всегда, вляпался, раскрывая тайны прошлого рода, а детей бросить на произвол судьбы у него не позволила совесть.

— В этом вопросе я его поддерживаю целиком и полностью. Вы правы, доступ к закрытому рынку на одной из изнанок у меня имеется. И я бы взялся помочь в любом случае, но проблема в том, что буквально на днях я уже искал подобные статуэтки в подарок другому дорогому для меня человеку. В доступе их оказалось всего три, и я их выкупил, — Мангустов подошел к сейфу и, сделав несколько пассов рукой, его открыл. — Вот они.

На столе стояло три статуэтки размером от десяти до тридцати сантиметров. Изумительной красоты и достоверности, они изображали змей с крыльями и лапками. При этом в каждой была индивидуальность. Одна зверушка держала в лапах книгу, вторая меч, руки третьей были пусты, но, создавалось впечатление, что там горит огонёк.

— Их я отдам вам без вопросов, а на остальные придётся размещать лоты на покупку, и цену я даже не предположу. Единственное, что могу сказать, из нашего мира там ценятся только макры.

— Отдавать не нужно, мы выкупим, — тут же отреагировала Тильда, всё ещё не в состоянии оторвать взгляд от статуэток Мастерство артефакторов поражало. А если знать, что внутри томятся души… — Макров у нас достаточно… Надо будет, мы вам вагон привезём. Знать бы только эквивалент.

— Ну тогда я размещу заказы и буду выкупать статуэтки по мере появления. Если цена будет выше моего финансового потолка, я сообщу.

— Насчет потолка, — Тильда вынула из кармана заполненный чек Русско-Азиатского банка с пропуском в графе «Сумма» и положила на стол перед Мангустовым. — Можете вписать любую сумму и обналичить в любом филиале.

Князь посмотрел на эргу со смесью скепсиса и криво улыбнулся:

— Забери. Я душами детей не торгую.

Тиль несколько секунд смотрела в глаза хозяину кабинета, давая тому возможность передумать, но тот оставался абсолютно спокоен и даже не смотрел на чек.

— Знаете, я искренне рада, что именно вы стали другом Михаила. Что бы ни случилось, вы всегда можете рассчитывать не только на его помощь, но и на нашу. Это я вам как эрга говорю.

* * *

Освоение драконьего тела пока давалось плохо. То ли это действительно имела место эволюция неестественного порядка, как когда-то выразился Райо в отношении моих крыльев, то ли новое тело никак не хотело срастаться с моей душой. Надеюсь, сто лет не потребуется. Пока же я решил идти по пути наименьшего сопротивления. Я попробовал сменить ипостась на человеческую. И вот здесь мне повезло. Тело вернулось, хоть и в несколько видоизменённом варианте. О том, что что-то не так, я понял по взглядам Гемоса и Тайпаны.

— Что?

— У вас седина появилась.

— Ну хоть не рога, хвала Матери Великой Крови, — улыбнулся я и потянулся. — Как же приятно вновь ощущать собственное тело.

Гемос с восторженной отеческой улыбкой наблюдал за моими движениями, а вот Тайпана не излучала особых восторгов. Она откровенно боялась меня, но старалась скрыть свой страх за бахвальством и женской истерикой.

— Нет противника страшнее, чем союзник — идиот, — коротко резюмировал я наши с аспидой отношения, глядя ей в глаза. — Я разрываю союзнический договор. В отношении друг друга у нас нет долгов, ты спасла меня от чистильщиков, я — тебя от адамантия. Но спасать твою задницу из-за жадности, недальновидности, истеричности и откровенной глупости я больше не буду.

— Ты не можешь вот так взять и бросить меня теперь, когда я пострадала! Я — последняя чистокровная аспида этого мира! Если бы не я, ты бы не дошёл сюда! Как ты собираешься восстанавливать империю?

— Уж явно не с твоей помощью. Боги упасите меня ещё раз с тобой связаться!

Я разглядывал аспиду в змеиной ипостаси, и она как будто стала меньше. Пришлось присмотреться, прежде чем пришло понимание, что она и правда уменьшилась, причём не только в размерах, но в уровне владения магическим даром. Что там Гемос говорил о карме…

Сейчас аспида имела уровень дара, едва дотягивающий до шестого ранга. Если не ошибаюсь, то даже графиня Коброва Елизавета Александровна имела дар сильнее, чем её бывшая богиня-покровительница. Кроме того, изменился цвет магии Тайпаны. Из светлых Рассветных розовых оттенков он стал грязнее и серее.

Что-то мне подсказывает, что столь радикальными изменениями аспида была обязана не карме, а адамантию. Удивительное вещество — этот адамантий. В малых количествах — невероятно ценный ресурс, способный приобретать разум и волю при накоплении большего объёма.

— Я могу вернуть тебя приёмному отцу в качестве жеста доброй воли или оставить в этом мире, но при условии, что ты лично дашь клятву о непричинении вреда мне и моим родам в обоих мирах.

— Это нечестно, почему клятва только с меня? А ты?

— А я больше не страдаю благотворительностью. Радуйся тому, что есть. Со своим нынешним шестым уровнем дара ты даже до Каролийских гор не факт что доберёшься одна.

— Я хочу в собственность резиденцию, где стоит ковчег рода Найадов. Она по праву моя, раз там расположено наше устройство, — решила переть напролом аспида. Я даже диву давался от такой непрошибаемой наглости и уверенности, что ей все должны.

— Дорогая, твои хотелки — твои проблемы. Мне пришлось выйти в одиночку против пятидесяти тысяч воинов и убить дюжину богов, которые были посильнее тебя. Эти резиденции мои. Ты думаешь, что после этого я поделюсь с тобой хоть одной с барского плеча? Ошибаешься. Мне проще тебя убить, высосать остатки силы и развеять тело над пустыней, чем тратить время на твои капризы. Переговоры закончились. Ты либо делаешь, что тебе велят, либо…

Договорить я не успел, ведь пришло сообщение от Паука из Хмарёво:

«Михаил Юрьевич, у нас здесь гонец из Министерства обороны. Вас срочно вызывают в Москву».

Глава 10

Песец ты мой пушной арктический! Вот и аукнулся мне мордобой с Орловым и Медведевым. С учётом разницы во времени вызвали меня практически сразу, стоило нашим силовикам отереть кровь с лиц.

«Надеюсь, хоть не конвой прислали? А то Медведев из вредности мог и трибунал запросить», — задал вопрос Пауку.

«Нет. Гонец весьма вежлив, просит указать сроки прибытия. А в связи с чем за вами могли конвой отправить?» — осторожно полюбопытствовал Паук.

«За то, что съездил по лицу Министру обороны и главе Имперской службы безопасности. Правда, первому я сохранил остатки боевого подразделения, а последнему — сына от смерти спас, так что не всё так однозначно».

«Ну вы прям весь в деда! — хмыкнул командир. — Что отвечать будем?»

«Сообщи, что я сейчас в экспедиции на изнанке и связи со мной нет. Ориентировочная дата возврата — через сутки».

Спустя пару минут пришёл ответ:

«Ему велено лично вас сопроводить».

«Пусть дожидается. Проследи, чтобы ничего лишнего не услышал и чтобы эрги не шалили на глазах у гостя».

«Будет выполнено! — отчеканил командир. — И да, Михаил Юрьевич… Рады вас слышать в добром здравии. Мы переживали».

Выходит, мои приключения с адамантием коснулись так или иначе всех кровников.

«Уже всё нормально. Скоро вернусь домой», — поспешил я успокоить Паука.

А тем временем Тайпана смотрела на меня с вызовом, кажется, так и не понимая, что её линия поведения абсолютно провальная:

— Либо я делаю, что велят, либо что?

— «Либо» закончились, — обрубил я любые варианты. — Я жду клятву!

— Ты не можешь! Мне нужно поговорить с ковчегом! Я не согласна! — снова принялась качать права аспида, но мне это уже порядком надоело.

Никогда не любил истеричных женщин, видимо, поэтому меня окружали на редкость здравомыслящие особы.

Совершив частичный оборот, я когтями пустил кровь Тайпане.

— Гемос, внутрь! Если начнёт творить всякое, ты знаешь, что делать!

Симбионт кивнул и передал мне россыпь адамантиевых ключей. Превратившись к чёрную кляксу, он впитался через кровь в тело аспиды. Та верещала, словно её заживо резали.

— Что это? Вытащи это из меня! Отец тебя убьёт! Я буду жаловаться! Совет основателей меня защитит!

— Каролийский хребет там, — я махнул рукой на запад. — У тебя есть пять дней пути на обдумывание своего будущего. Удачи, она тебе теперь понадобится!

Сам же преспокойно открыл портал на вершину стенки кратера и переместился, захлопнув зеркало прямо перед носом аспиды. Поразмыслив, решил оставить наши рюкзаки Тайпане, но забрал очки Инари и свой комплект формы, чтобы не щеголять голым задом. Жирно будет разбазаривать божественные артефакты.

Следующий портал был уже в Эсферию. Здесь нужно было успеть решить вопросов не меньше, а то и больше, чем в родном мире Михаила, но разница в течение времени пока играла мне на руку.

Оповестив кровников и близких о завершении вторжения и открыв порталы для возврата детей с изнаночной вотчины Кираны, я отправился к деду. Райо к тому моменту пришёл в себя, но был неимоверно слаб. Увидев меня, он безумно обрадовался.

Бледный, с впалыми щеками и тусклым взглядом, он практически сливался с больничными простынями.

— Ты вернулся! — облегчение в его голосе затопило всю комнату. — Получилось? Ключи?

— Получилось всё и даже больше, — я присел на стул рядом с больничной койкой и взял деда за руку. — Мир капсулируется, маяки уничтожены, ключи на руках. Сейчас ковчег прогибает остальные рода на возврат тебе магии. Ну и с Найадами у нас снова разрыв отношений. Тайпана вместо добычи ключей решила подгрести под себя весь доступный в вашем хранилище адамантий.

Дракон смотрел на меня округлившимися от удивления глазами. У него даже кровь прилила к щекам и шее.

— Хранилище?..

— Больше не существует, но малые запасы всё ещё присутствуют под кладками, в разрушенной лаборатории Расхов и в огромном амфитеатре, где половину аспидов империи превратили в чистильщиков. Есть ещё точечные накопления, но их местоположение от меня скрыто.

Дракон хмурился.

— Ничего не понимаю. Как мы теперь будем жить, если Хранилища не существует?

— Эта хрень разумная, захочет, поможет, ну, а нет, то будем учиться жить без неё. Какое-то количество адамантия осталось, что-то я могу отдать. Прорвёмся, — успокаивал я Райо. — Главное, капсулирование ткани мира идёт полным ходом, сюда никто не сможет сунуться без нас с тобой. Будем собственный инкубатор в тепличных условиях растить. И уж извини, но это дело я тебе и твоей названой дочери доверю. К Тайпане у меня доверие где-то на минусовой отметке находится, хоть адамантий её и наказал за попытку воровства, превратив в обычную магичку. Там в голове, кроме спеси и желания возвышения, здравых мыслей нет.

— Ты так говоришь об адамантии, будто… — дракон подбирал слова, — … будто общался с ним.

— Было дело, до сих пор не уверен, что в курсе итогов наших переговоров, но я жив, и на том спасибо.

— А?.. — Райо указал на мои серебряные виски.

— А это приятный бонус! — улыбнулся я. — Ты ещё мою вторую ипостась не видел. Будешь в восторге. Но я её пока не контролирую.

Райо переваривал новости с трудом. Но всё же немного приободрился.

— Так что готовься к возврату сил и не думай умирать раньше времени, а мне пока нужно разобраться с копией тела матери. Маг жизни и маг смерти у меня есть, осталось душу Исабель перенести из макра в тело. Будет тебе ещё один ребёнок на попечение, только взрослый.

— Всё же решил Ису, а не какую-либо душу из родовых артефактов? — осторожно уточнил дед.

— Видишь ли, я считаю, что кесарю кесарево. Все души пойдут на формирование чистокровных эмбрионов. А копия… Я больше, чем уверен, у тела сохранилась лишь часть унаследованных способностей. Слепить из него личность, идентичную Райане, мы вряд ли сможем. А Иса после двадцати пяти лет рабства и помощи мне в войне с орденцами заслуживает прожить жизнь и обрести семью. Пусть даже и такую странную, как наша.

— Я, честно говоря, имел в виду немного другое, когда спрашивал про душу, — мне показалось, или Райо оробел, поясняя свои мысли? Он отвёл взгляд, а пальцы его зажали простынь в кулак. — Идеальным вариантом стало бы вселить взрослую душу с родовым даром во взрослое тело с моей кровью и получить тебе ещё одну жену. Она смогла бы взять на себя часть обязанностей в этом мире и хорошо разбиралась бы в специфике общества аспидов.

М-да, я, конечно, догадывался, что аспиды после всего произошедшего с их родиной будут слегка фанатичны в своём стремлении восстановить собственную популяцию. Но не до такой же степени⁈

— Дед, я твои резоны понимаю. Ты решил собрать конструктор из тела и души и подсунуть мне в постель, чтобы получить на выходе кровного правнука или внука, там сами демоны не разберутся, кто кому и кем бы приходился. Но ты забыл одну маленькую деталь. Я знаю, что это тело — копия тела моей матери. Знаю. Постель я с этой женщиной делить не буду, чья бы душа в ней не жила.

Я действительно не собирался заниматься чем-то подобным, даже с учётом отсутствия кровного родства.

— Но… — попытался было возразить Райо и воззвать к моему рационализму.

— Никаких «но», — прервал я его сразу же. — По твоей логике, первое, что я должен был сделать при переносе в тело Михаила Комарина, это жениться на Агафье и начать восстанавливать популяцию Комариных с ней. Она в курсе всех дел рода, общей крови у нас нет, а остальное — сущие мелочи.

— К-хм, но она же твоя бабка, — как-то неуверенно возразил дракон.

— А Райана — моя мать. Не знаю, что у вас за менталитет был в вашем серпентарии, но не тащи такое в новое поколение, иначе мне придётся вмешаться. И ещё, — я специально сделал паузу, чтобы привлечь внимание деда, — не стоит мной манипулировать в принципе и особенно в вопросах личной жизни. Я не бычок производитель, чтобы трахать всё, что движется, и собирать гарем из наложниц под эгидой восстановления родов Эсфес или Комариных. Своих женщин я выбираю сам.

Дракон склонил голову, принимая мои аргументы.

— Но та же Агафья, возможно, была бы не против… мир другой… вы здесь свободны от условностей.

— Я, может быть, тоже был бы не против, но мы приняли негласные правила игры и соблюдаем их. Возможно, в следующем перерождении что-то изменится. Но в этом она меня чуть ли не с пелёнок тренировала. Мы, не раздумывая, отдадим жизнь друг за друга, и для этого нам не нужно спать в одной постели.

— Исабель расстроится, — невзначай заметил Райо, переводя тему.

— Возможно, но у неё будет выбор. Уверен, что с такой внешностью, от женихов отбоя не будет, — и, уже видя возражения деда, я остановил его взмахом руки, — это означает, что ты не станешь промывать ей мозги на тему обязательного брака с кем-то из аспидов. Они ещё неизвестно когда из яиц вылупятся, а ты уже как сводник себя ведёшь.

— Ты плохо знаешь аспидов. Отправим Исабель на полгодика в её родной мир, а за это время я таких красавцев здесь выращу и обучу, что она сама выберет аспида, — с вызовом ответил мне дракон.

Я улыбнулся внутренне, но внешне моё лицо оставалось бесстрастным. Надо же, дай дракону цель, и он передумает умирать. Похоже, что-то подобное я сейчас и наблюдал собственными глазами.

— Такой вариант меня устраивает, а пока восстанавливайся и жди ритуала.

Я обнял деда и помог ему обратно улечься на подушку.

* * *

Олега Крысина пришлось выдёргивать чуть ли не из постели. Но тот не жаловался, одеваясь по-армейски быстро и молча. Лишь когда мы перенеслись в бывшую резиденцию Альба в Ирликии, он невольно высказался:

— А я здесь уже был. Опять нужно орденцев покошмарить?

Пришла пора и мне недоумевать.

— Я что-то не знаю о процессе твоего «перевоспитания»?

Когда-то я отправил Олега на перевоспитание с Тильдой в родной мир на семь лет, дабы на выходе получить верного вассала. Результат мне понравился, а о тонкостях процесса я решил не спрашивать, зная любовь Тильды к экстравагантным методам. Видимо, пришло время приподнять полог тайны.

— О, всего не расскажу, но конкретно здесь на день обретения крыльев местным засранцем мы поставили балет «Лебединое озеро», — видя, как мои брови стремительно взметнулись чуть ли не на макушку, Олег поспешил объяснить: — Я местный могильник поднял, в юбочки и перья нарядил и отправил танцевать под стены резиденции. Это был аншлаг! Большой театр не видывал такого количества зрителей.

Я представил, как лютовал Альб, и невольно рассмеялся. Фантазия этой парочки впечатляла.

— В этот раз кошмарить никого не надо. Наоборот. Нужно помочь одной заточённой душе обрести тело.

Мы стояли возле стеклянного саркофага с копией тела Райаны. У мага смерти даже дыхание спёрло от восторга.

— Это её оживить надо?

Я кивнул.

Олег закрыл глаза и тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение. После чего принялся делать некие пассы руками, каждый из которых сопровождался едва заметным чёрным дымом. Судя по всему, я видел его магический след. Дым проникал в тело аловолосой красавицы, пока полностью не заключил её в кокон.

Олег хмурился, то и дело рисуя символы из дыма, а то и натурально вылепливая пальцами нужный конструкт над мерно вздымающейся грудью пациентки.

— Ничего не понимаю, — поднял маг смерти на меня глаза полные недоумения. — У неё как будто не было души никогда. Нет следов от разрывов, нет шрамов от изъятия… Ничего! Но тело зрелое, ему лет триста-четыреста было на момент… создания. Хм… И нет следов возрастных изменений, а они есть всегда. С рождения клетки тела рождаются и умирают, здесь же… Они замерли. Это неправильно. Так не должно быть. Тело как будто застыло в моменте. Нужен маг жизни, чтобы разобраться и поправить, если это возможно.

— Касаемо души все верно, — кивнул я. — Маг жизни у нас тоже есть. Вместе и займётесь. Если для результата необходимо будет перебраться в Хмарёво, сообщишь. Там всё же оборудование лучше.

— Позвольте один личный вопрос? — Крысин переводил взгляд с меня на пациентку и обратно, будто выискивая что-то одному ему ведомое. — У вас есть внешнее сходство… Она?..

— Моя кузина, — выбрал я наиболее щадящий вариант, чтобы не раскрывать всех подробностей своей биографии. — А возраст… В разных мирах течение времени не равномерно, как ты мог заметить.

Олег сперва загрустил, опустив взгляд в пол и сжав кулаки. На лбу у него пролегли складки, выдавая внутреннее напряжение. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он успокоился.

— Зовите нашего мага жизни, пора приниматься за дело.

* * *

Софью я отправил на помощь Олегу, передав заодно и макр с душой Исабель Леон Марино.

Сама Иса несказанно обрадовалась, когда узнала о начале подготовки тела к её переселению.

— Не жди быстрого результат, пока маги жизни и смерти пытаются отладить само тело, — честно предупредил я о возникших сложностях. — Там нарушены какие-то процессы. Как только исправят, только тогда возьмутся за перенос души.

— Да боги с тобой, — отмахнулась контесса, — одно то, что ты не отказался от слова и не забыл, уже для меня как праздник!

— И подумай ещё вот над чем, возможно, есть смысл сменить имя, чтобы избежать претензий со стороны Серхио. У нас будет некоторое внешнее сходство, поэтому смело смогу ввести тебя в высший свет в качестве кузины.

— Хорошо, — задумчиво согласилась Иса, — а какое настоящее имя девушки, в тело которой меня подселят?

— Райана Эсфес.

— Красиво! И звучит! — энтузиазма в голосе девушки стало больше. — А тотем-покровитель у неё какой?

— Будем считать, что белый дракон, — опять решил я сказать правду, — но здесь нет покровителей.

— А кто же тогда придёт на помощь, если что-то случится? — испугалась Иса. В её картине мира отсутствие бога-покровителя было немыслимым. — Кому молиться? Кого просить о заступничестве?

— В твоём случае на помощь всегда приду я. Только молиться мне не надо, а то ещё икать начну, — пришлось пошутить, чтобы разрядить обстановку. На этом пришлось разговор завершить, ведь на связь вышел чрезвычайно довольный собой ковчег:

— Они согласились вернуть силу Райо. Но есть сложность. Для ритуала нужно вернуть все ковчеги в амфитеатр основателей родов.

* * *

Раменское

Экспериментальный полигон Министерства обороны

Нечасто Министр обороны и глава Имперской службы безопасности получали в морду. Прямо-таки скажем, со времён студенчества и начала службы такого не случалось. А поди ж ты, оба сейчас ошарашенно потирали ушибы и ссадины, молча переглядываясь друг с другом. Делали они это в лазарете при полигоне, где местные лекари боролись за жизнь Николая Медведева, сына Дмитрия Фёдоровича.

Дверь приёмного покоя хлопнула, обозначая появление посетителя.

— Где? — на бегу прокричал главный лекарь императорской семьи Подорожников Борис Сергеевич, вызванный Медведевым на помощь личным звонком.

— Третья операционная, — получил он ответ от резко постаревшего друга, с прямой как палка спиной сидящего на кушетке. Глава Имперской службы безопасности не замечал, что раскачивается вперёд и назад, гипнотизируя выход из операционного блока.

Снова хлопнула дверь приёмного покоя, и тишину больничного коридора разорвала трель мобилета Орлова. Один из адъютантов министра обороны нёс на вытянутой руке аппарат, где обозначился номер Его Императорского Величества.

Данила Андреевич взял мобилет в руку, но не спешил нажимать кнопку приёма вызова.

— Дима, что отвечать будем?

Дмитрий Фёдорович с трудом оторвал взгляд от выхода из операционного блока и отчеканил:

— Правду.

— Он тебе сына спас, — тихо заметил Орлов, всё ещё не решаясь ответить на звонок.

— Именно поэтому. Ты забыл, кому мы служим? Или какие на нас клятвы? — Медведев почти рычал, пытаясь сдержать рвущиеся на волю эмоции и переживания о судьбе сына.

Может, по морде они и получили за дело, но ситуация с Комариным была из ряда вон выходящей, начиная с неизвестной технологии открытия порталов и заканчивая его случайным нахождением в месте дислокации секретного подразделения.

Вырвав аппарат из рук министра обороны, он ответил на вызов:

— Да, Ваше Императорское Величество… Виноваты… Миссия провалена. Треть группы — безвозвратные потери, остальные — в лазарете с травмами разной степени тяжести… Николай… — здесь голос Дмитрия Фёдоровича осёкся, — в операционной. За него борются… Нет, он уже здесь… Рапорты предоставлю в ближайшее время. Вторую группу не отправляли. Артефакты не сработали… Как вернулись?.. — Медведев тяжело вздохнул, закрыл глаза на секунду и лишь потом ответил: — Комарин вернул… А я откуда знаю?.. Отправил за ним… Нет, ушёл обратно на вражескую территорию… Как найдём, так и спросим… Нет, Пётр Алексеевич, на руках с умирающим сыном, наполовину перемолотым в фарш, мне было не до погони за вашим вассалом. Я ему в ножки готов поклониться, а не на допрос тащить.

Голос Медведева становился всё громче. На волне эмоционального напряжения он уже не замечал, что банально орёт в мобилет на императора.

Орлов выхватил аппарат из ладони Дмитрия Фёдоровича и поднёс к уху:

— Ваше Императорское Величество, это Орлов у аппарата. Нет… Прошу простить… Да, без Бори, считай, не жилец был. Половину тела отгрызло напрочь. Остальные?.. Похожая ситуация… Да, с живыми менталисты работают… Комарин? Был…

Дверь операционного блока открылась, и оттуда вышел Подорожников Борис Сергеевич.

— Жить будет, но лечение будет долгим. У него в хлам выгорела система энергоканалов и отравление чужой магией. Из-за этого процесс восстановления внутренних органов и конечностей сильно затянется.

— Спасибо, Боря! — из Медведева будто весь воздух выкачали. Он откинулся на стену коридора и закрыл глаза. — Я — твой должник.

— Не мой, Дима, — покачал головой Подорожников, — он в бреду Комарина благодарил. Я так понимаю не случайно?

Орлов с Медведевым синхронно кивнули.

— Вот что, я пока к остальным, а вы, как на доклад к Петру Алексеевичу соберётесь, меня с собой захватите. Мне тоже есть что сказать.

Глава 11

— Они согласились вернуть силу Райо. Но есть сложность. Для ритуала нужно вернуть все ковчеги в амфитеатр основателей родов.

— Прелесть какая, — вырвалось у меня вместо трёхэтажного конструкта, произнесённого мысленно. — А им империю не отстроить с нуля? Или, может, сразу амфитеатр из адамантия отгрохать? Губа не треснет? Этим… кашу, да ещё и с маслом!

— Не злись, — попытался заступиться за другие ковчеги наш, — это действительно необходимо. Там сложнейший энергетический конструкт под ним создан, а узлам нужна запитка от ковчегов…

— Сколько там узлов? — прервал я ковчег.

— Три… — чуть запнулся он, — … надцать.

— То есть, не будь у нас своего ковчега они бы просто попросили их вернуть на законное место, а Райо бы так и остался выжженным. Я им курьер? Межмировая доставка? Кто? — меня слегка понесло, но я даже не пытался успокоиться, ведь в голове сложилась предельно чёткая картинка надвигающегося звиздеца. — Тайпану притащил, маяки уничтожил, до сих пор не понимаю как, но да боги с ними, а теперь еще и должен вернуть их всех в амфитеатр. И знаешь, в чём проблема? Я тебя туда не верну! Я вообще не представляю, как тебя выдрать из сердца Обители Крови и перетащить куда-то. Лишить Обитель сердца? Не выйдет. У меня сделка за душу Агафьи. Разделить вас как-то? Не думаю, что получится, жертва была едина, а уж вышло, что вышло. И смысл мне тогда задницу рвать ради чужих ковчегов, если я свой вернуть не смогу?

Ковчег задумался надолго.

— Мне нужно обсудить это с остальными. Должен быть выход.

— Обсуди, обсуди. А потом ещё задай парочку вопросов по тому, есть ли какие-то научные выкладки по ритуалам создания чистильщиков и пожирателей. Вопрос не праздный. Так или иначе, остались создания, искорёженные ритуалом, и это преимущественно дети. Зачистить территорию под ноль у меня рука не поднимется. Они тысячелетиями защищали свою родину. Так что пусть делятся наработками, надо отыскать обратный ритуал. И передай, что мне плевать, что эти ритуалы могут быть собственностью родов или чем-то в этом духе. Хотят новую империю? Сначала нужно разгрести последствия жизни старой.

— Хорошо, — задумчиво согласился ковчег, — возможно, ноосфера подскажет что-то на эту тему.

— И да, когда-то мы с тобой поднимали тему о заселении копии тела матери. У тебя была какая-то идея.

— Она уже не особо актуальна в связи с твоим решением подселить туда душу меньшей энергетической ёмкости, — отреагировал с сожалением в голосе ковчег. — Я склонялся к варианту, предложенному Райорданом, но твой выбор в этом вопросе… к-хм… адекватен.

— Оставьте свои планы при себе в этом вопросе. Мне сейчас нужны подсказки. Мои маги смерти и жизни взялись за изучение тела и видят проблему с неким застывшим развитием, что совершенно не подходит для подселения души. В любом случае, создание копии — технология Рассветная, использовался ковчег Найадов. Пусть идут на встречу и рассказывают, как поправить шедевр Альба и сделать его жизнеспособным.

— Узнаю, но наши отношения с Найадами сильно подпорчены разрывом союзного договора.

Мои брови стремительно поползли вверх:

— Подпорчены? Их представительница спровоцировала уничтожение Хранилища, наплевала на будущее кладок великих домов, решив возвыситься единолично, а меня выставляют крайним? Кто-то давно нуждался в профилактической порке! Пусть радуются, что я её там же на месте не убил! И это с нашей стороны охренеть какой залог здоровых союзнических отношений.

— Надо бы процитировать тебя при случае, — хохотнул ковчег, и связь прервалась.

* * *

Мы возвращались в Хмарёво почти всем кланом. Родом это образование уже давно и прочно перестало быть, объединяя людей разных кровей и фамилий, но с едиными целями. Возвращались почти все. Кирана с Ксандром планировали отправиться на изнанку к сестре, готовить ловушку для племянника императора. Как высказалась сестра, начатые дела нужно доводить до конца, особенно если они касались обеспечения безопасности наших людей.

Агафья временно ушла из Обители Крови, ведь ритуал единения ей отсрочили из-за проявленной несдержанности. Ну и откровенно говоря, она нужна мне была в качестве аргумента в предстоящих разборках с императором, Медведевым и Орловым. То, что меня так просто оставят в покое, я даже не предполагал. Любое хорошее дело имело свою цену. Это я тоже осознавал, когда спасал остатки сводного разведывательного отряда.

Света решила отправиться обратно на обучение. Но, кажется, в её светлой голове всё чаще витали мысли о переходе на домашнее обучение. Финансы нам это позволяли, пока дело оставалось за малым, уж очень нравилась ей учебная практика.

— Понимаешь, — как-то высказалась она, — жизнь с тобой даёт мне столько практики, что другие лекари обзавидовались бы. Но все случаи из разряда превозмогания и оттачивания навыка скорости анализа информации и принятия решения в критической ситуации. Мне нужно расширять базовый инструментарий, чтобы выполнять эту работу ещё более качественно. А для этого мне нужна академия.

Резоны Светы я понимал и принимал, никаким образом не влияя на её решения.

— Дорогая, я поддержу почти любое твоё решение. И уж извини, но мне, как твоему будущему мужу, хотелось бы чтобы экстремальной практики у тебя было поменьше. Уж лучше учебная.

Тэймэй единственная, кто колебался по поводу возвращения в родной мир. Она долго думала, прежде чем прийти ко мне со своими сомнениями:

— Йордан говорит, что малышу будет лучше в родном мире, здесь у них легче происходит установка связи между эмбрионом и душой, но я помню твоё желание сохранить в тайне существование мира с более быстрым течением времени, поэтому не знаю, как поступить.

«Йордан, что необходимо для лучшего сращивания души с эмбрионом за пределами родного мира аспидов?»

«Доступ к магии Рассвета, минимальный энергетический фон, который превышает фон неродного мира в три раза».

«Адамантием это можно компенсировать?»

«Можно, именно поэтому Хранилище для кладок располагалось в кратере. Но, если честно, я слабо представляю, как вы сможете обернуть вашу супругу в кокон из адамантия», — признался защитник.

«Кокон не обещаю, а вот легчайшую кольчугу из адамантия ей сделать смогу».

При этом я вспомнил, как божественный метал сам выступил у меня сквозь чешую, формируя кольчугу, которая и спасла меня от шрапнели при краже кладки дома Эсфес.

«Тогда риски снижаются», — признал Йордан.

«А ты осознаешь, что сын, скорее всего, большую часть времени будет жить за пределами мира аспидов? Мы ведь даже не знаем, будет ли у него способность открывать порталы. Пока он проявлял лишь способности к магии иллюзий, унаследованные от матери».

«У него будет способность к открытию порталов, — с теплотой в голосе ответил Йорд, — она ему достанется от меня, и я осознаю, что наша с ним жизнь будет разделена на два мира, но это не отменит того, что ваш сын станет первенцем в двух династиях».

— Вопрос с улучшением условий для установки связи между душой и телом мы решим, — обнял я супругу. — Если это единственное препятствие для возвращения, то тебе не о чем беспокоиться.

Тэймэй обняла меня и положила мою ладонь на заметно округлившийся живот. Оттуда мне ткнули не то ручкой, не то ножкой.

«Боги, пройдёт совсем немного времени, и в доме Комариных и Эсфесов раздастся детский крик, — мелькнула у меня мысль. — Успеть бы разгрести весь геморрой, чтобы за его голову не стали объявлять награду, как за мою. А для этого неплохо было бы достичь договорённостей с императором и местным пантеоном. А то чего доброго и правда придётся отправлять сына в закрытый мир аспидов».

Я не забыл о предполагаемом вызове на малый божественный совет, и почему-то мне казалось, что его игнорирование ничем хорошим не закончится.

Тэймэй накрыла мою ладонь своей, и я с удивлением отметил, что родовой перстень из адамантия на её пальце изменился. Теперь там мерцал бело-розовый дракон с расправленными крыльями. Похоже, кому-то быстро придётся менять герб рода и вносить правки в Японский имперский перечень аристократических родов.

Надеюсь, хоть с этим проблем не возникнет. Император Муцухито — наш должник. Спишет всё на безалаберность местных чиновников. Правда, есть у меня подозрения, что скоро император при нашем появлении у себя на пороге будет молиться своей Солнечной Нэко и искать укрытие понеприступней. Идею с бункером ему что ли подсказать?

В мире аспидов оставались пока лишь Софья и Олег Крысин, занимающиеся изучением копии Райаны. Пока заметных сдвигов на этом поприще они не достигли, а вариант переноса тела в Хмарёво нам пришлось отбросить. Когда мы обсуждали эту возможность, вмешался ковчег:

— Не рекомендую переносить тело. Здесь его сохранность обеспечивает магия Рассвета и высокий маго-энергетический фон. В другом мире этих факторов нет и, предполагаю, что тело долго не продержится.

Райо же, напротив, мы собирались забирать в Хмарёво. Без магии он болезненно воспринимал и силу Рассвета, и общий фон мира. Поэтому его возвращение даже не обсуждалось. К тому же, я надеялся привлечь к лечению деда будущего тестя. К Свете у меня не было никаких претензий, она с Софьей умудрилась сохранить дракону жизнь, и это уже было подвигом. Но сама же невеста мне и предложила попробовать привлечь отца для лечения. Ведь у того опыта было несравненно больше, чем у юной, хоть и чрезвычайно одарённой лекарки.

Застопорился и вопрос с одушевлением кладок. Дело в том, что уже раз столкнувшись с коварством и двуличием аспидов, я не собирался идти у них на поводу. Моё решение было твёрдым. Сперва возвращение сил Райо, затем передача ключей для одушевления кладок. И как бы они не пытались давить на совесть и прочие эфемерные чувства, коих сами были лишены, я был непреклонен.

— Как лишить деда силы они придумали? Придумали! Как мой род уничтожить тоже. Теперь пусть придумают, как исправить свои же «великие» дела. Я в их отношении слова ещё ни разу не нарушил. Так что пусть думают.

Оставалось решить последний вопрос с Тайпаной. Та, по уверениям Гемоса, перебесившись, вернулась за вещами и решила-таки добраться до собственного ковчега. Так как, в отличие от меня, роду Найадов она ещё была нужна. Вернее, она надеялась на это.

А вот дальше в её жизни случился неожиданный поворот, который я бы при всём желании не смог бы организовать. Гемос ухахатывался, пересказывая мне злоключения бывшей богини, но при этом контролируя, чтобы ей не нанесли урона. Сбитая с головы корона в разряд урона им не причислялась. Мне же оставалось ожидать сигнала. Как ни крути, но бросать на произвол судьбы Тайпану было бы не самой хорошей идеей, ведь я планировал в перспективе заручиться поддержкой фракции рептилий в божественном пантеоне. И главой этой фракции был приёмный отец Тайпаны.

* * *

Тайпана перестала истерить ровно в тот момент, когда портал захлопнулся перед её носом. Золотой закон женской истерики гласил, что тратить на оную силы и время стоило лишь при наличии зрителей. В остальное время нужно было включать мозги.

Почему она не воспользовалась ими раньше? Возможно, из-за приятного ощущения избранности, возможно, из-за предвкушения обретения силы. Вариант с обычной глупостью и спесью она не рассматривала, списывая всё происходящее на случайности. Единственная чистокровная аспида не могла быть неправа априори. То, что какой-то даже не полукровка, а смертный-выскочка обскакал её по всем фронтам, Тайпану неимоверно бесило. Но даже сейчас, находясь в одиночестве посреди пустыни, богиня не паниковала.

Потеря силы больно ударила по самолюбию, но козырь аспидовой крови в жилах всё ещё имел немалый вес. Поэтому Тайпана призвала коброидов. Эти трёхглавые ездовые змейки подчинялись ей по праву рождения, а не по праву силы. И они доставят её к сперва к Каролийский горам, а после и к замку, где находился ковчег рода Найадов.

Может, ей бы и не пришлось проделывать весь этот путь, если бы основательница рода ответила на её призывы о помощи.

— Чем можно заниматься в мире с вымершими аспидами, чтобы не ответить единственной живой? — возмущалась Тайпана, перебирая свои нехитрые пожитки и складывая в один рюкзак для удобства. К ковчегу у неё тоже накопилось претензий. — Так сложно было предупредить меня о разумности адамантия?

Упаковав вещи, она оседлала коброида и ещё парочку призвала про запас, не желая надолго останавливаться для отдыха. Замотав лицо и голову тканью, чтобы скрыться от солнечных лучей, она отправилась в путь. Путь к кратеру они осилили за пять дней, но этот срок можно было сократить, если вычесть их приключения с чистильщиками, пожирателями и пережидание сухой грозы.

— Вы ещё у меня все попляшете! — упивалась предвкушением мести Тайпана. Сдаваться и отступать она не привыкла, но, как и любая женщина, предпочитала переложить по возможности свои проблемы на плечи других. — В том мире не сдохла, и здесь не дождётесь!

Поначалу всё шло, как она и рассчитывала. Коброиды менялись под Тайпаной, неся её к горному хребту. Чистильщики если ей и попадались, то не трогали, лишь провожая взглядом. Видок у них был такой, что краше на помост для сожжения укладывают.

— Если опасность миновала, то зачем они живут? Страхолюдины такие, что жуть берёт, — разговаривала она с собой, чтобы развеять скуку. — Убить и очистить пустыню, чтобы она со временем стала безопасной. Хотя… Не-е-ет! Вы-то как раз и нужны, чтобы такие выскочки смертные, как Михаил Комарин, не разгуливали по моей вотчине.

И ведь так хорошо всё начиналось! Не взбесись этот долбаный адамантий, она была бы уже не просто одной из сильнейших богинь прошлого мира, но единственной в этом! А это ведь даже не императорская корона, это венец развития любого божества. Иметь собственный мир и творить с ним, чего только душа пожелает.

«Ну ничего, адамантий не мог далеко уйти, — размышляла Тайпана. — Скорее всего, он выкачал доступный ресурс из Комарина-Эсфеса и ушёл на глубину. Если бы он мог покинуть мир, он не стал бы существовать в кратере тысячелетиями. Я его отыщу и обязательно договорюсь с ним. Если нужно, попрошу прощения или ещё что-то придумаю, но силу я верну. Нужно только узнать у основательницы рода, что интересно этому металлу».

Размечтавшись, Тайпана уснула, а после далеко не сразу заметила, что коброиды резко изменили направление движения.

— Тпр-р-р! — попыталась остановить трёхголовых змей наездница, будто они были лошадьми. — Куда вас понесло? Стоять!

Она уже хотела спрыгнуть с коброида, когда песок вокруг неё вздыбился, и оттуда появились существа, замотанные в многослойные одежды, скрывающие лица. Они накидывали лассо на шеи коброидам, заставляя тех замедлиться.

— Замрите! — крикнула от испуга аспида, вложив магию в свой приказ. Коброиды остановились, а вот нападавшие даже и не подумали. На Тайпану накинули огромную сеть, в которой она барахталась, как рыба, вынутая из воды.

— Отпустите меня! Не смейте ко мне приближаться! Змейки, ко мне! Спасите! — раздавала она приказы, но их никто не слушался.

Её стянули с тела коброида и поволокли по песку куда-то в сторону, к одиноко стоящей фигуре. Остальные нападавшие уже сноровисто потрошили её рюкзак, вываливая на песок её нехитрый скарб и возгласами встречая всякие полезные вещи и артефакты.

В четыре руки, не снимая сети, нападавшие принялись, связывать Тайпане руки и ноги.

— Не трогайте меня! Гемос, помоги! Гемос, пожалуйста! Позови Михаила!

— Заткните ей рот, господин не любит крикливых, — выругался кто-то из нападающих, — будет сопротивляться, отрежьте язык.

Тайпана только набрала воздуха в лёгкие, чтобы заорать, что есть мочи, как ей тут же вставили кляп в открытый рот.

— Нельзя язык, как она ублажать господина будет?

«Ублажать⁈ Я вам не гаремная девка!» — пыхтела мысленно Тайпана.

С её головы сорвали тюрбан и тут же присвистнули:

— Дорогая добыча! Её волосы нас обогатят!

— Проверьте кто-нибудь, что у неё с сиськами!

'Ну всё! Вы напросились! — разозлилась Тайпана. Но прежде, чем она начала смену ипостаси, ей приложили вонючую тряпку к носу, и она отключилась.

Глава 12

Очнулась Тайпана в полумраке пещеры, разодетая в лучших женских традициях, а именно: в трусики и бусики. Бёдра едва прикрывали полупрозрачные тряпки, а вот грудь и вовсе светила сосками, символически выглядывая между нитей перламутра.

«Откуда в пустыне перламутр из морских ракушек?» — проявила аспида вялый интерес к собственному наряду. В нос ударил запах пряностей и мускус не то жира, не то масла или благовоний. Тайпана чихнула, чем и привлекла к себе внимание.

— Очнулась? Чего разлеглась? А ну живо ноги раздвигай, осмотрю тебя! А то знаю я вас, приходите из-за гор со срамными болезнями и в койку к господину проситесь, лишь бы вас святоши ваши в инкубатор не превратили.

— Какие святоши? Какой инкубатор? Ты кто, женщина? — окончательно пришла в себя аспида. — Склонись предо мной! Я — богиня Тайпана!

— Какого ещё тюльпана богиня? — заинтересованно переспросила дородная женщина с бородавкой над губой, замотанная в фиолетовые полупрозрачные тряпки, не скрывающие слои жира. — А ну-ка, дай-ка я голову тебе осмотрю, а то, кажется, охотники перестарались и мозги тебе перетрясли при пленении.

Тётка склонилась над аспидой и принялась быстро, но аккуратно пальцами ощупывать голову. Прикосновения были, на удивление, мягкими.

— Ну точно! Вот паразиты! — выругалась она. — Шишка на затылке размером с яйцо, мозги не в порядке, а они её на торги выставлять! Вот сучёныши! Приляг, Тюльпана, приляг! Как голова, не кружится? Сколько пальцев показываю?

Тайпана соображала быстро, как бы то ни было, сказаться больной сейчас было самым выгодным вариантом, поэтому она чуть снизила громкость голоса, добавила в него растерянности и промямлила:

— Четыре… — хотя ей явно показывали всего лишь два.

— Вот паразиты! — опять выругалась толстуха. — Ну ничего, мы тебя на ноги поставим! Будешь здесь ещё самой резвой коброчкой! А пока ложись!

Под спину Тайпане подложили парочку маленьких подушек, расшитых золотыми и серебряными нитями, и аспида, чуть успокоившись, обрадовалась. — Переворачивайся на живот, я тебе на затылок компресс сделаю, чтобы голова не болела и самочувствие улучшилось.

— Спасибо, добрая женщина, — смогла выдавить из себя аспида, изображая больную смертную, но в следующий же миг, слоило ей перевернуться, и она взвизгнула от боли. — Ай, что ты творишь⁈ Больно!

— А ты что думала, в сказку попала⁈ — распалялась толстуха и охаживала Тайпану по пяткам деревянной тонкой рейкой, удерживая весом своего грузного тела аспиду на животе. — Ты в гареме, лодырька! За ложь — наказание три удара! За спесь — пять ударов! За оскорбления Махрисы, меня то бишь, десять ударов! Итого, восемнадцать! Получай!

Удар за ударом Тайпана визжала и брыкалась, пробовала применить дар, но у неё ничего не выходило. Что это за странное место? Почему на них не действует её сила? Удары были не столько болезненными, сколько обидными.

Дождавшись, пока жирдяйка с неё слезет, Тайпана извернулась змеёй и вцепилась когтями ей в лицо. Лягнув саднящими пятками женщину в грудь, аспида уселась на неё сверху и принялась хлестать пощёчинами:

— Я тебе не продажная девка! — хлёсткий удар. — Я — богиня Тайпана! — снова удар. — Я — наследница великого дома Найадов! — удар. — Ещё раз ко мне прикоснёшься, и я тебя убью!

Жирдяйка удары переносила молча, но стоило Тайпане на секунду замешкаться, как та удивительно ловко для своей комплекции освободила руку и, вынув из волос какую-то тряпку, прижала к лицу Тайпаны. Та моментально потеряла сознание.

Отряхнувшись, надсмотрщица, не сдерживаясь, ударила рейкой по пяткам новой наложницы.

— Найада, говоришь? — сплюнула Махриса на каменный пол. — Ну вот и посмотрим, как ты под господином будешь извиваться, а пока посиди да поголодай.

И Тайпану, завернув в кусок ткани, вынесли из пещеры.

* * *

Прежде чем отправляться к императору, я успел переговорить с Тильдой. Та светилась от счастья, рассказывая о своей встрече с Мангустовым:

— Что я тебе хочу сказать, ты хоть в этой жизни нормального мужика в друзья выбрал! — подвела она итог своему рассказу, выставляя на стол три статуэтки.

— Ничего себе скорость! Откуда? — я рассматривал творения древних артефакторов и давался диву их детальности. Статуэтки своим мастерством исполнения очень напоминали мне ключи, выданные адамантием для одушевления кладок.

— Кто-то задницей предчувствует твои хотелки, — прокомментировала Тильда, — а если серьёзно, ты — удачливый сукин сын. Князь купил их в подарок кому-то из своих женщин, но не пожалел для тебя, прочитав письмо. От компенсаций тоже отказался и сказал готовить вагоны макров на выкуп оставшихся статуэток. Он разместит заказы, а макры — единственное, что там ценится.

— Думаю, это не проблема.

Я связался по кровной связи с Арсением и Игнатом и отдал распоряжение на время прекратить продажу и обмен добытых в экспедициях макров.

«Как быть с уже взятыми заказами?» — пришёл вполне резонный запрос от Игната, нашего главного специалиста по оценке алхимических ингредиентов и бестиария изнанок.

«Их выполняем. Репутация не должна пострадать».

«Принято. Точка накопления в Хмарёво, Карелии или…?» — это уже был запрос от Арсения.

«Пока в Хмарёво, оно под защитой эргов. Дальше, посмотрим».

* * *

В столицу мы отправились с Агафьей. Сопровождающий нас гонец попытался было возразить, но после обещания уйти самостоятельно, оставив того добираться в одиночку, присмирел. Переход из Хмарёво напрямую в Кремль занял чуть меньше получаса свитками, но теперь мне это чрезвычайно скоростное по местным меркам путешествие показалось излишне медленным. Всё же способность открывать порталы очень сильно упрощала перемещения и ускоряла решение многих вопросов.

А вот в Кремле нас уже встречал вооружённый конвой. Мы с вампиршей лишь обменялись понимающими улыбками. Стратегия поведения была выработана заранее, поэтому мы решили излишне не нервировать местную власть. Императора и так ждало много потрясений. Удивило ещё и то, что встречал нас Медведев. Выглядел он откровенно плохо, даже форма всё ещё была в следах крови сына. Бедного безопасника даже не отпустили переодеться, сразу же на полную вовлекая в мясорубку бюрократических проволочек.

Медведев с удивлением уставился на вампиршу и даже моргнул, решив, что она ему показалась.

— Граф, баронесса, благодарю за столь оперативный отклик на вызов, — поздоровался глава имперской службы безопасности. — Хочу, чтоб вы понимали, конвой, — он указал на вооружённых молодцев, — лишь дань традициям, не более.

— Дмитрий Фёдорович, уж мы-то в курсе «традиций» вооружённого сопровождения гостей, — хмыкнула Агафья, — нам-то можете не петь. А от вас не ожидала, право слово.

— Как Николай? — несколько невежливо перебил я вампиршу, чтобы она раньше времени не накаляла обстановку.

— Вашими стараниями и стараниями Подорожникова жить будет, — в первый раз увидел, как по лицу Медведева промелькнула тень улыбки. — Благодарю! — протянул он мне руку для рукопожатия.

— Сделайте так, чтобы я не пожалел о своём решении, — пожал я руку безопаснику, и тот разом помрачнел.

— За сына я — ваш должник, но клятвы… заставляют нас ставить служение империи и государю выше личных интересов.

Дмитрий Фёдорович только что честно признался в том же, в чём однажды признался мне будущий тесть. У всех приближённых императора нет шансов сделать что-то, что навредит империи.

— Я вас очень прошу найти такие ответы, которые бы удовлетворили его, — глазами указал вверх безопасник, — на меня и Орлова ещё на плацу произвели впечатление ваши аргументы.

И Дмитрий Фёдорович с улыбкой потёр челюсть. От такого жеста даже у Агафьи в удивлении приподнялись брови:

«Надо же, твоя кулачная дипломатия начинает приносить плоды!»

«Жаль, с императором нельзя объясниться подобным образом», — признал я очевидное.

«Ну почему же, — задумчиво отозвалась вампирша, пока мы следовали по коридорам Кремля, — можно и с ним так, только нужен соответствующий статус. Поверь, многие бы народы дорого заплатили за то, чтобы разногласия между странами и их правителями решались обычным мордобоем, а не войной».

С этим сложно было поспорить, но поскольку я не являлся императором какой-нибудь карманной империи, то и подобный вариант пришлось отбросить.

«Пока… отбросить», — коварно улыбнулась Агафья.

«Ну хоть ты-то не начинай!»

В кабинет к императору мы входили в прекрасном расположении духа, хоть в результате этой беседы могли оказаться на берегу Реки Времени.

«Ой, да нам скорее клятва вечного служения светит, чем смерть! — отмахнулась Агафья. — Кто же такими ресурсами будет разбрасываться?»

«Ни ты, ни я подобные подарки императору преподносить не будем, так что веселье только начинается».

И я оказался прав. Нас передали из рук одного вооружённого конвоя в руки другого, на этот раз магического.

«Император тебя боится, — удивлённо отозвалась Агафья, войдя вслед за мной в кабинет, — за стеновыми панелями минимум десяток высокоранговых магов, среди них менталист, эмпат, порталист, боевики. Есть даже специалист по проклятиям и… — она запнулась: — О-о-о! Даже мага крови отыскали!»

«Вижу», — коротко прокомментировал я доклад вампирши.

В кабинете заседали император, Орлов и Владыко, которого я явно не ожидал здесь увидеть.

— Ваше Императорское Величество, господин министр, Владыко, — поздоровался я, склонив голову, — чем обязан высокой чести?

— Не ёрничайте, Михаил Юрьевич, — отозвался император, хмуро разглядывая меня от пят до макушки и особое внимание уделяя моей седине, — я вызывал лично вас, но рад видеть, что главная Тень империи победила в своём сумеречном бою! Планируете вернуться на службу, баронесса?

Агафья танцующей походкой подошла к столу императора и, выудив из области декольте свёрнутый вчетверо лист бумаги, положила его перед государем.

— Пожалуй, моя служба окончена, Ваше Императорское Величество, — склонила она голову по-мужски, подражая военным и чуть ли не щелкнув каблуками. — Слишком дорогой оказалась цена для возращения.

Пётр Алексеевич пробежал взглядом прошение об отставке, подписанное им ещё чуть больше ста лет назад, но со вписанной сегодняшней датой, и убрал его в стол.

— Что же, ваше право, Агафья Петровна, вы давно заслужили пенсию, но не скрою, мне искренне жаль терять такого специалиста, как вы. Надеюсь, мы сможем вас изредка привлекать хотя бы как консультанта для юных поколений?

Император был сама любезность, будто и не собирался устраивать нам допрос с пристрастием.

— Всенепременно, Ваше Императорское Величество, если это не будет отвлекать меня от воспитания правнука.

О, а вот и благопристойная «старушка» переняла его манеру.

Теперь пришла пора удивляться императору.

— Как скоро ожидать пополнения в вашем славном семействе? — взгляд государя препарировал меня, как лягушку.

— Простите, — ответил я, — но мы с супругой стараемся не афишировать сроки. Уж больно жизнь у нас неспокойная.

— Прагматичный подход, — кивнул император, указывая на стулья напротив, — которым зачастую продиктованы и остальные ваши действия. Ну что ж, тогда приступим. У меня, Михаил Юрьевич, накопился к вам ряд вопросов.

— У меня к вам, знаете ли тоже, — не остался я в долгу.

— Не стоит принимать моё доброе отношение к вам за слабость, — ледяным тоном отчеканил Пётр Алексеевич. — В следующий раз думайте, прежде чем начинать говорить.

— В следующий раз я семь раз подумаю, стоит ли спасать бедных солдат империи от произвола вышестоящего начальства, — в точности повторил я интонации Кречета.

«Не перегибай», — пришло по связи от Агафьи.

— Ваше Императорское Величество, прошу простить Михаила за несдержанность, — вмешалась вампирша, — как видите, внуку очень досталось в последней передряге, но он, как и прежде, прибыл выполнить свой верноподданнический долг.

Мы с императором сверлили друг друга взглядами и молчали, пока, наконец, не выдержал Орлов:

— Миша, вопросов к тебе по сути несколько: как ты оказался во враждебном мире, что ты там забыл, что это за новая технология порталов, которую ты использовал?

— Данила Андреевич, вы вот прям все мои вопросы процитировали, только без сквернословия, когда я обнаружил сводный отряд посреди пустыни в чужом мире, — улыбнулся по-доброму я Орлову.

— И всё же ответь, — вступил в разговор Медведев. — От этого зависят интересы империи.

— Хорошо, — не стал спорить я, — во время прорыва на свадебных торжествах украли баронессу Комарину, и мне ничего не оставалось, кроме как отправиться за ней. Попал я туда через портал вторженцев, обнаруженный у себя в подвале. Технология портала, которым проводилась эвакуация бойцов, мне неизвестна, я бы назвал её уровнем «бог». Попробуйте сами узнать у Комара, если так хочется.

— Почему соврал Россомахину, что вы — спасательная команда? — спросил Владыко. Вот уж от кого не ожидал участия в допросе.

— Как вышестоящий по званию взял на себя все риски и попытался улучшить психологический климат в отряде. Они уже подыхать там собрались, — как на духу ответил в этот раз чистую правду.

— Почему тебя описывают как огромного змея? — наконец, включился в допрос император.

— На что у жены фантазии хватило, в той иллюзии и ходил, — пожал я плечами.

— Кто был с тобой? — вопрос от Владыко.

— Проводник из местных.

Чьих местных, наших или сашарских, не стал уточнять, хотя Тайпана идеально подходила под обе категории.

— Почему не вернулся вместе со всеми?

— Так Агафью же только шли забирать. Если бы на обратной дороге, то бежал бы впереди всех, сверкая пятками. Я там такого насмотрелся, что второй раз переживать такое не захочется.

— Например?

Я выложил на стол заранее заготовленные макры из собственной крови с выборочными воспоминаниями о путешествии в пустыне и не только. Была там Агафья, распятая на крестовине, был легион Альба, бьющий по мне копьём рассвета, были чистильщики в пустыне, сражавшиеся с вторженцами, были зеркала прорывов, которые пришлось закрывать, чтобы выжить, много что было.

— А ещё там большая половина артефактов почему-то не работала или теряла заряд. Даже богу открыть там несколько порталов оказалось чересчур затратно, — вываливал я некоторые откровения всем собравшимся.

— Это мы и без того узнали, — проворчал Владыко. — Может, ещё есть подробности?

— Тогда скажу, чего вы точно не знали, — оправдал я его ожидания. — Там время течёт быстрее.

В кабинете императора воцарилась тишина.

— Я это сообразил чуть позже, когда сам пробыл в том мире несколько недель, а на деле оказалось, что не больше пятнадцати минут.

— Это же какие возможности… — задумчиво произнёс себе под нос Пётр Алексеевич.

— Смотрю, вас жизнь ничему не учит, — покачал я головой. — Треть отряда погибла, и могло погибнуть и больше, а вас интересуют возможности…

— Они всех интересуют, а императоров в первую очередь. Если вы выжили, то и другие смогут, — оставался непреклонным монарх.

— Такое ощущение, что вы напрочь забыли про паразитирующую магию и ожидаете себе мир на блюдечке с голубой каёмочкой. А это так не работает. Боюсь, что оно вообще так не сработает. Вы можете сколько угодно изобретать портальные артефакты, но они не активируются. И дело будет ещё и в том, что энергетический шторм сделал что-то с самим миром. По словам Комара, мир закрыт для посещений, как на карантине. И меня он вытащил лишь по известной вам причине. Я больше туда не полезу, и вам не советую. В конце концов, терпение покровителя не безразмерное, нужно и совесть иметь.

Пётр Алексеевич продолжал что-то говорить мне с нажимом, будто пытаясь продавить психологически, но выходило у него откровенно слабо, ибо всё моё внимание было сосредоточено на магах за декоративными панелями, которые готовили что-то невероятно убойное, призванное мне развязать язык. Убивать всех участников конструкта было не комильфо, ведь они просто выполняли приказ императора. Отправлять Агафью по их душу — тоже не было рабочим вариантом, оставалось только…

Додумать я не успел, физически почувствовав отток энергии в кабинете на очень и очень приличной площади. Причём я видел, как опустошались резервы магов за панелями, как бледнели Орлов и Медведев, как лихорадочно блестели глаза императора. Даже Агафья и та вцепилась удлинившимися когтями в столешницу, оставив на ней глубокие борозды. Рядом сидел такой же настороженный Владыко, по вискам которого струился пот градом, но боевик удерживал перед императором какой-то мудрёный щит.

А затем артефакты, врезанные прямо в столешницу рабочего стола императора, принялись рассыпаться в пыль у нас на глазах. Этого Пётр Алексеевич уже стерпеть не смог:

— Взять его! — глухо прозвучал его приказ сквозь зубы.

Глава 13

— Взять его! — глухо прозвучал приказ императора сквозь зубы, вот только некому было его исполнить.

Все участники переговоров падали, теряя сознание, и лишь я, глядя в глаза императору, прокусил губу, чтобы пустить себе кровь, и произнёс:

— Клянусь Комаром и Матерью Великой Кровью, что не знаю, что происходит, и не имею к этому отношения!

Над моим плечом полыхнул силуэт комара, подтверждая искренность клятвы, а в следующее мгновение император принялся оседать в кресло, теряя сознание.

Млять! Ещё не хватало быть единственным выжившим при покушении на императора. Это всё равно что сразу пистолет к виску приставить. Сейчас я собирался сделать огромную глупость, но спасти кое-кому жизнь.

— Агафья, в тень! — скомандовал я, а сам открыл портал к будущему тестю. Кому же ещё доверять императора, как ни его личному лекарю.

Тот находился в операционной лазарета, изгвазданный в крови по самые уши и пытался восстановить очередного бойца из сводного отряда, направленного в мир аспидов.

— Борис Сергеевич! — крикнул я. — Ловите! — и попросту зашвырнул к нему бессознательное тело императора.

Возможно, это было не самое умное решение, но другого у меня сейчас просто не было.

* * *

Андрей Петрович медленно прогуливался по коридорам Кремля. Хоть Борис Сергеевич Подорожников и подлатал его после событий на свадьбе у Комариных, но принц до сих пор чувствовал себя, будто его пропустили через мясорубку, а после из фарша снова сформировали новое тело.

Всё-таки прав был Комарин, когда постарался не выпустить эту заразу за пределы своих земель. Размышляя о неизвестных магиях, способных пожирать иные дары, словно паразиты, он заметил куда-то спешащих Медведева и Орлова. Если подумать, это было обычной картиной, если бы не одно «но». И тот, и другой были в военно-полевой форме, пропитанной кровью.

«У нас началась война, а я не в курсе?» — мелькнула шальная мысль у Андрея Петровича.

Принц постарался пристроиться в фарватер к двум силовикам, чтобы уловить нить их разговора. Но они перемещались почти бегом, что было и вовсе из ряда вон выходящим, и единственное, что Андрею Петровичу удалось расслышать со своей черепашьей скоростью:

— Как уговорить его не соваться больше в мир с это дрянной магией? Второй раз Комарина там может не оказаться. Сгинут же ни за что… Там фарш один вернулся.

— Как бы он Комарина теперь на фарш не пустил… слишком много вопросов к нему…

Силовики умчались, а Андрею Петровичу ничего не оставалось, кроме как медленно направиться в сторону кабинета отца. С его скоростью туда он добрался бы минут за двадцать, не меньше. Очень хотелось верить, что услышанное было не тем, о чём сейчас с тревогой размышлял принц.

«Неужто мы сами сунулись? Но зачем⁈ И как там оказался Михаил?..»

До дверей кабинета отца он добирался преступно долго, а всё потому, что в коридорах на подступах начало твориться непонятно что. Все встреченные главы родов с адамантиевыми перстнями на пальцах вдруг начали шататься словно пришибленные и терять сознание. Они хватали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на берег. Остальные гости Кремля выглядели ненамного лучше. Многие бледнели и зеленели, выворачивая желудки в цветочные вазоны по углам и в открытые окна.

Сам Андрей и вовсе едва держался на ногах. Ему казалось, что из него вынули скелетный каркас, и себе он напоминал гуттаперчевую игрушку.

«Твою мать… ну не могли же они притащить что-то такое из враждебного мира в Кремль и подарить отцу?»

Безопасники у двери кабинета императора сползали вдоль стен, когда Андрей Петрович услышал приказ отца:

— Взять его!

«Кого?»

Принц с трудом распахнул дверь кабинета, успев заметить, как у Комарина полыхнул силуэт божественной клятвы над плечом, а сам он подхватил отца под мышки и зашвырнул в открытое зеркало портала с криком:

— Борис Сергеевич! Ловите!

По ту сторону портала действительно находился лекарь императорской семьи с ошалевшим взглядом, успевший подставить руки под летящее тело императора.

Портал захлопнулся, а следом и спало давление, прибивающее к земле и лишающее сознания.

— Миш, какого демона здесь произошло?

* * *

Я обернулся на вопрос, заданный голосом принца Андрея, и честно ответил правду:

— Я в душе не… представляю!

Выглядел принц так, будто недавно покинул больничную койку, что было недалеко от истины. Сколько здесь прошло после событий нашей с Тэймэй свадьбы? Пару недель? С учётом низкого магического потенциала Андрея Петровича восстанавливаться он должен был долго.

Принц доковылял до одного из стульев вокруг стола в кабинете и рухнул на него.

— Я слышал обрывки беседы Орлова и Медведева, — сглотнув тошноту, произнёс Андрей Петрович, — они отправили туда наших людей?

— Да, припрятали один из местных артефактов и как-то создали портал туда. Я же… ушёл туда за Агафьей и случайно наткнулся на них, когда они там подыхали в маго-энергетическом шторме, — я кивнул Андрею на оставшиеся пару кровных макров, и тот принялся просматривать мои воспоминания.

— Млять! А Николай-то куда полез⁈ Герой, твою мать! — повторил мои недавние мысли Его Императорское Высочество, уходя от этикета настолько далеко, насколько это было возможно в текущий условиях. — Помнишь, я давал тебе перстень ещё после выставки цветов, где ты Марию и Настю спас?

Я кивнул, этот перстень у меня был на пальце даже сейчас. Агафья посоветовала надеть на всякий случай.

— Не снимай, это лично моё покровительство. С отцом я сам разберусь.

Я покачал головой. Один из слабейших телом и даром и сильнейший разумом и принципами наследник императора, мог ли он брать на себя такую ответственность? А ведь однажды он уже выручил меня на допросе после свадьбы.

— Слово императорской крови? Второй раз вам не простят, — попытался я предупредить Андрея о возможных последствиях. Неожиданно было получить такую поддержку от… друга, выходит.

— Знаю, — кивнул принц. — Я видел, что ты отца не бросил даже после его приказа. А это… дорогого стоит.

— Вот только вопросов ко мне появится ещё больше… — я пожал плечами, заметив, как начали шевелиться Владыко, Медведев и Орлов.

— Ты спас императора во время магического теракта. Остальное — пыль. Скажем, что портал свитком к Подорожникову открыл я, у нас есть… способы. Остальное — под гриф «тайна рода» уберём.

— Теракта?.. — зацепился я за краеугольный камень нашей линии защиты.

— Да, — кивнул принц уже более уверенно, — я пока шёл к отцу, заметил, как падали главы родов. Их особенно косило по какой-то причине. Остальных едва зацепило. И такая картина по всему Кремлю. Что бы отец ни придумал себе, скорее всего, к тебе это не имеет отношения.

— Я поклялся ему, что непричастен к этому… но, увы…

— Что с императором? — первым делом поинтересовался очнувшийся Медведев, не найдя того взглядом в кабинете.

— Отец у Подорожникова, — вмешался Андрей Петрович, вставая со своего места и пересаживаясь во главу стола, — Михаил Юрьевич помог его переправить к нашему лекарю. А теперь, Дмитрий Фёдорович, пока вы будете заниматься расследованием магического теракта, только что произошедшего в Кремле, Данила Андреевич со своими специалистами поведает мне, что наши люди забыли во враждебном мире с паразитической магией.

* * *

Я сидел и наблюдал, с какой скоростью поглощает и анализирует информацию Андрей Петрович. И если кто-то когда-то скажет мне, что это не магический дар, то я рассмеюсь ему в лицо.

Принц обладал воистину ошеломительной скоростью чтения. С отчётами Медведева, Орлова, показаниями менталистов и свидетельствами живых участников сводного отряда он ознакомился меньше чем за десять минут, при этом успевая задавать уточняющие вопросы пришедшему в себя Владыко и Орлову. Мне тоже досталось с десяток вопросов, но уже по увиденному в макрах. Вопросы были осторожными и не задевали опасных для меня лично тем. Спустя двадцать минут после начала опроса принц встал с места, собрав все бумаги:

— Данила Андреевич, Владыко, граф, отправляемся в Раменское. Хочу лично опросить свидетелей.

А в Раменском меня ждал сюрприз. Там вовсю хозяйничала Светлана, вызванная на подмогу отцом.

— Ты здесь какими судьбами, дорогая? — чмокнул я в висок невесту.

«У отца отравление Рассветом, — по кровной связи ответила мне Света, не рискуя давать классификацию иномирной магии и привлекать внимание к своей излишней осведомлённости. — Он лечил бойцов Коли Медведева, а себя очистить не смог, меня позвал. Когда поступил император, отец едва на ногах держался, вот я и лечила их на пару».

«И как?»

«А сам как думаешь? Меня же она не берёт, благодаря нашей кровной связи. А вот откуда полное магическое опустошение у Петра Алексеевича, я даже предположить не могу. Папа сказал, что ты его порталом вышвырнул из собственного кабинета. Что у вас там произошло?»

Я показал пошедшее не плану совещание и «теракт», жертвой которого я почему-то не стал, в отличие от всех остальных.

«Плохо, — коротко резюмировала невеста. — На тебя всех собак повесят. Готовимся к уходу обратно в Сашари?»

Говорила она при этом столь спокойно, что меня невольно гордость брала. Всё же её хладнокровие и верность поражали. По сути, столь юная девушка оказалась преданной мне до мозга костей, даже не успев связать себя узами брака. Не просила, не требовала, поддерживала всегда и везде, выбирая всегда мою сторону.

«Свет, я тобой восхищаюсь! — честно выразил невесте обуревавшие на тот момент меня чувства. — Но за меня пока вступился принц Андрей. Посмотрим, как дальше пойдёт».

— Миш, — тихо позвала меня Света, показывая куда-то мне за спину. Я ощущал там ток крови нескольких десятков людей. И по теории вероятности это в равной степени мог быть как вооружённый конвой, так и больные в больничных палатах. Я осторожно развернулся, закрывая собой невесту.

Первый, кого я увидел, был Николай Медведев. Его Россомахин вывез в коридор прямо на каталке.

— Это же надо, обязан жизнью кровососу, — закашлялся Николай, — а если серьёзно, то спасибо, Комарин. За моих людей спасибо и…

Он осмотрел себя, правую половину тела ему восстановили не полностью. Руки как таковой ещё не было:

— Ты спас явно лучшую половину меня, — и он протянул мне левую для рукопожатия. — Мы не забудем. Спасибо.

Коридор заполнялся людьми, кто-то был на своих двоих, кого-то вывезли на каталках, как Медведева. Все они смотрели на меня, молча подтверждая слова командира.

— Слухи здесь расходятся быстро, — закашлялся Николай, — говорят, у тебя из-за нас проблемы. Имей в виду, мы готовы отозвать все показания и сослаться на болевой шок. Вторая группа тоже. Останутся только отец и Орлов.

— А как же присяга? — невольно вырвалось у меня.

— А смысл от такой службы, если за спасение своих же под трибунал будут отправлять? — ответил за ослабевшего Николая Россомахин, и остальные бойцы сводного отряда вразнобой подтвердили мнение боевого товарища.

— Никто графа под трибунал не отправит, — выступил из-за моей спины Андрей Петрович, — слово императорской крови. В империи каждый верный боец на счету, а уж такой, как граф Комарин, и вовсе бесценен.

Успокоенные заверениями принца бойцы медленно расходились по палатам.

— Королева, — уже тише обратился Андрей к Свете, — ты не подскажешь, почему, когда я захотел пообщаться с отцом, то обнаружил их в одной палате с Борисом Сергеевичем, храпящими во всю мощь своих лёгких?

Щёки невесты слегка заалели:

— Я на всякий случай… пока кто-то из вас не появится.

— Королева, в любом другом случае это означало бы сознательное обезглавливание страны идентичное предательству, — Света только вздёрнула подбородок, не опуская взгляда. Моя храбрая девочка. — Но в этом случае ты оказалась удивительно прозорлива. Пойдём, разбудишь наших спящих красавцев. Нужно кое-что обсудить.

* * *

«Если ты сидишь в какой-то тюрьме и лениво ожидаешь армию спасения, вместо того чтобы уйти порталом, то со мной пять теней и отряд эргов, — вместо приветствия обратилась по кровной связи ко мне вампирша. — Я еле удержала Тильду от имитации прорыва изнанки во внутреннем дворе Кремля и деликатного стука щупальцем в окно императора с фразой: 'Тук-тук-тук! А Миша выйдет?»

Я представил, как бы это выглядело, и едва сдержал смех. Тильда могла.

«Я в Раменском на военном полигоне с Андреем Петровичем, Орловым и Владыко. Света тоже здесь, лечит императора и отца. Принц дал мне личную защиту. Ждём, что из этого выйдет».

«Удивительно, но факт. Умеешь ты себе заводить друзей. Женился бы на принцессе и вообще не было бы половины проблем».

«И тогда бы я вместо своих проблем решал имперские».

«Ты и сейчас решаешь, ничего бы не изменилось», — философски отозвалась вампирша.

«Но не все же!»

«Ладно, отряд спасения пока не распускаю, вдруг император совсем с катушек слетит, — свернула разговор Агафья. — И теперь меня терзает только один вопрос. Что за хрень сработала в Кремле, если покосило всех подряд, а глав родов — особенно, заметил?»

Мне при этих словах вспомнилось описание дорогущего артефакта, обошедшегося японцам в двести миллионов золотом. Тот тоже массово выкачивал резерв из всех магов в округе, чтобы предотвратить нападение на императорский дворец. Неужели кто-то пошаманил и перенастроил артефакт исключительно на глав родов? Хотя зацепило вообще всех, даже Агафью. Всех, кроме меня.

«Хоть бы „спасибо“ за помощь сказал», — прозвучал отстранённый голос в моей.

«Спасибо, — на автомате поздоровался я со своей шизой, а после решил ещё и познакомиться: — А ты кто?»

«Мы были гораздо более высокого мнения о твоих умственных способностях, когда меняли морфологию сосуда, — скептически отозвался голос. — Не хотелось бы ошибиться с выбором».

Невольно вспомнился разговор, как кто-то обсуждал мои крылья, лапы, хвост. Они тоже называли меня сосудом. Мать Великая Кровь, неужели моим новым симбионтом стал адамантий?'

«Похоже, не всё потеряно», — скепсиса в голосе поубавилось.

«Но зачем было устраивать такое представление?»

«Повреждение сосуда неприемлемо. Комбинация подготавливаемых техник вариативно наносила урон ментальному и физическому состоянию сосуда. Принимая во внимание нежелание сосуда вредить окружающим, была выбрана техника поглощения магических резервов для предотвращения нападения».

«Благодарю, конечно, за помощь, но теперь ко мне вопросов ещё больше».

«Площадь выкачки отводит от нас подозрения».

В этом вопросе разумный металл был прав, принц Андрей именно на основании увиденного квалифицировал происшествие в магический теракт.

«А долго мне быть твоим сосудом? — рискнул полюбопытствовать я. — И почему вообще я?»

«Ответ на первый вопрос: 'Пока мы не решим обратное». Ответ на второй: «Мы тебе не нужны».

«Ну почему же, — решил я возразить из чувства противоречия, — кольчугу беременной жене я сделал из адамантия, ковчег создал для рода, да и для убийства врагов стрелки использовал».

«Это разумное использование без жажды возвеличивания и непомерного усиления души».

«Я правильно понимаю, что и аспиды первое время тоже разумно использовали тебя, а после встали не на тот путь?»

«Мы не хотим об этом говорить. Сообщаем, что для лучшего сживания души с телом сосуду необходимо больше времени проводить во второй ипостаси».

«Благодарю за подсказку, но можно на будущее советоваться со мной при применении всяких приёмов?»

«Мы подумаем. Пока план наших действий гораздо эффективней твоего».

На этом мой новый симбионт завершил разговор, зато голос подал предыдущий. Гемос напряжённым голосом сообщил:

'Клиент готов и покорён. Тайпана поклялась тебе в верности. Пора забирать, а то девочка уже полчаса по шатру с ножом круги наворачивает.

Глава 14

В себя Тайпана пришла в кромешной тьме. Где-то совсем рядом капала вода, обещая живительную влагу. Во рту господствовала пустыня. Голова болела, как и кости почему-то.

«Это же как меня угораздило так вляпаться? Почему сила не действует? Они же обычные смертные».

Или не обычные? Коброиды их слушались, а значит, кровь аспидов в них имелась, возможно, сильно разбавленная, но уж какая есть. Чистокровные аспиды рождались из яиц, а эти тогда как?

«Как? Как? Каком кверху! — сама себя одёрнула Тайпана. — Уж мне ли не знать, как люди рождаются. Я сама целый род основала. Может, я не одна такая извращенка».

Тайпана сделала глубокий вдох и выдох, провела пальцами по мокрым стенам, собирая несколько капель столь драгоценной влаги, и облизала их. Повторив ритуал ещё с десяток раз, она хоть немного утолила жажду. Вместе с тем мысли не давали ей покоя.

«Если на секунду представить себя заурядной смертной, фу, ужас-то какой, — скривилась аспида, — то у них один маг с большим рангом может пересилить другого, подавив его способности или перехватив управление его техникой. Возможно ли, чтобы среди местных пустынников остался кто-то сильнее меня? Бред! Я — богиня! Никто не…»

Она сама оборвала себе на полумысли.

«Была богиня, а стала рабыня… сил — с гулькин нос, даже меньше, чем при рождении было. Тогда хоть на границе между девятым и десятым рангом была, а сейчас… Какой-то оживший ночной кошмар, где все мои страхи сбылись. Меня чем-то дурманили… но это случалось уже после бессилия».

Мысли путались. Всё сильнее хотелось есть.

«Сколько там человек может прожить без еды? Недели две? Хорошо, хоть вода есть. Без воды было бы совсем туго. Или нет? Совсем туго было бы без сна?»

Она не помнила. Слишком давно она была похожа на обычного человека. Слишком. Отец тогда учил её есть, пить, спать, охотиться. Он учил её всему.

«Интересно, любил ли он меня? Или же просто отрабатывал адамантий? М-да, Тайпана, кто ж тебе скажет. Мир богов он такой, там все друг друга „любят“. Вот и тебя рабыней отлюбят так, что мало не покажется».

Тайпана решила обследовать пещеру, чтобы сделать хотя бы что-то, а не сидеть и жалеть себя.

Каменный мешок был размером два на два метра, что позволяло лежать на холодном влажном полу, выпрямив ноги. А вот встать и пройтись у неё уже не вышло. Высота темницы едва достигала метра.

«Садисты!» — выругалась Тайпана, когда от всей души приложилась головой о потолок.

Лежать в холоде и влаге было неприятно, поэтому она попыталась хотя бы сесть, подгребая под себя остатки давным-давно истлевшего матраса из сена или прелой соломы, в темноте не рассмотреть.

«Ну должны же меня, в конце концов, проверять? Вдруг я тут сдохну от голода и холода?»

Но в тот день к ней никто не пришёл и на следующий тоже. Её желудок пел уже не просто рулады от голода, а настоящие арии. На одной водичке долго не протянешь.

Тайпана пробовала вновь молиться своему алтарю или ковчегу, как их называл Михаил. Молилась аспида искренне и истово, надеясь на поддержку, и ответ был получен на четвёртый день.

Сознание девушки перенесло на край кратера, где сейчас вместо серебряного сада из шипов терновника виднелся растрескавшийся оплавленный камень.

«Ты — кто, смертная?»

Тайпана даже опешила от такого обращения.

«Как это кто? Надежда империи Сашари, последняя чистокровная аспида, единственная из рода Найадов! — перечисляла она свои регалии. — Вы вообще почему не реагировали, когда я вас звала на помощь? Это что ещё за отношение? Я всё делала, как вы говорили, а вы!.. А вы!..»

У Тайпаны не хватало сил сдерживать эмоции. Голод и страх подохнуть в каменном мешке в одиночестве сыграли с ней злую шутку.

«Ты — не ас-с-спида! — зашипел ей ковчег в ответ. — Ес-с-сли бы ты с-с-сделала, как я велела, то обрела бы с-с-силу, влас-с-сть! Но ты… ты очеловечилас-с-сь! Даже выгрыс-с-сание с-с-скверны пожирателями не помогло! Прогнивш-ш-шая душ-ш-ша! Не наш-ш-ша!»

«Подумаешь, не к той колонне подошла. Это не преступление! И вообще, своих детей любят любыми! Даже если они оступились!»

«Тебе доверили одно дело! Одно! Обещ-щ-щали награду! Ты была бы с-с-сильнейш-ш-шей с-с-среди первых! С-с-сильнейш-ш-шей! Но ты выбрала с-с-себя, а не род! Ты предала интерес-с-сы рода! И ты с-с-смеешь что-то требовать?»

«Никого я не предавала! Я всего лишь хотела взять причитающееся мне по праву!»

«Из-за тебя ис-с-счезло Хранилищ-щ-ще! Оно тыс-с-сячелетиями с-с-существовало с-с-с нами бок о бок! Думаеш-ш-шь, многие из нас-с-с не хотели возвыш-ш-шения? Хотели! Но вс-с-сем сущ-щ-щес-с-ствам адамантий доступен лиш-ш-шь в малых дозах! Лишь в малых дозах он подчиняется нос-с-сителю! Я тебя предупреждала!»

«Но не так же! Я думала, вы жадничаете! — возмутилась Тайпана, всё еще придерживаясь своей линии поведения. — Я не виновата! Нужно было понятней объяснять!»

«Дура! — припечатал ковчег, словно вынес приговор. — Как тебя ещё Эсфес не убил после всего!»

«Вытяните меня отсюда! — резко перевела разговор Тайпана на ту тему, которая интересовала её больше всего. В отношении Михаила она боялась сорваться и снова наговорить лишнего. Что им всем мёдом намазан этот смертный⁈ — Я знаю, вы можете!»

«Зачем?»

«Что зачем? — не поняла Тайпана вопроса. — Я не хочу подохнуть здесь от холода и голода! Я вам пригожусь!»

«Ты доказала с-с-свою бес-с-сполезнос-с-сть для рода! Предала его будущ-щ-щее, не взяв ключи в Хранилище, а теперь что-то требуеш-ш-шь? Хоть и рождена ты от ас-с-спиды, но ты — человек! И этим вс-с-сё с-с-сказано! С-с-скверна проникла с-с-слишком глубоко в тебя. Вытравить её можеш-ш-шь лиш-ш-шь ты с-с-сама!»

«Не поможете, значит, — подвела итог всем пафосным речам ковчега Тайпана. — Ну и идите вы в задницу, уроды ментальные! Без вас справлюсь!»

Тайпану выкинуло обратно в тело. Она стучала ногами, била ладонями каменные стены, кричала, выплёскивая всю ненависть к этим неизвестным сущностям, что поманили её в этот уродский мир силой, словно конфеткой, а после бросили подыхать здесь.

Всплеск эмоций помог хоть немного согреться и разогнать кровь по телу. Но при этом где-то в глубине сознания аспида принялась размышлять. Если ковчег отказался ей помогать, то оставался Михаил. Этот смертный — причина всех её бед! Это он во всём виноват! Вот пусть он всё и исправляет!

— Гемос, зови своего хозяина! Он всю эту кашу заварил, пусть он и расхлёбывает! — закричала она во тьме, но тишина была ей ответом. — Гемос, тварь чернохвостая, а ну появись. Я знаю, что ты меня слышишь!

Но никто не появился. А ведь ей всего лишь хотелось поговорить. Тайпана заплакала тихо, без надрыва и причитаний, утирая горькие слёзы одиночества. И даже понимание того, что она теряет драгоценную влагу, не остановило её. Плевать. Так в слезах она и уснула.

Снилось ей, что она снова маленькая розовая змейка, греется на берегу океана в лучах рассветного солнца. Где-то совсем рядом шипят клубком рассерженных змей братья, вечно дерущиеся за силу и внимание отца. И лишь ей одной доставалась любовь. Лишь её изредка гладили по голове, когда она прибегала прятаться от грозы, а после и от грохота извержений вулканов. Даже когда она родила дитя от человека… отец не отвернулся от неё. Он не просто решил проблему, он решил её максимально щадяще и с пользой, основав новый род.

«Неужели это всё было только ради адамантия? — даже во сне задавала она себе вопрос. — Хотя бы кто-то любил меня просто так?»

Даже смертный… он был польщён её вниманием, пленён её экзотической красотой, но была ли там любовь? Вряд ли. Со временем он стал тяготиться союзом с богиней, ведь такой спутнице не изменить, не привести в дом вторую жену, а спустя полсотни лет просто исчез в дебрях одной из изнанок, оставив род на их сына.

Сон стал беспокойным, больше напоминая кошмар. Раз за разом в её памяти всплывали люди и боги, предавшие её доверие. Было их много. Все они её использовали и бросали на произвол. Все! Кроме, пожалуй, отца. Тот был строгим, но справедливым. Мог надрать ей хвост, но после обязательно объяснял, в чём она была неправа, и помогал всё сделать правильно.

«Ох, доча, доча! — как наяву увидела Тайпана осуждающий и печальный взгляд отца. — Всё могу понять… но дети⁈ Такому я тебя не учил! — во взгляде любимого отца промелькнуло разочарование. — Я ни разу не пытался стать сильнее за счёт детей. А ведь многие пробовали…»

Это было одной из грязных тайн местных богов. Кое-кто из пантеона развлекался и усиливался пожиранием собственных отпрысков. Таких сторонились, но всё равно подобные истории периодически всплывали.

«Но я никого не ела!» — попыталась было возразить Тайпана.

«Ой ли, дорогая… ой ли…»

Мираж исчез, а аспида всё продолжала ворочаться во сне не то от голода, не то от последнего разочарованного взгляда отца.

Тайпана слабела. Без еды и с малым количеством воды она всё чаще спала, не отличая явь от сна. Во сне к ней часто приходил отец и гладил по голове. Иногда ей казалось, что он даже её обнимал и грел своим теплом. В такие моменты она беззвучно плакала, осознавая, что потеряла.

Гемосу же по ночам становилось очень жаль эту взбалмошную, язвительную особу, мнящую себя пупом земли, но так нуждающуюся в тепле и любви. Пару раз он даже хотел позвать Михаила на помощь, но всё ещё ждал.

По возможности согревая своим телом ослабевшую девушку, Гемос ждал, когда же до Тайпаны дойдёт, что причина многих её несчастий она сама, а не кто-то со стороны. Лишь осознание этого простого факта уже кардинально бы поменяло всю картину происходящего.

* * *

Через полные семь дней за Тайпаной пришли. Аспида настолько ослабела, что даже не понимала, сон это или явь. Её перенесли в сухую и тёплую пещеру, завернули в несколько стёганных одеял и принялись осторожно поить бульоном с кое-какими травками. Вообще, господин запрещал поить женщин с древней кровью этим отваром, но здесь Махриса решила перебдеть. Не часто попадались ей такие своевольные коброчки.

Чем меньше в ней будет гонора, тем лучше пройдёт ночь выбора, и тем довольней будут племенные братья. А возможно, и сам господин.

— Пей, пей, коброчка! Покорность в этом мире ещё ни одной женщине не помешала!

Гемос же, проверив дрянь, которой поили Тайпану, впервые решил активизироваться. Одно дело — просто сонные эфиры, и совсем другое — афродизиаки. У Тайпаны и так после недели голода с головой не всё было в порядке, а после такого настоя… Чем-то похожим святоши опаивали девушек из инкубаториев перед ритуалами слияния с Рассветом и Закатом, а, по сути, перед оргиями, чтобы те не сопротивлялись.

«Хер тебе, я не покорность! — цыкнул мысленно симбионт. — Бульон мы оставим, а всё остальное — в топку!»

Тайпана медленно приходила в себя. Всё её тело горело от масел и благовоний, голова кружилась, но не от голода, а от слабости. Рядом щебетала дородная тётка, что и заперла её в темнице. Сейчас аспида была слабее котёнка, поэтому лишь сонно провожала гаремщицу больным взглядом.

— Ты мне тут болеть не вздумай! Ты должна быть свежа, как родон в пустынном оазисе в ночи, и благоухать так же.

Тайпану вновь поили каким-то отваром, и она с радостью принимала питьё. Сразу кормить полноценной едой её не решились после недели голодания, а вот на бульоны не скупились, размалывая там некоторые травы, овощи и даже корнеплоды.

Аспиду снова и снова поили, массажировали, натирали тело благовониями, наряжали в прозрачные тряпки и украшения с перламутром. Но ей было всё равно. Сил сопротивляться не было. Когда же Тайпана смогла пройти полный круг по пещере без посторонней помощи, к ней снова пришла Махриса, бабища с бородавкой.

— Завтра совет племён. Завтра мы представим тебя господину и племенным братьям. Будь послушна, будь нежна, будь терпелива, и, возможно, сам господин обратит на тебя внимание.

Тайпана ушла настолько глубоко в себя, что даже не кивнула в ответ на наставления гаремщицы. Но та восприняла отсутствие реакции как добрый знак:

— Молодец, что не брыкаешься и не возражаешь! — похвалила она Тайпану. — Надо будет завтра снизить тебе дозу, а то уж больно ты отмороженная, такие мужиков не заводят.

С этими словами гаремщица ушла, а аспида откинулась на подушки буквально заставляя себя подумать над словами тётки, а не проваливаться в сон.

«Что за доза? Чем меня пичкали всё это время?»

«Афродизиак местный, туманит разум и распаляет желания и телесные реакции», — пришлось отозваться Гемосу.

«Суки! — безэмоционально отозвалась Тайпана. — Даже шанса на сопротивление не оставили».

«Не бзди, нет у тебя ничего подобного в организме, я позаботился», — пришлось раскрыть некоторые карты Гемосу.

«Почему?» — одно слово, но сколько в нём было изумления.

«Потому что у всех должен быть выбор. У всех. У тебя тоже. Выбор жить или умереть, выбор смириться или сопротивляться. Пока есть выбор, существо может изменить свой путь и измениться. Даже мне Михаил когда-то дал выбор: умереть или жить иначе. Я выбрал жизнь и неимоверно рад этому».

Почему-то Тайпане эти слова запали в душу. Выбор. Он всегда стоял перед всеми. Частенько она сама выбирала неправильно. Но пока есть выбор, всегда можно что-то изменить.

Аспида шла спокойно и без спешки, шагая внутрь огромной пещеры с каменными лавками и тринадцатью кострами в каменных чашах внутри пола. С потолка пещеры спускались огромные отрезы ткани, делая пещеру похожей на шатёр. Тайпана внимательно разглядывала несколько десятков мужчин с бронзового цвета кожей и хищным взглядом. Их светлые одежды резко контрастировали с обнажёнными телами рабынь, вошедших в зал.

Блики огня на натёртой маслом коже делали девушек похожими на живое пламя.

Махриса о чём-то безостановочно вещала, расхваливая свой товар. Девушки ходили перед зрителями, принимали призывные позы, виляли бёдрами и гладили себя по груди, будоража воображение мужчин. Лишь Тайпана оставалась на месте среди костров. Здесь она чувствовала себя в относительной безопасности.

На неё бросали разгорячённые взгляды, ведь слишком уж она выделялась из толпы своим цветом волос и подкожным узором.

Один из мужчин по-змеиному плавно соскользнул со своего места в сторону Тайпаны.

«У всех должен быть выбор! — гремел в ушах аспиды голос Гемоса. — Пока есть выбор, есть возможность всё изменить!»

Мужчина уже подошёл в плотную к Тайпане и запустил руку ей между бёдер, пытаясь проникнуть глубже.

Аспида же, заметив блик пламени на лезвии металла между складок белоснежных одежд, выхватила короткий изогнутый клинок из ножен и отпрыгнула практически в один из костров. Уж лучше сгореть, чем вот так кобылой на торге стоять. Она полоснула себе ладонь, слизнула выступившую кровь и прокричала:

— Трайордан Эсфес, Михаил Комарин, я клянусь собственной жизнью, что никогда не причиню вреда тебе и твоим родам в обоих мирах. Верни меня к отцу, пожалуйста, — уже почти шёпотом добавила она. — И прости. За всё!

Гемос же покинул тело своей носительницы, чёрными кольцами свиваясь вокруг Тайпаны. Уж он-то представлял, что Михаилу в любом случае понадобится время для перехода. И это время им ещё необходимо было продержаться. Заметив слёзы на глазах аспиды, Гемос произнёс:

— Не бзди, змеюка, прорвёмся! Только ножичком меня не почикай.

* * *

«Клиент готов и покорён. Тайпана поклялась тебе в верности. Пора забирать, а то девочка уже полчаса по шатру с ножом круги наворачивает», — Гемос был лаконичен и красноречив.

Я же рванул в ближайшую каморку для уборщиц, пытаясь среди швабр, тряпок и вёдер открыть портал к аспиде. Сколько бы ей ни понадобилось времени, но если уж Гемос признал, что она искренне поклялась, то стоило спасать Найаду.

Зеркало портала раскрылось между огромных костров. Где-то среди них кольцами свился Гемос, выстреливая в разные стороны ядовитыми чёрными отростками и отгоняя от себя почти с полсотни пустынников в белоснежных одеждах.

— Ба, да это же у нас совет племенных братьев, а меня пригласить забыли! — выйдя из портала, сообщил я о своём присутствии.

— Ты кто ещё такой?

Пустынники резко сменили себе врага с непонятного Гемоса на более привычного меня, ведь я казался более лёгкой добычей.

— Я тот, кто решением вашего господина получил право именоваться братом, — принялся перечислять свои местные регалии, — я тот, кто помог племенам пустыни объединиться в один народ. Я тот, кто спускался вместе с братьями песка в катакомбы, обезвреживал ловушки и оберегал вас от тварей. Я — Трайодасан, тринадцатый маг крови, удостоившийся возвышения!

— Врёшь! — послышались выкрики со всех сторон. — Трай сгорел посреди площади на костре святош!

— Если вы думали, что меня так легко убить, то вы — глупцы! — рассмеялся я. — Пока вы отсиживались в подземельях, я отомстил главам орденов и подчинил себе их земли, я возродил Обитель Крови, и я помог вашим предкам аспидам обрести надежду на восстановление империи!

— Не может быть! Ты не он! Вы даже не похожи! Ты всё лжёшь! Он не умел открывать порталы! — в мою сторону двинулось пару десятков племенных братьев с оружием.

Образцы крови всех племенных братьев пустыни у меня имелись в башне в Эсферии, но была также немалая вероятность, что состав совета мог претерпеть изменения за полторы сотни лет. Поэтому пришлось импровизировать. Использовав дармовую кровь Тайпаны, я создал полсотни лезвий и отправил их к шеям пустынников.

— На колени! — рыкнул я. — Иначе поднявшие на брата оружие окропят собственной кровью святое место аспидов.

Импровизация продолжалась.

— Расух, уйми своих братьев, не то я прорежу их поголовье, ведь сейчас они ничем не отличаются от отары баранов из земель святош.

Из тьмы выступил силуэт, полностью замотанный в чёрную ткань. Из-под багрово-алой чалмы виднелись лишь глаза. Остальная часть лица была скрыта. Интересно, видел ли хоть кто-то настоящий облик Расуха, господина пустыни и объединителя её племён?

Я-то видел и знал, что лицо своё и тело он скрывает не просто так. Появившийся из ниоткуда, он очень уж сильно напоминал змея, застывшего в полуобороте. Да и один глаз с розоватой радужкой также намекал на плотное родство с аспидами.

Хм… А ведь раньше я не задумывался, что даже имя его Расух — это производная от фамилии одного из великих домов аспидов, Расхов. Как раз они и занимались генетическими экспериментами, породившими пожирателей.

— Я рад приветствовать тебя, Расух из великого дома Расхов, — решил я проверить собственные догадки.

— Кто ты, незнакомец? — хриплый голос едва доносился из-под ткани. А ведь Расух уже должен был разменять вторую сотню лет и подбираться к третьей. — В тебе нет крови брата моего, Трайодасана из падшего дома Эсфес. Так кто же ты?

— Ты знал, — констатировал я. — Ты всё это время знал, кто я, и молчал.

— Знал, потому и сделал тебя кровным братом, привечал в песках…

— … возлежал с моей воспитанницей, — закончил я за него.

— Это был её выбор, и она понесла за него наказание, — пожал плечами Расух. — Да и ты не особо был против.

— Теперь я против! — обозначил я собственную позицию в отношении Тайпаны. — Она — моя!

— Теперь ты не Эсфес, и я не обязан с тобой считаться. В прошлом тоже не был обязан, вы — падшие, но ты был мне другом и братом.

— Ошибаешься, теперь я даже больше Эсфес, чем был. Сила не в крови, сила в душе. Моей души хватило, чтобы воссоздать ковчег рода, отыскать кладки великих домов и добыть ключи для одушевления последних аспидов. Скоро пустыня изменится навсегда. Вторженцев не будет, аспиды вернутся на свои земли.

— Зачем мне это, Эсфес? — хмыкнул Расух. — Зачем мне твои чистокровные аспиды? Для них я всегда буду существом второго сорта, выродком, которого даже не удостоили общения с ковчегом из-за искусственного происхождения. В прошлой жизни ты был мне полезен, помог собрать племена воедино и отваживал тварей в поисках всё новых и новых артефактов старины. В этой жизни ты для меня вреден. Ты пытаешься отобрать мою власть и мои земли. А всё, что мне вредит, я привык уничтожать!

Ещё во время своей проникновенной речи Расух начал плести какое-то заклинание, дикую смесь почерка Найадов с хрен пойми чем из своего отпечатка. М-да, совсем парень с катушек слетел. Похоже, придётся устранять верхушку пустынников и потом снова объединять тех во что-то приемлемое.

Я на автомате поставил щит крови и Радужный щит вокруг Тайпаны с Гемосом и продублировал комбинацию вокруг себя.

— Расух, у нас всегда есть выбор, ты же помнишь? — напомнил я ему старую истину, видя, как он колеблется доли секунды. — Пустыня огромна. Места хватит всем.

— Хватит, — согласился тот, — но мне конкуренты не нужны!

В меня полетела неведомая магическая хрень из магии Заката и Рассвета. Но Радужный щит её спокойно поглотил, лишь насытившись чужой энергией и полыхнув алым заревом в полумраке пещеры.

— Теперь мой черёд.

Я не стал создавать что-то сложное, просто перенаправив пять десятков кровавых серпов в господина пустыни. Он поставил некое подобие щита и одним щелчком пальцев приказал племенным братьям защищать себя. Белоснежные одежды обагрились кровью, когда главы племён пустыни шли на убой бессловесными марионетками.

— Тайпана, готовься перенять контроль! — крикнул я аспиде. — Без кукловода игрушки будут потерянными и станут твоей лёгкой добычей.

Не оборачиваясь, я лишь подправил конструкт серпов, направив те на одну единственную цель. Спустя три удара сердца всё было кончено. Истерзанное тело под грудой чёрных тряпок больше напоминало полуразложившийся скелет. Так выглядел Тимус, глава фракции Заката и инквизиторов, когда пропустил сквозь себя слишком много чужеродной магии. Здесь же… какая-то кровь аспидов имелась, судя по радужке одного глаза. Но, видимо, постоянный фоновый контроль племенных братьев сделал своё дело, превратив некогда сильного и могучего воина пустыни в дряхлого старика.

От мыслей меня отвлекла Тайпана, испуганным голосом задавшая вопрос:

— А что с ними теперь делать-то?

Глава 15

Андрей Петрович шёл вслед за подругой детства и думал, что же такого сказать отцу, чтоб тот не лез в чужой мир с губительной миссией. В целом такая перестраховка не выбивалась из привычного поведения отца, но Андрею казалось, что ещё тогда, после неудачной попытки вторжения в землях Комариных, они нашли общий язык. Видимо, показалось.

— Свет, — принц обратил внимание на лекарку, спокойно идущую рядом, — а на тебе эта дрянь никак не скажется?

— Ваше Имп…

— Да брось, и ты туда же? — перебил Андрей Петрович подругу. — Уж со мной-то можно по-человечески.

— Андрюш, нас, похоже, Комар какой-то защитой наделил. Что-то вроде печати. По ощущениям эта дрянь если и пытается за нас зацепиться, да только бессильно сползает, как сливочное масло по раскалённой сковороде.

— Так ты же Подорожникова…

— Невеста — я, Андрюш, и не раз доказала лояльность роду. Вот и попала в круг доверенных лиц. Да и артефакт помнишь князя Мангустова? На мою долю тоже досталось защиты. Михаил женщин не делит на официально окольцованных и будущих. Себе отказал в защите, а нас прикрыл.

— Я и не сомневался, — кивнул своим мыслям принц, — ну что, пробуждай наших храпунцелей. Будем воевать.

Света скупо обозначила улыбку и послала по толике лекарской силы для пробуждения пациентов от наведённого сна.

Император тут же дёрнулся и скатился с больничной койки на пол. Заметив сына, он выкрикнул:

— Андрей, уходи! Это нападение! Ты ещё не оправился…

— Пап, всё в порядке, — принц подходил к отцу с поднятыми ладонями, словно к опасному сумасшедшему, — ты в лазарете, с терактом разбирается Медведев. Мы в Раменском.

Император осмотрелся по сторонам, заметил удивлённый взгляд Бориса Сергеевича на соседней больничной койке и Светлану, старательно выдерживающую беспристрастную маску на лице.

Пётр Алексеевич резко встал и его повело. Андрей тут же пришёл на помощь, подав руку, хотя выглядел ненамного лучше. Кречеты вместе уселись на койку.

— Как я здесь оказался? И как ты здесь оказался?

Андрей принялся кратко пересказывать историю своего попадания в кабинет отца.

— Вошёл я, когда Комарин клялся, а ты терял сознание. Мы свитком тебя к Борису Сергеевичу и отправили. А они тут уже со Светкой тебя на ноги ставили.

— Что-то здесь нечисто. Не бывает таких совпадений! — упорствовал император. — Да и свиток должен был рассыпаться, как и все мои цацки на столе.

— Ты ещё начни опять Комарина во всём обвинять, — покачал головой Андрей. — Накрыло весь Кремль, понимаешь? Это теракт магический, а не покушение лично на тебя или отвлекающий манёвр. Да и клятву тотем подтвердил. Я видел. Комарин же единственный тебя и спасать бросился, хоть ты до этого его схватить приказал.

— Чтобы подозрения отвести, — уже не так уверенно предположил император.

— Пап, это абсурд. Ты ещё скажи, что он вторжение у себя на свадьбе инсценировал, чтобы себе изнанку уникальную заполучить. И сына под удар подставил с женой. А когда ты туда экспедицию отправил, то всех под нож пустил сперва, а после передумал и опять спасителем заделался.

Уже завершая свою речь, Андрей Петрович пожалел о сказанных словах. В глаза отца загорелся фанатичный блеск. Ему абсурдная теория сына очень понравилась.

— Пап, — принц пощёлкал пальцами перед задумчивым лицом императора, — ау! Ему проще было убить всех в той пустыне, чем ввязываться и вытаскивать на своём горбу группу и подпадать под подозрения. Пойми ты, пропала бы группа, а следом ещё одна, и всё, изнанка получила бы статус «условно обитаемой» и «неподходящей для освоения» на определённый период. Они там почти две недели просидели, выбывая по одному и пачками, прежде чем Комарин появился. Они теперь за него все горой стоять будут. Готовы даже свои показания отозвать и рапорты об отставке подать всем скопом.

Но император будто и не слышал аргументов сына.

— Может, он Медведева пожалел, — нахмурился Петр Алексеевич, — они вместе какое-то время в школе комаров обучались, да, Светлана?

Светлана про себя выругалась, вспоминая, что при дворе личной жизни нет. Всё обязательно становится достоянием общественности.

— Обучались, но за своё прошлое поведение Медведев стоял бы первым в очередь на убийство, а не на спасение, — без раздумий выдала лекарка, — я сама его кастрировать обещала, если за голову не возьмётся.

— Но как-то же он их обратно вернул? Что за порталы? Андрей, слишком много странностей.

— Комар, пап. Просто бог на его стороне. А у нас, когда Кречет последний раз явно помогал в наших делах? Я что-то не припомню…

— Ещё до твоего рождения и моего восхождения на престол, — с грустью в голосе ответил император, — когда войну с Орлановыми завершал.

— То-то же, и тётку Софью он искать отказался, хотя для бога это было раз плюнуть, — напирал Андрей Петрович, намеренно ударяя по болевым точкам отца. Тот был очень привязан к старшей сестре и до сих пор не смог объявить её погибшей в родовой войне. Та всё ещё числилась пропавшей без вести. — А всё потому, что Кречета мало интересует наша жизнь, лишь бы благодать постоянно прибывала. Его устроит любой человек из нашей династии на троне, он даже крылом не пошевелит, пока мы не попадём под тотальную угрозу вымирания или потери власти. У остальных богов наоборот, Комар постоянно участвует в жизни рода, да даже Подорожник и тот помог Борису Сергеевичу с Акиро Инари. Только напрямую через алтарь удалось болячку вытравить. Вон, и Колю Медведева спасла именно божественная магия, хотя уж он-то был стопроцентный нежилец. А поди ж ты…

— Опасные речи говоришь, — предостерёг император сына, — не гневи покровителя.

— Пап, вы же всё равно меня в другой род продадите, так или иначе, — спокойно возразил Андрей Петрович, принимая собственную судьбу за разменную монету, — я это всё к чему веду. Подозревать и обвинять во всех грехах Комарина лишь за то, что его тотем более активно с ним взаимодействует и помогает, это уже больше напоминает банальную зависть… Тем более, что сам граф ни словом, ни делом не выступал ни против империи, ни против нас.

— Андрей, ты меня-то уж за сумасшедшего параноика не принимай, — хмурился император, — мне эта паранойя по статусу положена. Я вторую семью терять не намерен. Хватит. Надоверялся. Скажи мне лучше, если всех так накрыло, то почему самого Комарина стороной обошло?

— А вот это уже вопрос хороший и правильный, — улыбнулся впервые за весь разговор принц. — Зная любовь графа к кровным клятвам, предлагаю уточнить у него, кто клялся не наносить вред ему и его роду. И уже среди этих лиц искать заказчика. Насколько я знаю, в контур артефакта можно внести исключение из общего правила воздействия.

— Подозреваю, мне ответы не понравятся, — хмыкнул император, — там и датская, и японская правящие династии, скорее всего, фигурируют. А мы и с теми, и с другими в экономических да политических прениях замечены были. И это те, кого я знаю. Круг может и расшириться. Уж больно шустрый у нас граф.

Андрей всё больше веселел, слыша в размышлениях отца уже здравые мысли, но сообщить тому о принятом решении всё же был обязан. Набрав в грудь побольше воздуха, он сообщил:

— Я дал ему свою защиту.

— Зачем⁈ Ведь он уже не вас…

Император осёкся. Про разрыв вассальных отношений он старался не распространяться. У любых стен имелись уши.

— Пап, брось. У него от нашего сюзеренитета одни неприятности были, а он всё равно служил верой и правдой. Он Машку не один раз спас, Настю, тебя… Базу на Рюгене империи преподнёс, считай, даром. Вторжение иномирное отразил. Что ему ещё надо сделать? Империю спасти или целый мир? Да о нём уже среди молодняка армии легенды ходят.

— Молод ты ещё. Не понимаешь ничего. Порой самые близкие и самые верные предают. Это вы сейчас юные, идеалам подверженные, а жизнь длинная. Взгляды меняются, люди меняются, интересы меняются. Это сейчас Комарин полезен для империи, а ведь может стать вреден. А тут ты со своей защитой.

Император исподволь бросил взгляд на Светлану Подорожникову, пытаясь считать её реакцию на последние слова, но та проводила диагностику отцу с закрытыми глазами и перебирала в воздухе пальцами, словно играла на струнах.

— Ну тогда призовёшь его к ответу своим даром! — припечатал сын. — А до того он под моей защитой. И да, пап, не лезьте вы к этим вторженцам. Там же хрен пойми что происходит. Я видел макры. Участвовал с вторженцами в схватке. Зачем это всё? Зачем тащить эту чуму в наш мир?

— Гибель нескольких десятков человек в предстоящей войне — это статистика или даже сопутствующие потери, — цинично возразил Пётр Алексеевич. — Ни одну изнанку не удалось освоить без жертв.

— Статистика? — криво улыбнулся принц. — Ты на меня и на Бориса Сергеевича посмотри. Меня Комар помог откачать от инородной магии, а лекаря нашего Светлана от отравления лечила. Не нужна нам чужая магия! Опасна она! Своей с избытком!

— На месте разберёмся, — снова упорствовал император.

— Надеюсь, мир действительно закапсулировался от прорывов, — покачал головой Андрей Петрович, глядя на отца с осуждением, — в этом случае можно надеяться на более-менее спокойную жизнь. На вас в этом вопросе надежды нет.

— Это мы ещё проверим, — убеждённо расхаживал по палате император. — А пока позови-ка мне Комарина, поблагодарю за спасение.

* * *

— А что с ними теперь делать-то? — задала Тайпана резонный вопрос.

Я обернулся. Передо мной выстроились рядами отдельно племенные братья, отдельно их предполагаемые наложницы. Во главе девиц стояла внушительных размеров тётка с едва прикрытыми телесами.

— У тебя сейчас какой уровень? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ше…шестой, — заикаясь ответила Тайпана, всё ещё поглядывая на груду тряпок на границе полумрака.

— Иди сюда, кое-что покажу.

Что делать с Тайпаной я пока не представлял. В голове крутились варианты, как её пристроить к делу, но доверие — штука такая, по щелчку пальцев не возникает. Особенно, после её номеров самодеятельности. Она же здесь такого может наворотить, что мама не горюй. И всё же будет во благо. Благие намерения вообще заводят дальше и глубже самых обычных низменных чувств.

С одной стороны, настоящие аспиды мигом бы навели в серпентарии пустынников порядок. Тому же Райо достаточно было бы прихлопнуть несколько самых ретивых и спесивых, и остальные бы подчинились. Но слова Рахуса о существах второго сорта запали мне в душу.

Тайпана подошла ко мне с опаской. Я присел и развёл в стороны многослойные складки пустынного одеяния, выставляя на показ полуразложившееся тело.

— Вот так магия рассвета и заката влияет на носителей, у которых либо совсем нет крови аспидов, либо самая её малая часть. У Рахуса были задатки от Найадов и от Расхов. Он постоянно себя улучшал и экспериментировал с чем-то. Лет двести назад по местному летоисчислению я помог ему объединить все племена пустыни в один народ. Тогда он был ещё полным сил молодым воином, а сейчас сама смотри.

— М-меня т-тоже т-теперь такое ждёт? — испуганно проблеяла Тайпана.

— Сомневаюсь, ты — чистокровка, как ни крути. Магия к тебе ластится, а не вступает в бой.

— Зачем ты мне это показываешь?

А действительно, зачем? У меня на фоне происходящего руки чесались кое-кому надрать задницу за их политику чистоты крови.

— Со своим тотемом говорила? — аспида скривилась, словно у неё разом все зубы заныли. — Вижу, говорила. Бросили на произвол судьбы.

Я не спрашивал, утверждал. После моей отповеди этому сборищу «борцов за будущее империи» и постановки им жёстких условий Тайпане досталась роль громоотвода, и она её заслужила в полной мере.

— Мне здесь больше жизни нет, — пришлось признать очевидное Тайпане. — Какая из меня аспида, этак меня любой в коленно-локтевую поставит, а я и вякнуть не успею. Если бы не Гемос, уже бы стояла. К отцу хочу.

— А ты уверена, что тебе там есть место? — заронил я зерно сомнения в душу аспиды. — Ты стала ещё слабее. Отношения в семье у вас… сомнительные, а прожить жизнь обычной магичкой…

— Что ты хочешь? Я — никто, ничего не могу, сил меньше, чем у полукровок. От меня отказался ковчег рода, и сама я… в этом мире чужачка и в прошлом не лучше. Нигде мне нет места.

— Чего я хочу?.. Жди меня здесь!

И я впервые сам перенёсся в амфитеатр основателей родов. Самое любопытное, что остальные ковчеги были уже здесь и спорили до хрипоты. Гвалт стоял неимоверный. Ну просто базар где-то в Дербенте, а не чинное собрание основателей великих домов. Мне кажется, что была бы возможность, и они бы уже били друг другу морды и таскали за волосы, доказывая собственную правоту. Моего появления даже никто не заметил.

— Эк, как вас наскипидарило, — с улыбкой заметил я, чувствуя некоторое удовлетворение от увиденного. Не только же мне на шпагат между двумя мирами садиться. Пусть и они раскорячатся, выполняя мои условия. — Вся честная компания в сборе. У меня тут к вам парочка вопросов возникала, так сказать, по ходу погружения в некоторые местные реалии.

Мои слова вызвали эффект шумового полога. Все споры разом стихли.

— А скажите-ка мне, любезные, а каковы ваши планы в отношении ныне живущих в пустыне потомков аспидов?

— Да какие это потомки? — фыркнул кто-то из закатных. — Пыль под ногами и только. В них крови — меньше капли, а мнят себя властителями пустыни.

«Хм… пора бы уже научиться различать этот серпентарий по родам и лицам, — задумался я. — Эта морда спесивая, кажется, основатель Расхов. Боги, и основал же он родовой ковчег как-то».

— Позиция Расхов мне была ясна и ранее, когда вы отказались от родства с объединителем племён пустынников. А ведь в нём проснулась кровь не только вашего рода, но и Найадов. Пусть слабеньким, но псиоником он был.

— Как? — это тихо пискнула Найада. — Я бы почувствовала.

— А боги его знают как, — пожал я плечами. — Но силы хватало, чтобы держать в подчинении полсотни племенных вождей почти две сотни лет. По-моему, очень даже неплохо, но у вас, видимо, другие критерии силы.

— Расх? — в этом одном слове было столько возмущения, что я с интересом принялся ждать развития событий.

— Что⁈ Что, Расх⁈ Да, после договора с Великой Матерью Кровью я и сам пытался. У нас же лаборатория чистильщиков осталась. Вот и пытался доразвить некоторых до обретения разума и родовых возможностей. Только знаете, что? Ни один из результатов экспериментов не спешил отправляться в Хранилище за ключами для кладок. Ничего подобного! Они все начинали грести под себя, воевать, подчинять себе племена, гаремы создавать! Им всем было глубоко срать на какое-то там прошлое, аспидов и на нас, в частности. Их устраивала новая жизнь, полная власти и удовольствий. Та же ситуация была и с пустынниками. Никто не думал об общем благе, лишь о своей заднице. Все они, когда узнавали о возможности возрождения более сильной и одарённой расы, начинали трястись за собственный статус и положение. Поэтому после нескольких сотен попыток я уже даже не откликался на попытки связи со мной. А те же Найады и не слышали их даже.

— Браво. Никого вам не напоминает? — я принялся хлопать в ладоши. — Дети полностью переняли взгляд на мир своих предков. Вы так обрекли на вымирание мой род, а они — ваши. Зачем им конкуренты?

— Они всё равно ничего не смогут противопоставить настоящим аспидам. Рано или поздно этих… — в словах Расха просто-таки сочился яд, — вытеснят из пустыни или уничтожат. И лучше рано, чем поздно. Империя Сашари только для чистокровных аспидов.

— Охренеть! — не удержался я. — Это вы сейчас геноцид пустынникам объявили? Потомкам собственных детей и наследникам своей же крови? И что, все остальные поддерживают Расхов?

Ответом мне была тишина.

— ***…

У меня закончились приличные слова. Мне надо было подумать. Ситуация складывалась патовая.

Я вернулся обратно к Тайпане. Та дисциплинированно ждала моего возвращения.

— У тебя на лице такое непередаваемое выражение, будто ты только что по уши в дерьме искупался и не знаешь, как отмыться.

— Это я с ковчегами пообщался и узнал, что они планируют геноцид всех пустынников скопом для расчистки территории своим «деткам», — почему-то решил я откровенно ответить аспиде и посмотреть на её реакцию. Ведь она же и меня считала ниже себя по положению, правда, не на основе чистоты крови, а именно из-за невозможности отказаться от своего «божественного» прошлого.

— Я, конечно, после такого гостеприимства сама бы нечто подобное организовала, но для отдельных личностей, а не всего народа в целом, — как ни в чём ни бывало ответила аспида. — Есть же старики, женщины, дети, в конце концов.

— И откуда взялось столь поразительное человеколюбие? Неделя голода в местных казематах поспособствовала?

— Ты из меня-то маньячку не делай. Забыл, в каких традициях я воспитывалась? Ещё и всю жизнь жила на диете. Народы вырезать у меня никогда тяги не было. Это же ресурс. Кто же будет убивать курочек, несущих благодатные яички? Да и я частенько видела, как отец помогал своим верующим отстраивать деревни и обживать новые острова после извержений и океанических волн. Исходя из этого моё отношение к пустынникам даже сейчас как к термитам в лесу. Случайно на скорости вляпаться можно, а специально — смысла нет. Обойдешь и дальше пойдёшь. А что касается тактики группы против одиночек, так она тоже всегда перед глазами была. Меня как захватили? То-то же! И отец не просто так в единую фракцию всех рептилий собрал. Толпой отбиваться легче.

— Ты где такая здравомыслящая раньше была? — не удержался я от риторического вопроса.

— В рифму отвечать не буду, ибо и сейчас в этом месте нахожусь, — буркнула аспида. — Сколько сейчас этих твоих пустынников?

— Что-то около ста тысяч, включая женщин, детей и стариков, — вспомнил я данные двухсотлетней давности. — Сейчас, возможно, их стало уже гораздо больше или меньше, потери после очередной волны вторжения никто не отменял.

— М-да, за такой ресурс в нашем мире передрались бы все, — поцокала языком Тайпана. — Может, их к нам забрать?

Аспида деловито обернулась и принялась считать племенных братьев, включая погибших от моих кровяных серпов.

— Почти пять десятков, — она задумчиво постукивала пальцем по подбородку, что-то прикидывая в голове, — это по две тысячи человек на племя… Можно попробовать и переселить к нам. Рептилии разберут себе рода.

— Здесь их дом. Они пустыню не покинули, даже когда прорывы пошли сплошным косяком. Ушли под землю отсидеться.

— Ну знаешь ли, — возразила мне аспида, — когда стоит выбор: смерть или переезд, думаю, выбор очевиден.

— И всё равно, меня больше беспокоит посыл ковчегов. Этак на них никакой управы не будет.

— Отец говорил, что на каждую большую рыбу в пруду найдётся еще большая. Найди, чем их припугнуть тогда, — пожала плечами аспида. — Вон, со мной же подействовало.

— Ой ли… — я скептически окинул взглядом Тайпану.

— Боги, да что мне сделать, чтоб ты точно был спокоен и отпустил меня восвояси? Ты думаешь, я не понимаю твоих колебаний и сомнений?

— Вариант есть, но тебе он не понравится, — внезапно решил я поддаться мерзкой, но чрезвычайно практичной части себя.

— Мне овцой бессловесной не понравилось быть, у тебя хоть совещательное право голоса имеется, — не менее практично отозвалась Тайпана, — да и на помощь ты приходишь всегда, в отличие от богов, ковчегов и прочих сучностей. Так что с какой стороны не ткни, а ты — меньшее зло в любой ситуации.

— Ты добровольно дашь мне рабскую клятву, да такую, что даже помыслы твои будут мне доступны.

Глава 16

— Ты добровольно дашь мне рабскую клятву, да такую, что даже помыслы твои будут мне доступны, — выкатил я собственное условие.

Аспида даже крякнула от неожиданности.

— Вот это ты замахнулся! Обычной о ненападении уже недостаточно?

— У меня к тебе доверие на минусовой отметке. Я не шутил, когда говорил, что тебя, по-хорошему, убить бы следовало, а не перевоспитанием заниматься.

При этом я деловито снимал чёрные тряпки с тела Рахуса, очищал их от крови и складывал в сторонке. Что-то мне подсказывало, что они ещё пригодятся. В отдельную стопку я складывал всё, мало-мальски напоминающее артефакты.

— Но ты всё равно мне Гемоса подселил и явился на помощь, — сощурила глазищи аспида, о чём-то размышляя.

— Да, потому что ты — актив, пусть и безмерно меня разочаровавший, но пока ещё актив. Перевести тебя в разряд пассивов я всегда успею. Хотя… как говорит одна весьма инициативная и задорная барышня, вдова барона Крысина: «Пассивы нам и нахер не сдались. А от неликвида мы избавляемся».

Я вытянул оставшуюся кровь из Рахуса и сформировал макр для просмотра его воспоминаний. А затем наложил заклинание «тлена», наблюдая, как и без того дряхлое тело рассыпается в прах.

Получилось весьма демонстративно.

— Что-то мне перехотелось переходить в разряд пассивов и неликвида, — пробормотала себе под нос Тайпана, но я услышал. — А если я откажусь от рабской связи?

— Тогда выкручиваться будешь здесь сама. Гемоса я заберу, он мне в другом месте нужен, — я безразлично сгрёб все артефакты себе в карман, ожидая её решения.

— И отца я не увижу.

— Без меня никак. Нынче я — твой единственный билет в относительно нормальную жизнь. Но его нужно ещё заслужить. На равных сотрудничать ты не захотела, теперь только так.

Я развёл руками. Скотину изображать даже не пришлось. Я действительно сейчас говорил то, что думал.

Тайпана переводила задумчивый взгляд с племенных братьев на кучу тряпок и горку праха, оставшегося от Рахуса, и снова возвращалась к полуголым наложницам.

— А если снова кто-то появится сильнее меня?

— Всегда будет кто-то сильнее тебя. Всегда. Вопрос: как ты будешь выстраивать с этим кем-то отношения. Меня ты недооценила, ковчег переоценила, а уж адамантий… смог удивить нас обоих. Никто же не запрещает тебе развиваться. Если ты уже имела девятый-десятый ранг, то восстановить его вполне реально, хоть и не быстро.

— Я согласна, — прошелестел в тишине голос Тайпаны. — Что я должна сделать?

* * *

Оставлял я Тайпану в подземелье с чётким приказом продержаться лет десять-двадцать в местной хронологии:

— Ты — девочка неглупая, в тряпки замотаешься и силу применишь, никто разницы и не заметит. Ты же хотела силы и власти, вот и получишь. Не будешь дурой, не раскроют. А я за это время постараюсь разгрести дела дома и найти управу на ковчеги.

Тяжёлый вздох был мне ответом.

— Если будет возможность, позволь мне увидеться с отцом.

— Отца пока не обещаю, а Гемоса тебе оставлю для подстраховки.

— И на том спасибо, — грустно улыбнулась аспида, облачаясь в свой маскарадный костюм и закрывая лицо.

— Ах да… — я впитал макр с воспоминаниями Рахуса и принялся на скорую руку сортировать информацию. Вообще-то этим следовало заниматься в более спокойной обстановке, но уж как получилось. Оставлять Тайпану с легендой, трещавшей по швам, не хотелось. Поэтому я вычленял воспоминания о привычках Рахуса, компромате на племенных братьев и прочих важных для воссоздания личности моментах. Новый макр вышел заметно меньше предыдущего, но всё же содержал много полезного. — Просмотришь на досуге. И не вздумай ходить в набеги за Каролийский хребет. Вас там в бараний рог скрутят. К пожирателям тоже не суйся, дожрут всё, что осталось. Ну и зови, если совсем туго станет.

На этом наша встреча завершилась, и я ушёл порталом в ту же каморку, из которой отправился спасать Тайпану. До выхода из своего импровизированного убежища я обратился по кровной связи к Свете:

«Дорогая, мне уже пора начинать готовиться к бегам? Или амнистия?»

«Скорее, второе. Андрей тут за тебя горой стоит. Где бы ты ни был, тебе лучше вернуться. Император зовёт».

Я выбрался из каморки, оглядываясь по сторонам и делая вид, что ищу туалет. Приметив в коридоре Андрея Петровича, я направился прямиком к нему.

— Отец хочет с вами поговорить. Постарайтесь пойти ему навстречу в некоторых вопросах. В отличие от меня, он тяжело мирится с существованием чужих родовых и божественных секретов.

— Постараюсь, — ответил я принцу и отправился в палату, откуда он вышел. Навстречу мне появились Светлана и Борис Сергеевич. Видимо, предстоял разговор без лишних ушей. Трижды постучав и получив разрешение войти, я отправился на второй раунд танцев на раскалённых углях. Тьфу ты, на очередную беседу с императором.

— Ваше Императорское Величество, как ваше самочувствие? — я решил проявить вежливость.

— Не дождутся, — хмыкнул император и окинул меня долгим нечитаемым взглядом. — Вот как у тебя получается, Комарин? И так было к тебе вопросов пруд пруди, а сейчас…

В палату постучали и следом вошёл министр обороны. Он осторожно поставил парочку артефактов на прикроватную тумбочку и так же молча удалился. Макры мерно засветились, обеспечивая защиту от прослушки и проверку моей искренности.

— Скажи, как вы меня сюда перенесли, если во всём Кремле артефакты опустошило, а некоторые и вовсе уничтожило?

— Так Андрей Петрович артефакт переноса же дал, — недоумённо повторил я общую линию защиты.

— Ты мне лапшу-то на уши не вешай… Всё артефакты сдохли, а этот остался работающим прям один единственный?

— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, но, если правильно понял, артефакты переносов бывают двух видов. Первый вид осуществляет перенос из конкретной точки в конкретную точку в соответствии с заложенными координатами, как те же свитки перехода, выделяемые Министерством обороны для комаров. Этакая статическая привязка. Второй вид, теоретически, может перенести к конкретному человеку. Это уже динамическая привязка, но у неё ограниченный радиус действия. Оба вида не имеют заряда энергии для переноса, фактически прокалывая пространство. Про существование вторых до сегодняшнего дня мне только рассказывали, но, как бы то ни было, оба вида артефактов должны были пережить без проблем теракт.

— К-хм, — кашлянул Пётр Алексеевич, — откуда такие познания? Шпаришь, как по методичке.

— На заре моего… — я чуть не ляпнул «моего появления в этом мире», но вовремя остановился, — на заре моего противостояния с Крысиным мне однажды попались бракованные свитки переноса. Вместо того, чтобы оказаться в промежуточной точке на пути в разведшколу, я упал в затопленный мраморный карьер. После этого как-то пришлось озаботиться изучением теории по вопросу.

— Тоже верно, — кивнул чему-то император. — Что же, объяснение вполне выдерживает критику. Тогда перейдём ко второму вопросу. Сын выдвинул теорию, что тебя не выкачало артефактом лишь потому, что нападавшие связаны с тобой лично либо с вашим родом клятвами крови о ненападении и непричинении вреда. Мне нужен список фамилий для сужения круга поисков.

Я не смог подавить нервный смешок.

— Ваше Императорское Величество… — я даже растерялся от такого поворота разговора. С одной стороны, вывод логичный. Не поспоришь. А с другой… — Я только тех, кого я обязал, могу перечислить. Дедовых должников, боюсь, столько, что даже семейные архивы не помогут восстановить. Он ещё тот делец был. Я пока даже рядом не стоял.

— Не факт, ой, не факт, Михаил Юрьевич. Вы с дедом — одного поля ягоды, только он дела свои умел тихо и незаметно проворачивать. Вот и вся разница.

— Ваше Императорское Величество, — пошёл я на попятную, чуть поразмыслив и вспомнив просьбу принца Андрея, — можно хотя бы список сократить до иностранных родов? И то, в архиве точно посидеть придётся.

— Можно… — задумчивый взгляд императора мне категорически не нравился, я просто-таки ожидал какой-то подлянки, — Комарин, мой сын впервые кого-то столь рьяно защищает. Для меня это внове, и я испытываю двойственные чувства. Ты — человек с принципами и, безусловно, предан империи, но опыт… опыт и прилагающаяся к статусу подозрительность просто-таки в набат бьют о двойном, а то и тройном дне любого события, связанного с тобой. И знаешь, простое предательство я ожидаю от всех и вся, но берегись, если ты предашь доверие моего сына.

— Его Императорское Высочество Андрей Петрович оказал мне большую честь. И я постараюсь оправдать его доверие.

Похоже, даже император признал, что у меня появился ещё один друг. М-да, друзей у меня мало, зато какие! Каждый на вес золота!

* * *

Дверь палаты закрылась за Комариным пару минут назад, а Пётр Алексеевич всё ещё раздумывал над этим разговором, начиная с лекции по теории артефакторики и заканчивая согласием передать перечень иностранных родов-клятвенников.

Почему-то император не сомневался, что список будет внушительным. В таком разрезе давняя блажь Марии с замужеством уже не выглядела блажью. Ну да дочь вроде бы оставила свои поползновения в направлении Комарина. Зато сын «подсобил». Надо же, всегда замкнутый и увлечённый исключительно наукой Андрей вдруг решил обзавестись другом. И ладно бы таким, как он сам, проблем бы не было. Но Комарин… Или это всё из-за Кираны?

М-да… А ведь первая дружба, как и первая любовь, редко бывает успешной. Чаще всего она разочаровывает. С одной стороны, императору было в какой-то мере жаль сына, но, с другой, Пётр Алексеевич предпочитал, чтобы дети набивали шишки и черствели под его присмотром. Из ситуации с защитой, предоставленной императорской кровью, он видел самый вероятный выход. Предложенный сыном суд личным даром он не отбрасывал, но это привлекло бы ненужное внимание. Но существовал и другой вариант. Как правильно заметил Андрей, принца предполагали перевести под юрисдикцию другого рода для общей пользы дела. В таком случае он переставал быть особой императорской крови, и защита теряла актуальность. Что же, значит, следовало актуализировать вероятные варианты союзов для Андрея. Пусть будут на всякий случай.

В палату постучали, а следом снова вошёл министр обороны. Выглядел он уже получше, сменив личную окровавленную форму на самую простую полевую без знаков отличия.

— Ваше Императорское Величество, мы попытались активировать артефакты для открытия прорыва в мир вторженцев, но безрезультатно. Возможно, Комарин был прав, когда предупредил, что мир закапсулировался.

— Пусть Владыко наделает больше артефактов. Осуществляйте проверку каждые сутки, по местному хронометражу это раз в год получится. Вдруг там просто магическая буря бушует и создаёт помехи.

— Есть, — обречённо принял к сведению приказ Данила Андреевич, но не стал возражать.

— Не одобряешь? — император знал Орлова как облупленного и верно истолковал его выражение лица.

— Не одобряю, — пришлось признать тому. — Сами же на рожон лезем. А потом будем винить всех вокруг и за головы хвататься. Не будил бы ты лихо, Пётр Алексеевич. Нам и местных вражин хватает на границах, а ты ещё и иномирных приманиваешь.

— Данила, ты покровителю своему часто перечишь? — вдруг совершенно сменил тему разговора император.

— Сложно сказать, — решил не лукавить министр обороны, — он не часто балует нас прямыми приказами. А если уж снисходит, стараюсь не перечить.

— Вот и я также… вот и я… — со вздохом ответил Пётр Алексеевич, бездумно скользя взглядом по имитации вида за окном. В подземном корпусе Раменского экспериментального полигона настоящих окон быть не могло априори. — В теории я принимаю и понимаю все твои аргументы, а на практике не могу идти на саботаж. Чревато.

— Что же… — правильно прочитал между строк посыл императора Данила Андреевич, — магический шторм может и затянуться. Да и проверки осуществлять так часто не выйдет. Всё же артефакт не самый простой, на поток производство не поставишь. Экземпляры штучные.

— Ну, вы уж возьмите на контроль ситуацию, Данила Андреевич, и доклады мне по этому вопросу ежедневно подавайте.

— Есть взять на контроль и подавать ежедневные доклады, Ваше Императорское Величество, — уже скрывая улыбку, подтвердил Орлов. Саботировать приказ тотема императорской семьи они не будут, но и лбы разбивать в чрезмерном рвении тоже не станут.

* * *

«Арсений, необходимо составить список всех иностранных родов, с которыми у нас клятвы о ненападении и непричинении вреда», — обратился я к кровнику, делегируя полномочия. Сам я тоже планировал наведаться в родовую сокровищницу и почитать дедовы дневники, но надеялся, что большую часть работы удастся свалить на подчинённых.

«В архив занесены данные только касаемо рода, личный обмен подобными обязательствами вашим дедом в реестр не вносился. И да, рекомендую вам также взять на вооружение эту полезную привычку. Подозреваю, что архив давно уже должен был пополниться».

Это мне сейчас мягко намекнули, что достигнутые мною договорённости — это актив рода, а активам требуется строгий учёт.

«Подготовлю для тебя справку, оставлю в Хмарёво. Внесёшь данные».

«Благодарю. Сроки по предыдущему поручению?»

«Чем быстрее, тем лучше».

«Принято. К вечеру будет».

В коридоре меня дожидались Подорожниковы. Борис Сергеевич выглядел откровенно больным после отравления Рассветом, но старался не подавать вида, чтобы не беспокоить дочь. Выглядело это мило и заботливо, но глупо. Уж Светлана, как лекарь, видела состояние отца насквозь и контролировала его излечение.

Отец невесты подозрительно меня разглядывал, будто рога или копыта разыскивал, и я решил сбить его с заготовленного вопроса:

— Борис Сергеевич, а вы сказку про спящую красавицу знаете?

Главный императорский лекарь пробормотал что-то неразборчивое, но, в конце концов, кивнул.

— А как думаете, в чём была её загадка? То есть девушка в соответствии с условиями, описанными в сказке, не старела, волосы и ногти у неё не росли, от голода она не умерла, дожидаясь своего спасителя.

Подорожников не мог понять, шучу я или нет. Но, видя моё предельно сосредоточенное выражение лица, всё же решился ответить:

— Вариантов масса. В сказке описано проклятие, но я знаю ещё минимум два схожих случая: в одном из них тело было заключено в сферу с замершим временем, а в другом являлось овеществлённой иллюзией, как те, что создаёт ваша супруга. А почему вы спрашиваете?

— Да я тут третий случай обнаружил на одной из изнанок. Но там тело нетранспортабельно. Подпитывается за счёт местной магии. Думал, может, у нас есть какие-то наработки.

— Уж извините, но я удалённо ставить диагнозы не берусь. Нужно ехать и смотреть. Но пока, как видите, я выбыл из рабочего процесса, да и график мой зачастую…

— Могу периодически письма от местных лекарей вам передавать. Вдруг, что-то умное надумаете или подсказку дадите, — предложил я.

— Соглашайся, пап, — поддержала меня Света, уже догадавшись, о ком я говорил, — всё равно пока ты на больничной койке, хоть будет чем заняться.

— Но как же разные принципы, методологии, подходы… организм может быть совершенно другой… — нахмурился Подорожников, снова превращаясь в лекаря из растерянного больного.

— Ну вот и обсудите.

— Можно, конечно, симпозиум собрать…

Мы со Светой переглянулись. Из-за губительности магии Рассвета путь Борису Сергеевичу в Эсферию был закрыт, а копию тела Райаны мы перемещать боялись.

— А знаете… — на ум пришёл альтернативный вариант, — я постараюсь вам макр с информацией о местных изысканиях добыть. Так будет наглядней и понятней.

— А давайте! — азартно согласился будущий тесть. — Всяко лучше, чем бездумно смотреть в потолок три дня.

Глава 17

Друзья, обещанная компенсация в соответствии с графиком выкладки! Приятного чтения!

* * *

Я просматривал список фамилий, подготовленный для императора, и диву давался. Мелким убористым почерком он занимал полторы страницы. В скобках у каждой фамилии стояла страна проживания рода. Последними были прописаны уже мои приобретения, японская, датская и рюгенская правящие династии.

Списочек был внушительный, больше напоминая список контактов какого-нибудь мелкого европейского княжества. Суверенного. С учётом информации, полученной Ольгой в Копенгагене, мне страсть как захотелось посмотреть копии некоторых древних договоров. В голове ещё очень смутно, но начал вырисовываться вероятный вариант взаимодействия с империей. Честно говоря, мне как-то поднадоело каждый раз как на иголках изгаляться и придумывать оправдания своим тем или иным действиям, не несущим империи угрозы.

«Бабушка, а не скучно ли тебе на пенсии?» — поинтересовался я у вампирши, распускавшей в этот момент мою армию спасения.

«С тобой, внучок, хрен соскучишься», — прилетел тут же ответ, а следом и Агафья вышла из тени: — Что опять тебе возжелалось?

— Полторы тысячи лет назад сын не то Орланового, не то Кречетового рода сунулся на наши нынешние земли и огрёб по самое не балуйся, — принялся я пересказывать содержание датской героической саги. — Для того, чтоб его отыскать и вытащить, наняли заморского ярла Бера Исбьерна, который уже однажды бывал там. Рюгенец угробил всю гвардию, но вытащил княжеского сынка. И по некоторым данным наши местные главы родов подписали некую хартию и уложение о неприкосновенности моих земель. Вот я и думаю, где бы взять себе копию этого документа?

— У тебя губа не треснет? — вампирша уселась на край стола и сложила руки на груди. — подбиваешь меня на взлом имперского архива? Так шиш тебе. Если такие бумаги и существовали, то их явно прячут где-то… под подушкой у императора или в личных убежищах с правом входа лишь для императорской крови.

— Но для твоей неживой и немёртвой формы это ведь мелочь?

— Ну, и с какого дива ты вдруг озаботился ролью музыкальных инструментов в жизни домашних животных? — вопросом на вопрос ответила Агафья.

Моё обалдевшее выражение лица вызвало у вампирши заливистый хохот. Утерев слёзы, она выдала:

— Говорю, нахрена козе баян, если простым языком?

— Да вот подумываю, может, получится выторговать у императора автономию или суверенитет для земель в Хмарёво.

— Послушай совет старенькой бабушки, — баронесса стала предельно серьёзной, улыбка сползла с её лица, — я не вчера родилась, догадываюсь, на что или на кого ты собрался суверенитет обменивать. Оно того не стоит. Кречета с Орланом во враги приобретёшь — это раз, и император никогда не простит торговлю членами своего рода — это два. А у тебя ещё сыну здесь графский титул носить.

Я присел на стол рядом с вампиршей, обдумывая её слова.

— Ты удивишься, но меня в этой ситуации сдерживают далеко не два перечисленных тобой повода.

Вампирша вопросительно уставилась на меня:

— А что же? Если уж император и боги тебе по боку.

— Мнение самой Софьи. Когда она уходила ко мне в род, у нас был уговор, что она исчезает как Кречет, и появляется совершенно иной личностью. Отдавать её в императорский род — всё равно, что снова превращать в разменную монету. При всей своей любви к членам рода, император тасует их, как карты в колоде, в зависимости от государственных интересов.

— Удивил, — пробормотала Агафья. — Достойно.

— А что касается богов, то сдаётся мне, что мои отношения с ними приобретают всё более мрачный характер. Эсфес им поперёк гора встал. Рано или поздно это выльется в открытое противостояние.

— Не каркай, — шикнула на меня вампирша, — может, боги да Мать Великая Кровь уберегут.

— С моим счастьем, ещё и подтолкнут в том направлении, — хмыкнул я. А вампирша тем временем бегло скользила взглядом по списку для императора.

— Так-с, внучок, дай-ка я списочек подкорректирую собственноручно, — и она взялась вручную вычёркивать некоторые фамилии, — нечего хороших людей под ищеек императора подставлять, да и собственные козыри афишировать в полном объёме негоже.

— Ты хоть по какому принципу сортировала? — поинтересовался я у увлечённо переписывающей список начисто Агафьи. Количество позиций в нём сократилось минимум втрое.

— У этих действительно рыльце в пушку в отношении нашей страны. А дед твой их за яйца словил в прямом и переносном смысле. Поэтому клятвы и появились.

— Бабуля, что б я без тебя делал? — я чмокнул вампиршу в блондинистую макушку.

— Не знаю. Но точно знаю, что бы я делала без тебя, — криво улыбнулась баронесса Комарина и свернула лист вдвое. — Поработаю-ка я гонцом. Заодно и попробую по архивам прошвырнуться, может, и правда, что найду интересное. А сам что планируешь делать?

— Жену сопроводить на родину, нужно вносить правки в документы по роду Эсфес, — дисциплинировано отчитался о своих планах, — пока Райо выбыл из обоймы, придётся самому помотаться.

— Возьмите заодно разрешение на строительство причальной мачты для дирижаблей на землях Эсфесов. Не придётся каждый раз через Майского шифроваться, — посоветовала вампирша и растворилась в тенях.

М-да, а ведь нужно ещё с Мангустовым созвониться.

«Я пришёл к тебе с приветом!» — вдруг выдал Комаро, объявляясь с удивительно радостными интонациями.

«Ты с какой стати такой воодушевлённый?»

«Да не каждый день нашему пернатому так корону с головы сбивают, — хихикнул Комаро. — Вот и злорадствую, как и половина пантеона. У нас было заседание по твоему другу Мангустову. В боги его хотели произвести, но после некоторых демонстраций возможностей и настоятельных пожеланий с его стороны дали отсрочку на сто лет пожить человеком».

«Мангустов? В боги? — переспросил я. М-да… — Неожиданно, однако!»

«А ты думал! Больше килограмма адамантия схомячить — это вам не шутки, — пошутил Комаро, — хотя теперь уж уместней говорить смангустить, Хомяк по сравнению с ним и рядом не стоял».

Мляяя… Если килограмм металла превращает в бога, что тогда обо мне говорить⁈

«А что с Эсфесом? — поспешил я сменить тему. — Ты говорил, его вроде бы тоже должны были вызвать на совет».

«Да про Эсфеса и забыли после фиаско с Мангустовым. Кречету теперь оправиться надо да репутацию немного восстановить. А то ткнули, как котёнка в лужу. Но пусть твоя супруга уж как-то богу своему передаст, чтоб больно уж не шалил и на рожон не лез».

Я раздумывал несколько секунд, но всё же решил позволить себе каплю откровенности в отношении тотема:

«А эволюция шалостью считается?»

«Какая нахрен эволюция? — выругался Комаро. — Мы у мам и пап сразу красивыми рождаемся!»

«Видимо, не все, — осторожно заметил я. — У Тэймэй навершие на родовом перстне изменилось. Там теперь вместо змееящера хтонь сидит, больше на дракона похожая. Мы планируем в Японию лететь, нужно же вносить правки в регистрационные документы об основании рода».

«Вы погодите радоваться. Обычно такая смена означает вероятное убийство вашего змееящера кем-то посильнее и покровожадней, а не эволюцию, — задумчиво предупредил Комаро. — Но дракон — хоть более-менее знакомая форма, надо у наших рептилоидов поинтересоваться, может, кто-то из их родни подсуетился? Спасибо за информацию. Наведу справки осторожно».

И покровитель пропал, оставив меня в задумчивости. Столько дел, хоть разорвись. Похоже, нужно будет поговорить как с дедом, так и с Мангустовым. А ещё с адамантием. Тем более, что мне предстояло сделать для жены кольчугу. Вот только я не подумал, что на бесплатный адамантий на беременной женщине слетятся все, кому не лень.

«Уважаемый адамантий, приглашаю на разговор с носителем, — чинно и соблюдая вежливость, обратился я к металлу внутри себя. — Нужен твой совет».

«Надо же, даже с уважением позвали, — услышал я ментальный отклик. — Спрашивай».

Вопросов у меня накопилось прилично, но начать я решил с самого, на мой взгляд, простого:

«После поглощения такого количества… вас я стал богом?»

«А ты хотел бы стать?» — заинтересованно уточнил мой адамантиевый симбионт.

«Не горел и не горю желанием, если честно».

«Ну, значит, не стал и не станешь. Во всяком случае из-за нашего поглощения точно», — безразлично откликнулся он, но мне всё же показалось, что в голосе проскользнули едва заметные нотки довольства.

«А как же адамантий во мне?»

«Запас карман не тянет, используешь в виде козыря когда-нибудь».

«Мне бы не когда-нибудь, а сейчас. Нужна кольчуга для жены, чтобы эмбрион сына без проблем сросся с душой аспида. Но такая, чтобы при её ношении на Тэймэй всем скопом пантеон местный не набросился. Они, вон, за килограмм в пантеон готовы принять, а тут кольчуга».

«И в чём проблема? — недоумевал адамантий. — Объясни подробно все свои пожелания, и металл перетечёт в тело супруги в нужном количестве. Видно его не будет, но защитные функции и энергетическая подпитка останутся в силе. Правда, поглотить она его не сможет, даже если ты отдашь ему такой приказ».

«Но Мангустов же поглотил как-то?»

«Там, скорее всего, другие предпосылки были. Это и все вопросы?» — поторопил меня металл.

Я даже и не знал, стоило его своими проблемами нагружать или самому искать выход… С другой стороны, он с этими засранцами-ковчегами прожил бок о бок столько тысячелетий, что уж точно должен был знать, как найти на них управу. И я решился:

«Родовые устройства аспидов хотят устроить геноцид своих потомков по принципу чистоты крови. А я и рад бы оживить тысячу с четвертью детёнышей аспидов, да только боюсь, что им рано или поздно так промоют мозги ковчеги, что геноцид состоится. Не через сто, так через тысячу лет. А как по мне, разменивать одну тысячу жизней на сто тысяч — обмен неравноценный и бесчеловечный. Ты жил с ними рядом тысячелетиями, смог выстроить относительно партнёрские отношения. Подскажи, как обуздать их».

«Ты же понимаешь, что никогда не сможешь создать идеальный мир для всех?»

«Да я и не стремлюсь. Просто хочу уравнять людей и аспидов в праве на жизнь. Не ковчегам решать, кому жить, а кому умирать. В Великой Пустыне места хватит всем».

«Думаешь, ты имеешь право решать? — насмешливо поддел меня адамантий. — Говоришь, богом не хочешь становиться? Не похоже. Самомнением уже дорос».

«Да я здесь при чём? Раньше ведь они как-то существовали рядом с другими расами? Дед рассказывал, что и отшельников принимали, и беглецов. И было что-то про взаимодействия через те же адамантиевые кольца».

«Было, — вынужден был признать металл, — помечали расы и миры, в перспективе могущие „дорасти“ до перехода от паразитического способа питания благодатью на другие виды энергии. Не все относились к ним как к младшим братьям, но и до геноцида не опускались».

«Ну вот!»

Адамантий молчал. Я уж подумал, что он и вовсе не захотел обсуждать дела давно минувших лет, но симбионт меня удивил, почти в точности повторив смысл фразы про рыб в пруду, сказанной ранее Тайпаной:

«Скажи им, что на каждый хитрый болт найдётся своя гайка, и если они хотя бы дёрнутся в сторону геноцида, то ты их уничтожишь».

«Но как?»

«Ваши устройства — это ментальные конструкты, обрётшие разум благодаря слепку личности основателя и большому объёму адамантия, заключённому внутри. А я как дал, так могу и забрать его обратно».

«Это как с поглощением моим ковчегом адамантия из Инари… — пробормотал я… — кто сильнее, тот и прав, выходит?»

«Нет, — в голосе симбионта сквозила теплота, — даже на наш болт существует гайка. Но тебе о таком знать пока не положено. Основный смысл ты понял».

Я так и этак обдумывал предложение адамантия, но мысли невольно сворачивали на хитрую «гайку», способную подчинить такой объём разумного адамантия, который находился внутри кратера. Я даже не хотел знать о существовании таких сущностей. Избави нас боги, чтобы такие «гайки» обращали на нас внимание. Возможно, поэтому адамантий и нашёл себе носителя, попросту сменив «место жительства», рассекреченное кем-то или чем-то.

«Спасибо», — поблагодарил я адмантий за советы.

«Обращайся, ты интересный, и вопросы у тебя интересные. Поможем, чем сможем».

* * *

С кольчугой вышло всё точь-в-точь как объяснил адамантий. Металл выслушал мои пожелания и перетёк в тело супруги, затаившись где-то внутри. Тэймэй прислушалась к себе, а после объяснила:

— Знаешь, кажется, работает. Исчез сосущий голод, и я впервые за всю беременность не хочу блевать или пить кровь. Настроение фантастическое, готова горы свернуть! Закинь меня с охраной к Акиро. А оттуда я уже к императору отправлюсь.

— Я тебя сопровожу, — возразил я, украдкой поглядывая на уже заметно выпирающий из-под кимоно живот.

— Не стоит. У тебя своих дел по горло. А я хочу чуточку поностальгировать, да и строительством небольшого замка на вотчине Эсфесов нужно озаботиться. Я там застряну минимум на неделю, а для тебя время дорого.

— Давай Семёна Боброва с его специалистами в командировку отправим, — предложил я самый логичный на мой взгляд вариант, но жена только покачала головой.

— Семён — прекрасный специалист, но нашей специфики и традиций он не знает. Я бы хотела отдать подряд местным.

— Как скажешь, дорогая, — не решился я спорить. Если уж женщина нашла, куда приложить свою кипучую энергию, то препятствовать ей я не намеревался. Я, в отличие от Мангустова, не бессмертный. Хотя… Инари ведь тоже была богиней, что не помешало ей умереть. На каждого есть своя «гайка». — На твоё имя открыли безлимитную линию в Русско-Азиатском банке, поэтому можешь ни в чём себе не отказывать.

— Спасибо! — Тэймэй поцеловала меня и отправилась собираться. Зачем собираться при мгновенном переходе, мне было непонятно, но женская душа — такие потёмки, что фонарь мужской логики то и дело там натыкался во мраке на сакраментальное «И что?».

Компанию жене неожиданно решили составить и Тильда с Эоном.

— Моря хочу и простора, — коротко отозвалась Тиль. — И пожрать от души во второй ипостаси.

Они с Тэймэй обменялись такими понимающими взглядами, что я только пожелал Эону держаться. Но, признаться честно, отпускать жену в такой компании мне было даже спокойней. Два эрга седьмого уровня способны были надрать задницу армии Японской империи при необходимости. А там уже и я подоспею.

Дальше я носился зайцем между мирами. Проводил жену с Тиль и Эоном в Японию. Заглянул к Крысину и Софье. Те написали свои выводы по состоянию тела Райаны и даже передали мне несколько образов её тщательного осмотра. Я и половины показанного мне не понял, но меня заверили, что это не для меня, а для Подорожникова. Тот поймёт обязательно. Макр для будущего тестя и письма я передал Свете.

Попутно в родном мире я поставил ультиматум ковчегам и даже тайком навестил Тайпану. Та держалась. Не всегда и не везде попадала в легенду, но и не жаловалась, ещё ни разу не призвав на помощь. Похоже, аспида всё же решила взяться за ум. А раз так, то можно будет и подумать об их встрече с приёмным отцом.

Как-то так получилось, что на повестке в этом мире у меня осталось два глобальных вопроса: сбор артефактов-статуэток с душами рода Эсфес и поиск четвёртой первостихии. Если с первым мне обещал помочь Мангустов, то со вторым — Ольга.

Мы прогуливались по окрестностям форта, когда эмпатка обратилась ко мне с вопросом:

— Отведёшь к нему? — Ольга показала указательным пальцем вниз.

— Я думал, ты не захочешь с ним встречаться после всего произошедшего.

— Да я и не горю желанием, но прежде, чем тащить тебя к чёрту на рога, нужно хотя бы убедиться в собственном предположении, — пожала та плечами.

— Отведу, правда, я обещал ему дополнительную подпитку за лечение гостей на свадьбе, поэтому сперва загляну в родовую казну.

Спустя десять минут мы порталом ушли в алтарный зал. С момента моего последнего здесь появления ничего не изменилось. Стражи всё так же стояли на защите алтаря всех стихий, а сам алтарь, кажется, находился в спячке.

Ольга стояла напротив с нечитаемым выражением лица. Она полностью закрылась эмоционально, ощущаясь глыбой льда. А не живым человеком. Вот только кровная связь выдавала её с головой. Сердце девушки колотилось в бешенном ритме. Её разрывало от боли, сожалений и даже угрызений. Она изо всех сил сдерживала слёзы.

Стараясь дать Ольге время, я разложил макры со стихийных тварей на выступах алтаря. Спустя пару секунд они попросту исчезли, будто впитались внутрь, а меня переместило к себе в кабинет.

«Обожди!» — ещё звучало в моей голове на ментальном уровне, когда я понял, что нахожусь в кабинете в одиночестве. Ольга осталась у алтаря.

Глава 18

Ольга закрылась. Эмоции били через край. Ей казалось, что за всё время, проведённое рядом с алтарём, она смогла подготовиться к встрече с ним. Но она ошиблась. Боги, как же она ошиблась. Воспоминания, словно торнадо, подхватили её и унесли в прошлую жизнь, что закончилась болью и разочарованием. Разом вспомнились весь путь, пройденный в этом мире, все надежды, восторг от обнаружения у себя магического дара — всё… Дружба и любовь тогда тоже были, но если дружба была настоящей, то любовь — нет.

Словно просмотрев на ускоренной перемотке фильм о собственной жизни, она не могла заставить себя вновь обратиться к алтарю. Иррациональный страх повторения пережитой боли сковывал тисками лёгкие. Ольга забыла, как дышать. Перед глазами плыли белые пятна, но эмпатка успела заметить, что Михаил исчез. Спасти её было некому.

«Ты сама спасёшь кого хочешь, не прибедняйся, девонька!» — отозвался такими знакомыми голосами алтарь. Обычно с ней они общались наперебой квартетом, но сегодня было лишь трио.

«Ну, привет, что ли, — неуверенно ответила она стихиям, — как вы тут без меня?»

«Если скажем, что скучно, то соврём», — хором ответили ей.

«Я мишку твоего малолетнего магией земли наделил и род помог ему основать, — земля принялся делиться своими достижениями. — Так они меня кровищей поить стали, чтоб я в спячку впадал и домой не просился, сволочи!»

«Об этом в курсе, узнала в Дании», — с улыбкой ответила Ольга.

Вихрь эмоций понемногу отпускал её из плена. Она уселась спиной к алтарю и упёрлась в камень. Он тут же сформировал вокруг неё подобие кресла.

«А я так разозлился, что случайно целый мир в вечную мерзлоту окунул. Бр-р-р! — вода принялся каяться. — Но, что ещё хуже, местную хранительницу мира с её выводком убил практически. Её еле Тринадцатый успел спасти».

По ладоням Ольги змеилась изморозь, искрясь в свете огней. Вода ластился к давней подруге.

«А я так пылал жаждой мести, что, в конце концов, потух, — проскрипел голос огня. — Меня только остальные смогли к жизни вернуть».

Каменное кресло тут же потеплело, чтобы Ольге было комфортно сидеть.

«А что же воздух? Куда он делся?» — не удержалась от вопроса Ольга.

«Борей унёс. Первым. Он, когда увидел тебя там… сломался».

Сколько всего было скрыто в этом «сломался».

Борей был драконом, эргом и магом воздуха. Он всегда называл Ольгу «моё золотце». Весь смысл этого прозвища эмпатка поняла значительно позже. Борей, как и всякий дракон из человеческих сказок, был ужасно ревнив в отношении своих сокровищ. Ольгу же он причислял к таковым. Он любил её по-своему, что выражалось в жёстком контроле и недопуске к ней других мужчин.

В какой-то момент они сильно поругались. Борей хотел её предупредить о предательстве, но Ольга ему не поверила, списав всё на ревность и желание оклеветать соперника. Она сама прогнала дракона, внушив ему ложное чувство безразличия к ней. Но, видимо, после её смерти магия рассеялась, и Борей вернулся.

«Он любил тебя и корил себя, что не смог уберечь», — тихо отозвались первостихии.

«Я сама виновата. Поверила человеку, хотя звериная природа гораздо честнее», — Ольге сложно было признавать собственные ошибки, но из песни слов не выкинешь.

«Для того, чтобы это понять, тебе пришлось очень дорого заплатить».

«Люди учатся только на своих ошибках. Я не исключение», — пожала плечами эмпатка, не открывая глаз.

«Мы смотрим, ты сделала выводы… — многозначительно замолчал на середине мысли алтарь. — Звериный облик больше не станет преградой к счастью?»

«Возможно… От былых предубеждений не осталось и следа. Но неужели ему придётся пережить всё то же, что и мне?»

«О, думается нам, что ваш нынешний расклад будет гораздо интересней, ведь, кроме нас, вмешалась ещё одна высшая сущность».

«Мать Великая Кровь…»

«Верно. Но и тебе самой представится шанс отомстить. Войди в силу, чтобы его использовать», — напутствовал алтарь первостихий.

«В мести я отыщу лишь слабость, сила же в защите, — возразила Ольга, точно понимая, кого она собирается защищать в предстоящей войне. — Око в этом мире ещё на месте?»

«А куда ж ему деться?» — хмыкнули хором три стихии. — Чуть климат изменился вокруг, и ландшафт, а в остальном всё так же ждёт свою богиню'.

«Скажешь тоже… Сейчас я ещё дальше от этого состояния, чем в прошлый раз».

Сомнений в помыслах эмпатки было предостаточно. Но внутренняя решимость не давала струсить, заставляя идти до конца.

«О, нет! Сейчас ты ближе! — возразили первостихии. — Ты не боишься и не противишься. Самое страшное ты пережила. Твоя сила — это твои воспоминания. Из них можно черпать, как из колодца, даже в засуху. Ты удивишься разнице восприятия».

«Войны не избежать?»

Задавая этот вопрос, Ольга очень надеялась услышать хоть что-то обнадёживающее.

«Люди за это время лучше не стали, боги тоже, — последовал философский ответ. — Но, может, Тринадцатый найдёт способ…»

* * *

Официально Тэймэй прибыла проведать земли Инари и Эсфес и справиться о том, как им живётся на карантине. Вместе с тем муж распорядился подготовить и отгрузить отрезанным от торговой жизни островам необходимые товары, чтобы у Акиро не возникло соблазнов высунуться из своей раковины. К чести кузена, тот не наглел и список пожеланий составил лишь из остро необходимого. Тэймэй бегло ознакомилась с перечнем и даже кое-что дописала собственноручно. Михаил же лишь хмыкнул и отдал список в сборку с пометкой «Доукомплектовать в соответствии с условиями осадно-карантинного положения».

Перед отправкой на родину Тэймэй вручили список, увеличившийся примерно вдвое по наименованиям, не говоря уже о количестве. Чего там только не было, начиная с провизии и заканчивая алхимией и медикаментами.

Иллюзионистка смотрела на улыбающегося мужа и в который раз поняла, как же ей повезло с супругом. Комары перетаскивали сквозь портал немаленькую гору ящиков с разнообразной маркировкой, стараясь не задерживать своего господина.

— Постараюсь управиться как можно скорее, — поцеловала она Михаила и шутливо добавила: — Если решишь ввязаться в очередную войну, предупреди.

По ту сторону портала её ждал Акиро. Его глаза явно не верили тому, что он видел.

— Это всё нам?

— В целом да, — кивнула Тэймэй, наслаждаясь произведённым эффектом. — Четверть я, правда, заберу на Такесиму, а остальное — для Инари.

Список перекочевал в руки Акиро, и брови того взмыли вверх:

— Но мы и половины из этого не заказывали…

— Если не нужно, я заберу себе, — не удержалась от подколки Тэймэй.

— Нет! — тут же исправился кузен. — Просто это… щедро… очень.

— Муж очень щедр во всём: как в мести, так и в благодарности и поддержке. И всегда держит слово.

Бывшие враги, а нынче родня и союзники шли вместе по заснеженным дорожкам в сторону замка и обсуждали положение дел в стране и в родных землях.

— Никогда бы не подумал, что буду восхищаться убийцей отца, да ещё и гайкокудзином, — обронил Акиро, всё ещё периодически оборачиваясь на гору ящиков, присланных из Хмарёво.

— Я тоже не думала, что добровольно доверю тебе род, — пожала плечами Тэймэй, — но пока ни разу не пожалела об этом решении.

— Ну… — замялся Акиро, не решаясь напомнить о данном кузиной обещании, особенно на фоне щедрости её супруга.

— Не бойся, я тоже помню своё обещание. Вместе в столицу отправимся, тебе перстень рода Инари передадим официально вместе с грамотой на княжение.

— Не передумаешь? — Акиро не мог удержаться от вопроса. Всё же княжество на кону, а ещё одну междоусобную войну Инари могли и не пережить.

— Нет, — уверено ответила Тэймэй. — Займусь обустройством Такесимы, да и сын скоро на свет появится. Тебе бы тоже надо озаботиться поиском достойной невесты и начать рожать наследников. Хочешь кого-нибудь из принцесс сосватаем, пока я здесь? Или у тебя кто-то на примете есть?

— Ты живёшь быстро, как гайкокудзины, — покачал головой Акиро, не глядя в глаза кузине, ведь та попала в больное место, — у нас так не принято.

— Это я-то? — расхохоталась Тэймэй. — Да мы живём в триста шестьдесят пять раз медленней, чем некоторые! Поэтому ценить нужно каждую минуту. Готовься, будем тебя женить.

* * *

Андрей Петрович приехал за отцом. Тот восстанавливался быстро. Светлана не отходила от императора и отца, регулярно подпитывая обоих. При этом успевала прошвырнуться по палатам наиболее пострадавших в экспедиции бойцов и точечно подправлять отцовские протоколы лечения.

Как заметил принц, после посещения симпатичной лекарки боевой дух бойцов возносился чуть ли не до небес. Не единожды за Светланой даже пытались приударить, но, когда узнавали, чья она — невеста, вели себя предельно вежливо и тактично.

Пока Андрей дожидался отца из палаты, то невольно заметил задумчивого Подорожникова, который пожёвывал губу и черкал что-то ручкой на листе бумаги. Лекарь замирал, прикрывая глаза, и спустя пару секунд вынимал ещё один лист из вороха в руках и наносил какие-то свои пометки. Задумавшись в очередной раз, Борис Сергеевич не заметил, как часть листов выскользнула из ладони и разлетелась по полу.

Андрей Петрович присел и принялся собирать листы, исписанные мелким каллиграфическим почерком с обилием завитушек. Принц невольно отметил, что так писали лет триста назад. Сейчас же в моде была скоропись без излишней вычурности. Таким штилем нынче подписывались лишь личные приглашения на значимые события.

Андрей Петрович бегло пробежался по тексту, но понял, что ничего не понял. Там использовалось такое обилие специфических терминов, что сразу становилось понятно, автор послания либо лекарь, либо на худой конец маг жизни.

Уже собрав в кипу листы, принц зацепился взглядом за подпись на письме:

«Офья… Надо же, каких только имён не придумают».

А затем Андрей рассмотрел литеру «С», но столь фигурно изображённую, будто некая птица расправила свои крылья, намереваясь покинуть бумажную «клетку». Где-то что-то подобное он уже видел, но где?

— Ну и дочь ты воспитал, — вышел император из палаты, — сущий цербер! У тебя на работу проще было отпроситься, чем у неё!

— Радуйся, что хоть тебя отпустила, — со вздохом оторвался от бумаг Борис Сергеевич, — меня, вон, ещё два дня мариновать собирается.

— Ничего, — хмыкнул Пётр Алексеевич, окидывая взглядом своего лекаря, выглядящего всё ещё не особо здоровым, — тебе будет на пользу. А из меня энергия так и прёт, а меня как в клетке заперли.

— Потому как энергия эта не для работы, — произнесла Светлана, выйдя вслед за императором из палаты, — а для восстановления резервов вашей маго-энергетической структуры, Ваше Императорское Величество. И вы мне пообещали, что сегодня ничем этаким заниматься не будете!

Света пригрозила императору пальчиком, отчего тот невольно улыбнулся:

— Смотри, Боря, вырастили на свою голову. Как они нами ловко управляют, и слово поперёк не вставь!

— Так мы же на благо империи, — невольно хором возразили Светлана и Андрей и тут же рассмеялись от произошедшего казуса.

Особы императорской крови отправились на выход, Света забрала отца на очередной сеанс очистки, невольно отмечая, что вся магия Рассвета не рассеивалась. А уходила по кровной связи к Михаилу.

«Надо бы сообщить ему о странности, вдруг это что-то значит».

* * *

Кирана с Ксандром с помощью брата перешли сразу в замок Абрау и тут же попали в водоворот дел. Борзый будто только и дожидался их появления, чтобы тут же озадачить ворохом задач:

— Кирана Юрьевна, пока вы отсутствовали, мы подобрали сотню кандидатов для формирования вашей родовой гвардии. Посильную помощь в отборе кандидатов среди представителей рода Виноградовых оказала ваша тётка, Татьяна Васильевна. Нам бы теперь ещё проверку ментатором на благонадёжность провести, и можно кровные клятвы принимать и отправлять на обучение в Карелию.

Кирана растерянно кивнула.

— Что с порталом? Удалось восстановить его функциональность? — поинтересовалась она решением одной из основных проблем.

— И да, и нет, — замялся Борзый. — На вход он работает без перебоев, а вот на выход… На выход работают только Райо или Михаил Юрьевич. Подозреваю, какой-то блок со стороны алтаря или покровителя. Вам бы пообщаться с ними, может, получится решить вопрос.

— Сделаю, — кивнула Кирана. — Надо бы устранить, а то к нам в гости Великий Князь Иван Григорьевич Кречет собирается. На экскурсию.

— Этот-то что тут забыл? — недоумённо вскинул брови Борзый. В прошлом он был бойцом спецподразделения при Министре обороны, а потому не понаслышке был в курсе многих скандалов при силовых ведомствах. Имена племянников императора там мелькали с завидной регулярностью. Поняв, что сболтнул лишнего, Борзый тут же извинился: — Прошу простить. Больше не повторится.

— Всё нормально, Миш. У меня на него тоже рвотный рефлекс, но так нужно для рода. Придётся разыграть для него небольшой спектакль. А что у нас с гражданской частью обустройства?

— Если позволите, эти вопросы передали Татьяне Васильевне и Анне Сергеевне Крысиной, которая Одуванчикова в девичестве.

«Чудны дела твои, Виноград! Как же хорошо, что у брата есть привычка подгребать под себя всех более-менее полезных людей. Пора бы и себе брать её на вооружение», — подумала Кирана.

— Спасибо, Миш, Густава вызовем для проверки, с дамами я поговорю, ну и с алтарём пообщаюсь. Сообщу потом о результатах.

* * *

Пока Ольга осталась на разговор со старым знакомым, я решил отправиться в мир аспидов. Времени поразмыслить у ковчегов было предостаточно, поэтому я явился сразу в амфитеатр.

А там вся честная компания была в сборе. Только меня не хватало. В этот раз не слышно было криков или ругани, лишь тихое обсуждение и аргументация. В целом ковчеги сходились на мысли, что я их просто запугиваю из-за обиды.

— Он ведь сам смесок, — пыталась объяснить свою точку зрения Найада, — конечно, ему было обидно услышать о вероятном уничтожении таких, как он. Не думаю, что он откажется от оживления кладок, ведь теперь будущее есть и у его рода.

— А ты не думала, что он может одушевить только своих?

Я чуть не захлопал в ладоши. Хоть одна разумная сущность отыскалась в серпентарии. Кто это у нас там? Варсус.

— Если мы сулим смерть полукровкам, зачем ему рисковать?

— Нет. Он всегда держит слово, — уверенно возразила основательница рода псиоников. — Даже Тайпану спас, хотя у самого руки чесались её убить.

— Он не кровожаден и не мстителен, насколько я могу судить, — это уже Варанид высказал собственное мнение, разработчик системы защиты империи.

— Мы сейчас точно о возвысившемся маге крови говорим? Не кровожаден? Не мстителен? Три раза «ха»! Он убивает без раздумий и сожалений.

И в этом ты прав, Расх. Ой, как прав!

— Но нас-то убить невозможно. Мы уже мертвы, — ещё кто-то из основателей родов констатировал факт.

— Вы так уверены? А как же адамантий? Кто придаёт нашим ментальным сущностям разумность и иллюзию жизни? Что с нами случится, если изъять адамантий? — Найада старательно подводила остальных к нужной мысли, но пока, кажется, безуспешно.

— Ничего! Потому что невозможно его изъять! Все знают о пропорциональной зависимости разумности металла от его объёма. Вы представляете, сколько у него должно быть адамантия, чтобы подчинить наш? — Расх, как всегда, стоял на своём в категоричной форме.

— Но ведь Хранилище куда-то исчезло…

— Ни одно существо не способно принять в себя столько. Скорее, у него был некий объём, часть которого он смог потратить на создание ковчега, а частью ещё распоряжается. Нас же он просто пугает за неимением других вариантов воздействия, — о Вараниде я был более высокого мнения. Но, похоже, что и тот не воспринял мою угрозу всерьёз.

— М-да… Я думал, вы соображаете быстрее, — наконец, я вставил собственные пять копеек в обсуждение. — Я не имею привычки пугать, но я имею привычку честно обрисовывать перспективы в случае разногласий со мной. Кого вам не жаль, чтобы я мог продемонстрировать серьёзность своих намерений и возможностей?

Основатели переглядывались, но молчали.

— Удивительно! И даже ведь никто никого не топит и не сводит старые счёты. А наш ковчег вы уничтожили единодушно… Не боитесь бумеранга?

— Нет! Мы всё сделали по закону, а ты… ты нам ничего не сделаешь. Не сможешь!

Расху уже пора памятник посмертно за спесь заказывать.

Я перенёсся на песок арены в центре амфитеатра и подумал, что площадка здесь может не вместить моих нынешних размеров.

— Лучше один раз увидеть, чем сотрясать воздух столетиями.

Я сменил ипостась и чуть не опростоволосился. Новое тело не просто не желало подчиняться, оно попросту превратилось в огромную лужу адамантия.

«Мы тут решили, что, если тебе в нашем теле ужиться сложно, создай своё сам», — отозвался адамантий.

«Зашибись! Ну не сейчас же! Хоть бы предупредили!» — мысленно возмутился я и принялся в памяти восстанавливать облик дракона с ключа для одушевления. Если мне не изменяла память, моя вторая ипостась была весьма сильно похожа на ключ.

Хвала Матери Великой Крови, адамантий оказался весьма послушным. Меньше чем за минуту на арене возник адамантиевый дракон.

— Кто-нибудь ещё сомневается в действенности моих угроз? — голос из драконьей глотки грохотал под сводами амфитеатра.

— Н-нет! — послышались нестройные, но одинаковые ответы.

— Значит, переставайте заниматься хернёй и готовьтесь возвращать Райордану магию. Я придумал, как собрать все ковчеги в одном месте.

Глава 19

Ну, насчёт придумал, я слегка погорячился. Идея моя была проста и незамысловата в своём варварстве. Раз уж я такой большой и страшный драконище, силушки должно быть немеряно. Вот и подумалось мне, что если уж я — зверюга такая, то что мешает мне с корнем выдрать эти ковчеги из пещер и перетащить под стены Обители Крови. Дело сделают, верну обратно.

Не буду описывать, как ржали маги крови с моей идеи. Кто-то даже выдал: «Если Магомет не идёт к горе, то гора придёт к Магомеду».

Уж не знаю, что имелось в виду, но сравнение мне понравилось. Если уж ковчеги сами не могут решить проблему, я решу её так, как считаю нужным.

Магов крови и корвусов я временно убрал из Обители, организовав им пикник на выезде. Мало ли что-то пойдёт не так, не хотелось бы подвергать опасности кого-либо. И под этими «кем-либо» я подразумевал не магов крови, а сами ковчеги. Наша братия может с перепугу чем-нибудь так шарахнуть, что ищи потом осколки этих ковчегов по всему Каролийскому хребту и собирай, как пазл.

Сами перемещения родовых устройств мне напомнили весеннюю посадочную работу. Сперва шмякнуть лапой и вырыть углубление, затем открыть портал и выдернуть ковчег из пазов, засунуть в ямку и притоптать. Рутина.

«Полива только не хватает», — почему-то подумалось мне.

«Не переживай. Из-за тебя уже все ковчеги слезами обливаются. Если бы они были живыми, то давно уже бы получили разрыв сердца. Каких эпитетов я только не наслушался в наш адрес».

«А мне откровенно срать, как они нас называют, главное, чтобы держали себя в рамках адекватности. А то ведь геноцид — штука такая, сегодня они, а завтра их».

«До них только сейчас, кажется, стала доходить вся соль ситуации».

«Хорошо им, — подумал я. — До меня она ещё не дошла. Ощущение, что лечу кубарем по порогам горной речки, изредка стабилизируя падения съездами на заднице, но всё делаю с умным видом. Якобы так и было задумано».

«Поздравляю, ты только что понял всю суть жизни!» — рассмеялся ковчег, язва этакая.

«Сам такой!»

Ну, а я завершил установку двенадцати ковчегов и взирал этот частокол, вспоминая, как совсем недавно напротив меня стояли коробки легионов Рассвета и Заката, готовясь раскатать в пыль.

«А не глупец ли я, что пытаюсь играть честно с теми, кто готов пойти на всё ради собственных целей?» — задался я вопросом.

«Ты тоже не мальчик для битья, — тихо отозвался ковчег. — Просто они это только начинают понимать. А с существами своей лиги они ведут себя совершенно иначе».

«Я за дедом, а ты уж вдолби им мысль, что нужно сделать всё быстро и качественно!» — перевёл я тему и отправился за Райо.

* * *

Честно говоря, я ожидал чего-то большего от ритуала возврата магии деду. Получилось же как-то даже буднично. От дюжины ковчегов протянулись магические жгуты, которые отмычками вскрыли замки на душе Райо.

От устройства рода Эсфес в дракона полетела отдельная серебристая лоза и впиталась где-то в районе солнечного сплетения.

«Это род возместил выжженный в прошлом адамантий», — пояснил мне ковчег.

«Тебе от этого худо не станет? — на всякий случай уточнил я. — Может, нужно пополнить запасы?»

«Нет, — пришёл вполне категоричный ответ. — Если понадобится, я попрошу».

Сам же Райо стоял между ковчегов и взирал себе на руки. Сквозь кожу у него проступила чешуя, но была она не привычного чёрного цвета, а как будто имела налёт розовой пыльцы.

— Вернулась… — не веря в происходящее, шептал дед, — вернулась…

Сила Рассвета вилась вокруг него лентами, ластясь после долгой разлуки. Заклинания Рассвета вспыхивали и гасли, это Райо вспоминал весь свой былой арсенал. Я же любовался искренней улыбкой Райордана Эсфеса, последнего аспида старого мира.

— Дед, ты сильно не расслабляйся, — решил подразнить я его, — теперь я на тебя точно детский сад местный оставлю.

Райо с подозрением уставился на моё чересчур довольное лицо:

— Может, не надо?

— Надо, дед, надо!

И над долиной разнёсся вой одного старого дракона, внезапно осознавшего, как он влип.

* * *

Тэймэй с Акиро направлялись в Осаку самым что ни на есть традиционным способом, на корабле. Правда, скорость его передвижения вызывала у Акиро оторопь. Тэймэй не стала сообщать брату, что ускорить их поездку взялись Тильда и Эон. Эрги с энтузиазмом отреагировали на просьбу о помощи:

«Прокатим с ветерком!»

Император обещал принять их после обеда, что с учётом всех карантинных мероприятий было верхом уважения со стороны монаршей семьи.

— Может, не стоит замахиваться на принцессу? — в который раз заикнулся Акиро, возвращаясь к их недавнему обсуждению кандидаток в жёны.

— Стоит, причём нам нужна та, что от тётки, девятой жены императора. Там, по некоторой информации, имеется нужная для нас девица с семёркой в перспективе по магии иллюзий.

— Так они её нам и отдали, — буркнул Акиро. — У меня-то шестёрка. Не видать мне семёрку в жёнах, как своих ушей.

Князь Инари задумчиво разглядывал тёмные воды моря, и ему даже почудилось, что где-то на глубине мелькнуло несколько гигантских щупалец.

«Спаси и сохрани нас Ин… Эсфес», — тут же исправился он, всё ещё никак не привыкнув к смене покровителя.

— Отдадут, — сверкнула глазами Тэймэй. — В припрыжку ещё побегут свадьбу организовывать. Император нам должен за спасение своей жизни. Так что одна из дочерей — это очень и очень низкая цена.

— Так он же тебе грамоту на княжение вручил за спасение, — не понял объяснений Акиро.

— Это за первый раз, а был ещё второй, — скупо улыбнулась Тэймэй.

Акиро хватило ума не задавать лишних вопросов. Кузина и так делала ему королевский подарок. О такой выгодной партии он и не смел мечтать. Если уж ей удастся договориться, то Акиро впору начинать молиться не только Эсфесу, но и Комарину с Тэймэй.

Поддержка, оказываемая ими, была бесценна.

Километры водной глади исчезали под килем корабля с немыслимой скоростью. Путь, который ранее они проходили за десять часов, да ещё и при помощи мага воздуха, нынче удалось пройти вдвое быстрее. При этом на борту не было ни единого воздушника. В получасе от Осаки их корабль резко замедлился и к новой столице уже подходил с естественной скоростью, не вызывая подозрений.

В императорский дворец они проследовали верхом на вишнёвых кицунэ и в сопровождении трёх видов флагов: алые комары на чёрном фоне, вишнёвые кицунэ на белых полотнищах и серебряные драконы на розовых рассветных полотнах.

Пусть улицы города были практически пустынны, но Тэймэй не смогла отказать себе в удовольствии совершить выезд по всем правилам церемониала. Редкие прохожие застывали на месте, когда видели подобную кавалькаду, движущуюся ко дворцу.

Многие ещё помнили события Иллюзинариума, поэтому несколько раз им вслед даже крикнули: «Банзай!».

На территории дворца Акиро и Тэймэй спешились и проследовали за распорядителем. Император Муцухито принимал их сегодня в личных покоях Восточной башни. Акиро старался не крутить головой во все стороны, но у него это выходило плохо. Сама же Тэймэй шла с достоинством, ведь в детстве с отцом уже бывала здесь.

«Йорд, в случае любой опасности предупреждай, — попросила она защитника. — А то мне что-то неспокойно».

«Сделаю, — пришёл короткий ответ, — но на этот случай приоритет имеет приказ Трайордана о переносе вас сразу в Хмарёво».

«Хорошо», — не стала спорить иллюзионистка. Она уже усвоила урок, что самодеятельность иногда может обойтись очень дорого, как в случае защиты императорской семьи во время первого переворота, когда сына чуть не убили.

Муцухито избрал для встречи неофициальную обстановку. Чёрные одежды, расшитые золотом, резко контрастировали с седыми волосами, собранными в косу. Император прогуливался по мосткам, перекинутым через небольшое озеро. В прозрачной воде плавали красные, белые и золотые рыбки, сражаясь за корм, разбрасываемый щедрой рукой микадо.

— Ваше Императорское Величество, — склонила голову Тэймэй в знаке приветствия, — рады видеть вас в добром здравии.

Муцухито обернулся на приветствие и позволил себе скупую улыбку уголками губ:

— Мы рады приветствовать Меч императора и молодую кровь княжеского дома Инари. Что послужило причиной для столь длительного путешествия в час, когда в стране бушует смертельная болезнь?

Тэймэй мило улыбалась, мысленно переводя куртуазные речи императора на нормальный язык: «Какие демоны вас принесли, что даже карантин вам не страшен? И хрен же вам откажешь. Долг жизни».

— В дни, когда тьма сгустилась над нашими родными землями, радостные вести сподвигли нас прибыть к вам, Ваше Императорское Величество. Наш возлюбленнейший брат Акиро в честь обретения перстня главы рода вознамерился жениться.

Император даже моргнул два раза, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Весь его облик красноречиво иллюстрировал один вопрос: «А я при чём?» Но как правитель и как должник, обязанный жизнью Комарину и его супруге, он не мог себе позволить произнести подобный вопрос вслух.

— Мы, несомненно, рады, что род Инари продолжится, но рекомендовали бы провести торжественный обряд после окончания карантина.

— По этому поводу и прибыли, — улыбнулась хищным оскалом Тэймэй, — не можем же мы праздновать обряд с представительницей императорской крови скромно. Подданные не поймут. Да и после самой тёмной ночи всегда приходит рассвет. Вот он и будет ознаменован союзом двух старейших родов империи.

Лицо императора поочерёдно сменило цвет, уподобляясь окрасу плавающих в пруду рыбок. Пауза заняла добрых три минуты, во время которых Тэймэй размышляла о сложностях организации строительства на Такесиме в карантин, а Акиро чувствовал холодную струйку пота, стекающую между лопаток.

— Я думаю, мы сможем скрепить союз наших семей обрядом с одной из серебряных принцесс, — наконец, ответил Муцухито, не отрывая взгляда от озёрной глади.

— Золото… — машинально поправила императора Тэймэй, имея в виду золотую книгу даймё, в которую должна быть вписана нужная им принцесса.

— Что? — вскинулся Муцухито от наглости своего Меча.

— Говорю, что жизнь правителя Японской империи, сиятельнейшего и мудрейшего из мужей рода Тенбю, не может оцениваться в серебре, лишь в золоте…

У императора заиграли желваки на скулах.

— О ком идёт речь? — смог выдавить он из себя.

— О, нам нужна дочь от вашей девятой супруги. Я думаю, вы поняли, кого я имею в виду. Мы не можем позволить дару иллюзии ослабнуть или исчезнуть, ведь он веками стоял на страже империи и дальше будет служить ей.

Император шумно выдохнул, совершенно по-кошачьи дёрнув несуществующими усами. Цена была высока, но и вполне соизмерима с долгом. Главное сокровище двора Инари не затребовали, избрав собственную кровь для усиления родового дара. В стратегическом плане это было даже оправдано, но сама постановка вопроса… Муцухито бесила именно она. Император ненавидел быть должником и находиться в зависимом положении.

— Это вся плата?

— Не считая некоторых мелочей… Грамота на княжение Акиро… Не хотелось бы дожидаться её визирования месяц. Карантин…

— Не вижу проблемы, — пожал плечами Муцухито.

— И внесение мелких правок в документы о регистрации рода Эсфес, — продолжала гнуть свою линию Тэймэй, совершенно растеряв всякое подобострастие в отношении императора. Кажется, муж плохо на неё влияет.

— Каких правок? — тут же вскинулся Муцухито, словно кот, учуявший добычу. У него даже ноздри затрепетали.

Соглядатаи уже донесли о странных флагах в процессии рода Инари. Если кицунэ и комар были узнаваемыми символами, то кому принадлежал серебряный дракон, было непонятно. Если память не изменяла Муцухито, то символом рода Эсфес была змееподобная чёрно-красная тварь с крыльями. С бело-розовым красавцем она не имела ничего общего.

— Необходимо обозначить гербом рода серебристо-розового дракона.

— Значит ли это, что род Эсфес сменил покровителя? — допытывался император, пытаясь вызнать как можно больше информации.

— Нас о подобных изменениях не уведомляли. Я лишь выполняю предписания на случай смены внешнего вида перстня главы рода, устраняя несоответствия.

— Позвольте? — император протянул старческую ладонь, жестом требуя руку с перстнем для подтверждения слов Тэймэй. Та не стала противиться и вложила свою ладонь.

Муцухито пристально разглядывал навершие, чуть ли не обнюхивая его, но не увидел следа подделки.

— Просьба справедливая. Я отдам соответствующие распоряжения, — выпрямился император и отпустил руку иллюзионистки. — Останьтесь и будьте моими гостями, пока подготовят соответствующие бумаги. Да и будущим супругам необходимо познакомиться.

Теперь пришла пора шумно выдыхать Акиро. Он до конца не верил, что авантюра с женитьбой увенчается успехом. Это не осталось незамеченным императором.

— Следуйте за распорядителем, он покажет вам ваши покои.

Стоило молодой крови рода Инари покинуть императора, как тот совершил частичный оборот и рванул к себе, словно кот за мышью. Богиня уже давно ждала новостей о покровителе рода Эсфес. И на этот раз у Муцухито была информация.

* * *

Андрей Петрович всё чаще присутствовал на совещаниях отца, пока Александр отправился в заграничное турне, подыскивать государства и территории, на которые можно было бы распространить имперское влияние.

Император почти сдержал слово, данное Светлане. Магию он не использовал, что, впрочем, не мешало ему гонять в хвост и в гриву Орлова и Медведева. Последний перемещался всё чаще свитками, дабы не терять время на беготню.

Особый интерес вызвал список клятвенников, переданный Комариными. Чем дольше Пётр Алексеевич его читал, тем выше поднимались его брови.

— Сильны… — крякнул он, — у нас тут дипломаты расписываются в собственном бессилии, а у этих пакты о ненападении, считай, подписаны! Кречет знает, что творится. Уж готов признать, что Машка в кои-то веки была права, когда замуж за него просилась. Тогда и брать надо было голубчика. Пока тёпленький. Сейчас-то уж сколько копий сломано. Может, под него ведомство создать? Что-то между Тайной канцелярией, разведкой и дипломатическим корпусом?

— Насколько успел его узнать, не пойдёт. Ему бы свою жизнь в порядок привести, а то всё из огня да в полымя, — осторожно возразил Андрей Петрович, скользя взглядом по обстановке в кабинете отца.

Не склонный к созерцательности он почему-то дал себе волю. В голове зудела некая мысль или догадка, которую он никак не мог сформулировать, а потому лучшим вариантом сейчас было расслабиться и позволить мозгу делать то, что ему хотелось.

— И то верно, — кивнул моим соображениям Медведев, — а заставлять себе дороже будет. У него и так обязательства имеются, и выполняет он их исправно.

Андрей перевёл взгляд с полумрака за окном на стеновые панели, где стараниями безопасников появилось множество артефактов, замаскированных под картины. Акварели, пастели, гравюры… Декораторы постарались. Иностранные гении и русские… Недавно повесили подарок какого-то самородка из Сибири. Так у того пейзажи буквально оживали. Солнечное летнее утро притягивало взгляд, манило окунуться в свежесть. Пробежаться босиком по росе и нырнуть в прохладные воды неглубокой речушки.

— Дмитрий Фёдорович, какие у вас впечатления по этому списку? — вернулся к текущей проблеме император.

— Впечатления прегадостные, — не стал церемониться глава Имперской службы безопасности. — На половину из них заведены папки, по толщине соперничающие с историей Российской Империей с комментариями и дополнениями. А на вторую половину наш взор падал не раз, но на уровне сплетен и бездоказательных наветов. В общем, рыть нам теперь землю носом, как кротам, прости, Медведь. Что тут ещё скажешь?

— Ройте, ройте… И Дмитрий Фёдорович… Может, нам задуматься о создании спецподразделения с магами крови? Как с Тенями в своё время придумали. Экий ресурс пропадает. А так под контролем государства…

— Пётр Алексеевич, тут ведь какое дело. Вам бы в семью такого мага, то польза была бы заметная, как у Комариных. А целое подразделение… опасно. Сами знаете. Ну и никто же не запрещает вам лично брать с врагов клятвы крови. Это с тотемами можно договориться, а с кровью не выйдет.

— И всё же подумайте над вопросом.

Андрей вынырнул из состояния покоя летнего утра, будто из той же реки, и вернулся к теме беседы, посмотрев на отца. Но сфокусироваться на разговоре не вышло, ведь взгляд зацепился о небольшую квадратную картину в простом подрамнике, стоящую на столе и имеющую размер навскидку тридцать на тридцать сантиметров. Что там была за картина принцу Андрею было уже не интересно. Его внимание привлекла подпись на обороте, сделанная корявым детским почерком:

«Любимому братцу от сестрицы Софьюшки».

И всё бы ничего, но заглавная «С» в имени была отдалённо похожа на летящую птицу с раскинутыми крыльями.

«Твою мать… Не может быть…»

Глава 20

Прежде чем возвращать ковчеги в резиденции я пересказал деду наш спор с остальными великими домами в отношении будущего пустынников. Ух, как он ругался!

— А они не подумали, что мы можем не оживить их кладки? — наконец, выдохшись, спросил он.

— Подумали. Они много чего подумали. Особенно, когда я пообещал им устроить личный геноцид.

— А ты можешь? — не то заинтересованно, не то испуганно уточнил Райо.

— Не совсем я, но могу, — решил не скрывать наши козыри. — Адамантий в этом вопросе оказался со мной полностью согласен и решил обломать рога некоторым кровожадным сущностям.

— Вы общаетесь… — дед не спрашивал. Он утверждал. А затем расхохотался. Он смеялся долго, пока не выступили слёзы на глазах. — Так им всем и надо. Суки! Ну, теперь держитесь!

— Ты же сейчас о ковчегах?

— Не-е-ет! Я сейчас о создателях и убийцах твоей бабушки, — глаза дракона сузились от злости, а ноздри выпустили струи воздуха, от которых поднялась туча пыли. — Они не просто так проводили эксперименты с Тарой.

Райо тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение.

— Уж не знаю, как так вышло, но истинная любовь породила то, чего не смогли добиться даже боги в своих экспериментах. У твоей души есть способность… Она не просто редкая. Она уникальная. Мне не ведомо, если ли ещё подобные тебе. Даже те, кто убили твою бабку, не имели такой способности, но мечтали о ней. Ты можешь управлять адамантием.

— Я бы не назвал это управлением, — возразил я. — Скорее, общение и поиск вариантов решения проблемы. Он сам выбирает, помогать или нет.

Райо снова хмыкнул.

— У остальных нет и этого. Сравнительно ничтожными объёмами адамантия могут управлять ваши псевдобоги: создать перстень или в артефакт добавить. Всё. Это их максимум. Даже создатели Тары, заточившие меня в тюрьму, работали с адамантием, как самые обычные кузнецы. А это варварство. Божественный металл может всё, если захочет.

— А у аспидов какой уровень взаимодействия с адамантием?

— Примерно, как у ваших богов. Только в нас его содержится больше, ибо мы непосредственно с ним контактировали тысячелетиями. То есть оперировать мы можем большим объёмом, но всё равно на уровне слепого котёнка.

М-да, не было печали. Прикинув объёмы поглощённого адамантия, я задумался. Интересно, а адамантий в темнице богов тоже был разумный? Как вообще определять божественный металл: как одно живое существо или как разные?

«Как части некогда единого целого, жаждущие объединиться вновь», — пришёл тихий ответ.

«И какой размер этого итогового целого?»

«Никто не помнит».

«Я надеюсь, ты не отправишь меня куда-нибудь за тридевять земель искать другие части тебя? — осторожно уточнил я. — У меня и так обязательств по самую маковку».

«Нет. Тебя мы выбрали, потому что ты понимаешь нас и не приказываешь. Мы тебе не нужны, поэтому мы рядом».

Если честно, я плохо понимал весь глубинный смысл сказанного. Для себя упростив всё до аксиомы: «Ты можешь нами управлять, но мы тебе нахер не сдались, поэтому ты — друг».

«А в кого-то другого подселиться вы не могли? Чтобы отправиться на поиски своих?»

«Нет, — последовал лаконичный ответ. — Поглощение нас в подобных объёмах смертельно для любых существ».

«А-а-а… вот спасибо, мля! — выругался я. — А меня, выходит, не жалко было?»

«Твоя душа — совершенно иная энергетическая субстанция. Для тебя угрозы не было. Почти».

Так. Всё. Проблемы будем решать по мере их поступления.

— Дед, держи ключи, — я передал красивые адамантиевые фигурки Райо. — Дальше сам знаешь, что делать. Ковчеги вернуть в резиденции тоже на тебе. У тебя в любом случае больше понимания, что здесь творить, пока я со своими долгами разберусь. Только пустынников с Тайпаной не кошмарь.

— С Тайпаной? — удивился дракон.

Я показал ему ту часть воспоминаний, где пустынники занимались перевоспитанием бывшей богини, а затем уже сам закрепил результат рабской привязкой.

— Однако. Жёстко.

— Зато действенно. Правда, я до сих пор не уверен, что поступил правильно, поставив её во главе пустынников. Но другого решения, чем занять её деятельную натуру, у меня не нашлось.

— А как дела с одушевлением копии тела Райаны? — осторожно поинтересовался дед.

— Пока никак. Подключил к проблеме будущего тестя. Может, он что-то подскажет.

На этом мы с дедом распрощались, и я вернулся в Хмарёво, чтобы тут же услышать трель мобилета.

* * *

Андрей Петрович едва дождался конца совещания. Вываливать собственные соображения на отца он не стал. Прежде всего необходимо было перепроверить информацию. Уж очень сомневался принц, что находящийся под клятвой Подорожников мог сознательно укрывать сестру императора.

А значит, сперва требовалось разобраться.

Для начала он связался со Светланой, по-дружески уточнить, что за бумаги изучал её отец. Полученный ответ был в духе всех лекарей:

— Папу попросили на досуге проконсультировать по одному сложному случаю. Там пациент на уникальной магической поддержке, его сюда не перевезти. Вот и обмениваются письмами.

Такой ответ Андрея не удовлетворил, и он не поленился обратиться напрямую к Борису Сергеевичу. Семейный лекарь почти слово в слово повторил ответ дочери, лишь заметил, что о помощи попросил его Комарин.

«Все дороги ведут к тебе…»

Почему-то нынешняя неоднозначная ситуация заставила принца вспомнить недавние слова отца: «Жизнь длинная… Взгляды меняются, люди меняются, интересы меняются».

Не хотелось думать, что его использовали в тёмную. До этого подобных мыслей у Андрея не возникало, но сейчас… дело касалось семьи. Сам же Комарин за своих шёл и в огонь, и в воду, и в пасть к врагу. Проанализировав информацию, Андрей пришёл к выводу, что пролить свет на происходящее может только сам граф. Не исключал принц и такой вариант, что Комарин попросту не знал, от кого передавал письма.

Набирая номер на мобилете, Андрей размышлял, как поступить. Долгие гудки были ему ответом, но принц не спешил нажимать отбой. Его терпение было вознаграждено.

— Слушаю, Ваше Императорское Высочество, — ответил чуть усталый и запыхавшийся голос.

— Нам срочно необходимо встретиться, Михаил Юрьевич. Где вы находитесь?

— У себя, — последовал недоумённый ответ.

— Через полчаса буду у вас в Малых Трясинках, — подытожил Андрей Петрович и отключился, не давая иных пояснений и не предоставляя возможности задать вопросы.

* * *

Я с удивлением смотрел на мобилет, ничего не понимая. Голос у принца был такой, будто его до крайности накрутили. Но Андрей Петрович меньше всего походил на вспыльчивого юнца. Местами его трезвости ума можно было позавидовать. Исходя из скудности полученных данных, выходило, что принцу нужно было обсудить нечто такое, что не смогли бы подслушать даже боги. Надеюсь, он прибудет не для того, чтобы спасать меня от казни или госизмены. Но почему в Малых Трясинках? До Хмарёво же ближе.

Тем временем рядом появилась Ольга. Весь её вид говорил о том, что она вполне плодотворно пообщалась с алтарём.

На мои вопросительно вскинутые брови она попросту показала воспоминания о беседе с первостихиями. Подобная откровенность ставила меня в тупик. Всё же они обсуждали там её сугубо личное прошлое, на знание которого я не претендовал никоим образом.

— Пофиг, — отмахнулась она от моего недоумения. — Ты видел весь мой вывернутый на изнанку богатый внутренний мир, когда я болталась четвертованная со вспоротым животом. Так что уж такими вещами тебя точно не спугнёшь. Да и какой смысл пытаться строить из себя не пойми кого? Чем честнее партнёры изначально, тем меньше их ждёт разочарований.

Нет, в целом, я был с ней абсолютно согласен. Но это была… мужская что ли точка зрения, которую ну никак не ожидалось услышать от девушки.

— Что за око? — поспешил я перевести тему.

— Эм… Древний природный артефакт. У нас такие места назывались местами силы. Там концентрация энергии была просто колоссальная. Я в прошлой жизни посетила такое место в Сахаре. Причём оно так и звалось Око Сахары. В этом мире Око тоже есть, но на магически одарённых оно действует как линза, позволяя усилиться. Я там почти неделю провела, занимаясь саморазвитием. Но сейчас нам нужно туда не для обучения, а для усиления зова. Я хочу позвать эрга, который унёс четвёртую первостихию, и надеюсь услышать его ответ.

Я порылся в настройках артефакта с картами и вывел проекцию пустыни Сахара. Часть пустыни почему-то темнела серыми пятнами, будто бы территория там не была посещена.

— Странно… Уж в этом мире не должно было остаться неразведанных мест.

Судя по масштабу, пятна имели диаметр от десяти до пятидесяти километров. Хорошие такие слепые зоны.

— Ничего странного, — улыбнулась Ольга, с теплотой разглядывая пятна. — Это энергетические помехи, скорее всего, оставленные ещё атласами вокруг своих городов.

— Кем?

— М-м-м… атласами. Это я их так обозвала, — засмущалась эмпатка. — Как их звали на самом деле, я не знаю, ведь когда я там оказалась, земли уже были ничейные, но фон… Он показал очень многое, особенно, когда я осталась в Оке, — Ольга стала похожа на маленькую девочку. Её глаза искрились восторгом. — Понимаешь, это всё равно, что через замочную скважину наблюдать за прошлым целого народа или фильм смотреть документальный на обратной перемотке.

— Фильм? — выхватил я незнакомое понятие, использованное Ольгой.

— Неовеществлённую иллюзию, — попыталась та провести параллель, — как если бы Тэймэй читала книгу и показывала всем желающим её содержимое в виде иллюзий. Только у нас это было сделано с помощью технического прогресса. И запись можно было смотреть неоднократно.

— Так что там с водным народом? — вернул я эмпатку к теме обсуждения, а сам задумался о том, как немагические цивилизации ухитрялись заменить магию прогрессом. Удивительно ведь.

— Так вот! Пустыня раньше была морем или океаном, населяли её наполовину люди, наполовину рыбы. Весьма и весьма магически одарённые, хочу заметить. Но однажды что-то произошло, и местный магический фон для них оказался слишком низким. Они ушли, но не стали уничтожать всё после себя. Око тому пример.

— Думаешь, рассчитывали вернуться?

— Не уверена, скорее, рука не поднялась уничтожать свои же творения.

— Может, местные боги выселили конкурентов? — предположил я.

— Скорее, уж катаклизм какой-то приключился. Там такие рыболюди были, что могли и с нашими богами потягаться, — возразила Ольга. — Короче говоря, нам нужно в Око.

— Нужно… — машинально повторил я за Ольгой, когда по кровной связи отозвался Жук, нынче поставленный руководить школой в Карелии:

«Михаил Юрьевич, у нас тут принц Андрей прибыл без сопровождения. Вас жаждет видеть. Без свидетелей».

«Проведите его к озеру. Буду ждать там».

— Оль, я к принцу в Малые Трясинки. Что-то стряслось этакое, что он сам не постеснялся прибыть, а ты пока готовься к экспедиции в Око. Надеюсь, за пару дней управимся?

— Не хотела бы тебя разочаровывать, но перенестись прямо туда не выйдет. Помехи не шутки. С границы энергетических аномалий до центра — три дня пути. Вот и считай.

— Понял, — кивнул я. — Что-нибудь придумаем.

* * *

Портал я открыл не сразу на берег, а во двор к старосте деревни. Там меня встретила визгом местная ребятня, обступив со всех сторон:

— Тятя, тятя! Тятя! Дано вас не было! А нас недано на кусию водили в басню! Вот! — вихрастый малыш с раскрасневшимися щеками с восторгом тыкал пальцем в сторону фортов, поставленных стараниями Боброва в каждом поселении. С учётом недавней тревоги из-за появления Тайпаны в Хмарёво, тренировки решили провести и в Малых Трясинках. Для детей это было сродни экскурсии.

— И как вам? Понравилась башня? — я присел возле ребят, чтобы находиться на одном с ними уровне.

— Да! Там стены — во! — показал кто-то из мальчишек толщину, раскинув руки в стороны. — И места всем хватает! Мама сказала, что никто так о людях не заботится, как вы. И учения регулярно проходят.

— А дядька Паук говорит, что, чтоб никто не пострадал, нужно уложиться в нор-ма-тив! — по слогам произнесла девчушка, замотанная в цветастый платок. — И я быстрее всех одеваюсь, ещё и братишку успеваю!

— Да вы ближе к башне живёте, поэтому первые успели! — возмутился кто-то из мальчишек.

— Я, в отличие от некоторых, вещи привыкла стопочками складывать, так одеваться сподручней, — показала своему обличителю язык бойкая девочка. — А вы кучами свалите, а потом вошкаетесь.

Я улыбнулся. Казалось бы, один разговор, а сколько информации. Оказывается, у нас и норматив для эвакуации имеется, и тренировки проводятся. Надо бы похвалить Паука.

— Иногда от какой-то мелочи может зависеть не только ваша жизнь, но и жизнь ваших близких. Поэтому одежду лучше складывать аккуратно. Вдруг будет не только тренировка, но и настоящая тревога. Если без тулупа застанет, ещё боги с ним, но если без штанов…

Дети рассмеялись, представив эту картину.

— Михаил Юрьевич… — за забором стоял принц Андрей в сопровождении Паука.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество, задержали.

— Ну-ка, детишки, дайте взрослым дядям поговорить, — вступил во двор Паук, разом превращаясь из матёрого разведчика на пенсии в доброго дедушку. — А мы пока с вами норматив сдадим, кто быстрее сбегает к башне и обратно. Готовы?

— Да! — закричала детвора и ворохом высыпала на улицу.

— Пойдёмте, Ваше Императорское Высочество, прогуляемся к озеру. Там нас никто не потревожит.

Мы молча шли по деревенской улице. Принц всё не решался начать разговор, а я его и не торопил. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы он вот так примчался.

Деревня осталась за нашими спинами, впереди маячили мрачные воды Ладожского озера. Тянуло сыростью, пробирающей до костей. Андрей Петрович плотнее запахивал пальто, пытаясь согреться. Я же подумывал, что не хотелось бы застудить и без того слабого здоровьем принца.

— Может, стоило выбрать для встречи более теплое место? — осторожно уточнил я, чувствуя некоторую неловкость от того, что не чувствовал холода, разогнав себе кровь.

— Мне без разницы, — отмахнулся принц и, наконец, остановился, не глядя на меня. — Вы знаете кому принадлежит эта подпись?

Андрей протянул мне листок бумаги, где схематически была изображена буква «С», словно птица с расправленными крыльями.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Эта подпись принадлежит пропавшей три сотни лет назад сестре нашего нынешнего императора. Я увидел эту подпись на письмах, которые старательно изучал Борис Сергеевич на вынужденном больничном отдыхе. Он же и поведал мне, что документы передали вы.

У меня на голове зашевелились волосы от перспектив, которые ожидали Комариных, если об этой маленькой детали узнает Пётр Алексеевич. Нет, отрицать можно всё до посинения, но наш император и так на меня смотрит как на кандидата во враги империи, а если уж к этому приплетут пропажу его любимой старшей сестры…

Я предпочитал молчать, давая возможность принцу выговориться. Честно говоря, если бы на месте Андрея был бы Александр, он бы явно не явился сюда без поддержки армии.

— Вчера у меня с отцом состоялся весьма неприятный, но необходимый разговор о вашем будущем, в ходе которого я обеспечил вам защиту. У меня нет великих сил, у меня есть лишь мой разум, благодаря которому я пытаюсь отыскать свой собственный жизненный путь. И этот разум утверждал до сегодня, что вы — человек чести, имеющий право на собственные секреты. Я искренне симпатизировал вам и старался уберечь от попадания под каток государственной машины. Но эта подпись заставила меня посмотреть на всю ситуацию несколько с иной стороны. Что если вы просто использовали самого слабого из имперского расклада наследников для получения защиты безо всяких обязательств? Это же очень удобно. Не нужно жениться, как в случае с Марией, или служить на государственной службе, куда вас уже неоднократно примерял батюшка.

Принц перекатывался с пяток на носки, но всё же не отрывал взгляда от озера. Он будто бы набирался мужества у стылых вод для своих последующих слов:

— Мне сложно ввести в анализ пропажу тётки, ведь тогда ваша семья ещё не имела аристократического титула, но у вас есть земли, где боги бессильны. Возможно, именно поэтому все поиски тётки были безуспешны? Как бы то ни было, но ещё совсем недавно вы отправились ради собственной наставницы, баронессы Комариной, в чужой мир, что ещё раз подтверждает, понятие благородства вам не чужды, так же, как и защита родных ценой своей жизни. Поэтому я сейчас предлагаю вам то, на что бы не пошёл никто из членов нашей семьи. Я предлагаю обменять свою жизнь на жизнь женщины из моего рода, Софьи Алексеевны Кречет. Добровольно. Как это всё представить при дворе без пролития крови, я придумаю. Ваш род не пострадает. Я клянусь Кречетом! — над плечом принца заискрился золотом символ хищной птицы, подтверждая клятву. — Каким будет ваш ответ?

Глава 21

Я смотрел на гаснущий символ хищной птицы над плечом у принца и тихо матерился. Оно, конечно, хорошо, что из всех принцев мне достался самый благородный, но то, что он сейчас творит… Иначе как благородной глупостью назвать не выходило. Как там сказал один из поэтов, воспевающих тотем Сокола: «Безумству храбрых поём мы песню»? Здесь был не Сокол, а Кречет, но суть не изменилась.

— Андрей Петрович, ну и семейка у вас, да простят меня боги! Дед кобелиной был страшным, тётка объявила на меня охоту с ценником в десять миллионов золотом, ваш отец колеблется между желанием меня прибить и женить на Марии Петровне, ваш брат мне смертный приговор чуть не подписал, а вы лично пришли не то с белым флагом, не то с билетом на роль жертвенного агнца. А мне лично такие жертвы и даром не нужны, тем более от вас! Вас я во всей это семейке уважаю без скидок на род деятельности и занимаемые посты.

— Значит, не вернёте? — принц впервые посмотрел на меня. Взгляд этот мне не понравился.

— А вы ещё одну войну между Кречетами и Орлановыми хотите спровоцировать? — вопросом на вопрос ответил я.

— Это здесь при чём? Три века прошло.

— Сказал бы спросить у вашего покровителя, но это может стоить вашей тётке жизни. Вернее, уже стоило, — жёстко осадил я принца. — Чтобы продолжить наш разговор, вам придётся принести клятву о неразглашении на крови и согласиться на ритуал братания со мной.

— Я вам тотемом поклялся! — возмутился принц.

— Извините, но с вашим… тотемом всегда можно договориться закрыть глаза, когда ему выгодно, а с кровью — нет!

Я видел колебания принца. Он метался между подозрениями отца, любопытством учёного и дружеской надеждой и верой в лучшее.

— Клятвы будут обоюдные, если это вас успокоит, Ваше Императорское Высочество. И нужны они ещё и для того, чтобы моя кровь стала для вас безопасным пропуском в одно место.

— Я домой-то потом вернусь из этого места? А то вы как сказочник заманиваете меня куда-то. Может, и тётку так заманили.

— Триста лет назад меня ещё и в проекте не было, а тётка ваша сама заманит, кого хочешь! Методы у неё весьма оригинальные, я вам скажу! И способности на ваши похожи, — продолжал я разжигать любопытство принца.

Терять мне было уже нечего. Если бы у Андрея не было хотя бы капли уверенности во мне, он бы не явился без поддержки. А поддержки явно не было, за этим следили.

— Боги с вами, Комарин! — наконец, решился принц. — Проводите уже ваши ритуалы, и покончим с этим!

* * *

Андрей Петрович сам не понял, почему решился обменяться клятвами. То ли взыграло любопытство и обещание причастности к тайне, то ли наивная вера в друга, то ли желание хоть что-то сделать наперекор отцу. Как бы то ни было, но ритуалы прошли буднично. Даже рана на ладони затянулась практически сразу.

А дальше Комарин открыл портал, совсем как тот, через который спасал отца в Кремле, и произнёс:

— Добро пожаловать в мир аспидов.

Стоило им перешагнуть границу, и зеркало портала исчезло. Вокруг них возвышались высокие горные хребты со снежными шапками на вершинах, а сами они находились в долине у подножия высокой каменной башни. Башня была не единственным строением. Даже неискушённый в фортификации взгляд Андрея смог сразу определить в непосредственной близости серьёзный оборонительный форт, несколько ярусов защитных стен и башни на склонах гор.

Михаил дал принцу осмотреться и лишь потом произнёс:

— Пойдёмте в кабинет, Софья Алексеевна скоро к нам заглянет на огонёк.

Андрей шёл за Комариным, отмечая про себя множество разрозненных деталей: смех детей вдалеке, лязг оружия на тренировочной площадке, жаркие солнечные лучи, характерные для позднего лета, плащи с двуцветным солнцем на спине, вежливые кивки Михаилу и даже деловито куда-то спешащих женщин с корзинками в руках или кожаными сумками.

Форт жил своей жизнью.

Башня тоже оказалась с сюрпризами. Бассейн, столовая, библиотека, гостевые покои, лаборатория… Михаил вскользь упоминал назначения этажей, пока они поднимались всё выше.

Всё было обставлено дорого и со вкусом, хоть и на манер средневековья.

— Это ваша личная изнанка? — рискнул начать разговор Андрей.

— И да, и нет. Это ныне закрытый мир, откуда на мою свадьбу прорвались легионы местных религиозных фанатиков и украли Агафью. Мне пришлось вычистить этот мир от магов-извращенцев, почувствовавших себя богами. И вот теперь я по мере сил занимаюсь решением местных проблем.

— И даже ресурсы отсюда не проверяли на полезность? — поддел Михаила принц. Всё же отказаться от стандартных схем освоения изнанки в пользу её развития было чем-то новеньким. Обычно все изнанки были лишь донорами ресурсов.

— Большинство местных ресурсов пропитано вредоносной магией и подходит лишь для местных. Ядовитость магии никуда не делась, мы лишь смогли добиться для себя иммунитета на основе моей крови и кровной связи со мной. Помните эффект от розовой магии на свадьбе?

Андрей кивнул. Такое сложно забыть. Его будто выжирали изнутри.

— Если бы у нас не состоялся обмен кровью, вы чувствовали бы здесь примерно тоже самое. Магическое отравление наступило бы довольно быстро, — пояснил Михаил.

— А куда же делся тот самый энергетический шторм, из которого вы вынимали наш отряд? — нахмурился Андрей. — Или его не было?

Про тварей он не решил заикнуться. Слишком красноречивыми были показания выживших о местных тварях, похожих на червей с пастями наподобие циркулярной пилы.

— Это, к сожалению, был не шторм. Как местные фанатики пытались завоевать нас, так и местный мир пыталась завоевать некая немагическая цивилизация. Нам даже пришлось повоевать. Но, хвала богам и Матери Великой Крови, мы одержали победу. Ваш отряд умудрился попасть в самую мясорубку. Мы наткнулись на них по великой случайности. Шансов у них не было. Про капсулирование мира я тоже не врал. Нынче в него могут провести и вернуть обратно лишь два существа, одно из которых я.

— Каков этот мир? — не удержался от вопроса Андрей. Хотя мозг при этом послушно обрабатывал полученную информацию. Защитить мир от проникновения извне дорогого стоит. Получается что-то вроде заповедных земель с собственной эволюцией.

— Как и многие другие. Сложный, — Комарин встал со своего места и подошел к одному из оконных проёмов с видом на горы. — Есть остатки древней высокоразвитой цивилизации, которые постоянно подстраивают подлянки, но если взять их за яй… вернее, за горло, то начинают сотрудничать. Есть последователи религиозных орденов, которые считают меня кем-то средним между богом и духовным лидером. Есть кочевые пустынные племена, проживающие в огромной пустыне, занимающей примерно одну шестую часть суши. Их мы тоже привели к единоначалию власти. И здесь существует орден магов крови, который сам следит за своими адептами и чистит свои ряды, если у кого-то мутнеет разум от жажды силы и власти.

Андрей размышлял над услышанным, не спеша продолжать разговор. Выходила преинтереснейшая картина. Везде чувствовались незримое участие и руководство Комарина. Сами интонации пояснений Михаила очень напомнили Андрею собственного отца. Уставший голос с примесью гордости и тяжести бремени ответственности за сотни тысяч, а то и миллионы жизней. Из всего услышанного следовал единственно верный вывод:

— М-да… это у нас вы — граф, а здесь — практически властитель мира. Представляю, как вас коробит постоянная необходимость считаться с мнением отца.

— Не особо, — пожал плечами Комарин. — Но необходимость хранения некоторых тайн доставляет неудобства. Опасности империи они не несут, но, зная императора, он не преминет попытаться поставить этот мир на службу империи. А я против этого.

— Да уж, — хмыкнул Андрей, мысленно соглашаясь с Комариным, — на службу империи он готов поставить всех и вся.

— Это проклятие всех правящих семей, — Комарин замер и кивнул невпопад, а следом в кабинете открылось зеркало портала, и оттуда вышел смуглый лысый мужчина с вертикальными зрачками и юная эффектная блондинка с глазами разного цвета. Мужчину Андрей помнил ещё по поединку чести с датским дуэлянтом, да и на свадьбе он был. А вот девушку видел впервые. Красивая. Они пристально разглядывали друг друга, пока их молчаливый обмен взглядами не прервал Михаил:

— Софья Алексеевна, знакомьтесь, ваш племянник, Андрей Петрович Кречет. Пришёл ценой собственной жизни выкупать вас из плена у чудища страшного из рода Комариных, — чуть схохмил граф о причине прибытия принца, хоть смысл и передал верно.

— А у меня спросил кто-то, хочу ли я обмениваться? — фыркнула блондинка. — Мне наша продажная семейка вот где сидит, — она провела ладонью по горлу. — Один раз уже продали в рабство ради государственных интересов, на второй раз я точно не пойду.

Как-то не так он себе представлял возвращение любимой сестры отца в лоно семьи.

— А я уж думал, вы намеренно документы решили подписывать крылатой сигнатурой, подавая сигналы бедствия, — колко поддел Комарин тётку, внимательно отслеживая её реакции.

Та в ответ выругалась весьма не по-женски и далеко не по-аристократически, причём половина ругани почему-то шла ещё и на японском, насколько мог судить Андрей по своим скромным познаниями языка восточных соседей.

— Дура, не подумала и не отследила. Виновата.

— Впредь, пожалуйста, думайте. А то сегодня у моего порога появился Андрей Петрович, а завтра вся имперская рать стоять будет, — Михаил сделал паузу, а после добавил: — Пообщайтесь пока с племянником, а я пойду исправлю вашу оплошность. Жить, знаете ли, хочется. Да и вам ещё одна война между Кречетами и Орлановыми ни к чему.

На этом Михаил и его спутник ушли, оставив родственников на личный разговор.

* * *

Софья сама сообщила об окончании разговора с племянником. За это время я успел смотаться всё в ту же каморку при лазарете в Раменском, поцеловать невесту и умыкнуть последний лист письма от Софьи Алексеевны Подорожникову, пока тот был на процедурах у Светы, очень «своевременно» возникших по моей просьбе.

Оставалось надеяться, что глазастым оказался только принц Андрей, храни Кречет его благородную душу.

Принца я застал в глубокой задумчивости. Он даже не отреагировал на моё появление.

— Может, поужинаем? А то я вас то холодом, то голодом морю! — внёс я конструктивное предложение.

— А? — принц поднял голову и, кажется, только заметил, что за пределами башни опустились сумерки. — Твою мать! Я же никого не предупредил об уходе… Там, наверное, Медведева уже по тревоге подняли.

— Нет. Пока никто и не заметил там вашего отсутствия. Здесь время течёт намного быстрее.

— А… Да… Вы говорили что-то такое, — рассеянно проговорил принц.

— Я теперь понимаю, почему вы, уж простите за правду, несколько хилее своих братьев и сестёр, — покачал я головой, — вы же когда уходите в размышления, то теряете всякий счёт времени, игнорируя любые человеческие потребности. Держите, — я протянул принцу артефакт для материализации пищи. — Подумайте, что бы вы хотели сейчас съесть, и получите это меньше, чем через минуту.

Принц растерянно вертел каменную плитку, разглядывая. После замер и закрыл глаза, загадывая себе ужин. На артефакте появилось несколько кусков запечёной рыбы с чесночным соусом и горка свежих овощей. Сопровождалось это столовыми приборами и холщовой салфеткой.

— Ого! — не сдержался он. — Нам бы такие не помешали. Были бы нарасхват, однозначно. Комарины стали бы миллионерами, а продавали бы как материализаторы вашей супруги, — тут же выдал бизнес-модель впечатлённый результатом принц.

— Они работают исключительно на местном источнике магии, — тут же разрушил я все его деловые стратегии. — Да и смешивать кровь со всеми ради безопасности клиентов я бы не хотел.

— М-да… незадача, — разочарованно протянул Андрей Петрович, старательно пережёвывая рыбу, и тут же добавил со стоном удовольствия: — Боги, как же вкусно!

Какое-то время принц активно работал челюстями, а когда закончил, то заказал стакан какой-то жидкости ядовито-зелёного цвета. Продегустировав её на вкус, он выдал:

— Охереть! Оно даже свойства эликсиров сохраняет! А они уникальные, специально под императорскую семью разрабатывались и бешеных денег стоят.

М-да, Андрей Петрович почти сиял от энтузиазма, то и дело косясь на чудо маготехники аспидов. Надо бы отдать Агафье на разборку, может, и правда выйдет создать аналог на основании магии Тэймэй и каких-то местных источников энергии.

Немного успокоившись, принц нахмурился, наконец, возвращаясь к конструктивному руслу.

— Михаил, скажите, а почему вы всё же решились провести меня сюда и всё это показать? Немного узнав вас, могу предположить, что это неспроста.

— По той же причине, что и вы пришли ко мне в одиночку, — пожал я плечами, — понадеялся на ваше благородство, разумность и укрепление наших взаимоотношений до уровня дружеских.

— М-да… похоже на то. Мне тут тётка о многом рассказала, когда узнала, что я под клятвой о неразглашении и после ритуала братания.

— И как впечатления? — улыбнулся я, примерно представляя содержание рассказа.

— Узнаёте как у вашего друга или как у одного из наследников императорского дома? — уточнил Андрей Петрович, задорно улыбнувшись.

— А можно услышать обе версии? — улыбкой на улыбку ответил я.

— Можно! Как друг я искренне сожалею, что нельзя заключить хотя бы фиктивный брак с твоей сестрой, чтобы сбежать из нашего гадюшника сюда. Для учёного здесь просто рай, времени — вагон и маленькая тележка, неизвестных маготехнологий — пруд пруди. Работы — на годы вперёд, если не на столетия! А уж команда подобралась экстраординарная, скучно точно не будет!

Щёки принца раскраснелись, он вскочил с места и увлечённо расхаживал по кабинету.

— Но как отпрыск императорского дома я вынужден сказать, что рано или поздно ты проколешься на мелочи, как с тёткой, и тебе придётся выбирать между мирами. Даже не так. Я почти уверен, что отец попытается подмять тебя или твоего сына, чтобы получить доступ к финансам Комариных и этому миру. А ещё больше я уверен в том, что тебе будет что противопоставить отцу и всей империи. Но между выбором утопить страну в крови или уйти, ты уйдёшь. Ты ценишь жизнь, жизнь своих родных и обычных людей. И ты не маньяк. Подумать только… Сорок тысяч! Они пришли тебя убивать, а ты их пощадил!

М-да, в целом, принц размышлял верно. И это он ещё не был в курсе ситуации с алтарём эргов. Там за мою шкуру уже объявят награду боги и будут пытаться перетянуть на свою сторону. Комаро в этой схватке просто уничтожат, чтобы не мешал и не жирел на дармовой силе. Можно было и уйти, но оставлять своих людей и эргов один на один против богов и империи я не мог. И что тогда? Попытаться договориться?

По мнению местного правящего рода и их покровителя договор выглядел моей полнейшей капитуляцией. На это не пойду уже я. Но что оставалось в альтернативе? Реки крови? Или таскать всех богов по очереди к ковчегу и высасывать из них жизнь? При всей своей отбитости я не уверен, что в одиночку выстою против всех местных богов. Если уж они зададутся целью меня изничтожить, как когда-то уничтожили Ольгу.

— У тебя лицо, будто у тебя не с императором противостояние, а со всем пантеоном вместе взятым, — прервал принц мои размышления и был недалёк от истины. — По богам, извини, но идей нет, — пошутил принц. — Пока нет. А вот по взаимодействию с империей и отцом в частности — есть. Мы тут с тёткой посоображали на досуге и вот, что предлагаем…

* * *

Солнечная Нэко в мнимой задумчивости растянулась на горячем камне среди скалистых гор. Мысли её лениво прокручивали в голове расстановку сил в регионе. Пусть Кречет собирает общую коалицию, примеряя на себя пальму первенства спасителя мира. Нэко знала, что связываться с этим… опасно. Потому и не понимала кузину Инари, так рьяно поддерживающую с ним отношения. Сама же госпожа Востока не стремилась к соперничеству на чужих землях, но и дробления своих не позволяла.

Информация от старого котяры Муцухито пришлась как нельзя кстати. Пока Кречет будет готовиться к полномасштабной войне, она осторожно вычистит дрянь со своей территории по кусочкам.

Но у Солнечной Нэко хватало разума не выступать в одиночку против незнакомого божества. Поэтому она решила заручиться поддержкой драконидов в этом вопросе, используя формальный повод старого соглашения.

Покровительница японского императорского дома ожидала своего собрата по силе и влиянию, красного дракона, покровительствовавшего правящей семье циньцев. Её нетерпение выдавал то и дело вздрагивающий кошачий хвост, хоть внешне полукошка нежилась на солнышке, жмурясь и мурча.

Маленькую красную точку, виртуозно лавирующую между скал, она заметила ещё издали, но не подала виду. Чем ближе был дракон, тем огромнее он казался. Однако, когда до гостьи оставалось меньше сотни метров, дракон в знак уважения к гостье сменил ипостась на человеческую и слевитировал на выступ рядом с Солнечной Нэко старцем в алом шёлковом ханьфу, расшитом золотом.

— Приветствую госпожу Востока в своём доме, — чинно склонил он голову в приветствии.

Нэко перетекла из лежачего состояния в стоячее и полностью отзеркалила позу и поклон хозяину.

— Благодарю господина неба за встречу. Издревле мы жили с вами относительно мирно, сосуществуя на соседних территориях. Поэтому я надеюсь, что вы не откажетесь от ответа на один весьма щекотливый вопрос.

Нэко сделала ещё один уважительный поклон, сложив ладони в ложбинке между грудей, тем самым привлекая взгляд дракона к своим женским прелестям, едва прикрытым полупрозрачной вуалью.

Глаза дракона зажглись интересом.

— Вы можете рассчитывать на мою откровенность, если это не навредит моим подопечным.

Солнечная Нэко мысленно улыбнулась: «Все мужчины одинаковы вне зависимости от возраста или статуса. Доступ к красивому женскому телу для них всегда будет решающим аргументом для сотрудничества».

— Ваш ум и мудрость не вызывают сомнения и ставят вас выше многих ваших собратьев, — продолжала лить мёд на самомнение дракона божественная полукошка, своим хвостом осторожно обвивая лодыжку мужчины. Сей манёвр не остался им незамеченным. — Подскажите, не возвысился ли среди ваших братьев до бога белый или бело-розовый дракон?

Мужчина задумался. На лбу его проступили морщинки. Через мгновение он и вовсе закрыл глаза, будто общаясь с кем-то.

— Нет, среди моих братьев нет такого окраса, — вынес он вердикт, делая мелкий шаг в направлении Нэко и неуловимо молодея на глазах. — Но зачем тебе он, если есть я?

— Конечно, незачем, — обвила полукошка руками шею мужчины и потёрлась всем телом о него. Её губы приблизились к его, чтобы в следующее мгновение прошептать: — Я же могу рассчитывать на вашу помощь в случае появления подобного самозванца?

— Конечно, красавица! — последовал тут же ответ, смазанный страстным поцелуем. Но спустя пару секунд дракон всё же оторвался от сладких губ развратной богини: — Какого размера род он подмял под себя?

— Чуть меньше пятисот крестьян, один магически одарённый, — честно ответила Солнечная Нэко, вспоминая информацию, заявленную по роду Эсфес. — Но это моя территория… А мы с вами договаривались…

— Я помню, о чём мы договаривались… — дракон подхватил богиню под ягодицы и поднял воздух, позволяя обвить свой торс ногами. — Мы поможем!

Полукошка впилась в губы сообщника, мысленно хваля себя за то, что не упомянула, о формальном покровительстве незнакомого дракона ещё и роду Инари. За такой род дракониды могли и вцепиться, забыв о прошлых договорённостях. А так… Формально, Солнечная Нэко была честна. Род Эсфес сейчас действительно имел во владении один микроскопический островок, полтысячи крестьян и одну владеющую даром. Уничтожить его не составляло труда. Нечего чужакам делать на её земле.

Глава 22

Возвращались мы с планом действий, в котором принцу была отведена немаловажная роль.

— Андрей, а это не будет считаться предательством? — на всякий случай уточнил я. — Ты же один из принцев императорской крови, к вам совсем другие требования.

— Именно потому, что я — принц крови наш план и не является предательством, потому как итоговой целью несёт усиление империи и моего рода, в частности, — усмехнулся он. — Мы всё продумали с Софьей. Это, знаешь ли, весьма интересный опыт работать с человеком, имеющим такую способность, как и я, и успевающим за моим ходом мыслей. Да что там, — махнул он рукой, — тётка местами превосходила меня исключительно на опыте.

— А что с семейными делами решили? — я осторожно уточнил у него. Нет, само отсутствие Софьи с нами как бы намекало, но детали…

Принц нахмурился и какое-то время молчал.

— Понимаешь, я ведь предполагал нечто подобное. Не бывает, чтобы следов не осталось вовсе. Полное отсутствие улик мог обеспечить лишь бог. Но на покровителя пальцем не укажешь и ответа не потребуешь. И, скорее всего, дед знал обо всём и сознательно расплатился тёткой. Софью я тоже понимаю, после трёхсот лет такого существования добровольно возвращаться обратно в статус бессловесного товара… Нет уж, увольте! У тебя условия лучше, как минимум тем, что замуж она сможет выйти почти за кого угодно и детей родить. Ну а то, что ты её к работе пристроил… — принц улыбнулся, — тоже верно. Не будет от скуки маяться.

— Так-то я и тебя к работе пристроил, — хохотнул я.

— Пристраивать тоже можно по-разному, ты — приверженец взаимовыгодного сотрудничества, а отец… как бы помягче выразиться… даже с равными не всегда считается.

Мы разговаривали свободно. Было в этом своеобразное удовольствие. Ведь я настолько привык хранить тайны и следить за своими словами, что открыто мог поговорить разве что с Тильдой, Агафьей да Кираной. С Мангустовым да и с принцем Андреем полной откровенности пока не вышло. Да и представляю я, как бы Мангустов заявил, что дескать, Миша, я тут богом стал намедни, давай отметим. Так что некоторые личные тайны никто не отменял.

— По Ивану Григорьевичу, — вернулся к больной теме своей семьи принц, — я не думаю, что он просто так заявится и потребует себе корону на основании права силы и наличия личной армии. Отец его на месте в порошок сотрёт.

— Не сотрёт. Он уже вышел один раз сухим из воды при нападении на Кирану в Смоленских торговых рядах, ибо был абсолютно уверен в собственной правоте. Поверь, такие люди непрошибаемы. Он уверит себя в избранности и необходимости смены правителя исключительно ради пользы для народа.

— Всё равно, не верю! Чтобы ему задержаться на троне, это вообще не должно остаться претендентов, — возмутился Андрей, видимо, не питавший иллюзий в отношении кузена и его способностей.

— А вот здесь мы и подошли к краеугольному вопросу смены власти… А останутся ли иные кандидаты?

— Да ну нет! Он не посмеет!

— История уже знала примеры, когда в войнах родов вырезали целые семьи… — осторожно напомнил я Андрею про прецедент с первой семьёй Петра Алексеевича. — Найдут козла отпущения или подставят, а Иван Григорьевич, аки мститель за невинно убиенную императорскую семью взойдёт на престол.

Вот теперь принц принялся обсчитывать варианты.

— Теоретически, вероятность есть. Но зачем это Кречету?

— Более покорный и управляемый глава рода? — предложил я свой вариант.

Не говорить же Андрею, что искусственно выведенные эрги, скорее всего, нужны были Кречету для проникновения в Хмарёво и установления контроля над алтарём первостихий. На такую откровенность я не был готов.

— Этот глава рода империю к такому приведёт, что уж лучше Тигровых во главе страны поставить, чем этого…

— Не патриот ты своего семейства, однако…

— Патриот, и ещё какой. Но Ваня — самодур… А с тобой мы в коалиции именно потому, что не хотим рек крови и гражданской войны. Ресурсы у вас с отцом… не сравнить, но только клочок земли на болотах того не стоит.

— Дело ведь далеко не в земле, — вздохнул я.

— Мне-то можешь не говорить. У тебя ни тщеславия, ни жажды власти. Если хочешь знать, по натуре своей ты ближе ко мне. Исследователь. А приходится примерять на себя роль руководителя. Давай так, моя вера в нечто доброе и светлое в кузене всё ещё жива, но мешать тебе я не буду. Искренне надеюсь, что ты окажешься неправ.

Я не стал разбивать розовые очки принцу, но на всякий случай предупредил:

— В случае непредвиденных опасностей, с которыми вы сами или бравые парни Медведева не смогут справиться, просто позови меня.

— Это как? — не понял Андрей.

«Это так», — ответил я ему по кровной связи.

«***! — выругался принц, — так ты ещё и телепат?»

«Нет, это результат обмена клятвами братания».

«А почему у остальных нет таких „результатов“? — полюбопытствовал Андрей. — Или это у всех магов крови бонус?»

«Нет, не у всех. Это, скажем так, личная способность», — не стал я вдаваться в подробности.

— Комарин, я начинаю понимать отца! В хозяйстве ты — исключительно полезный субъект! — недоверчиво рассмеялся Андрей. — Перемещения, связь, финансы, мир в приданом.

— Ваше Императорское Высочество передумал?

Вопрос был с подвохом. Иметь умного союзника гораздо лучше, чем соперника, но мне очень хотелось верить в лояльность принца.

— Хрена с два! Трайордан Эсфес сделал мне слишком заманчивое предложение, чтобы я предпочел остаться в своей золотой клетке.

* * *

Давненько я не наведывался на собственную кухню в Хмарёво. А ведь там обитала добрая Марта, способная закормить до смерти любого врага или одного щупленького господина.

Кухарка, заметив меня, уже было всплеснула руками, но я знаками попросил помолчать.

Я наблюдал, как Атараши гладил Мауру, а та сыто мурлыкала у него на руках. Маленький оракул трясся всем телом, примостившись у тёплой стены в торце очага. Он запустил свои детские ладошки в шёрстку бенгалки и крепко прижимал её к себе. Выглядел ребёнок испуганным.

«Как настроение у нашего маленького предсказателя?» — поинтересовался я у Мауры.

«Кошмары мучают всю последнюю неделю, — коротко отчиталась бенгалка. — Имеет ли это какое-то отношение к видениям будущего определить не получается. Мальчик замкнулся и ни с кем не говорит. Но начал рисовать».

«Оль, загляни на кухню сейчас, пожалуйста, — позвал я эмпатку. — Ребёнку нужна помощь».

Ольга появилась спустя пять минут в фартуке, заляпанном разноцветными пятнами с резким травянистым запахом. Словив одинаково удивлённые взгляды кухарки и мой, она принялась объяснять:

— Была в лаборатории у Игната, пытались сварить один из известных мне эликсиров для укрепления организма молодых магов. Как видишь, далеко не все ингредиенты удалось отыскать, поэтому искали известные аналоги и экспериментировали.

— Лаборатория хоть на месте? — улыбнулся я. Распоряжение о начале работы в этом направлении я дал Игнату ещё до свадьбы с Тэймэй, но, если честно, совсем забыл уточнить, есть ли у них какие-либо подвижки. Я забыл, а Ольга вот не забыла о своём предложении и активно работала над курсом эликсиров для нашего с Тэймэй сына.

— На месте, правда, всё меньше желающих испытывать на себе пробники, — хихикнула эмпатка, — если уж эргов на тошноту и диарею пробивает, то людям это пока точно рано дегустировать.

Пока мы весело обменивались репликами, Атараши бесшумно подхватил кошку и двинулся на выход из кухни, стараясь с нами не пересечься. Марта хотела было его задержать, но я отрицательно мотнул головой.

Ольга заметила нашу пантомиму и уточнила уже по кровной связи:

«Это ему нужна помощь?»

«Да. Когда-то он помог тебе, теперь нуждается в обратной услуге. Маура говорит, мальчика уже неделю мучают кошмары. Видения это или сны, нам неведомо, но в любом случае ребёнка нужно успокоить».

«Займусь», — последовал лаконичный ответ, пока эмпатка на ходу снимала грязный передник и последовала за оракулом.

* * *

В кабинете сегодня собралась весьма разношёрстная компания. В планировании спецоперации были задействованы все: люди, эрги и даже аспиды.

— Арсений, — обратился я к нашему специалисту по организации работы в городе, — что по окружению объекта? Удалось внедриться?

— Так точно, но, к сожалению, пока уровень внедрения поверхностный. Объект и вся его собственность под постоянным наблюдением. У нас есть люди среди технических служащих конноспортивной кавалерийской школы и пара горничных в основном особняке. Глубокого внедрения пока не произошло. Объект избегает развлечений с дамами того сорта, к услугам которых ранее прибегал. Поэтому и сделали ставку на горничных. Есть доверенный слуга. За ним установлена особая слежка. По последним данным он занимается поиском ранее распроданных родом Виноградовых артефактов и реликвий. Кроме того, отследили часть его контактов с криминальным миром столицы и даже с Имперской службой безопасности. Ищем компромат на него, но пока это всё равно, что копать на слепоглухонемого сироту.

— Накройте их таким плотным, но невидимым куполом, чтобы при попытке решения любых деликатных вопросов они неизбежно выходили на наших людей. Мы его должны за ручку подвести к нужному нам результату.

— Занимаемся, — кивнул Арсений, — решили его чуть раззадорить, подкинув слуге информации о некоторых родовых возможностях Комариных в части финансов. Пока всё на уровне слухов, но уверены, что он клюнет.

— Эрги согласились поучаствовать в спектакле? — поинтересовался у Пашки. Огненный эрг, прибывший к нам из Египта, уверенно кивнул:

— Согласились. Если без крови, то почему бы и не развлечься. Особенно, если в перспективе это поможет обезопасить земли с источником. Но у нас всё равно с учётом охотников Ксандра выйдет не больше полусотни статистов.

— Этого хватит с головой, — вспомнил я результативность эргов в Японии. — Нужно лишь, чтобы он поверил в дуальность подчинения армии, а затем плавно подошёл к мысли о единоличном владении и управлении.

— Его бы к этой мысли плавно подвести, — задумчиво проговорила Ольга.

— О, нет, влиять мы на него не будем. Объект у нас — зверь краснокнижный, любая проверка: ментальная, эмпатическая, лекарская, проклятийная должна показать, что он чист от воздействий. Нет. Мы предоставим ему информацию, а выбор он сделает сам. Наша задача, чтобы при любой необходимости он попадал на наших людей. Будь то поиск артефакта или убийцы, эликсира или куртизанки на ночь. Только на наших.

— А если он не решится? — как ни странно, но вопрос задала сестра.

— Склонный к жестокости, упивающийся властью и насилием, получивший в руки свою мини-армию и свободный от обязательств? Если он решит довольствоваться вторыми ролями в империи или решит завоевать какую-нибудь изнанку лично для себя, я его не трону. Я очень редко ошибаюсь в людях. Но если объект, вопреки своему тотему и собственным склонностям, вдруг решит проявить адекватность, я сильно удивлюсь.

— Кто будет его вести лично? — задала немаловажный вопрос Ольга. — У меня нет второй ипостаси для подобной роли, да и думается мне, что с равным по статусу он не станет секретничать, а с низшим тем более. Остаётся подневольная женщина…

Эмпатка даже скривилась, что-то себе представив.

— О, у нас есть превосходный специалист по внедрению для этих целей, — поспешил я её успокоить. — И ещё неизвестно, кто в этом тандеме будет подневольным.

— Объект однозначно будет распускать руки… — предупредила Ольга, — и не только руки.

— Да хоть ноги. Поверь, все будут довольны, и никто не пострадает. Объект не заметит разницы.

Ольга подняла ладони в жесте «сдаюсь», но я отчётливо почувствовал волну тревоги от неё.

Совещание шло своим чередом, но, когда все разошлись, эмпатка перед уходом оставила мне конверт.

— Посмотри на досуге. Это рисунки нашего оракула. Его состояние… думаю, это не просто кошмары. Я это исправить не могу, как и забрать себе. Это будто часть него самого. Говорить он отказывается. Прикасаться к себе не даёт. Я уточнила у Тэймэй, замолчал он до её отъезда. Можно ещё Густава привлечь, но что-то мне подсказывает, что в случае с оракулом и ментатор будет бессильным. Слишком незнакомая магия, как не от мира сего. И всегда такой была.

Дверь за Ольгой закрылась, а я принялся вынимать обрывки листов, газет, кусков ткани и даже кожи из конверта и раскладывать их на столе. Строго говоря, рисунками это назвать было нельзя. Там не было карандашных линий или мазков красок. Зато там была мешанина пятен. Кровь я узнал сразу, были ещё то ли известь, то ли мел, уголь, тесто, чай каркадэ, молоко, сажа, пепел…

Разобрать что-либо в какофонии цвета, фактуры и материала было сложно. Но везде гамма была идентичной: алый, чёрный, белый.

Я вытянул кровь с лоскута ткани, пытаясь проникнуть в память крови, и провалился в какофонию звуков: неразборчивые крики, словно сквозь подушку, детский тоненький плач с всхлипами, завывание ветра, яростные рыки и хлопки крыльев. На губах было мокро и солоно. Запах гари забивал ноздри, дышать приходилось через раз. Вокруг было жарко, слышались треск и хлопки. А ещё я кричал, но не мог разобрать слов. Паника накатывала волнами, грозясь захлестнуть с головой, но я держался и терпел. Я чего-то ждал… но чего?

Из видения меня вырвало рывком. М-да, ничегошеньки же непонятно. Почему только звуки и запахи? Раньше ведь были нормальные видения… Что не так? Голоса и даже отдельные слова из выкриков я не распознал.

Из задумчивости меня вывела трель мобилетного звонка. Звонившим оказался никто иной, как князь Мангустов.

— Мне тут комарик на ухо нашептал, что тебя можно поздравить? — вместо приветствия взял быка за рога я.

— Удивительно, как быстро расходятся слухи, — хмыкнули на той стороне, — вот уж на кого бы не подумал.

— Он по дружбе, чтобы я готовил подарок по случаю, — заступился я за Комаро. — И я, кстати, подготовил!

— Хм, вот теперь заинтриговал. Но вообще-то я по другому поводу. У меня есть ещё шесть статуэток, можете забирать, — несказанно обрадовал меня Мангустов. — Правда, с вас пять килограмм макров четвёртого уровня и половина килограмма пятёрок.

— Без проблем, — ответил я, хоть меры расчетов меня и удивили. Обычно всё же макрами рассчитывались в штучных эквивалентах. Килограммами мы ещё не платили. Ну, да ради будущего рода Эсфес придётся раскошелиться. И это только треть статуэток. Чувствую, что под конец будем вагонами расплачиваться.

— Если это дорого… — услышал я сомневающийся голос князя-бога, — то я могу…

— Нет, — тут же прервал я Андрея, — я просто задумался, что, если к концу списка придётся вагоны фрахтовать для расплаты, меня даже это не остановит. И благодарю, что не отказал, несмотря на свою увеличившуюся занятость.

— Да какое там, меня и до этого приключения преследовали, а теперь лишь градус их остроты изменился.

— Как я тебя понимаю… — невольно вырвалось у меня.

— А ведь, похоже, и правда понимаешь… — пробормотал чуть в сторону от мобилета князь. — Когда ждать Тильду в гости?

— Они с Тэймэй в Японии обустраивают один островок для жизни. Так что готов сам курьером поработать, если расскажешь, как ты докатился до жизни такой, — пошутил я, ожидая в ответ, что Андрей начнёт отшучиваться, но в место этого Мангустов ответил абсолютно серьёзно:

— До завтрашнего утра я абсолютно свободен. А потом пропаду на время. На изнанки пойду прогуляюсь в новом статусе.

— Раз пошла такая пьянка… — я прикинул степень откровенности, неожиданно установившуюся между нами, и решился: — Жди через пять минут, только обнесу родовую сокровищницу и подарок захвачу.

* * *

Комаро терпеть не мог драконидов из-за их спесивого поведения. Любой из драконов считал себя сильнее, умнее и удачливее Комаро и не стеснялся это постоянно подчёркивать в общении. Будто бы они не были равны в рамках одного пантеона. Вот и сейчас, Красный Дракон отказался от встречи, а ведь Комаро хотел лишь спросить про существование в их драконовом братстве кого-то похожего на нового покровителя рода Эсфес.

И вот уже несколько дней Комаро караулил Красного, но того всё не было. Плюнув на всё, покровитель Комариных отправился к себе, но по дороге передумал.

— Не на одних драконах рептилии держатся!

Резко сменив направление, Комаро отправился Алому Змею. Вот уж кто знал всё и про всех, но при этом старался не вмешиваться в чужие дела. Последний раз он проявил себя, объявив бойкот Кречету и саботировав передачу слепков силы от всех рептилий. Как-то конфликт потом разрешился, Комаро не отслеживал, но факт остаётся фактом. Пернатый после этого пыл немного поумерил.

Уже подлетая к укромному уголку тропического леса на берегу океана, Комаро услышал рассерженное шипение и резко затормозил. Меньше всего ему хотелось вторгаться в чужой дом в самый неподходящий момент. Убить не убьют, но и нормального разговора не выйдет.

Уменьшившись в размерах, он затаился за колючим шипом, произраставшим из лиловой лианы. А ссора лишь набирала обороты, но слышал он почему-то лишь Тайпана:

— Я тогда не пош-ш-шёл и с-с-сейчас-с-с против! Люди не с-с-скот, чтобы под нож вс-с-сех резать! — возмущению Алого Змея не было предела. Обычно сдержанный, сейчас он вполне осознанно на кого-то повышал голос.

— … ответный бубнёж разобрать не получилось, а вот ответ очень даже:

— Мне вс-с-сё равно на то, с-с-с кем ты с-с-снош-ш-шаеш-ш-шься, и на твои с-с-соглаш-ш-шения! Нас-с-с они не кас-с-саются!

— …

— Мне он ещ-щ-щё ничего не с-с-сделал, с-с-совета по его вопрос-с-су ещ-щ-щё не было. А ес-с-ли вы породите прецедент уничтожения чужих родов, ничем хорош-ш-шим это не закончитс-с-ся, — уже более спокойным голосом добавил Тайпан. — Хочеш-ш-шь ещё одну войну Лица с Изнанкой затеять?

— …

— Нет! Я в этом принимать участия не буду, остальные… тебе надо, ты и уговаривай!

На этом ссора Тайпана с кем-то закончилась, и из тропического леса к солнцу взмыл размытый силуэт, в котором Комаро с трудом распознал Красного Дракона.

«Это что же я такого пропустил? Драконы собрались затеять войнушку и хотели втянуть в неё рептилий? Надо сперва поговорить с Виноградом, а то так и войну пропущу, пока буду бегать по делам человеческим, — подумал Комаро и отправился к себе на бесшумном форсаже. — Всё равно Тайпану сейчас не до разговоров».

Глава 23

Заявляться прямиком в кабинет к Мангустову не стал, решив проявить уважение. Поэтому зеркало портала открыл у хозяйственной постройки, где когда-то стояли трициклы князя. Место вроде бы не сильно многолюдное и чуть в стороне от особняка. Но Мангустов смог меня удивить, ожидая там.

Прислонившись к стене пристройки и скрестив руки на груди, он присвистнул вместо приветствия.

— Ты — что такое?

— Вообще-то это был мой вопрос, — отшутился я, заметив осторожность и заинтересованность в его взгляде, — но если настаиваешь, то граф Михаил Юрьевич Комарин, к твоим услугам.

Я отвесил полушутовской поклон и заметил, как взгляд князя заволокло туманом. Длилось это будто бы не дольше секунды, а после Андрей часто-часто заморгал.

— У тебя будут проблемы, — выдохнув, с сожалением отреагировал князь на моё приветствие. — Пойдём в дом, поговорим.

Мы проследовали в особняк, на ходу перекидываясь ничего не значащими фразами. Имитация пустой болтовни продолжалась, пока мы не переступили порог хозяйского кабинета. Стоило двери за нашими спинами закрыться, стены будто бы превратились в мираж. Они таяли на глазах, оставляя после себя молочный туман.

— О, ты уже научился ходить в междумирье?

«Это пелена от прослушки, а не междумирье, неуч», — буркнул мне адамантий.

Не успел я отреагировать, как примерно то же самое ответил Мангустов.

— Нельзя тебе в междумирье. Это от прослушки. Я уж думал, что сам соловьём буду разливаться о жизни своей удивительной, а тут и у других, смотрю, она ключом бьёт, причём разводным и по голове. Да, Миша? Или уже правильней будет называть тебя Трай?

На этом моменте я напрягся, раскрывать свои тайны в полном объёме не хотелось, но и поразительная осведомлённость Мангустова меня неприятно кольнула. Подняла голову уже привычная паранойя.

Комарихи принесли мне кровь Андрея, но в воспоминаниях не было ничего крамольного. Кроме момента с туманом в глазах. Мангустов применил какую-то свою особенность, но кровь не показала какую.

Прикинув возможные варианты: он знал, где я открою портал, знал моё прошлое имя, выходило что-то связанное с будущим и прошлым.

— Ты — оракул? — спросил я в лоб, вспомнив своё впечатление от прохождения полосы препятствии на мальчишнике. Тогда я думал, что Андрей предвидел все ловушки.

— Нет, но какое-то сходство сил есть, только у меня с мозгами всё в порядке, — не стал отпираться Мангустов, в свою очередь задав вопрос:

— А ты правда стал драконом? Вроде же змеем был, кажется.

— Стал. Кое-кто устроил мне принудительную эволюцию, от которой я чуть не сдох.

— У тебя фразу «чуть не сдох» после каждого значимого жизненного события можно добавлять, — подколол меня Андрей. — Одна свадьба чего стоила!

Мы расселись в креслах у камина. Перед нами стоял кофейный столик с пузатыми штофами, наполненными высокоградусными жидкостями самой разной крепости и страны происхождения. Буквально из ниоткуда рядом появились дольки лимона.

— Привычка из прошлой жизни, — пожал плечами Мангустов на мой недоумённый взгляд, ожидая какой-либо реакции.

— А у меня из прошлой осталась привычка у всех кровь на пробу брать, — не остался я в долгу.

— И у меня? — напрягся мой собеседник.

— У всех, у тебя последний раз несколько минут назад, — пришлось мне повиниться. — А ты бы как реагировал, если бы что-то из твоего прошлого всплыло?

— Да у меня и так паранойя регулярная была, пока вот… не возвысился, — Андрей пригубил из своего бокала.

— М-да, мне Комаро про твой адамантий рассказывал. Говорят, ты Кречета пощипал на божественном совете.

— Не то чтобы сильно, но пришлось поумерить его пыл по моему припахиванию. Ты мне вот что скажи, ты какое отношение имеешь к Эсфесу? Кречет против него коалицию богов собирает. Всех пугает, что он придёт наш мир поглощать паразитной магией. Но я в твоём прошлом что-то ничего такого не увидел, хоть фамилия и звучала.

— Делать мне больше нечего, — буркнул я. — У меня и так забот полон рот с родным миром, и эрги ещё не просто так у меня живут. В общем, гробить мир, в котором будет жить часть моей семьи, я точно не собираюсь.

У Мангустова медленно брови поползли вверх.

— Так это… — «ты» он предусмотрительно пропустил, ткнув в меня пальцем, — тот самый великий и ужасный, вселенское зло и прочая-прочая-прочая?

Я кивнул и опрокинул рюмку чего-то горячительного, предусмотрительно наполненную Мангустовым.

— М-да, дела. А я ведь подписался идти воевать против Эсфеса… — Андрей снова отпил из своего бокала и заел долькой лимона, оставляя полоску цедры на блюдце.

— Не ходи, — покачал я головой. — И если есть в знакомых нормальные боги, тоже предупреди. Если пойдёт такая песня, я эвакуирую всех близких и перестану сдерживаться. Но эргов один на один против богов я не брошу.

— Эргов? А эти-то при чём, если коалиция против Эсфеса?

— Ты многого не знаешь, да и не моя это тайна. Но факт остаётся фактом, Эсфес — лишь верхушка айсберга или скорее даже предлог.

— М-да… А про сорок тысяч спасённых врагов это правда? — опять полюбопытствовал Андрей по одному из фактов моего прошлого.

— Дались вам всем они, — пришла пора мне бурчать. — Было и было, что ж теперь кровавую баню устраивать?

— И это великий пожиратель миров… — поддел меня Мангустов.

— Скорее великий наплеватель… Я вообще никуда не лезу, оно само!

Мангустов пару секунд смотрел на моё возмущённое выражение лица и расхохотался.

— Мы с тобой — магниты для неприятностей.

— Мы не одни такие. Есть у меня знакомая особа, которая уже единожды один на один стояла против богов нашего мира просто потому, что не захотела под них прогибаться. Так вот она считает, что любая иномирная душа вызывает колебания вероятностей событий, провоцируя для них сложный жизненный путь, но при этом самый короткий к возвышению.

— Это нас так в детстве учили плавать. На лодке завозили на середину озера и сбрасывали. Кто выплыл — молодец, а кто нет, вылавливали, давали отдышаться и по новой сбрасывали, — со знанием дела поведал мне князь.

— Сурово, но действенно.

— Именно.

За разговорами ночь пролетела. Я всё-таки вручил собственный подарок, усовершенствованную Агафьей систему сигналок, основанную на магии крови. Чем-то обыденным Андрея вряд ли теперь удивишь, но вот эксклюзивным артефактом… Бог-то он — бог, но семья-то у него из смертных. Их тоже нужно защищать. Не артефакт эпохи аспидов, но тоже весьма редкая и полезная, как показала практика, вещица.

— Смотри, — я вывел проекцию земель Мангустовых через картографический артефакт, — расставишь узлы конструкции и запитаешь их собственной кровью. А дальше у тебя цветными точками будут отображаться все визитёры. Красными — твоя кровь, зелёные — люди на контрактах. Белые — с мирными намерениями, чёрные — с враждебными.

— А на тушканов каких-то она не будет срабатывать? — полюбопытствовал Андрей, собственной кровью смазывая маяки.

— Нет. Тут двухступенчатая система проверки, кроме крови, ещё разумный ментальный посыл нужен. Кстати, если явится нечто стихийное и злое без крови, типа духа или стихийного элементаля, тоже будет определяться как чёрная клякса.

— Ваша разработка? — заинтересованно уточнил Андрей.

— Наша. Агафья совершенствуется в любимом деле. Пока делаем только для себя и вот для тебя по спецзаказу сделали.

— Хорошая такая РЛС, — хмыкнул Мангустов.

— Что? — не понял я аббревиатуры.

— Радиолокационная станция или станция дальнего обнаружения противника по определённым сигналам, — пояснил Андрей. — Это из прошлой жизни.

— Тогда уж КМЛС, кровно-ментальная локационная система, — переиначил я название для нашей действительности. — Ты, главное, тёщу не зли, а то будет у тебя постоянно маячить на горизонте чёрная клякса размером с грозовой фронт.

Андрей рассмеялся и вдруг спросил:

— А у тебя ещё остались ограничения на посещение изнанок? Помню, было что-то такое.

— Нет, уже ни ограничений, ни ограничителей в живых не осталось.

— А пойдём со мной, покажу тебе мир, через который выкупаю тебе статуэтки. Правда, он технически гораздо дальше ушёл по развитию, чем этот мир. И заправляет там одна стерва, которой палец в рот не клади, но есть и отличные ребята. Я подружился с одной экспедиционной командой.

Раздумывал я недолго. Если была возможность самому поучаствовать в выкупе душ рода, я хотел ею воспользоваться.

— Согласен, но тогда после приглашаю с ответной экскурсией к себе.

— По рукам!

* * *

Мария Петровна лениво наблюдала за братом и не могла понять, что в нём изменилось. Нет, это был всё тот же Андрюша, учёный до мозга костей, молчаливый и зачастую покорный воле отца. Хотя… вот покорности в последнее время точно поубавилось. Обычно без возражений принимающий решения императора, нынче брат научился не просто высказывать собственную точку зрения, но ещё и отстаивать её. Неожиданное качество.

«Оказывается, у Андрюши тоже есть яйца», — словила себя на мысли Мария Петровна, хотя до этого считала, что решительностью в семье обделены были все, кроме неё.

Ужин в императорской семье обычно напоминал нечто среднее между совещанием кабинета министров и обсуждением международной повестки. Периодически вставляя собственные ремарки по тем или иным темам, Мария не могла отделаться от мысли, что упускает нечто из виду. И это незримое нечто полностью меняло всю картину. Сегодня ко всему прочему на ужин был приглашён и их кузен, Иван Григорьевич, с какого-то перепугу вдруг ставший вхожим в семью.

Мария, конечно, несколько лукавила, ведь не заметить метаморфозы, происходящие с кузеном, мог бы только слепой. Но и признать, что она ошиблась, заочно поставив крест на этом представителе имперской фамилии, принцесса категорически отказывалась. Ну не мог этот раздолбай, нарцисс и мужлан в одночасье после смерти жены превратиться в образцового Великого Князя. Занятие благотворительностью, постоянные тренировки, отсутствие пьяных дебошей и шумных загулов по ночной столице положительно влияли на имидж кузена. Нет более благодарных фанаток, чем женщины, возжелавшие охомутать новыми брачными узами Великого Князя.

— Иван, как прошло открытие твоей школы? — поинтересовался из вежливости отец у племянника в перерыве обсуждения международной обстановки. — Слышал, был аншлаг.

— Всё так, дядя. Благодарю за проявленный интерес и пожертвование, сделанное от лица семьи, — склонил голову кузен, не переставая орудовать ножом и вилкой. — Если бы ещё Мария Петровна посетила мероприятие, как и обещала, то оно обязательно стало бы событием месяца.

— А я слышала, у вас случились некие сложности с ездовыми животными, — не осталась в долгу Мария, не любившая, чтобы ей указывали на невыполненные обещания.

— О, да! — улыбнулся Иван. — Вышла весьма курьёзная ситуация. Большинство приглашённых девиц вместо ездовых питомцев решили за неимением оных взять любых, вот у нас и случился мини-зверинец.

— Ой, да у вас бы и без питомцев зверинец образовался, — снова не преминула укусить кузена принцесса. — Каково это снова почувствовать ликвидность на брачном рынке?

— Мария! — отец тоном дал понять, что она перегибает палку. Официально траур по погибшей супруге Ивана Григорьевича ещё не окончился, и подобные намёки были неподобающими.

— Всё нормально, дядя. В чем-то Мария Петровна права. На открытии я и правда почувствовал себя племенным жеребцом, выставленным на случку. Не представляю, как кузены выдерживают постоянное давление в этом направлении. Я за полвека как-то подзабыл, что некоторые матроны — мастера загонной охоты по части брачных игр. Так что стерегусь и прикрываюсь трауром во избежание скандалов. Не хотелось бы омрачить память супруги недостойным поведением.

— И это похвально, — отметил отец, — вообще твоя позиция в целом вызывает лишь уважение. Я, честно говоря, не ожидал такого.

— Да почему-то подумалось, что ещё можно всё изменить. Ведь только смерть… — театрально сделал паузу кузен, — … она всегда рядом, и никогда не знаешь, что оставишь после себя.

— Я подумываю вернуть тебя на службу… — как бы между прочим обронил отец, а сам тем временем изучал племянника из-за бокала с вином, ожидая реакции на свои слова. — Но с учётом твоей прошлой деятельности…

— Я всё понимаю, дядя, — скупо улыбнулся Иван Григорьевич, — думаю, что пока могу поколесить по стране на общественных началах там, куда не хватает сил наследников престола. Слышал, как вы обсуждали, что некому ехать на спуск на воду отремонтированных кораблей после прошлогоднего прорыва изнанки у побережья Сухума. Я могу… если вы позволите.

Мария нахмурилась. Они действительно вскользь упоминали этот факт. Пока Сашка поехал в турне, им с Андреем работы хватало с головой. Они и так выбирали максимально важные мероприятия. Так что спуск отремонтированного корабля на воду на краю империи не попал в приоритет… Но, судя по кроткому выражению лица кузена, принцесса чувствовала не просто двойное, а даже тройное дно от предложенной помощи.

— Ну и отлично, ты какой-никакой, а военный, не бабе же там бутылку о борт бить. Они вообще на корабле к несчастью. Да и Андрей у нас далёк от муштры, как я — от балета. Так что решено, поедешь.

— Благодарю, дядя. Рад служить империи!

«Какой империи? — мысленно возмутилась Мария. — Ты всю жизнь только о своей пользе думал, а тут прям образцовый член императорской фамилии… Не нравится мне это! Надо бы навести справки про это открытие».

За этим мыслями Мария и не заметила, как пролетел ужин. Но даже в таком состоянии она не могла не заметить, как быстро попрощался и ушёл из-за стола Андрей.

«Похоже, опять на какой-то важный эксперимент опаздывает», — пожала она плечами и отправилась собирать сплетни о собственном кузене. Не нравилось ей резкое преображение Ивана Григорьевича, хоть ты убей.

* * *

На торговую изнанку Мангустова мы перенеслись без излишних спецэффектов. Не было зеркала портала или червоточины какой-то, просто в один момент мы оказались на берегу то ли моря, то ли океана. Ноги просели в белоснежный чистый песок. Чуть в стороне от нас стояла большая палатка, столик, стулья, походные артефакты: плита и холодильник.

Шумел прибой, а на губах оседал вкус морской соли. Было жарко. Резко захотелось скинуть одежду и окунуться.

— Эх, сейчас бы нырнуть!

— Так что тебе мешает? Я сейчас кое-что проверю и тоже присоединюсь.

— А мы разве на рынок или торги какие-то не пойдём?

— Здесь всё до предела технологизировано. Есть артефакт, который даёт доступ ко всем предложениям на торговой площадке, единой для многих миров. Вот через него и проверим, откликнулся ли ещё кто-то на моё предложение о покупке статуэток.

Звучало всё довольно просто и понятно. Пока Андрей пошёл проверять артефакт в палатку, я скинул одежду и сложил её аккуратно на одном из стульев.

Разбежавшись, я нырнул в прозрачные волны. Дно оказалось неожиданно далеко и позволило вдоволь наныряться. Плыть в человеческом теле после змеиного было не так удобно. А в драконьем мне и подавно не понравилось бы. Всё же дракон — ящер летающий, а не плавающий. Потому приходилось довольствоваться малым.

«Что тебе мешает форму изменить и порезвиться вдоволь?» — флегматично отозвался адамантий.

«А ты и так можешь? — искренне удивился я. — Я думал, дракон — форма постоянная и для тебя более предпочтительная».

«Мы по-всякому можем, если с нами по-доброму. Тебе хочется свободы, ты думаешь, мы не понимаем этого чувства? Понимаем. Потому и подсказали…»

М-да. Всесильный божественный металл, а в голосе столько безнадёги и обречённости. И ведь он, в теории, может в бараний рог свернуть весь наш пантеон с его-то объёмами.

«А как тебе свободу получить?» — задавая вопрос, я уже мысленно клял себя. Вот, спрашивается, нахрена. Нахрена мне ещё и проблемы адамантия, если у меня своих — по самую маковку? А не спросить не мог.

«По сравнению с другими частями целого я уже свободен», — тихо отозвался адамантий и тут же сам сменил мне форму на змеиную, позволяя нестись сквозь прозрачные водные просторы наравне с местными обитателями глубин.

Более явного намека на прекращение расспросов сложно было ожидать, потому я принялся заниматься доступным мне действом, получать удовольствие. Но вволю наныряться и наплаваться мне не дали. Практически сразу рядом со мной оказался Мангустов и жестами попросил вернуться на берег. Его обеспокоенное выражение лица сработало лучше всякого ускорителя. Я попросту открыл портал к палатке, слегка затопив берег.

— Что случилось?

— Помнишь, я говорил тебе о некой сварливой сволочной даме, которая всем здесь заправляет? Она закрыла выход из мира и требует тебя к себе!

Глава 24

«Адамантий, нам правда выход перекрыли?» — на всякий случай уточнил у божественного симбионта. Надо что ли имя его узнать, а то всё адамантий да адамантий.

«Ага, щ-щ-щаз-з-з! — злорадно отреагировал тот. — Размечтались!»

Ну, это полностью меняло дело и диспозицию сил. Теперь-то в гости можно было и сходить. Как же отказать, если дамы просють!

— Умеют некоторые в гости приглашать, — улыбнулся я. — А предмет дамской блажи обнародован?

— Нет, — покачал головой Мангустов. — Мне вообще такая категоричность не нравится. У местных с ней договорённость, что она не может влиять на этот мир никоим образом, а тут такое.

— Так я и не являюсь частью этого мира, как и ты, собственно. Может, на нас такие правила не распространяются? — пожал я плечами.

— Погоди, сообщу о прецеденте местному знакомому. Именно он правило и выторговал для этого мира.

Мангустов что-то щёлкал в артефакте, а после появилось изображение парня, не сильно старше нас в вариации полевой военной формы. За его спиной что-то взрывалось, визжало, шипело, и сыпался отборный задорный мат. Вот это я понимаю, по-нашему!

— Привет! — коротко поздоровался князь или уже бог и сразу перешёл к сути: — Система закрыла выход из мира моему гостю и требует к себе на разговор. Это правомочно с учётом ваших договорённостей?

Собеседник обдумывал с минуту информацию.

— Вреда миру и его жителям она не наносит, в наш уклад не вмешивается. Твой друг не из этого мира, но и ему вред не нанесён. Прости, но пока нарушений нет.

— Мы примерно так и думали, — со вздохом разочарования ответил Мангустов. — Просто в известность поставил.

— Сообщи потом, чем закончилось, если вдруг она переступит границы дозволенного, попробуем поторговаться.

— После драки кулаками не машут, — вырвалось у меня.

— Ну не скажите, господа, Система — дама азартная, поторговаться любит. Можно и откатить кое-что назад, если стимул предложить существенный!

— Спасибо, — уже более громко поблагодарил я. Всё же любая информация о противнике — на вес золота. А уж азартность…

Мангустов отключил артефакт и с сомнением посмотрел на меня.

— Не нравится мне всё это. Я же с тобой не пойду, она тебя в одиночку к себе потянет, а вдруг что…

— Не переживай, не первый раз умирать буду, и даже не второй, — улыбнулся я и громко произнёс в небо: — Барышня, согласен я на беседу. Куда прибыть прикажете?

И пространство вокруг поплыло.

Я оказался на ступенях огромной пирамиды. Она каменными ступенями поднималась над изумрудными кронами леса. Вершина её блестела алым навершием. Подобный накопитель стоял когда-то на Обители крови до того, как я заменил его свои ковчегом.

Босые ступни припекало жаром от нагретых солнцем ступеней. Я присмотрелся и заметил с одной стороны помпезную лестницу с человеческой процессией. Вереница людей, разряженных в перья, золото и камни, вела к площадке на вершине пирамиды. А там уже пели ритуальные песнопения, поили чем-то несчастных, и те с выражением экстаза на лице покорно шли на жертвоприношение. В том, что это оно самое, сомнений не возникало. На той грани пирамиды, где я сидел в одиночестве, было тихо и жарко. А у самого основания белели оголённые черепа прошлых жертв.

Сладковатый запах свежей крови смешивался с резкими нотками мускуса и благовоний. Наверное, предполагалось, что я должен был потерять голову от обилия крови, но у меня это зрелище вызывало лишь отвращение и признание в собственной слабости.

С вершины пирамиды в мою сторону отделилась одна фигура. Смуглая кожа, натёртая маслом, блестела на солнце, на лице мерцала электрумом маска с драгоценными камнями, а всё остальное тело было наго, не считая украшений. Юбка из жемчужин, едва прикрывающая женские междуножные прелести, золотые браслеты на запястьях, щиколотках и предплечьях, широченное колье на шее, спускающееся вниз звеньями десятка цепочек, золотые проколы с камнями в сосках и в пупке.

Шла парламентёрша ко мне, покачивая бёдрами и тихо позвякивая всеми цепочками, браслетами и камнями, словно лошадиной сбруей. Зрелище было, признаться, весьма и весьма завораживающее. Кто другой, может, и закапал бы слюной, но у меня после гаремов пустынников и фантазий Тэймэй шествие вызывало скорее интерес в части проработки деталей. В том, что это иллюзия, почему-то не возникало ни единого сомнения. Искусная, возможно, овеществлённая, но иллюзия.

Девица приблизилась, спустилась ниже на несколько ступеней и встала на колени, собирая волосы в хвост. Как кошка она потянулась ко мне сидящему с вполне явными намерениями. Маска на лице претерпела изменения, открывая нижнюю часть лица. Девица призывно облизнулась и… обиженно надула губки. Ведь я попросту сменил ипостась на змеиную.

Понятно, что меня хотели развести как простачка. Смешав воедино кровь, похоть, наслаждение и сбитый контроль, одурманить и получить желаемое — раз плюнуть. Пусть теперь у змея попробуют нужные причиндалы отыскать. Но девица не подвела. Тут же сменив ипостась на змеиную, она принялась всем телом обвивать меня и тереться своими чешуйками о мои. Мне же это невольно напомнило захват анаконды перед удушением. Да ну нахрен.

Я снова сменил ипостась на драконью и отлетел от навязчивой девицы.

— Тьху, на тебя! Ничем не угодишь! — выругалась змея, вновь став соблазнительной девицей и усевшись на ступенях. — Ты что такое?

— А мне говорили, ты всегда знаешь, с кем имеешь дело.

— Знать-то знаю, — отмахнулась девица и принялась когтем разрезать на дольки взявшийся из ниоткуда сочный персик. При этом сок брызгал жёлтыми каплями и стекал по её шее и груди. — Но интересно, кем ты себя позиционируешь?

— В меру упитанный, в меру воспитанный, до невозможности практичный засранец, который местами ведёт себя как псих-одиночка, но предпочитает не доводить до обострения конфликта, а договариваться к всеобщей выгоде.

Я даже сделал полушутовской поклон в драконьей ипостаси и попытался щёлкнуть когтями вместо несуществующих каблуков на сапогах.

— Похоже, всё так и есть, — прикусив нижнюю губу, девица окидывала меня заинтересованным взглядом.

— Может, хватит иллюзий? Пообщаемся как деловые люди? — предложил я.

— Да какая же это иллюзия⁈ — возмутилась девица. — Я гостей уважаю, и специально тебя в прошлое местного мира переместила. Здесь такие жертвоприношения по твоей части проводили, закачаешься.

— Да я уж заметил. Всех, как телков на верёвочке, ведут на убой. А те, разве что радостно ножи себе в сердце не вгоняют. И? Если я должен был впечатлиться, то не вышло. Я не приверженец подобного.

— А чего ты приверженец? — тут же заинтересованно ухватилась собеседница за последнее слово, теребя камешек в проколотом соске.

Рядом по ступеням заструился поток крови. Кажется, жрецы решили обагрить всю пирамиду кровью.

— Давай зайдём с обратной стороны. Что тебе нужно? Зачем я тебе понадобился.

— Мне нужен адамантий, — коротко обозначила свою цель девица.

— Он всем нужен, я здесь при чём?

— Вот, хотела же по-хорошему, — делано сокрушалась интриганка. — Но у вас, мужиков, никакой куртуазности. Отдай мне свой, и я отпущу тебя из этого мира, — припечатала она, преобразовавшись в дракона, но как будто эфемерного. Ей словно не хватало силы, чтобы материализоваться в полной мере.

— Три раза ха! — я тут же открыл небольшое зеркало портала домой и стянул с кухни Марты пирожное. Портал схлопнулся, а я закинул сладость в пасть и зажмурился от удовольствия. — Ещё аргументы будут?

Дракон налился алым, выдавая настроение местной владычицы, или кем там она была.

— Ну что ж, стоило попробовать! — пожала девица плечами, снова меняя ипостась на человеческую. — У меня остатки твоих драгоценных статуэток, меняю на адамантий.

«Не соглашайся! Души для вашей кладки я любые со временем подтяну до нужных параметров, а этой… шиш, а не адамантий для улучшения архитектуры».

— Он не согласен. Категорически. И выдал мне тут, что и статуэтки мне теперь не так и критичны. Ещё аргументы?

— Засранец! — выругалась девица. — Спроси, чего он хочет?

Мне даже вопрос передавать не пришлось, как последовал ответ:

«Пусть даст координаты известных ей скоплений адамантия, а мы ей батарейку. На пять тысяч лет должно хватить».

«А у нас такая есть?» — пришла пора мне удивляться.

«Есть, конечно. Одна у Эсфесов, вторая у Найад в родовых сокровищницах лежат. Они, правда, маломощные и одноразовые. Тебе же над Обителью удалось такую хрень создать, что даже если ты Ковчег перенесёшь на причитающееся ему место, то батарейки Обители на десять, а то и пятнадцать тысяч лет хватит…»

«Да я вроде ничего… помер только чуть-чуть».

«Там не ты один чуть-чуть помер. Там две жертвы добровольные в один контур объединились твоими стараниями, так что даже если ты свою пирамидку заберёшь, будет кому защищать вашу Обитель».

Я почему-то вспомнил огромную птицу, крыльями накрывшую кладку рода Эсфесов. И торчащий из неё ствол из сплетённых лоз адамантия.

Мастер Ру, так, кажется, его Йордан называл. Сложились в одну картину и прочие мелкие детали. Всё тело мастера было проткнуто не то осколками, не то камнем, серебристого цвета. Они же и рванули ко мне.

«Его адамантием убило? Верно?»

«Не совсем, — замешкался с ответом божественный симбионт. — Там всё сложнее вышло. Он обещал сохранить кладку, а выяснилось, что для нормального магического фона не хватает подпитки адамантием. Поэтому, когда началась очередная волна вторжения, Ру в неразберихе ко мне прилетел и упал на иглы металла, нашпиговав себя осколками, словно подушечка для иголок. Ругался при этом страшно, что, мол, ни в жизнь больше с аспидами сделки заключать не будет, а с Эсфесами и на одном поле сра… в общем, дел иметь не хотел. Я тогда понял, для чего ему адамантий, и позволил птице унести в себе шипов, чтоб всё по-честному было. Умер он уже над яйцами, накрывая собой кладку. Так они и оказались вмурованы в металл. А потом ты пришёл со своими запасами. Мелкие части к тебе потянулись из-за способности. Хорошо, хоть додумался кольчугу выставить, а то так бы и нашпиговало».

Это же выходило, что когда я прорастал на алтаре, то объединил в одну цепь всё: и жертву мастера Ру, и свою, и свою расплату дважды по уговору с Йорданом, и до кладок дотянулся, как новый глава рода. Песец! Вот это намудрил, сам того не зная. Вот уж точно, случайности не случайны!

— Вы там долго собираетесь общаться? Это невежливо в присутствии третьей стороны, — напомнила о себе девица.

— Говорит, что с тебя координаты скоплений адамантия в доступных тебе мирах и статуэтки, а мы тебе послушную батарейку на пять тысяч лет запасом. Предложение уникальное и единоразовое, действует здесь и сейчас.

Подзуживал я девицу без зазрения совести. Где там её азартность?

— А губа не треснет? — возмутилась такому предложению хозяйка. — Я, может, едва сдерживаюсь, чтобы не убить тебя прям здесь и сейчас и не получить всё, что захочу, — девица снова стала драконом и раздалась до невероятных размеров, а на вершине пирамиды кто-то забился в религиозном экстазе. Ну да, у них явление бога произошло. Не зря столько глоток перерезали.

Интересно, отчего она постоянно форму меняет?

«Ничего она не получит. Мы к сыну перейдём по наследству, не достанет!» — окрысился адамантий.

— Тебе не достанется. Он же разумный, сам выбирает с кем сотрудничать, а такими предложениями ты его только огорчаешь. Так взаимовыгодные отношения не строятся.

Дракон вновь предстал девицей в украшениях, для разнообразия даже без маски в этот раз.

— Хорошо, для начала взаимовыгодного сотрудничества вот вам координаты одного из скоплений и статуэтки, остальное — лишь после получения накопителя.

Возле лап у меня материализовался туристический рюкзак с прикреплённой к лямке табличкой. На табличке отчётливо виднелись символы, руны, точки и хрен ещё пойми что.

Адамантий внутри меня не то выругался, не то рассмеялся.

«Ты чего?»

«Вот же… хитрюга!»

«Да что не так?»

«Она координаты тюрьмы богов дала».

Я рассмеялся. М-да, а ведь этого мы не учли. Хитра, ничего не скажешь! Как технично нас провела.

— Вижу, оценили, — улыбнулась девица. — Вообще… Вы интересные, я даже с вами вновь почувствовала себя почти живой. — В глазах девицы мелькнула тень не то грусти, не то сожаления, но быстро пропала. — Как явитесь с накопителем, маякуйте.

И меня вернуло снова на побережье к князю.

* * *

Мангустов смотрел на меня шальными глазами.

— Это что? — указал он на рюкзак.

— Недостающие статуэтки у вашей стервозы выменял.

— Знаешь, Миша, у меня иногда такое ощущение, что даже если тебя пошлют нахер, ты вернёшься отдохнувший и с сувенирами. Как⁈

— Ну ты же сказал, что она азартная, но практичная. Вот мы и торговались.

— Мы⁈

Упс…

— Мы, я и она, — тут же нашёлся я с ответом.

— А что она от тебя хотела? У меня миры с макрами для личного пользования просила. Но я не дал.

«Это же как ей энергии не хватает…» — хмыкнул адамантий.

— А у меня адамантий, и тоже мимо, — решил и я быть откровенным.

Во взгляде Мангустова читался немой вопрос: «Какого хера?»

— Не ты один адамантием разжился, — пожал я плечами. — Только я нигде его не засветил.

— Кого-то ждёт божественный совет, — как ни в чём ни бывало продолжил Андрей.

— Я не пойду в боги. В прошлой жизни не пошёл и в этой тоже не собираюсь.

— Не хочу тебя расстраивать, но бог — это не звание, которое выдают вместе со значком на груди или короной на голове, это, прежде всего, уровень силы, умение преобразовывать энергию и наличие специфического дара. Ах да, ещё сильная воля нужна. У тебя со всеми четырьмя параметрами всё в норме, так что ты как бы уже… и никакое разрешение от местных божков тебе не нужно.

— Я не бог.

— Да как скажешь, но тенденция интересная. Местные хрен выпрыгнут из песочницы, а пришлые поголовно выше головы сигают и потолки лбами прошибают… Теперь не удивляюсь, почему их так от зависти плющит.

Я нетерпеливо поглядывал на рюкзак. Нужно было передать статуэтки деду для одушевления. Андрей правильно понял мои взгляды.

— Тебя провести или сам? А то вижу, что не терпится уже…

— Да сам. Я и раньше мог сам. Мир закрыть у вашей дамочки не вышло. Ты прости, что так быстро и скомкано, но сам понимаешь… ситуация специфическая. Раньше освободим, раньше вылупятся.

— Раньше сядешь, раньше выйдешь, — хмыкнул вполголоса Андрей.

Обменявшись прощальным рукопожатием, я ушёл сразу к деду, оставляя мечту об отдыхе где-то на берегу моря-океана.

* * *

У деда я задерживаться не стал, тут же вернувшись в Хмарёво. У меня дел невпроворот, а я и так ночь и всё утро по гостям ходил. На ходу я анализировал встречу с девицей и отметил, что у адамантия к ней была некоторая неприязнь. Неужели что-то личное? О чём я и спросил у металла.

— Это не личное… а безличное… Она ведь когда-то была человеком с невероятными способностями к креационизму, то есть созиданию. Но поскольку мир был немагический, то ударилась в биотехнологии: коды, расшифровка ДНК, освоение мозга… В какой-то момент она смогла пробить потолок и исчезла. Но способности и разум остались. Система по своему разумению меняла и меняет целые миры, но её подход мне не нравится. Он порой практичен и жесток до безобразия. Она утратила вместе с телом чувства, оперируя голой статистикой, числами и кодом, что, с одной стороны, сделало её бессмертной, а, с другой — бесчувственной сукой, внутреннее «я» которой требует всё больше расширять своё влияние. И для расширения ей требуется энергия. Я больше чем уверен, она осваивает многие источники энергии в мирах, но ей мало. Отсюда потребность в макрах и в адамантие.

— То есть дамочка на пирамиде — богиня из технологического мира?

— Можно и так сказать, и эта богиня весьма и весьма ценит разум, волю и практичность. Могу смело сказать, что ты ей понравился. Ради обычных смертных на колени никто не встанет.

— Скажешь тоже, — отмахнулся я, — там был расчёт и план.

— Да хоть что говори, а богиню на колени поставить ещё уметь надо.

— Кстати, — вспомнил я свои мысли, — ты — разумное существо. А у каждого разумного существа должно быть имя. Как к тебе обращаться?

Мне кажется, адамантий даже подвис от подобной постановки вопроса.

— Н-но я же не ц-целое существо… л-лишь ч-часть… — он даже заикаться почему-то начал.

— Ну до целого ещё добраться надо, а вот лично ты пока тоже имеешь право на имя, а то что это «адамантий да адамантий», всё равно что соседа называть «эй ты, человек!»

— Я подумаю… — растерянно ответил металл и пропал в глубинах сознания.

Глава 25

Кирана битый час пыталась договориться с алтарём рода Виноградовых.

— Да пойми же ты, мне кровь из носу нужно этого идиота на изнанку нашу провести. У нас от этого весь план расписан.

— Не пущу! — стоял на своём алтарь. — Эту кровь велено даже через труп последнего Виноградова в роду не пускать.

— Тьфу! — сплюнула Кирана и в сердцах выкрикнула: — Да что ж ты за алтарь такой, если главу рода не слушаешься⁈

— Правильный алтарь, послушный, — прозвучало над самым ухом у охотницы, и та на голой реакции зашвырнула туда огненный шар.

Заклинание с шипением впиталось в виноградные листья пятиметрового дендроида.

— Ик! Пощекотала дедушку! — рассмеялся бог-покровитель. — Давай рассказывай ваш план, а я уж решу, куда и как перенастраивать портал и снимать ли запрет на пропуск крови Кречетовой.

* * *

Великий Князь Иван Григорьевич Кречет собирался в Сухум. Ехать он решил без излишней помпы, выкупив билеты в отдельный спальный вагон и заказав в аренду грузовой вагон для перевозки своего змея сперва до Джубги, а уж оттуда до Новороссийска. Сам же Великий Князь отправлялся в Сухум и после планировал посетить имение Абрау под Новороссийском, загодя поставив в известность княгиню Виноградову о грядущем визите.

Обменявшись положенными приветствиями, та деловито поинтересовалась, готовить ли загон для рептилоида, и, получив утвердительный ответ, заметно повеселела и потеплела голосом.

В ожидании командировки Иван Григорьевич перечитывал дневник отца. Тот особо напирал, что армию создавали, вплетая управляющий контур на кровь и силу. И управляющим элементом был заявлен огонь.

«Что-то как-то схема привязки армии простовата, — заметно расстроился Иван Григорьевич. — Этак, управление кто угодно перехватить сможет».

Но в дневнике отца были пояснения и на эту тему:

«Сынок, не подумай, что я опростоволосился с такой привязкой. Во-первых, кровь-то Кречетова должна быть, а, во-вторых, из всех Кречетов огонь только у нашей ветви. Где-то в предках Фениксовы отметились, вот и результат. У меня нынче восьмой ранг. По заверениям учёных у двух моих отпрысков мужского пола не ниже седьмого обещают. Так что уж вы там не подкачайте, проявите усердие в освоении магии. А ещё огонь я выбрал как единственную деструктивную стихию, чтобы Виноградовы не попытались контроль перехватить. Они — созидатели по натуре, и у них огня отродясь не водилось в дарах. Там все поголовно были или жизневики, или водники, селекционеры опять же…»

«М-да, папаша… просчитался ты, — психанул Иван Григорьевич и швырнул стоящую рядом кофейную чашку о стену. Та со звоном разлетелась на куски, всё же фарфор тончайшей заграничной работы. Посчитав до десяти и успокоив огненный нрав, Великий Князь продолжил размышлять. — Княгиня-то с рангом огня как у меня, а то и на ранг выше. Ну хоть крови Кречетов в ней нет, и то хлеб».

Вот же Кречет всемогущий… А если… Надо обязательно перепроверить.

Иван Григорьевич позвонил в колокольчик, и его личный порученец тут же вошёл в кабинет, будто только и ждал под дверью. Возможно, так и было.

— Есть новости?

— Удалось выкупить артефакт у одной обедневшей старухи ветви Виноградовых, — слуга осторожно выложил на стол перед Великим Князем потёртую коробочку, обитую синим бархатом, внутри которой мерцал изумрудами виноградных листьев браслет.

— Каково назначение? — полюбопытствовал Иван Григорьевич, алчно поглядывая на женскую цацку. Силой от неё фонило непривычно сильно.

— Защита от магии смерти по количеству листьев, — коротко разъяснил личный порученец, — каждый лист рассчитан на одно площадное заклинание.

Великий Князь принялся азартно пересчитывать листья и ошалело поднял взгляд на слугу… Дюжина… Неслабо.

— Одноразовый?

— Подзаряжаемый, но настроен только на кровь Виноградовых.

— Вот с-с-суки!

Взгляд Ивана Григорьевича ещё раз с сожалением скользнул по браслету. Хороший артефакт и дорогой, вне всяких сомнений. Княгине преподнести в качестве дара будет не зазорно. Но пока стоило приберечь его.

— Отлично, на этом заканчиваем с артефактами. И займись вот чем… Мне нужна самая подробная родословная княгини Виноградовой. А именно, не отметились ли где-то в её крови Кречеты или… — князь задумчиво посмотрел на дневник отца… — или Фениксовы. Срок — два дня, пока я в поезде на юг буду трястись.

Слуга поклонился и собрался было уходить, но Великий Князь остановил его:

— И вот ещё что… Два дня — срок долгий… Подыщи мне спутницу, чтобы умелой была в ласках и не болтлива. И исчезла чтобы сразу после путешествия. Я всё же мужик здоровый… Но и сплетни мне не нужны.

— Сделаем, — ещё раз поклонился слуга, но замешкался, решив всё же уточнить задачу, — совсем исчезла?

— Пожалуй, что да, — чуть подумав, решил Великий Князь.

* * *

Я инспектировал декорации для нашего будущего спектакля на изнанке у сестры. Стараниями кровников там восстановили лабораторный комплекс и даже создали видимость работающей пещеры с макрами для трансформаций. Виноградовку отремонтировали. Местные домики сияли белизной стен и резными коньками крыш, восстановили брусчатку и даже привели в порядок башню охотников. Деревня заполнилась людьми и жила своей жизнью. Жители сменами работали в полях, расчищая их под виноградники.

Всё чинно и пристойно, если не спускаться под землю.

А там нашими стараниями восстановили клетки для зверей, где должны будут оказаться варианты для обмена с Великим Князем.

Там-то к нему и должна будет обратиться наша Тайпана, всячески убеждая выбрать её в качестве разумного питомца.

Аспида разглядывала стартовые декорации, в которых ей предстояло сыграть роль генеральши армии Великого Князя. Выбор на Тайпану пал не случайно. Та имела вторую ипостась, могла передать свои мысли эргам с помощью дара псионика, и, что немаловажно, держать под контролем мысли Ивана Григорьевича.

Сама Тайпана очень обрадовалась незапланированной командировке:

— Хоть сексом позанимаюсь нормально! — выдала она совершенно нереальный аргумент в пользу своего согласия. А, увидев моё ошалевшее выражение лица, добавила: — А ты попробуй несколько лет кряду походить мужиком. Мне вообще каждый раз для затирки памяти партнёру приходилось на максимум выкладываться. Правда, и уровень владения на этом подняла. Кому сказать на чём, не поверят.

Тайпана откровенно веселилась. Вот уж не думал, что несколько лет с пустынниками собьют с неё любую спесь.

— Это всё Райо, — будто прочла она мои мысли, а может, и уловила что-то такое, — дед у тебя — мировой дракон. Он мне мировоззрение, знаешь ли, очень подправил. А то я думала, удавлюсь первый год от самобичевания, разочарования и гнева. Чуть ли не вселенским злом тебя считала. Ну и маги ваши из Обители тоже посодействовали. Те, правда, откровенничали исключительно на совместных попойках, но было хоть где и с кем душу отвести. Вот они-то и просветили, что ты меня ещё откровенно пожалел. Ну и прецеденты некоторые пересказали, как до́лжно было со мной поступить. Прозрение и отрезвление у меня, помнится, тогда быстро наступили вместе в вывернутым наружу содержимым желудка.

А я просто-таки охреневал от новостей. Нет, я, конечно, радовался, что мне так бывшую богиню перевоспитали, но даже не думал, что за это возьмутся маги крови с дедом во главе.

«А ты думал, без тебя жизнь остановится? — хмыкнул адамантий. — Нет, ты дал толчок, а они уж гребут по течению в заданном тобой направлении и пытаются всеми силами не захлебнуться и выдержать твой курс».

— Так-с, давай уточним, — деловито взялась выпытывать подробности Тайпана, — объект у нас — сволочь первостатейная, задумавшая совершить переворот и усадить свою задницу на престол. А нам с этого какая польза или вред? Ну, кроме идиота на троне.

— Твой отец с Кречетом-богом дружил? — задал я наводящий вопрос.

— С этим… да ну!!! — возмущению Тайпаны не было предела. — Всегда говорил, что у пернатого власть и сила глаза застили.

— Вот именно. А если бы Кречет лапами и крыльями влез на изнанку рода, принадлежащую твоему роду или роду отца, как бы вы поступили?

— Ну, настолько он не оборзеет, за отцом сила какая-никакая, а есть. Коалицию не зря создавали. Да и отец в Океании всё равно, что Кречет в Российской Империи.

В голосе аспиды чувствовалась гордость при упоминании достижений приёмного отца.

— Ну вот… А за кем силы нет? Что тем делать? Как выживать?

Тайпана призадумалась.

— Тогда нужно сделать так, чтобы зараза изжила сама себя…

— Умница, — похвалил я бывшую богиню. — Этому члену императорской семьи уже простили покушение на сестру, моих людей и случайные жертвы. Мы же сделаем так, что простить его не смогут.

— Ведём за ручку к предательству? А он способен? Не трусоват ли?

— Способен, я видел. Причем, готов всю семью под нож пустить ради власти.

— Кречету такой понравится, — криво улыбнулась Тайпана, — два сапога — пара.

— А что…? — задать вопрос я не успел.

— А как, ты думал, Кречет власть взял? Восхождение к силе там было мутное. Ну, да в каждой семье свои скелеты. Уж на что у нас «весело» было, но и то до такого не доходило.

— А как же вулкан? — напомнил я старые семейные откровения Тайпаны.

— Отец раз и навсегда братьям доступно объяснил, чем это чревато. В лаве каждого искупал, чтоб на своей шкуре почувствовали, что с ними будет, если начнут друг против друга интриговать. После этого братья присмирели.

Слушал я про отношения в семье Тайпана, и всё больше он мне импонировал. Уж не знаю, какой он бог, но глава семьи отличный.

— Так, значит, моя задача — контролировать его помыслы и сообщать, когда у него мозги на желании власти окончательно поплывут?

— Именно, ну и будем спектакль отыгрывать по ситуации. Армию ему пообещаешь верную и покорную, которая скрывается в горах. Посмотрим на его действия. Эрги готовы, периодически будут Тэймэй с Ольгой подключаться, так что спать с ним не придётся.

— Да уж, — рассмеялась аспида, — я несколько лет тренировалась вычищать воспоминания о сексе, а теперь буду учиться их навеивать. Глядишь, ещё уровень подниму!

* * *

Тэймэй во всю занималась обустройством Такесимы. Остров преображался в соответствии с пожеланиями хозяйки. Выписанные из столицы временно оставшиеся без работы архитекторы буквально на глазах создавали шедевр местной архитектуры. На вершине скалы теперь возвышался белоснежный замок с тремя башнями и ажурным каменным декором. По заверению местных, сам замок и его крепостные стены напоминали им трёхглавого змея, свернувшегося кольцами на вершине скалы.

Тэймэй выбрала белый цвет не только в честь изменившегося облика мужа, но и для обороны, поскольку стены и крыши смогут отражать солнечные лучи и затруднять видимость для атакующих.

Менялся вид и раскинувшейся на побережье деревушки. Вместо глиняных лачуг под камышовыми крышами теперь стояли опрятные каменные домики, накрытые черепицей. Тэймэй сама настояла на перестройке деревушки на Такесиме. Кроме того, на острове появился свой лекарь, хоть слабенький, всего лишь третьего уровня, но этого уже стало великой радостью для рыбацкой деревушки.

Отдельно от архитекторов, занимающихся декором и отделкой внутренних помещений замка, работали кровники. Маги земли создавали в толще скалы вереницы тайных ходов и целые склады для хранения провизии, оружия, артефактов и всего необходимого на период карантина. У полутысячи человек нужды были невеликими, но и о них Тэймэй заботилась с таким же усердием, как и Михаил о своих людях. Разницы между людьми они не делали.

«Мы в ответе за тех, кто нам служит и доверил свою жизнь!» — как-то сказал муж, и Тэймэй всем сердцем соглашалась с его мнением.

Именно эти слова она вспомнила, когда, инспектируя внутрискальные склады, пол под ногами качнулся. На ум приходила лишь довольно привычная для этих краёв тряска. Регион был весьма далёк от звания сейсмически устойчивого. А потому их постоянно трясло с разной степенью интенсивности. Сам остров Такесима был верхушкой давным-давно потухшего подводного вулкана, которому, по мнению магов земли, уже не суждено было проснуться.

Толчок был всего один, потому Тэймэй даже не проявила беспокойства. Но когда спустя десять минут к ней прибежал запыхавшийся кровник, спокойствие иллюзионистки дало трещину.

— Что?

— Море исчезло!

— Включайте сигнал тревоги! — тут же отреагировала Тэймэй. — Будет цунами! Выставляйте магов воды. Готовимся отводить!

* * *

Император Муцухито уединился с принцем Есихито в чайном домике посреди небольшого зимнего сада, созданного специально для этих целей. Император со своим наследником установили традицию устраивать совместные чаепития и обсуждать рабочие моменты.

Когда первые напитки уже были выпиты, пришла пора вторых и действительно важных разговоров.

— Что с оспой?

— Одолели… — с облегчением выдохнул Есихито, — по донесению наших людей, там отметился ещё один гость из наших северных соседей, находящийся под покровительством Дуба. Так же есть информация, что и не оспа то была, а зараза, демоном распространяемая.

— Количество жертв?

— Да кто же их считал? — обмолвился Есихито, пытаясь прокашляться. Голос у него резко осип. — Там мёртвая зона в пятьдесят километров вокруг Кимобецу.

— Совсем страх потерял? Люди — кровь… — голос императора резко сорвался на сип, а после и хрип, — … кровь империи.

Оба представителя рода Тэнбю, не сговариваясь, потянулись к чаванам, небольшим чашкам для распития второго напитка. Но чай не помог. Император чувствовал, как кровь приливала в голову. Его лицо раскраснелись. Не помог остыть и снег, который Муцухито судорожно сгребал с земли скрюченными пальцами и обтирал лоб, щёки и шею. Удавка на горле затягивалась всё туже. Но страшно было не это. Хуже всего, что император видел всё те же признаки и у сына.

— Ваше Императорское Величество, — ворвался к ним хранитель гарема, нарушая всё мыслимые и немыслимые традиции и указы и рискуя собственной головой, — принцам крови плохо. Всем!

Муцухито судорожно искал мобилет, но тот был оставлен на подносе при входе в чайный домик.

— Мо…би…лет! — прохрипел император, указывая на аппарат слуге.

Тому дважды повторять не нужно было, и спустя удар сердца Муцухито уже набирал по памяти номер, который, как он надеялся, ему не было нужды набирать и который сейчас был его последней надеждой.

На той стороне подозрительно долго не отвечали, но император не сдавался, силком проталкивая в себя воздух и наблюдая, как лопаются капилляры в глазах сына.

— Слушаю, Ва…

— Мы не виноваты! Не губи! — прохрипел он в трубку. — Останови это! Это не мы… Это она!

* * *

Пока мы завершали приготовления на изнанке сестры, ко мне покровной связи обратился Паук:

«Михаил Юрьевич, вам тут настойчиво трезвонит кто-то на мобилет».

«Кто?» — заинтересовался я. На изнанку сестры мобилет брать я не стал. Всё равно связи нет. А так хоть сообщат, если вдруг император или принц опять затребуют к себе.

«Иероглифы какие-то вместо имени», — недоумённо ответил мне кровник.

«Этому-то что понадобилось? У них же там рань несусветная… — мелькнула у меня мысль. — На все наши условия Тэймэй продавила его ещё чуть ли ни неделю назад. Только встрепенулся? Не похоже».

Я перешёл домой порталом и активировал аппарат, проявив вежливость, вернее, пытаясь её проявить, но меня перебили:

— Слушаю, Ва…

— Мы не виноваты! Не губи! — прохрипел Муцухито в трубку. — Останови это! Это не мы… Это она!

Император Японии в панике умолял о пощаде, но я нихрена не понимал.

— Кто — она? — решил я самым разумным выходом уточнить.

— Солнечная Нэко! Это она. Она выпытывала про род Эсфесов, — торопился выложить всю известную информацию старый кот. — Я сообщил ей неделю назад, что у Тэймэй изменилось навершие на перстне. Не губи! Я не знал, что это может причинить вред твоей семье. Пощади!

Твою мать! Я не понимал, о чём он. Клятвы ведь сами определяли степень вины нарушителя. И если род Тэнбю начало косить, значит, было за что. Но я ничего не чувствовал на уровне кровных связей, что могло бы вызвать подобный эффект. Вообще ничего. И это настораживало.

Я потянулся по связи к жене и сыну и… не увидел их. Какого демона?

— Молись, сука! — рыкнул я в мобилет и сбросил связь, открывая портал сразу на Такесиму, где должна была находиться жена с отрядом кровников, но там никого и ничего не было. Буквально. Остров исчез, будто его и не было никогда на карте.

«Йордан!» — позвал я хранителя сына и жены.

Ответом мне была тишина. Да что вообще происходит⁈

«Комаро! Райо! Нужна помощь! Срочно! Тэймэй пропала!»

* * *

Волна не пришла, зато пришли они.

Пока кровники пинками и криками ускоряли эвакуацию крестьян из деревни, маги воды готовились принять на себя буйство стихии. Вода ушла, оголив морское дно далеко от берега, что навевало на очень плохие мысли. Но Тэймэй не дрогнула. Она стояла рядом со своими людьми и создавала овеществлённые иллюзии волнорезов, в попытке ослабить вероятное буйство стихии. Её примеру следовали и маги земли. Но что-то было не так.

Вода ушла разом со всех сторон острова, будто кто-то вынул пробку из ванны и спустил её.

«Госпожа… — услышала она встревоженный голос Йорда. — Я не могу вас эвакуировать».

«Конечно, не можешь! Я останусь с нашими людьми», — спокойно ответила она защитнику.

«Вы не поняли… — голос аспида дрогнул. — Я не могу выстроить переход. Нет исходных координат. Мы не в вашем мире».

«А где?» — она задала вопрос и боялась услышать ответ на него.

«Нигде. Я не знаю… — растерянно ответил аспид. — Я раньше не встречал подобного».

«Миш!» — позвала Тэймэй мужа, просто чтобы услышать его голос и успокоить поднявшую было голову панику.

«Бесполезно, — голос Йорда стал тихим и страшным в своём спокойствии. — Я пытаюсь с ним связаться с момента первого толчка, чтобы получить указания, но…»

«Никаких „но“! — рыкнула на Йорда Тэймэй. — Он придёт! Он нас найдёт! А пока…» — голос её оборвался, ведь над головой раздался рёв сразу десятка драконьих глоток, а следом остров накрыла волна огня.

От автора:

Друзья, на этом приключения Михаила Комарина- Трайордана Эсфеса и его друзей не заканчиваются!

Впереди война… Но с кем? С императором, богами или со всеми сразу? Кто станет врагом, а кто союзником? Отступится ли Михаил-Трай от принципов кодекса Матери Великой Крови ради спасения родных?

Друзья, благодарю вас за поддержку в комментариях, в подарках и в сердечках, проставленных этому тому и всем предыдущим! Спасибо, что верите в автора и в героя, это бесценно!

Не забываем поставить лайк, если забыли, и вперёд к продолжению! https://author.today/work/385052

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга ХII

Content

Кодекс Крови. Книга ХII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene