Гарднер Эрик

Кодекс Оборотня 2

Annotation

Нелегко оказаться главой последнего рода оборотней. Да еще держать это в тайне от отца, который считает, что мы должны забыть прежнюю жизнь. Черта с два! Я чту древний Кодекс, изучаю колдовство и не собираюсь жить как обычные люди.

Тем более, что в окрестностях пробудилась аномальная магия и в наш городок со всей страны съехались семейства могущественных магов. Да и внезапно объявившийся некромант подливает масла в огонь. Управление магической полиции уже гудит как рассерженный улей, разыскивая источник магической угрозы.

Что ж, придется мне всё это разгребать. Главное, не забывать про полнолуния…

Кодекс Оборотня — 2

Кодекс Оборотня — Книга 2. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Кодекс Оборотня — 2

Кодекс Оборотня — Книга 2. Глава 1

Фалви схватил меня за лацканы пиджака и припечатал к стене. Впрочем, удар вышел совсем слабым — у сержанта дрожали руки.

— Эй! Попортите мой выходной костюм, и я вам еще не такое устрою, — процедил я сквозь зубы.

Гнев вдруг исчез с его лица. Фалви вглядывался в меня, потом отступил.

— Руари, ты за что меня так ненавидишь? Я ведь тебе ничего плохого никогда не делал.

— Да ну? — огрызнулся я. — А чем вы всю жизнь занимались? Забыли уже?

— Но ни тебе, ни твоей семье… Кому ты хочешь показать эту фотографию? Думаешь, будет лучше, если меня уволят? Пришлют кого-нибудь вроде доктора Гарвана Хэйса, что ты будешь делать?

Я хмуро смотрел на него и молчал.

— Отдашь мне остальные фотографии? У тебя ведь есть еще?

— Есть. Мне больше всего эта нравится…

Я достал из внутреннего кармана пиджака целую пачку. Фалви застонал, потом в ужасе огляделся по сторонам. А я сунул ему под нос прекрасное. Сержант лежит на смятых простынях в одном зеленом с рисунком трехлистника презервативе на торчащем члене. Вокруг него, хищно облизываясь, расположились пять полуголых женщин, на головах которых красовались рога.

— Не здесь же! — убитым голосом произнес сержант.

— Пойдемте к Сиду, в его старый бар.

Фалви полубегом потащил меня прочь.

— И ты все-таки связался с Угрем?

— Думал, вы давно догадались. Где я столько виски возьму?

— Значит, ты что-то делаешь для него?

— Я его от клуриконов избавил. Так что он мне сильно должен.

Я открыл ключом бар, запустил куратора внутрь. Фалви забрал у меня фотографии, сел за стол. Лицо его горело от стыда. Но ко мне он обратил недоумевающий взгляд.

— Руари, у тебя точно есть девушка?

— Чего?

Я нахмурился, а он кивнул на фотографии.

— Глядя на твое творчество, мне кажется, что у тебя такой выплеск гормонов, которые девать некуда.

На слове «выплеск» у Фалви в глазах словно огонек зажегся, и после сказанного он задумчиво на меня смотрел.

— Ну-ка, дружок, расскажи мне, как всё было на самом деле.

Это Фалви вдруг осенило, что он меня может на чем-то поймать и найти концы от вчерашнего магического всплеска. Но я ему ответил совсем не то, что он ждал.

— Уверены, что хотите это услышать? Мне почему-то кажется, что нет.

— Рассказывай! Иначе найду тех шлюх и спрошу у них.

Я расхохотался. Фалви со все больше мрачнеющей физиономией ждал, пока я отсмеюсь.

— Черт возьми, Фалви! Вы думаете, что вляпались в шантаж «фото со шлюхами»? Это не шлюхи.

— То есть?

— Посмотрите внимательнее.

Я выбрал ему одну фотографию, где лица женщин были покрупнее. Хищно улыбаясь, они облизывали кроваво-красные ненакрашенные губы. И зубы у них были как заточенные иглы.

— Это не костюмы ведьм с горы Сливнамон? Это… Настоящие ведьмы? Те самые?!!!

Фалви сделался таким же бледно-зеленым, каким был, когда только проснулся в своем кабинете.

— Откуда? Мы же…

— Три года назад Охотники поймали только половину. Эти шестеро попросили не выдавать их.

— То есть они в курсе, что ты?..

Я поморщился.

— Не беспокойтесь, я за ними присматриваю. А они поклялись клятвой, которую нельзя нарушить. Я и вас бы не подставил, если бы вы не стали меня так сильно доставать.

Сержант закрыл лицо руками. За фото со шлюхами его бы, наверное, и не уволили. А вот за фото с магическими существами, которые попадали под «Указ номер один», его бы не только уволили.

— Фалви, эти фотографии никто не увидит. Только не лезьте туда, куда вас не просят. Кстати, если вам вдруг чего захочется, можете повторить — вы им понравились. Даже несмотря на то, что вы полицейский.

— Вот, проклятье… Они в Клонмеле?

— Конечно, нет.

— И как я тогда попал к ним?

— Я их позвал. А вас дотащил на себе. Всё? Еще какие-то неувязки в вашей голове остались?

Фалви, задумавшись, тёр лоб.

— Помню, что оказался в странной комнате. Там почему-то стояла рождественская ель. И был старый телевизор. Хор пел «О, Фортуна!». Гремели ударные, а потом распахнулась дверь. На улице выла метель. Снега было столько, сколько, наверное, не выпадало за десять лет во всей Ирландии. И потом было очень много странного.

— А в конце вы очнулись в грязной луже со свиньями? И да — я вас оттуда вытащил. Мне мой костюм, конечно, было не жалко! Чтобы вы знали, ничего из перечисленного вами не происходило. Был только секс, о котором вы почему-то ничего не помните. И знаете что? С такой фантазией вам пить точно нельзя!

Фалви мрачно сгреб фотографии в кучу, запихал во внутренний карман куртки. У него жутко болела голова. Я сжалился и, смешав несколько секретных ингредиентов Сида от похмелья, бухнул перед ним стакан. Полицейский с гримасой отвращения выпил.

— Знаешь, Конмэл, если бы у тебя болела голова, ты бы тоже не пил.

— Не могу не согласиться. Но у меня такого не бывает.

— Да я уже понял. И про твой сумасшедший метаболизм, и про то, что одна бутылка виски для тебя как бутылка обычной газировки. Но…

— Не начинайте опять, — оборвал я его.

— Будь проклят тот день, когда я связался с тобой, — проворчал сержант.

Но ему определенно стало легче. Мы вышли из бара. Сержант направился в Управление, а я к Сиду.

В «Кейт Райанз» почти никого не было. Сид, обслуживший клиентов, устроился напротив меня. Достал журнал по скачкам и упер в меня взгляд. Я поперхнулся «Бушмилсом» и закашлялся.

— Ты ведь читаешь те книги, что я давал тебе, Руари?

— Читаю-читаю.

— Эйфин ни разу не видел тебя на своей конюшне.

— Ему меня видеть и необязательно. А вот Мистер Гордон со мной познакомился, не переживай.

Сид нахмурился.

— Я уже начинаю думать, что, может быть, зря мы это затеяли. А вдруг ты перестараешься, и конь умрет от разрыва сердца?

— Это вряд ли. Я приходил туда в человеческом облике.

Сид собирался еще что-то спросить, но у меня зазвонил мобильный. Я с недоумением поглядел на экран и ответил.

— Фалви, вы по мне уже соскучились, что ли? И часа не прошло…

— Руари, живо в Управление! Я и мистер Суини тебя ждем.

И повесил трубку. Я озадачено слушал тишину в телефоне.

— Это всё из-за садов «Балмерса»? — спросил Сид.

— Болтай меньше! — разозлился я.

Допив «Бушмилс» и бросив сердитый взгляд на Сида, я ушел.

Я зашел в кабинет к Фалви и застыл. Кроме начальника Управления там находилась еще одна знакомая личность.

— Доктора Гарвана Хэйса ты помнишь, Руари… — произнес Фалви, хотя мог бы и не напоминать.

— И чего?

— Руари, доктор тебя протестирует, — ответил вместо куратора начальник Управления. — Из Дублина привезли оборудование на замену. Заодно я попросил доктора захватить один прибор. Пойдем.

Он двинулся к выходу. Хэйс глянул на меня, чуть прищурившись, и последовал за начальником.

— Идем, — Фалви подтолкнул меня к выходу, проигнорировав мой вопросительный взгляд.

— И на чем вы меня собираетесь тестировать? — поинтересовался я.

— Ничего сверхъестественного, — отозвался Хэйс. — Всего лишь детектор лжи.

— Чего⁈ — поразился я. — Вы серьезно⁈

И заржал. Мистер Суини покраснел, а Фалви нахмурился.

— Конмэл, прекрати. И успокойся, иначе мы не сможем провести тест.

— Ну вы даете… — только и произнес я.

Хэйс между тем включил прибор. Указал мне на кресло. Я уселся, доктор нацепил на меня электроды.

— Всегда хотел узнать, можно ли обмануть такую штуку, — заметил я.

— Руари, замолчи! — не сдержался Фалви.

Я с недоумением посмотрел на всех троих.

— Эээ… Вы меня в чем-то подозреваете, мистер Суини?

— Утром ты слышал.

— Ааа, — протянул я. — Жаль, что вы мне не поверили.

— Да, Уолтер, — неожиданно поддержал меня Хэйс. — Вам придется извиниться перед ним. Оборотни неспособны на то, в чем вы его подозреваете. Кроме того, показатели магической энергии совершенно несопоставимые.

— Но вы все же привезли прибор, Гарван, — заметил начальник Управления.

— Может быть, я хочу поймать вашего подопечного на чем-нибудь другом, — недобро посулил доктор, снова окинув меня прищуренным подозрительным взглядом.

— Не лезьте куда не следует, — глухо произнес Фалви. — Я вам об этом в прошлый раз еще говорил.

— Вы с ним не заодно, а, Фалви? — засмеялся доктор.

— Вы в своем уме⁈ — взбесился куратор. — Не превышайте своих полномочий, доктор!

— Не превышу, не беспокойтесь. Ты готов?

— Наверное.

— Тогда начнем.

— Твое имя Руари Конмэл?

— Да.

— Ты родился двадцатого августа?

— Нет.

— Ты родился двенадцатого мая?

— Да.

— Ты человек?

— Нет.

— Ты ненавидишь своего куратора?

— Ммм… Нет, — ответил я с запинкой.

— Ты убивал людей?

— Нет…

— Переходите к делу, Гарван, — хмуро заметил мистер Суини.

— Ты причастен к энергетическому всплеску?

— Нет.

— Знаешь, кто может за этим стоять?

— Нет.

— Это ты применил магию и изменил сидр, который пили вчера в Управлении?

— Нет.

— Ты провел прошлую ночь в Управлении?

— Да.

— Ты охранял полицейских?

— Да.

— Ты хотел бы причинить кому-нибудь из них вред?

— Нет.

— Ты мог бы причинить им вред?

— Не понимаю, что вы подразумеваете под этим вопросом, — я смотрел в прищуренные глаза доктора.

— Перефразирую. Они находились в состоянии, в котором кто-нибудь мог бы причинить им вред?

— Да.

— Ты убивал полицейских?

— Нет.

— Ты убивал Охотников?

— Нет.

Хэйс смолк, задумчиво, глядя на показания полиграфа.

— Гарван, вы узнали ответы на наши вопросы? — мистер Суини надавил на слово «наши».

— Думаю, да.

— Тогда закончим на этом.

— Как хотите. Но я бы задал еще… Ты людоед, Руари?

Вместо ответа я сорвал с себя датчики.

— Да пошли вы!

— Остынь, Руари, — Фалви положил мне руку на плечо, встал между мной и Хэйсом.

— Ну? — нетерпеливо произнес мистер Суини.

— Ничего, что могло бы вас беспокоить. Кроме этого, — он обвел красным карандашом, распечатанные графики и показал начальнику.

— Это что?

— Здесь вопрос — ненавидит ли он своего куратора. Не совсем очевидное отрицание. Временами, думаю, вы очень допекаете его, Фалви. И следующий вопрос, на который был получен единственный лживый ответ, убивал ли он людей. Может быть, продолжим тест?

Суини и Фалви переглянулись.

— Не продолжим, Гарван. Спасибо. Извините, что потревожили вас.

У доктора вытянулось лицо.

— Погодите-ка… Вы хотите сказать… Он убивал? И вы в курсе⁈

— Это не ваше дело, Гарван.

— Как это? Когда в Министерстве узнают…

— В Министерстве об этом прекрасно знают. Руари получил помилование и с тех пор работает на Управление, — произнес Фалви.

— Что⁈ С тех пор — это когда?

— Три года назад.

— И можно узнать…

— Нет, — отрезал Фалви.

— Если он получил «Истинную лунную силу», как ее называют оборотни… Они и без того сильнее людей, а теперь… Да вы тут совсем с ума посходили⁈

— И что он, по-вашему, должен был сделать? Разнести Управление по кирпичику? — поинтересовался мистер Суини.

— Но он же может это сделать потенциально. К тому же, попробовав один раз… В полнолуние…

— Я провел несколько дежурств вместе с Руари в полнолуние. Он вполне способен себя контролировать, Гарван, — Фалви смотрел на доктора с неприязнью. — Не ищите того, чего нет. И не лезьте, повторяю. Дело ушло в секретные архивы.

— Доктор Хэйс, пойдемте, — мистер Суини кивнул ему на дверь, посмотрел на нас с Фалви. — Руари, я рад, что ошибался.

Они ушли, а Фалви обернулся ко мне.

— Ну?

— Что «ну»?

— Ты ведь не сидел тут всю ночь, Руари.

— А вы не дежурили со мной в полнолуние, — я оскалился в усмешке. — Но на самом деле, если вы намекаете на то, когда были сделаны фото, они были сделаны вечером. И ночь я все-таки просидел здесь, так что не солгал.

Фалви подобрал полиграмму, пробежал по графикам взглядом, посмотрел на меня.

— Я умею пользоваться этой штукой, Руари.

— Хотите еще о чем-то меня поспрашивать?

Фалви вздохнул.

— Хотелось бы все же получить ответ, за что ты меня ненавидишь. Я задавал тебе этот вопрос давно. Но полиграф, увы, ответа мне на него не даст.

— Я — тоже.

— Ты сказал «покопать». Но я ничего не нашел!

— Плохо искали!

— Тебе так сложно ответить?

— Очень. Даже вспоминать не хочу.

— И сколько мне еще ломать голову?

— Хоть до самой отставки, — буркнул я.

Фалви снова изучающе смотрел на меня.

— Ответь честно хотя бы на один вопрос. Ты знаешь, из-за чего произошел всплеск?

— Кажется, я на него уже ответил. Или вы считаете, что полиграф можно обмануть?

— Если б ты не был причастен, то не смог бы провернуть со мной то, что ты провернул.

— Всего лишь везение. Мне позвонил Сид и рассказал о сидре. А потом я увидел, что с «Балмерса» вам привезли несколько кегов. Решил посмотреть, что будет.

Фалви прожигал меня взглядом.

— Складно врешь, Конмэл!

Я подумал, что действительно перестарался.

— Хорошо. Про Сида я придумал. А над кегами попросил кое-кого поколдовать, раз уж датчики от магии отключились.

— Догадываюсь даже кого, — Фалви живо проглотил наживку с новой версией. — Брайана О’Шэннона, верно? Я вижу тебя с ним чаще всего.

Я поморщился.

— И что было потом?

— Он испугался, когда увидел, что подействовало.

— И? Почему-то мне кажется, что он принимал участие в той фотосессии. Даже, возможно, не он один, а еще трое его приятелей.

— Фалви, считайте, что это было на благо нашего сотрудничества. Парни прониклись, доверять мне стали после этого больше.

Сержант открыл рот от возмущения, когда я залпом выпалил это признание.

— Конмэл! Я не знаю, что я с тобой сделаю, — ты превратил меня в посмешище!

— Еще чего! Парни обзавидовались. Вы с ведьмами так зажгли…

Фалви мгновенно сделался пунцовым. А я подумал, что моя ухмылка наверняка вышла похабной.

— Я могу идти? У меня скоро встреча.

— С твоей девушкой?

— Да.

Фалви кивнул. Я вышел из Управления. От Сида я действительно хотел пойти к Джил. Но после второго разговора с Фалви мне расхотелось. Слишком хорошо я помнил события шестилетней давности. События, которые необратимо изменили мир вокруг меня. Из мрачной задумчивости меня вывел звонок Энгуса О’Шэннона.

Я постучал в дверь к О’Шэннонам. Открыл Брессалан О’Келли. Мы прошли в гостиную. На софе сидела Магра Даген, читала книгу. Точнее, делала вид, что читала, думая о чем-то своем.

Домашний гном, который поставил на маленьком столике для нее бокал вина, увидел меня и, позеленев, испарился из гостиной в мгновение ока.

— Спасибо, мистер Гирен… — задумчиво произнесла Магра, потянулась к бокалу, оторвав взгляд от книги, и удивилась, не увидев гнома.

Она огляделась и заметила нас. Брессалан хохотнул, хлопнул меня по плечу.

— Знаешь, Руари, какие у гномов про тебя ходят байки?

— Знаю.

— Да? Так может, это вовсе и не байки?

— Смотря о чем. Их много.

Брессалан хмыкнул и решил не уточнять. Я уселся рядом с Магрой.

— Миссис Даген, давно собираюсь поговорить с вами насчет кольца, — начал я.

— Кольца? — Магра взглянула на меня так, словно я отрывал ее от важных дел.

— Поскольку ваш магистр давно вышвырнул меня из Гильдии, какого черта я его до сих пор таскаю? С другой стороны, мне сейчас не помешало бы порыться в библиотеке Гильдии.

— Что ты хочешь узнать?

— Не могу сказать.

— Исключено. Библиотека огромна. Я бы могла, конечно, постараться и провести тебя туда снова, но только в какой-то определенный отдел. Какой тебе нужен?

— Что? Ночью никак не погулять по библиотеке? Или там завели еще вампиров?

— Другую охрану. Получше. К сожалению. Так что же? Ты мне не доверяешь?

Я молчал. Магра явно оскорбилась моим недоверием. Протянула руку, тронув мизинец, потянула кольцо под кожей на себя. Чтобы не завыть от боли, я закусил губу. Медное колечко блеснуло в ладони Магры и исчезло в ее сумочке. А у меня было ощущение, что мне оторвали палец. Колдунья сдержанно улыбнулась.

— Мистер Гирен, принесите мистеру Конмэлу виски. Мистер Гирен?

Но гном так и не появился. В гостиную вошел О’Шэннон.

— Энгус, твои гномы не слушаются, — констатировала Магра. — Плохой товар. Куплены, кстати, там же, где их достала Блаин.

И миссис Даген пристально посмотрела на меня.

— Неужели? У Блаин есть домашние гномы? — подивился я и похлопал глазами.

Магра рассмеялась.

— Говорят, что уже нет.

— Надо же, какая осведомленность!

— Руари, я же просил одеться поприличнее, — Энгус замер напротив нас.

— Я не в настроении сегодня, — заметил я хмуро. — И куда с большим удовольствием бы остался дома.

О’Шэннон молча обдумывал, явно склоняясь к предложенному мной варианту, но вмешался Брессалан.

— Не отказывайся, Руари. Там, куда мы направляемся, вполне приличная библиотека. Проведешь время с пользой.

— Угу. Спасибо.

— Пап, — в комнату заглянул Брайан, увидел меня, и у него глаза полезли на лоб. — Пап⁈

— Это не для тебя мероприятие, Брайан, — отрезал О’Шэннон.

— Руари тоже с вами? — возмутился Брайан. — Ты же говорил, что вход только для глав семейств и их совершеннолетних наследников! Но Руари же тоже несовершеннолетний!

Трое магов переглянулось.

— Руари нужно кое-что поискать в библиотеке, и его возраст никому не известен, в отличие от твоего, — произнес Энгус.

Брайан посмотрел на нас всех как на предателей и ушел.

— Хорошо, что Брайан, не чует ложь, — заметил я.

— Хочешь, чтобы я ему всё о тебе рассказал, Руари? — спросил О’Шэннон.

— Мне всё равно. Это было ваше решение скрывать.

— Пусть всё остается без изменений, — О’Шэннон, хмурясь, кивнул на дверь. — Пора ехать.

Глава 2

Мы вышли из дома, сели в машину. Магра устроилась на переднем сиденье, так и не расставшись с книгой. Мы с Брессаланом сели сзади. Энгус положил в багажник большой чемодан, и мы поехали. Магра на этот раз действительно погрузилась в чтение. Брессалан смотрел в окно. Энгус тихо включил радио. Маги словно не были настроены на разговоры.

— Куда вы все-таки меня тащите? — поинтересовался я, когда мы проехали миль двадцать на юг.

— В замок Блэкрок, — ответил Энгус.

— Там же обсерватория?

— Была. Впрочем, новый владелец выкупил замок вместе с телескопами.

— Полезная штука в магии? — поинтересовался я.

Энгус глянул на меня из зеркала заднего вида. Чуть улыбнулся.

— Нет. Но его супруга увлекается астрологией.

— И прочей «херомантией», — фыркнул Брессалан презрительно.

— Вы просто завидуете. Она зарабатывает на этом чуть ли не больше вас, — заметила Магра, оторвавшись на миг от чтения.

— Это всего лишь ваша женская солидарность, Магра, — заметил Брессалан. — Если бы официально можно было зарабатывать на магии, мы с вами купили бы уже полмира.

— Боюсь, пришлось бы ограничиться только Ирландией, так как остальные страны ввели полный запрет на всё магическое, — мрачно констатировал О’Шэннон.

— Вы забываете о волшебной силе денег, Энгус, — едко вставила Магра.

— Я бы не рискнул.

— Вы вообще не любите рисковать. Вас из Дублина-то с трудом удалось вытащить, не говоря уже о выезде за пределы страны.

— У всех свои недостатки, — отозвался с неудовольствием О’Шэннон и сменил тему. — Позавчера нас вызывали в Управление, Руари. Ты в курсе?

— Разумеется, я в курсе.

— И кто там больше всех копал из-за всплеска?

— Фалви.

Энгус от удивления даже обернулся ко мне на миг.

— Твой куратор? Он-то какого черта в это лезет?

— Вы же знаете, для него распутать какое-нибудь серьезное дело — это вернуться на верхнюю ступеньку карьерной лестницы.

— А ты так и не выяснил, за что его с этой самой лестницы пинком под зад? — спросил Брессалан.

— Нет. Мне это неинтересно.

— А я бы на твоем месте полюбопытствовал.

— Так они что-нибудь узнали? — вернулся к теме Энгус.

— Нет. Иначе вас бы не вытаскивали в Управление.

— Не нравится мне все это, — хмуро заметил О’Шэннон. — Зря Хозяин себя проявил, вызовут в Клонмел отряд зачистки…

— Меня больше беспокоит, что мы до сих пор не выяснили, кто это, — Магра захлопнула книгу. — Любой из нас может распознать сильного мага.

— Толку-то, если он нам до сих пор не попался? — Брессалан развел руками. — Думаю, то, что произошло с его предшественниками, вынуждает Хозяина никому не доверять и жить в одиночестве.

— Так вы думаете, Брессалан, что нам надо искать какого-то отшельника? Вы серьезно?

— Почему нет?

— Да, действительно, почему нет? — пробормотал О’Шэннон.

— Так может быть, вы с Руари и займетесь этим, когда мы вернемся? — поинтересовалась Магра. — Прочешете холмы и горы?

— Вообще-то, мне казалось, что важнее разобраться с некромантом, разве нет? — вставил я.

— Ты не понимаешь, Руари, насколько нам важно найти Хозяина!

— Их всех укокошили во время магической войны. Насколько я понимаю, без особого труда. Смысл искать мага, который на вашу общую силу особо не повлияет?

— В этом есть доля правды. Но главное, чтобы он жив остался, а то и мы своей силы лишимся, — мрачно обронил Брессалан.

Маги снова замолчали. Машина тем временем повернула на другое шоссе, ведущее на запад, к Корку. Еще миль через пятьдесят с лишним мы добрались до замка.

Оставив машину на большой автостоянке, сохранившийся еще со времен, когда замок был публичным и вполне себе туристическим местом, мы направились к воротам.

Вечерело. За широким руслом Ли погрузился в сумерки маложивописный берег речного порта. Замок же светился огнями. Трепетали огни свечей в фонарях, расставленных на крепостных стенах, в окнах, наверху круглых башен.

У ворот стоял маг. Лицо его оказалось знакомым.

— Энгус, Брессалан, Магра, приветствую, — произнес он, кивнув. — Остальные маги из вашего города уже здесь.

— Доброго вечера, Эрнан. Это Руари Конмэл, — представил О’Шэннон. — Благодаря договору с ним, как с главой старейшего в городе рода, мы живем в Клонмеле.

— Неужели? — маг смерил меня взглядом, в котором сквозь презрение пробилось любопытство, и я понял, к чему было это «неужели». — И как к этому отнесся Мак?

— Он не в курсе.

— Ему бы это разбило сердце.

— А это уже не ваше собачье дело, — грубо ответил я.

— Эрнан, мы все уважаем Руари, — заметил с прохладцей в голосе О’Шэннон, поняв, куда начинает скатываться разговор, но маг намек проигнорировал:

— Я прекрасно знаю Мака, и знаю к какому уважаемому роду он принадлежит. Точнее принадлежал.

Я сдержал захлестнувшее меня бешенство и, презрительно усмехнувшись, решил не остаться в долгу.

— Знаете, весьма наслышан о вас. О вашей некомпетентности. Уроки по истории магии когда-то прогуливали? Заполучили местечко главы Гильдии не за счет таланта, а только благодаря тому, что подсиживали коллег? Неудивительно, что половина магов предпочла работать на полицию, а не находится под управлением такого…

В этот миг Брессалан сильно сжал мне плечо.

— Ну просвети меня, — недобро отозвался Эрнан. — Может быть, я зря изучал высшую магию? А вместо этого надо было копаться в истории ваших междоусобных войн?

— Вам хватило бы знаний о Кодексе оборотней. Не говорили бы сейчас чушь.

Глаза главы Гильдии округлились. В них отразилось неподдельное изумление.

— Ты говоришь о книге с перечеркнутыми именами? — с неверием, тихо произнес он.

— Надо же, вы все-таки в курсе, — с издевкой заметил я.

— Книгу считают утраченной. Ты видел ее?

— Кодекс всегда хранился у Конмэлов. Знаете почему? Потому что в нашем роде нет ни одного перечеркнутого имени. Ни одного!

По запаху мага я понял, что тот ошарашен известиями. Но внешне ему вполне удалось себя сдержать.

— Не знаю, о чем вы, но, может быть, ты нас уже пропустишь, Эрнан? — вмешалась Магра. — За Руари мы все ручаемся.

Слова миссис Даген вывели мага из ступора.

— Что ж, проходите.

Мы прошли во внутренний двор. Мощеная извилистая дорожка вела к самой высокой башне замка. По обеим ее сторонам стояли столы с закусками и напитками, за некоторыми уже сидели гости. Но половина из них еще не прибыла. Вдоль крепостных стен стояли кадки с деревьями, также украшенные огнями, на этот раз магическими. Хозяин замка, являвшийся главой Магической Гильдии, наверняка мог себе позволить такой пустяк.

— Знал бы, к кому едем, остался бы дома, — процедил я сквозь зубы.

— Поэтому тебе и не сказали, — заметил Энгус. — Твой отец когда-то с ним сильно сцеплялся в политических вопросах. Рассказывал тебе, да?

— Немного, но мне хватило.

— Так какой у нас план? — спросил Брессалан. — Если никто не против, я с Руари пойду в библиотеку.

— Совет не пропусти.

— Еще не скоро все соберутся.

Я глянул на Энгуса, катившего за собой здоровенный чемодан.

— Что там у вас? Книги по магии?

— Домашние гномы. Эрнан попросил одолжить, — смутился О’Шэннон. — У него всего два.

— Так вот почему нас пропустили, а не выставили за дверь! — захохотал Брессалан.

— Что? Вы серьезно — иметь домашних гномов — престижно? — поразился я.

— О да, кое из-за кого они попали под «Указ номер один», — Магра смотрела на меня с явным намеком, — и из открытой продажи исчезли. Знаешь, сколько сейчас стоит гном на черном рынке? А ведь они и раньше были недешевы.

— Энгуса до сих пор задевает, что у Блаин, как говорят, их было восемь, — заметил Брессалан. — У какой-то грязной, дремучей ведьмы!

— Их было десять, — поправил я.

О’Шэннон обратил на меня убийственный взгляд.

— Руари! Как ты мог? — не выдержал он.

— Что? С чего вы взяли, что я имею к этому какое-то отношение? — невозмутимо отозвался я. — Просто, в отличие от вас, бываю в Балмерсовом подземелье и считаю наших нелегалов.

— Десять… Надо же… — О’Шэннон качал головой в досаде. — Ладно, я отнесу гномов на кухню и буду во дворе. Найдете, если понадоблюсь. Брессалан, совет планировали провести в одиннадцать.

— Останусь здесь. Разузнаю новости, — сказала миссис Даген.

— Скорее, услышите кучу сплетен, Магра, — заметил Брессалан.

Магра отстала, направилась к одному из столов, откуда ей помахала Бинна Галван — одна из клонмельских волшебниц.

— Мистер О’Шэннон, погодите. Зачем вы все-таки меня сюда притащили?

— Поговорить о некроманте.

— С кем? — не понял я.

— Мы хотим добиться снятия с Салливана защиты Гильдии магов. Собственно, сегодняшний совет собрался, чтобы окончательно решить насчет его потенциальной опасности для магического сообщества.

— И? Я-то тут при чем?

— После совета мы хотим побеседовать с Эрнаном более приватно. Честно говоря, его поведение по поводу некроманта в последнее время было довольно странным. Я бы хотел, Руари, чтобы ты присутствовал при этом разговоре и узнал, в чем он лжет.

Я помолчал, переваривая услышанное.

— И если я поймаю его на лжи, то что?

— Главу Гильдии можно переизбрать. Эрнан засиделся в главном кресле. Сильно засиделся. Нужен новый глава, который будет заниматься не только решением своих личных проблем.

— Не хотите поподробнее рассказать?

— Потом.

О’Шэннон направился дальше по коридору на первом этаже, а мы с Брессаланом поднялись по винтовой лестнице на второй. Весь этаж занимала библиотека. Не такая уж большая для главы Гильдии магов, но, как мне показалось, с достаточно редкими и ценными книгами, судя по виду корешков.

Пока я изучал содержимое полок, Брессалан уселся на мягком диване за шахматный столик, уютно расположившийся в широкой оконной нише, и затеял сам с собой партию.

Прошел час, и мне вдруг пришла в голову мысль, что нужной информации в книгах я могу и не найти. Брессалан бормотал что-то себе под нос, с сомнением изучая расположение фигур на доске. Почувствовав взгляд, он посмотрел на меня.

— Руари, скажи честно, ты их съел? — неожиданно спросил он.

— Да какого черта вас это касается⁈ — огрызнулся я.

Брессалан чуть смешался.

— Просто… Для меня гномы — как маленькие люди.

— Вы сами понимаете, что сейчас говорите? — разозлился я.

— Я не желаю тебя оскорбить. Просто не хочу, чтобы ты вновь ошибся.

— Ошибся? Да идите вы! Читайте мораль своим магистрам!

— Один гном сейчас оценивается в один изумруд, впятеро меньше того, который тебе когда-то дал О’Шэннон, — как бы невзначай обронил Брессалан. — А тот оценивался не в одно состояние!

— Да? Значит, у меня будет самый дорогой обед за всю историю!

Брессалан улыбнулся. А я понял, что проболтался.

— Даже не думайте говорить Энгусу, что эти чертовы малявки живы! Одному, кстати, Блаин свернула шею. Так что их осталось девять.

— А что ты с ними собираешься делать, Руари? — с недоумением поинтересовался Брессалан.

— Для начала помучить. И, вообще, это не ваше дело! Точка!

— Понятно, — протянул Брессалан с сомнением, посмотрел на часы. — Через пять минут совет. Мне пора. Не уходи отсюда никуда, ладно?

Брессалан ушел. Я остался один среди книг. Проклиная про себя всех карликов на свете, я вернулся к поискам. Минут через пять за моей спиной прокашлялись. Я обернулся. На пороге библиотеки застыл знакомый домашний гном.

— Доброго вечера, мистер Конмэл, — произнес он.

— Привет, Дикки. Ты же не ждешь, что я буду называть тебя мистер Гирен?

— Как вам угодно, мистер Конмэл. Мистер О’Келли попросил для вас еду принести.

Он обернулся и махнул рукой. С лестницы показались испуганные физиономии трех гномов, которые шустро скользнули в библиотеку и в мгновение ока накрыли столик по соседству с шахматной доской. Еще быстрее они исчезли на лестнице. Только Дикки по-прежнему мялся на пороге.

— Мистер О’Келли про это не говорил, но я подумал, что вы не откажетесь.

Он подтянул к себе за горлышко бутылку. Я присвистнул, оценив стоимость виски.

— О’Шэннон с собой захватил или это здешнего хозяина?

— Здешнего. У него такого много.

— Что ж, не откажусь.

Я подошел к гному, потянулся к бутылке, но в итоге сцапал самого незадачливого мистера Гирена, вздернув его в воздух за шиворот зеленого камзола. Он лишь тихо пискнул от ужаса. Другой рукой я подобрал бутылку.

— У тебя наперсток найдется?

— Зачем? — выдавил из себя гном; зубы его отстукивали дробь.

— Составишь мне компанию.

Я опустил его и бутылку на стол. Дикки выглядел испуганным и крайне растерянным. Я между тем открыл бутылку, налил себе в стакан и застыл в ожидании. Гном, очнувшись, наколдовал себе миниатюрный хрустальный стакан с гравировкой.

— Такой же эстет, как и твой хозяин, — поморщился я и плеснул ему.

Мы выпили. Виски действительно оказался отличным.

— Мистер Конмэл, мне работать надо, — жалобно заныл гном.

— Прекрасно обойдутся без тебя.

После пятого стакана гном уселся на столе, заплакал и стал жаловаться на жизнь. После восьмого — чуть приободрился, видимо излив душу, а после неудачной попытки выпить со мной на брудершафт, начал травить байки про оборотней и гномов. Я только фыркал, понимая, что подобных историй ни разу не слышал.

Время между тем подошло к полуночи. Тарелки с едой были опустошены. Дикки спал в обнимку с бутылкой и теперь больше походил на клурикона, а не на домашнего гнома.

Я поднялся из-за стола. Выглянул в окно, выходящее во двор. Двор был пуст. Где-то недалеко, на Касл-роуд, мелькнули фары одинокой машины.

Я подумал, что совет или слишком затянулся, или про меня позабыли, и что пора найти магов. Заграбастал Дикки и бросил в карман пиджака. Гном недовольно заворчал во сне.

Я шагнул к лестнице и остановился. Что-то заставило меня вернуться к окну. Машина, которую я видел, остановилась у ворот. Это оказалось такси. Из нее вышел человек. А через миг я уже понял, кто это.

— Какого черта⁈ — выдохнул я.

Припозднившегося гостя у ворот встречал один из магов. Повел его за собой. Спустя миг я уже слетал вниз по лестнице, следуя за запахом, оставленным Брессаланом. Пробежав длинный коридор, я остановился около закрытых дверей зала. За ними, как рассерженные пчелы в улье, гудели спорящие голоса. Громче всех говорили О’Шэннон и глава Гильдии.

— Вы совсем уже выжили из ума, Эрнан! Никогда некроманты не входили в совет! Может быть, вы забыли, но их и магами никогда в Гильдии не считали!

— Это было давно, Энгус. Ситуация изменилась. Это вы там у себя расслабились! Нашли крошечный рай и позабыли обо всех проблемах на острове? Думаете, мы не знаем, почему вы уехали из столицы в Клонмел? Что? Хорошо вам там живется? Только вот почему-то вы позвали туда только своих высших друзей, а с остальными не захотели делиться благами.

— Вы прекрасно понимаете, что всем жить в Клонмеле невозможно! Это бы вызвало вопросы у полиции.

— Отличное оправдание! В любом случае остальные вам за сокрытие информации благодарны не будут. Но у нас появилась альтернатива.

— Некромантия — альтернатива?

Я услышал приближающиеся к замку шаги. Нырнул в боковой коридор и, когда гость и провожатый вошли в замок, сиганул из окна во внутренний двор.

— Что за черт⁈ — выругался я, все еще не веря, что происходит то, что происходит.

Растерянно похлопал себя по карманам. Болезненно простонал гном, но так и не проснулся. Порошок все же нашелся. Вопрос был лишь в том, что использовать его, похоже, было уже поздно. И тут меня осенило.

Я рванул обратно в замок. Забежал на кухню.

— Живо выходите, если хотите жить! — прорычал я. — Не выйдете — вашему приятелю первому сверну шею!

Я сунул руку в карман. Пальцы вляпались во что-то влажное. Я извлек безвольно болтающегося спящего Дикки. Судя по его виду, беднягу стошнило в моем кармане, пока я скакал по ступеням и сигал из окна. Гномы осторожно выглянули из кухонных шкафов. Кто-то робко протягивал мне бумажную салфетку.

— Мистер Конмэл…

— Заткнитесь и слушайте внимательно!

Спустя пару минут мы забирались уже в другое окно того же флигеля, где находился зал совета. Я незаметно приоткрыл дверь второго входа. Гномы скользнули внутрь зала.

Обстановка была подходящей, чтобы никто ничего не заметил. При появлении нежданного гостя маги Гильдии вскочили на ноги, все взгляды были прикованы к некроманту. А некромант, застыв с чуть презрительной улыбкой на пороге, взирал на магическое общество.

Гномы пробежались, каждый по своему сегменту, рассыпая порошок. С организацией работы у них дело обстояло отлично. Я почувствовал облегчение, когда они замкнули круг. Потому что чуть позже своего хозяина сюда заявилась тьма. Я ощущал, как она скользнула под старым фундаментом замка и остановилась, ожидая.

Я незаметно зашел в зал, ступил в защитный круг за спинами О’Келли и О’Шэннона. Ко мне в карманы со стучащими от ужаса зубами запрыгнули гномы.

— Я и не думал, что меня тут примут с радушием, Эрнан, — негромко говорил Салливан. — Но хоть выслушают.

— И даже не выслушаем! — возмутился О’Шэннон. — Это наглость — заявляться сюда.

— Вы стали главой Гильдии, Энгус? — поинтересовался с безжизненной улыбкой некромант. — И это не ваш дом, чтобы вы решали, приглашать меня сюда или нет.

— Главу Гильдии переизбирают, если он ставит под угрозу жизни других.

— То-то большая часть магов была уничтожена, а из оставшихся одна кучка работает на полицию, а другая влачит жалкое существование, отказавшись от колдовской силы в обмен на жизнь! — с презрением бросил некромант.

— На себе подобных посмотрите! Где они все?

На лице Салливана дрогнули желваки.

— Эрнан?

Глава Гильдии, явно оскорбленный словами некроманта, все же кивнул.

— Давайте выслушаем последнего некроманта! — провозгласил он, призывая к тишине.

Но маги успокаиваться не собирались, недовольный ропот становился громче, они явно поддерживали О’Шэннона.

— Я и не таких упрямцев ломал, — произнес негромко Салливан.

В зале все смолкли — угрозу прекрасно расслышали. А я вдруг понял, что Салливан стал гораздо сильнее, чем тогда, когда ему еще служили мертвые, которых сожгли у менгира Брайан и остальные парни.

— Подчинитесь мне, хотите вы того или нет.

Последние слова Салливан сказал совсем тихо, словно самому себе. И кроме меня их точно никто не расслышал.

За спиной некроманта, просочившись через каменные плиты пола, поднялась тьма, прошла сквозь него и упала на толпу магов тяжелой, смрадной волной.

Это произошло так быстро, что маги только и успели что со вздохом отшатнуться. Но тьма разбилась о невидимую преграду, откатилась назад.

На лице некроманта отразились бешенство и неверие, что его попытка не удалась. Я знал, что второй удар будет многократно сильнее и круг может не выдержать.

Взгляд Салливана скользнул по О’Шэннону и рядом стоящему О’Келли, которые воздели руки для защиты. Тьма вновь поднялась за спиной некроманта.

И тут он наконец увидел меня.

Глава 3

— Руари? — произнес Салливан в секундном замешательстве, ко мне с изумлением обернулись маги, а некромант со злым презрением продолжил: — Надо же. Тебя тоже пригласили на совет?

— Ага. Случайно достался билет на шоу некромантии. Классные фокусы показываете, мистер Салливан. Впечатлен.

Салливан миг смотрел на меня. Потом захохотал. Зло и жутко. От этого хохота у меня волосы на голове встали дыбом.

— Отлично, Гильдия теперь слушает вора и людоеда? Эрнан?

Глава Гильдии молчал, не понимая, что происходит.

— Ну, если выбирать из двух зол… — произнес я. — Хоть вы, в отличие от меня, и крадете нематериальное, вряд ли этому обрадуются присутствующие. У вас ведь уже отличная коллекция душ магов на каминной полке.

— Так вот зачем вы его притащили сюда, Энгус⁈ Чтобы он у меня что-то украл? До чего вы опустились! А я считал, что рассказанное про вас и ваши дела с оборотнем — гнусные слухи! — выпалил внезапно глава Гильдии — то ли он не услышал меня, то ли не захотел слышать.

О’Шэннон промолчал.

— Тебе не кажется, Руари, что ты сейчас зашел на чужую территорию? — процедил сквозь зубы Салливан.

— Да бросьте! Вы же знаете, как у нас все просто. Помочусь на углы замка, и будет здесь уже моя территория.

Лицо Салливана сделалось непроницаемым. А потом он молча развернулся и пошел прочь. Тьма в один миг втянулась в щели пола, отступила. И тут Эрнан совершил непростительную ошибку, бросившись следом.

— Салливан, погодите!

Некромант обернулся. Эрнана в тот же миг окутала тьма, сжигая дотла. Его предсмертный крик еще звенел в ушах, а тьма, впитав в себя оставшийся от мага пепел, снова исчезла.

Салливан ткнул пальцем в толпу ошарашенных магов.

— Вы — бараны, оставшиеся без своего вожака. Тупое стадо! И среди вас — волк, пригнавший вас к пропасти. Счастливо оставаться, господа. Не с вами, так с другими договорюсь.

Он ушел, на этот раз окончательно.

Маги медленно приходили в себя.

— Что это было, Руари, черт тебя побери? — выругался О’Шэннон.

— Может быть, вы забыли, но некромантия не властна над оборотнями. И я могу сказать этому ублюдку что угодно.

— Некромантия, да, но не смерть, — негромко произнес Брессалан, опустившись в кресло и потерев лицо.

— Не заметил, что он пришел сюда с ружьем и серебряными пулями, — мрачно отозвался я.

К нам подошла Магра.

— Как ты это сделал, Руари? — спросила она. — Когда ты успел вывести защитный круг? Это ведь ты сделал? Не Эрнан?

— У меня есть секретное оружие, — я запустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда гнома. — Честно говоря, еле успели.

— Гном Эрнана, — пробормотал Энгус. — А мои где же?

Я ожидал, что гномы О’Шэннона вылезут с радостными воплями к своему хозяину, но они остались сидеть в карманах, затаив дыхание и не шевелясь.

— Понятия не имею, — ответил я, не моргнув глазом. — Сцапал первого попавшегося.

Маги между тем собрались вокруг нас кольцом, слушали.

— Ваш оборотень спас нам жизни, Энгус, — произнес один из магистров.

— Бросьте! Вы что — все разучились колдовать? — спросил я.

— Можно и так сказать.

Они, все как один, подняли руки, подтягивая рукава и показывая запястья. Я увидел на них хорошо знакомые браслеты с печатью Министерства по делам магии, которые засекали любое колдовство и передавали сигнал в полицию, и мне стало сильно не по себе.

— Когда вам их надели? — спросил потрясённо О’Шэннон. — Раньше такой «привилегии» удостаивались только высшие маги.

— Пару месяцев назад. Мистер Галлахер не сообщал вам?

— Нет. А у него самого была такая безделушка?

— Не было. Для главы Гильдии сделали исключение.

— Никогда не понимал, почему остальные маги, которые ниже вас на несколько ступеней, все в званиях магистров, — шепнул я Брессалану.

— Долго объяснять, — так же тихо отозвался тот.

— Эрнан Галлахер — глупец! Зная, что все маги совета не имеют права колдовать, позвал сюда некроманта⁈ — возмутилась Магра. — Было очень самонадеянно думать, что он один сможет защитить всех!

— К черту Эрнана! — высказался кто-то. — Что, если Салливан надумает вернуться? Надо срочно избрать главу Гильдии, с него снимут ограничитель магии. И тогда мы будем иметь хоть какую-то защиту. Не сидеть же вечно в охранном круге!

— Изберем, — произнес О’Шэннон. — А Руари пока поделится секретом охранного порошка.

— Эээ… Боюсь, там есть ингредиент, который будет не так просто достать, — заметил я.

— Это какой?

— Урина оборотня.

У них вытянулись физиономии. А потом у Брессалана вырвался истерический смешок.

— Руари, так ты серьезно говорил? Помочишься на стены замка и прогонишь некроманта?

Вслед за Брессаланом захохотали все. Маги хохотали до слез, снимая нервное напряжение. Я смотрел на них в досаде.

— Совет уже кончился? Вижу, у вас отличное настроение! — услышали мы женский голос. — Эрнан, ты обещал меня познакомить с новым магом. Эрнан? Где Эрнан?

Маги смолкли и обернулись. На пороге стояла молодая женщина в странных восточных одеждах. На ее груди на шнурках весела целая куча амулетов.

— А вот и миссис «херомантия» пожаловала, — зло и с презрением прошептала Магра.

— Мне казалось, вы совсем недавно ей симпатизировали, Магра, — также шепотом заметил Брессалан.

— Супруга главы Гильдии — обычная женщина, не маг? — подивился я.

— Да, — ответил О’Шэннон. — Эрнан совсем потерял голову. И я начинаю понимать, зачем ему понадобился некромант.

— «Заморозить» эту красотку, чтобы ее сиськи не обвисли и не пришлось делать подтяжки на лице.

О’Шэннон и О’Келли изумленно переглянулись.

— Магра, вы сегодня поражаете. От Руари еще можно было такое услышать, но от вас!

— День сегодня сложный, прошу прощения, Энгус, — сказала Магра и поспешила к новоиспеченной вдове. — Шена, дорогая!

— Женская солидарность — странная штука, — пробормотал О’Келли.

— Руари, оставь нас, — сказал О’Шэннон. — После избрания я тебя найду. Магра, а вы проводите миссис Галлахер в ее комнату.

Я кивнул О’Шэннону и вернулся на кухню.

— Проваливайте, — сказал я гномам.

— Мы останемся с тобой, — послышался голос из моего кармана.

— С чего бы?

— Поняли, кто ты.

Я скрипнул зубами с досады.

— Это не отменяет того, что я оборотень. Сожру вас, как и тех девятерых, которые заперты в клетке у меня дома.

Реакции не последовало. Я решил, что, раз хотят неприятностей, то получат. Добровольно.

— Эй, вы хоть еды тут соберите. Для себя и ваших собратьев по несчастью. У меня дома жрать нечего.

Это сработало. Гномы повыскакивали из карманов. Откуда-то мигом притащили торбу, насобирали туда всякой снеди. Я извлек бесчувственного Дикки, засунул под кран с холодной водой. Через минуту гном уже пришел в себя и, отфыркиваясь, вырывался.

— Мистер Конмэл, прошу вас! — вопил он.

Я опустил его на кухонный стол. Дикки провел ладонями по одежде, высушивая ее заклинанием, наколдовал новую шляпу-котелок — старую он где-то потерял.

— С тебя пара бутылок того самого виски, Дикки.

— Да, мистер Конмэл!

Он исчез, и скоро передо мной на столе появилась корзина с четырьмя бутылками. Выполнив с лихвой мое поручение, Дикки с некоторым недоумением смотрел на суету остальных гномов.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

— Вроде того.

Гномы на несколько мгновений окружили растерянного мистера Гирена, зашептали ему на ухо. Дикки смотрел на меня, вытаращив глаза.

— То есть, если вы вдруг захотите нас съесть, а мы начнем читать призыв Хозяина…

На него со всех сторон зашикали, и он получил в бока локтями. Я же рассмеялся.

— Любопытная теория, — я покивал головой, оскалив зубы. — Только думаю, что успею проглотить вас прежде, чем вы успеете произнести второе слово призыва. Ну что? Еще хотите идти со мной?

— Руари, ты здесь? — послышался голос О’Шэннона.

— Да.

Энгус зашел на кухню. Я кинул последние продукты в сумку, затянул узел и закинул на плечо.

— Что-то жутко проголодался от волнения, — заметил я. — Да ладно вам мину постную делать. Можно подумать, я для вас никогда ничего не воровал. Причем у ваших же коллег-магов. И я бы не удивился, если бы Эрнан оказался прав.

— Руари, — упрекнул Энгус.

— Что?

— Пойдем. Мы уезжаем.

— Кто стал новой главой Гильдии? — я посмотрел на О’Шэннона. — Вы?

— Нет, я отказался.

— Почему?

— Сам знаешь.

— Но с вас бы сняли браслет.

— Да. Зато контролировали бы постоянно.

— А что ваши магистры решили делать дальше?

— Мы не пришли к единому мнению.

— Вы шутите?

Маг посмотрел на меня мрачно и поджал губы в досаде, словно ему было сложно признавать этот факт.

— Честно говоря, и сам в недоумении нахожусь, особенно после того, что произошло сегодня. И у меня нет ответа почему. Надо всё переварить.

О’Шэннон, словно о чем-то вспомнив, огляделся.

— Мистер Гирен? Мистер Дарил? Мистер Кнотти? Мистер Берг?

Ни один гном не откликнулся.

— Проклятье, куда они подевались? — Энгус с подозрением посмотрел на меня.

— Понятия не имею. Гном Эрнана от меня удрал.

— Ладно, пора возвращаться в Клонмел.

В ночи мы неспешно ехали по дороге. Я откупорил одну из бутылок, хлебнул из горлышка. Маги покосились на меня, но ничего не сказали. Каждый был погружен в собственные мысли. Все, что случилось, нужно было обсудить. Но, похоже, ни у кого не было ни сил, ни желания. А мне хотелось напиться и ненадолго забыть, что с некромантом у нас теперь началась открытая война.

— Руари, поделишься? — спросил Брессалан.

Я молча передал ему бутылку. О’Шэннон глянул на нас из зеркала заднего вида.

— Энгус, хлебните. Полегчает.

О’Шэннон, не оборачиваясь, забрал виски, сделал приличный глоток вслед за Брессаланом, даже не притормозив.

— Ух ты! — высказался я.

— Магра?

Но та покачала головой и отвернулась к окну.

Въехав в Клонмел, О’Шэннон не стал поворачивать на Старый мост через Шур, а проехал дальше до Восточного моста и направился в район Силверспринг. На Гленалими-драйв он остановился недалеко от знакомого дома. Мы четверо смотрели на темные окна.

— Вы же не думаете, Энгус, что он сразу вернулся домой после всего, что произошло, — заметил Брессалан.

— Должен был проверить на всякий случай. Завтра в полдень собираемся у меня. Надо многое обсудить.

О’Шэннон вернулся в наш район, высадил меня на повороте на Эйр-Хилл. Я дошел до дома. Постоял еще несколько минут в глубокой тени лиственницы, прислонившись спиной к шершавому стволу и допивая виски. В низине, где текла Шур, начинал подниматься утренний туман, медленно струясь по переулкам на холм Прайор-Парка. Но на улицах еще было темно, пустынно и тихо. Забросив бутылку в кусты падуба, я зашел в дом, бросив мешок с корзиной на пол, и упал на кровать в своей комнате. Глаза закрывались. Последнее, что я увидел, — как из сумки выбираются гномы.

— Мистер Конмэл, — передо мной оказалась расплывчатая фигурка Дикки. — Где остальные?

— Не сметь без меня их трогать! И вообще ничего здесь не трогать, — прошептал я, проваливаясь в темноту.

— Руари!

Меня потрясли за плечо. Я открыл глаза и встретился с рассерженным взглядом матери.

— Знаю, что тебе не нравится, когда заходят в твою комнату, — произнесла она. — Но, во-первых, к тебе пришел О’Шэннон. А во-вторых, я поймала на кухне это!

Лиадан показала мне вздернутого за шиворот гнома. Я увидел мелькнувшие в воздухе отчаянно дергавшиеся ноги в полосатых чулках. С одной их них слетел деревянный башмак и угодил мне в лоб.

— Мам! — возмутился я и сел в постели.

— Мистер Конмэл, спасите меня! — пропищал Дикки.

Глаза его были вытаращены, котелок с головы он вновь потерял, и волосы торчали во все стороны.

— Эта тварь еще знает тебя⁈

— Мам…

— Из-за мерзких карликов погиб твой дед, Руари! И ты посмел притащить одного из них в дом⁈

— Он мне для дела нужен, — я вырвал гнома из рук матери, придушил так, чтобы тот ни слова не мог произнести. — Потом убью.

Лиадан сразу успокоилась. В ее глазах даже появилось сомнение, не зря ли она на меня накричала.

— О’Шэннон который?

— Младший. Я скажу, что ты сейчас выйдешь.

Она ушла. Я опустил гнома на кровать. Дикки схватился за посиневшее горло, хватал ртом воздух, как выброшенная на берег форель. Из-под платяного шкафа осторожно выглянули остальные гномы. На лицах у них застыл испуг.

— Вам что, жить надоело? — спросил я. — Чтобы из моей комнаты ни шагу!

Я направился в ванную умыться и почистить зубы. Они осторожно шли следом.

— Что за дело? — спросил один из них.

— Не знаю. Потом придумаю. Не думали ли же вы, что вам придется тут заниматься домашними делами?

Они растерянно переглянулись. Я сплюнул в раковину, провел языком по зубам и оскалился на гномов из зеркала.

— Только не говорите, что не знали об одном нашем обычае. Любой, кто заходит без приглашения в дом оборотней, живым отсюда не выходит. Я вас сюда не приглашал.

— Мистер Конмэл…

Они от меня попятились.

— Позже поговорим. А сейчас, чтобы вы знали, ваши соплеменники заперты вон в том сундуке. Если не хотите к ним присоединиться, сидите тихо. Да, и еще, на дне вон той банки вы можете обнаружить скелет. Про Блаин, полагаю, вы слышали?

— Да, мистер Конмэл, — убитым голосом произнес Дикки. — Но зачем вы бросили труп в банку? Простите…

— Пиранью покормил. Обычно я ее кормлю крысами. Кстати, их в доме полно. Не советую лезть в щели и пытаться выбраться отсюда. Сожрут, и никакая ваша магия не спасет. Понятно?

— Да… — мне ответил унылый хор голосов.

— Вот и отлично. Вернусь — поболтаем более обстоятельно.

Брайан стоял недалеко от двери, курил, дожидаясь. Протянул мне сигарету.

— Тебя отец потерял. У вас же встреча была назначена на полдень. А сейчас почти два. И дозвониться до тебя он не смог.

Я вытащил из кармана брюк мобильный.

— Разрядился опять? Ты спал?

— Да.

— Неудивительно. Ночь у вас была «веселой»…

Я выдохнул дым, посмотрел внимательно на Брайана.

— Отец мне кое-что рассказал. Что случилось с мистером Галлахиром, и что тот позвал Салливана.

— Мне казалось, отец не посвящал тебя в дела Гильдии.

Брайан криво улыбнулся, бросил докуренную сигарету, растер окурок носком ботинка.

— Поругался с ним утром из-за этого. Без обид, Руари, но то, что ты знаешь о происходящем больше меня…

— Несправедливо?

— Да! Я маг! Мне осталось меньше года до совершеннолетия, когда наденут такой же браслет, как на родителей! А я даже толком магией не успею воспользоваться!

Я спрятал взгляд. Кольнула мысль рассказать Брайану, что не все так ужасно, как ему кажется, но потом решил не лезть в семейные дела магов. В конце концов, О’Шэннон скоро сам ему все расскажет. Брайан, все еще испытывая досаду, продолжил:

— В итоге отец решил поведать о произошедшем в Блэкроке. Ради моей безопасности.

— Это правильно. Пойдем.

— Погоди. Он еще просил показать тебе это.

Брайан протянул бархатный мешочек. Я выкинул сигарету, рассыпавшуюся золотистыми искрами, ослабил стягивающий устье мешка шнурок. Под пасмурным небом камни выглядели довольно невзрачно.

— Это что?

— Отец сказал, что, если гномы все-таки окажутся у тебя, он готов заплатить. За любых.

— А твой отец в курсе, что не все можно купить? — поинтересовался я и протянул драгоценности обратно.

— Ты шутишь?

— Нет. Но у меня все равно нет гномов, Брай.

Брайан с неверием посмотрел на меня, но запихал мешочек с изумрудами за пазуху. Через десять минут мы вошли в дом О’Шэннонов. Магра все так же не расставалась с книжкой. Брессалан сидел за столом и что-то писал на листке бумаги. Оба проигнорировали мой приход, явно задетые непунктуальностью. Брайан вернул мешочек отцу и коротко мотнул головой. Энгус воззрился на меня с недоверием.

— Может быть, тебя устроит другая плата, Руари? — спросил О’Шэннон.

Он снял с книжного стеллажа старый увесистый том — я был уверен, что его раньше не было в доме мага — и бросил на стол. От страниц полетела пыль.

Глава 4

— Кажется, не так давно ты хотел найти подобную книгу в библиотеке Гильдии, — продолжил Энгус. — Книгу об оборотнях. Классическое изложение, начатое высшими магами пятьсот лет назад и законченное во времена магической войны. Любопытные упомянуты факты. Например, как остановить оборотней, если нет серебряных пуль. Множество полезных заклятий. И тому подобное.

Я хмуро смотрел на книгу.

— С чего вы так уверены, что гномы у меня?

Энгус извлек из книги старые пожелтевшие газетные вырезки.

— Про твоего деда нашел. Лежали в книге.

Я сжал зубы и недобро посмотрел на О’Шэннона. Тот глянул на Брайана и кивнул сыну на дверь.

— Пап⁈ — возмутился Брайан.

— Не сейчас, — жестко сказал О’Шэннон и, когда за Брайаном закрылась дверь, посмотрел на меня. — Так это достойная плата, Руари?

— Верну вам только Дикки. Он забавные байки рассказывал, так что ему повезло. Про остальных забудьте.

Все трое магов воззрились на меня.

— Чертов ты оборотень! — в сердцах воскликнул О’Шэннон. — Как ты смог их уволочь⁈ Они же должны подчиняться мне, за них заплачено, заключен договор!

— Только не тогда, когда их жизнь оказывается под угрозой, а хозяин не в состоянии их защитить, — возразил я. — Вчера вы не смогли защитить их от некроманта. Они посчитали, что со мной им безопасней.

— И они ошиблись!

Я пожал плечами.

— Если вам нужен Дикки, я заберу книгу.

— Забирай. Только учти, что я ее хорошо изучил! — разозлился О’Шэннон.

— Вы опять? Да ладно вам! — я фыркнул.

— Знаешь, о чем мы еще прочитали в этой книге? О метке оборотня.

— Да неужели? — я тоже начинал злиться.

— Энгус, прекратите! — решила вмешаться Магра. — Ваша паранойя подрывает наш союз! Сейчас нам надо, как никогда, сплотиться для достижения общей цели! И пора, наконец, поговорить о нашей проблеме. А не о ваших глупых гномах!

— В самом деле, — поддержал Магру Брессалан.

О’Шэннон покривился и кивнул.

— Я как раз со списками закончил, — сказал О’Келли.

— Что за списки? — спросил я.

— Пока ждали тебя, обсудили, кто из магистров способен, как и Эрнан, пойти на сделку с некромантом.

— Вы серьезно?

— Они очень испугались, Руари, — сказал О’Шэннон. — И среди них найдутся, увы, трусы, которым наверняка закрались мысли, что, может быть, с некромантом все же можно договориться.

— А как вы думаете, с ним можно договориться? — поинтересовался я, поняв, что Энгус не уловил моего сарказма.

Они с недоумением переглянулись.

— Что ты имеешь в виду?

— Уходя, он же бросил, что, мол, вы бараны, и он договорится с другими. Какими «другими»? Есть еще какие-то маги?

— В Гильдии — нет. У Эрнана вчера собрались все магистры, если не считать членов их семей, — заметил О’Шэннон. — И у меня нет предположений, с кем еще можно договариваться. Есть, конечно, маги, которые работают на полицию, но это однозначно не вариант для Салливана.

Магра и Брессалан кивнули, подтверждая.

— Но не так давно вы говорили, что Магическая Гильдия признала его последним в своем роде, дала ему протекторат. Ведь это решал не только мистер Галлахер? Кто-то еще из магистров?

— Несомненно, это решал малый совет Гильдии, куда входят только магистры, — подтвердил О’Шэннон. — К сожалению, у нас нет доступа к протоколам подобных заседаний.

— Но вы должны знать, кто входит в малый совет.

— Нет, в том-то и загвоздка. Каждый раз он избирается заново с помощью жребия. Разглашать то, что происходило на заседаниях, — запрещено.

— Чудесно! И что? Мы в очередном тупике?

— Пойду, с вашего позволения, Энгус, приготовлю всем чай, — Магра отложила книгу и удалилась на кухню.

— Так вы поэтому занялись составлением списков? Потому что наверняка не знаете, но гипотетически…

— Увы.

— Как насчет того, чтобы прижать одного магистра?

— Это как? — О’Шэннон нахмурился.

— Вы же тащили меня в Блэкрок, чтобы я присутствовал при вашем разговоре с Эрнаном в качестве живого детектора лжи. Но поскольку мистера Галлахера уже нет в живых, почему бы не прижать его помощника?

— У Эрнана не было помощника, — заметил Брессалан.

— Разве? А тот магистр, который встретил Салливана у ворот и проводил его в зал совета?

— Что⁈ — маги с изумлением переглянулись.

— Вы не заметили, кто его привел? — удивился я.

— Нет. Похоже, явление Салливана затмило собой всё, — кисло усмехнулся Брессалан.

— И кто это был, Руари?

— Да тот же неприятный тип, что отчитывал вас в библиотеке Гильдии в тот день, когда на нас с Брайаном натравили вампиров.

— Ниалл О’Доэрти? Проклятье… — прошептал О’Шэннон.

Я посмотрел на лица магов. Чувства на них отражались противоречивые.

— Только не говорите, что именно его избрали новым главой Гильдии.

— Именно так, проклятье! Руари, почему ты вчера не сказал⁈

— Я-то откуда знал, что его изберут? Но вчера он тоже жутко перепугался, как и остальные.

— Остается надеяться, что он не будет совершать тех же ошибок, что и Эрнан, — Брессалан, все еще не веря, качал головой…

— Остается надеяться? С ним поговорить надо. Пожестче!

— Только есть одна проблема — с ним Магра дружит, — заметил Брессалан.

— Значит, миссис Даген мы не скажем, — мрачно обронил О’Шэннон.

Мы замолчали. Магра вернулась с чайным подносом. Посмотрела на наши мрачные физиономии.

— Неужели вас не осенило какой-нибудь идеей, пока меня не было?

— После вашего чая осенит обязательно, — буркнул Брессалан. — Вообще, мы вас решили подождать.

Магра передала магам чашки с чаем. Мне — кружку, как я понял по запаху, с грогом.

— Давайте вернемся к тому, что многие из магистров испуганы и растеряны, — произнес О’Шэннон. — Чтобы не загонять их в панику, для начала им стоит дать защиту.

И посмотрел на меня. Я чуть не подавился.

— Что? Вы хотите, чтобы я для них сделал защитный порошок?

— Думаю, тебе за него даже неплохо заплатят, Руари.

— Отлично, еще пару угроз от Салливана, и у меня будет неплохой бизнес, — я скривился. — Главное, чтобы клиентов не укокошили раньше времени.

— Когда сможешь сделать?

— Хоть завтра.

— А как же секретный ингредиент? — полюбопытствовал Брессалан.

— Его нужно всего пару капель. Так что ваши маги могут запастись охранным порошком на годы вперед.

— Допустим, это их немного успокоит. Что потом? — спросила Магра. — Ситуация все равно довольно безнадежная. С одной стороны, на них может напасть некромант. С другой, если они применят магию, тем самым нарушив запрет, они попадут под «Указ номер один».

— В Балмерсовом подземелье, конечно, полно еще места, но вряд ли это выход, — заметил О’Келли.

— Мы не о том говорим, — сказал я. — Если есть заклинания, способные уничтожить некроманта, это надо сделать. Общими силами, если понадобится. Вам не кажется, что, когда магическая полиция узнает, из-за чего был нарушен запрет, то это оправдает действия магов?

— А если нет, Руари? Ты бы разузнал об этом.

— Попробую. Так что насчет заклятий? Они существуют? Как были уничтожены все остальные некроманты?

Я прекрасно помнил, как баньши сказала мне, что некроманта мы сами уничтожить не сможем, но должен был спросить.

— Давно это было. Если кто и застал время, когда были уничтожены некроманты, то это был Эрнан, — мрачно отозвался О’Келли. — У нас есть несколько заклинаний, только вот… Ни одно из них не опробовано, а пытаться проверить их на Салливане, не имея гарантий успеха…

— Возможно, нужные заклятия есть у магов, которые работают на магическую полицию, — заметила Магра. — Только этот вариант тоже кажется мне малодостижимым.

— Мы должны еще раз просмотреть книги в библиотеке Гильдии, — обронил задумчиво Энгус.

— Я ведь искал уже, — заметил я.

— Есть еще один секретный архив. Эта книга оттуда, кстати. Единственный экземпляр.

О’Шэннон наконец отдал мне книгу про оборотней.

— А раньше вы про некроманта не могли там посмотреть? — поинтересовался я.

— Там такой бардак, что сложно найти что-либо.

— Бардак в секретном архиве?

— Разумеется. Один из методов защиты информации — чтобы ее нельзя было быстро найти. Если искать нелегально, разумеется. Брессалан, займетесь?

О’Келли кивнул, хотя и без энтузиазма.

— Вы книгу про оборотней искали полгода, Энгус, — заметила Магра. — У нас может не оказаться столько времени!

— У нас не так много вариантов, что делать, Магра. А мы с вами продолжим поиски Хозяина. Руари, с тебя защитный порошок. За домом некроманта тоже приглядишь?

Я кивнул.

— И это все? Ну и совещание у нас сегодня, — Магра фыркнула и поднялась. — Ждали Руари два часа, а решили все за две минуты. И когда же мы вами, Энгус, займемся поиском?

— Сейчас, если вы готовы.

— Попробуем. Жду вас на улице.

Магра ушла. Я посмотрел на магов.

— Когда?

— Что когда?

— Когда будем прижимать вашего магистра? Я настаиваю. Откладывать не стоит.

— Мы подумаем.

— Угу-угу.

Я взял книгу, вышел из гостиной и почти сразу столкнулся с Брайаном.

— Ты врал мне⁈ — возмутился он.

— Сын, сходи с Руари, забери мистера Гирена, — мрачно обронил О’Шэннон. — Хотя постой. Дай-ка руку.

— Не надо, мистер О’Шэннон, — остановил я.

— Почему? — во взгляде Энгуса вспыхнули прежние подозрения.

— Потому что нас связывает договор. Вы зря опасаетесь.

— То есть я должен верить только твоему слову?

— Вы же верили до этого.

О’Шэннон все еще не знал, что предпринять, но его плечо с силой сжал О’Келли.

— Энгус, не начинай.

— Пойдем, Брайан.

Мы вышли из дома, я махнул рукой Магре, болтавшей с кем-то по телефону. Брайан, хмурый и задумавшийся, заговорил только тогда, когда мы подошли к моему дому.

— Отец говорил о метке оборотней?

— Да.

— Так она есть на мне, Руари?

Я взял Брайана за запястье, посмотрел, покривился.

— Есть…

Брайан вырвал руку, отшатнулся.

— Из-за магии баньши у тебя кровь не останавливалась. Ты мог погибнуть от кровопотери. Метка — это побочный результат лечения.

— Ну спасибо, Руари!

— Кровные метки у оборотней, в отличие от меток вампиров и суккубов, бывают разные.

— Да-да, я читал. Двух типов. Первый…

— Не надо, — оборвал я его.

Байан помолчал, а потом продолжил, не сводя с меня пристального взгляда:

— Второй тип служит для того, чтобы найти друга и оказать ему помощь. И я слышал, что такие случаи — огромная редкость.

— Значит, тебе повезло. Жди. Сейчас вернусь.

Через минуту я уже бросал ему на руки растрепанного мистера Гирена. Глаза у гнома были как блюдца от отчаяния и возмущения.

— Мистер Конмэл, почему я⁈ Это несправедливо!

— Это что такое? — поразился Брайан. — Он с тобой остаться хочет?

— Да, жить, наверное, надоело, — проворчал я. — Поскольку Дикки видел наш дом, ему пришлось жизнью поклясться, что он ничего никому не расскажет. Так что, если он решит вдруг разболтать, еще раньше его убьет наше родовое проклятие.

— Я отцу передам.

— Ага. Ну пока. У меня еще дел полно.

Я захлопнул дверь, почти сбежав от Брайана, зная, что у него осталась куча вопросов и язык чешется их задать. Но никакого желания отвечать на них у меня не было.

Я, хмурясь, скреб вилкой в тарелке. Семья редко собиралась вместе за завтраком. Хотя, может быть, и собиралась. Скорее всего, это я редко сидел вместе со всеми за одним столом.

Сестра уже успела поесть и уйти в свою комнату. Отец поглядел на меня, но ничего не сказал. Поднялся и направился вон. Однако на пороге застыл, прислушиваясь и принюхиваясь. Потом обернулся ко мне.

— Твой приятель Угорь пожаловал. Вчера тоже приходил. Ты от него прячешься, что ли?

Я, продолжая хмуриться, с недоумением посмотрел на отца.

— Разберись. Мне хватило общения с ним во время последнего наводнения.

Я кивнул, не понимая, зачем понадобился Сиду. Рассеянно достал телефон, обнаружил двадцать непрочитанных смс и кучу пропущенных звонков. Все это время мать не сводила с меня взгляда.

— Руари, ты ничего не забыл?

— Я ничего не забываю, — буркнул я, показывая, что не в настроении.

В это время в дверь постучали. Настороженно и в то же время с нетерпением. Нашелся отличный предлог ускользнуть с кухни, чтобы избежать вопросов матери о гномах.

На пороге стоял Сид. Недоумение на его лице, едва он взглянул на меня, сменилось злостью.

— Ты почему не отвечал⁈

— У меня телефон барахлит, — огрызнулся я. — Что надо?

— Ты забыл⁈ Какого черта, Ри?

— Что забыл?

— Про скачки! Мы едем в Куррах! Сегодня! Парни уже давно пришли в «Кейт».

Меня словно огрели по голове. Из-за событий, связанных с некромантом, я совсем позабыл о договоренности с Сидом и парнями.

— Только не говори, что ты не прочел тех книг, не выдрессировал коня Эйфина и вообще все забыл к чертям собачьим! — зашипел на меня Сид.

Мне захотелось послать Сида и скачки куда подальше, но тут я увидел рядом с его грузовиком внедорожник Брайана, в котором кроме владельца сидели Ардан, Кас и Нолан. Внутри волной поднялась ярость, и я так зыркнул на Сида, что тот попятился.

— Сейчас выйду, — процедил я сквозь зубы и захлопнул дверь перед его носом.

Не вовремя выпала эта поездка в Куррах. Надо было решать проблемы с Салливаном и прочие, а не развлекаться. Но обещание я тоже не мог нарушить. В своей комнате я надел рубашку поприличнее. Проверил, надежно ли заперты гномы, и вышел на улицу.

Сид уже сидел за рулем. Я махнул рукой Брайану и парням, уселся рядом с Угрем. Брайан приоткрыл ветровое стекло.

— Ри, мы поедем вперед, чтобы не тащиться за этим ведром. Встретимся на месте.

Я кивнул и захлопнув дверь за собой так, что весь грузовик содрогнулся. Сид, оскорбленный замечанием Брайана, глянул на меня.

— Хочешь, езжай с ними…

— Хотел бы — поехал, — отрезал я.

Видя, что я не в настроении, Сид скис, нервно дернул рычаг передачи и нажал газ. Я отвернулся к окну. Ехали молча. Мимо проносились поля и деревни, а в голове крутился хаос вопросов, и происходящее никак не могло выстроиться в одну логическую последовательность. И итоге монотонный гул мотора усыпил. Сид потряс меня за плечо уже у самого ипподрома. Поставив грузовик на стоянке, он мрачно глянул на меня, словно уверившись, что задуманное им предприятие — провальное, и махнул в сторону трибун.

— Пойду найду Эйфина.

— Подожди. Мне надо к лошадям сходить.

Сид возмущенно всплеснул руками.

— Кто тебя сейчас к ним пустит? Да и зачем?

— Пустят. А жеребцу напомнить надо, у них память короткая.

— Да я уж вижу, — проворчал Сид, сверля меня взглядом.

А я скрипнул зубами с досады.

— Через зал ставок сперва пройдем, узнаем, не поменялся ли номер заезда, — Сид кивнул на здание букмекерской конторы.

Внутри мы обнаружили Брайана, Ардана, Каса и Нолана, изучающих на табло список участников. Мы подошли к ним.

— Что будем делать? — спросил Брайан.

Я глянул на Сида и сказал:

— Нужен список с таким набором участников, чтобы в лидерах оказались не явные фавориты.

Сид вынул из кармана изрядно потрепанную бумажку в клетку с таблицей, в которой были клички лошадей и номера. Еще раз сверился со списком на табло, потом переписал сверху огрызком карандаша новые номера и протянул мне. Парни между тем уже протягивали Сиду деньги, чтобы он поставил за всех. Сид глянул на меня с обреченностью капитана тонущего судна, свыкшегося с неизбежным, но сохранившим внутри гордое и трагичное чувство, что судьба обошлась с ним несправедливо. В этот миг мне стало смешно. Я громко фыркнул.

— Что? Мало? — обеспокоились парни, неправильно поняв мою реакцию.

— Нормально. Сид, давай живее, нам еще к участникам надо заглянуть. Потом вас найдем.

Брайан кивнул, и парни ушли на трибуны. Сид сделал ставки, и мы направились на конюшню. Там я шепнул три слова отвода глаз. Охранники и персонал почти тут же исчезли из вида. Сид остался у входа, настороженно озираясь, а я прошел к стойлам. Лошади забеспокоились, тихо зафыркали. Я остановился напротив знакомого гнедого жеребчика.

— Добрый день, Мистер Гордон, — произнес я.

Глава 5

Конь попятился, издал странное виноватое ржание, словно он тут ни при чем.

— Итак, — продолжил я, повышая голос и указывая на нашего горе-коня. — Слушайте внимательно. Вот это Мистер Гордон! И он придет первым в третьем заезде. Если кто-то из вас проявит излишнюю прыть, я не стану перегрызать глотку. Я поврежу вам сухожилия, и вас пристрелят собственные хозяева! Это еще не все…

Я прошел мимо лошадей, читая таблички с именами.

— Тара придет второй. Грей — пятым, Золотая леди — восьмой…

Я перечислил все восемнадцать кличек и места из списка, составленного Сидом. Лошади, испуганно прижав уши, поворачивали вслед за мной головы, пока я расхаживал вдоль стойл.

— Все поняли? Ошибетесь — пойдете на колбасу!

Они, тихо и смущенно заржав, закивали. Я вернулся к Сиду. Тот завороженно смотрел на происходящее.

— И ты не читал книг? Ты просто… Просто сказал им это, и всё? Несколько слов сейчас, и всё⁈

— Да. Они же не тупые, как овцы, например. Даже считать умеют.

Сид застонал.

— Если бы я знал! Ри, почему ты мне не сказал раньше? Мы бы с тобой уже стали миллионерами!

— Как-то не думал. И потом, было бы слишком подозрительно, если бы мы постоянно выигрывали, — я улыбнулся.

— Черт тебя побери! Точно сработает?

— Сработает. Угодишь на первую полосу новостей как невероятный везунчик.

— Святой Патрик! — Сид, оттаяв, хлопнул меня по плечу.

Трибуны уже почти все заполнились. Мы протолкнулись через толпу. По запаху я без труда нашел Брайана и парней. Они с некоторой тревогой ждали нашего возвращения. Но вид взбодрившегося Сида их успокоил, и они заразились его азартом.

— Садись, Ри, — Брайан и остальные потеснились на скамье.

— Так, я к Эйфину — вон он, торчит у самого ограждения, — Сид показал мне владельца нашего будущего фаворита и поспешил вниз, пока тот не затерялся в толпе.

Заиграла традиционная мелодия Curragh of Kildare, и объявили начало скачек. Мы с нетерпением ожидали нашего третьего заезда.

Наконец настал его черед. Кони сорвались с места. А через несколько секунд на трибунах творилось нечто невероятное. Народ вскочил с мест, глядя, как никому не известный Мистер Гордон мчится к финишу с сумасшедшим отрывом от остальных лошадей. И мчится так, что его жокей, позабыв о хлысте, вцепившись в гриву и едва удерживая поводья, думает только о том, как бы не улететь с коня. С трибун же в адрес фаворитов забега, плетущихся в хвосте, посыпались гневные, отчаянные крики.

А я подумал, что моя речь произвела действительно волшебное воздействие на невзрачного, хотя и породистого, конька фермера Эйфина. Он несся вперед, как Пегас, на волне вдохновения. Вдохновения, вызванного моими угрозами, разумеется, а не желанием выиграть эту чертову гонку.

Спустя несколько секунд, казалось, растянувшихся в вечность, Мистер Гордон, весь в мыле, пересек финишную черту. Парни с воплями восхищения уже скакали, радуясь победе, ловя на себе хмурые, недоуменные взгляды соседей по трибуне.

Сида мы дожидались около получаса. Он вернулся немного озадаченный. Мистера Гордона отправили на допинг-тесты. Впрочем, для победителей скачек это обычное дело. Выплату выигрыша в связи с этим тоже задерживали. Это немного подпортило радость победы, но и Сид, и маги остались довольны. Брайан предложил отметить победу, но я сослался на срочные дела, многозначительно на него взглянув. Он понял и кивнул. Парни уехали. А мы с Сидом неспешно поплелись в Клонмел на его старом грузовике.

— Самое главное, чтобы Эйфин не додумался давать коню перед соревнованиями какие-нибудь витамины или еще чего, — обронил я, глянув на приятеля.

— К черту, Ри! — возмутился Сид. — Я его убью тогда!

— Угу-угу, и сядешь еще на двадцатку?

Сид покривился, посмотрел в зеркало заднего вида, в котором все больше удалялся ипподром Курраха.

— Мы оплатили его участие в скачках, он должен нам уйму денег.

— Думаю, владелец окажется не менее сговорчивым, чем его конь, если что, — заметил я. Сид покосился на меня, усмехнулся. — Попугал ведь его?

— Немного. Так, обронил про тебя пару фраз. Он немного глуповат, не сразу понял. Поэтому не особо-то испугался, ему даже стало любопытно тебя увидеть.

— Вот еще. Обойдется.

Мы ненадолго замолчали. Сид остановился на развилке, пропуская рейсовый автобус до Дублина. Включил негромко радио. Сзади раздался гудок стоящей за нами машины. Сид торопливо дернул передачу, выворачивая на нужную нам дорогу и ругнулся сквозь зубы на нетерпеливого водителя. За окном с моей стороны замелькали холмы. Я смотрел на них и думал о Салливане, а еще о том, что рассказала баньши.

И вдруг меня словно током ударило. Я повернулся к Сиду.

— Откуда у тебя это прозвище?

Сид глянул на меня с легким недоумением.

— Мне казалось, ты все обо мне разузнал еще до нашего знакомства, а, мистер Всезнайка?

— Сейчас не до упражнений в острословии. Откуда у тебя прозвище, Сид?

— Это старая история, — отозвался он с неохотой.

— И?

— Слишком личное.

— Черта с два!

Сид замялся.

— Я никому ее не рассказываю. Точнее, имел неосторожность один раз поделиться с одним своим старым приятелем, и в итоге он разболтал всем, а ко мне приклеилось «Сид».

Он замолчал, раздумывая, как все лучше преподнести. Я ждал продолжения.

— Однажды на чьем-то дне рождения мы крепко выпили с парнями. Большинство жило рядом с пабом, где мы отмечали, а мне пришлось тащиться на другой конец города.

— Это еще в Белфасте?

— Да. Мне было двадцать три. Я шел домой и все думал, что эта чертова извилистая Хилл-стрит все никак не кончается. В какой-то момент вдруг понял, что иду среди полей. И никакого города рядом нет и в помине. Иду на звук мелодии. В городе казалось, что тащусь еле-еле, а тут прямо бодро шагаю, словно тороплюсь на очередную вечеринку.

— Хилл-стрит? — едко поинтересовался я. — А дело было в канун Самайна? Может, еще и туманный вечер был?

— Да, черт побери! Именно так! — рассердился Сид. — Парни решили, что холмы мне по названию улицы привиделись и бродил я среди пяти деревьев в парке по соседству. Но ты-то чего ржешь? Ты же сам из волшебного народа!

— Сидов уничтожили в самом начале войны, а их волшебные холмы срыли бульдозерами. Не так красиво, наверное, как это рассказывалось в легенде о короле Эохайде, когда тот разыскивал украденную сидами жену.

Угорь даже притормозил, чтобы окинуть меня суровым взглядом.

— Ну, дальше-то что было?

— Ты тоже считаешь, что я просто надрался и мне все примерещилось? — поинтересовался он, оскорбленный и явно не желающий продолжать рассказ.

— Нет, но… Обычно те, кто идет на музыку сидов, обратно не возвращаются. Особенно в канун Самайна.

Сид нахмурился, и взгляд его, направленный на дорогу, казалось, был устремлен куда-то далеко сквозь время.

— Поля закончились, — продолжил он рассказ. — Я продрался через лес, обошел скалы, а может, это были руины, и поднялся на возвышенность. Один из холмов был открыт. Из-под арки портала шел мягкий серебристый свет. Сиды вышли на небольшую поляну. В руках у некоторых были арфы, а голоса поющих — такие же звонкие и чистые, как серебряные струны. Они развели костер, не переставая играть и петь, и стали танцевать вокруг золотого пламени. Туман, что прежде тек ручьями в ложбинах, соткал вокруг прозрачные стены прекрасного дворца. Где-то в глубине сознания я понимал, что нельзя к ним приближаться, но ноги не слушались. Я противился как мог, но все же подошел к кругу танцующих. Звезды уже начали таять в туманном небе, ночь завершалась, и у меня была надежда, что они уйдут. Но тут меня заметили. Дева, юная, с бледной, как молоко, кожей и таким взглядом, который забыть невозможно… Она заглянула мне прямо в глаза, улыбнулась и протянула руку. «Идем к нам, Киар, — сказала она. — Выпей с нами вина. И танцуй со мной в эту волшебную ночь».

Угорь вновь смолк, а я в который раз подумал, что в нем пропадает поэт. Поэт, который живет в каждом бармене, поэт, рядом с которым в пабе каждый день бурлит особая жизнь, рассказываются десятки историй за душевными разговорами, и который сам попадал в такие истории, о которых не каждому расскажешь.

— Я едва не взял ее за руку, — почти шепотом произнес Сид. — Один мужчина из ее племени не позволил. Сказал нам: «Нет, рановато для Киара Брока. Он не сделал еще главного в своей жизни».

Сид снова смолк. Судя по его физиономии, прекрасная незнакомка из волшебных холмов оставила неизлечимую рану в его сердце. Я подумал, знала ли эту историю его супруга? Молчание затянулось.

— И чего? — не выдержал я. — Чего ты не сделал?

— «Не встретил последнего Хозяина. Когда встретишь его, приведи к нам. И тогда рука моей дочери будет принадлежать тебе».

У меня отвалилась челюсть от его слов.

Сид еще минут пять сетовал на то, что волшебство той ночи он никогда не забудет, и что он дурак, который упустил самую красивую женщину во вселенной — дочь короля сидов, ведь это, несомненно, король с ним говорил; что, когда он вернулся в город, его лучший друг ему не поверил и поднял на смех…

Пока он это бурчал, я сидел в ступоре, осознавая слова, произнесенные задолго до моего рождения. В голове, как сумасшедшие, проносились мысли, которые в воображении вдруг превратились в хоровод сидов, хохочущих и прыгающих в непонятном восторге у костра.

— Сид, заткнись.

Я сказал тихо, но Сид, мигом уловив интонацию, замолчал.

— Мы должны вернуться на это место.

— Руари, ты шутишь?

— Нет. Разворачивай машину.

— Мне надо заправиться, — ответил он совсем убитым голосом, поняв, что все серьезно.

Пока он заправлялся, я сходил в закусочную, купил там нам обоим обед. Мы быстро перекусили. Сид, судя по выражению лица, долго все обмозговывал, а его запах выдавал растерянность и даже испуг.

— Зачем тебе сиды, Руари?

— Надо.

— Ты мне не расскажешь?

— Нет.

— А где ты им возьмешь Хозяина? Кто это вообще такой? И может быть…

— Тебе все привиделось? — закончил я за него, а он едва заметно пожал плечами. — Сам себе не веришь уже? Посмотрим. Времени слишком много прошло.

— Да, и есть еще одна проблема.

— Какая?

— Я не знаю, где это место. Я очнулся под дверью своего дома.

— Значит, мы выпьем в пабе и прогуляемся по Хилл-стрит. Жаль, что сейчас не канун Самайна. Ну да ладно.

Сид посмотрел на меня так, как будто видел впервые. Таких бредовых идей от меня он еще не слышал.

— Так мы действительно едем в Белфаст?

— Ага.

Я бросил в урну упаковку от еды и забрался в кабину грузовика. Сид, все еще переваривающий эту новость, уселся на водительское место и молча тронулся с места.

Мы добирались до Белфаста чуть больше трех часов. В город въехали около восьми вечера. Сид припарковал грузовик на ближайшей улице от Хилл-стрит. Паба, где он когда-то бывал, не оказалось, зато на первом попавшемся столбе табличка сообщала, что Белфаст — территория, свободная от употребления алкоголя в публичных местах, и что штраф для нарушителей — пятьсот фунтов.

— А паб — место не публичное? — поинтересовался я.

Сид пожал плечами, оглядываясь. Я знал, что он очень давно сюда не приезжал и ему хотелось взглянуть, как изменился город за все это время. Но вот времени на прогулки по Белфасту у нас как раз и не было.

— Пойдем, Сид.

Хилл-стрит оказалась узкой улицей с трехэтажными краснокирпичными домами. Мы двинулись вперед, идя посреди мощенной булыжником дороги, разглядывая особо мрачные в ночном освещении стены зданий. По пути нам не попалось ни одной живой души, и за нами тоже никто не шел. Но уже через три минуты, на втором повороте, нас встретил яркими огнями бар «Арфа». Мы переглянулись с Сидом и вошли внутрь. В баре не оказалось никого, кроме спящего бармена.

— Тебе не кажется это странным? — спросил Сид шепотом.

— Кажется! — ответил я громко. — Мне весь сегодняшний день кажется странным, начиная с того момента, как ты постучал ко мне домой.

— Ты все-таки забыл о скачках, — не преминул еще раз упрекнуть Сид.

— Да, — сознался я и, зайдя за стойку, взял пару стаканов и бутылку «Бушмилс». — Удивительно, но в Белфасте удивительно негостеприимные бармены. Придется заняться самообслуживанием.

— Руари, ты точно не знаешь, что происходит? — настороженно поинтересовался мой приятель.

— Все мы чего-то не знаем, Сид, — отозвался я, усевшись в обитое красным бархатом кресло, откупоривая бутылку и разливая нам по двойной порции виски. — Давненько мы не пили вместе.

— И я бы не хотел.

— А? — Я сделал вид, что не расслышал, потому что произнесенное Сидом можно было прочесть только по губам, потом глянул в сторону окна. — До полнолуния далеко, вообще-то.

— Дело не в полнолунии, — пробурчал Сид.

— А в чем?

Сид поджал губы, но, так ничего и не сказав, уселся напротив, взял стакан. Мы молча выпили. «Бушмилс» я взял самый дорогой. Он приятно обжег горло, согрел все внутри. Я снова разлил по стаканам. А после третьего налил только Сиду. Он уставился на меня с непониманием.

— Чтобы попасть кое-куда, не мне надо надираться, — заметил я.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция.

— Ри… — Сид глянул на меня обреченно. — Я не хочу.

— Не хочешь попасть к сидам? Не хочешь увидеть ее?

— Не хочу оставаться в полубессознательном состоянии рядом с тобой.

— Не волнуйся, сиды тебя от меня спасут.

— Ты сейчас шутишь?

— Кажется, ты уже надрался и несешь полную чушь. Давай еще парочку и пойдем. Что-то ты совсем разучился пить.

В бутылке что-то еще оставалось, но я прихватил с собой точно такую же непочатую, несмотря на угрозу штрафа в пятьсот фунтов. Что-то мне подсказывало, что на улицах мы не то что полицейских, но и обычных людей не встретим. Мы вышли из бара и направились дальше по Хилл-стрит. Такой же пустынной. Сиду почти удавалось идти прямо. Футов через триста мы остановились. Я думал, что в этом месте очередной поворот, а оказалось, что путь нам перегородила стена густого тумана.

— Свя… — начал было Сид, взирая на клубящуюся серую тьму, но я прихлопнул ему рот ладонью и, толкнув в спину, шагнул вместе с ним в туман.

Через несколько шагов под ногами уже пружинила заросшая травами земля, туман поредел и внезапно разошелся, открыв дикую холмистую местность.

— Будь я проклят! — прошептал Сид. — Это то самое место!

Продравшись через заросли, мы обогнули развалины, то ли старой часовни, то ли оборонительной башни, поднялись наверх по едва заметной тропке.

Я оглянулся. Внизу едва колыхалось туманное море. Но, когда мы достигли вершины, Сид издал разочарованный возглас.

Холмы вокруг заливало слабым светом прибывающей Луны. Вокруг стояла тишина, если не считать шумного дыхания Сида да свиста резких порывов ветра. Никакой зачарованной музыки, никаких жителей холмов. Мы спустились вниз. Посреди широкой ложбины, укрытой от ветра, чернело пепелище старого костра, и даже валялась пара алюминиевых банок от пива.

— Что будем делать, Ри? — спросил Сид.

Я дернул плечом, потом показал ему непочатую бутылку виски. Сида аж передернуло. Он, поежившись, извлек из кармана зажигалку, попытался поджечь сырой, полуобгоревший хворост.

Я присел у кострища, шепнул три слова огня. Пламя разгорелось, выстрелив искрами в ночь, и Сид от неожиданности отшатнулся, плюхнулся на зад рядом со мной. Я, уже пригубивший виски, протянул ему бутылку. Сид глотнул, вернул виски обратно, смотрел в огонь.

— Знаешь, Руари, а ведь я и сам сомневался, что это со мной произошло. Время — оно обманчиво — стирает из памяти детали, подменяет их другими.

— Время обманчиво, но не так, как утверждаешь это ты, Киар Брок! — раздался громкий голос рядом с нами.

Глава 6

Сид подскочил на месте, когда к костру словно из ниоткуда шагнул красивый, высокий молодой мужчина. Одежда его была из шелка, расшитая золотыми нитями, и голову украшал золотой венец. За спиной незнакомца медленно разгорался свет в открывшихся в склоне холма воротах. Послышавшаяся тихая мелодия зазвучала громче.

Я покосился на Сида и поднялся следом за ним. На глазах приятеля навернулись слезы от воспоминаний и осознания того, что все, виденное им, оказалось правдой. Незнакомец между тем окинул меня презрительным взглядом.

— Когда-то давно я сказал тебе, Киар Брок, что мы увидимся, когда ты приведешь ко мне Хозяина, а вместо этого ты привел оборотня. Знаешь, что ждет тебя за это? Сто лет ты проведешь в холмах как раб, не увидишь ни света, ни своей жены, ни своих дочерей. Они умрут, оплакивая тебя…

— Бла-бла-бла! — перебил я его. — Прошу прощения, Ваше Величество, но можно без пафосных предсказаний, тем более что сейчас это не они, а пустая угроза.

— Пустая угроза?

— Я правду всегда отличу от лжи. И даже если бы это была правда, своего приятеля вам не отдам.

Повелитель холмов захохотал.

— Ты⁈ Заботишься о своем «друге»? Да на нем твоя людоедская метка, Руари Конмэл!

Я оскалился, показав клыки.

— О! Какой прогресс — ты и мое имя знаешь. Можешь быть, еще что-нибудь интересное озвучишь, король Мидир?

Король сидов встретился со мной взглядом. На лбу его пролегли три глубокие морщины.

— Этого не может быть.

— Может.

Он некоторое время молчал, обдумывая открывшееся. Я покосился на Угря. Лицо приятеля было бледно от услышанного, и он находился в смятении из-за слов сида. Король проследил мой взгляд, сделал быстрый взмах рукой, и Киар шлепнулся на землю у костра, сраженный заклятьем сна.

— Без свидетелей? Отлично, — буркнул я, ожидая, когда Мидир наконец заговорит.

Но повелитель холмов начал с вопросов.

— Зачем ты пришел к нам?

— Для начала узнать, зачем вам понадобился Хозяин и почему Киар должен был привести его к вам.

— Предвидение будущего обычно не дает полный ответ. Я увидел судьбу Киара. Точнее — главное свершение в его жизни. Он должен был привести сюда Хозяина. Для чего — этого я не знаю. Главное — что от этого зависят многие другие судьбы.

— Вот как… — я почувствовал разочарование.

— Большее мне не открылось. Так зачем мы понадобились тебе, Руари Конмэл?

Я пересказал ему все, о чем поведала баньши.

— Последняя баньши направила последнего Хозяина к последнему Повелителю холмов, чтобы уничтожить последнего некроманта, — сид печально усмехнулся.

— Так ты знаешь как?

— Знаю. Но помогать оборотню не буду. Прояви вторую сущность, хочу посмотреть, насколько силен Хозяин и достоин ли.

— Для того чтобы раздавить сосущего у всех кровь клеща, не нужно быть героем. И не тебе судить, кто чего достоин, спрятавшийся в холмах, — произнес я хмуро в его манере.

— Мы всегда скрывались в холмах, — мои слова не задели его. — Но ты не знаешь, какова цена того, что поможет уничтожить твоего врага. И, хотя тебе благоволит дух реки… Возможно, Шур ошиблась, а может быть, нет, и только такой, как ты, сможет сделать сложный моральный выбор.

— Это мне говорит тот, чье племя веками похищало людей, заманивая к себе?

— Большинство из них обрело счастье, — возразил он.

— А родители похищенных вами детей — тоже?

Я увидел, как он вздрогнул. Но ничего не ответил, поджав губы. Впрочем, природа «счастья», подаренная сидами похищенным, всегда казалась мне обманкой. Кем становились те, у кого забирали чувства боли, печали и потерь?

В моих ладонях уже давно лежала флейта. Я поднес ее к губам, подул в нее, легко, чуть прикрыв глаза. Костер почти угас, а вокруг меня стали разбегаться золотые искры. Волнами они проносились по траве, забираясь ввысь, на холмы. Над нами повисло золотистое свечение. Я заиграл сильнее. Звук набрал мощь и глубину. Вскоре воздух завибрировал, в нем стали проскальзывать золотистые молнии.

Король сидов застыл, мрачно следя за происходящим. На лице его мелькали всполохи, в глазах мрачным огнем плясала расплавленная медь. Звучащая в холмах музыка давно смолкла, и ничего не было слышно, кроме моей флейты.

— Довольно, — произнес король. — Я назову цену, а ты сам решишь, стоит ли оно того.

Он говорил очень тихо, почти беззвучно, так что даже я со своим острым слухом едва слышал. Потом Мидир потянул руку. На подставленную мною ладонь упала белая прядка волос. Я едва не выронил ее. А повелитель холмов молча развернулся и, не попрощавшись, исчез в портале.

Я стоял, пораженный. Осознание услышанного накрывало до темноты в глазах. Меня всего затрясло, когда пробудилась старая вовсе не физического характера боль. И внутри, в груди всё горело так, словно там растекалось расплавленное серебро.

Немного придя в себя, я бережно завернул белокурую прядку в платок, бросил в карман пиджака. Затем хлестнул пару раз по щекам Сида и вздернул его, совершенно протрезвевшего, на ноги. Он испуганно озирался, пока я глотал виски. Мне хотелось напиться и забыть все, что здесь произошло.

— Руари?

— Пошли отсюда к черту, Сид.

— Что он сказал тебе?

— Примерно то же самое, что и тебе. Что надо кое-кого найти.

— Он что-то говорил про людоедскую метку…

Сид посмотрел на мое лицо и заткнулся. Я покривился, глотнул еще виски.

— Он хотел меня оскорбить. И ничего более, — процедил я сквозь зубы. — Кажется, я тебе уже объяснял.

Мы поднялись и спустились с холма прежней дорогой, обогнули руины и зашли в туман. А через минуту вышли на Хилл-стрит, неожиданно ставшую многолюдной и оживленной. Сид дернулся было забрать у меня бутылку виски, чтобы незаметно избавиться от нее, но к нам уже направлялся белфастский полицейский, идущий с уверенностью «Титаника» и не понимающий, что надвигается на айсберг.

Мы с Сидом сидели на скамье в Управлении магической полиции Клонмела. За окном уже давно было светло, а перед нами расхаживал Фалви и возмущался.

— Нет, додуматься поехать без моего разрешения! И куда⁈ В Белфаст! Руари, что ты там забыл?

— Сид давно хотел мне свой родной город показать.

— Что⁈ Хватит врать! Мистер Брок, вас как туда занесло и как вообще угораздило?

Мы переглянулись с Сидом. На его скуле красноречиво синел кровоподтек.

— Ну вы же прекрасно знаете о моем прошлом, — заметил Брок.

— Святой Патрик! И вы туда же? Я все-таки считал, что вы уже давно порядочный гражданин.

— Я стараюсь, сержант.

— Тогда прекратите врать. Оба!

Я осмотрел стены, поглядел на потолок, словно искал там подходящий ответ, потом снова уставился на сержанта.

— Сначала мы поехали в Куррах…

— Для чего?

— Сид решил попытать счастья на скачках. Я всего лишь составил ему компанию.

— Да неужели? — Фалви сверлил нас обоих взглядом, но Сид благоразумно молчал.

— Да. Думаю, Сиду достанется приличный куш, когда победитель скачек пройдет все допинг-тесты.

— Допинг-тесты? А может быть, там без магии не обошлось?

— Я вам что — друид, приручающий животных? — поинтересовался я.

— Не знаю, Руари. Но попрошу проверить. Имя победившего коня?

— Мистер Гордон, выиграл в третьем заезде, — ответил за меня Сид упавшим голосом.

Фалви достал телефон, принялся набирать номер. Потом глянул на нас.

— Вы еще здесь?

— Уже уходим, сержант.

Мы спешно ретировались из его кабинета.

— Что это твой куратор такой добрый? — с подозрением поинтересовался Сид, когда мы вышли из Управления. — Вытащил нас из тюрьмы Белфаста. Тебя-то еще понятно, а меня чего? И сейчас спрашивать дальше не стал.

— Без меня у него тут работы не будет, — пояснил я. — Он же специализируется на оборотнях. Тебя вытащил понятно для чего. Чтобы про меня не болтал. А сейчас у него, похоже, дел полно, не до нас. Позже опять прицепится. Это в его стиле.

— Хм.

— На будущее — без меня не ходи по Хилл-стрит.

— Да я туда больше ни ногой! — испуганно отозвался Сид.

— Вот и хорошо. Кстати, я бы сейчас пообедал, — заметил я. — А Кара знает историю с сидами?

— Знает. Но не верит ни единому слову.

«Кейт Райанз» еще не открылся для посетителей. Мы обедали в пустом пабе. Кара, выслушавшая с недоверием историю о выигрыше на скачках, в итоге отругала Сида за его побитую физиономию, про которую он не смог толком объяснить, и ушла, сердитая на нас обоих.

Сид сидел притихший и задумавшийся, так и не доев рагу. Я свое уже давно съел, посмотрел на приятеля и поплелся на кухню к Каре просить добавки. Она, все еще сердитая, молча положила стью в мою тарелку.

— Не сердись на Киара, это я его потащил в Белфаст.

— Он обещал никогда туда не ездить!

— Извини. Я не знал.

Она со вздохом кивнула. В этот миг я услышал, как тихо звякнул колокольчик над входной дверью. Я вышел в зал. Рядом с Сидом стояла Джил.

— Руари?

Через миг она оказалась рядом, вгляделась в меня.

— Почему ты опять пропадал? — прошептала она.

Я уже поставил тарелку со стью на стол, притянул Джил к себе. Но уже секунд через пять мы услышали покашливание Сида, когда я позволил себе слишком откровенное. Джил, порозовевшая от смущения, пыталась высвободиться, но я не отпускал, прижимая ее за ягодицы к себе.

— Руари, — жалобно выдохнула она.

— Наверху есть спальня для гостей, — ворчливо напомнил Сид, отвернувшись от нас.

— Пойдем ко мне…

— Чуть позже, — Я потащил Джил наверх, осознав, что жутко по ней соскучился.

В неоновом свете стремительные тельца рыб становились яркими волшебными всполохами. Они то исчезали в глубине аквариума, в зарослях водорослей, в темных гротах, сложенных из ракушек и морской гальки, то снова вырывались в водный простор. Джил задумчиво смотрела на аквариум, подперев подбородок ладонями. Длинные рыжие волосы, скрученные в упругие пружинки, укрывали обнаженные плечи и спину. В полутемной комнате ее кожа приобрела неоновый оттенок.

— Ты мне не говорил, откуда он у тебя, — сказала она.

— От гнома достался, а рыбок соседи подарили.

— Соседи? — Джил с недоверием повернулась ко мне. — А они знали, кто ты?

— Знали. И знали, что мне нравятся аквариумные рыбки.

— Никогда бы не подумала, что такое возможно, — Джил чуть улыбнулась. — Мне они тоже нравятся, Руари. Спасибо.

Она потянулась за маленьким радиоприемником, который лежал на полу у кровати и который несколько часов назад ей подарил Сид, когда мы уходили из «Кейт Райанз». Включила радио, нашла ТиппФМ, из динамиков тихо запела Шена О’Коннор.

— Сид обожает радио.

— Да, он мне рассказал. Я ему ответила, что у него очень красивый радиоприемник.

— Он его использовал для интерьера, хотя приемник вполне рабочий.

— Надеюсь, это не какой-нибудь жутко дорогой раритет.

Я пожал плечами. Потом улегся рядом с Джил, провел рукой по спине девушки, сметая с нее волосы-пружинки. Моя ладонь скользнула меж ее бедер, переместилась на низ живота, притягивая к себе. Я целовал ее шею, спину, замечая на коже россыпь мелких синяков. Я чувствовал, что Джил устала, но не мог остановиться.

— Руари! — с легким упреком выдохнула она.

Через некоторое время я развернул ее к себе, целовал припухшие губы, потом торчащие, как две вершины Комерагских гор, груди. С губ ее сорвались стоны. Она сжимала ноги, чтобы чуть притормозить меня. Я знал, что, когда распалялся, невольно делал ей больно. Но Джил терпела, и, даже когда все кончилось, не позволила мне отстраниться, обхватив мои бедра ногами, словно боясь показать, что ей временами было не очень приятно. В подобные моменты я испытывал прилив нежности и мне хотелось заниматься с ней любовью бесконечно. Мы некоторое время лежали, разгоряченные, переводя дыхание.

— Люблю тебя, — прошептала Джил.

И тут я наконец заметил некоторую напряженность. А слова прозвучали так, будто она извинялась.

— Что-то не так? — спросил я.

Джил промолчала, словно не решаясь сказать, потом попыталась высвободиться, но я не выпустил ее.

— Что случилось?

— Мне иногда кажется, что ты занят только своими делами.

— Это не так. Просто сейчас навалилось много всего.

Но Джил обиженно поджала губы.

— Ты пропадаешь на неделю, иногда на две. Все мои друзья уехали в Дублин учиться дальше.

— Это какие друзья? — удивился я.

— Ты опять будешь ревновать?

— Что? Ты про Брайана и Ардана?

— Они собираются уезжать, да.

— Брайан мне ничего не говорил, — я нахмурился, глядя на нее и ожидая продолжения.

— Кроме того, у меня появилось три подруги — уже полгода как, но ты же этим не интересовался.

— И они тоже едут в Дублин?

— Уже уехали.

— Ну и что ты предлагаешь? Я не могу покинуть Клонмел больше чем на один день. К тому же это обычное дело — после выпускного всегда все разъезжаются.

Ей наконец удалось вывернуться и ускользнуть от меня. Из глаз Джил уже вовсю капали слезы. Резкий поворот в ее настроении поставил меня в тупик.

— Джил, чего ты хочешь?

— Нормальной жизни! Ты не представляешь, сколько мест жительства мы поменяли! Почти каждую неделю мы останавливались в новом городе. Я не с кем не общалась — такое жуткое одиночество! И вот, когда у меня кто-то появился, с кем я могу общаться, гулять, говорить по душам, — все опять рушится!

Я, нахмурившись, поднялся, глядя на нее с непониманием и не представляя, с кем она могла говорить по душам и каких пределов достигала эта откровенность.

— Ты все это обрела здесь, в Клонмеле. И сама теперь хочешь уехать отсюда? Ты ничего не забываешь?

— Если ты опять о том, что я твоя должница…

— Говорю о твоем чертовом папаше! — разозлился я. — Я попросил магов поставить хоть какую-то защиту на ваш дом, на твою мать, брата и на тебя саму. Как и моя защита — это действует только в Клонмеле! А ты хочешь уехать из города ради веселого времяпровождения с подружками? О чем ты вообще думаешь, Джил⁈

Она молча всхлипывала. Я подошел к ней, хотел обнять, но она отшатнулась.

— Неужели нельзя потерпеть несколько месяцев? — возмутился я. — Подождать, когда опасность минует?

— Я боюсь, что у меня не будет времени. Отпусти меня.

Она посмотрела на меня заплаканными глазами. Я стоял, опешив от ее слов.

— Что это значит? Ты мне не доверяешь? Ты хочешь расстаться? Что?

— Я хочу уехать. У меня есть несколько месяцев до конца дарованного мне года… Побыть в большом городе, пообщаться с подругами, пожить студенческой жизнью хотя бы немного. К Самайну я вернусь…

Смятение, вызванное ее словами, сменила ярость.

— Несколько месяцев⁈ Ты сейчас упрекала, что я не появлялся несколько дней, а сама готова не видеться несколько месяцев⁈ Какого черта⁈

Джил попятилась от меня.

— Руари, пожалуйста… Если все получится, мы будем вместе навсегда. Но лучше проверить чувства.

— Что⁈ — Я припер ее к стенке. — Что ты вообще знаешь обо мне и моих чувствах⁈ Ничего! Ты — паршивая лгунья! Залезла ко мне в постель, а теперь говоришь о какой-то херовой проверке⁈

Дальше я уже выражался нецензурно. У Джил глаза полезли на лоб от моих слов. Выплеснув ярость, я поднял свою одежду, надел брюки, а с остальным направился вон. На пороге обернулся, чтобы зло бросить напоследок:

— Пошла ты! Катись куда хочешь, на все четыре стороны. Только знай, что, если ты изменишь мне, я тебя убью!

Я сбежал по лестнице, хлопнул дверью. Если мать Джил и слышала нашу ссору, то из своей комнаты не вышла. Я медленно побрел по предутренней Гленалими-драйв. Злость отступала, оставляя в душе боль и опустошение. По щекам скатились капли начинающегося дождя, странно, что не слезы, потому что от произошедшего мне хотелось выть. Я пришел домой, упал на постель и закрыл глаза. В голове проносились сонмы вопросов, на которые у меня не было ответа. И когда я, измученный, наконец задремал, зазвонил мобильный.

— Руари, у нас остался незаконченный разговор, — сообщил мне Фалви. — Живо в Управление!

Глава 7

До дома я добрался почти через сутки. Забрался в постель и укрылся одеялом с головой, пытаясь согреться, и мгновенно провалился в сон. Утром меня снова разбудил звонок. И я подумал, что надо выбросить к чертям телефон, чтобы меня никто не доставал. Я глянул на экран, нажал зеленую кнопку.

— Если это что-то несрочное…

— Руари, надо встретиться, — произнес Брайан. — Есть одна проблема… Ты спишь еще, что ли?

— Угу.

— Слушай, это серьезно и срочно. Ждем тебя на пустыре за вокзалом.

Я еще несколько секунд слушал гудки в телефоне, пытаясь проснуться. На пустыре? Срочно? Я сел в постели. Комната слегка кружилась. Выругавшись, я поплелся в ванную, споткнулся о пустую бутылку, покатившуюся с грохотом по полу, сунул голову под струю холодной воды. Потом подумал, что этого делать не стоило.

Ощущение теплоты и расслабленности после сна ушло. Зато вернулся озноб. Я вычистил зубы, глянул в зеркале на темные круги под глазами и подумал, что еще ничего, учитывая, что я лег спать только два часа назад, а до этого половину суток носился по промозглым полям. И, если бы в голосе Брайана не было тревоги, соответствующей «серьезно и срочно», я бы послал его куда подальше и остался бы отсыпаться.

Клонмел утопал в густом тумане. Даже у нас, на всхолмье Прайор-Парка словно разлили молоко. Я пошел еще выше по Прайорк-Парк-роад, перешел по мосту. Подо мной прошумел утренний поезд до Корка и растворился в белых дымных вихрях.

Ежась, я нырнул в прореху среди деревьев. В центре пустыря стояло пять разного роста теней. Брайан и Ардан — самые высокие, Кас пониже, Иган и Олил отставали почти на голову, но и были младше остальных на год. И Нолан — все такой же низкий и тощий, как шестиклассник, хотя и наш с Брайаном ровесник.

— Руари? — спросил Брайан.

— Привет, — я вынырнул из тумана и закашлялся. — Черт, нельзя было у Сида, например, встретиться?

Я подул на замерзшие пальцы и, дрожа, сунул руки в карманы.

— Ты болеешь? — нахмурился Брайан.

— Наверное, — я разозлился. — Ты меня сюда вытащил, чтобы о здоровье справляться? Что случилось?

— Тебе Кас расскажет.

Брайан, все так же хмурясь, отступил. Я перевел взгляд на Каса. Того, судя по виду, распирало от желания сообщить новость.

— Я знаю, кто «крыса»! — выдал он.

Я удивленно хлопнул глазами, словно только что проснулся. Не дождавшись от меня ответа, Кас продолжил:

— Вчера мы с отцом были в Уотерфорде. Знаешь, кого я там видел, Руари? Твоего куратора Фалви, его уотерфордского коллегу и… тебя! Я видел, как Фалви передавал пойманное магическое существо, одобрительно хлопал тебя по плечу и расхваливал перед коллегой. Так что не рассказывай нам, как ты ненавидишь Фалви. Вы с ним, похоже, лучшие друзья! Если не сказать больше!

Я несколько секунд молчал. На меня в напряжении смотрели шесть пар глаз.

— А твой отец, что? Не видел? — поинтересовался я.

— Ты что, думаешь, мне не поверят⁈ — взбеленился Кас.

— И ты ему не сказал? Дурак ты, Кас.

Я достал из кармана мобильный.

— Ты что делаешь? — насторожился Ардан.

— Мне позвонить надо.

— Ты за кого нас принимаешь⁈ — Кас схватил ружье, которое перепуганный Олил прятал за спиной, и направил на меня. — Убери телефон!

— Полегче! А то я тоже могу рассердиться, — я посмотрел на Брайана. — Брай, будь добр, набери своего отца и включи громкую связь.

Парни с недоумением переглянулись. Брайан достал телефон.

— Пап, с тобой Руари хочет поговорить.

— Мистер О’Шэннон, приходите на пустырь за вокзалом. И поживее.

— Что случилось, Руари?

— Он «крыса», мистер О’Шэннон! — завопил Кас.

— У Каса ваше ружье, Энгус, и он собирается из него стрелять.

Отец Брайана пару секунд молчал.

— Так, мальчики. Ничего не делайте, пока я не приду! Руари, никого не трогай!

— Разумеется.

Парни изумленно переглядывались. Пока Каса не осенило:

— Они заодно! Брайан, твой отец предатель!

Ружье мотнулось в сторону Брайана, глаза которого разве что на лоб не полезли. Я сделал молниеносный шаг вперед и аккуратно ударил Каса в челюсть, одновременно вырывая у него ружье. Он рухнул на укутанную туманом мокрую траву и не поднялся.

— Еще застрелишь кого-нибудь вместо меня, — я разрядил ружье.

На ладонь упали два патрона. Я бросил их в карман брюк и достал свой мобильный. Обвел парней взглядом.

— Ну что? Кто хочет стать следующим? В смысле — чьим родителям звонить? А, вот Каса и позвоню.

Я пнул носком ботинка ему в ребра. Он застонал. Сел. На скуле у него расплывался кровоподтек.

— Доброе утро, мистер Кэрвал! Если вы вчера были в Уотерфорде вместе с Касом, то как вышло, что он меня там видел с Фалви, а вы нет?

— Что случилось, Руари? Он узнал???

— Он уже всем парням рассказал, а с вами решил не делиться. Мы на пустыре за вокзалом. Присоединяйтесь к нашему празднику правдолюбов.

Парни смотрели на меня, вытаращив глаза. Больше я позвонить никому не успел — на пустырь пришли Энгус О’Шэннон и Брессалан О’Келли. Я вернул Энгусу ружье. Следом подошли отец Каса, Дэрг Кэрвал, и еще трое магов. О’Шэннон, похоже, обзвонил всех. Дэрг взял Каса за подбородок, осматривая пунцовую скулу.

— Это он не в меня, он в Брайана собирался стрелять. Вы бы за ним получше приглядывали, мистер Кэрвал. А то в прошлый раз он чуть Нолана не порезал. Ножом.

— Что⁈ — Брессалан обвел взглядом меня, Нолана и Каса.

— В общем, разгребайте это дерьмо без меня. Я домой.

— Руари, ты порядке? — О’Шэннон внимательно на меня смотрел.

— Если не считать, что я болею, то да.

— Что можно рассказать?

— Да что хотите. Всё. Они уже не маленькие.

Дома я проспал до самого вечера, пришел к Сиду. Посмотрев на меня, он налил полный стакан «Феникса» и шепнул несколько слов Каре. Она притащила шерстяной шарф, замотала мне шею, а потом поднесла к губам ложку, в которой налила сироп горного тимьяна.

— Давай, Руари!

Я послушно выпил приторное лекарство и сморщился от отвращения.

— Иногда у меня ощущение, что ты сирота, — заметил Сид. — Родители совсем тобой не интересуются?

— Просто я им давно сказал не лезть ко мне и не трогать. Отец, правда, иногда пытается. Но мать давно забросила.

Кара посмотрела на Сида, тот только пожал плечами.

— Можно? — спросила Кара и положила ладонь мне на лоб. — Ты температуру мерил?

— Нет. У нас она все равно не такая, как у людей.

Сид хмыкнул, а потом, не сдержавшись, засмеялся.

— Что такое?

— Прости, мне пришла дурацкая мысль вызвать для тебя ветеринара.

— Очень смешно… — я закашлялся, потом, набрав в рот весь виски, закинул голову, медленно глотая.

Внутри все словно обожгло огнем, зато неприятный озноб тут же исчез. Сид завороженно следил за тем, как я выпил «Феникс».

— Клянусь, такой трюк никто не повторит. Секунд десять — один глоток!

Я положил голову на стойку, закрыл глаза и почти отключился.

— Есть что-нибудь будешь? — Сид потряс меня за плечо.

— Буду. Что-нибудь.

— Кара, принеси стью. О, к тебе, похоже, гости.

— Сколько? — спросил я, не оборачиваясь.

— Шестеро.

— Надо же.

— Привет, Руари, — негромко произнес Брайан, осторожно опускаясь на соседний стул за стойкой.

Я молча посмотрел на него, потом повернул голову к остальным.

— Мы пришли извиниться.

— Сами додумались или родители сказали? — хрипло поинтересовался я. — Сид, налей еще.

Сид наполнил стакан. Я выпрямился, потянулся, хрустнув суставами так, что они вздрогнули. Потом повторил трюк с «Фениксом», облизнул губы, плотоядно смотря на них. Парни попятились, но я успел сграбастать Нолана.

— Я тебе говорил, что ты вкусно пахнешь?

Нолан с воплем вырвался и побежал вслед за остальными. Я хрипло смеялся. И вдруг понял, что Брайан остался. Он так и сидел на стуле, нервно крутя в руках пачку сигарет.

— Я знаю, что у тебя дурацкие шутки, Ри, — произнес он и глянул на застывшего с кривой усмешкой Сида.

— Гораздо хуже, когда он не шутит, Брайан, — заметил Сид и положил на барную стойку зажигалку.

Брайан зажег сигарету. Протянул пачку мне, но в этот момент Кара принесла стью.

— Спасибо, миссис Брок.

— Мы спать, Руари. Закроешь потом? — Сид хлопнул меня по плечу. — Выздоравливай.

Я кивнул, посмотрел на Брайана. Пальцы, которыми он держал сигарету, едва заметно дрожали.

— Считаешь?

— Что? — не понял Брайан.

— Через сколько секунд они поймут, что ты остался здесь.

Я успел проглотить еще четыре ложки стью, когда в паб осторожно заглянул Ардан, а потом молча, втянув голову в плечи, направился к нам. За ним потянулись остальные.

— Вы как дети, которых запугали сказками, — заметил я, ткнув в них ложкой. — Чему вас только учат в вашей магической академии?

— Но ведь… — попытался возразить Ардан.

— Вернемся к тому, зачем вы пришли, — оборвал я. — Мне не нужны ваши извинения. Мне даже не нужны извинения от Каса. Это перед вами он должен извиняться. Потому что, вместо того чтобы всё рассказать опытному магу — своему отцу, он решил рассказать приятелям и изобразить героя. Кстати, это ко всем относится. Герои хреновы! Так вот. Если бы я был настоящей «крысой», я бы вас всех убил. За две секунды, а вы бы даже вздохнуть не успели.

— У нас было ружье… — едва слышно выдавил из себя Кас.

— Вот именно — было. Вас плохо учили в академии? Забыли, что оборотни физически более сильные? Дуну на тебя, Касси, и ты вылетишь вон в ту дверь.

На лице Каса отразилась досада, когда я напомнил ему, как легко отобрал у него ружье.

— Нам сказали, что ты получил истинную лунную силу, — осторожно произнес Ардан. — И что это сделало тебя главой рода… Должны ли мы теперь как-то по-другому к тебе обращаться?

— Данни, ты серьезно?

Ардан смутился. Пока они молчали, думая, что еще сказать в сложившийся ситуации, я доел стью. Посмотрел на них, фильтруя запахи каждого.

— Ну и что вы тут еще делаете? — поинтересовался я.

Парни переглянулись.

— Ты на нас не сердишься, Руари? — тихо спросил Иган.

— Начну, если через минуту вы будете еще здесь.

Иган, Олил, Нолан и Кас пошли прочь. Ардан задержался, с недоумением глядя на Брайана. Но тот уходить не собирался.

— Ри, нам поговорить надо.

Я подался вперед и прорычал ему в лицо:

— Я болею! Мне хреново и настроение у меня хреновое! Что⁈ Непонятно⁈

У меня зазвонил мобильный.

— Руари, ты мне сегодня нужен. Едем помогать полиции Лимерика.

— Какого черта, Фалви⁈ — зарычал я, спрыгнув с барного стула. — Я вчера полсуток бегал по вашим проклятым болотам!

— Мне это тоже не нравится, Руари, но…

— Я заболел! Хотите, чтобы я там сдох, что ли⁈

— Приходи, поговорим в Управлении.

Прихватив початую бутылку «Феникса», я зло зыркнул на Брайана и застывших на пороге парней.

— Вы еще тут?

Они прыснули за порог. Брайан, обойдя меня, поспешил за остальными. На миг обернулся.

— Позвони, когда сможешь.

— Позвоню.

Я выключил свет в пабе, закрыл ключом дверь и зашагал в Управление, кашляя и глотая «Феникс» из бутылки.

— Руари, ты что⁈ — возмутился Фалви, когда я ввалился в его кабинет и плюхнулся на диван. — Знаешь, насколько всё серьезно⁈

Он вырвал бутылку из рук, ударил по щекам, когда я начал отключаться. Потом на несколько мгновений исчез из поля зрения.

— Нет-нет! Не надо!..

Но он уже опрокинул на меня чайник с ледяной водой. Фалви зло швырнул мне полотенце. Но когда он увидел мой взгляд, то невольно отступил.

— Какого хрена вы творите⁈ — рявкнул я так, что звякнули стекла в окнах. — Я правда болею!

В кабинет осторожно заглянули соседи сержанта.

— Фалви, у вас все в порядке?

— Не совсем, но разберусь без вас, — Фалви дождался, пока закроется дверь, и посмотрел на меня. — Я не думал, что ты серьезно…

— Это вы так извиняетесь, что ли? — я закашлялся. — «Феникс» отдайте, а то я точно ноги протяну.

Фалви вернул бутылку.

— Руари, дело серьезное, — повторил он. — Мы не можем отказаться. Я сам об этом узнал только полчаса назад.

— А если бы сегодня было полнолуние? Тогда что?

— Не знаю. Поднимайся. Выезжаем немедленно.

Я поднялся, пошатнувшись. Фалви поймал меня за локоть, поддержал. Потом машинально положил мне ладонь на лоб.

— Проклятье…

На пороге мы столкнулись с начальником Управления Уолтером Суини.

— Фалви, что тут у вас?

— Руари серьезно болен.

— Мы не можем отменить операцию. Извини, Руари, придется потерпеть.

Я сжал зубы, чтобы не сказать что-нибудь грубое. Мы вышли на стоянку. Я забрался на заднее сиденье машины Фалви, улегся, закрыв глаза.

— Расскажите вкратце, что случилось, я еще хочу успеть поспать, — сказал я сержанту, севшему за руль.

— Полиция Лимерика вышла на след неизвестной магии. Маги, с которыми мы сотрудничаем, ничего подобного раньше не встречали. Кто-то с материка объявился. И его надо поймать.

— А мы тут при чем?

— Они его чувствуют, только когда он проявляется во всю силу. Но ты чувствуешь даже самую тонкую магию. К тому же эта штука на пограничной между Лимериком и Типперэри территории — на горе Галтимор.

— Если эта штука — как тот индеец, то идея насчет меня крайне неудачна.

— Индеец про тебя знал, Руари, и подготовился, — возразил Фалви. — Ладно, спи. Час у тебя есть.

— Я выздороветь за это время не успею, — пробурчал я.

Через час Фалви растормошил меня.

— Все. Мы на месте. Оборачивайся.

Я с проклятиями стянул с себя одежду, перекинулся волком, выпрыгнул из машины. Нас ждали два полицейских и два мага.

— Вы ему ошейник не надели и поводок, — заметил кто-то из полицейских.

— Они ему не нужны. Мне — тем более, — Фалви хмуро на них посмотрел. — У нас вторая бессонная ночь, парни, так что давайте уже начнем. Что-нибудь нашли?

— Нет. Сильных магических всплесков не замечено.

— Руари?

Я принюхивался. Холодный горный ветер нес сотни различных запахов. Большинство из них были знакомы и привычны. Но сквозь них пробивался один, странный и непонятный. Кроме того, чутье точно определило, в какой стороне находится источник. Я посмотрел на Фалви.

— Нашел, Руари? — спросил сержант.

— Нашел. Но понятия не имею, что это такое.

Они шли за мной примерно полчаса по горной тропе. Потом у лимерикских полицейских пискнул детектор магии.

— Засекли! До источника осталось шестьсот пятьдесят футов!

— Покажите-ка спектр, — попросил Фалви.

Нам показали монитор датчика. Мы посмотрели на спектрограмму магической энергии неизвестного существа. Фалви неодобрительно покачал головой.

— Что ж, мы подойдем поближе, оно, похоже, там, за той скалой в ущелье, — произнес один из лимерикских полицейских. — Вы ждите здесь, Фалви. Если вдруг будет удирать — преследуйте!

Они вчетвером продолжили путь и через минуту застыли на краю ущелья. На лицах лимерикцев отразилось недоумение, но маги уже творили волшбу, в воздухе потянулись темно-лиловые письмена заклятий. Лиловые руны вытянулись в длинные нити, похожие на огромную энергетическую паутину, молниеносно взлетели к небу и упали в ущелье.

Звук, донесшийся оттуда, оглушил: словно разбивались тонны и тонны стекла.

Я припал к земле, закрыл уши лапами. Фалви упал следом за мной, прижав ладони к голове, и осторожно приподнялся, когда гул утих.

Маги снова что-то торопливо заклинали. Как вдруг снизу в них ударила струя расплавленного стекла. Она попала в одного из магов, облепив его вязкой и жаркой желтой массой. Миг он походил на комара, беспомощно раскинувшего лапки в капле сосновой смолы, а потом начал гореть, чернея и превращаясь в черную обугленную статую.

Его полицейский куратор уже бежал прочь.

Второй маг, отправив какое-то заклятие в ущелье, тоже бежал с полицейским. Очередная струя настигла этих двоих, слепив из них чудовищную гротескную фигуру.

— Проклятье! — только и успел выдохнуть Фалви, когда единственный оставшийся из лимерикцев сменил направление и побежал к нам.

Глава 8

Фалви рванул прочь. К счастью, в другую сторону. Потому что в следующий миг струя настигла последнего лимерикского полицейского. А дальше неведомый враг лупил вслепую.

Я бежал вслед за Фалви. Уворачивался и предупреждал криком. Нас разделило несколько струй. Они падали и падали на землю, превращаясь в острые стеклянные кристаллы.

— Вниз, Фалви, правее! Правее!!! Черт!

Я еле увернулся от очередной струи. Фалви тоже. Но прыгнул он в итоге влево, на самый край пропасти, которую в темноте не заметил, с воплем покатился по склону и скрылся из вида. А мне было не до того, чтобы подойти и посмотреть, что с ним. В итоге я съехал по осыпи куда-то вниз, забился в вымоину в скале.

Струи продолжали хлестать еще минуты две. Они с шипеньем обрушивались на каменное крошево вокруг, со стеклянным хрустом прорастали кристаллами.

Потом на минуту всё стихло. Следом я услышал тяжелую поступь, словно какое-то огромное животное шло в гору. Но постепенно шаги становились все тише и легче, словно оно менялось.

Воздух снова разорвал звук, на этот раз похожий на жужжание огромного роя. И целая туча прозрачных созданий, напоминавших жуков, унеслась куда-то к северо-западу.

Я осторожно высунулся. Забрался наверх и, перепрыгивая через стеклянные «ножи», вернулся назад. Выглянув из-за верхушки скалы, я ожидал увидеть Фалви где-то далеко внизу. Но этот сукин сын висел над пропастью, схватившись за каменный выступ. Я встретился с сержантом взглядом, сел в задумчивости.

— Вы что, решили, что я ушел? — прочел я на его физиономии.

— Руари, — прохрипел он и покачал головой. — Не стоит. А мне не надо было цепляться.

— Лучше бы вы взяли ошейник и поводок, — заметил я. — Хотя эти чертовы стекляшки все бы порезали в клочья.

— Ты меня не вытащишь. А искать что-то надежнее поводка или веревки у тебя времени нет. Я смогу провисеть еще от силы минуту.

— Эй, не вздумайте падать!

Проклиная все на свете, я еще раз обвел взглядом пространство. Всё было бы не так плачевно, если бы крутой склон между мной и Фалви не был покрыт магическими стекляшками. Я торопливо произнес несколько заклятий. Но ни одно из них не убрало эту дрянь.

— Вот черт! Фалви, схватитесь за ноги или за хвост, в общем, за что угодно, подтянитесь и лезьте по мне наверх.

— Руари, это самоубийство.

— Идите к черту! Без вас знаю, что будет больно.

Я осторожно задними лапами спустился по склону, упираясь передними и подбородком в площадку. Стекло проехалось по щиколотке, порезав меня, я вздрогнул, а потом и вторая нога наткнулась на стекло. Тут я уже тихо взвыл. Под грудью и брюхом я почти физически ощущал стеклянные клинки. Некоторые задевали шерсть, раздвигали ее, почти касались кожи. И я даже думать не хотел, что будет, если наткнусь на них.

— Вместе же сдохнем, — прошептал Фалви и вцепился мне в хвост.

Я чуть было не уехал вниз от резкого толчка. В живот вонзился стеклянный шип, а у меня так перехватило дыхание, что даже крика не получилось.

— Скорее, черт бы вас побрал! — прорычал я, сжав зубы.

От боли темнело в глазах. Фалви, вцеплясь в густую шерсть карабкался по мне наверх. Через минуту, которая показалось вечностью, он выбрался. Растянулся на миг на земле перед моей мордой. Потом резко вскочил.

— Руари, о боже!

— Тащите!

— Я тебе весь живот распорю.

— Тащите уже!

Фалви схватил за одну переднюю лапу, загривок, попытавшись приподнять над стеклом. Попытка частично удалась. Он вытянул меня наверх, обливаясь потом.

— Посмотрите, у меня там все на месте? А то ощущение, что кишки остались где-то на стекляшках.

Фалви осторожно перевернул меня на бок, выругался. Осторожно ладонью разводил на животе слипшуюся от крови шерсть. Я скосил глаза — вид собственных внутренностей почему-то не впечатлил. Куда меньше понравилась растекающаяся подо мной кровавая лужа.

— Рана жуткая. Господи! — прошептал Фалви. — Но, кажется, все на месте.

— Ну вот и хорошо.

Глаза закрывались — я начинал отключаться. Фалви сбросил с плеч свой небольшой рюкзак. Достал оттуда «Феникса».

— Даже не думайте! — хотел заорать я, но вышел хрип.

Фалви вылил виски мне на живот. Я дернулся, когда рану обожгло как огнем. Закашлялся от резкого движения. Горлом хлынула кровь.

— Проклятье! Проклятье! — Фалви подхватил меня за голову, наклонил, чтобы я не захлебнулся.

— Просто не трогайте! — это я уже подумал, закрыв глаза, потому что говорить уже не получалось.

Фалви осторожно выпустил, словно почувствовал. Потом, спохватившись, достал телефон, позвонил.

— Уолтер! — закричал он срывающимся голосом. — Операция провалена. «Гость» ушел. Лимерикцы погибли. Мне нужна помощь. Руари умирает!

— Кому нужна помощь? С вами что⁈

— Со мной все в порядке. Черт побери, Уолтер! Пришлите помощь!

— Что с ним?

— Большая рваная рана в брюшной полости.

— Фалви, мы не успеем.

— Уолтер, черт бы вас побрал! Он мне жизнь спас!

— Успокойтесь. Пришлем.

Фалви без сил опустился рядом, а потом снова набрал чей-то номер.

— Возьми трубку! Возьми трубку! Возьми! — твердил он как заклятье. — Гарван, это Фалви!

— Вы совсем ополоумели? Три часа ночи! — Услышал я голос дублинского врача — доктора Хэйса.

— Гарван, у меня проблема. Помогите!

Доктор молчал, и казалось, что он сейчас повесит трубку. Однако полицейский врач спросил:

— Что стряслось?

— Мы с Руари были на задании. В общем, у него большая рваная рана на животе. Мгновенной регенерации, как обычно, не произошло. Что делать?

— Ну вы меня просто ошарашили! — в голосе Гарвана послышалась издевка. — Фалви, знаете, что вы идиот? Пристрелите его!

— Он мне нужен живым!

— Заткнитесь и слушайте внимательно! И быстро отвечайте на вопросы! — зло произнес дублинский медик. — Чем он порезался?

— Стеклом. Магическим.

— Кровопотеря большая?

— Наверное.

— Оттяните ему губу и посмотрите на цвет поверхности ротовой полости. На десны. В нормальном состоянии цвет розовый, в среднем — бледно-розовый, в тяжелом — почти белый. У него что?

— Белый.

— Застрелите его, Фалви! Иначе он вас сожрет.

— Что?

— Он оборотень. А вы словно об этом забыли! Как вы вообще живы остались при вашем прошлом занятии? Застрелите его! Иначе его организм отреагирует хуже, чем бывает в полнолуние. Для регенерации ему нужно будет пополнить запас крови и энергии. Фалви, вы меня слышите? Без вариантов! Стреляйте, у вас время уходит! И где вы?

Но Фалви нажал отбой.

— Руари?

Я с усилием открыл глаза, увидел его растерянное лицо, но зрение уже плыло. Фалви тронул мой живот и выругался. Продолжая чертыхаться, он доставал из рюкзака волчьи магические наручники, спешно надевал на все четыре лапы.

Меня затрясло, как в агонии, а внутри полоснула такая боль, словно вновь пропороли от самого горла до живота. Наручники среагировали, меня обожгло, и я рефлекторно вцепился бы зубами в цепь, если бы Фалви не успел до этого надеть намордник. После этого я отключился.

На меня вылили ведро воды. Я распахнул глаза, не понимая, где нахожусь. В ноздри ударил густой запах крови, реки. Потом до меня дошло, что я лежу на спине лапами кверху и смотрю в потолок полицейской машины. Лапы все так же в наручниках, только уже прицеплены к толстой железной скобе, находившейся сразу за спинкой заднего сиденья.

Вся кабина — стекла, сиденья, потолок — в кровавых потеках, каких-то ошметках. Я — тоже. Снаружи медленно светало, и, судя по звукам, кого-то мучительно тошнило. Я принюхался.

— Фалви! — позвал я охрипшим голосом. — Фалви! Да освободите меня уже!

— Перекинься сначала!

— С наручниками⁈

Он подошел, весь позеленевший, вытирая рукавом рот. Подавляя позывы и задержав дыхание, нырнул в кабину и отстегнул меня. Потом отшатнулся как ошпаренный и отвернулся.

— Хуже, чем на бойне, — пробормотал он, делая глубокие вдохи. — Перекидывайся!

Я прошептал три слова возврата, выбрался из машины, оглядываясь. Вокруг зеленые холмы и река.

— Что случилось?

— Ты не помнишь?

— Нет. Только то, что доктор Хэйс очень рекомендовал пристрелить меня.

Фалви посмотрел на меня.

— Вы что — серьезно? — я не сводил с него взгляда. — Он прав оказался⁈

— Да. Хорошо, что я успел надеть на тебя наручники и намордник. Не знаю, как вообще смог тебя до машины дотащить. Ты крутился и вырывался хуже бешеного барсука! Думал, поседею. Или не выдержу и пристрелю тебя. Или ты освободишься и убьешь меня.

— Что было потом? — осторожно спросил я.

— Потом? Я забросил тебя в машину и доехал до ближайшего поля, где бродили овцы.

— Эмм… Вы ловили овец?

— Да. А ты их сожрал! С костями и потрохами! Две штуки! Куда только в тебя влезло — не понимаю!

Фалви с отвращением ткнул пальцем в мой плоский живот. Я поморщился и вернулся к машине. Поглядел на залитое кровью заднее сиденье. Где-то там я вчера оставил свою одежду. Ругаясь, я нырнул руками в месиво, пытаясь отыскать что-нибудь. Пиджак был безнадёжно испорчен и разодран на несколько кусков. Рубашка из зеленой стала бурой, промокнув насквозь, как и брюки. В останках пиджака я нашел фляжку и походные зубную щетку с пастой. Телефон, выуженный из брюк, походил на раздавленную всмятку улитку. Я потащил вещи к реке. Бросив одежду в воду, нырнул следом. Постирав вещи и искупавшись, я сел на берегу и принялся чистить зубы. Подошел Фалви.

— Руари! Тебе придется отмыть машину.

— Вы шутите, что ли? — я прополоскал рот.

— Давай! А то я доложу, что ты был не в себе!

Я резко повернулся к нему. Фалви как раз ставил передо мной ведро и тряпку. Увидев мой взгляд, он положил руку на рукоять пистолета.

— Надо было вас там оставить! Насладиться зрелищем вашего падения и размазывания по камням.

— Учитывая, что было после, я воздержусь от благодарности!

— Но я же не знал, черт вас возьми!

— А скажи-ка мне, ты это делал раньше?

— Делал что?

— Жрал сырое мясо. Ты так спокойно воспринял этот факт.

— А что мне надо было сейчас делать? Блевать вместе с вами?

— Заявлений от фермеров не поступало, но… Грэг? Только он мог в благодарность.

— Да пошли вы!

— Мой машину! — процедил сквозь зубы полицейский и отошел к кустам отлить.

Внутри прокатывались волны злого раздражения.

— Где мы? Мистер Суини обещал помощь, кажется?

— Все там же. На горе Галтимор. Это река Фуншен. У меня разрядился мобильный. Нам надо побыстрее доехать до телефона и позвонить.

Я подошел к машине.

— Ее отмывать — несколько часов! — возмутился я.

— Тогда поторопись! — огрызнулся Фалви.

— На вашем месте я был бы повежливее.

— Руари, ты сейчас что? Угрожаешь? Раз вытащил меня, значит, тебе это было надо. Не по доброте душевной ведь? А раз так — делай, что тебе говорят.

Злясь, я вернулся к реке, где Фалви оставил ведро и тряпку. Но, вместо того чтобы взять их, склонился к воде и прочел одно древнее заклинание, которым со мной поделилась Шур. Речные струи тихо пропели в ответ. А в следующий миг на машину обрушилась волна, затопив салон до самого потолка, закрутилась пенными бурунами внутри и тут же схлынула. Фалви с изумлением обернулся на плеск, но успел увидеть только потоки воды, текущие от машины к реке.

— Это что было?

— Я помыл вашу машину.

Сержант подошел, заглянул в салон и застонал. Затем повернул ключ зажигания и услышал тишину.

— Ты залил водой мотор! Черта с два мы теперь отсюда выберемся!

— Да бросьте! Час пешком на юг, и мы выйдем к трассе. Или, если хотите, — три-четыре часа к востоку, и мы будем в Кэйре.

Фалви выкинул из салона пучок водорослей и вытащил за хвост трепещущую форель. В досаде бросил рыбу обратно в реку.

— Что с твоей одеждой?

— Сохнет, — я глянул на разложенные на траве брюки и рубашку.

— Она еще два дня будет сохнуть! — Фалви изучал небо, затягиваемое тучами. — Одевайся. Пойдешь так!

Я открыл было рот и уставился на дуло направленного на меня револьвера.

— Еще что-нибудь скажешь, и я последую совету доктора Хэйса. Идем в Кэйр. Мне надо обдумать кое-что.

Подавив вновь закипавшую злость, я оделся, выпил последний глоток «Феникса» из фляжки и затолкал ее в карман брюк.

— Веди, — приказал Фалви.

Мы шли по холмам полчаса. Потом ливануло. Еще через три часа под дождем мы дошли до города. Промокшие и продрогшие.

— Ну и чего вы там надумали? — спросил я, дрожа и сунув руки под мышки.

— Ничего, — буркнул Фалви.

Мы пересекли трассу, прошли по длинной Маунтейн-стрит, круто спускающейся к центру города, свернули направо на Абби-стрит, упирающуюся в одно из серых мрачных зданий на Мичелтаун-роуд — местное полицейское управление. Зато из некоторых окон, несомненно, открывался прекрасный вид на замок на другой стороне реки Шур. Фалви толкнул дверь, подошел к хмурому дежурному и, показав удостоверение, потребовал телефон.

— Уолтер, это я…

— Финн? Святой Патрик! Вы живы⁈

— Вы не рады? — хмуро отозвался Фалви, обернулся ко мне, изучая мою физиономию. — С чего я не должен быть жив?

— Мне доктор Гарван Хэйс звонил. Рассказал о критической ситуации, в которую вы вляпались. Финн, не ожидал. У вас ведь большой опыт и вдруг так опростоволоситься, — голос Суини становился жестче и неприятней. — Из-за вас я поднял всех людей, и они прочесывают гору вместе с полицейскими из Лимерика. Пять минут назад нашли вашу машину и разорванную одежду. Теперь они ищут вашего чертового оборотня. Вы уж извините, но я отдал приказ его пристрелить.

Фалви не сводил с меня взгляда. Но я лишь облизнул губы и ждал, что он ответит.

— Вообще-то, Руари со мной. А у Хэйса — паранойя.

— Черт вас побери! — в бешенстве заорал Суини. — Вы где вообще⁈

— В Управлении Кэйра. У меня мобильный разрядился, а у Руари сломался, когда мы по горам скакали, спасаясь от вашей нечисти! Отзывайте парней, Уолтер! И приказ отмените!

— Возьмите машину и приезжайте сюда. Оба!

Фалви договорился с дежурным, тот протянул ему ключи от служебной полицейской машины, и мы пошли на автостоянку.

— Что вы будете врать насчет кровопотери, моего «выздоровления» и брошенной черт-те где машины? — поинтересовался я. — А если он приказ не отменит?

— Ты молчи, самое главное, — отрезал Фалви.

— Так меня же тоже спросят.

Примерно двенадцать миль по дороге, и мы добрались до Управления магической полиции в Клонмеле и вошли в кабинет начальника.

Фалви открыл было рот, но я его опередил.

— Мистер Суини, у вас виски есть?

Уолтер, видимо, собиравшийся обрушить поток ругани, промолчал и внимательно посмотрел на нас. Мы по-прежнему были в мокрой одежде, продрогшие. Я дрожал и шмыгал носом. Взгляд его задержался на моей одежде. Думаю, он помнил, что я уходил вчера из управления в ней же. Порванный пиджак немного нарушал картину, но и другую версию не подтверждал. Уолтер достал из ящика стола стакан и виски. Самый дешевый. Но все же лучше, чем ничего.

— Финн, вы будете?

— Буду.

— Какого черта вас носило по горам столько времени⁈ — вспылил Суини, плеснув мне и сержанту.

Я набрался наглости, увел у него всю бутылку и уселся в стороне от этих двоих на диване, закутавшись в плед, выданный нам здешним дежурным. А Фалви в подробностях рассказывал с самого начала, что с произошло на горе Галтимор.

До того момента, как я отключился. Далее он врал. Так же складно, как говорил до этого. Сказал, что дотащил меня, бесчувственного, до машины. Потом подумал, что, возможно, в словах доктора Хэйса насчет того, что кровь поможет мне восстановиться быстрее, и есть какая-то правда. Что он приехал на пастбище, застрелил овцу, слил кровь и напоил меня. И я действительно очнулся через несколько часов. Потом мы остановились и решили помыть машину от моей крови. И тут машина заглохла и больше ехать никуда не могла. Я к тому времени совсем пришел в себя. И мы решили прогуляться до Кэйра и побеседовать о той странной твари, которая угробила вчера двух магов и двух полицейских. А Фалви даже и подумать не мог, что про меня Уолтеру Суини и остальным придет в голову что-то плохое.

Начальник Управления всё это выслушал и уставил пристальный взгляд на меня. Мне почему-то показалось, что он ни черта не верит Фалви.

Глава 9

Начальник Управления взял со стола какие-то бумаги, пролистал.

— Я тут вспомнил про тест с детектором лжи, — заговорил Суини. — Там был один интересный вопрос про твоего куратора, Руари.

Суини говорил так, будто Фалви в кабинете отсутствовал. Сержант с непониманием уставился на нашего начальника.

— Там все вопросы были дурацкие, если уж на то пошло, — заметил я, продолжая равнодушно цедить виски.

— При твоем отношении к Финну ты спас ему жизнь? — сказал Суини. — Рискуя при этом собственной?

— Вообще-то далеко не в первый раз, — сказал я. — И если сержант не писал об этом в своих отчетах — это не моя проблема.

Суини уставился на меня в изумлении, потом перевел взгляд на Фалви, готового провалиться сквозь землю.

— Не хотите рассказать, Финн?

— Как-нибудь в другой раз. Мы оба сейчас не в лучшем состоянии.

— Ладно. Свободны! — сказал Суини. — Руари, раз ты болеешь, неделю можешь тут не появляться.

— Спасибо.

Я поставил пустой стакан ему на стол, а бутылку забрал с собой.

— Конмэл, зайди ко мне, — остановил меня Фалви, когда я уже собирался нырнуть вниз, на лестницу.

Мы зашли в его кабинет.

— Мне нужны те фотографии.

— Ааа, так вы тоже не по доброте душевной меня прикрыли? Вы их не получите. А если со мной что-то случится, пойдете ко дну вместе со мной.

— Где фотографии?

— У надежных людей, которых вы не знаете. Не в Клонмеле. Так что вам их никогда не найти.

— Откуда они узнают, что с тобой что-то случится? — поинтересовался Фалви. — Ты ведь это только что придумал, а, Руари?

— Нет. Раз в неделю делаю контрольный звонок. Можете не верить. Но я вас предупредил. Вы что-то еще хотите мне сказать, или я могу наконец уйти?

— Конмэл, зачем…

— Вы вытащили меня когда-то из петли, но я вам долг уже многократно отдал. Или, может быть, вы так не считаете?

— Считаю. Но ты мог бы не говорить Уолтеру…

— В сам деле? Так, может быть, вам самому об этом следовало рассказать? А? Ему тогда бы в голову не пришло отдавать приказ пристрелить меня.

— Мы же разрешили сложившуюся ситуацию…

Я смотрел на него и мне казалось, он вообще не понимает, о чем я. Хотя должен был.

— Да пошли вы, Финн!

Я вышел из кабинета, зло грохнув дверью.

Я вернулся домой. Скинул мокрую одежду и забрался с головой под одело. Провалялся в постели три дня. И было желание проваляться еще столько же, хотя я уже выздоровел.

Но вот настроение было хуже некуда от всего, что произошло за последнее время. Несколько раз в комнату осторожно заглядывала мать. Приносила еду.

— Руари, к тебе младший О’Шэннон приходил аж два раза, — сообщила она, увидев, что я не сплю.

— Что-то передал?

— Что не может тебе дозвониться и что он уезжает сегодня в Дублин. До трех часов ты еще сможешь застать его дома.

— Да пусть катится! — разозлился я.

Лиадан застыла на пороге, взглянула с тревогой.

— Сын, что происходит?

— Ничего, — я поднялся, принялся одеваться. — Мы вроде договаривались, что ты не лезешь в мои дела.

— Пока все не заходит слишком далеко. Я многое пережила из-за твоего отца, Руари. И не хочу повторения.

— Отец как раз ставил тебя в известность.

— Это ведь не сделало нашу жизнь лучше и спокойнее.

— Все нормально, мам. Честно.

Она кивнула.

Я вышел из дома, доплелся до конца Прайор-Парк-авеню, остановился на перекрестке и посмотрел налево, где в трех сотнях футов начиналась улица Редвуд-Гарденс, на которой жили семейства магов. Но потом все же повернул направо и направился к центру Клонмела, а затем на набережную.

Сел на Старом мосту, рассказывая все, что произошло за последнее время. Шур, чуть омывая мне ноги, с которых я скинул ботинки, слушала, не перебивая. Когда я закончил рассказ, мне послышался сквозь журчание водных струй горестный вздох.

— Тут не могу ничего советовать, Руари, — наконец тихо пропела она. — Ты сам должен сделать выбор.

— Я делаю его постоянно.

— Да, — согласилась она.

Меня окутала прозрачная водяная дымка из миллионов мелких капель, дохнула на меня свежестью, словно Шур пыталась меня взбодрить.

— А если я ошибусь?

— Это будет твой выбор.

Я криво усмехнулся. Соскочил с каменного парапета моста и, надев на мокрые ноги ботинки, неспешно пошел дальше, в сторону Комерагских гор. Хотелось побродить среди вересковых пустошей в одиночестве и, может быть, найти правильный ответ. Промаявшись почти сутки в горах, я вернулся в город, невыспавшийся и голодный. Утренний туман почти разошелся, оставив после себя влажную прохладу.

На Митчелл-стрит меня окликнули:

— Руари!

Я обернулся. Ко мне направлялась Магра Даген.

— Доброе утро, Руари.

— И вам того же.

— Всё еще сердишься из-за произошедшего?

— Да тут много чего произошло, — хмуро отозвался я. — К вам… к магам не относится.

— Не против, если я угощу тебя кофе и завтраком? В «Золотой Арфе». Надо поговорить.

— О чем? — я почти сдался. На улице было промозгло. А от голоса Магры становилось как-то спокойнее, по крайней мере, если она держалась на расстоянии.

— Да так, поболтать, поделиться новостями.

— У вас есть новости, правда? — я скептически оскалился.

— Можно и так назвать.

— Что-то нашли с мистером О’Шэнноном?

— Что? А, нет, я про парней.

— Угу-угу.

Я вовсе не хотел ничего об этом слушать, но мы уже зашли в паб. В зале кроме нас никого не было. Бармен быстро приготовил нам кофе. Магра, делая мелкие глотки и время от времени облизывая с губ пенку капучино, неспешно рассказывала о «мальчиках», как они отреагировали на правду обо мне и на новости о том, что, оказывается, их семьи были со мной в сговоре, и так далее и тому подобное.

Я рассеянно слушал. Ее бархатистый голос усыплял. В итоге я стал усиленно пялиться на свою полупустую чашку, чтобы глаза не закрылись.

— Конечно, они считали тебя опасным, но, после того как О’Шэннон рассказал им о случае с пэйви…

— Что вы от меня хотите? — поинтересовался я, всем видом показывая, что тема разговора мне не нравится.

Мне, наконец, принесли завтрак. Магре хватило такта подождать, пока я поем.

— Половина из них считала тебя своим другом, Руари.

— И что? — я ковырял зубочисткой в зубах. — Не помню, чтобы я когда-либо изображал из себя безобидную комнатную собачку. Или тем более напрашивался в друзья. Переживаете за их тонкую душевную настройку? Серьезно?

— Это бы сделало наш союз только крепче. Тебе не хочется вернуть их доверие?

Мне захотелось наговорить ей гадостей.

— Конмэл!

Мы оба уставились на дверь, в которую только что зашел Фалви.

— Ты что тут делаешь?

— Плету с миссис Даген заговор против магической полиции — что, не видно? — огрызнулся я. — Что я еще, по-вашему, могу тут делать ранним утром?

Магра даже чуть покраснела, бросила на меня испепеляющий взгляд, но Фалви, привычный к подобным оборотам, смотрел на меня, хмурый и мрачный.

— Ты дома когда был последний раз?

— Вчера утром, а что?

— Пойдем поговорим. Прошу прощенья, миссис Даген.

Мы вышли на улицу. Митчелл-стрит оставалась как-то непривычно пустынна.

— Я звонил тебе, к тебе домой. И никто не отвечал.

— У меня мобильный сломался, забыли?

— Мог бы завести новый. А дома что?

— Откуда я знаю?

— Твоя мать всегда подходит к телефону, Руари.

Мне вдруг стало тревожно. И только сейчас я понял, что Фалви на взводе.

— Что-то случилось? Вы так смотрите на меня, как будто я должен знать что.

— Помнишь, я тебе говорил про своего друга в военном департаменте Министерства по делам магии? Из опытной секции сбежал оборотень.

— Кто? Откуда⁈ — я смотрел на Фалви как на сумасшедшего.

— Они пытались проводить опыты на самых агрессивных для использования в военных целях. Но эксперимент провалился. Это был последний оставшийся в живых из подопытных.

— Охренеть! — только и сказал я. — И вы знали об этом?

— Знал об экспериментах. Но думал, что эксперимент закрыт пять лет назад. То есть что никого не осталось.

— Только не говорите мне, что мы должны его поймать.

— Все гораздо хуже, Руари. Боюсь, что этот оборотень будет охотиться на вашу семью. На твоего отца в первую очередь.

Тут уж у меня совсем отвалилась челюсть от изумления.

— Имя Фэлана Артегала тебе ничего не говорит? — продолжил Фалви.

Я молчал, соображая. Еще бы не говорило. Когда-то он был главным оппонентом отца на всех собраниях глав семейств оборотней. А еще он был людоедом.

— Почему вы решили, что ему есть до нас дело?

— Когда его поймали, он кричал, что отомстит Маку Конмэлу, предателю, за всех, кто погиб, и за свою семью. Это сообщил сегодня мой друг, Руари. Так записано в деле Артегала.

— Вот черт…

Я прислушался к себе. Внутри снова кольнуло тревогой.

— Я оставил машину около Мэйн-Гард. Пойдем.

— Если он в нашем доме, вам там делать нечего.

— Сейчас вспоминать о ваших обычаях неуместно. Или считаешь, что сам сможешь разобраться? Они из него сделали машину смерти.

— Вы не войдете в наш дом! — непреклонно повторил я.

Фалви миг стоял, словно в сомнении. А потом вдруг поднял руку, в которой оказался какой-то баллончик, и нажал. Я взвыл, когда в лицо ударила жидкость со знакомым запахом. Из глаз покатились слезы, все дико защипало, и на несколько секунд перехватило дыхание.

— Фалви, вы кретин…

Я пытался оттереть эту мерзость, слыша, как он бежит прочь. Меня за руку поймала Магра, завела, ослепшего от непрестанно катящихся слез, обратно в паб, в туалет. Еще минуты три я плескался в раковине, промывая глаза и нос.

— Что случилось, Руари? — спросила она встревоженно.

— Потом.

И как ошпаренный выскочил из паба.

Машина Фалви была припаркована в трех домах от нашего. Его запах отчетливо висел в воздухе до самой входной двери. Я осторожно потянул ручку. Внутри все тонуло в темноте. Человек бы ничего не увидел, но для нас все пространство было погружено лишь в сумрак. Я осторожно притворил за собой дверь. В нос ударил другой, чужой запах. Чужой и знакомый.

— Ну, здравствуй, Руари! — послышался откуда-то из глубины дома голос Фэлана Артегала. — Проходи, не стесняйся. Что ж, теперь вся семья в сборе, можно начинать.

Я застыл на пороге библиотеки. В центре на ковре лежал связанный по рукам и ногам Фалви. Странно, что он вообще остался жив. Над ним стоял Фэлан. Справа, около книжных стеллажей, отец собой закрывал от врага Лиадан и Рианнон.

— Ваш куратор — герой. Или, точнее, хотел им стать. Посмертно, — заметил Фэлан. — Что? Посчитаемся? Или кто-то, может быть, захочет его убить добровольно?

— Зачем ты пришел? — спросил я.

— Месть — это сладостная штука, Руари. Опьяняет так же, как полнолуние.

— Кому мстить? За что?

— Не прикидывайся дурачком! Вы все знаете. И кроме вас некому было разболтать людям том, что я задумал! Твой отец рассказал людям!

Я мельком глянул на Мака.

— Ни я, ни мой отец, никто из нашей семьи не говорил о тебе людям, — произнес я. — Отец бы побоялся даже упомянуть про тот твой нежданный визит в наш дом и что он разговаривал с тобой. Лучшего варианта замараться — не придумать.

Фэлан зло ощерился. А я продолжил:

— Если вспомнить тот разговор, всё было слишком расплывчато. Ты не сказал ни что именно ты задумал, ни когда. Так что при всем желании тебя сдать, мы бы не смогли. Проверь. Разве хоть от одного из нас пахнет ложью?

Он подошел ко мне вплотную, втягивая носом воздух. Чуть сморщился, уловив остатки запаха волшебной травы.

— Как бы там ни было, твой отец виноват во всем, что произошло! — прорычал он мне в лицо, разбрызгивая слюну. — Если бы он не вовлек всех в эту проклятую интеграцию и чертову авантюру объединения с людьми! Если бы мы не согласились на унизительные, позорные условия! Если бы мы дали отпор! Сейчас все было бы по-иному, Руари! О да, совсем по-иному! Тебя ведь твой дед не зря завещал назвать таким именем. Но твой наивный папаша все испортил!

Мы молчали — ни мне, ни Маку на это ответить было нечего.

— Хоть на это Конмэлы не возражают, — Фэлан зло усмехнулся и обернулся к отцу. — Ну что, Мак? Сначала убить твоих женщин или твоего любимца? Пожалуй, с девками разберусь потом.

Он развернулся ко мне.

— Это правильно, — заметил я. — Кодексу не противоречит.

— Все еще считаешь себя хозяином дома? Мак до сих пор не выбил эту дурь из твоей головы? — усмехнулся Фэлан.

Отступив от него на несколько шагов, я уже скидывал с себя ботинки и стаскивал рубашку.

— Руари… — начал было отец, но Лиадан с силой сжала ему руку, останавливая, и он смолк, доверившись ей.

Фэлан посмотрел на них, на меня, оценивая ситуацию.

— Ты, конечно, сильно вырос, парень, и, похоже, все такой же безбашенный…

— Хорошо, что ты об этом помнишь.

— Мне это не помешает. Я убью тебя за секунду. Впрочем, могу позволить драться со мной на равных. Получи Истинную силу Луны. Далеко ходить не придется.

Он вздернул Фалви за шею. Тот захрипел, слепо глядя во тьму. Я смотрел на сержанта и понимал, что тот всего лишь в одном миге от того, чтобы быть растерзанным людоедом. При всей моей нелюбви к Фалви, я не мог допустить, чтобы его убили в нашем доме.

Я еще раз оглядел с ног до головы Фэлана Артегала, словно оценивая противника, и изобразил на лице сомнения и готовность к его предложению.

— И каково это, ощущать Истинную силу Луны? — поинтересовался я.

Фэлан расхохотался и швырнул сержанта ко мне.

— Лучше попробуй сам! — он с насмешкой глянул на дернувшегося Мака, но Лиадан сильнее стиснула отцу руку и тот, еще больше побледнев, остался стоять, прикрывая собой женщин.

Я сграбастал ворот курки Фалви. Посмотрел на Артегала, жадно наблюдавшего за мной, и понял, что тот с самого начала придумал с Фалви, видимо, чтобы нанести моему отцу еще один удар.

— Спасибо за предложение. Но я все-таки откажусь. В ответ на столь благородный жест биться на равных я могу лишь предложить тебе уйти из моего дома.

— Что⁈ — в глазах Артегала отразилось неверие и заполыхала ярость.

— Там, откуда ты сбежал, догадаются, куда ты наведаешься первым делом. У тебя время уходит.

— Наивный дурачок! — прорычал он в бешенстве. — Мне и не понадобится много времени! Я прикончу вас всех за минуту!

Я отшвырнул от себя сержанта как можно дальше. Артегал уже срывал с себя одежду, оборачивался.

Я обернулся на долю мига позже. Фэлан уже летел ко мне.

Он был по-прежнему огромен. Матерый волк. Черный, с красно-рыжими пятнами, словно подпалинами, на лапах. С желтыми клыками, один из которых был сколот. Я знал, что по весу он меня раза в два больше, и мне надо сделать лишь одно-единственное верное движение.

Я прыгнул выше, извернувшись в воздухе и перелетая через него. Его пасть клацнула где-то рядом с моим ухом. Но он не дотянулся. Зато дотянулся я. Мои зубы сомкнулись на его шее, а сам я приземлился ему на спину, припечатывая к земле и выжимая все из этого удара. Под моими зубами затрещали позвонки, а Артегал то ли зарычал, то ли хрипло завыл.

Мы покатились кубарем по полу, расшвыривая и ломая мебель. Артегал лапами пыталась разодрать мне грудь и живот. Но я продолжал сжимать челюсти. В горло текла кровь, накатывала дурнота и сознание отключалось.

А потом меня оглушило выстрелом. И кто-то настойчиво затряс за плечо.

— Руари, отпусти его. Отпусти. Он мертв.

Я разжал зубы. Рядом сидела мать, гладила мою голову. На нос падали ее слезы. В другой руке она все еще сжимала пистолет Фалви. Отец стоял в отдалении. Растерянный, ничего не понимающий, подрагивающий от перенесенного напряжения. Рианнон и вовсе сидела в дальнем кресле, сжавшись в комок.

— Освободите меня, черт побери! — произнес Фалви.

— Руари? — спросила Лиадан.

Я кивнул, она подошла к полицейскому, разорвала веревки, вложила пистолет обратно в кобуру.

— Я вернула вам ваше оружие, сержант, — тихо произнесла она. — И буду вам признательна, если вы в своем отчете укажете, что стреляли вы.

Он поднялся, слепо смотрел во тьму, пытаясь хоть что-то разглядеть.

— Может, свет включите?

— Мы вас в гости не приглашали, — заметил я. — Выведите его на улицу.

Я обернулся и поплелся в ванную смывать с себя кровь.

Глава 10

Через полчаса я, отец и Фалви вышли на улицу, остановились у дверей нашего дома. Я цедил виски из фляжки и смотрел на противоположный дом. Отец все так же прибывал в смешанных чувствах, и я знал, какие вопросы он вот-вот задаст. Между нами стоял Фалви. Изучил Мака, теперь сверлил взглядом меня.

— Как ты это сделал, Руари? — спросил он.

Я поперхнулся и уставился на полицейского. Такой вопрос я ожидал услышать от отца, но не от него.

— Да вы шутите, что ли?

— Как ты это сделал, учитывая, что военные превратили его в машину смерти, как я тебе уже говорил…

— Вы что, прослушали всё, что говорил Артегал? — оборвал я его.

Я смотрел на Фалви, и мне показалось, что у него волосы на голове зашевелились.

— Он предлагал драться на равных… То есть, ты хочешь сказать, что Истинная сила Луны — постоянная? И увеличить ее иными способами уже невозможно?

— Вероятно, раз надо мной военные эксперименты не ставили. Артегал, конечно, из-за веса походил на танк, но я легче, значит, более ловкий, отсюда преимущество. Хватит уже задавать дурацкие вопросы.

Я глотнул виски и мельком глянул на отца. И вдруг почувствовал себя виноватым. Захотелось сбежать куда-нибудь подальше.

— Значит вы, мистер Фалви, в курсе? — произнес он, сделав выводы из нашего с полицейским диалога. — И когда это случилось, Руари?

— Три года назад, мистер Конмэл, — ответил за меня Фалви.

— Я совсем потерял нюх, — едва слышно произнес отец. — Как это произошло?

Я молчал, разглядывая носки своих ботинок.

— Его бы за это повесили, мистер Конмэл, — Фалви принялся за длинную историю.

Отец слушал, хмурясь все больше. А потом сержант рассказал о моей работе. От щек Мака отлила кровь, сделав и без того бледную кожу мертвенно-синей. Весь лоб перечеркивали полосы хмурых морщин.

— Вы это серьезно? — спросил он хрипло. — Это позволяло обращаться с ним как с собакой!

— У собак, к сожалению, нет вашего уникального нюха и человеческого интеллекта и тем более чутья на магию, которое до сих пор лучше всех наших приборов. Мне жаль, мистер Конмэл.

Отец посмотрел на меня.

— И ты три года этим занимался, Руари?

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я снова уставился на ботинки, не в силах глядеть на него, а потом и вовсе отвернулся, сжав зубы. Отец больше ничего не сказал. Фалви тоже молчал.

К дому подъехал черный фургон. Из него вышло четыре человека и направились к нам. Фалви указал им на закатанный в ковер труп — ничего более подходящего у нас дома не нашлось. Компания молча подхватила груз, под нашими мрачными взглядами забросила в фургон и увезла. Мне представилось, что мы сейчас смахиваем на персонажей дешевого гангстерского фильма. У меня вырвался истерический смешок. А через миг я уже хохотал.

— Конмэл, прекрати! — зашипел на меня Фалви.

— А то что? — рявкнул я, схватил его за ворот полицейской куртки и припечатал к стене. — Черт, упустил такую возможность! Надо было вам перегрызть глотку, а свалить на него.

Я кивнул в сторону уехавшей машины.

— Руари, пусти! — злился Фалви, пытаясь освободиться. — Ты переходишь границу…

— Расскажите мне о машине смерти, очень интересно, — продолжил глумиться я. — На что там был способен Артегал?

Фалви вдруг смолк, позеленел. Наверное, осознание накрыло его с головой. Я выпустил его.

— Не заблюйте нам тут дорожку, — заметил я.

Фалви отдышался. Посмотрел на Мака. Тот стоял весь наэлектризованный из-за моей вспышки гнева.

— Мистер Конмэл… Я приношу извинения вашей семье за сегодняшний инцидент от лица военного департамента. Тебя это не касается, Руари.

— Могли бы не уточнять.

Фалви развернулся и зашагал прочь, шурша гравием. Мы с отцом смотрели ему вслед, а потом просто долго стояли и вдыхали прохладный воздух.

— Ты всегда себя с ним так ведешь? — спросил отец.

— Нет. У нас с ним сейчас очень сложный период работы.

— Он пристрелит тебя, если ты сделаешь это еще раз.

— Уже сбился со счета, сколько раз он наводил на меня пушку.

Отец помолчал, потом снова посмотрел на меня. А я понял, что он из последних сил сдерживает свою ярость. Ярость, которая рвалась наружу, несмотря на то, что Мак осознал: он уже давно не хозяин этого дома.

— Как ты мог⁈ — прорычал он.

— У меня не было выбора.

— Лучше быть вздернутым, Руари, но не сдавать своих. Они твоими руками избавятся от всех, а тебя прихлопнут последним, когда станешь ненужным.

— Своих? Каких своих?

— Любого, кто принадлежит к волшебному народу.

— Ты сам понимаешь, что говоришь⁈ — я разозлился. — Или ты забыл, какой раскол произошел среди магов, какой раскол произошел среди семейств оборотней? Или тебе напомнить, как «свои» гномы дали ложные показания на твоего отца? Так что не лучше. Совсем не лучше! Потому что тогда погибла бы вся наша семья. Для меня она главнее всего, в отличие от твоих приоритетов!

— Я…

— Время, когда твое слово имело вес и значение, увы, прошло. Ты бы ничего не смог сделать три года назад.

Отец застыл. Желание меня убить, отражающееся в его посверкивающих яростью глазах, утихло. Но не до конца.

— Если ты так беспокоился о семье, тебе не надо было три года назад совершать ошибку!

Я подошел к нему вплотную.

— Да? Найди Грэга Левана и скажи в лицо, что ему стоило сдохнуть три года назад в огне. Ты же так хотел походить на людей, жить среди них. А теперь вот как заговорил? Оглянись лучше назад, на свои собственные ошибки!

Отец зло оскалился, и на миг мне показалось, что мы с ним опять сцепимся. Но он, сдержав ярость, процедил сквозь зубы:

— Не желаю тебя здесь больше видеть! Чтобы духу твоего не было в этом доме!

— Па, ты серьезно?

— Уходи, Руари! Ты перешел черту, которую нельзя было переступать.

— Я ничего не переступал! Мое имя не перечеркнуто в Кодексе! Иди проверь!

Мак смотрел мне в глаза.

— Даже если это так… Ты нисколько не жалеешь об этом? Не жалеешь⁈

— Нет. Я рад, что хоть кому-то из тех, кто уничтожал нас, я смог перегрызть глотку! — выпалил я, разозлившись.

— Убирайся! — взревел отец. — Ты ничем не лучше Артегала. И мне больше нет дела до того, что с тобой будет!

Сжав зубы, я нырнул во тьму дома, в свою комнату. Принялся забрасывать в рюкзак вещи.

— Мак, что это значит⁈ — набросилась мать на отца, застывшего на пороге.

— Руари больше не будет жить с нами под одной крышей.

— Ты с ума сошел⁈ Ты пьян?

— Трезвее некуда. Даю пять минут, Руари.

— По закону ты не имеешь права выгонять его. Он…

Лиадан поджала губы. Отец только разочарованно усмехнулся.

— Главный в этом доме? Ты знала? И не сказала мне?

— Догадывалась.

— Пять минут, Руари, — повторил он.

Я забросил в рюкзак оставшиеся вещи и, больше ни на кого не глядя, вышел на улицу.

Я пришел в паб «Кейт Райанз». Протолкнулся через шумную толпу к стойке.

— Привет, Сид, — спихнув какого-то пьянчугу со стула, я сел за стойку напротив бармена. — Приютишь на ночь?

— Привет, Ри, — хозяин паба глянул на меня с недоумением. — Да ты, никак, с вещами? Неприятности дома?

— Немного.

— А если Мак насчет тебя заявится?

— Я не сбежал.

Сид понимающе кивнул.

— Ясно. Захочешь поговорить — всегда пожалуйста. Пить что будешь?

— «Феникс».

Сид плеснул виски. Говор в пабе вскоре слился в однообразный шум. В голове возникло ощущение мягкого ватного кома. Я лег щекой на стойку, потянулся за стаканом, но Сид убрал его, и мои пальцы скользнули когтями по стойке, оставив глубокие борозды.

— Ри. Ри! Ты что творишь⁈ — зашипел на меня Сид.

— Прости… Эй!

Меня вздернули за шкирку. Я уже хотел возмутиться, но понял, что меня держит не бармен, а Фалви.

— Вы успели по мне соскучиться? — поинтересовался я.

Полицейский выволок меня на улицу и окунул с головой в старую бочку из-под сидра, полную дождевой воды. Сперва показалось, что он хочет меня утопить. Но сопротивляться сил не было.

Голова протрезвела, в отличие от тела. Фалви отпустил. Я отшатнулся, плюя воду, тяжело привалился к стене.

— Нам нужно съездить в Дублин.

— Зачем?

— Заглянем в военный департамент.

— Зачем?

— А ты подумай.

Я смотрел на Фалви и пытался сообразить, что к чему.

— Пойдем, — Фалви обернулся и увидел хмурого Сида, наблюдающего за нами с порога паба. — Мистер Брок, вы тут что делаете?

— Приглядываю, чтобы с парнем было все в порядке.

— Считаете его своим приятелем?

— Руари мой друг.

— Завели дружбу с людоедом? Хотя чего от вашего брата еще ожидать, особенно после вашей веселой прогулки по Белфасту, — Фалви смотрел на Сида, но тот взглянул на полицейского с еще большей неприязнью. — Да вы в курсе!

— Я знаком с Грэгом, — лаконично ответил Сид. — И знаю в подробностях эту историю.

— Пойдем, Конмэл.

Я не двинулся с места.

— Только после ваших извинений.

— Может, мне приснилось, что ты днем жалел, что не перегрыз мне глотку? — произнес сержант тихо, чтобы Сид не услышал.

— Я предупреждал, чтобы вы не заходили в наш дом. Вы сами нарвались на неприятности. Повезло, что живы остались, угодив в лапы Артегала.

— Это тебе повезло, что твоя мать добила его выстрелом в сердце, так что…

— Моя мать всадила пулю в труп. Догадаетесь сами, зачем она это сделала? Говорю вам это сейчас, потому что патологоанатом прекрасно поймет из-за чего на самом деле сдох Артегал.

Фалви уставился на меня. Потом выругался.

— Поехали уже. Извинения в пути получишь. Может быть.

Фалви направился к своей машине.

— Твои вещи, Ри? Принести? — спросил Сид.

— Не надо. Спасибо.

Я кивнул ему, доплелся до машины. Фалви вдруг вернулся к Сиду. Сунул ему визитку.

— На всякий случай, мистер Брок. Что-то мне подсказывает, что скоро понадобится.

Фалви отстегнул от пояса наручники.

— Давай, Руари.

Я сел назад, протянул руки. Фалви приковал меня к скобе над сиденьем. Сел за руль, вырулил на шоссе до Кашела. Минут через пять я отключился.

Я проснулся от запаха свежей и еще горячей еды. Аж слюнки потекли. Я открыл глаза. Повернувшись ко мне, на переднем сиденье все так же сидел Фалви. В руках у него была коробка с едой.

— Из пушки не добудиться, зато это действует просто волшебно.

— Вы с меня наручники снимете? — поинтересовался я.

Фалви освободил мне руки, протянул коробку. Я слопал все за пару минут. Фалви покривился, но все же протянул мне добавку — еще такую же коробку. Сам он не спеша пил из бумажного стакана кофе.

— Зачем меня сюда притащили?

— Много вариантов?

— Много. И мне ни один не нравится.

— Я еще не решил.

— Нерешительность вас погубит, — произнес я и вышел из машины.

— Руари, ты куда?

— Отлить и зубы почистить.

Я сбегал до ближайшего кафе. Когда вернулся, Фалви задумчиво постукивал пальцами по рулю.

— Что ты там сказал про нерешительность?

— Это со мной не связано.

— Неужели? Руари, нам нужно серьезно поговорить.

— Вы для этого увезли меня в Дублин? Поближе нельзя было найти место?

— Нам действительно надо сходить в Министерство. Вон оно, через дорогу.

Фалви кивнул на серое мрачноватое здание с толстыми колоннами.

— У нас с тобой последнее время проблемы… со взаимопониманием.

— Да ну? Интересно, что я про вас еще не понял?

— Держи.

Фалви протянул мне какое-то удостоверение. Я увидел свою фотографию, вклеенную в удостоверение полицейского по делам магии. Глянул на дату и уставился на Фалви.

— Это что?

— То, без чего тебя не пустят в Министерство.

— А ничего, что там дата стоит двухлетней давности? Два года назад вы меня тоже куда-то хотели свозить?

— Руари, мы ведь неплохо сработались. Ты можешь не осознавать, но ты не просто помощник. Ты мой напарник. Давно хотел тебе отдать, но каждый раз ты что-нибудь выкидывал и это откладывалось.

Я смотрел на сержанта в полном обалдении.

— Напарник? Вы шутите? Три года назад вы четко обозначили мою роль, когда принудили работать на полицию взамен на бумажку о помиловании.

— Перестань. Ты отлично проявил себя, даже несмотря на свой скверный характер. Будь иначе, на Галтиморе ты бы не вытащил меня из пропасти.

— Да? Недавно вы говорили другое. И, кажется, это была более подходящая версия. И, разумеется, постоянно тыкать в напарника пушкой, надевать наручники и называть людоедом — это в порядке вещей.

— Не передергивай. Пойдем.

Фалви выбрался из машины. Я поплелся следом. На входе у нас тщательно проверили документы. Про меня еще долго смотрели в базе на компьютере, но все же пропустили, повесив на руку дополнительный электронно-магический браслет.

Мы поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору до самого конца. Фалви сказал, что зайдет первым, и, оставив меня сидеть в коридоре, скрылся в кабинете своего товарища. Стены оказались достаточно тонкими, чтобы все было слышно.

— Привет, Джек.

— Финн! Я уже собирался посылать в Клонмел целый гарнизон!

— Я же говорил, что решу проблему.

— Как твои оборотни? Все нормально?

— Да. Я приехал, чтобы кое-какую информацию узнать о твоем.

— Об Артегале? Я пока еще не читал вчерашний отчет. Подожди немного.

Они смолкли.

— Парни сказали, что ему пустили пулю в сердце, — заговорил Джек с недоумением. — А в паталогоанатомическом отчете написано, что перекушены шейные позвонки, голова болталась на одной полоске кожи. И причина смерти — не серебряная пуля. Что, черт побери, у вас там произошло?

— Джек…

— Что произошло, Финн? — в голосе военного послышалась жесткость.

— Это мой отчет. Держи. Но я не хотел бы делать его официальным. Только между нами, Джек.

— Святой Патрик! — выдохнул Джек спустя пару минут. — Ты понимаешь, что это означает? Я не смогу скрывать это!

Я нервно огляделся. Коридор был пуст. Я поднялся, сделал несколько шагов туда-сюда и остановился, вспомнив о браслете на своей руке.

— Джек, они остались последние. Мы не можем…

— Ты слишком привязался к этому парню.

— Он мне жизнь спас.

— А ты его вытащил из петли. Кажется, вы в расчете. К тому же, по твоим сводкам, он в последнее время вел себя слишком агрессивно.

— У него бывает. Он отходчивый.

— Когда он перегрызет тебе глотку, будет поздно.

— Руари не…

— Перестань. Считаешь, что тебе удалось выдрессировать его? Может быть, немного. Но точно не приручить. Они чертовски умны и все же инстинкты пересиливают. Твой парень уже однажды срывался. И, судя по твоим последним отчетам, снова к этому близок.

— Он осознает свою ответственность перед семьей. Он не сорвется.

— Ты ошибаешься. Один раз ты уже ошибся, но ты знаешь, что тогда тебя спасло. На сей раз — это парень, который оказался сильнее Артегала. И, если у него переклинит мозги, от тебя останется мокрое место.

Я слушал все это, сердце у меня бешено колотилось, словно после быстрого бега. А по спине катился холодный пот.

— Джек, ради нашей дружбы!

— Именно! Я хочу, чтобы мой друг остался жив.

— Проклятье, прогони его на своих тестах!

— Что это поменяет? Тебя надо вернуть к реальности. Я кое-что покажу тебе. Пойдем.

Дверь внезапно распахнулась, Фалви запоздало крикнул «стой», а я оказался с военным лицом к лицу. Судя по реакции, он прекрасно знал, как выглядит моя физиономия. Глаза его округлились. Он потянулся к кобуре и застыл, вероятно, подумав, что моя рука еще быстрее свернет ему шею.

Я тоже замер, изучая его лицо. Он испугался так, что запах страха окатил меня тяжелой волной, в которую примешивалась агрессия, желание уничтожить на месте как угрозу, будто я был его кровным врагом.

Эта смесь ввела в полный ступор — никто и никогда на меня так не реагировал. Я невольно подался вперед, втягивая запах. И вдруг до меня дошло.

В висках заколотился пульс, дыхание сорвалось. Сознание накрывало черной завесой бешенства и ненависти. От врага меня отделяла всего пара дюймов, и я даже чувствовал на себе его испуганное дыхание. Всего лишь одно движение и…

Голос Фалви я услышал, наверное, раза с десятого.

— Руари, отойди! Немедленно! — никогда прежде Фалви не вкладывал в такие, казалось бы, простые слова столько смысла.

Сомнения еще прокручивались в мыслях, но, гася в себе волну бешенства и ненавидя самого себя, я все же отступил на шаг. Между нами тут же вклинился Фалви. Оттеснил меня еще дальше.

— Какого черта ты его сюда притащил⁈ — выдохнул военный не своим голосом и навел на меня пистолет, руки у него дрожали. — Финн!

— Джек, все под контролем. Убери!

— Черта с два у тебя все под контролем! Он готов был убить!

— Но он не сделал этого и никогда не сделает.

Фалви упер в меня тяжелый взгляд. Лицо его было бледно и еще хранило следы страха — он жутко перепугался за своего высокопоставленного друга. Мои ноздри еще зло подрагивали, а сердце продолжало колотить в виски. От противоречивых чувств к горлу подкатывала дурнота.

— Конмэл, даже не думай! — зашипел на меня Фалви. — Успокойся! Слышишь? Возьми себя в руки!

Его последние слова стали глохнуть, словно мне в уши набили вату. Глухо простучали по полу ботинки охраны. Коротко взвывала сирена, а коридор наполнился красными тревожными огнями.

— Он оборачивается! — крик Джека прозвучал как шепот, заглушенный шумом прибоя, и меня накрыло тьмой. — Финн, да отойди же!

Глава 11

Я очнулся в полутемной камере и сразу же понял, где нахожусь. В нос ударил острый запах моего недавнего врага. Здесь все пропиталось потом, испражнениями и кровью Фэлана Артегала. И не только.

Камера, в которой содержали людоеда, словно излучала его энергетику, злую, полную боли, ненависти и отчаяния. На бетонных блоках стен пролегли глубокие борозды, оставленные его когтями. Некоторые обнаружились даже на высоте двадцати пяти футов от дна этого жуткого колодца. В одном углу в полу чернела узкая дыра для слива нечистот, в противоположном — лежала наполовину сгнившая соломенная подстилка. На грязном полу валялись кости, остатки протухшей еды. Он прожил здесь столько лет, что его едва не поглотило безумие.

От всего этого шерсть у меня встала дыбом. Я вскочил, затравленно завертелся, но почти тут же шлепнулся на пол из-за странной слабости. Еще я вспомнил, что не оборачивался. Неожиданное столкновение с министром вызвало такие сильные противоречия внутри, что меня просто вырубило. А вот кто вернул меня в волчье обличье? Было только одно предположение, и оно мне не нравилось. Словно в ответ наверху что-то щелкнуло, и под самым потоком, в сорока футах от меня, обнаружились маленький динамик и глазок камеры слежения.

— Здравствуй, Руари. Очнулся? Рад тебя снова увидеть!

— Доктор Хэйс? Не скажу вам того же самого.

Министерский доктор засмеялся.

— Как Артегал сбежал отсюда? — поинтересовался я.

— Ты понял?

— С моим обонянием пока все в порядке. Что вы сделали с ним?

— Слышал, ты убил его. И тебя беспокоит, что с ним делали?

— Наверное, не беспокоило бы, если б я не оказался на его месте.

Хэйс опять засмеялся.

— Он не отсюда сбежал. У нас есть полигон для испытаний и лаборатория. Но тебя туда сейчас не повезут.

Подобная перспектива мне совсем не нравилась.

— Где Фалви?

— Министр Кейн как раз пытается образумить твоего куратора. Финн ведь прикрыл твою задницу в прошлый раз на Галтиморе, не так ли? Я прекрасно знаю, как ведут себя оборотни, когда потеряют много крови. Написал Джеку рапорт по этому поводу. Как ты только этого дурака не сожрал, а? Так подставиться под твои клыки…

— И министр одобрял всё это? Эти ваши эксперименты? Доводящие потерю крови до критической отметки?

— Разумеется. Мы же должны были выяснить насколько уязвимыми были наши подопытные…

Хэйс кашлянул и смолк, словно смутившись.

— Судя по всему, ваш эксперимент полностью провалился, — заметил я, чувствуя ненависть к проклятому доктору. — И вы своими же руками, благодаря своим же опытам отправили всех на тот свет.

— Увы. Все остальные оказались не такими стойкими, как Артегал. И ты уничтожил последний условно успешный «образец»…

— А вы поняли, по какой причине ваш «образец» был более стойким, чем остальные? — спросил я, хотя мне хотелось наговорить ему грубостей и я с трудом сдерживал злость.

— Хм. Это, скорее, гипотеза. Предполагаю, что стойкость Артегалу дала Истинная сила Луны. Обычно регенерация не происходит или происходит очень медленно у вас в двух случаях. Если оборотень ранен оружием из серебра или же это оружие магического характера. Мне, кстати, доставили образец с горы Галтимор. Но, увы, магия из него ушла. Он превратился в обычный стеклянный осколок и перестал действовать как раньше.

— В смысле? Вы что — на мне проверяли?

— Твои порезы мгновенно затягивались.

Я хотел снова подняться и не смог. К горлу подкатывала тошнота.

— Да какого черта? — выругался я.

— Как себя чувствуешь, Руари? — глумливо поинтересовался доктор.

— Вы что со мной сделали? Что-то вкололи?

Все нутро выворачивало, как бывало в полнолуние, если я не успевал набираться виски. Плюс к этому и физически стало совсем плохо. Я задышал ртом, казалось, что я начинаю задыхаться. Из приоткрытой пасти потекла слюна. Внезапно заболело предплечье, да так, словно туда воткнули раскаленную иглу.

— Иметь оборотней, которые становятся агрессивными только в полнолуние, — это не лучший вариант оружия, — рассказывал мне доктор Хэйс тем временем. — У нас есть отличная сыворотка — «Лунная ярость». Вколешь ее, и оборотни ведут себя как в пик полной луны. В канун полнолуния эффект усиливается. А полнолуние как раз завтра! Так что тебя сейчас накроет по полной программе.

Я сжал челюсти, сделал еще одну попытку подняться, но пошатнулся и шлепнулся обратно на пол. Перед глазами всё поплыло. Пол накренился право, как палуба тонущего корабля, голова поспешила с ним воссоединиться. Больно ударившись носом о бетон, я закрыл глаза.

— Первый раз всегда плохо, — прокомментировал доктор. — Ничего, через минуту пройдет. Тебе понравится.

Отпустило резко, как если бы я взмыл в прыжке в воздух и завис там. С ощущением легкости я поднялся на лапы. Головокружение исчезло. На смену слабости пришло чувство переизбытка энергии и непонятной эйфории, которую нужно было как-то выразить. Я принялся кататься по полу, закрыв глаза.

— Нравится, Руари? — смех Хэйса мне показался издевательским.

В голове эхо от его голоса прозвучало, как раскат грома, прокатившегося вдалеке и пропавшего за горизонтом. Возникло ощущение простора, словно я катался по траве, а вокруг на многие мили протянулись вересковые пустоши. Запах вереска пьянил и расслаблял. По траве скользнули огоньки электричества. По шерсти пробежал слабый ток, а потом словно обожгло. Эйфория исчезла так же быстро, как вода утекает из ладоней. Весь взъерошенный, я поднялся на лапы. На меня уже накатывало другое: желание охотиться, вгрызаться в плоть и рвать на мелкие куски.

— Гарван, вы здесь? — услышал я из динамика голос министра. — Как Конмэл?

— О, отлично! Я решил попробовать на нем дозу побольше, чем было для Артегала.

— Что⁈ Финн пошел его забирать! Перекройте доступ! — выкрикнул Джек. — Какого черта вы своевольничаете⁈

Однако приказ запоздал. Один из бетонных блоков плавно ушел в глубину здания, открыв узкий коридор глубиной в шесть футов — как раз в толщину стен. Через него в камеру почти боком протиснулся Фалви.

— Руари, пойдем…

— Финн, убирайся оттуда, живо! — заорал невидимый Джек.

На лице Фалви отразилось изумление, он дернулся было назад, но, встретившись со мной взглядом, замер, очевидно, сообразив, что, отступи он хоть на шаг, я брошусь на него. Я оскалился. Внутри родился глухой рык. А следом грянула сирена, и замелькали красные лампочки в коридоре за спиной Фалви. Вторая тревога за один день.

— Руари, — тихо заговорил сержант. — Успокойся. Я забираю тебя отсюда. Слышишь? Мы уезжаем обратно в Клонмел. Руари? Что случилось?

— Ему вкололи «Лунную ярость». Беги, Финн!

У меня на миг потемнело в глазах, голова снова закружилась. Хотя желание убивать никуда не делось — наоборот, захлестнуло с новой силой. Я попытался сфокусировать зрение на сержанте и не смог. Фалви превратился в темное, размазанное по серой стене пятно. В голове промелькнула мысль, что, может быть, я уже успел броситься на него и всё, что осталось от сержанта, — это аморфная клякса?

— Руари! Вернись, проклятье! — закричал Фалви.

Вместо этого я с оскаленной пастью шагнул к нему, где-то в глубине сознания недоумевая, какого черта я это делаю? Но что-то внутри толкало вперед. В коридоре послышался топот солдат, но я знал, что они не успеют. И Фалви тоже знал. На его лице отразилось отчаяние.

— Финн! — орал сверху не своим голосом министр.

Я медленно подходил к нему. Внутри все жгло огнем, я стал задыхаться, пульс стучал в голове, и мне казалось, что она вот-вот взорвется. Я сжал челюсти так, что у меня захрустели зубы, а из нутра вырвался то ли вой, то ли стон. Я подумал, что опять потеряю сознание. Потому что мне нельзя было делать то, что я хотел сделать.

— Руари, очнись! — заговорил снова Фалви. — Ты должен это пересилить, я знаю, ты сможешь. Ты ведь помнишь? Ты должен оберегать свою семью! Руари! Давай же, парень!

Он повторял это как заведенный. До него оставалось три шага, когда мое плечо снова полоснула боль. Да так, что я, завертевшись на месте, с рыком вцепился в него зубами. Фалви отлетел от меня. Я же, позабыв обо всем, терзал свое плечо, пока на пол вместе лужицами крови, клочьями плоти и шерсти не упала маленькая узкая капсула из стекла и металла. Игла была погнута, в стеклянном отсеке еще оставалась пара капель мутной белой жидкости. Все остальное несомненно теперь текло по моим венам. Я поднял взгляд от пола и увидел Фалви. Его отбросило к выходу, но он не ушел. Наблюдал за мной, а потом сделал ко мне шаг.

— Финн, ты совсем рехнулся⁈ — кричал министр.

— Нет, Джек. Как долго будет действовать это дерьмо?

— Три часа, если не вколоть антидот.

— Руари, ты слышишь меня, ты понимаешь меня? — спросил Фалви.

— Сержант, — прохрипел я, не зная, откуда взялись силы ответить. — Никогда не думал, что у вас есть задатки самоубийцы.

— Великий Патрик! — выдохнул Фалви. — Я думал, что потерял тебя!

— Я еще не в себе, — едва слышно ответил я. — И мне жутко хреново. Шли бы вы!

— Джек, дай антидот, скорее! — крикнул Финн.

— Не надо. Укол — это боль, а на боль я сейчас очень плохо реагирую.

— Но три часа?

— Я потерплю. Уйдите, иначе еще немного, и я на вас все-таки брошусь.

Финн на этот раз послушался и, осторожно попятившись к проходу, исчез. Два часа меня ломало: то накрывало волной беспричинной злобы, то становилось так плохо, что я ложился на пол и мне казалось, что я умираю. На третьем часе меня вырубило — я заснул, совершенно измотанный.

Я проснулся, когда меня потрясли за плечо. Надо мной склонился Фалви. В камере было еще трое военных с наведенными на меня автоматами.

— Ты как?

— Пить хочется и я бы принял душ, если здесь имеется.

Финн показал мне наручники.

— Придется их надеть.

— Вы обещали, что увезете меня отсюда, — произнес я тихо.

— Увезу.

Я прочел три слова возврата и принял человеческий облик. Финн защелкнул на моих запястьях наручники, набросил на плечи плед. Меня повели каким-то мрачными подвальными коридорами. Душевая все же нашлась. Я долго стоял под струями воды, все так же, в наручниках, смывая грязь и запах Фэлана Артегала, который словно въелся в кожу.

Финн бросил мне полотенце, затем протянул вещи. Я надел брюки с ботинками и посмотрел на полицейского.

— Остальное потом, — он не стал снимать с меня наручники.

— Когда мы уезжаем и уезжаем ли? — снова спросил я.

— С тобой Джек хочет поговорить.

— А я с ним разговаривать не желаю, — я смотрел на Фалви.

С одной стороны, он чувствовал вину за то, что произошло со мной. С другой — произошедшее несомненно заставило его пересмотреть некоторые вопросы относительно меня.

— Помните, я говорил, что нерешительность вас погубит? — произнес я. — В камере вы ее не испытывали. Так вы еще сомневаетесь в чем-то, сержант?

Полицейский смотрел на меня задумчиво.

— Пойдем, — хмуро произнес он. — Чем быстрее состоится разговор, тем быстрее мы уберемся отсюда. Его не избежать.

Мы пришли в комнату, чем-то напоминающую тюремную переговорную. Пополам ее разделяла толстая стена из бронированного стекла. В обеих половинах с потолка свешивалось по микрофону. Мы уселись с Фалви на стульях. Напротив нас, через стену, сидел министр Кейн. В комнате вместе с ним находился Гарван Хэйс, но доктор не сидел рядом с министром, а стоял у двери, скрестив на груди руки с недовольной миной на лице, — видимо, получил приличную взбучку. Джек пару минут изучал меня. Я молчал.

— Что ты думаешь, Руари? — спросил министр.

— О чем?

— О произошедшем.

— Ничего хорошего.

Джек покривился.

— Ты своим поведением сегодня уничтожил многолетнюю работу наших ученых и магов, — заметил он.

— К черту ваши научные достижения! — огрызнулся я и почувствовал, как напрягся Фалви. — На ком их испытывать, если никого не осталось?

Джек кивнул.

— Ты прав. Но мы слишком много вложили в проект с Артегалом.

— Остальные передохли раньше? Какая досада!

— Руари, не нарывайся, — негромко произнес Фалви.

— А то что? Министр посадит меня обратно? Так я тоже сдохну. Это будет лучше, чем еще раз ощутить на себе действие вашей сыворотки.

Министр с минуту думал над моими словами.

— Ты надеешься вернуться домой? — поинтересовался он.

— Если отбросить ваше желание продолжать опыты… Разве я в чем-то виновен?

— Ты уже совершал преступление. Три года назад.

— Я получил помилование. Мистер Фалви прекрасно знает, что, даже если я способен на какие-то поступки, то никогда не совершу их. И что мне очень дорога жизнь моей семьи.

— И ты даже не хочешь меня убить?

— Встреча с вами вызвала гораздо больше недоумения.

Растущее раздражение от разговора с ним я старательно подавлял. Джек взглянул удивленно. И я пояснил:

— Вы меня лично не знаете. Но, когда мы столкнулись около вашего кабинета, вы вели себя так, словно я ваш старый кровный враг. Хотя, может быть, все оборотни вызывают у вас желание уничтожать не глядя? Не зря же на приказах о ликвидации ставилась ваша подпись.

— Был уверен, что красноречием в вашей семье обладает только твой отец. Если судить по тому, что писал о тебе твой куратор. Мак рассказал?

— Да.

— А твой куратор забыл сообщить еще об одной важной подписи? — спросил министр и посмотрел на сержанта.

— Джек подписал твое помилование три года назад, — мрачно пояснил Фалви.

Мне стало от этого еще более мерзко.

— Как и Финн, я тоже бывший Охотник, — продолжил министр. — И мне не за что любить ваш род.

— Только не рассказывайте мне, что чувствуют Охотники. То, что испытываете вы, — испытывают убийцы, которые ничуть не сомневаются в правильности своих действий. Убийцы или, скорее, палачи, которые никогда не задумываются, справедлив ли приговор.

Губы Джека искривила усмешка.

— Для этого ведь хватает причин? Большинство оборотней тоже являлось убийцами. А в то сложное время было не до разбирательств, кто из вас готов был променять человечину на бифштекс. Только не надо меня убеждать сейчас, что все было иначе и людоедов было меньше половины процента, как любил говорить твой отец. Ни он, ни тем более ты не знали реального положения дел. Мак жил среди людей, а ты тогда был еще слишком мал.

Подавляемая ненависть всколыхнулась внутри жаркой волной. Но я тут же задавил ее.

— Это ложь. Был один документ, который вы своим указом сделали запретным, который подтверждал слова отца. Вы знаете, о чем я говорю.

— О своде законов оборотней? О Кодексе?

— До того как отец сжег книгу, я успел ее прочитать. Вы, уверен, также прекрасно знаете, что из себя представлял этот документ. Там был раздел, посвященный семействам оборотней, живущим по всей Ирландии, все их рода были перечислены, написаны древа родов. Имя любого, кто пятнал себя людоедством, перечеркивалось в книге. Эту магию обмануть было невозможно. Так что не лгите хотя бы сейчас. Не лгите мне, последнему главе рода! Я знаю, сколько всего было таких перечеркнутых имен!

Джек напряженно вглядывался в меня. В его взгляде что-то поменялось, и я почувствовал себя совсем не в своей тарелке.

— В Ирландии был только один такой Кодекс с именами, — заметил министр. — И он всегда хранился в вашем доме?

Я с недоумением смотрел на Джека. А тот глянул на Фалви.

— Руари, ты точно ничего не путаешь? — сержант внезапно побледнел так, как если бы увидел баньши. — Может быть, твой отец забрал его из дома рода Лехри?

— Нет, он много столетий хранился у нас, — ответил я, не понимая, при чем тут Лехри.

— У вас? У вас⁈ Хранился королевский Кодекс⁈ — воскликнул с неверием министр. — Твоего деда, Руари, вздернули на виселице за людоедство. А твой отец, захваченный революционными идеями, в это время активно поддерживал движение интеграции и не сделал ничего, чтобы спасти твоего деда или как-то смягчить приговор. И ты утверждаешь, что в вашем доме мог храниться королевский Кодекс⁈

Глава 12

Министр на миг задумался.

— Имя у тебя, конечно, непростое, но…

Его рассуждения перебил мой смех. Невеселый и злой. А в голове сложилась одна головоломка о старых событиях.

— Так вы род Лехри поэтому уничтожили одним из первых? Думали, что среди них есть потенциальный король, который объединит вокруг себя остальные рода и оборотни тогда станут чрезвычайно опасны? Как такая чушь пришла вам в голову или в голову ваших осведомителей? У нас больше тысячи лет не избирался король. Да никто никогда этого и не хотел — рода желали оставаться свободными, а не находиться под чьей-либо властью. Хранение Кодекса — всего лишь дань традициям. Он мог храниться у кого угодно. А уж мое имя — это и вовсе прихоть деда. А вы, испугавшись нескольких непроверенных фактов и совпадений, с такой легкостью расписывались на смертных приговорах⁈

Прочее осталось невысказанным, так как Фалви совсем уже нервно заерзал рядом на стуле. Министр смотрел хмуро, задетый моими словами.

— И когда ты последний раз видел эти списки, Руари?

— Незадолго до возвращения отца. Три года назад. С памятью у меня все отлично, министр.

Джек Кейн перевел взгляд на Фалви.

— Ты ему веришь?

Сержант только мрачно кивнул. Вид у него был неважный. Министр еще пару минут молча размышлял. Потом обернулся к доктору Хэйсу.

— Гарван, выйдите. Финн, ты тоже.

Оба с неохотой подчинились. Фалви напоследок бросил на меня многозначительный взгляд, чтобы я не наболтал лишнего.

— У меня к тебе несколько вопросов, Руари. Начнем с того, что случилось на горе Галтимор. Доктор Хэйс уверял, что невозможно было сохранять разумность в твоем состоянии, сержант утверждал обратное. Кто из них врет?

— А вы сами что думаете?

— Финн прикрывает тебя. Думаю, что уже не в первый раз.

— До такого, что случилось на горе, раньше не доходило, — заметил я. — Но вы зря беспокоитесь — он профессионал своего дела. Успел надеть на меня намордник и наручники.

— Вот как? — в его глазах зажглось было торжество, но я продолжил.

— Я не знал о такой нашей особенности. Если б знал — не полез бы, распарывая себе брюхо, вытаскивать сержанта из пропасти. И вам тогда бы пришлось соскребать вашего друга со дна ущелья.

— Ладно. Давай дальше. Что это за история с ненавистью к своему куратору? Он бы никогда не рассказал мне, если б не был так озадачен поиском причины.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Я нашел место, где вы пересекались с ним до вашего официального знакомства. Финн об этом ничего не помнит и не знает. Я не сказал ему, так как не смог понять причину.

— И где же мы пересекались с сержантом? — спросил я мрачно.

— Ферма О’Лири. Тебе было всего десять лет.

Я опустил взгляд.

— Значит, из-за этого?

— Там были дети, — едва слышно ответил я. — Вы это прекрасно знали, когда подписывали приказ.

— Ты считаешь, что это было несправедливо?

— У нас разные понятия о справедливости, в том числе в силу нашего происхождения, поэтому спорить, кто прав, бесполезно.

— Хорошо. И последний вопрос, Руари. Если я тебя отпущу…

— Ничего не изменится.

— Это надо понимать как то, что ты продолжишь работать в Управлении и будешь вести себя благоразумно?

— Да.

Джек еще несколько минут молчал, глядя на меня и раздумывая. Лицо его не выражало ничего хорошего, а запахи министра не доходили из-за бронированной перегородки. Мне стало совсем муторно, когда Джек, резко откинувшись на спинку стула, сказал:

— Можешь уезжать. Только помни, что третьего шанса выпутаться у тебя не будет.

Я молча кивнул и вышел вон.

В Дублине был разгар дня. Выходит, я проспал в камере гораздо больше часов, чем мне казалось сперва, и из-за проклятой сыворотки я совершенно потерял счет времени.

Фалви сел за руль, захлопнул дверь, повернул ключ зажигания, но так никуда и не поехал — положил на колени пухлую папку, раскрыл. Двигатель продолжал работать вхолостую. Фалви тщательно изучал бумаги, которые ему дал министр. Я сидел рядом, все еще не веря, что меня отпустили.

— Доктор Хэйс недавно изобрел прибор, который измеряет показатели лунной силы. Хм… У Руари уровень семнадцатый. А у Фэлана Артегала был девятый. До того, как он попал к военным, показатели еще измерять было нечем. После применения «Лунной ярости» показатели силы не менялись… Значит, сыворотка вызывает лишь состоянии агрессии?

Я не понял, разговаривал ли Фалви со мной или спрашивал самого себя. Но он бросил на меня короткий вопросительный взгляд. Словно я должен был быть в курсе насчет показателей по Хэйсу и прочего.

— Знаете, сержант, я что-то не настроен на беседу. Хотя… Скажите, вам приходило в голову, когда вы тащили меня в Министерство, что вы можете вернуться в Клонмел без меня?

— Мне разное приходило в голову, в том числе и потому, что Джек был в курсе большинства твоих выходок. Он все-таки мой друг, Руари, и я ему доверяю. В большинстве случаев.

Я хмуро посмотрел на Фалви.

— Три года назад я еле упросил Джека поставить подпись на помиловании, — продолжил Фалви. — В ответ он потребовал, чтобы я слал еженедельные отчеты о работе с тобой, включая журналы настроений.

— Журналы чего?

— Твоего состояния в разные фазы луны, особенно уровня агрессии.

— И как вы это измеряли?

— Исключительно субъективно. Иногда приходилось описывать полностью. У Джека, думаю, несколько томов уже о твоей жизни.

— Ну спасибо, — буркнул я и отвернулся от него.

— Руари…

— Оставьте меня в покое, — я пересел на заднее сиденье.

Фалви еще с полчаса изучал документы, потом захлопнул папку, бросил ее на сиденье рядом. Развернул машину и стал выбираться из Дублина на магистраль, ведущую в Клонмел. Он нарушил молчание, только когда город остался позади и мимо замелькали поля.

— Почему, если убийство людей даровало такую силу, никто не пользовался этим? Почему убийство было под запретом?

Я посмотрел на сержанта с невольным презрением.

— Вы до сих пор не поняли? Уважение получали только те, кто заслужил эту силу в битве, защищая себя или нуждающихся в защите. По Кодексу тех, кто делал это ради удовольствия, изгоняли из семьи, и остальные рода их презирали.

— Но, если бы все оборотни во время первого магического восстания объединились и воспользовались этой силой, люди могли бы проиграть.

Я зло скрежетнул зубами.

— В таком случае, люди в неоплатном долгу перед моим отцом. Хотите поговорить об истории и политике — поговорите с Маком, — огрызнулся я.

— Руари…

— Мне хватило общения с вашим другом.

Я снова отвернулся к окну, не желая с ним больше ничего обсуждать. Примерно через час он остановился на заправке, притащил мне еды.

— У меня аппетит пропал, — произнес я раздраженно.

— Конмэл, сегодня полнолуние, а ты со вчерашнего утра ничего не жрал, — в тон мне ответил сержант. — Давай, а то снова надену наручники.

Я скривился. Тоже, наверное, записывал об этом в своем дневнике. Натуралист хренов. Пока я ел, Фалви рассеянно пролистывал бумаги в папке.

— Что у тебя с магами, Руари? — неожиданно спросил он.

— С которыми?

— Они перестали тебе доверять? Несколько дней назад ко мне приходил О’Шэннон. Принес баллончик с жидкостью и сказал, что на тебя она подействует как слезоточивый газ.

— И?

— Ничего не хочешь рассказать о метке оборотней?

Я уставился на Фалви с таким видом, словно услышал очередной бред, проклиная про себя паранойю О’Шэннона.

— О чем?

— Он сказал, что нашел на Брайане метку и отослал его в Дублин, пока ситуация не прояснится.

— Какая ситуация? — тут я совсем уже искренне изумился.

— Конмэл, хватит врать. О’Шэннон рассказал, что нашел в какой-то книге информацию о метке оборотня и решил проверить своих членов семьи, по его словам, из академического интереса, и был неприятно удивлен, обнаружив метку на Брайане. Он, правда, стушевался и сказал, что, возможно, появление метки — случайность, ты мог Брайана случайно поцарапать…

— Вы сами в это верите? В эту чушь? — поинтересовался я.

Вместо ответа Фалви вытащил из внутреннего кармана полицейской куртки что-то похожее на фонарик-брелок, который цепляют к связке ключей.

— Это тоже О’Шэннон принес, — он щелкнул переключателем.

Загорелся слабенький свет.

— Энгус принес вам фонарик?

— Если им посветить на кожу, можно будет увидеть метку. Заговоренный луч.

Я молчал, ожидая от Фалви еще каких-нибудь сенсационных откровений.

— Руари, ты сейчас свободен в том числе и потому, что на себе я никаких меток не обнаружил.

— С чего вы взяли, что эта штука вообще работает? — спросил я. — Мне кажется, О’Шэннон кинул вам наживку, а вы проглотили, как глупый лосось. И что он от вас хотел взамен? Он же не просто так пришел?

Сержант изучал меня.

— Удивительно, но я до сих пор не могу определить, когда ты врешь, особенно так нагло. И, если бы вчера, после изнурительной беседы с Джеком, я не съездил в университет, где сейчас учится Брайан, и не видел его метку, я бы тебе поверил. Джеку я, разумеется, об этом не сказал.

Я смотрел в глаза полицейского.

— А если бы на себе нашли — сказали бы? — поинтересовался я.

— Не знаю. О’Шэннон сказал, что они бывают двух видов. Внешне различить невозможно. Только тот, кто ставит, знает, пометил он жертву или друга.

Я отвернулся. Еда больше не лезла в меня, более того — меня начинало мутить. С мыслями о том, какого черта О’Шэннон приперся к Фалви и неужели маги действительно перестали мне доверять, я вышел из машины. От запахов бензоколонки дурнота подкатилась к горлу, меня стошнило на идеально подстриженный газон. В глазах потемнело, и я словил на миг то мерзкое состояние, которое испытал в камере Фэлана Артегала.

— Руари, ты в порядке? — встревожился Фалви, высунувшись из машины.

— Я лучше посплю. Поехали уже.

Я забрался на заднее сиденье и улегся там, скрючившись и отвернувшись к спинке. Фалви вел машину, время от времени я чувствовал на себе его взгляд.

— Руари, не спишь? — спросил он еще через час пути.

— Вам-то что?

— Заеду в Кашел в кафе.

— Вы опять хотите меня покормить, что ли?

— Это нужно сделать.

Второй раз меня выворачивало уже в сортире того самого кафе, куда меня завез сержант. Фалви смотрел на меня, озадаченный. Достал мобильный и застыл в сомнении.

— Если вы хотите позвонить доктору Хэйсу или министру, то это просто отличная идея, — прокомментировал я, полоща рот и умываясь. — Мне дали какую-то дрянь, от которой хреново. Странно, что я от нее не сдох.

— Мне это не нравится, Руари.

— Знаете, Хэйс — ублюдок, но вас бы он, наверное, предупредил о побочных эффектах? Да и ваш друг тоже.

Фалви в сомнении глядел на меня. Потом все-таки убрал телефон.

— Ты как?

— Нормально. Но аппетита и в самом деле нет.

— Ладно. Поехали. Что насчет меток, Конмэл? Они есть у кого-нибудь еще?

— Нет.

Мы вернулись в Клонмел вечером. Фалви, похоже, не знал, что Мак выгнал меня, и остановился около нашего дома на Эйр-Хилл.

— Руари, как себя чувствуешь?

— Я в норме.

Сержант в сомнении смотрел на меня, и на лице его явно обозначилось желание продержать меня сутки в камере в Управлении.

— Чтобы из дома сутки не выходил.

— Ваш друг уже пообещал, что третий раз я не выпутаюсь. Спасибо, что напомнили.

— Руари, все очень серьезно.

— А когда-то было несерьезно? Правда?

— Ну все, садись обратно в машину.

Я сделал пару шагов к двери.

— Считайте, что я уже дома.

Фалви еще сомневался, но все же кивнул и уехал. Я постоял еще пару минут, втягивая прохладный влажный воздух. Сунул руки в карманы брюк. Семья была дома. И вдруг мы остро почувствовали друг друга. Мать явно была встревожена и скучала. Сестра находилась в непонятных чувствах из-за последних событий. Отец напрягся и занервничал. И, хотя в этот раз Фалви был, пожалуй, прав, я медленно развернулся и пошел прочь.

В баре «Кейт Райанз» за стойкой обнаружилась миссис Брок.

— Привет, Кара, а где Сид? — я уселся напротив нее.

— Пошел в гости к Эйфину. Он бывает у него раз в неделю. Они, кажется, крепко подружились после той победы на скачках, — Кара неодобрительно покачала головой.

— А что такого-то? — удивился я.

— Ты сюда зачем пришел? — вдруг спросила она.

— Эээ…

— Я в курсе, что ты у нас поживешь. Я о другом. Руари, ты знаешь, как я к этому отношусь, — она уперла руки в бока и притворилась строгой. — Сид вот дома не смеет, а у этого Эйфина…

— Они там пьют? — удивился я.

— Да. Удивительно, как Киар прошлый раз домой пришел.

Миг она смотрела на меня.

— Руари, если я налью тебе стаканчик, ты можешь припугнуть Эйфина? Чтобы Киар к нему больше не ходил.

— Ну… Три двойных «Феникса».

Она еще сомневалась, видимо внутренне борясь со своими принципами. Но потом кивнула. Опустошив третий стакан, я на нее долго смотрел.

— Даже не надейся, Руари! Больше ни капли!

— Да ладно тебе, Кара.

— Нет, — сказала она твердо и ушла к новому клиенту.

Я с минуту посидел на стуле. За стойкой я увидел лунный календарь, и, судя по всему, Кара просто забыла перевернуть страницу на новый месяц. Сид бы никогда не забыл. Я прислушался к себе. Зверского аппетита, какой я обычно испытывал на полнолуние, по-прежнему не было. От выпитого виски тоже не мутило, как от еды, что мне давал Фалви. И я решил, что та дрянь, которую вколол доктор Хэйс, больше не действует.

— Хорошее дело провернули, — в который уже раз повторил Сид, опрокинув очередной стакан.

— Да… — протянул согласно фермер. — Но я так ни разу и не видел твоего парня.

Оба сидели за грубо сколоченным столом на улице по соседству с конюшней. На всхолмье медленно сочились струйки тумана. Свет фонаря временами освещал все ярче, когда из-за туч проглядывала Луна.

— Только иногда все вокруг замирает. Обычно от животных шум. Лошадки фыркают, ржут, куры, овцы, собаки… И вдруг тишина, мертвенная. Словно все замерли, затаились. И жуть такая накатывает. Аж в пот бросает.

— Да? — рассеянно отозвался Сид, начиная клевать носом.

— Да. Прямо как сейчас…

Эйфин встрепенулся.

— Сид! Сид!

Но тот заснул.

— Что? Еще по одной? — спросил я, плеская виски в опустевшие стаканы. — Действительно не видел? Ну вот теперь увидел.

У Эйфина глаза полезли на лоб. Он принялся усиленно их тереть, пытаясь рассеять наваждение. Но я сидел напротив него за столом и, поднеся стакан к лицу, вдыхал алкогольные пары. Сквозь тучи вновь пробился лунный свет. Эйфин уставился на отражение полной Луны в стакане с виски, в моих глазах. Волосы у него на голове встали дыбом. Я хищно улыбнулся, сверкнув зубами, опрокинул стакан.

— Пей.

Он трясущейся рукой поднес стакан к губам выпил, зажмурившись на миг. И уставился на пустой табурет. Я исчез. Он огляделся и принялся изо всех сил трясти Сида.

— Сид! Сид!!! Он здесь! Твой парень здесь!!!

Сид, очнувшись, оглядел все мутным взором.

— Где?

— Только что тут был. Налил мне и себе. И глаза у него так сверкают… Он сожрет нас, Сид!

— Чушь не пори! Показалось тебе… После виски и не такое покажется. Пора мне, Эйфин…

Сид попытался подняться, но плюхнулся обратно на табурет.

— Показалось? — Эйфин все еще оглядывался, потряс головой. — Да, наверное…

Он покрутил в руках опустевший стакан. Сид предпринял очередную попытку подняться, на этот раз более удачную. Встал, опираясь на стол.

— Куда ты сейчас пойдешь? Я тебя на машине подвезу, — заметил фермер.

— Меня на машине? Да ты сам еле стоишь, приятель…

— Вести машину — не пешком идти.

Эйфин поднялся с не меньшим трудом и, пошатываясь, направился в сторону гаража. Не дойдя несколько шагов, споткнулся и упал в разворошенный брикет сена. И уже не поднялся.

— Сид, ты домой идешь? — поинтересовался я.

Луна снова прорвалась сквозь тучи, рассеяв сумрак, и Сид увидел меня сидящим на каменной изгороди, отделявшей двор от потянувшихся к холмам полей. Я глотнул прямо из бутылки, которую увел со стола. Лунный свет скользил по ее граням, придавал содержимому какой-то особенный цвет. Сид смотрел на отсветы, потом перевел взгляд на их источник. Прямо над головой сияла полная Луна. И он, трезвея, попятился.

Глава 13

Я соскочил с изгороди и направился к Сиду.

— Ты куда?

— Я лучше с Эйфином поеду.

— Это вряд ли.

Я указал рукой, в которой держал бутылку, на фермера. Эйфин уже вовсю храпел. Над его грудью взлетали в воздух мелкие соломинки. Сид обернулся ко мне, белый, словно услышал плач баньши.

— Руари, ты что здесь делаешь? — вместо вопроса у него вышел испуганный шепот.

— А?

— Что ты здесь делаешь, Руари? — повторил он чуть громче.

— Ничего. Идем.

Я подошел к нему вплотную.

— Руари… не надо…

— Что такое, Сид?

— Так на меня смотреть.

— Как?

— Как тогда…

— Ну, расскажи мне, как я на тебя смотрю? Расскажи мне. Мне интересно.

Я притянул его за шею к себе, обнюхивая его лицо, шею, жадно втягивая запах страха.

— Ну?

Я ждал ответа. Сид глядел на меня несколько секунд, как завороженный, сжав зубы, чтобы они не стучали.

— Черт тебя побери, Руари! — выпалил Сид. — И без тебя тут у Эйфина жуть какая-то. Не чувствуешь, что ли?

— Какая еще жуть? — опешил я от его неожиданного напора.

— Ну ты же слышал, наверное, — что он про своих животных говорил. Тишина, кони не ржут…

— А, это. Так это легко исправить можно.

Я громко и хрипло рассмеялся. Смех перешел в вой. В ответ, наполняя промозглый воздух звуками, испуганно заржали кони, откуда-то издалека донеслось отчаянное блеяние овец и тоскливый лай собак — несомненно, волкодавов Грэга.

— Так лучше? — поинтересовался я, облизнув клыки, потащил Сида за собой и заметил что-то у него в руке. — Что это у тебя?

— Новый телефон, — убитым голосом отозвался Сид, но тут же продолжил: — Хочешь посмотреть?

— Давай.

Сида выпускать я не стал, пришлось отдать ему бутылку и взять телефон.

— Не пей, — я чуть сжал пальцы на его шее, когда он поднес горлышко ко рту. — А то до дома не дойдешь.

— Спасибо за заботу, но я уже успел протрезветь.

— Зато я еще трезвый.

Я отобрал у него виски, сделал большой глоток, зло покосившись на Сида, и увидел, как по лицу его течет пот.

— Сид, я же предупреждал тебя…

— Ты бы лучше музыку включил, может, повеселее бы стало, — выдавил из себя Сид.

— Повеселее? — я взглянул на него так, словно он сказал нелепицу, и заржал.

— Вот здесь.

Сид нажал что-то на телефоне.

— Конечно, Имелда Мэй твоя любимая, кто же еще, — хмыкнул я.

Я щелкнул по телефону, добавляя в него немного магии. Глуховатый, тихий звук колонок разросся, стал объемным, словно мы находились прямо перед сценой. Воздух вибрировал, будто рядом действительно кто-то дергал струны контрабаса, рождая глубокое, бархатистое звучание. И в него вливался удивительный, страстный голос Имелды. Через миг под потрясающую смесь рокабилли и соула я уже танцевал, держа в одной руке бутылку «Бушмилса», а в другой — телефон Сида. Тот мрачно шел рядом.

— Гоооордый и скрооомный! Ооооууу!!! Еэээ! — пела Имелда.

Не подпевать было невозможно.

— Скрооомный и гоооордый! Оууууууу! — вторил я ей.

Так мы добрались до вершины холма. Снова проглянула сквозь тучи Луна, залив все белым светом. На последних аккордах я швырнул опустевшую бутылку куда-то далеко. Описав сверкающую дугу в воздухе, она вдребезги разлетелась об асфальт проходящего у холма шоссе, словно поставив звенящую точку в песне. Я развернулся к Сиду.

— Беги, Сид.

— Куда?.. Зачем?

— Вниз. Просто беги.

Я толкнул его в спину, придавая ускорение. Несколько секунд смотрел ему вслед, потом швырнул высоко в воздух его мобильный и сорвался следом. Внизу пришлось сделать здоровенный и высокий прыжок. Разворачиваясь в воздухе, я поймал мобильный. Тот жалобно пискнул у меня в руке, словно я словил птицу, а под ботинками после приземления отчаянно скрипнуло разбитое стекло. Сид, не успев затормозить, налетел на меня. Я его сгробастал за грудки и чуть приподнял в воздух, гася инерцию.

— Поймал, — я поставил на землю задыхающегося от бега приятеля, сердце которого готово было выскочить из груди, и отдал телефон.

И в этот миг ослепительно вспыхнули фары.

— Конмэл! Иди-ка сюда, — позвал знакомый голос.

— Вы что здесь делаете, Фалви? — спросил я, не двигаясь с места. — И выключите фары…

Полицейский переключил их на ближний свет, подошел к нам. Посмотрел на Сида, потом на меня, оценивая ситуацию. Достал маленький фонарик, посветил мне в лицо.

— Вы меня без глаз хотите оставить, что ли? — возмутился я.

— Не отворачивайся, смотри на свет. Я, кажется, сказал тебе сидеть дома.

Я несколько секунд смотрел на лампу, потом, не выдержав, отвернулся, когда потекли слезы.

— Он давно в таком состоянии, мистер Брок?

На лице Сида возникло растерянное непонимание, и Фалви пояснил:

— У него зрачки расширены, на свет не реагируют.

— Давно, — словно с неохотой отозвался Сид.

— Полчаса?

— Да.

— Руари… — Фалви достал наручники.

— Опять? — с недовольством пробурчал я. — Зачем?

— Давай.

Он защелкнул мне браслет на одной руке. Мы дошли до машины. Я забрался на заднее сиденье. Фалви пристегнул меня к специальной скобе, потом посмотрел на Сида.

— Могу подвезти до дома, мистер Брок. Если вы еще способны терпеть общество Руари.

Сид посмотрел на меня, но у меня уже слипались глаза, я вытянулся на сиденье. Когда он сел рядом с Фалви, я отключился. Перед этим казалось, что Фалви зовет меня, но мне было уже все равно.

Я проснулся поздним утром. Руку больше не сковывал наручник. А под головой обнаружилась подушка, кто-то заботливо укрыл меня пледом. Но даже под густым запахом кофе в салоне я учуял, что обе вещи из дома Сида. Да и стояли мы на Кашел-стрит, в тридцати футах от паба.

— Доброе утро, — произнес Фалви, обернувшись ко мне.

— Угу, — отозвался я.

— Ты почему дома вчера не сидел? На приключения после Дублина потянуло? Вчерашнего тебе мало показалось?

Я поморщился.

— Конмэл, а если бы я вчера не приехал, что бы ты с ним сделал?

— С кем?

— Не изображай идиота. Что бы ты сделал с Угрем?

— Ничего. Почему я что-то должен был с ним сделать?

— Ты вообще помнишь, что вчера произошло?

— Прекрасно, — буркнул я.

— И что же?

Я молчал, хмуро глядя на полицейского.

— Вам что, Сид что-то рассказал?

— Нет, он сделал более умную вещь. Он набрал мой номер, и я услышал часть вашего диалога на ферме Эйфина.

— И что? Вы же знаете, что я себя веду неадекватно в полнолуние, но это не повод считать… — я начинал сердиться.

— Я знаю, Руари, как ты ведешь себя в полнолуние.

— Вчера…

— Вчера ведь на тебя эта подделка, эта имитация не подействовала. Точнее, подействовала, но не так, как на тебя действует луна.

Сграбастав подушку с пледом, я выбрался из машины и зло хлопнул дверью.

— Ты куда? — Фалви выбрался из машины следом.

— Вернуть.

— Твой приятель Угорь — дурак. На его месте я бы написал на тебя заявление. А он не стал.

— Значит, он не дурак, — огрызнулся я и посмотрел на Фалви. — И что бы вы делали с этим заявлением? Повесили бы у себя в кабинете и тыкали меня постоянно туда носом?

Фалви только пожал плечами.

— И ты не лучше. Весь на взводе потащился к нему в паб.

— Я хотел расслабиться после всего, что произошло в Министерстве.

— А в итоге тебя занесло, Руари, — Фалви смотрел на меня с осуждением. — Ты ведь Сида не только как своего приятеля воспринимаешь, верно?

— Что?

Мне казалось, что Фалви сказал нелепицу, но от его слов к щекам прилила кровь.

— Ты это сам до конца не осознаешь. Вел себя с ним вчера, как кот с мышью. Жду тебя в Управлении. Работы много, да и поговорить надо. Об этом поговорить надо!

Последнюю фразу он произнес с нажимом. В его руке я заметил брелок-фонарик.

— Что, и Сида проверяли этой хренью? И как?

— Ничего. Но твое поведение…

— Я хочу, чтобы мне дали отпуск, — оборвал я его.

— Что⁈ Ты ведь недавно якобы болел! Я звонил доктору Хэйсу, узнавал. Он сказал, что оборотни вообще не болеют.

— С каких пор Гарван стал главным специалистом по оборотням? — зло процедил я сквозь зубы.

— Ты знаешь.

Я молча смотрел на него несколько секунд.

— Я устал. Мне нужно отдохнуть.

Фалви внимательно всмотрелся в меня.

— Приходи — поговорим.

Я зашел в «Кейт Райанз». Сид, явно не выспавшийся, сидел за барной стойкой, хотя было раннее утро и паб для посетителей еще не открылся.

— Привет, Сид, — я сел на барное кресло, положил на стойку подушку с пледом.

Сид молча продолжал на меня смотреть, словно ждал, что я что-то ему скажу. Вероятно, ждал извинений. Пока я соображал и тоже молчал, появилась миссис Брок.

— Как ты себя чувствуешь, Руари? — спросила она заботливо.

Ее ладонь скользнула по волосам. От взгляда Кары, полного благодарности, меня внутри словно огонь обжег. Я понял, что краснею и что в жизни не испытывал такого стыда, как сейчас. Бедная миссис Брок заблуждалась насчет причины, по которой ее муж пришел домой трезвым.

— Все в порядке, Кара. Спасибо за плед, — выдавил я. — Мне идти надо…

Я соскользнул со стула и ретировался из бара. Вышел на улицу, где начал накрапывать дождь, сунул руки в карманы и понял, что идти некуда.

Я перешел по каменному мосту через реку. Шур что-то сонно пела с утра, но я не стал разговаривать с духом реки. Ноги унесли меня в холмы, в предгорья Комерагских гор, выше, туда, где среди скал отцветал вереск. Я сбросил одежду, спрятал под камень. Произнес три слова оборотничества. Все, чего мне сейчас хотелось, это не жить среди людей и не быть человеком.

Шесть лет назад поезд привез нас на крошечную станцию. Я выскочил из дверей первым, следом прыгнула Рианнон. Мать, вышедшая последней, удержала нас обоих за плечи. Отца я не видел несколько лет. Он уехал в Дублин, когда мне было около трех. В течение года он приезжал домой раз в месяц, а потом перестал, уйдя с головой в дела политики, связанные с магией и отстаиванием прав оборотней. С тех самых пор я почти перестал видеть улыбку на лице матери.

Сейчас он стоял на перроне, встречал нас, добравшись сюда на более ранней электричке. Поезд закрыл двери за нашими спинами, плавно тронулся и исчез среди зеленых холмов. А Лиадан все так же стояла, положив нам с Рианнон руки на плечи и смотрела на Мака. Отец тоже изучал нас. Наверное, он ожидал другой реакции. Готовая появиться улыбка так и не отразилась на его лице. Он нахмурился.

Я задрал голову, посмотрел на напряженное лицо матери, больно сдавившей мне плечо. На нем не было ничего, кроме упрека. Рианнон не выдержала, вырвалась, в один прыжок оказалась около отца и, заскочив ему на руки, прижалась лицом к щеке, обхватив руками его шею.

— Как выросли! Не узнать! — в голос его прорвались волнение и радость.

Лиадан, опомнившись, выпустила меня, но я не сделал к отцу ни шага.

— Привет, па, — негромко произнес я, когда он, расцеловав Рианнон, посмотрел на меня.

— Руари… — он протянул руку, но я так и не подошел, лишь опустил голову, посмотрел на него исподлобья.

— Ты потом опять уедешь? — озвучил я то, о чем мать только думала.

— Все очень сложно, Руари. Но поговорим об этом потом. Сначала в гостиницу, завезти вещи и…

Он осекся, с недоумением взглянул на Лиадан. Никакой поклажи рядом с нами не обнаружилось.

— Ты смеешься, Мак? — заговорила Лиадан. — Дети слишком быстро растут. Или ты считаешь, что правительство платит достаточно, чтобы мы смогли возить с собой чемодан?

Она прошла мимо него в простом, невзрачном сером платье, гордая, спустилась с платформы и замерла, осматриваясь. Отец взглянул на нас почти беспомощно.

— Мы покупаем вещи в секонд-хенд, па, — произнес я. — Мне нравится.

Я перелетел через все ступени, спрыгнув с перрона и приземлившись рядом с матерью.

— Все наладится, — отец подошел к нам, опустил на землю Рианнон. — Лиадан, пожалуйста…

Он обнял ее, притянул к себе. Мы почти физически ощутили ее смертельную обиду.

— Как ты мог? Как ты мог оставить семью на столько лет? — произнесла она едва слышно.

А я мстительно дернул Рианнон за густые темно-рыжие волосы. Сестра взвыла и, не оставшись в долгу, расцарапала мне щеку.

— Дети, прекратите! — Мак растащил нас за миг, но тут же выпустил меня, когда я укусил его за руку.

Отец застыл, застигнутый врасплох, зажав ладонь, с которой текла кровь. В синих глазах стал разгораться огонь, что потух там давно. Но, опередив бурю, готовую выплеснуться наружу, я мчался прочь.

— Руари! — взбешенный крик отца несся вслед, но я знал, что мать не позволит догонять меня, — Лиадан слишком хорошо знала, когда меня трогать не следовало.

Я пришел в гостиницу через час, нашлявшись по городу и изучив его улицы и окраины. Мак мрачно посмотрел на меня, жующего сэндвич.

— Я думал, у вас нет денег… Ах вот оно что? Мой сын, оказывается, еще и вор.

— Еще и?

— Ведешь себя…

— Как кто?

Он поднялся, наполняясь гневом.

— Хочешь наказать меня? — поинтересовался я. — Попробуй. Но только так, как это положено по нашим обычаям, а не так, как принято у людей.

— Ты читал Кодекс? Разве я не запретил?..

— С той стороны телефонной трубки? Ага. Я много чего прочел, па.

Но отец задавил гнев, упорно не желая говорить на больную тему.

— Мы купили тебе и Рианнон новые вещи, — сдержанно произнес он. — Думал взять вас к О’Лири. Но теперь вы останетесь в номере.

— Я-то почему⁈ — возмутилась Рианнон.

— Приглядишь за своим младшим братом.

Глаза у Рианнон стали дикими. Она посмотрела в растерянности на отца, на меня, на мать. Лиадан бросила на меня короткий взгляд. Конечно, за этот час родители так и не поговорили.

— Пойдем, Риа, покажу кое-что интересное, — произнес я. — Я пригляжу за сестрой, па…

Я вытолкал сестру из номера, замер на миг на пороге.

— И извини за руку.

Мое извинение удивило его, но я захлопнул дверь.

Мы обошли городишко несколько раз. Рианнон ныла, что тут тоска зеленая. Наконец, измаявшись от безделья, мы просто плюхнулись на скамейку на крошечной центральной площади, я протянул ей купленные на последнюю мелочь имбирные леденцы. Мы сгрызли их за пять минут, глядя на редких прохожих. Потом долго сидели молча.

— Откуда у отца деньги? — спросила наконец Рианнон.

— Ниоткуда.

— Он одет хорошо и нам одежду купил…

Я промолчал.

— Ты действительно думаешь, что он опять уедет? Когда же вернется? — продолжала спрашивать Рианнон.

— Скоро, — задумчиво произнес я.

— Мы будем тут долго сидеть?

— Долго.

— Почему?

— Дура!

Я вскочил со скамейки раньше, чем она успела вцепиться мне в лицо. Рианнон зло смотрела на меня.

— Есть хочешь? — спросил я примирительно.

— Отец будет ругать…

— Не тебя же.

Она понуро кивнула. Через пятнадцать минут я вернулся с пакетом еды. Мы поели. Мимо нас второй раз прошелся полицейский. Пока поглядывал в нашу сторону, но не подходил. Я направился к нему сам.

— Сэр, не подскажите, сколько время?

— Пять часов, сэр, — вежливо отозвался он.

— Спасибо. Значит, скоро вернуться родители — встречаются со старыми приятелями, — я изобразил радость.

Полицейский в ответ смягчился.

— Вы не местные, ребятки?

— Мы из Клонмела.

— И как там у вас?

— Хорошо, если не считать, что Шур каждый ноябрь затапливает набережную и первые линии домов. Приезжайте, сами увидите. Добровольцам и волонтерам всегда рады. Главное, запастись виски, дождевиками и болотными сапогами.

— Если буду свободен, обязательно, парень, но дел и тут полно, увы, — он улыбнулся и быстро направился прочь.

Я вернулся на скамейку. Рианнон чуть встревоженно прислушивалась к нашему диалогу.

— Ловко ты его отвадил, — заметила она.

Я поморщился.

— Скажи, если отец дружит с семьей О’Лири, почему мы никогда с ними не встречались?

— Риа, ты же знаешь, что обстановка давно уже непростая, — отозвался я.

— Сейчас тоже? Отец же был готов нас взять с собой, если бы не твоя выходка!

— Может быть, он всего лишь нашел удобный повод нас не брать? Спроси лучше у него сама.

Сестра помрачнела. Я знал, что мог спокойно обходиться без общения со сверстниками. А вот Рианнон общения не хватало. С одноклассниками общий язык она не нашла. После школы всегда приходила домой. Сидела оставшийся день в своей комнате с книжками или помогала по дому матери. На улицу она практически не выходила. Сейчас, похоже, будет обвинять меня, что нас не взяли на встречу. Такой шанс был. Ведь у О’Лири — огромная многодетная семья. Однако Рианнон промолчала.

Погрузившись в невеселый мысли, мы просидели с ней еще три часа.

Глава 14

— Рианнон, Руари, — позвали нас.

Над нами стояли родители. Рианнон, протирая глаза, подняла голову с моего плеча. Отец улыбался.

— А Лиадан рассказывала, что вы терпеть друг друга не можете и постоянно деретесь.

Мы недоуменно переглянулись с сестрой. Я нахмурился.

— Ага, делать мне больше нечего — тратить на девчонку столько времени.

— Пойдемте, поужинаем. Проголодались?

Мы одновременно кивнули. Я взглянул на мать. Она уже выглядела не так отстраненно, как раньше, и все же в глазах ее была все та же тоска. Я понял, что разговор особо ничего не изменил, что отец опять уедет. Но ничего не сказал.

Отец привел нас в паб. Здесь было слишком многолюдно, из-за чего мать чувствовала себя не в своей тарелке. В итоге ужинали молча, пялясь на шумную толпу. Поев, я отошел в уборную.

— Эй, парень, смотри куда идешь, — сказал мне официант, в которого я едва не врезался.

— Простите, — отозвался я, хитро огибая его и незаметно уводя с подноса стакан с «Килкенни».

Нырнул в толпу около бара, зарываясь губами и носом в холодную пену, и столкнулся с отцом. Мак молча забрал у меня стакан, из которого я уже успел выхлебать две трети, и поставил на барную стойку. Я утер ладонью рот.

— Пойдем, поговорим, Руари.

Мы вышли из паба. Я сунул руки в карманы, посмотрел на отца, ожидая обещанного разговора. Начать ему оказалась трудно.

— Знаю, что ты опять уедешь, — произнес я. — Если хотел сказать это, считай, что сказал.

Мак посмотрел на меня в хмуром удивлении.

— Не только. Не думай, что Лиадан жаловалась, но… Говорила, что ты часто оборачиваешься, хотя это запрещено, часто пропадаешь в лесу. Что в школе у тебя все очень плохо.

Я пожал плечами.

— И ты ничего не хочешь сказать?

— Нет.

— Ты мне пообещаешь, что…

— Ничего не буду делать, пока ты живешь в другом городе.

Мак криво улыбнулся, поняв, куда я клоню.

— Начитался Кодекса?

— Да. Выучил назубок. Главный в доме — мужчина. Даже моя мать не может указывать мне. И так будет, пока ты не вернешься. Пока не станешь тем, кто ты есть, и будешь вести себя не как человек…

— Мой десятилетний сын — маленький деспот, ставит мне условия.

— Кто?

— Знаешь, оставим разговор на завтра. У нас все-таки важная встреча с О’Лири.

— Значит, мы едем с вами?

— Нет. И не думай, что я не накажу тебя. Накажу. Если нарушишь запрет еще раз!

В лицо ударил солнечный зайчик. Я открыл глаза и тут же зажмурился. Рианнон же со смехом продолжала направлять на меня маленькое зеркальце. Ее волосы блестели на солнце, темно-медовым водопадом спадая по спине.

— Мам! — возмущенно заорал я и спрятал лицо в подушке.

— Родители уже ушли, — произнесла сестра.

— Все-таки без нас⁈ — соскочив с кровати, я подлетел к подоконнику, на котором она сидела, подтянулся на руках и выглянул в окно.

— Я просила отца, но он не передумал. Еще он сказал, чтобы мы сидели здесь и никуда не выходили. Обед нам принесут.

— Здесь⁈ Весь день? Ты серьезно?

— Руари! Ты должен меня слушаться! — без особой надежды воскликнула Рианнон.

— Ничего я тебе не должен! — я больно щелкнул ее по носу.

Ее пальцы впились мне в ухо. Но я вырвался.

— Пойдем лучше на улицу. Или к О’Лири. Сами.

— Даже не думай!

Я пошел умываться. Выйдя из ванной, огляделся, ища одежду. Но вместо нее обнаружил новый костюм, рубашку и ботинки.

— Это что?

— Твоя новая одежда. Старую отец выбросил.

Рианнон покрутилась передо мной в новом платье. Недовольно бурча, я оделся.

— Еще причешешься, и будет не узнать, — заметила Рианнон.

Я скривился. И тут же, нырнув под разведенными в стороны руками Рианнон, вылетел из номера.

— Руари, вернись!

Но я уже слетел по лестнице со второго этажа, выбежал из отеля и помчался по переулку. След я путать умел, и Рианнон очень скоро меня потеряла, заплутав среди узких переулков городишки.

Я же вернулся туда, где ощущался легкий родительский запах, и пошел по дороге, идущей через лесистые холмы, пока не начался спуск в небольшую уютную долину. В центре среди бурно разросшейся зелени садов пряталось фермерское хозяйство. Дальше уже можно было не идти по дороге, а срезать.

Я пошел через лес и вдруг вышел на поляну, на которой расселась полукругом дюжина детей. Пять мальчиков и семь девочек. Я застыл от неожиданности, а они все обернулись ко мне. И мы изумленно пялились друг на друга с минуту.

— Ты кто такой? — спросил старший из них.

— Мои родители сейчас у вас…

— Ты из Конмэлов? Городской пижон? — сказал второй подросток.

Они засмеялись.

— Еще чего! — возмутился я.

— А чего так вырядился?

Я густо покраснел.

— И как тебя зовут?

— Руари!

— Конмэл из Клонмела, Руари из Типперэри! — пропела одна из старших девочек, и они снова засмеялись. — Удобно представляться!

Я нахмурился.

— Ладно, не сердись, иди уже к нам! — сказал старший. — Это…

— Я знаю, как вас зовут.

Под их удивленными взглядами я перемахнул через ручей и оказался среди них. Незнакомые запахи тревожили. Они поднялись, невольно подались ко мне, ощущая примерно то же, что и я. Мы почти касались щеками, сталкивались носами. А я называл имена. Внутри же нарастало какое-то новое, непривычное чувство. И такое испытывал не только я.

— Эханн, Леган, Адэйр, Кэлху, Баган, Сайв, Ашлин, Дарра, Рошин, Шени, Нэса, Скаа…

Когда я назвал всех, они вдруг счастливо засмеялись.

— Откуда ты всех знаешь? — спросил Адэйр, самый старший из них.

— Читал историю. Выучил фамилии и имена всех семейств.

— Зачем? — Скаа, которая придумала песенку с моим именем, улыбалась.

— Не знаю, — я пожал плечами.

— Ты хоть оборачиваться умеешь?

— Конечно! Только…

— Папа с мамой не разрешают? — беззлобно смеялся Адэйр.

— Если бы их слушал, меня бы здесь не было, — буркнул я.

— Хочешь, мы тебе наш лес покажем?

И они принялись скидывать одежду. Я сложил свою аккуратно стопкой, понимая, что, если попорчу ее, мне за это точно влетит от отца. Один за другим все произносили слова оборотничества. И вскоре пестрая черно-рыже-серая стая нырнула в подлесок. Мы бежали по холмам, среди живописных скал, покрытых толстым ковром мха, под вековыми дубами и играли в догонялки. Выбежав на очередную поляну, мы напились из ручья и свалились все в кучу среди густых луговых трав, тесно к друг другу прижавшись, ласкаясь и превратившись в единое существо.

— Есть хочется… — заметил кто-то из младших, и тут же у кого-то громко забурчало в животе. — Когда можно вернуться домой?

— Могу только предложить лягушек, — ответила Скаа.

Ответом был хор разочарованных голосов.

— Руари же никогда не играл. Надо составить ему компанию! — засмеялся Адэйр. — Умеешь?

— Нет. Это что?

— Ловишь в ручье лягушку и глотаешь целиком живую. Кто проглотит больше — тот победитель.

— Так они же… — удивился я.

— Да, они еще квакают! — захихикали девочки. — И в животе щекотно.

Адэйр ударил лапой по воде, перехватил пастью взлетевшее в воздух зеленое тельце и проглотил. Я следом нырнул мордой в воду, стараясь не пронзить зубами пойманную нежную плоть, проглотил.

— Руари, да ты охотник! — одобрительно заметил Адэйр.

— Вообще-то, рядом с нами тоже полно лесов, — заметил я. — Мы же не Дублине живем.

К нам присоединилось остальные мальчики, бывшие младше меня. Мы проглотили по пять лягушек, а из утроб уже доносилось отчаянное кваканье.

— Ну все, в меня больше не лезет. Какие-то они сегодня здоровые. Ничья! — Адэйр плюхнулся у ручья, и за ним устало свалились все остальные.

Лягушки вдруг стали петь удивительно слаженно, и под их хор девочки закатывались смехом. А мы шестеро начали жутко икать. Рядом со мной улеглась Скаа.

— Попробуй задержать дыхание.

Накрыла мой нос лапой. Через несколько мгновений икота прошла.

— Спасибо.

Мы встретились взглядами и одновременно потянулись друг к другу. Нежно терлись мордами, покусывали друг у друга уши, а внутри меня расползалось какое-то непонятное чувство, тревожное и одновременно приятное. И вдруг с другого боку ко мне теснее прижался Адэйр, уткнувшись носом в загривок и принюхиваясь. Шерсть у меня встала дыбом, и я резко развернулся, зарычав и клацнув у него перед носом зубами. От рыка, вышедшего неожиданно грозным, все разом смолкли и удивленно посмотрели на нас.

— Прости, — смутился Адэйр. — Просто от тебя пахнет… У тебя есть сестра, Руари?

— Есть.

— Сколько ей лет?

— Будет пятнадцать.

Он улыбнулся, показав острые зубы.

— Как ее зовут?

— Рианнон.

— Можно попросить передать ей кое-что от меня?

— Можно…

Он уткнулся мордой мне в затылок и потерся ей о мою шерсть. Потом отпрянул и убежал в лес.

— Он влюбился, — шепнула мне Скаа.

— Он же никогда ее не видел, — удивился я.

— Он влюбился в ее запах. Разве ты не умеешь видеть по запаху? — она зарылась носом в мой мех. — Она красивая… Я научу тебя, закрой глаза.

Ее язык скользнул по моему носу. Она что-то рассказывала. Перед внутренним взором соткалась картинка, но мне казалось, что я засыпаю, разомлев от сытости — лягушки в животе давно уже смолкли — и нежностей девочки.

И вдруг грянул выстрел.

Мы вскочили на ноги. Настроение покоя и дружелюбия пропало. Теперь ото всех остро пахло страхом и растерянностью. Грянул второй выстрел. Мы вздрогнули, как единое существо. Оба выстрела донеслись с той стороны, куда ушел Адэйр.

— Домой! — крикнула Скаа.

Я сорвался с места следом за остальными.

— Засада! Впереди засада! — крикнул я, уловив опасные запахи.

Мы повернули вбок, но и там оказалось то же самое. Нас взяли в кольцо на той же поляне, где мы только что были. Их было человек сорок с винтовками. Мы сбились в плотный круг. Откуда-то донесся шум мотора.

— Зачем их сажать в клетку, Финн? Давайте закончим с ними прямо здесь.

— Приказано доставить живьем. Пересчитайте их. Вроде все верно — их двенадцать?

Первый Охотник стал считать.

— Точно двенадцать, — пересчитал он раза три. — Только вот… есть еще и тот, кого мы застрелили.

— Один лишний, что ли? Откуда взялся?

— Да какая разница, прикончим зверенышей уже, и все!

— Нет. И разберитесь, кто тут лишний, — Финн, хмурясь, пошел в ту сторону, откуда слышался шум мотора.

На поляну выехал грузовик, задний борт его откинулся, открыв взору спрятанную внутри магическую клетку. Пара человек бросила перед нами Адэйра. Какой-то миг никто не осознавал, что он мертв. Черная шерсть старшего на боку и голове была перемазана кровью. И от него пахло смертью. Воздух наполнился скулением и плачущим воем.

И вдруг все это перекрыл злой, полный ненависти рык. И я не сразу понял, что рычу я сам. Все ружья Охотников направились на меня.

— Хочешь стать следующим? — спросил первый Охотник.

Подошел еще один магическим детектором.

— Этого первым проверь. И я застрелю с чистой совестью.

На меня навели детектор.

— Руари Конмэл. Это как раз лишний.

— Сам напросился на неприятности.

— Был отдельный приказ Конмэлов не трогать.

— Что⁈ Какого черта⁈

— Нам не нужны проблемы. Эй, ты! Руари! Отойди!

Я остался стоять на месте, дрожа от злости и оскалившись. За моей спиной невольно старались укрыться все остальные, жалобно поскуливая.

— Уйди! — Охотник с детектором махнул на меня рукой.

— Вы с остальными что собираетесь делать? — спросил я.

А у Охотников отвалились челюсти.

— Ты говоришь⁈

— Мы все говорим. Только остальные слишком напуганы. Опустите ружья, мы не дикие звери.

— Сказки не рассказывай! Этот бросился на нас и хотел загрызть!

— Вы лжете! Лжете!!! Ваш запах вас выдает! Вы просто застрелили его!

— Ты кому-то собрался жаловаться, сучонок⁈

— Отпустите всех — они дети!

— Отойди оттуда, а то пойдешь на бойню со всеми остальными!

Испуганный вой оглушил меня.

— Руари, не бросай нас! Не бросай! — выли они, жавшись ко мне.

— Уходи, Руари, пожалуйста, уходи! — Скаа пыталась выпихнуть меня прочь.

Я на миг обернулся к ней. И в этот момент мне на шею накинули проволочную петлю. Дернули на себя. Я покатился по траве. Еще три рогатины упали мне на спину, придавили к земле. Грянул одиночный выстрел. В воздух, но он возымел на остальных действие. Испуганная, скулящая стайка метнулась по настилу в клетку. Решетка захлопнулась, борт грузовика закрылся, и машина поехала прочь. Тяжело дыша, я смотрел вслед, ненавидя Охотников и ненавидя себя за бессилие. После этого меня высвободили.

— Вы ему шею всю изранили, — заметил Охотник с детектором.

— Ничего — скоро очухается. Пошли отсюда.

Они ушли. А я еще минут пятнадцать приходил в себя. Кровь перестала течь по шее, рана затянулась, слабость и головокружение прошли. Я поднялся на ноги, несколько секунд соображал, что делать дальше. Потом припустил к дому, в котором жила семья оборотней и должны были находиться мои родители. Выйдя на открытое место, я смотрел на темный дом, втягивал струи ветра. Дом был мертв. Я медленно пошел прочь, все внутри жгла боль.

Я вышел на него случайно — Охотник шел по лесу с наветренной стороны, разговаривая по телефону. Потом сунул телефон в карман куртки, в задумчивости прошел еще и заметил меня, только когда между нами оставалось шагов шесть. Это был тот, кого назвали Финн. Он застыл, рука невольно потянулась к ружью, висевшему на плече.

— Руки, — прорычал я.

— Тише, парень, тише! Это ведь ты лишний? Тринадцатый, а счастливчик?

— Глупая шутка.

— Ты прав. Иди к родителям. Говорили, что они тебя потеряли и очень беспокоятся.

Я стоял и молча смотрел на него.

— Иди домой, парень, не глупи!

И он двинулся дальше, огибая меня. Как только я оказался у него за спиной, рука Охотника легла на ружье. Еще через пару шагов я услышал, как он обернулся, но меня не увидел. Я мчался по лесу прочь.

Добежал до гостиницы, стрелой пролетел через пустынный холл, поднялся на второй этаж и толкнул лапами незапертую дверь нашего номера. Отец ждал — схватил меня зубами за загривок, задал жестокую трепку. Наказал меня так, как обещал. Я молчал, стиснув зубы, и только слезы катились из глаз. Где-то в темноте стояли мать и сестра, напряженно следя за нами.

— Мак, хватит. Хватит! — голос матери сорвался. — Ему плохо. Оставь его!

— Я запрещал оборачиваться? Запрещал! Говорил тебе никуда не ходить? Говорил! — прорычал отец. — Тебя могли убить, Руари! Знаешь, что чувствовала твоя мать, когда ей отдали твою одежду?

— Почему нас не тронули? Почему⁈

— Потому что у меня есть друзья среди влиятельных людей. Я позвонил им, и нас с Лиадан отпустили. Но я не мог просить за тех, насчет кого Охотники получили приказ!

— Но их за что? За что⁈

— Не знаю…

— Ненавижу!

Я вырвался, запрыгнул на свою постель.

— Обернись и вымойся!

— Мак!

— Обернись!

Я подчинился, укрылся с головой, повернувшись к ним спиной. Минут через пять они тоже разошлись спать. А еще через полчаса ко мне под одеяло забралась Рианнон. Обняла со спины, прижалась всем телом, зарывшись лицом в мои волосы и жадно вдыхая запахи. Еще через минуту она тихо плакала.

— Почему я не пошла с тобой, Руари? Почему? — прошептала она. — Он был красивым?

— Да. И он был добрым. Все они. Не понимаю, за что их. Не понимаю.

Утром над нами долго стояла мать. Потом отошла к отцу.

— Посмотри на наших детей, Мак. У них обоих разбиты сердца. Наши друзья гибнут одни за другими. А ты все еще веришь в людей? Очнись же! Выйди из своего придуманного, лживого мирка!

— Да мы бы погибли одними из первых! Ты меня в чем-то упрекаешь⁈

Он принялся хмуро рассматривать расписание поездов на листке.

— Только не говори, что ты уедешь сейчас в Дублин, — произнесла едва слышно Лиадан. — Только не после того, что произошло.

— Именно поэтому я уеду в Дублин. То, что произошло… в этом надо разобраться немедля!

— Мак! Ты бросаешь нас? А если тебе возвращаться будет некуда и не к кому, ты подумал об этом⁈

— Пока я жив, вам ничего не грозит!

— Тебе так только кажется! — сорвалась Лиадан.

Они долго ругались. А час спустя в мрачном молчании, стараясь не смотреть друг другу в глаза, мы втроем уже возвращались на поезде в Клонмел.

Глава 15

Лет десять назад общемировой кризис добрался и до нашего острова. Выросла инфляция, взлетели цены, многие компании сократили рабочие места. Правительство решило покруче завинтить гайки — предприняло ряд мер, которые, однако, вызвали лишь еще больше недовольства среди граждан. А еще через какое-то время кто-то решил, что во всем виноваты нелюди. Всем магическим существам за редким исключением было запрещено работать, их места передали людям. Нам же назначили пособия, на которые едва можно выжить. С недовольными из магического народа на этот раз разобрались быстро и без особых колебаний, как уже было.

У нашей семьи, как и у остальных семей оборотней, отобрали землю. Тогда, почти год спустя после событий на ферме О’Лири, из Дублина приехал на один день отец, созвав в наш дом глав семейств. Лиадан встретила его холодно. Он пытался поговорить со мной, но я тоже старался избегать его и огрызался. Одна Рианнон, очень любившая отца, не отходила от него ни на шаг.

В назначенное время явились главы двадцати семейств, прошли в библиотеку. Я вошел следом. Отец попытался меня выпроводить, но я ему в очередной раз напомнил под усмешки собравшихся, что, раз он не живет в нашем доме, он тут не хозяин. Мак собирался вышвырнуть меня за шкирку, но самый старый оборотень, Туал Трэсах, возразил:

— Оставь своего парня, Мак, пусть учится. Судя по всему, ему это не помешает.

Отец нахмурился, но остальные покивали, соглашаясь. Я убрался в самый дальний угол, взяв один из здоровых томов с полки, и укрылся за ним, сев в глубокое кресло. После этого заговорил Туал Трэсах.

— Нас всех очень прижали, Мак. Еще немного, и отберут последнее, что у нас осталось, — наши дома.

— Или еще хуже — наши жизни, — мрачно обронил кто-то. — Все к тому идет.

— У нас нет выбора — мы должны подчиниться закону, — ответил Мак.

— Тебе, может, и легко подчиниться, Мак, здесь у тебя голый лес, а у нас поля и пастбища. И что нам делать?

— Переждать до лучших времен. Я знаю, что это тяжело, но…

— Семью на что кормить? На те жалкие подачки? Ты где живешь, Конмэл? В холмах вместе с фэйри?

Вокруг отца засмеялись. Но засмеялись невесело, почти обреченно.

— Послушайте, все очень серьезно!

— Ты нам говорил это и в прошлый раз — переждать, — заметил Туал. — Три года с тех пор прошло. И ничего не изменилось. Стало только хуже.

— Сколько можно терпеть? Пора перегрызть им глотки, Мак, а не сюсюкаться с этими душегубами и лжецами! — воскликнул один глав, совсем еще молодой Уаллах. — Смотри, скоро сам превратишься в них! И почему ты до сих пор веришь им? Ах да, у тебя лучшие друзья среди людей! И почему мы должны слушать тебя — лучшего друга душегубов и лжецов?

— Мои друзья не имеют к происходящему никакого отношения!

— Мак, послушай! Тебя все всегда уважали и слушали, но сейчас ситуация выходит из-под контроля. Ты уже ни на что не можешь влиять, — произнес Туал Трэсах.

— Ты ошибаешься, Туал. Я каждый день прикладываю много сил, чтобы сдвинуть закон с места, я убеждаю всех, кто имеет хоть малейшее влияние на законодательство. Я променял жизнь здесь, со своей семьей, на пребывание в этом чертовом Министерстве, и вы считаете, что я ничего не делаю? Вы не понимаете…

На этих словах я осторожно высунулся из-за книги, посмотрел хмуро на Мака.

— Если бы они хотели, они бы давно пошли нам навстречу, — отозвался старик. — Но нас продолжают уничтожать. Одну семью за другой.

— Ты знаешь, почему это происходит. Они нападали на людей.

— Неужели? Ты даже своего лучшего друга О’Лири не смог защитить…

Я совсем высунулся из-за книги, жадно вслушиваясь в разговор. Вокруг стали недоуменно перешептываться. А отец побледнел.

— Что тебе об этом известно, Туал?

— Тебе надо почаще бывать дома, Мак… — старый оборотень оскалился в усмешке. — Полгода назад я заходил сюда. Хотел забрать одну книгу, посчитав, что ей больше не место в этой семье. Руари не позволил.

Тауал с хищной усмешкой обвел собравшихся взглядом.

— Все знайте, в этом доме есть мужчина, который готов вцепиться в глотку и защитить свою семью.

Я увидел, как Мак сжал подлокотники кресла, на котором сидел. Он бросил короткий взгляд на меня и повернулся к Туалу.

— Ты приходил ко мне домой, зная, что…

— Я всегда хорошо относился к твоей семье, Мак. Но, может быть, если бы на моем месте оказался тот, кто не уважает тебя… Впрочем, времена сейчас не те, чтобы враждовать друг с другом и захватывать чью-то землю. Тем более что у нас у всех ее уже отняли…

Отец снова смотрел на меня.

— Что ты рассказал ему, Руари?

— Ты же не просил молчать о произошедшем, — огрызнулся я.

— Про О’Лири я расскажу тебе позже, Туал, — хмуро отозвался Мак.

— Слышал, что правительство решило забрать земли у О’Лири — у них были самые обширные пастбища и леса. С них начали, теперь и до остальных добрались? — предположил Уаллах.

Все смотрели на Мака, ожидая ответа. Но он молчал.

— Так что нам делать дальше, Мак? Мы никогда уже не дождемся равноправия, которого обещали вместе с интеграцией.

— Я за войну! — воскликнул, заводясь, Уаллах — Оторвать головы верхушке — и все проблемы решатся!

— Один раз уже пытались. Полегла половина магического народа. Сильных магов одолели. Что говорить о нас? — проворчал старик.

— Надо все тщательно продумать и сделать это неожиданно! Пусть людишки теперь подчиняются нам!

— Это было бы хорошо, если бы во всем мире произошло то же самое. Но там с подобными нам уже давно разделались. Теперь вот подошла и наша очередь.

— Так что, вы считаете, что теперь действительно конец?

И дальше все заговорили одновременно, не слыша и перебивая друг друга.

Я выбрался из кресла, потащил к ним громадную книгу, которая прежде скрывала меня всего целиком. Бухнул на стол перед ними, раскрыв.

— Руари⁈ — возмутился отец. — Тебя кто-то спрашивал?

— Вообще-то, па, это мой дом. И я имею право на слово.

Остальные уже громко хохотали, немного разрядив нервную обстановку. Мак схватил одной рукой меня, другой — книгу, собираясь на этот раз действительно вышвырнуть прочь.

— Подожди, Мак, что там предлагает твой сын? — ладонь Туала успела лечь на фолиант, не позволив его захлопнуть.

Они склонились над страницами. Лица у них тут же погрустнели.

— Что не так? — удивился я и дернулся, болтаясь над землей вздернутый рукой отца за шкирку. — Па, пусти…

— Их больше не существует, Руари, — ответил старик.

— Как так⁈ — выкрикнул я возмущенно.

— Их уничтожили одними из первых… К тому же, если бы они были так сильны, думаешь, они бы позволили себя убить?

— Но почему бы просто не попробовать⁈ Почему⁈

— Хватит, Руари! — Отец потащил меня прочь.

Я упирался, начиная злиться, но ему удалось дотащить меня до середины холла. Остальные следовали за нами, желая увидеть, чем кончится дело. А у меня появилось желание вцепиться отцу зубами в руку. Я извернулся, но он все же успел заметить движение, и мои зубы громко клацнули, сомкнувшись на пустоте. Я зарычал от бешенства. Отец вцепился мне в плечо второй рукой.

— Ого, Мак! — подначивали остальные. — Да твой парень тут точно хозяин!

— О да, он чертовски больно кусается! — Туал со смехом потряс рукой.

— Руари, прекрати! — отец тоже начал сердиться. — Погуляй с полчаса!

И швырнул меня ко входной двери. Приземлившись, я развернулся к нему, скользнув взглядом по смеющимся лицам, разозленный вконец и готовый наговорить таких грубостей, что отец бы точно провалился перед остальными под землю от стыда. Но месть не удалась.

Дверь за моей спиной вдруг распахнулась, а на лицах предводителей семейств я увидел недоумение, почти тут же сменившееся тревогой. Я медленно повернулся.

На пороге стоял один из оборотней. Громадный. С широкими плечами, желтоглазый и темноволосый. Я инстинктивно втягивал его запах. И осознавал, что за моей спиной попятились все, кроме отца. Запах незнакомца ударил в голову, неся с собой мощь, уверенность и кое-что еще, от чего остальные были если не в ужасе, то в сильном замешательстве. Эта примесь пахла смертью. Недавней охотой и убийством. Он встретился со мной взглядом в тот миг, когда собирался делать шаг.

— Назови свое имя, прежде чем войти сюда! — рявкнул я, не растеряв еще запал своего бешенства.

Он застыл в недоумении, а потом захохотал.

— Разве это не дом Мака?

— Это мой дом, Фэлан Артегал! — прорычал я.

— О, храбрец, да тебе мое имя известно, оказывается…

— Не так много людоедов осталось, чтобы не понять, — огрызнулся я.

— Руари, вон из дома! — вмешался Мак, шагнув к нам и собираясь отправить меня прямиком в распахнутую дверь.

Но Фэлан опередил его. Огромная рука сграбастала меня, унося вверх на уровень лица пришельца. Он, прикрыв глаза, обнюхал меня. Где-то в уголке губ затаилась усмешка, когда он так и не учуял запах страха, а я оскалился. Артегал так же спокойно поставил меня на землю.

— Хоть у кого-то из вас остались инстинкты, — заметил гость и шагнул в сторону библиотеки, едва не задев отца плечом. — Пусть твой сын остается, Мак.

К Фэлану шагнул Уаллах, успел что-то шепнуть ему на ухо, прежде чем остальные опомнились.

— Тебя сюда не звали, Фэлан! — заметил Мак.

— Это не по Кодексу, ты знаешь. Когда приходит время объединяться, даже такой, как я, имеет право присутствовать на совете. Тем более настоящему хозяину дома, оказывается, мое имя известно.

Он усмехнулся. Мак побледнел от очередного унизительного замечания, бросил на меня убийственный взгляд. Но я и без этого понял, что перегнул палку своими выходками.

— Ну и что вы решили делать? Точнее, чего вы решили не делать? — Артегал обвел взглядом присутствующих, когда все снова расположились в библиотеке.

— Я сказал, что пробую решить проблему…

— У тебя ничего не выйдет, Мак, — оборвал отца пришедший. — Ты слишком долго жил среди людей, потерял жесткость и хватку.

— Это не…

— Даже твой сын не слушает тебя.

— Лучше скажи, что ты можешь предложить, Фэлан! — вмешался старый оборотень. — Конмэлы пусть без нас разбираются.

Артегал поднялся. Отец смотрел на него угрюмо, как и еще несколько оборотней. Остальные были готовы слушать. И какая-то часть особо нетерпеливых, вроде Уаллаха, жаждала его слушать. Но начал он издалека. Я откинулся в кресле и прикрыл глаза.

Тембр голоса Фэлана звучал уверенно и убедительно. Это был голос лидера. Когда-то такой властью обладал и мой отец. Но пришелец оказался прав, Мак слишком долго жил среди людей. Однако в голос Фэлана примешивалось и то, что было не свойственно отцу, — едва различимые злоба и ненависть, которые вели его. Увлекшись ощущениями, я почти все прослушал. И лишь когда прозвучало: «Уверен, за мной пойдут молодые», я открыл глаза и снова встретился взглядом с желтоглазым людоедом.

Мак заметил это и скрипнул зубами, стиснув подлокотники кресла. Я же посмотрел на стол, на котором Артегал разложил какой-то план.

— Это надо сделать внезапно. Всего пять десятков оборотней, и с властью людей будет покончено.

— А о последствиях ты подумал, Фэлан? — поинтересовался Туал.

— Каких? Все остальные нам будут только благодарны. Маги, фэйри, ведьмы и прочие.

— Я говорю о континенте. Ты думаешь, люди оттуда не вмешаются? Да они разнесут к чертям наш остров!

— Не смогут. Маги возведут защиту. И больше ни один человек извне не попадет сюда.

— Ты ничего не перепутал, Фэлан? — заметил Мак. — Ирландия — не Авалон. По сравнению с ним — она огромна. И у всех вместе взятых магов не хватит сил установить полноценную защиту.

— Ты недооцениваешь магов и магию. Еще немного, и ты совсем забудешь, что это и кто ты, Мак Конмэл, — оскалился Артегал и обвел всех взглядом. — Кто пойдет со мной?

Оборотни начали неуверенно переглядываться.

— У меня хватает желающих, — заметил Артегал. — Но я надеялся, что найду здесь более сильных и опытных.

В итоге руки подняли пятеро.

— Ты этого не сделаешь, Фэлан! Ты поведешь всех на верную гибель. А после вашего «похода» остальным тоже не жить!

Артегал обернулся к моему отцу, надвинулся на него.

— Так ты хочешь остановить меня, Мак? Или, может быть, ты собираешься рассказать людишкам о том, что услышал здесь?

Отец побагровел. Еще немного, и они бы вцепились друг в друга, но в этот момент я соскользнул с кресла и прошлепал по комнате, заглянул в план с таким видом, словно вокруг ничего не происходило. Эти двое уставились на меня, как двое повздоривших игроков в хёрлинг на судью.

— Ты пойдешь со мной, парень? — спросил Артегал.

— Руари, какого черта? — прошипел, Мак.

— Конечно… нет. Но я с удовольствием провожу тебя до границы моей земли.

У Фэлана отвалилась челюсть от моей наглости. Кто-то даже не сдержал истерических смешков. Артегал навис надо мной, а потом оскалился в усмешке и захохотал.

— Я тебе сочувствую, Мак. Погоди, он у тебя еще подрастет, выучит назубок весь Кодекс…

Я молча стоял и ждал.

— Ладно, надоел этот цирк. Я ухожу. Но прежде вы все поклянетесь, что никто не скажет ни слова из того, что здесь услышал.

— Не делай этого, ты всех погубишь!

— Ты еще будешь просить у меня прощения, Мак. У всех будешь!

— Никто ничего не скажет, ты знаешь! — мрачно высказался старый оборотень. — Но Мак прав, если твоя миссия окажется неудачной, ты погубишь всех! Подумай еще!

— Подумаю. А вы — трусы…

Последнее слово он сказал тихо, словно выплюнул, но все, конечно, услышали. Фэлан ушел первым, перебросившись несколькими словами с теми, кто его поддержал. Потом стали расходиться остальные. Кто-то задержался, обсуждая произошедшее с Маком. А я выскользнул из дома и направился в ночь, туда, где скрылась мрачная, злая фигура людоеда.

Он спустился к реке по пустынным улицам, перешел через мост и направился в сторону Карик-он-Шур. Асфальт кончился, и под босыми ногами мягко запружинила мокрая после дождя трава пастбищ. Ее скоро сменила прелая листва в лесу. Я остановился на поляне, когда след внезапно оборвался. Я не стал оглядываться и тем более возвращаться. Стоял и ждал. Артегал вышел из зарослей слева от меня.

— Ты действительно решил проводить меня?

— Нам не нужны трупы на нашей территории.

— Поздновато спохватился.

— Ты подставляешь мою семью, — заметил я.

— Предъяви мне это, когда подрастешь, — рявкнул Фэлан, снова нависнув надо мной.

— Это что? Должен тебя бояться? Бояться своего, когда таких, как мы, осталось так мало? — поинтересовался я.

Артегал опешил от услышанного.

— Закрой свою пасть! И не иди за мной больше! Даю слово, никого больше не трону здесь.

— А кого уже?

— Не найдут и следа, не беспокойся. Если бы не такие, как твой отец, люди бы уже давно были в том положении, в котором сейчас находимся мы.

Я промолчал, ожидая, скажет ли он что-нибудь еще. Но Фэлан махнул на меня рукой.

— Возвращайся домой, младший Конмэл. Еще увидимся…

И зашагал дальше по лесной тропе.

— Надеюсь, что нет, — негромко отозвался я, зная, что он расслышит.

Он все же обернулся, сверкнув в мою сторону оскалом, и исчез за листвой. Я еще некоторое время стоял, прислушиваясь к звукам и ловя струи ветра, доносившие до меня его запах, все больше растворяющийся среди лесных ароматов.

Через час я вернулся домой. Отец ждал на пороге. Мрачно на меня взглянул, но ничего не сказал. Ушел в библиотеку. Старый оборотень был еще там. Я остановился у двери, прислонился к стене.

— Надо что-то решить, Мак, — произнес Туал. — Если Фэлан это сделает, они уничтожат всех. Но твое слово спасет непричастных.

— Ничего не изменится, — отец мрачно опустился в кресло напротив него, игнорируя меня. — Это будет не первая попытка, Туал. Наказывают всегда виновных.

— Но ты же недавно говорил иначе⁈

— Я лишь хотел предотвратить очередную глупость.

— Ты же слышал, что он задумал! Это гораздо серьезнее, чем просто «глупость»!

— Я не могу сказать людям! Никто не знает, что мы собираемся и что-то обсуждаем! И что мы можем что-то сообща решить. Это как раз наоборот — станет приговором всем.

Старик молчал, угрюмо глядя на отца, потом резко поднялся с окаменевшим лицом.

— Что ж, тогда говорить больше не о чем. Примени все свое красноречие, когда будешь защищать нас всех!

Он ушел. Отец смотрел на меня.

— Ты никого не сможешь больше защитить, — тихо произнес я. — Ты даже семью О’Лири не смог уберечь, своих лучших друзей…

Отец опустил взгляд.

— Ты не знаешь, Руари.

— Чего я не знаю? Того, что ты завтра опять уедешь в Дублин?

— Только из Дублина я смогу защитить свою семью, — он подошел ко мне, сжал плечи. — Верь мне, Руари.

Теперь уже я прятал взгляд.

Глава 16

Когда-то на месте Прайор-Парка был заросший лесом холм. И наш дом, затерянный в чаще, был единственным. Потом у подножия холма появился щит с объявлением о строительстве и бульдозеры. А у нашего дома — представители застройщика, предлагавшие переехать на новое место. Лиадан выгнала их прочь.

Они вернулись в лице генерального директора компании. Но надушенный молодой предприниматель в дорогом костюме, до тошноты приторно-вежливый, был так же послан к черту. Моя мать не имела таланта дипломата, каким обладал отец. Но даже ее допекла наглость и несправедливость, и она написала жалобу мэру.

В очередной раз директор строительства явился с полицией и мэром. Последний прочел речь о том, что заботится о благосостоянии граждан Клонмела. Лиадан стояла перед ним, зябко кутаясь в плед. Я в пяти шагах от нее привалился спиной к закрытой двери и, ковыряя зубочисткой в зубах, наблюдал за происходящим.

— Вы получите больше земли и новое качественное жилье, — обещал мэр. — Понимаете, ваш дом нарушает общую концепцию застройщика…

— Вы вообще читали мое письмо, господин мэр? — рассердилась Лиадан. — Я вам писала, что наш род старейший в Клонмеле! Наши предки жили на этой земле века назад!

— Но ваш дом обветшал, — мэр горестно развел руками. — Невозможно допустить, чтобы вы продолжали жить в нем.

— Да. Посмотрите, что мы вам предлагаем взамен! — директор компании, суетившийся и из кожи вон лезущий, изображая любезность, сунул матери планы и фотографии сулимого жилища.

Мать сжала губы.

— Господин мэр, а как поживает ваша кошка? — спросил я, подходя к ним и оттесняя мать за спину.

На лице мэра вырисовалось недоумение.

— А, это ведь ты, парень, спас ее год назад? Ты вырос…

— Руари Конмэл. Вам это имя должно быть хорошо знакомо. Кон-мэл.

Мэр вспомнил. Я понял это не только по изменившемуся выражению лица. Острый страх раздразнил мне ноздри. Мэр медленно, незаметно попятился.

— Эта земля, где собираются строить Прайор-Парк, принадлежала нам. Вы своим распоряжением месяц назад ее у нас отобрали. Помните ведь?

— Руари, мне очень жаль… — пролепетал он.

— Да неужели? Проваливайте все отсюда к чертовой матери! А если вам придет в голову позвонить в магическую полицию или куда-то еще, помните, что вся эта земля будет проклята. Даже если что-то плохое случится с нашей семьей. Она. Будет. Проклята. Выбирайте — или наш уродский дом в окружении ваших архитектурных шедевров, или вы не получите вообще ничего!

Они ушли.

— Руари? — мать смотрела на меня в отчаянии.

— Они не посмеют, мам, — я недобро улыбнулся.

Лиадан вернулась в дом, а я достал мобильный и позвонил нашему куратору мистеру Мурру и рассказал о произошедшем.

— Хорошо, что ты позвонил мне, Руари, — отозвался куратор. — Я свяжусь с мэром и объясню, что вас нельзя трогать.

— Спасибо.

Нас оставили в покое. На полгода.

Лес исчез с холма, словно его и не было. И едва ли не быстрее стали появляться новые дома.

Одному из новых соседей вид нашего старого особняка тоже не понравился. Он пошел к мэру и каким-то образом прознал, кто его соседи. Сначала на нашей двери появились приколотые листы бумаги с надписями: «Людоеды, убирайтесь прочь!», «Охотники придут за вами», «Берегитесь снайпера!». Наверное, он находил такие надписи остроумными. Поскольку это не сработало, он решил действовать по-иному.

Вечером, возвращаясь по темной улице, на которой еще не успели установить осветительные столбы, я увидел вдалеке красноватые отсветы. Около нашего дома стояла толпа людей с зажженными факелами. Заводила выкрикивал гневную речь о том, что надо прогнать монстров и губителей людей. Мне он представился каким-то средневековым инквизитором, призывающим сжечь еретиков. Заведенная толпа согласно кричала в ответ. Еще чуть-чуть, и он довел бы их до состояния, когда они будут готовы подпалить наш дом. Я потянул носом, принюхиваясь и опознавая собравшихся. Потом, нещадно работая локтями, стал продираться сквозь толпу.

— Пройти дайте!

Люди отшатывались, потирая ушибленные бока, смолкали удивленные, увидев меня.

— Ей, Руари! Ты куда, парень⁈ — недоуменно окликнул знакомый мясник, стоявший в первом ряду, и схватил меня за плечо.

— Я — домой, мистер Огастас! — громко ответил я и обернулся к толпе. Под мышкой у меня был длинный французский багет, а в руках — початый пакетик с имбирными леденцами. — Добрый вечер, миссис Ли. Мистер Грэхем. Мистер Говард…

Я назвал их всех до одного — всю сотню человек, и они, притихшие, смолкали совсем.

— Мы не знали, Руари, — негромко произнес мистер Огастас.

— Теперь знаете. Наш род живет тут много веков. Если бы кто-нибудь из моей семьи причинил вред людям, этот дом сожгли бы давным-давно еще ваши предки.

— Пойдем-ка отсюда, Маргарет, — шепнул один из клонмельцев своей супруге. И толпа стала понемногу рассасываться.

— Какого черта⁈ — начал было опомнившийся заводила. — Так ты — один из них⁈ Огастас⁈

— Мы Руари и его семью знаем давно, — мрачно обронил мясник и затушил факел. — И уважаем их.

— Вы в своем уме⁈ — завопил сосед. — Вы же были согласны, что…

Но факелы затухали один за другим. Я вдруг услышал тихий щелчок затвора, почувствовал на себе пристальный взгляд и запах пота, разбавленный окислившимся железом. Но в этот миг распахнулась дверь.

— Где тебя носит, несносный мальчишка⁈

Рассерженная Лиадан схватила меня за ухо, поволокла за собой с таким видом, словно тут кроме нас никого не было. Она затащила меня в дом под взглядами толпы, захлопнула дверь. И тут же выпустила. Я тер горящее ухо. Сердитая маска исчезла с лица матери, открыв страх, по ее щекам заскользили слезы.

— Тебя хотели убить, Руари!

— Там были обычные пули.

— В следующий раз они придут с серебряными. Так не может больше продолжаться!

Она стала звонить по телефону. Смогла дозвониться лишь через час.

— Мак, немедленно приезжай домой! — закричала она, срываясь. — Бросай все к чертовой матери!.. Я не могу успокоиться!.. А ты будешь спокоен, когда твоего сына только что чуть не убили за то, что он не человек? Как убили всех остальных! Если завтра тебя здесь не будет, я тебя никогда не прощу! Слышишь⁈ Никогда!

— Мам, дай трубку, — я забрал у нее телефон. — Па, тут такое дело…

И спокойным тоном изложил все, что произошло за последнее время.

Мак приехал вечерним поездом из Дублина. Осунувшийся и измученный. Боровшийся много лет за свои убеждения. И проигравший.

Восточный ветер треплет шерсть на загривке, пригибает травы на холме. Ветки вереска дрожат от его порывов, роняют засохшие соцветия. Сотни и сотни запахов невидимыми струями проносятся мимо.

Немного соли с берегов Ирландского моря. Молодая хвоя с ветвей и прелая под стволами от леса, ароматное разнотравье лугов, едва уловимые запахи асфальта от дороги на Кашел.

Насыщенный мускусный запах овец, их влажной от недавнего дождя шерсти, раздражающая вонь псины — от огромных волкодавов, терпкий и горький запах пастуха — смесь пота, несвежей одежды, крепкого табака и виски, запахи страха, боли и крови с небольшой бойни.

Дальше — постиранное белье хлопает большими белыми квадратами на ветру, словно старается превратиться в парус и сбежать со двора одинокого дома далеко внизу. Снова лес. Медовые ноты верещатников. Конский навоз. Масло, железо и дизель от трактора, убирающего ячмень с желтого ромба поля. Пьяные ароматы маленькой частной винокурни и огромного завода «Балмерс» перемешиваются в коктейль, сшибающий с ног — виски с сидром.

Ветер меняется. Дует от Клонмела. Теплеет. Несет запахи сотен и сотен предметов и людей, их эмоций — горе, разочарование, страх, радость, влечение, злость и нежность — все это проносится мимо невидимыми призраками.

Я опрокидываюсь на спину. Низкие, быстро плывущие серые тучи вдруг пропарывает рыжий закатный луч, дарит им свой цвет. Облака тоже пахнут. Дождем и прохладой.

На меня падают первые капли дождя. И почти тут же раздается гудок прибывающего из Дублина поезда. Я поднимаюсь и бегу с холма вниз. Густые травы путают ноги. Но передо мной уже знакомое нагромождение камней.

Я сорвал зубами несколько репьев, вцепившихся в шерсть на предплечье, перекинулся. Приподняв камень, вытащил из тайника свою одежду, оделся, перебросил ботинки, связанные шнурками, через плечо и побежал дальше, босой, через поля к городу.

Два огромных серых пса вылетели из кустов на тропу передо мной. Я остановился, а уши резануло от ультразвукового свистка.

— Сидеть!

На тропу к псам выбрался пастух, смерил меня тяжелым взглядом.

— Ты из пэйви?

— Еще чего! — огрызнулся я.

— А чего тут крутишься? Не первый раз тебя вижу.

— Не вижу таблички с надписью, что тут гулять запрещено. Собак своих держите!

И направился мимо него. Псы глухо рычали, едва не коснулись меня носами, но все же не тронули.

— Ты не из Конмэлов? — неожиданно спросил он, когда я был уже в двадцати шагов от него.

Я резко обернулся.

— Это не твое дело, Грэг Леван.

У него от удивления вытянулось лицо. А псы зарычали громче.

— Иди-ка отсюда, парень, — его ладони скользнули по рукояти ружья. — И держись в следующий раз подальше.

— Да пошел ты!

Я сунул руки в карманы и, отвернувшись, зашагал дальше.

Я вошел в дом через две минуты после отца. Он уже обнимал Лиадан и Рианнон. Говорил им что-то, утешая. Потом он увидел меня. Я прислонился спиной к стене, держа руки в карманах. Ждал, что он скажет. Он крепче прижал к себе жену и дочь.

— Я больше не уеду. Они внесли поправку в закон. Нас больше не тронут.

Он не лгал, но и всю правду не говорил. Но у Лиадан и сестры на лицах отразилось облегчение — словно камни с души свалились.

— Но нам придется жить в новых условиях, приспосабливаться к ним, — добавил отец.

— Что это значит? — спросила Лиадан, снова встревожившись.

— Мы должны жить как люди…

Мне захотелось наговорить ему грубостей, обозвать трусом, лжецом.

— Руари, тебе будет сложнее всего, больше нельзя будет оборачиваться. Ты должен вести себя как обычный подросток…

— Это дрочить под одеялом, что ли?

— Прекрати! Все очень серьезно!

— Я это знаю гораздо лучше тебя, па.

— Тебе спать не пора?

— С чего это?

— Завтра рано утром идешь в школу! Ты сколько уже не ходил?

— Два месяца, — буркнул я.

— Живо ужинать и спать!

Грубости по поводу его распоряжений я так и не сказал, наткнувшись на взгляд матери.

— Уже иду, — проворчал я.

Отец явно не был настроен на общение со мной. Хотя обсудить нам было что, и он это прекрасно понимал.

— Вернешься завтра со школы — поговорим.

В школу я шел мрачный и не выспавшийся. Почти всю ночь думал о последних событиях. Хороших мыслей в голову не приходило, на душе было муторно. Задумавшись, я не сразу понял, что происходит в одном из переулков рядом со школой и что окликают меня. Лишь когда кто-то грубо развернул меня к себе, схватив за ворот школьного пиджака, я вынырнул из мрачной задумчивости.

— Ты глухой, что ли? Сказали же «стой!»

— Отстань! — огрызнулся я.

Но меня толкнули назад, в переулок.

— Вот этот видел! — меня пихнули к остальной компании.

— Ничего я не видел, — я нахмурился, оглядываясь и не понимая, чего ко мне прицепились.

Компания оказалась серьезная. Пять парней лет по двадцать — чужаки, не из нашего города, еще трое из старших классов моей школы.

— Ты зачем эту мелюзгу притащил⁈ — заорал один из чужаков. — Вот теперь он точно увидел.

Я еще не понимал, что к чему. Только лица трех школьников выражали ужас. Наконец я заметил пакеты с травой, порошком и чем-то еще. И до меня дошло.

— И чего с ним теперь делать?

— Припугни его.

— А если он расскажет?

— Дай ему таблетку.

— Эй ты, слышишь? У тебя деньги есть? Мы дадим тебе классную таблетку. Будешь такие покупать у него.

И мне указали на одного из школьников.

— У него же отец — коп! — удивился я невольно.

— Мы это и без тебя знаем, умник! Ты что, не понимаешь? Рот открывай.

Мне протянули белую пластинку. Она мерзко пахла мятным ароматизатором, бензином, спермой и прочей дрянью, впитав запахи с рук.

— Да пошел ты! Будешь так говорить своей матери-шлюхе!

— Что ты сказал? — в меня уже летел кулак.

Я отпихнул обидчика и тот кубарем полетел по пыльному асфальту, сдирая кожу с коленей и локтей. На меня кинулись остальные. Я расшвырял их прочь.

— Интересных друзей ты себе завел, Макс, — сказал я одному из школьников.

— Как ты это сделал, Руари? — на меня смотрели во все глаза.

— У меня черный пояс по карате. А что, вы не знали?

— Это не похоже на карате.

— Да? — удивился я.

Забросил рюкзак на спину и направился к школе. Они сорвались следом.

— Они же убьют нас теперь, Руари! — едва не рыдая, запричитал Макс.

— У тебя папаша — полицейский! И не просто полицейский — капитан Гарды. Какого черта?

— Я должен им денег, я…

Взглянув на его испуганную, по-нездоровому бледную физиономию, я разозлился:

— Редкостный кретин! Звони отцу.

— Он меня убьет!

— Наверное лучше он, чем эти? — я кивнул за свою спину. — Нет? Отвалите.

Они отстали. В школе я наслушался от учителей о своих пропусках, поведении и прочем. Негатив я старался пропускать через себя, он словно падал в глубокий колодец, в черную беспросветную дыру… И все же он достигал дна, устилал его тонкими слоями, копился.

Домой я возвращался в еще более скверном настроением.

После школы меня ждали. Семь громил. Макс с расплывшимся на скуле синяком показал на меня пальцем. Один из чужаков между тем двинулся ко мне. Я подумал, не удрать ли мне от них? Но тут сзади дорогу преградили еще трое. В них я опознал трех знакомых из пэйви.

— Привет, шустряк. Это ты выбил Карлу зуб?

— Тоже хочешь? — поинтересовался я в ответ.

Громила, прифигев от моей наглости, обернулся на миг к своим, рассмеялся.

— Сейчас ты свои будешь с земли собирать.

— Уже обделался от страха. Отвалите, придурки, у меня очень плохое настроение.

— Парень, да ты совсем иди…

Его челюсть встретилась с моим кулаком, неожиданно взлетевшего снизу. Чужак пролетел футов десять и упал на землю. И на меня бросились одновременно все. У кого-то в руках были биты…

Макс бежал со всех ног. Но я нагнал его, схватил за шкирку и затащил в переулок.

— Руари, я не хотел рассказывать! Меня заставили!

Он плакал, растирая слезы по испачканному лицу. Но мне было плевать. Хватило несильного удара, чтобы Макс упал на землю. Он сжался в комок. Я отпинал его ногами.

— И да — расскажи об этом своему отцу, копу!

Я вышел из проулка, тяжело дыша, слизнул с расцарапанной щеки кровь, огляделся. Ярость не уходила. Позади меня стонал и плакал Макс. Я обернулся, сплюнул на землю, с проклятьем достал мобильный и набрал номер.

— Добрый вечер, мистер Хили.

— Привет, Руари. Ты с хорошими новостями или не очень?

— Не очень. Можете скорую прислать? Тут… парня одного побили. Пара ребер сломана, наверное.

— Адрес говори. Кто побил, видел?

Я помолчал, кусая губы в раздумье.

— Я побил…

Мой знакомый хирург-кардиолог из окружного госпиталя молчал, озадачившись.

— Ты сам в порядке? — наконец спросил он.

— В порядке. Имя запишите — Макс Мёрфи. Его отец — Барри Мёрфи.

— Глава Гарды? Руари, черт тебя побери!

— Парень получил за дело. Честно.

— Ладно, верю, — отозвался Хили, новости мои его явно не порадовали. — Зная Барри — он к тебе домой заглянет непременно.

— Скажите, что я сам к нему загляну.

— Не лучший вариант. Свяжись со своим куратором лучше. Пусть Мурр с ним разговаривает.

— Угу.

Я нашел на дороге свой рюкзак, забросил на спину. Напавшие на меня понемногу приходили в себя, но им неотложку я вызывать не собирался. С гор задул пронизывающий ветер, я поежился и поднял воротник пиджака.

Домой идти не хотелось совершенно. От предстоящего разговора с отцом мне становилось еще более муторно. Я побрел по улице.

Через три минуты за моей спиной раздались сирены. Я ускорил шаг, нырнул в узкий проулок и затаился среди разросшихся можжевельников. Мимо проулка промчалась машина Гарды.

Отличный выдался денек, нечего сказать. Я направился дальше и вышел к клубу, возле которого толпилась подростки. За спиной вновь завыла сирена. Проклиная все на свете, я нырнул в толпу, незаметно пробрался через фейс-контроль.

Глава 17

Внутри клуба было шумно, запахи алкоголя смешивались с запахами пота, разгоряченных танцами тел. От громкой музыки у меня заболели уши, а мечущиеся яркие огни казались прожекторами, отыскивающих виновного в толпе. Я спешно направился в самый темный угол зала.

— Эй, ты не слишком маленький, чтобы быть тут? — спросила какая-то сильно надушенная девчонка, на которую я случайно налетел.

А я вспомнил, что ее звали Сью Морриган.

— Побежишь к охраннику, Сью? — поинтересовался я.

Она присмотрелась ко мне повнимательнее.

— Эй, я тебя тоже знаю! Ты же Руари Конмэл! — Я покривился, поняв, к чему она, а она улыбнулась. — Ладно, не сердись. Конечно, я никуда не побегу. Но как ты у охранника перед носом проскользнул? Этот урод меня три года не пускал сюда!

— Да ну? — удивился я.

— Пить будешь? — она дала мне коктейль.

Я выпил его залпом вместе с кусками льда. Глаза у девчонки полезли на лоб, потом она засмеялась. Через пару минут она уже знакомила меня со своими подружками. Пять девчонок уставились на меня с недоумением.

— Классно, Сью, ты нашла себе малолетку! — прыснули они. — Из какого он класса? Из третьего?

— Шестого. Это Руари Конмэл, — представила меня Сью.

— Конмэл? Тот самый, который спас кошку мэра?

— Ага.

— И вытащил женщину из тонувшей машины?

— Точно, выдели твое фото в газете. Только ты выглядел там постарше… — они снова со насмешкой глянули на Сью. — И как ты смог? Ты же маленький…

Я пожал плечами.

— Зато сильный.

— Да? Тогда, может, проучишь одного зануду? — спросила одна из подруг Сью.

Девчонка показала куда-то за мою спину. Я обернулся и увидел Грэга Галахира из двенадцатого класса. Капитана команды по хёрлингу, высокого и накачанного, которого старались не задевать и который не давал прохода ни одной юбке. Половина девчонок из старших классов по нему сохла, вторая половина его молча ненавидела.

— Он что — приставал к тебе? — поинтересовался я.

— Да.

Я прекрасно понял, что она врала. А еще, если судить по смеси запахов, желания у нее были несколько противоречивые. С одной стороны, видимо хотела отомстить своему, не слишком верному дружку. С другой стороны, увидеть, как ее парень в очередной раз подтвердит, что она самый крутой в школе. Второе желание явно перевешивало. Наверное, она уже представляла меня лежащим на полу побитого и рядом рыдающую Сью. Подруги такие подруги…

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Если ты такой смелый и сильный, можешь к нему подойти и сказать, чтобы больше не смел трогать меня?

— Да без проблем, — откликнулся я с готовностью. — Надеюсь, его физиономии тебе будет не жалко.

И повернувшись направился к компании парней.

— Руари, не надо! — испуганно крикнула Сью, но подружки ее удержали.

Я подошел к Грэгу. Хлопнул его по плечу так, что он пролил коктейль себе на накрахмаленную рубашку. Он обернулся ко мне с озверевшим лицом.

— Дис сказала, чтобы ты ее больше не трогал!

— Что⁈ Да от тебя сейчас мокрое место останется!

Я опередил его на секунду. Грэг, получив хук в челюсть, упал на руки своих двух приятелей. Предотвращая дальнейшую драку, я просто положил руки парням на плечи, придавливая и заставляя склониться к себе.

— Тише, парни, тише.

— Ты кто такой⁈ — они тщетно пытались высвободиться.

— Руари Конмэл. Из группы шесть-А.

— Ты знаешь, что Грэг с тобой сделает?

— Кажется, он уже ничего не сделает. А если захочет, отделается не так легко, как сейчас. И вы тоже. Ну пока.

Я еще раз шарахнул им по плечам, да так, что оба рухнули около Грэга на колени. Я вернулся к девушкам. Кажется, от случившегося они протрезвели.

Дис, опомнившись, метнулась к бесчувственному приятелю. Грэга привели в чувство. Он поднялся, попытался броситься ко мне, но его удержали друзья. В этот момент Грэг встретился со мной взглядом. Застыл. Ярость исчезла с лица, уступив место растерянности. Я оскалился в усмешке, чуть мотнул головой, мол, хочешь еще? Он удивительно быстро сообразил, что со мной связываться не стоит. Наорав на свою девушку, он ушел вместе с друзьями. Дис, всхлипывая, убежала вслед за ними.

— Вот это да… — протянула изумленная Сью. — Угостишь меня, новая звезда школы?

— Эээ…

— Понятно. Погоди минутку.

Она ушла в сторону бара и вскоре вернулась с двумя коктейлями. Протянула мне один и улыбнулась.

— Не думала, что мальчик с первых страниц газет — забияка.

— Это случайность.

— Что именно? Газеты?

Я кивнул, выпил коктейль.

— Это же не виски, Руари. Погоди… Хочешь напиться? Почему?

— Не знаю. Настроение паршивое…

Сью неодобрительно покачала головой. В этот момент она напомнила мне старшую сестру. Потом что-то шепнула подружкам. Одна на несколько минут исчезла, потом вернулась с бутылкой и одноразовыми стаканчиками, и Сью потащила всю компанию в более темное место.

Виски обожгло рот и горло. Девчонки кашляли, делая крошечные глотки. Мы стояли и смотрели на живое человеческое море, прыгающее под музыку в мечущихся лучах света.

Мы продолжали пить и сами не заметили, как оказались среди танцующих. Ощущения были странные, словно меня бросили в банку с орешками, которую встряхивали в такт музыке. Внутри возникало короткое чувство невесомости. Такое, какое бывало в самый пик полнолуния. Только до полнолуния было еще две недели.

Голова кружилась от выпитого и беспорядочных огней. Ко мне вдруг прижались влажные губы Сью. Язык пробрался в рот, принеся вкус ментоловой жвачки. Я отпрянул.

— Не надо…

На ее лице обозначилось удивление.

— Почему? У тебя есть кто-то?

— Да.

— Почему ты тогда пришел не с ней?

— Она в другом городе, — соврал я.

Сью пожала плечами.

— Как хочешь… А у тебя уже был секс?

— Не твое дело.

Внутри вновь вспыхнула старая боль. Сью, словно позабыв обо мне, вновь запрыгала рядом орешком. Я обнаружил у себя в руке бутылку «Бушмилса». На дне оставалось немного. Я допил прямо из горлышка. А потом, подобрав валявшийся у стены рюкзак и пробравшись через толпу, вышел на улицу. И здесь меня кто-то схватил за ворот рубашки и потащил в сторону.

— Здравствуй, Руари.

Это был капитан Гарды Мёрфи. Я это понял по запаху прежде, чем взгляд успел сфокусироваться на лице полицейского. Он хмуро всматривался в меня.

— Да ты обдолбан…

— Чего? Да пошли вы! Пустите!

Капитан поморщился, когда я на него дохнул парами алкоголя.

— Эй, отпусти парня и вали!

Из темноты к нам вышел какой-то тип. Я воспользовался короткой заминкой, вырвался, отошел на пару шагов.

— Это папаша Макса, — сказал еще один голос из темноты. — Мальчишка растрепал, похоже. Кончай и его тоже.

Первый поднял пистолет, целясь в Мёрфи.

— Парни, какого черта? Я полицейский!

Никакого сомнения у этих двоих не было. Что-то замкнуло в голове, и я прыгнул обратно к полицейскому, загородив его собой в грохоте выстрелов. Словил обе пули и опрокинулся вместе с главой Гарды на землю. В глазах потемнело, а от боли я заскулил.

— О господи… Святой Патрик! — заговорил ошарашенный Мёрфи. — Парень… Держись, парень!

Сквозь боль я чувствовал, как он, совершенно не понимающий, почему я это сделал, растерянно прижимает меня к себе, как гладит по голове. Так, словно чувствует себя виноватым, словно ничего не может уже сделать. Только обещать, что все будет хорошо.

А я знал, что хорошо не будет. Потому что тип с пистолетом подошел к нам и навел оружие на полицейского. Стиснув зубы, я вскочил, бросился на ублюдка, опрокинул на землю, схватил за волосы и припечатал головой об асфальт.

— Дик! Что за черт⁈ Что с ним делать⁈

— Убить!

Больше выстрелить никто не успел. Еще трое нападавших улеглись на дороге. Последним я вырубил главаря, выбив пистолет. Легкие жгло от боли, на губах чувствовался вкус крови. Но раны уже затянулись и продолжали заживать. Я обернулся к Мёрфи. Он стоял, подобрав пистолет, направленный в землю, и смотрел на все ошарашенными глазами.

— Кто ты, Руари? — спросил он тихо.

— А сами что думаете? — хрипло поинтересовался я. — Вот дерьмо!

Я оглядывал свою лучшую, теперь испорченную рубашку. Потом подобрал порвавшийся рюкзак, и разлетевшиеся по земле книги. Откуда-то послышались сирены. Я подумал, что самое время убираться отсюда, и попятился.

— Руари, постой.

Я воззрился на капитана. Он все еще пытался осознать произошедшее.

— Ты мне жизнь спас…

— Бывает. Мне домой пора.

— Да, точно же… — полицейский, наверное, вспомнил статьи обо мне, а потом его осенило. — Ты из волшебного народа? Оборотень⁈

— Ага.

— Нам поговорить надо.

— Прямо сейчас?

— Мне необходимо понять, что происходит, — он кивнул на застонавшего типа.

— А вам Макс ничего не рассказал? Кроме того, что я навешал ему?

Он покачал головой.

— Ваш сын — наркоман. Продавал в школе товар этих типов. Я случайно увидел. Меня тоже хотели подсадить, но не сложилось. У следующих, которым Макс указал на меня, тоже не сложилось. И у этих не сложилось. Это если коротко.

Капитан стоял и хмурился.

— И, если мои родители ничего не узнают, будем считать, что вы меня отблагодарили.

— Хорошо. Только мне нужны подробности. Приди ко мне завтра в участок после школы.

Я кивнул.

Около полуночи я осторожно скользнул в темный дом, прокрался в свою комнату и застыл на пороге. Отец сидел в кресле и ждал.

— Ну и где ты был? — поинтересовался он.

Потом принюхался.

— Ты это назло мне? — спросил он, учуяв запах алкоголя.

— Нет, так получилось.

— Получилось? — он встал, сделал шаг ко мне и застыл, разобрав еще один запах.

Я втянул голову в плечи, пытаясь незаметно запахнуть пиджак плотнее, хотя понимал, что скрывать бесполезно. Отец оказался рядом. Его рука сдернула с меня пиджак, скользнула по пропитавшейся кровью рубашке. Палец обнаружил одну дыру от пули в ткани, затем другую.

— В тебя стреляли? Вчерашние?

— Нет. Другие.

— Что случилось?

Я чуть помялся, но все-таки рассказал о своих злоключениях с самого утра. Выслушав, Мак принялся хохотать. Я смотрел на него, насупившись, с недоверием, не понимая, что могло его рассмешить.

— Прости, Руари, — произнес он. — Патрик Мурр, конечно, иногда писал про тебя, но я не думал, что все так плохо.

— Мистер Мурр тебе писал? Что это значит?

— Мне тоже есть о чем тебе рассказать. Пару лет назад, когда снова начались настроения против нас, я придумал, как мне казалось, беспроигрышный шаг — приставить к каждой семье оборотней куратора, чтобы тот приглядывал за семьей и писал отчеты, что все в порядке. Люди — ужасные бюрократы, надо заметить. И бумажки с хорошими отчетами действовали в министерстве почти магически.

— Что⁈ Так это тебе мы обязаны надзором? — возмутился я.

— Это сработало. По крайней мере, два года действовало почти безотказно. Я постарался отобрать в кураторы лояльных к нам людей.

— То есть мистер Мурр…

— Много лет боролся за наши права. Он мой очень хороший знакомый, Руари, почти друг. И то, что ты вел себя с ним первое время, мягко говоря, невежливо…

— Он что же, обо всем тебе писал?

— Сперва да, потом уже меньше, когда вы наконец нашли общий язык.

— Ну спасибо.

— Так что, несмотря на то что меня не было рядом, я более-менее понимал, что происходит в семье.

— Но, если бы мама вчера тебе не позвонила, ты бы не приехал.

— Приехал бы, — он опустил взгляд. — Как я уже говорил, нам надо поговорить. Я не сказал женщинам, но ты должен знать. Мне больше некого защищать, Руари. Кроме нашей семьи и семьи Ноланов из Дерри.

Смысл сказанного до меня не доходил, не представлялся возможным. Не при таких обстоятельствах. Не сейчас…

— Что? Па…

— Месяц назад Фэлан Артегал со своими сторонниками прорвался в Министерство. Их остановили. За этим последовал приказ.

— Но почему всех? Почему⁈

— Они пошли с ним — все главы кланов. Даже старик Туал. Или Фэлан убедил их, или лучшего выхода они не видели. Они перестали мне верить, Руари…

Отец снова опустился в кресло. Я вдруг понял, что его недавний хохот — всего лишь нервная разрядка.

— У тебя, случайно, выпивки не осталось? — поинтересовался отец.

— Нет, — я хмуро смотрел на него, осознавая, какой неподъемной тяжести вина давит на него. — Почему нас оставили в живых?

— Мурр приезжал с речью, и многие другие кураторы тоже… Свалили все на Артегала, что он взбаламутил всех, запугал и повел на верную гибель.

— А его куратор что сказал?

— Ничего. Артегал его убил…

— А ты что сказал?

— Про произошедшее — ничего. Мурр посоветовал придерживаться версии, что мы не знали о происходящем, что Артегал подговорил всех, но к нам он соваться не стал, так как знал, что у меня друзья в Министерстве. В итоге издали приказ, который защищает нас как последних представителей вида оборотней.

— Нас теперь что, типа охраняют, как зверей в заповеднике?

— Что-то вроде того, — отец криво и совсем невесело усмехнулся.

Я помолчал.

— Тебе нужно было предать его.

— Что?

— Забыть свою чертову гордость и честность, предать одного ублюдка правосудию, чтобы сохранить жизнь остальным.

Мак подскочил в кресле с изменившимся лицом. В следующий миг я оказался прижат к стене.

— Не смей мне говорить, что я должен был делать! Ты не понимаешь…

— Согласно Кодексу запятнавший себя людоедством изгонялся из семьи. Его презирали все рода… Почему…

— Ты давно читал Кодекс? — спросил отец.

— Давно, года три назад, но я прекрасно помню каждое слово, записанное в нем.

— Открой страницы с древами родов, — мрачно посоветовал отец.

Он выпустил меня, и мы пошли с ним в библиотеку. В центре зала я прочел три слова открытия тайника. В полу дощечки потертого наборного паркета ступеньками разложились во все стороны, превратив узор листа шэмрока в объемный. В открывшейся нише в полу осталась лежать древняя книга. Я наклонился и, не вынимая книгу из ниши, перевернул титульный лист, а следом еще с сотню желтых, как Луна, страниц. Здесь начинались родовые древа.

— Открой семью О’Лири.

Я удивленно глянул на отца, долистал до рода отцовского друга. Имя последнего главы рода — имя Лира — было перечеркнуто. Я уставился на отца. Он горько усмехнулся.

— Мы очень давно дружили. Сколько я помню, Лир всегда был едва ли не таким же тихим, как те ягнята на его ферме. Но, когда у него захотели отобрать землю, он сорвался… Я не верил, хотел с ним увидеться, переговорить, посмотреть, как его семья. Поэтому мы тогда поехали к ним.

Я не понял, чему он не верил. В голове уже возникли страшные и абсурдные мысли, что мой отец имеет отношение к приказу, по которому семью О’Лири должны были уничтожить. Я продолжал смотреть на отца, и у меня был только один вопрос. Отец без труда прочел его в моих глазах.

— Я не имею к приказу никакого отношения. Наш визит к их семье и облава — всего лишь трагическое совпадение. У Лира хотели отобрать землю. А у него было двенадцать детей, Руари. Он сглупил, написал угрозы правительству, что поубивает всех, кто ступит на его землю. Я приехал, чтобы уговорить его, успокоить. Но было поздно. Приказ насчет его семьи, как я узнал после, был уже подписан, угроз оказалось достаточно. А сам Лир… сдержал накануне свое слово насчет угроз. Но это тоже еще не все. Полистай…

Я просмотрел еще несколько родов. Нашел еще два десятка перечеркнутых имен. Три года назад этого не было. Я действительно давно не заглядывал в книгу.

— Откуда ты узнал?

— Просил Лиадан следить… Мне очень жаль, Руари…

— Мне тоже, па.

Черный колодец в душе был почти полон. Я вдруг понял, что от злости к горлу подступили слезы, прикусил губу до боли — и так уже ревел сегодня, когда словил пули. Старая боль плескалась на самой поверхности колодца.

— Наша семья получила выигрышный лотерейный билет, — негромко произнес Мак. — Но как долго он будет действителен?

Глава 18

После нашего разговора отец начал пить и практически перестал меня контролировать. А я, несмотря на его запрет, продолжал оборачиваться и часто пропадал в лесу или среди вересковых пустошей.

В один из таких дней, прогуляв школу и до самого вечера проторчав в холмах, я возвращался домой.

Пустоши закончились, уступив место полям. Нырнув в кусты, я оказался на лугу и с лёта врезался в овцу, отбившуюся от стада. Она издала звук, больше всего похожий на изумленное хрюканье, в панике засучила передними ногами, осев на задние. Но развернуться и убежать не успела.

Мой инстинкт сработал быстрее. Я вцепился ей в горло и сжал челюсти. В нёбо забил горячий фонтан крови. Я глотал ее, прикрыв глаза, а внутри расползалось приятное успокоительное тепло. Жертва еще пару раз слабо дернулась, так и не успев осознать своей гибели.

Где-то совсем недалеко залаяли собаки. Уши ощутили неприятную вибрацию от ультразвукового свистка. Ко мне неслись два огромных серых пса. За ними бежал пастух.

Я выпустил овцу, стоял над ней и ждал. Волкодавы футов за сто резко сбавили прыть, смутились, яростный лай сменился поскуливанием. Они оглядывались назад, поджимая хвосты, ждали хозяина.

Пастух тоже сбавил ход, остановился около своих псов. Он поглаживал ружье, но так и не снял с плеча. Я, слизнув кровь с носа, смотрел на пастуха.

— Ты из Конмэлов? — спросил пастух. — Не молчи, я знаю, что волков Ирландии давно уже нет.

— Тебе-то что, Грэг Леван? — спросил я. — За овцу твою заплачу, случайно вышло.

— Коли так, тогда я ее разделаю, как положено, и могу завезти в твой дом.

— Идет. Завтра занесу деньги, — я собрался уходить.

— Могу угостить тебя грогом, — торопливо произнес он.

Я остановился, изучая запах. За сильным волнением угадывалась смесь неприязни и любопытства. Любопытство пересиливало. Я засмеялся. Пастух вздрогнул, псы его припали к земле. Лишь через несколько секунд до него дошло, что я не рычу, а смеюсь.

— Хорошо, — произнес я.

Грэг осторожно подошел. Взял овцу, закинул на плечи.

— Не первый раз сбегает, — сказал он. — Ну теперь добегалась.

Пастух направился чуть выше по холму, где стоял небольшой деревянный сарай — там он забивал животных. Я шел рядом. Псы, поджав хвосты, следовали за нами на приличном расстоянии.

— Не понимаю, почему они тебя боятся.

— Потому что я не волк.

— Выглядишь вполне как волк, — возразил пастух.

— Это для тебя. А они знают, что я сильнее и порву обоих, как слепых щенят. Они не трусы и не дураки. Так что не наказывай их, если вдруг собираешься.

— Ты еще и мысли читаешь? — пробурчал Грэг.

— Запахи. Они выдают не только настроение, но и желания.

В сарае пахло смертью и кровью, давно не стиранным бельем и старыми шкурами. Грэг подвесил овцу на балке над ведром, спуская ей кровь. Достал из заплечного мешка термос, из ящика полуразвалившегося кухонного комода — пару не слишком чистых стаканов, разлил в них напиток.

Потом, миг подумав, снова полез в шкаф, извлек оттуда бутылку и плеснул еще алкоголя. И посмотрел на меня. На лице пастуха явно был написан вопрос, как я собираюсь пить угощение.

Я прочел три слова возврата. Глаза у Грэга разве что на лоб не полезли.

— Это ты⁈ Я думал, что имею дело с твоим отцом.

— Па такими делами не занимается, — заметил я. — Буду признателен, если ты дашь мне что-нибудь накинуть, — без шкуры тут прохладно.

— Какими делами? — продолжал любопытствовать Грэг.

— Он почти не оборачивается, не говоря уже о чем-то более серьезном, — я оскалился в усмешке.

Грэг нашел старое одеяло, бросил мне. Я завернулся в него, сел на жалобно скрипнувшее подо мной кресло и потянулся за стаканом. Грэг смотрел на меня в сомнении.

— Для тебя я могу нацедить овечьего молока.

— Брось, я не маленький мальчик.

Я хлебнул грога, прикрыл на мгновение глаза и, откинувшись в кресле, посмотрел на пастуха.

— Отличный грог. Сколько я тебе должен за овцу?

Грэг похлопал глазами, словно его вывели из ступора.

— Две сотни.

Я в сомнении глянул на пастуха.

— В ней чистого веса фунтов сто.

— Не беспокойся, в мясную лавку я сдаю немногим дороже. Считай, что я тебе сделал скидку за убой.

Я засмеялся, оскалившись, и допил грог. Грэг, снова занервничав, налил мне еще.

— Разделай сейчас, — произнес я. — Сам домой отнесу.

Грэг кивнул, достал нож, принялся сдирать с туши шкуру.

— Почему в прошлый раз ты принял меня за пэйви? — спросил я.

— Да так, крутились они поблизости одно время, а потом… Да нет, это всего лишь предположения. Забудь.

Я хмыкнул. Не хочет рассказывать, ну и не надо. Грэг, все еще пребывая в сомнении, топором порубил тушу на куски, запаковал в бумагу и сложил в сумку. Я поднялся, закинул ее на плечо.

— Одеяло занесу вместе с деньгами, — бросил я на прощанье и потопал вниз с холма, к Клонмелу.

Деньги я занес ему на следующее же утро. Оставил на бойне, придавив купюры кружкой. А самого Грэга увидел уже через месяц, вытаскивая его из полыхающего фургона…

После случая с Грэгом я неделю безвылазно просидел дома. Но потом мать стала на меня странно поглядывать. Затворником, в отличие от сестры, я никогда не был. Решив, что если еще день просижу дома, Лиадан точно начнет подозревать неладное, я вернулся к прежней жизни.

— Вставай! — гаркнул мне кто-то в самое ухо.

Я, ошалелый, распахнул глаза. Нарушитель сна обнаружился перед носом. Ростом в ладонь, худой, в бархатном зеленом камзоле, штанах и щегольских башмаках с острыми носами. И со стрекозиными крыльями, которые безостановочно работали, как пропеллер Спитфайера.

— Ты спишь под нашим боярышником!

— Да ну? — подивился я и окинул взором цветущий куст. — На нем что, написано?

— Невежа! — человечек упер руки в бока. — Ты же не человек, ты должен знать!

— Да, конечно, — согласился я, зевая. — Поэтому мне плевать.

— Кажется, я был достаточно вежлив! — возмутился он еще больше. — Но теперь…

— Вежлив, это когда я чуть не оглох?

— Грязное чудовище! Ты хоть знаешь, чем от тебя несет? Ты когда мылся последний раз?

— Эй, полегче!

— Твое амбре убивает весь чудеснейший аромат! Проваливай!

— Сам проваливай! — огрызнулся я, поведя вокруг себя носом.

Сквозь густой цветочной запах едва пробивался запах мокрой шерсти и влажной земли, приставшей к лапам.

— Нежный какой, — проворчал я.

Человечек вытаращил глаза.

— Ты что, не уйдешь?

— И не подумаю.

— Я тебе спать все равно не дам.

— Тогда пожалеешь, что разбудил, мелюзга.

Он оказался проворнее, чем я думал. Зубы клацнули в воздухе. А фэйри взмыл в воздух быстрее стрекозы. Сунул указательные пальцы в рот и издал такой пронзительный свист, что у меня заложило уши. Не успел я опомниться, как из кустов вылетела примерно дюжина его собратьев.

— Бей вонючку! — крикнул зачинщик.

А на меня уже нападали. Кто-то больно стукнул кулачком в нос, кто-то вцепился в шерсть, выдирая клоки. Я закрутился на месте, стараясь дотянуться до кого-нибудь, но они проворно уворачивались до того момента, пока я всерьез не разозлился, после того как мне под хвост кто-то додумался сунуть репей. С диким рыком я махнул в воздухе лапами и молниеносно клацнул зубами. В итоге штук пять сбил на землю, а шестой, едва успев отпрянуть, придерживая распоротые клыком штанишки, ретировался в кусты.

Я собирался сгрести в кучку сбитых и оглушенных недругов, когда мне в морду полетели репьи. Главный зачинщик остался в воздухе. Окончательно разозленный, я прянул за обидчиком. Когда я подумал, что он летит слишком низко, когда мог бы упорхнуть от меня в высоту, было уже поздно.

Земля ушла из-под ног, и я свалился в какую-то яму. Падал, наверное, точно так же, как провалившаяся в кроличью нору Алиса. Только ничего сказочного вокруг не оказалось, и я со всей дури, едва не вышибив дух, впечатался в дно. Далекое белое пятно размером с Луну на несколько мгновений потемнело.

Когда я пришел в себя, во рту был вкус крови, а все тело ломило так, как будто меня пинали подкованными железом сапогами. При первом вдохе показалось, что переломанные ребра пропарывают легкие. Я сжал зубы, чтобы не заорать от боли. Прошло еще минут десять, показавшихся бесконечными, и дикая боль отступила. Я приподнял голову и увидел, что нахожусь в пустом колодце футов пятьдесят в глубину. В глазах роились золотые искры. Среди них я разглядел парящего над дырой фэйри.

— Эй, вытащи меня отсюда! — крикнул я, сплюнув кровь.

Эхо отразилось от каменных, покрытых лишайником стен.

— Ты там жив, что ли? — откликнулся он, приложив ладонь козырьком ко лбу и пытаясь рассмотреть меня.

— Ты! Придурок! — разозлился я. — Моя мать найдет меня по следу и вытащит! И тогда тебе придется плохо!

— Рассказывай сказки, Руари Конмэл! Твоя мать уже три года как не выходит на улицу. А твой папаша-алкаш и подавно тебя искать не станет. Будешь тут сидеть, пока не станешь вежливым!

Он грозил мне кулаком.

— Много ты знаешь! Мама ради такого выйдет!

— Ты и раньше пропадал на несколько дней из дома. Так что, посочувствую, что ты не убился сразу: сидеть тут много дней с твоим волчьим аппетитом — не сахар. С другой стороны, у тебя будет время подумать о своем поведении!

— Да кто ты такой, чтобы учить меня, а, мистер Всезнайка⁈ — огрызнулся я.

— Кажется, ты неисправим, — человечек скрестил руки на груди, потом потер задумчиво подбородок. Шорох его крошечных крыльев усиливался эхом и превращался в грозный гул целого гнезда шершней. — И тебе повезет, если Она накажет тебя по заслугам раньше, чем ты начнешь грызть свой хвост!

И исчез.

— Вернись! — мой крик перешел в злой вой. — Ты — мертвец!

Но на фэйри угроза не подействовала. А я чуть не оглох от собственного крика, многократно усиленного каким-то чудовищным эхом. Роящиеся в глазах искры между тем исчезли, ломота и боль прошли, и я смог подняться. Подошел к стене. Довольно широко расходившиеся стены колодца сужались лишь к самому верху, а камни его стен были пригнаны друг к другу так плотно, что за крошечные щели зацепиться было невозможно. Черта с два выберешься.

Я шумно вздохнул. Потом вспомнил последние слова фэйри. Огляделся в поисках угрозы. Но никаких дыр в глиняном дне, никаких ниш и отверстий во всей стене. Даже ни одного выпавшего из кладки камня. Если и ждать опасность, то только, видимо, от самого входа в колодец. Я улегся на холодную землю, свернувшись в калачик, и стал ждать.

Холод пробирался сквозь шерсть. Казалось, что я нахожусь в ледяной пещере и чей-то переливчатый смех отражается все тем же обманчивым звонким эхом среди гигантских сосулек-сталактитов. Отбивая зубами дробь, я открыл глаза.

Конечно, уснул. Под брюхом и лапами ощущалась ледяная вода, которая быстро прибывала. Это я понял, когда мне залило нос. Фыркая, я вскочил на ноги. Ответом снова был раскат смеха.

— Так вот кого решил проучить Дули, — прожурчал женский голос.

Спустя короткий миг до меня дошло.

— Шур? — прошептал я.

— Ты узнал меня? — в журчании послышалось удивление.

— По запаху. Твою речную свежесть невозможно перепутать ни с чем.

— Вот как?

— Даже с другими реками.

Она вновь засмеялась.

— А ты умеешь льстить, маленький невежа! Или говорить комплименты.

В недоумении я несколько секунд молчал.

— Всего лишь говорю как есть.

Вода продолжала прибывать. Я повертелся на месте, пытаясь сообразить.

— Как ты попала сюда? Я думал, колодцы питают горные или подземные источники.

— Все верно. Но они — часть меня. В этом древнем колодце я давно не бывала. Он наполняется водой лишь тогда, когда сюда кто-то попадает.

Повисла настораживающая пауза.

— Почему? — спросил я: а что я еще мог спросить?

— Ты упал не в простой колодец, маленький Руари, — ответила Шур, и в ее голосе послышалось что-то похожее на горечь. — Большинство попадает сюда случайно. Но ты — нет. И все же, если ты не сможешь сделать то, что должен, мне придется утопить тебя. Никто, кроме одного, не может выбраться из этого колодца.

— Но ведь Дули знает о нем! — возмутился я.

— Он никогда не был здесь, внизу. Боится, хотя у него есть крылья. Но ты его сильно разозлил, раз он решил приблизиться к колодцу.

— Что я должен сделать, Шур?

— Увидеть то, что никто другой увидеть не сможет. Достать то, что руки других не ощутят. Оживить это и сделать частью себя.

Вода залила мне ноги, снова морозила струями живот. Я вертелся, пытаясь разглядеть нечто. И не видел.

— Шуууур!

— Мне будет очень жаль, братец, — едва слышно отозвалась она на мой жалобный вой, когда вода была уже по шею.

Я стоял до последнего, касаясь дна задними лапами, передние уперев в стену. Потом ноги перестали чувствовать дно. Слабо шевеля лапами, я держался на плаву. Густой подшерсток уже не спасал от холода.

— Но ты ведь знаешь, в какой день ты родился? — продолжила она.

— З-з-з-знаю…

— Наверное, тебе неизвестно — у твоей матери были тяжелые роды. Она много дней не могла разродиться. Тогда она на рассвете пришла ко мне, в тихую, скрытую камышами заводь, и попросила меня о помощи, сказав, что ты станешь моим названым братцем. Я подогрела для нее свои воды, успокоила, подарила ей долгожданное облегчение.

— Об этом она не рассказывала…

— Жаль, Руари, все могло бы быть по-другому. Ты бы мог стать иным. Если бы приходил ко мне, говорил со мной… Но злое сердце не сможет заполучить флейту. Не твоя вина. Только твоя природа. За всю историю ни один оборотень не становился Хозяином.

На несколько секунд я даже перестал стучать зубами, когда до меня дошло, что значат ее слова. Следом почувствовал, как струи, будто скрутившись в тугую веревку, обвиваются вокруг ног, утаскивают в черную глубину. Получалось как-то уж слишком символично. Если мое рождение было связано с теплом и светом, то смерть, как ей и положено, выходила темной и холодной.

Пузырьки воздуха просочились из пасти, ускользнули вверх, словно испуганная стайка серебристых мальков. А я судорожно вдохнул…

Боли не было. Лишь одно удивление.

— Руари? — голос Шур недоуменно прожурчал в голове.

Она меня выпустила, а я повис в воде, словно в невесомости, потеряв представление, где верх и низ, распахнув глаза и ошалело оглядываясь. Пока не увидел ее. Едва различимую, сливающуюся с серым дном.

— Достань ее! Ах, так не сможешь! Обернись!

Поток воды вытолкнул меня на поверхность. Я закашлялся, выплевывая хлынувшую горлом воду. Произнес три слова возвращения. И нырнул к самому дну. Пальцы нащупали флейту. Схватив ее, я выплыл на поверхность. В руке у меня лежала потрескавшаяся от времени, серая, безликая трубка около двух футов в длину. Только по неровным отверстиям можно было догадаться, что это когда-то была флейта. На боку я разглядел глубокие царапины и черные полосы, похожие на следы огня. Я поболтал ею в воде, очистив нутро флейты от донной грязи.

— Ну же, братец! — нетерпеливо подгоняла меня Шур.

— Оживить и сделать частью себя? — прошептал я, вспомнив ее слова.

Я смотрел на борозды, и инструмент вдруг представился мне израненным существом, погибшим в неравной битве. Все остальное я делал интуитивно: прокусил запястье, проливая собственную кровь на древнее дерево и втирая пальцами в ее плоть, шептал заклятия. Трещины и царапины сглаживались, исчезали. А вокруг начали разгораться золотые искры. Я подумал, что снова на грани потери сознания. Но это оказалось не так. Все ярче и ярче становился свет вокруг нас. Воды Шур теплели, поддерживали меня на поверхности. Через несколько долгих минут у меня в руках лежала словно только что изготовленная флейта — темное полированное дерево. Я поднес ее к губам. Осторожно дунул. Звука не было.

— Так сильно, как только можешь! — прожурчала Шур.

Я набрал полные легкие воздуха и подул. Из самого своего нутра, из глубины, передавая флейте не только свое дыхание, но нечто большее. Звук, полившийся из нее, нарастал. Бархатистый, глубокий и темный, как безлунная ночь, в которой звучат только перепевы ветра, играющего в луговых травах среди холмов. Он становился все громче и громче, а эхо колодца делало его мощным, подобно органным трубам. Вода стала нестерпимо горячей.

На последних нотах, когда дыхание почти кончилось, меня вышвырнуло прочь из колодца.

Глава 19

Золотые искры вылетели следом, окутывая, затмевая звезды на небе. А следом из колодца повалил пар и завис передо мной облаком. В нем мне почудилась призрачная фигура женщины в белом платье до пят с длинными зелеными волосами. Шур смеялась.

— Она так сильна, что обратила меня в пар! О!!! Конечно, это твоя заслуга, Руари.

— Шур, я не хотел…

— Нет, не волнуйся, туманы — это тоже часть реки, — засмеялась она и вдруг стала серьезной. — Я рада и не рада одновременно. Рада тому, что ты остался жив, братец. И встревожена, потому что, если флейта перешла в руки оборотня, если других достойных не нашлось… значит, все в этом мире стало очень шатко, Руари. Но, может быть, всё не так плохо. А тебе придется быть достойным ее.

Я вдруг понял, что флейты в моих руках больше нет.

— Она появится, как только понадобится тебе. Но понадобится лишь для определенной цели. Хозяин должен оберегать подвластные ему земли и тех, кто живет на них.

— Я что, даже этого малявку, который чуть не угробил меня, прибить не смогу⁈ — возмутился я.

Шур вновь рассмеялась, на этот раз довольно грустно.

— Сможешь, но только сам, без помощи флейты. Хотя Хозяину такое должно претить. Он может убить, но только при крайней опасности, обороняя землю и ее жителей. Интересно, как эти две сущности — оборотня и Хозяина уживутся в тебе? Тебе придется стать лучше, братец, что-то сделать со своей мстительной натурой.

— Меня она вполне устраивает, — буркнул я. — И я не хотел…

— Молчи! Даже в мыслях не произноси этого! Откажешься — умрешь.

Туман надвинулся на меня. Туманная рука протянулась к груди. Сердце ёкнуло, забилось чуть тревожней. Но рука Шур опустилась.

— Не в моей власти сделать тебя лучше, братец. Сейчас очень сложные времена. Отчаянные. Полные и страха, и надежд. Нигде больше не звучит голос флейты Хозяина. И эти земли — последние, где осталась магия. Но флейта выбрала тебя. Значит, не все еще потеряно.

Туман осаждался капельками у меня лице, стекал по щекам, капал на грудь, скользя дальше по животу и бокам, щекоча. Я смахнул капли ладонью.

— Что мне делать дальше, Шур?

— Ты можешь приходить к колодцу, спускаться в него. Теперь это будет безболезненно. На дне поиграй на флейте. Стены колодца откроют тебе древние знания о том, что может делать Хозяин, надо лишь подумать о нужном.

— Мммм…

— Сейчас иди домой, братец, Лиадан чувствовала твою боль и страх. И, хотя она теперь знает, что с тобой все в порядке, она еще очень встревожена.

— Спасибо, Шур!

— Приходи ко мне!

Я кивнул, прочел оборотническое заклятие и помчался в сторону города.

Спустя три года после событий, которые произошли у О’Лири, я зашел в знакомый кабинет в Управлении магической полиции. Тут пока все было так же. Разве что исчезла фотография в рамке с рабочего стола, да и запах тут теперь был чужой. Чужой, но не незнакомый.

— Руари Конмэл? Проходи, садись. Я твой новый куратор. Мистер Фалви. Ну, давай знакомиться.

— Угу.

Я плюхнулся в кресло и положил ноги ему на стол. Глаза у нового куратора полезли на лоб.

— Твой отец, мать и сестра оказались удивительно воспитанными…

— Неужели ваш предшественник не сказал вам, что я не такой? — спросил я с издевкой.

— Сказал. Руари, тебе лучше этого не делать. Ты не знаешь, кто я… — Фалви начал подниматься с кресла с мрачным выражением лица.

— Я знаю, кто вы. Так вы меня пристрелите, что ли, Финн? — его имя я словно выплюнул. — Серьезно, мистер Охотник На Детей?

— Для тебя мистер Фалви! Не испытывай мое терпение.

Я смотрел на него и ничего не делал.

— Ты сейчас не в той ситуации, чтобы… Проклятье! Я посажу тебя в камеру на неделю за неподчинение!

Я молчал и ждал его дальнейших действий. Он снял трубку.

— Конвой ко мне в кабинет!

Вошли двое дежурных полицейских, удивленно посмотрели на Фалви.

— Сопроводите его в камеру. Арест на семь суток!

— Сержант, может, вы не в курсе… Это же младший Конмэл!

Фалви посмотрел на них с недоумением.

— Его проще пожизненно засадить в тюрьму, — пояснил полицейский. — Гоните его отсюда в шею! У нас и без него хлопот хватает!

— Я его куратор, и я решаю, что с ним делать. Уведите!

Полицейские переглянулись и хмуро кивнули мне.

— Пойдем.

Я услышал голоса Фалви и мистера Мурра, когда они еще спускались в изолятор по лестнице.

— С ним нельзя так, Финн. Он трудный подросток, да. Но… к нему нужно найти подход.

— Я вижу, как вы нашли. Скольким он горло перегрыз? Почему он вообще на свободе?

— Потому что он и должен быть на свободе. Он спас жизнь достойному человеку, а погибли воры и убийцы! Перечитайте повнимательнее мой отчет.

— А вы его не выгораживаете? Вы всю жизнь только и делали, что боролись за их права.

— Я никогда не нарушал закон. Послушайте, найдите подход к парню. Он умный.

— Не заметил.

— То, что он испытывает вас, — так и должно быть. Повторяю — он подросток.

— Да? Что я еще должен вытерпеть, чтобы войти к нему в доверие? Вы сами-то верите, что такое возможно? И он знает, что я бывший Охотник.

— Зачем вы ему сказали? — с неодобрением спросил Мурр.

— Это он сказал. Спросите у него, откуда он знает.

С шумом распахнулась железная дверь, и они подошли к железной клетке изолятора, в которой сидел я. Мистер Мурр взглянул на меня с упреком, а потом его лицо омрачилось.

— Так и знал, что ты не станешь это есть, — он заметил нетронутую тюремную еду.

Вытащил из сумки принесенные сэндвичи, внутри которых были стейки, протянул мне.

— Спасибо! — я слопал все за пару минут.

— Руари, извинись перед мистером Фалви.

— За что?

— За свое поведение.

— Через минуту — обязательно.

Фалви, который стоял в двух шагах от меня, не сразу понял, что зажурчало. А когда понял, лицо его побагровело. Между нами вклинился мистер Мурр.

— Хорошие были ботинки. Да, извините, пожалуйста, мистер Фалви, что я на них помочился.

— Молчите, пожалуйста! — Мурр смотрел на сержанта.

— Да что вы с ним носитесь⁈ — взревел Фалви.

— Пожалуйста, Фалви! Дайте мне переговорить с ним пару минут!

Сержант, чертыхаясь, отошел в сторону, смешно дергая ногами, пытаясь стряхнуть капли с испорченной обуви.

— Руари, ты что творишь? — упрекнул мистер Мурр. — Он не такой плохой человек, как ты думаешь…

— Ну мне-то не рассказывайте. Все Охотники — ангелы, я знаю.

— Откуда ты узнал?

Я молчал. Но он ждал ответа.

— Почувствовал, — буркнул я. — Почему вместо вас нам ставят куратором бывшего Охотника?

— Ты знаешь ответ.

— Вы серьезно, что ли? То есть мне надо было просто пройти мимо, и пусть тот бедняга поджарился бы живьем в своем фургоне?

— Руари, будет разбирательство…

— Что⁈

— Моего отчета и заверенных показаний свидетеля оказалось недостаточно. Мы едем в Дублин.

— Проклятье… — Я сунул лицо между прутьев решетки — прикосновение к холодному металлу немного отрезвило. — Надеюсь, вы родителям ничего не сказали? А этот не скажет?

— Руари, Фалви, как новый куратор, едет с нами. И то, что ты сейчас сделал…

— Вот дерьмо! — дальше я выругался еще более грязно.

Фалви обернулся к нам.

— Руари, да прекрати же! — не сдержался мистер Мурр. — Все очень серьезно! Я тебя выпускаю, и ты еще раз извинишься перед мистером Фалви. Нормально извинишься!

Я кивнул. Он провел карточкой над датчиком. Тот тихо пискнул, и решетка открылась. Мы подошли к сержанту.

— Мне правда очень жаль, что так все вышло, — произнес я.

— И это больше не повторится, — подсказал Мурр.

— Ага, — кивнул я.

Фалви хмуро посмотрел на меня. Судя по его взгляду, он мне ни капли не верил.

— За ботинки получите счет.

Я только пожал печами. Мы вышли на улицу, сели в служебную машину сержанта и поехали в Дублин.

По пути мы еще раза четыре останавливались в закусочных, потому что мне зверски хотелось есть. Сержант Фалви с мрачным выражением наблюдал, как мистер Мурр покупал мне еду. На лице моего нового куратора было явное неодобрение.

В холле у зала суда при Министерстве по делам магии мы проторчали три часа в ожидании. Мистер Мурр передал сержанту какую-то папку, настаивая, чтобы тот внимательно ознакомился. Фалви покивал, хмурясь, раскрыл папку.

Мистер Мурр, пока мы ждали, делал записи в блокноте, потом увидел какого-то знакомого и убежал к нему. Я глянул на непроницаемое лицо нового куратора, который рассеянно перебирал бумаги в переданной ему Мурром папке, отвернулся от него, сел на подоконник и принялся пялиться в окно.

— Мурр? Патрик, вы в порядке?

Из задумчивости меня вывел тревожный голос Охотника. Фалви уже бежал к лестнице. На ступени, хватаясь за сердце, сел мистер Мурр. Я сорвался следом.

— Врача! Вызовите кто-нибудь скорую! — заорал Фалви. — Эй, дружище, ну вы чего это вздумали помирать? Проклятье!

Он расстегивал ему верхние пуговицы рубашки. Мурр хрипел.

— Позаботьтесь, прошу… — еле выговорил он, указав глазами на меня.

— Черт вас побери! — Фалви делал ему массаж сердца и искусственное дыхание.

Еще через пятнадцать минут мистера Мурра застегнули в черном брезентовом мешке и увезли на каталке. Я сидел на ступенях, схватившись за голову. Ошарашенный, не веря, что это случилось.

— Руари, пойдем. Руари! Пора!

Я не сразу понял, что Фалви зовет меня на разбирательство.

— Но как же? Он же был главным свидетелем.

— Пойдем, — мрачно обронил Фалви.

По правилам безопасности мне на руки надели магические наручники и только после этого завели в кабинет. В небольшой комнате за столом сидело пятеро. Мы с Фалви остались стоять перед ними. Секретарь зачитал мое дело. Потом была просмотрена видеозапись с показаниями пострадавшего Грэга, который все еще находился в больнице. Вместо показаний мистера Мурра был зачитан его отчет.

Следом пришла очередь Фалви. Он коротко представился и сказал, что готов ответить на какие-либо вопросы, если они возникнут. И после этого пятеро принялись совещаться. Но я уже знал, что они ответят. Они всё уже решили до начала слушания.

Фалви заметил, что меня трясет, лишь когда я вцепился пальцами в его локоть.

— Руари?

Я поднял на него отчаянный взгляд, он увидел дрогнувшие ноздри и все понял.

— Боже милосердный… — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Что же мне с тобой делать, Руари?

Я молчал, не в состоянии что-либо сказать, — сознание вдруг словно отключилось. Фалви прокашлялся.

— Прошу прощения, господа. Увы, я не успел подготовить нужные документы, но могу предоставить их в течение двух дней после принятия решения.

— Вы о чем?

— У меня большие планы на этого мальчика. Я догадываюсь, какой вы готовы вынести приговор, но парню найдется гораздо лучшее применение, чем распугивать ворон, болтаясь на виселице. До того как стать Охотником, я служил в армии. Если соединить мой опыт и потенциал оборотня, мы можем получить нечто ценное для Министерства.

— А поконкретнее?

— Руари станет работать на полицию. Естественно, тайно. Магические создания всегда больше доверяют друг другу. А он так вообще ни у кого не вызовет подозрений, так как он подросток.

— Вот именно, подросток. Совершенно неуравновешенный. Ненадежно всё это, сержант!

— Вы неправы. Увы, покойный мистер Мурр не может сказать этого лично. Но он был очень высокого мнения о своем подопечном. Он мне тут кое-какие короткие выдержки дал. Я только сейчас успел с ними ознакомиться… Посмотрите и судите сами.

Он положил перед судьями какой-то листок. Я в удивлении смотрел на Фалви.

— Посмотрите, там результаты тестов, в том числе ай-кью. Тесты проводились многократно, так что это не случайный результат. Кроме того, у него очень высокая скорость решения сложных задач. Я пришлю вам завтра подробно расписанный план. Ежемесячно буду отсылать отчеты, как продвигается наша совместная работа…

— Разве у вас в Управлении уже не работает доносчик? — фыркнул кто-то презрительно. — И, кажется, довольно успешно? Зачем вам второй?

— У оборотней более тонкое чутье к определенным видам магии. Они дольше остальных видят оставленный магией след. Это умение будет очень полезно при расследовании магических преступлений.

— Хм. А что думаете вы по этому поводу, Руари Конмэл?

Я молчал. Фалви больно сдавил мне плечо.

— Конечно, он согласен, — произнес сержант, поскольку я так ничего и не ответил.

Они переглянулись. Но на лицах по-прежнему было сомнение. Фалви их не убедил.

— Подождите немного.

Фалви, доставая мобильный, вышел из кабинета на несколько минут. Потом вернулся и протянул телефон главному из судий.

— Да? Сэр… Конечно, сэр… — судья нажал отбой, мрачно глянул на сержанта, отдав ему телефон. — Но только под вашу личную ответственность, мистер Фалви. Если что — будете отвечать вместе с ним!

Фалви нахмурился, глянул на меня.

— Хорошо.

На зеленый бланк были поставлены подписи и печать. Один экземпляр выдали куратору.

Фалви вывел меня за локоть из зала, втолкнул в какой-то полутемный тупиковый коридор, в котором никого не было, и развернул к себе.

— Ты понимаешь, что произошло?

— Вы что, теперь считаете, что я вам обязан? Это когда вы меня подписали стучать на всех в Клонмеле? — я разозлился.

— Да, ты тот еще фрукт! — возмутился куратор. — Знаешь что, я сейчас порву к черту помилование, и отправляйся кормить ворон.

— Надо было перегрызть вам глотку еще тогда! — прорычал я глухо. — Одним детоубийцей стало бы меньше!

Фалви ошарашенно уставился на меня.

— Ты о чем, Руари?

— Ни о чем!

— Нет, давай уж выкладывай!

— Да у вас руки в крови по самые плечи, раз вы не помните! — взъярился я. — Пустите меня!

Я вырвался.

— Конмэл, стой! Я порву бумагу. По новому закону твоя жизнь равна жизни твоей семьи. Ты знаешь.

Я остановился, развернулся к нему.

— Где мы встречались с тобой? Когда?

— Копайте сами. Вы же коп, — с презрением бросил я.

— Черт тебя побери и мистера Мурра, упокой господи его душу! — выругался Фалви. — Вляпался из-за последней просьбы умирающего в такое дерьмо!

И уставился на меня, потому что я заржал от его последней фразы как сумасшедший. Он готов был удушить меня, потому что в коридор стали заглядывать проходившие мимо люди. Потом, когда до него дошло, он снова схватил меня за локоть, выволок из Министерства. На улице моя истерика, к огромному облегчению Фалви, закончилось. Спустя полчаса мы уже сидели в закусочной. Фалви мрачно наблюдал, как я доедаю второй стейк, и что-то обдумывал. Я тоже, успокоившись, изучал его, и в голове у меня начал складываться план.

— Ты всегда так много ешь?

— Меня неделю морили голодом. А вообще — да.

— Ясно…

По его хмурой физиономии было понятно, что ничего ему не ясно. Он снова вернулся к папке, которую ему передал мистер Мурр. Перелистнул несколько страниц. Недоумения на его лице прибавилось.

— Да ты местная знаменитость! — он извлек целую подборку газетных вырезок. — Вот это да… «Кошка мэра спасена! Команда пожарных безуспешно пыталась снять бедное животное с дерева. Чудо случилось, когда в происходящее вмешался мимо проходящий мальчик, ученик начальной клонмельской школы, и кошка спрыгнула ему на руки…» «Отважный мальчик вытащил женщину с ребенком из затопленной машины во время наводнения, вызванного разлившейся Шур…»

— Кошке я сказал, что сожру ее, если она не спустится, — пробурчал я с набитым ртом.

— Женщине с ребенком тоже? Ладно, что там дальше… «Руари Конмэл — герой Клонмела! Ведущий кардиолог госпиталя Южного Типеррэри Патрик Хили рассказал, что начинающий юный медик приводил в госпиталь или своевременно вызывал реанимацию для людей у которых случался инфаркт… На счету Руари — десять спасенных жизней…»

Фалви поднял на меня совершенно дикий взгляд.

— Почему? — выдавил он.

— Вы о чем?

— Не прикидывайся идиотом! — зашипел он на меня. — Мистер Мурр! Твой прежний куратор три часа назад умер от инфаркта!

Глава 20

— В статье просто не стали писать, что еще восемь людей не выжило. Читатели хотят позитивных новостей. И не всех можно спасти, мистер Фалви. Не всегда. Неужели вы думаете, что я… Да что вы можете обо мне думать? Вы же Охотник!

Я поднялся. Все мое презрение отразилось на лице.

— Сядь!

Я плюхнулся обратно. Полицейский еще некоторое время пристально смотрел на меня.

— Проклятье! — Фалви потер лицо ладонями. — И как ты это делал?

— Определял по запаху.

— Всех людей так «прочитываешь»? И судей ведь «прочитал»? Значит, и меня?.. Черт! Буду больше пользоваться туалетной водой.

— У меня разовьется аллергия, и я потеряю нюх.

Я отрезал себе еще кусок стейка и запихал в рот. Потом, перегнувшись через стол, попытался заглянуть в папку.

— Что там еще интересного собрал обо мне мистер Мурр?

Фалви захлопнул папку перед моим носом. Я зло зыркнул на него и принялся дальше жестоко кромсать остаток стейка.

— Первый совет от мистера Мурра — кормить меня, если я голоден или нервничаю? — догадался я. — Правильный совет. Я становлюсь… гм… добродушнее и сговорчивее.

Фалви мрачно посмотрел на меня.

— Так мы договорились, Руари?

— О чем?

— Ты работаешь на меня.

— На вас? — с недоумением переспросил я. — Не на Управление?

— Ты обо мне, наверное, много знаешь, но одного не знаешь точно.

— И что это?

Он похлопал себя по сержантским погонам.

— Вас за что-то понизили в должности?

— Да.

— За что?

— Это не твое дело. Так вот. Ты помогаешь мне в карьерном росте. Я стараюсь браться за те дела, которые не слишком замарают твою совесть. Хотя я очень сомневаюсь, что она у тебя есть и что это для тебя принципиально.

— А как же спасенная кошка мэра? — напомнил я глумливо.

— Узнаю тебя получше — скажу, — недобро посулил полицейский. — Но я хочу, чтобы мы сработались…

— А Управление?

— У меня остались хорошие и влиятельные знакомые в военном департаменте Министерства по делам магии, и я смогу заручиться их поддержкой. Работа с тобой станет своеобразным экспериментом. Это развяжет мне руки и не позволит начальству лезть во все дела.

— Мммм, — я проглотил последний кусок баранины и облизнул губы.

Фалви молчал, очевидно, ожидая от меня ответа.

— Вы мне скажите, кто стукач. Не хочу с ним пересекаться, работать и иметь общие дела.

— Я не могу.

— Можете. Вы ведь знаете, мистер Фалви, сколько семей оборотней осталось в Ирландии?

— Две.

— Останется одна, и что вы будете делать со всем своим многолетним «опытом»? Писать мемуары, получая нищенскую сержантскую пенсию?

Фалви задумался. Я понял, что он серьезно озадачился.

— Я называю имя, которое ты клянешься не разглашать, и даешь свое согласие на мое предложение.

— Хорошо.

— Маг Перелгин.

Я протянул Фалви руку. Он недоверчиво взглянул на меня.

— Я не кусаюсь, мистер Фалви.

Он начал протягивать руку. А я клацнул зубами, продолжая его прощупывать. Он вздрогнул, но руки не отдернул.

— Конечно, ты кусаешься, Руари. Скольким ты перегрыз глотки?

Я поморщился.

— Я никого не трогаю, пока на меня не нападают. Вы должны об этом знать, — я пожал его руку. — И не забывайте, вы пообещали брать дела с поправкой на мою совесть.

— Конмэл! Ты еще хуже фэйри!

— Да? Вы их видели, что ли?

— Замолчи!

Спустя пару дней я, задумавшись, шел по коридору Управления. На втором этаже было полно народа, стоял жуткий галдёж. Я вдруг понял, среди кого нахожусь.

— Руари! — меня окликнул один из пэйви и подскочил ко мне, удивленный. — Привет! Ты что здесь делаешь?

— Да так, видел кое-что, зашел спросить…

— Видел что? — спросил Битти.

Я заметил, что к нашему разговору начало прислушиваться все больше людей и говор стал смолкать.

— Да так, то ли фэйри, то ли гнома. Мелочь какую-то.

— Ааа, — Битти явно был разочарован.

Я молча смотрел на него. Знал, что нельзя задавать встречный вопрос, но, если его не задать, будет еще более странно. Битти смотрел на меня, я смотрел на Битти. И его прорвало. Он выложил свою версию произошедшего, не стесняясь в выражениях. Я сунул руки в карманы, хмуро глядя на него и размышляя, как бы теперь отвязаться.

— Конмэл, иди-ка сюда.

Я очнулся от голоса Фалви. Тот стоял около двери своего кабинета и, похоже, давно наблюдал за нами. Я поспешил к нему, но у меня на пути вдруг оказалась мать Битти.

— Постой, Руари, ты точно ничего не видел?

— Нет, миссис Роза…

В глазах вдруг защипало, и я понял, что в ее волосах среди роз вплетены веточки волшебной противооборотнической травы. Я попятился. Миссис Роза была, к сожалению, весьма умной женщиной. Какой-то миг на ее лице еще отражалось неверие, но сомнения почти сразу исчезли. Ее взгляд поменялся.

— Убийца… Убийца! — выкрикнула она.

Пэйви вскочили на ноги. Два десятка разгневанных мужчин. Фалви оценил обстановку мгновенно. Включил сигнал тревоги и оказался передо мной с оружием в руках, загородив от остальных.

— Вы не туда целитесь, сержант! — в ярости выкрикнула Роза.

— Руари находится под защитой закона.

— Вы теперь покрываете убийц?

На нас обрушился гневные крики. Было понятно, что пистолет Фалви никого не остановит. Я быстро шагнул вбок, сграбастал растерявшегося Битти за шею и притянул к себе. Они заткнулись мгновенно. Фалви с непониманием обернулся и открыл было рот, но так ничего и не произнес, потому что заговорил я.

— Не хочу вас разочаровывать, миссис Роза, но вы ведь лучше всех остальных знали вашего старшего сына? У людей не принято плохо говорить о мертвых. Но я скажу. Мне можно. С чего он начал? С краж? Потом была продажа наркотиков школьникам. А Грэг Леван был не первым, кого они подпалили. И вы это знали. Гордились своим парнем, да?

Я рассказал еще несколько подробностей. Миссис Роза сделалась мрачной. Ее взгляд смотрел в пустоту, а потом она его и вовсе опустила. После этого я начал называть имена других погибших и рассказывать о них подробности. Пэйви слушали мрачно, гневно перекатывал желваки на скулах, но возразить им было нечего. Один только Фалви смотрел на меня в полнейшем удивлении.

Когда я смолк, Роза окинула взглядом своих и крикнула им приказ на своем языке. Они молча подчинились и направились к выходу. Вслед ей я сказал несколько слов на Лахт-шулта. Роза обернулась, посмотрела на меня. Но к ней шагнул Фалви, взял под локоть и потащил прочь, что-то быстро говоря на ходу.

— Мам! — завопил Битти, до него словно только сейчас дошло, что происходит.

— Не дергайся. Отпущу, когда все уйдут.

— Руари…

Битти трясся, как веточка вереска на ветру. Потом начал шмыгать носом.

— Да ничего я тебе не сделаю, чего ты ревешь, как девчонка?

— Я… я…

— Наговорил мне кучу всякой херни! — разозлился я. — Ты действительно так убивался из-за своего братца? Напомнить, как он издевался над тобой? Или это надо было при всех рассказывать?

— Руари…

Битти продолжал плакать. Фалви вернулся.

— Конмэл… Ко мне в кабинет. Парня отпусти уже!

— Да пожалуйста, — огрызнулся я. — Что-то ваша сигнализация не действует.

Битти рванул от меня прочь. А к нам с конца коридора направилась охрана, которая наконец протолкалась через поток уходящих пэйви. Я ушел в кабинет. Сержант остался дожидаться коллег.

Через пару минут он зашел в кабинет с кислой физиономией, бросил какие-то папки на рабочий стол.

— Мне теперь с этой толпы брать подписки о неразглашении. Они же пошлют меня! А ты вел себя ничуть не лучше их!

— Вы мне мораль решили почитать?

— Да, раз никто другой этим не занимается. Сколько в Клонмеле знает о вас?

— Много.

— А если точнее? — нахмурился Фалви.

— Человек сто. А может быть, и больше…

Сержант неодобрительно покачал головой.

— Ладно, буду надеяться, что на этом все и кончится.

Я лишь пожал плечами.

— Я правильно понял, что ты недолюбливаешь фэйри? — спросил Фалви.

— Терпеть не могу эту мелюзгу! Неавно столкнулся с ними в лесу. Так они в меня репьями кидались, оскорбляли и много еще гадостей сделали.

— Вот и отлично.

— В каком смысле?

— Что тебя совесть мучить не будет, — напомнил полицейский. — Это первое задание. Поскольку все фэйри у нас попадают под «Указ номер один», их надо отловить и ликвидировать. Одного поймать удалось. Он пытался сломать ловушку, но наоборот попался. Остальные разлетелись.

— Ловушку?

— На Управление работает много магов. В подразделении Министерства, в Дублине, — уточнил он. — Они придумали много полезных антимагических приспособлений. Оборачивайся.

— Зачем?

Фалви упер в меня потяжелевший взгляд.

— Мы идем ловить фэйри. Сначала покажу тебе пленного, чтобы ты смог взять след.

Я закашлялся, скрывая за кашлем раздирающий меня смех — Фалви явно вообразил меня служебной собакой.

— Давай живее!

Я принялся раздеваться, а он достал ремень.

— Это еще что?

— Ошейник и поводок. Магические. Согласно правилам безопасности.

— Вы сейчас что? Шутите?

— Руари…

— Какие, к черту, правила? Вы их сами придумали? Только что?

Он покраснел.

— Вы… — оскорбление застряло в горле, когда я встретился с его взглядом.

— Людям так будет спокойнее. Я не могу разгуливать с оборотнем по городу. Начальник Управления — Уолтер Суини — настоятельно рекомендовал позаботиться об этом.

Конечно, рациональное зерно в этом пожелании имелось. Но в тоне Фалви я разобрал кое-что интересное. И, не ответив, произнес три слова оборотничества. Фалви надел мне на шею эту мерзость, и я ощутил всю унизительность своего положения.

Сержант потащил меня из своего кабинета. Смотреть на нас вышло все Управление. Я, злясь, плелся за Фалви, но одновременно внутри разгоралось какое-то недоброе веселье.

— Финн, вы в своем уме⁈ — в коридоре стоял Уолтер Суини. — Вы же говорили, что он будет в наморднике!

От такого заявления я просто сел посреди коридора.

— Да вы рехнулись⁈ — возмутился я. — Я вам что? Дикая собака? Мистер Фалви! Меня оскорбляют!

И с жалобным подвыванием ткнулся ему в колени, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Полицейские стояли, открыв рты.

— Что это, Финн? Разве они говорят в волчьем облике?

— Да, — на лице Фалви было написано удивление. — Вы не знали?

— У нас, увы, нет тесного опыта общения с оборотнями, которым можете похвастать вы. Хотя я считал, что вы ограничивали прежде подобное общение расстоянием ружейного выстрела. Посмотрите, что написано в наших рабочих памятках об оборотнях. Исправьте там то, что не соответствует истине.

— Разумеется. Руари, пойдем.

Но я уперся, решив воспользоваться ситуацией и дожать.

— Мне ваш ошейник натирает. Больно. Снимите, что ли?

И с готовностью, как дрессированная собачка, сел перед ним, заглядывая в глаза. Фалви не устоял. И я понял, что раскусил его.

Вот оно — желание подчинить ту силу, с которой он боролся большую часть жизни. Подчинить и управлять ею. Он хотел перейти на новый уровень, не понимая, что в действительности балансирует на такой тонкой грани, что одно неверное движение, а то и одна мысль, утянет его в пропасть, из которой уже не выбраться. Фалви явно не хватало адреналина. И, наверное, догадливости. Не успел никто опомниться, как он уже снял с меня ошейник.

— Рядом, Руари, — отдал приказ чертовски гордый собой Фалви и направился дальше по коридору, а я послушно засеменил рядом с ним.

Уолтер Суини вжался в стену, когда мы проходили мимо, хотя в человеческом облике я, разумеется, у него подобной реакции никогда не вызывал.

Несколько полицейских и опомнившийся Суини последовали за нами. В кабинете для допросов находился только дежурный, а в антимагическом поле, как под невидимым колпаком, сидел мой старый знакомый. Меня он тоже узнал. Вскочил, гневно сжав маленькие кулаки.

— Предатель! «Крыса»!!!

— За тобой долг, Дули, — произнес я, облизнувшись.

— Ты знаешь его, Руари?

— Видел в лесу. И кучу других. Можно?

И, не дождавшись разрешения, в один миг проглотил его. Плюнул на пол застрявший в зубах зеленый башмак. У полицейских вытянулись физиономии. Кто-то едва сдержал рвотный позыв.

— Эм… — начальник Управления подбирал слова. — Мы, конечно, хотели его ликвидировать, но… Впрочем, нас это вполне устраивает. Хорошая работа, Руари. Остальных найдешь?

— Конечно. Только лучше мне одному. У них очень хороший слух. Ловушку они видели и больше в нее не попадутся.

Суини взглянул на Фалви. Тот кивнул, соглашаясь со мной.

— Что ж, вот и отлично. Только что делать с отчетом по этому делу?

— Руари принесет их обувь, — предложил Фалви, поддев карандашом башмак Дули.

— Ага, — согласился я и начал икать.

Полицейские уставились на меня в тревоге, а я в смущении отвернул морду и глубоко вдохнул несколько раз, но икота не прекращалась.

— Можно мне уйти-и и заесть эту дрянь чем-нибудь более съедо-о-бным? — поинтересовался я.

— С тобой все в порядке? — нахмурился Фалви.

— Угу.

Мы вернулись в кабинет. Я вернул себе человеческий облик, оделся, не переставая икать.

— Когда ты это сделаешь, Руари? — спросил куратор.

— Мне надо-о несколько дней.

— Хорошо. Удачи!

— Спаси-и-бо!

Выйдя из Управления и завернув за угол, я бросился бежать по набережной. Пересек Старый мост и, влетев в парк, забрался в самые густые заросли. Снова торопливо скинул с себя одежду, обернулся и выблевал фэйри, как комок шерсти, скопившейся в желудке. Дули лежал в луже слизи и желчи и не подавал признаков жизни. Воды у меня, разумеется, не оказалось.

— Ну вот счи-итай, что я тебе отомсти-ил, мистер Нежный Нос, — прошептал я и помочился на него.

Фейри подскочил как ошпаренный.

— Клянусь, эта штука поды-и-имет и покойника, — засмеялся я, так и не перестав икать. — Эй, я тебя спас, при-и-дурок!

Дули, скривив гримасу от омерзения, вытирался листом лопуха.

— Ты же работаешь на полицию!

— Переловить фэйри — мое первое задание. Мне нужны ваши башма-ик-ки, Дули, и кое-что еще.

— Что?

— Вы должны затаиться и не высовывать носа, пока я не скажу. Если меня поймают на обмане, плохо придется всем. А я знаю и-имя настоящей «крысы»…

На лице человечка прочлось неподдельное изумление.

— Я не верю в твое благородство, Руари Конмэл. Точнее, не верю, что ты можешь оказаться благородным, особенно учитывая твое незавидное положение. Но как ты выбрался из колодца?

— Эммм, — вопрос фэйри застал меня врасплох.

Я почему-то был уверен, что ему стало известно о произошедшем тогда.

— Так ты сделаешь то, о чем я говорю?

— Нет. Все узнают, кто ты и что ты работаешь на Управление!

— Тебе моча удари-и-ла в голову? — разозлился я. — Я вытащил твою задни-ицу из дерьма! И это твоя благодарность?

Он развернул крылья. Взлетел тяжело, без прежней грации, как шмель, но все же взлетел и оказался вне досягаемости, высоко в воздухе.

— Пошел ты!

— Стой! Если-и-и тебя попросит об этом Хозяин земли? Ты сделаешь?

— Если-и-и, — передразнил фэйри. — Его тут уже сто лет не было… И ему не надо просить. Приказать!

— Так вот я при-ик-казываю тебе! — с нажимом произнес я, проклиная про себя икоту, превращавшую серьезный разговор в фарс.

Дули посмотрел на меня так, как если бы услышал несусветную чушь. А потом открыл рот от изумления.

— Будь я проклят! — забывшись, он опустил крылья и шлепнулся задом обратно в желто-зеленую лужу.

— Скажешь кому-ни-и-ибудь еще — убью!

— Но как? — ошалело спросил он. — Ты же оборотень!

— Не знаю. У Шур спро-и-си.

— И спрошу, — произнес он.

Мы пробрались сквозь прибрежные заросли. Дули с наслаждением нырнул в реку, смывая с себя остатки слизи. Я напился воды, и икота наконец прошла.

— Шур! — позвал фэйри.

— Дули? И ты, братец?

— Это правда, Шур? — спросил фэйри. — Руари — Хозяин?

— Тебе не следовало говорить, братец, — прожурчала река. — Никому и никогда. Лишь в самом необходимом случае.

— Руари работает на полицию, Шур, — заметил Дули.

— Я поговорю об этом с Руари без тебя. Что еще, Дули?

— Он сказал, чтобы мы скрылись и не показывались людям на глаза, пока он не разрешит.

— Ты знаешь, что должен подчиняться.

— Хорошо, Шур…

— Спрячетесь пока в своем боярышнике. Завтра я приду к вам, и мы еще поговорим, — заметил я. — К этому времени что-нибудь придумаю.

Дули внимательно смотрел на меня. Крылышки за его спиной мелькали, как лопасти вертолетного пропеллера, обсушивая влагу. Когда к нему вернулась способность нормально летать, он кивнул мне и растворился в вечернем небе.

А я плюхнулся пузом на землю, приминая камыши, положил голову на лапы и принялся рассказывать Шур обо всем, что произошло.

Глава 21

На следующий день я пришел к зарослям боярышника в волчьем облике. Разжал пасть, и перед Дули упал план Клонмела.

— Вот здесь, — я ткнул носом. — Старый завод Балмерса. Под ним — его многочисленные подвалы, а еще ниже, куда люди не докопались, старое подземелье. Оно проходит под Даудс-лайн, Митчел-стрит, Абби-стрит и Нью-Куэй…

— Под Абби-стрит? — Дули вытаращил глаза. — Там же…

— Управление магической полиции, ага, — подтвердил я с насмешкой. — Тебя что-то смущает?

— Мы будем прятаться у них под носом, а они даже не будут об этом догадываться! Будь я проклят — мне это нравится!

— Дули, без фокусов! Будете вести себя неосторожно — сожру на этот раз по-настоящему. И кроме того…

Дули морщился: воспоминания о пребывании в моем желудке, вероятно, были не из приятных.

— Шур сказала, что времена нынче сложные и это все должны понимать. А мне, увы, придется иногда сдавать кого-то в Управление, чтобы не утратить доверие полиции…

— И кого? — спросил мрачно Дули.

— Тех, кто не захочет сидеть тихо и будет подвергать других опасности. Мне кажется, это будет справедливо.

— Думаю, да, — согласился фэйри, подумав. — Мне нравится твой план.

— В самом деле? Вот и отлично.

Я зевнул и вытянулся на траве. Выглянувшее из-за туч солнце приятно согревало, тянуло в сон.

— Сколько вас всего, Дули?

— Ты имеешь в виду, на твоей земле?

— Да.

— Много — сто пятьдесят, — и Дули засмеялся моему удивлению.

— Может и хорошо, дело с вами растянется… Мне нужна пара разных башмаков.

— Старый Болджерс обрадуется — у него скоро появятся много заказов на новую обувь!

И Дули порхнул прочь, в кусты, добывать трофеи.

Я проснулся от того, что кто-то нежно щекотал мне морду. Прямо перед глазами на носу лежала девочка-фэйри, болтала ногами в воздухе и водила по мне сорванной травинкой.

— Ты спас моему отцу жизнь! Спасибо! — она чмокнула меня в переносицу.

— Фейри могут быть благодарны? — удивился я. — Оборотню?

— Ты не просто оборотень…

— Дули! — я хотел вскочить, но меня удержало что-то, похожее на сеть.

— Осторожнее!

Девочка вспорхнула с моего носа. Я приподнял голову. На меня было наброшено сотканное из луговых трав и цветов покрывало.

— Спасибо, но меня и моя шкура неплохо греет! — я осторожно выбрался из-под зеленого полотна.

— Зато ты теперь пахнешь приятнее.

— Ах вот оно что! — я засмеялся и увидел перед собой Дули с двумя башмаками, красным и желтым, в руках. — Ты зачем рассказал?

— Я подумал, что это облегчит понимание…

— Так ты всем разболтал⁈ — ужаснулся я.

— Тебе же будет проще и лучше, поверь.

— Ну ты утешил! Ладно, давай башмаки. Завтра опять приду.

По пути я проглотил в ручье лягушку. Кваканье в животе скоро смолкло, но вызвало икание.

Еще через полчаса мистер Суини взял со стола Фалви принесенную обувь. А я с полусонным видом сидел на диване и икал.

— Руари, ты можешь с этим что-нибудь сделать? И, может, тебе не обязательно их проглатывать?

— Я их по-друго-ому поймать не смогу. Думаете, мне-е самому это нравится?

— Как знаешь. Фалви, дайте-ка детектор.

Куратор нахмурился, но протянул начальнику какой-то прибор.

Я с удивлением выпрямился на диване. Уолтер провел сначала над одним ботинком, потом над другим. На экранчике прибора высветилось что-то вроде спектрального графика.

— Интересно. И как они выглядели, Руари? — спросил мистер Суини.

— В смысле? Я их не разглядывал. Там их была целая туча, но я успел поймать только двоих.

— Особи мужского и женского пола. Красный ботинок — от мужчины. Возраст соответствует человеческому — двадцать и семьдесят лет. Магическая энергетика несильная, ниже среднего показателя для фэйри… Я все правильно излагаю, Руари?

— Без понятия. Говорю же, там была целая туча. И, по-моему… — я облизнул губы и задумался. — Это были обе девчонки.

Уолтер глянул на прибор.

— Ладно. Целая туча — это сколько?

— Штук тридцать…

— Ты их по двое будешь ловить?

— Как получится. Но больше трех я не осилю, если вы про… У меня очень неприятные ощущения в желудке.

— Хорошо. Фалви, занесите показания детектора в базу. Остальные тоже занесите.

Миг спустя до меня дошло, что это значит. Начальник Управления меня проверял. Но я с ленивым равнодушием откинулся обратно на диван. Суини ушел. Фалви, раздраженный моей икотой, принес стакан с водой.

— Спасибо.

— Руари, завтра в Управлении будет день знакомства.

— День чего?

— Суини просил меня переписать брошюру. Посмотри. Это старая и новая, — Он протянул мне два листа и продолжил: — Я хочу, чтобы все полицейские знали, как ты выглядишь, чтобы были в курсе. На тот случай, если тебе понадобится помощь, но оперативно ты со мной связаться не сможешь. Сначала мы пройдемся по кабинетам, когда ты будешь в человеческом облике, потом повторно в волчьем.

— Ээээ, — только и сказал я на идею Фалви.

Прочел брошюры с мрачной серьезностью.

— Добавьте, что ни при каких обстоятельствах меня нельзя трогать руками. В любом облике. Что оборотни могут контактировать с лисицами, находясь в лесу. А лисы, известное дело, разносят бешенство, глистов и прочую заразу.

Я посмотрел на вытянувшееся лицо полицейского и заржал.

— Да я пошутил, расслабьтесь! Все нормально в брошюре.

— Конмэл! — рявкнул на меня Фалви.

— Спасибо — перестал икать! — я живо вскочил с дивана. — Домой уже можно, сэр? А то есть хочется.

— Иди! Нет, постой!

— Что еще?

— Я звонил тебе домой, разговаривал с твоей матерью. Она сказала, что ты ходишь в школу. Но в школе сказали, что это не так.

Фалки сверлил меня взглядом.

— Моя мать не лжет, — рассердился я, поняв намек. — Она просто не в курсе.

— Вот как? И когда ты последний раз посещал занятия?

— Слушайте, а это обязательно? Отец уже один раз пытался заставить меня, но ничем хорошим это не кончилось.

— Да, я читал в отчетах Мурра. Но так нельзя. Ты должен учиться и получить образование. Оно тебе для работы пригодится.

Я смотрел на сержанта так, как если бы услышал несусветную чушь.

— Я не шучу, Конмэл. С завтрашнего дня возобновишь занятия.

— Вы не слишком много от меня хотите? — я недобро поглядел на полицейского.

— Ты вполне потянешь и учебу, и работу. К тому же по вашему закону ты уже считаешься взрослым. Будешь меньше на улице болтаться. Так что, завтра я позвоню в школу и спрошу.

Я вышел из кабинета Фалви мрачный и злой. Чувствовал, что ничем хорошим эта затея сержанта не обернется.

Сначала в сон ворвался шум, смахивающий на ярморочный. А потом что-то больно ударило по голове. Еще через миг шум смолк, словно кто-то резко вырубил громкость на орущем радио. Я открыл глаза и поднял голову. Школьники, обернувшись к моей последней парте, смотрели с испугом.

— Ну наконец-то! — обрадовался тишине незнакомый мужчина у доски. — Так, на чем мы остановились на прошлом уроке?

Я подхватил бумажный ком, внутри которого был завернут камень, незаметно втянул запах и уставился на одного из учеников.

— Руари, я не хотел! Не в тебя целил! Честно! — отчаянно зашептал тот. — Это все Дарли!

— Вам обоим — конец! — зло посулил я, поднялся со своего места и закинул на плечо рюкзак.

— Прости, ты куда? — произнес удивленный учитель.

— Это не мой класс.

— Вот как? Но я тебя и в других не видел. Ты из какой группы?

— А. А вы, наверное, из группы И? Или О?

— Что?

— Идиот или осел, на ваш выбор.

Класс дружно грянул смехом.

— Твое имя, остряк? — учитель побагровел от оскорбления.

— Руари Конмэл.

Учитель опустил глаза в список.

— У тебя история стоит факультативом. И ты за весь год не был ни на одном занятии. Или тоже их проспал, как лесная соня?

Вероятно, он ожидал, что класс теперь будет смеяться надо мной. Но ученики молчали с угрюмыми лицами.

— Так почему ты не посещал занятия, Руари?

— Вы и сами должны знать. Если вы историк.

— Не понимаю. Объясни.

— История — не точная наука. Ученые сами не могут подтвердить или опровергнуть некоторые гипотезы и по-разному трактуют одни и те же события. И вы хотите, чтобы мы забивали этой ерундой голову?

— Ты считаешь, что все те труды, что писались очевидцами событий — ерунда?

— Я говорю об учебнике, который написан современными ослами. Вы же не первоисточники заставляете здесь изучать!

— Любопытное мнение, — заметил он. — И я даже частично соглашусь с тобой. Но ведь и ты согласишься, что изучить первоисточники невозможно, даже занимаясь этим всю жизнь.

— Тогда о чем вы со мной спорите?

— Краткое изложение в любом случае дает какое-то представление о событиях, происходящих в мире.

— Вот именно. Какое-то! Только некоторые разделы — это даже не «какая-то» трактовка событий, а просто наглое вранье!

— Это какие же?

— Начиная со страницы сто двадцать восемь.

Учитель с удивлением принялся листать учебник. За ним дружно зашуршал страницами весь класс. Преподаватель увидел название раздела. Что-то, видимо, сложилось в его голове.

— Пойдем-ка прогуляемся до директора, Руари.

Едва мы вышли, класс взорвался криками. Я остановился.

— Погодите-ка, — передразнил я манеру учителя, вернулся в класс и рявкнул: — Заткнулись!

Потом мы шли по пустому коридору, и за нашими спинами разливалась тишина. Учитель почувствовал себя рядом со мной крайне неуютно.

— К мистеру Дойлу можно? — спросил он секретаря и прошел в кабинет.

— А, мистер Одонел? Как работается? Надеюсь, все отлично? — директор протянул руку учителю.

— Стараюсь.

Он пожал руку мистеру Дойлу, а я скользнул в кабинет и замер рядом с дверью, сунув руки в карманы.

— Конмэл, — произнес директор, увидев меня. — Понятно.

— Вообще-то, у меня сейчас химия.

— Если мне не изменяет память, мисс Коннолли запретила тебе появляться на своих занятиях, пока ты не извинишься!

— Да ладно вам! Подумаешь, ущипнул ее раз за задницу! Сами же все время пялитесь на ее сиськи.

— Руари! — директор подскочил в кресле, весь багровый.

Историк почувствовал себя так, как будто находился между молотом и наковальней.

— Что он у вас на уроке выкинул, Барни? — прорычал мистер Дойл.

— Сказал, что в этом разделе написано вранье. Я подумал, вы должны знать.

Историк дрогнувшей рукой положил на директорский стол раскрытый учебник. Мистер Дойл прочел, и глаза его округлились, когда он подумал о том же, о чем учитель.

— Так что ты сказал Руари?

— Только то, что там написано вранье, — пошел я на попятный.

— Конмэл, так у тебя есть куратор в Управлении по делам магии или нет? — спросил мистер Дойл.

Я молчал, сомневаясь, стоит говорить или нет.

— Могу сам туда позвонить, — надавил директор.

— Не уверен, что вам захочется знать, кто я, — ответил я. — Сделаете хуже себе же.

— Номер телефона!

Я продиктовал.

— Подождите в приемной.

Мы вышли в секретарскую. Мистер Одонел нервно крутил в руках учебник, явно жалея, что ввязался во все это. Я достал из кармана пакетик с имбирными леденцами и принялся их грызть.

Директор появился на пороге кабинета, заметно побледневший.

— Конмэл, зайди. Мистер Одонел возвращайтесь на урок. Впрочем… Зайдите тоже.

Мы прошли в кабинет.

— Садитесь, — сказал директор, но я остался стоять. — Руари, я не могу позволить тебе больше оставаться в школе.

— Вы не имеете права выгонять меня, отнимать мое законное право на образование, — заметил я, разумеется, больше из принципа.

— Ты ведь считаешь, что это все вранье, Руари! — директор кивнул на учебник в руках историка. — Так что тебе тут делать? Терроризировать остальных учеников и учителей? Давай посмотрим твои оценки. Может быть, я ошибочно полагаю, что знания тебе не нужны?

Он раскрыл на своем ноутбуке отчет об успеваемости учащихся. Ухмыльнулся и начал называть предметы и полученные за них баллы. Я мрачно слушал, возразить на это мне было нечего.

— Вы не имеете права, — повторил я, когда он закончил.

— Тебе нужна бумага об образовании? Ты ее получишь. Если сможешь договориться с учителями об экстернате. Раз в триместр будешь сдавать контрольные по всем предметам своей программы. Официально ты останешься учеником нашей школы. Неофициально… Чтобы больше духу твоего тут не было, Конмэл!!!

Тяжелой волной меня накрыло бешенство. Я поддел директорский стол рукой так, словно отбрасывал от себя лист бумаги. И он, огромный, сделанный из массива дуба, полетел, кувыркаясь в воздухе, с жутким грохотом врезался в стену сбоку от нас и разлетелся в щепки. Кабинет содрогнулся от удара. Директор застыл с выражением ужаса на лице, вцепившись в подлокотники кресла. За его спиной сорвалась со стены картина в раме и со стеклянным звоном грохнулась об пол. А я склонился к бледному как смерть Одонелу.

— Надеюсь, вы примете у меня экстернат, мистер Стукач? — прошипел я ему в лицо.

— П-п-п-приму…

— Рад, что вы не идиот, а всего лишь осел.

Я, разъяренный, вышел, пихнув плечом сунувшегося в кабинет секретаря. Постепенно гнев утих, снова жутко захотелось спать, а я вспомнил, что сегодня полнолуние. Я зашел в уборную, долго умывался ледяной водой. В школе прозвенел звонок. В туалет вошли двое смеющихся мальчишек. Увидев меня, они тут же выскочили вон.

— Дарли, Грин!

Оба вернулись, втянув голову в плечи.

— Мы не хотели тебе мешать, Руари…

Я вытирал бумажной салфеткой лицо и мрачно смотрел на них.

— Что было смешного?

— Мистер Одонел… Вернулся после звонка. Мы уже в коридор вышли, а он как зомби вошел в чужой кабинет.

Я шагнул к ним, в голове нарисовалась картина мести. Они дернулись, но остались стоять на месте, зная, что от меня не убежать.

— Так кто из вас двоих попал в меня камнем? Грин… Дарли, вали отсюда.

Мальчишка пулей вылетел из уборной.

— Руари, пожалуйста, я не хотел…

— Сегодня ничего с тобой делать не буду. Потом тоже, если сделаешь для меня кое-что.

— Что?

— Потом скажу. Проваливай.

Я вышел в коридор, и в этот момент зашуршали динамики и нервный голос секретаря произнес:

— Руари Конмэл, подойди к директору.

Я чертыхнулся, открыл окно и сиганул вниз со второго этажа. Выбрался с территории школы через дыру в ограде и перешел улицу. Напротив школьных ворот находилась машина капитана Гарды. Привалившись к капоту, стоял Фалви и смотрел на главное здание. Я подошел к машине, положил руки на крышу, на них подбородок, присоединившись к наблюдению, и спросил сержанта:

— Вы что тут делаете, мистер Фалви?

Полицейский, удивленный, повернулся ко мне.

— Руари? Директор школы сказал, что ты в невменяемом состоянии разнес в щепки его кабинет.

— Только сломал ему стол.

— Всего-то? Сейчас вернется капитан Мёрфи и расскажет. Я попросил его забрать тебя оттуда, чтобы еще кто-нибудь не узнал про твою сущность. Мистер Дойл как узнал?

Я коротко рассказал.

— Еще и историк… Мне теперь с них подписки о неразглашении брать.

Я смотрел с подозрением на Фалви. Он проявил удивительно спокойное отношение к произошедшему.

— Разумеется, я в курсе, что сегодня полнолуние, — Фалви словно расшифровал вопрос на моей физиономии. — И я дочитал папку мистера Мурра. Иди домой, Руари.

— Этот ублюдок выставил меня из школы, — произнес я.

— И ты сломал ему стол? Хорошо, что только стол.

— Вы это к чему? — нахмурился я.

— Сколько до пика полнолуния? Часов пять осталось?

— Я себя контролирую, — прошипел я, начиная злиться.

— В прошлом месяце это было неудачно.

— Брон Дойл не пытался меня убить!

— Спокойно! А вот и капитан Мёрфи.

К нам пошел глава Гарды Клонмела.

— Привет, Руари, — поздоровался он и протянул мне руку. — Славно ты ему разнес стол!

У Фалви глаза полезли на лоб.

— Мёрфи, и вы тоже?

— Что тоже? А, вы про то, что я знаю, кто Руари? Да.

— Что с мистером Дойлом?

— Пересрался, — он добродушно засмеялся. — Простите, Фалви. Просто мне директора любить тоже не за что. Он моего сына выгнать из школы хотел в свое время.

— И что со столом? Действительно Руари разнес его в щепки?

— В щепки. Об стену. С потолка и со стен потом еще вся штукатурка обвалилась.

— Ясно… — Фалви смотрел на меня, словно делая какие-то выводы. — Руари, иди уже домой. В Управление придешь послезавтра.

— Пока, Руари! — капитан махнул мне рукой.

Глава 22

На следующий день я пробрался в школу. Ученики в коридорах огибали меня, стараясь не смотреть в глаза. Но сейчас мне не было до них дела.

Учительница химии стирала с доски формулы. Я тихо прикрыл за собой дверь в пустом классе.

— Добрый день, мисс Коннолли.

Она, вздрогнув, обернулась, выдавила из себя улыбку.

— Ты напугал меня, Руари.

— Вы серьезно?

Она вздохнула, сжимая в руках испачканную в меле губку.

— Мистер Дойл рассказал о том, кто ты.

— Он не имел права!

Она пожала плечами.

— Созвал учительское собрание и рассказал об этом всем.

— Что он еще сказал?

— Чтобы никто не допускал тебя к экстернату.

— И что вы ему ответили?

— Например, у нового историка случилась истерика. Странно, мне он казался вполне уравновешенным. Сказал, что увольняется.

— Нет, что ответили ВЫ?

— Я директору ничего не обещала. Впрочем, как и остальные. Но твое поведение, Руари, в последнее время…

Я шагнул к ней. Химичка пятилась, пока не уперлась спиной в недотертую доску. Ее грудь взволнованно вздымалась прямо перед моим лицом.

— Вы себе пиджак испачкали, — заметил я и отвел взгляд от выреза, слишком откровенного для школьной учительницы. — Так вы примете у меня экстернат?

— Да… Думаю, да. Спасибо…

Я не понял, за что мне сказали спасибо. Пока она нервно не стащила с себя пиджак, оставшись в обтягивающем топе, и не принялась отряхивать мел с черной шерсти.

В нос ударил запах теплого тела со сладкими, едва заметными нотами терпкого женского пота. Этого я вынести уже не мог. Я подхватил ее под ягодицы, прижал к доске. Короткая юбка сама полезла вверх, на талию, когда учительница беспомощно раскинула ноги. С ее ног свалились туфли на каблуках. Лицом я уткнулся в ложбинку между полных грудей, жадно вдыхая запах.

— Руари, нет! О боже! — стон учительницы едва не перешел в рыдание. — Ты же…

Возникло странное ощущение, будто я снова нырнул с головой в омут полнолуния. Внутри всё полыхало, голова кружилась. В какой-то миг я почуял ответное желание, и у меня едва совсем не снесло крышу.

Однако мигом спустя мисс Коннолли уже отталкивала меня, и я почувствовал ее страх.

— Руари, пожалуйста, не надо! И ты, и я будем жалеть об этом всю свою жизнь. Это всего лишь химия, гормоны. Не более!

Я молчал, не в силах ничего сказать, задыхаясь и дрожа от возбуждения. Но потом, перехватив запястье, отвел ее руку, прижав к доске, потом так же вторую, распяв мисс Коннолли на ее же формулах.

И в этот момент над нами загремел динамик:

— Всем, кто видел Руари Конмэла, сообщите директору! Руари Конмэл, немедленно пройдите к директору!

— Да какого черта⁈ — возмутился я охрипшим голосом.

Мисс Коннолли воспользовалась заминкой и высвободилась. Спешно приводила себя в порядок.

— Руари, тебе лучше уйти.

Она посмотрела на меня и рассмеялась. Я нахмурился.

— Ты выглядишь очень несчастным. Даже беспомощным. Хотя ни то, ни другое не соответствует истине, — примирительно пояснила она. — Найди себе подругу своего возраста. Или хотя бы года на два старше.

— Мисс Конноли… — выдавил я из себя.

— Об этом инциденте никто не узнает, не беспокойся.

Она ушла из кабинета. Я понемногу приходил в себя. Наваждение, что накатило на меня, вдруг резко схлынуло. И я, осознав, во что только что не вляпался, привалился спиной к стене. На лбу проступил холодный пот. А волосы разве что дыбом не стояли от ужаса. Я пытался понять, что произошло, и не мог.

Неужели к отравляющему действию полной Луны, вызывающему агрессию, добавилось еще и это? Наша моногамная природа сделала бы меня заложником случайной связи. Я мысленно обозвал себя идиотом. Если организм продолжит так реагировать, точно придется каждое полнолуние отсиживаться дома.

Следующие несколько дней я обходил остальных учителей. Но они уперлись. Боялись, но продолжали испуганно, словно заученно мекать, что директор пригрозил им увольнением. Мисс Коннолли в школе не оказалось.

— Грин! — моя рука легла на плечо сверстника из параллельного класса.

— Руари, ты в курсе, что директор распорядился, чтобы ему сообщили, когда ты объявишься в школе? — испуганно зашептал Грин.

— Да. А ты помнишь, что должен мне?

Он кивнул. Я изложил ему свою идею. Грин смотрел на меня дикими глазами.

— Лучше избей меня. Но я этого делать не буду!

Я нахмурился, Грин попятился и робко предложил:

— Могу достать школьный проектор и камеру, транслировать из его кабинета в зал.

— Валяй, — согласился я. — Но сболтнешь кому-нибудь — размажу по асфальту.

Я пошел к выходу из школы. У меня зазвонил мобильный.

— Руари, ты должен был ко мне прийти еще три дня назад, — услышал я голос Фалви. — Ты где сейчас? Мне каждый день звонит мистер Дойл и говорит, что ты шляешься по школе.

— Угу, — ответил я и увидел директора.

А тот увидел меня.

— Ты когда придешь?

— Я уже иду. А чего он от вас хотел?

— Жаловался. Говорил, что ты запугиваешь учителей. Двое уже уволились. Учителя истории и химии.

Мистер Дойл стоял с выпученными глазами посреди коридора, обалдевший от моей наглости. Я, не сбавляя шага и продолжая разговаривать с Фалви, шел навстречу так, словно директора не существовало. Когда между нами оставалось пятнадцать футов, он попятился с моего пути к стене. Я прошел мимо, так и не взглянув от него. Но на пороге школы обернулся и показал неприличный жест.

Фалви внимательно смотрел на меня. Что-то в его поведении поменялось. Я подумал, что он или проникся записями моего прежнего куратора, или просто решил сменить стратегию.

— Как себя чувствуешь?

— Замечательно.

— Я поговорил с капитаном Мёрфи. Он рассказал про своего сына. И что ты помог отловить наркодилеров. Странно, что мистер Мурр это не записал. Выходит, у тебя, оказывается, уже есть опыт работы с полицией, Руари. Что ж, это обнадеживает. Хороший повод больше доверять тебе, — Фалви посмотрел на меня и продолжил: — Мне надо на несколько дней уехать в Дублин, в Министерство. Задание у тебя есть. Надеюсь, к моему возвращению ты отловишь всех фэйри. И еще… Тебе придется заносить их в базу. Я научу тебя обращаться с детектором.

— Мммм… Я ни разу не был на уроке информатики. И у меня дома нет компьютера.

— Интернет?

— Нет. Мне и без этого отлично живется.

— Что ж. Задача усложняется. Но время еще есть, — он взглянул на часы. — Хотя урок получится коротким.

Он взглянул на мою кислую физиономию.

— Ты в школе что делал?

— Пытался договориться насчет экстерната…

— В итоге двое уже уволились? Дождись моего возвращения. Я сам поговорю с директором. В школу больше не ходи.

Фалви был уверен, что делает очередной благородный жест, взяв меня под опеку еще и в школе. Только тут она мне явно была не нужна. Но я, соглашаясь, кивнул.

Он достал детектор и один башмак фэйри, упакованный в маленький полиэтиленовый пакет. Включил прибор.

— Смотри. Вот эта кнопка запускает сканирование.

Он навел прибор на ботинок. На экране появился график, слабо выраженный, показания были почти равны нулю.

— Так. Не годится. Магия уходит из вещей. Поэтому я и прошу тебя заносить данные вместо меня, пока она не испарилась. Давай-ка на тебе покажу.

Он навел детектор на меня, нажал кнопку и развернул экраном ко мне. Переливающийся всеми цветами радуги спектральный график раскинулся во весь экран. А еще появилась мигающая надпись с моим именем, пиктограмма волка и кнопка «Инфо». Моя физиономия вытянулась от изумления.

— Как? Как он определил, что это я?

— У каждого магического создания свой, не похожий на другие, магический след. Ты ведь знаешь об этом.

— Да, но… Я не знал, что возможно создать такие приборы.

— Этот сделали всего лишь три года назад. Раньше они были более примитивными — показывали наличие магической энергии и ее вид. А это — новая разработка. Твой след-спектр занесен в базу, поэтому прибор тебя опознает. При желании даже можно прочитать то, что лежит в открытом доступе…

— Есть еще и закрытый?

Фалви поморщил лоб, думая, говорить или нет. Но потом все же сказал:

— То дело, месячной давности, ушло в секретные архивы. Так что официально, Руари, ты никого не убивал… Ладно, вернемся к нашим башмакам. Смотри. Детектор сейчас подключен к компьютеру и сразу посылает информацию в базу данных, создает новый файл. Тебе нужно только дополнить данные. Например, внести имя. Поскольку имен фэйри мы не знаем, я просто нумеровал их «фэйри 1», «фэйри 2» и так далее.

Фалви увлеченно объяснял еще полчаса, потом обернулся ко мне и нахмурился:

— Ты все понял?

— Все запомнил, — без энтузиазма уточнил я.

— Понятно… — он запустил какую-то программу, что-то быстро набрал на клавиатуре, ткнул мне пальцем в появившуюся на мониторе картинку. — Пойдешь в книжный и купишь этот самоучитель для работы с компьютером.

И, достав из бумажника двадцать евро, протянул мне. Взглянул на часы.

— Все, Конмэл, мне пора на поезд. Не подведи. И помни, что это в твоих же интересах.

Я соскочил с капота припаркованного джипа, когда рядом остановилась синяя «мазда». Мисс Коннолли успела вытащить из багажника пакеты с продуктами, прежде чем заметила меня.

— Добрый день, мисс Коннолли.

Она, вздрогнув, выдавила из себя улыбку.

— Давайте я помогу.

— Не надо. До дома всего ничего. И… боюсь, что, оказавшись у двери, ты захочешь войти.

— Вы не пригласите меня на чай? — я все же забрал пакеты из ее рук, незаметно принюхался. — Мне нравится вишневый пирог, особенно если он из пекарни миссис Бри.

Глаза учительницы округлились от изумления.

— Откуда ты узнал?

— Запахи — это тоже химия.

Она покраснела, снова вцепилась в пакеты, но я не отдал.

— Почему вы ушли из школы?

— Не подумай, что из-за тебя. Я давно хотела. При всей любви к предмету, мне казалось немного странным тратить время на тех, кому этот предмет нисколько не интересен. А позавчера позвонила подруга и пригласила в свой институт. В Дублине. Я уезжаю, Руари. Через два дня.

Она не врала. Посмотрев на мою погрустневшую физиономию, она невольно улыбнулась.

— Приглашу на чашку чая, но ты пообещаешь, что не будешь повторять то, что произошло недавно.

— Обещаю.

В доме было чисто и уютно. Я сложил пакеты на кухне. Мисс Коннолли ставила чайник, доставала большие чашки. Еще через пять минут мы сидели за столом в гостиной, учительница нарезала пирог, протянула мне тарелку.

— Как твои дела в школе? — спросила она. — Я про учителей. Договорился с кем-нибудь?

— Нет.

— Мне даже историк-истерик звонил. Спрашивал, не преследуешь ли ты меня тоже?

Я с изумлением посмотрел на нее, потом прыснул от смеха.

— Столкнулся с ним случайно в магазине. Теперь понятно, почему он сбежал…

— Что будешь делать?

— Задержитесь на неделю — узнаете.

— Я видела поломанный стол. Точнее, то, что от него осталось. Это… впечатляет. И, мне кажется, этого более чем достаточно…

— Недостаточно, раз директор продолжает вставлять мне палки в колеса.

— Так тебе действительно была интересна химия? — спросила она, решив сменить тему. — У тебя, конечно, были лучшие оценки из всех твоих одноклассников. Но и они далеко не идеальные.

— Я отвлекался… Хотя, если бы вы не носили коротких юбок, может быть, оценки у всех остальных были бы еще хуже.

Она немного смутилась. Сейчас на ней были джинсы и довольно свободная футболка. И сегодня она пахла тоже по-другому. Запах больше не опьянял. Я решил, что виной всему было недавнее полнолуние. Других предположений я сделать не мог, потому что раньше подобного со мной не случалось.

— Знаешь, Руари, — заговорила мисс Коннолли, помолчав и тоже, видимо, что-то обдумав. — Если предмет по-прежнему интересен, я могу отдать несколько неплохих книг. Они довольно редкие.

— Разве вам они не понадобятся? — удивился я.

— Возможно, тебе они окажутся нужнее. К тому же большая часть у меня в голове, и с собой я их тоже не повезу, — она улыбнулась. — Ну так что? Пойдем посмотрим?

Я кивнул. Она завела меня в небольшой кабинет. Здесь стоял стол с ноутбуком и два больших книжных стеллажа. Она пробежалась пальцем по корешкам книг, и вскоре передо мной на столе лежала целая книжная башня.

— Так… Основное здесь… Но, может, тебя интересует какая-то более узкая тема?

— Думаю, что это слишком специфично, чтобы оказаться на страницах книг по химии.

— Вот как? И что же это?

— Серебро.

Она посмотрела на меня с изумлением, поняв.

— Я думала, что это все-таки миф.

— Не миф.

— И если обычная пуля попадет…

— Не убьет, даже если в сердце или голову. Покалечит. Но через несколько секунд все восстановится. Серебро же блокирует регенерационные процессы. Мне так знакомый доктор объяснял…

— Это, должно быть, магия? Я не разбираюсь… Но по логике лишь особенности вашей магической природы…

— Серебро — металл и к магии не имеет никакого отношения, — возразил я.

— Но зачем тебе это, Руари? Мне казалось, что такие, как ты, находятся под защитой закона.

— Знаете, сколько таких, как я, осталось? Наша семья и еще одна семья в Дерри. Закон могут поменять, а я хочу всего лишь защитить своих близких.

— Иногда решения у сложных задач не существует, — заметила она. — Хотя ты можешь попробовать. Но пообещай мне одну вещь. Ты будешь осторожен, Руари! Эксперименты с ядами, а серебро для тебя яд, — опасная вещь!

Она достала еще пару каких-то книг, а сверху положила визитку.

— Это одна моя очень хорошая знакомая. У нее можно заказать все, что необходимо для химической лаборатории. Только стоить это будет недешево.

— Спасибо!

— Пойдем, я доброшу тебя до дома.

Она перевязала веревкой стопки книг, я дотащил их до машины. Выгрузив все это около моего дома, она протянула мне руку и невольно улыбнулась.

— Дом соответствует.

— Чему? — удивился я.

— Ну, в голливудских фильмах показывают очень похожие.

— Вы смотрели эту чушь? — я скривился и пожал ей ладонь. — Про американских оборотней?

— Удачи, Руари!

— Вам тоже.

Она улыбнулась, а потом все же поцеловала в щеку.

Возмездие, настигшее спустя два дня директора школы, было жестоким. Я купил самоучитель, который посоветовал Фалви, прочел за два часа, а потом еще сутки провел в Управлении за компьютером, рыща в интернете. Поток информации захлестнул мозги бурлящей волной. Потом, от переизбытка нового, меня вырубило на двенадцать часов. Когда я проснулся, в голове у меня был уже другой план мести.

Про педофилию я тоже вычитал в интернете — увидел случайно в ленте международных новостей. Распечатал на принтере в кабинете Фалви самые отвратительные фотографии, которые смог найти. Потом изловил Грина. Он, хорошо разбиравшийся в видеотехнике, провозился еще полдня, собирая все необходимое. Последний план задумки, в итоге показался слишком аморальным. Я не стал подставлять никого из учеников школы, а, просмотрев целую кучу сайтов, нашел наконец искомое. На следующий день шлюха-карлица приехала из Корка. Это была француженка, работавшая прежде в цирке, который вскоре разорился. Мы притащили ее в школьную подсобку, заперлись там. Узнав, что мы от нее хотим, она воспротивилась.

— Это вам, мальчики, ничего не будет! Потому что вы — дети! А меня посадят за решетку! Давайте-ка лучше я вас обслужу!

И попыталась схватить нас между ног.

— Руки убери! — рявкнул я. — И никуда не уходи, я скоро. Грин, карауль ее.

— Да я никуда и не уйду — ты мне еще должен заплатить, сердитый красавчик!

Я наведался в Балмерсово подземелье, к Дули. Фэйри поделился со мной каким-то своим волшебным порошком. Я вернулся, подмешал его в чай, напоил карлицу, и через минуту та была готова делать что угодно. Ни мне, ни даже Грину, который кривился от отвращения, ее жалко не было.

И дальше все пошло по сценарию.

* * *

Читать следующую главу https://author.today/reader/304922/2773636

(Кодекс Оборотня — Книга 3)

Content

Гарднер Эрик Кодекс Оборотня 2